Григорий Шаргородский

ВОЙНА НЕЛЮДЕЙ

ПРОЛОГ

По берегам по-весеннему полноводного Сомеша низко склонились плакучие ивы. Их небольшие пушистые гроздья смешивали свой нежно-желтый цвет с молодой зеленью листьев. Во всей округе царила настоящая благодать: тихое журчание реки, переливы соловьиного пения и безумные трели цикад в невысокой, но очень сочной траве.

Мир радовался весне и солнцу, сверкая, как декорация к пасторали о райских кущах. Но в этот день здесь должна была разыграться пьеса из разряда трагедий. Бегущая по берегу Агнешка мысленно представляла себя Джульеттой, а своего Барнаша — Ромео, напрочь забывая о том, чем закончилась история двух влюбленных веронцев.

Она пробиралась сквозь прибрежные заросли, совершенно не думая об опасности. Конечно, за последние месяцы в округе ее родной деревушки стало намного спокойнее — захватчики-эльфы куда-то пропали вместе со своими монстрами, но, несмотря на это, никто из жителей венгерского поселения не рисковал выходить за пределы проволочной ограды без особой надобности.

Эльфы ушли, до жуткого Дуная, ставшего обиталищем монстров, очень далеко, но страх остался, и жил он ближе некуда — в душе каждого человека, чудом пережившего кровавый и огненный Октябрь. А вот Агнешка не боялась, в ее душе горела любовь, она совершенно позабыла и вчерашнюю порку, учиненную строгим отцом, и постоянно испуганные глаза двоюродного брата. Позапрошлой осенью дрожащий от страха Миклош прибежал из города в дом ее отца — неизвестно, что именно с ним случилось, но двадцатилетний парень превратился в жалкую тень того румяного озорника, который когда-то уехал из провинциальной Раньолы в сам Вашарошнамень.

Но сейчас все это не имело значения для влюбленной Агнешки, времени на страхи попросту не оставалось — сегодня ее Барнаш уезжает очень далеко, а жить без любимого совершенно невозможно, да и он вряд ли переживет эту разлуку.

Запыхавшись от бега и липкой жары, царившей под разогретыми солнцем кронами плакучих ив, Агнешка быстро умылась прямо из реки и вновь пустилась бежать. Внезапно она услышала позади легкий всплеск. Только в этот момент девушка вспомнила жуткие истории о живущих в воде монстрах. Но эта мысль не испугала, а лишь ускорила ее бег, приближая упоительный миг встречи с любимым, миг свободы и счастья на всю жизнь. К тому же до Дуная было очень далеко — Сомеш впадал в Тису, а та, делая огромный крюк, уже несла свои воды к руслу величайшей реки Европы.

Еще несколько минут бега — и прибрежные заросли перешли в вишневый сад, а в просвете усыпанных белыми цветами ветвей показались дома соседней деревушки.

Тяжело дыша, девушка выбежала из сада и остановилась у распахнутых ворот. Из ее груди вырвался мучительный стон — впереди на пыльной проселочной дороге виднелся хвост уходящего вдаль каравана из конных телег и ручных повозок. Агнешка поняла, что уже не сможет пробежать даже этого небольшого расстояния, поэтому нужно окликнуть любимого, и он обязательно вернется. В следующий миг за ее спиной хрустнула ветка. Инстинкт самосохранения наконец-то вырвался из липких объятий любовного тумана. Агнешка похолодела, ее спина покрылась холодным потом…

— Барнаш!!!

Дикий вопль заставил парня резко обернуться и осмотреть кромку сада, обрывавшегося у самых ворот проволочной ограды. Барнаш сощурил глаза, чтобы лучше видеть в лучах утреннего солнца, но успел заметить лишь белый росчерк девичьего платья, растворившийся в ослепительной белизне вишневого цвета на низко склонившихся ветвях. Он узнал этот голос — кричала Агнешка, девушка из соседнего села, с которой он неплохо позажигал в позапрошлом году на дне молодежи. С тех пор изменилось слишком многое — нашествие эльфов, свара с соседями и вот теперь уход из Венгрии в Украину, подальше от страха и смерти. Летние приключения почти позабылись, а образ достаточно милой, но не очень умной девушки затерялся в череде других лиц, таких же милых и таких же наивных. Барнаш не понимал, что здесь делает эта дурочка, но все-таки шагнул обратно к деревне.

Неожиданно на плечо парня легла тяжелая рука отца, но не это остановило его на полушаге: из тени вишневых деревьев на солнечный свет шагнула темная фигура. Это создание когда-то было человеком, но ничего человеческого в нем уже не осталось. То, что вначале казалось плотной одеждой, на самом деле было татуировками и какими-то наростами прямо на худом, можно сказать, изможденном теле. Но, несмотря на худобу, фигура незнакомца буквально дышала силой.

Лицо уволокшего девушку монстра было больше похоже на морду ящерицы — огрубевшая кожа, какие-то чешуйки и костяные пластины превращали когда-то человеческие черты в звериную маску. Однако не это зрелище заставило заледенеть кровь в жилах не самого пугливого парня в деревне. Глаза и улыбка, которые он рассмотрел несмотря на расстояние, — вот что ужасало больше всего. Безумные глаза и такая же сумасшедшая усмешка буквально притягивали взгляд, а складки боли, застывавшие в уголках загрубевшего рта, заставляли вспомнить о чем-то большем, чем просто смерть.

Глава 1

КНЯЗЬ

Андрей что-то невнятно промычал, резко дернулся и проснулся. Несколько минут он не мог понять, где именно находится, и, лишь увидев обеспокоенный взгляд Нади, осознал реальность происходящего.

— Опять кошмары? — Надя придвинулась ближе и, положив голову на грудь Андрея, зажмурилась, прислушиваясь к биению его сердца. Ей очень хотелось вглядеться ему в глаза, но она знала, что он почему-то боится прямых взглядов.

— Да так, фигня какая-то. Извини, я не хотел тебя будить.

— Я и так собиралась вставать.

— Какое там вставать — ночь на дворе?! — наигранно возмутился Андрей, с трудом приводя мысли хоть в какой-то порядок. — Все, закрывай глазки и спи.

Надя была убежденной «совой», поэтому легко согласилась и, вновь положив голову на подушку, уткнулась носом в плечо своего мужчины.

Некоторое время он лежал, неподвижно уставившись в потолок, но мирное дыхание Нади постепенно растопило холод, неожиданно сковавший его душу.

«Какая Агнешка, какой Барнаш?» — недоумевал Андрей, вспоминая странный сон. Он не знал этих людей, но почему-то был уверен — и они, и все их переживания были реальны так же, как и улыбка монстра в ореоле цветущих вишен. Именно этот кошмар и заставил его проснуться: он узнал и эти глаза, и эту улыбку. У Вини были сотни разных улыбок, и вот появилась еще одна, но, увидев ее, Андрей понял: это уже не Вини. Он еще надеялся, что сон не имеет ничего общего с реальностью, но что-то внутри говорило об обратном.

Окончательно убедившись, что Надя уснула, Андрей встал, быстро надел рубаху и штаны из легкой ткани и, как был босой, вышел в кабинет.

Щелкнув выключателем, он подошел к своему столу. Лампочка, заливавшая ярким светом небольшую комнату, была маленьким чудом — после войны люди успели забыть об электричестве, буквально в один день скатившись с высот цивилизации двадцать первого века до уровня Средневековья. «Песня Хаоса» — не самое сложное заклинание из арсенала эльфийских магов — создавала эффект электромагнитного импульса, что на пару с волновой детонацией моментально выводил из строя не только любую электронику, но и подрывал все известные взрывчатые вещества.

На рабочем столе Андрея ждало еще большее чудо — ноутбук. Этот аппарат, как и всю электронику для вычислительного центра, аданаилам пришлось выносить на себе с отдаленного склада, куда не добрались эльфы со своими «песнями». И теперь все это работало благодаря защите «шишки» — так, не мудрствуя лукаво, Андрей назвал неизвестный артефакт, действительно похожий на большую шишку. Сейчас артефакт находился в шкафчике за рабочим столом, под висящим на стене оружием Убивца магов.

Андрей подошел к стене и коснулся пальцами гарды меча. Клинок привычно отозвался теплом узнавания, и тут же пришла похожая волна от «шишки».

Ниже «напарника» висела снайперская винтовка ВСС, в простонародье именуемая «винторезом», — вся поцарапанная, но заботливо ухоженная. Посмотрев на винтовку, Андрей вздрогнул, вспоминая свой прошлогодний поход и то, чем он закончился. Эти же воспоминания воскресили в памяти лицо Вини, и не таким, как он видел следопыта в своем сне, а веселым, задорным и вечно улыбающимся.

До восхода оставалась еще пара часов; понимая, что образ монстра не оставит его в покое, Андрей решил не возвращаться в постель. Он снял со стены меч и спустился в спортзал.

Вдвоем с Надей они занимали небольшой спортивный комплекс, в котором несколько кабинетов были переоборудованы под жилье. Жить здесь было не очень уютно, зато теперь в распоряжении Андрея всегда был спортзал и даже бассейн — можно сказать, настоящий дворец. Он вспомнил свой уютный дом, тихую невзрачную жизнь и мягкую улыбку Лизы. Настроение стало еще хуже.

Быстро выйдя на середину бывшего баскетбольного поля, он сбросил с клинка ножны и, мягко переступив ногами, встал в боевую стойку. Меч с легким шелестом начал описывать вокруг тела замысловатые узоры, а само тело заскользило над деревянным полом в диковинном танце. То, что сейчас вытворял в спортзале Андрей Корчак, с легкой руки Вини прозванный Убивцем, не было похоже ни на одну школу современных боевых искусств, да и на древние тоже, если не считать доисторические времена. Год назад учителем Андрея был мастер Акира — он многое дал своему ученику, но даже старый японец не смог бы объяснить принципов тех связок, которые выполнял аданаил.

Конечно, от уроков мастера кое-что осталось, но большинство движений Андрей, как это ни странно звучит, почерпнул из своих снов. Сначала это было больше игрой, чем серьезным занятием, и он повторял свои ночные видения из чистого любопытства, но затем начал осознавать, что именно в этих связках тело начинает двигаться быстрее и легче. К тому же появляется странное ощущение повышения болевого порога и чувствительности одновременно. Эдакое инь — ян — сочетание противоположностей. На одной из тренировок он специально пропустил несколько солидных ударов, которые принесли значительно меньше боли, чем ожидалось, при этом во время поединка он ощущал кожей даже легкие потоки воздуха, разгоняемые мелькающим клинком.

Смертельный танец завораживал, уносил в необозримые дали, наяву погружая Андрея в странные видения его снов. Он видел мрачные и решительные лица людей, сдерживающих в себе мучительные крики. Видел корчащиеся от боли тела и те же тела, легко порхающие в диковинных ката.[1] Они перетекали из позиции в позицию с легкостью и изяществом, пока недоступными самому Андрею. Он предполагал, что в видениях к нему приходили его предки — аданаилы, с другой стороны, был возможен вариант с безумием, которое вот уже полтора года постоянно стоит за его спиной. Стараниями Нади эту мрачную тень удалось отогнать, но до конца она так и не уходила.

Закончив ката длинным выпадом, Андрей вернулся в реальный мир и увидел, что тренировка немного затянулась: за окном спортзала виднелись первые признаки приближающегося рассвета. К тому же его одиночество было нарушено.

«Вот так вот увлечешься — и зарежут как барана», — подумал он, застыв в глубоком выпаде.

В углу спортзала он увидел невысокую фигурку, застывшую в таком же выпаде. Но в отличие от Андрея фигурка пыхтела как паровоз.

— Клинок немного выше: он должен быть продолжением линии плеча, словно несешь прямое коромысло. И ноги не держи на одной линии.

Мальчик попытался тут же исправить все огрехи, но в результате лишь завалился набок.

— Инди, ты когда-нибудь порвешь себе связки — я же говорил: тебе еще рано входить в эту ката.

— Ага, рано, вон Чен входит, а он на два года меньше, — проворчал тезка Индианы Джонса, урожденный Василий, недовольно поднимаясь с пола.

— Мастер Ли гоняет Чена с трех лет, а ты занимаешься меньше года… — Андрей подошел ближе и буквально почувствовал страдание ребенка. Он взъерошил непослушные вихры мальчика и тепло улыбнулся. — Но, несмотря на то что ты кривоногий бурундук, у тебя получается очень неплохо, брат.

Мальчик тут же приободрился — такое обращение всегда поднимало ему настроение, но тут же на лицо Инди вернулось кислое выражение.

Андрей оглянулся и увидел, что в зал входит колоритная пара. В жизни Андрея уже были два восточных человека — японцы, отец и сын. И вот теперь судьба подарила еще двоих, но теперь уже китайцев.

В отличие от Акиры мастер Ли не носил национальных одежд и предпочитал одеваться в старенький костюмчик, к тому же он не состоял в родстве с маленьким Ченом, а был лишь его наставником. Чен тоже не особо увлекался китайскими нарядами и только на тренировку выходил в белом кимоно, да и на китайца он походил мало — судя по достаточно большим глазам и светлому оттенку кожи, кто-то из родителей мальчика был европейцем.

Появление этой парочки в затерянном посреди леса русском городке вообще напоминало мистическую историю — они вышли из леса и, каким-то образом обойдя дозоры прирученных Мазаем полугвулхов, вышли прямо к школе. Как выяснилось после расспросов, которые стали возможны только благодаря тому, что один из сироток оказался китайчонком, эта парочка явилась прямо из китайского монастыря. Проверка показала — Чен является антимагом, или, как говорят эльфы, аданаилом. Ну с этим было понятно, а вот то, что старик Ли рассказал о духах предков, которые повелели ему найти «хозяина духов» и, мало того, указали точное направление, вызывало у Андрея немалый скепсис. Но, как бы там ни было, выгонять гостей он не стал.

Китайцы сдержанно поклонились Андрею и начали тренировку, сам же «хозяин духов» отправил Инди к мастеру. Мальчик грустно вздохнул и поплелся в сторону разминающегося Чена, который, будучи на полголовы ниже Васьки, умудрялся поколачивать его в каждом спарринге.

Андрей некоторое время понаблюдал за разминкой маленьких аданаилов и пошел в душевую.

Прохладные струи воды смывали пот вместе с усталостью, заботливо массируя кожу и охлаждая разгоряченное тело. Он стоял в душевой кабинке, блаженно вспоминая неприятные полгода, когда приходилось прятаться в схроне, драться и с людьми, и с эльфами, а затем идти через всю Европу, и все это без душа. Прошел почти год, а он все никак не мог намыться и проводил в душевой кабинке не меньше получаса.

Наконец-то покинув душ, растерся заботливо подготовленным полотенцем. Рядом с бельем лежала чистая «горка» — все это приготовила прислуга, пока «хозяин» мылся. Поначалу Андрея возмущала такая постановка вопроса — ну не чувствовал он себя барином. Но в житейских вопросах Надя, да и сама прислуга, оставались непреклонными, так что приходилось принимать эту немного непривычную, но все же приятную заботу.

Поднявшись на второй этаж, Андрей направился в свой кабинет, но на минуту задержался у большого окна, выходящего на восточную сторону.

Блеснув предупреждающим сполохом особо яркого зарева, над маковками сосен появилось солнце. В один миг все вокруг заиграло своими реальными красками, а не более мягкой рассветной версией. Это уже не было похоже на земной пейзаж, а контраст в растительности только добавлял фантастичности общей картине. И в самом лесу, и в окружавшем центр города частном секторе разрослись магические растения. Безумное буйство всех возможных и невозможных цветов разлилось настоящим морем, но, приближаясь к высотным домам, это море натыкалось на непреодолимую преграду: в центре города кто-то словно очертил запретный круг диаметром в пятьсот тридцать два метра — это расстояние Андрей знал точно, так как измерял его собственноножно. Именно до такого размера разрослось поле антимагии «шишки» со времен, когда этот артефакт попал в руки Андрея. Что было причиной такого эффекта, не знал ни Убивец, ни все те, кто последний год под руководством Нади бились над загадками нового мира. Да, нового, потому что старый мир разбился, разлетевшись на миллионы осколков, один из которых Андрей сумел сохранить благодаря артефакту.

За границей круга бушевал праздник жизни, а внутри преобладали серые краски человеческих строений и тусклая зелень земных растений. На ветвях обычных деревьев только раскрывались почки, а в лесу уже три месяца цвели фантасмагорические цветы, на фоне которых верхушки сосен смотрелись особо жалко. И все же Андрей больше любил привычный мир, и все, кто решил просить пристанища, разделяли мнение местного хозяина.

Социальные отношения в маленьком человеческом анклаве трансформировались в довольно причудливую форму. Да и сам город больше не называли Шишкином — этот факт Андрея тоже не особо радовал.

— Доброе утро, княже, — низко поклонилась попавшаяся навстречу Андрею девушка в длинном сарафане.

— Доброе утро, — тихо буркнул «князь», до сих пор не привыкший к своему новому статусу.

Весь этот «цирк» с дворянством начался тогда, когда в Шишкине появилась семья поляков. Отец семейства, историк и этнограф, узнал, что фамилия местного руководителя Корчак, и выдал длинную речь, из которой явствовало, что Корчак — это древнейшая польская фамилия, один из главных родовых гербов княжеского достоинства. С тех пор людей словно подменили — все кланялись, называли князем, и даже ни в чем не повинное Шишкино потеряло свое исконное название, превратившись в Княжеское. Сам Андрей не причислял себя не то что к князьям, но и к полякам вообще.

Сначала он бесился и даже пытался что-то изменить, потом обижался, а затем плюнул и решил не обращать на все это внимания. Он позволял людям жить в привычном с детства мире, не бояться завтрашнего дня — и они платили ему тем, чем могли. По крайней мере, им казалось, что они делают все правильно. Народ устал от вечной смены тех, кто должен за все отвечать. Как только пришла беда в лице эльфов, весь этот карточный домик развалился — и не потому что отрубили голову, а как раз наоборот: голов оказалось слишком много. Вот и решил вечно замороченный электорат получить в начальники того, кто не сбежит, когда станет жарко, не бросит по-настоящему свое. Если смотреть в корень, то у монархии имеется один серьезный недостаток — наследственность. Еще бытует поговорка: «Природа отдыхает на детях великих». Но над решением этой проблемы нужно думать, а не устраивать революции. Андрей и сам был в душе монархистом, но к подобному повороту собственной жизни оказался не совсем готов.

В кабинете новоиспеченный князь вернул меч на стену, сел за стол и попытался вникнуть в тот ворох дел, который он запланировал на день. Толстый ежедневник в синем переплете сообщил об острой необходимости пройтись и оценить все оборонительные сооружения Василия Федотовича. Конечно, отставной полковник и бывший комендант пограничного гарнизона справится и без дополнительного контроля, но начинается весна, и не исключена активизация ушастых. В общем, одна голова — хорошо, а две лучше. Затем ежедневная тренировка аданаилов, разбор хозяйственных дрязг и выслушивание жалоб окрестных хуторян. Это дело нравилось ему меньше всего, но, задумавшись, он понял, что если скинет на Надю с Мазаем еще и судопроизводство, то останется в роли свадебного генерала. Эти полтора года изменили молодого человека, превратив из флегматичного мечтателя в того, кто самостоятельно ищет неприятности на «тыльную часть» своего организма. То ли на него влияла неугомонная подруга, то ли именно сейчас пришло время для таких людей, как Андрей.

Князь решительно встал и вспомнил еще об одном деле — посещении школы шаманов и ее учителя. Эта мысль показалась неожиданно важной, и он решил начать именно с похода в бывшие ясли.

Приходить в небольшой домик, рядом с которым до сих пор сохранилась детская площадка, Андрей старался как можно реже. Нет, ничего ностальгического — просто учитель местной школы Филимон пугался посещений князя как явления старухи с косой. Секрет этого чувства скрывался в том, что полное имя Филимона звучало как Фиаллимонотар. В общем, наставник шаманов был эльфом.

Никто и не подозревал, что помощник напыщенного эльфийского мага жизни, попавший вместе со своим начальником в лапы аданаилов, будет так полезен. «Жутко важный» маг, на свою беду, решил лично отправиться за «утробами», чтобы отобрать лучший материал для своих экспериментов. Вот только люди, для которых «утробы» были матерями, женами и сестрами, не разделяли его научного энтузиазма. Вооружившись кто чем, они напали на «черный караван», но и это не беда, не будь с ними двух аданаилов. Андрей лично взялся за допрос пленников — не привлекать же для этого малолетнего Инди. Но с допросом вышел конфуз — маг загнулся сразу: очень уж щедро он напичкал себя магией; а его подчиненный, наоборот, имел внутри своего тела лишь парочку слабых плетений, которые доставили минимум боли. Филимон знал не так уж много о военной и политической обстановке, но его знания в вопросах магии были очень глубоки. Эльф оказался «ищущим истину» — в общем, эльфийским ученым. В «ищущие» шли дети из бедных семей, обладающие слишком слабой магией: для поиска новых заклинаний этих крох хватало, а вот для полноценного использования своих находок силенок уже недоставало.

И Андрею, и всем людям повезло в том, что Фиаллимонотар увлекался альтернативным направлением магии, то есть шаманизмом. Именно этот эльф раскрыл Андрею одну из тайн мироздания — люди неспособны быть магами, зато могут стать шаманами, то есть управлять духами. К тому же он узнал и невеселую часть истории: в древности те, кто впоследствии становился аданаилом, с рождения обладали мощными задатками шаманов, но с помощью других шаманов они превратили себя в «ульи душ» сосредоточением Хаоса. В безумно далекие времена аданаилы отказались от могущества и, пройдя сквозь жуткую боль, стали единственным оружием против магов.

Эльф не имел точных данных, но, увлекаясь изучением духов, выдвинул теорию о том, что аданаилы искалечили и себя, и своих потомков, вобрав в себя целый рой мелких духов, измененных ради единой цели — высвобождать заложенную в магических плетениях энергию, то есть уничтожать магию.

Андрей не чувствовал себя искалеченным, да и вообще мало что понял из этой истории. Возможно, именно это непонимание служило причиной его визитов в школу. К тому же не давал покоя недавний сон.

Пройдя по разукрашенному смешными зверушками коридору, князь остановился у наполовину застекленной двери и прислушался к доносившемуся из комнаты голосу. Говорили по-эльфийски. На подобном подходе к процессу обучения настоял сам Андрей — одновременно получались и шаманы, и переводчики.

— Нет, Олеоуг, духов нельзя путать с душами, это разные субстанции, — произнес эльф, искажая непривычные для эльфийской речи имена. — Кто скажет почему? Ноаталия.

В ответ послышался тоненький голосок Наташки-Кучеряшки. Девочка была очень заводной, но эльфийский язык давался ей плохо, и Андрей автоматически подмечал ошибки.

— Дух — это второй слой энергетической составляющей живого организма, он не несет интеллектуально-эмоционального наполнения. — Хитрая Наташа произнесла слишком сложное слово по-русски, но учитель ее не остановил. Это добавило девочке смелости, и она решила уколоть Олега: — Каждый шаман должен это понимать, потому что наша сила именно в управлении духами.

— Хорошо, Ноаталия. Еще вопрос: все ли живые существа обладают двумя слоями энергетической субстанции? Советолана.

— Нет, учитель, и душа, и дух есть только у людей, эльфов и зверей, а насекомые и растения имеют только одну оболочку — внешнюю, то есть дух… — Девушка, а теперь, после родов, молодая женщина, отрешившись от немоты, говорила много и с удовольствием. На эльфийском она изъяснялась легко и даже чище своего учителя — Андрея.

А ведь когда-то, когда он наткнулся в своих мытарствах на отряд егерей, Света выглядела запуганным ребенком, онемевшим от неведомого ужаса. С тех пор утекло много воды — куда-то пропали Батя, Сурок и Акира, погиб Камеко, пропал Вини, а вот немая девочка заговорила. Причем первыми ее словами стало пророчество о том, что ему придется воевать с Батей и охотиться на Вини. Тогда Андрей не поверил этим словам, но сегодня, после странного сна, он опять вспомнил это пророчество.

Погруженный в раздумья князь не заметил, как урок закончился и ученики начали покидать класс. Среди семи человек потенциальных шаманов однообразия не было, здесь присутствовали и совсем малыши — десятилетний Олег с двенадцатилетней Наташей; и ребята постарше — как та же Света и рыжий Сеня, брат-близнец не менее рыжей Дианы, которая сейчас тренировалась с другими аданаилами. С близнецами получилось совершенно непонятно — у одной матери родились и шаман, и аданаил. Филимон по этому поводу только складывал вместе кончики пальцев (эльфийский аналог разведения руками или чесания в затылке). Разнообразия в команду шаманов добавляли прямой наследник Мазая двадцатилетний шаман-зверолов Леня, тридцатилетний Виктор — бывший милиционер — и угрюмый Потап — самый настоящий раскольник со всеми атрибутами в виде оканья и холщовой рубахи. Вся эта сборная солянка со скрипом осваивала непривычную для людей науку. Получалось тяжко — вот и сейчас они покидали «аудиторию» с явным облегчением. Все выходили из класса, слегка кланяясь Андрею, иногда подтверждая свое уважение словом «княже».

Единственной, кто не заморачивался церемониалом, была Света. Она выпорхнула из класса как воробышек и, подпрыгнув, коротко чмокнула Андрея в щеку:

— Ты пришел за мной?

— Вот уж не было печали, на фига ты мне сдалась, пигалица, — возобновил их привычную игру Андрей и сморщился с наигранным презрением.

— Ага, вот как?! Как выносить на руках девиц из логова монстров — так всегда пожалуйста, а как жениться — так сразу в кусты.

— Ну я ж не против, вот договоришься с Надеждой Васильевной — и сразу свадьбу сыграем.

— Да, с ней договоришься, — вздохнула Света. — Так ты не меня искал?

— И тебя тоже. Скажи, ты ничего не вспомнила из того пророчества про Вини?

При упоминании маленького егеря Света грустно вздохнула и покачала головой.

— Ладно, не расстраивайся, может, Филимон чего умного скажет. Беги за остальными, а то с тебя станется отмазаться от дальнейших уроков под предлогом очень важного княжеского дела.

Судя по тому, как блеснули глаза Светы, что-то подобное она как раз и задумала.

Голубое платье мелькнуло в дверном проеме. Андрей проводил девушку взглядом и вздохнул. Родив маленькую сирену, Света напрочь отказалась от общения с ребенком, и пришлось искать для малышки кормилицу. С другой стороны, она сама еще дите и уж точно не просила эльфов творить с собой того, что они сделали. В груди аданаила зашевелился зверь ненависти, но он решительно загнал его обратно — в таком настроении можно нечаянно зашибить пленного учителя.

Войдя в класс, Андрей словно попадал в другой мир. Здесь все было обставлено по вкусу местного обитателя: на стенах собственноручно сплетенные циновки, на полах коврики для учеников и небольшая возвышенность для учителя. Возле маленького столика, больше похожего на какой-то алтарь, на коленях стоял эльф.

Услышав чужие шаги, Фиаллимонотар плавно и величественно повернул голову и тут же резко вскочил, как испуганная кошка, разве что на стену не полез. Наполненные нектаром бутоны окостеневших цветов со стуком покатились по деревянному полу, оставляя после себя жирные пятна. Эльф отступил еще на шаг и судорожно вздохнул.

— Спокойно, Фиаллимонотар, — по-эльфийски сказал Андрей. — Я пришел без злых намерений, мне нужны ответы.

Указав на постамент учителя, князь присел на одну из ученических циновок, сплетенную из тростника. Находясь в зоне антимагии, эльф вынужден был работать с земными материалами, хотя наверняка предпочел бы более изящные магические растения, притом постоянно живые, даже в виде мебели.

Фиаллимонотар осторожно приблизился к своему постаменту и робко присел. Его руки нервно подрагивали, а уши были максимально отведены назад: их первый разговор Андрей уже успел забыть, а вот эльфу, похоже, знакомство с аданаилом запомнилось надолго.

— Ну рассказывай, как тебе у нас живется? — начал разговор с вежливого оборота князь, стараясь выстраивать эльфийскую речь максимально правильно.

— Благодарю, эрл, все хорошо.

— Не тяготит неволя?

— Что есть свобода, господин? Возможность идти куда захочешь или заниматься тем, что тебе по душе? Я выбираю второй вариант, поэтому сейчас я свободнее, чем раньше.

Андрей скептически хмыкнул и хитро посмотрел на эльфа:

— В общем, тебе всего хватает?

— Я лишь тоскую по богатству жизни, мне недостает общения с привычными растениями. Прости, эрл, но ваша жизнь скудна, а краски тусклы.

— Хорошо, тебя будут отводить за периметр. Напоминать о том, что произойдет в случае побега, я не стану. Не маленький, сам все понимаешь, — небрежно бросил Андрей и увидел поклон со стороны эльфа — то ли в благодарность, то ли в подтверждение понимания невысказанной угрозы. — Но я пришел не за этим. Помнишь, мы говорили о моих снах?

— Да, эрл. Измененные духи-паразиты…

— Не называй их так, — резко оборвал эльфа Андрей.

— Прости, эрл, духи-симбионты в твоей второй оболочке не только разрушают магические плетения, они несут дополнительно информационный заряд. Возможно, память предков. Я не могу знать точно, но, похоже, это осколки человеческого духа.

— Что значит «похоже»?

— Прости, эрл, но все, что я знаю о шаманах, мне удалось открыть только здесь, среди людей. У нас это строжайше запрещенная тема. А имя аданаила — вообще табу. Глазами Советоланы я научился отличать животный дух от растительного и насекомого. Но в аданаилах роятся частицы человеческого духа, поэтому я предполагаю, что твои сны — это обрывки чьей-то памяти.

— И как это возможно?

— Я не знаю, эрл, даже то, что с частицей духа живого человека можно что-то сделать, для меня уже невообразимо. А о создании сложных форм, способных выполнять определенные действия, и помыслить страшно.

— Хорошо, с видениями от далеких предков вроде понятно, а как насчет видений о нашем времени, о знании подробностей жизни других людей, которых я даже никогда не видел? И как насчет пророчеств?

— Это доступно только видящим, но не вам, аданаилам.

— Ты уверен?

— Да, эрл, предки оставили тебе только долю разрушителя, созидать и видеть аданаил неспособен.

Некоторое время Андрей молчал, обдумывая слова эльфа, но, заметив, что Филимон никак не может расслабиться, решил все же уйти.

— Благодарю, Фиаллимонотар, ты мне очень помог.

— Волей светлых богов мне уготовано служить тебе, эрл, поэтому любой труд во благо приносит радость, — ответил эльф и низко склонился.

«Во благо, блин, гуманисты долбаные», — неожиданно зло подумал Андрей, вспоминая забитые человеческими костями тоннели парижского метро. Решив не пугать и так задерганного пленника, быстро встал и вышел.

Ему нужно было переключиться на другие мысли — общение с эльфом, который, сам того не желая, разрушил надежду на спасение Вини, будило в груди чувство ненависти.

К счастью, на помощь Андрею поспешил сидящий на платформе детской карусели Мазай — он сразу же так загрузил голову новоиспеченному князю, что выбил оттуда все лишние мысли.

Больше трех часов они потратили на инспекцию давно уже немаленького хозяйства: обошли сеть строящихся дзотов по краю антимагической зоны и проверили склады с продуктами — как простыми, так и магическими. И семена, и стебли магически модифицированных растений несли в себе различные плетения, то есть могли пострадать от тех самых духов-разрушителей, которыми аданаилы постоянно подпитывали зону действия «шишки». А вот плоды этих растений были вполне обычными, если можно назвать обычной штуковину размером с арбуз и вкусом как у яблока. Впрочем, радости аданаилам от таких продуктов было немного — хоть в руках они и не гнили, но несварение желудка обеспечивали стабильно. Так что весь отряд антимагов питался мясом и тем, что сограждане вырастили в антимагической зоне.

Следующим пунктом в программе вечно ноющего о старости Мазая был приемный пункт. Сюда по приказу Андрея доставляли любые осколки старой цивилизации. Чтобы протащить в город все не испорченное «Песней Хаоса» добро, в поясе менгиров, который все же оставили нетронутым для защиты от бандитов, был проделан проход, так что при должном везении можно было получить даже боеприпасы. Но в основном везли всякую рухлядь.

— Ты на фига мне притащил все это барахло?! — орал Данька-Вентилятор на какого-то мужика. Местный глава компьютерного отдела стоял на обычном крестьянском возу, закопавшись в «барахло» по пояс, и сотрясал огромной, как его голова, лампочкой. — Она ведь перегоревшая!

— Ну дык это… починить же можно, — не унимался добытчик.

Данька зло сплюнул и уже хотел шарахнуть мужика той самой лампочкой-переростком, как увидел нечто необычное. В одно мгновение он потерял интерес к мужику, в частности, и ко всему миру в целом. Резким рывком Данька выдернул из кучи на возу покореженный системный блок, вскрыл его без какой-либо отвертки и начал настороженно обнюхивать, засунув голову в жестяную коробку. Уже через секунду он как раненый сайгак понесся в сторону продуктового магазина неподалеку от спорткомплекса, который был переоборудован в вычислительный центр.

Андрей улыбнулся, посмотрев вослед субтильному пареньку в очках, который сейчас мог обогнать любого олимпийского чемпиона. Вот уж кто счастлив по-настоящему.

Даниила они нашли в лагере беженцев в совершенно запущенном состоянии, парень опустился до последней степени, безмерно страдая от невозможности «присосаться к компьютеру». Как рассказали соседи, пил он уже несколько месяцев и выглядел законченным и безнадежным алкоголиком. Как бы не так! Стоило Андрею упомянуть о парочке рабочих ноутбуков в Княжеском, как парень с омерзением посмотрел на бутылку сивухи и побежал к своей страсти впереди каравана.

Андрей еще раз улыбнулся и обратил внимание на перепалку у телеги.

— Лови его, лови! — орал давешний мужичок, пытаясь погнаться за Данькой.

В это время Мазай тормозил мстителя за полы фуфайки:

— Да стой ты, оглашенный, чего орешь-то?!

— Дык украл же!

— Чего украл?

— Дык железку.

— Тьфу, темнота, — зло сплюнул Мазай. — Не украл, а принял. Вот тебе два талона вместо одного — вишь, как малец обрадовался: видать, нужная штука попалась.

Расплатившись с обрадованным мужиком, Мазай начал отбиваться от активизировавшихся поисковиков, а их здесь было немало — человек сорок на тридцати возах. Андрей особо не вникал в то, чем таким расплачивались с мужиками Мазай и Надя, но, похоже, для поисковиков это было выгодно.

В общем гаме внимание привлек звонкий голос молодой женщины, говорившей по-немецки.

«А немцы здесь откуда взялись?» — удивленно подумал Андрей, выуживая Мазая из толпы. Напирать на князя народ не стал и дисциплинированно отошел в сторонку.

— Матвей Александрович, откуда у нас взялись немцы?

— А, — отмахнулся Мазай, — приперлись вчера и еще заявляют, что знакомы с тобой. Требовали встречи. У-у, интервенты.

— Постой, — постарался остановить возмущение старика князь, — если говорили, что знают меня, то почему не доложил?

— Мало ли — а вдруг диверсанты?

«Все, у старика начинается маразм. Жаль», — подумал Андрей и хитро прищурился:

— Но если ты понял, что говорили обо мне, то, значит, там был русский.

— Шпиен! — уверенно заявил Мазай.

— Так, все, хватит играть в Штирлица, с этим и Гаврилов справляется неплохо. Пошли, покажешь своих «шпиенов».

«Интервенты» оказались не немцами, а австрийцами, как и предполагал Андрей. Из барака, в котором Мазай разместил гостей, за что заработал многообещающий взгляд, вышел исхудавший, но все еще энергичный Гена — судя по всему, уже бывший бургомистр австрийского городка Дойч-Ваграм.

— Какими судьбами в наших лесах, герр Хельмут?

— Невеселыми, — вздохнул Гена, подойдя ближе и настороженно пожимая протянутую руку. — Не знал, как вы меня встретите, рад, что не прогоняете. Единственное, что хотел бы попросить: у нас несколько беременных женщин. Можно им условия немного получше?

— Так, все, на этом разговоры заканчиваем. Сейчас вас разместят в благоустроенных квартирах. А вечером — ко мне, на ужин и разговор. Матвей Александрович, поселите людей в отремонтированной пятиэтажке.

— Но, Андрюша, как это — в отремонтированной? — сдавленно прохрипел Мазай.

— А так, — прошипел деду Андрей, когда Гена тактично отошел в сторону, — что ж ты меня перед европейцами позоришь, дед? Вот обошелся бы с людьми по-хорошему — жили бы они в частном секторе без ремонта, а так — заселяй пятиэтажку. Все, без разговоров. Сами хотели княжью волю — так получите и распишитесь.

Вечером Надя расстаралась на неплохой ужин с тушеным зайцем и минимумом магических плодов. Гена явился на встречу с беременной женой, с чем князь его и поздравил.

В начале вечера обходились без деловых разговоров, но когда Надя утащила Грету в свою гардеробную с целью что-нибудь подсунуть — на бедной австрийке было потертое платье, а в глазах читалась тоска по утерянному гардеробу, — Андрей вопросительно посмотрел на Гену и приготовился слушать.

Из рассказа бывшего бургомистра выходило, что самоубийственный и неожиданно успешный поход Андрея наделал в стане врага такого шороху, что вздрогнула вся Европа. Эльфы запаниковали, кроме того, нашлись беспокойные люди, которые, казалось, только и ждали подобного момента. Армию коалиции человеческих анклавов возглавил некто Командор. Он собрал несколько тысяч итальянцев, хорватов, албанцев и небольшую, но совершенно безбашенную бригаду венгров, которой сам и руководил. Немцев и французов привлечь не удалось — не было больше таких народов.

Но не это явилось решающим фактором, а то, что в человеческой армии нашлось несколько аданаилов. Командор разработал новую стратегию, и родовитые маги начали дохнуть как мухи от снайперского огня антимагов. Может, в другой ситуации они бы что-нибудь придумали, но смерть короля и магический взрыв в столице заставил эльфов заговорить о мире. К тому же где-то в феврале Командор умудрился совершить настолько наглый рейд по тылам ушастых, что те просто за голову взялись. Результатом этих событий стал договор между эльфами и коалицией людей — перемирие и граница по Дунаю. Люди не лезут к эльфам, а эльфы остаются в Западной Европе.

— Вот так просто отдали ушастым всю Западную Европу?

— А варианты? То, что произошло, только чудом и можно назвать, взяли что дают. К тому же на Дунае и Рейне сидит клан Озерной Лилии, а с этими отморозками не рискуют спорить даже сами эльфы. После смерти Эдерая эти ребята вообще никому не подчиняются и на подписание договора не явились. Кстати, так же как и Командор: от мира он не в восторге, но, как говорится, один в поле не воин.

— Не хочу повторяться, но откуда такое знание эльфийско-человеческой политической обстановки? — с ехидцей спросил Андрей.

— Не хочу повторяться, — в тон ответил Гена, — но оттуда же, откуда и раньше. Я уже говорил о старом знакомом любителе черной пыльцы. Обнюхавшись, это мелкое падло уже не замолкало ни на секунду и на вопросы отвечало очень охотно. Как оказалось, рабы очень информированный народ, и сарафанное радио у них работает не хуже ВВС. Впрочем, обижаться на фэйри мне грех — ведь именно он предупредил, что слишком близкие к Дунаю поселения могут тихонько переселить через реку, так сказать, добровольно-принудительно. Поэтому я прихватил тех мастеров, которые согласились уйти со мной, и дернул подальше от эльфов. О твоем квесте я тоже узнал от фэйри. А уже проходя по Белоруссии, наслушался от местных о великом князе, жестоком Убивце и вообще эпической личности. Сложил два и два — и решил перебраться под крыло к хоть и шапочно, но знакомому правителю.

На некоторое время Андрей задумался. Теперь, после разговора с Геной, многое становилось понятно. После смерти короля эльфы снизили свою активность. А недавний договор объяснял исчезновение всех ушастых. Это была заслуга других, но окрестный народ явно приписывал все перемены Андрею и старался перебраться поближе к безопасности.

Андрей так и не успел решить, что из всего этого следует, — в столовую ворвался один из бойцов Гаврилова:

— Княже, у нас ЧП в больничке.

— Что случилось?

— Понятия не имею, просто сказали вызвать вас.

— Ладно, разберемся, — вздохнул Андрей, поднимаясь со стула. Увидев входящих в двери Надю с Гретой, жестом остановил возможные вопросы. — Надя, все потом. Разберись, пожалуйста, с проблемами наших гостей и введи Гену в курс дела. Думаю предложить ему пост постоянного заместителя старосты. Его опыт бургомистра нам ой как нужен.

Гена согласно кивнул, улыбаясь уголками рта, — он прекрасно знал английский опыт постоянных заместителей министров, где сам министр исполнял роль свадебного генерала.

До бывшей поликлиники, а нынче главной больницы Княжеского, было недалеко — метров семьдесят, так что уже через пару минут Андрей входил в вестибюль двухэтажного здания. Там его встретил местный главврач — невысокий, крепко сбитый мужчина с шикарными буденновскими усами, полностью соответствующими окрасу коротко постриженных русых волос. Весь вид Василия Васильевича вызывал благодушное отношение наравне с иллюзией незлобивости и отзывчивости — таким он и был с адекватными больными и друзьями. Но стоило кому-то попытаться вести себя грубо, этот невысокий человек ставил на место самого наглого здоровяка — опыт психиатра давал о себе знать, причем в полной мере.

— Василь Василич, что тут у тебя стряслось?

— Честно говоря, Андрей Андреич, и сам не знаю — в общем, мистика какая-то, — ответил врач, указывая одной рукой в сторону лестницы на второй этаж, а вторую по-прежнему удерживая в кармане белого халата. — Сам знаешь, Света иногда приходила посмотреть на Анюту, а вот сегодня решилась взять на руки. И тут с ней случился припадок. Няня еле успела подхватить ребенка, Света стоит столбом, глаза круглые и мутные, а сама вещает что-то о вишневом цвете, девушке в белом платье и крови друга.

Андрей застыл на лестнице как замороженный.

— Ты ничего не путаешь?

— На склероз, а тем более галлюцинации, пока не жаловался.

— Прости, я не это хотел сказать, — рассеянно извинился князь и практически вбежал в указанную доктором палату.

На больничной кровати лежала бледная Света и плакала.

— Ну что ты, Светик, все хорошо… — Андрей присел на кровати и погладил девушку по голове.

— Я теперь никогда не смогу к ней прикасаться.

— Ерунда, справились с эльфами — и с этой проблемой справимся. Подумаем и справимся. Лучше скажи — что ты видела?

— Не помню, — немного злясь на бесчувственность Андрея, ответила Света, чего он и добивался. Иногда злость является неплохим лекарством. — Только какие-то белые цветы и глаза Вини. Такие страшные.

— Цветы, — задумчиво произнес Андрей. Ему почему-то только сейчас пришло на ум, что на дворе всего лишь начало марта и пора цветения вишен еще не пришла. Магические растения по периметру действия «шишки» цвели даже зимой, а с началом весны вообще взрывались буйством красок, и вишни на этом фоне как-то терялись.

«Следовательно, я видел будущее. Интересно, это у нас со Светой групповой бред или Филька все-таки ошибался?»

В этот момент в палату буквально ворвались Надя, Гена и Мазай — неугомонная подруга Андрея все же расколола посыльного. На всех облеченных местной властью лицах было написано беспокойство, которое перешло в удивление, когда Андрей ошарашил их вопросом:

— Кто из вас знает, когда в Венгрии цветут вишни?

Глава 2

НАСЛЕДНИК

Практически сплошной массив зелени, через который вел узкий тоннель, был настоящим произведением искусства, можно сказать, шедевром. По всей его площади, нарушая законы природы, в густой тени росли огромные цветы всех оттенков красного и синего. Бутоны, находившиеся в отдалении от прохода, закрывали волоски тонких, но очень прочных стеблей, из которых и состоял весь этот массив. Казалось, цветы плавали в толще воды и на расстоянии выглядели размытыми, а те, что росли вблизи, открыто полыхали всеми красками, подаренными им природой и магами жизни.

Осождах шел по растительному тоннелю, не замечая окружающего великолепия: он был полностью погружен в свои думы. Впереди молодого эльфа ждала, возможно, самая важная встреча в его жизни. За последний год судьба юноши изменилась настолько резко, что не могла не вскружить головы. Еще год назад он был никем — единственным, но внебрачным отпрыском короля. Осождах не мог использовать даже приставки «сын Эдерая». Мать, представительница древней, но не очень влиятельной семьи, в надежде на великое будущее дала сыну имя деда — одного из самых великих эрлов клана Смертельной Лианы. И ее надежды, похоже, начинали сбываться.

Диковинные заросли нитевидных растений с огромными цветами оборвались резко, словно отсеченные гигантским ножом. На самом деле они являлись лишь обрамлением для еще большего чуда — дворца наставника магов разума.

Посреди лишенной растительности восьмиугольной площади возвышалась огромная полусфера — не менее сотни шагов в высоту и трех сотен в окружности, но это была лишь надземная часть сооружения. Осождах на миг замер, пораженный этим зрелищем. Раньше он никогда не видел Дворца Разума, впрочем, как и большинство эльфов: наставник Олориун не стремился к власти, но приближаться к его логову решались немногие. По слухам, здесь творились жуткие вещи.

И вот молодой эльф шел в это кошмарное место, чтобы узнать, что ему уготовил Совет наставников. Двое сопровождавших его магов разума ненавязчиво поторопили Осождаха, и он быстро пошел по жесткой, словно панцирь огромного насекомого, площади.

Вблизи стены дворца оказались гладкими, как отполированная кость. Он даже сумел заметить свое отражение на слегка мутноватой светло-оранжевой поверхности.

По периметру немного вытянутой полусферы у самой земли зияло множество отверстий разного диаметра — от значительно превышающих рост эльфа до крошечных. Провожатые направились в сторону самого большого.

Вход во дворец впечатлял размерами — больше десяти шагов в высоту. Но удивило и даже шокировало Осождаха другое: все стены полукруглого коридора были покрыты сплошной фреской поразительного качества. Молодой эльф не удержался, чтобы не прикоснуться к этому чуду. На ощупь поверхность казалась слегка теплой, но явно была крепка как камень. Удивительная картина казалась бесконечной — растительные мотивы переходили в сцены из жизни эльфов, которые, в свою очередь, перетекали в иллюстрацию битвы огромных армий «рожденных в утробе». Иногда в общий рисунок вплетались совсем уж абсурдные изображения, но даже в них чувствовалась какая-то невообразимая утонченность. Чаще всего эти непонятные рисунки обрамляли небольшие отверстия у самого пола.

— Кто все это сделал? — спросил Осождах, повернувшись к магу.

— Они — творения нашего господина, — ровным голосом ответил сопровождающий и указал за спину Осождаху.

Сын короля резко развернулся и увидел удивительное создание — огромного муравья, появившегося из ниоткуда, пока эльф поворачивался к провожатому. Конечно, в Темном Мире «черные бегуны» — муравьи с руку длиной — тоже поражали воображение, особенно знающих, насколько трудно магам жизни работать с насекомыми, но ЭТО! На полусогнутых лапках монстр доставал до пояса Осождаха, а длиной был не менее полутора ростов обычного эльфа. Теперь стало понятным назначение отверстий как во внешней оболочке дворца, так и в нижней части коридора.

Сын короля собрал свою волю в кулак и шагнул вперед, но насекомое не сдвинулось с места и угрожающе щелкнуло огромными жвалами. И все же муравью пришлось отойти — сопровождающий молодого эльфа маг что-то зашипел, и монстр исчез в одном из отверстий.

До центрального покоя дворца они спускались по спиральному коридору минут двадцать, и все это время путников сопровождали меняющиеся картинки огромной фрески.

Наконец они вышли в гигантский зал, посреди которого лежала свернувшаяся в кольцо огромная змея. Вблизи эта змея оказалась круговым ложем, сделанным в виде кусающей свой хвост рептилии. На ложе лицом к гостю сидел сам Олориун.

— Здравствуй, Осождах, сын Эдерая.

— Приветствую тебя, наставник.

— Присаживайся, — благосклонно кивнул маг и указал рукой на ложе.

Осождах неуверенно перешагнул через тело декоративной змеи и присел на край кольцеобразного дивана напротив хозяина дворца. Свободного места по кругу оставалось еще много — эльфов на двадцать. Ложе было низким и мягким, так что на нем было бы удобнее лежать, чем сидеть.

— Я вижу, у тебя есть вопросы, юный воин. Не стесняйся, до прихода остальных наставников время еще есть. — Олориун был чрезвычайно корректен и не стал копаться в голове гостя, хотя мог бы сделать это с легкостью.

— Ваш дворец и насекомые — как такое возможно? — спросил Осождах и тут же напрягся. — Если это, конечно, не тайна.

— Как может быть тайной то, чего никто не в силах повторить? Все это — торжество магии разума. Королева этих удивительных созданий способна управлять ростом и модификациями своих детей в соответствии с условиями обитания, но заложенный природой набор ее возможностей слишком мал. Я же всего лишь помог ей расширить рамки дозволенного. А что касается дворца — видоизмененные слюнные железы моих питомцев дают материал, который, застывая, по прочности не уступает камню, а чувствительные усики способны проделывать тонкие операции. Ты уже видел в коридорах результаты такой работы.

— И все это сделали муравьи?

— Да, они. Конечно же под руководством магов разума. Среди нас тоже есть творцы прекрасного, поводыри растений — не единственные, кто способен создавать Красоту.

Пока хозяин дворца и его юный гость разговаривали, в зале начали появляться другие наставники. Олориун прервал познавательную беседу, принимая гостей, а Осождах, почтительно встав, с любопытством наблюдал за вновь прибывшими. Здесь были: и худой, словно страдающий от жажды стебель тростника, наставник магов пространства, и четверо неразлучных и в чем-то похожих друг на друга наставников магов огня, воды, воздуха и земли.

Стихийники, как последователи самых непопулярных направлений магии, держались очень скромно. Через некоторое время в покои горделиво вступил наставник магов сопряжений — повелитель энергетических полей и создатель воздушных кораблей. Осождах был образованным эльфом и в отличие от большинства знал, что маги воздуха, как и другие стихийники, никакого отношения к кораблям не имеют. В плетеных корпусах воздушных гигантов распоряжаются «поводыри» из магов жизни и маги сопряжений. Они же с небольшой помощью магов огня стали творцами «Песни Хаоса».

Когда все расселись по периметру змеевидного ложа, появился наставник магов жизни. Как ни странно, Осождах не мог вспомнить имени престарелого мага. Все знали его как Наставника Жизни.

Древний маг, по обыкновению, разыгрывал роль немощного — рядом с ним шел молодой ученик в качестве подпорки для старика. Но на Олориуна это представление не произвело ни малейшего эффекта. Движение бровей — и юный маг, смертельно побледнев, бросил учителя, а затем, спотыкаясь, быстро побежал к выходу из зала. Наставник Жизни недовольно пожевал губами, а затем резво перебрался через кольцевое ложе и, отпихнув в сторону наставника магов воды, уселся напротив Олориуна.

— Достойные лорды-наставники, я пригласил вас, чтобы обсудить важнейший для жизни нашего народа вопрос, — велеречиво начал свою речь наставник магов разума.

— Хватит шуметь кроной, Олориун, — неожиданно сильным голосом оборвал оратора Наставник Жизни. — Мы все знаем, что ты хочешь сказать, а ты уже знаешь, что мы тебе ответим. Половина из нас хочет власти, а вторая половина мечтает о короле, который хотя бы на треть будет достоин наследия погибшего владыки. Но рассчитывать, что этот росток сможет спасти королевство, попросту глупо. Он даже не маг!

— Эдерай тоже не был сильным магом, и вообще я давно говорил о том, что магия для управления не только бесполезна, но и вредна.

— Уважаемые наставники! — неожиданно вмешался в спор наставник магов сопряжений. Мне кажется, что вы спорите не о том. Как насчет Аила? Орден смерти начинает меня пугать, и если честно, я не совсем уверен в разумности их наставника. Что ты скажешь об этом, Олориун?

— Действительно, разум Аила пребывает в некотором смятении, но до безумия ему еще далеко. Впрочем, вы сами можете убедиться, светлейшие лорды: наставник ордена смерти лорд Аил, — слова Олориуна прозвучали как представление гостя. Так оно и оказалось.

Как вихрь на вершину пустынной дюны в зал влетел Аил и несколько бойцов в черных древесных доспехах. «Тени» сразу заняли оборонительную позицию вокруг своего предводителя, но, похоже, они знали об этом месте и его хозяине больше обычных эльфов, поэтому и вели себя не так нагло, как обычно.

— Я так и думал! Что, маги, заговоры устраиваете! Тело нашего господина только предали земле, а вы уже делите его одежду! — свирепо вращая глазами, кричал седовласый лорд-разведчик, обвинительно указывая на магов изогнутым клинком, который покрывала зеленоватая слизь.

— Может, досточтимый лорд-разведчик согласится принять участие в нашем Совете? — совершенно спокойно посмотрел на Аила хозяин дворца и добавил с холодной улыбкой: — А доблестных «теней» мы не станем утруждать нашими спорами, они могут покинуть этот зал.

Осождах заинтересованно посмотрел на реакцию пресловутых «теней». Выходцы из низов клановой рощи, богатство которых составляли лишь их доблесть, умения и покровительство лорда-разведчика, продержались дольше, чем юный маг жизни. Они даже дождались раздраженного кивка Аила и, с усилием сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, вышли из зала.

— А теперь и я, и досточтимый Совет наставников готовы выслушать твои обвинения. Кстати, я жду компенсации за двух убитых тобой муравьев. — Олориун говорил спокойно и ровно, ни единая мышца на его лице не нарушила гармонии величия. И лишь в последней фразе он добавил в голос жесткости.

— Они посмели встать на моем пути, — вскинул голову Аил.

— В дом лорда без приглашения может войти только эрл или король. Ты претендуешь на корону, Аил?

— Нет, конечно, — фыркнул лорд-разведчик, сбавляя тон: он уже начал понимать, на какую скользкую стезю могут завести вкрадчивые слова наставника магов разума.

«А ведь он еще не окончательно свихнулся», — подумал Осождах, со стороны наблюдая за этой сценой. Сын короля буквально впитывал эту атмосферу интриги и тонкой игры — ведь совсем скоро ему придется окунуться в придворный водоворот с головой, в этом он уже не сомневался.

— Великолепно, с одним вопросом мы разобрались. Что еще тяготит твой разум, лорд-разведчик?

— Мир! — вновь «завелся» Аил. — Как вы посмели заключить мир с убийцами короля?!

— Да кто ты такой, чтобы задавать нам вопросы! — взвился с места престарелый Наставник Жизни, вновь забыв о своей немощи.

В ответ на этот вопль Аил зарычал и поудобнее перехватил клинок. В его единственном зрячем глазу заплескалось кровавое безумие. Наставник Жизни зашептал что-то себе под нос. Зашевелились и другие маги. В воздухе разлился запах озона.

— Все! Хватит! — Казалось, этот крик хлестнул не по ушам, а напрямую по мозгу присутствующих, и наставники моментально притихли. Наставник Жизни изобразил сердечный приступ, а лорд-разведчик выронил меч, покачнулся, на секунду теряя сознание, но тут же пришел в себя. — Этот спор утомил меня. Отвечу на все вопросы разом, — по-прежнему надменно-сдержанно, но жестко заявил Олориун. — Аил, мир был неизбежен: погибло больше трех сотен высших магов, и возле наших рощ начали бродить аданаилы. К тому же ты знаешь, кто убил короля, и никто не запрещает тебе охотиться на отдельно взятого аданаила. Звериные лидеры согласились на этот пункт договора. Если бы ты удосужился прочесть отправленную тебе копию, то задавал бы значительно меньше вопросов. И последнее: мы хотим сделать этого юношу королем. У Эдерая не было других наследников, и это единственный шанс избежать свары между лордами родов Смертельной Лианы и остудит пыл эрла Коровата.

Некоторое время Аил колебался — и все же принял решение:

— Пусть будет так. — Он развернулся, чтобы уйти.

— Я рад, что мы поладили, — позволил себе холодную улыбку Олориун, — но есть еще одно условие, которое позволит нам избежать многих ошибок в будущем.

— Что за условие?

— Ты должен прийти ко мне, дабы я мог успокоить бурю твоего разума.

— Я не позволю кому-либо копаться в моем черепе, маг! — вновь вспылил Аил.

— Сейчас ты непредсказуем, как сашат в период брачных игр, и никто из нас не сможет тебе доверять.

Несколько секунд два лорда мерились взглядами, но играть в такие игры с величайшим из магов разума — дело изначально проигрышное, и Аил опустил глаза.

— Пусть будет так, но тогда встречное условие — и не к тебе, а к будущему королю.

Услышав это, Осождах встал и шагнул вперед — он привык самостоятельно отвечать за свою судьбу и с детства не прятался за спинами тех, кто сильнее.

— Я слушаю, лорд-разведчик.

— Ты сможешь править, не отомстив за отца? — с вызовом спросил Аил.

— Не смогу, лорд-разведчик.

— Тогда идем со мной и вместе подумаем, как вырвать сердце этой мрази. И тогда я с радостью преклоню перед тобой колени. Я и все «тени» ордена смерти.

Аил резко развернулся спиной к наставникам и пошел к выходу из зала. Осождах двинулся следом, даже не посмотрев в сторону магов: его удел — битва и месть, а все придворные игры следует оставить на потом, да и магам уже сейчас следует показать, что он не станет марионеткой в их руках.

— Одну секунду, эрл, — остановил его Олориун. — У меня есть для тебя подарок.

Сын короля повернулся и увидел, что к Олориуну подлетает небольшой крылатый муравей, сжимающий в лапках боевой посох с длинными лезвиями на обоих концах.

— Я знаю, что ты предпочитаешь в бою хораты. Мои ученики покопались в головах звериных кузнецов, и мастера, кующие броню для овров, создали это оружие. Оно не несет в себе магии, но крепче зачарованных и надежнее предательских мечей проклятых мастеров. Путь этот хорат, который я рискнул назвать «бабочкой», сохранит для нас твою жизнь, — сказал наставник, глядя в глаза принцу, и тихо добавил: — Помни, ты нужен нам живым, а не как легенда и знамя для мести безумного Аила. Удачи в охоте, будущий король!

Глава 3

ВСЛЕД ЗА БЕЛЫМ ЦВЕТОМ

В этот раз Андрею ничто не снилось, ночь прошла спокойно, и он проспал восемь часов подряд, несмотря на все вчерашние передряги, а возможно, именно благодаря им. Нади на привычном месте не оказалось, и, судя по всему, она даже не ложилась. Боевая подруга Убивца часто задерживалась в лаборатории дотемна, и ему приходилось засыпать в одиночестве.

Андрей начал быстро собираться, но не успел он одеться, как появилась Надя.

— Где ты была?

— Этот вопрос обычно задают жены своим непутевым мужьям, — улыбнулась Надя и, подойдя ближе, устало потерлась щекой о плечо Андрея. — Нужно было успеть очень многое, пока ты не уехал.

— И ты не станешь меня отговаривать?

— А есть смысл? — вопросом на вопрос ответила Надя и посмотрела в глаза своему мужчине. В этот раз Андрей встретил ее прямой взгляд спокойно.

— Почему мне так повезло с тобой? — сказал он и обнял Надю, а мысленно добавил: «Дважды найти женщину без обычных женских закидонов — это уже больше чем везение, это милость Божья».

— Это не везение, — сказала тихо Надя, и Андрей внутренне напрягся, испугавшись, что она прочла его мысли. — Если бы я была другой, ты не подпустил бы меня и на выстрел из «винтореза». Обниматься с тобой хорошо, но нам стоит пойти посмотреть на результаты моих ночных бдений.

— А спать ты когда будешь?

— Я успею, — мягко улыбнулась Надя, а затем, решительно ухватив Андрея за руку, потащила к выходу из спальни.

Лаборатория Нади находилась в подвальном помещении их «дворца». Пока они спускались, бывшая учительница физики, а теперь исследователь всего непонятного и загадочного, вводила Убивца в курс дела.

— Мне уже давно не давал покоя ваш ритуал кровопускания. Я, конечно, понимаю, что это круто и перед девчонками смотрится просто убойно, но микробов и заражения крови никто не отменял. Вот я и решила поэкспериментировать с пулями.

— Надеюсь, ты не стала резать чешуйки, — резко остановился Андрей. Два месяца назад он уступил настоятельным просьбам Нади и отдал ей на исследование три чешуйки от артефакта. Теперь он испугался того, что энтузиазм исследовательницы мог зайти слишком далеко.

— Успокойся, ничего страшного с твоими чешуйками не случилось. Слушай дальше. В последнее время вы, аданаилы, ассоциируетесь в народе с ведьмаками, а все монстроподобные творения эльфов — с разной нечистью. О серебре я подумала сразу, но, решив, что это бабкины сказки, отбросила эту мысль. Как оказалось, зря.

Во время разговора они спустились в подвальный этаж и подошли к тяжелой двери со штурвальным запором. Еще большей солидности входу в лабораторию добавлял пост в виде серьезного дядьки с автоматом. За всеми этими занятиями с аданаилами, городскими проблемами и самосовершенствованием Андрей пропустил все новшества и удивленно смотрел на бойца, который торопливо бросился открывать тяжелую дверь, а затем вытянулся в струнку, причем больше перед Надей, чем перед своим князем.

— Так вот, — продолжала свою лекцию Надя, — первый опыт с серебром ничего не дал, но, поэкспериментировав с разными сплавами, мы вышли на интересное соединение серебра, свинца, меди и золота. — Надя остановилась посреди коридора возле одной из боковых дверей и торжественно посмотрела на Андрея.

— И? — поддержал игру Андрей.

— Я хотела сделать тебе сюрприз попозже, но вышло как вышло. Пули из этого сплава способны удерживать духов-разрушителей на двадцать секунд, что дает нам, то есть вам, возможность не заниматься кровопусканием. Выходя из поля вашего духа, пуля прихватывает с собой энное количество духов-симбионтов, и они помогают ей пробиться сквозь магическое защитное поле. Скорость разрушения плетений не менее молниеносна, чем у подселенных на частицу крови.

С этими словами Надя театрально открыла двери, за которыми Андрей увидел настоящий оружейный мини-цех. Гена и несколько незнакомых Андрею мужиков усиленно трудились над патронами разных калибров.

Андрей поздоровался с оружейниками и по их виду понял, что те, так же как и Надя, трудились всю ночь напролет. Среди патронов Убивец узнал знакомые СП-5 и СП-6 для его «винтореза», а также заряды для «гюрзы», «Калашникова» и СВД. А вот здоровенные патроны, предназначенные бог знает для чего, слегка озадачивали.

— Что это?

— О, это очень интересная история, — не дала Гене ответить Надя. — Скажи, милый, как ты собираешься добираться до Венгрии?

— Ну на лошадях, а как еще?

— А может, лучше на броневичке?

От этого заявления Андрей окончательно проснулся.

— Так, значит, это патроны к ПК, и для КПВТ небось тоже есть?

Гена довольно улыбнулся и достал из-под стола тяжелый цинк с патронами.

— Очень хорошо, а теперь скажите: как вы собираетесь прикрыть от магии целый броневик? Может, вы и этот вопрос успели решить, пока я спал? — спросил Андрей, чувствуя, что начинает психовать из-за подобного вмешательства.

Надя почувствовала изменение в настроении любимого, подошла ближе и успокаивающе положила ладонь ему на грудь.

— Андрей, ты сам говорил, что каждый должен заниматься своим делом.

— Должен, да только я почему-то спокойно сплю, пока вы тут идеями брызжете.

— Зато потом мы будем сидеть в теплом и уютном доме, а ты полезешь в самое пекло, имея под рукой только то, что мы тут «набрызгали». Пойдем лучше посмотрим на броневичок.

— Хорошо, Наденька, — копируя вождя пролетариата, прокартавил Андрей.

А броневик действительно имелся — точнее, бронетранспортер. Князь не был большим спецом в современной бронетехнике, но БТР-80 узнал сразу. Рядом с бэтэром крутился сам Стармех, как местные остряки прозвали Виталия Константиновича Шарова. Этот слегка угрюмый, немного надменный и чуточку саркастичный человек являлся механиком от Бога. Он успел приложить свои «золотые руки» ко всему железу в городе. Под присмотром Стармеха заработала ТЭС, она же ТЭЦ, переоборудованная из старой котельни, вернулась из небытия пара дизелей. И вот еще одно воскрешение — практически новый, как говорит Мазай, «почти не вдеванный», бронетранспортер.

— Ну и как машина, Виталий Константинович?

— Нормально машина, переделал электрический спуск на стволах, обновил освещение и аккумулятор на стартере, перемотал проводку, ну и выкинул все лишнее.

— И откуда такое добро?

— Да это Василь Федотыча наследство. У него еще со старых времен осталась одна застава, укомплектованная парочкой восьмидесятых. Маги ушастых туда не добрались, а вот один из отрядов лучников забрел. Из гарнизона кого вурдалаки положили, а кого ушастые следопыты стрелами утыкали, а бэтэров они то ли не заметили, то ли не было чем раздолбать.

— Хорошо, вернемся к вопросу о «Песне Хаоса». По рассказам Филимона, у них этой дрянью разве что грудные младенцы не кидаются. Кто не может магичить — у того есть артефакт, — обратился к Наде Андрей.

— Чтобы защитить этот чудесный броневичок, мне нужно еще две чешуйки.

— Не дам, — тут же отрезал князь.

— Ну почему так категорично?

— Что значит «категорично»? Тебе дать волю — ты обкорнаешь «шишку» до состояния иголки, а на ней держится вся оборона города от магов.

— А если с возвратом?

— Это как?

— Я здесь на досуге работала с чешуйками, пытаясь выстроить схемы их взаимодействия с аданаилом, так вот, если чешуйки расположить в определенной конфигурации вокруг аданаила, то это значительно увеличивает поле, в котором могут существовать духи-разрушители, причем пока внутри этой схемы находится источник духов, концентрация достаточно высокая.

— То есть источник — это кто-то из моих пацанов?

— Да, причем если в схему добавляется еще одна чешуйка, то размер поля увеличивается в разы.

— А без аданаила?

— Увы, два часа с полуметровым диаметром — и все, — с сожалением развела руками Надя.

Андрей задумался. Добраться до цели путешествия с максимальным комфортом и быстро было очень соблазнительно — ведь неизвестно, когда в этой злополучной Венгрии цветут вишни, возможно, они уже опоздали. К тому же он не забывал о каком-то там Командоре и, как выразился Гена, «его отмороженных венграх». С людьми Андрею воевать не хотелось вообще, а так была возможность сделать дело и быстро смыться даже под градом арбалетных болтов и прочей дряни.

— Хорошо. Как должны размещаться чешуйки?

— Четыре по углам и одна в башне, — ответила Надя и, сделав умильное лицо, добавила: — И еще одну — мне на распыл.

— Не дам, — тут же вернулся в глухую оборону Андрей. — Ну за что мне так не везет! У других женщины как женщины: просят шубы да брюлики, — а тебе подавай часть ценного артефакта, и не поиграть или там для красоты, а на научные опыты. Кошмар!

— Андрей, рано или поздно нам придется попробовать сплавы с этим металлом, иначе мы будем топтаться на месте.

— Хорошо, но только одну, — немного подумав, проворчал Андрей.

Недалеко от спорящих начальников со спокойно-ироничным видом стоял Стармех и, поняв, что семейный спектакль княжеской четы подходит к финалу, подал голос:

— Андрей Андреич, так как, заряжаем машинку?

— Заряжаем, Константиныч, сделайте для чешуек надежные крепления, но так, чтобы их можно было быстро снять.

— Да не вопрос, — пожал плечами механик и ушел обратно к массивной коробке бэтэра.

Надя взяла Андрея под руку, и они направились к спорткомплексу.

— Во дела. Все орут: «Князь! Князь!» — а решения принимают сами, даже не спросясь, — наигранно надулся правитель городка.

— Это были легкие решения, Андрей, а тебе придется выбирать тех, кто пойдет с тобой в поход, — неожиданно грустно сказала притихшая Надя.

«Да, и выбор будет очень нелегким», — подумал Убивец, прикрывая своей ладонью маленькие пальчики Нади.

Отряд аданаилов занимался на стрельбище с учителем-снайпером. В роли тира выступала небольшая балка, оставшаяся от давно пересохшего городского пруда, — была у районного начальства еще советских времен такая блажь. Полуразвалившуюся плотину укрепили мешками с песком и там же разместили мишени. Стрельбище в километр длиной не умещалось в антимагический контур, поэтому стрелки находились на позициях, заросших обычной травой, а некоторые мишени обвивали разноцветные вьюнки — как говорил Мазай, «полезные паразиты». В общем, получилось довольно символично.

Учитель Олег Ильич Резников считался не просто хорошим стрелком, а снайпером от Бога, но, увы, его военная карьера не была такой уж долгой и успешной. Когда-то при попытке уменьшить количество полевых командиров одного очень беспокойного народа позицию снайпера накрыли минометным ударом. К тому же загорелся высохший за лето лес. Сейчас у Резникова отсутствовала нога по колено, плохо слушалась левая рука, а лицо представляло собой полуобгоревшую маску, но наставником от этого он хуже не стал.

— Васька, хватит гладить винтовку, ты ее еще поцелуй. От твоих телодвижений выстрел лучше не станет. Выдай-ка лучше мне формулу тысячной для угловой величины.

Андрей тихонько подошел к стрелковой позиции и остановился, наблюдая за уроком, как сделал это и в классе шаманов. Находиться на занятиях он не мог по причине нехватки времени, необходимости выдерживать субординацию, да и возраст тоже давал о себе знать. Хотя Андрей и убеждал великовозрастного Виктора в обратном… Так что приходилось восполнять пробелы в знаниях при личных беседах с учителями и подслушивая уроки.

В это время Васька, уткнувшись в приклад, что-то бубнил себе под нос.

— Я не слышу! — поторопил ученика Резников, сидя на удобном раскладном стульчике, отставив в сторону протез.

— «В» равно «Д» умножить на «У» и разделить на тысячу.

— Что, Дианка подсказала?

— Я сам все вспомнил.

— Хорошо, тогда скажи мне, каково расстояние до третьей мишени.

— Четыреста метров, — тут же бодро ответил Васька по прозвищу Инди.

— Ну и как ты это определил? — вкрадчиво спросил старый снайпер, явно затевая подвох.

— Так до нее ж четыреста метров, — искренне возмутился Инди, даже отрываясь от приклада и привставая, чтобы посмотреть на учителя.

Рядом тихо задергался рыжий хвостик киснувшей от смеха Дианы.

— Как это вычислить по формуле, тунеядец?!

— Ну «В» равно…

— Это формула величины цели, — вздохнул старый снайпер. — Диана.

— «Д» равно «В», умноженное на тысячу и разделенное на «У». Ширина мишени восемьдесят сантиметров, умножаем на тысячу и делим на два тысячных деления шкалы прицела.

— Умница, девочка. А тебе, Васька, двойка. Все расскажу Надежде Васильевне. Это же задачка для третьего класса.

— И все равно я стреляю лучше этой рыжей зануды, — недовольно пробурчал Инди, получив в ответ зрелище высунутого язычка девочки.

«Блин, это же дети: Ваське четырнадцать, Дианке пятнадцать, десятилетний Чен вообще едва выглядывает из-за винтовки. Из взрослых — только хромой Алешка, Студент. И кого я собрался тащить за собой в опасный рейд?» — грустно подумал Андрей и вздохнул, а воспитательный процесс на стрельбище шел своим чередом.

— Ты хороший интуит, как и наш князь, но мог бы стрелять еще лучше. Что ты будешь делать, когда мы дойдем до таблиц поправок по метеоусловиям и деривации? Вот лентяй! И за что мне такое наказание?!

Андрей решил, что пора спасать положение, хотя понимал важность темы — сейчас, когда он немного разобрался во всех этих таблицах и поправках, сам удивлялся, как сумел свалить сирену с двухсот метров, да еще дозвуковым боеприпасом. Раньше он о снайперском деле знал только то, что фигнюшка с параболой в прицеле каким-то образом предназначена для определения расстояния до цели по человеческой фигуре.

— Класс, встать! — резко скомандовал инструктор и попытался проделать это сам.

— Не вставай, Олег Ильич, — положил ладонь на плечо калеки Андрей. И грустно посмотрел на жидкую шеренгу одетых в камуфляжные комбинезоны детей. Первым в строю стоял Студент, хромой с рождения юноша, который наверняка чувствовал бы себя лучше в царстве Даньки-Вентилятора, а не на стрелковом поле. Но судьба распорядилась по-иному.

Еще до возвращения Андрея в Шишкино Надя разослала ходоков в поисках всех, кто странно реагирует на эльфийскую магию. На данный момент удалось найти восемь аданаилов и больше десятка шаманов, но многие из них не хотели идти в чужие края, а некоторых не отпустили родители — славяне всегда отличались консервативностью и недоверием. Студент прихромал в поселок сам, так же как и Вентилятор, услышав о компьютерах, а рыжих близнецов привезла двоюродная тетка, не знающая, что делать с этими шалопаями, доставшимися ей от погибшей сестры.

«Все, хватит дергаться, мне только детей в бою не хватает», — подумал Андрей и решительно заявил:

— Завтра я ухожу в рейд на бронетранспортере, с собой беру Студента, всем остальным продолжать занятия по графику.

Андрей хотел было уже повернуться и уйти, но его остановил юношеский голос. На лицах аданаилов появились очень похожие эмоции, но с разной мотивацией: Студент явно был расстроен и напуган, а Белка и Инди расстроены и возмущены.

— Дядя Андрей, а как же мы? — обиженно протянула девочка.

— Прости, Белка, но в этот раз я сам. — Андрей вернулся на пару шагов, чтобы потрепать рыжие волосы.

— Вам нужен стрелок на бэтэре. Студент не умеет, — стараясь говорить спокойно, но все же с дрожью в голосе сказал Инди.

— А ты умеешь?

— Да, умею, когда зимой дядя Виталий притащил конями броневик, я попросил его научить меня стрелять из башни. А еще вам нужно, чтобы в башне сидел аданаил. Я не буду вылезать наружу, честно, — все же не выдержал и начал канючить Васька.

— Да уж, похоже, в Княжеском все про все знают, исключением остается только сам князь, — улыбнулся Андрей, понимая, что Васька прав. Малец уже убивал и гвулхов, и людей-бандитов. Так что пора брать его в серьезное дело, и лучше, если он нюхнет серьезного пороху внутри защищенного бронетранспортера. — Ладно, стрелок, собирайся.

— А я? — тут же вмешалась Диана.

— А ты остаешься охранять город.

Интерес в глазах девочки продержался только секунду, а затем сменился нешуточным скепсисом.

Из шаманов князь отобрал Леню и Виктора. Теперь осталось решить, кого брать водителем, хотя были подозрения, что Стармех этого поста не уступит. Еще пустовала должность медика и три свободных места в десантном отсеке. Одно место Андрей зарезервировал на обратный путь для Вини, оставалось еще два.

За дневными заботами определиться с дополнительной парой бойцов так и не удалось. Ближе к полудню нашелся медик, причем самостоятельно: Василий Васильевич явился в «княжий терем» и заявил, что уже собрал все необходимое, вплоть до белого халата и стетоскопа.

Андрей некоторое время смотрел на хоть и крепко сбитого, но все-таки кабинетного работника, помолчал, а затем искренне улыбнулся:

— Хорошо, Док, только халатик оставь дома и зайди на склад к Мазаю за нормальным походным комбинезоном.

О том, что город останется без главврача, князь не беспокоился — Лариса Григорьевна, супруга Василия Васильевича, была способна рулить не то что одной больницей, но и министерством, причем любым.

Проследив за загрузкой продовольствия в бэтэр, Андрей провел «вечерний разбор происшествий во вверенной ему местности» — так он окрестил то, что местные жители обозвали «княжьим судом». В общем, несколько человек из окрестных хуторов и самого города пришли испросить справедливости у князя. Как обычно в этих случаях, Андрей не мудрствовал лукаво. За потраву магической травки стадом коз хозяина коз обязали передать пострадавшему адекватное количество плодов и семена на замену утраченного плодоноса. Два драчуна были направлены на ремонт аварийных домов и постройку дотов в антимагической зоне. А добрый молодец, обрюхативший туповатую на вид красну девицу, после отказа жениться отправился на те же общественные работы. На возмущение «несчастного отца» и несостоявшегося тестя князь ответил пожеланием лучше воспитывать детей и направлением в необозримые дали (в безматерной форме). Сидевший рядом Мазай хорошо знал и девицу, и парня, так что все обвинения в изнасиловании «высокий суд» счел несущественными.

Сразу после «суда» Андрей направился к бэтэру. Машину уже успели укомплектовать всем необходимым и заправить «под пробку» — Стармех постоянно соревновался в хомячестве с Мазаем и сумел собрать в антимагической зоне немалый запас топлива, в основном дизельного, но была и кое-какая топливная экзотика.

Как Андрей и предполагал, механик уже обустраивал на водительском месте все по своему вкусу.

Чуть позже к бэтэру вышел Гаврилов. Судя по завистливым взглядам, командующий обороной города сам был не прочь прокатиться в Венгрию, но этого человека заменить было невозможно. Князь уже собирался попросить у него пару бойцов с арбалетами, как прибежала Надя, сверкая горящими от восторга и красными от недосыпа глазами.

— Ну рассказывай, безумный ученый, что ты там еще натворила.

— Мы растерли часть чешуйки и добавили пыль в сплав, затем покрыли этим сплавом магазин к «Калашникову» и область патронника.

Андрей хотел было по привычке закатить глаза, но передумал:

— И?

— Возле менгира слабый заряд в патроне воспламенился через двадцать минут после выхода автомата из ауры аданаила.

От этой новости Андрей выпал из реальности минут на десять. Он судорожно пытался просчитать выгоды от этого открытия, но все по-прежнему упиралось в аданаилов, хотя в данном случае можно было попробовать.

— Сколько надо металла на три автомата и три магазина?

— Так, чтобы наверняка, думаю, половинки хватит.

— Хорошо, сделайте три, — принял решение князь и тут же остановил уже развернувшуюся Надю: — А спать ты когда собираешься?

— Ночью, с тобой — не думаешь же ты, что я отпущу тебя без прощания? — задорно улыбнулась Надя, коротко, но жарко поцеловала Андрея в губы и унеслась в лабораторию.

Андрей огляделся вокруг и, не увидев ни единой ухмылки, неожиданно для себя понял, что ему страшно не хватает едкого юмора Вини, который в такой ситуации обязательно ляпнул бы что-нибудь ядовитое. Все его любили и уважали, но искренних друзей пока не было.

— Василь Федотыч, мне нужны три нормальных бойца, на огнестрел, — попросил он, мысленно взвесив ситуацию и решив оставить Студента дома.

…Прощания не получилось — «безумный ученый» в горизонтальном положении отключилась после первого же поцелуя, и Андрей просто лежал, размышляя под мерное дыхание Нади.

Он не знал, почему решил так внезапно сорваться и вновь двинуться на Запад, повинуясь лишь наитию, непонятным снам и отрывистому пророчеству малолетней пифии. Но, несмотря на все сомнения, чувствовал, что поступает правильно. Он беззаботно прожил почти год и больше всего боялся того, что за это придется платить. Платить, как тогда, жизнью близких людей. Сейчас Андрей считал, что прятаться под одеялом — не просто наивная политика, но и смертельно опасная: нужно знать обстановку в мире, чтобы вовремя среагировать на опасность. Поэтому видения с одичавшим Вини и желание спасти друга оказались очень кстати.

Андрей повернулся на бок и посмотрел на спящую Надю: он уже давно спрашивал себя, имеет ли право на счастье, и в очередной раз не находил ответа. Но одно он знал точно — чтобы убить близких ему людей, врагу придется сначала переступить через его холодный труп.

Новый день встретил князя предрассветными сумерками и скандалом. Света ворвалась в спальню с разинутым ртом, но, увидев спящую Надю, решила «орать» шепотом:

— Ты что, решил ехать без меня?! — зашипела девушка, словно рассерженная змея.

— Да, — тоже шепотом заявил Андрей, осторожно вставая с кровати.

— А вот фиг тебе, — теряя голову от ярости, выпалила шаманка и сложила конструкцию из трех пальцев.

От неожиданности он опешил, не зная, как ответить на подобное заявление.

— Фи, мадемуазель, разве можно себя так вести? — послышался за спиной Андрея насмешливый упрек проснувшейся Нади.

— Эта сволочь решила меня оставить здесь, а сам пойдет спасать Вини! — перешла на ультразвук Света. — Для него он, видите ли, друг! А для меня нет?!

— Ты — шаманка, а не боец, — пытался возразить Андрей, но безуспешно.

— Ага! Значит, раньше я его как боец устраивала, а теперь уже нет! — Света решила апеллировать к одевающейся Наде, игнорируя местного князя, который чувствовал себя нелепо, стоя посреди комнаты в одних трусах.

— Блин, ну куда ты лезешь? — не выдержал Андрей и тронул запретную струну: — У тебя же ребенок.

Света дернулась, словно ее ударили. Ее огромные серые глаза моментально налились слезами, но рыданий не было — она просто стояла и смотрела на Андрея, а крупные слезы медленно текли по щекам.

— А у меня кто-нибудь спросил, хочу ли я этого ребенка? Спросил?

Андрей быстро шагнул вперед и обнял вздрагивающую девушку. Надя корректно вышла из спальни.

— Светик, прости. Я знаю, что тебе больно и страшно, мне тоже страшно. На кого я оставлю Надю и всех, кто мне доверился? И это не отговорка. Из аданаилов здесь останется только Белка и совсем никудышный Лешка. А ты можешь то, что другим не по силам. Я никогда тебя не обманывал и не обману. Мне нужно, чтобы ты осталась здесь. Ты мне веришь?

Света не смогла ничего ответить, только кивнула.

Солнце лениво вставало на востоке и пока еще даже не выглянуло из-за сосновых верхушек, а городок уже бурлил. Со всех сторон на главную площадь перед «княжьим теремом», он же спорткомплекс, собралось немало народу. Южную часть площади подпирала двухэтажная мастерская, пристроенная к котельной, во дворе которой стоял бэтэр. Перед бронетранспортером выстроились все участники предстоящей «охоты» на княжеского друга.

Андрей хмуро смотрел на неровную шеренгу. Стоящий немного в стороне Гаврилов основательно подошел к этому мероприятию, поэтому почти все были одеты в одинаковые комбинезоны местного пошива, фасон которых Андрей подсмотрел у егерей. Только Стармех решил выделиться и упрямо оделся в черный танковый комбинезон.

Каждый имел за плечами РД[2] и каску. Правда, доктор добавил сумку санитара с большим красным крестом.

Из оружия Андрей и Инди имели одинаковые АКСУ вдобавок к «винторезу» Андрея и Васькиной СВД. Тройка прикомандированных спецназовцев под предводительством Бени-одессита получила по АК-74 с напылением из хитрого сплава. Ну и ко всему этому каждый получил небольшой арбалет и короткий прямой клинок, притороченный к РД.

Теперь эти люди были командой — на время похода они должны были забыть о личных амбициях и даже именах. В ходу оставались только позывные: механик — Стармех, врач — Док, шаманы — Грач и Зверь, спецназовцы — Беня, Лелик и Болик, аданаилы — Инди и Убивец. Андрей еще раз осмотрел своих соратников и, вздохнув, решил переходить к самой неприятной части церемонии — прощанию.

Наконец-то все «самые последние» приготовления и напутствия остались позади. Последние беспокойства о том, что отряд забрал большую часть таким трудом собранных боеприпасов, развеял Гена, пообещавший наштамповать этого добра «гору». Гаврилов в свою очередь пообещал порвать любого супостата, если тот посмеет сунуться в вотчину князя. Вентилятор отдал Стармеху планшетник с картами, Надя с типично женской логикой пообещала оторвать Андрею голову, если он не вернется, а Мазай перекрестил уходящий бэтэр.

Андрей сидел на броне и смотрел на собравшихся у дороги людей. Машина мягко переваливалась по перекошенным плитам дорожного покрытия, ходко шла между двумя толпами. Князь даже не представлял, что под его «властью» собралось столько народу — тысяч десять, не меньше.

И вот провожающие остались позади, а впереди их встречал неземной лес.

«Прям Новый год какой-то», — в очередной раз подумал Андрей, разглядывая подобный «сюр». Впрочем, лес только выглядел неземным — просто практически все окрестные сосны украшали гирлянды разноцветных листьев, бутонов и плодов. С первого взгляда казалось, что весь мир захватили чужеродные растения, но это только казалось. Причем виновниками этого захвата были сами люди. Еще прошлым летом Мазай притащил в город «паразитов» вдобавок к волшебным растениям на грядках. В этом году набежавшие под крыло князя фермеры обвешали этими «гирляндами» каждую сосну. А делов-то: бери семечко, делай неглубокое отверстие в сосне, запихивай семечко внутрь — и через три месяца собирай на сосне синие яблоки или здоровенные, как футбольный мяч, плоды, и по виду, и по вкусу напоминающие апельсины. И при этом никакого ухода, да и сама сосна не выглядит обиженной. Ну чем не парадиз?

Как только бэтэр нырнул в растительный тоннель, у Андрея появилось такое ощущение, будто кто-то сдернул с мира серую завесу, причем и с цвета, и со звука.

Все вокруг наполнилось птичьим пением, шуршанием и яркими даже в густой тени красками. В антимагической зоне было мало и птиц, и зверей. Поначалу Андрей заподозрил в этом проблему с духами, но Мазай объяснил все очень просто — в лесу много вкусной и дармовой еды, поэтому все зверье туда и переселилось. Хорошо было всем — и птицам, и травоядным, и, соответственно, хищникам. Да и люди не бедовали.

«Интересно, если принять за факт то, что труд сделал из обезьяны человека, не залезем ли мы обратно на деревья, получив такую халяву? — подумал Андрей, рассматривая висящий низко над дорогой огромный „апельсин“. — Кстати насчет обезьян…»

— Док, мне тут в голову пришла одна мысль. Нет ли у нас чего-нибудь, чтобы усыпить человека на расстоянии? — крикнул он сидящему рядом доктору, стараясь перекричать гул двигателя.

Одетый в десантный комбинезон врач смотрелся на броне довольно оригинально — не то чтобы комично, но все же довольно неожиданно.

— Ты об этом, Андреич, очень вовремя вспомнил, — фыркнул доктор и на несколько минут задумался, затем, также пытаясь перекричать шум двигателя, сказал: — Хотя в городке у нас ничего подобного все равно нет. А вот в областном гомельском зоопарке я точно видел пару ружей под медицинские дротики.

— Ты же вроде не ветеринар?

— Нет, не ветеринар, да и в Белоруссии не практиковал, а вот мой знакомый там работал.

— А снотворное подойдет?

— Ну ты, Андреич, как ребенок, нашел когда беспокоиться. Об этом надо было думать дома.

— На то, чтобы думать о таких вещах, у меня главврач есть, — парировал Андрей, а сам подумал: «Действительно сорвался впопыхах, а сейчас на людей наезжаю. Когда полтора года назад выходил охотиться на сирену, укомплектовался по полной, хотя не надеялся даже дойти, не то что победить».

— Тоже верно, — согласился Док. — И людей ты научился подбирать правильно. В багаже есть и слоновья доза снотворного, и смирительная рубаха.

Андрей только внутренне ухмыльнулся — да, выбор начальника городской медицины был более чем удачным.

Впервые он увидел Василия Васильевича зимой, когда с Инди и отрядом арбалетчиков гонял по лесу банду отморозков, устроивших кровавую баню в одном из поселков. Последнему бандиту Инди аккуратно прострелил ногу с почти километрового расстояния, и они поволокли пленного в местный медпункт. На просьбу полечить бандита Андрей услышал сложносоставную матерную тираду от хотя и заляпанного кровью, но вполне интеллигентного на вид доктора, и понял: они сработаются. Невысокий Василий Васильевич смотрел на персонажа половины местных ужастиков и эльфийских легенд с явной борьбой в глазах — то ли плюнуть в морду этому «хрену с горы», то ли припахать на переноске порезанных бандитами сельчан. Андрей не дал ему сделать выбора и «припахался» сам. С тех пор они работают вместе, и хотя пока не стали друзьями, но уже доверяли друг другу.

— Стармех, нам нужно заглянуть в Гомель, — отдал Андрей команду в микрофон рации, но его перебил доктор:

— Не в Гомель, а в Жлобин.

— Так зоопарк же областной, чего ж в Жлобине?

— Хороший вопрос, — радостно улыбнулся доктор, всем своим видом давая понять, что ответа на этот вопрос он не знает.

