Марина Русланова

Портрет неприкаянного духа

Глава I

Юлька

Юлька зашвырнула сумку с учебниками в угол и плюхнулась на диван. Настроение — хуже некуда. Еще бы!

Первая двойка в новом учебном году! Двойки вообще получать неприятно, а что говорить о первой, испортившей новенький дневник.

В Юлькину комнату вошла сухощавая домработница Муза Михайловна и занудила:

— Юля, встань с дивана, переоденься в домашнее, вымой руки и иди обедать.

Юлька покорно поднялась и открыла шифоньер. Она знала, Муза не отстанет, пока не увидит, что ее требования выполнены. Про себя Юлька звала домработницу Мумией. Бесстрастное лицо, мучнисто-белая кожа, черные волосы, бровки домиком, уголки накрашенного алой помадой рта скорбно опущены вниз. По Юлькиному мнению, ожившая мумия должна выглядеть точь-в-точь как их домработница Муза Михайловна.

Следует признать, что в уборке их квартиры Мумии не было равных, а вот насчет приготовления пищи Юлька бы поспорила, — бабушка готовит куда лучше.

— Овощной суп, — объявила Мумия, поставив перед Юлькой тарелку с супом.

Юлька взяла ложку и стала есть ненавистный суп. Почему она не может поесть, как все нормальные люди — положив перед собой интересную книжку?

Юлька искоса взглянула на Мумию. Интересно, как отреагирует домработница, если она сядет за стол с книгой? Наверное, лопнет от возмущения.

Покончив с супом, Юлька отодвинула тарелку. Мумия принесла второе. Ничего, сегодня вполне съедобно: картофельное пюре и котлета, и то, и другое Юлька любила. Компот и булочку с маком, несмотря на неодобрительный взгляд Мумии, Юлька забрала в свою комнату.

Раскрыв «Одиссею капитана Блада», девочка два часа бороздила океан с отчаянным капитаном. Неожиданно мамин голос вырвал ее из морского боя и вернул в залитую солнцем комнату.

— Что? — Юлька непонимающе смотрела на маму.

— Как дела в школе? — дежурный вопрос, не требующий подробного отчета.

— Нормально, — ответила Юлька.

Она подозревала, что маме глубоко безразлично, как учится ее единственная дочь.

— Тебе жить, — пожимала плечами мама, подписывая дневник, в котором двойки и тройки появлялись довольно часто. — Институты все равно платные, за деньги туда и обезьяну возьмут. А главное в жизни — удачно выйти замуж.

В свое время мама так и сделала и теперь со смехом говорила, что ее профессия быть женой. Она никогда не работала, но всегда была занята. Салоны красоты, тренажерный зал, бассейн, шейпинг, встречи с подругами, театральные премьеры и светские мероприятия отнимали уйму времени. По вечерам она жаловалась, что безумно устала.

Отца Юлька видела максимум три раза в неделю. Он был директором большого завода, рано утром уезжал на работу, поздно вечером возвращался. Завод переживал трудные времена. Нелегко восстанавливать то, что в годы перестройки разрушили почти до основания. Когда папе удавалось освободиться пораньше, он поступал в распоряжение мамы.

— Подниму завод, поедем все вместе в отпуск, — обещал папа, но Юлька не верила. Он каждый год обещает — и ничего не получается.

— Юля, ты не забыла, сегодня мы идем на день рождения к Ирочке, — напомнила мама.

Юлька досадливо поморщилась. Ира Зайцева — дочь близкой маминой подруги. Более скучной девочки Юлька не встречала. Гостям Ира с гордостью демонстрировала собственноручно вышитые салфеточки, связанные на куклу кофточки и альбом с рисунками. Еще Ира любила играть на рояле, а гости должны были восхищенно ахать и восторженно закатывать глаза. У Юльки отсутствовал слух, и оценить класс Иркиной игры она не могла, но подозревала, что бурно аплодирующие гости просто рады окончанию музыкальной пытки.

— Вымой голову и шею, — распорядилась мама, — и очень тебя прошу, надень платье.

Только не это! Юлька терпеть не могла платья, особенно розовые с множеством рюшечек и бантиков. Как раз такое платье мама извлекла из шифоньера.

Юлька бросила тоскливый взгляд на платье и потопала в ванную. Проходя мимо висевшей в коридоре картины, она поежилась. Эта картина — последнее мамино приобретение. Мама привезла ее из Греции, откопав в какой-то антикварной лавке.

— Я просто не могла уйти без нее, — рассказывала мама, осторожно разворачивая покупку. — Эти глаза заворожили меня.

Юлька с любопытством посмотрела на картину. Ничего особенного: женщина в роскошном старинном платье. Правда, очень красивая женщина — но и только.

Мама два дня носилась по квартире, прикидывая, куда бы пристроить картину. В обстановку столовой она не вписывалась, вешать ее в своем кабинете папа наотрез отказался, в спальне не было места. Мама повздыхала и велела повесить картину в просторном коридоре.

Позже Юлька внимательно рассмотрела картину На потемневшем от времени полотне была изображена в полный рост красивая женщина в бордовом платье, расшитом золотом. Вьющиеся темные волосы уложены в затейливую прическу, один локон спускается до плеча. В ушах — серьги с рубинами, на шее — рубиновое колье. Общий темный фон картины выгодно оттеняет перламутровый цвет кожи. Картина как картина.

Юлька уже собиралась уйти, но внезапно поняла, о чем говорила мама. Глаза! Жгуче-черные глаза казались живыми! Они смотрели прямо на Юльку. Юлька присмотрелась и заметила в глубине черных глаз красные огоньки. Странно, минуту назад она их не замечала, глаза казались просто черными.

Юлька ушла, но через некоторое время снова подошла к картине. Черные глаза, и никаких огоньков. Может, ей показалось? Но девочка была уверена, что огоньки были, она их отчетливо видела.

Юлька не поленилась, принесла из папиного кабинета лупу, взобралась на стул и миллиметр за миллиметром изучила странные глаза. Красных огоньков не было.

«Значит, показалось», — решила девочка и оставила картину в покое. Но немного погодя, случайно взглянув на полотно, она снова заметила красные огоньки в глазах женщины.

Юлька позвонила Тане Рембольд, которая занималась в художественной школе, и спросила, как объяснить подобный феномен?

— Все очень просто, — авторитетно заявила Таня. — Иногда электрический или естественный свет так падает на картину, что кажется, будто в глазах загораются огоньки. И Таня пустилась в рассуждения об оттенках черного.

Юлька положила трубку и снова возвратилась в коридор. Она посмотрела на картину. Огоньков не было.

— Юля, поторопись, опаздывать неприлично, — крикнула мама.

Быстренько вымыв голову, лицо и шею, Юлька надела ненавистное платье. С отвращением посмотрела на себя в зеркало. Еще бы пышный розовый бант в волосы — и полный абзац, как говорят ее хулиганистые одноклассники. Наверное, будь у Юльки длинные волосы, мама постаралась бы и бант завязать. К счастью, Юлька носит короткую спортивную стрижку и бант прилепить просто некуда.

Мама придирчиво оглядела дочь и недовольно поморщилась:

— С длинными волосами тебе было лучше. Юлька ответила яростным взглядом. Она еле отвоевала право стричься как ей нравится. Год назад она увидела в журнале фотографию молодой симпатичной женщины. Юльке понравилась ее стрижка. Из статьи она узнала, что на фото — трагически погибшая несколько лет назад принцесса Диана. Юлька взбунтовалась. Даже принцессы носят короткие стрижки, а ей не разрешают подстричься! Мучайся с длинными волосами, заплетай, расплетай.

Вырвав из журнала страницу, Юлька понеслась в салон, к маминому парикмахеру. Мастер одобрил Юлькин выбор, но стричь ее без разрешения категорически отказался.

Не тот Юлька человек, чтобы отказываться от принятого решения. Она зашла в первую попавшуюся парикмахерскую и подстриглась.

