Веллер Михаил Иосифович

Вечер в Валгалле

Михаил Веллер

Вечер в Валгалле

1

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Что делать?.. ( Зажигает свечу. ) Что делать… ( Садится, пишет. ) Что делать. ( Рвет написанное, хватается за голову, раскачивается. ) Что делать!

ГЕРЦЕН ( бьет в колокол ). Бумм!

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Что ты звонишь? Что ты звонишь?

ГЕРЦЕН. Зову живых.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Куда?

ГЕРЦЕН ( растерянно ). Ну… Вперед.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. А где – перед?

ГЕРЦЕН. Ну… там. Вверху.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Что – вверху? Что – вверху? Ты что думаешь – там все лучшее; такие воплощения гуманитарной мечты, типа солнца прогресса, да? Там, вверху – о-о-о-о!..

ГЕРЦЕН. Нигилист. Пессимист. Социалист. А ты что – туда уже лазил? ( Принюхивается. ) О господи боже мой, там что, вот так пахнет?..

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Ты вот что: унес ноги, свалил в Англию, захапал денег, так сиди уж тихо.

ГЕРЦЕН ( жалуется ). Декабристы разбудили.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Снотворное пить надо, а не шампанское!

ГЕРЦЕН. Ну… все же – молодые штурманы будущей бури.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Штурманы. Иваны Сусанины. А по сусалам! Страшно? Страшно далеки они от народа!

ГЕРЦЕН. Кто виноват? Бумм! ( Бьет в колокол, колокол падает. ) Кто виноват? Бедная Россия, и повесить-то в ней толком не умеют.

2

МАТЬ ( пьет чай. Разворачивает письмо ). Володя. Брата Сашу повесили.

ЛЕНИН. Вот так люди просто сидят и пьют чай – а в это время рушится их счастье и складываются их судьбы. ( Отодвигает стакан. Встает. Обнимает мать. ) Хочется всех гладить по головке. А гладить нельзя. ( Расхаживает, сопровождая слова шагами ): Шаг вперед – два назад… Шаг вперед – два назад… И побольше расстреливать! Есть такая партия. ( Устанавливает дорожный указатель. ) Мы пойдем другим путем! ( Уходит. )

АЛЕКСАНДР ( входя и глядя ему вслед, качает головой ). Хм… Откуда во мне эта странная симпатия к царю Ироду?..

МАТЬ. Саша, зачем ты пошел по этой дорожке…

АЛЕКСАНДР. Но этой? Ты на ту посмотри. Даже в сказках – все настоящие-то хлопоты от младшеньких братьев.

МАТЬ. Мужайся, Саша…

АЛЕКСАНДР. Мужаюсь, мама. ( Хохочет, утирая слезы. ) Вырожденцы… не того повесили!

МАТЬ. Мужайся, Саша.

АЛЕКСАНДР. Мужаюсь, мама.

3

КОМИССАР. А между прочим, если переодеться, хрен нас кто различит.

ПОРУЧИК. «Принц и нищий», что ли?

КОМИССАР. Но-но, «принц»! Мир хижинам, война дворцам!

ПОРУЧИК. Да. Мечта питекантропа – каждому по отдельной хижине, а дворцы пожечь, чтобы – не хрен. И все-таки зря…

КОМИССАР. Почему же зря?

ПОРУЧИК ( закуривая папироску ). Зря мы вас не всех перевешали. Веришь ли – уже веревок не хватало.

КОМИССАР ( скручивая самокрутку ). Да не то зря. А то зря, что мы вас расстреливали-расстреливали, и вот, ты понимаешь, все равно не всех расстреляли.

ПОРУЧИК. Нет в жизни счастья. Выпей за светлую жизнь, товарищ.

КОМИССАР. В смысле – за свет в конце тоннеля? Только бы не встречный паровоз. Выпей и ты за Россию, ваше благородие ( чокаются фляжками ).

ПОРУЧИК. Боже мой, боже мой…

КОМИССАР. Твою мать, вспомнишь – вздрогнешь…

ПОРУЧИК. А, уже можно расслабиться. Время идет – и все равно в этой стране всегда что-то не так…

КОМИССАР. Что-то? Что-то… Все, все тут всегда не так!.. Народ забитый, хозяйство отсталое, климат холодный, пространства огромные… и взгляды ведь – или кулацкие, или дурацкие! Аж маузер опускается и водка не берет.

ПОРУЧИК. Хм. Водка. Тут кокаин не помогает. Нюхнешь – все фигня, и не нюхнешь – все фигня.

КОМИССАР. Всё бы хрен с ним, одно обидно. В основе была мечта хорошая и мысль правильная.

ПОРУЧИК. Ara. A помойка получалась сама собой. Гадская жизнь хорошим намерениям не хотела соответствовать, точно?

4

АЛЕКСАНДР. Вовка, сука, ты что натворил?!

ЛЕНИН. Не понял, Саша.

АЛЕКСАНДР. Чего ты не понял, лысое ублюдище? Ты чего вообще наделал?! Ты чего наворотил? Боже, за что же мне видеть такие страшные сны. Ужас, бред, кошмар, кто тебя просил, скотина.

ЛЕНИН. Саша, успокойся. Во-первых, ты можешь теперь спокойно спать…

АЛЕКСАНДР. Я? Спать? Спокойно?! Да я верчусь в гробу пропеллером от твоих подвигов!

ЛЕНИН. Во-вторых, хватит меня воспитывать. Всегда ты был чем-то недоволен. Ну вот с чего, с чего ты завертелся?

АЛЕКСАНДР. На кой черт ты разогнал Учредительное собрание и расстрелял демонстрацию?

ЛЕНИН. Не помню. Погоди. Мешали, это факт! Сашка, они все болтуны, эти либералы, они заболтают любое дело! А нам власть спасать надо было. Нельзя их жалеть – если б они чего-нибудь стоили, фигушки дали бы разогнать себя. Сами бы всех расстреляли.

АЛЕКСАНДР. Вова. Вот ты политиком стал. Прославился. А ведь у тебя психология пулеметчика.

ЛЕНИН. А у тебя, Сашенька, психология овцы. Ты дал себя повесить! Думаешь, я не плакал?.. А я царя казнил, и создал в стране другое государство!

АЛЕКСАНДР. За государство ты еще ответишь. А с мизераблем этим – черт с ним, он уже все равно ничего не значил. Детишек-то зачем перестреляли.

ЛЕНИН. Ах! Ах! Какая чувствительность! А вот освободил бы их Колчак, собрал бы вокруг них всех монархистов! Не изображай из себя девственницу-курсистку. А когда Халтурин целый зал во дворце грохнул – много он о детишках заботился? Кстати, ты не знаешь, какие идиоты могли доверить акцию человеку с фамилией Халтурин?

АЛЕКСАНДР. Ну… это такая национальная традиция.

ЛЕНИН. Страна Халтуриных! Как же – он столяр, пролетарий, понимаешь. Папа Карло решил взорвать Буратино с его театром. А когда Девятого Января расстреляли рабочую демонстрацию на Дворцовой – там детишки не погибли? Нет, ты мне скажи – зачем эта сволочь расстреливала детишек на Дворцовой? Думал, что все ему с рук сойдет? Революция – дело жестокое ну необходимо было династию уничтожить, и все тут.

А войну на черта он начал? Чего ему не хватало, чего не сиделось? Проливы захотел, Болгарию захотел, Балканы захотел? Что у тебя за странная логика: он убил миллионы мужиков – и добрый, а мы убили его поганую семейку – и злые. А счастье человечества для тебя ничего больше не значит?

АЛЕКСАНДР. Где обещанное счастье?! Ладно царь – ты что со страной сделал?

ЛЕНИН. Саша, а чего я сделал?

Ал е кс анд р. Ах, чего он сделал?! А ты сам не видишь, ты посмотри!

ЛЕНИН. Я умер. Мы бы знаешь как все хорошо сделали. Это же не народ, это же какие-то сиволапые головотяпы. Я с партией-то собственной, и то замучился воевать. У меня правильно все было намечено. И цель правильная, и средства эффективные, и власть удержали, и кадры воспитали – и это все, Сашенька, заметь, одной половиной мозга. Я что, виноват, что у меня была одна половина мозга? Если бы у меня были две половины – мы бы вообще коммунизм построили на всей Земле. А Николашку я должен был убить на твоей могиле – но ты уж прости, отомстил как умел.

ЦАРЬ. Скотина вы после этого, господин Ульянов.

ЛЕНИН. Я – скотина?!

ЦАРЬ. А кто же, я, что ли? Я, по крайней мере, мученик. И морально безупречный человек. Честный, добрый и благородный. А вы предатель и германский шпион!

ЛЕНИН. Я – германский шпион?! Ах ты… самодержец… тебе знаешь что только самодержать? Сказал бы я… Да ты вообще сам немец!

ЦАРЬ. Я-а немец?!

ЛЕНИН. А кто же, я, что ли?

ЦАРЬ. Да вы не то еврей, не то калмык, не то швед… мусор империи, вот вы кто, а не человечишко!

ЛЕНИН. Да в тебе русской крови одна шестьдесят четвертая! Ты немец на шестьдесят три шестьдесят четвертых, почти на девяносто девять процентов! Так что расстреляли мы немца во время войны с немцами, вот и радуйся!

ЦАРЬ. Я ведь вашей семье после смерти отца пенсию назначил… в университете тебя на казенный счет обучал!

ЛЕНИН. Вот и дурак. Врагов уничтожать надо.

ЦАРЬ. Это вы глупец, господин Ульянов. Вы же даже курса толком не окончили. И в должности помощника присяжного поверенного ни одного процесса не выиграли.

ЛЕНИН. Были задачи поважнее!

ЦАРЬ. Какие задачи? По парижским борделям дурные болезни цеплять? В Англиях и Швейцариях награбленные деньги проматывать? У германского генштаба золото вымогать?

ЛЕНИН. Вот и вышло, что из тебя политик, как из дерьма пуля. Я на их же золото в Германии же революцию и устроил, балда!

ЦАРЬ. Двойное предательство в вашем стиле.

ЛЕНИН. А ты, значит, ни в чем не виноват? А Сашку кто повесил?

ЦАРЬ. А в чем я виноват? В том, что вас не вешал? И никакого Сашку, кстати, я тоже не вешал, это было при батюшке, вы, недоучка.

ЛЕНИН. Счастье твоего батюшки, что сам сдох, алкоголик проклятый. Только и сделал для страны, что придумал коньяк лимоном закусывать.

ЦАРЬ. Вы беспринципный негодяй, господин Ульянов. И за это Господь покарал вас. И детей у вас не было, и умерли вы в немоте и безумии, как пес одинокий, и дружки ваши бандиты еще живого от власти вас отодвинули. И дело ваше кровавое в конце концов рухнуло.

ЛЕНИН. Твое дело раньше рухнуло. Сатрап и болван!

ЦАРЬ. Я отрекся, чтоб русскую кровь не проливать. Я собой пожертвовал!