Лесная дорога легко ложилась под восьмерку резвых колес, а Убивец задумчиво смотрел по сторонам. Время от времени на обочинах показывались небольшие поляны со свежесрубленными избами. К оградам из жердей, разгоняя встревоженных кур, бежала местная малышня, привлеченная шумом двигателей — небывалым по нынешним временам явлением. Задумчиво жующие какую-то фиолетовую дрянь коровы флегматично смотрели вслед суетным людям, а здоровенные свиньи не особенно отвлекались от корыт с огромными кусками «апельсинов». Это был новый мир. Возможно, люди превратятся в животных, а возможно, научатся жить в гармонии с природой. Если это случится, приход эльфов можно будет назвать меньшим злом — в последние годы человеческая цивилизация падала в бездну, отравляя себя и все вокруг собственными испражнениями.

Андрей не знал, зачем он здесь, почему кто-то там, наверху, оставил ему жизнь и даже шанс на счастье, но одно он понимал ясно: покоя не будет. И даже не потому, что никто ему этого не позволит, а потому что он сам не позволит «черным караванам» еще хоть раз пройти по ставшим уже родными лесам.

«Покой нам только снится, — подумал он и нервно передернул плечами. — Не знаю, кто это сказал первым, но лучше бы он этого не говорил».

Потарахтев и попрыгав по проселочной дороге, бэтэр выскочил на относительно целый асфальт и весело побежал по трассе с «колоритным» названием М13. За час он добежал до полуразрушенного ППП[3] на границе с Белоруссией. А еще через час добрался до окраин Гомеля. В умелых руках Стармеха машинка уверенно давала свои восемьдесят километров в час и несла дремавших в ее нутре пассажиров без остановки.

Развалившись на командирском сиденье, Андрей лениво наблюдал сквозь открытый смотровой люк за улетающей под днище дорогой. Иногда он оглядывался в сторону десантного отсека, чтобы посмотреть, как Беня пытается достать своими шутками Леньку-Зверя, а Инди азартно вращает башней. Останавливать разыгравшегося мальца Андрей не собирался — пусть потренируется.

К счастью, за полтора года войны дороги не слишком развалились, да и чужая растительность здесь была представлена в основном травянистыми растениями и лианами, не то что за Дунаем, где год назад Андрей едва находил себе путь между деревьями, продырявившими полотно огромных автострад словно дуршлаг.

Стармех долго матерился по поводу стопятидесятикилометрового крюка и потери топлива, но все же повернул в сторону Жлобина, обходя Гомель с хорошим запасом. Несмотря на запас, они зацепили хвост из полугвулхов.

— Командир, вижу полугвулхов, голов двадцать. Идут за нами, — по-военному доложился в рацию Васька, но тут же испортил положительное впечатление: — Дядя Андрей, можно я стрельну, ну хоть разок.

— Давай.

Наверху гулко ухнуло, и едва ли не громче, чем КГТВТ, завопил Инди:

— Попал!

— Слово «давай» относилось к пулемету, а не к пушке. Экономь патроны, — недовольно пробурчал князь, косясь на Стармеха. — У нас что, совсем некого было посадить в башню?

— А никто другой в нее и не просился, к тому же малец все схватывает на лету.

Андрей недовольно поморщился, хотя и понимал правоту Стармеха. Васька действительно самородок — из СВД стреляет намного лучше Андрея и даже одессита, да и работу с башенной оптикой бэтэра освоил всего за неделю. Молодец, конечно, но об экономии с ним нужно поговорить отдельно.

…К десяти часам утра бэтэр выскочил на трассу Гомель — Минск и за сорок минут добрался до съезда на улицу Карла Маркса, проходящую немного в стороне от жилого массива Жлобино, что было неплохо.

Оставив по левую руку развлекательный центр с аквапарком и катком, они наконец добрались до небольшого зоопарка.

— Инди — в башне, Виктор следит за округой на броне. В зоопарк идут Беня, мультики, Грач, доктор и я. Беня «рулит», — скомандовал Андрей, передавая тактическое управление одесситу.

Как только команда выпрыгнула через упавший вниз люк, Беня действительно «зарулил»:

— Идем тройками. Лелик, Болик и Зверь. Старший — Лелик. И смотри, генацвале, без джигитовки, а то ты мине знаешь, — погрозил одессит кулаком носатому Лери, неизвестно за какие заслуги получившему «мультяшное» прозвище Лелик. — У вас двадцать минут, потом закидываете «калаши» в бэтэр и беретесь за арбалеты, но, надеюсь, мы вернемся раньше. Я иду с Убивцем и Доком. Лелик, пробиваете проходную, а потом прикрываете наш отход. Вопросы? Пошли!

На секунду Андрею показалось, что перед ним не растерявший привычную бесшабашность одессит, а Батя, но наваждение тут же ушло.

— И шоб мине без шарканья и прогулок, не барышни — смотрим под ноги и вперед, а не на клетки.

Первая тройка быстро заняла центральный вход, а остальные двинулись за Беней в глубь зоопарка.

— Нам сюда, — указал на небольшой флигелек доктор, и группа быстро побежала по занесенной прошлогодней листвой дорожке.

Доктор и Андрей забежали внутрь, а Беня остался прикрывать. Пройдя внутрь, они оказались в небольшой комнатке, похожей на сельский фельдшерский пункт, но с небольшими отличиями — кушетка была без подголовника, зато с кожаными ремнями, а рядом со стеклянными шкафами в несколько рядов стояли разномастные клетки. Внутри некоторых клеток белели звериные кости, а вот за столом Андрей увидел скелет в белом халате.

— Док, где могут быть эти ружья?

— Скорей всего, в той подсобке, — доктор кивнул головой в сторону закрытой двери и начал заглядывать в ящики второго стола.

— Ты что там ищешь?

— Ключи.

— Как говорит наш Беня: «Я вас умоляю», — с кривой улыбкой сказал князь и практически с разбегу ударил ногой в дверь около замка.

Хлипкое препятствие сложилось внутрь. Андрей включил подствольный фонарик:

— Где?

— Вон они, — указал на лежащие на полках три предмета доктор.

— Забираем и уходим: что-то мне здесь не нравится.

Доктор нырнул в каморку и, быстро стащив с полок странные предметы, не очень-то похожие на ружья, начал набивать свою сумку какими-то склянками.

— Док, быстрее. Что ты возишься?

— Сейчас, только возьму кое-что полезное.

К выходу Василий Васильевич буквально подкатился — РД за спиной и сумка на пузе делали невысокого и широкоплечего доктора практически круглым.

Андрей уже перешагнул дверной проем, когда его поторопил голос Бени:

— Шеф, а можно веселее шевелить ногами? У нас гости!

Напряжение в голосе одессита заставило Убивца напрячься и не выбежать на крыльцо, а выплыть, мягко ступая и удерживая у плеча приклад «винтореза». Несмотря на предупреждение, он все равно вздрогнул, увидев, кто именно к ним пожаловал. На небольшой клумбе, словно изваяние самому себе, стоял здоровенный лев и нехорошо смотрел на Беню, застывшего в классической позе стрелка:

— Ша, гривастый, ми уже уходим и совсем ничего не взяли.

Лев явно не поверил заверениям плутоватого на вид Бени, особенно глядя на загруженного всяким добром доктора. Зверь издал глухой рев и присел для прыжка.

Андрей не хотел стрелять в благородное животное, которое неизвестно каким образом выжило в соседстве с полугвулхами, поэтому он решил в очередной раз пойти на поводу у собственной интуиции. Запертый в глубине души зверь рванулся на свободу, и Убивец зарычал в ответ, да так, что Беня с доктором испуганно дернулись.

Лев присел еще ниже — ему явно было не по себе, но показать перед двуногими свой страх царь зверей не мог. Он сделал сначала шаг вперед, издал оглушительный рев, а уже затем отошел назад и, взмахнув кисточкой на хвосте, исчез за поросшими густыми кустами вольерами.

— И шо это было? Мине кто-нибудь скажет или я сам должен нафантазировать?

— Все вопросы потом. Уходим, — отрезал Андрей, стараясь справиться с приступом ярости.

На проходной их поджидали встревоженные бойцы второй тройки.

— Что там случились? Я чувствовал души двух хищников, — тут же прицепился с расспросами шаман.

— Потом, — выдохнул Андрей, разгоняясь в сторону бэтэра.

— Если ви мине спросите, то я таки да, вам отвечу. Хищники там были, и опять-таки да, две штуки. И второй напугал мине до мокрых памперсов, — на бегу выдал речь Беня. И его не смог остановить даже «нехороший» взгляд Убивца, зато заставила перейти на другой тон очередь ПК из башни. — Все внутрь! Болик — нос, я — корма.

Беня занял позицию у задней части бронетранспортера, а сухопарый сибиряк Боря у передней, и оба тут же выдали по короткой очереди. Андрей вторым нырнул в открытый люк и, отпихнув доктора в сторону, прильнул к смотровой щели левого борта.

В направлении зоопарка из города неслась целая волна зверья. Их было слишком много — отъевшиеся на человеческих костях полугвулхи расплодились в маленьком городке до неприличного поголовья. Если сейчас всем не запереться в бронетранспортере, то у группы будут потери, несмотря на аданаилов и антимагическую защиту бэтэра. Андрей не успел ничего крикнуть — одессит уже втолкнул Болика внутрь, запрыгнул сам и захлопнул обе створки люка.

— Граждане пассажиры, в трамвай больше уже никто не влезет, и мы с тетей Кларой решили, что таки пора ехать. Ходу, старый, ходу!

Взрыкнув двигателем, бэтэр рванул вперед — и тут же в броню ударилось несколько тел.

Словно в ответ, послышалась очередь из ПК.

— Васька, бросай палить, им нас уже не достать, — крикнул Андрей, пробираясь на свое место.

Повернув на развилке налево, они переехали клеверный мост и покатили в объезд Гомеля через Василевичи в направлении Мозыря.

Остановились только раз, когда Стармех увидел брошенный бензовоз. Предположения механика подтвердились. Невзорвавшаяся цистерна была под горлышко залита соляркой. Обновив свой запас топлива, механик с довольной улыбкой направил бэтэр дальше.

Следующая остановка произошла уже за Мозырем, не доезжая до Ельска. Перевалив через холм, дорога вывела их к распадку, поросшему невысокими елями. Стармех резко затормозил и матерно выругался: вдоль дороги у части деревьев была срублена верхушка, а на эти своеобразные колы были насажены человеческие черепа.

— Долбаные эльфы, — выдавил из себя Болик, когда они выбрались наружу.

— Это не эльфы, — остановил дальнейшие ругательства сибиряка Андрей, успевший неплохо изучить врага. — Для них противником является только живой, а тела — это уже часть природы, и измываться над останками ушастые не станут.

— Тогда у кого-то из людей очень плохо с чувством юмора, — пожав плечами, подытожил Лелик. С легким грузинским акцентом его слова больше напоминали обвинение.

— И не только с чувством юмора, а, похоже, со всей головой. — Пока бойцы осматривались, доктор вылез из бэтэра и уже изучал ближайшие к нему останки. — Этим черепам меньше года.

Никого не спрашивая, главврач вдруг ринулся в ельник. Андрей недовольно поморщился и, кивнув Зверю, пошел следом.

Доктор нашелся метров через двадцать. Он сидел на корточках возле большой кучи тряпья и внимательно изучал ее.

— Док, не уходи без спроса — вроде не маленький, а ведешь себя как ребенок.

— Это останки, — пропустил доктор упрек мимо ушей.

Только после этих слов Андрей почувствовал тошнотворный запах, заставивший дернуться желудок. Дока подобные проблемы не беспокоили, и он спокойно продолжил докладывать:

— Здесь человек двадцать, по виду одни взрослые. Их убили где-то с месяц назад. Головы рубили тупыми топорами уже мертвым.

— Сможешь по-быстрому назвать причину смерти?

— Если только навскидку. Налицо множественные колотые раны. Работали ножами или заточками. — Доктор поднял глаза на Андрея. Взгляд серых глаз жестко проникал прямо в душу. — Убивец, их пытали, причем зверски. И еще у тех, кому отрубили голову, у основания черепа, на шее, видны два прокола. В общем, это или вампиры, или имитация под них.

— Твою мать, — единственное, что смог выговорить Андрей и, развернувшись, пошел к бэтэру.

— Что там, — спросил с брони Грач.

— Потом. Всем в машину!

На ночь они остановились на закате уже на территории Украины, не доезжая десяток километров до Новгорода-Волынского. В принципе, могли бы и до Тернополя дотянуть, но Стармех начинал нервничать, когда датчики показывали меньше половины бака, и останавливался буквально возле каждой дизельной машины. Топливо приходилось добывать из баков брошенных, но невзорвавшихся автомобилей. Что касается загородных заправок, путникам они помочь уже не могли, потому что представляли собой почерневшие воронки солидных размеров.

Дубовый лесок радушно приютил путешественников, и они, сложив костер, начали устраиваться на ночь. Инди улегся прямо в бэтэре, чтобы поддерживать чешуйки духами-симбионтами. Грач и Лелик встали на первую вахту, а Зверь и Болик должны были сменить их на вторую половину ночи. Для того чтобы заметить незваных гостей — будь то звери, люди или даже эльфы, — было достаточно одного шамана, а спецназовцы не дадут шаманам уснуть на посту.

Веселый костерок освещал серо-зеленую броню, проецируя гигантскую тень на раскидистые дубы. Но всей веселости костерка не хватало, чтобы поднять настроение понурившимся людям. Весь день после остановки в ельнике они промолчали. Приготовления к ночевке закончились, ужин был доеден, поэтому пришла пора вопросов и ответов. Начал, как всегда, неугомонный Беня. В такие минуты он не особо выпячивал свой одесский выговор:

— Шеф, шо это было там, у ельника?

— Могильник, Беня, самый настоящий могильник. Похоже, у нас появились очень неприятные соседи.

— Та чего ж мы не вернулись? А если они в город сунутся? — спросил сидящий на броне Грач.

— А смысл? — удивился Беня. — Гаврила любых бандюков порвет шо тузик грелку. Хоть с огнестрелом, хоть без. Так шо справятся без нас.

Над полянкой нависла тишина, и, похоже, все думали об одном и том же.

Полковник Гаврилов имел свои счеты с бандитами. Когда эльфы в очередной раз раскатали горемычный Брест и покатились дальше, гарнизон Гаврилова, стоявший на белорусской границе, подняли по тревоге, и он отправил жену и двух дочек к тетке в деревню под Брянском. После того как летающие корабли эльфов раздолбали части шестой и двадцатой армии под Смоленском, а потом отрикошетили ядерную боеголовку на столицу, чудом выживший полковник понял, что от него уже ничто не зависит, и начал искать семью. Семью он нашел. В сгоревшей деревне своей сестры. Через полгода бывшие подчиненные с трудом вернули убитого горем вояку к человеческому облику путем совместных пьянок, чередуя их с охотой на бандитов и эльфов. Наконец кривая и очень кровавая дорожка вывела Гаврилова к Шишкину, и он решил взять под опеку живущих там детишек. Когда Андрей вернулся из своего безумного квеста, эти два человека быстро и безоговорочно признали друг друга. Князь не имел опыта в управлении военными подразделениями, а полковник не желал принимать ответственность за мирных жителей.

За прошедшее время огонь ненависти к бандитам всех мастей у полковника не утих, лишь подернулся пеплом, но при первой же возможности разгорался с новой силой. Именно поэтому Андрей отстранил Гаврилова от зачисток окрестных лесов: после полковника на стоянках бандитских лагерей не оставалось не то что живых, — даже относительно целые тела найти было трудно. Вот и приходилось Андрею мотаться зимой по брянским лесам в составе небольшой команды. Пока эльфы контролировали поселения на западе России, они выловили все банды, плохо организованные партизанские отряды и одиночек. Делали они это для собственного развлечения, тем самым нагоняя на людей еще больший страх. Поэтому люди сидели в поселках за колючей проволокой, пережевывая магическую травку в перерывах между приходами очередного «черного каравана», и только такие больные на голову, как Гаврилов, отряд Бати и сам Убивец, решались ходить по охотничьим угодьям ушастых.

А вот в конце зимы, после ухода захватчиков, всякая мразь возжелала вольной жизни, и вылавливать их приходилось долго и нудно. И словно этого было мало, появились еще и непонятные отморозки в Белоруссии.

Пока все предавались тяжелым думам, доктор разглядывал трофейный шприцемет.

— Никак не пойму — что это за хрень?

— Дай сюда, — протянул руку Беня и, повертев конструкцию в руках, выдал «диагноз»: — Фигня. Переделка с пейнтбольного ружья. Стрелять будет одиночными и не очень далеко. Метров десять — пятнадцать.

— В саду и этого будет много. Главное, чтобы работала, — пожал плечами Андрей.

— Ну не знаю, есть ли давление в баллоне. Стармех! — резко позвал Беня. — Ты сможешь надуть эту цацку?

— Я смогу надуть все, что угодно, даже тебя.

— Не, меня не надо, надо эту цацку, и шоб стреляло.

— Ладно, завтра посмотрю, а то спать хочется, сил нет, — широко зевнул механик, и это словно послужило сигналом для остальных. Все, кроме дозорных, начали зевать и укладываться в спальные мешки.

Андрей тоже закутался в новый немецкий спальник, непонятно каким образом попавший в загребущие лапы Мазая, и неожиданно подумал о том, что толком не знает, какого барахла ему насовали Мазай с Гавриловым.

«Тоже мне командир», — ехидно поддел себя князь и, уже проваливаясь в сон, заметил, как Лелик дернул клюющего носом шамана за ногу, да так, что тот едва не свалился с брони. Началась тихая перепалка, и Андрей неожиданно для себя улыбнулся — несмотря на все увиденные сегодня днем ужасы, он был среди своих, можно сказать, в семье. К тому же они едут спасать друга, и, что бы ни произошло дальше, это стоило любой уплаченной цены. Потяжелевшие веки окончательно сомкнулись, и Морфей поставил еще одну галочку в гроссбухе, отмечая очередного посетителя своего царства.

Глава 4

ОХОТА

Любой, кто хоть раз пролетал на самолете над Будапештом, как минимум заинтересованно, а чаще восхищенно смотрел на сложную и красивую мозаику старинных домов, обрамлявших величественный Дунай. После того как этот город стал столицей клана Озерной Лилии, с высоты птичьего полета — а ничто другое в небе больше не летало — можно было увидеть, что место, где раньше стоял Будапешт, покрывала ровная зелень с синеватым отливом. Из этого зеленого месива, словно пузыри в болоте, проступали маслянистые купола. Казалось, великолепные дворцы, замки и фонтаны исчезли навсегда. Но это было не так.

Эрл Лассарин, владыка клана Озерной Лилии, был одним из величайших магов жизни и самым старым эльфом в обоих мирах. Да и был ли он эльфом? Эрл менял структуру своего тела сотни раз, бережно сохраняя лишь клетки мозга. К содержимому своего черепа он не подпускал ни одного мага разума, несмотря на удушающую смертную тоску. Больше всего на свете Лассарин ценил воспоминания и вдохновение, он бережно сохранял первое и черпал второе из всего, до чего только мог дотянуться. Одним из таких драгоценных источников, к удивлению эрла, стали люди. Да, он уже не называл людей животными и признавал за ними разум, но от этого любил их не больше остальных высокородных.

Лассарин в одиночестве бродил по залам королевского дворца в Будапеште. Именно его берег от любых превратностей один из самых крупных пузырей, так же как и другие красивейшие, по мнению эльфа, памятники человеческой архитектуры. Эрл любил гулять залами дворца, где было собрано множество произведений человеческих гениев. В последние месяцы его обычный маршрут заканчивался возле картины с изображением крылатой лошади. Этот образ не давал владыке покоя, что вылилось в бесконечное число бессонных ночей и погубленных «утроб», но крылатые уродцы и близко не походили на картину, и что самое неприятное — не могли летать. Но Лассарин был упрям, и времени у него было больше, чем у любого существа на этой планете.

«Что ж, не все эксперименты оказываются успешными», — подумал эрл и вспомнил об одном из удачных опытов, который пора выпускать в мир.

Спустившись по лестнице к каналу, прорытому прямо ко дворцу, эрл шагнул в огромную раковину и лег на мягко колышущееся ложе. Вторая створка раковины накрыла лежащего эрла, и модифицированный моллюск, выдав длинную струю, с огромной скоростью унесся вниз по каналу.

Уже через несколько ударов сердца раковина подплывала к острову Магрит — эрл любил оставлять человеческие названия, — на северо-западной оконечности которого находились лаборатории. Ни в самом городе, ни на острове эрла не заметил ни один эльф или раб-фэйри — все знали, что владыка обожает одиночество, как и то, что бывает с теми, кто попадется ему под горячую руку. Так что Будапешт выглядел практически покинутым, а ведь только на острове жило более тысячи эльфов-магов и множество фэйри, но об их присутствии напоминали лишь движущиеся тени.

Огромная коралловая пещера, наполовину затопленная водами Дуная, умещала в себе несколько сотен гроздьев «коконов жизни» и плантацию «утроб» — как человеческих, так и звериных. В одной из лабораторий эрла ожидал «сашат»: так он назвал модифицированного человека — не вышедшего из «утробы» уродца, а измененного на базе основного вида. Когда-то это был соратник и, как надеялся Лассарин, друг аданаила. Эрл Озерной Лилии не чувствовал ненависти к главному врагу эльфов, его не волновала смерть сирены и короля, но когда-то аданаил переиграл его и ушел от краена, а вот этого эрл простить уже не мог ни сопернику, ни себе. Впрочем, месть была лишь дополнительной задачей для сашата, основной же целью нового творения мага жизни был сбор «утроб»: после заключения мира у лесных магов возник острый их недостаток. Но Лассарина это не касалось — животворные артерии мира протекали везде, поэтому для эрла Озерной Лилии и его эмиссаров запретов не существовало.

«Ну что ж, аданаил, продолжим игру», — подумал эрл, подавая мысленную команду. Один из коконов раскрылся как бутон цветка, выпуская из своего слизистого нутра худощавую фигуру. Обнаженный человек, или то, что когда-то было человеком, сделал несколько робких шагов, на секунду замер, а затем уверенно зашагал к кромке воды, где его ждала персональная раковина. Этот моллюск был скоростным, поэтому обладал вытянутой формой и минимумом удобств. Раковина захлопнулась, как только сашат упал в ее нутро: моллюск словно проглотил своего пассажира. Через секунду о сашате и его транспорте напоминали только легкие круги на поверхности внутреннего водоема. Вслед за первой раковиной в глубь грота ушли еще несколько транспортных моллюсков и маслянистых тел.

Лассарин вел свою войну с людьми, если это можно было так назвать. Эрлу озерников не были нужны ни громкие победы, ни миллионные жертвы — его интересовала конечная цель, а для этого было довольно терпения и вдумчивого подхода.

Совсем недавно лесные эльфы впервые получили по зубам от людей. После убийства короля кланы слегка растерялись, чем и воспользовались, казалось бы, уничтоженные звери.

Последнюю точку в очередном витке войны поставил поход некоего из людей по тылам эльфов. Были уничтожены несколько рощ с эльфийскими женщинами и детьми. А затем пришло предложение о мире, которое Совет наставников вынужден был принять.

Эта «возня личинок» не заботила Лассарина — у него была своя война, а в собственных силах эрл не сомневался. Показателем отношения к владыке озерных эльфов было то, что на Совет его даже не позвали. С другой стороны, некий Командор пошел в свой рейд, переправившись через Дунай на территории Румынии, хотя Лассарин точно знал, что логово предводителя людей находилось в Венгрии.

«Командор не рискнул появляться даже близко от моей столицы — и был прав. Впрочем, мне до него нет никакого дела. Аданаилу в этом смысле повезло намного меньше», — подумал эрл, с улыбкой наблюдая, как по водной глади прошла высокая волна.

К трем часам следующего дня они успели добраться до Ивано-Франковска и теоретически могли заночевать уже за восточными Карпатами. Неплохие трассы дали возможность развить максимальную для бэтэра скорость — сначала трасса европейского значения Е40, на которую они вышли, объехав Новгород-Волынский, затем Е85 и «крепенькая» Н18, которая и довела их до Ивано-Франковска.

Дороги были абсолютно безлюдными. Единственный раз, когда они видели живого украинца, случился часов в одиннадцать. Выезжая на дорогу Н18, Андрей заметил, как через заброшенное поле в далекий лесок мчится всадник. Сверху скрипнула, поворачиваясь, башня, и Андрей на всякий случай крикнул:

— Инди, не стрелять.

— Даже не думал. Я хотел просто посмотреть, — возмущенно ответил мальчик.

Вся эта безлюдность и безэльфность вконец расслабили экипаж, и то, что случилось в итоге, было вполне закономерно.

Объехав по большой дуге Ивано-Франковск, они проехали по дороге еще час и оказались в прикарпатских лесах. Если до этого по пути им попадались немалые островки эльфийских трав, лиан и даже деревьев, то мощный сосново-буковый лес встречал людей девственной зеленью привычных оттенков. Надменно вскинутые кроны гигантских буков свысока посматривали на путников, а за их спинами нерушимой стеной стояли мачтовые сосны и ели, словно в невообразимо-огромном амфитеатре уходя к небу.

Подъем начался незаметно, не было никаких серпантинов и обрывов у дороги — только гигантский лес, который казался воплощением сказки, но не эльфийской, а родной и близкой — про Ивана-царевича, Илью Муромца, украинского Катигорошка или, в крайнем случае, немецких Гензеля и Гретель. Лес казался настолько мощным, что внушал ощущение безопасности, а его каменное основание обещало твердую почву под ногами.

Постепенно поднимаясь к карпатским перевалам, усиленно ворчащий бэтэр проезжал мимо небольших деревень и хуторов, в которых дома цеплялись за склоны самыми непостижимыми способами. Здания были ухоженны, но совершенно безлюдны — казалось, будто в Карпатах люди больше не живут.

Несколько раз они переезжали через небольшие горные речушки и ручейки по маленьким, но крепеньким мостикам, иногда бетонным, а иногда и вовсе деревянным.

Когда дорога вильнула в очередной раз, Андрей увидел разрушенный деревянный мост через маленькую, но стремительную речку, которая бежала по склону между большими камнями.

Привычно всматриваясь вокруг через прицелы, вдоль дороги рассыпались пограничники и шаманы. Андрей вышел следом за ними, услышав, как настороженно скрипнул привод башни. Некоторое время Убивец смотрел на разрушенный мост, а затем отдал команду Бене:

— Давай по паре вверх и вниз, нужен брод, и пусть захватят рации — не думаю, что здесь есть менгиры.

— Добро. Лелик, бери этот «багаж», который люди по ошибке назвали Зверем, и прогуляйся вверх по реке. Болик, та же песня в дуэте с Грачом.

Две пары разведчиков скрылись в зарослях. Шаманы держали в руках арбалеты, а более опытные спецназовцы прихватили основную огневую силу — модифицированные новым сплавом автоматы.

Андрей некоторое время стоял на месте, вдыхая чистейший воздух, а затем подошел к реке. В его голове вертелась какая-то мысль, что-то в этой картине ему казалось неправильным. Внезапная догадка хлестнула мозг словно плетью: все — и дома, и мосты, и сами дороги — было в идеальном состоянии, словно за ними заботливо ухаживали, а тут вдруг «нарисовался» разрушенный мост. Подойдя ближе, князь убедился в том, что мост не разрушен, а тщательно разобран, причем совсем недавно.

— Внимание всем! Обеим группам немедленно вернуться. Повторяю: всем назад! — сорвав с разгрузки рацию, буквально завопил Андрей.

— Болик принял, идем обратно, — отозвался сухощавый сибиряк.

Прошла секунда, другая, но от группы Лелика ответа так и не было.

— Мы с Убивцем идем следом, остальным запереться в машине, — тут же среагировал Беня и добавил: — Стармех, вернется Болик — отправишь их за нами.

Быстро осмотревшись, пара Беня и Убивец осторожно сошла с дороги и направилась в лес.

Минут через пять они увидели Лелика, лежащего на поросшем мхом валуне. После кивка контролирующего периметр Бени Андрей быстро подбежал к телу и пощупал пульс. Сердце пограничника билось ровно — он попросту спал, а вот Зверя нигде не было. Еще через несколько минут послышались осторожные шаги — появились Болик и Грач.

— Это бандеровцы, — с ходу резюмировал бывший милиционер.

От такого заявления все буквально опешили. Даже Беня на секунду оторвался от обозрения зарослей через коллиматорный прицел.

— Грач, тебя шо, мама в детстве Степаном Бандерой пугала?

Недоумение, с которым задал вопрос одессит, немного смутило Грача. Тридцатилетний Виктор был серьезным парнем и надежным бойцом, но насквозь городской житель явно терялся в лесу, особенно таком мрачном, вот ему и мерещились всякие ужасы.

Болик осмотрел спящего напарника и подтвердил «диагноз» Андрея: грузина кто-то усыпил. Нашелся даже след от укола.

— Беня, сможешь взять след?

— Шеф, ви мине обижаете. Я шо — Мухтар, шоб след брать? Я спецназер, мое дело в дома «ходить», на крайний случай в пещерки, а не по следу лазить.

— Ну и что нам теперь делать? — немного растерялся Андрей.

— Во-от, а это уже другой вопрос, сейчас обкатаем одну идейку, — прищурив глаза, сказал Беня и снял с разгрузки рацию. — Э, лешие-юмористы, у мине тут человек вопросом мозг натер, и я таки не знаю, шо бы ему ответить. Может, поможете, якщо на тэ буде ваша ласка?

Ответом на подобное заявление была тишина в эфире.

— Зря ты по-русски говоришь: они москалей не любят, — взялся за старое Грач.

— Ша, медуза, одесситов любят везде. Мы обаятельные, — спокойно заявил Беня, и действительно через секунду пришел ответ:

— Та яки мы гумористы, куды ж нам до тэбэ? — прорезался в рации хрипловатый голос.

— И шо ви из-под нас хотите за нашего товарища?

— Деяки ликы.

— А если нам самим не хватает?

— Тоди можете рушати дали з Богом, а вашого товарыша мы повернемо, немое сплячу красуню.

Беня посмотрел на Андрея, который, недолго думая, кивнул: местные «киднепперы» не казались ему особо опасными и за пленника требовали лекарства, что многое о них говорило, как и то, что в случае отсутствия этих лекарств они готовы были отдать Зверя просто так.

— Наш шеф согласен, выходи, будем говорить за жизнь.

— Добре, зараз выйду, — послышался из рации голос незнакомца.

— А вы уверены, что он все понял правильно? Даже я и то понимаю Беню через раз, — тут же напрягся Грач.

— Думаю, что понял, — улыбнулся Андрей. Он действительно не сомневался в понятливости незнакомца. Тот в разговоре ни разу не переспросил и не запнулся, — скорей всего, по-русски украинец разговаривал если и хуже Грача, то ненамного. — И еще, Витя, старайся не тыкать в гостя арбалетом и не поминать одну историческую личность. Хорош?

Пока Грач уныло кивал в ответ на вопрос командира, ветка орешника бесшумно отклонилась в сторону, и на полянку у реки вышел дядька с усами Тараса Бульбы, одетый в вудландовский камуфляж. Именно дядька — настолько солидно смотрелся сорокалетний на вид мужчина, вооруженный странным оружием.

— Вот это карамультук, шоб я так жил! — восхищенно выдал Беня, увидев здоровенное ружье в руках у гостя. — Ты шо, с этой цацкой на слонов ходишь?

— Ни, тилькы на москалив, — ехидно улыбнулся гость и посмотрел на Грача. Похоже, он прекрасно слышал их внутреннюю перепалку.

Все, кроме покрасневшего Виктора и спящего Лелика, искренне рассмеялись, что еще больше разрядило обстановку.

Быстро обсудив все нюансы обмена, команда Андрея получила обратно мирно посапывающего Зверя. Казалось бы, все было решено, Назар даже указал место брода через речку, но тут вмешался доктор:

— Скажи, Назар, а зачем тебе тиопентал натрия?

— У доньки треба выризаты апендыцыт, потрибна анастезия.

— Сколько лет дочери?

— Чотири роки.

Док задумчиво кивнул и подошел к Андрею:

— Нам нужно посмотреть на девочку.

— В смысле?

— В прямом. Кто-то хочет удалять аппендицит четырехлетнему ребенку, применяя тиопентал натрия, а это непрофессионально. Боюсь, что за дело взялся в лучшем случае фельдшер и, скорей всего, девочку просто зарежут на операционном столе.

— Док, нам в другую сторону, — совсем тихо сказал Андрей.

— Вам, может, и в другую, а мне как раз в эту, — спокойно глядя в глаза Убивцу, ответил Док. — Пойми, Андрей Андреич, если уж так случилось, что мы узнали об этом ребенке, то теперь придется выбирать.

Он и сам понимал, что не сможет заплатить за свободу друга жизнью даже незнакомого ему ребенка.

— Так, быстро грузите наших спящих красавиц в бэтэр — и едем в гости, — громко скомандовал князь.

Слух у Назара явно превышал чувство такта — он явно понял, о чем шла речь, и со счастливой улыбкой оперативно загрузился на броню.

Пока бэтэр перебирался через речушку и катил по заросшим молодой порослью лесным грунтовкам, Андрей успел узнать историю «разбойной» операции в карпатских горах. Имея неплохие лингвистические данные и опыт работы над языковыми схемами, трудностей в общении с украинцем он не ощущал.

История был проста, как все в этой жизни: у дочери местного «главаря подполья» местный же фельдшер диагностировал аппендицит. Едва не тронувшийся от горя Назар — а он понимал, что в таких условиях перитонит означает неизбежную и мучительную смерть, — пригрозил прибить фельдшера, если тот не сделает операцию. Перепуганный и слабо обученный медик послал Назара за лекарствами в ближайший город, явно надеясь, что полугвулхи порвут грозного отца. Но до города Назар не дошел. Вдалеке послышался гул двигателей, и бывший егерь смекнул, что там, где есть транспорт, будут и лекарства. Мост он разобрал в несколько минут, а дальнейшее было делом техники. То оружие, которое Беня обозвал карамультуком, оказалось мощным пневматическим ружьем для стрельбы медицинскими дротиками. Это орудие смотрелось рядом с найденными в зоопарке «пукалками», как «Харлей Дэвидсон» рядом с самокатом.

Сменив дротики с ядом, приготовленные для эльфов и иже с ними, на такие же, но со снотворным, Назар вышел на охоту. Итогом стала «добыча» в виде двух спящих тушек, нормального доктора и новых друзей.

Рассматривая оружие егеря, Андрей подумал, что неплохо бы озадачить Гену идеей мощного пневматического ружья.

Въезд в поселок карпатцев сильно напоминал князю фильм про партизан. Такие же землянки и закрытые дерном позиции, но уже не для автоматчиков, а для арбалетчиков.

Угрюмые мужики недоверчиво смотрели на бэтэр и его пассажиров. Даже после пояснений Назара доброты в их глазах не добавилось, что изрядно напрягло Грача.

Стоянка мало отличалась от обычного леса, к тому же все вокруг заросло густой крапивой в рост человека. Князь уже начал сочувствовать бедным поселянам, вынужденным жить в подобных условиях, но тут его ждал сюрприз. Оставив внутри запертого бэтэра Стармеха, Инди, Грача, Болика и спящих товарищей, Андрей, доктор и Беня пошли за Назаром.

Тропинка вывела их на поросший гигантскими соснами каменный склон, заканчивающийся отвесным обрывом. Назар свистнул, и снизу раздался скрип. Андрей заинтересованно подошел к краю обрыва и увидел, что под ним, метрах в тридцати, находится скальная площадка, полускрытая кронами больших буков. Как раз в этот момент из массива зеленых листьев по отвесной стене обрыва «выехала» металлическая тележка. Андрей несколько раз моргнул и только потом понял, что это не мираж; также он заметил, что справа от них в скалу вбито толстое кольцо, в котором закреплена лебедка с толстым тросом. Оба конца троса уходили вниз, к металлической конструкции с колесиками на боку. Конструкция полулежала на скале и ехала по ней на этих колесиках. Именно они издавали скрип.

Наконец-то этот агрегат доковылял до финиша, и Назар подвел гостей ближе. Внутри кабинки находился еще один угрюмый мужик в кепке и с не менее шикарными усами, чем у Назара, но уже другой модификации. Этот персонаж крутил какой-то ворот, который через систему шестерен и лебедок поднимал всю конструкцию. «Лифтер», Назар и трое гостей с легкостью уместились в кабинке, явно рассчитанной человек на семь. Вновь повторился скрип, и они так же медленно поползли вниз.

Когда «лифт» буквально погружался в крону бука, Андрей неожиданно ощутил странную дрожь. Как только спуск закончился и открылась металлическая дверца, Убивец не стал осматриваться вокруг, а быстро подошел к стволу огромного дерева и осторожно прикоснулся к гладкой коре. В ладонь отдало теплом, Андрей широко улыбнулся и прижался к дереву щекой.

«Ну здравствуй, брат».

Этот гигант, как и все растения, обладал духом, который был неуловимо похож на искореженный дух аданаила. Конечно, удержать «разрушителей магии» бук не мог, но он явно препятствовал магическому обнаружению людей.

«Так вот в чем секрет беспечности односельчан Назара. Вдобавок заросли крапивы, которые действуют на нюх гвулхов, как табак и перец на обычных собак», — подумал Андрей, борясь с желанием подольше остаться рядом с деревом.

Когда Убивец открыл глаза, он увидел хитрый взгляд Назара и только тут понял, что тот наверняка является шаманом. С ходу определить собрата может только другой шаман, увидев его дух, но были и некоторые внешние признаки. Впрочем, сейчас не до разборок, и Андрей решил повременить с расспросами.

— Куда дальше? — нетерпеливо спросил доктор, раздраженный заминкой.

Назар и доктор едва ли не бегом направились дальше по тропинке, а Убивец и Беня пошли следом, немного медленнее, по пути рассматривая окрестности. А посмотреть было на что — поселение местных обитателей мало походило и на обычное довоенное жилье, и на резервации, в которых люди ютились после прихода захватчиков.

Небольшие, но ладные домики были буквально сложены из буковых брусков, как конструктор. В некоторых случаях они стояли на склонах, а в некоторых — вообще лепились к скалам, будто ласточкины гнезда, при этом все выглядело надежно и удобно. Да и сами люди вели себя раскованно и даже весело.

На «заставе», как окрестил для себя верхнее селение Андрей, мужики выглядели угрюмо и настороженно, но такая у них работа. Здесь же почти все улыбались и доброжелательно здоровались с незнакомцами. Где-то за зарослями орешника слышался детский смех и возня животных. Казалось, эти люди растворились в природе и чувствовали себя очень комфортно, причем без помощи магических растений.

Они неспешно шли по выложенной камнем тропинке, которая то виляла в стороны, то прыгала по холмикам, камням и овражкам. Андрей посмотрел на задумчивого Беню и решил задать пару щепетильных вопросов, пользуясь моментом, когда они остались без свидетелей:

— Беня, вот что мне интересно. Насколько я знаю, в Одессе все говорят по-русски, а проблем в общении с Назаром я что-то не заметил.

Несмотря на двусмысленный тон, Беня лишь небрежно хмыкнул:

— У настоящего одессита, а не того, кто решил, что он одессит, два раза пройдясь по Дерибасовской, всегда много друзей и не меньшее количество мозгов. Шеф, в Одессе не говорят разве шо на латыни, и то не факт. Я точно не знаю — мало гулял по Ольгиевской, — а там у нас прикормленное место для медиков всех расцветок, от черненьких до желтеньких.

— С чего бы это?

— Ну не любили меня там.

— А что ты забыл среди русских пограничников? — задал второй щепетильный вопрос Андрей.

— Что поделаешь, я не сто баксов, шоб всем нравиться, случился один неприятный момент — и теперь меня не любят в Украине, хотя нет, похоже, уже любят, — показывая все свои зубы, включая коренные, улыбнулся Беня чернявой красавице, которая, опираясь на невысокий заборчик, лукаво рассматривала гостей.

— Беня, если на Ольгиевской и во всей Украине тебя невзлюбили за постельные дела, то я попрошу доктора отрезать тебе главную причину, чтобы не создавал проблем для отряда.

— Ой, я вас умоляю, Беню еще никто не ловил за трусы. Хотя да, Лидочка с Ольгиевской обошлась мне дороговато.

— А почему ты сейчас не пробуешь вернуться?

— Боюсь. — Неожиданно Беня стал абсолютно серьезным, а его худощавая поджарая фигура вдруг ссутулилась. — У меня ведь никого нет, кроме Одессы, и никого в Одессе. Я боюсь, Убивец, боюсь увидеть, что какая-то ушастая сволота спалила каштаны, загадила Садовую, а по Приморскому бульвару лазят вурдалаки. Нет, не смогу. Может, когда-нибудь потом.

Беня пошел быстрее, и разговор оборвался, а через минуту они уже подходили к местной больнице — небольшому одноэтажному домику, буквально висевшему на вертикальной скале. Из дома вышел доктор, вытирая руки полотенцем и озадаченно хмурясь.

— Что там, Док? — спросил Андрей, подходя ближе.

— Плохо, мы опоздали. У девочки перитонит.

— И что теперь?

— Теперь я начну подготовку к операции, а вы поедете в ближайший город и поищете аптеку. Список лекарств я напишу.

Услышав этот почти приказ, Андрей взял доктора под руку и отвел в сторону.

Доктор тут же напрягся, ожидая дисциплинарного взыскания:

— Андрей Андреич, это нужно сделать.

— Я не о том, Док. Ты не боишься наломать дров? Я помню, что ты детский психиатр, но не хирург же. Штопать раны — это одно, а полостная операция — совсем другое. Проблемы с местными нам не нужны.

Поняв опасение командира, доктор только снисходительно улыбнулся:

— Пока я не был осчастливлен встречей с великим князем, чего мне только не приходилось делать: и аппендэктомии, половину из которых больные довели до перитонита, и кишки сшивать, и кесарево делать, а ты говоришь «психиатр». Когда это было… — почти ностальгически вздохнул доктор.

В путь собрались быстро — буквально пинаемый нетерпеливым Назаром «лифтер» крутил лебедку так, что даже вспотел. По уважительным, но все же настороженным взглядам сельчан Андрей понял, что у местного начальства характер еще тот.

Проснувшихся, но пока не отошедших от действия снотворного бойцов оставили в верхнем лагере под присмотром хмурых дядек в камуфляжных костюмах. Андрей хотел оставить там же Грача, но тот буквально взмолился:

— Командир, пока вы будете ездить, они меня здесь тихо прирежут.

— Так, Витя, завязывай с этим цирком. Надоело. Ты почему не сказал, что Назар является шаманом?

У Виктора удивленно подскочили брови, он быстро посмотрел в сторону Назара, его взгляд на секунду затуманился — и тут же брови подскочили еще выше:

— Блин!

— Вот тебе и «блин». По сторонам смотреть надо, а не фигней маяться. Ладно, грузись на броню и смотри в оба.

По совету Назара они направились в ближайший к тайному поселению городок под названием Воловец, который находился уже по ту сторону Карпат, в Закарпатской области. Бывший егерь признался, что и сам планировал наведаться в тамошнюю аптеку, но вовремя подвернулся их бэтэр. Он не скрывал, что на успех особо не рассчитывал: в городе жило несколько десятков полугвулхов — не очень много, но одинокому путнику хватило бы с лихвой. Даже тем двум сотням мужиков, которых местный «голова» мог поднять по тревоге, не справиться с таким количеством монстров без автоматического оружия. А вот наличие брони и пулемета могло решить эту проблему.

Надсадно рыкнув двигателями, бэтэр взбежал по дороге между соснами и остановился на возвышенности перед открытым пространством. Внизу лежал небольшой городок с десятком многоэтажных зданий посредине. Через город проходила заросшая травой и кустарником железная дорога. Все выглядело заброшенно и уныло, но только в самом городке, а вокруг седловины вальяжно раскинулись Карпаты. Поросшие густыми лесами вершины терялись в далекой дымке. Один из горных исполинов покровительственно возвышался прямо за городом, словно закрывая его от всех возможных бед. Увы, как оказалось, не от всех.

Андрей вылез из бронированного нутра и осмотрелся вокруг: в очередной раз он задумался над вопросом — чем же питаются полугвулхи в городах? Ничего, кроме человеческих костей, в голову не приходило. Возможно, так оно и было. От этой мысли Андрея передернуло. Сразу же перед глазами встала картина заваленных человеческими костями станций парижского метро.

— Назар, где тут у вас аптека?

— Он де, — ткнул пальцем в центр городка подошедший сзади Назар.

В городок съезжали в полной боевой готовности — из бойниц в бортах торчали стволы автоматов, а башня поскрипывала приводами, внимательно выискивая врага. Но врага почему-то не было.

«Неужели передохли с голодухи?..» — подумал Андрей, но тут же отбросил эту мысль, вспоминая рассказ Назара, который со своими людьми наведывался к городку неделю назад.

Через пару минут они уже подъезжали к зданию местной поликлиники, в котором и находилась районная аптека.

— Беня, давай, — передал бразды правления в руки более опытного в таких делах бойца Андрей.

— Идем двумя группами: Болик и Грач, следом — я, Назар и Убивец. Болик, занимаете вход и держите его, причем в обе стороны. Грач, я знаю, шо ты бывший мент, но не балуйся со стволом. Сломаешь — и Лелик оторвет тебе голову, а пульнешь в кого-то из наших — это сделаю я. Инди, башню в сторону здания поворачиваешь только в крайнем случае, и не вздумай лупить по стенам из пушки. Усек?

Из-под потолка послышалось согласное ворчание мальчика. Васька вообще отыгрывал роль молчаливой детали в конструкции бэтэра — вел себя тихо и незаметно, похоже, боялся, что не оправдает «высокого доверия». Но даже без этого Андрей не жалел, что взял его с собой, к тому же особого выбора не было — чешуйки требовали присутствия антимага, Студент доверия не внушал, а Белка — это вообще отдельный разговор.

Беня еще раз осмотрел бойцов и быстро выбрался из бэтэра через верхний люк. Через пару секунд Андрей услышал глухой удар в борт и распахнул обе створки бокового люка. Спрыгнув на землю, он сделал несколько коротких шагов и, прижавшись к прикладу «винтореза», начал отслеживать заднюю часть сектора между бэтэром и стеной поликлиники. За его спиной Беня проделывал то же самое, только по направлению от носа бэтэра. Двойка Болика быстро перебежала к фасаду здания и, осторожно забравшись через лишившиеся стекол дверные рамы, открыла вход изнутри.

— Пошли, — скомандовал Беня и взбежал по ступенькам крыльца.

За ним двинулись Назар и Убивец.

Вокруг по-прежнему царила абсолютная тишина, что Андрея одновременно и радовало, и настораживало: ну не верил он в то, что полугвулхи просто исчезли.

К счастью, аптека располагалась прямо в холле, у левой лестничной площадки. Беня замер возле дверного проема, выцеливая опасность, а Назар и Андрей скользнули внутрь аптеки. Аккуратно открыв дверку в кассовой стойке, они прошли к витринам и разошлись в разные стороны. У обоих был список необходимых лекарств, но князь понимал, что Назар этим списком не ограничится, что и подтвердил шорох за спиной. Бросив короткий взгляд назад, Убивец увидел, как украинец набивает лекарствами брезентовую сумку.

Впрочем, упрекать запасливого «голову» не было ни времени, ни желания. Хорошо, что хватало внешнего освещения и названия на коробках были четко видны, к тому же доктор снабдил Андрея короткой инструкцией стандартного расположения лекарств в аптеках.

Половину списка Андрей нашел практически сразу, а вот диазепама не было. Вынырнув из очередного шкафчика, как назло оказавшегося очень глубоким, он услышал справа от себя сиплый звук, словно воздух выходил из порванных мехов. По позвоночнику тут же побежал предательский холодок страха — Убивец точно знал, кто может издавать такие звуки. Тело отреагировало само по себе. Он резко оттолкнулся ногами, падая на спину.

Полугвулх как раз выбирался из-под стойки, в торцовой ее части. Причем до момента, когда человек полез в шкаф, монстр сидел за картонными коробками.

«Умная тварь», — успел подумать Убивец, нажимая на курок. Десять патронов из магазина очередью ушли в тело зверя, буквально размолачивая его в фарш.

«А вот это тупо», — как всегда с опозданием пришла вторая мысль, когда из торгового зала на стойку выпрыгнул второй полугвулх.

Андрею показалось, что прошла целая вечность, пока монстр, замерев на стойке, рассматривал свою стопроцентную жертву. На самом деле прошло меньше секунды — зверь и не думал задерживаться, он одним махом перелетел через стойку, едва касаясь ее. Поэтому не очень тяжелая капсула из духового ружья Назара сумела немного изменить траекторию массивного тела, и бьющийся в судорогах от действия яда зверь не свалился на Андрея. Убивец быстро вскочил на ноги, чувствуя себя нашпигованным адреналином, как поросенок гречкой.

«Расслабился, Убивец, зажирел на покое», — зарычал на себя Андрей, и злость разбудила внутреннего зверя. Задвинув «винторез» на ремне назад, он выдернул меч, одновременно в прыжке падая боком на стойку и перекатом вываливаясь в торговый зал. Третий полугвулх напал лишь потому, что пытался прорваться мимо Убивца к заднему окну, но прорыв удался только частично — на улицу инерция вынесла лишь обезглавленное тело.

Убивец быстро развернулся к стойке и увидел, что угрозы больше нет, только на полу продолжало биться в агонии тело полугвулха. Судя по всему, зверю было очень больно.

«Интересно, что там, в ампулах у Назара?»

— Назар, как дела?

— Знайшов диазепам, решти не бачу.

— Норма, остальное я уже загрузил.

— Добре, — активизировался Назар и, забросив на стойку растолстевшую сумку вместе с РД Андрея, перевалился в зал сам.

— Назар, а что у тебя в… — Договорить Андрей не успел: с улицы послышались очереди из автоматов и короткий рык пулемета.

— Убивец, у нас гости — полугвулхи, десятка два, — послышался в наушнике голос Инди.

— Все, валим! — заорал Андрей, выбегая из аптеки и прикрывая отход Назара, который в этот момент выполнял функции вьючного животного.

В бэтэр они ввалились практически гурьбой, и резкий лязг люка показался Андрею прекрасной музыкой.

— Все, — глупо улыбаясь, выдохнул он и все же закончил вопрос. — Так что там у тебя в ампулах?

— Щурына отрута. Я на сортувальний станции знайшов майже вагон всякои мерзоты, — ответил Назар немного рассеянно, — похоже, сейчас он был далеко отсюда, там, где Док готовится к операции его ребенка.

— Шеф, а что он сказал? — тихо спросил Грач, наклоняясь к командирскому креслу.

— Он пичкает своих врагов крысиным ядом.

— А, — «глубокомысленно» изрек Виктор и надолго задумался.

Повторный спуск в замаскированное селение провели в ускоренном темпе, едва не насадив «настенную тележку» на крону бука. Назар тут же убежал вперед, а гостей пригласили в большой дом, где всех ожидал ужин и подвешенные под потолком гамаки.

На широком столе, так же, как и весь дом, сделанном из бука, стояли тарелки с пирожками и кислой капустой. Через несколько минут вошла дородная тетка с кастрюлей в руках, от которой одуряюще пахло борщом. По крайней мере, Андрей опознал этот запах по своему опыту поедания борща в небольшом ресторанчике, в котором любил отдыхать с Лизой. И ошибся. Нет, это действительно был борщ, но сравнивать эту роскошь с ресторанным суррогатом было преступлением.

Следующие пятнадцать минут из-за стола доносились только звяканье ложек, чавканье и восторженное мычание. На второе хозяйка выставила вареники со сметаной и, как обычно в таких случаях, нашла самого замученного для проявления жалости:

— Як же вы охлялы, бидолашни, — горестно вздохнула женщина и погладила опешившего Болика по голове.

Сидящий напротив Андрея Грач наклонился и тихо спросил:

— Что мы сделали? Ох…

Андрей едва не подавился большим вареником и показал Грачу кулак.

— Исхудали, Витя, это слово означает «исхудали», а не то, что ты подумал. Ешь, пожалуйста, молча, не доводи до греха.

Когда бойцы уже отъелись вкусностями украинской кухни до состояния полного «не могу» и успели даже сыто задремать, в дом вошли Назар и Док. По тридцатидвухзубой улыбке местного «головы» было понятно, что операция прошла удачно.

Док сел за стол и устало улыбнулся. Хозяйка, недоверчиво измерив взглядом невысокого, но плотного доктора, что-то для себя решила и достала тарелку побольше. Подобное действие заставило Андрея вспомнить о бойцах, которые остались в бэтэре.

На просьбу собрать что-нибудь для своих людей он получил в ответ возмущенный взгляд и уверение, что «хлопцив» уже покормили.

После сытного обеда всех начало клонить в сон, и хозяева проводили гостей в большой дом с гамаками вместо обычных кроватей. Доктор — тот вообще уснул прямо за столом, и его бережно перенесли. А вот Андрею не спалось. Пока все укладывались в гамаки, он вышел на воздух.

Солнце только скрылось за пиком далекой горы, озарив соседние горные исполины алым цветом и украсив золотисто-розовой короной вершину, за которой собиралось ночевать. Воздух был прозрачен и чист, в нем словно растворялся каждый звук, каждое слово, каждая нота птичьего пения, равномерно распределяясь в дивной мелодии.

Обойдя дом, Андрей подошел к большому буку и прикоснулся к гладкой коре удивительного дерева, получив в ответ дружественное тепло. Сразу же за горным гигантом терраса обрывалась. Выглянув за край обрыва, он увидел, что внизу еще одна такая же площадка, скрытая от взоров раскидистыми кронами.

— Там ще тры тераси, — словно прочитав мысли Андрея, сказал тихо подошедший Назар.

Андрей кивнул и вновь дотронулся до коры дерева.

— Все буки способны на такое?

— Ни, лише ци. Тут колись було славяньськэ капищэ. Може, в цьому причина, а може, й ни, — пожал плечами Назар, всматриваясь в закат. — Йди спати, Андрию, завтра тяжкый день.

Андрей согласно кивнул и только тут понял, насколько устал.

В удобном гамаке посреди буковой рощи он спал без сновидений, крепко и сладко, как в далеком детстве.

Встали они за час до рассвета и к подъемнику вышли в предрассветных сумерках. Низенькая невзрачная женщина пыталась всунуть смущенному доктору какой-то сверток, Грач зевал, да так, что едва не вывихнул себе челюсть, а Беню, которого Андрей не застал, когда просыпался, провожала чернобровая девушка.

Последним к подъемнику вышел Назар, причем в полном боевом облачении. Он отстранил от доктора женщину, которая, судя по всему, была его женой, и жестом пригласил всех в подъемник.

— Назар, а вы куда собрались? — спросил Андрей.

— 3 вами, вкажу дорогу та й з угорсъкою мовою допоможу.

Князь сначала не понял, но тут же вспомнил анекдот про Венгрию, которая почему-то «Угорщина». Отказываться от такой помощи он не стал, тем более что в Венгрии им действительно может потребоваться переводчик.

Назар оказался прекрасным проводником, и они без лишних крюков меньше чем за час добрались до городка Береговое и пересекли украинско-венгерскую границу.

Солнце только поднималось над горизонтом, а бэтэр с путешественниками уже успел доехать по неплохой трассе до городка Вашарошнамень, возле которого река Сомеш впадала в Тису. Название городов и реки Андрей помнил из своего сна, а место, где образовался ближайший лагерь для беженцев, указал подозрительно осведомленный Назар. Впрочем, проявлять недоверие к своему проводнику у Андрея не было ни повода, ни желания.

Проскочив небольшой безлюдный городок с совершенно непроизносимым названием, бэтэр свернул на грунтовую дорогу и оказался перед большим поселением, которое князь мысленно обозвал концлагерем. Но первое, что ему бросилось в глаза, был не лагерь, а пронзительно белые цветы вишен. Возникло мучительное ощущение дежавю. Андрей судорожно вздохнул — он не знал, успел на помощь другу или же опоздал всего на несколько часов.

Чтобы попусту не тратить драгоценное время, князь еще в момент спуска с гор рассказал Назару свой сон, и теперь переводчик знал все, что нужно для ориентирования на местности.

Выбравшись из затормозившего метрах в пятидесяти от ворот бронетранспортера, Назар издалека крикнул в сторону ворот:

— Йоо рэггэлт кииваанок!

— Удвезлем, — ответил с вышки охранник.

Андрей ничего не понял, но догадался, что собеседники поздоровались. Затем начался быстрый и оттого совершенно непонятный обмен фразами, в котором сначала мелькнуло имя Барнаша, а потом Агнешки. При упоминании девушки за колючей проволокой началась суета. Через пару минут из распахнувшихся ворот выскочил бородатый мужик, который сразу схватил Назара за лацканы куртки. Обмен словами стал еще быстрее. Назар объяснил, что это отец Агнешки, которую видели в поселке минут двадцать назад, а теперь она пропала.

«Опаздываем», — подумал Андрей и закричал:

— Все на броню! Назар, пусть этот папаша показывает дорогу. — Не дожидаясь конца перевода, он ухватился за перила брони и потянул за собой растерянного бородача. — Стармех, давай галопом!

Бронетранспортер стремительно рванул по грунтовой дороге, как спринтер с низкого старта. Андрей с трудом удерживался на броне, при этом помогая не упасть отцу Агнешки.

Полоса прибрежных садов проплыла с левой стороны, он оглянулся назад, надеясь увидеть бегущих за ними местных поселян, но наткнулся взглядом только на плотно закрытые ворота и одинокую белую точку в небе.

«Ну и хрен с ними, трусами, будет больше места для маневра», — подумал Андрей. Белую точку он опознал как голубя, но не придал этому факту никакого значения. Все его мысли были направлены в недалекое будущее.

Обогнув небольшую рощицу, машина выскочила за поворот дороги, и князь вновь увидел очередной массив вишневого сада, который вплотную подходил к еще одному селению. От первого венгерского лагеря это поселение отличалось меньшими размерами и отсутствием бараков. Ворота селения были распахнуты, и по дороге тянулся караван беженцев. Бэтэр соскочил на поле и, немного потеряв в скорости, понесся вперед. Обогнув караван, машина запрыгнула на грунтовку, поравнявшись с двумя фигурами, отставшими от остальных беженцев. Двое мужчин — один постарше, другой намного моложе — смотрели в сторону ворот. Отец по-прежнему держал Барнаша за плечо.

«Блин, секунда в секунду», — подумал Андрей, не зная, хорошо это или плохо.

Стармех инстинктивно затормозил возле стоящих людей. Облако поднятой бэтэром пыли мгновенно заволокло все вокруг, скрывая от Андрея вид на ворота и сад, но он все же успел заметить, как худощавая фигурка Вини скрылась в зарослях.

— Стармех, не тормози! К саду! — заорал Андрей, от волнения забыв о рации.

До того как бэтэр рванул вперед, отец Агнешки спрыгнул с брони и тут же врезал в морду Барнашу.

«Вот урод, ему важнее разборки, а не жизнь дочери. Капулетти, блин», — злобно посмотрел на начинающуюся драку Андрей, вцепившись в поручень брыкающегося, как мустанг, бронетранспортера.

Стармех остановил машину у самого сада, едва не врезавшись в ствол вишни. Сидевшие на броне люди горохом посыпались на землю, но это было не падение, а грамотное десантирование.

Оставив за спиной «винторез», Андрей выхватил шприцемет из рук высунувшегося в боковой люк доктора и нырнул под покрытые белым цветом ветви.

— Убивец! — заорал ему вслед Беня, но, поняв, что ситуацию надо спасать, сразу стал командовать: — Лелик, Болик, Зверь — за ним. Грач, Назар — идем со мной. Дистанция двадцать метров.

Стволы деревьев мелькали по бокам, а впереди угадывалась темная фигурка с чем-то светлым и объемным на плече.

«Успею», — подумал Андрей. Он понимал, что делает глупость, отрываясь от основной группы, но уже не мог ничего с собой поделать.

Метров через сто фигурка беглеца пропала из виду, а через пару секунд Убивец получил мощнейший удар в грудь. Отлетев на пару метров назад, он едва не врезался в дерево. Зацепив ствол плечом, Убивец ушел в неконтролируемый перекат, но все же умудрился разрядить шприцемет в прыгнувшую к нему фигуру. Дротик воткнулся в голую грудь Вини, но это его не остановило. Монстр, который раньше был другом Андрея, глухо зарычал и оказался вплотную к преследователю. Убивец успел провести удар ногой в живот, но не свалил Вини на землю, а лишь оттолкнул. Безумные глаза блеснули синевой, а отросшие на загрубелых пальцах когти располосовали комбинезон на плече князя. Ткань моментально набухла кровью. Внутренний зверь взвинтил восприятие Убивца до предела, на секунду затуманив мозг. Он слитным движением выхватил меч из заплечных ножен и полоснул Вини поперек груди, лишь в последний момент сдерживая клинок, чтобы только ранить противника, а не вскрыть ему грудную клетку.

Пустив друг другу первую кровь, соперники разорвали дистанцию и схлестнулись взглядами.

— Вини, это же я! Твою мать, да очнись же ты! — заорал Андрей, но реакции не дождался.

Внезапно в груди Вини вырос еще один медицинский дротик, но значительно больше того, что выстрелил шприцемет князя. Убивец метнулся вперед, желая воспользоваться заминкой, но получил удар в солнечное сплетение и на секунду выпал из реальности. Когда черная муть в глазах развеялась и он смог наконец-то глотнуть воздуха, рядом уже никого не было.

Стараясь выровнять дыхание и постоянно спотыкаясь, Андрей пробежал еще сотню метров и выскочил на высокий берег, под глинистым боком которого протекал Сомеш. Взгляд влево ничего не дал, кроме вида на песчаный пляж метрах в сорока от холма, а посмотрев направо, он увидел, как с другой стороны холма Вини, пошатываясь и спотыкаясь, укладывает девушку в двухметровую вытянутую раковину, а затем сам падает туда же. Верхняя часть раковины моментально захлопнулась, и диковинный моллюск как торпеда устремился вниз по течению. Через несколько секунд раковина должна была проплыть мимо Андрея. Вдохнув поглубже, он разбежался по высокому берегу и прыгнул, стараясь по дуге допрыгнуть до середины не такого уж широкого Сомеша. Задумка удалась лишь наполовину — в воду он рухнул метрах в пяти от берега, погружаясь, мучительно застонал от разочарования, и тут же получил еще один удар в грудь. Воздух крупными пузырями рванул из легких к поверхности, но Убивец все-таки сумел мертвой хваткой уцепиться в края раковины.

Странный моллюск протянул своего настырного ездока еще метров пятьдесят и всплыл прямо напротив пляжа. Андрей выплюнул попавшую в рот воду и хрипло вдохнул, затем попытался открыть створку, но, не сумев сделать этого на плаву, достал из ножен кинжал и воткнул в край раковины. Пользуясь рукояткой кинжала, как буксирной цапфой, он потянул свой груз к берегу.

Через минуту ноги коснулись дна. Добредя почти до берега, Андрей обессиленно рухнул на мелководье, подтягивая свою огромную добычу ближе.

«Дырку от бублика вы получите, а не Вини», — подумал он, вспоминая пламенную речь Жеглова, облегченно вздохнул, и эхом этому вздоху над рекой пронесся леденящий кровь рык.

Страх острыми коготками вцепился в душу Андрея: этот звук был ему знаком. Словно подтверждая догадку человека, над водой поднялось огромное куполообразное тело, обрамленное змеящимися под водной гладью щупальцами. Убивец не мог понять, как этот монстр заплыл в небольшую речушку, но факт оставался фактом.

Рев повторился, вода вспенилась, и щупальца метнулись к человеку.

«Теперь точно все», — подумал Андрей, сильнее вцепляясь в раковину. В этот раз он не бросит Вини.

Монстр почти дотянулся до своей жертвы, и тут с берега ударили автоматные очереди, но это даже не притормозило движения гибких змей. Тут же, словно довесок к общему хору выстрелов, прозвучало басовитое стаккато КПВТ. Монстр, получив очередь шестидесятиграммовых пуль в свое тело, закричал так, что, казалось, сам воздух завибрировал от боли. Рывком подтянув щупальца, тварь, вместо того чтобы бежать, толкнула свое огромное тело ближе к берегу, подползая к ускользающей добыче и дергаясь от еще одной очереди.

Началась игра, в которой призом была жизнь: что закончится раньше — боезапас КПВТ или силы чудовища?

Но судьба распорядилась по-иному. Андрей услышал странный скрежет и, оглянувшись, увидел, как бэтэр ныряет носом с глинистого уступа в речной песок пляжа — Стармех слишком близко подъехал к выступу над пляжем, и слой почвы, не выдержав, сполз вниз, да так неудачно, что машина воткнулась своим острым волнорезом глубоко в песок. Двигатель бешено взвыл, но было понятно, что бэтэр если и сможет встать на колеса самостоятельно, то уже после смерти Андрея. Башня несколько раз дернулась, пытаясь хоть как-то развернуть к реке спаренные стволы, и разочарованно замерла.

Андрей грустно улыбнулся этой несработавшей отсрочке, подаренной судьбой словно в насмешку. Он уже хотел прикрыть глаза, чувствуя, как в спину бьют поднятые монстром волны, но заметил, что из перекошенного бэтэра, отпихнув ногой крышку бокового люка, выбирается Инди с какой-то трубой в руках.

«Они что, гранатомет тайком протащили?» — Он не успел даже удивиться, глядя, как мальчик закидывает тяжелую трубу на плечо. И тут же в сторону реки полетел дымный росчерк. Андрей резко повернул голову, едва не свернув себе шею, и успел увидеть, как в огромное тело со смачным чавканьем входит носатая граната. Сильный взрыв огласил окрестности, раскидывая куски плоти по разным берегам реки.

Как оказалось, на этом бой не закончился — из воды начали выскакивать знакомые по Австрии зеленые гвулхи, но это были уже мелочи. Автоматчики в три ствола легко разделались с десятком мутантов, а Васька выковырял из бэтэра свою СВД и сбил еще троих уже за изгибом реки.

Пока бойцы занимались отстрелом живности, их князь пребывал в легкой прострации — смерть опять подошла к нему вплотную и в очередной раз решила повременить.

«Вот только с какой целью…» — подумал Андрей, чувствуя, как его стали тормошить.

Док быстро разрезал ножом комбинезон и начал бинтовать располосованное когтями Вини плечо.

Зверь на пару с Грачом пытались вскрыть раковину, а спецназовцы взяли место высадки Андрея на берег в охранение. Убивец, едва дождавшись конца медицинских процедур, встал и посмотрел на реку. Казалось, что в верховье Сомеша прорвало дамбу огромного отстойника мясокомбината: поверхность воды и берега были покрыты бурыми пятнами и кусками мяса. Картинка еще та — многотонный монстр изрядно изгадил природу, но это было уже прошлое, поэтому Андрей направился к раковине, которая крошилась, но не желала открываться.

Положив руку на место, где у обычных раковин с помощью мышц крепятся створки, Убивец выждал пару секунд и дернул верхнюю часть на себя. Крышка легко сошла с места, открывая зрителям романтичную картину — молодая и симпатичная девушка лежала в объятиях «подурневшего» Вини. Оба персонажа находились в бессознательном состоянии: Вини — обколотый снотворным, а девушка — в глубоком обмороке.

— Ну это таки красавица и чудовище. Токо любовь здесь и близко не ходила. Я бы подождал и посмотрел, как она завизжит, увидев, кто ей достался в женихи, — заглянув в нутро раковины, заявил Беня.

— Беня, смотри туда, куда тебе положено, — беззлобно ругнулся Андрей и обратился к доктору: — Док, пакуйте парня и постарайтесь привести девушку в себя. Беня и Зверь прикрывают. Остальные со мной.

Оставив доктора заниматься «добычей», он подошел к перекошенному бэтэру, возле которого как наседка кудахтал Шаров.

— Стармех, как наши дела?

— Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем я боялся. Перевернем малышку, часик на мелкий ремонт — и можно ехать дальше.

— А Васька где?

— Внутри, — ответил Стармех, продолжая высматривать повреждения своего любимца.

— Васька, выходи, — сказал строгим тоном Андрей, заглядывая внутрь машины.

Из бэтэра донесся тяжелый вздох, и мальчик выбрался наружу, для убедительности шмыгнув носом. Убивец шагнул к Инди и крепко обнял:

— Спасибо, братка, если бы не ты — меня бы сожрали.

Мальчик наконец-то расслабился и заплакал. Так они и стояли обнявшись — два названых брата, спаситель и спасенный.

Как выразился Стармех, «машинка отделалась испугом». О себе и о других людях он переживал значительно меньше, а когда после часовых манипуляций бэтэр самостоятельно выбрался на дорогу, убежденный «железолюб» был вне себя от счастья.

За это время к месту боя успел прибежать отец Агнешки. Старый венгр подхватил девушку на руки и убежал в сторону садов — ни «спасибо» тебе, ни «до свидания». В другом случае подобное поведение разозлило бы Андрея, но сейчас он пребывал в приподнятом настроении: охота завершилась удачно, и никто при этом не пострадал.

«Поражение вдвое горше тогда, когда ты уже празднуешь победу», — Андрей не знал, кому принадлежат эти слова, но в их правдивости он удостоверился на собственном опыте. Как только они выскочили на трассу за Паньелой, по ушам ударил оглушительный звук — словно в борт бэтэра врезали гигантской кувалдой. Десантный отсек и кабина наполнились дымом и пылью. Стармех с трудом удерживал машину ровно. Наверху застучал КПВТ. Андрей быстро подключился к внутренней связи и уже хотел спросить, что, собственно, происходит, но, услышав напряженный диалог водителя и стрелка, не стал вмешиваться.

— Вась, где эта сука?!

— На четыре часа, за холмом.

— Сейчас я нырну в овраг и попробую зайти вдоль дороги, — прорычал Стармех и крикнул уже всем: — Держитесь!

Бэтэр тряхнуло, он несколько раз подпрыгнул на ухабах и, утробно рыча, буквально поскакал к неведомой цели. Из десантного отсека послышались матерные тирады. Андрей попытался рассмотреть что-нибудь через смотровой люк, но увидел только скачущую землю и пыль. Как Стармех умудрялся управлять в таких условиях, было непостижимо.

— Васька, давай! — оглушительно завопил голос Стармеха в наушнике, и бэтэр резко затормозил.

— Рано, — ровно ответил Инди. Мальчик вообще казался воплощением спокойствия. Андрей совершенно не понимал, какими стальными канатами должны быть нервы у ребенка, чтобы в такой ситуации сохранить выдержку.

— Васька!!!

В ответ на пронзительный вопль обычно рассудительного и слегка флегматичного Стармеха раздалась короткая очередь из КПВТ, а затем на машину обрушилась тишина. Но надолго эта благодать не задержалась.

— Васька, чтоб тебя… — самозабвенно орал Стармех, выдавая довольно объемную речь, в которой нематерными были только союзы, и то не все. И как это часто бывает при использовании «великого и могучего», было совершенно непонятно — хвалит Стармех мальчика или ругает.

Дослушивать пламенную речь Андрей не стал. Он быстро выбрался из командирского кресла, перебрался в десантный отсек и резко замер, стараясь проглотить застрявший в горле ком. Сквозь постепенно рассеивающийся дым было видно, что все бойцы смотрели в одну точку. Грач сидел, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел в потолок удивленными светло-карими глазами, а на его лице застыло выражение обиженного ребенка. Андрей опустил взгляд и увидел, что в груди шамана зияла огромная дыра прямо напротив пробоины в броне. Пуля прошила борт, спинку никем не занятого сиденья в правом ряду и нашла свою жертву в ряду напротив. Кровь уже не сочилась из раны, если это месиво можно было так назвать.

«Твою мать! Почему? Как?» Нелепость этой смерти залила грудь Убивца нестерпимым холодом, а в глубине души шевельнулся зверь. Боковой люк он распахнул пинком и, выскочив наружу, взял «винторез» на изготовку. Полуденное солнце ослепило, но он все же рассмотрел дымящийся бронетранспортер. Практически близнец их собственного бэтэра стоял в ста пятидесяти метрах за полотном асфальтированной дороги и дымил из смотровых лючков и десятка пробоин в броне. Боковой люк вражеской машины открылся, и из него выпал человек в черном комбинезоне. Убивец не стал размышлять, он просто выстрелил человеку в голову и подбежал к чужой машине, игнорируя обеспокоенный крик Бени.

Не раздумывая, на одних инстинктах, он быстро заглянул в люк и убедился, что в машине больше нет никого живого. Вражеский экипаж состоял из четырех бойцов и ребенка. Водителя и командира Инди, судя по пробоине, убил одной пулей, стрелка размазало прямо в подвесном кресле, а последнего бойца застрелил он сам.

Но не это поразило Убивца больше всего. Открывшаяся перед ним картина на минуту приглушила даже боль утраты. Возле башенки вместо сиденья десантника было оборудовано практически офисное кресло, в котором полулежал очень бледный ребенок не старше восьми лет от роду. На сгибе локтя мальчика был закреплен стационарный катетер, из которого трубки капельницы уходили сначала к какой-то странной машинке, а затем в разные стороны. Эта жуткая система оплетала весь бронетранспортер и, похоже, кое-где выходила на броню через наваренные металлические трубки. Тяжелые пули танковой модификации крупнокалиберного пулемета Владимирова нарушили что-то в этой системе, и ребенок попросту истек кровью.

«Найду этого изобретателя и вырву ему сердце», — пронеслось обещание в совершенно пустой голове Андрея, и он медленно отошел от разбитой машины.

Князь просто замер на месте и старался справиться с душившей его яростью. Внутренний зверь рвал душу на куски, желая затопить мозг кровавым безумием. Беня подошел к командиру и хотел что-то спросить, но, увидев его глаза, отшатнулся и убрался подальше.

Когда Убивец вернулся к своей машине, он увидел, что Стармех уже заделал пробоину, а доктор упаковал тело Грача в спальный мешок и положил рядом с бесчувственным Вини.

— Инди, — позвал Андрей, с трудом оторвав взгляд от пятен крови и спального мешка. — Сколько у нас патронов к пушке?

— Ноль: выстрелял последние двадцать.

Андрея неожиданно посетила мысль, что если бы возле реки бэтэр не перевернулся и вошедший в раж Инди не опустошил весь боезапас в речного монстра, то сейчас дымилась бы их собственная машина, нафаршированная телами его друзей.

«Сам не знаешь, где найдешь, где потеряешь», — подумал он, с трудом выныривая из задумчивого оцепенения.

В это время Беня, взяв бразды правления в свои руки, быстро «оседлал» ситуацию. Стармех и Зверь практически обнюхивали чужую машину, при этом шаман выглядел очень заинтересованным. Лелик и Болик сливали топливо. Доктор оставался в бэтэре, контролируя состояние Вини, а Инди на минуту покинул свое место и уже несся обратно, удерживая в охапке ленты с патронами.

Дальше тронулись минут через двадцать. Все были предельно напряжены, но если повышенное внимание было полезно для водителя и стрелка, то остальных оно только угнетало. В машине повисло тягостное молчание, буквально сдавливающее мозг Андрея, и он решил разорвать тишину разговором:

— Зверь, что ты там вынюхивал, в этой машине?

— Что-то очень странное. Я не уверен, да и духи-симбионты уже почти рассеялись после смерти аданаила, но по остаточному следу создавалось такое впечатление, что они этой системой с кровью мальчика создали искусственную оболочку духа аданаила для всей машины. Полностью. Я ничего не понял, но подумать над этим надо, — задумчиво проговорил Зверь и тут же добавил: — И еще. Похоже, что все это выдумал не шаман.

— Почему?

— Слишком много переделок. Трубки на броне и крепления для системы внутри переваривали несколько раз, когда шаману достаточно просто увидеть, как распространяется поле благоприятной среды для «духов-разрушителей». Складывается такое впечатление, что все делалось наобум, вслепую. Но идея гениальная. С минимальным расходом крови они создали буквально живую машину-аданаила.

«Я этого „гения“ по-любому найду», — подумал Андрей, поворачиваясь обратно к смотровому люку. Свое дело он сделал — в десантном отсеке начался «научный диспут».

Заинтересовавшись «докладом» Зверя, бойцы задавали вопросы, которые их мучили уже давно, но не казались настолько важными, чтобы беспокоить занятых людей.

— Вот скажи мине, Зверь, ты шо, действительно шаман? Ну там бубен, крысиные шкурки и все такое? — заинтересованно спросил Беня, даже удержавшись от своих шуточек.

— Как это ни странно, так и есть. Чтобы работать с духом, нужна привязка к его бывшему телу, и тут шкурки приходятся очень кстати. Впрочем, сейчас мы пока работаем с духами растений и насекомых. А насчет бубна все еще веселее. Фиаллимонотар…

— Кто? — тут же вскинулся Болик, услышав незнакомое имя.

— Филимон, пленный эльф, мой учитель.

— А-а, Филька, — вспомнил сибиряк, жестом приглашая шамана продолжать.

— Так вот, учитель сам толком не знал, как работать с духами. Были только отрывочные сведения из запрещенных для эльфов свитков. Но на одном из уроков Потап вспомнил, что возле их селения жил чукотский шаман, который не расставался с бубном. Фиаллимонотар сначала высмеял раскольника за дикость, но потом долго думал — и в конце концов принес свои извинения. После экспериментов выяснилось, что ритмичные звуковые волны от ударов по бубну позволяют усилием воли трансформировать простых духов, изменяя их структуру. И что самое смешное, лучше всего работается под рейв или рэп.

Андрей смотрел на дорогу, которую бэтэр лихо подминал под свое бронированное брюхо, и одним ухом прислушивался к разговору в десантном отсеке. Он удивлялся, как в научном диспуте поменялся Зверь, — раньше он почему-то казался Андрею таким же простоватым, как и дед Мазай. Вот еще один недостаток стереотипного мышления — если шаман, то обязательно придурковатый дед, недалекий, упрямый и со скудным словарным запасом. А тут у нас имеется молодой и интеллигентный ученый.

От раздумий он очнулся, когда бэтэр начал сбрасывать скорость.

— Что там? — спросил он у Стармеха.

— Вон какой-то урод стоит посреди дороги. Сейчас я его на колеса намотаю.

Князь глянул в смотровой люк и увидел на дороге здоровяка с копьем в руках, одетого в похожий на его собственный комбинезон. И этого здоровяка, и нагинату он узнал сразу.

— Не надо никого давить. Подъешь метров на десять — и останавливайся.

Когда Стармех остановил машину, Андрей выбрался через командирский люк и, пройдя по носу бэтэра, спрыгнул на асфальт. К стоящему посреди дороги человеку он шел медленно, всматриваясь в знакомые черты, желая найти в них хоть какой-то ответ на мучивший его вопрос.

— Привет, Сурок, — поздоровался Андрей, не протягивая руки.

— Привет, Убивец. — Сурок чувствовал холодность старого товарища, и было видно, что это причиняет ему боль. — Мне жаль, что так получилось.

— Мне тоже жаль, Грач был хорошим человеком и моим другом, — все так же холодно сказал Андрей, но затем все же протянул Сурку руку.

Егерь вцепился в ладонь Убивца, как утопающий в спасательный круг. Его простоватое лицо выражало всю гамму терзавших душу чувств. Похоже, ему было известно о бое двух бронетранспортеров, но он не знал о потерях в экипаже Андрея.

— Андрюха, поверь, никто не приказывал Акошу нападать. Честно. — Огромный боец, в одиночку убивавший овров и голыми руками душивший гвулхов, теперь робко заглядывал в глаза старого друга, боясь увидеть там ненависть.

Андрей хотел сказать что-то резкое, но остановил себя. Сурок — простая душа, без гнили и камня за пазухой. Приказы здесь отдает кое-кто другой, но от этого на сердце становилось еще горше.

— Это он просил тебя задержать меня здесь?

— Да, пожалуйста, подожди чуть-чуть, Командор скоро приедет.

— Командор?.. Даже так? — хмыкнул Андрей. — Высоко забрался наш Батя.

— Он не любит, когда его так называют.

— Знаешь, а мне на это… — резко начал Андрей, но сдержался. — В общем, не суть важно.

Они стояли молча, не зная, что сказать. В другой ситуации эти два человека, не умолкая, выспрашивали бы друг у друга подробности всего на свете, но сейчас между ними лежала кровь.

К счастью, тягостное ожидание не затянулось — вдали послышался цокот копыт, и на дороге появилась целая кавалькада. Сурок затравленно оглянулся и все же решился на один вопрос:

— Как там Светка?

— Хорошо. У нее родилась вот такая малышка, — показал руками Андрей и неожиданно для себя улыбнулся. Ответная улыбка тут же осветила лицо Сурка. На секунду они вновь стали добрыми друзьями, соратниками, почти семьей, но продлилось это недолго. Цокот копыт становился громче, и Андрей посмотрел мимо Сурка.

Кавалькада, не сбрасывая скорости, приближалась к бэтэру, явно намереваясь притормозить только у самой машины.

«А вот это уже наглость».

— Инди, дай очередь поверх голов, — скомандовал Андрей, с сожалением замечая, как удивленно округлились глаза Сурка.

Короткая очередь сварливо огласила окрестности, и рой свинцовых пуль веером прошелся над головами всадников. Ровный, практически парадный строй смешался, одна лошадь даже сбросила седока. Всадники резко остановились и даже достали из-за спин нечто похожее на ружья.

«Даже так?» — мысленно удивился Андрей.

Но боя не произошло. Послышался властный голос. Один из всадников спешился и придержал стремя для командира.

Батя, а это был именно он, спрыгнул с седла и, уверенно шагая, пошел к стоящей у бэтэра паре.

— Тебе не кажется, что это перебор? — заявил Батя, останавливаясь в двух метрах.

— Нет. — Спорить с бывшим соратником у Андрея не было ни малейшего желания. — Я даже не знаю, можно ли доверять вам двоим, а вон тех буденновцев вообще вижу в первый раз.

— Шеф, есть мысль тихонько выйти и занять стрелковые позиции, — послышался в наушнике голос Бени.

— Нет, сидите на месте, — ответил Андрей и увидел кривую улыбку Бати, что разозлило его окончательно. — Батя, ты хотел поговорить? Я слушаю.

— Меня так уже никто не называет. Я — Командор, — с надменными нотками в голосе сказал бывший Батя.

— Не о том мы сейчас говорим. Повторяю вопрос: чего надо?

— Случилось недоразумение, мой человек нарушил приказ и напал. Мы слышали звуки боя. Чем все закончилось?

— Трупами, господин Командор.

— Плохо, это был славный боец, именно рейд его бэтэра окончательно сломил ушастых. Но тщеславие его погубило. Акошу не давала покоя слава Убивца.

— Это было тупо, господин Командор. И хотя я слабо верю в случайности, но не стану нагнетать обстановку. Пролившейся крови более чем достаточно. Меня больше волнует то, что вы сделали с ребенком в бэтэре.

— Это было решение Акоша и его сына. Мальчик добровольно пошел на операцию. Они оба были героями, — не дрогнув ни единой мышцей на лице, ответил Командор.

— Какое, на хрен, решение, Батя? — не выдержал Андрей. — Вы из ребенка сделали… даже не знаю, как это назвать, сравнение с лабораторной крысой — и то не подходит.

— Повторяю, это был их выбор.

— Только не говори мне, что в твоей песочнице может распоряжаться кто-то кроме тебя. Просто не поверю.

— Да, я одобрил этот эксперимент и согласился бы с большими жертвами, чтобы защитить людей. Они сражались, а вот ты почему-то тихо сидел в своем городишке.

— Батя, всему есть цена, и даже победа человечества над супостатом не оправдывает того, что ты творишь, — решил не реагировать на подначку Андрей. — Помнишь, как у Достоевского: «Все счастье мира не стоит слезы одного ребенка». Батя, тот пацан не слезами — он кровью изошел!

— Это все интеллигентские сопли и оправдание для трусов. Сколько детей угробили ушастые?! Я не успокоюсь, пока не передушу все их племя. И если нужно, заплачу за это жизнью — и своей, и чужой.

— Батя, ты когда-нибудь видел, как эльфы смотрят на звездное небо? — Поняв, что разговор становится бессмысленным, Андрей решил использовать еще один довод. Последний.

— У меня нет времени на бредни.

— А зря. Если бы видел — возможно, понял бы, что они отсюда уже не уйдут. Если вы со своим выводком мелких наполеончиков решите окончательно прижать ушастых к ногтю, они вытащат из темных чуланов такие секреты, рядом с которыми ядерная дубина и ящик Пандоры покажутся новогодними игрушками.

— Я готов сдохнуть, чтобы утянуть с собой побольше эльфов.

— Батя, твою мать! Как ты не понимаешь?! Умирать можно за свою родину и народ, но умирать, чтобы уничтожить чужой народ, — это фашизм. Можно ненавидеть врага и желать ему смерти, но нельзя воевать с целой расой.

— Быстро ты забыл о своей жене. Что, нашел другую бабу — и опять захотелось спрятаться в кустах? — Командор оставался холоден, но самообладание он уже явно потерял.

— Даже так? — сузив глаза, спросил Андрей, чувствуя, как заломило в скулах. — Нет, не забыл, мою женщину убила сирена по приказу короля эльфов. Уверен, ты знаешь, чем закончилась эта история. Сегодня убили моего друга — убийца догорает в бэтэре, вместе с маленьким аданаилом, и того, что сделали с этим ребенком, я тоже прощать не собираюсь. Думаю, на этом стоит закончить наш разговор, пока мы не развалили последние остатки взаимного уважения. Уходи, Батя, и постарайся не переходить мне дорогу. Прошу от всего сердца.

Андрей поставил последнюю точку в разговоре, повернулся к бэтэру, но услышал сзади голос Командора:

— Это твой выбор: не хочешь воевать — сиди тихо и не отсвечивай. Но мне нужна «шишка», и ты мне ее отдашь.

— А вот это уже интересно. — Резко развернувшись, Андрей подошел к бывшему командиру вплотную, чувствуя внутри шевеление зверя. — Я не буду спрашивать, откуда такие познания о моей личной жизни, но хочу напомнить: это у своих венгерских товарищей ты и царь, и бог, и воинский начальник, а я сам себе хозяин.

Командор некоторое время смотрел в глаза Андрею, затем небрежно повернулся к своей свите и, увидев какой-то знак, криво улыбнулся оппоненту:

— Боюсь, выбора у тебя нет. Отдай «шишку» — или получишь дырку в башке. Сейчас ты на мушке двух снайперов. Кстати, таких же антимагов, как и ты сам. Мне жаль, Убивец, что из неплохого бойца ты превратился в мелкого помещика, но ради высшей цели я не пожалею даже старого товарища.

Андрей, стараясь не показывать своего напряжения, судорожно обдумывал варианты действий. Решение проблемы подсказал голос Инди в наушнике:

— Командир, Зверь говорит, что аданаил только один. На два часа под деревьями на холме. Могу пугнуть его, если надо.

— Только осторожно, — ответил Андрей, возвращая Бате такую же кривую ухмылку.

Вопрос еще не успел оформиться в глазах Командора, как он тут же вздрогнул от короткой, но оглушительной очереди из КПВТ.

На холме в разные стороны полетели щепки и листья, а одна пуля так удачно срубила сосенку, что та рухнула, погребая под собой снайпера.

— Стар ты, Батя, чтобы врать, стыдно, — сказал Андрей и, развернувшись, пошел к боковому люку бэтэра. Он не смотрел по сторонам и не боялся удара в спину. И не потому, что надеялся на порядочность Бати, а потому, что знал — в этот момент новоиспеченный Командор смотрит прямо в четырнадцатимиллиметровое жерло КПВТ. Хотя нет — он все же надеялся, что в старом товарище еще остались крохи чести и разума.

Уже отъехав от места встречи метров на сто, Андрей услышал несколько ударов по броне. Тут же сердито скрипнул привод башни, но он остановил Инди, который был очень недоволен поведением знакомых-незнакомцев:

— Оставь, Инди, это у кого-то из батьковцев не выдержали нервы.

Судя по тому, что удары пуль не сопровождались выстрелами, ружья, которые князь заметил у приспешников Бати, были действительно пневматическими.

«Все-таки надо озадачить Гену идеей создания пневматики», — напомнил себе Андрей и вновь принялся молча смотреть за дорогой, предаваясь невеселым мыслям.

Не так он представлял себе встречу со старыми товарищами. И не о том ему хотелось поговорить с Батей. Он не спросил о судьбе учителя, а бывшие егеря не узнали, что Вини жив и находится совсем рядом.

До тайного поселения в Карпатах они добрались за час до заката. И за все это время остановились лишь раз, не доезжая пары километров до съезда с трассы на грунтовку, ведущую к «партизанскому лагерю». Об этом попросил Назар. Он вышел из бэтэра и начал отдавать приказы прямо в кусты, не дожидаясь появления бойцов из секрета.