Увидев дочку, мама схватилась за сердце:

— Кто тебя так изуродовал?!

То, что творилось на Юлькиной голове, даже отдаленно не напоминало стрижку принцессы.

Мама тут же отвезла Юльку к своему мастеру.

— Похоже, тебя стригли квадратно-гнездовым способом, — парикмахер с интересом рассматривал Юлькину голову. — Что ж, попробуем исправить.

С тех пор Юлька получила разрешение стричься как ей вздумается, но только у маминого мастера.

— Ты готова? — мама нетерпеливо посматривала на часы.

— Готова, — вздохнула Юлька.

— И не делай такое лицо, будто я веду тебя на казнь.

— Лучше бы на казнь.

Как Юлька и предполагала, пришлось повосхищаться Иркиными рукоделиями и выдержать игру на рояле, затем взрослые и дети разделились.

Иркина комната пестрела разноцветными шарами и бумажными гирляндами. Посреди комнаты стоял нарядно сервированный стол, заставленный двухлитровыми бутылками с лимонадом, блюдами с разнообразными пирожными и вазами с конфетами. Иркина мама торжественно внесла большущий торт с двенадцатью зажженными свечками. Под подбадривающие крики Ирка задула свечи, и гости принялись поглощать лакомства.

Юлька задумчиво посмотрела на седьмое пирожное. Если она его съест, торт влезет?

Наевшись, ребята разбрелись по комнате. Юлька подошла к книжным полкам, без интереса прочитала названия книг. Ирка-жадина все равно не даст почитать. Ей, видите ли, мама не разрешает.

Худенький мальчик в очках восхищенно заметил:

— Отличная библиотека!

Он вытащил книгу:

— Давно хотел достать эту книжку.

— Губу не раскатывай, — предупредила Юлька, — Ирка не дает книги.

— Почему? — удивился мальчишка.

— Мама не разрешает.

— А-а, — мальчик поставил книгу обратно на полку и со скучающим видом отошел в сторону.

Юлька давно приметила этого мальчика. Как только дети остались одни, он снял с шеи галстук-бабочку, облегченно покрутил головой и незаметно засунул галстук под диван. «Наш человек», — одобрила про себя Юлька.

— А вот и я! — в комнату ворвался рыжий клоун и затеял дурацкий конкурс под названием «Прилепи корове хвост».

На большом листе ватмана была изображена пятнистая корова, а играющий с завязанными глазами наугад лепил к ее заду намазанную чем-то липким веревочку.

Участвовать в конкурсе Юлька не желала. Она взяла с книжной полки «Одиссею капитана Блада», села в уголок и погрузилась в чтение. Отвлек ее очкастый мальчик.

— Нравится? — спросил он.

— Угу, — не поднимая головы, промычала Юлька.

— А «Хроники капитана Блада» у тебя есть?

— Нет.

— У меня есть, могу дать почитать.

Юлька оторвалась от книги:

— Давай!

— Кстати, меня зовут Кириллом, — мальчик снял очки и стал гораздо симпатичнее.

— Юлька. А без очков тебе лучше.

— Знаю, — вздохнул Кирилл. — Но о контактных линзах я пока могу только мечтать. Хотя и не исключено, что они мне и не понадобятся. Я занимаюсь по системе Норбекова, надеюсь сам исправить зрение.

— Никогда о таком не слышала, — призналась Юлька.

— Мирзакарим Норбеков — известный ученый. Он написал книгу «Опыт дурака, или Ключ к прозрению». Я ее уже второй раз читаю.

— А зачем второй раз?

— С первого раза я не все понял. Наверное, придется и третий раз перечитывать, — смущенно улыбаясь, сказал Кирилл.

Признание мальчишки вызвало у Юльки симпатию.

— Понимаешь, — увлеченно говорил Кирилл, — люди только на десять процентов используют возможности своего организма, а девяносто процентов остаются невостребованными. Только подумай, девяносто процентов!

Слушать Кирилла было интересно. Попутно выяснилось, что им нравятся одни и те же книги и оба обожают кататься на велосипеде. Увлекательный разговор прервала Ира.

— Вы почему откололись от общества? Сейчас будет новый конкурс, — и, обращаясь к Юльке, невинно обронила. — В этом платье ты похожа на розовую ворону.

— А ты на взбесившийся апельсин, — не осталась в долгу Юлька.

Ирка в честь дня рождения вырядилась в оранжевый брючный костюм. Видимо, для того, чтобы ее нельзя было не заметить.

— Идемте, скоро конкурс начнется, — преувеличенно бодро сказал Кирилл, предупреждая ссору, и повел девочек к клоуну.

Перед уходом Кирилл улучил момент и спросил Юлькин телефон.

— У меня нет ни ручки, ни бумажки, — растерялась Юлька.

— Говори, я запомню, — поторопил Кирилл, заметив, что Ирка направляется в их сторону.

Вот вредина, поговорить не даст. Юлька назвала номер своего телефона и ловко ускользнула от именинницы.

Дома она отказалась от ужина и юркнула в постель, а среди ночи проснулась от голода. Ночные приступы голода были явлением регулярным, сколько бы Юлька ни съела за ужином, после двенадцати ей хотелось перекусить, зато по утрам у нее начисто отсутствовал аппетит. На завтрак она обходилась баночкой йогурта.

Юлька закуталась в халат и побрела на кухню. Свет в коридоре не включала, чтобы не разбудить маму. Если она проснется, не избежать лекции о вреде ночного обжорства.

Машинально Юлька взглянула на картину и похолодела. Даже в темноте видны были черные глаза, пристально смотревшие на Юльку, и в них горели дьявольские красные огоньки.

Забыв об осторожности, Юлька рванула на кухню, своротив по дороге пуфик.

Залитая ярким светом кухня подействовала успокаивающе на перепуганную девочку, но есть как-то расхотелось. Юлька напряженно размышляла, как вернуться назад в комнату. Страшно идти по коридору мимо странной картины…

Допустим, красные огоньки в глазах изображенной на картине женщины — это игра света. То они есть, то их нет. Но откуда они взялись ночью, когда никакого света в коридоре не было? Дверь в столовую была закрыта, это Юлька помнила точно.

В коридоре послышались шаги, и Юлька замерла, напряженно всматриваясь в сторону коридора.

— Проголодалась? — ласково спросила бабушка.

— Ага, — стараясь не выдать испуга, кивнула Юлька.

Бабушка понимала Юльку, потому что сама была не прочь подкрепиться в ночное время. Мама утверждала, что бабушка и внучка относятся к разряду «сов». «Совами» называют людей, которые трудно встают по утрам, ходят вялые и сонные, а к вечеру оживают.

Юлька не спорила, рано вставать было для нее сущим мучением. Так хотелось по утрам упасть обратно в теплую постель и спать, спать, спать. Зато по вечерам Юлька чувствовала прилив энергии и спать совсем не хотела. Она часами крутилась в кровати и иногда, не выдержав, включала торшер и часа два-три читала.

— Я пончики приготовила, — сообщила бабушка и вытащила из шкафа блюдо с пышными мягкими пончиками, щедро посыпанными сахарной пудрой.

У Юльки сразу же разыгрался аппетит.

— С клубничным джемом? — спросила она.

— С клубничным, — улыбнулась бабушка.

Юлька положила на тарелку пять пончиков, взяла чашку с чаем и вернулась в свою комнату. Благо бабушка ее никогда не ругала, она тоже любила есть в постели перед телевизором.

После пончиков девочке захотелось спать. Юлька сожалением отложила книгу: осталось всего девять страниц, но глаза самым бессовестным образом закрывались, как всегда, на самом интересном месте. Она выключила свет, обняла подушку и крепко заснула.

Утром Мумия противно зудела над ухом:

— Юля, вставай, опоздаешь в школу. Опять, наверное, всю ночь читала? Вставай, или я разбужу маму. Вставай, ты уже почти опоздала. Ты встаешь или нет?