ЛЕНИН. Раньше надо было жертвовать! То-то ты мало кровушки на войне пролил!

КЕРЕНСКИЙ ( сдирает платье сестры милосердия и швыряет Ленину, оставшись во френче и бриджах ). И запомни – никогда я ни в каком женском платье не бежал! Что за страна, что за страна – вечно лавировать между идиотами и подлецами!.. И вам не стыдно – мы же в одной гимназии учились, папа вам золотую медаль вручал, чтоб вам, сироте, легче было в университет поступить!

ЛЕНИН. А ты – краснобай либеральный и наймит буржуазии!

КЕРЕНСКИЙ. Зато вас всех пережил в спокойной Америке.

ЛЕНИН. И хорошо жил, буржуин?

КЕРЕНСКИЙ. Плохо, Володя. Тупые они, зажрались.

ЛЕНИН. То-то!

КЕРЕНСКИЙ. Грех на мне великий перед Россией.

ЛЕНИН. А-а, понял, наконец!

КЕРЕНСКИЙ. Ну что мне стоило еще в апреле семнадцатого вас всех перевешать? Большевиков-меньшевиков, эсеров левых-правых, анархистов – ну буквально десять – двадцать тысяч человек. Кого не повесили – перестрелять прямо в подворотнях. И как все было бы хорошо-то, а! Тихо, законно. И никаких морей крови, никакой гражданской войны.

ЛЕНИН. Архиправильная мысль, батенька! Вот поэтому я – великий политический деятель, а ты – дерьмо на палочке. Стонать любой может – а ты ручонки-то запачкай, по подвалам-то врагов постреляй, глядишь своего и добьешься.

КЕРЕНСКИЙ. Так мы же были за свободу и демократию! Вот вы бы на моем месте – как бы поступили?

ЛЕНИН. Ха-ха-ха! Вот именно – арестовал бы всех и расстрелял мгновенно без суда и следствия. Если революция не умеет себя защитить – она ничего не стоит.

ЦАРЬ. Боже мой. А в Сибири – такой здоровый климат. И я ссылал вас туда, как на курорт.

ЛЕНИН. Вырожденец ты и дегенерат. Ни ума, ни воли. Ну сам скажи – нужен ли России царь без ума и воли? Мы ж тебя для блага твоей же страны шлепнули.

ЦАРЬ. При мне хоть жить можно было!

ЛЕНИН. А смысл? А смысл? «Пожить». Тебя бы газком травануть в окопах, кишки вспороть снарядом, а после побеседовать: как, можно жить?

ЦАРЬ. Ты же в сто раз больше убил!

ЛЕНИН. Так я боролся с контрреволюцией!

АЛЕКСАНДР. Да ты посмотри по сторонам, Вовка, идиот, что ты напорол! Полмозга у него. Меньше надо было башкой об лед биться, когда на коньках катался!

ЛЕНИН. Кто катался, а кому и саночки везти, братка!

КЕРЕНСКИЙ. Царизм действительно прогнил, и нечего ему было ловить. Явно же не того брата повесили.

5

БРЕЖНЕВ. Дорогие товарищи и друзья! Империалисты всех мастей развалили наш великий и могучий Советский Союз. Но Коммунистическая Партия не свернет с избранного пути, пока не развалит на хрен вообще все. Свободо… буда… бодубудалюбивая общественность всех стран по светлому пути сисисського соревнования… поручила мне! Аплодисменты, переходящие в овацию.

ЛЕНИН. Товарищ! вы кто?

БРЕЖНЕВ. Я верный ленинец.

ЛЕНИН ( нашаривая рукой стул, садится ). Кто?!.

БРЕЖНЕВ. Генеральный секретарь ЦК Коммунистической Партии.

ЛЕНИН. Как вы очутились на этом месте?!

БРЕЖНЕВ. Товарищи по партии долго не разрешали мне умереть. Но потом я покушал булочки с молоком и ушел на заслуженный отдых.

ЛЕНИН. А… что у вас с дикцией?

БРЕЖНЕВ. Вы сами картавите.

ЛЕНИН. Сколько вам лет?!

БРЕЖНЕВ. А вы кто?

ЛЕНИН. Ленин, просто отвечает.

БРЕЖНЕВ. Ленин?! Тут и сел старик. ( Садится. ) Простите, не узнал. ( Сравнивает его с профилем на своем ордене. ) Вы действительно похожи на орден Ленина, но у меня их больше.

ЛЕНИН. Товарищ, но вы же в маразме.

БРЕЖНЕВ. А вы тоже подписывали последние письма к съезду «Кукушка».

ЛЕНИН. Я был болен.

БРЕЖНЕВ. А я, по-вашему, здоров.

ЛЕНИН. Так уйти надо было!

БРЕЖНЕВ. Нельзя, Владимир Ильич. Как я ушел – так все и развалилось.

ЛЕНИН. Старые маразматики! Старые маразматики! Что, в Политбюро никого моложе не нашлось? Чем вы можете править, кадавр.

БРЕЖНЕВ ( читает по бумажке ). Союзом Советских Социалистических Республик.

ЛЕНИН ( вырывает у него бумажки, листает, бросает ). Так. Зря я умер. Ничего! Политбюро расстрелять. Дачи и квартиры конфисковать. Партийную чистку провести. Хлеб у крестьян изъять. И все на субботник – бревно носить! Я вам покажу, буржуйская порода! Я вам восстановлю ленинские партийные нормы!

БРЕЖНЕВ ( утирает слезы ). Я добрый. Меня все любили. При мне был порядок. И колбаса. И двадцать лет ничего не менялось. А теперь…

ЛЕНИН ( читает ленту, вылезающую из тарахтящего телеграфного аппарата ). Архиподлецы… Архикретины… Что-о?! А куда смотрела ЧК?! Куда смотрела армия?! ( Постепенно обматывается лентой, как серпантином. ) Ну что, товарищи – прогадили страну?..

БРЕЖНЕВ. Ужас охватил большевиков.

ЛЕНИН. Все разворовать. Все развалить. Всех распустить. Все вывезти. И плясать под дудку мировой буржуазии. Это же мамаево нашествие!

КЕРЕНСКИЙ. Именно об этом так долго и упорно говорили большевики в восемнадцатом году. Нет, господин Ульянов – это закономерный результат всех ваших беззаконных действий.

ЛЕНИН. Дерьмоголовый дерьмократ! Почему я не расстрелял тебя!

КЕРЕНСКИЙ. Потому что не поймал.

ЛЕНИН. О-о-о… Кто раздал буржуям народные фабрики, заводы и нефтяные промыслы?!

БРЕЖНЕВ. Не я. При мне все немножко воровали, но надо давать людям жить.

ЛЕНИН. Где наша Украина? Где Туркестан и Кавказ? Кого хоть расстреляли за это?

БРЕЖНЕВ. Я люблю Украину. Это моя родина. Там живут добрые люди.

ЛЕНИН ( взвизгивает ). Добрые? По головке гладить? Расстреливать! Что – опять флот в Крыму топить?! Мало вам было Врангеля?! Понатыкали флагов, понаставили статуй, понаплодили атаманов… варвары! вандалы! И молятся, и молятся… поповщину развели!!!

ЦАРЬ. Вот вам ваша демократия, господин Ульянов, вот вам ваш коммунизм. Тысяча лет трудов – и все насмарку. Знал бы – сам застрелился, ей-Богу.

ЛЕНИН ( подбегая, обнимает его за плечи ). Даже он понимает! Даже ему за вас стыдно! Посмотрите, посмотрите ему в глаза – за что человек жизнь отдал?.. Николай Александрович, сегодня мы открыто и честно протягиваем вам свою рабочую руку, предлагая вместе бороться за светлые идеалы страждущего русского народа. Революционеры всегда умели признавать свои ошибки и делать из них выводы!

ЦАРЬ ( брезгливо высвобождаясь ). Раскаиваюсь, что я не разрешил вовремя в Российской Империи аборты. Это могло бы изрядно способствовать сохранению численности народонаселения. Таковы парадоксы истории…

ЛЕНИН ( необидчиво ). Тактика политической борьбы заключается в том, чтобы идти на союз хоть с чертом, если это может принести пользу делу. Перестанешь быть нужным – опять расстреляем, паразит.

БРЕЖНЕВ. Я не понимаю. Ведь все хорошо. Живем, кушаем, в машинах ездим. Я люблю ездить в машинах. Только не надо ничего трогать. Если трогать, всегда что-нибудь случится.

ЛЕНИН. Случилось! Вы проели страну, жирные навозные мухи.

БРЕЖНЕВ. Владимир Ильич, чего вам не хватает? Партия правит, народ работает, все кушают, и завтра будет то же самое, пока – я.

ЛЕНИН. Ящер ты ископаемый, а где идеалы? Ты-то уже здесь, а там-то уже что?

БРЕЖНЕВ. Цель партии – благо народа.

ЛЕНИН. Да? У тебя сколько машин в гараже было?

БРЕЖНЕВ. Такого «роллс-ройса», как у вас, у меня не было.

ЛЕНИН. Значит, так. Партия уходит в подполье. Пароли и явки прежние.

БРЕЖНЕВ. Мы уже немолодые люди. Ну как мы будем сидеть в подполье? Нам врачи не позволят. И кроме того, что там делать?

ЦАРЬ ( насмешливо ). Этот пожилой господин прав. Вы все уже сделали.

КЕРЕНСКИЙ. Господин Ульянов, у меня такое впечатление, что как в марте семнадцатого года большевики забегали со своими красными флагами – так до сего дня и не перестали, словно ошпаренные. Им бы только митинговать, кричать и стрелять. Ну сами посудите – что им делать в подполье?

ЛЕНИН. Готовить светлое будущее!

КЕРЕНСКИЙ. Это значит – превратить в подполье всю страну? Так вы уже пробовали.

ЦАРЬ. Лично для себя господин Ульянов подпольем подразумевает Швейцарию. Фрейдистский намек на подземные хранилища швейцарских банков, очевидно. Скатертью дорожка, господа реформаторы.

ЛЕНИН. Нет, господа. С паразитическими классами добром не договоришься. Для вас Россия – это власть для себя, свобода для себя и сытость для себя. Но есть еще народ!

ЦАРЬ. О? В самом деле? Вы не всех перестреляли? Шарман.

6

СТАЛИН ( пыхая трубкой ). Ну, что? Распустились? Головокружение от успехов, да? Все умные стали, руководящая роль партии больше не нужна, да? Зачем нужен товарищ Сталин, пусть себе идет на пенсию, пусть отдыхает. Говорите, товарищи, говорите, я послушаю.

ЛЕНИН. Коба! Они развалили страну!

СТАЛИН. Не может быть. Какая неожиданность. А чего ты от них ждал?

ЛЕНИН. Это ты во всем виноват!

СТАЛИН. Интересная точка зрения. Говорите, говорите, мы вас слушаем.