Грача хоронили на местном кладбище под раскидистыми буками. На третьей сверху террасе «многоэтажного» селения росли самые старые деревья, и под ними местные жители хоронили своих родных. Особенностью буков были высокие кроны и полное отсутствие растительности под ними. Стоя в этой роще, Андрей чувствовал себя как в храме. Светлая тишина и косые иглы лучей заходящего солнца превращали ненависть в тихую печаль.

У Вити в Княжеском никого не было, и никто не станет оплакивать его гибель, кроме других шаманов и, возможно, эльфа-учителя. Поэтому Андрей решил, что Грачу будет лучше здесь, в окружении дружелюбных гигантов, среди людей, нежданно-негаданно ставших друзьями.

Глава 5

ПЛОДЫ НЕНАВИСТИ

Огромный сводчатый тоннель был заполнен дымом и алыми сполохами горнов. Вентиляция с трудом справлялась с угарным газом, заставляя рабов буквально заходиться в сухом кашле. Но надолго отвлекаться от дела им не давали надсмотрщики и мастера.

Огромный овр с оттяжкой ударил шипастой плетью согнувшегося в приступе кашля кузнеца-человека, свалив его на землю. И тут же сам получил острым жезлом под ребро. Овр удивленно хрюкнул и отскочил в сторону, злобно ощерившись на обидчика, но, увидев, кто это, склонился в раболепном поклоне.

— Не так сильно, тупая ты скотина. Кто за него работать будет? — презрительно выругался мастер-эльф и недовольно сморщился.

Подобные сцены происходили практически возле каждого из пятидесяти горнов, размещенных у стены длинного тоннеля. Аил смотрел на горнило своей мести, и его совершенно не заботили ни дым, ни раздражающий тонкий эльфийский слух лязг наковален, ни тем более страдания зверья. Здесь ковалось оружие против аданаила, оружие без магии, а значит, без слабых мест.

За спиной наставника смерти послышался тихий шорох. Аил обернулся и увидел Садалака.

— Наставник, он готов отправляться.

— Хорошо. Давай посмотрим на нашего героя, — криво ухмыльнулся Аил и направился к выходу из тоннеля.

Чем ближе они подходили к платформе станции парижского метро «Бир-Хакейм», тем больше под ногами попадалось костей. Аил мог приказать очистить свое новое жилище от человеческих останков, но не стал этого делать. Его ненависть жаждала подобных зрелищ, она упивалась хрустом, с которым ноги наставника смерти давили олицетворение отнятых жизней.

Здание станции метро окружала большая площадь. Аил приказал разрушить все дома между основным выходом из «Залов праха», своей новой резиденции, и дворцом короля, который стал его же могилой. То, что еще год назад было воплощением изящества и торжества жизни, сейчас казалось полуразложившимся трупом. Огромный дворец, построенный на остове металлической башни людей, выглядел как цветок, в котором завелся гнусный червь. Все основание дворца буквально выгнило, обнажая металлические опоры звериного убожества. Никто не рискнул заделать эту брешь, особенно потому что этого не хотел наставник ордена смерти. Аил желал, чтобы печальный вид уносящейся ввысь витой колонны белой башни, так же как и россыпи человеческих костей в подземных залах, постоянно напоминали ему о трагедии. Он боялся, что ненависть, безумным огнем горящая в его единственном глазу, может угаснуть под давлением времени и телесной слабости.

Аил поднимался по ступеням навечно застывшего эскалатора, приближаясь к светлому пятну выхода, как зверь, покидающий свое логово только для того, чтобы начать охоту.

Глубоко под землей оставалась его вотчина. Мало кто в Городе Грез знал, насколько обширны новые владения бывшего лорда-разведчика. Они считали, что наставник возрожденного ордена владеет лишь маленькой станцией в центре города, даже не облагороженной магами жизни. Но на самом деле «Залы праха» простирались под всем городом. И именно оттуда он начнет свое восхождение к вершине. Ему не нужна была власть, просто старого эльфа мутило от разговоров о мире и о том, что с людьми можно ужиться. Он признавал только одну стратегию — полное уничтожение человечества.

«Это место мне указал аданаил, но лучше бы он там и сгинул, добавив свои кости в груду других останков», — подумал Аил, выходя из подземелья и щурясь на слишком яркий свет. В его залах всегда царил полумрак и серый цвет. Удивительно, но Аила начали раздражать яркие краски, что было немыслимо для эльфа. Именно на этот симптом указал Олориун, как на самый тревожный. Наставник магов разума все же настоял на нескольких сеансах лечения, но в конце концов лишь сокрушенно покачал головой и ограничился парой рекомендаций. Впрочем, важно то, что Аил сдержал данное Совету наставников обещание, а на все опасения разумника ему было наплевать.

Площадь перед резиденцией ордена встретила его поразительной тишиной, несмотря на присутствие там более двух сотен эльфов. Все они ждали события дня, посматривая на молодого эльфа. Осождах стоял посреди оставленного толпой пространства в полном одиночестве, если не считать огромного щера, нервно царапающего когтями каменные плиты.

Аил подошел к будущему королю.

— Осождах, я вижу, ты уже готов отправиться в путь.

— Да, наставник, пусть благословят тебя светлые боги за такой прекрасный подарок, — благодарно склонил голову Осождах, поглаживая чешуйки на зубастой морде щера.

— Это великолепный зверь, — поддержал восхищение принца Аил и тоже прикоснулся к щеру.

Зверь встопорщил черные чешуйки, но принял ласку — он еще помнил учителя и опекуна своего старого хозяина. Королевская кровь позволила зверю принять нового седока, и сейчас он нервно переступал лапами, оставляя когтями борозды на камне, в ожидании долгого пути и смертельных схваток.

— Надеюсь, ты будешь достоин памяти своего отца и уничтожишь аданаила. — Аил подошел ближе и положил руку на плечо будущего короля.

— Я сделаю это, наставник, — с достоинством сказал Осождах. Голос молодого эльфа звучал ровно, но блеск в его глазах заставил Аила вздрогнуть.

«Он может стать опасным противником. Если выживет».

— Пусть тебя хранят светлые боги, — сказал наставник смерти. Он убрал руку с плеча Осождаха и сделал шаг назад, всем своим видом давая понять, что время не ждет.

Когда скрежет когтей щера затих вдали и всадник растворился в зелени клановой рощи, на площади началось главное движение — основным событием дня был отнюдь не отъезд принца.

По камню вновь заскребли когти, и появился еще один зверь со всадником. Этот «рожденный в утробе лошади» не был таким же красивым, как скакун принца, но мало уступал ему в скорости. В седле серовато-черного щера сидел один из лучших следопытов и стрелков среди «теней».

— Я готов, наставник. — «Тень» не стал спешиваться и даже кланяться — в боевых условиях в клане Смертельной Лианы подобный церемониал не приветствовался, а сейчас условия наконец-то становились боевыми.

— Ты знаешь, что делать, — тихо сказал Аил, так чтобы услышал только «тень». — Убей аданаила, а если в бою с врагом погибнет будущий король, я не стану ронять в траву росу с листьев своего дерева.

«Тень» лишь кивнул, подтверждая, что все понял правильно, и через секунду его щер растворился в зелени вслед за Осождахом.

— Начинай сбор, — громко скомандовал Аил Садалаку.

«Старший думающий» клана прикрыл веки и по мыслесвязи обратился к «думающим о смерти» с приказом поднимать свои боевые соцветия. Площадь заполнилась суетой. Вдалеке, с окраин города, над молодым лесом медленно и величаво начали подниматься летающие корабли. Первый, второй, третий, четвертый… Увы, только три лорда клана Смертельной Лианы и один клана Древесного Корня поддержали наставника ордена смерти. И то с Короватом пришлось выдержать настоящий бой за его опального подданного.

«Ну ничего, после смерти Врага я займусь этими трусоватыми нюхателями цветов», — подумал Аил, наблюдая, как на площадь ровными рядами выходят тысячи овров, смотрители ведут прайды гвулхов и овров, а «думающие» готовят к погрузке свои боевые соцветия стрелков и магов. Но все это было — так, поддержкой главной силы. Основную надежду наставник возлагал на две тысячи «теней», вооруженных металлическим оружием и облаченных в такую же надежную броню. В этих бойцах не было ни капли магии — лишь природная сила и отвага.

— Садалак, у нас есть время до завтрашнего восхода: после того как светило поднимется над верхушками деревьев, мы должны быть в небе.

— Да, наставник, — склонил голову Садалак. — Мы успеем.

Аил удовлетворенно кивнул. Он не собирался отдавать свою месть на откуп другим. В таком деле наставник не доверял даже лучшему из «теней», что уж говорить о чахлом ростке великого короля. Удовлетворенная улыбка, как слизняк на дерево, медленно наползла на лицо наставника, но неожиданно перекосилась и растворилась в недовольной гримасе — Аил увидел направляющегося к нему Олориуна.

— Только не говори мне, что вы передумали и нападать на аданаила уже нельзя. В этот раз мое терпение точно закончится.

— Успокойся, Аил. — Наставник магов разума в присутствии простых эльфов вел себя как ожившая статуя древнего короля — надменно и с минимумом внешних проявлений истинных эмоций и мыслей. — Решение Совета неизменно. Напротив, я принес тебе еще одну радостную весть. Совет наставников договорился с племенными лидерами зверья, и ты можешь поохотиться на еще одного врага.

— Ты прав, наставник, это радостная весть, — кровожадно улыбнулся Аил, удовлетворенно замечая оттенок опасения во взгляде разумника.

Возвращение князя приветствовали все жители городка и окрестных хуторов. Андрей не знал, откуда народ набрался этих традиций, но факт оставался фактом — их ждал настоящий церемониал встречи. На броню и под колеса бэтэра летели цветы, причем это были не магические растения, а обычные весенние тюльпаны и гиацинты.

На площади перед «княжьим теремом» их встречала верхушка местной власти — Надя, Мазай, Гена и Гаврилов. Когда машина появилась из-за поворота, Надя широко улыбнулась, и Андрей вдруг понял, что это была ее первая улыбка за последние три дня.

Он соскочил с брони и, быстро подойдя к своей женщине, обнял ее. Надя уткнулась ему в плечо и всхлипнула.

— Успокойся, все в порядке. Я вернулся.

— Надолго ли?

— Хочу напомнить, что идея с князем родилась в твоей милой головке, а князь обязан защищать своих подданных.

Отстранившись от Нади, Андрей повернулся к своим помощникам, поздоровался, но не дал возможности затянуть себя в рутину дел.

— Все разговоры вечером, сейчас у меня дела. Зверь! — Он повернулся к выстроившимся у бронетранспортера бойцам. — Найди Фиаллимонотара, всех шаманов и аданаилов. Сбор на стрельбище.

Рядом с управленцами робко мялась Света, что было для нее несвойственно. Андрей уже давно знал девочку и понимал, что эта робость — очередной спектакль.

— Хватит разыгрывать невинность, мне не до этого. Давай здороваться, — устало улыбнулся он и подхватил повисшую на его шее девушку. — Ну здравствуй, постреленок.

…На стрельбище собрались все те, кто получил от природы больше, чем другие люди, а значит, иную, очень непростую судьбу. Андрей вошел в круг камней, сидя на которых шаманы и аданаилы проводили совместные беседы. С собой он нес лопату и пять саженцев буков, подаренных ему Назаром перед расставанием.

Никто из собравшихся не задал ни единого вопроса — все чувствовали, что здесь и сейчас происходит нечто очень важное. Даже эльф выглядел печально и торжественно. Он уже давно перестал быть пленником и очень привязался к ученикам. Возможно, воевать на стороне людей он и не станет, но, если потребуется для защиты учеников, наверняка нападет даже на сородичей.

Андрей все так же молча отделил один саженец от остальных и, подхватив лопату, начал копать ямку за камнем, на котором обычно сидел Грач.

Пока он высаживал деревцо, догадливый и очень шустрый Инди успел притащить ведро с водой. Маленький саженец, плохо переживший три дня дороги, выглядел жалко и беспомощно. Андрей не знал, как помочь растительному собрату, но догадывался, у кого спросить. Эльф все понял верно и без слов. Он подошел к поникшей Свете и что-то зашептал ей на ухо. Девушка быстро кивнула и легкими шагами подошла к саженцу. Она несколько раз провела ладонями вдоль тонкого стволика, недовольно поморщилась и посмотрела на Наташу. Девочка присела рядом и начала ритмично хлопать в ладошки. Света вновь принялась водить ладонями над веточками крошечного бука.

Конечно, чуда не случилось, саженец не начал увеличиваться на глазах, но Андрей чувствовал, что теперь дерево будет расти намного быстрее, даже такое неторопливое в росте, как бук. Убивец мало разбирался в теории шаманизма, но из бесед с эльфом понял, что, в отличие от магов, шаманы не вторгаются в генетическую структуру живых тел. Они работали с духом, увеличивая его силу и, соответственно, жизненный потенциал всего организма.

— Братья и сестры, я не особый любитель ритуалов и традиций, но мне очень захотелось иметь у нас дома свою буковую рощу. Остальные саженцы и орехи мы посадим полукругом здесь, у стрелковых позиций. Это наше место, место нашей силы. И я очень надеюсь, что нам больше не придется высаживать новое дерево возле еще одного камня, — со вздохом добавил Убивец, уже осознавая несбыточность этой мечты. Новое княжество в целом и шаманов с аданаилами в частности не оставят в покое ни эльфы, ни люди. А значит, за камнями вырастут новые буки.

Предчувствия не обманули Убивца и на званом ужине: он услышал больше тревожных вестей, чем радостных. Его товарищи и соратники, люди «ближнего круга», старались не омрачать вечер, но застолье все равно постепенно перерастало в производственное совещание.

— Позавчера на дальнем хуторе, там, где осела семья Воропаевых, пропала девочка, — сказала супруга Василия Васильевича Лариса Григорьевна. Бывший патологоанатом, а теперь замглавврача, акушер, хирург, терапевт — в общем, «и швец, и жнец, и так далее» — уже поняла, что началось обсуждение текущих вопросов, и не смогла сдержаться. Тем более что дело не терпело отлагательств. — Там вообще темная история. Алик, младший брат хозяина хутора, был большим любителем молоденьких девочек. Так вот, он уединился в леске с малолетней батрачкой. Конечно, этого растлителя нужно было бы уже давно посадить, но, боюсь, теперь уже поздно. Этого Алика нашли мертвым, а девочка пропала. Я запросила тело на вскрытие и обнаружила очень странную вещь — в нем не было крови. Причем Быстрицкий, которого Василий Федотович послал на место преступления, кровавых луж так и не нашел. К тому же в яремной вене убитого обнаружились два прокола. Но это точно не зубы. Микроразрезы квадратного сечения, словно кто-то ткнул жертву двузубой вилкой.

Князь выслушал Ларису Григорьевну и перевел взгляд на Василия Васильевича.

— Да, Андрей Андреич, я осмотрел тело. Похоже, мы имеем дело с теми же отморозками, что и в Белоруссии.

За столом воцарилась гнетущая тишина. Все обдумывали новые обстоятельства их жизни, и только Грета непонимающе смотрела вокруг, но, чувствуя важность момента, помалкивала.

— Это действительно важно, спасибо, Лариса Григорьевна, — приняв решение, сказал Андрей. — Завтра с утра я займусь нашим пленником, а сразу после этого отправлюсь на осмотр хутора. Василий Федотович, на завтра соберите мне тревожную группу, теперь уже на постоянной основе. Раз уж я князь, то будем создавать дружину. Думаю, человек семь пока хватит, как раз на бэтэр. Я возьму Беню с его выездным цирком и тех парней, с которыми ходил зимой на бандитов. Кого именно — выберите сами.

Гаврилов кивнул, явно уже подбирая в голове необходимые кандидатуры.

— И если ничего ужасного больше не случилось, давайте отложим мелочи на утреннее совещание. У нас уже собрался настоящий кабинет министров, так что, думаю, стоит проводить ежедневные пятиминутки. А теперь давайте вернемся к праздничному ужину и посмотрим, что там так упорно прячет многоуважаемая Надежда Васильевна, — все же сумел вернуть посиделки в нормальное русло Андрей и хитро посмотрел на Надю.

Надя ответила не менее хитрым взглядом и подошла к некой конструкции у стены, пока скрываемой большим покрывалом.

Покрывало было торжественно сорвано, и все увидели обыкновенный для ушедших времен и совершенно фантастический для времен нынешних домашний кинотеатр.

— Даниил сутками не спал, но воскресил это чудо техники, и сегодня у нас киносеанс.

Взрослые, очень серьезные люди загудели, словно рой разбуженных ос, и с детским азартом начали рассаживаться перед засветившимся экраном. Сегодня в единственном, пожалуй, кинотеатре на европейском континенте показывали старый, но вечный фильм «В бой идут одни старики».

Утром Андрея разбудил будильник в наручных часах. Он не любил носить каких-либо браслетов, но в этот раз оставил их на ночь, чтобы пораньше встать и не разбудить Надю. Переведенный на виброрежим прибор усердно жужжал, выполняя поставленную задачу. Андрей быстро выключил часы, чтобы лишний раз не напрягать добросовестную электронику. Рассматривая обычную китайскую подделку, он подумал о том, что такие вещи теперь переходят в раздел артефактов и достаются людям только по очень редкому случаю. Эти часы он получил как трофей, сняв с тела одного из бандитов во время зимнего отлова бандформирований. Как бородатый и неряшливо одетый мужик умудрился за полгода ни разу не наткнуться на менгир, оставалось загадкой.

Осторожно встав, чтобы не потревожить сладко спящей Нади, Андрей быстро оделся, но в этот раз не в тренировочную одежду: сегодня обычной тренировки не будет.

Он специально поднялся пораньше, чтобы заняться вопросом Вини до начала всех других дел. Ему почему-то казалось, что он не имеет права тратить свое рабочее время на «личные дела», а все, что касается Вини, он считал очень личным.

Как бы Андрей ни старался рано проснуться, но прийти первым не успел. У массивной двери лабораторного комплекса его уже ждали Василий Васильевич и Фиаллимонотар — как убежденная «сова», Андрей вряд ли мог тягаться с не менее убежденным «жаворонком» главврачом, а каков режим сна у эльфов — до этой секунды он даже не задумывался.

— Доброе утро, — поздоровался Андрей, с трудом сдерживая зевок. — Чего стоим у двери?

— Да вот, бдительный страж не пускает без пропуска Надежды Васильевны.

Пока главврач говорил, эльф успел и отвесить церемонный поклон Андрею, и еще раз облить презрением постового.

Боец Гаврилова держался стойко, разве что присутствие эльфа его немного нервировало. Андрей решил не комментировать ситуации и просто кивнул бойцу на дверь. Постовой тоже не стал подвергать статус князя сомнению и, закинув автомат за спину, начал быстро вертеть запорный штурвал.

Обычный коридор освещался такими же обычными лампами дневного освещения, которые высвечивали возле дальней двери обычного охранника. Необычным было только то, что за этой дверью был заперт его друг. Мандраж начал бить Андрея, еще когда он шел по коридору, а вид «привинченного» к кровати Вини вызвал в груди волну боли. Испещренное татуировками тело стягивали широкие кожаные ремни, а запястья и лодыжки удерживали кожаные браслеты, усиленные наручниками. К правой руке вела трубка закрепленной на штативе капельницы.

Костяные вставки и вживленные когти отпали еще в антимагическом поле бронетранспортера, и, как подозревал Андрей, только бессознательное состояние избавило Вини от боли. Вообще-то он надеялся, что эльфийская начинка будет выжжена без его участия, но Фиаллимонотар развеял эти надежды:

— Духи-разрушители слишком слабы вне духа аданаила. Та искусственная оболочка, которую вы придумали для своей самодвижущейся кареты, удерживает духов, но при этом ослабляет их. Это же касается и всего города. Они могут справиться с ударным заклинанием, но проникнуть глубоко в тело живого существа уже неспособны. Необходим прямой контакт с аданаилом. А чтобы понять суть происходящего, нужно привести «основу» в сознание.

— Фиаллимонотар, впредь используй имя или, если тебе сложно запомнить, слово «человек». — Андрей даже не разозлился на неудачное выражение учителя шаманов — все его мысли были заняты Вини, он просто автоматически поставил эльфа на место. — Василь Василич, приводите его в сознание, — по-русски обратился князь к доктору, который даже не прислушивался к их беседе: все равно эльфийского он не знал.

Доктор кивнул и начал прикреплять к телу Вини какие-то электроды и датчики. Провода от всего этого «хозяйства» уходили к большому шкафчику на колесах с непонятными тумблерами, датчиками и экранами. Насколько Андрей понимал, доктор решил использовать передвижной диагностический комплекс, на который Вентилятор угробил целые полгода. Но дело было важным, и князь запретил главному компьютерщику города браться за что-либо не относящееся к «горящему списку». Поэтому первый рабочий телевизор появился в городке только вчера.

Закончив манипуляции с проводками, доктор сменил бутылочку на капельнице и ввел в трубку содержимое объемного шприца.

— Пять минут, — предупредил врач и, отойдя от кровати, присел на невысокий стульчик возле диагностического комплекса.

Время ползло как улитка по корпусу океанского лайнера. Андрей постоянно смотрел на часы, поэтому пропустил момент, когда Вини поднял веки. Всматриваясь в до боли знакомые, но уже такие чужие глаза, Андрей разочарованно вздохнул.

— Док, следи за его состоянием — если что, сразу говори, — скомандовал князь и, перейдя на эльфийский, отдал команду уже Фиаллимонотару: — «Ищущий», мне нужно знать обо всех изменениях, которые видит твой взгляд мага.

— Эрл, я увижу не так уж много.

— Не принципиально — все, что видишь, проговаривай вслух.

— Повинуюсь, — склонил голову эльф.

Андрей не стал реагировать на ненужные в этой ситуации церемонии, у него просто не было времени. Убивец сделал шаг к кровати и осторожно положил руку на лоб Вини. Тело старого товарища тут же выгнуло в дугу, и он зарычал. Но этот рык был больше похож на мучительный стон. Долгие мгновения Андрей боролся с желанием прекратить муки друга, наблюдая, как вздуваются вены и бьется в ремнях исхудавшее тело, но понимал, что это необходимая боль.

— Ты разрушаешь его мозг, повелитель. Плетения в мозгу не хотят распадаться самостоятельно, — послышался сзади тихий говор на эльфийском.

Следом за эльфом голос подал доктор, но уже по-русски:

— Показатели падают. Мы его теряем! Все, заканчивай. — Доктор вскочил со своего стульчика и буквально оттолкнул Андрея от кровати. Он сдернул с тела Вини индикаторы, вытащил из стоящей рядом с кроватью коробки две шайбы с ручками, в которых Андрей опознал дефибриллятор, и громко предупредил:

— Всем отойти. Разряд.

Замершее после разрыва контакта с Андреем тело маленького егеря опять выгнулось. Затем еще раз. И еще. Андрей устало прислонился к стене и почувствовал сильное ощущение дежавю — точно также год назад в австрийской больнице женщина-доктор пыталась вернуть к жизни Наташу, и точно так же сейчас ощущал он пустоту в груди от недоброго предчувствия.

— Разряд!

Андрей дико хотел закрыть глаза руками, но упорно смотрел на безвольно бьющееся тело. Пустота в душе разрасталась, но в этот раз предчувствие обмануло его. К счастью.

После очередного разряда доктор приложил пальцы к горлу Вини и удовлетворенно кивнул:

— Есть пульс. — Быстро вернув на тело датчики, доктор всмотрелся в кривую линию на экране. — Норма. Не знаю, что у него с мозгом, но здоровье у этого парня как у буйвола.

Через пару минут Андрей все же решился подойти к кровати и склониться у изголовья.

— Вини, ты слышишь меня, Вини? — потряс он друга за плечо.

Неожиданно больной широко раскрыл глаза и дернулся, пытаясь укусить князя за лицо.

— Твою ж мать… — Андрей отскочил от кровати и нервно поежился. Некоторое время он вглядывался в беснующееся существо, затем упрямо тряхнул головой. — Это была первая попытка. Док, что скажешь?

— А что я могу сказать? — пожал плечами доктор. — Вытащил я его с трудом, но, похоже, без особых последствий. Что будет в следующий раз, не имею ни малейшего понятия.

— Фиаллимонотар?

— Разрушения идут по нарастающей. Если бы здесь был сильный маг жизни, он сумел бы заращивать повреждения по мере выгорания контролирующего плетения.

— А что насчет шаманов?

— Думаю, что сильный шаман сумел бы помочь, работая через дух человека, но настолько сильных шаманов у нас пока нет.

— Ладно, будем думать, — все так же упрямо тряхнул головой Андрей и поманил за собой доктора. — Василь Василич, нам пора на заседание «кабинета министров». Оставь здесь медсестру.

— Добро, ты иди, а я сейчас буду, — не отрываясь от приборов, махнул рукой доктор.

Первое заседание княжеского совета никакими сенсациями не ознаменовалось — дела вокруг раскручивались нешуточные, и даже известие о появлении в городе партии антимонархистов Андрея не удивило.

— Василь Федотыч, я не думаю, что стоит бить тревогу по поводу этих революционеров. Побузят и затихнут, но присматривать за ними все же стоит, — попросил князь своего начальника по обороне и безопасности Гаврилова, который в ответ кивнул, по своему обыкновению что-то черкая в блокноте.

Дальше обсудили проблемы перенаселения, и Мазай получил указание расселять в квартирах антимагической зоны только тех, кто будет работать на производствах. Остальные пусть селятся в хуторах и в деревнях, выбирают себе власть и живут как хотят. Конечно же под бдительным присмотром князя. В этот раз заметки делал не сам начальник по тылу, а его заместитель Гена-Бургомистр. Сам Мазай лишь важно кивал, все больше входя в роль английского министра.

Надя предложила закрепить законодательно уже работающий налог на защиту, или, как выразился Гена, «крышу» в виде общественных работ на всеобщее благо. Практика подобного подхода к взаимоотношению с вассалами оправдала себя еще зимой. Работы в городе было много, поэтому Андрей одобрил «законопроект», но ограничил время работ пятью часами в месяц, по выбору самого рабочего, причем с дополнительной оплатой продуктами или вещами. По большому счету, с темпами новомодного сельского хозяйства проблема голода ушла далеко за горизонт. Остальные блага обеспечивали рейды на узловую железнодорожную станцию, которую зачистили от полугвулхов еще зимой. Так что гарнизон обеспечивал сам себя, и единственное, чего не хватало для «полного счастья», — это рабочих рук на сооружении укреплений. Часть работы делали осужденные на общественные работы правонарушители, а остальное перекроют те, кто решил перебраться под крыло князя, теперь уже на узаконенной основе.

Поняв, что важнейшие вопросы решены, Андрей оставил заседание «кабинета министров».

Возле «фабрики», как уже окрестили гибрид мехмастерской, котельной и теплоэлектростанции, стоял готовый к выходу бронетранспортер и собралась новая дружина князя. Командиром этого формирования Андрей уже назначил Беню. Из незнакомых лиц в команде были только двое — одетый в черный комбинезон невысокий парень лет двадцати от роду. Это был явно «птенец гнезда Стармехова» — похоже, сам великий механик на мелкие выезды решил не размениваться. Вторым незнакомцем оказался угрюмого вида мужик, чьей отличительной чертой были густые брови и клочковатая борода. Остальное пополнение в команде Андрей знал по зимним приключениям. Среди них были: Молчун — невысокий паренек, любитель травить анекдоты, есть все сладкое и кидаться в супостатов острыми предметами; Андроид — худой и высокий латыш с бледной кожей и заторможенным поведением во всех случаях жизни, кроме боя. В бою он больше походил на стремительный призрак. Завершала команду княжьей дружины троица «циркачей» во главе с одесситом и Зверь, как представитель от шаманов.

В конце шеренги бойцов как подарочный довесок торчал Инди с СВД за спиной. В этот раз Андрей не стал спорить — выбора у него не было, в команде без такого стрелка не обойтись, а учиться он сможет в свободное время. Конечно, если оно у него будет.

Навстречу Андрею от правого фланга шеренги шагнул Беня.

— Ваше высокопревосходительство, княжеская дружина построена в полном составе. Из незнакомых вам бойцов хочу представить Бороду и Клаксона.

Подобное вступление все же заставило Андрея улыбнуться. Ну к позывному Бороды явно приложил руку сам Беня, проявив свой нехитрый ассоциативный юмор, а вот Клаксон — это уже любопытно.

— Чем же ты, мил-человек, заслужил такое славное имя? — спросил у механика-водителя Андрей и увидел, как тот моментально покрылся румянцем.

— Это я первым назвал Виталия Константиновича Стармехом.

— Ну это ты, брат, легко отделался, — улыбнулся Андрей и услышал веселый смех команды.

«Сработаемся», — подумал он, видя беззлобные улыбки и искренние взгляды.

— Все, пакуемся — и в путь, — скомандовал князь и полез на броню, планируя позже нырнуть на свое место через верхний командирский люк.

Беня шустро загнал дружину внутрь бэтэра, а сам уселся на броню рядом с князем. Он явно ожидал реакции на свое велеречивое приветствие. И дождался.

— Беня, ну какой же ты безграмотный: «высокопревосходительство» — это обращение к канцлеру и действительному тайному советнику. А к князю обращаются либо «ваше сиятельство», либо «ваша светлость», в зависимости от того, какой князь — светлейший или сиятельный. Если уж собрался выпендриваться, то стоило бы полистать табель о рангах Российской империи, — ехидно высказался Андрей, хотя эту табель сам впервые увидел месяц назад. Ее, как всегда, подсунула Надя.

Растерянности Бени хватило минуты на три.

— Не, шоб ты получился сиятельный, тебя таки надо натереть, как корабельную рынду, а так — просто светлейший. Ну может, стоит немного подкрасить в блондина, — выдал очередную «мудрость» одессит и оскалился.

Оставалось только плюнуть с показной досадой. Общение с Беней приносило Андрею много положительных эмоций, но в последнее время он все чаще вспоминал аналогичные пикировки с Вини, и ему становилось грустно.

Хутор семьи Воропаевых представлял собой группу бревенчатых изб на самой окраине зоны ответственности нового княжества. Двор не был даже обнесен оградой. Клаксон остановил машину перед основным зданием — довольно большой избой, окруженной несколькими сараями. Как ни странно, во дворе было совершенно пусто, несмотря на позднее утро. Сомнения Андрея подтвердил Зверь:

— Командир, очень странно, но я никого не чувствую.

— Клаксон, встань боковым люком от здания, — немного подумав, начал командовать князь. — Инди, разверни башню сначала от здания, а когда выйдем, прикрывай нас в сторону дома. Беня, выводи своих.

Одновременно с шумом двигателей разворачивающегося бэтэра послышался легкий скрип башни. Машина встала, и Беня рывком распахнул створки люка, тут же распределяя людей:

— Идем парами: Лелик и Андроид, Борода и Болик. Я с Молчуном прикрываю князя. — Одессит решил разбить слаженную пару «циркачей» — то ли для усиления пар проверенными бойцами, то ли желая оставить огнестрел тем, кому полностью доверял.

«Надо сделать автоматы для всей группы. Вот только чешуек жалко», — подумал Андрей, наблюдая за десантированием бойцов. В дела силовой группы он решил не лезть, и не только потому, что не очень разбирался в тактических схемах спецназа, но и потому, что сумел оценить действия Бени в недавнем походе.

Убивец и Зверь покинули бэтэр, когда дружинники заняли оборонительную позицию. Инди тут же развернул башню в сторону дома. За все это время ни во дворе, ни в самом доме не раздалось ни единого звука. Беня жестами отправил двойки проверять сараи, а сам стелющимися шагами пошел к дому, отслеживая подозрительные места стволом автомата. Сзади его прикрывал Молчун с арбалетом.

Собранная из плохо обструганных досок дверь была полуоткрыта, Беня осторожно открыл ее до конца левой рукой, буквально «перетекая» внутрь помещения. Молчун нырнул следом.

Через минуту из прихожей послышался голос командира дружины:

— Чисто, если это можно так назвать.

Что имел в виду одессит, Андрей понял, войдя внутрь и почувствовав тошнотворный запах.

Большая горница с традиционной русской печью имела солидные размеры и явно могла вместить большое семейство. И это семейство было действительно большим — все его представители находились в горнице и лежали кошмарной кучей между столом и печью. Кто-то словно в насмешку положил тела одно на другое, практически так же, как и в страшной находке в Белоруссии.

Пока Андрей рассматривал место преступления, Беня успел присесть возле тел и даже помять в пальцах кровь.

— Шеф, я не следак, но мне кажется, шо их грохнули этой ночью. Молчун, скажи Бороде: нехай осмотрит окрестности, может, наковыряет шо-то полезное.

«Точно, следак», — вспомнил князь и потянулся к тангенте рации:

— Инди, вызови город. Путь пришлют следователя — скажи, что у нас тут массовое убийство.

— Принял, — послышался ответ мальчика.

Пока ждали следователя, Беня успел расставить людей в секретах и опросить Бороду по поводу следов. Старый охотник заявил, что на хуторе «порезвились» человек двадцать. Следы разнокалиберные — от взрослых до детских. Ушли по натоптанной тропинке, и где свернули — неизвестно. Борода был неплохим охотником, но пройти по этому следу не брался.

В сараях были найдены три коровы, несколько свиней и десятка три кур — все в неживом состоянии. Андрей решил особо не «ковыряться» в телах, оставив это дело для профессионалов.

Через полчаса на взмыленных лошадях прискакал следователь Быстрицкий в сопровождении бойца с арбалетом. Упитанный и, можно сказать, мягкотелый следователь был человеком интеллигентным, но при этом имел хватку питбуля — сказывался двадцатилетний опыт работы следователем в районном отделении Брянска. Профессионализм Быстрицкого Андрей оценил еще во время зимней зачистки банд, которые тот вычислял по разрозненным фактам, пользуясь больше интуицией, чем агентурными сведениями.

— Здравствуйте, Петр Игнатьевич, — поздоровался со следователем князь и протянул для пожатия руку. По совету Нади князь все же начал выстраивать социальную лестницу в своей вотчине. «Народ» держался на расстоянии и немного придавливался авторитетом, а «ближний круг» удостаивался обращения на «ты», так же как и «опричники» в дружине, — в бою некогда разводить политесы. Быстрицкий был, так сказать, из второго круга приближенных, поэтому здесь использовалось обращение на «вы», но в сопровождении доверительных жестов.

— Здравствуйте, Андрей Андреевич, — ответил на рукопожатие следователь. — Позволите приступить?

— Работайте, Петр Игнатьевич, — «позволил» князь и вышел наружу, чтобы не «нависать» над работающим специалистом.

Снаружи на завалинке сидели Беня и Борода. Они о чем-то переговаривались, покуривая сигареты. Увидев начальство, Беня быстро выдернул сигарету из пальцев Бороды и выбросил за угол вместе со своей.

Андрей решил «не заметить» этого казуса — сам он табачного дыма не любил. И хотя не заставлял бойцов бросать пагубную привычку, невысказанное пожелание они поняли правильно.

— Чего у нас нового? — спросил князь, присаживаясь рядом с Беней.

— А шо у нас может быть нового? Бандиты не появились, Борода вон из себя пионера корчит, в смысле ни разу не скаут и не следопыт. Нам бы таки собачку сюда — и то не факт, что поможет.

— Зверь! — крикнул Андрей, увидев стоящего у сарая шамана.

Зверь приблизился бегом, но не подобострастной, а боевой трусцой.

— Да, командир.

— Скажи, у нас есть кто-то, кого можно пустить по запаху?

— Обычных собак нет, но можно попробовать полугвулхов, хотя как следопыты они не очень.

— Давай попробуем. Вызови сюда телегу с клеткой и постарайся навести полугвулха на след.

— Сделаю, — кивнул Зверь и так же деловито побежал к бэтэру связываться с городом.

Пока Зверь выходил на связь с дежурным радистом, из дома появился Быстрицкий.

— Ну как там? — спросил Андрей, уже догадываясь, каким будет ответ.

— В общем, картина та же, что и два дня назад, но больших масштабов. Те же проколы сонной артерии и минимум крови вокруг. Что странно, это же случилось и с домашними животными. Чтобы потребить такое количество крови, здесь должна была кормиться целая толпа кровососов, или же кровь просто слили в емкости.

Подобные новости заставили Андрея серьезно задуматься: один гуляющий по окрестностям вампир — это еще полбеды, а вот целый выводок — это уже большая проблема. Да и кто вообще эти кровососы, оставалось пока неясным.

Еще через час к хутору подъехала телега с бьющимся в клетке полугвулхом и конный фургон с дополнительным нарядом арбалетчиков для оцепления.

Андрей смотрел на мощного полугвулха с пятнистой темно-серой шкурой и уже не чувствовал той ненависти, с которой недавно относился ко всем созданиям эльфийской магии. Возможно, сказывались рассказы Мазая о «собачках» и просьбы не уничтожать его питомцев — после увеличения населения городка полугвулхов пришлось вывезти на отдаленную ферму, и они доставляли немало хлопот. А может, он увидел отголоски своей ненависти в фанатизме Бати и понял, куда может привести бессмысленная злоба. Да, он по-прежнему готов зубами грызть любого, кто посмеет напасть на его город и угрожать близким людям, но при этом понимал, что ни гвулхи, ни тем более их потомство от обычных собак не заслуживали поголовного истребления.

Когда Андрей подошел ближе, пятнистый полугвулх, чья мама явно принадлежала к породе далматинцев, затравленно забился в угол клетки.

— Успокойся, парень, я не буду тебя обижать, а найдешь мне этих тварей — может, даже подружимся, — улыбнулся зверю Андрей, сохраняя дистанцию. Он не боялся нападения, скорее наоборот — беспокоился о здоровье зверя.

Увы, полугвулх не оправдал возложенных на него надежд — на след он не встал, при этом солидно попугал арбалетчиков в оцеплении, едва не сорвавшись с поводка Зверя.

В город они возвратились ближе к вечеру. По приезде Андрей навестил Вини, но просто постоял рядом, не решаясь причинять боль, тем более бессмысленную.

Заседание княжьего суда, которое по традиции проводилось ближе к вечеру, в общем прошло достаточно мирно. В итоге Гаврилов получил еще пятерых рабочих в свое распоряжение, а упитанная и очень скандальная бабка — пинок под свой толстый зад, это постарался Беня. Одессит, получив должность начальника дружины, взял на себя еще и обязанности телохранителя и судебного пристава.

Под конец «судебного заседания» в актовый зал бывшего горсовета явилась целая делегация человек под сорок. Впереди горделиво выступал лощеный тип, с достоинством носивший потрепанный костюм и явно всю сознательную жизнь проведший не у сохи, а на трибуне.

— Чем обязан, господа? — спросил князь, сидя за большим столом у дальней стены актового зала.

Стульев для второстепенных участников процесса не предусматривалось, и делегация осталась стоять в пяти метрах от стола трибунала. Точнее, судебной двойки — Гаврилов не очень любил заниматься разборами местечковых дрязг, поэтому чаще всего Андрей отдувался на пару с Мазаем. Князю все эти дела тоже не нравились, но, как говорится, должность обязывает.

Глава «делегации» решился сделать шаг вперед, но остановился, наткнувшись на тяжелый взгляд Бени.

— Гражданин Корчак, я… — начал лощеный тип, но был грубо перебит Беней:

— Ваша светлость.

— Что?

— К князю обращаться: «ваша светлость». — В голосе вечно развлекающегося одессита не было и тени шутки. Сегодня он решил внедрить в жизнь полученные утром сведения и заставил всех просителей называть Андрея «ваша светлость». Причем народ легко и с удовольствием принял эту «игру», а вот нового посетителя подобная постановка разговора явно не устраивала.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Мы живем в демократической стране, а то, что вы творите, господин…

— Ваша светлость, — с нажимом повторил Беня. — Это было последнее предупреждение. Если не дойдет и в этот раз, я таки оставлю на твоей попе отпечаток моего ботинка — самую демократическую печать из всех возможных.

Андрей уже хотел остановить Беню, но, увидев брезгливую гримасу на лице посетителя, передумал. Горожане и хуторяне не позволяли себе подобного поведения. Тогда чем этот хлыщ лучше простых людей?

— Давайте по делу, у меня нет времени, — выбрал средний вариант обращения Андрей.

Беня сделал шаг назад, всем своим видом показывая, что угроза остается в силе.

— Я требую равных возможностей для всех жителей Шишкина!

— А вы проживаете в городе?

— Да, я житель этого города. Проживаю на улице Чехова в частном секторе, но хотел бы перебраться в центр, в зону без магии. И требую, госп… ваша светлость, — все же выговорил неприемлемое для себя слово «делегат», мотивированный откровенным взглядом Бени. Но сделал он это, словно выплевывая оскорбление. — Я требую квартиры для себя и членов нашей партии.

— Даже так? — поднял бровь Андрей. — Не знал, что у нас уже есть партии. И как же она называется?

— «Свободное Человечество», — гордо заявил партийный лидер, и Андрею показалось, что он сейчас затянет партийный гимн.

— Так, секундочку. Вы хотите поселиться в антимагической зоне? Что ж, я не возражаю. Квартиры в отремонтированных домах предоставляются всем, кто работает на предприятиях оборонного и стратегического значения. Нам всегда нужны квалифицированные оружейники, и… — Андрей толком не знал, что им на самом деле нужно, поэтому повернулся к Мазаю.

— Каменщики, штукатуры, фрезеровщики, слесари, механики, электромонтеры, — с ходу выдал список Матвей Александрович, даже ни разу не запнувшись.

«А старика еще рано списывать на пенсию», — удовлетворенно подумал князь, жестом останавливая разошедшегося Мазая.

— Если кто-то из вас имеет необходимые навыки, подходите к Матвею Александровичу, и он уладит все вопросы.

— Вы не смеете командовать в нашем городе!

Андрей удивленно посмотрел на Мазая, который ответил ему таким же недоумением в глазах.

— У вас есть паспорт с пропиской в Шишкине? — почти ласково спросил у крикуна князь.

— Это все отговорки — с чего вы вообще решили, что можете здесь приказывать?! Вас никто не выбирал! Это наша земля, а вы, насколько мне известно, явились сюда неизвестно откуда! — практически в лицо Бене орал впавший в истерику партийный лидер.

«А ведь он все это говорит не для нас, а для зрителей, и если Беня его двинет… А что будет, если одессит даст ему в морду?» — спросил сам себя Андрей и понял, что при отсутствии прессы и правовых структур подобный поступок если и повлечет за собой последствия, то лишь для крикуна, и очень болезненные.

— Беня, только не убей, — совершенно спокойно сказал Убивец, чувствуя, как внутри довольно заурчал зверь.

Андрей сам не видел, но буквально почувствовал удовлетворенную улыбку Бени. Четыре стремительных шага — и партийный лидер взлетел, как снаряд из катапульты, «мягко» приземлившись в толпе «товарищей». Послышались недовольные выкрики, но у входа в актовый зал появилась пятерка витязей дружины. Недовольство «народа» моментально стихло. И все же Андрей чувствовал, что ситуацию необходимо объяснить, и даже не для возмущенных партийцев, а для своих соратников.

— Господа, возможно, в будущем мы и вернемся к демократии, свободе и равенству. Но на данный момент нам нужно выжить, — начал свою «речь» князь, но понял, что рапортует как депутат. — В общем, я не позволю распоряжаться здесь всем, кому не лень. С другой стороны, никто не мешает вам создать демократическое общество где-нибудь подальше от тирана и деспота. А если вас тянет в антимагическую зону, к телевизорам и электрическому свету, то должен разочаровать: антимагический артефакт является моей собственностью, и я буду использовать его по своему усмотрению.

Немного пришедший в себя «делегат» еще раз попытался толкнуть речь, но в зале появился Гаврилов с двумя взводами автоматчиков. В антимагической зоне все бойцы были вооружены огнестрельным оружием, поэтому спорить с ними было проблематично.

Гаврилов почему-то решил, что разговор уже закончился, и пограничники мягко, но уверенно выдавили делегатов наружу.

Когда в актовом зале наконец-то стало тихо, начальник обороны и безопасности уселся на свое место и жестом отпустил своих бойцов. Что примечательно, витязи княжьей дружины остались на месте. Князь повторил жест Гаврилова — и «судьи» наконец-то остались одни. Они не успели начать «разбор полетов», как в актовый зал стремительной походкой влетели Надя и Гена, а за ними, как бронетранспортер, недовольно топорща буденновские усы, ворвался Василий Васильевич.

— Ну что ж, если «кабинет министров» собрался в полном составе, начнем внеочередное заседание, — улыбнулся Андрей и пригласил новых собеседников за стол, видя, как догадливый Беня тащит еще три стула. — Итак, Василь Федотыч, что это было? — дождавшись, пока все рассядутся, обратился к Гаврилову Андрей.

— Это было гражданин Скворцов Юрий Пантелеевич, бывший депутат городского совета и вечный соискатель должности мэра Брянска. Я помню его по прошлой жизни, да и не запомнить было бы трудно. Его наглая харя отсвечивала с каждого фонарного столба. Кстати, это те самые демократы, о которых я говорил утром. Правда, я не знал, что они так быстро активизируются.

— А что он делает в Шишкине? — задал насущный вопрос Мазай.

— Где-то с месяц назад этот персонаж со товарищи поселился в пустом доме в частном секторе. Откуда он взялся, неизвестно, но я постараюсь узнать. И вообще подобными типчиками давно надо было заняться. Это мой прокол. Народ к нам постепенно подтягивается, и вместе с нормальными людьми может набежать всякой твари по паре.

— Кого планируешь поставить для присмотра за этим зоопарком? — спросил Андрей.

— Того же Быстрицкого. Будет зашиваться — найдет кого-то в помощь.

— Нет, не нагружай следака всякой дранью, пусть занимается сыском, а на эту работу подбери людей и выведи в отдельную службу, — вынес решение князь, но, увидев искорку обиды в глазах Гаврилова, добавил: — Ты меня не понял, Василь Федотыч, я не собираюсь разделять полномочия, только этого мне не хватало. Новая служба, как и все прочие, занимающиеся безопасностью всех мастей, будут подчинены только тебе.

— А за власть не боишься? — хитро сузив глаза, спросил Гаврилов.

— Хочешь — отдам тебе ее прямо сейчас со всеми потрохами?

— Не, только этой болячки мне не хватало.

— Вот и ответ на твой вопрос, — улыбнулся Андрей, в очередной раз понимая, как ему повезло с новыми друзьями. Хотя опыт с Батей настораживал, но все же была надежда, что эти люди, пройдя через кровь и слезы, не дадут своему тщеславию возобладать над разумом и честью.

Заседание закончилось, когда уже начало смеркаться. Андрей, попрощавшись с соратниками и упорхнувшей по делам Надей, направился к «княжьему терему», но не для того чтобы отдохнуть.

В бывшем дворце спорта было достаточно места, чтобы разместить там человек сто, поэтому и шаманы, и аданаилы имели здесь свои комнаты.

Света проживала в небольшой комнатушке в левом крыле здания, недалеко от бассейна.

Постучавшись в дверь и дождавшись разрешения, Андрей вошел в комнату и застал девушку сидящей на кровати с книгой в руках.

Комната Светы была чем-то средним между библиотекой и домиком Барби — белые пуфики и россыпи мягких игрушек соседствовали с рядами приключенческой, классической и даже технической литературы. Еще не вышедшая из подросткового возраста, но уже родившая ребенка юная женщина разрывалась между желанием повзрослеть и сохранить хоть крохи того детства, которого была лишена после начала войны. Андрей так и не узнал, что случилось со Светой в сгоревшей деревне, в которой ее нашла команда Бати, — Света то ли не помнила, то ли просто не хотела вспоминать былых событий. Казалось, она решила начать новую жизнь, оставив в прошлом не только все беды, но и рождение своего ребенка.

— Привет, что читаешь? — спросил Андрей, присаживаясь на краю кровати.

— «Войну и мир», задание по литературе, — ответила девочка, демонстрируя обложку толстой книги.

— И как?

— Красиво, но слишком много пустых эмоций и соплей. Вроде не женский роман, а куча охов и ахов.

— Интересный подход к классике, — хмыкнул Андрей.

— Говори, что нужно, — вздохнула Света, откладывая книгу. А увидев нарочито удивленный вид князя, добавила: — Когда дело простое, ты приходишь и приказываешь, а если совсем туго, то начинаешь мяться и ходить кругами. Давай говори, чего надо.

«Она стала совсем взрослой. Жаль», — подумал Андрей и решил не ходить вокруг да около:

— Мне нужно, чтобы ты взяла на руки Аню.

— А прошлого раза тебе мало? — моментально окрысилась Света.

— Нет, вполне достаточно, — перешел на серьезный тон Андрей. Он уже понял, что уговорами ничего не добиться, здесь сработает только логика. — Благодаря прошлому разу мы нашли Вини. А сейчас я хочу, чтобы ты помогла его вылечить.

— Как?! На что ты надеешься?! — Девушка даже вскочила с кровати и, словно защищаясь, отошла к стене.

— Ни на что, — тихо сказал Андрей. — Я и в прошлый раз не надеялся, а ты мне эту надежду подарила. Я надеюсь на чудо.

Некоторое время Света пыталась принять неизбежность того, что ей придется еще раз прикоснуться к ребенку. Аня была сиреной, а при контакте с матерью делала ту сильной «видящей». Как это происходит, не мог объяснить даже Фиаллимонотар. Но факт оставался фактом.

Душевные терзания шаманки полностью отражались на ее лице. Она и боялась, и жаждала этого контакта. Но в итоге, скорей всего, победила дружба. Именно это чувство — желание помочь другу — заставило Свету переступить через себя.

Весенняя ночь окутывала Княжеское своим темным покрывалом, навевая всем и каждому желание уснуть. А вот обитательнице маленькой комнаты на втором этаже городской больницы не было необходимости ничего навевать — в силу своего возраста она спала много и часто.

Маленькая сирена посапывала в колыбельке, а рядом с ней в кресле так же безмятежно дремала няня. Дарья Ильинична была няней с огромным стажем и теперь заботилась об Ане лучше любой матери. Но иногда тихая ночь, умиротворенное посапывание ребенка и немалый возраст заставляли ее выпасть из состояния усиленного бдения.

Андрей тихо подошел к детской кроватке и заглянул под полог. Полугодовалая девочка почмокивала соской и увлеченно смотрела свои сказочные сны. А над ней, среди прочих погремушек, покачивался браслет в виде свернувшейся ящерицы. Саламандра казалась простым украшением, но Андрею было известно, что на самом деле это мистическое, даже для эльфов, существо. Убивец не знал, почему после смерти короля саламандра покинула тело эльфа и переместилась на руку Светы. Фиаллимонотар предположил, что этот живой артефакт выбрал ближайшего родственника короля, которой являлась пока еще не рожденная сирена. Он же объяснил, что для зачатия сирены в «утробе» используется королевская кровь. В данном случае кровь Эдерая.

Андрей не разделял страха пленного эльфа перед этим созданием, но вынужден был признать, что тогда, в сокровищнице под Эйфелевой башней, саламандра спасла и Свету, и ее ребенка. Возможно, благодаря этой ящерке Аня может жить в антимагической зоне, да и сама саламандра чувствовала себя здесь вполне комфортно, хотя и была магическим существом. Странно, но факт.

Андрей скосил глаза на спящую няню и улыбнулся. Он вспомнил, как Дарья Ильинична получила эту должность. Ее предшественница, без сомнения добрая, умная, но очень любопытная женщина, несмотря на все предупреждения, решила потрогать саламандру. Неизвестно, что с ней произошло, но с тех пор она не то что к колыбели — даже к больнице старается не подходить. К счастью, Аню кормила приходящая кормилица, поэтому пришлось менять только няню.

Света наконец-то решилась войти в комнату, и ее тихие шаги заставили Андрея повернуться, а няню открыть глаза.

— Ох, простите, уснула, корова старая, — шепотом заохала Дарья Ильинична.

Андрей не стал ничего говорить, только успокаивающе улыбнулся и жестом приказал няне выйти. Женщина повела себя в духе последних новшеств — она встала, низко поклонилась и степенно вышла из комнаты. Похоже, «монархические» идеи, которые так клеймил Скворцов, все глубже входили в быт Княжеского. Эти церемонии и вытянувшееся лицо Андрея заставили Свету прыснуть в ладошки, так что курьез принес свою пользу — девушка расслабилась.

Андрей еще раз посмотрел на спящего ребенка и отошел к двери, чтобы не мешать.

Шаманка решалась минут десять, а затем, глубоко вздохнув, прикоснулась к маленькому тельцу, и… ничего не произошло. Света улыбнулась и прижала младенца к груди. Аня проснулась, открыла свои огромные голубые глаза и, увидев малознакомую для нее тетю, собралась было заплакать. Но, похоже, сработали какие-то неведомые узы — девочка успокоилась, почмокала губами и вновь уснула.

Андрей, конечно, был рад воссоединению матери и ребенка, но проблемы, ради которой они пришли сюда, это не решало.

Минут через пять подобная мысль дошла и до Светы. Она робко улыбнулась и пожала плечами. Некоторое время шаманка добросовестно закрывала глаза, пытаясь сконцентрироваться, но понапрасну.

Неожиданно, звякнув висящими рядом погремушками, ожила саламандра. Она соскочила на бортик кроватки и, словно принюхиваясь, вытянулась в сторону Светы. Затем непостижимым для такого маленького тельца прыжком ящерка долетела до девушки и зацепилась коготками за ее одежду. Стремительно перебежав по плечу, ящерица обвилась вокруг запястья шаманки. Тут же глаза Светы заволокла уже знакомая муть. Андрей дернулся, чтобы подхватить Аню, если та вырвется из рук впавшей в транс матери, но ящерица знала свое дело, и сжимающие младенца руки даже не дрогнули.

— Искалеченный мозг и порушенное тело спасти может только зверь-охранитель или смерть, — холодным и каким-то чужим голосом сказала Света и покачнулась.

Андрей стремительно подбежал и подхватил девушку, затем позвал няню. Вместе они вернули ребенка в кроватку, а Свету усадили в кресло. Как только девочку изъяли из рук матери, саламандра спрыгнула на пол и, перебежав до кроватки, заняла свое место среди погремушек. Что же касается самой сирены, то ей не было никого дела до всех этих переживаний — она даже не проснулась.

— Ну что, было? — спросила Света, едва оклемавшись.

— Было, вот только понять бы еще, что это значило.

— Ага, и меду, и ложку в придачу, — съязвила девушка, и это было хорошо: она явно приходила в себя. Оставив Андрея ломать голову над собственным пророчеством, Света быстро подошла к кроватке и прикоснулась пальцами к ручке Ани. Ничего страшного не произошло, и молодая мама счастливо улыбнулась.

«Материнский инстинкт — страшная штука», — подумал Андрей, втайне радуясь тому, что матерью ему не быть.

По пути в свои покои он заглянул в комнату Зверя, но не нашел парня на своем месте. Вездесущая прислуга указала на лабораторию, где и нашелся шаман, горячо обсуждающий с Надей какой-то чертеж.

— Зверь, есть дело.

— И у нас тоже есть дело, — ответила за шамана Надя, но Андрей остановил ее энтузиазм решительным жестом: — Дорогая, через пару минут. Хорошо?

Дождавшись кивка Нади, он сразу перешел к расспросам шамана. Увы, Зверь не имел ни малейшего понятия, как помочь Вини, но обещал очень серьезно подумать об этом. Так что упомянутый в пророчестве зверь Ленькой не являлся.

— Хорошо, давайте, что вы там намудрили, — согласился послушать новые идеи Андрей.

— Вот, — торжественно изрекла Надя, придвигая чертеж ближе. — У нас есть идея, как увеличить количество броневиков без дополнительных затрат чешуек.

Князь заинтересованно всмотрелся в чертеж и увидел, что там изображена схема БТР-80, опутанная красными линиями.

— Дальше.

— Вчера Леня рассказал мне о броневике с мальчиком и о том, как это можно использовать, — увлеченно сказала Надя, не заметив перемены в настроении Андрея.

— Даже так, использовать? — Убивец поднял голову и посмотрел на Зверя. Посмотрел глазами, вмиг ставшими двумя льдинками. Шаман судорожно сглотнул и, кажется, даже перестал дышать.

— Андрей… — Надя тихо подошла к своему мужчине, положила теплую ладошку ему на затылок и уверенно повернула голову так, чтобы смотреть прямо в глаза. — Тот урод, что поиздевался над ребенком, недостоин жизни, и его изобретение — зло. Но это не значит, что плоха сама идея, просто за ее исполнение взялся больной человек. А у нас с головами все в порядке. Ты готов дослушать?

Андрей постарался успокоиться, но это ему удавалось с трудом, потому он лишь кивнул.

— Так вот, не будет никаких капельниц и крови, ты же знаешь, как я отношусь даже к вашему ритуальному кровопусканию. Помнишь о том сплаве с примесью порошка из чешуйки, которым мы покрыли автоматы Бениной группы? Так вот, если протянуть проволоку из этого сплава внутри машины, придерживаясь определенной конфигурации, то появится поле, с лихвой перекрывающее габариты броневика.

— А можно сделать не проволоку, а что-то вроде кабеля, чтобы в случае необходимости снять и перенести в другую машину? — спросил Андрей. Он уже несколько минут старался избавиться от видения, в котором бледный мальчик был распят на медицинских трубках посреди залитого кровью салона чужого бэтэра. Попытка отвлечься на технические вопросы особых результатов не принесла, но выдала ценную идею.

— Да, это мысль, — согласилась Надя, но, увидев в глазах Андрея внутреннюю борьбу, решила оставить его в покое. — Андрюша, ты иди отдыхай, а завтра я просчитаю расход металла и принесу раскладки тебе.

Надя привстала на цыпочки и, погладив Андрея по щеке, поцеловала. Ласковое прикосновение и тепло ее губ словно выдернули стопор в пружине, и внутренний зверь ненависти с ворчанием отступил в глубину души, туда, где полтора года назад свил себе логово.

«Я что, схожу с ума? Что за зверь во мне поселился? Стоп. Зверь?» — вздрогнул он от дикой догадки и быстро пошел к выходу из лаборатории. За его спиной раздался шумный и облегченный вздох шамана.

Андрей пролежал без сна полночи, но так ничего и не придумал. К двум часам вернулась Надя и тихо уснула, не решаясь прерывать раздумья своего мужчины.

Постепенно сон сморил усталый мозг, и, уже засыпая, он подумал, что, возможно, во сне его посетит какая-то идея. Подумал без особой надежды — Андрей не очень верил в мистику, хотя имел множество подтверждений ее существования: навыки, не свойственные ни одной из известных школ боя, история с поимкой Вини и те же способности Светы…

Но сон все же пришел. Андрею приснилось детство: детский дом и один из самых неприятных моментов в его жизни. Два местных заводилы — Витька-Шалый и Серый — жестоко избивали Андрюшиного друга, заставляя рассказать об их общем тайнике, куда пацаны прятали сэкономленную еду. Сам Андрей уже лежал без движения, имея силы, только чтобы смотреть. Приближался самый неприятный момент, когда Мишка, не выдержав, раскрыл тайну. Прошла минута, другая, но мальчик держался. В реальности все было не так. Так же, как и то, что в руках Серого появился нож. Злобно ухмыляясь, хулиган воткнул нож в плечо Мишки. Мальчик дико закричал. Андрей взвыл от бессилия и постарался подняться, но тут у него в груди вспыхнула боль, словно кто-то ткнул туда раскаленным железом. Разорвав майку, он увидел, что у него на груди вытатуирована черная кошка. Боль стала нестерпимой, но затем внезапно исчезла вместе с татуировкой. Воздух за спиной словно лопнул от свирепого рыка. Огромное черное тело перепрыгнуло через лежащего Андрея и ринулось на обидчиков. Крупная пантера в одно мгновение оказалась рядом с хулиганами и двумя короткими взмахами располосовала им лица. Брызги крови разлетелись вокруг, вызывая дикий визг мальчиков и удовлетворение в душе Андрея.

Потом обидчики куда-то исчезли, а пантера медленно подошла к истекающему кровью Мишке. Зверь наклонился и начал слизывать кровь. Через секунду от раны не осталось и следа.

Затем куда-то исчез и Мишка, а пантера подошла к Андрею и, довольно урча, улеглась у его ног.

«Так вот ты какой, мой зверь…» — Андрей протянул руку, чтобы погладить блестящую черную шерсть, и… проснулся.

Он резко поднялся на кровати и, тяжело дыша, начал осматриваться. Похоже, на этот раз обошлось без криков — Надя не проснулась и мирно спала, уткнувшись в подушку.

«И что бы это значило?» — подумал он и, не найдя ответа на свой вопрос, пошел искать его в другом месте.

Бодрствующий в пять часов утра Фиаллимонотар только развел руками. Разбуженный в своей постели Зверь клятвенно заверил, что неустанно думает над этим вопросом, но стоило Андрею отойти к двери, как шаман тут же моментально провалился в сон.

Света нашлась в больнице. Девушка ходила по детской, пытаясь убаюкать раскапризничавшуюся Аню. Андрей вошел в комнату, но даже не успел ничего спросить. Шаманка на секунду замерла, потом внимательно начала всматриваться в аданаила.

— Интересно, — сказала она, подходя ближе.

Казалось, что и Ане было интересно — ребенок внезапно успокоился и еще залитыми слезами огромными глазами пристально смотрел на «непонятного дядьку».

— Что интересно? — начал терять терпение князь.

— Я вижу в твоем духе не только рой духов-симбионтов. Там есть еще один, и такой большой, — медленно сказала Света, и ее глаза округлились от удивления. — Это дух какого-то животного, и не осколок, а целый. Как это возможно?!

Чтобы не утратить момента прозрения шаманки, а это явно было влияние сирены, Андрей быстро рассказал свой сон. Света задумчиво подошла к кровати, уложила утихомирившуюся Аню и села в кресло. Ее молчание длилось минут десять, доведя Андрея до белого каления, но прервать размышления шаманки он не решился.

— Единственное, что мне приходит в голову, — это то, что в тебе сидит дух зверя, если верить сну, пантеры. Эдакий родовой тотем. Он защищает тебя и, если нужно, лечит. Вспомни, ты сам говорил, что приступы ярости улучшали самочувствие, увеличивали скорость и силу. Да и раны затягивались быстрее.

— Ну было такое, и что из этого?

— А то, что, возможно, этот дух может убить в Вини все плохое и при этом лечить его, как того мальчика из сна.

— Бред, — тряхнул головой Андрей.

— Я тоже так думаю, — легко согласилась Света.

— Но попробовать надо.

— Ага, — вновь поддержала Андрея девушка, и они, одновременно сорвавшись с места, практически выбежали из детской.

В «казематной палате» Надиной подземной лаборатории практически ничего не изменилось, только Вини был в сознании — Док отменил введение снотворного, боясь последствий для организма больного. Также снаружи добавился пост охраны со столом и небольшим экраном камеры видеонаблюдения.

Андрей вошел в комнаты и подошел к кровати. Пациент тут же «одарил» его свирепым взглядом и не менее яростным рычанием. За спиной тихо всхлипнула Света — она видела Вини по приезде, но в бессознательном состоянии, а сейчас перед ней было животное, без малейшего признака разума в глазах.

— Что ты видишь?

— Я вижу Вини, — тихо сказала Света, по-прежнему прячась за спиной Андрея. Затем она все же нашла силы и сосредоточилась. — Изменений в духе нет. По крайней мере, по сравнению с обычным человеческим духом. Ты ведь его вылечишь?

Голос Светы задрожал и вызвал в груди Андрея щемящую боль.

— Выйди наружу и никого не пускай.

— А если…

— Никого, — решительно оборвал возражения Андрей и, не оглядываясь, шагнул к кровати.

Прикрыв глаза, он постарался высвободить из глубин своей души обитавшего там зверя, но, увы, дух пантеры не отзывался. Андрей не понимал, чего не хватает для побудки духа, которого Света назвала тотемом. Немного подумав, он вспомнил, что зверь давал о себе знать при сильной злости или в случае реальной опасности. Злиться здесь было не на кого, а вот насчет опасности…

Андрей решительно вздохнул и начал быстро ослаблять ремни на руках и ногах пациента. Он раскрыл их не до конца — так, чтобы Вини смог выбраться сам, потратив на это некоторое время. Закончив манипуляции, князь быстро отошел к стене.

Вини выпутался из ремней за пару секунд, яростно рыча и сверкая налившимися кровью глазами. Прямо с кровати он прыгнул на бывшего друга, но тут же получил жесткий удар кулаком в грудь и отлетел назад. Следующая атака закончилась ударом растопыренных пальцев, который «прошел» в плечо Андрея, но пальцы егеря уже лишились когтей, и выпад не причинил особого вреда. Зато сам Вини получил еще один удар в живот и, тяжело дыша, отскочил к кровати.

«Так ни фига не получится», — подумал Андрей, сознательно подпуская озверевшего друга в ближний бой. Пальцы Вини вцепились в горло, а сильное тело повалило князя на пол. Дыхания не хватало, кисти рук Вини едва удавалось сдерживать, с трудом не давая сломать гортань. В голове стучали удары сердца и, казалось, отдавали стуком в дверь палаты, или это действительно кто-то стучится?

Тотем проявил себя, когда у Андрея уже потемнело в глазах. В груди что-то заклокотало, и темная волна ярости окатила тело. Пальцы тисками вцепились в руки противника, да так, что затрещали кости. Убивец почувствовал, как что-то мощное и яростное выплескивается из его груди и бьет в нависшего над ним Вини. Тело егеря отлетело назад, словно от сильного удара, свалилось на спину и задергалось от сильных конвульсий.

Андрей, судорожно глотая воздух, подполз ближе и сел рядом с дергающимся телом в позицию для медитаций, которая, кстати, была одинакова и у Акиры, и у Фиаллимонотара.

С трудом сконцентрировавшись, Андрей начал вспоминать те светлые моменты в жизни, которые были связаны с Вини. Он должен был как-то показать тотему, что это — друг.

— Привет, убивец магов, — как всегда, лучезарно улыбнулся маленький егерь.

— И тебе привет, Винни-Пух.

За спиной Андрея тихо фыркнул Батя, а Вини сморщил «злобное» лицо, впрочем, в его исполнении свирепость выглядела комично.

— Еще раз услышу — дам в табло, понял? — пригрозил егерь.

— Понял, не дурак, дурак бы не понял, — отшутился Андрей.

— Вроде все, удачи, — показал зубы Вини, но теперь в ободряющей и какой-то тревожной улыбке. — И это, Андрюха, делай все, как договорились. До сирены еще далеко, а там, за холмом, будет так, мелочь. Понял?

— Да понял я, — немного раздраженно ответил Андрей и дружески толкнул егеря кулаком в плечо.

— Ползи уже, понимашка. И прошу тебя, не ломись как лось по кукурузе. За километр слышно, — не остался в долгу Вини.

Видение темного леса мелькнуло и пропало. Вини по-прежнему на полу корчился, и Андрей, уже ни на что не надеясь, зажмурился.

Дверь подвала лязгнула сразу же после стука, в щель высунулась физиономия Вини и зашептала:

— Я не буду задавать идиотских вопросов, но если это вурдалак, то дома никого нет.

Неожиданно Андрею стало теплее на душе, и напряжение отступило.

— Хорошо, зайду в следующий раз.

Дверь распахнулась, и маленький егерь зачем-то обнял нежданного гостя.

«Все, хватит», — подумал он, повернулся к выходу и тут же наткнулся на взгляд Вини. В этом взгляде смешалось все: и боль, и ненависть, и, как ни странно, понимание. С трудом разорвав зрительный контакт, Вини подошел к кровати и погладил Нату по волосам. Было видно, что он хочет наклониться и поцеловать девушку, которую, похоже, любил слишком сильно. Но маленький егерь сдержался. Андрей вспомнил слова мушкетера-монаха из пресловутого фильма и понял, что ничего лучше все равно не придумает. Он подошел к Вини и положил руку на плечо поникшего егеря.

— Нам пора, Вини, они сделают с телом все, что нужно, а ее душа, увы, уже далеко.

Вини лязгнул зубами, выгнулся на полу палаты и мучительно застонал, но теперь это был стон человека, стон раздираемого жуткой болью разумного существа. Князь напрягся еще сильнее, и мозг затопило видение момента, когда он, как ему тогда казалось, навсегда потерял друга:

«Ну вот и все», — заторможенно подумал Андрей, даже не пытаясь уклониться от пучка полупрозрачных волокон. В следующий момент он упал, погрузившись в воду с головой, но сделал это не по своей воле и даже не по желанию монстра — на спину прыгнуло что-то тяжелое и сбило его с ног.

Андрей вырвался на поверхность, глотая воздух широко открытым ртом. Его тело наконец-то смогло двигаться, но толку от этого уже не было, и оставалось только бессильно скрежетать зубами. Туша огромного монстра, словно торпеда, уходила на глубоководье, утаскивая вслед за собой спутанного полупрозрачными нитями Вини. Прошла еще секунда, и монстр нырнул, оставив после себя большой водоворот.

Андрей настолько погрузился в воспоминания, что не заметил, как в комнате стало тихо. Он открыл глаза и тут же наткнулся взглядом на кривую, болезненную, но такую знакомую улыбку друга.

— Старик, если я ничего не путаю, мы тут чуть не поубивали друг друга. Если честно, то это не смешно.

Андрей улыбнулся, силясь сморгнуть непрошеные слезы, рывком притянул к себе Вини и крепко обнял его:

— Ну здравствуй, Вини.

— Привет, Андрюха, — ответил на объятие маленький егерь.

В следующий момент в комнату ворвался маленький ураган, который кинулся на друзей.

— Вини, как ты нас напугал, сволочь!

— О, смотри, оно заговорило! — весело оскалился Вини и тут же получил подзатыльник от рыдающей и одновременно смеющейся Светы.

От чувственной и выглядевшей со стороны не очень-то по-мужски сцены Андрей отвлекся, увидев входящего в комнату Беню. Одессит был бледен и с трудом держался на ногах, но зачем-то сжимал в руке пистолет. Андрей быстро встал, подошел к командиру своих витязей, а Света в это время помогала ослабевшему Вини улечься в кровать.

— Беня, что с тобой стряслось? И зачем тебе ствол?

— Упал в обморок от умиления, глядя на картину маслом, а ствол — шоб застрелиться: все равно ничего прекраснее в этой жизни я больше не увижу, — вымученно пошутил Беня, пряча пистолет в кобуру.

— Беня, что случилось? — настаивал Андрей, но командир витязей только отмахнулся, но за него ответила Света:

— Эта сволочь хотела застрелить Вини.

— Беня, ты в своем уме? — больше удивленно, чем возмущенно спросил Андрей.

— Я?! Да вы тут сами сказились. Я решил пойти посмотреть, чего это шеф бегает по городу в одних подштанниках. Пришел, улыбаюсь даме, а тут по телику показывают такое интересное кино, где натурально душат тушку моего подзащитного. Причем прошу заметить, шо душит его не кто иной, как буйный пациент, которого какой-то идийот взял и отвязал от кровати. И шоб мине дальше наслаждаться фильмой — так нет, я таки кидаюсь спасать то, что осталось от работодателя, а эта, — Беня обвиняюще ткнул пальцем в ухмыляющуюся Свету, — не дает мне пройти.

— Надеюсь, до рукоприкладства не дошло? — спросил Андрей, сдерживая нервный смешок. Напряжение последних минут начало отпускать, и он просто не мог смотреть на это действо без улыбки.

— Да шоб Беня тронул даму! Правда, эта тоже не трогала меня, она просто щелкнула пальцами, и я натурально ушел в страну Мальборо. Шеф, веришь, последний раз меня отправляли в нокаут, когда я поцапался с Яшей-Красавчиком с Молдаванки, но это было в семнадцать лет, и у Яши кулаки были, шо моя голова.

Оставив Беню в одиночестве переживать свое «горе», Андрей подошел кровати и спросил у Вини:

— Ну ты как?

— А я вам сейчас расскажу, как он, — послышался за спиной Андрея голос, и в комнату ворвался невысокий и стремительный, как мангуст, Василий Васильевич. — Только сначала я посмотрю остальных, а потом выскажу вам, Андрей Андреевич, все, что думаю о самодеятельных экспериментах над, прошу заметить, МОИМ пациентом!

Одетый в белоснежный халат доктор был явно в бешенстве. На «вы» с Андреем он переходил, только доведенный до крайней степени ярости. Доктор быстро осмотрел вяло отмахивающегося Беню, затем пощупал синяки на горле Андрея.

— Да брось ты, Василич, все ж хорошо закончилось.

— Хорошо?! Убивец, чтоб тебя, ты понимаешь, что без контроля и страховки такие вещи делать нельзя! Меня же постовой вызвал реанимировать два трупа. Башкой нужно думать!

Андрей посмотрел в сторону двери, но постового не увидел, зато наткнулся на переполненные упреком и еще не рассеявшимся страхом глаза Нади. Она стояла, обессиленно прислонившись к косяку дверей, и, похоже, не собиралась рассыпаться упреками, оставив это дело на доктора. Но одного страха в ее глазах Андрею хватило, чтобы тысячу раз обозвать себя идиотом.

Док перешел к осмотру больного и выгнал всех из палаты — в такие минуты спорить с ним было смертельно опасно. Еще никто не видел, чтобы доктор рукоприкладствовал, но его гнева боялись все.

Впервые за долгое время Андрей чувствовал себя счастливым. Они сидели за круглым столом и пили чай, практически в семейном кругу вместе с недовольной Светой и нахохлившимся, как рассерженный попугай, Беней. Андрей по-идиотски улыбался и время от времени поглаживал Надю по руке. Возможно, впервые за год проживания в этом здании он присмотрелся к обстановке и нашел ее довольно привлекательной. Столовая его дворца на самом деле была переделанным конференц-залом. Причем особо переделывать не пришлось, только легкий ремонт — в советское время власть заботилась о спортсменах, а Шишкино в прошлом как раз было летней тренировочной базой для гимнастов. Отсюда и слишком большой для маленького городка спортивный комплекс, и целый ряд типовых домиков, которые после развала Союза превратились в благоустроенный частный сектор. К счастью, за эти годы большой спорткомплеке никто не успел изгадить. Стандартный для советского времени дизайн как нельзя лучше подошел к убранству княжьих хором, только немного портил впечатление барельеф, изображающий богатырского вида даму, сжимающую в руке метательный диск.

Завтрак проходил в слегка напряженной атмосфере. Надя решила таким нестандартным образом помирить Свету с Беней, так что они оба сидели как засватанные. Что интересно, таким тихим и смущенным Андрей не видел Беню за все время знакомства.

«И что бы это значило?» — задумался он, поедая пирожок с малиновым вареньем.

Неловкая ситуация затянулась ненадолго — Света как ни в чем не бывало, разрушила молчание простым вопросом, добив Беню окончательно:

— Беня, я все хочу спросить: а как тебя зовут по-настоящему?

— О, это страшная история, которую нужно рассказывать только на ночь, — тут же спрятался за веселым ехидством Беня.

Света в ответ недовольно фыркнула, залпом, обжигаясь, допила чай и вскочила из-за стола.

— Спасибо, мама, спасибо, папа, — заявила девушка на французский манер, делая ударения на последнем слоге, явно в упрек за всю эту сцену. Поцеловав Андрея и Надю в макушки, девушка выпорхнула из столовой.

Беня криво улыбнулся, но не спешил вставать — на столе оставалось еще много вкусного, а покушать он любил.

Андрей усмехнулся и посмотрел на одессита. Как ни странно, но Беня — это настоящее имя спецназовца, точнее, сокращенное. Полностью оно звучало как Бенцион — Бенцион Ааронович Вул. И знаменитый герой Бабеля здесь, скорей всего, был ни при чем. После возвращения с «охоты» на Вини Андрей поинтересовался у Гаврилова прошлым Бени и услышал почти шекспировскую историю. Беня рано потерял родителей, но, в отличие от Андрея, не попал в детский дом: у него остался еще один родственник — старый дедушка, в честь которого Бенчика и назвали. Так что молодость будущего спецназовца прошла в живописных и колоритных двориках центра Одессы, оттуда же и все его замашки. В семнадцать лет, удивив и деда и дворовую пацанячью «братву», он добровольно ушел в армию, а затем поступил в школу милиции. Впоследствии попал в милицейский спецназ и неплохо себя зарекомендовал. Через некоторое время в жизни Бени случилась трагедия — сынки местных олигархов изнасиловали и убили его девушку. Как это велось в Украине тех времен, дело замяли. Для закона этого было достаточно, но не для Бени. Через месяц он выследил всех насильников на даче папаши одного из них и залил там все кровью до самого потолка. Из страны, естественно, пришлось бежать. К тому времени дед уже умер, так что в стране Беню уже ничто не держало. Выехав в Россию, он обратился к старому другу своего отца, полковнику пограничных войск Гаврилову. Василий Федотович прикрыл парня от закона, взяв к себе на границу в брянские леса. И не пожалел об этом.

Кареглазый шатен Бенцион Ааронович, которого с трудом было можно заподозрить в обладании иудейской крови, подъел все, до чего мог дотянуться, и вытер рот салфеткой.

— Шеф, если у вас на сейчас нету для мине дополнительной головной боли, то я таки пойду погоняю своих охламонов.

— Пойди погоняй, — улыбнулся Андрей. — Но к обеду будь готов, мы поедем на разоренный хутор.

— Добре, — кивнул Беня и выскользнул из комнаты.

Завтрак они заканчивали в молчании, и лишь встав, Надя подошла к Андрею сзади и обняла его за шею.

— Не хмурь так брови, морщинки останутся.

— Ага, значит, шрамы и седина тебя не смущают, а вот морщинки полностью разрушат мой вечноцветущий образ? — ворчливо проговорил Андрей, дожевывая последний пирожок и запивая его остатками чая. — Тебе не кажется, что эта парочка ведет себя как-то странно?

— Не кажется. Если я хоть что-то понимаю в амурных делах, там все идет по плану, — улыбнулась Надя, прижимаясь щекой к макушке Андрея.

— Что значит «по плану»?! Ей пятнадцать, а этому перестарку почти тридцать!

— Ты говоришь как ревнивый папаша.

— Если на то пошло, то я уже дедушка, а ты, соответственно, бабушка, — «старчески» прокряхтел Андрей, пересаживая Надю себе на колени.

Таких минут нежности у них было мало, и длились они до обидного недолго, но именно благодаря им эти два усталых человека находили в себе силы жить и бороться.

Когда смастеренные Стармехом часы на фасаде «княжьего терема» показали три пополудни, Андрей решительно прервал яростный спор Гены и Мазая, в котором выступал в роли рефери, и направился к «фабрике».

У ворот пыхтящего высокой трубой строения уже собралась вся дружина, готовясь к погрузке в бэтэр. Неподалеку ожидала выезда полусотня арбалетчиков на шести телегах. Князь планировал усиленный рейд, но пойдут ли бойцы Гаврилова с ними, зависело еще от одного фактора.

— Дежурный, найди мне доктора Рошу, — проговорил Андрей в рацию, направляясь мимо «фабрики» к «терему».

— Принял, — ответил дежурный радиоузла. Обратно в эфир он вышел буквально через несколько секунд. — Командир, доктор на втором канале.

«Чистые каналы» радиосвязи оставались незанятыми для важных переговоров: дежурный работал на первом, а беседы абонентов он переключал на второй или другие основные по необходимости. Дополнительные каналы постоянно были закреплены за службами. Андрей специально вышел на связь через дежурного, чтобы не ломать схемы, в которой ничего не понимал. Впрочем, в скором времени Вентилятор обещал наладить мобильную связь в пределах городка, но пока до этого было еще далеко.

— Док, это Убивец, прием, — переходя на позывные, вышел в эфир Андрей.

— На связи.

— Док, что там у нас с пациентом? Могу ли я его использовать?

— Пациент здоров как бык, я, конечно, хотел бы провести пару психологических тестов и понаблюдать его хотя бы с недельку, но с этим кадром трудно договориться. Так что если нужно, то забирай. Только присматривай за ним, при случае пристрелишь. Это все?

— Да, это все, спасибо, конец связи.

Андрей выключил рацию и нахмурился. Таким раздраженным доктор бывает редко. Похоже, Вини опять решил выступить в своем обычном репертуаре. И с этим надо было что-то решать — в лесу такое поведение было терпимо, но сейчас рядом с неугомонным егерем будут жить нормальные люди. К тому же настораживали слова доктора о психологических тестах. Ведь Андрей понятия не имел, что осталось в голове Вини из подарков ушастых.

В палате-изоляторе кроме «условно больного» находилась Света. Девушка трещала как сорока, не давая Вини вставить даже слово. Ее словесный поток прекратило лишь появление Андрея.

— Андрюха, — оскалился Вини, тут же переходя к выражению недовольства, — меня тут держат взаперти как зэка, хорошо, вот Светка пришла. Надеюсь, ты не собираешься посадить меня в клетку?

Андрей внутренне напрягся — люди из прошлого возвращались, но жизнь уже изменилась, да и Убивец стал другим. Все эти изменения поссорили его с Батей, и вот теперь появилась натянутость в отношениях с Вини. Но этого друга он терять не хотел.

— Света, выйди, пожалуйста, — спокойно сказал Андрей, не принимая игривого тона товарища.

— С чего бы это, — уперлась девушка, демонстративно скрещивая руки на груди.

— Света, — подпустил в голос льда Убивец, и шаманка поняла, что шутки закончились. Она поднялась с кровати и, надув губки, направилась к двери, но ее остановил вопрос князя: — Подожди, посмотри — может, в духе Вини есть что-то странное?

— Нет там ничего, все нормально, — моментально ответила Света, но, увидев раздражение в глазах Андрея, добавила: — Я, как только пришла, сразу осмотрела его дух. Может, чего-то и не заметила, но тогда стоит обратиться к учителю Фиаллимонотару, кстати, он вообще не может видеть духов.

— Хорошо, иди, нам с Вини нужно поговорить наедине.

— Да пожалуйста, — фыркнула Света и горделиво вышла из палаты.

— Воспитывать будешь? — вновь окрысился Вини, при этом ехидно улыбаясь.

Андрей молча взял стул и, присев напротив Вини, начал смотреть ему в глаза.

Пятиминутная борьба взглядов закончилась победой Убивца. Вини отвел глаза, и не только потому, что увидел там слишком большие изменения в человеке, который всего год назад был неуклюжим горожанином посреди дикого леса. Он тоже не хотел терять друга, которому был обязан свободой и жизнью, даже если придется придавить свой неспокойный характер.

— Ладно, я готов слушать.

— Вини, я не хочу загонять тебя, как ты сам говоришь, «в стойло», но ты сейчас находишься среди людей, а не в лесу, поэтому думай, что говоришь и что делаешь. К тому же я не видел, чтобы ты делал непродуманные движения на тропе, так что контролировать себя ты точно умеешь.

— И чего я такого сделал?

— А кто доктору нахамил? — в тон Вини спросил Андрей.

— Я не хочу, чтобы мне в черепушку лез какой-то костоправ.

— Вини, боюсь, ты чего-то не понимаешь, — вздохнул Андрей, сдерживая раздражение. — Во-первых, Василий Васильевич классный психиатр и очень неплохой человек. Во-вторых, ни ты, ни я не знаем, что творится в твоей черепушке, он же сможет разобраться.

— А если я не захочу — что, посадишь на цепь?

— Нет, отпущу на все четыре стороны, точнее, на северо-запад, к Бате. Ему такие сорвиголовы, как ты, очень нужны.

— Нет, к Бате я не пойду, — вздохнув, сказал Вини. — Тут мне Света рассказала кое-что — я за ним и раньше замечал некоторую фанатичность, а сейчас, боюсь, старик окончательно сошел с рельсов. Ладно, пусть твой доктор вскрывает мне мозг.

— Только без алаверды, хорошо? Не надо ему полоскать нервы. Он дядька очень серьезный, и если ты его достанешь…

— Что, в морду даст? — иронично хмыкнул Вини.

— Нет, Василий Васильевич жизни спасает. Вредить такие люди не станут, но душевное равновесие Дока нужно не только мне, так что не выпендривайся. Тут у нас не анархия, сам должен понимать.

— Понимаю, не анархия, а монархия. И как мне теперь тебя называть? Князем или вашей светлостью? — съязвил Вини и выжидающе уставился на Андрея.

— Как хочешь, так и называй, мне на эти реверансы плевать. Только веди себя по-человечески.

— Ладно, буду сидеть тихо и не отсвечивать.

— А вот это как раз вряд ли, — улыбнулся Андрей, вставая со стула. — Собирайся, мы едем на охоту. Мне нужен следопыт. Надеюсь, не растерял своих навыков?

— Не растерял, — почему-то грустно вздохнул Вини. — Даже прибавилось кое-что. Сейчас у меня, как в той песне: и нюх как у собаки, и глаз как у орла.

— Да неужто? — усомнился Андрей.

— Ты завтракал чаем с бергамотом и пирожками с малиновым вареньем. Твоя женщина не пользуется духами, а мыло у нее с лавандой. Сегодня ты тоже мылся этим мылом. Хотя это произошло случайно: у тебя есть свое, с ромашкой. Сюда шел мимо орешника и сосны. Впрочем, сосной здесь и так все провоняло. — Удивление друга не особо порадовало Вини, и он тихо добавил: — И не нужно называть меня старым позывным. Ну какой я теперь Винни-Пух?

Вини развел руками, словно демонстрируя свое тело. В больничных штанах и распахнутой на груди пижаме покрытое татуировками тело выглядело поджарым. От былой легкой склонности к полноте и мягких очертаний не осталось и следа.

— Ничего, откормим, — постарался пошутить Андрей, чувствуя тяжесть в груди. — И как же нам тебя называть?

— Сашатом. Не знаю, что это значит, но так меня называли эльфы. Да и к тому имени, что дали мне родители, это прозвище намного ближе.

Убивец согласно кивнул. Ему-то значение эльфийского слова было известно, и он считал новое прозвище вполне достойным.

Посетив вещевой склад и оружейку, Андрей и новонареченный Сашат направились к «фабрике», но сразу к бронетранспортеру они не пошли. Князь издалека подозвал Беню и провел небольшой инструктаж.

— Знакомьтесь. Беня, начальник моего личного отряда, так сказать, княжьей дружины. А это — Сашат. Он пойдет в наш отряд следопытом. Бороду нужно перевести обратно к погранцам.

— Я тут шо подумал, шеф, — подарив пристальный взгляд Сашату, сказал Беня. — Не нужно Бороду никуда переводить. Неплохо бы охрану «терема» увеличить, и не погранцами, а витязями, к тому же, если верить слухам, стоит подготовить экипаж для второй «коробки».

— Я этим «слухам» по шее-то накостыляю, так Зверю и передай, — недовольно проворчал Андрей. — Делай как считаешь нужным. Пусть Борода занимается охраной, остальных — в машину, пора выезжать.

Споро загрузившись в бэтэр, они двинулись по дороге в сторону хутора, но до самого поселения так и не доехали — километра за два до цели поездки сидящий на броне егерь застучал ботинком по обшивке бэтэра.

— Убивец, здесь прошла толпа детей, — высказался бывший Вини, спрыгивая на дорогу и рассматривая примятую траву.

Сейчас он сменил пижаму на привычный для себя лоскутный комбинезон, а камуфляжный сетчатый шарф прикрывал почти все лицо, так что от других бойцов Сашат почти не отличался.

— Запах или следы? — поинтересовался Андрей, послав предупредительный взгляд недоверчиво ухмыляющемуся Бене.

— И то, и другое, и что-то третье, чего я и сам толком не понимаю. Скажи лучше вот что: у тебя тут пионерлагеря поблизости, случаем, нет?

— Есть детдом, да ты и сам знаешь, но он в городе. Говоришь, только дети прошли? — задумчиво спросил Андрей, припоминая, что не видел на хуторе детских тел, только взрослые. — Возможно, это те, кого мы ищем. След сможешь разобрать?

— Не вопрос, — улыбнулся Сашат.

— Беня, сориентируешься по карте?

— А то, — так же коротко и колоритно ответил Беня.

— Так, внимание всем! Бэтэр с экипажем остается здесь. Телеги с погранцами пусть тоже ждут, витязи и Зверь идут со мной по следу. Все. Две минуты на подготовку. Беня, командуй.

Через две минуты восемь человек, одетые в одинаковую форму, но с совершенно разным оружием, нырнули в зеленое море обновленного леса. Сашат-Вини бежал впереди практически без остановки, — раньше он «разбирал» след, часто останавливаясь и приглядываясь к мелочам, а сейчас просто шел то ли по запаху, то ли руководствуясь интуицией, лишь время от времени поглядывая под ноги.

Руки егеря были свободны, из оружия он взял только два десантных ножа и самодельную катану, которыми Стармех обеспечил арсенал с избытком. Он где-то раздобыл запасы хорошего металла и зимой отвел душу в кузне — было у него такое увлечение.