— Да встала я, встала! — раздраженно ответила Юлька, вскакивая с кровати. Противный скрипучий голос Мумии ввинчивался в мозги.

Разве может быть хорошим настроение после такого пробуждения? Веки не желали разлипаться, Юлька на ощупь брела в ванную, мечтая учиться во вторую смену. От холодной воды глаза немножко приоткрылись.

Проходя по коридору, Юлька опасливо покосилась на картину. Тускловатые, потемневшие от времени краски… Картина как картина. Никаких светящихся глаз. И все же на перемене Юлька захотела подойти к Рембольд и получить разумное объяснение красным огонькам, появившимся, когда никакого света не было, но передумала. Никакого настроения не было общаться с высокомерной одноклассницей. Если речь шла о живописи, Таня давала объяснения с видом убеленного сединами профессора.

На физкультуре выяснилось, что Юлька забыла дома спортивную форму. Физрук повозмущался и нарядил девочку в поношенные синие шорты с серыми лампасами. Растянутая резинка не удерживала их на талии, и Юльке пришлось бегать и прыгать, придерживая шорты рукой. Насмешливые взгляды и сдержанное хихиканье одноклассников окончательно испортили настроение.

На литературе Юлька вспомнила, что нужно было выучить стихотворение Лермонтова. Совсем из головы вылетело. Учительница литературы недрогнувшей рукой опять вывела двойку. Дневник украсился еще одной красной глистой, как Юлька называла двойки.

На математике девочку вызвали к доске.

Решая задачу, Юлька исписала доску вдоль и поперек.

— Неправильно, — сонно заметила математичка.

Юлька стерла написанное и начала заново.

— Неправильно.

К концу урока у математички сдали нервы:

— Омкина, ты что, издеваешься? Это же повторение пройденного материала, мы проходили это в конце прошлого учебного года.

— У меня на математику память плохая, — угрюмо сказала Юлька.

Действительно, выученные формулы через неделю выветривались из головы, а Юлька была слишком ленива, чтобы постоянно повторять пройденное.

— Иди на место, — махнула рукой учительница, но пожалела, двойку не поставила.

Дома Юлька сразу же переоделась в спортивный костюм, натянула на ноги толстые шерстяные носки — дома было довольно-таки прохладно — и села за уроки. С двойками пора заканчивать, учебный год начался всего неделю назад, а уже две «пары» в дневнике красуются.

Благие намерения прервала телефонная трель. Юлька схватила трубку:

— Алло…

— Юля, привет, это Кирилл. Покатаемся?

Конечно, кататься на велосипеде куда увлекательнее, чем сидеть за уроками, и Юлька согласилась.

Каталась девочка дотемна, поэтому приготовить домашние задания снова не успела…

Глава II

Шаги в коридоре

— Юля, за неделю учебы четыре двойки! — ужаснулась мама, подписывая дневник.

— Так получилось, это нечаянно, — промямлила Юлька.

— Может, наймем репетитора?

— Только не это!

Девочка поклялась, что вскоре исправит двойки. Но только она села за учебники, зазвонил телефон.

— Кататься не поеду, — отказалась Юлька. — У меня четыре двойки, надо исправлять.

— Уроки — пятиминутное дело, — заявил Кирилл.

— Ага, пятиминутное. Мне только на математику часа два нужно, — уныло призналась Юлька.

— У тебя проблемы с математикой? Могу помочь.

— Помоги, — с готовностью согласилась Юлька.

— Через двадцать минут буду, — Кирилл положил трубку.

Юлька лихорадочно собирала разбросанные по комнате вещи. Надо сделать хотя бы видимость порядка. К приходу Кирилла комната приобрела относительно приличный вид.

— Проходи, — Юлька отступила, пропуская Кирилла.

— Он разулся и пошел вслед за Юлькой.

— Класс! — он прищелкнул языком, остановившись у картины. — Итальянская школа.

— Как ты это определил?

— Очень просто, своеобразная манера письма…

Юлька слушала, открыв рот. Кирилл опустился на корточки, рассматривая картину, затем почти лег, уткнувшись носом в нижний правый угол полотна.

— Карменсита, — пробормотал он, поднимаясь.

— Что?

— Ее зовут Карменсита. В углу написано.

— Имя больше похоже на испанское, а ты говорил — итальянка.

— Я имел в виду, что картина написана в стиле итальянской школы, но я не утверждал, что это итальянка, — Кирилл указал на изображение.

Юлька встала на четвереньки и, напрягая зрение, рассмотрела полустершуюся надпись.

— Карменсита, — прошептала она.

Это звучное имя как нельзя лучше подходило загадочной, черноокой красавице с картины. В нем чувствовалось что-то жгучее, неистовое, зловеще прекрасное. Устыдившись шепота, Юлька громко произнесла:

— Карменсита!

Ей показалось, что женщина ожила, складки платья тяжело колыхнулись, губы дрогнули в едва заметной усмешке.

Юлька на секунду закрыла глаза. Она знала, если долго смотреть на неподвижный предмет, создается впечатление, что он едва заметно движется. Нехорошее предчувствие тревожно вползло в сердце. Усилием воли Юлька вернула себя в реальность.

— Показывай, в чем проблема, — Кирилл сел за письменный стол. Понадобилось пятнадцать минут, чтобы Юлька поняла принцип решения задачи.

— Так просто, — она была поражена.

— Математика — это просто, — отмахнулся Кирилл.

Юлька торопливо писала в тетради, Кирилл уткнулся в книжку.

— Все! — объявила Юлька, потягиваясь. Бабушка позвала пить чай.

За чаем Кирилл и бабушка оживленно беседовали.

— Интересная у вас картина, — заметил Кирилл, с аппетитом поглощая пирожки с маком.

— Интересная, — согласно кивнула бабушка. — Но мне она не нравится. У этой картины плохая энергетика. Мне кажется, она из породы вещей, что приносят несчастья в дом.

— Вы верите в счастливые и несчастливые вещи? — с интересом спросил Кирилл.

— Хочешь не хочешь, а верить приходится. Есть несчастливые дома и даже квартиры. В нашем доме есть такая квартира, кто бы в нее ни заселился — разводятся. На моей памяти, — бабушка задумалась, вспоминая, — восемь семейных пар развелись. Дед с бабкой заехали, я подумала: «Эти уж точно не разведутся». Не тут-то было, через год развелись и разъехались. И всех, кто жил в этой квартире, преследовали несчастья, стабильно раз в год, а то и два, квартиру обязательно обворовывали.

— А сейчас там кто живет? — заинтересовалась Юлька.

— Никто. Уже два года квартира пустует. За все золото мира я бы не стала в ней жить, — призналась бабушка.

— Есть такие участки дороги, где постоянно происходят аварии, — сказал Кирилл.

— Люди с древних времен верили в существование заклятых и нечистых мест. Там с людьми случались самые невероятные и чаще всего страшные вещи, — вздохнула бабушка.

— Не верю я в заклятые места, — Юлька насмешливо улыбнулась.

— Это ты зря, — Кирилл поправил очки. — В мире много непознанного и необъяснимого. Люди пытаются найти объяснения загадочным явлениям, но иногда эти объяснения выглядят неубедительно.

— Погода хорошая, пошли бы погуляли, — посоветовала бабушка.

Посовещавшись, ребята отправились в Центральный парк на карусели.

Накатавшись до умопомрачения, Юлька опять вернулась поздно. В квартире царила суматоха, стояли раскрытые чемоданы, мама бегала из комнаты в комнату, собирая вещи.

— Юленька, папа едет в командировку, во Францию! — последнее слово мама произнесла благоговейно. — Я еду с папой!

Мама умчалась за новой партией одежды.

— Легкий халат, теплый халат, пять вечерних платьев, два деловых костюма, купальник закрытый, бикини, шуба… — перечисляла мама, укладывая вещи в чемодан.

— Шуба-то зачем? — поинтересовался папа.

— Вдруг там холодно!

Папа иронически хмыкнул, но спорить не стал.