ЛЕНИН. Я же говорил, я же завещал, я же предупреждал, предостерегал: Сталин мог бы быть генеральным секретарем, если бы не его грубость и излишняя жестокость.

СТАЛИН. В этой стране грубость и жестокость никогда не бывает излишней. Это такая специальная страна. Чтобы ее создать и сохранить – надо работать день и ночь. А разваливается сама. Как только отвернулся – она развалилась.

ЛЕНИН. Зачем ты перестрелял всю мою партию, ты, террорист, ты, рябое лицо кавказской национальности?!

СТАЛИН. Товарищ Ленин, как народный комиссар по делам национальностей я бы попросил вас, с вашими калмыцкими глазками, шведской лысиной и еврейской картавостью, соблюдать политкорректность.

ЛЕНИН. Если бы ты не перестрелял всех героев и вершителей революции, всех ветеранов партии, все бы пошло иначе! Я же не приказывал своих-то расстреливать! Некому же оказалось коммунизм строить! Уголовник, мокрушник, ты же всех завалил, падла!

СТАЛИН. Вы не должны были так говорить, товарищ Ленин. Во-первых, партия сама себя перестреляла. Вы почитайте архивы. Во-вторых, пауки в банке – это не партия. Хычники! Перегрызли чужих – взялись друг за друга. В-третьих – что делает пастух, если стадо разбредается в разные стороны?

ЛЕНИН. Что?

СТАЛИН. Что. Приказывает овчаркам собрать стадо ( разбойничьи свистит ). Глупых и непослушных овчарки кусают. Иначе никогда пастух не сможет привести стадо к сияющей вершине.

ЛЕНИН. Это были умные, убежденные люди, способные принести пользу!

СТАЛИН. Это был сброд. Они были способны развалить империю. Способны убивать и грабить. Подчиняться, учиться, созидать – они были не способны. Разваливать должны одни люди. Деструктивные. А строить другие люди. Конструктивные. Когда первые разваливают, революция их убирает. Это были твои люди. А строят потом другие люди. Это были мои люди. Верные. Послушные.

ЛЕНИН. А что потом?!

СТАЛИН ( шутит ). Как говорит народ, потом – суп с котом. Потом они жиреют. Забирают много власти. Много о себе мнят. Заслуги у них, понимаешь. Тогда их тоже убирают. И ставят новых. Молодых, голодных, преданных. Они растут. И тоже жиреют и мнят. Тогда их убирают. И так далее. Ротация власти называется.

ЛЕНИН. Это правда, что ты хотел стать императором, да не успел?

СТАЛИН. Э. Болтают люди.

ЦАРЬ. Я поздравляю братьев Ульяновых. Царь им, видите ли, не нравился. Тиран, понимаешь. Любуйтесь на своего тирана! Да от него Иван Грозный до Португалии добежит!

СТАЛИН. Разумный человек, а. Они тебя расстреляли – а я бы с тобой договорился, дело тебе нашел.

ЦАРЬ. Какое дело, друг мой?!

СТАЛИН. Дел много. Вместе бы выступили. Корону бы мне передал, скипетр передал, в кинохронике вместе снялись. С Англией отношения наладить помог по-родственному. Жил бы спокойно, потом заболел тихо.

ВРАЧ-ВРЕДИТЕЛЬ. Так точно, товарищ Сталин!

ЦАРЬ. Немец, значит, вам был плох. А грузин вас резал, и был хорош!

СТАЛИН. Немец-перец-колбаса. Русский народ понимать надо. Если не расстреливать, не сажать – он тебя уважать не будет, любить не будет. Вот ты историю учил. Ивана Великого любили. Петра Великого любили. А дедушку твоего, Александра Освободителя, взорвали на хрен. Не любили. А ты ничего не понял.

КЕРЕНСКИЙ. А все-таки я умер отомщенный. Мы боролись за правое дело, и правыми средствами. Пусть мы проиграли сражение – но войну выиграли. Народ устал трепетать перед кровавым тираном и влачить жизнь в нищете, и после его смерти вздохнул с облегчением. Жизнь становилась все либеральнее, и еще через треть века рухнул тиранический режим! И власть перешла к законно избранному демократическому парламенту, и пресса стала свободна, и раскрылись границы. И ничего после тебя не осталось, тиран, тиран! А наше дело восторжествовало!

ЛЕНИН. Вот ты думаешь, что ты мозг нации, а на самом деле ты говно. Что восторжествовало?! Страна развалилась, народы разбежались, мозги утекли за границу, детей рожать перестали… они же туземцы!.. вымирающие туземцы с ракетами по наследству!..

КЕРЕНСКИЙ. Это вы все подготовили!

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Что делать? Что делать?

ГЕРЦЕН. Кто виноват? Кто виноват?

СТАЛИН. Ах, кто виноват, скажите, пожалуйста? А кто капиталы за границу вывез? Я вывез? Мама твоя вывезла? Да ты хоть один день в своей жизни работал, понимаешь? Ты чьи деньги вывез? Ты народные деньги вывез. А кто тебе помог? Тебе еврей Ротшильд помог. Мировой сионизм тебе помог! И вот ты на народные деньги, которые награбил, живешь в своем Лондоне, сладко кушаешь, мягко спишь, и еще смеешь брякать в свой дурацкий колокол! Побренчи у меня, побренчи. Мы еще с вами разберемся, господин звонарь. Кто виноват, понимаешь… Вот вы и виноваты, вот такие: родину ограбили и удрали. Народ нищим оставили, хозяйство разоренным оставили – власть им теперь не нравится, власть им виновата.

ГЕРЦЕН. Я-а родину ограбил?!

СТАЛИН. А кто, я, что ли? Я ее из руин поднял, могучей державой сделал!

ГЕРЦЕН. А кто вывез весь золотой запас?

ЛЕНИН ( быстро ). Колчак! Белогвардейцы Колчака!

ГЕРЦЕН. Конечно! Колчака в прорубь – концы в воду. А кто слил в Германию все золотые монеты царской чеканки?! Кто организовал АО «Нужник» и угнал в Европу весь золотовалютный резерв под видом экспорта унитазов?!

ЛЕНИН. Да! Кто?

ГЕРЦЕН. Кто просрал все золото страны, заявив, что наконец-то коммунисты нашли золоту применение?!

ЛЕНИН. Кто? Кто? И нашли!

ГЕРЦЕН. Кто устроил такую инфляцию, что лампочка стоила пять миллионов рублей?!

ЛЕНИН. Это была лампочка Ильича!

ГЕРЦЕН. Кто продавал за бугор картины из Эрмитажа? Проклятый царизм их полтора века скупал, а ваши большевички за сто лет ни фига же не купили, только жалкие подачки принимали!

ЦАРЬ. Александр Иванович, а что ж вы так поздно поумнели?

КЕРЕНСКИЙ. И вы еще вешали народу лапшу на уши про достояние республики? Вандалы!..

СТАЛИН. Не надо считать большевиков глупыми. Мы старались продавать буржуям подделки.

ГЕРЦЕН. А подлинники?

СТАЛИН. А подлинники – другим буржуям.

ЛЕНИН. Батенька, вы не понимаете. Когда советская власть будет везде – какая разница, где золото, а где картины?

ГЕРЦЕН. Есть разница! Я не хочу быть везде. Я хочу быть там, где мое золото. С ним вместе от вас подальше.

КЕРЕНСКИЙ. Но ворюги мне милей, чем кровопийцы!

СТАЛИН. И ты сиди тихо в своем Нью-Йорке, пока с небоскреба не упал. Надо бояться своей молитвы – она может сбыться. А то звали, звали – и назвали ворюг на свою голову. А он сегодня ворюга – а завтра кровь твою пьет. Диалектику учить надо. Если я граблю банк для революции – ничего, не сдохнут. А если банк грабит рабочих людей, и им детей кормить нечем – он уже не ворюга, он уже кровопийца. Ты понял? Ворюга сегодня излишнее украл, а завтра что ему красть? Тогда он последнее крадет. Хлеб крадет. Украсть хлеб – это убить рабочего человека.

ГОЛОС. Правильно, товарищ Сталин.

СТАЛИН. Это кто? Почему не вижу?

ГОЛОС. Так съели меня, товарищ Сталин.

СТАЛИН. В каком смысле съели? Вы на что намекаете?

ГОЛОС. В таком смысле намекаю, что соседи сварили.

СТАЛИН. Зачем?

ГОЛОС. Так есть хотели. Голодно было.

ЛЕНИН. Это где же вас соседи съели, товарищ?

ГОЛОС. Так на Украине же.

ЛЕНИН. Я же приказывал заменить продразверстку продналогом! Коба, людоед, они что, так и ели друг друга, пока от России не отделились?! Это ты потерял Украину!

СТАЛИН. Ай, они и сейчас едят друг друга. Такой характер. А что же мне было – из России им людей на съедение завозить?

МАТЬ. Иосиф… Как я хотела, чтобы ты стал священником…

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Вот! Получил бы освобождение от пошлин на ввоз алкоголя и табака, организовал торговую коммуну, приносил пользу обществу, купил дома… Что делать…

СТАЛИН. Я и стал священником, мама. Я стал не просто священником – я стал почти богом. Я основал новую религию! Люди молились на меня. Знаешь, как они плакали, когда я умер. Какие жертвы мне принесли.

МАТЬ. Это была плохая религия, сынок.

СТАЛИН. Религия не бывает плохая или хорошая. Религия бывает та, в которую верят, и та, в которую не верят. А чтобы поверили, нужно многих распять. Иначе тебя самого распнут.

МАТЬ. А твоя собственная дочь не поверила. И уехала жить в Америку.

СТАЛИН. В какой семье без урода? То с евреем спит, то с американцами живет. И откуда столько врагов у социализма, понимаешь. Конечно, я всего себя отдавал государству, некогда было заниматься семьей.

КОЛЛОНТАЙ. А семья – это вообще пережиток буржуазного прошлого.

ЛЕНИН. Наденька, ты слышишь?

КОЛЛОНТАЙ. Новым людям нужны свободные и полноценные половые сношения и крепкая дружба с товарищами и единомышленниками по партийной борьбе.

ЦАРЬ. Вот теперь я верю, что страна пропала.

7

КОЛЛОНТАЙ. Половая жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо так! ( Жизнеутверждающий жест. )

ГОРЬКИЙ. Как?

КОЛЛОНТАЙ. Чтобы не было мучительно больно ( морщится от воспоминаний ).

ГОРЬКИЙ. А если она ему не дается?

КОЛЛОНТАЙ. Вы свою сноху имеете в виду?

ВРАЧ-ВРЕДИТЕЛЬ. Алексей Максимович, вы перевозбудились. Туберкулез, знаете, нередко возбуждает чувственность. ( Делает ему укол. ) Расслабьтесь, отдохните.

СТАЛИН. Да это история посильнее, чем «Фауст» Гете.