Поисковая группа перескакивала с одной тропы на другую и останавливалась только для того, чтобы Беня смог «привязать» местность к карте.

Через два часа очередная тропка вывела отряд к большому зданию на широкой поляне. Если верить карте и рассказам местных жителей, до войны здесь находился консервный завод, который выпускал в основном мясные консервы и обеспечивал рабочими местами соседнее село. После войны местные жители сбежали от эльфийских охотников в большое поселение под Брянском. Позже кто-то переселился в княжеские хутора, но в родное село так никто и не вернулся.

Завод имел два больших корпуса, каждый из которых был украшен дымовой трубой разной высоты. По словам тех же местных жителей, под заводом находились большие подвалы со складами готовой продукции и морозильными камерами для хранения сырья. Также в сторонке от основных корпусов имелось одноэтажное здание бойни с большими загонами для скота.

Отряд добрался до опушки, и Беня сделал два коротких жеста пальцами. Тут же Молчун и Болик побежали по кругу, огибая открытую территорию, но не выходя из зарослей.

Бойцы вернулись минут через десять.

— Секретов нет, постовых я тоже не видел. Или внутри пусто, или там сидят совсем уж лохи, — прошептал Молчун.

Болик кивнул, подтверждая информацию.

— Хорошо, — принял доклад Андрей и достал рацию. — Убивец вызывает Инди, прием.

— На связи.

— Инди, передай старшему погранцов команду выдвигаться на консервный завод. И завод, и дорога к нему есть на карте. По прибытии пусть выставляют оцепление по лесу двадцать метров от кромки. На открытое пространство не высовываться. Сам тоже двигай сюда, но к заводу не подъезжайте, остановитесь в полусотне метров и ждите приказа. Как понял? Прием.

— Вас понял.

— Конец связи. — Андрей выключил рацию и повернулся к Бене: — Ждать не будем, начинай.

— Пожелания есть? — спросил у Андрея Беня и, дождавшись отрицательного покачивания головой, продолжил: — Так, первая пара, быстро обходим оба корпуса и смотрим на предмет запасных ходов. Потом встаете у главного выхода левого корпуса и ждете. Шеф, Сашат и я идем в правый корпус. Зверь и вторая пара прикрывают. Потопали.

— Секунду, — остановил его князь. — Зверь, ты чувствуешь что-нибудь?

Шаман отрицательно покачал головой, и Андрей повернулся к Сашату.

— Они там, — ответил на невысказанный вопрос егерь. — Был еще один, свежий след. Вошли не позже рассвета.

Андрей молча кивнул и махнул рукой, давая команду к выходу.

Короткими перебежками отряд пересек открытое пространство до корпусов. Бойцы грамотно перекрывали сектора стрельбы, но на них никто так и не напал.

Открытые ворота правого корпуса зияли черным провалом, несмотря на яркий день, бойцы вошли в тень как в патоку. Глаза быстро привыкли к полумраку, и Андрей увидел, что они попали в погрузочный терминал с подъездными эстакадами. На пандусах стояло несколько электрокаров. Вторая интернациональная двойка из грузина Лелика и прибалта Андроида зашла на пологий подъем и быстро проверила внутренние выходы на пандус.

— Чисто, — шепотом сообщил Лелик.

Прикрывая друг друга и входя в просторные цеха по всем правилам планомерной зачистки, они обошли весь корпус, так ни на кого и не наткнувшись. Беня жестами спросил у Андрея: переходить ко второму корпусу или же опускаться под землю? Андрей выразительно указал пальцем вниз.

В подвал вел широкий пологий спуск, а рядом находилась шахта с лестничными пролетами. Спуск был перекрыт поднимающимися воротами, но у самого низа оставалась полуметровая щель.

Беня махнул рукой в сторону лестницы, но идущий впереди Сашат внезапно остановился, к чему-то принюхиваясь и прислушиваясь. Убивец повернулся к шаману и выразительно поднял брови. Зверь немного покраснел, затем прикрыл глаза. Уже через несколько секунд он подошел и зашептал:

— Там внизу один человек.

— Сашат, — тихо сказал Андрей.

Егерь, даже не оборачиваясь, скользнул за полуоткрытую дверь лестничного пролета. Затем оттуда послышался тихий шорох, хрип и щелчок пальцами.

Если в корпусах относительную видимость обеспечивали маленькие окошки под высоким потолком, то на лестнице было совершенно темно. Впередиидущий Беня сломал стик химического светильника, Андрей шагнул следом и добавил к призрачному зеленоватому свету яркий, но тонкий луч тактического фонаря на «винторезе». Конечно, в замкнутом пространстве снайперский комплекс был не очень удобен, но Андрей настолько привык к нему, что решил не менять на более удобное оружие.

Спустившись на два пролета, Убивец высветил фонарем Сашата и лежащее рядом с ним тело. Он, конечно, догадывался, что увидит, но вид скрючившегося от боли десятилетнего мальчика немного выбил из колеи.

— Вини, ты что, убил ребенка? — от удивления перешел на старый позывной князь.

— Во-первых, не убил, а вырубил, — невозмутимо ответил Сашат. — А во-вторых, видел бы ты, как этот ребенок двигается. Кстати, в темноте он видит не хуже меня.

Убивец на минуту задумался — если он хоть что-то понимает в социальной лестнице любых человеческих группировок неармейского типа, на посту должен стоять не самый крутой из местных обитателей. И если Вини отозвался о нем настолько лестно, то сорок таких же, или даже круче, бойцов — это серьезная проблема. Но повернуть назад вот так вот просто — было бы глупо.

Убивец все же принял решение и жестом отдал приказ о движении дальше.

Они спустились еще на два лестничных пролета и вышли в большое складское помещение, стены которого терялись в темноте. Единственный луч фонаря с трудом высвечивал маленький участок противоположной стены, а химические фонари бойцов освещали лишь небольшое пространство вокруг отряда. Поводив лучом, Андрей «нащупал» несколько дверей в правой стене ангара. Судя по структуре ближайшей двери, это были входы в морозильные камеры. Некоторые двери были приоткрыты, а некоторые плотно заперты.

Дождавшись отмашки командира, отряд двинулся в глубь ангара. Неожиданно за спиной Убивца послышался легкий шорох, он резко развернулся и увидел, как в луче фонаря мелькнула размытая тень. Причем с очень большой скоростью.

— Их здесь много, — шипящим шепотом сказал Сашат и выдернул из ножен оба ножа.

— Всем назад! Это засада! — громко закричал Андрей, делая несколько случайных выстрелов в темноту, но тихий кашель «винтореза» вряд ли напугал агрессоров. Короткая очередь из Бениного АК звучала внушительнее, и еле заметное движение теней в темноте усилилось.

Неожиданно за спиной Убивца раздался крик боли. Развернувшись, он увидел, что Лелик лежит на земле, стараясь зажать рукой рану на шее. Из-под побледневших пальцев грузина сочилась темная кровь. Зверь моментально присел возле бойца, но, вместо того чтобы начать бинтовать шею, просто положил свою ладонь поверх окровавленных пальцев раненого. Князь уже хотел прикрикнуть на шамана, однако с удивлением увидел, как кровотечение становится менее интенсивным. Зверь рывком убрал руки Лелика от шеи и начал бинтовать рану.

«Ни фига ж себе, — удивленно подумал Убивец, глядя на это действо, — что-то я не поспеваю за эволюцией в школе шаманов. Света вырубила Беню, Зверь начал творить чудеса. Надо быть повнимательней».

Непозволительные в боевой ситуации мысли оборвал новый настораживающий звук за спиной. Из темноты вылетела веревка с петлей и захлестнула Бенину шею. Это случилось настолько неожиданно, что одессит выронил автомат и рефлекторно ухватился за петлю. Он пока еще держался на месте, хотя за веревку кто-то тянул. Андрей быстро провел лучом фонаря вдоль аркана, но тот уходил за полуоткрытые двери холодильной камеры. Короткая очередь из «винтореза» по двери дала относительный результат — веревка ослабла, но через секунду натянулась как струна. Беня упал на бетонный пол и заскользил в сторону холодильной камеры. Сашат издал клокочущий звук и прыгнул следом. Все происходило как в плохом фильме ужасов. За спиной вновь послышался звук удара, и Убивец развернулся, обуреваемый плохими предчувствиями. В этот раз обошлось — Андроид резким движением смахнул с катаны кровь, и алые капли упали на маленькое тело с разрубленной грудью. Это был десятилетний мальчик.

От напряжения у князя заныло в висках — у них на руках раненый, но бросать друзей тоже было нельзя.

— Андроид, автоматы. Зверь, хватаем Лелика!

Подхватив раненого, Андрей с шаманом поволокли его к лестнице, а их отход прикрывал Андроид, делая короткие очереди, руководствуясь больше интуицией, чем тем, что видели глаза. «Винторез» болтался на ремне, и пятачок света от фонаря мельтешил по бетонному полу. Аданаил не мог передать фонарь прибалту, потому что буквально чувствовал — где-то неподалеку работает менгир.

Возле лестницы на них попыталась прыгнуть какая-то девочка, но Андроид ловко срезал ее практически в полете.

«Твою ж мать! Опять ребенок!»

По лестнице они буквально взлетели, вытаскивая раненого волоком.

Как только вышли на первый этаж, в эфире послышался отрывистый голос Инди:

— Командир, что у вас происходит?! Командир!

— Инди! — схватился за тангенту Андрей. — Загоняйте машину в правый ангар. Прожектор во вторые ворота на пандусе. Десяток арбалетчиков туда же.

— Понял, — послышалось в ответ из наушника.

Они успели добежать до середины цеха, когда впереди прозвучал тяжелый удар, а затем в проем ворот ворвался луч прожектора. В цеху стало намного светлей. Из освещенных ворот вырвалось несколько силуэтов.

— Порядок, — скомандовал Убивец своим бойцам, — берите автоматы — и за мной.

Не дожидаясь подмоги и реакции напарников, он побежал обратно к лестнице, предварительно прикоснувшись к накладкам на автоматах, тем самым продлив срок действия миниатюрного антимагического поля.

Скатившись вниз по лестнице, он застыл возле дверного проема, показав подбежавшим Зверю и Андроиду гранату. Дождавшись понимания в их глазах, выглянул в подвальный ангар и громко крикнул:

— Бойся!

Звякнув предохранительной скобой, граната полетела в дальний угол подвала. Убивец отпрянул от двери и прикрыл руками уши, но все же успел услышать долетающий из холодильной камеры тихий шум борьбы.

«Ребята держатся», — подумал он, и тут же по ушам даже сквозь ладони ударил грохот взрыва.

— Пошли, — скомандовал князь и прыгнул в затянутый пылевым облаком подвал.

Он ожидал увидеть в морозильной камере все, что угодно, — от бездыханных друзей до озверевшего Сашата верхом на куче детских трупов, но реальность оказалась еще невероятнее. В большой, метров сорок в длину, камере рядами стояли самые настоящие гробы. Некоторые из них были попроще, а некоторые выглядели дорогими изделиями похоронного бюро. Между этими гробами совершенно спокойно ходил Сашат, зажигая маленькой лампадкой свечи на высоких подсвечниках. А подсвечников здесь было огромное количество. Беня сидел на полу, обессиленно прислонившись к большому постаменту, на котором стоял самый шикарный гроб, а те, кто довел одессита до такого состояния, испуганно жались к стенам.

— Что это за цирк? — растерянно спросил Андрей у деловито работающего Сашата.

— Это не цирк, это мечта, — ехидно сказал Сашат и тут же повернулся на резкий звук. Из пока еще темного угла к выходу рванула маленькая фигура — и тут же до этого ироничный и вполне нормальный человек мгновенно превратился в жуткого зверя. Сашат словно осел вниз, переходя в раскоряченную боевую позицию, и свирепо зашипел. Мелькнувшая тень тут же забилась обратно в угол.

«Правильно, это всего лишь дети, а бывший Винни-Пух — взрослый и свирепый зверь».

— Так что ты там говорил о мечте? — спросил Андрей, удивляясь обратной метаморфозе друга.

— А вот посмотри. — Сашат встал прямо и, спокойно улыбаясь, бросил командиру какую-то книжку, которую до этого держал за ремнем комбинезона.

Подхватив книгу на лету, Андрей прочитал название на обложке и грустно вздохнул. Еще когда впервые узнал о массовом увлечении молодежи вампирской тематикой, он подумал, что до добра это не доведет. Давние мысли оказались пророческими — и вот в морозильной камере консервного завода он видит иллюстрацию, будто сошедшую с экрана вампирской саги. Какая бы там ни была романтика, но пить человеческую кровь и не повредиться рассудком невозможно, особенно для детей, чья психика пластична и одновременно хрупка. Впрочем, не это сейчас заботило Андрея больше всего — кровь кровью, но то, что творили эти «малыши», обычным вампиризмом не объяснялось. Тут явно не обошлось без магии.

От раздумий Андрея отвлек шум за дверью, и он моментально напрягся:

— Внимание! Сашат, смотришь за этими отморозками. Андроид, с ним. Зверь, за мной.

Осторожно подобравшись к выходу из морозильной камеры, Убивец быстро выглянул наружу и увидел картинку, больше присущую Средневековью. У выхода на лестницу полукругом выстроились щитоносцы, а над их плечами сурово выглядывали арбалеты. Это зрелище дополняли самые настоящие факелы. Впрочем, света хватало и без них — кто-то щедро усеял бетонный пол тускло горящими синим и зеленым светом химическими палочками.

«Абсолютный сюр, словно готики мне не хватало».

— Перекрыть выходы из других камер. Отправьте кого-нибудь наверх: пусть остальные арбалетчики заблокируют выход из левого корпуса. — Раздав команды, Андрей вернулся в «логово вампиров».

— Сашат, как ты смог их утихомирить?

— Да без проблем. Стандартное поведение стаи: выбил вожака — и сам становишься тем, кого слушаются и боятся.

— Вожака?

— О, это отдельная песня, — оскалился Сашат, заканчивая зажигать свечи. — Пойдем, покажу.

Большое количество парафиновых свечей явно заводского производства залили камеру ярким светом, открывая взглядам вид на забившихся в угол детей. Это действительно были дети — от восьми до семнадцати лет. Всего в камере было двенадцать вампиров — все одеты в черные одежды и размалеваны явно в готическом стиле. На тех, кто постарше, даже было что-то наподобие старинного наряда с кружевами и рюшками. Одна из девушек, лет шестнадцати на вид, лежала у центрального постамента, практически рядом с Беней. Она была одета в красное платье с пышными юбками, корсетом и открытыми плечами. Со стороны композиция у помоста напоминала картину с возможным названием «Граф пришел спасать свою возлюбленную, но не успел и теперь умирает рядом от горя». Изображающий «графа» Беня кашлял и болезненно морщился, все порываясь встать, но вновь обессиленно садился на ступени помоста. Вот как раз к этой колоритной группе Сашат и направлялся.

Подойдя ближе, Убивец увидел, что девушка дышит. Он наклонился к ней и прощупал пульс на шее. Биение сердца было слабым, но ровным, а пышная грудь размеренно вздымалась, угрожая вывалиться из корсета.

— Да все с ней нормально, без трупов, только тот пацан, у двери, схлопотал пулю, скорей всего, от тебя. И кстати, паренек еще тот шустрик — так переехал меня хлыстом, до сих пор свербит, и это с простреленным-то плечом! — сказал Сашат и добавил с ехидной улыбкой, увидев манипуляции князя: — Правильно, проверяй внимательнее, я сам бы ей пульс пощупал, да и другие места проверил бы на предмет травм. С такими-то формами.

— Вини, а в морду?

— Гы, — расплылся в идиотской улыбке егерь.

У Андрея отлегло от сердца. В этом бою он больше всего боялся потерять вдруг озверевшего от крови друга, но пронесло — пошляк оставался пошляком и неплохим человеком. Это притом, что его боевая ипостась напугала не только «вампирят», но и соратников.

— Ну а теперь главное блюдо вечера, — торжественно заявил Сашат и откинул крышку гроба. — Местный пахан!

Андрей заглянул в гроб и увидел графа Дракулу, по крайней мере, ему так показалось с первого взгляда. На не очень-то юном молодце, лет двадцати пяти от роду, как влитой сидел самый настоящий камзол. Со всеми кружевами, черной парчой, таким же черным шелком и золотым шитьем.

— Охренеть! — с таким удивлением выдохнул Андрей, что Беня все же превозмог боль, отпихнул хлопочущего возле него Зверя и поднялся.

— Шоб я так жил!

— Красота, — вставил и свое веское слово Сашат, самодовольно наблюдая удивление соратников.

Впрочем, через минуту очарование странного образа прошло, и Андрей увидел другие детали. Великолепный макияж суперготического стиля немного портила огромная шишка на лбу.

— Это ты его так?

— Ага, — согласился Сашат. — Пока я выяснял, кто тут главный, этот дальний родственник валашского господаря как раз собрался пообедать Беней. Вот я и решил сделать два добрых дела — испортить этому полудурку аппетит и перехватить инициативу. Раскидал мелкоту, прорвался к постаменту и дал главному кровососу в рог. Все получилось удачно — он залетел в гроб и накрылся крышкой. Как в кино.

Дальше все было просто. Из Княжеского приехал Быстрицкий с подкреплением. Следом прикатил Док. Пока запуганных Сашатом «вампиров» опрашивали, вязали и грузили на подводы, князь со своей «свитой» принимал второй обед в виде зажаренных на огне сосисок. Лелика увезли в город, а вот Беня наотрез оказался куда-либо ехать. Фельдшер пограцнов, а затем сам Василий Васильевич были посланы в дальнюю дорогу — конечно, послание Дока было сформулировано очень корректно. Кончилось все тугой повязкой на треснувшие ребра и мазью на шею, но Док все же пообещал «засадить» Беню в больничку.

Уже ближе к вечеру к отдыхающей на природе группе подошел Быстрицкий с докладом. В первой, так сказать, редакции история «брянского вампирского сообщества» выглядела просто, как мычание.

Еще осенью в местных краях появился некий Гораций — тот самый персонаж, которому Сашат «зарядил» в лоб. Кстати, клыки у этого вампира были самыми настоящими, или, точнее, настоящими протезами. Подобным «украшением» мог похвастаться только он, остальные пользовались чем-то наподобие вилок и вставными челюстями.

Новоявленный Дракула неспешно гулял по брянским лесам, наведываясь в большие и малые поселения. Он убивал и «высушивал» взрослых, а вот тех, кто помоложе, забирал с собой и «обращал». Конечно, само обращение ничего мистического не имело, также как и питие крови. Вся соль была в странном порошке, изрядный запас которого следователь обнаружил как раз в гробу, служившем постелью для Горация. Это было нечто вроде наркотика, который серьезно увеличивал возможности организма и давал ощущение эйфории и всесилия.

Вид странного порошка насторожил Андрея, и в его памяти всплыл давний разговор с Геной.

«Надо будет переговорить с австрийцами», — сделал он себе зарубку на будущее.

Гораций вольно и, самое главное, безнаказанно гулял по окрестностям. Порошок давал вампирам такую силу, что, по словам пленных, они даже заглядывали в Брянск и побеждали полугвулхов в рукопашной.

«Стая», как называли себя вампиры, постепенно росла и все глубже проникалась новой философией — Гораций пичкал новообращенных вампирской литературой и пересказами «модных» фильмов. По его рассказам, он пришел из города вампиров, где властвовала бессмертная царица.

«А вот бессмертие — это уже интересно, — сделал еще одну зарубку Андрей, внимательнее прислушиваясь к рассказу Быстрицкого, — и здесь торчат острые ушки».

После «мягкой» просьбы Быстрицкого, которого за глаза называли Питбулем, «вампирчики» начали хором сдавать друг друга и колоться, как фисташки из пакетика. В списках следователя уже было помечено: кто сколько выпил, кто заставлял и кого заставляли. Впрочем, «замараны» были все — без процесса инициации в «стаю» не принимали, а отказавшихся попросту переводили в разряд доноров. Такие тоже имелись — пять женщин среднего возраста обнаружились внутри небольшой каморки в дальней части подвала.

Когда следственная группа закончила с опросами и погрузкой трофеев, Андрей отдал приказ выдвигаться домой. День был не из простых — двое получили ранения, отряд изрядно вымотался, кроме того, на руках у князя и его людей оказалось тридцать пять подростков и детей, которые, помимо извращенной психики, скорей всего, были наркоманами. Что с этим всем делать, Андрей не представлял, но все же втайне надеялся, что проблемы уже закончились. Весна и так началась слишком бурно.

Глава 6

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРЫ

Новые поселенцы, создавшие деревеньку под звучным названием «Свободная», не разделяли коммунистического девиза насчет разрушения до основания и постройки нового. Впрочем, и в прошлой жизни эти люди не утруждали себя созиданием. Вот и теперь, вместо того чтобы воспользоваться одной из сотен расчищенных под хутора площадок, они заняли бывший лесной пионерлагерь с полуразрушенными домиками, которые имели тонкие дощатые стены. Поверхностный ремонт провели «рабочие», как их в своей среде называла партийная верхушка, но и после ремонта жилье оставляло желать лучшего. О том, как встречать зиму, Скворцов не задумывался — он планировал еще осенью переехать в здание «княжьего терема». Впрочем, его победоносные планы были немного нарушены неожиданной реакцией «самодура» и «тирана» на «справедливое» возмущение «народа», но это отнюдь не сбило с Юрия Пантелеевича спеси и самоуверенности.

Сейчас он сидел за столом в своем кабинете — если можно было так назвать запыленную комнатку в домике пионервожатых — и готовился к очередному митингу. Подготовка заключалась в процессе подкрашивания ярко-красной помадой синяка под глазом: будучи неплохо натасканным политтехнологом, Скворцов знал, что на шрамы, кровь и вообще красный цвет толпа реагирует значительно лучше, чем на синяки. Синие кровоподтеки вообще ассоциировались у народа с пьяными драками.

Закончив с «макияжем» и накрыв лысую голову кепкой, Скворцов вышел на высокое крыльцо. Электорат уже собрался — на заросшей высоким бурьяном площадке собралось чуть меньше полусотни народу. Здесь были и мужчины и женщины, которые по причине развала цивилизации оказались в прослойке «люмпенов». Одни в этом качестве буквально родились и неплохо прожили всю жизнь, другие оказались там невольно — ну не захотели бывшие продавцы и госслужащие заниматься сельским хозяйством и физическим ручным трудом.

Скворцов осмотрел своих соратников и внутренне вздохнул: народ ему не нравился, но приходилось работать с тем, что есть. С другой стороны, именно «люмпены» были основной движущей силой любой революции — вечно недовольные и не желающие работать люди готовы были убивать ради призрачной возможности выбраться наверх и не работая получать самые жирные куски. Вопреки общему заблуждению революцию семнадцатого года творили не трудящиеся — они были бойцами «второго порядка», пушечным мясом, которым руководили вот такие вот приспособленцы и идейные фанатики. Имелись в рядах «свободных людей» и рабочие, но после закладки в городе порохового, ремонтного и строительного цехов, а также набора в строительные бригады те, кто не хотел вкалывать на грядках, но согласен работать в городских условиях, покинули ряды идейных бойцов. Впрочем, и в этом процессе было кое-что согревающее душу Скворцова.

Он стоял на крыльце, выдерживая «концентрационную паузу», ему хотелось кричать и махать руками, но пройденные еще в составе довоенной партийной структуры тренинги устанавливали однозначные правила: терпение — главный козырь политтехнолога. И пока толпа успокаивалась, Скворцов смотрел только вперед — как бы в светлое будущее. То, что он видел, надежд не внушало. Всем своим видом полуразрушенный пионерлагерь навевал безнадегу и тоску.

«А ведь можно было устроить все получше», — подумал Скворцов и сразу понял, что это несбыточные мечты. Построить благоустроенное поселение могли практически все, но вот работать для этого хотели немногие. Те, кто не хотел категорически, и собрались в Свободной.

Еще зимой «княжья подстилка», как мысленно Скворцов называл подругу правителя, додумалась раздавать продукты, одежду и предметы былой цивилизации в обмен на карточки. Чтобы получить карточки, люди шли в трудовые отряды. Эти отряды «приспешник тирана» Мазай сначала направлял на расчистку и ремонт домов в антимагической зоне, а зимой — на вырубку мест для будущих хуторов. Теперь, по весне, в лесу появилось больше сотни площадок, на которых были заботливо сложены и укрыты от дождя целые штабеля бревен, уже готовых для постройки изб. Туда же, по желанию переселенцев, подвозили кирпич, шифер и песок с цементом. Причем все это добывали те же рабочие отряды под охраной погранцов, поэтому стройматериалы раздавались бесплатно. Получение таких преференций плюс «призрачная» защита от эльфов привлекла в княжество огромное количество людей. С другой стороны, именно работа трудовых отрядов позволила Скворцову собрать недовольных, которые и вошли в его партию. При этом он использовал доводы, работавшие везде и всегда.

Вот и теперь приходилось подогревать энтузиазм товарищей, используя старые лозунги, но в новой «упаковке» и с примесью новых «фактов».

— Друзья! Товарищи! Братья!!! — зычно крикнул в толпу Скворцов, дождавшись относительной тишины. При этом он сдернул с головы кепку и зажал ее в руке.

Этот нехитрый прием использовали многие политики — снимание шапки перед «равными» всегда заводило толпу и располагало к оратору. Люди загомонили и придвинулись ближе.

— Наконец-то так называемый князь показал свое настоящее лицо, я бы даже сказал, истинный оскал. Теперь вы видите, что за всеми благодушными заявлениями захватчиков стоят только корысть и жажда власти. Они захапали все то, что осталось от былой цивилизации, от нашей цивилизации, товарищи. Да, случилось страшное несчастье, и нам нужно выживать, но по вине этих, я бы не побоялся сказать, бандитов мы не можем использовать даже крохи уцелевших запасов человечества на «черный день»! И пусть бы эти запасы попали в руки жадных дельцов. С такими можно договориться. Но нет! Теперь все в руках клики князя, и я уверен, что здесь не обошлось без влияния тех, кто уничтожил человечество! Тех, кто убивал наших родных и близких!!!

Толпа удивленно и недоверчиво заворчала. Этот нюанс еще не возникал в речах Скворцова, но пришло время, и он пустил в дело тяжелую артиллерию.

— Вы не спрашивали себя, почему мы не можем воспользоваться едой, которой забиты огромные склады, а должны есть эльфийские растения? Вы не спрашивали себя, почему в палатах князя прячутся настоящие эльфы? Что это, как не заговор с целью уничтожить остатки человечества?!

Народ взорвался криками — перед ним открылась «истина». Люди не догадывалась, что их «прозрение» является грамотно составленной программой манипуляции, отточенной на многих миллионах людей в разных странах и в разных эпохах.

Скворцов планировал на этом и остановиться, но его «понесло»:

— Мы вынуждены принимать подачки, чтобы наши дети не умерли с голода. — Сделав горестное лицо, оратор судорожно сжал в руках кепку и посмотрел на группку, центром которой была многодетная Клава. Еще до войны она в основном жила на дотации государства и использовании своих отпрысков в качестве рабсилы. Социальные структуры исчезли вместе с государством, и Клаве пришлось самой взяться за работу — в новых общинах детский труд воспринимался нормально, но при этом родители должны работать намного больше детей. Но «промучилась» она недолго. На горизонте появился «благодетель» — и теперь Клава с удовольствием подыгрывала ему на показательных выступлениях. Уловив в глазах Скворцова намек, она подхватила на руки самого мелкого и крикливого из своих отпрысков. Годовалый Юрчик пронзительным криком поддержал выступление своего тезки, и это подействовало на толпу именно так, как и было задумано. Спектакль продвигался дальше без сучка без задоринки.

— Но мы не успокоимся! Нет! Мы будем бороться, и никакие репрессии нас не остановят! — Оратор специально немного повернул голову, дабы всем было хорошо видно подкрашенный синяк. Это украшение он получил, когда после ссоры с князем Беня отвел политического деятеля за угол здания суда и, влепив звонкую плюху, пообещал оторвать голову, если революционер не успокоится. Плюха была не очень сильной, но нежной коже кабинетного работника хватило и этого. Конечно, «в мир» была пущена версия, по которой Скворцова избивала княжеская дружина в полном составе, а сам князь наблюдал за всем этим с безопасного расстояния. Так что самодеятельность Бени пошла только на пользу партийному делу.

Скворцов ораторствовал два часа без передышки, в конце он напутствовал народ на трудовой подвиг и послал прививать те самые «проклятые» семена на окрестных соснах.

Когда люди расходились, партийный босс с удовольствием заметил, что не менее четверти толпы состояло из пришлых. Они наверняка разнесут его слова по хуторам княжества. Кто-то поверит и вольно или невольно станет на сторону нового движения, а кто-то отреагирует, как хозяин одного из хуторов, который таскал агитаторов за волосы и бил головой о бревенчатые стены. По официальной версии это тоже было дело рук князя и его «жандармов», что подтверждали перекошенные фигуры стоящих под крыльцом партайгеноссе.

Дождавшись, когда основная масса разойдется, а возле крыльца останутся только иждивенцы — Клава с выводком и несколько беспризорников, — Скворцов вернулся в помещение, перед этим заинтересованно посмотрев на чумазую девчушку лет двенадцати. Оставшись наедине с собой, он старательно задавил всплывающее из глубин души вожделение: для развлечения время еще не пришло, сейчас он должен выглядеть героем, особенно в глазах тех, кто с минуты на минуту войдет в «кабинет».

Предстоящее собрание не обещало быть таким же легким, как митинг, — в комнате начали собираться люди, составляющие костяк и мышцы движения. Толпе было достаточно пламенных речей и нескольких возов с продовольствием, представленных как добыча спецгруппы партии, а на самом деле являвшихся подарком от союзников.

Через пятнадцать минут сбор партийного совета закончился, и Скворцов посмотрел на своих соратников — их было девять человек: инфантильная парочка, загоревшаяся идеей свободы и братства, три бывших партработника, желающих занять теплое место, причем все они были из разных партий, порой враждовавших в былые времена. Самым колоритным персонажем в этой пьесе являлся Влад — он тоже был идейными борцом, но, в отличие от инфантильной парочки, Влад «горел» идеей фанатично. Низенький человек с запавшими, лихорадочно блестящими глазами явно имел серьезные изъяны в психике, но именно его пример зажигал окружающих даже больше, чем речи партийного лидера. Скворцов одновременно и радовался тому, что отхватил такого последователя, и втайне боялся его. На встречу с князем он Влада не взял, опасаясь конфликта: время крови еще не пришло.

Также в помещении находились те самые мышцы партии: Метла — прикормленный Скворцовым криминальный авторитет — и его подручный Бирюк. Последним из собравшихся был Семен Викторович Пантелеев — бывший полковник милиции, подельник Скворцова еще по той жизни. Ни представителей толпы, ни помятых, а также пока еще не помятых, активистов в комнате не было. Здесь не обсуждались общие темы, а говорили о конкретных делах. Скворцов умело лавировал между мотивацией идейных и обещаниями «вкусных пряников» для карьеристов.

Сладкая парочка постепенно перебиралась из команды идейных бойцов в команду продуманных, что отнюдь не радовало Юрия: они были нужны ему для привлечения молодежи, так что нужно срочно провести отдельную разъяснительную беседу.

Получасовое словоблудие подошло к концу, партайгеноссе получили задания на ближайший срок, успокоили свои паранойи и разошлись, а в комнате остались только Скворцов, бывший полковник и Петр Сергеевич, в миру авторитет по кличке Метла.

— Ну ты, Юрик, сила, даже мне мозги запудрил, — хохотнул Метла, расслабленно развалясь на стуле. Старый предмет мебели угрожающе скрипнул, и бандит сел ровно. — Кстати, долго нам еще сидеть на заднице? Мне свежего мяса хочется, а то эти крокодилицы уже в печени сидят. — Метла был очень талантливым актером, он умудрялся одновременно носить три маски: одну для личного общения с «Юриком», вторую для собственных подручных, а третью — для партийной верхушки, где выказывал неплохое образование и умение говорить, а не «ботать по фене». И вообще жаргон он оставлял для своих людей.

— Витя, сиди на попе ровно, нам сейчас светиться нельзя. Избавимся от князя — потом пожируем.

— Ну да, уж ты-то точно дорвешься до своих сладеньких мало…

Договорить нагло ухмыляющийся Метла не успел. Взбешенный Скворцов вскочил и так ударил кулаком по столу, что сгнивший предмет мебели тут же развалился:

— Заткнись, урод!

Пантелеев все это время сидел, откинувшись на спинку единственного в комнате крепкого стула, и со спокойной улыбкой наблюдал за перепалкой.

— За базаром следи, Юрик! — набычился Метла, но на обидчика не кинулся. Он прекрасно понимал, что без Скворцова наверх не вылезет, — время бандитской вольницы заканчивается, и не только в княжестве.

— Давай так, — уже спокойнее сказал Скворцов, — ты следишь за своим языком, а я за своим.

— Без базара.

— Как дела с твоей подопечной? — спросил у бандита Пантелеев, которому надоели все эти разговоры.

— Нормально, — с легким недовольством ответил Метла. — Беседу я с ней провел, конечно, не так лихо, как наш вождь, но соплячка теперь уверена, что ее папашка был ангелом, а князек укокошил его чисто из вредности и природной мерзости. У девки и без меня с головой проблемы, а теперь вообще шарики за ролики заехали. Сейчас она работает в теплице, где выращивают нормальные овощи, ствол я ей уже передал, теперь дело за патронами.

— Будут тебе патроны, — небрежно сказал Пантелеев. — Ступай.

Метла дернулся, как от удара, но не двинулся с места — это была единственная возможность показать характер, но Скворцов не позволил ему и этого маленького удовольствия:

— Иди, нам с полковником нужно поболтать наедине.

Метла исподлобья посмотрел на полковника и вышел из комнаты.

— Юра, не понимаю, зачем тебе эта гниль?

— Ты сам знаешь, что у этой «гнили» есть люди, в отличие от тебя, такого благородного.

Пантелеев нахмурился — Скворцов был прав, и от этого становилось еще горше. У бывшего полковника милиции людей уже не было, никто из бывших подчиненных не захотел примкнуть к руководителю, даже те, кто еще недавно ел у него с рук. Все, кто оказался после войны на территории княжества, пошли в подчинение к Гаврилову — пограничник с удовольствием брал в свою команду бывших оперов и спецназовцев, даже участковые находили у него занятие по душе. А вот когда в этих местах появился Пантелеев и Скворцов, бывшие лизоблюды только отворачивались и отмалчивались в ответ на прозрачные и не очень намеки. Даже хуже — когда полковник попытался пролезть в местную структуру безопасности, Гаврилов с ехидной улыбкой предложил ему должность следователя, причем в подчинении у Быстрицкого. Пришлось отказаться — и потому что это было ниже его достоинства, и потому что принципиальный следак Быстрицкий люто ненавидел самого полковника за прошлые притеснения. Но во всей этой бочке дегтя была своя ложка меда.

— Один мой человек стоит всей той швали, которую водит за собой Метла. Не забывай об этом.

— А я и не забываю. Поэтому ты сейчас со мной, а не на побегушках у слишком принципиального следака, которого когда-то уволил с позором, — сказал Скворцов и тут же постарался успокоиться и сменить тон: — Так что там с твоим человеком?

— Нормально все. В цех боеприпасов он устроился и уже достал пять патронов к «Макарову». Хотя там в основном делают боеприпас для АК и пулеметов, но он порылся в запасах, которые Мазай отдал на переработку. С бомбой пока проблемы, но в течение недели обещал решить и этот вопрос.

— Хорошо, — довольно и даже кровожадно улыбнулся Скворцов. Он не был сторонником терроризма, но если кто-то не хочет делиться властью добровольно, ему не место на этом свете. У князя шансов не было: из двух ловушек ему не выбраться.

Громкий звук словно расколол небеса пополам, открывая неведомый шлюз, и тут же на землю рухнули тонны воды. Причем это был не первый шлюз и не первый удар, сопровождаемый ослепительной вспышкой.

«И как такая тяжесть может держаться в воздухе?» — подумал Андрей, наблюдая за свинцово-черными тучами, которые сплошным покровом клубились в небе, напрочь закрывая собой вечернее солнце. Поэтому под этим сплошным покрывалом уже царила ночь, освещаемая только всполохами молний. С приходом первой летней грозы все в мире изменилось, даже жизнь людей.

Князь стоял возле большого окна своего кабинета и смотрел на город. Действительно, картина за окном была совсем непохожа на то, что он привык видеть, — словно город провалился в другой мир. Немного мрачноватый и безлюдный, но все же этот мир ему нравился.

Последние три дня Андрей спал по восемь часов, передвигался по делам нормальным шагом, а не бегом и не напрягал мозг судорожными попытками найти выход из безвыходных ситуаций. Что послужило причиной этому затишью в страстях человеческих, не дававших покоя князю со времени похода в Венгрию? Возможно, милость свыше, а возможно, трехдневная гроза и ливень охладили непокорные умы и на время отложили враждебные планы. Впрочем, Андрею было все равно — несколько мирных дней дали ему возможность прийти в себя и наконец-то заняться хозяйством. В последнее время он мучился от осознания своей неспособности не то что контролировать, но даже уследить за процессами, происходящими в его городе.

И вот теперь время нашлось. Весь день Андрей курсировал между лабораторией Нади, больницей, пороховым цехом и городской управой. Из всего, что он узнал, осознать и понять удалось едва ли половину. К счастью, вовремя понял, что вникать во все подробности нет никакого смысла, и сконцентрировался на главном.

На внеочередном заседании «кабинета министров» князь огорошил всех тем, что наложил вето на зарождающийся процесс постройки вертикали власти. Население в княжестве уже перевалило за пятнадцать тысяч, и руководство просто захлебывалось в потоке проблем — от серьезных до совершенно пустяковых. Так что вопрос самоуправления был более чем насущным. Вот только каким это самоуправление должно было быть, чтобы не создать проблем в будущем?

— Нет, господа и дамы, повторения того, что было до войны, я не потерплю. И не потому, что хочу захапать всю власть в свои руки, а потому, что не желаю впоследствии плясать под дудку более хитрых и изворотливых. Вы сами хотели, чтобы я стал князем, поэтому полной демократии у нас не будет.

— А что будет? — заинтересованно спросил Гена, который в управлении народом разбирался, возможно, лучше всех присутствующих, вместе взятых, если не считать военного опыта Гаврилова.

— А будет вот что: мы изначально не допустим ситуации, когда народ выбирает тех, кого совершенно не знает либо знает лишь по предвыборным речам, и ситуации, в которой избранники смогут делать все, что им заблагорассудится, при этом ни за что не отвечая.

— И как это сделать? — не унимался Гена, получивший официальное прозвище Бургомистр и неофициальное, ставшее производной от «бургомистр» и «герр» — Бургер.

— А вот это решите вы сами, как верные помощники и соратники самодержца.

Реакция на подобное заявление была разной: Бургомистр задумался, Василий Васильевич невольно зашевелил буденновскими усами, а Мазай восхитился:

— Выкрутился… молодец!

Надя поступила по-своему — она сохранила на лице философское выражение, но при этом больно пнула Андрея ногой под столом.

Налюбовавшись всей гаммой эмоций на лицах соратников, Андрей продолжил:

— Как идею могу предложить одну мысль: под каждым законом или решением, которые вынесут будущие органы власти, должен идти список всех, кто был «за» и кто «против». И все это будет вывешиваться для прочтения людьми. Чтобы все видели — что нарешали те, кого они сами выбрали.

— Ага, а недовольные потом порвут такого решальщика на тряпки. Всем-то не угодишь, — высказался Мазай, который вообще-то был противником любой демократии.

— Тот, кто боится, пусть сидит дома и копается в грядках, — резонно заметил Андрей. — Если решения депутата будут устраивать основную массу его избирателей, то проблем не возникнет.

«Кабинет министров» вновь погрузился в раздумья, и если на лицах основной массы было написано недоумение и растерянность, то в глазах Бургомистра мелькали конструктивные искорки.

— Я думаю, нам не стоит загружать весь «кабинет» этой работой, пусть Геннадий Федорович соберет группу инициативных, а главное, знающих людей и проработает эту идею, — сказал Андрей и повернулся к Мазаю. — Что, Матвей Александрович, отпустишь помощника на время для такого важного дела?

— А работать кто будет? — недовольно нахмурился Мазай.

— А работать будешь ты, и нечего прятаться за старческим маразмом, тебе до него — как мне до всероссийской короны.

После заседания Надя потянула Андрея к «фабрике». До двухэтажного здания с дымящейся трубой они дошли, даже не воспользовавшись зонтиком: погода дала небольшую передышку в своем трехдневном марафоне, и небо неожиданно посветлело, почти полностью открыв скатывающееся к горизонту солнышко. Впрочем, судя по огромному валу туч на севере, эта передышка была недолгой.

Войдя в ремонтные боксы «фабрики», Андрей увидел стоящие в ряд четыре совершенно одинаковых БТР-80 — не дожидаясь конца экспериментов с антимагической проводкой, Стармех перегнал в город еще три машины и начал заниматься их ремонтом. Но не это удивляло Андрея в поведении Шарова. Последние пару дней главный механик города вел себя очень странно — он постоянно таскал за собой какого-то мужика и шептался с ним по углам. И даже сейчас, когда обсуждалась его главная мечта — увеличение автомобильного парка с антимагической защитой, — Стармех был рассеян и молчалив.

С трудом согласившись с необходимостью распила двух чешуек для обеспечения защиты четырех бронетранспортеров, Андрей отозвал Стармеха в сторону и спросил:

— Стармех, что происходит?

— А что? — сделал удивленное лицо механик.

— Колись давай. Что за тайны мадридского двора?

Стармех некоторое время вглядывался в глаза князя, а затем огорошил его в своей обычной манере, выложив все одним махом:

— Хочу вертолет.

— А космический шаттл тебя не устроит?! — опешил Андрей, недоверчиво глядя на механика.

— Шаттл не нужен, — как всегда лаконично, без экивоков заявил Шаров. — Мы тут с Надеждой Васильевной посчитали — на все про все нам надо шесть чешуек.

— А вы не оборзели вместе с Надеждой Васильевной считать мои чешуйки? Не дам.

— Так нам всего-то надо две. Четыре остались от набора на старый бэтэр.

Князь некоторое время ошарашенно смотрел на Стармеха, пока окончательно не понял, что тот говорит совершенно серьезно.

— Константиныч, скажи: зачем тебе вертолет?

— Что значит «зачем»? Ты когда-нибудь видел, как Ми-24 утюжит боевую позицию с воздуха? — спросил Стармех и, не дождавшись ответа, продолжил: — А я видел. Убивец, это кошмар и ужас, причем для наших врагов. Давай хоть перегоним его и начнем ремонт.

— А где ты целый вертолет найдешь? И кто, спрашивается, будет управлять этой махиной?

— Все есть, — воодушевленно стал перечислять Стармех, — и вертолет есть, на аэродроме МЧС под Черкассами, и летчик имеется из этого самого МЧС. И даже склад с ракетами.

— Да ну? И зачем украинскому МЧС ракеты? — удивился Андрей, исподволь загораясь этой идеей.

— Не, у МЧС ракет не было, но Агеич знает склад на одной из подлетных баз. Этих баз по Украине раскидана целая куча, и некоторые из них были общими и для вояк, и для МЧС. У них вообще там много чего было напутано.

— Может, там уже не склады, а огромные воронки…

— Не, если верить Агеичу, то еще зимой склады были целыми.

— А мародеры?

— Ты, аданаил, совсем жизни не знаешь. Вот скажи, пошел бы ты сейчас к большому складу боеприпасов без опаски?

— Ну не знаю, если поблизости нет магов, к тому же можно почистить окрестности от менгиров…

— Во-о-от, — многозначительно протянул Стармех. — И это с твоей антимагией и привычкой таскать в руках огнестрел. А для остальных даже обычный патрон — как бомба с неизвестно как выставленным часовым механизмом. Так что подобные склады люди обходят стороной, даже если там нет вурдалаков и есть чем поживиться.

Андрей поймал себя на мысли, что забыл о подобном нюансе современного бытия — жизнь в антимагической зоне расслабляла, и это было не очень хорошо. В связи с изменившимся направлением мыслей у него возник еще один вопрос:

— А этот твой Агеич вообще как сюда попал?

— Так от Чернигова до нас доплюнуть можно. Там на Украине вообще кошмар творится — резкие, как понос, донецкие ребята после ухода эльфов все под себя подмяли. И если ближе к самому Донецку установился бандитский вариант порядка, то дальше гуляют такие отморозки, что волосы встают дыбом. Вот поэтому он собрал манатки, жену с детишками и решил перебраться к знаменитому князю под крылышко.

— То есть как это знаменитому? — оторопел Андрей.

— Да кто ж тебя, княже, не знает?

— Стоп, давай кое-что уточним. Меня на Украине знают как князя или как Убивца и аданаила?

— Как князя. Славик про Убивца впервые услышал уже здесь и даже подумывал тикать, пока не поздно, но потом присмотрелся и успокоился. А заковыристое словечко «аданаил» и среди местных мало кто знает.

— Ну и ладно, — облегченно выдохнул Андрей. Он прекрасно понимал, что слава строгого, но справедливого князя привлечет в княжество нормальных людей, а вот имя Убивца и тем более аданаила может притянуть разве что неприятности.

— Так как насчет вертолетика? — тихо спросил Стармех, отвлекая Андрея от раздумий.

— Хорошо, — недовольно согласился князь, понимая, что Стармех с него не слезет. — Договорись с Гавриловым, пусть даст хорошую охрану. Возьмешь Студента — и верхами пойдете за вертолетом. Но только после того, как Надежда Васильевна сможет гарантировать, что вертолет не взорвется над ближайшим менгиром!

— А почему верхами? Будет же новый бэтэр! — удивился Стармех, почему-то решивший, что новшества Зверя и Нади решают все его транспортные проблемы.

— А подумать?.. Кто тебе даст двух аданаилов? Я и так боюсь отправлять Студента. Сырой он еще. Все, не морочь мне голову, вертолет — дело десятое.

Махнув рукой на ворчащего механика, Андрей буквально силой забрал Надю домой ужинать.

После ужина он немного задержался в кабинете, стараясь систематизировать полученную за день информацию. Наличие ноутбука было для князя настоящим спасением — там, где другие обходились бумажным блокнотом и карандашом, он не мог ничего сделать без электронного дневника. Все объяснялось просто — у Андрея был жуткий почерк, разобрать который мог только он сам, а когда при записи нервничал, то уже и сам не понимал написанного. Графики и заметки позволили взглянуть на проблемы со стороны и натолкнули на интересные мысли.

Закончив работу, он стал собираться в детский сад на занятие шаманов. Если с проблемами княжества князь как-то разобрался, то чудеса шаманов по-прежнему интриговали и немного напрягали.

Вот за этим намерением его и застала очередная гроза с ливнем, буквально рухнувшим на маленький городок. Застыв возле окна, он некоторое время не мог оторваться от безумного по своей красоте зрелища буйства природы, но нужно было идти — его ждали не менее интригующие тайны той же природы, но уже в исполнении шаманов.

Армейская плащ-палатка надежно укрыла Андрея от дождя, и он шел по улице, с удовольствием наблюдая за сполохами гигантских жгутов молний. Словно кто-то с неба хлестал землю огромной плеткой, желая напугать все живое. Но Андрей не боялся — он с детства любил грозу и, если бы не прохладная погода, с удовольствием сбросил бы обувь и пробежался под дождем.

«Мокрая» прогулка быстро закончилась, и двери небольшого холла бывшего детского сада отрезали человека от безумия стихий. Молнии продолжали полыхать за большими окнами, но это было уже где-то там, снаружи. Повесив плащ-палатку в холле, Андрей пошел в бывшую столовую, где также были большие окна и теперь наверняка проводились занятия, — эльф всегда использовал погодные особенности для обучения работе с энергиями, так что первой грозы он не пропустит.

Догадка оказалась верной: ученики по-прежнему сидели на циновках посреди зала, а учитель, как обычно, забрался повыше, на раздаточную стойку. Когда князь вошел в зал, шаманы поднялись, а Фиаллимонотар легко соскочил со своего насеста и поклонился:

— Господин, что привело тебя к нам? — Эльфийская речь, которую в собственном исполнении Андрей считал грубой, из уст «ищущего истину» звучала как музыка. Даже пленные воины и маги не могли похвастаться таким изящным слогом.

— Хочу немного послушать и задать пару вопросов, — ответил на эльфийском же князь. Он не боялся быть непонятым окружающими: ведь все шаманы уже давно изъяснялись на этом языке и на уроках, и даже между собой. Это вызывало подозрения жителей княжества, о чем тоже стоило поговорить. — Продолжай.

Эльф опять поклонился и вновь «угнездился» на своем насесте, именно угнездился — не запрыгнул и тем более не залез. Его движениям позавидовал бы любой танцор самых великих балетных трупп.

«Удивительный народ, жаль, что мы враги», — подумал Андрей, сам поражаясь неожиданным мыслям.

— Итак, что же мы видим при соприкосновении «небесной искры» с поверхностью планеты? Я так и не услышал предположений, — продолжил прерванную появлением Андрея речь эльф.

Вопросительная пауза затянулась минут на пять. Эльф в это время представлял собой подобие мраморной статуи, и Андрей понял, что, пока кто-то из учеников не откроет рта, статуя даже не пошевелится.

«Интересный подход к обучению».

— Ну мы видим высвобождение электрической энергии? — больше спросила, чем ответила Света.

— Стыдно, Советолана, подобный ответ к лицу эльфийским магам сопряжения или человеческим ученым, но не шаманке, — укоризненно покачал головой эльф и разразился длиннющей лекцией. При этом его, казалось бы, бесконечная речь не навевала скуки, а полностью захватывала внимание.

«Гитлер со своим ораторским даром тихо курит в сторонке», — подумал Андрей, буквально впитывая знания. Из сказанного он узнал, что при разряде молнии на свет появляются духи воздуха. В отличие от духов воды и земли они неспособны размножаться делением, а переходят из других ипостасей во время грозы. Что самое удивительное, все, что знал сам эльф, он почерпнул из наблюдений своих учеников, отрывочных данных в закрытых архивах эльфов и собственных догадок. Но все сказанное им подтверждалось и приносило пользу шаманам.

«Вот они — настоящие космополиты. Им нет разницы, с кем иметь дело. Им плевать на войны и вражду», — с ноткой восхищения подумал Андрей, опять забывая, что он смотрит на представителя ненавистного человечеству племени. Только сейчас он понял настоящий смысл понятия «ищущий истину». Но при этом князь вполне осознавал, что и среди эльфов большинство носящих такое звание недостойны его. Разговоры о рождении духов, их взаимодействии друг с другом и способах перехода затянулись до глубокой ночи. Андрей с удивлением узнал, что духи огня и воды отнюдь не антагонисты, и то, что духи некоторых растений жутко враждуют с духами земли, и именно поэтому эти растения так тянутся ввысь, в мир духов воздуха, с которыми им хорошо. Также было интересно то, что внутренняя энергетика растений, с которой работают эльфийские маги жизни, как раз родственна внутренней энергетике почвы.

Информация, которая поначалу ровно укладывалась в голове Андрея, постепенно начала нагромождаться и путаться. Поэтому он решил прервать лекцию, так как уже практически ничего не понимал. Да и время было позднее.

— Фиаллимонотар, я хотел бы задать несколько вопросов. — Андрей с трудом сдержал в себе желание назвать эльфа учителем и попросить об ответах, но поскольку некоторые сведения о культуре эльфов сдерживали его: панибратство и демократия в обществе ушастых были признаком слабости правителя, и как на это отреагирует даже «ищущий истину», было неизвестно, рисковать Андрей не хотел — слишком уж полезен оказался сотрудничающий пленник.

— Да, эрл. Ученикам стоит уйти?

— Нет, я не намерен говорить ничего секретного. К тому же их ответы мне тоже интересны.

Эльф в очередной раз поклонился и сделал приглашающий жест. Со стороны это выглядело как аналог человеческого разведения руками.

— Думаю, Света уже рассказала вам о моем тотеме?

— Да, повелитель, Советолана поделилась со мной этим знанием, надеюсь, она не позволила себе лишнего и я не стал обладателем запретного знания?

— Нет, все в порядке, тем более мне интересно твое мнение.

Эльф задумался, явно обдумывая, что сказать.

— Эрл, судя по всем признакам, внутрь вашего духа помимо разрушителей магии вживлен дух погибшего животного, исходя из снов — пантеры. Конечно, это может быть обычная кошка, но маловероятно. — Чем дальше, тем больше в голосе эльфа появлялось энтузиазма. — Новые крупицы знания еще больше приоткрывают завесу тайны. Теперь мы можем предположить, что заряд памяти несут не духи-разрушители, а именно тотем. Я никак не мог понять, почему вещие сны о воинских тайнах аданаилов приходят только к тебе, и вот теперь понимаю, что это связано с тотемом. Скорее всего, у других аданаилов ничего подобного нет.

— А почему же шаманы до сих пор не могли разглядеть этого тотема? — прервал рассуждения эльфа Андрей. Его голос прозвучал немного резче, чем следовало, и он уже подумал, что пугливый эльф опять заосторожничает, но тот либо был охвачен исследовательской лихорадкой, либо просто начал привыкать к аданаилу, поэтому даже не вздрогнул.

— Эрл, человеческий дух имеет сложное, многослойное строение. Духов-разрушителей нам удалось опознать только по реакции на появление в поле их обитания магических плетений. А тотем был неактивен, и на контрасте его можно было заметить только в моменты вашего возбуждения, или же если обратить внимание шамана на определенные особенности. Что и произошло в случае с Советоланой.

Андрей задумался, стараясь осознать сказанное. Эльф был прав: заметить тотем раньше было сложно. Ведь у духов-разрушителей хоть иногда, но появлялась пища, на которую они были запрограммированы изначально, — внутренняя энергетика эльфов, из которой ушастые «вязали» каркасы для магических плетений, впоследствии наполняя их энергией из окружающего мира. На саму сырую энергию духи не реагировали, а вот на плетения набрасывались, как голодные собаки на кость. Андрей провел сравнение реакций рукотворных духов и понял, что тотем либо питается яркими эмоциями, либо просто реагирует на ярость и какой-то аналог адреналина в ауре.

— Хорошо, с этим пока понятно, теперь хотелось бы узнать: что за новшества появились в арсенале шаманов и почему никто не удосужился о них доложить?

Справа от Андрея заворочался Зверь, но эльф остановил ученика едва заметным жестом и заговорил сам:

— Это моя вина, повелитель. Мне хотелось наиболее полно изучить новые идеи и уже затем доложить тебе. Но мои ученики, к сожалению, совершенно не имеют терпения, впрочем, это свойственно любому зеленому побегу. Поэтому они тут же пустили новое знание в ход. Как результат — множество ошибок и гнев повелителя. — Эльф сделал легкий поклон, прикрывая левой ладонью глаза и часть лба, что в эльфийском церемониале означало раскаяние. — И если решение Леониада было продиктовано желанием спасти раненого собрата, то поступок Советоланы не имеет оправдания, и она уже была наказана.

— Что значит «наказана»? — встрепенулся Андрей. Его воображение нарисовало сцену порки розгами, но тут же эта картинка растаяла. Светка вряд ли позволит выпороть себя, хотя для ее воспитания это было бы полезно.

— В наказание Советолана провела дополнительные три часа в глубокой медитации, подпитывая клановую рощу.

— Клановую рощу? — удивился князь, услышав классический эльфийский оборот в отношении к чему-то, что находилось рядом.

— Те удивительные деревья, что посадил повелитель для своего клана, со временем станут ненамного слабее клановой рощи Древесного Корня, рощи, в которой я родился, — с легкой ностальгией в голосе добавил эльф.

— Ладно, давай отбросим ботанический диспут и поговорим о деле, — сказал Андрей. — Выкладывай все, что вы наработали, — от готовых разработок до идей.

— В принципе эрл уже сам все видел. Леониад, — эльф легким жестом указал на Зверя, — применил дух паука. Мы смогли заставить дух мертвого арахнида работать с нитями человеческой ауры как с собственными паутинками. Разрыв плоти имеет свой аналог в оболочке духа, и наоборот — сращивание духа помогает плоти зарастать.

— И как получилось? — спросил Андрей, поворачиваясь к Зверю, внутренне коря себя, что не зашел проведать Лелика.

— Нормально, — тут же оживился смущенный упреком учителя Зверь. — Док сказал, что ткани срослись чуть быстрее обычного. Но еще лучше паук останавливает кровь. К счастью, вампиреныш не попал Лелику по сонной артерии, так что паук работал только с мышцами.

— Очень неплохо, — порадовался Андрей, оглядывая заулыбавшихся шаманов. — Все научились работать с этим «пауком»?

Все закивали с разной степенью уверенности, и только Медведь густо покраснел, пряча глаза.

— И что так, Потап? Неужели настолько сложно? — как можно мягче спросил князь.

Бывший раскольник молчал, все больше наливаясь краской, за него ответила двенадцатилетняя Наташа:

— А он боится пауков. Мы же не аданаилы, и духи в нас не живут, поэтому надо носить вот это. — Девочка быстро достала из-за пазухи засушенное тельце большого паука и, якобы показывая его Андрею, нарочито придвинулась к Потапу. Медведь невольно вздрогнул и отодвинулся подальше.

Младшие шаманы засмеялись, но быстро утихли под пристальным взглядом Андрея.

— Медведь, — окликнул он шамана, — посмотри на меня.

Медведь поднял покрасневшее лицо и робко глянул на командира:

— Я не нарочно.

— Потап, — улыбнулся Андрей, — если честно, я сам их не очень-то люблю. И носить за пазухой уж точно не стал бы. Но эта мерзость может спасти жизнь твоему товарищу. Как думаешь, стоит потерпеть ради этого?

— Да. — В глазах парня начала разгораться искра решимости.

— Вот и ладно, думаю, ты справишься, — уверенно сказал Убивец. Он сам уже давно понял, что через любые страхи можно перешагнуть, если есть достойная цель. — Так, с пауками закончили. Теперь мне хотелось бы узнать — как одна милая и очень хрупкая дама сумела одолеть здоровенного мужика?

Андрей так лихо «завернул» довольно сложное предложение на эльфийском, что вызвал уважительный кивок со стороны Фиаллимонотара. Как ни странно, вычурные фразы на чужом языке давались легче, чем односложные.

— Это проще и в то же время сложнее, — вновь начал «вещать» эльф. — Шаманы тем и отличаются от простых людей, что могут видеть и влиять на дух других живых существ. Дух — это очень тонкая и сложная структура, которая остро реагирует на малейшие изменения. Если пустить по духу человека «волну», чем-то напоминающую рябь на воде, то ему станет очень плохо, вплоть до потери сознания. Так что все действительно просто, сложность заключается в том, что волна должна быть достаточно большой, а работать в таких масштабах может только очень сильный шаман. Из всей группы на подобное воздействие способна лишь Советолана.

Андрей оглянулся на девушку и, увидев ее самодовольную улыбку, послал многообещающий взгляд. Обещание, которое девушка прочитала в глазах князя, тут же стерло с ее лица улыбку и заставило опасливо потупить взгляд.

— Чего еще взрывоопасного вы понапридумывали?

— Это все лишь нераскрывшиеся бутоны идей, из них внимания достойны только наблюдения за тонкими изменениями ауры, которые подметил Леониад, — сказал эльф и сделал приглашающий жест рукой в сторону Зверя.

— Ну это трудно объяснить, но в духе человека много разноцветных искорок, и в зависимости от настроения искорок одного цвета становится меньше или больше. Пока я научился различать радость, злость и… желание, — немного помявшись, добавил Леня.

Андрей подавил улыбку и сделал «внимательное» лицо:

— И?

— Думаю, после большего количества наблюдений смогу различать, врет человек или нет.

— О как! — поднял брови Андрей. — И это могут все шаманы?

Зверь печально вздохнул и развел руками. Как оказалось, половина шаманов была, так сказать, дальтониками и видела дух только в черно-белом варианте. Это не особо мешало в работе с тем же «пауком», но напрочь исключало возможность вычисления эмоций. Из «княжеских» шаманов цвета духов различали только Зверь, Света и десятилетний Олег, который уже получил оперативный псевдоним Жук. Также выяснилось, что расстояние, на котором шаманы могут заметить дух, тоже разное. Зверь и Света видели духов на дистанции в километр, на сотне метров различали цвет и на тридцати могли работать с самим духом напрямую. У остальных эти показатели были как минимум в два раза меньше, и только Медведь переплевывал даже Свету — он не видел цветов, но после определенных тренировок сможет вырубить и человека, и эльфа почти с пятидесяти метров.

Дальше пошло обсуждение более углубленных и менее понятных для Андрея нюансов шаманизма, и он, увидев, что часы показывают полчетвертого ночи, решил откланяться.

Дорога домой была освещена ясным звездным небом — гроза унеслась куда-то вдаль. Похоже, непогода, «хлопнув на прощание дверью» с помощью ливня с молниями, решила оставить людей в покое. Завтра ожидался ясный день, к тому же воскресенье. Василь Васильевич наверняка затеет шашлык на природе, куда и созовет всю городскую верхушку. Андрей от этой мысли даже облизнулся, уже предвкушая шашлыки главврача и шикарные салаты Ларисы Григорьевны.

«Княжий терем» встретил его тишиной и круглыми от недосыпа глазами незнакомого Андрею витязя.

В спальне князь застал свою княгиню, которая настолько сладко спала, что у него моментально отяжелели веки, и он с трудом нашел в себе силы, чтобы раздеться.

Сны Андрея были мирными, как надежды на завтрашний день, а вот пробуждение оказалось внезапным и тревожным.

— Андрей, просыпайся.

Он с трудом открыл глаза и увидел обеспокоенное лицо Нади.

— Что случилось?

— У нас ЧП: Алексей пропал.

— Какой Алексей? — спросонья непонимающе спросил князь.

— Студент.

— Твою мать! — А вот теперь он проснулся окончательно. Потеря аданаила, даже такого непутевого, как хромой Студент, была сильным ударом по обороне княжества.

— Когда?

— Три часа назад, в девять утра. Кинулись искать только час назад, — вместо Нади ответил Беня, подходя ближе к кровати.

Андрей сдернул с тумбочки часы и посмотрел на циферблат. Часы показывали без пятнадцати двенадцать.

— Почему не разбудили меня раньше?! — рыкнул он, чувствуя, как недовольно заворочался тотем.

— Пока суд да дело, не было смысла, а сейчас появилась информация. Вот и решили будить, — как-то неуверенно сказал Беня, косясь на Надю.

«Спокойно, — тут же придавил внутреннюю ярость Андрей. — Она лучшее, что есть в твоей жизни, и уж точно не хотела ничего плохого, но отреагировать все же надо».

— Милая, — спокойным, но немного прохладным голосом сказал Убивец, — никогда так больше не делай. Хорошо?

— Хорошо, — так же тихо ответила Надя. Было видно, что она не считает себя виноватой, но спорить, тем более при Бене, не будет.

— Докладывай, — скомандовал Бене князь, быстро одеваясь.

— В начале десятого к городской конюшне пришел Студент и попросил двух лошадей на покататься. Аданаилу у нас не привыкли отказывать, так шо он получил оседланных лошадок и уехал в западном направлении.

— Стоп, ты сказал, что он взял двух лошадей?

— Да, вторая для девушки. Типа хотел выгулять подружку.

— Кто?

— Лена, та, что была с вами в егерях.

— Черт, — выругался Андрей, злясь на самого себя. Он совершенно забыл о бывшей соратнице, благодушно понадеявшись, что ее влюбленность уже прошла и Лена жила себе спокойно новой жизнью. А то, что она старалась не попадаться на глаза, объяснял нежеланием девушки ворошить старое. Казалось бы, все в порядке, в другой ситуации он даже обрадовался бы тому, что Лена завела отношения со Студентом, но сейчас его грызли нехорошие предчувствия. — Кого послали в погоню?

— Когда Сашат узнал за Лену, то пошел сам. И он таки был злой, — ответил Беня, но как-то нехотя, словно не желал ябедничать.

— Кто с ним?

— Гаврилов послал новый бэтэр. В башне Белка. Комендант запретил трогать княжеский экипаж. За рулем Стармех.

— Номер?

— Таки и номер второй.

Продолжая напряжено думать, Андрей взял с тумбочки рацию.

— Дежурный, это Убивец.

— Дежурный на связи.

— Есть связь с бортом номер два?

— Что?

— Со вторым бронетранспортером, который ушел из города утром! — начал свирепеть Убивец, уже коря себя за несдержанность.

— Простите. Связь есть. Перевожу на второй канал.

Андрей переключился на второй канал и через пару секунд услышал голос Дианы:

— Командир, Белка на связи.

— Белка, там Сашат далеко?

— Нет, сейчас вызову.

К доносившемуся из рации шуму двигателя добавился короткий вой сирены, а еще через минуту Андрей услышал хриплый голос:

— Сашат на связи.

— Вини, что ты там унюхал? — по старой привычке спросил друга Андрей.

— Борьбы не было, оба шли добровольно. Через пять километров свернули на юг. Идем по следу. И еще, Убивец, вечером ко мне приходила Лена — спрашивала, не хочу ли я вернуться к Бате.

— Твою ж мать!

— Извини, я протупил. — Даже сквозь шум эфира голос егеря звучал виновато.

— Все. Возвращайтесь. Конец связи, — зло сказал Андрей и швырнул рацию на диван. Он раздраженно сплюнул и высказался в пространство: — Да что ж вы все, сговорились, что ли?!

Надя и Беня молча наблюдали за метаниями Андрея.

— Надя, что можешь сказать о Лене?

— Ничего особенного. После твоего возвращения с запада она ушла из города. Почти в начале зимы вернулась. Работала в пекарне. Вела себя тише воды ниже травы. И вообще я о ней почти ничего не слышала, кроме одного случая, но это была так, женская свара, не больше.

— А что случилось?

— Да ерунда. Помнишь Антонину Степановну, она еще тебе тренировочный костюм по мерке шила?

— Помню, — ответил Андрей и действительно вспомнил улыбчивую дородную женщину, одну из лучших портних города.

— Так вот у нее есть кот Пышка. Эта зверюга взяла и сожрала голубя Лены. Лена хотела прибить кота, но вмешался Мазай, и все моментально успокоились.

— Голубя?

— Да. Лена держала его в клетке, а Пышка — вредный и очень хитрый котяра — залез в окно, открыл дверку и поймал птичку. — Лично я Лену вполне понимаю.

Надя еще что-то говорила, но Андрей ее почти не слышал. Где-то на задворках сознания билась смутная мысль. Он явно что-то упускал, мелочь, которая могла все объяснить.

Через несколько мучительных минут в памяти всплыла картинка голубого неба над венгерским поселением и белая точка птицы.

«Ох как бы я хотел, чтобы это было ошибкой», — подумал Андрей, жестом остановив рассказ Нади.

— Дежурный, это Убивец. Гаврилова на связь. Срочно.

— Слушаюсь, — донесся из динамика голос дежурного и буквально через две секунды повторился: — Гаврилов на втором канале.

— Принял. Конец связи. — Князь быстро переключился. — Василь Федотович, это Корчак.

— Слушаю, княже.

— Ты не знаешь, кто у нас в округе голубями балуется?

— Почему же не знаю? Есть тут один любитель. Краснов, староста Демидова.

— Вот сука, — выругался Андрей, осознавая, что его уже год как тупо водят за нос. — Это точно?

— Да, и что самое странное, он эту голубятню почему-то прячет. Если бы не прятал, мой человек в Демидове вряд ли обратил бы внимание. А что случилось?

— Неприятности у нас. Собирай всех, кого можно выделить без ущерба для обороны города. Возможно, придется повоевать.

Через полчаса княжеский бэтэр нырнул в окружавший город лес, а вслед за ними двинулась целая колонна загруженных арбалетчиками телег. Еще через десять минут по городу пронесся второй бэтэр, который на минутку заскочил на «фабрику» дозаправиться и тут же унесся следом за колонной. На месте стрелка второго бэтэра сидела донельзя довольная Белка. Она дорого заплатила за это право, выдержав несколько дней форменного издевательства — обучения работе с бортовой артиллерией у безумно счастливого и заносчивого Васьки.

Путь в Демидово был неблизким, и шестьдесят с хвостиком километров показались для Андрея бесконечными. Сашат хотел было полезть через радиоэфир с оправданиями, но нарвался на плохое настроение князя:

— Разговоры разговаривать надо было вчера, а сейчас сиди и молчи. Все. Конец связи.

И вот наконец-то головной бэтэр взобрался на пригорок, и Андрей через командирский смотровой люк увидел заставу. Это было то же место, с которого он увидел Демидово в первый раз. Все оставалось по-прежнему: и выкрашенный в полоску шлагбаум, и разгильдяистые постовые.

— Вперед. Шлагбаум не сносим, но ведем себя нагло, — скомандовал князь, и бэтэр, зарычав двигателями, резво побежал к блокпосту. Постовые забегали как муравьи возле разоренного муравейника — они с удовольствием рванули бы через поля, но, зная нрав Краснова, Андрей не сомневался, что страх перед старостой окажется сильнее страха перед зловещим приветом из прошлого.

Клаксон резко ударил по тормозам, и машина стала вплотную к шлагбауму, подняв большое облако пыли. Через секунду облако ушло вперед, обтекая старшину пропускного наряда демидовцев. Мужчина средних лет изо всех сил старался выглядеть достойно. Он судорожно сжимал в руке заряженный арбалет, но все же не рисковал направлять его на бэтэр.

— Кто такие?! Разрешение на въезд!

Андрей снял со стенки похожий на орех на витом проводе микрофон внешнего громкоговорителя:

— Я — князь Корчак, направляюсь в Демидово для разговора с вашим старостой. Перед постом остановился из вежливости. Через три секунды еду дальше, если понадобится — то через шлагбаум и того, кто будет стоять на моем пути.

Первая секунда прошла как в замедленной съемке — постовой тупо смотрел на машину, лишь беззвучно открывая рот, но затем сверху скрипнул привод башни, и перепуганный мужчина получил более весомую мотивацию для своих действий. Он быстро отвязал удерживающую шлагбаум веревку и отскочил в сторону.

До центра поселка они добрались меньше чем за минуту. Но при въезде на центральную площадь пришлось резко сбросить скорость. Андрей совсем забыл, что сегодня воскресенье, а значит, базарный день. Рынок в Демидове стал еще больше, чем при первом посещении. Если раньше по периметру рыночной площади можно было проехать, то теперь прямо на дороге сидели какие-то бабки с мешками и торбочками. Бабки не были смелее постовых, но уйти с дороги бронетранспортера без скандала им не позволяло чувство собственного достоинства.

Вот так, поливаемые со всех сторон базарной бранью, они доползли до главной резиденции местного хозяина. Андрей еще помнил, что Краснов заседает не в самом большом здании поселка, а в двухэтажном строении с уродливым бревенчатым крылом.

Когда бэтэр обогнул большое здание, князь увидел, что и здесь произошли изменения: к первому уродливому крылу добавилось второе, из таких же бревен, но чуть посветлее. К тому же вся территория резиденции Краснова была обнесена заграждением из колючей проволоки. Возле «прозрачных» проволочных ворот находился пропускной пункт, оборудованный двумя «гнездами» из мешков с песком. Изменились ли казематы местного сатрапа, Андрей не знал, потому что логово ныне покойного Каа находилось за «дворцом» Краснова.

— Клаксон, остановись перед воротами. Инди, смотри внимательно, но без лишних движений, — предупредил самого юного члена команды Андрей и взялся за микрофон: — Говорит князь Корчак, мне необходимо переговорить с господином Красновым по очень важному делу.

Стоящие у проволочных ворот бойцы были явно покрепче, чем постовые на въезде в город. Они если и напряглись, то внешне этого не показывали. Вооруженный двухдуговым арбалетом скуластый мужик в армейском камуфляже и с черной банданой на голове некоторое время рассматривал бэтэр, а затем сказал что-то своему помощнику. Молодой паренек, одетый и вооруженный так же, как командир, быстро побежал к дому и исчез в проеме входной двери.

Долго ждать не пришлось: уже через минуту посыльный выбежал обратно и, резко затормозив возле командира, зашептал ему что-то на ухо.

— Староста будет говорить, но только с князем и только в доме. Если это вас не устраивает, то скатертью дорога, — подал голос старший охранник.

Андрей задумался. С одной стороны, все выглядело нормально. Он бы тоже не стал разговаривать у себя дома под дулом чужого КПВТ, но в памяти были еще свежи воспоминания о «гостеприимности» местного хозяина.

С другой стороны, поговорить было необходимо, и в этой дурацкой ситуации Андрей был виноват сам — сорвался на бэтэрах при первых подозрениях и заявился в чужой город, словно налетчик, а может ведь случиться и такое, что Краснов окажется совершенно ни при чем. При таком положении дел относительную безопасность обеспечивали лишь два пути — штурмовать здание или просто уехать ни с чем. И то и другое было неприемлемо, поэтому Андрей оставил в машине и «гюрзу», и «винторез».

— Ты шо, совсем мозг простудил? — тут же вмешался Беня.

— Боюсь, я сам себя загнал в этот тупик. Не могу же я просто уехать, да и вопить у ворот — тоже не вариант. К тому же не думаю, что Краснов настолько отморожен, чтобы ссориться с таким соседом, как я. Вы же, если что, меня вытащите?

— Вытащить-то вытащим, да только в каком виде?

В салоне бэтэра повисла тяжелая пуаза. Андрей мотнул головой и начал выбираться наружу. Лязгнул люк, раскрываясь как раковина, и он, прищурившись, посмотрел на яркое небо.

«Ну и на фига ты это творишь? Что, форс дороже жизни?» — подумал он, но, отогнав тяжелые мысли, решительно направился мимо бронированного борта к воротам. Старший наряда уже распахнул калитку и шел навстречу с явным желанием обыскать гостя. Но их встреча так и не состоялась. В наушнике сухо щелкнуло, и послышался голос Зверя:

— Шеф, мне не нравится настроение этого мордоворота. Он явно злорадствует. Есть идея. Остановись, а я посмотрю на реакцию.

У Андрея не было другой причины для опасений, кроме слов Зверя, но своим шаманам он привык доверять. Резко остановившись, он пристально посмотрел охраннику в глаза и увидел в них желание убивать. Ошибиться было невозможно — между ними оставалось не больше пяти метров.

— Шеф, ложись! — буквально завопил в ухо Зверь, и Андрей оттолкнулся ногами, по привычке падая на спину в удобное для стрельбы положение, вот только стрелять было не из чего.

«Идиот!» — подумал он, и это заявление было направлено не Зверю, тем более что подтверждением своевременности его команды был звук ударов нескольких пуль по носовой броне бэтэра. Пули прошли именно там, где секунду назад находилась его грудь. Впрочем, это дало лишь секундную отсрочку — затаившимся в доме стрелкам ничего не стоило взять прицел пониже. Но этой секувды хватило для Инди. На башне оглушительно загрохотала спарка КПВТ и ПК. По броне заскакали пустые гильзы, и Андрей увидел, как крупнокалиберные пули пробивают дыры в стенах основного кирпичного корпуса и разносят вдребезги неширокие окна. Но на все это он смотрел, так сказать, одним глазом — все внимание притягивала к себе парочка постовых.

Тот, что помоложе, зачем-то уронил на землю свой арбалет, но все стало понятно, когда он достал из-за мешков с песком странного вида винтовку. Впрочем, выстрелить из нее он так и не успел. От правого борта бэтэра послышался треск автоматной очереди, из спины стрелка вырвались алые брызги, а его самого выбросило из «гнезда». А вот старший охранник был поумнее, он быстро вскинул арбалет, одновременно перемещаясь влево от бронетранспортера, чтобы закрыться корпусом машины от автоматчика.

Беззвучно взревев, тотем толчком замедлил время и добавил бодрости организму, но все это было напрасно — жить Андрею оставалось ровно до того мига, когда арбалетчик удостоверится в своей безопасности и переведет взгляд на лежащего соперника. Колючий взгляд человека, привыкшего убивать, вызывал внутри дикую ярость с нотками страха. Тотем взревел вместе со своим хозяином, и вдруг на Убивца накатилась волна слабости, словно из него вырвали душу. То, что произошло дальше, он уже видел во время попытки вылечить Вини — тело арбалетчика отбросило назад, словно кто-то ударил его в грудь невидимым тараном. Андрей находился слишком далеко от врага, поэтому действие тотема тут же прекратилось. Наемник ухватился за нывшую грудь и начал подниматься, подтягивая к себе арбалет. Силы опять вернулись к Убивцу, правда, с серьезными потерями. У него появился шанс успеть допрыгнуть до врага, но он не успел: бегать наперегонки с пулями очень сложно. Опять прозвучала короткая автоматная очередь, почти полностью утопая в грохоте основного калибра бэтэра. Боец Краснова так и не успел подняться. В его грудь врезались пули и распластали тело на пыльной дороге.

За спиной взбрыкнул бэтэр и скакнул вперед, огибая по дуге и Андрея, и подбежавшего к нему Беню. При этом пулеметы не умолкали, продолжая бить короткими, но частыми очередями: Инди старался вовсю, и Андрей уже сомневался, что ему будет с кем вести переговоры.

Броня бэтэра закрыла собой вид на дом. Князь попытался встать, но Беня затащил его в люк практически волоком.

— Шоб тебя черти взяли, твоя долбаная светлость! Я ж говорил! Я ж говорил!!! — самозабвенно орал Беня, дергая Андрея за плечо.

Орал он не один — в салоне бронетранспортера стоял настоящий гвалт, а громче всех вопил Инди, продолжая бить злыми, но, как ни странно, экономными очередями:

— А-а-а-а!!!

— Инди! — закричал в микрофон Убивец.

— А-а-а-а?!

— Васька, чтоб тебя!

— Что? — наконец-то услышал командира стрелок и прекратил опустошать далеко не бездонные короба с патронами.

Вместе с пулеметами умолкли и все остальные, в салоне воцарилась оглушающая тишина.

— Вы что, совсем голову потеряли?! Крутые спецназовцы, а орете как институтки при виде мыши, — высказался Андрей, желая побыстрее привести бойцов в чувство.

Неожиданно за всех высказался молчаливый Андроид:

— Князь, ты знаешь, что будет, если тебя убьют?..

Андрей прекрасно понимал опасения бойцов, и главной причиной их испуга была отнюдь не любовь к своему лидеру. У того же Андроида в городе жили жена и две девочки-близняшки. После войны его жизнь была далеко не мед, и только в княжестве он впервые за целый год смог спокойно отойти от семьи дальше чем на пару метров. Князь понимал, что на данном этапе его хрупкое мини-государство может разлететься вдребезги, если не будет князя-аданаила. Возможно, позже оно окрепнет настолько, что уже не будет нуждаться в репутации Убивца, но не сейчас.

— Всем успокоиться. Инди, следи за домом. Остальным наблюдать через бойницы. Наружу не выходить, — немного ворчливо скомандовал Андрей и взялся за рацию. — Борт ноль второй, прием, это борт ноль первый, как слышите?

В наушнике раздался щелчок и напряженный голос Стармеха, который не успел найти водителя на вторую машину и вынужден был сесть за руль сам. Второй бэтэр находился на площади перед трехэтажным зданием и должен был прикрывать головную машину сзади.

— Ноль второй на связи. Что там у вас стряслось?

— Нападение. Смотрите внимательно по сторонам. Из машины не выходить. Огня не открывать.

— Так что там случилось? — не унимался любопытный Стармех, уже давно отвыкший от армейского подчинения.

— Это пока все. Ждите дальнейших приказов. Конец связи, — «отрезал» Убивец и, выждав пару секунд, вновь вышел в эфир. — Ноль первый вызывает Гаврилова, повторяю, ноль первый вызывает Гаврилова.

— Гаврилов на связи, — тут же откликнулся пограничник. Возможность пользоваться рацией ему обеспечивал Чен, которого князь отдал Гаврилову под строгий наказ беречь мальчонку как зеницу ока. — Что у вас там произошло?

Похоже, это был самый популярный вопрос дня, но Гаврилову Андрей все же решил дать больше информации: начальник гарнизона — это не старший механик, поэтому имел право на дополнительные вопросы.

— Василь Федотыч, мы серьезно вляпались. Из дома по мне открыли огонь, в ответ получили из КПВТ по окнам. Думаю, трупов мы накрошили немало.

— Андрей, ты понимаешь, что это война?

— Понимаю, но что случилось, то случилось, и отступать уже поздно. Это было мое решение, и мне за него отвечать.

— Жду указаний, княже, — сразу же переменился в голосе Гаврилов. Он уже давно выбрал сторону на баррикадах и готов был идти до конца.

— Оцепляй поселение, но пусть пока стоят по периметру. Будьте внимательны, у них может быть мощная пневматика. А мне нужна ударная группа в центре поселка. Лучше всего пройти с северной стороны от развалин на холме и через огороды. Как понял? — спросил Андрей, вспоминая путь, по которому они с егерями уходили из местных застенков.

— Понял, я знаю это направление, как раз выйдем через кусты к местным казематам.

— Добро. Что делать и кого куда посылать, решай сам. В этом я тебе не указ.

— Принял. Время подхода ударной группы пятнадцать минут, — донесся из наушника голос пограничника.

Андрей прикинул в уме, что бойцы из гарнизона добрались до Демидова довольно шустро, и это на гужевом-то транспорте.

— Принял. Ждем. Конец связи. — Князь отключил рацию и посмотрел на соратников.

На лицах спецназовцев не осталось и следов былой растерянности. Теперь они опять были в своей тарелке. Им уже не нужно принимать эпохальных решений, а впереди привычное дело — война.

— Шеф, пока мы тут ждем, я бы штурманул этот погрызенный Васькой домик, — «двинул» мысль Беня.

— Хорошая идея, — согласился Андрей, только сейчас вспоминая, что у него под рукой сработанная команда армейских спецназовцев. Причем все вооружены защищенными от магии автоматами. После замены Лелика Бородой в команде вновь был полный комплект. — Давай.

— Идем двумя группами: первая — я, Болик и Борода, вторая — Андроид и Молчун. Первая входит через окна первого этажа правого крыла, вторая с брони лезет в окна второго этажа. На лестницу не суйтесь, за вами только зачистка этажа. Бэтэр встает у входа и никого не выпускает. Инди, как там с боезапасом? — тут же включился в работу одессит.

— Мало, — проворчал глухим голосом мальчик.

— Шо значит «мало»? Мало шоб в носу поковыряться — или шоб вагон загрузить? — Незамысловатая шутка немного ослабила общее напряжение и слегка взбодрила совершенно растерянного Инди.

— Четверть стандарта.

— А, ну тогда нам хватит. У кого есть вопросы? Ну шо, пошли потихоньку? Клаксон, подкинь нас впритирку к зданию.

Пока шел инструктаж, Андрей перебрался на свое место и через один из перископов (смотровые люки водитель уже закрыл) смог наблюдать за тем, как слетели с петель ворота, а затем мелькнул смазанный из-за скорости корпус здания, и Клаксон лихо припарковался у самой стены.

Щелкнули запоры люка, и спецназовцы высыпались наружу, как горох из мешка. Через секунду по броне загрохотали берцы второй группы, Зверь тут же захлопнул люк, бэтэр взревел двигателями, сдал назад и остановился носом к центральному входу.

Дальнейшее Андрей воспринимал как зритель малобюджетного кино — видно было только здание, из которого доносятся выстрелы и крики. Один раз в окно второго этажа вывалился какой-то толстяк, но до киношного стандарта это действо недотягивало — не было стеклянных осколков, потому что окна уже были выбиты Васькой при первом обстреле. Также для общей картины не хватало взрывов, и Убивец даже пожалел, что не пошел с группой, обвешавшись гранатами, — ведь, как говорится в одном анекдоте, «в комнату первой должна входить граната». Но, поразмыслив, он понял, что лишь стал бы путаться под ногами у профессионалов. К тому же после недавнего переполоха Беня вряд ли взял бы его в бой.

«Хорошо еще, если он в дальнейшем не возьмется опекать меня, как английскую королеву», — подумал Андрей, замечая, что все стихло. И тут же подумал о том, что людям Бени будет сложно выйти наружу. Они как-то не обговорили этого вопроса, рации у спецназовцев не было, а на здание смотрят два пулемета, причем один очень даже крупнокалиберный. При этом у электрических спусков сидит возбужденный малец.

Поразмыслив, Убивец взялся за микрофон громкоговорителя:

— Беня, если ты закончил, выбрось наружу магазин.

Тут же из ближайшего к выходу окна вылетел магазин от автомата.

— Инди, отверни башню. Не нервируй ребят, — скомандовал Андрей.

Привод башни тихонько скрипнул, и только после этого из дверей в здание появился Беня:

— Все чисто. Можно входить.

— Экипаж в машине. Развернитесь задом к дому и контролируйте подходы. Зверь, за мной, — скомандовал князь, перебираясь к боковому люку. Он уже хотел было направиться следом за выбирающимся наружу шаманом, но заметил застывшего в кресле Инди. Мальчик был бледен как привидение, он судорожно вцепился в винтовые механизмы наводки и тупо смотрел в одну точку.

— Инди, — позвал Андрей, но в ответ получил только автоматическую реакцию:

— А?

— Инди, посмотри на меня.

— Да, — окончательно пришел в себя Васька.

— Успокойся, ты все сделал правильно.

— Я начал войну.

«Вот оно как, смерти его уже не шокируют. Эх, загубили мы парню детство», — подумал Андрей, хотя понимал, что у Инди нормального детства не могло быть, даже обойди его судьбы аданаила и стрелка очень большого калибра. Но вслух он сказал другое:

— Война началась бы в любом случае. Либо по причине расстрела здания, либо из-за моего трупа. Как ты думаешь, какой вариант мне нравится больше?

— Второй? — как-то неуверенно спросил Инди.

— А у тебя есть сомнения? — улыбнулся Андрей и внутренне порадовался ответной улыбке мальчика. — Так что если здесь и есть какая-то ошибка, то не твоя. Соберись, бой еще не окончен.

— Есть, — отрапортовал Инди и вновь прильнул к глазку прицела.

Хоромы у Краснова были знатными. Сразу за центральной дверью шел большой холл с двумя полукруглыми боковыми лестницами на второй этаж — очень «по-богатому». На полах лежали ковры, а на стенах висели картины.

Андрей прошелся по холлу, перешел в небольшую столовую и даже заглянул в каминную комнату, рассматривая присутствующие там атрибуты роскоши — дорогие шторы, вазы и шкафы с красивой посудой. Правда, все это было немного подпорчено стараниями Инди — окна разбиты, в некоторых шкафах с посудой остались одни черепки, а в стенах зияли дыры от пуль КПВТ. Под окнами и в столовой, и в холле лежало несколько трупов, а рядом с ними валялись винтовки. Предположения оказались верными — это были пневматические ружья. Андрей поднял одно и присмотрелся внимательней. Это была переделка какой-то европейской винтовки. Какой именно, он не знал. Рядом со скобой пускового крючка выглядывал куцый магазин, больше похожий на пистолетный. Справившись с защелкой, князь вытащил магазин и увидел, что тот снаряжен только пулями. Десять штук в обойме. Еще одной странностью была проушина рычага за скобой курка, как у винчестера, но колено этого рычага находилось значительно дальше, за магазином. Так же, как у винчестера, рычаг был объединен со скобой, но обходил магазин. Так что крутая перезарядка с помощью вращения, как в вестернах, в этом случае была неосуществимой.

Андрей несколько раз отработал рычагом, чувствуя, что с каждым разом это сделать все труднее. Пятый качок пришлось делать с большим усилием. А вот первый определенно нес какую-то дополнительную нагрузку. Немного подумав, князь решил, что таким образом была дослана пуля в патронник, точнее, в «пульник». Предохранитель был уже снят, так что оставалось лишь нажать на курок, что Андрей и сделал, прицелившись в верхушку теперь уже никому не нужного электрического столба. Тихий щелчок — и пуля вдребезги разнесла фарфоровую чашку изолятора.

— Шикарная цацка, я уже опробовал. Конечно, с автоматом его не сравнить, но арбалет точно тихо курит в сторонке, — послышался сзади голос Бени. — Надеюсь, наш Бургер придумает что-нибудь покруче, а вот для охотников такое ружьишко будет в самый раз.

— Да уж, неплохо прибарахлился местный староста, — согласился с выводом Бени Андрей. — Кстати, как он там, вы его не зашибли ненароком?

— Не, этот упырь прятался в своем тронном зале. Туда пули не достали. Он пробовал даже трепыхаться, но получил в зубы от Андроида и успокоился.

— Тронном зале? — удивился Убивец и заинтересованно пошел за хитро улыбающимся одесситом.

Они двинулись по небольшому коридору и вышли в обширный зал, совмещенный с большой застекленной верандой с видом на сад.