— Косметики много брать не стану, — мама с трудом застегнула молнию объемистой сумки, до отказа заполненной баночками и флакончиками. — Там все куплю, французская косметика — лучшая в мире.

Папа тяжело вздохнул и бросил тоскливый взгляд на лежащее на столе портмоне.

Юлька мысленно посочувствовала отцу. Пока мама не скупит всю косметику Франции, не успокоится. Папиному кошельку придется туго.

— Юленька, побудешь пока с бабушкой. Ты же понимаешь, что мы не можем взять тебя с собой, учебный год начался, — смущенно бормотала мама. — А мы тебе подарков привезем.

— Какая мне разница, здесь вы или во Франции? Я все равно вас почти не вижу, — пожала плечами Юлька.

— Юля! — укоризненно воскликнула бабушка.

Стоявшая рядом Мумия недовольно поджала губы.

— Юля, — папа подошел и положил руку Юльке на плечо. — Обещаю, в следующем году все вместе поедем куда-нибудь на море.

В ответ он получил недоверчивый взгляд. Мол, знаем мы цену твоим обещаниям.

— Даю честное слово, — чеканя слова, сказал папа.

Юлька повеселела. Раз папа дал честное слово, значит, на море они поедут.

На прощанье мама расцеловала дочку, папа потрепал по голове и, незаметно сунув Юльке в карман несколько купюр, прошептал:

— На всякий случай.

Дверь за родителями закрылась, и Юльке стало грустно. Бабушка точно уловила Юлькино настроение.

— Пойдем на кухню, у меня для тебя сюрприз, — весело затормошила она внучку. — Торт со сметанным кремом.

Грусть моментально улетучилась, сметанный крем — это вещь!

Утешившись большим куском торта, Юлька умылась и легла в постель. Уснуть не получалось, и она наугад взяла с полки книгу, посмотрела на обложку — «Всадник без головы».

С тихим шелестом переворачивались страницы, часы отщелкивали минуты, капли дождя барабанили по подоконнику, Юлька ничего не замечала, книга ее полностью захватила.

Часы пробили два часа, пора спать, завтра в школу, но оторваться от книги не было никакой возможности. В три — глаза сами собой закрылись, голова отяжелела, а книга выскользнула из ослабевших рук.

Пробуждение было тревожным. Юлька сонно хлопала глазами и пыталась сообразить, что ее разбудило. Невыключенный торшер освещал диван, оставляя по углам мрачные тени. Хотелось в туалет, вероятно, это и послужило причиной внезапного пробуждения.

Не вполне проснувшись, натыкаясь на мебель, Юлька побрела по коридору. На обратном пути она посмотрела на картину и оцепенела от изумления. На темном полотне картины НИКОГО НЕ БЫЛО!

Слишком ошеломленная, чтобы чувствовать страх, Юлька тупо таращилась на пустое полотно. Темные драпировки и ничего больше, женщины не было.

Юлька коснулась шершавой поверхности. Прикосновение вывело ее из оцепенения. Коридор выглядел сумрачно и враждебно, воздух наполнился ощущением тревожного беспокойства. Сдерживая крик, Юлька метнулась в свою комнату, плотно прикрыла дверь и села на диван, пытаясь осмыслить происходящее.

Из коридора доносились слабые звуки, что-то прошуршало, скрипнуло, и все смолкло.

Набравшись храбрости, Юлька осторожно проскользнула за дверь своей комнаты. Рот открылся в тихом беззвучном крике. С расширенными от страха глазами девочка отпрянула назад. Карменсита была на месте, в картинной раме.

На всякий случай Юлька подперла дверь креслом, закуталась в одеяло и стала ждать утра. До наступления рассвета она ни за что не выйдет из комнаты, хотя так и подмывало посмотреть, на месте ли Карменсита.

Юлька не знала, сколько она просидела, вздрагивая от каждого шороха и припоминая все виденные фильмы ужасов и прочитанные страшные истории. Незаметно она задремала.

Весь день Юлька думала о ночном происшествии. Мысль о том, что женщина выходила из картины, выглядела слишком фантастичной. В итоге Юлька решила, что все, что было ночью, ей приснилось. Такое случается — снится, будто просыпаешься, что-то видишь, слышишь, делаешь, а на самом деле спишь.

— Это только сон, — решила Юлька и успокоилась. Потусторонние страхи ночи без следа растаяли в свете дня.

После школы ребята всем классом отправились в кино, на новый, широко разрекламированный фильм. Выйдя из кинотеатра, Юлька зашла к однокласснице попить чаю, они немножко поболтали и не заметили, как за окном сгустились сумерки.

Шагая по плохо освещенному парку, Юлька думала о картине. Как бы узнать, что за женщина на ней изображена? Существовала ли она на самом деле или это плод фантазии художника? И имя у нее загадочное — Карменсита!

В квартире было подозрительно тихо. Юлька вошла в кухню и увидела прикрепленную на холодильник записку.

«Уехала к Анне Константиновне. Вернусь завтра. Пицца в духовке. Целую. Бабушка».

Анна Константиновна — близкая приятельница бабушки. Она больна и практически не выходит из дома, и бабушка навещает старушку раз в две недели, а иногда ночует у нее.

— Замечательно, — вздохнула Юлька, придется провести вечер в обществе Мумии. И вспомнила, что сегодня суббота, а по субботам и воскресеньям у Мумии выходные. Теперь перспектива проведения вечера в обществе домработницы не казалась неприятной, наоборот, Юлька пришла к выводу, что это было бы лучше, чем ночевать в пустой квартире рядом с вселяющей ужас картиной.

Юлька съела большущий кусок пиццы, остальное взяла с собой в комнату, вдруг потом захочется еще. Включила телевизор, с ним как-то уютнее, и взяла книжку.

Звуки, доносившиеся из коридора, заставили оторваться от чтения. Юлька прислушалась, нет, все стихло, ничего не слышно. Доказывая самой себе, что все это ей только показалось, Юля выключила телевизор, потушила свет и закрыла глаза.

С темнотой пришел кошмар. Явственно слышались тихие шаги в коридоре, скрип дверей, шуршание платья. Юлька боялась пошевелиться. Казалось, протяни руку к торшеру, и из-под кровати метнется зубастое чудовище и вцепится в запястье. Все страхи детства ожили и столпились возле ее постели. Юльке мерещились леший, домовые, упыри и вурдалаки, передвигающиеся по квартире.

Юлька отважилась включить торшер, затем одним прыжком достигла выключателя. Щелчок, и яркий свет залил комнату. Слава богу, не считая Юльки, в комнате никого не было. Для полного успокоения она включила настольную дампу и телевизор. Звуки, тревожившие девочку, смолкли как по волшебству. Немного успокоившись, Юлька почувствовала голод. Хорошо, что догадалась взять пиццу в комнату.

Стрелки часов двигались мучительно медленно. Юлька с нетерпением ждала наступления утра, когда она сможет позвонить кому-нибудь из подруг. Находиться наедине с зловещей картиной, в квартире, где, кроме нее, никого нет, было выше Юлькиных сил.

Шесть, семь, восемь… Все, можно звонить. Девочка набрала номер своей одноклассницы и близкой подруги Артеменко Иры.

— Ирка, срочно приходи, я тебе такое расскажу…

— Юлька, ты с дуба рухнула? Сегодня же воскресенье, а ты звонишь в восемь утра! Позвони после одиннадцати, — сонно возмутилась Ирка.

— Приходи, это срочно, — чуть не заплакала Юлька.

— Подождет твое срочно. Я спать хочу.

— Ирка! — закричала Юлька, но из трубки послышались короткие гудки. — Ах, ты! — в ярости девочка снова набрала номер Артеменко. Три длинных гудка, щелчок и короткие. Трубку сняли и положили. Юлька упрямо нажимала кнопки, насчитала тридцать восемь длинных гудков, трубку не брали.

Из глаз брызнули слезы. Предательница-Ирка просто отключила телефон.