КОЛЛОНТАЙ. Что мы строим, товарищи? Новую жизнь. Что нужно в первую очередь для новой жизни? Новый человек. Что нужно для нового человека? Свободное проявление естественных страстей. Во-первых, обеспечить всех презервативами…

СТАЛИН. Презервативами? Маме твоей презерватив! Папе твоему презерватив! А кто будет рожать солдат? Ты будешь рожать солдат, проститутка?

КОЛЛОНТАЙ. Рожают не солдат, товарищ Сталин.

СТАЛИН. А кого?

КОЛЛОНТАЙ. Детей.

СТАЛИН. Подержал на руках, сфотографировался – и в солдаты!

КОЛЛОНТАЙ. Подержал на руках, сфотографировался – и в дармоеды!

СТАЛИН. Почему надо рожать дармоедов?

КОЛЛОНТАЙ. Больше презервативов – меньше дармоедов.

СТАЛИН. Сегодня дармоед – а завтра солдат. Непобедимая и легендарная!

КОЛЛОНТАЙ. Сегодня дармоед – а завтра дезертир. С презервативом хоть хлопот меньше. Разве это солдаты? Кривые, хромые, слепые, плоскостопие, язвенники, невротики, пацифисты, педерасты, и у всех справки о врожденном идиотизме.

СТАЛИН. Подожди, подожди… Слепой – поведем, кривой – направим, идиот – прикажем, педераст… почему педераст?

КОЛЛОНТАЙ. Потому, что во-вторых – новый человек открыт для всех видов сексуальных отношений. Сексуальные меньшинства, национальные меньшинства, политические меньшинства – теперь все равны!

СТАЛИН. Равны? Все? Кому? Конституционный демократ равен педерасту? Мы не понимаем.

ГОРЬКИЙ ( приходя в себя, слабым голосом ). Черти вы драповые, вы сами не понимаете, какое дело сделали. Неолиберализм – это фашизм в овечьей шкуре.

ЛЕНИН. Браво, батенька!

ГОРЬКИЙ. Лысая сволочь… Вот чего ты не доделал – то они доделают, фашист говорит: я уничтожу твой народ, твою культуру, и заселю твою землю другим народом.

СТАЛИН. Я ему так уничтожу. Я его самого уничтожил.

ГОРЬКИЙ. А неолиберал говорит: все люди хорошие, все люди равны, все культуры прекрасны, все сексуальные отношения правомерны, человек имеет право быть счастливым как угодно, если не мешает другим…

КЕРЕНСКИЙ. Не лишено. Господа – не лишено!

ГОРЬКИЙ. И тогда – гомосеки, лесбиянки, наркоманы, дармоеды, дикари – все прут… и никого не укоротишь, суды продажны и запуганы, судьи тоже счастья хотят… и никого не выгонишь, шею не свернешь, дикий обряд не запретишь… а твой народ размножаться бросает, лень ему детей кормить, он жировать хочет… вместо литературы блядословие, вместо искусства шизофрения – а как же, все формы равны… А жрать подай! Кровать подай! Развлеки, одень! Своих детей нет – вези мне гастарбайтеров из джунглей! Вот и все. И через сто лет – три-четыре поколения – нет твоего народа, и нет твоей культуры, и нет твоей страны, а земля заселена другим народом, с другой историей, другой культурой, другой религией и другой ментальностью. И никакой войны! Эвтаназия! Сладкая смерть расы! Ты поняла, безмозглая шлюха? Можно перерезать горло – дергаться будет, сопротивляться, и умрет в муках сейчас. А можно пихать ему в глотку пирожные, которые он любит, пока от обжорства сам не сдохнет – это путь чуть длиннее, зато верней и спокойней. Либерализм и фашизм – та ж хреновина, вид сбоку. Ты слов-то не слушай, ты по делам смотри результат! ( Плачет. )

КОЛЛОНТАЙ. Что вы имеете против лесбиянок?

ГОРЬКИЙ. Они не размножаются.

КЕРЕНСКИЙ. Очевидно, по этой же причине вам не нравятся гомосексуалисты.

ГОРЬКИЙ. Нет. По этой причине они мне нравятся. Может быть, скоро сами вымрут. А пока меня тошнит.

СТАЛИН. Вы что-нибудь имеете против лиц кавказской национальности, товарищ Горький?

ГОРЬКИЙ. Я бы не пожалел своей вечной жизни, товарищ Сталин, чтобы оживить вас на неделю – решить проблемы СПИДа и наркомании.

СТАЛИН ( усмехаясь ). А больше недели – боитесь, да? Зачем неделя – два дня. Торговцев наркотиками расстрелять, гомосексуалистов посадить, наркоманов – в лечебные лагеря. Ничего они не могут без Сталина, только бала-бала говорить.

КОЛЛОНТАЙ. И это вы, коммунисты, говорите, что я зря боролась за отмирание семьи?

КЕРЕНСКИЙ. Почему же зря. Если судить по результату – совсем не зря. Успешно отмерла! Правда, вместе со страной.

КОЛЛОНТАЙ. Между женщиной и мужчиной во всем должно быть полное равенство!

СТАЛИН. Ну давай, сними штаны, покажи свое полное равенство. Умнее Бога быть хочет, честное слово. Ты определись: или ты женщина, или ты мужчина, или ты билядь. А гермафродитов нам не надо.

КЕРЕНСКИЙ. Ч-черт. Надо было сдавать Петроград Корнилову. Он бы перевешал всю эту сволочь… а потом бы мы договорились с государем насчет коалиционного правительства.

ЛЕНИН. Дурашка ты мелкобуржуазная. Это бы мы договорились с Корниловым, а тебя бы шлепнули, чтоб не путался под ногами.

КОЛЛОНТАЙ. Ас революционными матросами жили бы половой жизнью! Кто еще хочет комиссарского тела, товарищи?

БРЕЖНЕВ. Я люблю женщин. Они мне нравятся. ( Целует Ленина. )

ЛЕНИН ( вырываясь ). А почему вы целуетесь с мужчинами?!

БРЕЖНЕВ. А я им нравлюсь. Дорогие товарищи, как хорошо, когда все хорошо. Не надо ругаться. Ну, немножко воруют. Немножко врут. Немножко уезжают. Но ведь жить можно.

КОЛЛОНТАЙ. Это при вас не было секса в СССР, товарищ?

БРЕЖНЕВ. Секса не было. А дети были.

КОЛЛОНТАЙ. А как же вы размножались?

БРЕЖНЕВ. Вот так ( хлопает ее по плечу ). Методом марксистско-ленинского учения. По всему миру.

КОЛЛОНТАЙ. Но это же… просто порнография какая-то!

БРЕЖНЕВ. Я люблю порнографию. И народ любит порнографию. Если бы у них вовремя было больше порнографии, они бы не трогали руководящую роль партии. Для народа главное – колбаса и порнография.

ЛЕНИН. Эге, Ильич, а ты не так прост, батенька!

БРЕЖНЕВ ( читает по бумажке ). Дорогая Индира Ганди! ( Смотрит на Ленина, заменяет бумажку. ) Дорогой Владимир Ильич!

ЛЕНИН ( отбирает у него бумажки ). Ты без бумажек говори.

БРЕЖНЕВ. А зачем?

ЛЕНИН. А чтоб глупость твоя всем была видна, пень, пень!

БРЕЖНЕВ ( неожиданно ясным голосом ). А вы что думали, я не знаю, что все сыплется? Это товарищ Сталин построил нам такое хрустальное здание, дворец коммунизма в отдельно взятой за жопу стране! Чуть что тронь – и все стены поехали! Или концлагеря с могучей армией – или свобода с анархией и бардаком. А ты живи между милым началом и гадским концом, как акробат на канате! Мы и сопели осторожненько. Волков немножко покормить, овец немножко постричь, диссидентов немножко посадить, автомобилей народу немножко сделать, мастеров искусства немножко наградить. Не трогай – не сломается! Не успел умереть – понабежали: мы, говорят, все сделаем как надо! И устроили тут, понимаешь, всенародное социалистическое соревнование по затяжным прыжкам в дерьмо! Прыгнут – и ну верещать: ой, а где же дно? Высовывается дикая рожа из нужника: это, говорит, социализм с человеческим лицом! Чтобы все сломать – ума не надо! А вот чтобы сохранять, да еще при этом дуриком прикидываться, чтоб товарищи по партии не сожрали… я еще поумнее вас всех!

КОЛЛОНТАЙ. А красивый был мужчина, пока вставную челюсть не потерял.

ПОРУЧИК. За что боролись?..

КОМИССАР. Не то построили.

8

ХРУЩЕВ ( втаскивая огромный магнитофон в деревянном корпусе ). Товарищ Сталин! А вот мне рабочие Украины подарили первый советский магнитофон. Хотите послушать?

СТАЛИН. Вот вам доказательство, Владимир Ильич – совсем не все на Украине умерли.

БРЕЖНЕВ. А почему мне ничего не подарили?..

КОЛЛОНТАЙ. А танцы будут, товарищи? Победивший пролетариат должен уметь веселиться!

МАГНИТОФОН ( пионерским голосом ). И лично для вас, дорогой Никита Сергеевич – украинская народная песня «Реве тай стогне Днипр широкий»! ( Гремит рок-н-ролл. Вожди смотрят очумело. )

ГОРЬКИЙ. Это что?

КЕРЕНСКИЙ. Ревет.

ЦАРЬ. И стонет.

ХРУЩЕВ ( растерянно ). Днепр…

СТАЛИН. Хароший магнитофон. Мыкыта. Заведи еще что-нибудь.

МАГНИТОФОН ( голосом Хрущева ). А кровавого усатого тирана выкинем из Мавзолея к разэдакой матери!..

СТАЛИН. Я бы хотел еще раз послушать.

ХРУЩЕВ. Товарищ Сталин! Это ошибка! Я не хотел! Это был такой исторический момент! Политбюро настояло! Это плохой магнитофон!

СТАЛИН. Хороший магнитофон. Ну ладно. Уноси.

ХРУЩЕВ ( сгибаясь под тяжестью ). Мы догоняли Америку по технической оснащенности… первые опыты… перегнать!..

СТАЛИН. Чтобы Америка ужаснулась твоему голому заду? Неси обратно. Еще хочу послушать.

МАГНИТОФОН. Сегодня мы не на параде, а к коммунизму на пути, в коммунистической бригаде с нами Ленин впереди!

ЛЕНИН. Черт возьми. Ведь верным путем шли товарищи.

СТАЛИН. Мыкыта. Пляши.

ХРУЩЕВ. Что плясать, товарищ Сталин?

СТАЛИН. А что ты всегда под мою дудку плясал? Гопака пляши.

ХРУЩЕВ ( пляшет вприсядку, выкрикивая ). А как на высоком дубу сидели! ( Тихо: «Суки…») Два сокола ясных! («Чтоб вы сдохли».) Один сокол Ленин! («Гадина…») Другой сокол Сталин! («Орел говноклюй…»)

СТАЛИН. Хорошо. Мыкыта. Унеси магнитофон.