Зал действительно оказался тронным, разве что с небольшим дополнением. Кресло местного властителя, украшенное резной спинкой и мягкими подушками, стояло на возвышенности, но перед ним вдобавок находился широкий стол, а так — действительно царский трон. Теоретически за столом могла сидеть еще пара человек, но на данный момент дополнительных стульев там не было.

Под стенами зала также обнаружились длинные столы с посадочными местами человек на двести, так что здесь явно закатывали немаленькие пирушки, а на свободном месте посреди зала, возможно, даже танцевали.

То ли в насмешку, то ли по какой-то другой причине спецназовцы привязали Краснова к его же трону. Остальные присутствующие со стороны хозяев, а их уцелело человек десять, лежали на полу. Руки и ноги местной знати были зафиксированы одноразовыми пластиковыми наручниками. Андрею стало интересно, откуда у витязей его дружины взялось снаряжение людоловов.

— Беня, где ты нарыл наручники?

— А, это? Мы уже хотели вязать всю шоблу ремнями, оно Молчун очень удачно заметил, что у всех охранников на поясах целые жмуты этого добра. В общем, весело они тут жили.

Пока Андрей переговаривался с Беней, его появление заметил Краснов. Никто не догадался вставить пленнику кляп, поэтому местный староста воспользовался этой оплошностью.

— Ты что себе позволяешь, сопляк! Отморозок! Да на тебя все соседи ополчатся!

Андрей подошел ближе и некоторое время молча смотрел на беснующегося Краснова. Когда-то он знавал этого человека властным и спокойным. Широкоплечий гигант и сейчас выглядел внушительно, но все портил страх, плескавшийся в его глазах.

— Ты хотел убить меня, — совсем тихо сказал Андрей, когда староста выдохся. — За что?

— Не докажешь! Все равно ты будешь выглядеть как отмороженный захватчик.

— Я и не собираюсь ничего доказывать. Люди, похожие на меня, поймут все правильно, а те, кто похож на тебя, все равно верят только в то, что сами придумали. Им мои слова до одного места, так что я и стараться не буду. Но я спросил не об этом.

— Да пошел ты, вонючий урод, поганый… — следующего эпитета Краснов так и не закончил. Внезапно его глаза остекленели и уставились куда-то за спину князя. Андрей не стал оборачиваться: не было нужды — он и так знал, кто там стоит.

— Ес-сли ты, меш-шок с-с фекалиями, еще рас-с ляпне-ш-шь такое… Кадык вырву.

Сашат был очень расстроен, Андрей буквально спиной чувствовал его ярость и понимал, что эти шипящие звуки — отнюдь не клоунада.

— Ну что ж, не хочешь говорить со мной — поговоришь со следователем, а возможно, что и с ним, — ткнул большим пальцем за спину князь и увидел в глазах Краснова панику.

«Да что же там такое творится с Вини?» — подумал он, медленно повернулся и едва удержался от того, чтобы не вздрогнуть. На Сашата было страшно смотреть — вены на висках вздулись, часть татуировок, которая была нанесена на лицо, потемнела, а места, где раньше росли костяные пластины, посерели и загрубели. В общем, кошмар, да и только.

— Успокойся, — тихо сказал Андрей и положил руку на плечо друга.

— Они могли убить тебя.

Перед Андреем сейчас был далеко не тот Вини, которого он знал год назад. Эльфийские маги надломили его независимость и искалечили дух, но, несмотря на все это, маленький егерь по-настоящему переживал за старого друга — не за свое будущее, как витязи, а именно за друга. И если бы Андрей умер, Вини не стал бы вести переговоров под лозунгом «его ведь все равно не вернешь», а утопил бы весь город в крови.

— Ну не убили же. Ты когда сдернул со своей машины?

— Когда услышал Зверя по рации. На само веселье я не успел. Когда начали штурм, ты сидел в коробке, так что я не совался: угрозы-то не было. А вот этот хмырь вывел меня окончательно. — Сашат начал отходить от приступа и говорил почти нормально.

— Ладно, будь рядом, у нас еще много дел, — кивнул Андрей, выходя из тронного зала: ему уже не хотелось ни распекать Сашата за ошибку с Леной, ни воспитывать его.

«Док был прав — нельзя отпускать Сашата далеко от себя. Да он уже и не отойдет», — подумал Убивец и вдруг понял, что теперь ему значительно спокойнее.

Через пару минут в резиденцию Краснова ввалился Гаврилов с «кавалерией».

— Андрей Андреич, что будем делать? В принципе я могу раскатать этот городок по камешкам, но потом вони будет выше крыши.

— Раскатывать никого не будем, но под контроль надо взять. Если не закрепиться здесь сегодня, то завтра будем иметь под боком врагов.

— А если закрепиться, то будем иметь геморрой по самое «не хочу», — в тон высказался Гаврилов.

— Поэтому поступим хитрее. Отправь телегу на конезавод за тамошним смотрителем. Знаешь, где это?

— Знаю, а если старик упрется?

— Пусть передадут, что я очень просил, — сказал Андрей. Он не сомневался, что на «особую просьбу» бывший местный староста откликнется.

Год назад, после возвращения в Шишкино, князь отыскал Петра Егоровича и предложил переехать в антимагическую зону, но тот отказался. Возможно, это к лучшему — теперь у него был хоть какой-то козырь для разговора с местными.

— После того как по улицам пройдут бэтэры с объявлением, пусть оцепление входит в город и занимает ключевые точки. Всех, кто с оружием, разоружать, а тех, кто это оружие вздумает применить, валите на месте, — отдал решительный приказ Андрей. Он не хотел лишней крови, но и платить за мирное урегулирование конфликта жизнями своих людей тоже не собирался.

Гаврилов молча кивнул и направился на выход. Позже он наверняка задаст много вопросов и выскажет не меньшее количество упреков, но в критические моменты полковник предпочитал действовать. В том, что люди Гаврилова задавят любое сопротивление, Андрей не сомневался. За полгода пограничник собрал действительно боеспособную часть, которая насчитывала более полутысячи бойцов, и их количество постоянно увеличивалось. Это позволило бороться с бандитами и открыло для княжества множество возможностей. Одна узловая железнодорожная станция давала серьезное количество ресурсов, а продуктовые склады и склад армейского резерва позволял поставить на полное довольствие любое количество боеспособных профессионалов. Андрей не знал, как обстоят дела у дальних соседей, но Демидово значительно отставало от княжества по военной силе. Что уж говорить о наличии таких козырей, как огнестрельное оружие и бронетранспортеры.

Андрей стоял у большого окна, расположенного на втором этаже резиденции теперь уже бывшего старосты. Он смотрел на крыши одноэтажных домиков, утопающих в зелени садов. Казалось, мир совсем не изменился и передряги, вывернувшие наизнанку все человечество, прошли мимо этого городка. Но фиолетовые оттенки в привычной зелени говорили о том, что яблони и груши теперь использовались местными садоводами не для получения сочных и вкусных плодов, а как основа для эльфийских растений-паразитов. Он понимал — пути назад нет и никто теперь не станет три года выращивать яблоню, чтобы потом получать с нее урожай всего лишь один раз в год. Ведь значительно проще подсадить в любое дерево семя растения-паразита — и через два месяца снимать урожай каждую неделю. Никто пока не знает, как впоследствии повлияют эти плоды на человеческий организм, некоторые даже замечали оздоровительный эффект.

Андрей смотрел на городок и предавался философским размышлениям. Возможно, причиной этому было то, что полчаса назад смерть прошла буквально в метре от него, или же это были мысли получившего еще одно владение правителя, который взвалил на плечи судьбы тысяч людей — жителей теперь уже его города. Впрочем, город пока еще не покорился. Словно чтобы подтвердить этот факт, в улочке мелькнул корпус бронетранспортера, направляющегося из одной части поселения в другую. Из динамика звучал зычный голос одного из бойцов Гаврилова, которого Беня уже успел окрестить Левитаном. Парень действительно обладал бархатным баритоном, звучавшим очень солидно. Сейчас новоявленный Левитан, наверное, в сотый раз проговаривал в микрофон обращение к жителям, написанное князем Корчаком. Машина отдалялась от резиденции старосты, но текст был слышен четко.

— Жители Демидова, сохраняйте спокойствие. Вам ничто не угрожает. В городе объявлен комендантский час. Мы убедительно просим вас не выходить из домов. Уже вечером княжеские войска покинут город, вернув власть в ваши руки. Сохраняйте спокойствие. Внимание! Ваши дома неприкосновенны, но любой появившийся на улице с оружием в руках будет задержан и обезврежен. Жители Демидова…

«Нужно возродить радио и поставить этого парня диктором», — подумал Андрей, поражаясь выдержке и силе голоса оратора. Конечно, было бы проще записать обращение на какой-нибудь проигрыватель, но все делалось в спешке, и необходимой аппаратуры под рукой не было.

Андрей сделал глубокий вдох, с наслаждением ощущая ароматы цветов и нагретой солнцем травы, — здесь, в бревенчатом крыле дома, уже не ощущался запах пороховой гари и крови, но все это никуда не делось, и будущие отношения с горожанами навсегда будут испорчены недавними событиями.

Нахмурившись, он повернулся к столу. Там уже лежала немалая стопка бумаг с экспресс-отчетами Быстрицкого. Следователь подтверждал свою фамилию, и собранные им сведения нарастали как снежный ком.

Князь присел за стол и взялся за верхний листок. Это оказался список людей, задержанных в городском пансионате — том самом трехэтажном здании на торговой площади. Самый большой дом в городке и до войны был гостиницей, а теперь стал пансионатом с полным обслуживанием для помощников Краснова и его гостей. Устроились они совсем неплохо. Сам Андрей там не был, но короткой записки Быстрицкого хватило, чтобы ощутить размах: прекрасная мебель, водопровод, душ с горячей водой, нормальные санузлы и полное обслуживание специально отобранными женщинами. Данные не были пока еще полностью проверены, но, если верить словам персонала, обслуживание было абсолютно «полным». Конечно, хозяин-барин, но, по мнению Андрея, это уже перебор.

Жилось в пансионате комфортно и светло — все помещения освещались магическими светильниками. Когда Андрей поднялся на второй этаж особняка, он заметил на стенах странного вида бра, светившие не так ярко, как лампочки накаливания, но ярче эконом-лампочек. Сначала ему показалось, что Краснов умудрился организовать электрическое освещение и светящиеся шары были стеклянными плафонами, но, когда аданаил приблизился к одному из них, тот моментально потускнел, съежился, а затем осыпался серой трухой на пол. Точно такая же горка трухи теперь лежала на столе перед Андреем как напоминание о гибели довольно красивой настольной лампы.

В груди князя шевельнулось раздражение — он, конечно, был рад тому, что неуязвим для магических атак, но жизнь менялась, и скоро привыкшие к магическим вещам люди будут смотреть на аданаилов как на разрушителей прекрасного. Князь недовольно поджал губы, смахнул горку трухи на пол и опять вчитался в строки списка. Он хотел было отложить листок с перечнем незнакомых ему фамилий, но что-то его остановило. Интуиция подсказывала, что здесь есть нечто важное, поэтому он терпеливо вчитывался в каждое имя.

Петр Егорович Максименко, коннозаводчик и бывший староста Демидова, появился, когда Андрей второй раз дошел до половины списка задержанных. Старик совершенно не изменился — все тот же не по сезону теплый наряд из стеганой фуфайки и ватных штанов и немного грустный вид. Изрезанное морщинами лицо смотрело с настороженной строгостью. Похоже, старик еще не определился, кто перед ним — враг или друг.

— Присаживайтесь, Петр Егорович, — указал гостю на стул перед столом Андрей.

— Здравствуй, Андрюша. Или как там вас называть, ваша светлость? Что, князь, решил еще одним городишком прибарахлиться?

— Зачем вы ерничаете, Петр Егорович? Уверен, вы либо уже знаете, либо догадываетесь, как все произошло.

Старик некоторое время смотрел на Андрея, а затем улыбнулся:

— Вот теперь я уверен, что не ошибся в догадках. Иван всегда переоценивал свои силы и хапал то, что не только проглотит, но и откусить не сможет. И не учится же на ошибках, дуралей. В прошлый раз ты ему пса верного прихлопнул, а сейчас вообще власть отобрал. Надеюсь, не убил?

— Нет, сидит под арестом и ругается. Говорить, сволочь, не хочет.

— А ему есть что сказать?

— Да. Как оказалось, он тут решил дружить против меня со своим старым врагом.

— Да ну, — удивился Егорыч. — Интересно с кем же? Не замечал я за ним отходчивости в отношении противников.

— С Батей.

— Да уж, невесело, — вздохнул старик. — А ты с Батей чего не поделил?

— Да тупо все получилось. Он потребовал одну штуку. Я бы ее и по самой вежливой просьбе не отдал, а уж по грубому приказу тем более. Вот и сорвались оба в клинч.

— Что, княже, не привык, чтобы тобой командовали?

— Да ладно вам, Петр Егорыч, и так тошно.

— А от того, что покрошил охрану Краснова, не тошно? Ведь я не ошибаюсь?

— Не тошно. Я бы их всех там положил, хари сытые.

— А ты, значит, у нас бессребреник, — вновь ехидно осведомился старик, но, увидев новый приступ возмущения в глазах Андрея, примирительно поднял руки. — Ладно, ладно, пошутил я. Давай по делу. Зачем звал, князь? Небось хочешь меня здесь надсмотрщиком поставить?

— Хочу, — прямо ответил Андрей, решив не придираться к словам. — Сами понимаете, чужого они не примут.

— Меня тоже не примут, если ты поставишь. Сам знаешь, мы, русские, — народ упрямый и гордый.

— Ага, от этого и страдаем. Но другого варианта я не вижу, так что прошу помочь и вашим, и нашим.

— Нет, Андрюша, власть мне не нужна, а что до «моих», то теперь это лошадки, а не люди. Да ты и сам знаешь, говорили уже об этом.

— Говорили, — разочарованно вздохнул Андрей, но тут ему в голову пришла интересная идея: — Тогда помогите в другом. Дайте мне адреса людей, которые имеют вес в городке, да не тех, кто крутился возле хозяина, а тех, кого люди действительно уважают. А еще лучше — сходите к ним сами. Сделаете это для меня?

— Что хочешь предложить? — подумав, спросил Егорыч.

— Самоуправление под неплотным контролем, такое же, как будет в княжестве вообще. Мне тоже вся эта власть на фиг не нужна, но анархии я у себя под боком не допущу.

— Что, совсем не будешь контролировать?

— Не то чтобы совсем, но минимально. Поставлю пару основных условий — и что хотите, то и делайте. Лишь бы мне не гадили и беспредела не устраивали.

— А как же твои вояки? — продолжал расспрашивать Егорыч с интересом в глазах, на который Андрей, собственно, и рассчитывал.

— Захотите — свою милицию организовывайте, а не потянете — будет здесь гарнизон, но за защиту надо будет платить.

— И чем это, интересно, платить?

— А как и все — трудом праведным. Причем, хочу заметить, хорошо оплачиваемым трудом. Сейчас у нас народ работает по пять часов в месяц с оплатой продуктами или вещами.

— Любопытно, — задумчиво сказал Егорыч, поглаживая подбородок. — Когда тебе нужно собрать людей?

— Чем раньше, тем лучше, я не собираюсь сидеть здесь дотемна.

Князь еще не успел закончить фразы, как в дверь постучались и вошел Быстрицкий:

— Позволите, ваша светлость?

— Да, Петр Игнатьевич, что там у вас?

Следователь покосился на Егорыча, но Андрей отмел его настороженность:

— Говорите смело, Петр Егорович имеет полное право знать все тайны, связанные с Демидовом.

Максименко ехидно хмыкнул, но ничего так и не сказал. Быстрицкий пристально посмотрел на коннозаводчика и начал доклад:

— Мы нашли Студента и Елену, к тому же в подвалах местной СБ сидит человек десять заключенных с явно идеологической подоплекой.

— Эти проблемы пусть решают уже местные, — отмахнулся князь. — Что-то еще?

— Также был найден склад с пневматическими ружьями.

— А вот и Батины уши прорезались.

— И еще: в гостинице мы задержали одного албанца.

— Так вот что насторожило меня в этом списке! — Андрей быстро схватил листок и в самом конце списка увидел странные имя и фамилию Дефрим Африти. — И чем этот Африти так подозрителен?

— При опросе обслуживающего персонала пансионата выяснилось, что этот гость упоминал некоего Командора. Мне известно о событиях в Венгрии и о том, что ваш новый телохранитель знал Командора лично. Поэтому я для начала пригласил Сашата на беседу с задержанным.

— И?

— Ваш телохранитель начал задавать вопросы, задержанный сначала отмалчивался, а затем сделал вид, что плохо понимает по-русски. Сашат немножко потерял над собой контроль, и я решил не мешать ему, полагая, что это пойдет на пользу следствию. Задержанный тут же вспомнил русский язык, и выяснилось нечто важное. — Следователь замолчал и опять выразительно посмотрел на Егорыча.

— Хорошо. Петр Егорович, думаю, нам не стоит откладывать собрание, так что у вас очень мало времени. Сашат! — крикнул Андрей в сторону дверей, хотя был уверен, что егерь услышит и шепот.

— Да. — В приоткрытую дверь заглянула голова Сашата.

— Организуй Петру Егорычу транспорт и прикрытие, но распорядись, чтобы бойцы не входили в дома, а ждали поблизости, не бросаясь в глаза.

— Добро, — ответил Сашат и, переведя взгляд на старика, улыбнулся: — Привет, Егорыч, как жизнь?

Старик оглянулся на Андрея, и князь увидел в его глазах растерянность, смешанную с жалостью. Похоже, когда Егорыч вошел в кабинет, егерь был на дознании. Вид старого знакомца привел старика в шок:

— Нормально, Вини. Эк тебя угораздило!

— Ерунда, до свадьбы заживет, — вновь улыбнулся егерь, пропуская Егорыча в дверь.

Голоса собеседников стихли за дверью, но Андрей некоторое время смотрел в ту сторону. Встреча с прошлым на секунду вернула того старого, беззаботного и веселого Вини. Возможно, искалеченная душа еще сможет оттаять, и даже будет та самая свадьба, до которой все должно зажить.

— Так что там с этим албанцем? Каким он боком связан с Командором? — вернулся к реальности князь.

— Плохо дело, Андрей Андреич. В том-то и закавыка, что с Командором он не связан. Африти прислал глава совета албанских и македонских генералов, чтобы узнать, где живет Убивец — аданаил, который убил короля эльфов.

— Даже так?

— Как выяснилось, одним из условий перемирия с эльфами была выдача места нахождения Убивца. Это место в Альянсе людей знал только его глава — Командор, но он не захотел сдавать народного героя. Албанцам была известна связь Командора с Красновым и то, что Краснов мог знать, где находится Убивец. В общем, они послали переговорщика в обход Командора. Так что, боюсь, княже, скоро нам стоит ждать гостей.

— Да уж, — шокированно выдохнул Андрей. Все теперешние неприятности показались ему сущими мелочами. Что делать дальше, он не знал, но что-то делать было необходимо. — Найди Гаврилова и готовь свою группу к отходу на базу. Все, чего не разобрали, скопом грузите на телеги и увозите, разберетесь дома.

— Слушаюсь, — встал ровнее следователь. — Разрешите идти?

— Идите.

Быстрицкий козырнул, четко развернулся и вышел из кабинета. И как ни странно, именно показательное поведение следователя успокоило Андрея — его люди готовы выполнять приказы, а значит, вместе они справятся с любой бедой.

Когда через три часа двадцать пять человек местных авторитетов во главе с Егорычем собрались внутри вдруг ставшего тесным кабинета, в городе оставались только витязи личной дружины князя.

Люди входили какие-то недовольно-испуганные, и Андрей предположил, что Сашат устроил в приемной небольшой обыск. Это, конечно, самоуправство, но, с другой стороны, самопровозглашенный телохранитель был прав, к тому же это могло облегчить разговор и взаимопонимание.

— Итак, господа, я рад, что вы нашли время для беседы со мной. Увы, обстоятельства немного изменились, и времени на дебаты у нас мало. Поэтому начну с самого главного. Я приехал сюда, чтобы вернуть моего человека, но вместо переговоров получил выстрелы из дома горячо вами любимого старосты.

— Ложь! — злобно выкрикнул кто-то из-за спин собравшихся.

— Я и не надеялся, что мне поверят, так что, получается, мое слово против слова того, кто прячется за спинами. Того, кто сейчас выйдет вперед и повторит то же самое мне в глаза. Кстати, я подумываю в будущем вынести разбирательство случаев с оскорблениями личности на боксерский ринг. Нахамил или оболгал кого-то — либо прилюдно извиняешься, либо получаешь по морде лично от того, кого оскорбил. Без травматизма, но с кровью и больно. Будут эдакие поединки чести. Это касается всех.

Как Андрей и предполагал, крикун никуда не вышел, но народу было слишком мало, чтобы скрыть сухощавого мужчину с маленькими глазками. Андрей не стал вытаскивать крикуна, просто запомнил его лицо и продолжил дальше:

— Времени на словесные баталии у меня нет. Поэтому слушайте внимательно, повторять не буду. В городе теперь самоуправление. То есть сами выбирайте себе начальство и расхлебывайте то, что они наварят, а я со своей стороны постараюсь сделать так, чтобы первая ложка этого варева досталась самому повару. Для этого в обязательном порядке все решения, принятые новой властью, будут вывешиваться на доске объявлений, и под каждым решением будет обозначен список тех, кто проголосовал «за», а кто «против».

Присутствующие растерянно загалдели.

— Кому не нравится работать честно и открыто, пусть не лезет во власть. Выборы будут проводиться только в общинах от тысячи до двух тысяч человек, живущих рядом. Все просто: сколько тысяч народу живет в городе, столько и депутатов.

— А как насчет ваших солдатиков? — поинтересовался высокий и статный мужчина лет тридцати. Обладатель ясных глаз и красивого лица явно нравился женщинам, да и у мужчин наверняка вызывал симпатию легкостью в общении и задором.

— Как я уже говорил Петру Егоровичу, можете защищать себя сами, выбрав шерифа и поставив его с помощниками на довольствие. Если же не потянете или не захотите собственного шерифа, то защиту я возьму на себя, в обмен на плодотворный труд на мое и общее благо. Делайте как хотите, настаивать не буду. Конечно, кроме военного положения, когда все будут обязаны работать на оборону.

Немного подумав, Андрей добавил еще кое-что в соглашение с новыми вассалами:

— Со своей стороны я постараюсь не лезть в ваши дела, пока вы будете выполнять основные законы. А законы эти ничем не отличаются от заповедей Божьих: не убивай, не прелюбодействуй и не насилуй, не кради, не лжесвидетельствуй. Возжелание жены и добра ближнего своего тоже не приветствуются.

— А как же первые пять заповедей? — поинтересовался дородный бородатый и явно набожный мужчина.

— Ну а первые пять пусть остаются на вашу совесть и личные отношения с Господом. Контроль же отдадим вашему батюшке, которого я здесь почему-то не вижу. Петр Егорович, это ваш недочет. Да, насчет религии. Духовные дела решайте со священником, но создавать секты и устраивать именем Бога бесчинства я тоже не позволю. Особо зверствовать не собираюсь, но если вы сами не сумеете задержать преступника и адекватно его наказать, то приедет мой человек и поможет правосудию, и скорее всего, неадекватно.

Делегаты начали вполголоса обсуждать условия новой власти, и кабинет заполнил гул голосов, словно кто-то впустил туда пчелиный рой.

— Господа! — решил ускорить процесс Андрей. — Обсуждать здесь нечего. В вашем согласии я не нуждаюсь. Я просто ознакомил вас с условиями жизни в моем княжестве. А с недавних пор Демидово попало на его территорию. Так что позвольте откланяться. У меня своих забот полон рот. А чтобы вы ничего не забыли и не перепутали, все вышесказанное будет распечатано на листовках и расклеено по городу. Да, еще одно — демократии в привычном для вас виде не будет. Никаких митингов и предвыборных кампаний, никаких незнакомых избирателям кандидатов, только те, кто живет рядом и известен не понаслышке. Так, чтобы и претензии можно было высказать через забор, и в морду дать за неверное решение, как старому знакомцу.

Шутка пришлась присутствующим по нраву, что лишний раз подтвердило то, что Егорыч привел сюда «правильных» людей.

— В общем, обсуждайте, решайте и выбирайте, а мне пора.

Глава 7

НА ТРОПЕ ВОЙНЫ

Командор смотрел на свой город с высоты третьего этажа здания на Террасе Синва — главной площади Мишкольца. Этот город стал его новым домом. Когда после боя с монстрами у берегов Дуная Акира и Сурок попытались забиться в какую-то нору в Австрии, он, очнувшись, приказал идти в Мишкольц. Точнее, не в сам город, в котором наверняка жировали на людских костях вурдалаки, а в его окрестности: были у командира егерей-диверсантов кое-какие старые наработки.

С тех пор прошел год, и за этот в принципе небольшой отрезок времени произошло слишком много важных событий. Убивец все-таки добрался до своей цели, и мало того — он создал в столице эльфов такой хаос, что покачнулась вся империя ушастых. Никто из людей не понимал, что именно происходит, а вот Батя не только понял, но и сумел извлечь свою выгоду. С помощью старого друга и не менее старого врага, на которого был действительный и в эти времена компромат, он встал во главе ополчения мишколецких поселков. Его деятельность была настолько успешной, что отряды партизан со всей Венгрии стали собираться под знаменем нового предводителя. Этот факт и дополнительные действия Командора, среди которых были и шантаж, и убийства, позволили создать Альянс людей на землях от Польши до Сербии и Румынии. Венгры, чехи, хорваты, македонцы и другие народы Восточной Европы встали кордоном на пути эльфов к России, и это было главной гордостью Командора, главным завоеванием в его жизни.

Жители Восточной Европы всегда с подозрением относились друг к другу и вряд ли позволили бы править собой, скажем, венгру, албанцу или югославу, а вот русский в этой кутерьме им вполне подошел. Поэтому именно Командор стал и главой Альянса, и председателем совета генералов. Впрочем, все было не так радужно, как звучало: гордым званием «генерал» называл себя любой полевой командир, в подчинении которого было больше тысячи бойцов, остальных они милостиво именовали «полковниками». Тех, кто управлял хотя бы десятком тысяч бойцов, в разоренной не только эльфами, но и внутренними раздорами Восточной Европе попросту не было.

Позже были партизанские рейды и судорожные попытки вооружиться хоть чем-то посерьезнее арбалета. Австрия не могла дать Альянсу настоящих воинов, но она обеспечила их оружейными мастерами — именно они придумали пневматические ружья, простые, надежные и лишь немногим уступающие огнестрельному оружию.

И вот глубокой осенью, практически в канун годовщины появления эльфов на планете Земля, произошла первая битва обновленной армии людей.

Командор отошел от окна и присел в глубокое кресло у камина. Вечер нес прохладу в открытое окно, и горевшие в камине поленья дарили не только умиротворение, но и нелишнее тепло. Огонь метался в своей безумной пляске, воскрешая в памяти картины того страшного, безумного в самоубийственном порыве, но все же победоносного сражения.

Около семи тысяч людей выстраивались в широкие ряды у подножия гряды невысоких холмов. Они выглядели довольно жалко по сравнению с ордами эльфийских рабов, которые уже затягивали густым покровом равнину у горизонта. Люди судорожно заряжали арбалеты и готовили к бою луки. Стоявший вместе с двумя венгерскими «генералами» Командор с сожалением смотрел на нестройные ряды стрелков. Участь ополчения была предрешена — они являлись приманкой, и эту битву могли пережить лишь те, кто очень быстро бегает.

Наконец эльфийская армия приблизилась на расстояние трех километров, и вперед вырвались вурдалаки. Это и стало командой для начала действий второй части человеческой армии. Более пяти тысяч людей начали быстро поднимать с земли металлические конструкции и скреплять их между собой. Буквально за несколько минут на вершинах пологих холмов выросли пять десятков настоящих крепостей. Несмотря на всю внешнюю хрупкость этих строений, они являлись надежным убежищем, по крайней мере на время.

Пока шло строительство, вурдалаки пробежали больше половины расстояния между армиями. Командор пока не вмешивался в работу «генералов» — все было заранее расписано по минутам.

Сначала в бой вступили лучники, и по пологой дуге к накатывающей, словно прибой, волне монстров понесся дождь из тысяч тяжелых стрел. Многие из лучников сделали только по одному выстрелу — часть самых трусливых бойцов бросилась бежать, когда черная волна тварей прошла всего лишь две трети своего пути. А затем ряды людей начали таять как мороженое под ярким солнцем. И лишь не более четверти всех бойцов дождались момента, когда можно было разрядить арбалеты и луки в упор по передним рядам вурдалаков. Сделав единственный выстрел, они теперь уже по команде бросились бежать назад, к квадратам «крепостей», в передней части которых в этот момент открылись большие проходы. И только после этого Командор, не торопясь, развернулся и пошел в направлении временного убежища. Оба «генерала», еле сдерживаясь, чтобы не побежать, пошли следом.

Казалось, людям не уйти, но внезапно ряды монстров словно разом споткнулись, и вал черных тел на несколько секунд замедлил свой бег. Этого хватило, чтобы сохранившие самообладание стрелки сумели спрятаться внутри «крепостей». Секрет подобного чуда заключался в единственном военном изобретении человечества, с которым эльфы так и не смогли ничего поделать, — сотни метров скрученной в спираль «егозы» лежали почти в десять рядов, превращая передние ряды вурдалаков в месиво из плоти и железа. Колючая проволока собиралась большими клубками, словно невидимый паук упаковывал в свои нити сотни жертв.

Командор пропустил перед собой отступающих людей и последним прошел под расположенной горизонтально частью ограждения. За его спиной большой металлический щит рухнул вниз, становясь вертикально и трехметровой стеной сплошного металла отсекая людей от монстров.

Взбежав по пандусу поддерживающей стены конструкции, больше похожей на строительные леса, Командор вышел на периметр верхней площадки стены и посмотрел на врага.

Когда передовые вурдалаки собрали своими телами почти всю проволоку, задние ряды просто перемахнули через воющие, истекающие кровью кучи и ринулись вслед за людьми.

Некоторые из монстров попытались запрыгнуть на трехметровые, слегка наклоненные внутрь стены, к тому же дополнительно политые маслом. Но преграда оказалась непреодолимой, а болты арбалетов, стрелы и жала копий сбивали самых прыгучих на землю. Впрочем, вурдалаки не особо усердствовали, у них была добыча подоступнее: убегающие к далекому лесу люди. Их было почти три тысячи, тех, кто не сумел выдержать давления страха, тех, кого Командор считал бесполезным балластом. Это был серьезный экзамен, и прошедшие его бойцы доказали, что достойны встать под знамена человеческих воинов. И теперь они могли рассчитывать на Командора — на заботу и защиту. Этими воинами он уже никогда не станет рисковать понапрасну. Именно поэтому стены «крепостей» открылись только тогда, когда вурдалаки завязли в проволочной преграде, — так отделились зерна от плевел и осуществилась еще одна часть многоходового плана.

Буквально через минуту под стенами «крепостей» укрепрайона остались только тела мертвых и завязших в проволоке вурдалаков, остальные бросились вслед за приманкой.

Именно на это и рассчитывал командующий, зная повадки сильных, в некоторых случаях хитрых, но легко впадающих в безумную ярость животных. Теперь оставалось узнать, были ли верными его предположения об умственных способностях эльфийский командиров.

Ушастые оправдали надежды Командора — к укрепрайону ринулись толпы орков. Точнее, они сначала пошли ровными рядами, но затем кто-то поторопил фалангу, и она рассыпалась на ревущие толпы. Убедившись, что люди не применили огнестрельного оружия против вурдалаков, эльфы рискнули использовать более дорогостоящих рабов.

Через десять минут первые орки подбежали к остаткам проволочного заграждения. В отличие от вурдалаков они действовали умнее. Передний орк, не останавливая бега, прыгнул вперед и, навалившись всем телом на оставшиеся витки «егозы», перекатился через свой щит — в итоге он просто подмял под себя проволоку и мгновенно оказался на свободном месте.

— Начали, — скомандовал Командор. Генералы и полковники криками разнесли его приказ по всему укрепрайону. Те из стрелков, кто успел присоединиться к венгерской гвардии в «крепостях», начали стрелять из арбалетов и луков, а сами гвардейцы использовали пневматические винтовки.

Успех обстрела казался мизерным — лишь меньше половины передовых орков падали, сраженные пулями и арбалетными болтами, а остальные обозначили себя вспыхнувшими защитными сферами. Когда первые ряды были прорежены от тех, кто не имел защитных амулетов, в дело вступили антимаги.

— Давай, Акош.

Седобородый венгр злобно ощерился, быстрым движением взъерошил голову бледного мальчика и ухватился за приклад станкового пулемета. Акош не был антимагом, этим даром обладал его сын, но вдвоем они составляли серьезную силу, во многом превышавшую других антимагов.

Закрепленный на станине пулемет забился так, что затряслась вся конструкция «крепости».

В рядах орков вновь вспыхнули защитные сферы, но теперь это был другой блеск, беспомощный и жалкий — тяжелые пули, смазанные кровью ребенка, пробивали огромные тела с необычайной легкостью, застревая лишь во втором, а иногда и третьем орке на своем пути. И если первые монстры, пораженные пулей, просто падали, то те, в ком засел смазанный кровью кусок свинца, начинали ссыхаться как мумии.

Ряды монстров валились на землю как трава под косой умелого косаря. Подражая примеру Акоша, справа и слева от «головной крепости» застрекотали еще шесть пулеметов — именно такое количество «пассивных» антимагов находилось в укрепрайоне. Некоторые добровольно, как сын Акоша, согласились на этот подвиг, а некоторых пришлось заставить.

Командор невольно опустил взгляд к станку пулемета и с трудом сдержал вздох.

«Так надо, эта жертва спасет даже не тысячи, а сотни тысяч жизней», — подумал он, в сотый раз рассматривая творение доктора Штольца. От постоянного катетера на сгибе локтя мальчика шли тонкие трубки, наполненные его кровью. Сначала они ныряли в аппарат искусственного кровообращения, а затем оплетали среднюю часть пулемета и короб с патронами. Одна из трубок не была включена в замкнутый контур, а заканчивалась приборчиком с кисточкой. Пулеметная лента, перед тем как попасть в патронник пулемета, проходила под дозатором, и кисточка смазывала боковушки пуль кровью ребенка. Это было ужасное изобретение, ужасное в своей эффективности.

Кроме аппарата искусственного кровообращения, на груди мальца висела рация — именно она отвлекла Командора от тягостных мыслей.

— Мангуст вызывает Командора. Прием.

— Командор на связи.

— Они выступили.

— Принял. Начинайте по готовности. — Отдав приказ, Командор посмотрел на поле боя. Большая часть орков все же сумела добраться до «крепостей», но и они не добились особого успеха — амулеты отклоняли только «обычные» болты и стрелы, а с зажатыми в руках людей длинными копьями, даже не смазанными антимагической кровью, справиться уже не могли. Максимум, на что были способны гиганты, перед тем как умереть, так это на один, максимум — два удара мечом в стену. Но и этого было много — третье справа от «флагманской крепости» укрепление дало трещину, и в пробой, раздирая металл руками, полезли орки. Но Командора это уже не волновало. Он приник к глазку небольшого телескопа, высматривая эльфийских магов.

Все должно было решиться в ближайшие секунды. Линзы телескопа приблизили еле заметные невооруженным глазом ряды эльфийских лучников. Они ровным шагом шли вперед, и Командор уже начал беспокоиться, что его план провалится: дождя стрел-артефактов людям уже не пережить. Эта битва вообще была авантюрой, но авантюрой неизбежной.

Через несколько минут судьба наконец-то решила больше не испытывать нервы предводителя людей — сквозь ряды лучников вперед выехали всадники на чешуйчатых подобиях лошадей и начали делать пассы руками.

— Ну же, давайте, — прошептал Командор, надеясь, что дистанция не слишком большая.

Телескоп не позволял увидеть всей линии эльфов, поэтому Командор пропустил первую ноту победной мелодии. Он понял, что все началось, лишь тогда, когда маги стали оглядываться вокруг. Внезапно тот маг, за которым наблюдал Командор, дернулся и завалился на спину.

— Да! Есть! — не сдержался Командор и с радостной яростью ударил по кромке стены.

Его крик отвлек пулеметчика, и грохот выстрелов прекратился. Но через секунду это уже не имело значения — ряды орков замерли, а затем, повинуясь беззвучной команде, отхлынули от укрепрайона. Тысячи уцелевших монстров разделились на две неравные толпы и устремились к высоким холмам, которые находились между враждебными армиями.

— Уходите, — скомандовал в рацию Командор и повторил уже своим «генералам»: — Уходим!!!

Люди бросали огнестрельное оружие и спускались со стен, и только Акош продолжал бить длинными очередями по спинам убегающих орков. Командор окинул последним взглядом далекие холмы, к которым текли толпы орков. Он не видел, но знал, что именно там происходит. Антимаги-снайперы — настоящие воины, а не те жалкие трусы, которых пришлось приковывать к пулеметам, — делали последние выстрелы из СВД и запрыгивали на лошадей. Именно для этого все и было задумано. Для этого принесены в жертву тысячи жизней — битва у временного укрепрайона выманила магов на расстояние действия их заклинаний, а засевшие на холмах снайперы изрядно проредили эльфийскую элиту, внеся панику и заставив отозвать атакующих рабов. Но даже если бы орки не отошли и уничтожили всех людей в «крепостях», включая Командора, это все равно была бы великая победа.

— Все, хватит! — Командор хлопнул по плечу впавшего в раж Акоша, помог медбрату освободить мальчика от трубок. В это время механики выбили стопорные клинья, и задние стены «крепостей» рухнули на землю. Командиры и обессиленные антимаги грузились на лошадей и уходили к лесу, а за ними бегом устремились гвардейцы и простые бойцы. Командор отказался от лошади и бежал в общем строю.

Дальше был долгий марш, засады и заслоны из отчаянных самоубийц. А еще через несколько дней человеческая армия растаяла в лесах и «мирных» поселках.

Командор вздрогнул, вырываясь из воспоминаний, навеянных пляшущими языками пламени. Перед глазами еще мелькали яркие картинки прошлого: бьющиеся в проволочных узах вурдалаки, падающие под ливнем свинца орки и яростно оскалившийся Акош. Этот доблестный сын своего народа был настоящим героем, отличавшимся безумной храбростью и самопожертвованием даже среди венгров, потомков напрочь отмороженных гуннов. Акош был рядом с ним всю войну. Именно он согласился уйти в зимний рейд на новом изобретении доктора Штольца — неуязвимом для магии БТР-80. Акош сумел разорить пять поселений эльфов и выжить в устроенной за ним погоне, а вот встречи с Убивцем он не пережил. В тот злополучный день Командор потерял сразу двух друзей.

В камине громко треснуло полено, и словно эхом ему прозвучал стук в дверь. Тяжелая створка приоткрылась, и в щель просунулась голова.

— Входи, — разрешил хозяин кабинета и указал на стул у рабочего стола. — Садись.

Встав из мягкого кресла, он обошел стол и на секунду задержался возле окна — с улицы донеслись крики и едва слышные хлопки арбалетной тетивы.

«Когда же это закончится?» — раздраженно подумал Командор, наблюдая за тем, как четверо уцелевших членов патруля тащат одного раненого товарища и тело пятнистого вурдалака. Многие говорили Командору, что возвращение в Мишкольц было ошибкой, но он не мог заставить себя уйти из единственного города, который люди сумели отвоевать у врага. А тем временем ситуация ухудшалась. Потомки вурдалаков и собак, попав под каток человеческой армии, сменили тактику — они забивались в канализации и брошенные дома и нападали только тогда, когда поблизости было мало людей. Эти твари плодились как крысы и росли с неменьшей скоростью, чем эти грызуны. Но в отличие от полувурдалаков крыса не могла в одиночку загрызть вооруженного человека. Красноречивый пример с патрулем отнюдь не был самым печальным — чаще всего нападению подвергались женщины и гражданские.

«Нужно вывести из города всех гражданских», — подумал Командор, даже не допуская мысли о том, чтобы оставить с таким трудом захваченный Мишкольц. Но сейчас не эта проблема интересовала Командора больше всего.

— Собирай группу. Мы вынуждены пойти на крайние меры, — обратился он к собеседнику. Говорил открыто, не снижая голоса. Вся обслуга и охрана в особняке специально подбиралась из венгров, не знающих русский язык.

— Это так необходимо?

— У меня нет выбора. Со дня на день «генералы» сдадут Убивца эльфам, и мы останемся ни с чем. «Шишку» Андрей просто так не отдаст, а я не могу позволить, чтобы она досталась ушастым. В общем, отстреливаешь Убивца и делаешь попытку штурмануть его дом. Если не получится забрать «шишку», выставляешь условия Гаврилову. Без Убивца он точно сломается.

— Краснов?

— Работаешь без него. Похоже, Андрюша сжевал-таки старосту, но чего-то подобного я и ожидал.

— Ты уверен, что другого выхода нет?

— Уверен. Если бы он был, я бы никогда не поднял руку на друга.

Солнце еще где-то ворочалось за увешанными разноцветными гирляндами соснами и лишь собиралось показываться над верхушками деревьев, а «борт 01» уже пыхтел по грунтовой дороге, возглавляя «мародерскую колонну» — так Мазай обозвал транспортную партию добытчиков разного полезного добра в брошенных людьми городах. Колонна выглядела очень солидно: впереди шел головной бэтэр, за ним двигался КамАЗ с четырехосным прицепом, дальше шли пять тракторов с прицепами поменьше, и завершал этот караван еще один бэтэр.

Андрей сидел на командирском месте и рассеянно поглядывал на дорогу впереди машины. Его голова была занята не гордостью за резко увеличившийся автопарк городка, а тяжелыми воспоминаниями. Он не любил манипулировать людьми и тем более ломать их, но в данном случае по-другому было нельзя.

Это дело со Студентом и Леной не давало покоя, и он в очередной раз пытался понять, правильно ли поступил и не допустил ли ошибки.

Ситуация стала накаляться еще в Демидове. Пока Андрей дожидался сбора местных авторитетов, в кабинет привели беглецов. С первого взгляда становилось понятно, что все очень непросто — Лена с гордым и каким-то остервенелым видом вцепилась в руку Студента, а обычно нерешительный и даже робкий парень смотрел на Убивца налившимися кровью глазами, в которых сверкали злобные искры.

«А по-человечески любить друг друга нельзя? Обязательно с шекспировскими страстями?» — раздраженно подумал Андрей, но говорить старался максимально спокойно:

— Ну и зачем было бежать? Нельзя нормально все объяснить? Вся эта война, — князь указал пальцем за окно, — по вашей милости.

— Ты бы никогда не позволил нам быть вместе, — взвизгнула Лена.

— Леша, это я тебе задал вопрос. Ты мужчина и должен отвечать за свои поступки сам, — с большим трудом сдерживая себя, сказал Андрей, уже понимая, что разговор ни к чему не приведет.

— Я так решил! — гордо вскинул голову парень. — Или все аданаилы стали рабами Убивца?

— Нет, никого силой держать я не намерен. Просто хочу удостовериться, что ты понимаешь, куда собрался идти.

— На войну за людей, — гордо ответствовал Студент, и Андрей заметил, как Лена одобряюще сжала ему руку.

«Ой как все запущено…»

— Что-то я не видел, чтобы ты рвался со мной в поход.

— Это была не война, а ваши личные дела.

— А Командор, приковывающий к пулеметам детей, значит, печется о всеобщем благе?! — не сдержался Андрей и тут же остановил рвущееся из влюбленной парочки недовольство. — Все, прекращаем разговоры. Сейчас возвращаемся домой, а потом еще раз попробуем нормально поговорить.

— Ты не имеешь права! — снова вставила свое «веское», как минимум для Студента, слово Лена.

«Ах ты, сучка!» — подумал Убивец и сдерживаться уже не стал:

— Леночка, ты забыла, кто я?! Я — Убивец. Если вами руководили гормоны и дурость, то завтра же отправитесь на все четыре стороны. Но если выяснится, что все это продуманная операция и все, кто погиб при штурме Демидова, на вашей совести, то я лично прострелю вам ваши тупые бошки. Это понятно?!

«Понятно», — прочитал ответ в испуганных глазах молодежи Андрей.

Второй подход к обузданию гормонального взрыва он сделал примерно через сутки, уже в казематах. Два здания — бывший магазин промтоваров и комбинат бытовых услуг — совсем недавно были объединены кирпичными стенками и отданы в ведение следственного отдела. Именно эти два дома привлекли внимание Быстрицкого обширными подвальными помещениями. То, что получилось в итоге, было названо «казематами». До этого в казематах обитали только «вампиры», а теперь туда добавились «жертвы» самодержавного режима — Краснов, его приближенные, а также «сладкая парочка».

Вторая встреча с Леной произошла, так сказать, «тет-а-тет». Что-то в глазах девушки подсказало Андрею, что с этой любовью не все так просто.

— Ну здравствуй, Джульетта, — ехидно поздоровался Андрей, входя в подвальную камеру.

Это было не узилище, а допросная комната для самых строптивых — металлический стол и две табуретки прикручены к полу, а серые стены навевали «нужные» мысли. Влюбленных до этого момента держали хотя и порознь, но в нормальных условиях.

— Да пошел ты!

— Фу, Лена, как грубо. Мы же все-таки не чужие люди, и зла я тебе не делал. Или все же делал?

— Ты предал меня, — сразу нахохлилась девушка. Сейчас она мало напоминала тихую, но все же решительно настроенную лучницу, которую помнил Андрей. Короткая мальчишеская стрижка сменилась косой, а в глазах поселился неутихающий огонек недовольства жизнью.

Год назад они вместе бегали по лесам от эльфов и отбивались от того же Краснова. Однажды Лена даже спасла Андрея, пойдя на убийство человека. А сейчас они стали врагами.

«Я уже потерял Батю, а теперь еще и она…» — подумал Андрей и вздохнул.

— Ты изменилась, Лена, и мне очень жаль, если я в этом хоть как-то виноват.

— Думаешь, не виноват? Ты морочил мне голову, строил глазки, а стоило появиться Надьке — как тут же отвернулся. Ты плюнул мне в душу, Убивец!

— Значит, так ты видишь то, что произошло? — спросил Андрей, понимая, что уверения тут не помогут.

— Я все вижу так, как оно было.

— И других вариантов нет?

— Нет!

Некоторое время они яростно смотрели друг другу в глаза.

«Как жаль, что все так получилось, — хотел было сказать Андрей, но промолчал. — Ну что ж, значит, судьба у меня такая — терять друзей. Ход номер два».

— Я не буду оправдываться и убеждать тебя в чем-либо. Все равно не поверишь.

— Не поверю! — Лена завелась окончательно. Она теряла над собой контроль, и Андрею было немного стыдно пользоваться ее состоянием.

— Можешь не верить, но Студента я тебе не отдам. Точнее, не тебе, а Бате. Аданаилы стали мне братьями, и я не позволю проводить над ними опыты. Даже во благо всего человечества.

— Ты не сможешь ничего сделать. На цепь ведь не посадишь? А если убьешь меня, он тебя проклянет! — злорадно улыбнулась Лена, если ее оскал можно было назвать улыбкой.

— Лешка не дурак и все поймет.

— Твой Леша сущий телок и думает не головой, а одним местом, как и все мужики. Даже если Батя выцедит из него всю кровь по капле, он будет смотреть на меня влюбленными глазами, а ты… — Внезапно Лена замолкла и настороженными глазами уставилась на печально улыбнувшегося Андрея. Ее взгляд заметался по камере, а затем опять вернулся к собеседнику. — Какая же ты тварь, Убивец. Ненавижу!

Лена резко отвернулась к стене, понимая, что эту партию она уже проиграла. Андрей с грустью посмотрел на вздрагивающие плечи девушки.

— Может, ты когда-нибудь успокоишься и вспомнишь мои слова. Мы были друзьями, и я всегда буду благодарен тебе и за дружбу, и за спасение жизни. Возможно, я что-то и сделал неправильно. Если так, прости меня. — Тихо вздохнув, Андрей вышел из камеры.

Поднявшись этажом выше, он вошел в кабинет, где за столом перед маленьким монитором сидели Быстрицкий и Студент.

— Леша, то, что я сделал, было не совсем порядочно, но другого выхода не было. Если хочешь, можешь уехать с ней к ее начальнику или куда-нибудь еще. Но перед этим расспроси Зверя о том, что мы видели в Венгрии.

Дожидаться ответа от совершенно растерянного парня он не стал.

…Перескочив через заросшую еще в довоенное время узкоколейку, бэтэр выехал на территорию узловой станции. Здесь, в отличие от города, уже началась бурная жизнь. Точнее, она и не заканчивалась. Трудовые бригады практически круглосуточно занимались разгрузкой скопившихся на станции вагонов. К счастью, единственный состав с бензином находился практически на выезде, и взорвавшиеся две цистерны не сожгли всего добра, волею судьбы доставшегося выжившим людям. С теми силами, которыми на данный момент располагал князь, можно было даже наведаться в Брянск, но пока хватало и станции. Именно «пока» — ввиду новой информации, человеческому анклаву понадобятся не только продукты и стройматериалы, но и кое-что еще. Вот за этим «кое-чем» колонна и направлялась, но не на станцию, а немного дальше.

Подняв облако пыли, бэтэр остановился перед главной железнодорожной линией, по которой в этот момент двигался дизель-локомотив с тремя пропановыми цистернами. Андрей с легкой улыбкой посмотрел на то, что в принципе не должно было иметь права на существование: в «новом мире» цистерна не должна была остаться целой, а локомотив подвижным. К тому же находиться рядом со всем этим, по мнению любого здравомыслящего человека, должно было быть очень опасно. Похоже, именно об этом сейчас думал машинист, высунувшийся в окно дизельного локомотива. Его бледное и вспотевшее лицо говорило о том, что машинист ни на секунду не поверил заверениям Стармеха. Страх слишком сильно въелся в человеческий мозг, и, несмотря на всю основательность логики рассуждений профессионала, люди панически боялись всего взрывоопасного.

К счастью, страх не всех вогнал в ступор, и нашлись энтузиасты, не смирившиеся с таким положением вещей. Как оказалось, «ларчик открывался просто». Если воздействие «Песни Хаоса» на взрывчатые вещества было двояким — искра и детонация, — то транспорт загореться от простой искры не мог, взрывалась смесь паров топлива и воздуха. Еще после войны многие заметили, что автомобили с полными баками так и не взорвались, осталась целой и большая часть дизелей. Но это происходило осенью и зимой.

Следующим летом в городах и на дорогах прозвучала еще одна серия взрывов — разогретые пары дизельного топлива вспыхивали не хуже бензина. Перегоревшая от магического аналога ЭМИ электроника на фоне этого была меньшим злом.

Стармех сложил два и два, получив простой ответ: необходимо избавиться от пустот в топливных баках, лишив топливо контакта с воздухом, тем самым избегая образования паров. С аналогом ЭМИ было еще проще — устройство дизеля в принципе не требовало наличия электрических приборов. Небольшая переделка, несколько накопительных баков от гидрофоров с мембранами — и в распоряжении князя оказалась целая колонна грузового автотранспорта. Увы, сам выбор был небольшим — поблизости нашлись только десяток тракторов из леспромхоза и один дизельный грузовик.

Единственным транспортом, полностью защищенным от магии, был КамАЗ со Студентом в кабине и антимагической проводкой по всему корпусу. Эту машина Андрей намеревался использовать для перевозки электроники и боеприпаса.

Состав с перепуганным машинистом прогромыхал дальше, наконец-то освобождая дорогу. Он направлялся к ветке, которая отходила от основной линии и вела к газовой станции под Шишкином. Вопреки всем ожиданиям обывателей огромные герметичные вместилища сжиженного газа подвергались угрозе меньше всего и, соответственно, сохранились в целости — газу для горения нужен кислород. Мазай на пару со Стармехом решили не бросать столько добра и надумали вновь газифицировать город.

Буквально перепрыгивая через железнодорожные рельсы, колонна пересекла станцию и нырнула в лес. Впереди их ждал еще один короткий пробег, в конце которого находилось то, что позволит значительно повысить обороноспособность города.

На вчерашнем заседании «кабинета министров» Гена разочаровал Гаврилова и опустил его с небес на землю:

— Василий Федотович, я не знаю, что вы там думаете о наших возможностях, но сделать пневматические автоматы я не смогу. И вообще я считаю, что те винтовки, которые добыл князь, можно разве что немного доработать. К примеру, улучшить рычаг, уменьшив количество движений для взвода пружины и повысив мощность.

— А там разве не баллон с воздухом? — От удивления Гаврилов даже забыл о своих претензиях.

— Нет, там пружина, которая, распрямляясь, сжимает воздух в компрессионной камере, а уже затем сжатый воздух выталкивает пулю. А насчет многозарядных пневматических винтовок — «Дракон Кериер Слэер» когда-то стоил восемьсот долларов, и, поверьте мне, это не просто так. Мы можем сделать что-то подобное, но в штучном варианте. Аналоги с меньшей себестоимостью дадут от силы пятьдесят джоулей. В общем, мелочи. Даже «дракон» давал до четырехсот джоулей, а «калаш», как вы наверняка знаете, имеет больше двух тысяч джоулей. И еще скажите мне: что предпочтительнее для крупного отряда — винтовка, для зарядки которой нужно делать короткие паузы между выстрелами, или такая, которую нужно минут двадцать накачивать после серии выстрелов?

— Пожалуй, первое, — нехотя согласился пограничник и тут же, явно оседлав новую идею, повернулся к Андрею: — Тогда нам нужны пушки!

Поначалу Убивец подумал, что Гаврилов от расстройства повредился в рассудке, но теперь, рассматривая задранные вверх ряды орудийных стволов, понял, что не все так плохо.

Операцию решили проводить с максимальным размахом, дабы не тратить времени попусту. Первым этапом была «приватизация» нескольких пушек, а во второй части похода на восток они запланировали посещение окраин Брянска. На этой части «туристической программы» настаивал Вентилятор. В последние два дня неугомонный компьютерщик «задолбил» мозг и Мазаю, и Наде. Причиной легкого помешательства компьютерщика стал мелкий и донельзя плюгавый мужичок, притащивший на продажу мобильный телефон. И все бы ничего, вот только телефон оказался рабочим. Конечно, аданаилы смогли расчистить дорогу к городу от менгиров, но как мужичок умудрился провезти телефон мимо остальных генераторов «Песни Хаоса», оставалось загадкой. Но не это главное — по словам добытчика, он нашел этот аппарат в большом загородном супермаркете электроники. Одна мысль о том, что где-то лежат горы неповрежденной аппаратуры, сначала подвесила мозг Вентилятора, а затем перезагрузила. Слава богу, не отформатировала.

Когда Андрей вернулся из Демидова, Вентилятор с новыми силами вгрызся в свежие мозги. Князь было подумал послать надоедливого парня подальше, но после решения ехать за пушками смилостивился — благо от артиллерийской части до вожделенного супермаркета было меньше пяти километров.

К удивлению Андрея, войсковая часть не была обнесена ни забором, ни какой-либо другой оградой — просто огромная поляна в лесу с ровными, теперь уже занесенными прошлогодней листвой дорожками и большими ангарами. За ангарами виднелись развалины казарм и других зданий. Двух- и трехэтажные строения попросту не выдержали взрыва артиллерийских погребов.

«Это довольно странно», — подумал Андрей, выходя из замершего возле стройной шеренги артиллерийских орудий бэтэра. Прожив больше десяти лет в военном городке, он знал, что подобное в принципе невозможно — на то были строгие правила техники безопасности.

Был ли это недочет строителей, или на момент взрыва в арсенале оказалось слишком много боеприпасов, похоже, останется тайной за семью печатями — главное, что орудия остались в целости и сохранности.

Бойцы Гаврилова тут же резво посыпались из прицепов, за ними неуклюже выбирались рабочие трудовых бригад. Что же касается витязей — они, словно желая противопоставить свой статус положению простых вояк, полезли из бэтэра с ленивой грацией хищников.

«Вот показушники», — весело подумал Андрей.

— Ну и шо ви повылазили, как тараканы на запах борща? Это не наша остановка. — Беня, словно услышав мысли князя, тут же погнал бойцов обратно.

Пока пограничники веером разбегались по всей территории части, а прикомандированный к ним Медведь прощупывал местность на предмет лишней живности, Гаврилов подошел к бэтэру князя.

— Ну что, Василь Федотыч, есть тут чем поживиться?

— А то, — довольно улыбнулся пограничник. — Вон стоят, красавицы, — кивнул он на ряд гаубиц с очень емким названием Д-1.

— А что насчет обещанных вами «пионов»? — проявил глубокое знание вопроса Андрей. На собрании он оказался единственным, кто не переспросил Гаврилова, при чем здесь цветы.

— Да нормально, если ничего не забыл, то две самоходки должны стоять в ангарах.

Намерения Гаврилова притащить в город несколько стопятидесятидвухмиллиметровых гаубиц и парочку самоходных артиллерийских установок с немаленьким калибром в двести три миллиметра Андрей попросту не понял — в основном потому, что понятия не имел, чем Гаврилов будет заряжать этих монстров. Но, как оказалось, едва в городке появился Гена-Бургомистр, пограничник поинтересовался теоретической возможностью создания артиллерийских снарядов, на что получил осторожный, но все же положительный ответ.

Сначала Андрей усомнился в необходимости привлечения самоходок — ему казалось, что гаубиц с дальностью боя почти в сорок километров вполне хватит, но позже догадался, что «пионы» стали для Гаврилова такой же идеей фикс, как вертолет для Стармеха.

— Ладно, работайте здесь, а мы двинулись дальше.

Оставив на поляне войсковой части почти всю колонну, головной бронетранспортер повел фуру с Вентилятором и Студентом в кабине дальше по лесной дороге.

Лес закончился практически сразу, и Андрей увидел вдалеке нагромождения маленьких кубиков, бессильно устремившихся в небо, словно детский конструктор, — именно так издали выглядел покинутый людьми Брянск. Намного ближе, прямо посреди поля, возвышалась большая железная коробка. Судя по неразвитой инфраструктуре, огромный гипермаркет достроили совсем недавно, но, по заверениям местных жителей, он уже начал работать, несмотря на царившую вокруг строительную «разруху».

Клаксон решил не петлять зигзагами по подъездным дорогам и рванул прямо, перескакивая через бордюры и заросшие сорняками газоны.

Как только машина остановилась, Андрей повернулся к Зверю:

— Что там?

— Пока чисто, — ответил шаман, сосредоточенно «прислушиваясь» к чему-то за броней.

— Тогда выходим. Беня, командуй.

— Выходим по стандарту. Движение и зачистка — схема один, — поставил задачу одессит и первым выскользнул из бокового люка.

Андрей покинул бэтэр через командирский люк после выхода витязей, услышав, как Инди осторожно отвернул башню, смещая направление стволов.

Понаблюдав, как спецназовцы занимают вход в здание, князь повернулся к подъезжающему КамАЗу. Автомобиль двигался осторожно, повторяя все изгибы подъездного пути. Еще перед выездом из городка водитель получил строгие указания не переть куда ни попадя и всеми силами беречь ту самую корзинку, в которую неосмотрительно сложили аж два ценных яйца — аданаила и главного компьютерщика города.

Наконец-то КамАЗ замер у входа в здание, и Андрей в сопровождении Сашата подошел к кабине:

— Все, выгружаемся. Данька, быстро приходи в себя и решай, что нам нужно брать, а чего не нужно.

Вентилятор робко высунулся из кабины и, с трудом попадая на подножку, начал слезать с высокой кабины. После выезда за пределы безопасной антимагической зоны энтузиазм компьютерщика явно поутих, зато всплыли давние страхи — его, как городского жителя, не миновало знакомство с милыми зверушками, заменившими в городах исконное население.

— А ты куда собрался, друг сердешный? — спросил с улыбкой Андрей, видя, как Студент тоже передвинулся ближе к двери. — Твое место не просто в кабине, а именно там, где посадили, и ни на сантиметр в сторону.

— Да понял я, — надулся Студент и раздраженно захлопнул дверцу. Недовольное настроение становилось для него перманентным состоянием, особенно после истории с Леной.

Водитель в это время смотрел вперед, старательно сдерживая ухмылку, — начальство шутит между собой, это их дела, а вот за неуместный смех можно огрести.

Пока они беседовали, из-под брезентового полога длиннобазового прицепа выбрался десяток пограничников. Если в тракторах разместились как бойцы, так и обычные работяги трудовых бригад, то в супермаркет пошли только проверенные вояки.

— Какова наша задача, князь? — нейтрально обратился седоусый старшина, явно проведший в армии всю жизнь.

— Идете вот за этим деятелем и загребаете все, что он укажет. Работать быстро, но не забывать оглядываться по сторонам.

Старшина кивнул и отошел в сторону, а Убивец повернулся к растерянно оглядывающемуся компьютерщику:

— Даня, соберись. У нас очень мало времени. А затормозить процесс можешь только ты. Так что подобрал мозги с нервами в кучку — и вперед.

Судя по выражению глаз, в голове Вентилятора сработал какой-то предохранитель, и он осмотрелся уже более осмысленным взглядом.

— Сначала идем в основной зал.

— Чудесно, — улыбнулся Андрей и махнул рукой остальным бойцам.

Сашат равнодушно посмотрел на это действо и даже зевнул. Он явно пребывал то ли в ленивом, то ли в благодушном настроении, если не стал никого подкалывать.

Стеклянные двери прекрасно сохранились. Их даже пришлось отжать в сторону, так как ни датчики движения, ни сами приводы дверей не работали, что уже никого не удивляло. Люди постепенно привыкали к тому, что цивилизация и ее плоды бесповоротно канули в Лету. Вот именно это убеждение Андрею хотелось рассеять, потому-то он и согласился на посещение супермаркета. Пусть во всей Европе люди забудут о том, что такое компьютер, а в Княжеском сохранится кусочек цивилизации.

Где-то за океаном и в Азии еще процветала цивилизация, в полном ее блеске, но что-то подсказывало Андрею, что это ненадолго. Слишком уж простым и убийственно эффективным заклинанием была «Песня Хаоса».

Впрочем, в данном случае, скорей всего, механизмы дверей были просто обесточены.

Темный холл торгового комплекса встретил людей настороженной тишиной. Вентилятор прямо с порога бросился к ближайшей стойке, еще не до конца уставленной телефонами, и вцепился в маленький аппаратик. Он осмотрел его со всех сторон, а затем понюхал.

— Ты еще лизни его, — «проснулся» Сашат и ехидно улыбнулся.

Вентилятор никак не отреагировал на это замечание. Он на секунду прикрыл глаза, явно пытаясь обуздать собственную жадность.

— Старшина. — Даниил заговорил настолько уверенно и строго, что у Андрея поднялись брови, а старшина даже как-то подобрался:

— Здесь.

— Там, — Вентилятор указал рукой в сторону висящей среди других таблички с надписью «ноутбуки», — находятся ноуты. Берете все с витрин и полок. Коробки снимаем, оставляем только защитную упаковку. — Увидев в глазах пограничника непонимание, уточнил: — Это такие полиэтиленовые мешочки с пупырышками. Грузите все на тележки — и в машину.

— Есть, — настороженно отрапортовал старшина, явно сам не понимая собственного поведения. Встряхнув головой, старый вояка повел своих ребят сначала к скоплению тележек, а затем, громыхая проволочными конструкциями, бегом устремился в указанном направлении.

— Так, телефоны заберем потом, и где-то здесь должен быть склад, — сам с собой беседовал Вентилятор, а затем решил включить в эту беседу Андрея: — Где здесь может быть склад?

— Беня, это Убивец, прием, — вызвал по рации старшбго витязей Андрей.

За последние две недели команда все же потеряла несколько раций, но оставаться без связи было опасно, поэтому решили выделить две единицы на дружину — одна находилась у Бени, а вторая у Болика.

— Беня, на связи, — голосом одессита отозвалась рация.

— Ты далеко?

— Ща буду.

Буквально через пару минут в проходе появился неторопливо бегущий Беня. За ним двигался Зверь.

— Как обстановка? — коротко осведомился Андрей у Зверя.

— Чисто.

— Никто из вас не видел, где здесь выход на склад?

— Не уверен, но вон за теми стойками широкие двери, остальные намного уже, и с холодильником в них вряд ли пролезешь, — проявил дедукцию Зверь.

Вентилятор если и услышал его речь, то лишь краешком уха, его глаза выловили из мешанины товаров что-то особо ценное, и он устремился к цели, как гончая за лисой.

— Все проверили? — Андрей решил не мешать кладоискателю и обратился к бойцам.

— Этот зал держим по периметру, если полезем глубже, начнем смещаться, а нас на такие объемы маловато, — лениво отрапортовал одессит.

— Ничего живого не заметил, да и откуда здесь живому-то взяться — ни людей, ни продуктов, — добавил от себя шаман.

— Все равно следи за обстановкой. Когда в Карпатах ездили за лекарствами, Грач тоже ничего не заметил, а меня там едва не схарчили. Не расслабляться.

Зверь угрюмо кивнул и начал вертеть головой, время от времени прикрывая веки. Но надолго его не хватило. Пока князь обходил полку с телефонами, рассматривая дорогие модели, Зверь с Беней нашли какой-то планшетник и, запустив его, увлеченно начали тыкать пальцами в экран.

«Как дети малые», — невольно улыбнулся Андрей и тут же напомнил себе, что у князей-то имеются собственные ноутбук и даже телевизор, а простой «народ» в последний раз видел чудеса электроники полтора года назад. К тому же такой планшетник и раньше вряд ли был по карману и Бене, и Зверю.

Благодушное настроение раскололось как ваза от удара битой — Зверь тревожно вскинулся и уронил планшетник на пол. Беня уже хотел высказать все, что думает о криворуком шамане, но так ничего и не сказал, увидев, как помутнели глаза друга. А в следующий миг с левой стороны, там, где обнаружились слишком широкие двери, послышался визг — громкий и тонкий, но визжала явно не женщина.

— Твою ж мать, — выдохнул Андрей и, слегка скользнув по гладкому полу протекторами ботинок, сорвался в бег, одновременно перетягивая «винторез» из-за спины. Но как бы он ни старался, Сашат оказался быстрее. Пока Убивец обегал невысокий стеллаж, егерь с ходу заскочил на довольно высокую конструкцию и, сталкивая на пол плоский монитор, спрыгнул вниз. Через секунду он уже влетел в дверь склада. Андрей забежал туда сразу за Сашатом и так же, как и егерь, замер, удивленно рассматривая фантасмагорическую картинку. Прямо на полу, упершись спиной в стену, сидел Вентилятор и визжал, но уже значительно тише, а перед ним стоял здоровенный зверь, причем не продукт кровосмешения с собаками, а чистокровный гвулх. Андрей даже не догадывался, как эта зверюга могла оказаться в торговом центре далеко от города, к тому же этот вопрос сейчас интересовал его меньше всего.

— Стоять, — шепотом остановил он влетевшего в помещение Беню. Поход в торговый центр обещал затянуться больше чем на двадцать минут, поэтому в руках одессита была трофейная пневматическая винтовка — именно из нее он и собирался пальнуть в монстра. Но что-то подсказывало Андрею, что это плохая идея.

Визг Вентилятора становился тише, но не это было самым интересным в разыгранной пантомиме. Гвулх вел себя очень странно — глаза выпучены, пасть распахнута, а из нее вырывается злобный хрип. Зверь так хотел добраться до горла компьютерщика, что буквально исходил слюной, но почему-то стоял на месте. Его лапы мелко дрожали, а спина выгибалась, будто ее ломало.

— Даня, осторожно двигай сюда, — шепотом сказал Андрей, интуитивно чувствуя, что контроль шамана над гвулхом — вещь очень хрупкая, к тому же неизвестно, что случится со Зверем, если убить подконтрольного монстра. Поэтому-то Убивец и не позволил Бене выстрелить.

Проникновенная речь князя осталась без ответа, Вентилятор по-прежнему пялился в глаза гвулху, изменился только визг — он перешел сначала в хрип, а затем в тихое сипение.

Понимая, что толку от Даниила не будет, Сашат сделал одно плавное и быстрое движение, больше похожее на свинг, и, буквально распластавшись над полом, зацепил компьютерщика за шиворот. Затем так же плавно потащил его к двери. Андрей с Беней начали медленно отходить назад, не выпуская гвулха из прицелов.

Когда за их спинами хлопнули створки смыкающихся за Сашатом и Вентилятором дверей, тянувшееся как патока время сделало резкий скачок. Гвулх внезапно сорвался с места, сильно врезался в стену там, где до этого сидел Вентилятор, и тут же прыгнул в сторону людей. Андрей услышал рядом резкий выдох пневматики и сам нажал на курок. Впрочем, он мог бы этого и не делать. Пуля трофейной винтовки, несмотря на весь скепсис Бургомистра, легко пробила череп монстра, и он кубарем покатился по полу.

Люди резко шагнули в стороны, пропуская кувыркающееся тело. Уже мертвый гвулх вылетел сквозь двери. В основном зале послышались кашляющие звуки выстрелов из пневматики, а затем на склад влетел «озверевший» Сашат. Увидев, что с Андреем все в порядке, егерь моментально перешел из состояния «монстр» в состояние «человек обычный, ехидно ухмыляющийся».

«Круто», — подумал Андрей, в очередной раз с восхищением наблюдая эту метаморфозу.

— Шоб я так жил, — не менее ошарашенно высказался Беня, но, поняв, что выпадает из образа, добавил: — Ты это, Сашат, не переживай так, никто и не думал тырить у тебя мясо. Кушай на здоровье.

Встряска нервов сместила приоритеты, и Андрей отдал приказ сворачиваться, но, как ни странно, тут же получил отпор от Вентилятора — еще бледный и трясущийся, компьютерщик категорически отказался уходить из торгового центра, пока фура не будет забита под крышу. На угрозу применить силу Даниил заявил, что уйдет жить на хутор: «А с железом разбирайтесь сами».

Андрей подозревал, что это пустая угроза, но самоотверженный порыв оказался заразительным, и князь приказал продолжить погрузку. Сразу после этого он устроил разнос своим витязям:

— Куда вы смотрели? Почему гражданский попал за охраняемый периметр?!

Стоящие перед князем Беня и Зверь выглядели как нашкодившие школьники, их явно съедал стыд, и не за провороненный периметр, а за то, что все случилось в момент, когда они, как сопливые мальчишки, возились с планшетником.

— Если б знать, шо этот малахольный полезет на склад, — попытался оправдаться Беня.

— Лучше молчи, — вспылил Андрей. — Я вам этот планшетник не скоро забуду. Да, приказа следить за Вентилятором не было, и ты прав: никто не знал, что он такой шустрый, но почему дверь на складе оказалась без присмотра? Ладно, хорошо то, что хорошо кончается. Все мы «молодцы». А теперь давайте по местам. Смотреть в оба. Давай, Беня, работаем, склад под зачистку, и приставь кого-нибудь к Вентилятору. Не факт, что испуг его образумит.

— Понял, — со всей серьезностью, на которую была способна его одесская душа, кивнул Беня и побежал в глубь зала, на бегу вызывая Болика.

— Так, теперь ты, — повернулся Андрей к сникшему Зверю. — Что это, черт возьми, было?

— Извините. — От волнения Зверь даже перешел на «вы». Отвлекся на игрушку, как пацан.

— Я не об этом. Что это за цирк случился с гвулхом?

— Я залез ему в башку, но не смог управлять — слишком много ярости, да и расстояние большое для полного контроля, зато получилось свести его мышцы судорогой.

— Но как?

— А бог его знает, и еще, босс, спасибо, что не дали Бене выстрелить. Я слишком глубоко закопался в мозги и не знаю, что было бы со мной, получи он пулю, но точно ничего хорошего.

— Ладно, проехали, только не заставляй меня проводить смену отрядного шамана. Ты лучше всех подходишь для боевых условий, но твоя рассеянность может стоить жизни кому-то из ребят.

— Этого не повторится.

— Я надеюсь. Хорошо, давай к делу. Почему ты не заметил его сразу, как вошел?

— Шеф, я постараюсь больше…

— Ты не понял: это не упрек, а вопрос.

— Не знаю. Я ощутил легкую тень духа под землей, но подумал, что это крысы или еще какая-то мелкая гадость. Ощущение слабое, а расстояние-то небольшое, — растерянно развел руками шаман.

Немного подумав, Андрей решительно направился к двери на склад:

— Пошли посмотрим, как это могло случиться.

Пока пограничники под руководством Вентилятора очищали полки магазина, князь в сопровождении Сашата и шамана перебрался в сравнительно небольшой ангар, используемый как склад. В отличие от остальных помещений склад имел толстые бетонные стены и, как оказалось, такой же пол. Ведущая в подвал лестница позволила рассмотреть то, что заливка пола имела не меньше чем полуметровую толщину.

— Похоже, видеть сквозь бетон тебе не дано. — Подсвечивая себе фонариком, Андрей всмотрелся в темноту подвала.

— Угу, — помычал Зверь, заглядывая через плечо князя. Судя по его сосредоточенному виду, он сканировал подвал на предмет звериного населения. Внезапно шаман вздрогнул: — Опа.

— Что «опа»? — напрягся Андрей.

— Там, в дальней секции, чувствую дух одного большого животного и нескольких маленьких.

— Гвулхи?

— Нет, — сузив глаза, вновь «прислушался» к окружающему миру шаман. — Это собака.

— Пойдем глянем, — решил князь, но тут же был остановлен Сашатом:

— А может, мы без тебя сходим?

— Вини, — тихо сказал другу Андрей. — Я не кисейная барышня, и опекать меня не надо. Не перегибай. Хорошо?

— Как хочешь, — равнодушно пожал плечами егерь и скользнул вниз по лестнице, одновременно кошачьим движением доставая катану.

По подвалу они шли, постоянно прикрывая друг друга. Егерь передвигался небрежной походкой, но Андрей знал, что эта небрежность — лишь видимость, и сейчас Сашат был готов к любой неожиданности.

Последний простенок отделял приблизительно восьмую часть подвала, забитую изгрызенными кусками картонных коробок и пенопласта. Здесь они и обнаружили самку. Зверь ошибся — это все же была не собака, а четвертьгвулх или, возможно, гвулх на одну восьмую.

Самка свирепо оскалилась, всем телом закрывая клубок шевелящихся черных комочков. Андрей с шаманом замерли возле простенка, направив оружие на зверя, а Сашат, практически не замедляясь, двинулся дальше. Он подошел вплотную к животному, но самка не бросилась на непонятного чужака и даже уменьшила оскал. Начала движения егеря Убивец не увидел и понял, что именно произошло, лишь тогда, когда голова самки с глухим стуком упала на пол, заливая бетон и мусор кровавыми струями. Ее лапы беспомощно задергались, разрывая когтями относительно целые куски подстилки. Сашат быстро ухватил тело за загривок ниже среза и оттащил в сторону. Почему он это делает, стало понятно, когда егерь начал осторожно собирать черные блестящие комочки в полуразодранную коробку из-под микроволновки.

— Сашат, что ты делаешь? — удивился Андрей. Его уже не пугали перепады в настроении друга, но по-прежнему удивляли его мотивы. Вот и сейчас он хладнокровно умертвил живое существо, наивно подпустившее его слишком близко, и при этом заботливо сохранил жизнь потомству.

— Отвезу в питомник — говорят, у вас там выращивают гвулхов, — ответил егерь и расплылся в открытой и совершенно беззлобной улыбке, баюкая в ладони слепого полугвулха.

Андрей присмотрелся к щенку. В руках Сашата попискивал практически чистокровный гвулх, без явных признаков примеси собачьей крови, если, конечно, забыть о том, что все гвулхи изначально являются потомками собак.

Закончив со сбором щенят и проверкой подвала, они поднялись наверх и увидели, что мародерка уже распространилась на склад. Случай с гвулхом ускорил Вентилятора настолько, что он вертелся как прообраз собственного прозвища.

Буквально за час длинный кузов КамАЗа был забит аппаратурой доверху, даже пограничники вынуждены были ехать на броне, а на коленях у Студента громоздилась целая гора жестких дисков. Вентилятор буквально умолял Андрея разрешить ему заглянуть в офисную часть супермаркета — он прекрасно знал, что на офисных машинах, особенно в закутке сисадмина, найдется много интересного. И теперь, счастливый и усталый, он угнездился на сиденье рядом с аданаилом и время от времени строгим взглядом пресекал попытки Студента спихнуть куда-нибудь тяжелую коробку.

Андрей не знал, что Вентилятор будет делать со всеми этими ноутбуками, телевизорами и проекторами, но понимал, что в дальнейшем собранное сегодня добро принесет немалую пользу в плане быта, пропаганды и психологического равновесия подданных. Дети эры Интернета уже сейчас мучились от информационного голода. Возможно, через поколение эта проблема сойдет на нет, но Андрею почему-то не хотелось, чтобы это случилось, — слияние с природой может проходить и более мягко, без всеобщего отупения.

За время их отсутствия на территории военной базы произойти большие изменения. Прямо возле ангаров стояли прицепы от тракторов. Между прицепами и ангарами как муравьи сновали пограничники и рабочие, они без устали таскали разномастные коробки и ящики. А вот тракторов Андрей так нигде и не увидел, но, заметив, как поредели ряды гаубиц, догадался, куда пропал транспорт.

Князь приказал остановить бэтэр на опушке — ему нечего было делать возле ангаров, в любом случае Гаврилов разберется лучше.

Выбравшись наружу, он подумал о «пионах», и, словно уловив эти мысли, в одном из ангаров что-то громогласно загрохотало, а еще через десяток секунд из-за открытой створки ворот высунулось длинное дуло. Здоровенная махина, с усердием подминая под себя поросшие на стыках жухлой травой плиты, выбралась на свет божий.

«Однако», — подумал Андрей удивленно, наблюдая за выходом железного гиганта к народу.

Это был не танк и не пушка — это был чудовищный гибрид того и другого, умноженный этак вдвое.

Прямо на пушке, словно генерал на белом коне, восседал Гаврилов, счастливый, как пионер на церемонии вручения галстука. А вокруг восторженно вопили и пограничники, и рабочие. Разве что шапок вверх не бросали.

«Детский сад на выезде», — обреченно подумал Андрей. Такая реакция взрослых людей неудивительна. У них отобрали все то, что всегда внушало и уверенность, и чувство силы. И теперь, получив хоть частицу былого могущества, люди радовались от всей души. Именно поэтому князь направился за электроникой и в свое время дал добро Стармеху на поход за вертолетом.

Теперь, когда самоходка подъехала ближе, князь осознал, что она не больше танка, но очень уж солидно смотрелся массивный корпус и величественный ствол.

Досматривать разграбление войсковой части Андрей не стал и укатил в Княжеское.

По возвращении из пушечно-электронного похода князь собрал Большой Совет, в который кроме «кабинета министров» входили пять самых уважаемых хозяев окрестных хуторов, в том числе и Егорыч с огромным, как медведь, и таким же заросшим владельцем кузнецкой артели из Демидова. Пока это собрание было чисто символическим — новый указ о самоуправлении еще не дошел до всех жителей княжества, и выборы только готовились. Впрочем, авторитета присутствующих вполне хватало. Разглагольствовать Андрей не стал. Он кратко и ничего не скрывая обрисовал сложившуюся ситуацию. «Народ» тревожно загудел, но галдеж был тут же пресечен, и не кем-то из верхушки княжества, а Егорычем.

— Все, мужики, кончай галдеть. Андрей Андреевич, может, в чем и виноват, но нам от этого ни холодно ни жарко. Если за ним придут ушастые, то остальным все равно достанется по самое «не балуй». Даже если князь уйдет из этих мест, а я вижу, что подобная мысля у некоторых из вас уже появилась, это все равно нас не спасет. И если честно, я уже устал сидеть и дрожать от мысли, что кто-то опять явится и либо вырежет всех к чертовой матери, либо закабалит. Демидово выбрало меня старостой, и я поддержу князя, как говорится, и в беде, и в радости. Давайте думать, как обороняться, а не как избежать того, от чего не сбежишь.

После пламенной речи старосты мысли хуторян сразу направились в конструктивное русло, и за это Андрей был особо благодарен.

Несмотря на все опасения, деловые предложения исходили не только от «кабинета министров». Мирошин — глава большой общины, уже давно выросшей из обозначения «хутор», — предложил поднять, раз уж получается, побольше техники. Для этого следует организовать ремонтный дивизион под управлением Стармеха, в который в обязательном порядке войдут все механики княжества. Идея понравилась всем, но возник вопрос, где эту технику взять, — и тут их порадовала Надя. Она скромно заявила, что уже почти год, как Даниилом создана и постоянно пополняется информационная база. Все, кто хоть как-то был причастен к княжеству, опрашивались насчет всех известных им материальных ценностей в округе. Демонстрируя совершенно ошалевшим хуторянам чудо, она достала из сумки планшетник и, включив его, вышла в сеть. Вот тут уже у Андрея полезли глаза на лоб. Как оказалось, «упакованный» сверх всякой меры Вентилятор сразу же по возвращении из гипермаркета устроил вай-фай-зону на всей территории действия антимагического артефакта.

— И что нам нужно в первую очередь? — с невинными глазками поинтересовалась у присутствующих Надя.

Первым из состояния подвисания выпал Стармех:

— Прежде всего — трактора, навесные экскаваторы и бетономешалки. Мешалки я переделаю под привод к тракторам. Это как раз просто. И если у нас будет достаточное количество техники, мы тут такого нароем!

Надя быстро связалась с головным сервером и забила в поиск трактор, а затем навесные экскаваторы и бетономешалки. Уже через несколько секунд она зачитывала список из более сотни тракторов разной модификации, сорока навесных экскаваторов, с тракторами и без, и двух сотен маленьких и больших бетономешалок. И это только то, что было вне черты захваченных городов и стопроцентно уцелело после войны.

— Ну это уже веселее, — с облегчением заявил меленького роста мужичок, очень смахивающий на вождя пролетариата, только без кепки и костюма. Свиридов Игнат Трофимович был одет в простую робу синего цвета и, как ни странно, черные кроссовки. Этот не особо презентабельного вида мужчина проживал в небольшом хуторе, но распространял свое безоговорочное влияние еще на десять поселений вокруг. — Если нам будет где спрятать баб и детишек, то я обеими руками «за». А если еще дадите автомат, то можете ставить на передовую линию обороны.

Андрей серьезно кивнул, глядя в глаза этому щуплому человеку. Свиридов потерял во время войны жену и сына, а старшую дочь у него насильно отобрали в лагере для переселенцев. После организации княжества он занял к руководству недоверчивую и упрямую позицию, но князь сразу понял, что в тяжелые времена на этого человека можно будет положиться целиком. Что и подтвердилось.

Труднее шло обсуждение вопроса о безопасности жителей Демидова. Поселение находилось слишком далеко от Княжеского, и эвакуировать всех достаточно быстро было попросту невозможно.

Немного подумав и даже «громко поспорив», Совет все же решил и этот вопрос — вокруг Демидова силами самих жителей будут созданы несколько бетонных бункеров с земляными накатами. А поверх всего этого решили пересадить заросли крапивы. Даже если крапива не приживется на новом месте, то и это не беда — в сухом виде она отбивает нюх гвулхам не хуже свежей. Опасность обнаружения убежищ магами воспринималась не очень остро — им наверняка хватит забот и при штурме Княжеского.

Несмотря на расположение к князю и высказанную поддержку, Егорыч уперся и все-таки отстоял решение о том, что половина всей отремонтированной техники уйдет на строительство убежищ возле Демидова. Скрепя сердце Андрей согласился — жители Демидова и окрестных поселков на данный момент составляли около четверти населения княжества.

На фоне этих судьбоносных решений объявление Андреем военного положения прошло спокойно и как-то даже буднично.

Следующее заявление Андрей сделал, осторожно косясь на Мазая:

— Предлагаю на период действия военного положения назначить чрезвычайным управляющим княжества господина Мальцева Геннадия Федоровича. Есть возражения?

Как оказалось, возражающих не было, мало того — Мазай облегченно вздохнул и даже перекрестился, причем показухи в его поведении не было.

— Матвей Александрович, на вашем месте я бы не стал так радоваться: за вами остаются продуктовые склады и соответственно их пополнение.

— Да не вопрос, — отмахнулся старик.

Утро встретило проснувшегося князя косыми солнечными лучами и шумом стройки под окнами.

— Просыпайся, соня, — отозвалась от туалетного столика Надя. Она уже успела пройти все этапы утреннего моциона и сидела у зеркала, облаченная в серый деловой костюм. В этот раз в набор входили брюки, а не любимая юбка. Похоже, ввиду строительного бума и. о. княгини, как она себя называла в последнее время, решила принять максимально деловой вид. — Милый, поднимайся, нас ждут великие дела.

— Это вас с Бургером они ждут, а я свое дело сделал и путаться под ногами не собираюсь, — лениво ответил Андрей, приподнимаясь на локтях.

— Ну и ладно, нечего тебе по стройке лазить, ты у нас принимаешь только судьбоносные решения, — как-то подозрительно благодушно ответила Надя, параллельно решая, какие серьги надеть. — Вот как раз господин Кудрявцев ждет высочайшего решения по одному очень важному вопросу.

Андрей с мучительным стоном повалился в кровать — местный архитектор выпил не один литр княжеской крови, вдалбливая, что для фигуры такой величины просто необходим дворец его авторства.

Надя с ехидной улыбкой поцеловала закатившего глаза Андрея и выскользнула в двери.

— Позавтракаешь сам, — донеслось из гостиной.

«Бедный мой мозг», — обреченно подумал Андрей, подразумевая предстоящую встречу с архитектором. И если раньше он мог отговориться занятостью, то сейчас выслушать Кудрявцева придется.

Войдя в столовую, князь с удивлением увидел, что стол для завтрака сервирует молодая русоволосая девушка, а повариха Акулина Никифоровна лишь прикатила тележку со снедью. Проходя мимо тележки, Андрей своровал пирожок, но, когда потянулся за вторым, получил по руке пухлой ладошкой.

— Сядь за стол, твоя светлость, неча питаться на ходу, как конь, — ворчливо заявила повариха, толкая столик вперед.

— Акулина Никифоровна, а что это за девушка? — тихо спросил Андрей, пользуясь тем, что новая горничная отошла к шкафу за посудой.

— Вика. Что, понравилась? — задорно подмигнула повариха.

— Нет, — моментально ответил он, справедливо подозревая подвох.

Лицо поварихи мгновенно стало строгим:

— Тогда неча пялиться. Это новая прислуга, а то загонял девочку. Она и работать должна, и тебя, хороняку, кормить.

— Меня кормить не надо, а готовите все равно вы, — усаживаясь за стол, возразил Андрей. Эти перепалки с ворчливой поварихой за завтраками и обедами грели душу никогда не знавшего семьи детдомовца. И то, что перегруженная работой Надя решила отдать часть домашних забот в другие руки, тоже было неплохо. Так что завтрак прошел в приподнятом настроении, несмотря на предстоящую встречу с архитектором.

Как ни странно, архитектор в этот раз оказался немногословным. Похоже, перспектива построить нечто масштабное, а не просто ремонт и перекомпоновка старых домов, полностью захватила воображение мастера, на время отодвинув более честолюбивые планы.

— Убежища я предлагаю строить в виде углубленных тоннелей, используя пространство между домами в антимагической зоне. Вот план предстоящего строительства. Как только вы его утвердите, мы сразу же приступим к выемке грунта.

— Но, судя по плану, нам придется разломать асфальт почти на всех дорогах.

Длинные прямоугольники на плане действительно проходили между домами, словно разбивая центр города на сектора.

— Либо так, либо начать углубляться закрытым способом, а на это у нас нет ни необходимой техники, ни времени. Геннадий Федорович поставил жесткие сроки, да и техника у нас в не очень хорошем состоянии. Мы сможем создать тоннели всего лишь с трехметровым накатом. Чего явно недостаточно. А дорожное покрытие со временем восстановим.

— Ну если вы так считаете… — неуверенно протянул Андрей, понимая, что в этом вопросе придется довериться специалисту.

— Да, именно так я и считаю. Другого варианта нет, только так мы сумеем быстро создать убежище на пятнадцать тысяч народу и не повредить домов. Что же касается капитальности убежищ, то изначально я предлагаю заложить возможности для последующего углубления. Ведь, насколько я знаю, антимагическая зона распространяется на пятисотметровую глубину. Так что нам есть куда копать. К тому же я хотел предложить создать второй пояс дотов и подземные переходы между ними.

— Согласен, — оживился Андрей, так как разговор затронул тему, в которой он хоть что-то понимал. — Еще, думаю, следует полностью заложить окна первых, да и вторых, этажей всех домов, а те, что выше, оборудовать решетками.

— Это же будет некрасиво! — напрягся архитектор, выпуская художника из глубин своей души.