Всхлипывая, Юлька позвонила Ветиной Наташе, не столь близкой, но тоже подруге. Трубку взяла Наташина мама и отчитала Юльку за ранний звонок. О том, чтобы позвать Наташу к телефону, не было и речи.

Вот тебе и подруги. Ладно, Наташа спит и ни сном ни духом не ведает, что Юлька в ней нуждается, а Ирка самая настоящая предательница, даже не выслушала.

Звонить одноклассницам расхотелось. Дожилась, знакомых море, а позвать в трудную минуту некого. Пролистывая записную книжку, Юлька наткнулась на телефон Кирилла. Без особой надежды набрала ряд цифр.

— Алло, — бодро ответил Кирилл.

— Извини, если разбудила…

— Я встал полчаса назад, я всегда рано встаю.

— Надо же, — от удивления Юлька забыла, зачем звонила. Она не представляла, что можно по доброй воле вставать так рано, да еще в выходной день. Подобный поступок вызывал уважение.

— А тебе чего не спится?

— Кирилл, ты можешь срочно прийти ко мне? — голос предательски дрогнул.

— Что-то случилось? — забеспокоился Кирилл.

— Приходи, — умоляюще попросила Юлька.

— Уже иду!

Юлька с облегчением положила трубку.

Услышав звонок, она стремительно пробежала по коридору, дрожащими руками открыла замок и, увидев встревоженное лицо Кирилла, позорно расплакалась.

Глава III

Испачканная туфля

— Это все? — выслушав сбивчивый Юлькин рассказ, спросил Кирилл.

— Все, — последний раз всхлипнула Юлька.

— Пойдем, осмотрим картину.

Юлька нехотя отставила чашку с горячим чаем и пошла за Кириллом. Он тщательно осмотрел полотно.

— Ты постоянно видела картину. Что-нибудь в ней изменилось?

— Вроде нет, — Юлька с отвращением смотрела на картину. Теперь изображенная на ней женщина приводила девочку в ужас. — Хотя, знаешь, может, мне это только кажется, но такое впечатление, что краски стали ярче. Тебе смешно?

Но Кирилл и не думал смеяться. Он очень серьезно отнесся к Юлькиному рассказу.

— Ты уверена?

— Не уверена, но мне кажется, что изображение было более тусклым.

— Интересно, — протянул Кирилл.

— Тебе интересно, а мне страшно, — снова чуть не заплакала Юлька.

— Не бойся, с этим аномальным явлением мы разберемся!

— Правда? — в глазах девочки было столько надежды, что Кирилл смутился.

— Правда, — как можно увереннее подтвердил он. — Пойдем на улицу, тебе надо проветриться.

Юлька предпочла бы немного поспать, но находиться в квартире рядом с картиной она не желала.

У порога Юлька обернулась и бросила взгляд на картину.

— Подожди, — попросила она Кирилла и вернулась обратно.

— Раньше этого не было. Она уверена, что не было.

— Раньше этого не было, — вслух сказала Юлька.

— Чего? — Кирилл подошел и встал рядом.

— Вот этого, — Юлька ткнула в картину пальцем и уточнила. — Ножа не было.

— Это не нож, это стилет, — со знанием дела поправил Кирилл, рассматривая тонкую, изящную кисть, сжимающую рукоять стилета. Большая часть лезвия скрывалась в складках бордового платья.

— Может, ты просто не обращала внимания?

— Нет, я точно помню, ножа не было, — стояла на своем Юлька.

— Ладно, пойдем на улицу, там все и обсудим.

Юлька с радостью покинула квартиру.

Они немного погуляли, обсуждая непонятные явления. Но погода не располагала к длительным прогулкам. Порывистый ветер легко продувал куртки, моросящий дождь сек лицо.

— Зайдем ко мне, — предложил Кирилл.

Они вошли в просторный, ярко освещенный вестибюль. Юлька с восторгом огляделась, в таких домах ей не приходилось бывать. Похожие она видела только в кино. Кадки с искусственными пальмами, за стеклянной перегородкой здоровенный парень в камуфляжной форме.

— Кучеряво живешь, — присвистнула Юлька.

В этом доме живет какой-то начальник из мэрии, всем этим, — Кирилл небрежным жестом обвел кадки с пальмами и будку с охранником, — мы обязаны ему. Раньше был обычный темный подъезд, здесь была большая кладовка, заваленная всяким хламом. А когда этот начальник купил здесь квартиру, хлам выбросили, перегородку убрали, все отремонтировали. Охранника посадили.

Родители Кирилла встретили Юльку приветливо. Позвали пить чай. В Юлькиной семье общие чаепития были большой редкостью, она даже слегка позавидовала Кириллу.

— А не сходить ли нам в зоопарк? — улыбнулся папа Кирилла. — Возражений нет?

Возражений, конечно, не было.

— Через полчаса буду готова, — мама Кирилла скрылась в соседней комнате.

— Пойдем пока ко мне, — позвал Кирилл. Комната Кирилла поражала идеальным порядком. Под потолком висели модели самолетов.

— Сам сделал? — Юлька тронула висевший ниже всех самолет.

— Сам, — без всякой гордости ответил Кирилл. — Это я в детстве увлекался, в раннем.

— В яслях, что ли? — съязвила Юлька.

— Чуть позже.

— Летчиком хотел стать?

— Авиаконструктором.

— Передумал?

— Передумал. Я решил стать писателем.

— Почему писателем?

— Я люблю читать. Я всеядный, читаю все подряд, приключения, мистику, детективы, только любовные романы терпеть не могу. Я выяснил, что хороших писателей очень мало, иногда читаешь и поражаешься, надо же такой бред написать. Абсолютно неинтересно, даже раздражает. Вот смотри, — Кирилл взял с полки книгу и прочитал, — «Елена жила в многоквартирном особняке». Как тебе?

Юлька пожала плечами. Предложение как предложение. Она не поняла, что именно не понравилось Кириллу. Ну жила Елена в особняке, что здесь особенного?

— Не поняла? — Кирилл ждал ответа.

— Если честно, нет.

— Ты вдумайся. «Елена жила в многоквартирном особняке». Особняк — обособленное жилье, он не может быть многоквартирным, — горячился Кирилл. — И это пишет человек с высшим филологическим образованием.

С отвращением Кирилл бросил книгу на стол.

— А ты уверен, что станешь хорошим писателем?

— Постараюсь. Для этого нужно много писать и много читать. Мои школьные сочинения на выставку отправляли, но пишу я пока мало, а вот читаю очень много, накапливаю информацию. Чтобы хорошо писать, нужно много знать. Как можно писать о том, что плохо знаешь? Писатель должен обладать разносторонними знаниями…

Кирилла прервал заглянувший в комнату отец:

— Молодежь, вы готовы?

В зоопарке они провели весь день, не обращая внимания на плохую погоду. Покормили кукурузными палочками мартышек, угостили бананом гориллу, погладили лемуров, — посмеялись над побирушками-медвежатами, сфотографировались с удавом. Мама Кирилла сначала сопротивлялась, не хотела брать удава в руки, утверждая, что он холодный и скользкий. Втроем им удалось сломить мамино сопротивление, она позволила водрузить удава себе на шею.

— Надо же, он теплый и не скользкий! — изумилась мама.

— А я что говорил! — воскликнул довольный Кирилл.

На обратном пути они зашли в кафе-мороженое. Юлька давно так не отдыхала. Шутливо-благожелательная атмосфера успокаивала и создавала хорошее настроение. Когда пришла пора расставаться, Юльке стало немного жаль, что такой чудесный день закончился.

— Я позвоню! — крикнул Кирилл.

Юлька помахала уезжающей машине и вошла в подъезд. Открыв дверь квартиры, почувствовала запах грибов. Ура, бабушка дома! Она поцеловала бабушку в прохладную морщинистую щеку.

— Мумия еще не вернулась?

— Юля, сколько раз тебе говорить, не называй Музу Михайловну мумией, это нехорошо.