ЛЕНИН. А вы что, Иосиф Виссарионович, забрались в мой мавзолей, что ли?

СТАЛИН. А что же, второй мавзолей строить было?

ЛЕНИН. Ну, знаете… Это все-таки не двуспальное купе.

СТАЛИН. Делиться надо. Я же его построил – и я же не могу полежать в нем немного?

ЛЕНИН. Зубную щетку, жену и мавзолей ни с кем делить нельзя. Вы всегда манкировали нормами партийной этики.

СТАЛИН ( пыхтящему Хрущеву ). Мыкыта. Принеси магнитофон.

ХРУЩЕВ. Вот как начал в четырнадцать лет на шахте работать, Владимир Ильич, и всю жизнь не покладал рук! в поте лица!

СТАЛИН. Рук он не покладал. Ты сколько народу на Украине расстрелял, лысый пузырь? А сколько в Москве? А сколько зря приказал положить на войне? В крови у тебя руки по самую лысину! А потом он решил меня из Мавзолея выкинуть. Скотина ты неблагодарная. Вредитель. Я тебя из праха поднял! Ты мне сапог лизал!

ХРУЩЕВ. Все лизали! А куда деваться! Хватит! Нализались! Сыты по горло! Тут вам не там! Теперь сам нюхай свой сапог! Лижи себе что хочешь! Мы не позволим! Хватит! Набоялись!

СТАЛИН ( ставит ногу на скамью ). Лижи.

ХРУЩЕВ. Товарищ Сталин. Я готов выполнить любой приказ партии. И лично ваш, товарищ Сталин. Я все сделаю. Умоляю – не сейчас. Не здесь. У меня же должен быть авторитет в глазах масс. Я же продолжил ваше дело. В новых условиях.

СТАЛИН. Подлая мужицкая порода. Только на покойника гавкать может.

БРЕЖНЕВ. А Никитка себе устроил культ почти как Сталин.

ХРУЩЕВ. Ах, дал я маху, не расстрелял тебя в сорок девятом году. Вот, думал, хороший парень – симпатичный, туповатый, таких только и продвигать. И ты, ничтожество, меня отблагодарил – вышиб из Кремля на пенсию…

СТАЛИН. Леонид, ты не прав. Почему ты его не расстрелял. А ты, Мыкыта, сам не прав. Тоже его не расстрелял. Совсем вы, русские, не понимаете, что такое власть.

БРЕЖНЕВ. Я тебя не расстрелял, потому что никто больше не хотел крови. Я тебя снял, потому что никто больше не хотел тебя.

ХРУЩЕВ. Ах ты, молдавская дубина! Ах ты, жопа с бровями! В чей лимузин стреляли – не в твой? На кого кран роняли – не на тебя? Кто покушений боялся – не ты?

БРЕЖНЕВ. Я боялся? Я воевал на Малой Земле! Даже книжку написал.

ХРУЩЕВ. Ой, держите меня! Он написал! Да ты писать не умеешь, ты и говоришь-то с трудом. Журналист сочинил, а ты только премию получил, елка ты с побрякушками! Он воевал! Да тебя взвод автоматчиков охранял, тебя к передовой близко не подпускали! Привезли, чтоб раздал в тихом блиндаже награды, и тут же отвезли обратно!

БРЕЖНЕВ. Лысый кукурузник, да от тебя вообще ничего не осталось, кроме анекдотов!

ХРУЩЕВ. Ты знаешь кто? Ты консервы «Чучело в собственном соку». Сосиски сраные! Кукуруза ему не нравится!.. Заставь дураков богу молиться – они и Красную площадь кукурузой засадят. Я колхозы поднял! Колхозникам паспорта дал! Человека в космос запустил! Социализм аж на Кубе установил! Да от меня Америка со страху обосралась, что я ее ракетами разбомблю! Народу отдельные квартиры построил! Я даже этим гребаным художникам и поэтам дышать дал, мать их так!

ЛЕНИН. Батенька, а партия вас никогда не учила, что ни одно доброе дело никогда не остается безнаказанным?

МАТЬ. Как я мечтала, чтоб ты выучился в городе на инженера, сынок…

ХРУЩЕВ. Ничего, мамаша. Лучше средняя сообразительность, чем высшее образование. Что у меня, плохая работа была, или зарплата маленькая? Некогда нам было учиться, страной руководить надо было. Это вот нынешние учились. И выучились, засранцы! Во, любуйтесь, до чего эти интеллигенты доучились, чего наворотили! Образования – вагонами, а мозгов меньше, чем в жопе! Чтоб просрать страну, высшее образование не обязательно. Они, ты понимаешь, учились, чтоб пустить все по ветру!

МАТЬ. И сын твой со всей семьей уехал жить в Америку…

ХРУЩЕВ. Негодяи! Надо было их все же тогда разбомбить, и никто б туда больше не ехал. А ему вовремя ума вложить, через заднее место розгами!

МАТЬ. Так, может быть, ты построил не то, если…

ХРУЩЕВ. Я построил то! Это живут в нем… не те!

МАТЬ. А те уехали в Америку…

ХРУЩЕВ. Ничего! Рано торжествуют! Тем сильнее будет их разочарование, когда они сядут известным местом в лужу! Рано Америка радуется, ей еще предстоит столько бед, что к нам без штанов прибегут! Они очень скоро увидят, что это будет за жизнь в раю!

ГОРЬКИЙ. Никита Сергеевич, вы сделали немало хорошего, но все же по недостатку образования допускали ошибки. Вот я – я всем лучшим в себе обязан книгам…

ХРУЩЕВ. Это которыми тебя в детстве дедушка по башке дубасил? А я вот всем лучшим в себе обязан розгам – и ничего, как видишь, кое-чего достиг. Голову – ее все же беречь надо, а через задницу – оно доходчивей, и мозги целы.

ГОРЬКИЙ. Не следовало вмешиваться в вопросы, где вы были малокомпетентны. Вы зря оттолкнули от себя интеллигенцию – ведь она формирует настроения общества, она чутко улавливает новые веяния. Вот ваши мастера культуры – с кем они были?

ХРУЩЕВ. С бабами. Со стукачами. С водкой. С деньгами. С загранпоездками. С квартирами. Со всем они были, чего надо! А в ответ? Мазня, стишки, подъебочки – да что такое! Ты у партии с ладони кормишься – так хоть встань ты на задние лапы, когда служишь, сука!

ЛЕНИН. Буревестник прав, товарищ! Всю эту интеллигенцию надо было собрать на пароход…

СТАЛИН. И на дно.

ЛЕНИН. … и отправить в Европу. Глядишь, к настоящему историческому моменту она бы уже и развалилась.

ХРУЩЕВ. Интеллигенция?

ЛЕНИН. Европа. А лысина вам не идет, товарищ. Не надо меня пародировать. Я уникальная историческая фигура. А вы все-таки из свинопасов.

КЕРЕНСКИЙ. Вот-вот. Шайка идиотов. Недоучившийся присяжный поверенный, недоучившийся семинарист, шахтер-свинопас и профессиональный комсомолец. Ну как – хорошо они вам наруководили?

ГОРЬКИЙ. Народ обладает огромными творческими силами.

ХРУЩЕВ. Етицкая сила!

КЕРЕНСКИЙ. И овладевший грамотой бомж в качестве летописца.

ХРУЩЕВ ( Горькому ). А что это у тебя за костюм? Штаны как клеши, понимаете, пиджак как балахон у него болтается… И этикетки везде иностранные. А этот павлиний хвост – это что, галстук? Ты на кого вообще похож? Ты вообще где видел, чтоб люди так одевались? За границей? Так и катись, если ты так ее любишь, видите ли! Рома-ан он написал! «На дне»! Мы в космос летаем, а он, видите ли, «На дне-е»! А вот народ смотрит вперед и видит сияющие вершины, а вы можете сидеть на вашем дне! Отщепенец!

9

ГОРЬКИЙ ( плачет ). Над седой равниной моря вьются тучи, мчатся тучи небесные, вечные странники, облака плывут, облака…

ХРУЩЕВ. Цели ясны, задачи определены – за работу, товарищи!

ЛЕНИН. Дайте энергичному товарищу бревно – пусть он его поносит.

БРЕЖНЕВ. Дорогие товарищи и друзья. На повестке дня один вопрос. Вот мы – лучшие люди своего великого народа. Сто лет мы сеяли…

ХРУЩЕВ. И жали!

СТАЛИН. И сажали.

БРЕЖНЕВ. … сеяли, как сказал наш классик Алексей Максимович, разумное, доброе и вечное…

ГОРЬКИЙ. Да? Как я хорошо сказал!

БРЕЖНЕВ. …сеяли мы сеяли, а что взошло?

ЛЕНИН. Вообще-то уже должна была взойти заря коммунизма.

СТАЛИН. Мировой пожар должен был взойти.

БРЕЖНЕВ. Я не понимаю, где же всходы? Если сто лет сажать – должно хоть что-то взойти?

ХРУЩЕВ. Страна дураков! Стиляг! Потребителей! Сеешь кукурузу – а всходят сорняки! Полоть! Все на поля! Полоть!

СТАЛИН. Мыкыта. Полоть или пороть? Надо уточнить.

БРЕЖНЕВ. Товарищ Индира Ганди! Позвони в колокольчик!

ГЕРЦЕН. Бумм!

БРЕЖНЕВ. Что, уже обед? Нет. Тогда продолжим. Сеяли…

КОМИССАР ( закуривая ). Я посею лен-конопель, я посею лен-конопель. Хорошая конопля взошла, приход с первой затяжки ( протягивает самокрутку поручику ).

ПОРУЧИК ( затягиваясь ). Политика – опиум для народа.

СТАЛИН ( пыхая трубкой ). Терпеливому народу нужен опиум.

БРЕЖНЕВ. Вашу дискуссию прошу считать за одобрение. ( Читает по бумажке. ) На повестке дня вопрос: почему за сто лет у нас ни хрена не получилось? Политбюро думает, что нам попалась не та страна.

ГЕРЦЕН. Кто виноват?

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Что делать.

ГОРЬКИЙ. Отец – сделано!

СТАЛИН. Спасибо.

БРЕЖНЕВ. Царь хотел, чтобы было хорошо.

ЦАРЬ. Боже, как могло быть все хорошо… ( Промакивает глаза. )

БРЕЖНЕВ. Гражданин Керенский хотел, чтобы все было хорошо.

КЕРЕНСКИЙ. Я готов был отдать во благо России всю кровь до капли!

ЛЕНИН. Почему не отдал?

БРЕЖНЕВ. Владимир Ильич Ленин, вождь мирового пролетариата, мечтал о светлом будущем.

ЛЕНИН. Да, батенька, я великий кремлевский мечтатель.

БРЕЖНЕВ. Сталин хотел, чтобы тоже было хорошо.

СТАЛИН. Могучая страна, могучий народ, могучий вождь.