— Вот только не говорите, что типовые дома советской постройки можно сделать еще некрасивее.

— Вы правы, — вздохнул архитектор, возвращаясь к реальности.

В его глазах Андрей прочитал такую тоску, что не мог не подсластить пилюли.

— И вообще, когда все уляжется, я планировал полностью перестроить город. Чтобы жить в нем было не только удобно, но и красиво.

— Это великолепная мысль! — воспрянул архитектор, от волнения поправляя очки. — А жемчужиной нового ансамбля станет княжеский дворец. Представляя собой старорусский стиль…

— Стоп, о дворце поговорим потом, сначала мы будем, как вы сами сказали, копать. — Андрей понял, что перестарался со сладостью, поэтому щедро бухнул черпак дегтя в бочку медовых мечтаний архитектора.

Финал беседы прошел в деловом духе, и, получив на своих ватманах подпись князя, архитектор удалился.

Князь подошел к окну кабинета и посмотрел на город. С удивлением он увидел, что работы по перестройке идут полным ходом, а на улице очень много техники.

«Либо они слишком испугались, либо соскучились по совместной и масштабной работе. Как там говорил очень умный кот из мультфильма: „Совместный труд в мою пользу — он объединяет“». — Андрей улыбнулся своим мыслям и с наслаждением потянулся. Несмотря на серьезную угрозу, он верил в то, что его город сможет выстоять, особенно учитывая энтузиазм, с которым работали люди.

Смотреть, как другие работают, можно вечно, но это занятие вызывает ощущение непричастности к жизни и важным событиям. Неожиданно князь понял, что ему совершенно нечем заняться — выполнением всех второстепенных задач занимались его соратники, а он лишь наблюдал свысока. Утренняя шутка начала воплощаться в жизнь. Как выразилась Надя, «судьбоносные» решения он уже принял, а других пока не намечалось, так что князь остался не удел.

«А как же хозяйский контроль?» — обрадовался неожиданной мысли Андрей и направился проводить инспекцию своих владений.

Первым этапом было посещение «оружейной мануфактуры», как называли люди вотчину Гены, мотивируя это тем, что все там делалось руками и до завода это хозяйство еще не доросло.

Естественно, самого Бургомистра на мануфактуре не оказалось — у него сейчас хватало забот и без своего детища. Андрей уже начал сомневаться, получится ли ему узнать что-либо у австрийцев, которые вряд ли успели осилить русский язык, но все было не так плохо. Заместителем Бургомистра оказался человек с абсолютно русской фамилией Щербаков. Местный уроженец, бывший технолог химзавода с удовольствием уделил время для экскурсии по мануфактуре. А еще Андрею показалось, что Щербакову, так же как и ему, нечем заняться — австрийцы полностью захватили все производственные посты на мануфактуре, допуская русских либо к черной работе, либо, как ни странно, к управлению.

— Здесь у нас производство патронов для КПВТ, — указал рукой зам на сложную конструкцию с рычагами и элементами конвейера, возле которой на крутящихся стульчиках восседали два дядьки в колоритных робах явно австрийского фасона.

— С какой начинкой? — спросил Андрей, сетуя в уме, что до сих пор не удосужился узнать, чем же оружейники снаряжают свои творения.

— На том же химкомбинате, где я работал, мы берем уже готовые компоненты — специально очищенный хлопок, а также серную и азотную кислоту. Таким образом, получаем нитроцеллюлозу. Сейчас, когда поступил заказ на артиллерийские снаряды, для начинки пробуем делать нитроглицерин. Тринитротолуол в таких условиях мы получить не сможем, так что обойдемся обычным двухсоставным нитропорохом — то есть смеси нитроглицерина и нитроцеллюлозы.

— А все это не слишком опасно в городских условиях? — спросил Андрей, начиная путаться в нагромождении не таких уж сложных терминов.

— Определенный риск есть, но взрывчатые вещества мы производим малыми партиями в бункере, да и технология уже отработана годами. Геннадий Федорович и австрийские мастера знают толк в этом деле. Они же решили проблему с капсюлями, а то наш запас давно исчерпался.

— Хорошо, — задумчиво сказал Андрей, осматриваясь вокруг. Обстановка немного отличалась от его представлений о современном производстве и действительно напоминала мануфактуру. — Что вы говорили насчет снарядов к пушкам?

— Прошу. — Жестом экскурсовода мастер пригласил князя в другое помещение, в котором прямо на полу рядами стояли пустые гильзы солидных размеров. — В первую очередь мы делаем простые осколочные и фугасные гаубичные снаряды калибра сто пятьдесят два миллиметра с секундной задержкой после удара. Также в небольших объемах делаем снаряды для «пионов» с полусекундной задержкой. Это для летающих кораблей, — на всякий случай пояснил мастер.

— Как с производительностью?

— Сейчас вышли на уровень сорок снарядов в смену. Когда наберем требуемый боезапас, перейдем к шрапнели. Это немного сложнее, но в отношении поражения живой силы на больших пространствах очень действенная штука. Что до реактивных снарядов, то, боюсь, мы вряд ли потянем их производство.

Мастер вздохнул с непритворным сожалением и развел руками.

— А как насчет магии? — задал один из последних вопросов Андрей, понимая, что контролировать здесь нечего, а внести лишнюю нервозность в работу со взрывчатыми веществами он может запросто.

— Я здесь не слишком большой специалист, но работаем по инструкции Надежды Васильевны. Гильзы идут из обычного сплава, а вот сами снаряды отливаем из рекомендованного «лабораторией» состава. По уверениям научников, противодействие магии этот состав обеспечивает на двадцать секунд. Для пулеметов этого хватит с головой, а вот для артиллерии — только на дистанции до десяти километров. Дальше следует применять кровь или улучшенный сплав. Но Надежда Васильевна сказала, чтобы на улучшенный мы даже не рассчитывали.

— Правильно сказала, — проворчал Андрей, вновь чувствуя приступ жадности. «Шишка» была уникальным артефактом и единственной защитой для города, поэтому больше он к ней не прикоснется. Хватит и того, что уже отшелушили.

— Мы так и поняли, — постарался сгладить ситуацию мастер и сменил тему. — Дальше идут цеха по производству патронов к автомату Калашникова, противопехотных мин и гранат. Будем смотреть?

— Нет, не стану вас отвлекать. Если честно, я заглянул из чистого любопытства, — искренне улыбнулся мастеру Андрей и направился к выходу из мануфактуры.

Пройдя через охраняемую проходную, князь сразу же увидел прислонившегося к стене Сашата.

— Ну чего ты привязался? Кто здесь может меня обидеть? — недовольно высказался Андрей, но в ответ получил только неопределенный жест рукой. — Я направляюсь на гидропонную плантацию — думаешь, растения нападут или работницы покусают?

— Ну мало ли, знаешь, дамочки бывают очень зубастыми, — демонстративно оскалился Сашат, явно не желая уступать. — А вдруг я тоже хочу посмотреть на это диво?

Поняв, что переубедить самопровозглашенного телохранителя не получится, Андрей решительно направился в сторону оранжереи. Продолжать беседу с другом он не собирался, тем самым выказывая, что вчерашнее недовольство еще не прошло. Причиной этому была выходка Сашата на вечерней тренировке витязей. Впрочем, Беня тоже хорош.

Когда они вошли в спортзал, одессит как раз гонял по татами Болика. Двигался Беня грациозно и стремительно, а сибиряк явно уступал ему и в том, и в другом, хотя сопротивлялся отчаянно. Время от времени Болик получал в голову затянутым в боксерскую перчатку кулаком Бени и отскакивал назад.

Появление князя остановило бой. Андрей хотел попросить бойцов не обращать внимания, но услышал за спиной хлопки. Повернувшись, он увидел, что Сашат медленно аплодирует, не снимая с лица ехидной улыбки.

— Вини, не выводи меня, — прошипел телохранителю князь, но было уже поздно.

— Эй, монстир, не хочешь размяться? — ехидно улыбаясь, спросил Беня.

— Да не вопрос, одессит. Только давай без этих варежек, а то как-то несерьезно.

Беня ослабил зубами шнурки на перчатках и практически хоккейным жестом сбросил их на маты.

Андрею очень захотелось приказать им прекратить свару, но он понимал, что это невозможно, — два альфа-самца сошлись в клинче за влияние на прайд.

— Так, мужики, только без глупостей.

«И даже это было лишним», — подумал Андрей, увидев, как после его слов одновременно напряглись вставшие друг против друга бойцы. На Бене были только тренировочные штаны и мягкие мокасины. Сашат сбросил комбинезон и ботинки, оставаясь в трениках цвета хаки и такой же майке.

Напряженное ожидание длилось несколько секунд. Первым не выдержал Беня — он мягко, с вальяжной ленцой шагнул вперед и вдруг словно взорвался едва заметной взгляду серией ударов. Сашат так же мягко ушел от всех выпадов, повел контратаку двумя ударами с обеих рук и подсечкой, но Беня подпрыгнул ровно настолько, чтобы пропустить ногу соперника под собой. Едва опорная нога одессита коснулась татами, как вторая по высокой дуге пошла в голову Сашата.

«Красиво и… глупо», — подумал Андрей.

В подтверждение его мыслей Сашат резко развернулся, уходя в нижнюю плоскость, и провел еще одну подсечку. В результате Беня грохнулся на татами.

Сашат не стал пользоваться ошибкой противника и лениво сделал два шага назад, при этом снисходительно улыбаясь.

«А вот это совсем плохо», — напрягся Андрей, замечая искры ярости в глазах Бени. Если бы Сашат напал на пытающегося встать соперника или хотя бы не проявлял такого снисхождения, тренировочный бой не перерос бы в схватку. Следующей серии выпадов и блоков не мог полностью рассмотреть даже Убивец. Противники ускорились настолько, что их удары начали размываться в воздухе.

«А Беня хорош», — подумал Андрей, наблюдая, как одессит противостоит модифицированному эльфами человеку, но, увы, сопротивление Бени держалось на одной ярости. И если Сашат лишь обозначал удары, то Беня бил в полную силу. Одессит окончательно потерял контроль над собой и тут же получил сильный удар в грудь. Андрей в очередной раз понял, что Сашат бил вполсилы, иначе Беня отлетел бы к шведской стенке в десяти шагах за его спиной, а так он только прокатился по татами и тут же вскочил на ноги. Скрежет зубов взбешенного Бени, наверно, было слышно даже на улице. Он прыгнул к противнику и провел серию ударов ногами и руками, среди которых несколько было направлено в глаза, горло и пах. Сашат ушел от удара пальцами в глаза, подставив под удар ногой бедро, но частично пропустив удар в горло и сдвоенный в грудь. Теперь уже Сашата отбросило назад.

Еще в полете он начал трансформироваться, но Убивец прыгнул на площадку еще до того, как Сашат перевел падение в перекат. Посреди татами они сошлись втроем, но князь все же оказался на месте встречи на мгновение раньше всех. Первый удар получил Беня — в этот раз он все же долетел до шведской стенки, шмякнулся о деревянные перекладины и свалился вниз, потеряв при этом сознание. Справиться с Сашатом было сложнее — несколько секунд Андрей оборонялся, лишь раз сумев провести удар в опорную ногу соперника, но сразу после этого получил сдвоенный кулаками в грудь и отскочил назад, с трудом сохранив равновесие. Тотем в груди яростно рванулся наружу, но Убивец удержал своего духа-хранители на ментальной привязи. Он восстановил равновесие и принял низкую оборонительную стойку. Сашат, словно повторяя его движения, тоже ушел ниже, готовясь к прыжку. Внезапно егерь рухнул на четвереньки и, яростно зарычав, одним движением разорвал татами под собой. Через секунду он уже встал совершенно спокойный, разве что с чуть виноватыми оттенками в кривой улыбке.

— Придурок, — сказал, словно выплюнул, Андрей, становясь ровно. Обернувшись, он увидел, что Зверь уже помогает подняться постанывающему Бене. Сверкнув глазами, князь кивнул Сашату: — За мной, быстро.

Воспоминания вновь разбудили внутреннее недовольство, но все, что хотел, Андрей сказал еще вчера, поэтому просто раздраженно фыркнул и пошел в сторону оранжереи.

Название «оранжерея» не очень-то соответствовало тому, что видел посетитель, входя в большую теплицу. Укрывшееся под большими стеклянными панелями помещение больше напоминало зимний сад с гастрономическим уклоном. У входа Андрея встретила высокая сухощавая женщина — заведующая гидропонным хозяйством. И встретила она князя упреками:

— Ваша светлость, я уже два месяца уговариваю Матвея Александровича выполнить мою заявку на кокосовую пеньку, а воз и ныне там.

— Подождите, — попытался прийти в себя от ее напора Андрей. — Какая еще пенька?

— Кокосовая, для органического субстрата.

Удивление Андрея было настолько большим, что вчерашние события попросту вылетели из головы. За следующие несколько минут он узнал о гидропонике больше, чем за всю свою жизнь. В общем-то до этого он знал только название, поэтому внутренне ожидал увидеть в «оранжерее» грядки помидоров в горшках или нечто подобное. Но никак уж не ряды тюков с сеном, в которых непостижимым для непосвященного человека образом росли кусты с красными и бурыми помидорами. Они выглядели не менее удивительно, чем эльфийские растения. Как оказалось, расстройство заведующей было вызвано отсутствием измельченной скорлупы и лыка кокосовых орехов.

— Хорошо, я поговорю с Геннадием Федоровичем, он сейчас занимается перевозками, и если на станции есть этот товар, то найдет возможность завезти его к вам.

— Товар есть, я точно знаю.

— Вот и прекрасно, — слегка рассеянно сказал Андрей, наблюдая, как работницы смешивают какие-то порошки и растворяют их в воде. Дальше этот сироп заливался в подключенные к сложной системе трубок емкости. Действия женщин выглядели привычными и отработанными — все проходило в спокойной обстановке, без суеты и даже расслабленно. Возможно, именно поэтому внимание Андрея привлекла ссутулившаяся и напряженная девушка с печальным лицом. Она бросила на князя короткий взгляд и сразу отвернулась.

— Это Лидочка, — словно перехватив взгляд князя, сказала заведующая. — Она недавно осиротела, но работница хорошая, правда, тихая очень.

Андрей развернулся, чтобы выслушать женщину, чувствуя желание сделать что-нибудь приятное для сиротки. Но внезапно удивление и страх, заполнившие взгляд заведующей, выбили все посторонние мысли из головы. Женщина смотрела за спину Андрея так, будто увидела саму смерть.

Резкий рывок, тренированное тело моментально развернулось на сто восемьдесят градусов, а тотем внутри яростно задергался, пытаясь вырваться наружу.

Но, оказавшись лицом к опасности, Андрей удивленно застыл и даже придержал тотем. Он увидел зрачок пистолетного дула, а над ним глаза той самой сиротки, в которых разгоралась недетская ненависть.

«За что?» — едва успел подумать он. А затем пистолет дохнул огнем.

Звуки леса ударили в уши, и мир рывком вернулся в свое привычное состояние. Краски дня вырывались из объятий серого киселя и, словно отыгрываясь за временный плен, заполыхали с новой силой. Конечно, с окружающим миром все было в порядке, все изменения происходили в голове Осоджаха, который на время потерял связь с реальностью и только сейчас смог вернуться. Сын короля с отвращением отлепил от висков слизистые щупальца и сделал шаг назад. Он с легким оттенком сожаления посмотрел на дергающегося человека и потащил из-за спины хорат. Одно из лезвий с шумом рассекло воздух и перерубило горло жертвы, а мерзкое создание словно нехотя отлепилось от головы человека и с чавкающим звуком упало в траву. Сын короля, в отличие от своего отца, не любил причинять бессмысленные мучения, особенно достойным воинам. А рассказы родителя матери о привычках Эдерая вызывали в нем недоверчивое опасение и даже отвращение, особенно описание любимого питомца умершего короля — «древа воинов».

Но как бы ни относился эльфийский принц, на этот шаг ему пришлось пойти. Уже дюжину рассветов он просыпался, чтобы весь день скитаться по лесам, пытаясь встать на след убийцы отца, и дюжину закатов ложился спать разочарованным. Но, к счастью, богиня Дооли наконец-то одарила его своим капризным вниманием, и появилась зацепка.

Одинокого всадника на дороге Осождах приметил буквально на рассвете. Судя по тому, что сын короля знал о людях, это был посланец, а значит, человек, обладающий информацией.

Захват прошел ожидаемо легко, даже несмотря на некоторое сопротивление гонца. Именно это сопротивление и вызвало толику уважения и, соответственно, сожаления о том, что с противником придется поступить подобным образом. Распяв пленника на дереве, Осождах достал из седельных сумок специальную емкость из болотного листа и выпустил на голову жертве совместное творение Лассарина и Олориуна — маг жизни сотворил основу, а наставник разума дал ей умение. Похожая на розового осьминога слизистая тварь моментально присосалась к голове человека, пробила его череп и запустила тонкие усики прямо в мозг, извлекая информацию. Два самых толстых щупальца потянулись к невольно вздрогнувшему эльфу и соединили сознание жертвы с сознанием мучителя.

Сначала поток неясных видений едва не оглушил сына короля, но затем, благодаря направленным мыслевопросам, он смог увидеть и то, с каким посланием ехал гонец, и многое другое из его жизни. Пленник ничего не знал ни об аданаилах, ни об убийце короля, но в его мозгу осела крупица информации, которую он сам не считал важной. Вот только у эльфа на этот счет было иное мнение.

Словно собственными ушами Осождах услышал тихий разговор гостей селения, случайно подслушанный гонцом позавчера вечером. Эльф не знал венгерского языка, но обошелся и без этого — слизистый посредник прекрасно трансформировал мыслеобразы и мыслезвуки в понятную эльфу речь.

Омерзительная тварь потянула охотника за собой, погружая в мир человеческих воспоминаний: посетившие родную деревню гонца люди перешептывались, высказывая свои сомнения. Они были посланы неким Командором, чтобы умертвить Убивца. Это слово Осождах уже слышал и знал, что убивший его отца аданаил и Убивец — одно и то же лицо.

Дальше было совсем просто. Осождах выудил из памяти пленника не только внешний вид охотников на аданаила, но и запах.

Оставив после себя распятое на дереве тело мертвого человека, принц вскочил на щера и помчался в сторону селения людей, время от времени жадно втягивая в себя воздух. Он не нуждался в помощи гвулхов-ищеек и магических плетений-поводырей, потому что с детства развивал в себе все то, чем одарила эльфов Мать-Природа. Именно поэтому он не боялся встречи с аданаилом — в теле сына короля не было ни единого заклинания, зато в достаточной мере это тело обладало природной силой, а голова довольно отточенным умом, чтобы противостоять любому противнику.

Операция длилась уже четвертый час. Серые стены больничного коридора словно сдавливали находящихся там людей. Они буквально физически страдали от самого утомительного, а иногда самого страшного занятия в этом мире — ожидания.

Надя, словно тигрица в клетке, ходила от одной стены к другой. Затем она резко присела возле Ларисы. С другой стороны от грустной супруги главврача сидел Андрей. Он старался сохранять спокойное лицо, но ярость и чувство вины душили его изнутри. Такие же чувства обуревали и его подругу, только ярости там было меньше, а вины больше. Именно она помогла Василию Васильевичу уговорить Андрея на реабилитацию для «вампирят». И поэтому Надя с немой мольбой смотрела на Ларису.

— Да успокойся ты, они сами виноваты, — жестко сказала врач. Сейчас Лариса Григорьевна выглядела спокойно, но в момент, когда увидела залитое кровью лицо мужа, она едва не впала в истерику.

Не успела Лариса договорить, как распахнулась двустворчатая дверь операционной, и в коридор вышел усталый доктор Фридман — в прошлом известный нейрохирург. После войны, не выдержав нагрузки, он отказался от практики и ушел на хутор «сажать помидорчики». Но ненадолго — Сашат «по наводке» Нади быстро нашел доктора и убедил немного поработать. Когда это нужно, егерь умел быть убедительным, а уж после трансформации и подавно. В принципе он искал нейрохирурга прежде всего для Андрея, но, осмотрев больного, Фридман подтвердил диагноз Василия Васильевича о том, что пуля несостоявшейся киллерши лишь скользнула по черепу, не пробив его, и князь отделался простым сотрясением мозга.

Фридман вышел в коридор, остановился перед посетителями и устало покачал головой. Лариса горестно вздохнула и, увидев выходящего из операционной мужа, осторожно обняла его. Третьим из дверей вышел Зверь в таком же, как и оба врача, облачении, что смотрелось немного непривычно. На участии шамана в операции настоял главврач, выдержав небольшую перепалку с Фридманом.

— Увы, мы не успели. — Известный нейрохирург стащил с себя маску и чепчик, вытерев скомканной материей потный лоб. — Даже маленькое чудо в исполнении молодого человека нам не помогло. Лариса Григорьевна, мне очень жаль.

Лариса только обреченно кивнула, сильнее прижимаясь к мужу.

Борис Филиппович Мешков был старым другом семьи и несостоявшимся женихом Ларисы Григорьевны. В медицинском они учились все вместе, и даже аспирантуру Мешков проходил на пару с Василием Васильевичем. И именно его главврач позвал на помощь в деле перевоспитания «вампирят», но, как оказалось, эта затея была опаснее, чем выглядела на первый взгляд.

Еще при первом тестировании заключенных опытный детский психиатр и нарколог вычислил верхушку сообщества — безнадежно подсевших на черную пыльцу наркоманов. В нее входили сам Гораций, его подружка Хелена и приголубивший Сашата своим хлыстом Скорп. А вот еще одного «заводилу» он опознать не сумел — затюканный с виду двенадцатилетний подросток под уничижительным прозвищем Юшка удачно затесался в толпу «запуганных и ничтожных». «Вампиреныш» оказался отменным актером. Он покорно ждал своего часа и в тот момент, когда проводились тесты, и даже когда ломка выкручивала ему все суставы. Никто из раскаявшихся бывших соратников не выдал этого звереныша: как оказалось, все боялись безумного Юшку даже больше, чем Горация.

Этого «партизана» поместили в общую камеру и водили на собеседования к психиатрам без наручников, за что и поплатились. Получив от Горация условный сигнал, Юшка вырвал зубами ноготь на указательном пальце и проглотил. Все бы ничего, но никто так и не удосужился обратить внимание на странный лак, покрывавший ногти у всех этих «готов». Точнее, странным он был у верхушки — лак имел солидную примесь черной пыльцы.

Нападение произошло неожиданно для всех — и для охраны, и для самих докторов. Наркотик мгновенно увеличил силу и скорость вампира. Главврачу повезло — именно он разговаривал с Юшкой и, получив удар в висок, отлетел к стене, потеряв при этом сознание, а вот Мешкова маленький монстр порвал серьезно. Юшке даже удалось убить охранника и выбить дверь допросной комнаты, но до своего повелителя он так и не добрался — люди Краснова успели прийти в себя. «Вампиреныш» получил две резиновые пули в голову и наконец-то успокоился.

Поняв, что его помощь в больнице уже не нужна, Андрей молча развернулся и направился к выходу.

— Андрей Андреевич, тебе нужно еще полежать, — тут же вскинулся главврач, немного похожий на князя такой же повязкой на голове.

— На том свете отлежимся.

— И то правда, — неожиданно согласился Док. Поцеловав жену и дождавшись ее кивка, он последовал за Убивцем. — Андрей, подожди, — с трудом догнал князя пошатывающийся доктор. Впрочем, сам князь тоже шел не самой уверенной походкой.

— Чего тебе? — недружелюбно спросил Андрей.

— Надеюсь, ты не собираешься всех там зачистить?

— Собираюсь.

— Я серьезно. — Док решительно ухватил князя за рукав и развернул лицом к себе, глядя на князя снизу вверх, но жестко и требовательно.

— Я тоже серьезно. Ты можешь поклясться, что среди этих твоих «сироток» нет еще одного отморозка? Ты готов гарантировать безопасность людям и обеспечить полный контроль над «вампирами» до их долбаной старости?! Готов?!!

— Но это не метод.

— Док, я задал вопрос.

— Не готов! — с яростью ответил доктор, явно ненавидя в этот момент и себя, и князя.

— Тогда не лезь со своими советами и упреками, — зло прорычал Андрей, затем развернулся и направился в сторону «казематов».

Как ни странно, сопровождающий князя Сашат проявил понимание и сочувствие — он подошел к Доку и ободряюще похлопал его по плечу. Улыбка на изувеченном эльфами лице смотрелась диковато, но Док оценил, он кивнул в ответ и решительно направился за Андреем.

Быстрицкий ожидал прихода начальства в коридоре у камеры, где сидели «вампиры», и явно готовился к буре, которая не замедлила разразиться:

— Господин Быстрицкий, как могло случиться, что доктора не были надежно защищены, а «вампиреныш» попал на допрос без наручников?

— Моя вина, — угрюмо ответил начальник следственного отдела.

— Как вы проморгали наркотик?

— Моя вина.

— Что вы заладили: «Моя вина, моя вина». Я хочу слышать ответы.

— Тогда задайте вопрос, на который хотите слышать ответ. Упреков мне и так достаточно, — неожиданно разозлился Быстрицкий и все же добавил: — Ваша светлость.

Андрей уже и сам понял, что вся эта ситуация выбила его из колеи, да и выстрел в голову не обошелся без последствий, но, пока тотем адреналиновым смерчем бушевал в крови и рвался кого-нибудь покусать, это понимание помогало очень слабо.

— Сашат, за мной. Всем оставаться здесь. — С трудом «отодрав» яростный взгляд от следователя, князь вошел в допросную, где к стене были прикованы два главных виновника переполоха.

Оба «вампира» — и Гораций, и Юшка — смотрели с явным торжеством, но если в глазах «отца семьи» угадывалось удовлетворение и осознанная радость, то взгляд «вампиреныша» дышал безумием, которое толчками вырывалось из расширенных зрачков.

— Вы думали, что сможете вылечить истинных вампиров, идиоты! Нас уже не изменить! Хотя можете и дальше присылать мягкотелых докторишек — свежая кровь не помешает.

«Ну все, капец», — успел подумать Андрей, чувствуя, как ярость захлестывает его с головой.

— Вини, как ты думаешь, этот пацанчик может знать что-нибудь важное? — кивнул он на Юшку.

— Да откуда! — делано удивился маленький егерь.

— Ну и ладно, — с нарочитым спокойствием сказал Убивец и, резким движением выдернув «гюрзу» из кобуры, выстрелил Юшке в голову. Причем стрелял он слегка наискось, чтобы мозг и осколки черепа плеснули на лицо Горация. — А как насчет этого красавца?

— В принципе должен знать больше, но мало ли, вдруг у него склероз или амнезия… — вальяжно ответил Сашат, облокачиваясь на стену. Его эта ситуация явно забавляла.

— Ну как? — обратился Убивец к пленнику, в глазах которого уже начал разгораться огонек страха, пожирая упорно цепляющееся за жизнь самодовольство. — Знаешь ли ты хоть что-то важное, чтобы я подарил тебе легкую смерть?

Гораций не был слабаком и пока еще держался, но уже понимал, что перед ним стоят не люди, а два злобных монстра, причем непонятно, кто из них страшнее — тот, с жуткой мордой, или другой, с жуткими глазами.

Через полчаса заляпанный кровью Андрей вышел из допросной, а его сопровождал не менее окровавленный Сашат. Только князь выглядел уставшим и подавленным, а егерь блистал довольной улыбкой, но на маньяка все же не был похож — просто относился ко всему легко и с юмором.

У дверей их встретила та же компания: следователь, Док и пара охранников.

— Петр Игнатьевич, а вы здесь чего ждете?

— Отставки.

— Ага, щазз, — невесело ухмыльнулся Андрей. — Я, конечно, переборщил с обвинениями, но проколы налицо, а ошибки надо исправлять, причем собственноручно, не перекладывая ответственности на других.

— Ну в таком случае, — невозмутимо открыл папку Быстрицкий, — немного информации: Алена Николаевна Шорникова. Двадцать один год. Уроженка Брянска. Отец Николай Леонидович Шорников, бывший уголовник. После войны попал в один из лагерей, потом ушел в бандиты. Был убит при зачистке банды отрядом пограничников. Это был последний рейд, в котором лично участвовал Гаврилов. Девушка думает, что ее родителя убили вы.

— Это вы о стрелявшей девчонке?

— Так точно.

— Отпустите ее.

— Я понимаю, что вы уже сыты кровью по горло, но все же не советую относиться к данному делу слишком легко. Эта дурочка додумалась до покушения не сама, да и ствол у нее оказался не случайно, не говоря уже о патронах. Вот узнаем, кто за этим стоит, — тогда и отпустим, немного прочистив мозги для профилактики.

— Хорошо, делайте как знаете. Здесь я вам не указ, — устало махнул рукой Андрей, настороженно наблюдая за лицом заглянувшего в камеру доктора.

Василий Васильевич не удержался и все же решил посмотреть на место преступления. И то, что он увидел, ему явно не понравилось.

— Господин Роша, — послышался голос Быстрицкого, — дабы удержать вас от необдуманных высказываний в адрес его светлости, хотел бы сообщить дополнительную информацию, появившуюся в личном деле Швабрина Сергея, он же Кровавая Юшка. Беспризорник, несколько раз убегал из специнтерната. Подозревался в убийстве соученика. После попадания в «вампирское» сообщество всю злобу на бросившую его мать вымещал на беременных женщинах. Он забивал их ногами до выброса плода, а уже затем выпивал кровь.

Быстрицкий громко захлопнул папку, словно ставя точку в этом деле. Доктор от всего этого осунулся и вновь стал похож на князя, теперь уже не только повязкой на голове.

— Идем, Василь Василич, тяпнем грамм по триста водочки, а то я уже не могу. Честное слово, — обнял Дока за плечи Андрей, стараясь не испачкать его в крови.

— О, тяпнуть — это хорошо, — оживился Сашат.

— Не-э, брат, — протянул Андрей, — мы не знаем, как теперь на твои мозги действует алкоголь, к тому же у тебя работы непочатый край.

— Какой это? — насторожился егерь.

— Пойди поговори с «вампирами». Теперь это твой геморрой. Сможешь кого-то посадить на короткий поводок и создать команду отморозков — делай. Остальных — в расход.

— А может… — попытался хоть что-то сделать доктор, но Убивец его оборвал:

— Нет, не может. Он не может, а я уже не хочу, — сказал Андрей, увлекая доктора к выходу. — Пойми, сейчас не те времена, когда есть силы и время на попытки вылечить неизлечимых и исправить неисправимых. Зимой я хотел перестрелять к такой-то матери зверинец Мазая, и все же меня переубедили, но с полугвулхами все намного проще — домотали еще пару рядов колючей проволоки, и все. А этих товарищей можно посадить в клетку только в виде дрессированных бойцов, если же они станут пациентами, то обязательно появится очередной Юшка, и мы будем еще раз оплакивать друзей. А я этого не хочу.

— Ты понимаешь, что о тебе будут говорить люди?

— Понимаю.

Уже далеко за полночь безвольные тушки доктора и князя были разобраны заботливыми подругами: Лариса Григорьевна с помощью Андроида уволокла мужа в больницу, где они оба и проживали, а Надя грустно наблюдала, как Беня переносит что-то бормочущего Андрея в спальню.

И почти до рассвета она смотрела на то, как он спит, спрятавшись в хмельном угаре от кровавых будней. Этот человек вынес в своей жизни слишком многое, чтобы остаться в здравом уме, да он и не остался — Убивец уже давно балансировал на грани добра и зла, а власть делала этот выбор намного сложнее. Но другой судьбы у него уже не будет. Надя это понимала так же ясно, как и то, что другой мужчина ей не нужен. Она слишком долго вынашивала в себе чувство к кому-то неведомому. И, найдя его, уже не отступится, даже несмотря на то что далеко не все соответствует тому образу, который хранили ее мечты.

«Жизнь вообще редко бывает благосклонной к нашим мечтам», — подумала она, наконец-то засыпая.

Глава 8

АНГАРД[4]

К княжескому заданию Сашат отнесся непривычно серьезно — буквально на следующий день он бесследно пропал вместе со всеми «вампирятами». Через двое суток в Княжеском появилась подвода, в которой сидели четыре пацана и две девочки. В сопроводительном сообщении егерь признал детей адекватными. Андрей «со скрипом» принял решение определить «подкидышей» в интернат — именно об этих шестерых ему все время твердил Док, начиная с похмельного утра, и все же князь доверился больше звериному чутью Сашата, а не знаниям психиатра.

В обратный путь к егерю уехали два инструктора из пограничников, а на следующий день Вини заявился в хоромы князя в сопровождении колоритной парочки — того самого Скорпа с хлыстом и чувственной красавицы Хелены. Девушка отказалась от викторианских нарядов, но не стала выглядеть менее импозантно. Черные кожаные штаны и короткая куртка в сочетании с армейскими ботами делали ее чем-то средним между персонажами комиксов и киношными героинями того самого «кровавого» направления. Так что старый налет нестандартности все же оставался.

Посмотрев на вальяжно развалившуюся в приемной троицу, Андрей зашипел сквозь зубы:

— Сашат, в кабинет. Быстро!

Уже в кабинете он немного успокоился и спросил:

— Ну и что это за цирк?

— Шапито, — в тон ему ответил Сашат. — Андрей, давай честно. Твоя дружина — это, конечно, хорошо, но сидящая на диване девица сделает Беню за секунду, а про Скорпа я вообще молчу. Было у меня желание грохнуть этого доморощенного Будулая сразу, но парень оказался неплохим. Подумай хорошенько, если бы тогда в оранжерее я не зарядил девицу вазоном в лоб, меж грядок лежала бы твоя тушка. Даже такой крутой аданаил, как ты, протормозил, имея дело с человеческим фактором. А мы уже не люди, это я и о себе, и о «вампирах». Даже слышал, как нас втихую называют нелюдью.

— Вот мог бы не напоминать. Где ты вообще пропадал?

— Вернулся к местам боевой славы… — Увидев непонимание в глазах собеседника, Сашат добавил: — Я решил перетащить «вампирчиков» обратно в их логово. И от людей подальше, и место уже обжитое. Потом вдумчиво пообщался с этим зверинцем. Кстати, Быстрицкий пропустил там два схрона с черной пыльцой. И еще пусть отдаст мне все конфискованные запасы этой гадости. Мои подопечные нуждаются в постоянной дозе.

— Ты — это, поосторожней там с наркотой.

— Спокуха, все рассчитано до грамма. Поддерживающую дозу разработал еще наш грозный мозгоклюй.

— А без этого никак?

— Док говорит, что хроники от отходняка загнутся. Тех, кто не так сильно подсел, мы уже отделили.

— Сколько народу списал? — затронул неприятную тему Андрей.

— Пятерых. Но там реально у народа были проблемы с крышей, — совершенно спокойно ответил Сашат, явно не задумываясь над этической стороной вопроса.

— Что думаешь делать с остальными?

— Склепаю особую группу страшилок, думаю даже названия не менять. Пусть будут вампирами. Такая карта в колоде уж точно не помешает.

— С каких это пор ты стал стратегом? — иронично прищурился князь.

— С тех самых, как вляпался в пахучую субстанцию под названием княжество. В общем, решать, конечно, тебе, но вампирчиков я бы оставил и в виде отдельного отряда, и как твоих телохранителей. Не все же мне самому отдуваться.

— А чем витязи плохи?

— Тем, что они просто люди. Как бы ни тренировались твои витязи, до вампиров им далеко, а посадить их на черную пыльцу ты не позволишь.

— Ты что, совсем охренел?!

— Успокойся, я согласен с твоей политикой. А насчет вампиров все просто — деваться им некуда, к тому же они плотно сидят на черной пыльце. В этом я склонен доверять Доку. Раньше их снабжал Гораций, а теперь самый крутой наркобарон в округе — это я. Так что зверушки на привязи, а у тебя будут самые колоритные телохранители в этой стране, да и в других тоже, — как всегда, не удержался на серьезной ноте Сашат.

— А эти телохранители не порвут меня, когда от передоза или недодоза поедет крыша?

— Пока я рядом — точно нет.

— Очень весело. Так, давай забирай свою «сладкую парочку» — и валите подальше от моего дома. Определи их в казематах.

— Да ладно… — недовольно заворчал Сашат.

— Жить там будете, — успокоил его князь.

— А я?

— Вот нефиг было тащить в дом все подряд, — фыркнул Андрей, но, увидев серьезное опасение в глазах друга, добавил: — Никто не заберет у тебя твоей комнаты, к тому же получишь еще одну, рядом со своими питомцами. Вот видишь — не успел явиться в город, а жилплощади уже почти как у меня.

— Да куда уж нам, убогим, до княжьих хором, — фыркнул Сашат, разводя руками.

В приемную они вышли вместе. Вампиры по-прежнему оставались в креслах, но в комнате чувствовалось напряжение. Стоящий на посту молодой витязь, попавший в команду охраны дворца совсем недавно, был красным то ли от смущения, то ли от злости. Он как-то странно переступал с ноги на ногу и нервно поглядывал на Хелену.

— Пошли, кровососы, — раздраженно сказал вампирам Сашат. — Нелюдям здесь не место. Будем жить в казематах.

Скорп равнодушно пожал плечами, а девушка на секунду задумалась, а затем шагнула к князю. Витязь сделал жалкую попытку вмешаться, но Андрей остановил его жестом руки.

— Ваша светлость, я знаю, что вы нам не доверяете, но то, что я сейчас скажу, — это правда. За полгода жизни на скотобойне у тех, кто окончательно не двинулся мозгами, вся дурь давно выветрилась. Лично я не хочу жить впустую, дайте мне цель — и я поклянусь в верности. Я знаю, что Сашат живыми нас не отпустит, и принимаю это, но жить в клетке я тоже не смогу. Доверяйте — или убейте. — С этими словами девушка неожиданно встала на одно колено и низко склонила голову, это же движение повторил Скорп.

«Ага, дурь у нее выветрилась. А это что за реверансы?» — Выросший в демократическом обществе Андрей никак не мог привыкнуть к подобному подобострастию и показным жестам покорности. Страх смерти и шок от развала привычного социального строя обошли его стороной — желание отомстить просто не давало развиться подобным чувствам, а вот те, кто последние полтора года жил с постоянным страхом, сами того не замечая, изменились. И, как ни странно, они вписывались в новый мир намного лучше того, перед кем преклонялись.

— Она не врет, — послышался от двери насмешливый голос Светы. — Правда в духе, кроме синего цвета искренности имеется изрядная примесь оранжевого. Так сказать, цвет вожделения.

Хелена резко вскочила и зашипела, как рассерженная кошка, сверля шаманку яростным взглядом.

«Интересно, это у них вампирское или начали перенимать повадки от Сашата?» — подумал Андрей, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Ты, подруга, на меня не шипи, не боюсь. Если думаешь, что круче тебя тут только Вини, то сильно ошибаешься. Решишь хоть как-то нагадить брату или, не дай бог, Наде — я из твоего духа гоголь-моголь сделаю, — сузив глаза, сказала шаманка. — Что, не страшно? А зря.

Князь продолжал с улыбкой наблюдать за показательными выступлениями двух дам, но то, что произошло через секунду, еще раз подтвердило — в женщинах он совершенно не разбирается. Хелена скользнула вперед, едва не размазавшись в воздухе. Света в ответ успела только хлопнуть в ладоши.

«Блин», — не на шутку испугался Андрей, но немного успокоился, когда увидел, как шаманка ушла от атаки изящным и плавным движением, которое он уже видел в арсенале учителя Акиры.

Вампирша пронеслась мимо соперницы и вылетела в коридор.

«Неплохо», — мысленно хмыкнул Андрей, увидев, как в коридоре Хелена с трудом поднимается на ноги. Похоже, хлопок в ладоши не был простыми аплодисментами. Эту догадку тут же потвердила Света, хлопнув еще раз. Хелена дернулась всем телом и, не закончив подъема, рухнула обратно на ковер.

— А вот это было уже лишним, — недовольно высказался Андрей, подходя ближе. — Где это тебя учили добивать поверженного противника? Тем более что врагов здесь нет.

— А чего она? — сразу надулась юная шаманка.

— Блин, что за детский сад! Дали ребенку гранату поиграть. Ты думай, что делаешь. Еще раз увижу — будешь шаманить где-нибудь на болотах, подальше от людей. Поняла?

В ответ Света только что-то недовольно пробурчала.

— Я не слышу!

— Да!

— А теперь иди и подумай о своем поведении. И еще, скажешь учителю, что тебя нужно наказать, — злорадно добавил Андрей, наконец найдя хоть какой-то метод влияния на взбалмошную девчонку. С другой стороны, весь этот дурдом имел и свою пользу. Полюса сил в Княжеском постепенно начали становиться на свои места, и, что самое главное, он по-прежнему имеет над ними контроль. — Так, заканчиваем этот балаган, — подвел итог князь, оглядываясь вокруг. — Наворотили делов. Витязь, попроси, пожалуйста, хозяйственников прибраться здесь.

Андрей с трудом подобрал нужное слово, избегая неприятного понятия «прислуга».

— Сашат, забирай своих питомцев — и вали в казематы.

Егерь поднял с пола бесчувственную Хелену и бросил короткий взгляд в сторону второго вампира. Скорп все это время так и простоял на одном колене — и только после выразительного взгляда своего непосредственного командира встал и отошел в сторону, явно намереваясь сопровождать князя.

— Сашат!

— А что сразу «Сашат»! Пока я буду устраиваться в казематах, ты тут будешь разгуливать без охраны? Фигушки.

«Вот попал. И что ж теперь делать?» — растерянно подумал Андрей, немного опасаясь оставлять за спиной этого странного паренька, который, по уверениям Сашата, был едва ли не самым крутым бойцом в городе. Возникшая в голове мысль заставила его посмотреть на Свету. Шаманка поняла его правильно, перевела взгляд на вампира, а затем легонько кивнула и показала пальчиками, что все ОК, добавив ехидную улыбку.

«Вот зараза».

— А ну быстро пошла получать люлей от учителя!

Субординация трещала по швам, а весь авторитет князя упал ниже некуда, но, как ни странно, ему это нравилось, что бы там ни говорили Мазай и Надя.

Следующее утро князь встретил в одиночестве — его боевая подруга уже куда-то ускакала, поэтому и завтрак пришлось вновь разделять с ворчащей поварихой. Хорошо, хоть Скорп сидел в коридоре и не портил ему аппетита.

Делать было нечего, и князь решил проинспектировать строительство. Он вышел из черного хода на улицу, проходящую вдоль задней части Дворца спорта, и удивленно замер. Еще вчера здесь царила разруха, а сейчас перед ним предстала обычная улица, разве что с неестественно свежей землей на клумбах и новеньким асфальтом.

— Не понял, — высказался князь и оглянулся на Скорпа.

Парень только пожал плечами. В городе он без году неделя, да и вникать в нюансы местного градостроительства ему явно не хотелось.

Единственным, что смотрелось немного чужеродно, был куполообразный бетонный дот с хищно ощерившимися бойницами. В принципе стройка убежала недалеко — немного дальше по улице усердно катался взад-вперед небольшой каток, а из-за угла слышалось рычание экскаваторов и матюги строителей. Но перед тем как понаблюдать за праздником всеобщего труда, князь решил проведать новое строение.

Его приближение было замечено. Странно смотрящиеся на подобном сооружении широкие двустворчатые и очень толстые воротца распахнулись, и наружу выскочил дородный пограничник.

— Здравия желаю, ваша светлость, — отрапортовал хорошо подкованный в политическом плане страж.

— Привет, служивый, что это у вас за халабуда? — спросил Андрей, хотя сам при утверждении плана строительства распорядился укрепить входы в подземелье, но как именно это будет сделано, не проконтролировал.

— Укрепленный вход в бункер номер пять, — вытянулся вояка.

— Эвона как, ну давай, показывай.

В сопровождении не очень опытного экскурсовода князь сначала осмотрел небольшой дот, в котором прямо от входа вниз уходила крутая лестница. Спуск вел сразу на пятиметровую глубину, где он выходил в широкий тамбур, а уже потом через бронированную дверь можно было попасть в основное помещение. Еще при входе в дот князь заметил рядом с куполом большой штабель из явно старых бетонных конструкций. Теперь, попав вниз, он осмотрел потолок тамбура и понял, что если подорвать здесь заряды, то весь штабель рухнет вниз и надежно закупорит вход.

«Неплохо придумал архитектор, или это Гаврилов постарался?» — подумал он, входя в сам бункер.

Сейчас здесь были только голые стены и деревянные щиты под ногами. Эта часть помещения была подробно описана в плане, и Андрей знал, что под щитами просто земля — такой себе задел на будущее, чтобы было куда копать.

В высоту подземелье достигало двух с половиной метров, а в ширину десять. Посреди этого тоннеля шел ряд квадратных столбов-опор. Андрей только раз в жизни посещал метро и был впечатлен чувством оторванности от внешнего мира, и вот сейчас к нему вернулись былые ощущения. Увиденное порадовало князя, но ненадолго. Готовая часть убежища была небольшой — метров сто, а дальше шли работы, и, немного пройдясь, он попал прямо на поверхность, немного поплутав по лесам и дощатым дорожкам для рабочих. Дальше царила полная неразбериха, но, несмотря на кажущийся хаос, люди двигались куда-то с полной уверенностью и веселым настроением. Именно для того чтобы ощутить это настроение, Андрей и посещал иногда развернувшуюся в его городе стройку.

К «приемочной комиссии» тут же подскочил архитектор явно в надежде на похвалу, но ему пришлось разочароваться.

— Вот скажите, что вы там понастроили? — спросил Андрей, ткнув пальцем в сторону готового участка.

— Ну, — немного подвис архитектор, — то, что мы оговаривали в плане.

— Я не об этом. Скажите, зачем вы навели такую красоту на готовом участке?

— Ну мы же оговаривали.

— Да, оговаривали, но это нужно было сделать потом, когда закончим сами убежища. Вы понимаете, что, если мы не успеем спрятать всех, нам эти грядки с тротуарчиками отольются кровью?

— Э… — Архитектор застыл с таким лицом, будто ему сказали, что его дедушка был Гитлером, а бабушка маньяком-убийцей, — лицо интеллигентного человека внезапно посерело. — Боже!

— Успокойтесь, все не так плохо, — поспешил ободрить увлекшегося своей работой художника Андрей. — Но впредь помните об этом.

Отпустив архитектора, он пошел дальше, наслаждаясь ощущением всеобщего порыва «трудового подвига и всеобщего братства». К немалому удивлению Андрея, этот дух здесь действительно присутствовал. Он даже подумал, что все те разговоры о всеобщем энтузиазме на советских стройках были отнюдь не пропагандой и славяне все же способны радоваться труду.

Посмотрев на работы вблизи, князь захотел, так сказать, охватить взглядом всю стройку и направился к самому высокому зданию в городке.

По дороге к высотке Андрея перехватила Надя. В этот раз на ней был коричневый брючный костюм, в котором она смотрелась строго, но тем не менее привлекательно. В еще одном маленьком чуде — лифте — они поднимались втроем, и все это время Надя настороженно косилась на Скорпа. Несмотря на то что с момента появления у него телохранителей не прошло и суток, Надя уже явно была осведомлена во всех подробностях, и ее появление рядом именно сейчас было неслучайным.

«Хорошо, что сегодня смена Скорпа, а не Хелены. Было бы весело». Андрей улыбнулся слегка хмурившейся Наде, понимая, что ничего веселого тут нет, — его подруга отнюдь не ревнивая стерва, но она все же женщина, и без объяснений здесь не обойтись. Вчера из-за навалившихся забот они не успели поговорить об этих новшествах, а ждать до следующего вечера Надя явно не собиралась. Выйдя из лифта и пройдя мимо любопытной бабушки, которая зачем-то выбралась из своей квартиры, «венценосная» пара в сопровождении охранника полезла на крышу.

С верхотуры открывался прекрасный вид на город, что не могло не заинтересовать Гаврилова, — как результат, прямо по центру крыши, опираясь на будочку выхода, выросла смотровая вышка с вооруженным мощным биноклем пограничником. Кивнув вытянувшемуся бойцу, Андрей подошел к краю крыши и посмотрел вниз.

То, как преображался город в преддверии смертельной схватки с эльфами, больше походило на подготовку современного спецназовца, а не средневекового рыцаря: вместо тяжелого панциря — разгрузка и легкий кевларовый бронежилет; вместо монолитной стены — сеть мощных дотов и убежищ, а также дополнительные огневые точки в городе. Это решение было общим, а инициатором обсуждения стал Бургомистр. Гена сразу предположил, что даже при наличии большого количества боеспособных мужчин полностью защитить периметр города не получится. Поэтому он предложил впустить врага внутрь, но сделать это так, чтобы эльфы никому не могли навредить. Два часа споров, во время которых несдержанный Мазай даже пару раз выматерился, выдали новую стратегию обороны: все нонкомбатанты, включая мужчин, в принципе способных воевать, но не имеющих специальной подготовки, уходят в убежища. В этом случае бойцы Гаврилова в дотах и превращенных в малые крепости домах будут иметь большую свободу маневра. Конечно, от идеи защитного периметра никто не отказывался — как только появится возможность освободить людей от устройства убежищ, начнут натягивать проволочные ограждения и перед сетью дотов, и за ней. Таким образом создавалась своеобразная ловушка для тех, кто проникнет за периметр. Для постройки проволочного периметра не хватало только людей и времени, а материала было с избытком — на станции нашлись немалые запасы «егозы», да и новый перерабатывающий заводик клепал колючую проволоку из металлолома, постепенно наращивая скорость.

Также от дотов, которые были расположены на расстоянии ста метров друг от друга, к центру города шли подземные ходы. Эта задумка архитектора — совершенно невоенного человека — решала проблему пополнения боезапаса и эвакуации раненых.

Андрей постарался представить, как будет выглядеть его город после реконструкции, и понял, что пригрезившаяся картинка ему не понравилась.

«Надо поболтать с архитектором и попытаться сделать из этой смеси концлагеря и бастиона что-то удобоваримое. Если, конечно, мы выживем», — мысленно вздохнул князь, сам не понимая, откуда в душе завелась нотка неуверенности. Все вокруг кипело, казалось, еще пара дней — и уже ничто не сможет угрожать Княжескому, даже эльфы. Но Андрей чувствовал, как теряет нить происходящего. Он не был готов к таким высотам на социальной лестнице и, что самое главное, к такой ответственности, поэтому боялся, что там, куда не достает его взгляд, может появиться уязвимое место.

— Все будет хорошо, — прошептала Надя, доверительно прислонившись к Андрею и поглаживая его по плечу. Ей не нужно было читать мысли, да и без способностей шаманов угадывать эмоциональное состояние она тоже вполне обходилась. Достаточно было того, чего ни один мужчина не мог ни понять, ни оценить: чувствительности женского сердца.

— Это я так, просто как-то вдруг стало боязно, что не потяну воз, в который впрягся, с твоей подачи, между прочим.

— Ой, бедный, как тебе тяжело, несчастному, — хитро сощурила глаза Надя, чувствуя, что небольшой «скандальчик» Андрею сейчас не помешает. — То-то, гляжу, ты так занят, что не успеваешь даже провести кастинг красавиц на роль телохранительниц и берешь что под руку попадется.

— Не успеваю. Тьфу ты, я не это… — раздраженно мотнул головой Андрей, но увидел в глазах Нади веселые искорки. — Честно, это не я, а Сашат постарался.

— Ну и ладно, если эта фифа сможет уберечь тебя от смерти, я вам, ваша светлость, даже прощу пару забегов налево, — почему-то грустно сказала Надя, прикасаясь пальцами к пластырю над левым ухом Андрея.

— О женщины, — «взмолился» Андрей, поднимая глаза к небу. — Какие забеги? Вот уж чем я не страдал — так это романтическим влечением к вампирам. Кстати, что там с этой черной пыльцой и последствиями ее приема?

— Во-первых, черная пыльца — на данный момент самый устойчивый к антимагии магический продукт. Если стебли дающего пыльцу псевдокамыша разлагаются моментально, то сам порошок может храниться где угодно без потерь своих свойств. Насчет влияния я проконсультировалась с Василием Васильевичем и выяснила, что сильного психотропного действия это вещество не имеет, лишь легкая эйфория, зато как допинг с легкостью переплюнет любые человеческие аналоги. Но есть и «темная сторона» — практически стопроцентное привыкание после нескольких месяцев употребления. Те из детей, кто сидел на пыльце меньше месяца, с условием нечастого употребления, прошли хоть серьезную, но недолгую ломку и «выскочили», а вот старички вроде твоих телохранителей — без этой дряни уже не смогут.

Говоря про вампиров-телохранителей, Надя снизила голос до шепота, но Андрей боковым зрением заметил, как вежливо отошедший на немалое расстояние Скорп криво усмехнулся. Затем его вызвали по рации, и телохранитель отошел еще дальше.

— А что делает наркота с их мозгами? Знаешь, мне одного Юшки хватило выше крыши, — тоже шепотом сказал Андрей и улыбнулся, представив, как они с Надей выглядят со стороны.

— Об этом лучше поговорить с Васильевичем, мне он сказал, что дело не в наркотике, а в вампиризме и его влиянии на детскую психику. «Твои» вампиры уже почти взрослые. С другой стороны, мало ли что может случиться. Я даже думать об этом боюсь.

Закончив осмотр окрестностей и откровенные разговоры, они спустились вниз. Уже выходя из парадной дома, Андрей вдруг напрягся, увидев, кто их поджидает. На асфальтированной дорожке, поставив одну ногу на скамейку, стояла Хелена.

«Вот дурак, мог бы и подумать про смену караула. С кем еще Скорп мог переговариваться по рации?» — подумал Андрей, придерживая металлическую дверь для Нади.

Взрослая и уравновешенная Надя, по крайней мере, так ему казалось, спокойно посмотрела на условную соперницу и отстраненно кивнула. И тут все испортила хищная улыбка вампирши.

«Вот зараза, еще не отошла от стычки с шаманшей, а уже снова лезет в интриги. К черту все, пусть в этом Вини разбирается», — обреченно подумал Андрей, буквально чувствуя, что Надю переполняет желание вцепиться рыжей бестии в волосы.

Прошло две недели, весна подходила к своему логическому завершению, и уже всем начало казаться, что поднятый после налета на Демидово переполох был ложной тревогой. К счастью для инициаторов введения военного времени, ни у кого из жителей Княжеского не возникло сомнения в полезности проведенных работ, и народ продолжал вкапываться в глубь земли, параллельно «укутывая» город колючим поясом проволочных заграждений.

Опасения Андрея в отношении угрюмости ощетинившегося оборонительными сооружениями города оказались беспочвенными. Сейчас Княжеское было похоже на ежика, зачем-то залезшего в цветочную клумбу. Как ни странно, сочетание неестественно ярких эльфийских цветов вне магической зоны и пастельно-чувственных красок земной растительности внутри периметра удивительно дополняли друг друга, да и сам город приобретал упорядоченный вид — архитектор все же не сдержался и осторожно направлял небольшие бригады на благоустройство развороченных строительством улиц.

Также оказались беспочвенными опасения Андрея в отношении Хелены. Хоть Света и усмотрела в ее духе оттенки желания по отношению к князю, телохранительница вела себя примерно, никого не провоцируя и не давая Наде поводов для ревности. Впрочем, дурные предчувствия насчет негативных последствий «вампирского очарования» оказались напрасными лишь частично. Точнее — не за того переживали.

Андрей шагал по улочкам городка, ставшего для него настоящим домом. Он шел не торопясь, и не только потому, что хотел насладиться буйством природы, но и потому, что впереди его ждал серьезный разговор, и насколько он будет неприятным, зависело от множества факторов. Ему нужно было хоть как-то решить проблему того самого «вампирского очарования». Никто ж не ждал, что на эту удочку попадется Света. До войны шаманка явно не интересовалась подобными вещами, а после войны и пропаганды-то такой не было, но, видно, популярность вампирской темы имела корни в сокровенных тайниках до нервной дрожи загадочной женской души.

Впервые о том, что главная шаманка часто посещает бывший консервный завод, получивший в народе условное название «вампирятник», Андрей услышал пару дней назад, но списал все это на то, что Света скучает по старому другу. Сашат спихнул охрану князя на Скорпа с Хеленой и почти безвылазно торчал в вампирятнике, натаскивая свою команду монстров.

Но со временем тайное становилось явным. Сарафанное радио сработало надежнее людей Быстрицкого — Света поделилась с подругой-шаманкой, а Надя расколола маленькую Наташу как грецкий орех. И теперь Андрею предстояло что-то сделать с этой ситуацией, хотя он совершенно не понимал, что именно.

Побродив по городу и не найдя Светы в обычных местах ее пребывания, Андрей плюнул на самостоятельные поиски и вызвал Быстрицкого. Как он и подозревал, начальник следственного отдела старался контролировать все сложные ситуации в городе и быстро дал координаты шаманки. В последнее время Быстрицкий вообще стал затычкой в каждой дырке — достойного кандидата на пост начальника СБ так и не нашлось, поэтому следственный отдел разрастался в некоего монстра, с которым, как чувствовал Андрей, еще будут проблемы. Но на данный момент эта организация работала как часы, если не считать некоторых недоработок в деле вампиров.

Свернув на Садовую и пройдя по ней несколько кварталов, Андрей вышел к парку, в котором частично находилось стрельбище и соответственно буковая рощица. Света сидела на одном из камней и, слегка раскачиваясь, хлопала в ладоши. Перед ней прямо на траве лежало белое полотенце с россыпью чего-то золотистого.

Андрей остановился возле молодого бука, не желая прерывать занятия шаманки.

— Подожди-и-и, сейчас закончу-у, — нараспев сказала девушка, не прерывая камлания.

Князь отошел к противоположному краю круга камней и присел на расстеленную на камне травянистую циновку — это было обычное место Медведя. Пока шаманка заканчивала свой странный ритуал, он рассматривал буковую рощу. Прошло совсем немного времени, и чахлые саженцы, которые с трудом доехали до Княжеского, уже превратились в молодые и весело шумящие сочной листвой деревца. Они, конечно, не излучали той силы, что чувствовал Андрей рядом с карпатскими буками, но уже сейчас малыши отзывались теплотой на присутствие аданаила.

— Привет, я закончила. Ты чего-то хотел? — прервала размышления князя Света, собирая то, что лежало на полотенце, в маленькую баночку. Теперь Убивец увидел, что это были неживые тельца пчел. Становилось понятно, почему она выбрала именно это место. Метрах в пятидесяти от рощи находилась пасека. Пчелы почему-то не любили магических растений, а в антимагической зоне это было единственное место, где имелось много земных цветов и не очень много людей.

— Чем это ты занималась? — начал разговор Андрей совсем не с того, с чего собирался.

— Работала с духами пчел.

— Зачем? Надеюсь, это не ты их умертвила, а то дядя Коля выест мне мозг, — спросил он, подразумевая местного пасечника, старого и очень нудного мужичка.

— Нет, как раз наоборот. Я услышала, что у него пропал целый улей, вот и решила воспользоваться возможностью, пока духи не ушли. У меня возникла идея повторить «Песню Хаоса».

— Но зачем?

— Да так, просто в голову пришла такая идея. Мы, шаманы, неспособны видеть структуру магических плетений, но видим, как на работу магии реагируют духи.

— А почему пчелы?

— Так, по наитию — они умеют летать роем и искать сладкое.

— И как успехи?

— Не так чтобы очень, — отмахнулась Света. — Но ты ведь не об этом пришел поговорить. Небось начнешь читать нотации по поводу Эдика.

— Что за Эдик? — удивился Андрей.

— Вран, — назвала Света прозвище своего кавалера.

— Да, конечно, — согласился Андрей, удивившись, что у этого зверья еще остались нормальные имена.

— Он — не животное, — тут же отреагировала Света. Мыслей она не читала, но в наблюдениях за оттенками эмоций в человеческом духе ушла довольно далеко. Да и врожденная интуиция у девушки была просто потрясающей.

— Ну по этому поводу у каждого свое мнение. Для тебя он весь такой романтичный, красивый и несчастный, а для меня — просто зверь, лакавший человеческую кровь, как компот.

— Я его не жалею, и романтика здесь ни при чем, — тихо сказала Света, хотя Андрей ожидал скандала или — того хуже — истерики.

— Тогда в чем дело?

— Убивец, скажи — кто мы, по-твоему, такие? — Неожиданно Света подняла голову и посмотрела старому другу в глаза.

— Люди, малыш. Странные, иногда страшные, но — люди. — Он сразу же понял, о чем говорит шаманка.

— Остальные так не думают. Для них мы как раз нелюди. Тебе проще, у тебя есть Надя.

Андрей хотел было сказать, что у нее есть он и Вини, но понял, что это не то.

— А как насчет Бени?

— Он меня боится, — невесело улыбнулась Света.

— Кстати, в последнее время я тебя тоже стал побаиваться, — неуклюже пошутил Андрей, но это помогло, и они оба рассмеялись. — Ладно, крути шуры-муры с кем хочешь, а этих чересчур сердобольных наседок я отгоню. Главное, чтобы Сашат твоего кавалера не прибил под шумок тренировки. С него станется. — Вторая шутка была не остроумнее первой, но тоже вызвала улыбку на печальном лице девушки.

Андрей встал и, пройдя через центр крута камней, помог подняться Свете.

— Пойдем проведаем Анечку, что-то в последнее время я стал пренебрегать своими обязанностями крестного. А насчет того, кто мы такие, — не забывай, что у нас есть друзья, которых намного больше, чем ты думаешь. Вот их мнение и является единственно важным. Пока мы сами не начнем делить нас на людей и нелюдей, поверь, наши друзья этого делать не станут.

Света робко улыбнулась и, как когда-то, при их первом знакомстве, доверительно взяла Андрея за руку.

Так они и прошли почти через все Княжеское — то ли отец с дочерью, то ли старший брат с маленькой сестрой. Никто из встреченных ими горожан не мешал, стараясь поприветствовать издалека, словно чувствуя важность момента.

Скорп, который за последнее время сильно преуспел в трудном деле ненавязчивого сохранения княжеского тела, казалось, вовсе пропал, но Андрей точно знал, что парень где-то рядом. С Хеленой было сложнее — она-то как раз держалась близко, явно отыгрывая роль княжеской свиты, почетного караула и украшения одновременно. Сказать, что это раздражало Андрея, было нельзя, но и радости не приносило.

Как назло, Беня, подобно Сашату с его вампирятами, увлекся сбиванием дружины в серьезное подразделение, и теперь Андрею приходилось в полном смысле этого слова скучать в одиночестве. Он даже начал тосковать по расслабленной атмосфере дружелюбного переругивания. С телохранителями этого не получалось, причем по диаметрально противоположным причинам.

Света почувствовала неладное еще на подходе к больнице, где по-прежнему под плотным контролем врачебной четы жила Аня. Девушка выдернула ладошку из руки князя и побежала вверх по лестнице. Андрей скользнул следом.

На первый взгляд ничего страшного не произошло — ну капризничает ребенок, с кем не бывает. Но плач маленькой Ани не был похож на обычный рев младенца, в нем чувствовалось требование и даже какая-то угроза.

Света быстро подхватила ребенка с рук няни — и Аня моментально успокоилась. Молодая мама стояла спиной к Андрею, но, увидев, как задеревенела ее спина, он понял, что вновь пришло время пророчеств. Внезапно глаза выглядывавшего из-за плеча мамы младенца нашли князя и посмотрели на него с какой-то жуткой осмысленностью, наполненной вселенской печалью.

Света как механическая кукла повернулась к Андрею, и он увидел, что ее глаза затягивает белесая муть.

— Сюда идет Сурок. Они хотят убить тебя… — Сказав это, шаманка пошатнулась и начала заваливаться на ковер. Пораженный странными новостями Андрей не успел даже дернуться, но опытная няня ловко подхватила ребенка и уже укладывала его в колыбель. Сделав свое мистическое дело, Аня моментально уснула. Андрей поднял с ковра Свету и разместил ее в кресле.

— Скорп!

В проеме дверей моментально материализовался вампир.

— Остаешься здесь, за шаманку и ребенка отвечаешь головой.

— Но, хозяин…

— Молчать! Это приказ! — выпалил князь и побежал вниз, успев услышать, как Скорп вызывает по рации Хелену.

Поняв, что беготня — не самое разумное действие в такой ситуации, Андрей остановился и достал рацию.

— Дежурный.

— Дежурный на связи.

— Объявляй тревогу. Код красный. Всем членам военного совета собраться в здании суда.

— Принял. Код красный. Военный совет в здании суда.

Андрей кивнул сам себе и уже быстрым шагом вышел из больницы, направляясь в сторону здания суда, благо оно находилось не так уж далеко. Весь мир и его личное восприятие словно смешались, и время понеслось диким галопом. Как ни странно, он не чувствовал ни растерянности, ни страха, а в голову почему-то лезли сводки и цифры.

«Подвалы готовы на восемьдесят процентов, а ограда на шестьдесят, надо срочно перебросить все силы на ограду, в случае чего разместим людей, как говорится, в тесноте, да не в обиде».

Наткнувшись по пути на возвращающегося со стрельбища Инди, князь отправил мальчика охранять шаманку, благо маленькому аданаилу не было нужды вооружаться.

Входить в пока пустое помещение не хотелось, поэтому он решил дождаться членов военного совета у входа. Погода была прекрасная, и с высокого крыльца бывшего дома культуры открывался чудесный вид на полыхающую целым морем разных красок опушку леса. Блуждающий по цветовому разнообразию взгляд вдруг зацепился за темное пятно высоко в кронах сосен. Андрей не успел удивиться, как в центре пятна что-то блеснуло.

Инди быстро взбежал на второй этаж больницы и, войдя в комнатку сирены, присел на стул у двери. По мнению мальчика, делать ему здесь было совершенно нечего — медсестры откачивали Свету, а нянечка уже успокоила маленькую сирену и уложила ее в колыбельку. Больше всего юного аданаила напрягала неизвестность: он совершено не понимал причин переполоха. Осмотревшись вокруг, Инди только сейчас заметил вампира. Телохранитель князя сидел в дальнем от окна углу, прячась в слабенькой тени, но и этого ему хватило, чтобы не бросаться в глаза.

«Вот зараза, и спрятался же, кровососина», — подумал Инди и, вспомнив имя телохранителя, задал вопрос:

— Скорп, ты чего здесь? А кто охраняет князя?

Вампир смотрел на аданаила пустыми черными глазами, явно не собираясь отвечать. Он был немногим старше Инди, но жизненный опыт делал эту разницу огромной. Проиграв схватку взглядов, аданаил решил зайти с другой стороны — новые способности и статус не сделали мальчика ни властолюбивым, ни надменным, по крайней мере пока.

— Ладно дуться. Мне надо знать. Что здесь случилось?

— Шаманка пророчила угрозу князю, — после некоторой паузы скупо ответил вампир.

— Так чего ж ты здесь торчишь?! — не сдержался Инди, но вновь получил в ответ равнодушный взгляд.

Пока длилось это «общение», старания медперсонала принесли свои плоды, и шаманка постепенно стала приходить в себя. Она посмотрела на Инди пока еще мутным взглядом. Глаза девушки зацепились за лежащую на коленях маленького аданаила винтовку, и она спросила, как о чем-то давно оговоренном:

— Снайпера уже поймали?

— Какого снайпера? — удивился Вини.

— Ну того, что стрелял в Андрея.

Волна страха словно битой ударила в голову Инди, вышибая оттуда все мысли. Но тот же страх заставил мозг мальчика работать как часы — обратно вернулись только нужные рассуждения.

— Скорп, вызывай князя по рации, — сухо отдал команду аданаил и выскочил из комнаты.

С удивляющей его самого ясностью Инди вспомнил карту города и понял, что стрелять в князя могут только с ближайшей от здания суда опушки. Другие направления были перекрыты многоэтажками. Также он понял, что, для того чтобы увидеть эту самую опушку, ему необходимо подняться на крышу больницы, да и то половину обзора перекроет многоэтажка. Где-то на задворках сознания теплилась надежда, что Андрей все же успел войти в здание, но эта мысль была неконструктивной и поэтому не принималась в расчет.

Тревога сжимала тисками грудь, мешая дышать, но он судорожными глотками вталкивал воздух в легкие, понимая, что сейчас тормозить нельзя. Васька уже давно понял разницу между страхом за себя, когда мышцы деревенеют, а конечности наливаются слабостью, и страхом за других — чувством, которое заставляет двигаться даже слабое тело и работать отупевший мозг.

Больно ударившись коленом о потрескавшееся покрытие, юный аданаил замер на краю крыши, всматриваясь в небольшой отрезок далекого леса, ограниченный снизу крышей суда, а слева стеной пятиэтажки. Темное пятно в цветущем великолепии обнаружилось сразу же. Усиленный оптикой натренированный взгляд моментально выделил скрюченную фигурку стрелка из переплетения тускло-зеленых веток, а палец мягко потянул курок. Он не высчитывал формулу деривации и прочую дребедень — времени на это уже не было. На секунду скрюченная фигурка на дереве осветилась маленькой вспышкой, и Васька понял, что опоздал.

Андрей всмотрелся в темное пятно, задаваясь пространными вопросами о природе этого феномена. Ему и в голову не пришло, что это признак угрозы. Даже блеск оптики не заставил насторожиться, и лишь отозвавшаяся голосом Скорпа рация вернула к реальности.

— Князь. Внимание, снайпер. Князь, внимание, снайпер.

Эти монотонные слова, как ключевые части пазла, завершили построение общей картины.

«Жаль. Так глупо», — успел подумать Андрей. Он уже давно заметил за собой эту мерзкую особенность. Когда угроза приходила слишком внезапно, он на секунду застывал. Так случилось в теплице, это же происходило и сейчас.

Тотем вряд ли знал, что такое снайпер, но изрядная порция адреналина, хлынувшая в кровь хозяина, заставила дух зверя-защитника действовать. Аданаил на секунду почувствовал себя куклой. Сидящий внутри тотем, как кукловод, сместил тело Убивца в сторону буквально на пару сантиметров.

Пуля, прошелестев возле виска, с глухим стуком пробила входную дверь за спиной. Андрей уже пришел в себя и, мгновенно присев, прыгнул влево. Теперь все зависело от того, предугадал ли направление прыжка снайпер. Но Убивец так и не узнал, насколько догадливым был его враг. Где-то за зданием послышался приглушенный звук выстрела, и эхом ему от опушки донеся слабый треск веток.

«Умница, Инди, — догадался Андрей. — Похоже, в этом городе тупишь только ты, ваша светлость».

Неприятная мысль вызвала приступ злости, и он побежал в сторону опушки.

Разозленный внезапной угрозой тотем ускорил движения своего хозяина. Убивец несся к лесу со скоростью гепарда. Нырнув в просвет незаконченного проволочного ограждения, он выбежал из антимагического поля и пересек открытое пространство защитного пояса. В лес он нырнул как в воду — мир вокруг моментально изменился, отсекая от человека слишком яркое солнце и существенно ограничивая обзор. На голову тут же посыпалась труха от моментально распавшихся магических растений. Убивец, буквально прожигая в зарослях подлеска дыру, побежал в сторону нескольких высоких сосновых деревьев, росших метрах в двадцати от опушки.

Снайпер выбрал позицию довольно грамотно — точно между хуторами. Он не потревожил ближайших к антимагической зоне зарослей эльфийских растений, а выбрал позицию на одном из лесных гигантов. Пришлый аданаил специально искал позицию, возле которой не было видно магических паразитов. Но первое впечатление все же подвело стрелка. Несколько вьюнков с небольшими цветами все же заползли по внешнему периметру сосновой кроны, и снизу их было трудно заметить.

Забравшись наверх, снайпер, сам того не замечая, выжег солидную дыру в цветущей растительности. В результате — проигранная дуэль с малолетним коллегой.

Сейчас стрелок лежал под деревом, а рядом с ним находился тот, кого Андрей хотел бы видеть здесь меньше всего. Здоровяк как раз искал пульс на шее тела. Подняв голову, он увидел Андрея и вдруг как-то сдулся.

— Убивец, ты не понимаешь…

— Конечно, не понимаю и, наверно, никогда не пойму, но об этом мы поговорим позже. Сейчас ложись на землю и не отсвечивай. — Совсем не эти слова хотел сказать князь при виде предавшего его друга, но зрелище выходящего из-за дерева эльфа кардинально изменило ситуацию.

Сурок быстро оглянулся, потом еще раз посмотрел грустными, как у раненого оленя, глазами на Андрея и лег на слой опавшей хвои.

— Солнце осветило мне твое лицо, аданаил, — спокойно сказал эльф, изящно прокрутив в руках древко оружия, с двух сторон увенчанное слегка изогнутыми лезвиями.

— Солнце осветило мне твое лицо, эльф, — так же церемонно ответил князь, чем вызвал удивление на лице соперника.

— Ты убил моего отца. Была ли его смерть честной?

«Даже так? Интересно девки пляшут», — подумал Андрей, с интересом вглядываясь в черты эльфийского принца. Впрочем, самого короля он в свое время не разглядывал, а вот цвет глаз ушастого кое-что напоминал.

— Да, сирена и твой отец отняли жизнь моей жены и моего ребенка, — ответил аданаил, чувствуя, как из глубины души всплывает былая ярость.

— Смерть моего отца была честной, человек, — кивнул эльф. — Примешь ли ты мою месть, аданаил?

— Я приму твою месть, эльф. — Андрей пока придерживался церемониала вызова, о котором узнал из рассказов Фиаллимонотара, но с каждой секундой и язык, и лучшие представители эльфийского рода теряли последние крохи привлекательности, оставляя после себя только пепел ненависти.

Они одновременно шагнули друг другу навстречу. У Андрея было всего лишь несколько секунд, чтобы воспользоваться «гюрзой», а затем преимущество в оружии переходило к эльфу. Он успел сделать только три выстрела. От первых двух пуль эльф ушел изящными уклонами, а третью сбил лезвием своего оружия.

— Твою ж мать! — удивленно выдохнул Убивец. Такое он видел только в фантастических фильмах, да и то лишь в тех, которые совсем уж теряли связь с реальностью. В следующий миг ему пришлось резким движением убрать руку с пистолетом назад, чтобы не потерять и то и другое.

Порхнув невесомой бабочкой, крылатое оружие недовольно фыркнуло одним из лезвий, словно расстраиваясь, что не смогло испить крови. Но второй клинок тут же скользнул к человеку, грозя пробить шею. Андрей резко завалился назад, одновременно компенсируя инерцию махом левой ноги. Движение было похоже на неуклюжее па из очень странного балета, но это был не балет, да и па оказалось не таким уж неуклюжим. Увесистый берц угодил эльфу под ребра и заставил отскочить от врага и очертить вокруг себя сверкающую завесу из размывшихся в воздухе лезвий.

«Это не очень хорошо», — подумал Убивец, перетекая в низкую оборонительную позицию. Он чувствовал, что даже с помощью тотема не успевает за движениями врага, и что самое неприятное, попытка выпустить тотем на эльфа закончилась неудачей. Зверюга почему-то наотрез отказывалась покидать оболочку духа своего хозяина.

Андрей вглядывался в глаза противника, стараясь не пропустить зарождающейся там атаки, и судорожно старался найти выход из сложившейся отнюдь не в его пользу ситуации. Зажатый в правой руке пистолет уже не казался грозным оружием. Он вносил некоторую непредсказуемость в рисунок боя, и только. Поэтому стрелять сейчас, израсходовав магазин и потеряв этот самый фактор неожиданности, было попросту глупо. Как же ему в этот момент не хватало любимого клинка, который, как назло, висел на стене в кабинете.

«Что же де…»

Додумать эту мысль он не успел.

Откуда-то сбоку, откуда князь никак не ожидал атаки, прилетело массивное тело и сбило его с ног.

Через два поворота бесконтрольного кувыркания в обнимку с новым соперником он все же сумел прийти в себя и отбросить Сурка в сторону. Как ни странно, здоровяк не сопротивлялся, более того, он отвалился набок совершенно безвольно. Убивец рывком вскочил на ноги и заметил, что из тела егеря торчит длинная стрела, уже сломанная во время их совместного кувыркания.

Все происходящее начало напоминать дурной сон, в котором события наслаиваются друг на друга без малейшей логики.

Персонажи этой безумной пьесы выскакивали на сцену как чертики из табакерки. Убивец быстро посмотрел на своего главного соперника и тут же понял, что появление лучника для эльфийского принца было таким же неожиданным, как и для людей.

Эльф сделал в сторону аданаила какой-то жест скрюченными пальцами. Князь так и не понял, был ли это призыв к ожиданию или оскорбление, но решил не спешить с выводами, увидев, как эльф скользнул к зарослям смешанных магически-обычных кустов. Уже на подходе из кустов в эльфа полетела длинная стрела — копия той, что торчала сейчас в Сурке. Принц отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и длинным прыжком влетел в заросли. Тут же оттуда послышался сдавленный крик, и вот эльф уже идет обратно, а с раскачивающегося над самой землей лезвия стекает кровь.

— Продолжим, человек? — криво усмехнулся эльф.

Убивец, горестно вздохнув, вновь плавным движением перетек в защитную позицию, но так и не успел завершить перехода — за спиной послышалось знакомое рычание.

«Да что ж это такое, нам дадут сегодня закончить или нет?» — раздраженно подумал Убивец, удивляясь собственным мыслям. Рычание за спиной стало глуше, затем оборвалось вместе с шорохом опавших иголок.

— Вини! Нет!

С таким же успехом он мог бы попытаться остановить разогнавшийся локомотив. Сашат проскользнул мимо аданаила и налетел на эльфа.

— Да чтоб тебя, — процедил сквозь зубы Убивец, отбрасывая благородство. Он шагнул в сторону, открывая линию огня, и выпустил в эльфийского принца все оставшиеся в магазине пули.

Сегодня князь видел много удивительного, но от того, что случилось дальше, у него буквально отвисла челюсть. Эльф внезапно засеменил назад, а затем вдруг остановился и завертел своим «пропеллером». С одинаковой небрежностью он смахнул летящего к нему Сашата и отбил все пули.

«Ну или почти все, — подумал Андрей, увидев расплывающееся на плече соперника темно-красное пятно. Впрочем, этого было мало, чтобы вывести эльфа из игры. Он посмотрел на бесполезный теперь пистолет. — Шах и мат».

Как ни странно, догадка оказалась верной, только с другой полярностью. Воздух расколол до боли знакомый звук выстрела из СВД. Эльф нелепо дернул головой и упал на спину, заливая подушку из светло-коричневых иголок своей темной кровью.

Андрей стоял на месте, тупо глядя на поверженного врага. Он было попытался посчитать, сколько раз менялась ситуация за последние десять минут, но затем плюнул на это дело, справедливо полагая, что у него хватает и других забот. Сразу два близких ему человека могли уже уйти за грань жизни. Выбор, к кому бежать в первую очередь, был очевиден. Метнувшись в сторону толстенного осинового ствола, принявшего на себя летящего Вини, он облегченно выдохнул. Меленький егерь, шипя сквозь зубы витиеватые ругательства, старался зажать неприятный, но явно не смертельный порез на груди. Убедившись, что с другом все в порядке, Андрей оглянулся назад и увидел целую толпу. Над Сурком склонились сразу и Док, и Света, а Зверь в сопровождении санитара направлялся к ним. Вдобавок по лесу шастала прорва пограничников. Шаманка, словно почувствовав взгляд князя, подняла голову и успокоительно кивнула.

Ощутив неожиданную слабость, Андрей подошел к дереву и присел рядом с Вини. Третьим к ним приземлился Инди. Васька тоже потихоньку отходил от шока и, вцепившись в непомерно большую для него винтовку, начал мелко дрожать. Андрей, качнувшись корпусом, толкнул мальчика плечом.

— Васька, это который раз ты меня спасаешь?

— Не наю, — промямлил Инди и шмыгнул носом.

— «Не наю», — передразнил его Андрей и начал смеяться, через секунду его смех подхватил Васька.

— Хватит ржать, сволочи, — сквозь зубы прошипел Сашат, которому санитар сшивал края раны на груди. Он судорожно пытался сдержать смех, но без особого успеха. Через секунду под деревом ржали все, включая санитара.

Отсмеявшись, Андрей вытер набежавшие слезы. Неожиданно его отвлек голос Хелены. Удосужившаяся наконец-то явиться телохранительница без малейшего смущения обошла поляну и подошла к единственному фигуранту боя, возле которого не крутились люди.

— Хозяин, а наш ушастик-то еще дышит.

Эти слова вызвали на поляне немую сцену не хуже гоголевской.

— Ну ни фига ж себе Маклауд, — высказал общее мнение Сашат.

Белые с синеватым оттенком стены огромного помещения плавно сходились над головой, принимая вид внутренней стороны огромного бутона. Впрочем, не настолько огромного, как «купольный зал» королевского летающего корабля. Этот факт бесил наставника ордена смерти, так же как и многое другое, — несмотря на все доводы, Совет наставников отказал Аилу в претензиях на собственность Эдерая. Лишь королевский щер был отдан ему, и то как подарок принцу.

Раздраженно осмотрев слишком маленький зал и соответственно слишком жалких на этом фоне «поводырей», а также парочку совсем уж никчемных оракулов, Аил прикрыл уставшие глаза опухшими веками, и тут же его воображение нарисовало россыпи костей в «Залах праха».

«Неужели я действительно схожу с ума?» — подумал наставник, вспоминая предостережения Олориуна. Маг разума наверняка высказал не все свои опасения, но то, что он выдал после неудачной попытки залезть бывшему лорду-разведчику в мозг, оптимизма не внушало. Аил сам не знал, почему именно сейчас он вспомнил о подозрениях разумника. Возможно, долгое ожидание и тупость подчиненных усилили его подозрительность?

Раздражение вновь вызвало щемящую боль в груди, отдающую в голову. Как ни странно, россыпи звериных останков в «Залах праха» успокаивали Аила, снимая лишнее напряжение. Для эльфа подобное явление было не просто странным, а абсолютно невозможным — дети леса тянулись к жизни и ярким краскам, а то, что нашелся высокородный, стремящийся к совершенно противоположному, говорило об его ненормальности.

— Пусть сожрут темные боги их гнилые души. Я буду жить, как пожелаю, и делать все, что нужно для мести, — пробормотал Аил.

Тихий голос предводителя услышал один из «думающих о смерти»:

— Да, мой повелитель?

«Вялый росток», — раздраженно подумал Аил, восприняв чрезмерную внимательность орденца как признак тупости. Сейчас ему остро не хватало такта и понимания Садалака, но «старший думающий» летел на другом корабле и контролировал не совсем надежного лорда из клана Древесного Корня. В последнее время чужой лорд начал сомневаться — слишком уж долго они кружились на одном месте в ожидании неизвестно чего. Даже небольшие налеты на звериные селения не успокаивали кровожадного эльфа, в своей ненависти к людям переплюнувшего даже Аила.

«Если сейчас ничего не произойдет, я кого-нибудь убью. Например, это никчемное создание», — подумал Аил и посмотрел на молодого «думающего». Факт молодости почти всех командиров среднего звена тоже безмерно бесил наставника — опытные воины почему-то не разделяли восторгов молодежи и предпочитали оставаться в войсках своих лордов. А вот «неразвитые ростки» шли за славой и подвигами вопреки мнению своих лордов.

«Думающий», похоже, прочел во взгляде наставника что-то нехорошее — он вздрогнул и даже отступил на шаг назад.

Неизвестно что ждало молодого эльфа, попавшего под горячую руку наставника, но вдруг оживились оракулы у подножия платформы с троном.

— Что? — нетерпеливо вскочил Аил.

— Мы почувствовали смерть вашего посланника, — ответил более опытный, но, к сожалению, менее сильный оракул в паре.

— А принц?

— Привкуса смерти королевской крови мы не ощутили.

— Так он жив или нет?

— Привкуса смерти королевской крови мы не ощутили, — спокойно повторил свои слова оракул.

Его напарник судорожно сглотнул — молодой эльф был гораздо сильнее своего коллеги, но при этом не блистал ни смелостью, ни умом, что обесценивало все его таланты.

— Хорошо. Найдите мне место смерти, — раздраженно отмахнулся Аил, раздумывая о том, погиб его посланник от рук аданаила или же это просто несчастный случай. Если верно второе предположение, то прахом шли все приготовления, и оставалось уповать только на смерть принца. Именно на способность оракулов чувствовать смерть на больших расстояниях и рассчитывал Аил в поисках логова своего врага. Сильные оракулы смогли бы ощутить смерть не только в пространстве, но и во времени, но два этих уродца, согласившиеся работать с опальным наставником, могли не так уж много.

— Я не уверен, что мы сможем точно определить место, — отвлек Аила от раздумий старший оракул.

— Что? — взорвался эмоциями Аил. Его уши плотно прижались к голове, выказывая крайнюю степень бешенства. — Если к заходу светила вы не найдете нужного мне места, я вырву сердца из ваших гнилых тел!

От такого обещания старший оракул позеленел, а младший попросту закатил глаза и потерял сознание.

— О темные боги, за что вы меня наказываете?! — взмолился наставник ордена смерти, и теперь уже позеленели все присутствующие в зале. Настолько открыто взывать к темным богам мог только безумец.

Глава 9

АТАКА

Большое помещение, раньше выполнявшее функции кинотеатра и актового зала одновременно, с трудом уместило всех, кого владетель Княжеского пригласил на Большой Совет. Среди народа еще не улеглось обсуждение вчерашнего поединка местного князя и эльфийского принца, поэтому многие обговаривали это событие прямо в зале. На сцене за столом рассаживались руководители города и, соответственно, княжества. В зале собирались те, кто представлял руководство на местах: хозяева больших хуторов и хуторских сообществ, представители близлежащих поселков и делегаты от дальних поселений, также входивших в состав нового государства. К тому же у самой сцены, буквально в первом ряду обитых дерматином скамеек, расселись пятеро управленцев из Демидова. Они тоже обсуждали недавний бой и то, как он повлияет на будущую жизнь княжества. Судя по лицу Егорыча, предположения выдвигались самые дикие — сам-то он уже узнал у Андрея все подробности происшествия и хитро поглядывал то на собеседников, то на сидящего на сцене князя.

Когда один из витязей дружины наконец-то закрыл входную дверь и показал жестом, что все уже собрались, Андрей встал из-за стола и вышел к краю сцены.

Шум в зале постепенно начал стихать.

— Итак, господа, я попросил вас всех собраться, чтобы объявить о тревоге первой степени, или красном коде, как кому больше нравится. Думаю, что за пару дней мы закончим убежища и защитный периметр.

— А что случилось? — послышался голос из зала.

— Ну что случилось, я думаю, вы уже успели обсудить до малейших подробностей и добавить кое-чего от себя. Вкратце скажу, что вчера мне пришлось столкнуться с сыном покойного короля эльфов, и это уже настораживает. Если один ушастый знает, где искать наш город, то и остальным это может быть известно. Не думаю, что у нас очень много времени, но надеюсь, пара дней все-таки есть. Поэтому без лишней паники все, кто живет в тридцатикилометровой зоне вокруг города, пусть готовятся к эвакуации в убежища.

— И сколько нам там сидеть? — послышался тот же голос, и Андрей, присмотревшись, узнал Петра Косаря — одного из тех шустрых активистов, которые суют свой нос всегда и всюду.

— Не буду спрашивать, как ты здесь оказался, но вопрос в общем-то правильный, — ответил Андрей, замечая, как из-за кулис выглядывает Беня. Одессит сначала хмуро посмотрел на витязя у входной двери, а затем послал лучезарную и многообещающую улыбку Косарю.

— Я не знаю, когда явятся ушастые гости, поэтому и не объявляю эвакуацию прямо сейчас. Но как только появится такая необходимость, я прошу проявить максимум спокойствия и помочь своим односельчанам эвакуироваться быстро и без проблем.

— А как насчет нашего барахла? — спросил кто-то из другой части зала. Косарю хватило Бениной улыбки, и он больше не встревал в разговор.

— Правильное слово: «барахло», — жестко сказал князь. — Спасаем только жизни людей. Скотину и громоздкие вещи оставляем на месте. Эльфам человеческие пожитки не нужны, а долгие сборы могут обернуться смертью ваших родных и близких.

Зал недовольно загудел, обсуждая эту новость, и Андрей уже пожалел, что решил сыграть в демократию. На военном совете еще вчера вечером они обсудили порядок эвакуации и заполнения убежищ — все дальние хутора будут вывозиться тракторами и дизельными машинами, а ближние придут пешком — расчетное время составляло приблизительно от двух до трех с половиной часов. Тогда же всплыл вопрос о вещах. На совете все дружно решили не заморачиваться с барахлом и, похоже, сделали ошибку, которая сейчас вылезла наружу.

Народ недовольно гудел, некоторые повскакивали с мест. Из зала стали доноситься недовольные выкрики:

— У меня три коровы-рекордистки! Кто потом детей кормить будет?!

— А если они сожгут наши дома?!

— Надо добро хотя бы закопать!