— Все равно она Мумия. В ней чувств столько же, сколько в тысячелетней мумии, — упрямо склонила голову Юлька.

Бабушка неодобрительно покачала головой.

Юлька до отвала наелась картошки с грибами. Сытный ужин подействовал усыпляюще, сил на посещение ванной уже не осталось, и Юлька уснула, не успев раздеться. Она спала и не слышала осторожных шагов, скрипа приоткрывшейся двери, не видела устремленных на нее глаз с горящими в них красными огоньками.

— Первое, что девочка услышала утром, — скрипучий голос Мумии:

— Юля, это ты перевернула банку с краской?

— С какой еще краской? — не открывая глаз, пробормотала Юлька.

— Голубой, — лишенным интонации голосом уточнила Мумия.

— Не трогала я никакую краску.

— Ты ее не трогала, ты ее опрокинула.

— Ничего я не опрокидывала, — от возмущения расхотелось спать.

— А кто перевернул банку с краской?

Не надевая халата, в одной ночной рубашке Юлька вышла в коридор. В углу валялась перевернутая банка, по полу растеклась голубая лужица.

Что случилось? — из комнаты вышла бабушка, уже одетая и причесанная.

Я вчера вернулась поздно, привезла краску для пола на балконе. Поставила вот здесь, — Мумия показала на подставку для обуви, — а ночью кто-то опрокинул ее и испортил паркет, — она посмотрела на Юльку.

— Я из комнаты не выходила, — запротестовала девочка.

— Здесь отпечаток, — Мумия ткнула пальцем в голубую лужу.

Подойдя поближе, Юлька склонилась над разлитой краской и увидела отчетливый след от женской туфли.

— Наверное, это я ночью сослепу сшибла банку, — кинулась на выручку внучке бабушка.

— След маленький, — Мумия была непреклонна.

— Но у меня нет такой обуви, — возразила Юлька и язвительно добавила: — Можете проверить, у меня все туфли на платформе. И потом, дома я ношу тапочки.

Мумия бросила взгляд на Юлькины тапочки, сравнила со следом на разлитой краске и несколько растерянно извинилась. А Юлька, забыв обо всем, внимательно разглядывала отпечаток. Он был непохож на след от современной туфли — каблук слегка расширялся книзу. Юля явственно представила изящные, атласные туфельки с богато украшенной пряжкой, какие носили несколько веков назад.

Юлька взглянула на картину и готова была поклясться, что в складках платья молниеносно промелькнул и скрылся носок испачканной в краске туфельки. От быстрого движения ткань еще колыхалась. Юлька отвела взгляд от картины и увидела потрясенное лицо Мумии. Побледневшая домработница смотрела на подол платья Карменситы.

Вид испуганной Мумии произвел на девочку большее впечатление, чем движение на картине. Впервые на Юлькиной памяти бесчувственная, бесстрастная женщина проявила столь сильную эмоцию.

Если бы не реакция Мумии, Юлька могла бы убедить себя, что промелькнувший на картине носок туфельки и колыхнувшиеся складки бордового бархата ей померещились, но испуг домработницы говорил об обратном.

— С вами все в порядке? — Юлька коснулась руки женщины.

Мумия вздрогнула, как от удара током.

— Голова закружилась, — она провела рукой по лбу.

— Ой, опаздываю! — спохватилась Юлька. На сборы оставалось меньше двадцати минут, а она относилась к породе копуш.

В школу она все же опоздала. К счастью, первым уроком была география, а географичка не обращала внимания на опоздания, для нее главное — чтобы в классе стояла тишина. Объяснения учительницы не мешали Юльке думать о невероятном утреннем происшествии. Теперь она не сомневалась — спрятавшаяся под подолом туфелька испачкана в краске. Как ни внимательно Юлька рассматривала раньше изображение на картине, она не могла вспомнить, какого цвета были туфли у Карменситы, но однозначно не голубого. Ни одна женщина не наденет к бордовому с золотой отделкой платью голубые туфельки, и ни один художник не нарисует такого.

После уроков Юлька стрелой помчалась домой. Ей необходимо еще раз взглянуть на картину и созвониться с Кириллом.

Картина мирно висела на месте. Длинное платье Карменситы не открывало взгляду даже кончиков туфель. Юлька с тяжелым вздохом посмотрела в лицо женщины и почувствовала озноб — из темных глаз исходила неведомая угроза.

Юлька позвонила Кириллу и, не упуская ни одной детали, рассказала о разлитой краске, отпечатке и скрывшейся под подолом платья испачканной туфельке. Кирилл внимательно выслушал и коротко сказал:

— Сейчас приду.

До прихода Кирилла Юлька успела переодеться и пообедать.

— Отлично выглядишь, — заметил Кирилл, разуваясь.

Юлька не знала, как реагировать на комплимент. Ей никогда их не делали. Поэтому глупо спросила:

— Да? — и посмотрела на себя в зеркало. Черные джинсы, белый свитер, все как обычно.

Кирилл обратил внимание на Юлькину растерянность:

— Ты должна улыбнуться и сказать спасибо.

— Откуда ты знаешь, что я должна сказать?

Кирилл проигнорировал вопрос и нравоучительно сказал:

— Во Франции мальчиков специально учат говорить комплименты.

— Жаль, что у нас такого нет.

— Жаль, — согласился Кирилл. — Одевайся, мы едем к моему другу.

Юлька сунула ноги в кроссовки, сняла с вешалки куртку:

— Я готова.

Ехать пришлось далеко, с пересадкой. На остановке они зашли в гастроном, Кирилл придирчиво выбрал торт. Потом долго шли по частному сектору, обходя грязные лужи.

— Далеко еще? — заныла Юлька. Джинсы до самых колен были забрызганы грязью, одна кроссовка промокла.

— Уже пришли, — Кирилл остановился у зеленых ворот и позвонил. В ответ раздался многоголосый лай.

Дверь в заборе распахнулась. На пороге стоял высокий, седой старик.

— Здравствуйте, — поздоровалась Юлька.

— Здравствуйте, молодые люди. Проходите.

Столько собак в одном месте Юлька не видела. Большие, маленькие, черные, белые, рыжие, пятнистые, лохматые и гладкошерстные друзья человека окружили ребят. Кирилл оглядел свору:

— Новенькие есть?

— Одна! — гордо сказал старик и позвал: — Джилли, покажись.

— Маленькая, рыжая Джилли с достоинством вышла вперед. Кирилл присел на корточки:

— Привет. Лапу дашь? — Джилли немного подумала и протянула мохнатую лапку.

Кирилл перегладил всех собак, перечислил Юльке их клички и истории приобретения.

— Ты, наверное, замерзла, — спохватился он. — Пойдем в дом.

Юлька вошла и ахнула. Неказистый снаружи дом внутри поражал самой современной отделкой. Кухня заставлена бытовой техникой, вместо «удобств» во дворе сверкающий кафелем санузел, полы застланы немаркими ковровыми покрытиями.

Заметив, что Юлька промочила ноги, Кирилл заставил ее снять мокрые носки и надеть пушистые тапочки.

В комнате горел самый настоящий камин. Юлька подошла поближе и протянула руки к огню.

— Дед всегда мечтал о камине, вот папа и сделал ему подарок на восьмидесятилетие. Самое трудное было на несколько дней выманить деда из дома. Папа хотел, чтобы камин был сюрпризом, — вороша угли, рассказывал Кирилл. — Пришлось пойти на обман. Я прикинулся смертельно больным, и родители попросили дедушку пожить у нас в качестве сиделки. Иначе нельзя было, дед ни за что не бросит свою стаю.

— Рассказываешь, как болел воспалением хитрости? — поинтересовался дед, внося в комнату блюдо с тортом. — Лучше помоги накрыть на стол.

За чаем старик проницательно посмотрел на внука и спросил:

— Зачем пожаловал?

— А просто так нельзя? — Кирилл скорчил оскорбленную гримасу.