БРЕЖНЕВ. Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза дорогой товарищ Никита. Сергеевич? Сергеевич. Хрущев тоже хотел…

ХРУЩЕВ. Хотел?! Я не хотел, я сделал! Ты вспомни, сколько я сделал!

БРЕЖНЕВ. Я сейчас не помню. Но хотел. И ( читает ) Леонид Ильич Брежнев тоже хотел. И вот мы здесь, товарищи!..

МАТЬ. Если бы все умерли в детстве от скарлатины, я бы вас оплакала, и все было бы хорошо, сыночки…

КОМИССАР. Слушай, вот я сейчас думаю, и не могу понять: ведь они действительно чего-то хотели. Да еще как! Тут не то что щепки летели, тут я не знаю…

ПОРУЧИК. Лес рубят – медведи летят. Если низко – к дождю, если высоко – в эмиграцию.

КОМИССАР. Так чего они хотели-то?

ПОРУЧИК. У тебя какое образование? Ну да. Три класса и коридор. Власти они хотели, дурашка. Тоже мне, повестка дня.

КОМИССАР. А почему ж тогда так вышло?

ПОРУЧИК. А потому что канальи ( тянет из фляжки ).

КОМИССАР ( чокается с ним ). А в заграницах?

ПОРУЧИК. Там свои канальи.

КОМИССАР. Так ведь там сейчас лучше!

ПОРУЧИК. Там лучше, где нас нет.

КОМИССАР. Н-ну, их счастье ( похлопывает по маузеру ).

ПОРУЧИК. Это у них сегодня лучше. А завтра у них будет такое… Взвоют почище казацкого хора. Тоже понабегут толпой, устроят производственное собрание: за что боролись, не то построили.

КОМИССАР. Это империалисты все мутят.

ПОРУЧИК. Брось ты. Это евреи все мутят.

КОМИССАР. Я попрошу! Тут у нас национальностей нет.

ПОРУЧИК. Да? Интересно. Чего ни хватись – того у вас и нет. «Национальностей нет». Один нос крючком есть.

СТАЛИН. Иногда наши классовые враги тоже способны высказать интересную мысль. Владимир Ильич, так кто был ваш дедушка Бланк? Ты, Вовка Бланк, я тебя спрашиваю.

ЛЕНИН. А кто в ссылке отказывался посуду мыть?

СТАЛИН. Я не ложкомой. Так кто был дедушка? Пират?

ЛЕНИН. Кто с абреками банки грабил?

СТАЛИН. Я же тебе в Европу деньги отсылал, проклятый хитрожопый еврей!

ЛЕНИН. Не смейте трогать моего еврейского дедушку! Вы лучше скажите, что означает ваша фамилия «Джугашвили»? «Еврея сын», вот что она означает! Правда глаза колет, батенька? Евреинов ваша фамилия!

СТАЛИН. Владимир Ильич, а ведь партия может найти вашей вдове другого мужа.

ЛЕНИН. А кто на царскую охранку работал? Кто архивов боялся?

СТАЛИН. Да подавись ты своим еврейским дедушкой, мы не против. Ты русский, я русский, мы друг друга понимаем. Но вы должны согласиться – где евреи, там никогда не знаешь, чего можно ждать, только ничего хорошего нельзя ждать. Вы посмотрите сами – вот Израиль. Страна с гулькин душа. А сколько шума, сколько волнений, сколько денег откуда? Я предлагал – поселить в Биробиджане…

ЛЕНИН. Приморье далеко, но страна все-таки нашенская!

СТАЛИН. Собрать всех, поселить рядом с китайцами – конец китайцам будет. Все перессорятся, всё разворуют, – наш Дальний Восток спокойно жить будет.

ЦАРЬ. Не лишено. Не лишено.

БРЕЖНЕВ. Я их никуда не пускал – а они все лезут и лезут.

ПОРУЧИК. Ты слышал? Вот и ответ – почему ничего не вышло.

ЦАРЬ. От этого народа всегда много головной боли.

10

ТРОЦКИЙ. Что ты понимаешь в головной боли! Ох, голова просто раскалывается…

ЛЕНИН. Товарищи, у кого есть таблетка пентальгина от головной боли товарища Троцкого?

СТАЛИН. Головная боль вождей таблеткой не лечится. Кстати, Лейба, ты ледоруб не забыл из головы вытащить? Не забыл. Ну, тогда может быть пройдет.

ТРОЦКИЙ. Твари вы неблагодарные. Евреи коммунизм придумали…

МАТЬ. Сынок, а нельзя придумать, чтобы они его никогда не придумывали?.. Как я хотела, чтобы ты стал хорошим портным…

ТРОЦКИЙ. Да я лучший портной в мире. Я сшил саван всей мировой буржуазии!

МАТЬ. Тогда почему она его не носит?

ТРОЦКИЙ. Ничего. Еще наденет. Никуда не денется. Не саван, так чадру. Освобожденные от мусульманского дурмана раскрепощенные народы востока, когда я создавал Красную Армию…

СТАЛИН. Ты создавал Красную Армию?!

ТРОЦКИЙ. А кто еще ее создавал – ты, что ли, заурядность, серость, ничтожество? Ты сидел тихо, как мышь, и писал протоколы в своем секретариате. А я мобилизовал миллионы людей, сплотил их в непобедимые полки железной рукой, посылал в огонь фронты! Кто стоял на трибуне в центре – ты? Да тебя вообще никто не знал… писаришка! А я – еще когда я руководил Октябрьским восстанием…

ЛЕНИН. Вы-ы руководили Октябрьским восстанием?!

ТРОЦКИЙ. А кто же – вы, что ли? Владимир Ильич, ну побойтесь не Бога, так хоть Маркса! Пока вы там в гриме со своей накладной прической, как эстрадный певец, блуждали в темноте по подворотням, будто пустые бутылки собирали, я сидел в Смольном, возглавлял Революционный Военный Комитет, руководил штабом восстания и отдавал приказы частям! А вы явились в пять утра, когда Зимний мы уже взяли, правительство арестовали, попили чаю и легли спать. И тут вы – «всех собрать»! Речь он произнес!..

ЛЕНИН. Архиподлец. Может быть, и так. Но зачем настолько выпячивать свои заслуги? Это не по-большевистски. Меня просто задержали казачьи разъезды.

ТРОЦКИЙ ( загибает пальцы ). Свердлов – Красин, Урицкий – Володарский, Каменев – Зиновьев, Якир – Гамарник… Как надо чего-то делать – так давай евреев, все люди братья, всеобщее равенство, мы интернационалисты. Кун, сделай революцию в Венгрии, Либкнехт, сделай революцию в Германии, Парвус, дай денег, чтоб встать на ноги!.. А как все сделано – пожалуйте на китайскую границу, а демона революции Троцкого – ледорубом по голове! Герцен! Отвечай – кто твой папа, маму твою так?

ГЕРЦЕН. Кто виноват?

ЦАРЬ. Господин Троцкий, но державу-то в результате порушили. Ведь даже моим расстрелом еврей командовал!

ТРОЦКИЙ. Коне-ечно, коне-ечно! Как Христа родить – так евреи, как ему обрезание сделать – так евреи, как к нему в апостолы пойти – так евреи, а как распять – так евреи во всем виноваты. Как Библию написать – так евреи, а как погромчик устроить хочется – так евреи виноваты. Как атомная бомба нужна – давай евреев, а как мир у них гибнет – так евреи уничтожают. Как в царя из наганов палить – так русские, а как им скомандовать – так еврей.

СТАЛИН. А что, неправда, скажешь?

ПОРУЧИК. Вот эта сволочь и приказала нас всех в Крыму расстрелять.

ТРОЦКИЙ. А что я виноват, что вечно зовут кого-то собой командовать? Не варяги – так татары, не немцы – так американцы! Не евреи – так кавказцы!

СТАЛИН. Вы на кого намекаете, товарищ Троцкий? Или мало получили?

ЛЕНИН. Мы, разумеется, интернационалисты, но следует признать некоторый перекос в праве наций на самоуправление…

ЦАРЬ. Боже, какое наивное варварство. Как только все они начнут, как вы изволили выразиться, самоуправляться, они тут же впадут в феодализм, в средневековье, в идолопоклонство. И все вековые труды по цивилизации окраин пойдут насмарку…

ТРОЦКИЙ. И если хотите знать, никакой я не еврей!

СТАЛИН. А кто же ты – негр?

ТРОЦКИЙ ( гордо ). Я – революционер! Революционер не имеет национальности!

ПОРУЧИК. Ты слышишь? Еще один. Революционер не имеет национальности, бандит не имеет, вор не имеет. Как кто чего сделал – его лишают национальности. Типа лишения гражданства или прав состояния.

КОМИССАР. Интересно, когда турки резали армян – они имели национальность?

ТРОЦКИЙ. Резали убийцы!

КОМИССАР. А турки не резали? А кто – бразильцы резали? ( Морщит лоб. ) Режешь – не турок. Зарезал, стал его землю пахать – опять стал турок. Потом грека зарезал – опять не турок. Потом в Германии работаешь – опять турок.

СТАЛИН. В сорок первом году на нас напали немцы. А в сорок пятом мы разбили фашизм.

ГОРЬКИЙ ( оживляясь ). Я еще стихотворение написал – «Убей немца».

СТАЛИН. Правильно написал. А потом мы приказали его назвать «Убей его». Правильно приказали.

ПОРУЧИК. Могу сказать, почему у них все разваливается. Потому что они сами себе засирают мозги. Они сажают в тюрьму террориста, а выпускают из нее араба. Такое чудесное производство.

ТРОЦКИЙ. Мм-м, как трудно соображать, когда болит голова… И нет от этой боли спасения.

ПОРУЧИК. Как своя – так болит, а как чужие стричь – так да здравствует мировая революция.

ТРОЦКИЙ. Неужели и здесь не кончается эта перманентная революция?.. Я думал иногда, что мы перегибаем палку, но не настолько же…

ЛЕНИН. А ведь это с вас, товарищ Троцкий, в стране началась вся эта ужасная проституция.

КОЛЛОНТАЙ. Прекрасная профессия. Полезная, доходная, честная и экологически чистая.

ТРОЦКИЙ. А при чем здесь я?

ЛЕНИН ( дразнится ). А кто у нас политическая проститутка?

ТРОЦКИЙ. За то и не любите, что я ни под кого из вас не лег.

ЛЕНИН. О-ох… Зачем я только все это вижу… Мне плохо.

СТАЛИН. А кому сейчас хорошо.

ЛЕНИН. Наденька!..

Крупская. Да, Володенька?

ЛЕНИН. Позови, пожалуйста, товарища Инессу Арманд.

АРМАНД ( баюкая Ленина вместе с обступившими его Матерью, Коллонтай и Крупской; поет ). Вихри враждебные веют над нами, злобные силы нас… вас… нас… злобно? гнету-ут…

ЛЕНИН. Это и есть райские гурии? О господи, куда я попал… Правы были большевики – все это поповские сказки. Нет никакого рая на том свете, а только черт знает что такое. Отпустите меня, старые ведьмы!