— А если мародеры…

Андрей начал чувствовать приближение паники и мысленно схватился за голову. Спасение пришло совершенно с неожиданной стороны. Из-за кулис выскочил боец и подбежал к сидевшему за столом Гаврилову. Военный министр княжества быстро подошел к князю.

— Тихо! — выслушав Гаврилова, закричал Андрей, но, увы, разгоряченный народ не услышал его призыва. — Тихо!!!

Пистолетный выстрел неприятно ударил по ушам. Все моментально замолкли и с недоумением уставились на Беню.

— А ну, ша! Это вам не привоз! Всем слушать князя! — сделал «страшные» глаза одессит. Все дружно перевели взгляд на Андрея.

— Боюсь, наше собрание закончено. Дальние посты засекли эльфийские летающие корабли.

В зале повисла тяжелая пауза, которая вот-вот должна была разразиться паникой, но Беня и здесь влез вовремя:

— Ша! Кому я сказал?! Или еще раз пальнуть?! Могу даже кому-нибудь в ногу. — Его речь превратилась в нечто совсем уж по-одесски блатное, даже привычное «ша» прозвучало как «шя».

— Без паники, — перехватил фокус концентрации всеобщего внимания Андрей. — Мы все успеем. Подлетное время вражеских кораблей три часа. А теперь отправляемся по домам и начинаем эвакуацию. Барахла не брать! Кто не уложится в два с половиной часа, останется за периметром, на корм вурдалакам. Все, время пошло.

Закончив свою пламенную речь, Андрей посмотрел в зал и увидел замершее от страха стадо. Люди смотрели на своего князя с явной опаской. Он осмотрелся и понял причину их беспокойства. Слева стоял Беня, так и не спрятав «гюрзы» в кобуру, а справа и немного сзади хищно оскалился Сашат.

«Да уж. Три богатыря, блин. Интересно, как быстро разбежится народ после драчки с эльфами? Если, конечно, это „после“ будет», — подумал Андрей и решительно ушел за кулисы.

Только после этого, словно по команде, народ двинулся к выходу, даже создав небольшую давку.

На выходе из здания князь наткнулся на демидовского старосту со свитой.

— Егорыч, может, выделить тебе транспорт?

— Не стоит, транспорт и вам сгодится, — отмахнулся Максименко. — Мы и на коняжках домчим быстрее ветра.

— Ну как хотите, — пожал плечами князь, с сомнением рассматривая одного из сопровождающих старосты. Низенький и довольно упитанный дядька так же, как и князь, не разделял уверенности коневода в кавалерийских способностях демидовцев, которые явно не буденновцы.

— Ну, с Богом.

Неожиданно для себя Андрей подошел ближе и обнял невысокого старосту.

— И ты береги себя, Андрюша. И это, накостыляй уродам ушастым, — похлопал Егорыч Андрея по спине и, отойдя на шаг назад, перекрестил. — Бог в помощь.

Князь шел от перепрофилированного в суд дома культуры и наблюдал за действиями своих людей. Внешне все было нормально — жители города перемещались хоть и бегом, но в нужных направлениях, и растерянной суеты не наблюдалось.

Судьба в очередной раз подбросила Убивцу неприятный сюрприз, но в кои веки он оказался к нему хоть немного готовым. Еще ночью в сторону Чернигова ушел бэтэр с несколькими радиостанциями и снятым с обсерватории малым телескопом. Андрей как чувствовал, что ушастые вряд ли станут топать из Европы пешком. Предосторожность оказалась не напрасной, и слишком уж оперативно отреагировавшие на пленение принца корабли удалось засечь на расстоянии трехсот километров от Княжеского. Из расчета скорости летающих луковиц сто километров в час теоретически им должно было хватить времени на полную эвакуацию. Но это теоретически, иначе пришлось бы использовать план «Б», а князю этого очень не хотелось.

Пока люди сами справлялись с поточными делами, а до боя оставалось около трех часов, поэтому Андрей решил не откладывать разговор с Сурком на потом — слишком уж неприятной была вся эта история. К тому же где-то в глубине души теплилась надежда на то, что произошедшее было простым недоразумением.

По пути до казематов рядом с князем материализовались оба телохранителя, и только сейчас он вспомнил, что при объявлении красной тревоги военный совет обязал приставить охрану к каждому из министров, а Убивцу вообще удвоить. Конечно, можно поспорить, но не до того. Андрей вообще считал охрану совершенно бесполезной — как-то так получалось, что в моменты серьезной опасности он всегда оказывался один, хотя в оранжерее помощь Сашата была более чем кстати.

Сурок «отдыхал» в переоборудованной под палату камере в полном одиночестве, если не считать охранника у двери. Старые друзья хоть и порывались увидеть здоровяка, но все же решили отложить воссоединение до момента, когда Андрей во всем разберется. А предпосылки были очень нехорошие: пророчество шаманки и присутствие Сурка рядом со снайпером не оставляло сомнений в том, что он пришел убивать старого друга. Как бы этому другу ни хотелось верить в противоположное.

Андрей не знал, с чего начать разговор, поэтому прямо с порога решил предоставить слово Сурку:

— Вчера ты принял на себя мою стрелу, поэтому я дам тебе возможность выговориться.

Егерь выглядел не очень хорошо — вошедшая под ребра стрела не убила его, но что-то серьезно повредила. Как ни странно, она почему-то оказалась без магической начинки, но с каким-то ядом. К счастью, с растительной отравой Света справилась легко, а Док еще на поляне грамотно заштопал егеря. Потом была двухчасовая операция, и врачебный консилиум вынес вердикт — жить будет, если ему это позволят. Конечно, убивать старого друга Андрей не собирался, но если подтвердятся худшие предположения, то Сурку придется посидеть взаперти.

Здоровяк мучительно вздохнул и посмотрел на хмурого князя. Неожиданно его растерянное и печальное лицо стало сердитым.

— …А еще я вчера кончил группу спецов, которые шли отбирать у тебя какую-то «шишку». Вот только к снайперу не успел. Правда, драки с Мангустом я бы не сдюжил — он аданаил, а против пули с копьецом не особо-то попрешь.

— Ну не скажи, есть тут умельцы, — с улыбкой ответил Андрей, вспоминая бой с принцем. На душе потеплело, и даже стало легче дышать. — Скорп!

В комнату тут же заглянул телохранитель.

— Позови Сашата и Свету, одни должны быть где-то поблизости.

— Чего их звать, вон они в коридоре торчат.

— А кто такой Сашат? — нахмурил брови Сурок.

— Ах да, ты же не знаешь, только не падай в обморок, — поспешил предупредить друга Андрей, и в этот момент в комнату влетела Света. Она с разбегу запрыгнула на кровать Сурка и начала его целовать, но, заметив, что больной не только морщится от боли, а к тому же привязан к кровати ремнями, сначала охнула, а затем принялась отстегивать ремни, ворча под нос что-то явно нелицеприятное для Андрея.

— Привет, Светка, — наконец-то смог выдохнуть Сурок. Затем его глаза вдруг округлились, когда взгляд наткнулся на Сашата: — Блин, чувак!

— Ага, я сам офигеваю, — улыбнулся Вини, подходя ближе.

Некоторое время Сурок переводил взгляд с боевых товарищей на не менее боевую подругу, которая с умильным лицом гладила его по руке, и вдруг заплакал.

— Я думал, что никогда вас не увижу.

Света крепко обняла здоровяка, закрывая собой признаки его слабости.

Через пятнадцать минут, когда все успокоились, Андрей узнал историю того, как Сурок решился уйти от Бати. Еще во время разговора после боя двух бэтэров все произошедшее заставило добродушного здоровяка задуматься. Раньше он просто шел за командиром, не подвергая сомнениям его решения. Анализ того, что он видел, но не хотел замечать, дал не очень радужные результаты, но и после этого Сурок оставался рядом с Командором. Последней каплей стал приказ убить Андрея. Батя, конечно, не стал посвящать Сурка в этот план, но он допустил одну ошибку — среди не понимающей русского языка прислуги оказалась венгерская девушка, которой очень симпатизировал Сурок. Долгие вечерние беседы под звездами не только улучшили ее знание русского языка, но и проинформировали обо всех приключениях добродушного егеря. Девушка знала, что Андрей, он же Убивец, очень важен для ее мужчины. Услышав, как Командор отдает приказ Мангусту ликвидировать этого самого Убивца, чрезмерно любопытная девушка тут же рассказала все Сурку.

Отправив девушку к родне, егерь собрал свое снаряжение и пустился в погоню. Отряд из пяти вооруженных спецназовцев он догнал только на границе России с Белоруссией. В лесу шансов у городских бойцов против егеря не было, жаль только, снайпер к этому моменту ушел вперед — Мангуст вообще отличался нелюдимостью. При жизни.

Двадцать минут, проведенные в компании друзей, были последними мирными мгновениями перед битвой, и Андрей был искренне благодарен судьбе за эту передышку.

Попрощавшись с Сурком, князь приказал поджидавшему его Быстрицкому эвакуировать все тюремное хозяйство вместе с пленниками, а раненого егеря отправить в медицинский бункер.

На выходе из казематов Андрея ждал еще один сюрприз — на плиточной дорожке между клумбами в ряд стояли восемь колоритных фигур.

— Это что за голливудские замашки? — спросил он у ехидно улыбавшегося Сашата, рассматривая одетых в черные комбинезоны вампиров. Слишком свободные для не очень крупных подростков одежды, судя по всему, из гардероба танкистов, были подтянуты в определенных местах, поэтому очень напоминали форму, в которую американский синематограф облачал японских убийц. Образ завершали торчащие из-за спин рукояти катан, и лишь у двоих были однотипные с нагинатой Сурка алебарды. Но это было еще не все — каждый из вампиров повязал на голову большой кусок ярко-красной ткани, закрывая лицо на манер исламских террористов.

— Согласен, с красным перебор, но это уже их самодеятельность, а я и не стал спорить.

— И что мне с этим цирком делать?

— Да что хошь — хоть в атаку на магов пускай, хоть расстреляй прямо тут. В общем, идущие на смерть приветствуют тебя, — с пафосом заявил Сашат, и, что самое странное, никто из вампирят не дрогнул, услышав это заявление.

«Офонареть, это ж еще дети. К тому же кто-то из них является кавалером Светки», — озадаченно подумал Андрей. Но тут же напомнил себе, что перед ним законченные и безнадежные наркоманы, вдобавок психически нестабильные существа, не так давно пившие человеческую кровь. Так что долой сантименты, и начинаем воевать.

— Добро, пусть будут в резерве, рядом со мной. А то вряд ли кто-то из командиров Гаврилова, да и он сам, сможет вытерпеть этот зоопарк. Все, топаем на командный пункт. Пора принимать гостей.

ГКП — главный командный пункт Княжеского — находился в юго-западной части города. Андрей на пару с Гавриловым справедливо решили, что эльфы не станут ходить кругами и оборону с этой стороны нужно усилить как минимум вдвое. Перед бетонным куполом ГКП расстилалось открытое пространство с сетью дотов, а дальше виднелось ограждение из нескольких рядов «егозы».

В бункере князь уже успел побывать раньше, но это еще в начале строительства. Теперь же, когда на стенах появилась аппаратура, а в стрелковых нишах торчали спины сидящих на специальных сиденьях пулеметчиков, большое куполообразное помещение больше не выглядело голой и нелепой пещеркой.

Еще пять аналогичных КП были разбросаны по всему периметру города — они несли функцию не только усиленной огневой точки, но и были местом, где сходились подземные ходы от дотов соответствующих сегментов обороны. И все же ГКП сильно отличался от других не только размерами, но и тем, что рядом была сконцентрирована вся артиллерия: семь гаубиц Д-1 в обустроенных для круговой навесной стрельбы капонирах, а у самого здания стояли два «пиона».

Андрей не знал, кто занимался разработкой интерьера ГКП, но этот «кто-то» явно насмотрелся фантастических фильмов. Помещение больше походило на рубку космического корабля. Особо «удалось» место для князя — ближе к задней части стояло небольшое возвышение с мягким офисным креслом в окружении шести экранов, на которые выводились данные от наблюдателей, изображения с камер и расположение датчиков. Так что Андрею предоставлялась возможность наблюдать за обороной с удобствами, в отличие от остальных, которые будут смотреть через амбразуры.

Гаврилов с ехидной улыбкой приглашающим жестом указал на кресло.

— А фиг тебе, Василь Федотыч. Взялся рулить обороной — так полезай в лукошко.

Пограничник не особо возражал, он лишь пожал плечами и с явным удовольствием уселся в кресло. Что-то подсказывало Андрею, что без увлечения фантастикой здесь не обошлось.

— Что у нас с эвакуацией? — спросил он у полковника.

— Отставание от графика минут на двадцать.

— Плохо.

— Да уж не весело. Как мы и боялись, народ тащит с собой коров и даже свиней. Чего уж говорить про барахло.

— Нужно поторопить.

— Уже. Быстрицкий отправил своих людей, а в особо проблемные места пошел Беня.

— Тоже верно, — согласился Андрей, представив, как одессит будет ускорять обстоятельных брянских мужиков. — Надеюсь, все ценные кадры уже в бункерах.

— Да, кроме тех, кто вне досягаемости.

— Не понял.

— Стармех с бригадой техников и Студент.

— Еще раз не понял! — удивился Андрей, но тут же вспомнил, как два дня назад Стармех в который раз пристал с вертолетной идеей, а он, не особо задумываясь, дал согласие. И вот теперь эта небрежность вышла боком. — Вот дебил!

— Да не убивайся ты так. Группа наблюдения перед отступлением связалась со Студентом. Так что Константиныч в курсе.

— Но Чернигов прямо на линии атаки.

— Ничего, Стармех мужик тертый, выкрутится. Ты лучше займись своими чудиками. Все эти ваши шаманы с колдунами и вампирами вне моей юрисдикции, так что рули сам.

— Принял, — отрапортовал Андрей и, осмотревшись, убедился, что командиры всех подразделений «чудиков» находятся рядом. — Инди, ты и Белка — на бэтэры. Чена — в убежище, рано ему еще. Назначаешься старшим мобильной группы.

— Есть, — совершенно серьезно козырнул Васька и выбежал из бункера.

— Зверь, идешь с Васькой на головном, если что — присмотришь, но не мешай мальцу командовать. Шаманами рулит Света.

— Принял, — кивнул шаман и выскочил вслед за юным аданаилом. Практически сразу в приоткрытые бронированные двери вошла шаманка.

— Света, пусть шаманы соберутся здесь. Медведя отправишь на усиление к Бене, когда тот вернется. И еще, мне нужна Анька, точнее, саламандра, а без малышки браслет сюда не притащишь. Как ты насчет этого?

— Нормально, думаю, здесь ей будет даже безопасней.

— Так, теперь ты, Сашат. Вампиры остаются в резерве. Если что, прыгаем на броню и катим туда, где будет горячо. — Андрей старался говорить не очень громко, чтобы не отвлекать Гаврилова, отдававшего приказы подчиненным как непосредственно, так и в раритетного вида телефон. Но пограничник все же услышал слова князя.

— Э, нет, ваша светлость. Останешься здесь. Я не позволю тебе рисковать.

— Боюсь, господин фельдмаршал, я сам буду решать, что мне делать, — жестко сказал Андрей, но в конце все же примиряюще улыбнулся. — Это моя драка, Василь Федотыч, и есть угрозы, с которыми справлюсь только я и вот эти, как ты сказал, «чудики», а если не справимся мы, городу уже не помогут ни пулеметы, ни даже пушки.

Через два часа Княжеское словно вымерло, на улицах не было видно ни одного человека, за исключением нескольких тонких струек беженцев, вливающихся в защитный периметр и после этого ныряющих в прикрытые дотами входы бункеров.

— Василь Федотыч, что происходит? — спросил Андрей, рассматривая тонкую, но почему-то не прекращающуюся вереницу беженцев.

— То, чего мы и боялись. Мало того что эти тормоза плетутся со всем скарбом, так некоторые вообще остались дома.

— А куда смотрят Беня с Быстрицким?! — взъярился на начальника обороны князь, хотя понимал, что тот ни в чем не виноват. С другой стороны, оседлав всю связь на будущем поле боя, Гаврилов оказался передаточным звеном, так что теперь ему приходилось отчитываться за всех.

— Там вообще капец, пришлось даже морды бить, но стало только хуже. Некоторые впали в ступор, а другие набычились и попрятались в лесу.

— Блин! — Андрей в сердцах ударил по коробу с аппаратурой. Там что-то коротнуло, и связист в наушнике как ужаленный подскочил на своем стуле. — Извини. Так, сколько народу на подходе?

— Чуть меньше полутысячи, — сверившись с данными компьютера, ответил Гаврилов. Нужно еще с полчаса, а подлетное время противника двадцать минут.

— Вариант «Б».

— Мы потеряем возможность закончить все одним ударом.

— Боюсь, у нас нет выбора. — Андрею самому было жаль упускать такой шанс. Если бы эльфы подлетели ближе, у артиллерии города могла появиться шикарная возможность расстрелять летающие корабли как уток в осеннем небе. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы, и шансы города на выживание упали как минимум вдвое.

— Дистанция! — зло рыкнул Гаврилов на ни в чем не повинного связиста.

— Двадцать семь и пять до ближайшего. Идут колонной с интервалом в двадцать километров, — сверившись с показаниями наблюдателей, ответил наводчик.

— Ну вот наши сомнения и развеялись. Всех сразу мы бы все равно не накрыли, но все равно обидно до слез, — проворчал Гаврилов и тут же ухватился за трубку телефона: — Батарея. Спецзаряд, одиночным.

Через секунду снаружи здания грохнуло так, что заложило уши всем присутствующим. Андрей посмотрел на Гаврилова и прочитал в его глазах ту же мысль: «Слишком близко поставили пушки».

— Есть попадание, — вскричал наводчик, улыбаясь. Операторы и связисты радостно загалдели. Их эмоции были вполне обоснованны: выстрел получился просто великолепным. Несмотря на немаленькие размеры корабля, попасть с двадцати семи километров могли только артиллеристы от Бога. Похоже, у Гаврилова имелась парочка таких спецов.

— Спокойно! Это только начало, — приземлил восторженную публику Гаврилов, хотя сам явно был горд за артиллеристов. Он наверняка опасался, что придется потратить как минимум два пристрелочных.

— Подбитый объект отходит назад. Остальные снижаются на дистанции тридцать пять, — уже намного спокойнее доложил наводчик.

Андрей прекрасно понимал мотивы эльфийского военачальника: получить такой подарок в борт с расстояния почти в тридцать километров — это не шутки. Спецзаряд, в отличие от снарядов из простого антимагического сплава, нес в специальных каналах тонкие пробирки с кровью аданаилов. Эксперименты показали, что в антимагическом поле «шишки» кровь сберегает свои свойства больше суток. Донорские запасы аданаилы обновили час назад, так что до завтра о кровопускании можно было не думать. Конечно, если не придется постоянно палить из пушек дальше чем на десять километров.

— Ну что, теперь только ждать, — резюмировал Андрей и, услышав, как Гаврилов вызывает Быстрицкого, остановил его: — Василь Федотыч, не лезь. Наши цеу сейчас могут только навредить.

Нет ничего хуже, чем ждать, — даже догонять намного легче, особенно для славян. Тем более что догоняли сейчас как раз эльфы, а убегали доверившиеся князю люди. Самому же князю приходилось нервно вглядываться в бинокль сквозь амбразуру, с содроганием ожидая увидеть, как на плечах убегающих людей повиснут гвулхи.

Двадцать минут тянулись как двое суток.

— Все! — выдохнул Гаврилов, получив сообщение по телефону.

Впрочем, Андрей и сам уже видел, как хвост колонны наконец-то выглянул из леса, а затем из-под увешанных разноцветными гирляндами сосен вынырнул трактор. В прицепе скачущего по дороге, как сайгак, транспортного средства сидели вцепившиеся в борта беженцы и Беня с десятком витязей.

Поравнявшись с хвостом бегущей колонны, Беня со товарищи на ходу выпрыгнули из прицепа, прикрывая отставших беженцев. Некоторым бойцам даже пришлось помогать женщинам и детям. Это было бы смешно, если бы не было так грустно: у многих мамаш в руках были зажаты не только детские ручки, но и изрядные узлы с вещами.

«Узнаю, кто виноват, — выпорю на хрен, и пусть меня считают сатрапом», — подумал Андрей.

Через несколько минут он с облегчением увидел, как закрылись ворота, замыкая проволочный периметр вокруг города.

Отряд Бени тут же остановился, выцеливая из пневматических ружей опушку леса. Князь мысленно ругнулся нехорошими словами и достал рацию:

— Беня, куда ты суешься на линию огня со своими пукалками? Бегом в убежище, герой, мать твою!

Беня мотнул головой, как необъезженный конь, махнул рукой своим бойцам и припустил легкой трусцой в сторону ГКП. И тут, словно дождавшись этого события, из-под разлапистых сосен хлынула волна гвулхов. Оторвавшиеся от своих поводырей монстры стремглав устремились в сторону города и вот-вот должны были напороться на колючую проволоку.

Бегущие впереди гвулхи прыгнули и словно распластались в воздухе, судорожно цепляясь за ряды «егозы». Несмотря на льющуюся кровь и явно адскую боль, гвулхи-камикадзе висели неподвижно, и лишь подергивание черной кожи выдавало их страдания. Следующие «рожденные в утробе» использовали повисших на колючей проволоке собратьев как ступеньки, разрывая когтями и так уже пострадавшие тела.

— Это что-то новое. Федотыч?

— Да вижу я, — откликнулся начобороны. — Пока ничего страшного не случилось — там еще три ряда «егозы». Впрочем, пора вмешаться.

Гаврилов снял трубку телефона:

— Всем огневым точкам. Огонь по готовности.

Тут же загрохотали пулеметы ГКП, а торчащие из ниш спины задергались от отдачи.

Не отрываясь от бинокля, Андрей продолжал наблюдать за тем, как свинцовые рои из ближайших дотов выкашивают ряды монстров, словно молодую траву. Атака гвулхов захлебывалась, и это было понятно не только людям. Повинуясь беззвучному приказу, гвулхи отхлынули от ограждений. Впрочем, было не очень понятно, кто победил в первой схватке, — защитная полоса вокруг антимагической зоны была усеяна черными телами, но первый из трех проволочных поясов оказался в легкопроходимом для врага состоянии. Однако врага поджидала еще одна неожиданность — третий пояс находился уже в антимагической зоне, так что гвулхи, да и овры, вряд ли смогут к нему даже подойти.

«Надо было оставить в зоне два пояса», — опасливо подумал Андрей, хотя сюрпризов для врага было заготовлено еще предостаточно.

Вторая волна атакующих выплеснулась из леса в виде отливавших сталью фигур. Каждый из овров нес перед собой большой двухметровый щит. Как только овры подошли к ограде, заговорили пулеметы, но пули лишь отскакивали от толстой брони.

— По ногам, — отдал команду Гаврилов.

Рухнувший на землю первый ряд фаланги заставил врага сменить тактику. Андрей, не веря своим глазам, увидел, как овры, смыкая щиты, образуют низко посаженную римскую «черепаху». Впрочем, чему удивляться — искусство боя эльфов раз в сто древнее человеческого.

Разбившись на десяток «черепах», овры двинулись к первой ограде — и как танки буквально подмяли ее под себя.

— Я понимаю, что это дико расточительно, но уж больно удобный момент, — задорно улыбнулся седовласый пограничник Андрею и скомандовал в трубку: — Спиридонов, давай.

Андрей уже догадался, что сейчас будет. За стенами что-то прогрохотало, а затем «черепахи» начали взрываться, разлетаясь в стороны искореженными телами. Вторую ограду успел пройти только один отряд, да и то недалеко. Как только «черепаха» вошла в антимагическое поле, ее передняя часть, словно отрезанная, рухнула на землю, а остававшиеся в живых мутанты развернулись и побежали обратно. До леса не добежал никто — каждый получил как минимум по одной пуле из ПК или осколок снаряда «пиона».

— А шо, неплохо отстрелялись, — резюмировал появившийся в ГКП Беня, заглядывая в бойницу.

— Это только предварительные ласки, — уверенно заявил Андрей, косо поглядывая на командира витязей. — Боюсь, у них тоже хватает сюрпризов. И поэтому тебе лучше быть в городе.

Опушка леса словно вымерла, в буквальном смысле этого слова: в поле зрения ни одного живого существа. Над городом и сосновым бором нависла тяжелая тишина.

— Товарищ полковник, — обратился к Гаврилову оператор, — датчики тридцать два, тридцать три и шестьдесят восемь вышли из строя.

— А вот и маги, — констатировал начобороны и опять взялся за телефонную трубку. — Первая и вторая, квадрат сорок шесть дробь три. Третья и четвертая, квадрат шестьдесят два дробь восемнадцать. Осколочными. По шесть выстрелов.

Когда стены наконец-то перестали вздрагивать, Андрей, тряхнув головой, спросил:

— А что это было?

— Идейка одного из наших наводчиков. Мы расставили электронные маячки в местах, где нет менгиров. И вот если маячок гаснет, значит, поблизости маг.

— Ну не знаю, как-то за уши притянуто.

— Потом посмотрим.

— Ладно, — пожал плечами Андрей, вновь всматриваясь в кромку леса. — Что-то они затихли.

Через десять минут причину бездействия врага объяснил один из операторов:

— Товарищ полковник, противник атаковал огневые точки пять и шесть силами вурдалаков.

Делать в этой ситуации было нечего, поэтому они просто ждали новых вестей.

— Атака отбита, — спустя некоторое время отрапортовал оператор и тут же объявил, что подверглись нападению еще две огневые точки. Похоже, эльфы решили пощупать оборону города в разных местах.

Через полчаса Андрей воспринимал сообщения о новых атаках как обыденные, но внезапно что-то изменилось.

— Товарищ полковник, — отозвался один из наблюдателей, сидящий в самом углу. Насколько было известно Андрею, паренек отвечает за камеру, поднятую над городом на заполненном гелием воздушном шаре. — Я не знаю, как это объяснить, но происходит что-то странное.

— Дай изображение на мой экран, — отозвался Гаврилов.

Князь заинтересованно подошел ближе.

— Да уж, действительно странно, — хмыкнул полковник, наблюдая, как целый участок леса расходится в стороны, словно кто-то сделал гигантский пробор в шевелюре великана. — И зачем они так делают?

На этот вопрос ответили сами эльфы. Внезапно весь экран затянула взвесь из маленьких точек, которые постепенно превращались в палочки.

— Что это, стрелы? — хмыкнул Гаврилов. — Мне даже не смешно. Наводчик, не помню, какой это квадрат, в общем, ты понял.

— Есть, — среагировал наводчик и забубнил в микрофон персональной гарнитуры.

Через секунду стены ГКП вновь затряслись. В кадре выросли облака смешанных с землей древесных щепок и разорванных в клочья веток. Маги то ли были убиты, то ли просто испугались, потому что деревья вновь распрямились, закрывая гигантский пробор.

— Вот так лучше, — хмыкнул полковник, но с ноткой неуверенности. — Как-то все это несерьезно. Что скажешь, Андрей Андреич?

— Я думаю, что они пробуют нас на крепость, как лисица ежика. А дальше пойдет что-нибудь посерьезнее.

— Ну как минимум мы заставили себя уважать, что тоже неплохо. Но меня вот что напрягает. Не знаю, сколько народу могут поднять эти кочерыжки, но если их там тысяч десять, то у нас тупо не хватит боеприпасов. — Гаврилов говорил тихо, чтобы не тревожить своими сомнениями подчиненных.

Сразу за обстрелом из луков эльфы словно растворились в лесу. Еще несколько раз Гаврилов наводил пушки на погасшие отметки датчиков, но приносило ли это хоть какие-то результаты, было пока непонятно.

Затишье дало возможность защитникам города нормально пообедать горячим, а не сухим пайком, и напряжение этого нелегкого дня понемногу спадало. Но уже к вечеру ожидание неизвестно чего вновь начало накручивать нервы людей, — возможно, именно этого эльфы и добивались. Или же просто ждали ночи.

— Если они знают о возможностях приборов ночного видения и тепловизоров, то нахрапом не попрут, хотя о чем это я говорю. Не думаю, что ушастые такие уж большие спецы в электронике, — вслух рассуждал Гаврилов, попивая чай в компании князя, Сашата и Светы. Как временный глава шаманов, девушка по собственной инициативе присоединилась к штабному чаепитию. Командиры специально ушли в обустроенный прямо в ГКП своеобразный кубрик, чтобы не нервировать наблюдателей.

— Вот уж не стал бы недооценивать врага, особенно такого, — подметил Андрей. — Они сумели разобраться в слабости современной цивилизации. Конечно, я понимаю, что необязательно смыслить в информатике, чтобы спалить компьютер, но понимание того, что плевать на крышку ноутбука бесполезно, — тоже немалого стоит.

Андрей потянулся за пирожком и надкусил его, с удовольствием подмечая, что это его любимый, с малиновой начинкой. Обстановка в кубрике становилась совсем уж домашней, но каждый, кто распивал чаи в этой приятной компании, понимал, что за стенами уютной комнаты идет война. Словно подтверждая эти мысли, из соседней комнаты послышался детский плач. Света моментально вскинулась и выбежала в дверь.

Гаврилов вопросительно поднял брови.

— Так надо, — твердо ответил на незаданный вопрос князь, хотя сам не был до конца уверенным, что держать здесь ребенка действительно необходимо.

Момент был окончательно испорчен, к тому же приближались сумерки и, соответственно, время возможной атаки.

Неизвестно, знали ли эльфы о наличии у людей работающих приборов ночного видения, но, как только солнце ушло за невидимый из-за леса горизонт и все вокруг погрузилось в сероватые объятия предвестника ночи, из леса к искореженной ограде метнулись легкие тени.

— А вот это уже серьезно, — нахмурился Андрей, вглядываясь в экран ПНВ. В атаку шли сами высокородные. Гибкие фигуры скользили между обрывками проволоки и с легкостью перепрыгивали через целые участки, используя как опору распорочные столбы. При этом они фантастическим образом сумели не зацепиться за проволоку.

Сумерки вздрогнули от грохота пулеметов, но лишь некоторые из эльфов были сбиты очередями, остальные продолжали свою атаку, непостижимым образом уходя от свинцовых роев.

— Похоже, к нам наведались «тени», — обреченно вздохнул Убивец, чувствуя, как внутри яростно задергался тотем.

— Что еще за тени? — раздраженно переспросил Гаврилов.

— Эльфийская боевая элита. Охотники на аданаилов.

— Вот оно как!

— Только измельчали охотнички за несколько тысяч лет.

— А, по фиг, на кого они там охотники, — совсем уж разозлился полковник, видя, как «тени» перелетают через последний пояс заграждения, без малейших последствий входя в антимагическую зону. Решительно крякнув, он переключил управление одного из постов на себя и нажал несколько кнопок. — Против лома нет приема.

Большое пространство земли сразу за последней оградой вспучилось серией взрывов. В разные стороны полетели комья земли и черные фигурки изломанных тел эльфов. Этот подарок Гаврилов готовил особо. Никто толком не знал, сколько усилий ему стоило найти, а главное, вывезти целый склад мин, причем он это сделал задолго до появления защищенного транспорта. Некоторую часть взрывчатки Бургомистр выторговал для артиллерии, но кое-что осталось как сюрприз для самых шустрых эльфов.

Ни один из «теней» за минное поле не прошел, но, увы, такого успеха удалось добиться только на этом участке. В других секторах обороны получилось задержать только часть нападавших — около десятка «теней» все же прорвались в город.

— Ну вот, Василь Федотыч, пришло и наше время.

— Может, возьмешь пару взводов моих погранцов?

— Нет, вы лучше побеспокойтесь, чтобы прорвавшихся не стало еще больше.

— Постараемся. Удачи, Убивец.

— Посмотрим, — пожал протянутую руку Андрей и направился к выходу, доставая рацию. — Всем «чудикам» внимание! Враг в городе. Беня, разбивайтесь на тройки и ищите эльфов по наводке Медведя. В близкий контакт не лезь, «тени» порвут вас как тузик грелку. Как понял?

— Да шо ж тут непонятного, — недовольно ответил Беня.

— Еще раз, — холодно уточнил князь.

— Приказ ясен.

— Принято.

Уже на выходе их ГКП Андрей наткнулся на Свету.

— Там у Аньки что-то неладное творится.

— В смысле? — с трудом переключился на новую проблему Андрей.

— Ящерица то бегает по спинке кровати, то замирает, уставившись в одну сторону, а малышке это не нравится.

Андрею сейчас было не до детских капризов и странностей в поведении саламандры, но что-то подсказывало, что это важно. Немного подумав, он вызвал диспетчера.

— Диспетчер на связи.

— Дай мне Быстрицкого.

— Быстрицкий слушает, — через секунду ответил следователь.

— Где вы заперли эльфа?

— Третий бункер.

— Все. Отбой. — Андрей выключил рацию и, вытаскивая из планшета карту, повернулся к Свете. — В какую сторону смотрит ящерица?

— Туда, — удивленно приподняв брови, указала на стену девушка.

Сверившись с картой и закрепленным на планшете компасом, князь озадаченно хмыкнул:

— Это уже интересно.

— Что интересно? — тут же переспросила шаманка.

— Все потом, — отмахнулся Андрей, понимая, что от допроса с пристрастием его избавила только напряженность ситуации. — У нас куча эльфов в городе. Направь к Аньке Олежху с Наташкой, пусть присмотрят за ней, да и вообще всем шаманам слушать округу для Гаврилова. А где Сеня? — вспомнил он о рыжем брате Белки.

— С другой стороны города. Все равно бездельничает, пусть хоть эльфов отслеживает.

— Что у нас там? — Андрей ткнул пальцем в сторону леса, досадуя, что только сейчас спросил об этом у шаманки.

— Пусто, — также лаконично ответила Света и ободряюще улыбнулась. Она, как всегда, угадала направление мысли Андрея.

— Ну тогда пошли. Вперед не суйся, и вообще из бэтэра лучше не вылезай.

— Постараюсь, — ехидно улыбнулась девушка и нырнула в приоткрывшиеся двери впереди командира.

Андрей выскочил следом и увидел два бэтэра, застывшие возле бетонного купола ГКП носами в разные стороны.

— Карета подана, — ухмыльнулся сидящий на броне Сашат.

Зверь полез наружу из командирского люка, но был остановлен решительным жестом князя.

— Давай обратно, мне будет лучше у бокового, — скомандовал Андрей, озадаченно рассматривая облепивших броню вампиров. Что-то в этой картине ему явно не нравилось. Осознав, что именно, он достал рацию. — Внимание! Всем, кто решил покататься на броне: лезем внутрь. У эльфов и так достаточно мишеней для стрел.

«Упаковавшись» в броню, Убивец сразу обратился к Зверю:

— Где они?

— Южный сектор. Крайняя пятиэтажка. Беня согнал их с улицы — вот они и засели в доме.

— Хорошо, Клаксон, давай туда.

Бэтэр сорвался с места, как разъяренный бизон. В городе дистанции для такой машины были слишком маленькие, поэтому тормоза скрипнули практически через несколько минут. Подтверждая верность нехороших предчувствий князя, в броню тут же ударились несколько стрел.

Десантировавшись наружу, вампиры во главе с князем тут же забились под стены дома, где наткнулись на команду Бени.

— Кому сидим? — спросил Андрей, подражая одесситу.

— Ой, не смешите меня, я сегодня гороху поел, — ехидно ответил явно чем-то раздосадованный командир витязей.

Убивец проследил его взгляд и увидел смутно знакомого паренька в форменном комбинезоне дружины. Боец привалился к стене и слабо постанывал, держась за перебинтованное плечо. Рядом лежала черная эльфийская стрела.

— Что случилось?

— Попробовали взять чисто, и вот напоролись.

— Беня, блин. Мне что, напоминать тебе правила этикета?

— Да знаю я, какая барышня должна входить первой. Но таки хотелось не портить людям имущество.

— Плевать. Жизнь дороже.

— Любой каприз за ваши деньги, шеф, — пожал плечами Беня и повернулся к Зверю. — Шаман, где там эти идийоты?

— А где одолженный тебе топтыгин? — ехидно улыбнулся шаман.

— Токо не надо мине здесь сверкать остроумием, можно подумать, у тебя оно есть.

— Два на первом этаже, прямо над вами. Еще четверо на третьем с другой стороны здания, — решил не тянуть резину Зверь.

— Может, пусть шаманы поработают? — предложил Убивец.

— Не, не вариант, — покачал головой одессит. — Медведь троих вырубил и тут же выключился сам.

— Да, действительно не вариант.

— Давайте лучше мы сходим, — тут же вмешался Сашат, лучезарно улыбаясь окрысившемуся Бене.

— Все, хватит! — вспылил Андрей, оглядываясь вокруг. — Столпились здесь, как первокурсницы возле ночного клуба. Беня, работай. Сашат, вампиров в оцепление. Только под стрелы не лезьте.

Не успел князь договорить, как Сашат что-то прошипел, и вампиры буквально растворились в темноте.

— Токо не вспоминайте мине потом, что я не говорил вам за имущество, — дипломатично подметил Беня, сжимая в руках две гранаты. Он подцепил кольца на стопорах указательными пальцами и, дернув руками в стороны, забросил гранаты в ощерившееся осколками разбитых стекол окно, так сказать, по-македонски. — Пошли.

Подброшенные парой живых трамплинов Болик и тут же за ним Андроид влетели в окно через секунду после взрыва. Несколько очередей осветили темные провалы окон, и все вновь стихло.

— Чисто, — раздался голос сибиряка.

На лестничную клетку они вышли через дверь отвоеванной квартиры. Впереди пошли два витязя и Беня. Андрей хотел идти следом, но его нагло оттер к перилам непонятно откуда взявшийся Скорп. Князь никак не отреагировал на это несоблюдение субординации, но поставил галочку сделать втык сердобольному Сашату.

Когда он дошел до поворота лестницы между вторым и третьим этажом, витязи уже закрепили на дверях нужной квартиры вышибной заряд и откатились назад.

Казалось, взрыв тряхнул все здание, подняв клубы пыли. Два витязя нырнули в пылевую завесу, и из квартиры послышались короткие автоматные очереди. Внезапно ситуация кардинально изменилась — в сероватой дымке мелькнул темный силуэт, и на площадку выскочил эльф. На неуловимое мгновение «тень» и Беня застыли друг перед другом, зажав в руках свое оружие. За этот короткий миг Андрей успел удивиться дважды — в руках у эльфа были два коротких стальных (!!!) клинка, а Беня наставил на врага совершенно неудобный для ближнего боя АК-74 с примкнутым штыком!!! Это нововведение удивило князя еще внизу, но он не придал ему значения. Время прыгнуло одновременно с соперниками.

Стычка, как и любой настоящий бой, длилась меньше трех секунд: Беня встретил выпад правого эльфийского клинка корпусом автомата и тут же отбил левую руку эльфа прикладом. Затем обратным движением вперед просто и без затей воткнул штык под челюсть врага.

«Незамысловато и очень круто», — подумал Андрей, наблюдая, как Беня делает короткий шаг назад, выдергивая штык. Еще в армии военнослужащий Корчак проходил короткий и очень неуклюжий в его исполнении комплекс работы со штыком. Но о том, что с этим оружием можно творить нечто подобное, он даже не подозревал.

Увидев, как Беня с обеспокоенным лицом метнулся в квартиру, Андрей вспомнил о двух витязях, мимо которых каким-то чудом просочился эльф. Это могло произойти только в одном случае…

К счастью, вариантов оказалось два.

— Блин, я не ожидал, — недовольно ворчал Борода. — Эта зараза скакнула и побежала по стене, как таракан.

— Я тебе дам таракан! — Нервная встряска боя с эльфом и опасения за товарищей нашли выход в крике, и Беня даже не думал себя сдерживать. — Ты у мине сам по стенам бегать будешь. Из спортзала вылазить только до уборной, раззява.

— Извини, командир, — опустил голову Борода. Его напарник предпочел не выходить из кухни и оттуда осторожно подал голос:

— Чисто!

— Шоб вас, бездельники, — раздраженно плюнул одессит и вышел из квартиры.

Внимательно осмотрев посеченные очередями трупы «теней», Андрей выбрался из подъезда и застал сидящего на скамейке командира витязей с сигаретой в зубах. Присев рядом, он спросил:

— Тяжко было?

— Да ну вас, шеф, не в том дело, — вздохнул Беня и опасливо посмотрел на князя. — Я там понял, что при следующей стычке эти твари порвут любого из моих парней. Даже я справился только чудом.

— Да ладно тебе прибедняться.

— Нет, Убивец, ты не понимаешь. Мы недотягиваем, а я видел, как Скорп…

— Стоп, — резко оборвал одессита Андрей, уже догадываясь, что он хотел сказать. — Я сделаю вид, что не понял твоих намеков. И запомни: не то что разговоры, даже мысли о том, чтобы травить моих людей, закончатся очень плохо.

Князь специально выделил слово «моих», чтобы не оставлять Бене ни малейших иллюзий.

— Я все понял, ваша светлость, — вскочил со скамейки Беня, вытягиваясь по стойке «смирно». — Готов исполнить любое приказание.

— Всех витязей на охрану входов в бункеры.

— Есть, — по-военному отдал честь одессит и, развернувшись, пошел к своим бойцам.

— Беня, — позвал Андрей. — Нет ничего хуже в этой жизни, чем терять друзей.

— Та шо то за друг, если он может потеряться, как презерватив в нужный момент. То смитье,[5] а не друг, — фыркнул Беня и быстро побежал к витязям.

Убивец надеялся, что поступил верно: он ослабил активную часть своего «войска» как минимум на четверть.

— Хозяин, — материализовался рядом со скамейкой Скорп, на котором оставалась связь на общей волне. — Диспетчер говорит, что на шестом участке прорыв.

— По машинам! — закричал Убивец и быстро побежал к своему бэтэру.

Оказавшись внутри, он выслушал более подробный доклад от Светы. По словам шаманки, тринадцать «теней» прорвались в районе теплиц.

— Ну что ж, чуть больше, чем по одному на брата, — ухмыльнулся Андрей и хотел еще что-то добавить, но тут бэтэр резко затормозил, а сверху часто застрекотал ПК.

— Не, теперь уже поровну, — самодовольно заявил Инди, не отрываясь от глазка прицела.

Двенадцать фигур нырнули в ночной мрак и уверенно побежали к большой коробке из стекла. Бежали легко, перепрыгивая через неожиданные препятствия, и это неудивительно — ведь самым «слепым» здесь был как раз Андрей: вампирам помогал наркотик, а Сашата в эльфийских лабораториях изувечили так, что он видел в темноте лучше кошки.

Князь бежал намного осторожней остальных — видел он в темноте немногим лучше обычного человека, но наличие тотема сильно подстегивало восприятие, и препятствия он обходил больше по наитию.

Первая сшибка произошла на левом фланге. Один из «красноголовых» резко вильнул в сторону, легко уходя от стрелы, тут же ускорился и практически слился с ночной темнотой. Его бега князь не увидел, он успел рассмотреть лишь саму схватку. В правой руке вампир сжимал короткий клинок вакизаши, а в левой Андрей с удивлением заметил пистолет.

«Это что-то новое», — успел подумать он, рассмотрев, как вампир скользнул к противнику и показательно обозначил атаку едва ли не с двух рук, но ударил все же ногой.

Пропустив удар в колено, эльф завалился вперед и тут же получил скользящий выпад клинка в шею. Кровь брызнула в сторону вампира — эльф, так и не успев восстановить равновесия, от нового удара уткнулся лицом в траву. Победитель ловко ушел от брызг крови, мгновенно развернулся и прицелился в бегущего на него врага. Но тут же вскинул ствол вверх. Со стороны в эльфа врезалась затянутая в кожу Хелена. Сцепившиеся фигуры покатились по траве, но вскочила только вампирша, сжимая в руке два серповидных клинка, уже покрытые темными пятнами.

Столкновение рассыпалось на единичные поединки, и уследить за всеми было невозможно. Князю и прикрывающему его Скорпу не досталось ни одного противника, а «обратившийся» Сашат стоял в окружении трех трупов. Андрей не увидел, как это произошло, и очень жалел — новая ипостась и до этого неслабого егеря убивала с неподражаемой грацией.

— Вы сделали всех, — послышался в наушнике голос Светы.

«Да уж, — мысленно восхитился Андрей, — Беня был прав: простым людям в таком бою делать нечего. Тем внимательнее следить за этой чертовой пыльцой».

Кто-то всегда чей-то сын. Иного в эльфийском обществе не бывает. Каждый высокородный, как бы низко на социальной лестнице он ни находился, с гордостью называет имя своего отца. Но Аил не был каждым, он вообще был исключением из многих правил — упреком множеству устоев и разрушителем огромного количества традиций. Он первый, кто смог запрыгнуть из самых низов к верхушкам кланового дерева. Что бы ни говорили о себе эльфы, как бы ни называли самого ничтожного из своей породы высокородным — пропасть между ними огромна. Сиятельные лорды даже не догадываются, что под сенью клановой рощи существует место, где не принято называть имени своего отца.

Когда Аил стал предводителем стрелков, он кровью и тумаками отвоевывал свое право, называя себя, не поминать родителя. Позже наставнику сына эрла прощали еще и не такое, а после совершения подвига, после того как Аил вернул эльфам Светлый Мир, никто не смел требовать от него того, чего лорд-разведчик делать не хотел. Он — Аил, лорд-разведчик, наставник ордена смерти и старший брат братства крови всех «теней». Разве мог скулящий огрызок, извивающийся как червь в прелом гумосе, мечтать о таком? Нет. Теперь он на самой вершине, он равен самым родовитым из лордов, но благородные выродки ошибаются, думая, что Аил стал таким же, как они.

Очередной гостинец от слишком зубастого зверья рухнул в лес, поднимая к небу тонны земли и кореньев и отвлекая грохотом от тягостных дум. Но Аил лишь улыбнулся — ему вся мощь звериной техники была не страшна. Сразу после того как эльфы заняли свои позиции, овры начали копать. Они вырыли глубокие траншеи для простых «теней», стрелков и «рожденных в утробе», а для Аила и его приближенных был отстроен настоящий бункер из земли и деревьев. Каждый взрыв заставлял немногих оставшихся в лагере «теней» вжиматься в землю — они не считали это унизительным, ведь многие вышли из той же клоаки, что и их наставник. Те, кто был слишком горд, уже лежали под кронами деревьев Светлого Мира изломанными куклами, а то и вовсе небольшими кусками мяса.

— Наставник, «тени» отправились, — поклонившись, тихо сказал Садалак.

— Чудесно, начинаем атаку.

Садалак прикоснулся к виску, отдавая мыслеприказ, и мимо убежища наставника к осажденному городу побежали овры-ветераны, с опаской сжимая в руках человеческое оружие. Задумка Аила была очень сложной, безумно опасной и в то же время гениальной. Для того чтобы совершить то, что он задумал, пришлось собрать «семя хаоса» со всей округи и обыскать каждого, кто мог пронести амулеты с «Песней Хаоса». Тех, кто нарушил строгий приказ «старшего брата крови», выпотрошили прямо здесь, в лесу.

Наставник ордена смерти, несмотря на презрение и ненависть к зверью, не побрезговал воспользоваться оружием врага. Он вообще не страдал брезгливостью.

— Когда «тени» будут в городе, пойдем и мы с тобой, старый друг. Я хочу собственноручно выпотрошить Врага и сожрать его сердце, — выдохнул с каким-то странным возбуждением Аил.

Садалак в очередной раз осторожно посмотрел на своего наставника и задумался: все ли он делает правильно? Аил уже не тот соратник и товарищ, с которым он резал воинов клана Белого Лепестка под тусклым небом Темного Мира. Да, «старший думающий» тоже был «братом крови» и иногда вкушал звериного мяса, но вожделеть чьей-то плоти — это уже слишком. Впервые осторожная мысль о том, чтобы сменить покровителя, закралась в мозг ветерана. Но это после — когда они победят. Ведь предательство недопустимо для тех, кто дорожит своей честью, какими бы ни были оправдания.

— Что?! Этого не может быть!!! Как?! — Мозг Андрея на секунду завис, не веря тому, что поведал Гаврилов.

— Повторяю, — настойчиво жужжал голос полковника в наушнике. — Восьмой и девятый доты взорваны с помощью гранатометов. Сейчас туда выдвинулась резервная рота пулеметчиков, но это ненадолго.

— Твою ж мать… — Князь пришел в себя мгновенно, словно кто-то окатил его холодной водой. — Быстро на борт! Клаксон!

— Я все понял, — моментально ответил водитель.

Грузиться внутрь уже не стали. Сашат с вампирами и Андрей запрыгнули на броню — и оба бэтэра буквально скакнули вперед.

К девятому доту они подъезжали как раз в момент, когда вторая серия гранат смешала мангруппу пулеметчиков с землей.

— Света, выруби гранатометчиков.

— Не могу!

— Что?

— Это овры. В них слишком много магии.

— И ты только сейчас…

— А как я могла выяснить это раньше?! — взвизгнула Света, выскакивая из бэтэра.

— Стоп! — неожиданно оборвал себя Андрей: он понял, что теряет драгоценные секунды. И тут его осенила догадка. — Пчелы!

— Что?

— Пчелы, мать твою.

— Да! — чуть не подпрыгнула Света. — Но они вернутся и подорвут наших. Мне нужна помощь. Зверь!

— Здесь, — откликнулся шаман, следуя за выбежавшей немного вперед Светой.

Света начала быстро хлопать в ладоши, подпрыгивая на месте. Многие решили бы, что девушка сошла с ума, и посмеялись над ее телодвижениями, но всем присутствующим было не до смеха. В каждую секунду из подлеска могли вырваться кометы гранатометных выстрелов, а следом за ними хлынет волна «теней».

Шаманка резко упала на колени и раскинула руки широко в стороны. Тут же в темноте леса начали вспыхивать огненные шары взрывов.

«Штук тридцать. Твою ж мать», — посчитал взрывы Андрей и внутренне похолодел, представив, чем все это могло закончиться.

— Леня, лови! — истерично завизжала Света, вскакивая на ноги и дергаясь, как вратарь перед пенальти. Зверь за ее спиной вел себя не менее странно.

«Кого ловить?» — подумал Убивец, до боли в глазах всматриваясь в пространство перед собой.

В грудь мягко толкнул заворочавшийся тотем. Внезапно ночь словно подернулась зеленоватым туманом, и он увидел маленькие золотистые искорки, летящие из леса. Больше половины пчелиных духов перехватила Света, еще несколько сумел задержать Зверь, но не менее десятка, словно учуяв запах взрывчатки и пороха, устремились к людям и коробкам бэтэров.

«По-моему, мы перехитрили сами себя», — обреченно подумал Андрей, а затем рухнул в пучину злости на собственную дурость. Тотем подхватил волну ярости, превращая ее в силу. Звериный рык пронесся над ночным городом и запрыгал между стволами сосен, вызвав нервную дрожь и у людей, и у эльфов. Наглые и жадные светляки пчелиных духов с испугом отскочили назад и, как нашкодившие щенята, устремились к Свете.

Ярость немного отступила, но Убивец вновь сознательно подхлестнул ее — сейчас не время расслабляться.

— Сашат, шаманов в бэтэр. Быстро!

— Уже.

Тряхнув головой, Убивец повел плечами и медленно вытащил эльфийский клинок, дружелюбно уткнувшийся рукоятью в ладонь.

Подсмотренная у вампира тактика боя с мечом и пистолетом была интересной, поэтому он не тронул удобно закрепленный на спине «винторез» и вытащил из кобуры «гюрзу».

«Мы точно не выживем», — подумал Андрей.

«Но повеселимся», — тут же хором откликнулись тотем и клинок. По крайней мере, так он воспринял их эмоциональный посыл.

— Славно, — выдохнул Убивец и побежал навстречу атакующим «теням».

— Славно!!! — донесся в ответ вопль вампиров, и они скользнули следом, а за их спинами два юных аданаила из башен бронированных машин длинными очередями отсекали всех, кто заходил с флангов.

Легкий уклон вправо пропускает стрелу над плечом. Более глубокий нырок влево — и вторая стрела проходит у самых ребер. Третья вестница смерти пролетала достаточно далеко, чтобы на нее реагировать, — сантиметрах в десяти от головы. Наконец-то в поле зрения появились полурастворенные в ночном сумраке фигуры «теней». Теперь на них была не древесная броня черного цвета, а стальные кольчуги, правда тоже завороненные до излюбленного окраса эльфийской элиты. Два выстрела подряд в головы двух эльфов. Один заваливается на спину с дыркой во лбу. Второй уходит от пули и тут же получает еще одну в корпус. Свинцовый снаряд вряд ли пробил кольчугу, но ушастый все же падает, а встать ему уже не дано. Как когда-то в предместьях Парижа, Убивец пробежал мимо сидящего на земле эльфа, с легкостью смахивая светловолосую голову.

Дальше все смешалось в круговерти безумной рубки. Андрей постарался очистить мозг, чтобы сознание не мешало рефлексам. Тотем тоже вносил свои поправки — иногда будто толкая хозяина под локоть держащей пистолет руки. Сначала Убивец сомневался, но, убедившись, что каждый раз на линии огня оказываются только эльфы, начал палить не задумываясь. Магазин закончился очень быстро, но одновременная работа клинком и пистолетом настолько понравилась, что он потратил несколько секунд на перезарядку. Прыгнувший к нему в этот момент эльф был принят на один из десантных ножей Сашата и улетел в ночь от его же пинка. С другой стороны князя прикрывал Скорп.

Внезапно перед людьми выросла тройка «теней», едва уловимые движения говорили о немалом мастерстве. Крайние эльфы оттеснили Сашата и Скорпа, а средний настолько мягко скользнул в атаку на нижней плоскости, что казалось, будто он становится на колени — медленно и с достоинством. Если бы Убивец попытался осмыслить увиденное, то удивление могло бы стоить ему жизни, но он, не вникая в особенности поведения врага, просто с оттягом рубанул «тень» по голове и… провалившись в ударе, ушел в перекат через голову. Внезапно эльф непостижимым образом выпал из поля зрения человека. Убивец рывком вскочил на ноги и очертил около себя круг размывшимся в полете клинком, при этом быстро вращая головой, но эльф по-прежнему ускользал от его взгляда.

Доверившись подсказкам тотема, Андрей повернул голову в одну сторону, направляя клинок туда же, а пистолет нырнул под мышку и дохнул огнем за спину. Сложное «коленце» дало свой результат — «неуловимый» эльф получил пулю в грудь и отшатнулся назад. Андрей, наконец-то поймав глазами соперника, провел серию из трех рубящих ударов и вдовесок пнул соперника ногой. Несомненно гениальный мечник сумел отбить все выпады, но пропустил пинок и отлетел на полтора метра назад, где его буквально разорвали несколько пуль из КПВТ.

Убивец резко присел, уходя от возможного удара нового соперника, но все уже закончилось — вокруг валялись лишь мертвые тела врагов. Он быстро пробежался взглядом по стоявшим ровно соратникам и насчитал десятерых — оба телохранителя и Сашат были на месте, так что они потеряли лишь одного из безликих вампиров.

— Не расслабляться! — подстегнул внимание команды Убивец, подспудно чувствуя, что здесь что-то не так.

— Командир, — послышался в наушнике звонкий голос рыжей Белки, — Светка хочет сбежать из машины.

— Сидеть на месте! — прорычал Убивец.

Шаманка не стала возражать и лишь фыркнула на девочку-аданаила:

— Ябеда.

— Прекратить детский сад. Светка, смотреть по сторонам, а не туда, куда тебя тянет. — Андрей уж догадался, куда именно рвалась девушка. — Вран!

— Здесь, — откликнулся один из красноголовых и быстро подбежал к Убивцу.

Бег вампира многое говорил о его состоянии. Прикоснувшись к правому боку Врана, князь почувствовал, что черная ткань комбинезона пропиталась кровью. Парень говорил нормально и не дергался, но он был накачан черной пыльцой по самую макушку, так что смог бы не заметить и вырванного сердца.

— Давай в машину к Зверю. Сашат, проверь своих отморозков. Заштопайте кого нужно — и двигаем дальше.

Вран нырнул в бронетранспортер, а остальные вампиры стали быстро осматривать себя и друг друга.

— Андрей… — прозвучал подавленный голос Светы, от которого у князя побежал холодок по спине. — Там, сверху…

— Гаврилов, прожектора в небо, — быстро переключился на командную волну Андрей, и через секунду спицы яркого света вспороли ночное небо, нащупывая там странные конструкции. Раньше прожектора не включали, чтобы не мешать прицелам ночного видения, и, как видно, зря. Через несколько секунд стало понятно, что конструкции в небе над городом не такие уж странные, — попросту мозг никак не хотел признавать правды.

«А стоило бы догадаться — если эльфы смогли использовать гранатометы, то парашюты ничем не хуже. Все эти атаки были отвлекающими». Андрей зарычал от бессильной злобы.

— Прости, — тихо сказала Света, непонятно каким образом оказавшись рядом. Вверх она не смотрела.

Пока все внимание было приковано к бою князя с «тенями», один из кораблей поднялся в небо и сбросил спускаемые аппараты, а уже те высадили десантников. Все, что можно было перенаправить вертикально, начало палить в небо, но толку от этого было мало — парашютисты, спустившись на допустимую для них высоту, отстегнулись и рухнули вниз, а черные купола бесполезными тряпками уносило ветром в лес. Сбитые «посадочные клубни» облегчения не приносили.

— Ты случайно не видишь большого корабля? — решил проверить мимолетное предположение князь.

Света молча осмотрелась и ткнула пальцем в небо.

— Гаврилов, северо-запад, корабль.

— Понял, — среагировал полковник с виноватой ноткой в голосе. Ведь это его наблюдатели проворонили не только маленьких парашютистов, но и огромный корабль.

Со стороны ГКП загрохотало, и огромный летающий клубень полыхнул ночным солнцем. Теперь его могли видеть все — и те, кто обладал сверхъестественным зрением, и те, кто был лишен таких возможностей.

Наблюдать за медленно падающей в лес огненной громадой было некогда.

— Светка, быстро в машину, — скомандовал Андрей и следом за шаманкой побежал к бэтэру. — Клаксон, давай пулей к «Пентагону»! Второй борт, за нами.

Еще при проектировании защитных сооружений было решено перенести «шишку» из кабинета Андрея в более надежное место. Для этого был создан центральный бункер, где сейчас находились наиболее важные ценности княжества и самые незаменимые специалисты.

Фантазия архитектора выдала сооружение, напоминающее шестиугольник с полусферой внутри. Высота здания достигала двух этажей, а ширина около ста метров. Впоследствии сюда планировалось перенести административные службы, компьютерный центр, архив и арсенал — в общем, все самое ценное. Лишь для хранилища боеприпасов после правки проекта застройки Гавриловым было отведено место под большой «погреб» в пятидесяти метрах от «Пентагона» — народ уже дал строению такое название, и изменить его вряд ли было возможно.

Влетев в арочные ворота, бэтэры остановились возле купольного здания. Помещения обрамлявшего внутренний дворик «Пентагона» были наполовину достроены, но огневые точки на крыше успели закончить полностью. Не успели машины остановиться, как к ним тут же выбежали Мазай с Бургомистром. Но важнее было то, что кое-кого здесь не было.

— Где Надя?!

— В первом бункере, с детьми.

— Твою ж мать, — ругнулся Андрей. Самым безопасным местом в городе был «Пентагон», но поместить всех детей, даже на двух подземных этажах, было невозможно, поэтому детсадовских и всех, кого удалось оторвать от поселян, содержали в северном бункере номер один. Не так уж далеко от «Пентагона», не более трехсот метров, но в данной ситуации это было дальше, чем до Северного полюса.

— Скорп, Хелена, — позвал телохранителей Андрей, и они не замедлили явиться. — Быстро к доту на входе первого хранилища, — жестко приказал он и, заметив колебание, добавил: — Бегом!

Стрельба за стенами начала усиливаться. Теперь стреляли не только по периметру защитного пояса: в бой вступили огневые точки над убежищами и временные стрелковые гнезда в домах. Военный совет надеялся, что эльфы не смогут пройти в город, но такая возможность тоже не исключалась. Еще через секунду загрохотали автоматы и пулеметы на крыше «Пентагона».

— Где оба доктора? — не заметив еще двух персонажей, спросил Андрей.

— В третьем бункере, с больными, — ответил Бургомистр.

— А Быстрицкий там же, но уже с заключенными и своей шоблой. Здесь кто-нибудь обращает внимание на мои приказы?! — взвился князь, впрочем, ответа на свой вопрос он не ждал. — Ладно, потом разберемся. Сашат, всех, кто потерял мобильность, оставляем здесь. Шаманы по-прежнему в бэтэрах, работают наводчиками. Остальные вампиры и мы с тобой поиграем свободными полузащитниками.

Андрей подспудно боялся того, что «тени» смогут украсть «шишку» и вынести ее из города, но «Пентагон» и его охрана выглядели надежной защитой, а сидеть за стенами, пока в городе идет бой, Убивец не мог.

— Подождем, наши стрелки немного разгонят этих долбаных парашютистов, а затем выдвигаемся следом за бэтэрами, — сказал Андрей и устало сел на бетонную трубу, до сих пор не закопанную в землю.

— Они попробуют расковырять броню, — подметил Сашат, присаживаясь рядом.

— По-любому.

— Ага, значит, будем работать на живца.

— Других вариантов нет, иначе пара гранатометов лишит нас самого ценного.

— Ну да, — ухмыльнулся Сашат, глядя на Инди, который высунулся из бокового люка и рассматривал захламленный мусором двор «Пентагона» совершенно сонными глазами. — Потерять наших птенцов, особенно этого совенка, было бы больно.

— Что, тоже почувствовал себя в семье? — устало улыбнулся Андрей.

— Да, и чтобы сохранить ее, я порву любого, — хищно ощерился Сашат, но за жуткой маской явно скрывался обычный человек.

Андрею стало намного легче. По крайней мере, он понял, что опасаться за разум Вини уже не нужно.

— Ты как? Грудь не болит? — спросил Убивец, вспоминая полученную егерем рану.

— Конечно, эти уроды мордашку мне подпортили, зато все заживает как на собаке.

— Ну что ж, тогда пошли рвать эту шоблу, как говорит наш горячо любимый Беня.

— Надеюсь, этот придурок выживет. Без него будет скучно. — Сашат бодро вскочил на ноги, тут же к ним подошли пятеро вампиров.

От машин выглядывали Света, Инди и Зверь.

— Так, Инди, с тобой пойдет Света. Зверь поедет вместе с Белкой, — начал распределение князь и тут же пожалел, что отпустил всех витязей. Осмотревшись, он увидел одного из погранцов охраны «Пентагона». — Лейтенант.

— Да, ваша светлость. — Пограничник подбежал ближе и вытянулся во фрунт.

— Вольно. Можешь выделить четырех человек с автоматами на машины?

— Так точно.

— Тогда давай по два на бэтэр. Отправляемся через три минуты.

— Разрешите выполнять?

— Действуй.

За три минуты, пока отряд готовился к выходу, стрельба в городе начала стихать, и Андрею это очень не нравилось. Он сильно сомневался, что пограничники Гаврилова смогли перестрелять «теней», — скорее, наоборот.

— Все! Выходим! — сверившись с часами, отдал команду князь.

Рыкнув двигателями, оба бэтэра выскочили в открывшиеся железные ворота. Андрей жалел, что не может использовать третий бронетранспортер: как назло, перед самой осадой Стармех затеял переборку двигателя, а сам ускакал за вертолетом. Причем ускакал в прямом смысле этого слова — на лошадях.

Конечно, в экипажах можно было использовать и более опытных военных, но, если честно, Андрей попросту боялся выпускать детишек из этих железных скорлупок. Чена он вообще запихнул поглубже в центральный бункер.

Бронетранспортеры исчезли в ночной темноте, но по-прежнему напоминали о себе шумом двигателей.

— Слушаем вводную: под пули бэтэров не лезем. Берем тех, кто будет уходить от пулеметов за дома. Вопросы?.. Ну тогда пошли, — махнул рукой Убивец, и «охотники» побежали следом за машинами.

Бэтэры один за другим проскочили двухсотметровый отрезок бывшей Советской улицы и покатили по Кольцевой — новой улице Княжеского, которую провели уже после начала строительства оборонительных рубежей. Улица проходила между пятиэтажками, как раз посредине радиуса антимагической зоны. Наполовину асфальтированная, наполовину грунтовая дорога огибала Дворец спорта, «фабрику», больницу и казематы. Теплицы, шаманский детсад, суд и оружейная «мануфактура» оставались вне ее окружности. А вот массив из двенадцати многоэтажек дорога разделяла точно пополам — словно по заказу, хотя никто этого и не планировал. Пока «охотники» шли в хвосте машин, немного ближе к центру.

Как Андрей и боялся, практически все огневые точки в городе были подавлены, но парни все же успели накрошить немало эльфов.

«Спасибо, ребята», — мысленно поблагодарил погибших погранцов Убивец — ведь именно благодаря стараниям стрелков они сейчас будут вылавливать отдельные группы, а не сплоченную массу «теней».

— Оса вызывает Убивца, — послышался в наушнике голос Светы. — Чую две группы. Пять и восемь объектов. Вторая готовит засаду на нас, а первая, похоже, вычислила вас.

«Оса? — мысленно хмыкнул Убивец. Света до сих пор не попадала в боевые группы и не имела позывного. — Не приклеится. Хотя если объяснить парням, что у нее тоже шило в одном месте, может и сработать».

— Принял, — ответил князь, отключил рацию и повернулся к вампирам, указывая на темный профиль ближайшей пятиэтажки: — Идем двумя группами, одна медленно продолжает маршрут, вторая быстро огибает здание. По команде первая группа стопорится, вторая атакует с тыла. Сашат, дели народ.

Как Андрей и подозревал, предводитель вампиров отправил четверых «красноголовых» в обход, а сам с оставшимся кровососом остался рядом.

Тройка князя медленно продвигалась вперед, но вычислить засаду пока не удавалось. Варианта с ошибкой новопоименованной Осы Убивец даже не рассматривал.

— Не знаю, где точно, но они метрах в десяти перед вами, — послышался голос Светы. — Мы сейчас немного пошумим.

Парадная дома выходила в их сторону. Небольшая детская площадка с крошечной парковкой не особо обеспечивали местами для укрытия. Подходил лишь сетчатый забор, заросший каким-то вьюнком.

Справа загрохотали пулеметы, и Убивец моментально сменил план:

— Вторая группа, открытая атака. Огнестрела не применять.

Короткий разгон — и он, используя середину детской качели как опору, перелетел через увитую плющом ограду. Еще в воздухе отбил клинком одну стрелу, вторую лучник не успел пустить, потому что был сбит рухнувшим на него телом. В отличие от эльфа Убивец сумел сохранить равновесие и даже полоснуть клинком еще одного врага, находящегося от него справа, а уже потом воткнуть меч в пытающегося встать эльфа. Как он успел заметить за время боев с воинами этого народа, эльфы не очень хорошо работают ногами, особенно в сочетании с клинком. Так же, как и атаковать из положения лежа. За редким исключением. Исключительных бойцов в этом отряде не оказалось, что еще раз подтвердил Сашат, сбив своего соперника подсечкой и спокойно заколов десантным ножом. Последний эльф даже успел натянуть тетиву, но подбежавший сзади «красноголовый» из второй группы перерубил его нагинатой практически пополам. Сорвавшаяся стрела бессильно улетела в кусты.

— Убивец, — прорезался в ухе голос Светы, — аданаилы застрелили пятерых. Трое ушли к зданию номер девять.

— Принял. — Андрей быстро осмотрелся. Ориентирование на местности было не самой сильной его стороной, поэтому, бросив все попытки, он посмотрел на Сашата.

Егерь, несмотря на то что появился в городе совсем недавно, быстро определил направление и с ехидной улыбкой указал в сторону здания, находившегося через дорогу.

— А вот сарказм был лишним, — проворчал Андрей и сорвался на бег.

Его настроение постепенно улучшалось — несмотря на потери, периметр держался. В проделанную брешь никто не лез, а это значит, что все «тени» уже в городе, и если у нападающих и остались резервы, то это гвулхи и овры. А «рожденные в утробе» в антимагической зоне не выживут. Ни одна из обнаруженных групп «теней» не имела человеческого оружия, и это тоже радовало. Теперь осталось не спеша зачистить город. Население было надежно укрыто в убежищах. Даже если эльфам каким-то чудом удастся взять доты над бункерами, то сработает страховочный вариант. Потом останется лишь вынуть бетонные блоки и освободить людей. Продуктов и воды в убежищах было запасено на месяц осады. Конечно, эльфы могли подтянуть дополнительные силы, но, судя по собранной информации, это маловероятно.

С еще тремя «тенями» они столкнулись в зарослях орешника между полуразвалившимися гаражами и задней стеной дома. По команде Сашата вампиры ускорились и, пройдя по встречному курсу, разошлись с эльфами, в лучших традициях японского кино. Вампиры остались стоять на месте, с явной показухой застыв спинами к врагам, а ушастые дружно повалились на траву. У одного даже откатилась в сторону отсеченная голова.

«Выпендрежники», — подумал Андрей, но упрекать бойцов не стал. Ситуация позволяла некоторую расслабленность.

— Оса, что еще?

— Прямо в доме перед вами на третьем этаже — семь штук. Здесь погранец подсказывает, что там была огневая точка.

— Живых людей чувствуешь? — тут же растерял благодушное настроение Андрей.

— Нет, — печально ответила Света.

Сначала Убивец хотел штурмовать дом самостоятельно, но затем передумал.

— Инди, лупани по окнам из КПВТ.

— Принял.

В дом они вошли уже привычным способом — через заднее окно. Когда «охотники» выбрались через входную дверь квартиры на лестницу, снаружи «заговорил» главный калибр бэтэра. Тяжелые пули пробивали кирпичные стены, как картон, и Андрею показалось, что затрясся весь дом.

Добравшись до нужной двери, Андрей замер. К сожалению, с ними не было спецназовцев Бени и их примочек. В ответ на вопросительный взгляд Сашат презрительно фыркнул и выразительно посмотрел на самого крупного из вампиров. «Красноголовый» отошел на несколько шагов назад, но был остановлен жестом князя.

— Оса, обстановка.

— Чую двоих живых. Похоже, они забились за простенки.

После кивка Убивца вампир с легкостью вынес деревянную дверь квартиры. Сашат тут же скользнул внутрь.

Боя так и не получилось — оба выживших после обстрела эльфа были оглушены, к тому же одному оторвало руку. Когда Убивец вошел в квартиру, Сашат уже упокоил обоих ушастых, попросту перерезав им глотки.

Пробравшись через развороченный завал из мешков с песком, Андрей проник в комнату, где была оборудована временная огневая точка. В помещении, куда не доставал слабый свет звезд, ему пришлось включить фонарик, вызвав недовольные гримасы вампиров — совсем как в пропитанных стереотипами фильмах.

Андрей с трудом сдержал смешок, но через секунду его веселость как холодной водой смыло. В небольшой комнате на треноге был установлен ПК, который сейчас беспомощно смотрел в небо через узкую щель бойницы в заложенном кирпичом окне. Пулеметчик и его второй номер лежали у разных стен. Бородатый дядька с усталым лицом словно на секунду прикрыл отяжелевшие веки, а в раскрытых глазах совсем молодого паренька застыло безмерное удивление. У обоих были одинаковые раны — кто-то из «теней» разметал слишком хлипкую для него преграду из мешков и двумя отточенными движениями вскрыл грудины обоим людям. Стрелки даже не успели воспользоваться автоматами, которые так и остались прислоненными к стене у подоконника. Цинк с пулеметными лентами был практически пуст. Андрей вновь ощутил приступ раскаяния: его перестраховка стоила жизни многим бойцам, и, возможно, он мог бы спасти этого паренька, покинь «Пентагон» на несколько минут раньше.

— Все, пошли дальше, — встряхнув головой, скомандовал Убивец и нажал на тангенту рации. — Оса, ищи остальных.

Спешить пока было некуда, но князь решил ускорить процесс отлова «теней», получив еще один стимул для убийства непрошеных гостей, хотя этих стимулов за последние полтора года у него было хоть отбавляй.

— Стой! — крикнул Беня, в очередной раз морщась от грохота, заполнившего небольшое пространство дота. — Да шо ж ты палишь в белый свет как в копейку.

Одессит недовольно отодвинул пулеметчика от его агрегата и взялся за приклад ПК сам. Второго стрелка уже заменил Борода, так что отстраненный от работы пограничник с кислой гримасой присел у стены возле своего коллеги. Поглядывающая в бойницу Хелена презрительно посмотрела на погранцов и неожиданно улыбнулась. В отличие от ее бывшего патрона девица не обладала протезами клыков, но ее улыбка все же вышла кровожадной. Пограничники побледнели, чем вызвали ехидный смех вампирши и недовольный взгляд Бени. Борода был занят стрельбой, а Скорп, по своему обыкновению, оставался равнодушным не только к затеям напарницы, но и, казалось, ко всей вселенной в целом.

Беня, сокрушенно покачав головой, опять вгляделся в прицел ночного видения ПК, пытаясь поймать перекрестьем прицела скользкую фигуру «тени». Движение врага в зеленоватой дымке прибора было еле угадываемым, но опытному стрелку этого хватило. Две короткие очереди сопроводили бегуна, а третья последовала на упреждение. Эльф улетел в кусты.

Обозначив успех легкой улыбкой, командир витязей застыл в ожидании новой цели. Он уже успел сто раз пожалеть о том, что расклеился перед Убивцем. К тому же он подозревал, что в будущем придется выслушать много «интересного» от вредного Сашата.

«Тени» оказались не настолько опасными, как показалось вначале, по крайней мере, так думал он сейчас, сидя в защищенном доте.

Судя по радиопереговорам, отлов разбежавшихся по городу «парашютистов» шел со стабильным успехом и уже подходил к концу. А витязи в этой ситуации наверняка получат несмываемое пятно на репутации.

«Еще и эти две няньки, присланные Убивцем», — недовольно подумал Беня, буквально спиной чувствуя ехидный взгляд вампирши. Одессит, конечно, понимал, что вампиры здесь для защиты подруги князя и детей, он и сам пришел именно сюда для этого же, но ассоциации складывались нехорошие.

За раздумьями Беня пропустил момент, когда погранец сменил Бороду за пулеметом, он уже хотел узнать, что произошло, но тут в бойницу влетела длинная стрела, и сильный удар отбросил пограничника к стене. Резко присев, Беня почувствовал, как его волосы взъерошила еще одна посланница эльфов. Затем оба пулемета как-то странно дернулись. Мельком взглянув в бойницу, одессит увидел, что из ствола пулемета торчит стрела. В голове замелькали планы по возвращению оружия к жизни, а рука автоматически выхватила «гюрзу», посылая пули в темноту практически наугад — чтобы эльфам жизнь малиной не казалась.

В следующий момент все ремонтные планы Бени вылетели из головы — в бойницу горохом закатились маленькие шарики, которые тут же начали исходить синим дымом. Дымовая взвесь моментально заполнила все помещение. Увидев дым, он сразу же набрал побольше воздуха в легкие и перестал дышать; судя по лицам, то же самое сделали Борода и вампиры, а вот единственный уцелевший пограничник повел себя неадекватно — он сразу дернулся в сторону переговорного устройства на входе в бункер. К счастью, Борода успел перехватать бегуна и вырубить его коротким ударом в голову. Витязь прекрасно понимал, чем это чревато, поэтому не церемонился. Открывать двери в бункер нельзя — неизвестно, насколько ядовитым мог оказаться этот дым.

Дело принимало очень дурной оборот.

«А если бы нас здесь не было?» — эта мысль морозом пробежала по спине.

Внезапно из ставшей практически сплошной дымовой завесы вынырнула гибкая фигурка вампирши. Ее плотно сжатые губы обозначили намек на улыбку, а в глазах заиграли опасные искорки. Хелена демонстративно приподняла свои жутковатые серповидные клинки. Беня согласно кивнул, в два шага подошел к двери и крутанул штурвал запора.

Используя меч как рычаг, Убивец немного провернул тело еще живого эльфа и дернул клинок вверх, превращая узкую рану в брызжущий кровью провал. Одновременно с этим он развернул корпус вправо и, проводя пистолетом по широкой дуге, как на стрельбище, начал расстреливать бегущих к нему «теней».

«То ли это какие-то неправильные „тени“, — перефразируя одного известного медведя, подумал Андрей, — то ли мы вошли в ритм».

Зачистка превратилась в нечто напоминавшее сбор грибов — они медленно двигались против часовой стрелки, огибая город и вылавливая всех, кого «учуяли» шаманы. Князь полностью успокоился и уже не ждал подвохов. И как только ему в голову пришла правильная мысль о том, что обычно в таких случаях жизнь преподносит ему неприятные сюрпризы, ожил динамик в ухе и сдавленно прохрипел голосом Бени:

— Убивец, все плохо. Они кидают какие-то дымовые шарики. Мы вышли из дотов, если эти твари…

В наушнике раздался треск, и на этом монолог одессита оборвался.

— Беня. Беня! — закричал в микрофон Андрей, но тут же понял, что орать бессмысленно. Командир витязей не смог договорить, но все было и так понятно. Если эльфы догадаются забросить наверняка ядовитые дымучки в воздуховоды, все будет действительно очень плохо.

«Надо срочно что-то делать, если уже не поздно».

— Гаврилов, — перешел он на командный канал.

— На связи.

— Срочно передай во все бункеры приказ отключить вентиляцию.

— Но они там задохнутся.

— Выполнять!

После секундной задержки полковник ответил:

— Слушаюсь.

— И еще. Через пару минут на тебя выйдут наши шаманы и укажут места возможного скопления противника. Жахнешь по этим точкам всем, что у нас осталось. Оставишь только небольшой НЗ. Как понял.

— Понял, выполняю.

— Светка, — переключился Убивец на другой канал.

— На связи.

— Выдвигайтесь на бэтэрах в лес — ты на юго-запад, а Зверь на юго-восток. Как там Медведь? — вспомнил Андрей о шамане, вышедшем из строя еще в начале боя.

— Пока бесполезен.

— Ладно, справитесь и так. На месте постарайтесь скоординироваться с Олегом и Наташкой и поискать эльфов. Доложитесь Гаврилову. Запомни, нырнули в лес, нашли эльфов — и быстро назад. — Эти команды Андрей раздавал уже на бегу, понимая, что счет идет на секунды.

Как назло, этого варианта событий они не предусмотрели, и воздуховоды из убежищ торчали где ни попадя. Поэтому придется не просто закрыть, едва ли не грудью, всю поверхность убежищ, но и выводить на поверхность запасные команды ополченцев, а это означает дополнительные смерти. За идею массированного артудара Убивец уцепился, как утопающий за соломинку, надеясь, что это немного отвлечет засевших в городе «теней». Конечно, это оставляло город без главного калибра, но если промедлить — защищать будет уже некого.

— Внимание, — немного сбавил скорость бега Андрей. — Разбиваемся на пары и идем к убежищам. Я иду один. Сашат, молчать! До первого убежища недалеко, дойду, а там Скорп с Хеленой. Слушать дальше! Доберетесь до места — постарайтесь найти все воздуховоды и прикрыть их. Если не получится — вызывайте ополченцев снизу. Но это на крайний случай. Все, выполнять. Бегом!

Не оглядываясь, Убивец бежал в сторону бункера, который может стать братской газовой камерой для его любимой женщины и кучи детей. Бежал в одиночку, рискуя в любой момент нарваться на «малое соцветие „теней“», — звучит красиво, но для него это означало смерть.

Как ни странно, Надя впервые в жизни радовалась детским слезам — именно рев почти сотни детишек не давал ей сойти с ума. Сначала она пыталась слушать эфир, но от этого стало еще хуже: ждать, что в любой момент кто-то сообщит о смерти князя, было совершенно невыносимо. Поэтому, выключив рацию, она взялась успокаивать детей, и ей стало немного легче.

Сейчас она вслух читала сказку про Конька-горбунка и, сама не замечая того, отрешилась от реальности, но реальность не замедлила напомнить о себе.

Пожилого старшину, возглавившего ополченцев в первом бункере, вызвали по рации. Выслушав малопонятное для окружающих бормотание, он сначала непонимающе застыл, а затем ошарашенно посмотрел вокруг. Спрятав рацию, старшина решительно тряхнул головой, быстро подошел к рубильнику на одной из колонн и выключил питание вентиляторов принудительной подачи воздуха. Немногие взрослые, те, кто знал, что означает прекращение монотонного гула над головой, забеспокоились.

— Всем сохранять спокойствие, это ненадолго! — громко крикнул старшина, чтобы его услышали все присутствующие в немаленьком зале. В других секциях первого убежища происходило то же самое. Впрочем, Надя догадывалась, что подобные события происходят по всему городу. Внезапно стены задрожали, словно кто-то бомбил город, и все мгновенно притихли.

Напряжение нарастало с каждой минутой. Через полчаса даже старающаяся держать себя в руках Надя почувствовала усиливающееся удушье. Еще через пять минут гул испуганных голосов начал нарастать, и Надя с испугом представила себе последствия паники в замкнутом пространстве. Тем более что здесь были дети. Через секунду ее страх усилился, но уже не за себя: в первом убежище, в отличие от остальных, не было такой давки. Внезапно чувство удушья прошло, и она поняла, что это всего лишь последствия паники.

— Внимание, успокойтесь, воздуха здесь достаточно, это всего лишь паника! — попыталась успокоить людей Надя, когда гул голосов начал нарастать лавинообразно. Даже тихие шепотки почти пятисот размещенных в этой секции человек звучали пугающе.

Уверения Нади слабо подействовали на толпу, к тому же к гулу начал примешиваться детский плач. Страх вот-вот должен был перерасти в массовый психоз.

Сидевший до этого в темном углу старшина поднялся на ноги и подошел к одному из матрасов. Пинком ноги сложил матрас вдвое, достал пистолет и выстрелил в мягкий рулон, избежав тем самым рикошета. Действия седовласого пограничника были спокойными и продуманными.

— Тихо! Всем молчать! — Посреди воцарившейся тишины голос старшины прозвучал очень отчетливо. — Воздуха здесь хватит еще на час как минимум, и наверху об этом знают. — Так что если не портить воздух, то дышать можно спокойно.

Неизвестно, что именно подействовало на людей больше всего — выстрел, уверенный голос пограничника или его грубая шутка, но толпа понемногу успокоилась. Надя не знала, как дела обстояли в других отсеках, но заметила, как в дальней части их отсека двое молодых солдатиков тихо закрывают переходную дверь.

К счастью, Надя так и не узнала, как долго продержится шаткое равновесие, установившееся в испуганной толпе: рация вновь что-то прожужжала, и старшина включил подачу воздуха. А следом за этим пропищал домофон возле входа в бункер. Старшина быстро подбежал к бронированной двери и, прежде чем нажать на кнопку ответа, положил руку на рычаг сброса бетонных плит над тамбуром.

— Что?

— Наверху спокойно. Требуется помощь раненым. Открывай.

— У меня нет такого приказа.

— Так запроси, шоб тебя разорвало. Мою рацию разрубили на хрен. Если ты не откроешь эту долбаную дверь и не позовешь медиков, я прогрызу бетон зубами и ими же отгрызу твою тупую бошку.

Эта пламенная речь была произнесена голосом Бени, и Надя внутренне похолодела — одессит хотел добраться до врачей с раненым на руках и был очень настойчив. Страшная догадка сковала тело, она могла лишь наблюдать, как старшина связался с Гавриловым и тут же криком вызывал бригаду медиков.

Через бесконечно долгие секунды дверь наконец-то открылась, и в бункер ввалился Беня. На одессита было страшно смотреть — лицо закопчено до негритянской черноты, комбинезон порезан в лохмотья, и практически каждый порез был окрашен красным. В бедре командира витязей торчала черная стрела, но это не мешало ему идти вперед и бережно удерживать нелегкую ношу. Холод рывком отхлынул от сердца, оставив после себя неописуемое облегчение: на руках у Бени покоилось тело Хелены.

Передав вампиршу старшине, одессит просто закрыл глаза и рухнул набок. Бригада медиков — знакомая Наде фельдшер Антонина Павловна и две воспитанницы детдома в роли медсестер — сначала подбежали к уложенной на матрас вампирше, но, присев рядом с телом, фельдшер поджала губы и вздохнула. Даже осознав очевидное, она все же внимательнее осмотрела рану и только после этого так же на коленях перебралась ближе к Бене. Медсестры перебежали следом за ней, как испуганные цыплята за наседкой.

Сама не зная зачем, Надя опустилась на колени рядом с телом девушки и взяла ее за руку. Рассмотрев страшную рану ближе, она поняла, почему вздохнула Антонина Павловна — страшный удар разворотил всю грудную клетку вампирши и часть живота. Внутренности остались на месте только благодаря чуду, а между разрубленными ребрами проглядывало уже неподвижное сердце.

Внезапно пальцы, казалось бы, мертвой девушки сжались. У Нади волосы едва не встали дыбом, но она тут же мысленно обругала себя. Ничего мистического не происходило, она сама проводила опыты с черной пыльцой и могла научно объяснить эту реакцию организма, поэтому спокойно сжала руку и посмотрела в глаза Хелены.

— Ты красивая, — с жутким хрипом выдавила из себя вампирша, и ее удивительно светлые глаза застыли, глядя в потолок. Тугой комок страха и жалости наконец-то прорвался наружу. Надя горько заплакала, обнимая тело вампирши и пачкаясь ее кровью. И лишь крепкая рука Андрея на плече смогла прекратить этот поток слез.

Сознание возвращалось очень медленно и мучительно. Невнятный бубнеж постепенно превращался в не менее непонятные слова заклинания, которые монотонно распевал склонившийся над Аилом маг жизни.

— Что? — выдавил из себя лорд-разведчик и мучительно прокашлялся. — Что случилось?

— Человеческое оружие. — Садалак довольно грубо отодвинул мага, подходя к наставнику ближе. — Они как-то определили расположение ставки, и одно из «громовых семян» попало прямо в наше убежище. Ты практически ушел за черту, и я приказал отступить.

— Что?! — яростно взревел Аил, безумными глазами осматриваясь вокруг. Плетеные стены и диковинные растения, непривычные даже для взгляда много повидавшего эльфа, говорили о том, что он находится в корабельных палатах мага жизни. — Как ты посмел, презренный червяк! Как ты осмелился нарушить мой приказ! Мы почти поймали нашего врага!

— Мы почти потеряли всех «теней», — с вызовом ответил «старший думающий о смерти», сам холодея от собственной смелости. Сейчас он действительно задумался о смерти, но на этот раз о собственной.

Неизвестно, что бы сделал наставник с наглым подчиненным, если бы от напряжения он вновь не потерял сознание. Через несколько мгновений после манипуляций мага Аил, прожигая своего самого верного соратника яростным взглядом единственного зрячего глаза, процедил сквозь сжатые зубы:

— Смерть ты уже заслужил, но и смерть бывает разной. Ты это знаешь. Поэтому пусть бутон твоего разума откроется в последний раз и внемлет. Возьми один корабль и всех, кто там есть. Наводни рабами леса возле логова зверя. Не смей выпускать их из этой каменной клетки. Сам останешься с «рожденными», а Кохарет поведет корабль и магов к убежищу друзей нашего врага. Я помню, что сказал один из пленников. Если бы эта звериная стая не была дорога аданаилу, он бы не стал закапывать ее в землю. А я в это время отдам долг еще одному врагу и вернусь в город моего короля. Я выдавлю из Совета наставников флот, как сок из ягоды, и вернусь, чтобы добить зверя. Я чувствую, он на последнем издыхании, но ты, гнилая ветка больного дерева, отпустил его горло, подарив еще один глоток воздуха! Вон с глаз моих! Иди и зарабатывай легкую смерть.

Слабость опять волной нахлынула на лорда-разведчика, затмевая и без того неясный разум, в котором осталось место лишь для жажды крови.

Садалак остановился у арки выхода из корабельных покоев и оглянулся.

— Прощай, мой старый друг, — тихо прошептал Садалак. Он уже решил для себя, что выполнит приказ наставника, но больше они не встретятся.

Проходя по овальному коридору корабля, «старший думающий» на ходу отдавал по мыслесвязи приказы «поводырям» одного из кораблей. Навстречу быстро шел молодой эльф — Кохарет, с самого основания ордена смерти проявлявший себя как самый безумный из фанатиков. Садалак одновременно и презирал, и опасался этого умалишенного существа.

Кохарет самодовольно улыбнулся, встретившись взглядом с бывшим начальником. На секунду Садалаку стало жаль тех людей, которые почувствуют на себе все оттенки больной фантазии этого безумца. Аданаил действительно будет страдать, увидев дело рук этого кривого ростка, но почему-то эта мысль не тешила теперь уже бывшего «старшего думающего о смерти» самого страшного ордена эльфов — он устал от крови и безумия.