— Можно, — покладисто согласился дед. — Но я же вижу, что тебя что-то беспокоит.

— Беспокоит, — признался Кирилл и рассказал о картине и связанных с ней сверхъестественных явлениях.

— Кто автор? — спросил дед.

Кирилл оглянулся на Юльку, она пожала плечами:

— Автор неизвестен. Мама купила ее в Греции, в антикварной лавке.

— На картине латинскими буквами написано Карменсита, — добавил Кирилл.

Юлька с уважением посмотрела на мальчика. Надо же, разбирается в латыни. А она думала, что надпись сделана на испанском или итальянском языке.

— Но в живописи я полный профан, — развел руками дед.

— Дед, помоги, — строго сказал Кирилл.

— Чем может помочь старый больной человек? — глаза старика хитро поблескивали.

— Дед…

— Ладно, ладно. Попробую что-нибудь сделать.

Старик поднялся и вышел из комнаты. Заинтригованная Юлька спросила:

— Это твой дед?

— Можно и так сказать. Он мне не родной, но ближе, чем родной.

— Это как?

— Папе было десять лет, когда умерла его мама, она одна растила папу. Папу хотели забрать в детдом, но Кирилл Семенович не позволил.

— Кирилл Семенович, это твой дед? — уточнила Юлька.

— Да. Меня и назвали в честь деда. Кирилл Семенович был просто соседом, но пожалел, папу и оформил над ним опекунство, вырастил его, выучил. Дед был известным хирургом, делал сложные операции на сердце. Его звали в Москву, но он не ехал, пока папа не стал взрослым. Последние годы он работал в Москве, а выйдя на пенсию, вернулся сюда. Ему до сих пор звонят, приезжают на консультации, — похвастался Кирилл.

— А почему дед живет не с вами? — Юльке не понравилось, что старик живет в такой глуши. Ему, наверное, скучно и одиноко.

— Не хочет. Привык жить в этом доме. Его все уговаривали, и папа, и мама, и я. Бесполезно. Дед у нас железобетонный.

— А зачем ему столько собак?

— Он собирает всех бездомных собак, лечит, кормит, приводит в порядок Они у него постоянно меняются. У деда уйма знакомых, к ним он и пристраивает питомцев. Часть собак разбирают люди, приезжающие на консультации. Дед хитрый, пустил слух, что взятая у него собака положительно влияет на здоровье, — Кирилл хихикнул. — Люди верят, и собаки у деда не задерживаются, кроме нескольких любимиц. Но он не всем отдает собак. Если человек ему не нравится, дед ни за что не отдаст псину. Он к этому относится серьезно, записывает в амбарную книгу адреса и телефоны новых хозяев, потом звонит, интересуется, как живет собачка.

— Здорово! — у Юльки промелькнула мысль, а не взять ли и ей собаку? Родители вряд ли разрешат, но сейчас они в отъезде, а когда приедут, собака уже утвердится в доме. Мумия, конечно, умрет от возмущения, а бабушка, как обычно, встанет на Юлькину сторону.

Девочка озвучила свои мысли.

— Ты уверена, что готова взять на себя ответственность за собаку? — Кирилл снял очки и протер их.

— Конечно, готова, — Юлька не совсем поняла, про какую ответственность говорит Кирилл.

— Собака не игрушка. Ее нужно кормить, гулять с ней, иногда лечить, в общем, ухаживать. Мне не нравится, когда люди возьмут собаку, через месяц выяснят, что с ней куча проблем, и отдадут, а еще хуже — выбросят на улицу.

— Я не выброшу и не отдам.

— А родители как отреагируют?

— Смирятся. А бабушка разрешит, она любит животных. Пойдем, выберем мне собаку.

— Наивная ты, — озорно ухмыльнулся Кирилл. — Выберем! Не мы выбираем собак, а они нас. Знаешь, как потерявшиеся щенята, а иногда и взрослые собаки выбирают хозяев? Пятьдесят человек спокойно пропустят мимо, а к пятьдесят первому привяжутся и идут за ним: «Ты мой хозяин!» Я с папиным другом ездил щенка выбирать. В деревянном загончике восемь овчарят, все симпатичные, толстолапые, с умными мордочками. Которого взять? Профессионалы советуют, того, который на тебя смотрит. Один щенок не сводил с нас глаз, а второй подошел, стал лизать руки, заглядывать в глаза, помахивать хвостиком, всем своим видом говоря, возьмите меня, не пожалеете. Дядя Толя взял его на руки, чтобы посмотреть животик, нет ли грыжи, а щенок передними лапами обнял его за шею и прижался мордочкой. Хозяин решил показать нам, как щенята едят. Бытует мнение, что нужно брать щенка, который лучше ест. И представь себе, вся стайка побежала к миске с молоком, а выбравший дядю Толю щенок — нет. Он остался возле нас, преданно заглядывая в глаза.

— Он решил, что поест дома, — рассмеялась Юлька.

— Именно, — с серьезным видом кивнул Кирилл.

— Вы его взяли?

— А как же! Теперь это здоровенный, избалованный пес. Он не ошибся в выборе хозяина.

Глава IV

Новый друг

В комнату вернулся дедушка Кирилла.

— Кое-что мне удалось для вас сделать, — довольно потирая руки, объявил он. — В Москве живет мой старинный приятель, страстный коллекционер, знаток изобразительного искусства, эксперт в области живописи. Я с ним связался, он обещал помочь. Вот его телефон, — дед помахал листом бумаги. — Сами расскажете ему про вашу загадочную картину…

— Тогда о чем вы так долго говорили?! — подскочил Кирилл.

— О здоровье, внук мой, о здоровье! — насмешливо ответил дед. — Бартер, говоря современным языком. Ему нужны мои знания, мне — его. Кстати, о счетах за междугородные переговоры не беспокойся, оплачу.

— По «аське» дешевле будет.

— По «аське», может, и дешевле, но у Якова Ильича полный дом раритетов, а компьютера нет.

— Понял, отстал, — Кирилл взял листок с телефоном.

Еще с час они поболтали с дедом и засобирались домой.

— Дед, Юля хочет завести собаку, — уже у порога сказал Кирилл.

— Нет ничего проще, — дед накинул куртку и вместе с ними вышел во двор, протяжно свистнул, и собачья стая сгрудилась у крыльца.

Юлька опустилась на корточки:

— Кто пойдет ко мне жить?

Стая не пошевелилась.

У Юльки замерло сердце. Неужели никто не выберет ее в хозяйки? Вот позор-то.

— Я буду хорошей хозяйкой, — неуверенно пообещала девочка и, ища поддержки, посмотрела на Кирилла. Он подбадривающе кивнул.

Из переднего ряда, прихрамывая, вышла маленькая собачонка и уставилась на Юльку печальными глазками, будто спрашивала: «Возьмешь меня? Или тебе нужна красивая, породистая собака?»

Юлька чуть не расплакалась, глядя в печальные собачьи глаза. Она уже любила эту маленькую, несчастную замухрышку.

Девочка ласково позвала:

— Иди ко мне.

Прихрамывая, собачонка приблизилась, тихонько заскулила и протянула Юльке больную лапку. Юлька не могла сдержать слез, она взяла на руки собачку и осторожно прижала к себе тщедушное тельце. Собачонка доверчиво лизнула Юлькину руку.

— Как ее зовут? — спросила девочка, пряча сокровище под куртку.

Когда я ее нашел, ее шею украшал дорогой ошейник с надписью Лукреция и телефоном хозяев. Я, естественно, позвонил. Оказалось, хозяевам Лукреция не нужна, они специально увезли ее на другой конец города и бросили, ошейник снять забыли, — грустно сказал старик.

Юлька сжала кулаки.

— У Лушки была сильно порезана лапа, повреждены сухожилия. Я ее прооперировал, но боялся, что собака не выживет, она отказывалась от еды и плакала, тосковала по хозяевам. Рана на лапе не опасна, опасна рана в душе. Но Лушка справилась и выжила.