ПОРУЧИК ( под гитару ). За нашим бокалом сидят комиссары, и девочек наших ведут в кабинет…

БРЕЖНЕВ. Я люблю девочек. И комиссаров люблю.

ХРУЩЕВ. Правильная мысль. Выпить после работы. Я поднимаю этот бокал за…

СТАЛИН ( поднимая два рога с вином ). Мыкыта.

ХРУЩЕВ ( быстро ) … .за дорогого и всеми любимого…

СТАЛИН. Это не твои рога?

ХРУЩЕВ. Хе-хе-хе. Ха-ха-ха. Никак нет. Вам виднее, товарищ Сталин.

СТАЛИН. Я предлагаю выпить за то, чтобы товарища Хрущева положили в Мавзолей.

ЛЕНИН. Сейчас. Еще чего. Он толкаться будет.

СТАЛИН. Дали успокоиться. И тут же выкинули вон! собакам! как падаль!

ХРУЩЕВ. Товарищ Сталин! Это был просто политический акт! Ну вы же сами учили – все грехи сваливать на предшественников. Народ должен верить в вождя. А для этого все плохое надо приписать прошлому вождю. Для своего времени вы были правы. Но уж очень страшно всем было. От страха и работали хуже, ответственности боялись. Надо было воздуху-то подпустить, чтоб дальше страну двигать. А так-то я ничего.

СТАЛИН. Так. А теперь – не страшно? А теперь – без страха работают лучше? Двинули страну? Кому двинули? Продуванили, да, раздербанили? Воздуху подпустили. Вони подпустили!

ТРОЦКИЙ. Боже мой, неужели нельзя хоть сейчас, спокойно, в дружеском кругу, выпить чаю, отдохнуть, поговорить спокойно о милых пустяках, вспомнить с улыбкой минувшие дни… неужели мы всей своей беззаветной деятельностью во имя высшей цели, всем своим святым горением и самосожжением не заслужили хоть час спокойной человеческой жизни? Ведь если я гореть не буду, и если он гореть не будет, и если мы гореть не будем – то кто же здесь рассеет тьму?

ГОРЬКИЙ. Дорогой вы мой человек. Где уж нам, дуракам, чай пить. Это вы в своем хедере беллетристики начитались. Люди, мол, просто сидят себе и пьют чай, а в это время складываются их судьбы и разбивается их счастье… А на самом деле – какой чай? Спирт. Шашку! Коня! Человек – это звучит гордо! А выглядит мерзко. Кто сказал? Не помню.

ЛЕНИН. Коммунистом можно стать лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество. Хм. Как-то коряво. Но ничего. Схавают. Да, вот, тоже, помню писателя. Не нашенский. Тоже написал. Про безумное чаепитие. Они там чай пили-пили, пили-пили, посуды грязной уйма, переругались все, девочку какую-то обидели.

КОМИССАР. Вот которые чай пили – они-то державу и пропили в результате. Это ж надо – чтоб от Японии до Англии зияла родина моя!

ВРАЧ-ВРЕДИТЕЛЬ ( делает ему укол ). Это вы спрашивали, кто еще хочет комиссарского тела? Нет? Ничего, все равно успокойтесь.

11

СТАЛИН щеточкой чистит сапоги. Заботливо отряхивает мундир. Держится рукой за сердце. Достает пузырек, капает в стакан, выпивает, ждет.

ЛЕНИН, приволакивая ногу, тяжело садится. Вытряхивает из трубочки таблетку и кладет под язык. Прикрывает глаза, тяжело дышит. Потом начинает поправлять старенький галстук, аккуратно поддергивает брюки на коленях.

ТРОЦКИЙ макает тряпочку в миску с холодной водой и прикладывает к голове. Пенсне падает с носа в мисочку, он вынимает, смотрит, не разбились ли, вытирает и кладет на стол рядом. Опять макает тряпочку и прикладывает.

БРЕЖНЕВ с трудом падает в кресло, тяжело дышит, утирает слезы. Щупает себе лоб, считает пульс. Машет рукой и закуривает сигарету.

ХРУЩЕВ хлопает рюмку и, накинув на плечи плед, садится сгорбившись и пригорюнившись. Покачивает головой и вздыхает, шепча что-то.

Женщины хлопочут у стола, убирая грязную посуду, наливая чай и водку.

ПОРУЧИК ( вертя наган ). Рука не поднимается. А зря.

КОМИССАР. Пресвятые угодники. Десница Господня.

ПОРУЧИК. Что – тяжеловата шапка Мономаха?

КОМИССАР. Сик транзит глориа мунди.

ПОРУЧИК ( глумливо ). Ударно потрудился – культурно отдохни.

КОМИССАР. А не отпить ли нам кофею?
ПОРУЧИК. Отнюдь, сказала графиня. Наливай.
ЦАРЬ, сняв мундир, штопает на нем дырочки.

ВРАЧ слушает легкие Горького через стетоскоп.

КЕРЕНСКИЙ задумчиво рассматривает перед зеркалом платье сестры милосердия.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ пишет и рвет, пишет и рвет, вставляет в подсвечник новую свечу и зажигает ее.
ГЕРЦЕН протирает колокол.

12

ЦАРЬ. Господа! У меня есть прекрасная мысль, господа. А почему бы вам всем тоже не отречься? Как будет счастлива наша многострадальная Россия, если наступит такое общественное примирение, господа!

КЕРЕНСКИЙ. Браво, гражданин Романов!

СТАЛИН. Поздно. Кто отрекся – тому и капут.

ЦАРЬ. Но ведь в итоге – кто не отрекся, тому тоже капут, как вы выражаетесь. Так чего ради мучить себя и людей?

ЛЕНИН. Дело делать надо, батенька.

ЦАРЬ. Делали-делали. И вот мы здесь, господа. Так какое дело сделано? Что вы имеете в виду? Что государством должен управлять не помазанник Божий, а ваши кухарки? Ну, вот они поуправляли. Теперь упражняются в торговле разбитыми корытами.

ПОРУЧИК. Давай пожмем друг другу руки.

КОМИССАР. И в дальний путь на долгие года.

СТАЛИН. На Магадан, на Магадан ушел последний караван. Где же ты, моя Сулико?

ХРУЩЕВ. Кукурузу посадим, свинок разведем, сало будет.

БРЕЖНЕВ. Футбол будем по телевизору смотреть.

ЛЕНИН. В шахматишки перекинемся. В городки.

ТРОЦКИЙ. На теплом солнце будем греться. Мемуары писать.

ГЕРЦЕН. Звонить перестанем. Деньги домой вернем.

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. А нас за это в Сибирь не посадят. Как я не люблю Сибирь! Холодно, безлюдно. Что делать в Сибири интеллигентному человеку? Нечего там делать. У чукчей губернаторствовать, что ли.

ГЕРЦЕН. А как у меня уши-то заложило от этого колокола!

АРМАНД. У меня с этой революцией совсем дети от рук отбились. Все воспитание забросила. «Няня, принесите дитя». «Няня унесите дитя». На хрена нам такое раскрепощение?.. И климат в Москве мерзкий, а в Париже каштаны цветут…

КРУПСКАЯ. У тебя хоть дети есть.

АРМАНД. Ну ты тоже, тихоня – тихоня, а такого парня себе отхватила!

КОЛЛОНТАЙ. Хоть лысый, а муж. Знаменитый, опять же. Господи, почему я не вышла замуж за интеллигентного человека. А ведь сколько было претендентов! Это бородатое матросское жлобье, не понимающее ни в душе, ни в сексе… Были альбатросы, а оказались хомяки, кроме защечных мешков – ни одного мужского органа. ( Выпивает и ставит засос Крупской. )

СТАЛИН. Мы награждали вас орденами, товарищ Коллонтай.

КОЛЛОНТАЙ. И что? Я повешу их себе между ног вместо фиговых листков?..

ГОРЬКИЙ. Как же это с моим сыном вышло, товарищ Сталин? Я ведь все, что у меня было, положил на вашу чашу весов.

СТАЛИН. С прибором ты положил, что я, не знаю. Ай, у меня у самого сын погиб, дай выпьем за них. А тебе что, тоже, трудно было написать роман «Отец»?..

КРУПСКАЯ. Володенька, я-а не знаю… но по-моему тут к тебе ходоки.

ЛЕНИН. Наденька, ну что ты говоришь такое, ну ты подумай сама. Ну какие здесь могут быть ходоки? Все уже отходились, успокоились, хватит.

КРУПСКАЯ. Но они стучат!

ЛЕНИН. Сюда охрана всяких там не пускает, ты что, все еще не поняла?

МАТЬ. Наденька, как я тебя умоляла не связываться со всеми этими революционерами. Нет. Поехала. В Сибирь. Выходить замуж за ссыльного уголовника и шляться с ним по малинам.

КРУПСКАЯ. Мама, какой же он уголовник!

МАТЬ. Головорез. Садист. Он зайцев прикладом бил, я сама читала.

КРУПСКАЯ. Он очень добрый! Он просто вырабатывал в себе беспощадность для будущих классовых битв.

МАТЬ. И деточек у тебя от него не было.

БРЕЖНЕВ. А кто это стучит? ( Читает по бумажке. ) Кто там? ( Пятится от звуков гремящей пулеметной очереди. )

13

МАХНО ( он в незапряженной пулеметной тачанке, которая не то незаметно вкатывается, не то возникает из воздуха ). Всяких, говорите, еще не пускают? А не всякие сами въедут ( дает очередь над головами ). Ребятки, значит, в ямах навалом, а кто и в траве неприбранный остался, вороньем расклеван и зверьем сгрызен. А здесь, значит, командирский салон для особо почетных, чай-водка-бабы!

ЛЕНИН. Товарищ дорогой. Сейчас дело не в тех ребятках, которых похоронили или нет. Сейчас дело в тех ребятках, которым все еще предстоит. Партия учит смотреть вперед!

МАХНО ( дает ему бинокль ). Ну, посмотри вперед и расскажи, что ты там видишь.

ЛЕНИН ( смотрит, бросает ). О господи боже мой. Где вы взяли это мерзкое кривое стекло, товарищ?..

МАХНО. Да? А товарищ Фрунзе сказал перед взятием Перекопа, что это подарок мне лично от вас.

ХРУЩЕВ. А ты что, брал Перекоп, громодянин?

МАХНО. А кто же?

СТАЛИН, Троцкий, Брежнев. Я!

МАХНО. Забавно. А я что делал?

ЛЕНИН. Махновствовал.

МАХНО. Вот суки. Всем сукам суки. Когда вы сидели по щелям и грабили банки – я работал в типографии. Когда вы шлялись по заграницам – я парился на каторге. Когда вы окопались в Кремле – я воевал…

ЛЕНИН. Вы, батенька, бандит. Партизанщину развели!