Все закончилось внезапно, как летний дождь. Хотя массированный артиллерийский удар был нанесен практически наугад, они все же в кого-то попали. Часть «теней» тут же ушла в лес, а остальные ринулись на первое убежище.

Последняя сшибка была ужасающей. Андрей получил две раны в левый бок, едва не потерял Беню и остался без одного телохранителя — семейная проблема разрешилась мгновенно, но радости это не принесло ни Наде, ни ему. Свою долю страданий получила и Света. Он нашел шаманку застывшей в двух метрах от изломанного тела одного из «красноголовых». Андрей догадывался, что это Вран, а Света знала наверняка — на то она и шаманка. Девушка стояла, сглатывая слезы, и боялась приблизиться даже на шаг. Он обнял ее за плечи и насильно увел в сторону уцелевшего, как ни странно, Дворца спорта. Прощание с телом любимого — не самая здоровая для психики вещь, он знал это на собственном опыте. А вот поплакать на плече у друга — это самое оно.

Вызов диспетчера застал Андрея в спальне Светы сидящим на кровати возле спящей девушки. Надя стояла у дверей и молча смотрела на них с помесью грусти и любви в глазах.

— Убивец, диспетчеру.

— Что там еще стряслось? — ответил на вызов Андрей, быстро выскочив в коридор. Надя обеспокоенно вышла следом.

— Ваша светлость, у меня странный вызов. На связь вышла какая-то «вертушка».

— Не понял, — сначала удивился князь, но догадка заставила его широко улыбнуться. Впервые за этот день. — А ну переведи на меня этот вентилятор, я скажу ему пару ласковых.

— Это вертушка. Прием, — тут же послышался в динамике голос Стармеха, сопровождаемый странным гулом.

— Старый, где тебя носило?

— Так за обновкой сбегал. Вижу, у вас тут заварушка образовалась. Если что, могу подсобить, и очень даже нехило.

— Нет, мы уже закончили. Сажай птичку возле «фабрики» и готовься получать награды с пилюлями. В любой последовательности, по выбору.

Появление вертолета и отряда Стармеха люди встретили радостными криками и воодушевлением. Этот своеобразный праздник был очень к месту: ведь после боя и паники в подземелье, унесшей десятки жизней, настроение обитателей княжества было не на высоте.

Небо над головой постепенно светлело, давая надежду на новый день. Территория города, казавшаяся ночью такой большой, вдруг стала очень тесной — повсюду бродили настоящие толпы. Между ними метались помощники Бургомистра и бойцы Гаврилова. Всем необходимо было выспаться, но никто не хотел вновь уходить под землю. Самых упрямых пришлось размещать частью в домах, частью в палатках. Намерение Нади разместить детей поселян в княжеской резиденции Андрей отмел сразу, несмотря на удивленное непонимание. Он не собирался потакать чересчур уж сердобольным наклонностям подруги, потому что и он, и она сейчас очень нуждались в нескольких минутах покоя. А детишки смогут отдохнуть и на свежем воздухе — лето на дворе. Он уже задумывался, как бы умыкнуть Надю из всего этого бедлама, справедливо полагая, что люди Гены-Бургомистра справятся и сами, но его отвлек Гаврилов:

— Андреич, не хочу тебя расстраивать, но у нас опять проблемы, — прорезался в наушнике голос полковника.

— Чтоб тебя, — недовольно прорычал Андрей, уже жалея, что не отключил рацию. Впрочем, от проблем княжеского масштаба таким образом не спрячешься. — Да когда ж все это закончится! Что там у тебя?

— Наблюдатели сообщили, что десять минут назад корабли остановились, а сейчас один возвращается, по широкой дуге огибая город. Два остальных идут прежним курсом.

— Ты подумал о том же, о чем и я? — помрачнел Андрей.

— Да, кто-то из оставшихся в лесу поселян проговорился. Они идут на Демидово.

— Господи, — взмолился Андрей, отключив рацию, — я уже не прошу о покое, дай мне сил и хоть небольшую передышку.

Заметив странное поведение князя, Сашат и трое более или менее уцелевших вампиров подошли ближе.

— Это еще не все? — спросил егерь, пытаясь приделать на место рукав комбинезона, но бросил это безнадежное занятие и просто оторвал его.

— Да. Один корабль идет на Демидово.

— Что будем делать?

— А что остается? Будем догонять. Инди! — крикнул он сидевшему на бронетранспортере мальчику, который усиленно боролся со сном. — Заводи шарманку, поедем кататься.

Васька лишь кивнул и полез в люк, вызывая кого-то по рации.

Андрей успел сделать несколько шагов в сторону бэтэров — и тут его осенило.

— Ну не идиот ли я? — стукнул он себя по лбу и потянулся за рацией.

— Нет, конечно, ну что ты, — показательно возмутился Сашат. — Разве что чуть-чуть.

— Да иди ты, — отмахнулся Андрей, нажимая на тангенту. — Диспетчер, найди мне Стармеха.

— Стармех на связи, — откуда-то из толпы вынырнул Шаров.

— Как насчет полетать?

— Да запросто, — расплылся в улыбке механик. — Куда летим?

— В Демидово. Топлива хватит?

— Вполне.

— А что твоя новая игрушка может в плане пострелять?

— О-о! — восхищенно протянул Стармех.

Пока они шли к «припаркованной» у «фабрики» винтокрылой машине, Андрей решил узнать, что бы значило это «о-о».

— А подробнее?

— А подробнее это — Ми-24В, — начал лекцию Стармех, указывая на широкобедрый вертолет пятнисто-зеленой раскраски, с короткими крыльями, на которых было много чего навешано. К тому же под брюхом вертолета находилось несколько странных бочонков. — Мы имеем восемь управляемых ракет «Атака» фугасного и объемно-детонирующего действия. Девять и пять тротилового эквивалента каждая.

— Что с антимагией?

— А я, по-вашему, с кем воевать собирался? Ракеты и все остальное покрыто краской с порошком пулевого сплава. Так что двадцать секунд безопасного полета ракеты у нас есть, а это почти десять километров. Так что хватит, дальше семи они все равно не летают. Еще…

— Еще?!

— А что вы думали, я в Чернигов покататься летал? Так вот два блока ракет С-8, по двадцать штук. Но это так, спички. И уже на сдачу — два пулемета калибра двенадцать и семь и два — семь шестьдесят два. И конечно же мой любимчик — 3Б-500.

— Это что еще за цацка, как говорит наш Беня?

— Не хочу рассказывать наперед, если получится — покажу.

— Слушай, Стармех, — остановился у вертолета Андрей, — а ты никогда торговлей не занимался? Уж больно складно вещаешь!

Шаров смущенно кашлянул и отвел взгляд.

— Ну ладно, у каждого свои секреты. Сколько возьмешь пассажиров?

— Можно восемь, но лучше шесть.

— Нормально, нас полетит как раз шестеро, — кивнул князь и, дав жестом команду к разгону винтов, включил рацию: — Диспетчер, найди мне Зверя.

— Есть.

— Зверь на связи, — через секунду откликнулся шаман.

— Медведь пришел в себя?

— Да.

— Гони его к вертолету, а то всю войну проспит, — приказал Андрей, памятуя, что у здоровяка-старовера самый большой радиус обнаружения чужих духов.

Длинные лопасти засвистели, разгоняя пыль и зевак на солидное расстояние. Сердито загудев, как огромный жук, вертолет дождался бегущего шамана и, приняв его на борт, грузно оторвался от земли. Убивец спокойно сидел в десантном отсеке, впервые в жизни радуясь тому, что кого-то догоняет, — благодаря погоне у него появилось несколько минут абсолютного покоя. За успех преследования он тоже не переживал — по уверениям пилота, крейсерская скорость вертолета в два с половиной раза превышала максимальную скорость эльфийских «кочерыжек».

Спокойная обстановка дала возможность добраться до отложенных на потом мыслей.

— Стармех, — пользуясь бортовой связью, позвал Шарова Андрей.

— Да.

— Ты где все это опасно-взрывчатое добро откопал?

— Да мы когда с Агеичем добрались до аэродрома МЧС под Черниговом, ничего, кроме пожарных баков, не нашли, зато нарыли полетные карты. Меня очень заинтересовал странный значок на одном подлетном аэродроме возле Глухова. Вертолетов там не было, однако нашелся маленький, но очень интересный складик. Там еще осталось с десяток комплектов того, что тащим сейчас на себе. Кстати, поэтому мы и разминулись с эльфами.

Андрей кивнул, давая понять, что вопросов больше нет, и вновь задумался. Если честно, он сомневался в действенности арсенала вертолета. Барабанные подвесные системы с ракетами выглядели не очень внушительно. Восемь ракет «Атака» на полозьях тоже не впечатляли, да и уверения, что девять с половиной килограммов тротилового эквивалента — это «о-го-го!», как-то не успокаивали.

— Командир, — послышался в наушниках голос пилота, — вижу цель.

Андрей обвел взглядом всех присутствующих в грузовом отсеке. Безликие тюрбаны «красноголовых» ничего не выражали. К Сашату наконец-то вернулась вечно ехидная улыбка, и только Студент выглядел бледным и испуганным. Его усадили прямо посреди отсека в отдельное кресло, явно выдранное из пассажирского вертолета. У пилота сиденье было пожестче.

«Надо будет переделывать конструкцию под аданаила в кабинке стрелка», — почему-то подумал Андрей. Он был уверен, что Инди не захочет летать, как кукла, в грузовом отсеке, а потребует самого шикарного места после пилотского. Князь и сам испытал сильный соблазн, когда увидел бульдожью морду вертолета с двумя остекленными кабинками одна над другой. Кабинка стрелка была выдвинута вперед и давала прекрасный обзор, и лишь понимание того, что он ничего не смыслит в приборах наведения, заставило его забраться в десантный отсек.

Все эти мысли пронеслись в голове, пока он подбирался ближе к узкому проходу в пилотскую кабину. Взгляд из-за кресла пилота мало что давал, но это было лучше, чем вид из бокового иллюминатора.

Эльфийский корабль выглядел издалека не таким уж большим, но Андрей знал, что рядом с воздушным гигантом вертолет будет смотреться как муха на фоне слона.

— Достанем?

— Легко, — кивнул огромный шлем пилота.

— Тогда с Богом.

Что именно сделал пилот, он не заметил, но внезапно из-под днища вертолета вынырнули две дымные струи. Ракеты, казалось, на мгновение замерли и тут же унеслись в сторону эльфийского корабля. Следом за первой парой появились еще две, а за ними целый рой мелких, словно стрелы, росчерков. Вся эта стая в считаные секунды преодолела расстояние до огромной луковицы. Ракеты с «блеском» пронзили защитное поле и впились в тушу корабля, как гончие в медведя, огненными сполохами выгрызая изрядный кусок плетеной конструкции. Корабль эльфов начал медленно заваливаться вниз, извергая дым и пламя из огромной пробоины.

Андрей криво усмехнулся — впечатляло, но этого было мало: если маги доберутся до убежища демидовцев, то исход боя все равно будет печальным.

— Это все? — обратился он к Стармеху.

— Осталась еще треть ракет, — обиженно ответил на вопрос голос Шарова, — но я так понимаю, вам нужно спалить эту штуку к неприличной матери?

— Ага.

— Ладно, Агеич, давай уроним моего красавца в пробоину?

— Не уверен, но постараюсь.

— Постарайся, дорогой, а то, видишь ли, его светлость недоволен нашей птичкой.

Андрей успел лишь пожать плечами, как вертолет резко ушел вниз и, нырнув, как ухватившая рыбу чайка, тут же начал набирать высоту с креном вправо. Князь быстро перебрался к правому иллюминатору и успел увидеть поистине эпическое зрелище. Огромный корабль, похожий на закрытый бутон, внезапно расцвел огненным цветком. Это было бы потрясающе красиво, если бы через некоторое время огонь в черных разводах дыма не развеялся, оставляя после себя теперь уже действительно обгоревшую «кочерыжку». Остатки эльфийского корабля рухнули, разбиваясь о землю.

— Обалдеть, — сумел выдохнуть пораженный Андрей. — Что это было?

— 3Б-500 — зажигательный бак объемного взрыва с напалмом. Красота! — горделиво огласил эфир Стармех.

Возле демидовского укрытия они задержались не больше чем на десять минут, удостоверившись, что там все в порядке. Медведь с уверенностью констатировал отсутствие в округе эльфов и их питомцев, но князь все же потребовал у Егорыча обследовать место падения эльфийского корабля.

На обратном пути Стармех огорошил Андрея новостью о том, что ему не хватило антимагической краски на зажигательный бак.

— Ты что, издеваешься? А если бы он рванул под нами?! — буквально взвыл князь, имея острое желание вцепиться механику в горло.

— Ну не рванул же. Я на то и рассчитывал, что после ракетного удара эльфам будет не до магии.

— Еще одна такая самодеятельность — и будешь у меня газонокосилками заниматься. Как только сядем, идешь в лабораторию и собственноручно готовишь бочку этой самой краски.

Андрей обессиленно рухнул на обитую дерматином лавочку, чувствуя, как его трясет, — почти сутки скрученное в тугой комок от нервного напряжения тело наконец-то начало расслабляться.

…Город встретил Андрея каким-то странным безмолвием. Солнце уже поднималось над лесом, а люди практически поголовно спали. И лишь ответственные лица оставались на ногах.

Вертолет встречали, так сказать, официальные лица: Бургомистр, Гаврилов и Надя вместе с непонятно почему бодрствующей Светой.

— Василь Федотыч, что у нас с обороной?

— Все тихо, но в лесу полно вурдалаков с орками. К городу они по понятным причинам не лезут, но и мы сидим здесь как в зоопарке. Боюсь, идей у меня больше нет, как и боеприпасов. Разве что начинать чистку бэтэрами и вот этой стрекозой.

— С зачисткой подождем, есть у меня одна идейка. Гена, — обратился князь к Бургомистру, — как у нас дела в городе?

— Раненых отправили в госпиталь. Работа продолжается только по зачистке улиц и на «мануфактуре». Нам нужно срочно пополнить запасы патронов и снарядов. Хуторян размещаем во временных палаточных лагерях и частью в бункерах, а жители города возвращаются в свои дома. Ущерб уже оценен. Наломать вы успели не так много, — позволил себе пошутить Бургомистр.

— Народ ворчит?

— Да что вы, люди все понимают. Им хватило одного взгляда на трупы эльфов по всему городу и гору мяса на периметре. Мне кажется, если правильно толкнуть идею, они вас в святые запишут.

— Главное, чтобы не в великомученики. Кстати, как там у нас с религией? Психологам наш народ никогда не верил, а стресс надо как-то снять, и здесь своевременная проповедь будет — самое то.

— Я поговорю с отцом Феофаном.

— Хорошо. Думаю, в остальном вы разберетесь сами. А я займусь своими прямыми обязанностями. То есть политикой. — Андрей хлопнул Бургомистра по плечу и достал рацию. — Дежурный, найди Быстрицкого и пришли к «фабрике».

— Принял.

— Теперь ты, — повернулся он к Свете. — Почему не спишь?

— Не спится.

— Очень информативный ответ. Где Анька?

— В «Пентагоне», — ответила за Свету Надя. — Я распорядилась отправить ее туда сразу, как ты улетел.

— Правильно. — Андрей обнял Надю, поцеловал в висок и, не отпуская из своих объятий, продолжил расспросы: — Кстати, а где наш Филька?

Все озадаченно нахмурились. В суматохе подготовки боя все как-то забыли о пленном учителе шаманов. Немая сцена затянулась довольно надолго. Ответ на зависший в воздухе вопрос, как ни странно, дал подошедший начальник СБ:

— У меня ваш Филимон, в казематах.

— А пленный эльф?

— Там же.

— Надеюсь, не в одной камере? — осторожно поинтересовался Андрей.

— Ваша светлость, вы меня обижаете.

— Не обращайте внимания, это я так, по причине врожденной паранойи. Ну что ж, господа и дамы, идемте-ка заканчивать эту затянувшуюся заварушку, — заговорщицким тоном сказал Андрей и второй рукой обнял Свету.

Для начала он переговорил с Фиаллимонотаром в присутствии Быстрицкого, а уже затем направился к родовитому пленнику. Перед уходом князь отдал команду вернуть печально вздыхающего учителя шаманов в детский сад.

В камеру к Осождаху они вошли все вчетвером. Надю Андрей взял по причине ее любопытства, а Свете в дальнейшем разговоре отводилась очень важная роль.

— Приветствую тебя, сын короля.

— И я приветствую тебя, аданаил, — с достоинством ответил принц, несмотря на очень представительную позу. Он сидел на металлическом стуле с подлокотниками и был прикручен к нестандартному предмету мебели множеством ремней. Плюс ко всему ему только что убрали ремень с кляпом изо рта. Как сказал Быстрицкий, вместе с этим стулом его и переносили. Вид у эльфа был далеко не цветущий — бинты на голове и некоторых участках кожи, какой-то синюшный цвет лица и оголенной части торса.

— Я приношу извинения за поведение моих людей, — слегка кивнул Андрей, с легкостью находя наиболее вежливую форму общения на эльфийском. Он уже давно заметил, что к странным звукосочетаниям нужно каждый раз привыкать заново. — Но ты должен понять их мотивы: столь опасный соперник требует максимальных мер безопасности и защиты.

— Твои слова немного облегчают муки моей чести.

— Рад помочь, но я пришел сюда не для этого. Что ты планируешь делать дальше, сын короля?

— Достойно умереть.

— А если в смерти не будет необходимости?

— Я не сделаю ничего, что уничтожит остатки моей чести, — сразу нахмурился эльф.

— Хорошо, я спрошу по-другому. Если ты получишь свободу без условий и обязательств, какой будет твоя жизнь?

— Мы не уйдем из этого мира, человек, — ответил принц, и в его голосе угадывалась печаль.

— Я знаю.

Спокойный ответ удивил эльфа, а его лицо на секунду утратило бесстрастность:

— Но мир между нами невозможен.

— Почему?

— Наши народы…

— Я говорю не о наших народах, — перебил начавшего вещать эльфа Андрей. — Я говорю о тебе и обо мне.

— Месть…

— Я не приму твоей мести, — вновь перебил пленника князь.

Несколько минут назад он провел экспресс-опрос Фиаллимонотара о традициях эльфов и узнал много интересного. Например, то, что в эльфийской культуре есть такая вещь, как согласие на месть. Оказывается, любой может просто отказаться от того, чтобы ему мстили. Глупо? Возможно, но только на первый взгляд: отказ будет принят лишь по очень серьезной причине.

— Как это?! — Невозмутимость окончательно слетела с лица эльфа.

— Я не приму твоей мести, сын короля. Ты уже пытался, и у тебя ничего не получилось. Это меня утомило.

Несколько минут глаза эльфа отображали нешуточную борьбу в его душе. Андрей, едва ли не скрестив пальцы, ждал финала этой борьбы — если принц сильно любил своего отца, то его придется убить, если же нет, то все будет в порядке.

Дернув головой, Осождах прямо посмотрел в глаза князю:

— В таком случае мир между нами возможен, человек. Но это никак не изменит отношений между нашими родами. Я всего лишь некоронованный принц, опозоривший свое имя поражением.

— Но ты принц и имеешь право на престол.

— Боюсь, уже нет.

— А если я дам тебе то, что сделает твое право неоспоримым? — торжественно провозгласил Андрей и, насладившись реакцией эльфа, все же повернулся к Свете.

На немой вопрос князя она ответила утвердительным кивком — Осождах был удивлен и заинтересован.

Небольшая комнатка в подземельях «Пентагона» с унылыми серыми стенами меньше всего подходила на роль детской, и это явно не нравилось Анечке. Няня с трудом справлялась, к тому же обычно неподвижная саламандра вела себя беспокойно, чем очень пугала старую женщину. В общем, атмосфера была нервозной. Как дополнение к абсурдности общей картины, в четырех углах комнаты стояли вызванные сюда князем Зверь, Инди, Сашат и Скорп.

Дверь в комнату открылась, и няня, вздрогнув от неожиданности, быстро покинула помещение.

Затем во «временную детскую» сначала шагнули два «красноголовых» — они тут же скользнули к противоположной стене и неподвижно застыли.

Следом в комнату вошли Андрей и Света. Девушка тут же бросилась к дочери, а князь сделал жест, приглашая эльфа.

Осождах успел лишь шагнуть за порог и пораженно застыл. Едва ли не взвизгнув, саламандра соскочила на пол и, перебежав к ноге эльфа, взбежала по нему как по дереву. Андрей смотрел на то, как магическое животное потерлось головой о щеку эльфа, и понял, что поступил правильно.

Тем временем саламандра скользнула по обнаженной руке принца и обвилась вокруг запястья. Короткая вспышка залила комнату ярким светом. Эльф пошатнулся, но все же удержал равновесие. Охрана ощутимо напряглась.

Не меньше пяти минут эльф потратил на то, чтобы прийти в себя, и еще две — чтобы суметь выговорить хоть слово:

— Человек, клянусь ядом Смертельной Лианы, клянусь соком в древах клановой рощи, ни один из подвластных мне эльфов не причинит зла тебе и тем, кто назовет тебя владыкой.

— Я могу обещать то же самое, — с легкой улыбкой ответил князь и кивнул, краем глаза наблюдая за реакцией шаманки. Света не проявляла беспокойства — значит, эльф был искренен.

Смена хозяина саламандры устраивала всех, кроме маленькой сирены, о чем она тут же объявила громким криком.

— Кто это? — удивленно спросил эльф.

— Сирена. Как я понимаю, твоя единственная сестра, — объяснил князь ошарашенному принцу.

— Ты позволишь мне подойти? — неожиданно спросил эльф и после разрешающего кивка с любопытством заглянул в кроватку. — Я никогда не считал «рожденных» ниже…

— Осторожней, принц, — сузив глаза, сказал Убивец, заметив, как вскинулась Света. — Я не советовал бы тебе омрачать наше общение ложью.

— Хорошо, — ответил эльф, с осторожностью подбирая новые слова. — Я не ощущаю презрения к этому ростку, наоборот, мне приятно смотреть на нее, и я чувствую в ней родную кровь.

Света оставалась спокойной, и если ее что-то не устраивало, то лишь близость эльфа к ребенку.

— Думаю, нам пора заняться важными делами, — сказал Андрей, делая приглашающий жест в сторону двери. — Король, тебя заждались подданные, и мне кажется, им совершенно не место в моих лесах.

Эльф резко выпрямился и жестко посмотрел человеку в глаза. Только сейчас он понял, что благородство нового союзника имело двойное дно. Но уже через секунду будущий король позволил себе легкую улыбку, признавая правоту человека.

Перешагнув через границу действия древнего артефакта, Осождах почувствовал, как ему стало легче дышать. В теле принца не было ни одного плетения, а саламандра защищала хозяина практически от любой угрозы, и все же он осознавал, что эльфам здесь не место.

Войдя в тень зарослей земных и магических растений, принц еще раз облегченно вздохнул. Раны под бинтами начали немилосердно чесаться. Оттянув неплотную ткань, он неожиданно увидел на месте причиненных аданаилом и его людьми повреждений лишь белесые шрамы. Мир для будущего короля изменился, и виной этому было близкое знакомство с волшебной саламандрой. Потоки силы закружились вокруг него, признавая нового повелителя. Осождах не был магом, впрочем, он никогда от этого не страдал — природа наделила его многими дарами и позволила овладеть ими в совершенстве. Но теперь на запястье будущего короля уютно устроилась саламандра, она открывала своему хозяину новый мир, наполненный невообразимой мощью.

Тихая песня полетела в глубь леса, скользя меж ветвей стройных сосен, и в ответ послышался странный звук — то ли шипение, то ли рык. Уже через несколько секунд красавец щер с шумом проломился сквозь заросли орешника и нетерпеливо ткнулся носом в плечо хозяина.

«Пора заняться делом», — подумал принц. Он потянулся через саламандру к незримой сети мыслесвязи и с удивлением нащупал лишь одну нить.

— «Думающий», ко мне.

Ждать долго не пришлось — на полянку выскочил закованный в металлическую броню эльф в сопровождении трех овров и четверки гвулхов. На секунду «думающий» замер, рассматривая фигуру принца, а затем опустился на колени.

— Повинуюсь, мой король.

— Нет, пока еще не король, но ждать уже недолго.

Глава 10

КОНТРАТАКА

Огромная змея, состоящая из островерхих автоматных патронов, неспешно ползла к своей цели. Казалось, ничто не могло остановить ее движения, но конвейер «мануфактуры» пока еще не работал идеально и останавливался из-за очередной мелкой поломки как минимум несколько раз в смену.

— Шайсе, — выругался седоусый австриец и повернулся к Сергею. — Серьежа, посмотрийль, пожалуйста.

— Гут, герр Клаус, — улыбнулся в ответ Сергей, хотя ему жутко хотелось дать в морду этой вечно ухмыляющейся немчуре. В австрийце его бесило все — и вечный оптимизм, и жуткий акцент, а от «Серьежи» его просто корчило.

«Ну ничего, скоро все закончится», — успокаивал он себя. Это помогло, даже страх перед предстоящей акцией немного отступил.

Поломка оказалась плевой, и на ее починку ушло меньше двух минут. Когда конвейер вновь заработал, Сергей уселся на свое рабочее место, наблюдая за монотонной работой механизма, засыпающего в пустые гильзы строго отмеренное количество пороха.

А ведь все могло пойти иначе. Когда-то Сергей Куликов был сапером — высококлассным специалистом в своем деле, но, увы, маленькая зарплата и скучная работа в юротделе МВД действовали на него угнетающе, поэтому возможность получить десять тысяч долларов за небольшую, но очень тонкую работу оказалась непреодолимым соблазном.

Как полковник Пантелеев узнал, что машина одного из местных бизнесменов сгорела вместе со своим хозяином не случайно, для Сергея оставалось загадкой — ведь он сделал все идеально. Но факт оставался фактом. В итоге Куликов стал работать на Пантелеева, точнее, бесплатно выполнял его «особые» указания. Постепенно все коллеги начали коситься на сапера.

Потом была война, и все полетело в тартарары. На работу по профилю в новом княжестве ему можно было не рассчитывать — как назло, главным безопасником в новом мини-государстве оказался въедливый Быстрицкий. Даже устройство на «мануфактуру» стало возможным лишь из-за острой нехватки специалистов. Большинство работ с артиллерийскими снарядами производилось вручную, и найти человека, у которого не тряслись бы руки при ввинчивании запала, было очень трудно. У Сергея руки не тряслись, к тому же он был неплохим механиком. Так что работа ему, в общем, нравилась, хоть и перебрасывали иногда на патронную линию. Казалось бы, живи и радуйся, но, увы, на мануфактуру он пошел не по своей воле, а по приказу Пантелеева, и уже одно то, что при покушении на князя использовались добытые Сергеем патроны, отрезало любые пути к отступлению. Но отступать он не собирался. Тем более что впереди маячила неплохая перспектива подняться при новом правительстве.

Подготовка к перевороту длилась вот уже больше месяца, и даже нападение эльфов не остановило заговорщиков. Наоборот, даже помогло.

Где-то в глубине цеха противно заверещал звонок, но лишь через десять минут к Сергею подошел его сменщик — зевающий во весь рот Колька Васин.

— Ну что? Давай сменю, что ли, — еще раз зевнув, предложил Колька.

— Вот уж спасибо, добрый человек, — злобно прошипел Сергей, покидая надоевшее за восемь часов работы место. Если бы не важность момента, он бы попросту обматерил ленивого и непунктуального сменщика. Но сейчас было не до этого — Куликова начала бить нервная дрожь. Именно с этого мгновения шел отсчет времени продуманного до секунды плана.

Изображая всем своим видом жуткое желание спать, он вышел на улицу. День клонился к закату, но, как ни странно, именно сейчас улицы города начинали оживать. С момента выхода из подземелий прошло больше половины суток, и народ просыпался от дневной спячки. Конечно, резкое изменение режима городской жизни могло сорвать его планы, но отступать было уже поздно.

Быстро пройдя небольшое расстояние до общежития «мануфактуры», устроенного в ближайшей пятиэтажке, Сергей взбежал на третий этаж и своим ключом открыл дверь трехкомнатной квартиры. В квартире проживало шестеро рабочих, из которых половина работала в его смену, и сейчас они оперативно укладывались спать после бессонных суток. В комнате, которую Куликов делил с Керимом, царил перманентный беспорядок. Несколько раз соседи пытались навести чистоту, но безуспешно.

Керим спал, сладко посапывая в подушку: его смена должна была начаться через четыре часа. Сергей посмотрел на часы и, стараясь создавать побольше шума, улегся в кровать.

В соседних комнатах постепенно все стихало. Едва дождавшись относительной тишины, разбавленной групповым храпом, Сергей осторожно встал и тут же подобрался к кровати Керима, точнее, к пластиковой бутылке, стоявшей у изголовья. Утренний «сушняк» соседа занимал немалое место в скрупулезно разработанном плане.

Следующим пунктом в задуманной схеме было создание в кровати муляжа спящего человека — для этого пригодились несколько надувных подушек, одеяло и парик.

С нетерпением дождавшись, пока город окончательно погрузится в темноту, Сергей выскользнул из общежития и, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, направился к соседней пятиэтажке, где его ждал тайник. Небольшой рюкзачок был упрятан в мусорный пакет и закопан в кучу строительных отходов.

Достав рюкзак, Сергей такой же спокойной походкой направился к жилищу князя. Пока его никто не видел, так что, возможно, после акции не придется прятаться в лесу.

Задняя честь фасада обиталища местного «тирана» густо поросла орешником, что вполне устраивало заговорщика. Подобравшись поближе, Сергей поднял с земли маленький камешек и запустил в окно первого этажа. Подождав немного, бросил еще один.

«Ну давай же, корова сонная», — подумал Куликов и уже хотел было потянуться за третьим камешком, как в окне появилось заспанное лицо.

— Вика, солнышко, это я, открой, — натянул на лицо радостную улыбку Сергей.

— Сережа?

— Да, это я.

— Зачем ты пришел?

— А ты не знаешь, — плотоядно улыбнулся он. «Тупая сука».

— Но сейчас такое происходит, и я два дня не спала.

— Ну как хочешь, — наигранно прошептал Сергей и сделал вид, будто хочет уйти. — У меня есть бутылочка шампанского, и я легко найду себе компанию в другом месте.

— Подожди, — занервничала девушка, оглядываясь по сторонам. — Залезай.

Подтянувшись к подоконнику, минер быстро приподнял решетку и забрался в открытое окно. За последние три недели он проделывал эту процедуру уже дважды, но в этот раз тайный любовник явился не с пустыми руками.

Очаровать одинокую и туповатую горничную князя было одновременно и легко, и сложно — повелась она сразу, но выдерживать ее треп было невыносимо.

Практически с подоконника Сергей накинулся на девушку, впиваясь ей в губы жарким поцелуем. Его тело тут же загорелось желанием — несмотря на тупость, девушка была недурна собой и обладала «выдающимися» достоинствами.

— А как же шампанское?

— Потом.

Дальше все пошло как обычно — после секса девушка тут же уснула. Она всегда так делала, а теперь, вымотанная двумя сутками переживаний и бодрствования, моментально провалилась в объятия Морфея.

Пролежав в кровати около получаса, Сергей быстро встал и оделся. Сонливость постепенно одолевала его, а уснуть в такой ситуации сейчас было смерти подобно, причем в прямом смысле этого слова. По плану ему нужно было установить взрывчатку и занять место для наблюдения, а потом, убедившись, что князь со своей подружкой лягут спать, дистанционно взорвать заряд.

Выскользнув из спальни горничной, взрывник на цыпочках перебежал по короткому коридору и забрался в кладовку, которая находилась прямо под покоями князей на втором этаже. Вся левая стена каморки была занята высоким, до самого потолка, стеллажом, на который он тут же взобрался.

На то, чтобы закрепить на потолке заряд и прикрыть его картонной коробкой с верхней полки стеллажа, ушла всего пара минут. Он уже собирался спускаться вниз, как услышал, что в холле кто-то появился. Из-за двери раздались невнятные голоса мужчины и женщины, затем шаги по лестнице. Через минуту по паркетному полу над головой вновь простучали чьи-то подошвы. Через две минуты все стихло. Сергей нервно улыбнулся — все пошло даже лучше, чем он рассчитывал. Княжеская чета улеглась спать, и раньше чем через восемь часов они не проснутся, так что можно не сидеть в засаде с последующим бегством.

Вернувшись к заряду, он включил таймер и установил его на два часа, затем пересек коридор и с облегчением закрыл за собой дверь спальни горничной. Короткий взгляд на спящую девушку вызвал искорку раскаяния, которая тут же была погашена страхом перед разоблачением.

Место преступления он покинул уже привычным способом.

До общежития подрывник добрался без проблем и с облегчением улегся в постель, сбросив муляж под кровать. Уже засыпая, Сергей скользнул взглядом по бутылке у изголовья Керимовой кровати. Он уже знал, что произойдет дальше: через час Керим напьется воды с растворенным в ней порошком и плотно угнездится на унитазе, страдая от жуткого расстройства желудка. Как результат, он разбудит соседа и будет умолять его подменить на работе. Конечно, Сергей нехотя, но согласится и пойдет в штамповочный цех, где и услышит судьбоносный взрыв. И произойдет это на глазах нескольких десятков мастеров и рабочих, тем самым обеспечивая заговорщику алиби. А уже завтра в городе сменится власть и начнется другая жизнь. По крайней мере, для него.

Гул вертолетной турбины изменил свою тональность, и Андрей проснулся. Он тряхнул головой, сгоняя сонную муть. В иллюминатор правого борта заглянуло склоняющееся к горизонту солнце.

— Сколько еще? — задал он вопрос в микрофон громоздкой гарнитуры и услышал в ответ голос пилота:

— Подлетное время тридцать пять минут. Мы проходим над Карпатами.

Добравшись до иллюминатора, Андрей посмотрел вниз и увидел лысые верхушки холмов в обрамлении зеленой травы — так отсюда выглядели гигантские горы, поросшие вековыми соснами, елями и его любимыми буками.

Смотреть было неудобно, поэтому он отвалился от стекла и вновь уселся в неудобное креслице. В десантном отсеке царило полное умиротворение — все спали.

Свернувшись рыжим комочком, в слишком большом для нее кресле посапывала Белка. Рядом безвольно обмяк в ремнях Инди. Сашат сидел ровно и напряженно; казалось, он даже посматривал сквозь полуприкрытые веки. На его плече доверчиво прикорнула Света. Студент устроился лучше всех — его кресло стояло посреди отсека и даже откидывалось назад.

Самым умным оказался Зверь: поначалу он поворочался на неудобном сиденье, а затем плюнул на все и, постелив под себя куртку, улегся прямо на полу. Довершал картину Скорп, который сидел ровно, так же как и его начальник.

Андрей смотрел на это спящее царство и, прикрыв веки, вспомнил, как начался этот странный поход.

Когда ему уже казалось, что еще несколько минут, и он, прижавшись к Наде, будет мирно спать в своей спаленке, из леса показался эльф.

— Только не говори, что ты уже соскучился. — Сашат встретил принца ехидной улыбкой.

К счастью для межрасовых отношений, эльф не знал русского, а ехидный егерь плохо говорил на эльфийском.

— Аданаил, я пришел предупредить тебя. Наставник моего отца и предводитель клана смерти выжил после падения ваших громовых семян. Пока он жив, ты не будешь знать покоя. И еще, сейчас Аил идет за жизнью человека по имени Командор. Это все, что я хотел сказать. А теперь прощай, я ухожу и увожу своих подданных.

— Я услышал тебя и помню свои клятвы, король эльфов.

— Я тоже помню свои клятвы, король людей, — эхом отозвался эльф и, скользнув над травой, через минуту растворился в зелени леса.

— Что будем делать? — сзади к Андрею подошел Сашат.

— А что бы ты посоветовал?

— Не знаю, но я выполню любой приказ. Тебе решать. Я уже сделал свой выбор.

— В том-то и дело, что мне, — раздраженно сплюнул Андрей и быстро зашагал в сторону здания детского дома.

Там он быстро нашел хлопотавшую возле детей Надю, обнял и прошептал ей на ухо:

— Мне нужно сделать еще кое-что, а потом я вернусь.

Она поняла все правильно и тихо всхлипнула.

— А когда я вернусь, надо организовать праздник. Пусть это будет День Победы. И еще… — Он хитро улыбнулся и заглянул ей в глаза. — Чтобы сэкономить, есть смысл совместить все это дело с нашей свадьбой. Только не говори, что тебе этого не хочется.

— Так и знала, что на нормальное предложение ты неспособен.

— Это с цветами и на коленях?

— Ага.

— Нет, неспособен.

— Я же говорю.

Бесконечно долгие и неуловимо короткие две минуты они стояли, крепко обнявшись, потом Андрей оторвался от своей женщины. Надя, не говоря ни слова, вновь занялась детьми, а ее мужчина широкими шагами направился к «фабрике».

— Диспетчер, вызови мне Стармеха.

— Десять секунд.

— Стармех на связи, — через пять секунд отозвался старший механик княжества.

— Так, старый, слушай меня внимательно. Если ты не заготовил антимагической краски, то можешь сразу сдавать дела Клаксону.

— Кому?!

Сощурившись на бьющий из иллюминатора солнечный луч, Андрей в очередной раз улыбнулся, вспомнив долгую и витиеватую речь механика, в которой он высказал все свои мысли о криворуком Клаксоне, князе, местной власти и, к немалому удивлению слушавшего эфир егеря, Сашате.

Потом были судорожные сборы и часовой перелет на склад возле Глухова, где на подвески легли новые ракеты и еще один любимый Стармехом ЗБ-500. Все это было оперативно выкрашено в ядовито-красный цвет — Шаров божился, что другой быстросохнущей краски под рукой не оказалось. Сам Стармех пошел в полет стрелком, выдержав настоящую войну со своим предшественником и… Инди. Как Андрей и думал, юный аданаил сразу заприметил шикарное место с великолепным обзором. Первого оппонента Шаров попросту послал, сказав, что не тупой и с аппаратурой наведения разберется не хуже других. А вот Ваську он убеждал очень долго и терпеливо.

После навески вооружения и дозаправки вертолет сделал еще один перелет до подлетной базы под Сквиром, которая, к сожалению, была взорвана, поэтому пришлось лететь до Иванополя и терять на это еще полчаса.

Последнюю дозаправку перед финальным рывком они сделали уже ближе к вечеру, на аэродроме под украинским городком с колоритным названием Жабье. Пока велась дозаправка, Андрей смог размять ноги и полюбоваться на горного исполина, самую высокую гору Украины — Говерлу.

Через полчаса им предстоял бой в совершенно неизвестной обстановке — два летающих корабля, бог его знает сколько магов и монстров плюс непонятно как настроенное местное население. И все же в необходимости этого шага князь не сомневался. Он спрашивал себя, чего было больше в его решении — уверенности в том, что недобитого врага нельзя оставлять за спиной, или желания помочь хоть и отвернувшемуся, но все же не забытому старому другу? Однозначного ответа он так и не находил.

Примерный план боя Андрей набросал благодаря информации Сурка и его рассказам о Мишкольце. Точнее, планов было несколько, и все зависело от того, как поведут себя эльфы.

— Командир, — голос в наушниках, которые Сашат обозвал диджейскими, оторвал Убивца от размышлений.

— Что там? — Он быстро перебрался к открытому проему в пилотскую кабину и понял, что вопрос вдруг стал риторическим.

Вдали поднимались жирные клубы дыма, а на их фоне виднелся небольшой шарик. Издали корабль эльфов походил на мячик для гольфа, но Андрей-то знал, насколько его сейчас обманывают глаза.

— Стармех, ты как, готов?

— Всегда готов! — откликнулся Шаров с задором юного пионера.

Вернувшись на место, Убивец хлопнул спящего Сашата по колену и, пока егерь будил остальных, начал готовить снаряжение. В этот раз с ним в бой пойдет не привычный «винторез», а прикладистый АКСУ. Воевать, скорей всего, придется в помещениях, где нет необходимости ни в тишине, ни в снайперской точности, а вот убойная сила пуль классического «Калашникова» может вполне пригодиться. Оба юных аданаила готовили непомерно большие для них снайперские винтовки. На коленях Зверя покоился семьдесят четвертый АК с покрытием из усиленного состава. А вот Света, она же Оса, полностью отказалась от оружия. На предложение егеря взять с собой хоть что-нибудь она заявила, что в костылях не нуждается. Андрей не понял, что бы это значило, но, впрочем, он все равно не собирался отпускать ее далеко от себя.

Сашат и Скорп, как всегда, обошлись холодным оружием — вне поля антимагической защиты коронный трюк княжеских вампиров с катаной и пистолетом, увы, не работал. Были у некоторых членов отряда и особенные методы подготовки к бою — Скорп отвернулся от остальных и, стараясь сделать это незаметно, что-то вынюхал из тонкой пробирки.

Древний Мишкольц — город с богатой историей и прекрасной архитектурой — пылал негасимым огнем эльфийской магии. Этот огонь не смогли бы погасить любые известные человеку средства пожаротушения, впрочем, пожарников здесь уже не осталось.

На подлете к городу стало понятно, куда делся второй корабль эльфов. Пока замеченная раньше «кочерыжка» шла на посадку, ее товарка уже высаживала десант. Судя по тому, что войска эльфов выходили прямо из севшего на землю корабля, — защитникам Княжеского удалось серьезно уменьшить количество спускаемых аппаратов.

Неизвестно что подумали эльфы, увидев приближающуюся к ним железную стрекозу, но второй корабль продолжал вальяжно опускаться к земле, никак не реагируя на винтокрылого гостя.

— Не боятся, а зря, — послышался голос Стармеха, и к парящей в небесах огромной «корзине» понеслись ракеты.

Эльфийский корабль окутала легкая дымка, — похоже, пилоты, или, как называл из Фиаллимонотар, «поводыри» успели выставить магический барьер, но остановить этим трюком покрытые специальной краской ракеты было уже невозможно.

У духов-разрушителей, временно поселившихся на окрашенных наспех металлических боках ракет, имелось целых двадцать секунд жизни, и этого было достаточно. Они легко справились с барьером — на уничтожение плетений у духов уходило около доли секунды. Ракетный залп Стармеха оказался значительно удачнее того, что был выполнен неподалеку от Демидова. Да и корабль этот был в полтора раз мельче своего предшественника. Неизвестно, что там намудрил Стармех с ракетами, но взорвались они не на поверхности, а уже внутри корабля. Огромный бутон разломился на три неровные части и рухнул вниз.

— А теперь, не отходя от кассы, Агеич, давай! — возбужденно прокричал Стармех, и вертолет, добавив скорости, пронесся над зависшей у самой земли громадой второго корабля. Из опустившихся вниз огромных лепестков-платформ в город пытались уйти колонны «рожденных в утробе» и эльфов. Но было уже поздно.

Проносясь над кораблем, вертолет внезапно подпрыгнул вверх, а затем несколько раз дернулся, и если резкий набор высоты означал, что они избавились от тяжелой туши зажигательного бака, то рывки были необъяснимы. Ответ Андрей получил уже через секунду, когда в полу проклюнулся наконечник стрелы.

— Все целы? — обеспокоенно спросил он, оглядываясь по сторонам.

Короткая перекличка дала понять, что потерь в экипаже не случилось, а голос Стармеха успокоил окончательно:

— Я налепил к днищу в нужных местах кевларовых пластин. Так что экипаж закрыт. Если, конечно, никто не додумался улечься на полу.

Андрей выразительно посмотрел на смутившегося Зверя, который успел подняться со своего ложа и умоститься на сиденье.

— Что дальше, командир? — спросил Стармех.

— Работаем по второму плану.

— Стрелок принял, — отозвался Шаров.

— Пилот принял.

Вертолет тут же нырнул вниз, к центру города.

Судя по всему, некоторая часть десанта высадилась раньше, потому что резиденция Командора была уже захвачена — из окон валил густой дым, а на площади собралась толпа овров.

— Вали их, — скомандовал Андрей, и вертолет хищной птицей нырнул к толпе, поливая ее из трех пулеметов. Вдобавок туда же ушли две ракеты помельче.

Когда они пошли на второй заход, на площади никого не было. Вертолет завис над брусчаткой. Убивец, Сашат, Света и Скорп спрыгнули вниз. Пилот тут же послал машину в небо — ему еще предстояло высадить шамана и юных аданаилов на башенку поблизости. В задачу Инди и Белки входил отстрел магов, а наводчиком у них будет Зверь, от взгляда которого магов не укроют даже стены.

Убивец осмотрелся вокруг и заметил огромные клубы дыма, поднимающиеся с восточной окраины города.

«Хорошо горит», — подумал он и повернулся к резиденции Командора.

Большое трехэтажное здание было серьезно доработано защитными сооружениями, но при этом не потеряло своей красоты. Увы, все ухищрения потомков грозных гуннов им не помогли. Стрелковые гнезда были раскиданы явно магическими взрывами, практически все окна выбиты. В некоторых местах на закопченных стенах отображались смутные силуэты человеческого тела. Что это значит, Андрей знал — аданаилы. У простых людей против магии шансов не было совсем. На широких ступенях здания попадались сожженные, замороженные и попросту разорванные на куски тела защитников дома.

— Пошли, — скомандовал Убивец и первым скользнул в сторону входа в здание.

Еще на подходе он почувствовал, как Сашат срывает с крепления на его спине гранату, а затем увидел влетающий в окно ребристый мячик.

«Правильно. Правила приличия — прежде всего».

Ворвавшись в вестибюль после выбившего оставшиеся стекла взрыва, Убивец короткими очередями добил двух оглушенных овров, а Сашат разрубил крупного гвулха, выпрыгнувшего из темного коридора. Они на секунду застыли, не зная, куда идти дальше. За окном вдалеке рокотали винты вертолета и пулеметные очереди. Иногда сухо щелкали выстрелы из СВД. Сашат хотел что-то сказать, но князь поднял руку. Ему показалось, будто он услышал выстрел откуда-то снизу.

Задумавшись, он тут же мысленно обозвал себя идиотом.

— Оса, чуешь людей?

— Я думала, что ты уже не спросишь, — ответила шаманка и впервые после смерти Врана слабо улыбнулась. Эта улыбка согрела душу Андрея. — Внизу. Сколько именно — не скажу, но много.

— Пошли, — махнул рукой князь, пытаясь вспомнить план дома, который ему описал Сурок. Если он все правильно понял, вход в бункер, построенный еще во времена Второй мировой, находился в правом крыле здания. Коридор, по которому они шли, был завален телами людей, тушами овров и гвулхов вперемешку с кусками бетона, выбитыми из стен пулями защитников. Трупы эльфов попадались очень редко.

Андрей продвигался вперед, постоянно ожидая атаки. Он на секунду словно вернулся в прошлое, в тот день, когда началась его печальная и самоубийственная одиссея. Но тогда он был наивным идиотом, игравшим в компьютерную игру и мечтавшим о реальных приключениях. И вот — приключений хоть ложкой ешь, да и все атрибуты в наличии, но как же ему хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном, навеянным компьютерной игрушкой! Впереди коридор делал резкий поворот вправо. Последнее окно осталось метрах в десяти сзади, и поэтому пришлось включить подствольный фонарь.

«Очень похоже», — подумал Андрей, вспоминая ту игровую ситуацию. Тогда из-за угла выскочил орк с пулеметом. Нереально? Но, увы, недавнее прошлое показало, что все возможно. Он уже видел овров с гранатометами.

— За поворотом, приготовься, — послышался сзади шепот Светы. — Сейчас.

Из-за угла выскочил здоровенный овр и тут же подавился своим ревом. Очередь из автомата ударила в широкую грудь, прошибая стальную защиту и вырывая куски мяса из оголенных участков тела. Удары пуль качнули огромную тушу к стене, по которой монстр и сполз, уронив на пол стандартный клинок.

Убивец зло сплюнул на тушу и пошел дальше. Ощущение нереальности покинуло его. К сожалению.

Коридор закончился конференц-залом с длиннющим столом. Неожиданно, вздыбив тяжелую скатерть, из-под стола выскочила темная туша гвулха. Первой на это явление отреагировала Оса. Наглядно объясняя, почему она не взяла с собой оружия, шаманка резко хлопнула в ладоши, и до группы, скользя по гладкому мрамору, доехало лишь мертвое тело.

— Не трать сил на глупости, ты же заметила его уже давно, — отчитал девушку князь, но, заметив в глазах обиду, добавил: — Хотя, конечно, это было круто.

По пути к спуску в подвал случились еще два столкновения, но каждый раз предупрежденный шаманкой Убивец с легкостью расстреливал нападавших. В такой комплектации бой действительно напоминал не самый сложный шутер.

«Надо запомнить. Очень неплохая спарка для „чудиков“», — подумал Убивец и услышал новую информацию Светы:

— В комнате справа десяток овров и два эльфа.

— Сашат, — тут же скомандовал князь, отступая к стене.

Егерь скользнул мимо него, на ходу срывая с аданаила две гранаты.

Присев на одно колено, он по очереди забросил в комнату взрывоопасные гостинцы. За секунду до этого Убивец почувствовал легкую дрожь в теле от «Песни Хаоса», но артефакты сработали впустую — временно прикрытые духами-разрушителями гранаты разорвались именно тогда, когда это было задумано Сашатом.

Взрыв ударил по барабанным перепонкам: казалось, что все здание пошатнулось.

«Идиот. А уши прикрыть?» — вновь отругал себя Убивец, осознавая, что совсем потерял форму, отсиживая мягкое место в княжеском кресле на руководящей должности.

После взорванной комнаты и до самого спуска в подвал, по уверениям Светы, не осталось ни одного живого врага. Но, несмотря на это, был шанс напороться на дружественный огонь. И это едва не случилось, когда князь выглянул из-за очередного поворота. Мимо стремительно пролетел рой пуль, которые выбили бетонную крошку из стены дальше по коридору.

— Эй, стрелки, мать вашу! Осторожнее!

В ответ послышалась пламенная речь на венгерском. Первая, самая длинная часть монолога имела утвердительно-посылательный оттенок, и лишь последние несколько слов явно несли в себе вопрос.

— У вас кто-нибудь говорит по-русски?! — крикнул Андрей, только сейчас понимая, как им повезло в случае с Назаром и как плохо, что сейчас рядом нет такого человека.

К счастью, минут через пять эта проблема разрешилась, и послышался женский голос, говоривший с сильным акцентом:

— Что вам нужно?!

— Это вам нужно. Мы вообще-то пришли помочь! Сейчас мои люди разгоняют ушастых наверху. Но если вы против, то мы можем уйти, и через пять минут здесь снова будут маги. Так что, уходить — или вы дадите нам возможность поговорить с Командором?

Некоторое время венгры думали и совещались, а затем опять прозвучал женский голос:

— Хорошо, только идите без оружия.

— Мадам, вы, кажется, меня не поняли! Сейчас я обижусь и уйду отсюда…

Ехидный монолог Андрея прервала легшая на плечо рука:

— Я пойду, или эти переговоры затянутся до утра, — сказал Сашат, уже вытаскивая из ножен свои клинки.

— Ты себя в зеркало видел? Да они тебя пристрелят просто от страха.

— А так? — ехидно улыбнулся егерь, проведя ладонями сначала по стене, а затем по лицу.

— Ну или так, — вынужден был согласиться князь, увидев, как своеобразный грим закрашивает пятна и татуировки, превращая Сашата в обычного, хоть и перепачканного пылью человека.

— Я выхожу! Не стреляйте! — крикнул в коридор егерь и медленно вышел из-за угла с поднятыми руками.

Через несколько минут от входа в бункер уже раздавалось какое-то бормотание и шорох, затем послышался голос егеря:

— Все! Можно выходить.

Андрей пошел вперед, придерживая автомат так, чтобы не вызвать моментальной агрессии, но все же суметь оперативно открыть огонь. Открывшаяся картина была из разряда трагикомических. Сашат сидел на входившей в состав самодельной баррикады тумбочке и держал в руках пулемет Калашникова. Ствол пулемета был направлен на группу из восьми сердитых людей, стоявших в небольшом тамбуре с открытой дверью бункера. Размер тамбура позволял удерживать пленников подальше от двери.

Защита бункера была организована из рук вон плохо. Видно, Батя не рассчитывал отходить так далеко. Да и вообще на него это непохоже. Андрея кольнуло нехорошее предчувствие.

Рядом с егерем на баррикаде лежала девушка лет семнадцати с аппаратом искусственного кровообращения на груди. От аппарата к пулемету шла все та же жуткая система антимагической защиты.

Первым делом Андрей перебрался через завал и пощупал шею у девушки-аданаила.

— Света, посмотри, — позвал шаманку Убивец, убедившись, что пульс ровный и девушка просто без сознания. Затем он обратился к Сашату: — Ты что творишь?

— Они меня хотели связать.

Ответ был убедительным, и князь повернулся к «группе венгерских товарищей»:

— Ну и как это понимать? Кто старший?

Вперед порывисто шагнула средних лет женщина в натовском камуфляже, увешанная чрезмерным количеством ножен. Ее клинки, как и оружие всей группы, включая арбалеты, лежали на земле.

— Я, — зло процедила женщина. — Мы не будем вам подчиняться.

«Ох как все плохо», — подумал Андрей, наблюдая нездоровый блеск в ее глазах.

— А где Командор? Вы тут что, переворот надумали устроить?

— Командор ранен. Доктор Штольц говорит, что он не доживет до утра, — ответила незнакомка, вдруг растеряв весь боевой пыл. В конце речи ее голос даже дрогнул.

«Ага, вот оно что. Ну тогда все не безнадежно».

— Мадам, если бы не все эти венгерские хороводы, мой человек уже пять минут как занимался бы спасением здоровья вашего горячо любимого Командора, — глядя в глаза женщине, сказал Андрей, а затем обратился к своей команде: — Так, здесь остается Скорп и вся эта венгерская делегация. А мы с мадам идем смотреть раненого.

Настроение грозной начальницы моментально переменилось — она несколькими словами разогнала защитников по сторонам, заставив их уткнуться лицом в стены. Затем крикнула что-то в сторону двери и нетерпеливо остановилась у приоткрытого входа в бункер, ожидая «гостей».

— Да, еще вопрос. — Внезапно пришедшая в голову мысль остановила Андрея. — Вот все эти трубки на пулемете — изобретение доктора Штольца?

— Да, — ответила женщина, явно не понимая, к чему все эти вопросы.

— Ага, — кивнул Андрей и пошел следом за проводницей, а в его глазах разгорался очень нехороший огонек.

По коридорам большого бункера они прошли без задержек. Всех, кто мог им помешать, разгонял постепенно становившийся визгливым голос «женского начальства».

В отличие от обороны бункера лазарет был организован очень грамотно. В большом помещении с серыми бетонными стенами стояли больничные койки, заполненные стонущими людьми. Многие раненые лежали даже на полу.

Проводница быстро провела Андрея, Свету и Сашата к дальней части лазарета, где за ширмой стояла кровать с утыканным капельницами Батей. Возле кровати на стульчике сидел сухонький старичок в белом халате.

— Доктор Штольц? — сквозь зубы спросил Убивец, едва сдерживая себя. Но старичок отрицательно покачал головой.

— Их бин доктор Штольц, — заявил подошедший сзади толстоватый немец с тонкими усами на раскормленном лице.

— Ага, — выдавил из себя Андрей и повернулся к женщине. — Это он лечит Командора?

— Нет, но доктор Штольц очень знающий…

Договорить она не успела — князь коротким ударом выбил сознание из усатого экспериментатора и выразительно посмотрел на окружающих:

— Этого не трогать. Я с ним еще не закончил. Света, займись Батей.

Шаманка кивнула и присела на кровать к больному. Одну руку она положила Бате на лоб, а вторую на грудь — и закрыла глаза.

Через несколько секунд девушка подняла голову и посмотрела на Андрея:

— Не уверена, но в районе виска темное пятно. Так же плохо выглядят сердце и селезенка.

Князь уже хотел спросить у женщины, кто лечил Командора, но тут залопотал сидящий на стуле старичок.

— Доктор Олах говорит, что у Командора стрелой повреждена селезенка, обожжена часть груди и сильная контузия от удара о стену. Селезенку удалять не стали, но она в плохом состоянии, как и сердце, — тут же перевела женщина, а старичок заработал от князя ободрительный взгляд.

— Что сможешь сделать? — спросил Андрей у Светы, которая в последнее время много занималась с Доком.

— Паучок поработает с селезенкой. А потом я подпитаю его дух в слабых местах. Но чтобы помогло, мне придется отдать слишком много.

— И?

— Нет, ничего страшного, — уловила опасение командира шаманка. — Но я на несколько часов потеряю сознание.

— Только не рискуй зря.

— Хорошо.

— Тогда делай, — кивнул головой Андрей, устало присел на ближайший стул и посмотрел на местную начальницу: — Простите, что не спросил раньше. Как вас зовут?

— Магрит.

— Магрит, у меня к вам вопрос: сколько выжило аданаилов?

— Кого?

— Антимагов.

Женщина немного помялась, но все же ответила:

— Здесь трое активных и двое пассивных.

Андрей не стал реагировать на разозлившие его обозначения, а просто тихо попросил:

— Соберите их здесь, пожалуйста.

Через десять минут перед князем стояли два молодых парня, усатый мужик и мальчик лет одиннадцати. Причем мальчик настораживал своим бледным видом.

«Спокойно. Только никого не убей», — одернул себя Убивец и обратился к Магрит:

— Переведите им: я — князь Корчак, такой же антимаг, как и вы. Живу в России. Там нет войны, зато есть школа для антимагов и шаманов. Кто-то хочет поехать со мной?

Дослушав князя до конца, Магрит напряглась, но Убивец был доведен до такого состояния, что его взглядом можно было резать сталь, и женщина стала переводить.

Реакция у венгерских аданаилов была разной. Один из юношей и мужчина сразу окрысились. А вот второй парень с непослушной русой куделью на голове посмотрел заинтересованно, но тут же опустил глаза к полу. Мальчик же попросту испугался.

Слова переводчицы словно что-то изменили в окружающем мире, и собравшиеся вокруг венгры недовольно загудели. Из коридора подтянулись здоровые бойцы. Им явно не понравилось, что чужак сманивает аданаилов.

«Да уж, это я не подумав», — осмотрелся вокруг Андрей, понимая, что ярость сыграла с ним злую шутку.

Напряжение грозило разразиться конфликтом, но в этот момент Света тихо застонала и упала в обморок. Стоявший поблизости Сашат успел подхватить девушку и уложить ее на соседнюю кровать, с которой заблаговременно поднялся молодой паренек с прибинтованной к телу рукой.

Практически сразу после этого события очнулся Командор. Он осмотрелся пока еще мутным взглядом, но суть происходящего ухватил сразу. Несколько слов на венгерском, произнесенных хриплым, но все же властным голосом, — и подтянувшиеся из коридора бойцы вышли обратно, а обитатели лазарета разлеглись по своим койкам.

— Убивец, — с отдышкой сказал Командор, пытаясь подняться.

Магрит тут же бросилась ему помогать.

— Командор, — в тон ответил князь.

— Не вздумай здесь командовать, — со вздохом сказал больной и тут же зашелся кашлем. Внезапно его взгляд наткнулся на Сашата. — Вини?!

— Когда-то меня так называли, — горько улыбнулся маленький егерь. — А ты когда-то был Батей, но теперь стал Командором и порядочной сукой.

— Ты не понимаешь.

— Я?! Да чтоб тебя, старый. Это я не понимаю?! — ударил себя в грудь егерь. — А как можно понять то, что ты заказал товарища, с которым на вылазки ходил?! Как можно понять то, что о тебе рассказывают люди?!

— Врут, — убежденно ответил Батя, но это не смутило Сашата.

— Кто врет? Сурок? Не надо на меня таращиться. Это он побежал следом за твоими киллерами, но все равно не успел. Батя! От тебя сбежал Сурок! Это каким же надо было стать уродом, чтобы от тебя отрекся даже наш наивный паренек?

— Ты не смеешь, — прохрипел Командор, сверкая глазами.

— Я?! — Сашат яростно сделал шаг к больному. Казалось, он его сейчас ударит. — Я сожрал с тобой тонну болотной тины и пролил небольшое озеро чужой и своей крови. Я тебя, сволочь старая, раз десять полудохлого вытаскивал из леса. Мы столько натворили вместе, что в аду должны жариться на одной сковородке, и ты мне говоришь, что я чего-то там не смею?!

В глазах Командора стало что-то меняться, и Андрей вдруг понял, что никто в этом мире не смог бы достучаться до озлобленной души старого егеря, никто, кроме этого искалеченного парня.

— Знаешь, почему я здесь? Да потому, что Андрюха попросил, и потому, что Светка тоже пошла. А сейчас она, отдав все силы тебе, лежит без сознания. — Желваки на скулах Вини буграми вспухли под кожей, а на лице начали темнеть пятна. Казалось, он сейчас трансформируется, но его сдержало то, каким взглядом посмотрел на шаманку Батя. В глазах старика отразилась беспомощность и бесконечная нежность.

— Да, это Светка! Наша малышка. И это не ты, а не любимый тобой Андрюха пошел за ней в самое пекло, пока кое-кто собирал лавры великого полководца. И ты смеешь его в чем-то попрекать?! Ты!..

Гнев Сашата угас так же быстро, как и вспыхнул, словно выгорев изнутри, и егерь в бессильной злобе плюнул на пол.

— Я наверх. Душно мне. Заканчивай тут и вали на хрен из этого гадюшника, — глядя в глаза своему бывшему командиру, сказал он Андрею. Затем подхватил на руки Свету и пошел к выходу из лазарета.

«Все, сломался», — подумал Андрей, увидев, как Батя смотрит в спину удаляющегося Вини полным боли взглядом. Грудь Командора ходила ходуном, и он вот-вот мог потерять сознание.

— В общем, так, — решил заканчивать этот фарс Убивец. — Я пришел сюда не только спасать тебя, но и чтобы добить одного подранка. Так что в принципе можешь не благодарить. Но это меня, а вот Светке ты все равно останешься должен за одну жизнь. Теперь некоторые условия. Этого мальчика и того, вихрастого, я забираю. Девочку, которую вы «привязали» к пулемету, тоже. Остальных аданаилов советую отправить на практику в Княжеское. Верну вместе с бэтэрами, и это будет не та жуть, что ты здесь намудрил, а нормальные машины. Конечно, если мы договоримся.

Батя хотел что-то сказать, но передумал и просто кивнул.

— Этого, — ткнул пальцем в сторону лежащего без сознания немца князь, — застрелишь собственными руками. Иначе никаких договоров между нами не будет.

— Андрей, мне жаль, — наконец-то выдавил из себя Батя. Говорить ему было тяжело, поэтому он сказал лишь самое важное.

— Поговорим об этом позже, когда ты выздоровеешь и заедешь в гости к старым друзьям.

Больше не говоря ни слова, князь развернулся и быстро пошел к выходу. Он не знал, что там говорил Батя своим людям, но у выхода из бункера его догнали два венгерских аданаила.

Подойдя к баррикаде, Андрей вдруг осознал, что слегка погорячился: на руках две бесчувственные девушки и два сопливых пацана. Конечно, имелась пара не самых слабых бойцов, но без шаманки все они были практически слепы.

— Скорп, оставайся тут и присмотри за девчонками. Сашат, за мной. Точнее, впереди, — принял решение Убивец, пропуская егеря вперед. Сейчас важнее было чутье прирожденного охотника, а не дар аданаила.

На первый этаж они выбрались без проблем, и Андрей сразу вышел в эфир.

— Стармех на связи, — откликнулся Шаров.

— Как обстановка?

— Да тихо, как в склепе. Они почему-то разбежались, что тараканы. Мы сели за зданием. Нечего дефицитную горючку палить.

— Инди.

— Да, командир.

— Что у тебя?

— Пусто. Они действительно разбежались. Зверь чует несколько объектов, но это явно раненые. В вашем здании пусто.

— Сможете спуститься с башни самостоятельно?

— Без проблем, — уверенно сказал Васька.

— Делай, пилот.

— На связи.

— Сажай птичку у правого крыла.

Через несколько минут послышался шум винтов, и вертолет, разгоняя прожекторами сгущающиеся сумерки, приземлился под окнами конференц-зала.

— Сашат, встреть Зверя, и вдвоем найдите мне языка, только эльфа, а не монстра.

— А сам бы я не догадался? — фыркнул егерь и ловко выпрыгнул в окно.

Андрей спустился к бункеру и подхватил на руки бесчувственную Свету, а Скорпу кивнул на «привязанную» к пулемету девушку. Новенькие аданаилы оказались достаточно сообразительными — они подобрали пулемет с патронами и пошли следом за русскими без дополнительных напоминаний. Остальные венгры были явно недовольны наглым поведением пришельцев, но, наученные общением с маленьким и очень злым егерем, благоразумно помалкивали.

Сашат с добычей появился, когда обе девушки были уложены в специальные носилки внутри вертолета. Языком оказался субтильного вида эльф, одетый в не самого лучшего качества панцирь. Похоже, для тех, кто не имел чести быть «тенью», броню ковали в последнюю очередь и без должного старания.

— Ты кто? — обратился на эльфийском к пленнику Убивец.

Глаза, судя по виду, молоденького эльфа злобно сверкнули. Князь пожал плечами и положил руку на слипшиеся от крови волосы. Но ничего не произошло — внутри эльфа не было ни одного плетения.

— Послушай, глупый росток, — устало проговорил Убивец. — У меня нет ни времени, ни желания возиться с тобой. Сокровенные тайны вашего народа мне тоже не нужны, ответь на один вопрос — и можешь спокойно возвращаться к своему клану. Почему вы вдруг разбежались?

Увы, проникновенная речь не подействовала на упрямого эльфенка, а вот когда Сашат, преобразившись буквально на глазах, воткнул в ногу пленника нож, вдобавок яростно рыкнув в лицо, «высокородный» залепетал быстро и информативно.

По словам пленного, сброшенный вертолетом зажигательный бак спалил вместе с кораблем какого-то там «наставника ордена смерти». И, оставшись без жесткого управления, эльфы вкупе с мутантами разбежались в разные стороны. Тем более что к этому моменту в экспедиционном отряде почти не осталось ни магов, ни «теней» — в основном лишь ничего не смыслящая молодежь.

— Все, уходим. Нам здесь больше делать нечего, — раздраженно махнул рукой на глупого эльфенка Андрей. От усталости и нервного истощения кружилась голова, поэтому он буквально заполз в нутро вертолета и, забившись под кресла, уснул.

Сумбурные черные тени роились в мозгу спящего человека. Несколько раз он слышал, как басовито работали пулеметы, с трудом заглушая шум винтов. Но было это реальностью или всего лишь очередным фрагментом сна, Андрей не знал.

Из черной бездны бреда он вынырнул резко и даже болезненно.

— Что? — спросонья невнятно спросил князь, и тут же холодные щупальца страха расползлись по его телу. Осунувшееся и какое-то несчастное лицо Сашата не предвещало ничего хорошего.

— Что?! Что?!!

— Сообщение по радио… Твой дом взорвали.

— Надя?..

— Она была внутри.

«Господи, пусть это будет сон», — подумал Андрей, лелея безумную надежду.

Похоже, Сашат легко прочитал в глазах друга эту мысль, поэтому просто влепил ему пощечину.

Гнев и боль ударили в голову князя, и он резко оттолкнул егеря, а потом бросился к кабине пилота. Вертолет как раз пролетал над лесом в окрестностях Княжеского, и было прекрасно видно поднимающийся над развалинами бывшего Дворца спорта дым.

Множество прожекторов прошивали ночную темноту яркими спицами, высвечивая груды камня и покореженного металла. Первое впечатление оказалось ошибочным — через минуту стало видно, что пострадала только левая часть здания, в которой находились покои хозяев и вход в лабораторию.

Как только вертолет снизился, Андрей выпрыгнул наружу и, не обращая внимания на боль в подвернутой ноге, зашагал к разоренному дому. К нему тут же подбежал Гаврилов.

— Андрей, еще ничего не известно, возможно, она была в лаборатории. Мы ведем раскопки и там, и в районе спальни, — тараторил полковник, но князь не стал реагировать на его слова. Пограничник и сам не верил тому, что говорил.

Посеревший от горя человек переставлял ноги как сомнамбула и на пути к развалинам остановился лишь раз, возле сидящего прямо на земле старика. Мазай рыдал как ребенок, ухватившись руками за голову. Почувствовав чужой взгляд, он поднял глаза и попытался заговорить, но все время захлебывался плачем:

— Я, старый дурак… сам заставил ее вернуться в дом и лечь в постель… Она не хотела. Почему я ушел, почему не остался там, с ней! Зачем мне такая жизнь?!

Чужая боль уже не трогала Андрея, он просто прошел дальше.

Несколько деревянных конструкций на развалинах еще горели. Он бездумно уставился в огонь.

Из этого состояния его вырвал гомон людей, копавшихся на месте входа в лабораторию. Безумная надежда как молния пронзила мозг, но тут же умерла — тишина, вдруг воцарившаяся за его спиной, заглушила все: и голоса людей, и шум замедляющейся турбины вертолета. Андрей резко развернулся и увидел, как один из спасателей выносит на руках тело в ослепительно-белой ночной рубашке. Руки, ноги и голова мертвой женщины были покрыты засохшей кровью, а вот на ночнушке не было ни единого пятнышка.

С хрустальным звоном реальность раскололась на множество осколков. Тотем беспомощно заскулил и забился в самый дальний уголок души. Безумие, уже давно постоянно находившееся поблизости, подступило вплотную, обволакивая своим удушливым покрывалом, но он усилием воли отогнал наваждение как надоедливую муху.

«Я сам», — подумал простой и несчастный человек, которого люди назвали Убивцем. Рука решительно легла на застежку кобуры. И в голове, и в душе было пусто — ему уже ничего не было нужно от этой жизни, да и жизнь ничего не могла ему предложить. Ни любви, ни ненависти, ни страха — ни-че-го.

Рука потянула холодный металл «гюрзы» из уютного кожаного гнезда, но тут на ладонь легли теплые пальцы.

— Не надо.

Ему очень хотелось верить, что это не галлюцинации, но, увы, ничем, кроме проявления безумия, голос за спиной оказаться не мог. И все же он оглянулся, хотелось — хоть в бреду — в последний раз увидеть любимые черты.

Всегда аккуратное лицо Нади сейчас было испачкано какими-то черно-серыми разводами и пылью, к тому же имелась пара свежих царапин. И все это как-то не вязалось с версией о сумасшествии и бредовых видениях.

— Ты?!

— Я.

— А?..

— Это, наверное, Вика, наша горничная.

— А?..

— Я не могла уснуть и, когда Мазай ушел, перебралась в лабораторию, там меня и застал взрыв. С тобой все в порядке? — обеспокоилась Надя, рассматривая перекошенное судорогой, посеревшее лицо Андрея.

— Вини, — повернулся к другу князь, с трудом осознавая реальность.

— Щас, — понятливо кивнул егерь и влепил товарищу звонкую пощечину.

— Спасибо, — тряхнул головой Андрей, посмотрев вокруг осмысленным взглядом. И только после этого на его лице проявилась робкая улыбка. — Вот теперь все в порядке.

— Ну тогда я пошел, а то у меня тут дела нарисовались, — обратился к обнимавшейся парочке егерь, но они его уже не слышали. Сашат пожал плечами и, медленно разгоняясь, побежал в сторону ночного леса.

Андрею казалось, будто он закрыл глаза секунду назад, но, проснувшись, увидел в окне армейской палатки розоватые лучи восходящего солнца. Рядом спала Надя. С перепачканным в пыли лицом, поцарапанная и немного опухшая, но самая прекрасная в мире.

Андрей осторожно высвободил руку из теплых ладошек и встал. Они рухнули на походное ложе не раздеваясь, даже не умывшись, и моментально уснули.

Несмотря на уже наступившее утро, вокруг палатки княжеской четы царила практически абсолютная тишина, и это наводило на определенные подозрения.

Андрей резко откинул полог и вышел наружу. Как он и подозревал, все, кто проходил поблизости от палатки, старались не только не разговаривать, но и вообще передвигаться едва ли не на цыпочках.

Летнее солнце и улыбки, которыми одаривали проснувшегося князя люди, согревали до самых темных уголков души. Андрей улыбался, оглядываясь вокруг, но, как это часто бывает, в бочке меда имелась и небольшая ложка дегтя. Взгляд, бесцельно скользивший по окрестностям, неожиданно наткнулся на мрачную, можно сказать, средневековую картину — прямо у развалин бывшего княжеского обиталища стояли три наспех сколоченные виселицы, в которых уже болтались три тела.

Тотем внутри сердито шевельнулся. Увидев идущего навстречу Гаврилова, князь недовольно нахмурился и пошел навстречу.

— Что это, блин, за самосуд?

— Я бы сказал по-другому: это — суд Линча, — невозмутимо ответил пограничник. — Андрей Андреич, прими все как стихийное бедствие. Быстрицкий, конечно, нехороший человек и зря разболтал результаты следствия, но я, если честно, его не осуждаю.

— Так, еще раз, и внятнее, — приказал Андрей, стараясь держать себя в руках.

— После взрыва все, кроме Быстрицкого, впали в ступор, а он сразу начал копать.

— Копать надо было раньше.

— Совершенно верно, но все мы хороши. Так вот, подозрения у него имелись, а взрыв расставил все по местам. И все же он, как и все мы, сильно расстроился и, вместо того чтобы заняться арестами и допросами, просто допустил утечку информации. Честно, Андреич, я даже сделал попытку успокоить толпу, но вовремя понял, что праведный гнев — штука не просто малоуправляемая, но и очень опасная, особенно если становиться у него на пути.

— Ну и кто там висит? — спросил Андрей, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны, его радовала любовь народа, с другой — имел место явный непорядок.

— Да все те же заговорщики: бывший полковник Пантелеев, криминальный пособник Скворцова Метла и сам подрывник. Был еще некий Бирюк, но его пристрелил Беня при попытке поднять бунт. — Закончив перечислять «успехи», Гаврилов немного смутился. — Вот только сам Скворцов ушел, зараза. Я разослал патрули, но пока никаких новостей.

— Забудь о Скворцове и отзови патрули. Они нужны будут для прикрытия хуторов. Пока мы не будем уверены в том, что в лесу спокойно, нужно будет патрулировать дороги и все поселения. И еще, Федотыч, передай Быстрицкому, чтобы попридержал коней, мне здесь второй Малюта Скуратов на фиг не нужен. Какими бы ни были его мотивы. А это все убрать, — ткнул он в сторону виселиц.

— А как же Скворцов? Что, просто так возьмем и отпустим?

— Ну я думаю, что он далеко не убежит, — хитро улыбнулся Андрей и пошел в сторону «Пентагона». Впереди его ждало не просто море тяжелой работы, а целый океан.

ЭПИЛОГ

Дважды бывший партийный лидер Скворцов бессильно рухнул на мягкий лиственный наст у толстого дубового ствола, с трудом переводя дыхание. Он находился на последнем издыхании, и ему казалось, что часто стучащее сердце вот-вот лопнет. Радовало одно — ему все же удалось оторваться от погони. Бывший кабинетный работник никогда не думал, что сможет пройти за одну ночь больше тридцати километров, и все же это ему удалось. Еще немного — и он выйдет с территории княжества и уже тогда начнет думать, как обосноваться на новом месте. В том, что ему легко удастся найти себе теплое местечко, Скворцов не сомневался — воспитанные на советских лозунгах и демократической рекламе люди были, есть и будут легко внушаемыми, и охмурить их опытному манипулятору не составит труда. А уже потом, окрепнув, он покажет этим уродам из княжества, где раки зимуют.

— Вот вам, суки, — злорадно прохрипел Скворцов и выставил в сторону уже далекого города оттопыренный палец.

— Фу, как некультурно, — раздался над головой тихий шепот, можно даже сказать, шипение.

Скворцов посмотрел вверх, и его затрясла мелкая дрожь — на нижней ветке приютившего беглеца дерева сидел тот, кого называли Сашатом. Монстр был спокоен и даже улыбался, но эта улыбка не сулила пойманной добыче ничего хорошего.

— Воспитанный человек, а такие знаки показываешь. К тому же нерусские. Мог бы хоть фигу скрутить. — Сашат легко спрыгнул на мягко пружинивший слой прошлогодней листвы и посмотрел на беглеца, слегка склонив голову набок. — Я даже не знаю, что с тобой сделать, затейник ты наш. Фантазии не хватает. Ну да ладно, что-нибудь придумаю.

Продолжая улыбаться, покрывшийся темными пятнами человек, точнее, то, что секунду назад было похоже на человека, достал из ножен десантный нож.

Над дубовой рощей пронесся тонкий, почти поросячий визг.

Переливающиеся радужными разводами огромные пузыри занимали практически все пространство на окраине Будапешта. Между ними остались небольшие пространства, по которым петляла узкая дорожка. Этот замысловатый путь привел Лассарина к странной конструкции, внешне напоминавшей смотанный в тугой клубок кустарник с очень толстой лозой.

Ступая на изогнутые стебли, как на ступени достаточно удобной лестницы, эрл клана Озерной Лилии поднялся на вершину клубка и мягко повел ладонями по воздуху. Огромная живая конструкция вздрогнула и начала разворачиваться, стремительно поднимая хозяина к небесам. За считаные секунды туго смотанный клубок распрямился в тонкую ажурную башню стометровой высоты. Именно отсюда Лассарин планировал наблюдать за первой стадией операции.

Долгие луны кропотливой работы наконец-то подошли к концу, и воды Дуная вспенились, исторгая полчища новых творений древнего мага. Еще одна часть армии двинулась водным путем, но и она была способна передвигаться по суше более суток.

Потеря любимого краена и азарт смертельной игры с аданаилом подхлестнули мага жизни, и он, невзирая на усталость и недовольство Совета наставников, сотворил новую силу. Долгие изыскания привели к впечатляющему результату.

Многотысячные толпы новых воинов клана накатывали зелеными волнами на берег и устремлялись к далекому лесу. Крупные, покрытые слизью тела отдаленных потомков земноводных Светлого Мира длинными прыжками пересекали открытое пространство за городом.

Неожиданно эрл почувствовал, как кто-то робко вызывает его по мыслесвязи. Он резко развернулся, желая наказать наглеца, но в пояснениях уже не было нужды: из-за горизонта к западному берегу реки приближался королевский небесный корабль. От общей усталости и нахлынувшего раздражения у древнего мага дернулся угол рта. Короткий мыслеприказ — и в воздухе послышались хлопки крыльев.

Гордость мага жизни и его мечта — настоящий Пегас. Конечно, крылатый конь получился не совсем картинным — крылья пришлось делать перепончатыми, да и питался «конь» мясом, соответственно обладал изрядным набором клыков.

Пегас немного неуклюже опустился на площадку, и эрл единым движением взлетел ему на спину. Длинные полы лепесткового плаща раскрылись, как вторая пара крыльев.

Несколько упоительных минут полета — и внизу промелькнула голубая лента Дуная, а гостевой корабль резко увеличился в размерах. Из-под полураскрытых лепестков воздушного гиганта вниз падали странные сферы.

«Это точно не посадочные платформы, но тогда что?» — подумал Лассарин, наблюдая, как вслед за сферами от корабля отделился небольшой летающий бутон и плавно спустился на землю. Эрл посадил своего зверя рядом с уже раскрывающимся псевдоцветком. Большие, в четыре роста среднего эльфа, лепестки легли на траву, открывая закрепленный в центре живой конструкции трон, на котором восседал совсем юный высокородный. Рядом с троном стояли наставник Олориун и вредный старикашка, незаслуженно считающийся старейшим магом жизни.

Лассарин с удивлением заметил на запястье юнца свернувшуюся в браслет саламандру. Живой артефакт считался утерянным, но почему-то оказался на руке этого выскочки. Это слегка сбило эрла с мысли, но он все же удержал надменное выражение лица.

— О таких визитах необходимо предупреждать, Осождах сын Эдерая. — Лассарин не слезал с небесного скакуна, так же как и гость не поднимался с трона. Атмосфера накалялась. — И что, позволь мне спросить, вы уронили с корабля? Я не потерплю мусора на своей земле.

— Это не мусор, эрл клана Озерной Лилии, а подарок от меня и наставника Олориуна.

Лассарин хотел ответить что-то дерзкое, но вдруг почувствовал отголоски боли своих творений.

— Что это?

— Это? Муравьи. Если их не остановить, то через дюжину восходов солнца здесь будет пустыня.

Эрл до хруста сжал зубы и прикрыл веки.

«Сейчас я сотру эту ухмылку с твоего лица».

Его воля метнулась к живым созданиям, пожиравшим все подряд: и речных обитателей, и растительность. Но, увы, великий маг жизни мог перехватить контроль любых магических созданий, а в тварях, атаковавших прибрежные заросли, не было ни капли магии. Они подчинялись лишь своим королевам, и прервать эту связь мог только сильный маг разума, который в этот момент со снисходительной улыбкой смотрел на позеленевшего мага жизни.

— Это моя земля! — вскипел Лассарин.

— Эта земля была дарована тебе королем эльфов, а ты, эрл, дерзнул ослушаться королевской воли. Что лишает тебя права на неоправданно щедрые дары.

— Но… — сумел выдохнуть Лассарин, понимая, что заигрался.

— Но я прощу тебя в честь моей коронации. Запомни: наш народ больше не идет на восток и не воюет с людьми. Да, с людьми — подданные короля людей не заслуживают сравнения с животными. Если нужны «утробы» — направляйся на юг, там много бесхозного зверья. Это мое слово.

В голове эрла потемнело. Его отчитал какой-то мальчишка. Взгляд мага жизни скользнул по телу короля и задержался на золотистом ободке саламандры. Тонкий луч мыслеприказа попытался пробудить внутри живого артефакта скрытые плетения, но неожиданно саламандра полыхнула белым пламенем, и эрл слетел на землю, а его прекраснейшее творение упало и, разрывая грунт острыми копытами, задергалось в агонии.

— Нет!!! — поднял перекошенное лицо Лассарин и столкнулся с задорным взглядом, неуместным на старческом лице своего коллеги. Да, официальный наставник жизни не мог затмить его силы, но недооценивать знаний опытнейшего мага было очень глупо. Саламандра теперь подчинялась только королю.

— Я понимаю, ты не мог не попытаться, поэтому прощаю. И мне жаль твоего небесного скакуна. Это было очень красивое животное, — с неподдельным сожалением в голосе сказал король.

Лепестки начали подниматься, закрывая от взора Лассарина ненавистную троицу. Гости покинули лежащего на земле эрла, а вскоре призрачные нити втянули в корабль и «муравьиные ульи», оставив как напоминание несколько сотен беснующихся в прибрежных зарослях муравьев, — похоже, король и его советники не сомневались в ответе эрла клана Озерной Лилии.

Лассарин бессильно скрипнул зубами и отозвал полчища земноводных, уже подбегавших к далекому лесу. Его маги уложат новых солдат в летаргический сон. Возможно, эрл и сам отдохнет пару десятков сезонов, а там ситуация изменится.

Старейшее в обоих мирах существо умело ждать.

Большая кавалькада представительно одетых всадников еле поспевала за бегущим по дороге бронетранспортером. Командор, высунувшись из командирского люка, с кривой ухмылкой посмотрел на всадников и вернулся на сиденье. В последнее время его стала раздражать собственная свита. С недавних пор он вообще слишком многое переосмыслил.

Осмотревшись вокруг, он увидел сосредоточенные лица собственной гвардии — и бойцы в десантном отсеке, и водитель прошли с ним через всю партизанскую войну с эльфами, битву на просторах Австрии и осаду Мишкольца, а вот на месте стрелка сидел вихрастый Карой. Молодой аданаил, несмотря на венгерское происхождение, не подчинялся Командору, а был одолжен ему вместе с машиной, на самом деле подчиняясь лишь князю Корчаку.

Это немного раздражало, но в скором времени уже должны были вернуться со стажировки верные ему аданаилы. А пока БТР-80 исполнял роль его главного транспорта, огневой мощи и центра связи — соединенная с радиовышкой усиленная бортовая станция принимала сообщения из самого Княжеского. Для безопасности боеприпасов и аппаратуры трем аданаилам — одному княжескому и двум местным, пока остававшимся в распоряжении венгров — приходилось сидеть в машине посменно.

Жизнь Командора вообще сильно изменилась, да и Командором его сейчас называли только старые соратники, остальные использовали титул.

Больше полугода назад, едва отойдя от ран, он принял решение уходить за Карпаты. Причиной этому было и то, что в боях потеряно слишком много людей, и странные результаты очередных переговоров совета генералов с новым эльфийским королем, точнее, его представителями. Надменные эльфы озадачили генералов заявлением, что все разговоры будут вестись только через короля людей. Командор в очередной раз раньше других догадался, о ком идет речь. Он собрал всех верных людей и переселился в бывшую Ивано-Франковскую область, к уже немаленькой венгерской диаспоре в Украине. Слава защитника и лидера позволила ему объединить всех, кто выжил в юго-западной Украине, и только карпатские партизаны под предводительством некоего Назара сохранили независимость.

Чтобы люди осознали простой факт — он здесь надолго и основательно, — Командор принял титул барона Санина и во всеуслышание объявил о признании главенства князя Корчака. Многие озадачились такой метаморфозой, но большинство простого народа приняло перемены как должное.

И вот теперь новоиспеченный барон направлялся в Княжеское на свадьбу. К великому сожалению, бракосочетание Андрея и Нади ему пришлось пропустить из-за болезни, да и позже дела не давали возможности съездить в гости. Но когда для барона Санина пришло радиоприглашение на свадьбу Светланы Андреевны Корчак и Бенциона Аароновича Вула, Батя бросил все дела и в сопровождении уже порядком поднадоевшей свиты сорвался с места — свадьбы своей «маленькой Светки» он не пропустил бы ни за что.

Акира с ним не поехал. Старик вообще в последнее время сдал, особенно после ранения Командора. Он тогда сутки просидел в своей комнате, раздетый до пояса и обставленный со всех сторон атрибутами сеппуки:[6] возложенным на полотенце коротким клинком, каким-то веером и листочком с иероглифами собственного хокку. В общем, весь антураж, разве что не хватало друга-помощника для отрубания головы в нужный момент — ну не балуются венгры ритуальными самоубийствами. Местные товарищи вообще не особо поверили в эту пантомиму, но Батя-то знал: доведись ему загнуться от ран — японец тут же вспорол бы себе брюхо. Дико, но факт.

Весна в брянских лесах начиналась довольно рано, в основном благодаря магическим растениям — на дворе был всего лишь апрель, а вокруг все полыхало разнообразными красками. Буквально каждая сосна, мелькающая в обзорном люке бэтэра, была похожа на новогоднюю красавицу. Но все померкло, когда лесные гиганты расступились и барон увидел Княжеское. В городе преобразилось все — кирпичные пятиэтажки сейчас сверкали белизной отделочного камня, а частный сектор окончательно исчез, уступив место оборонительным сооружениям, но и они не уродовали столицу княжества, дополняя общую картину агрессивными нотками.

Жемчужиной города стал ансамбль из трех зданий. В центре возвышалась классическая русская башня из красного кирпича в обрамлении серокаменного «Пентагона» — эдакий восточно-западный сюрреализм. Справа и слева от башни возвышались два деревянных здания — православная церковь и новый, словно вынырнувший из сказки княжеский терем в три бревенчатых этажа. Все это смотрелось необычно, но очень красиво.

«Ну что ж, погуляем на свадьбе», — подумал Батя, и впервые за многие годы ему стало по-настоящему тепло на душе. Правда, оставалось одно непонятное обстоятельство — личность жениха. Бенцион Ааронович Вул — воображение рисовало образ молодого прыщавого еврея в очках, кипе и с непременными пейсами. Батя понимал, что никто не станет слушать ворчания старого вояки, но ему было обидно за Свету, которую он до сих пор любил как собственное дитя. Задерганный заботами мозг барона почему-то так и не связал колоритного имени жениха с позывным главы княжеской дружины.

Примечания

1

Последовательность движений, в основе которой принципы воображаемого поединка — либо с одним, либо с группой противников.

2

Ранец десантника.

3

Пограничный переходный пункт.

4

Позиция в фехтовании, удобная для боя.

5

Мусор, негодный человек (одес.).

6

То же что харакири.

Content

Григорий Шаргородский
ВОЙНА НЕЛЮДЕЙ

ПРОЛОГ

Глава 1 КНЯЗЬ

Глава 2 НАСЛЕДНИК

Глава 3 ВСЛЕД ЗА БЕЛЫМ ЦВЕТОМ

Глава 4 ОХОТА

Глава 5 ПЛОДЫ НЕНАВИСТИ

Глава 6 ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРЫ

Глава 7 НА ТРОПЕ ВОЙНЫ

Глава 8 АНГАРД

Глава 9 АТАКА

Глава 10 КОНТРАТАКА

ЭПИЛОГ

Примечания