МАХНО. Во гадина. А кто мне в восемнадцатом году говорил: «Мы немцам для политики Украину отдали – а вы их порежьте и выбросьте, грабить не давайте, мы вам поможем»?!

ЛЕНИН. Такой был политический момент.

МАХНО. У вас всегда такой политический момент, чтоб об народ ноги вытирать и в мозги ему гадить.

ЦАРЬ. О. А я что говорил? Нет худшего господина, чем вчерашний раб. Простите, вы монархист?

МАХНО. Господи, что ж в России цари такие слабоумные… Анархист я, папаша. За свободу стою, за права личности, чтоб никакое государство человека не гнобило.

ТРОЦКИЙ. И вот этого человека я сдуру наградил орденом Боевого Красного Знамени за номером четыре.

СТАЛИН. Ничего, Лейба. Ты же назавтра приказал после Перекопа расстрелять все остатки его шайки.

МАХНО. Остатки? Шайки? Семь тысяч бойцов, семь тысяч крестьян?

СТАЛИН. Э. Нэ будем мелочны.

ХРУЩЕВ ( косясь на пулемет ). Товарищи, у меня есть предложение. Город Гуляй-Поле переименовать к город Махновск и открыть там обелиск герою Гражданской войны Нестору Ивановичу Махно.

БРЕЖНЕВ. И наградить его орденом Октябрьской Революции за изобретение тачанки.

МАХНО. Есть другое предложение. Всех присутствующих повесить.

ПОРУЧИК. КОМИССАР. Браво! Бис!

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Что делать.

ГЕРЦЕН. Кто виноват.

ГОРЬКИЙ. О храбрый сокол!

СТАЛИН. Наш человек.

ХРУЩЕВ. Вам, конечно, понадобится подручный – веревки подносить, табуретки, и вообще?..

БРЕЖНЕВ. И кто-то должен читать приказы об этом.

МАХНО ( под тальянку ). Ой любо, братцы, любо, ой любо братцы жить, с нашими вождями не приходится тужить!..

ВРАЧ-ВРЕДИТЕЛЬ. Укольчик не хотите для успокоения?

МАХНО. А вот повешу – и успокоюсь.

ТРОЦКИЙ. Всех не перевешаете!

МАХНО. Вот уж от тебя это странно слышать. Всех не всех, но уж для вас-то веревок не найти – это грех.

СТАЛИН. Я же говорил – это специальный народ. Если ты ему служишь – он тебя накажет. Если ты его накажешь – он тебе служит.

ТРОЦКИЙ, Ленин, Сталин ( впрягшись в тачанку ). Всю жизнь тащили мы ярмо революции. Всю жизнь тащили народ к светлому будущему.

ХРУЩЕВ, Брежнев ( подталкивая сзади ). Мы что, не могли нормально устроиться без всей этой нервотрепки? Ведь не для себя же старались!..

КЕРЕНСКИЙ ( держась за подножку ). Да здравствует народ!

КОЛЛОНТАЙ. Вот он, друг народа – пулемет!

АРМАНД ( похлопывая по стволу ). Есть в этом символе что-то фаллическое… убедительное.

ГОРЬКИЙ. Бурлаки на Волге.

ЦАРЬ. Это все, что они везут своему любимому народу?

МАХНО. Тпру-у!.. сволочи…

АЛЕКСАНДР. А что так? Растрясли?

МАХНО. Я хочу понять – кто на ком едет…

АЛЕКСАНДР. Или вожди больные, или народ дурак…

СТАЛИН. Как хорошо было бы управлять страной, в которой совсем нет никакого народа. Всё спокойно, везде порядок, никаких заговоров, никаких вопросов. А делают все – машины! Индустриализация. Вот о чем мечтал Маркс! На всей Земле – коммунизм, изобилие, порядок, машины! И лучшие люди во дворце. И – все.

БРЕЖНЕВ. Товарищи. Многое уже сделано. Людей все меньше, машин все больше, а лучшие люди строят дворцы.

СТАЛИН. Мы думаем, пора их сажать.

ГОРЬКИЙ. За этим у вас дело не встанет.

МАХНО. Пятнадцать лет я читал в Париже книги и все пытался понять…

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Что делать?

ГЕРЦЕН. Кто виноват?

МАХНО. …почему всегда правят сволочи и почему внизу всегда обдираловка и бардак? А потому что гнусная сущность государства застав…

ТРОЦКИЙ. Нет, мой дорогой! Государство тебе что, с Марса по понедельникам завозят? Потому что гнусная сущность народа заставляет его организовывать себе гнусное государство. И необходимо железной рукой сдерживать эту гнусную сущность народа, а другой рукой поощрять его хорошую сущность, и делать приличное государство для его блага.

МАХНО. Эге! А кто же определит, где у народа сущность гнусная, а где хорошая, и каким быть государству?

ЦАРЬ, КЕРЕНСКИЙ, ЛЕНИН, ТРОЦКИЙ, СТАЛИН, ХРУЩЕВ, БРЕЖНЕВ. Я!

ПОРУЧИК. Вообще-то мне иногда нравится вешать.

КОМИССАР. Ты что, так здорово.

ЦАРЬ. Господа, шефствовать над народом – трудная и неблагодарная участь. Но вот если бы каждый из нас взял шефство всего над одним простым человеком и создал для него достойную жизнь…

КЕРЕНСКИЙ. Вы уже брали шефство над Распутиным, Ваше Величество. Организовали ему заплыв по Фонтанке.

ГОРЬКИЙ. Вот в чем ваша ошибка. Это простой человек должен взять шефство над вождем, каждый – над каждым…

МАХНО. Гениально! И перерезать ему глотку. И зажить, наконец, спокойно и по-человечески. Вот – босяк, а соображает!

ЛЕНИН. Простой человек с пулеметом – уже не простой!

СТАЛИН. А простой человек без пулемета – уже не человек.

ТРОЦКИЙ. Кто знает – много ли в Москве альпинистов с ледорубами? Кстати, какая фабрика их выпускает? Возможно, она нуждается в дотациях?

ГОРЬКИЙ. Денег на революцию больше не дам! Сначала используют, а потом отсиживайся от них на Капри… если дадут сбежать.

ЛЕНИН. Окститесь, батенька, отлеживаться пора, а вы все об отсиживании толкуете. А вот вы, товарищ ( Махно ) – ответьте прямо, честно, по-революционному: что там народ делает? Коротенько так, одним словом!

МАХНО. Одним?

СТАЛИН. Адним.

МАХНО. Народ безмолвствует…

СТАЛИН. А двумя словами можешь?

МАХНО. Безмолвствует и пьет.

ТРОЦКИЙ. А красноречивее? Ну – тремя?

МАХНО. Народ безмолвствует, пьет и ворует.

ЦАРЬ. Так чего вы от меня хотите? У всех народ как народ, а у меня – боже мой, это же не народ, а кара господня…

ЛЕНИН. М-да. Вот, конечно, в Германии народ. Работает! Пьет – кружку пива после работы, для порядку! Ходить – строем, петь – хором. Эх…

ТРОЦКИЙ. Говорил я – начинаем революцию со Швейцарии!

КЕРЕНСКИЙ. Вот, помню, в детстве. В цирке. Здоровенный мужик. Ему огромный чугунный шар сверху бросают, а он подбегает, наклоняется, хоп! – и ловит этот тяжеленный шар на загривок. Быка такой шар свалит! – а он держит. Чего держит? А если по башке? А это у него работа такая. Вот что-то в нем есть от русского народа… Ему – н-на! – а он: хоп! Ну а потом, конечно, звереет.

ЛЕНИН. Народ должен быть трудолюбивый.

ТРОЦКИЙ. Народ должен быть дисциплинированный.

ГОРЬКИЙ. Народ должен быть просвеще-оонным.

БРЕЖНЕВ. Должен меньше пить и кушать. Потому что трудно напастись.

ЦАРЬ. Народ должен быть богобоязненным.

СТАЛИН. Скажем коротко – народ вообще должен. По жизни должен, понял. Народ? Значит, должен.

МАХНО. Народ еще всех вас переживет!

СТАЛИН. А куда он денется?

ГОРЬКИЙ. Вы слышите гул? Этот гул рожден в недрах народных масс, вдохнувших свободы и пробужденных к свету!

СТАЛИН. Тысячу лет гудело – еще погудит, ничего.

КЕРЕНСКИЙ. Граждане! Разве мы не отдали все, что у нас было, ради служения России и русскому народу? Мы, – самые умные, самые энергичные, самые преданные и пламенные борцы? Так почему же…

ЛЕНИН. Почему же получается дважды два – сапоги всмятку? Мы же боролись…

МАХНО. Су-уки! Вы же боролись со мной! И друг с другом! Надо работать – они борются. Дышать не дают, пахать не дают, последнее грабят, нахлебники, захребетники!

СТАЛИН. Вот так послушаешь – все помощники. Колупнешь – все вредители. Работать надо было, а не самогон пить в тачанке, товарищ Махно.

МАХНО. А жизнь такая, что не выпьешь – сдохнешь.

14

КЕРЕНСКИЙ. Ничего. Ничто не проходит даром. Еще будет в свободной России и демократия, и европейский достаток, и либеральная передовая экономика…

ЦАРЬ. И православие. И монархия.

ТРОЦКИЙ. И стальные когорты несокрушимой армии!

СТАЛИН. И мощь. И уважение. И все враги трястись будут и там, и здесь.

ГОРЬКИЙ. И расцвет свободных искусств, облагораживающий души счастливых людей новой России.

ЛЕНИН. Плод моего больного воображения… Кремлевский мечтатель!

АЛЕКСАНДР. Володя.

ЛЕНИН. Что? Что с тобой?

АЛЕКСАНДР. Знаешь, чего я хочу?

ЛЕНИН. Не надо!

АЛЕКСАНДР. Я хочу повеситься.

ЦАРЬ. А вы застрелиться не пробовали?

ВРАЧ-ВРЕДИТЕЛЬ. Есть прекрасные мягкие средства. Вот новое поколение предпочитает пепси.

МАТЬ. Мать вашу всех, когда же это кончится!..

ЛЕНИН. Пролетарии всех стран, извините! Ну, ошибочка вышла. Но будет еще и на нашей улице… чаепитие!

ГОРЬКИЙ. Запирайте етажи, нынче будут грабежи!

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Что делать.

МАХНО. Что бы ни делал человек в России – а все равно его жалко.

ГЕРЦЕН. Бумм! Кто виноват?

ПОРУЧИК. И что характерно – даже здесь: ни счастья, ни отдыха, а та же хренотень.

КОМИССАР. Если уж что-то произошло – так это навсегда. Хотя… в том и счастье, что ничего никогда не кончается. Все – дерьмо, а хочется чего-то… оптимистического!

ПОРУЧИК. Шампанского!

Content

Веллер Михаил Иосифович Вечер в Валгалле

Михаил Веллер Вечер в Валгалле

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14