В этот момент Юлька поняла, о какой ответственности говорил Кирилл, и полностью приняла на себя эту ответственность. Она никому не даст обидеть это доверчиво прильнувшее к ее груди существо. Принято думать, что собака должна защищать хозяев, а разве хозяева в свою очередь не должны защищать вверенное им животное? Бывают моменты, когда собака абсолютно беззащитна, и долг хозяина — не бросить ее в этот момент.

— Луша, — позвала Юлька. Собачонка навострила ушки.

— Луша, я всегда буду защищать тебя!

Лушка благодарно лизнула Юльку в подбородок.

Раньше Юлька, мечтая о собаке, представляла рядом с собой красавца-дога или грозную овчарку, а сейчас поняла, что не променяет это дрожащее существо на чемпиона мира среди собак.

— А какая у нее порода? — спросила Юлька.

— Порода? — усмехнулся дед. — Один из ее родителей был той-терьером. Подозреваю, что когда хозяева обнаружили в Лукреции примесь дворняжки, то избавились от нее.

— Гады! — коротко выразил свое отношение к хозяевам Лушки Кирилл. Мальчик попрощался с дедом и потянул Юльку к выходу. — Идем скорее, скоро стемнеет, и мы бесславно погибнем, завязнув в грязи.

Перед Юлькиным домом Кирилл поинтересовался:

— Может, зайти с тобой, поддержать. Тебе, наверное, достанется за собаку?

— Сама справлюсь, — гордо ответила Юлька. Благодаря существу, сопящему у нее под курткой, она чувствовала в себе силы справиться с чем угодно.

— Удачи тебе, — пожелал Кирилл.

— Бабушка, — с порога крикнула Юлька. — Посмотри, кого я принесла.

Естественно, первой в коридоре появилась Мумия, а уж затем бабушка.

«Сейчас начнется», — подумала Юлька, вдохнула в легкие побольше воздуха, собираясь возражать на упреки Мумии, но, к ее удивлению, домработница воскликнула:

— Какая прелесть! — и протянула руки к собачке.

Юлька машинально протянула ей Лушку и собачка потянулась к Мумии.

— Собачка хорошенькая, но родителей инфаркт хватит, — мимоходом заметила бабушка и занялась новым членом семьи. Налила в миску теплого молока, накрошила в него печенья.

Лушка с удовольствием поужинала.

— Нужно ее вымыть, — для Мумии чистота и порядок были превыше всего.

Дрожащую мелкой дрожью Лушку посадили в таз с теплой водой, и Мумия собственноручно смыла с собачки уличную грязь. По Юлькиному совету попытались высушить мокрую шерстку феном, но гудение и горячий воздух до смерти перепугали Лушку.

Из старой бабушкиной корзины соорудили домик, внутрь постелили побитый молью меховой воротник. Собачка сразу поняла, что это ее место, прыгнула в корзину, обнюхала новое жилище и начала зарываться под подстилку.

— Ей не нравится яркий свет, — догадалась Юлька.

Мумия молча скрылась в своей комнате и вернулась с куском слегка прозрачной ткани. Ее привязали к ручке корзины, получились легкие шторки, прикрывавшие Лушкино место от нескромных взглядов.

Юлька так убегалась за день, что спала без задних ног, забыв про зловещую картину и происходящие с ней странности. Разбудила девочку Лушка. Она пробралась в комнату, передними лапами встала на диван и принялась жалобно скулить до тех пор, пока Юлька не проснулась.

Увидев перед собой два выпуклых черных глаза, Юлька сонно спросила:

— Чего тебе?

Еще жалобнее заскулив, Лушка отчаянно завертела задом.

— На улицу хочешь? — обреченно спросила новоиспеченная хазяйка.

Обрадованная догадливостью Юльки собачка бросилась к двери.

Девочка взглянула на будильник и ужаснулась: на целых полчаса раньше придется вставать.

В дверном проеме возникла Мумия:

— Юля, можешь еще поспать, я погуляю с Лушей.

— Я сама с ней погуляю, — из чувства противоречия заявила девочка и торопливо откинула одеяло.

На улице Юлька пожалела о своем решении. Одевалась она впопыхах — на ней были лишь сланцы на босу ногу да тонкий спортивный костюм, и теперь она дрожала от холода. А Лушка неторопливо обнюхивала кусты.

Пятнадцатиминутная прогулка показалась Юльке вечностью.

— Луша, миленькая, давай быстрее, а то я околею, кто тебя кормить будет? — взмолилась она.

Собачка присела в последний раз и засеменила к дому.

— Чуть боты не откинула, — пожаловалась Юлька, скидывая с онемевших ног сланцы.

— Надо полагать, — начала Мумия, бесстрастно глядя на посиневшие Юлькины конечности.

— Я знаю! — взорвалась Юлька. — Надо было одеться и обуться потеплее! Все нужно делать правильно. Но это невозможно!

Подобие улыбки появилось на неподвижном лице Мумии:

— Трудно, но возможно.

— Мумия возвращается, — тихо пробормотала Юлька и скрылась в ванной.

Привычный уклад жизни нарушился. В бесчувственной Мумии проявляется что-то человеческое, с картиной происходит что-то сверхъестественное, еще неделя такой жизни — и здравствуй, дурдом!

Юля протерла запотевшее зеркало. Оно отразило два очумевших серых глаза, спутанные волосы и отвратительный прыщ на подбородке.

— Омкина, к доске!

Возглас учительницы заставил Юльку очнуться от раздумий.

— Надеюсь, сегодня ты порадуешь нас стихотворением Лермонтова?

— К доске идти или с места можно?

— Как угодно.

К доске Юлька не пошла, терпеть не могла, когда на нее все смотрят. Звонким голосом объявила:

— Михаил Юрьевич Лермонтов, «Тамара».

Учительница поморщилась, но промолчала.

Юлька наизусть прочитала стихотворение и ждала оценки и разрешения сесть. Людмила Михайловна задумчиво постукивала ручкой по столу.

— Рановато, — вздохнула она, но поставила пятерку.

На перемене Юлька подошла к учительнице и поинтересовалась:

— Вы сказали, рановато. Что рановато?

— Стихи такие читать рановато, — отрезала Людмила Михайловна. Она сегодня была явно не в настроении.

Все последующие уроки Юлька размышляла над «рановато». Велели выучить стихотворение Лермонтова, любое, на выбор. Ей понравилась «Тамара», заворожили слова: «Высокая башня стояла, чернея на черной скале». Почему рановато? И вообще, кто вправе решать, что рано, а что поздно?

Острый локоть Ирки Артеменко ткнул Юльку в бок.

— Омкина, — донесся голос математички. Юлька поднялась, чтобы взять тетрадь после проверки.

— Омкина, кайся, у кого списала?

— Я сама все решила.

— Да неужели? — не поверила математичка. — Тогда иди к доске. На уроке плавала, а дома все решила?

Независимо вскинув голову, Юлька взяла в руки мел. Учительница продиктовала условие задачи и насмешливо взглянула на ученицу. Юлька уверенно стучала по доске мелом, и насмешливое выражение сползало с лица математички. Закончив, Юлька положила мел, отступила и приняла горделивую позу.

— Впечатляет, — признала учительница. — Способная ты, Омкина, но ленивая.

С видом победительницы Юлька вернулась за парту.

Вчера и сегодня Артеменко Ирка всячески старалась помириться, но Юлька презрительно отвергала ее попытки, подозревая, что подружку сжигает любопытство.

— Юль, ну расскажи, что у тебя случилось? — с тридцатый раз проныла Ирка.

— У меня… — Юлька выдержала паузу. Сгорающая от любопытства Ирка придвинулась поближе.

— У меня из унитаза смотрят два зеленых глаза! — продекламировала Юлька и, подхватив портфель, выбежала из класса.

Всю дорогу до дома она веселилась, вспоминая опешившее Иркино лицо. Так ей и надо, предательнице!

Лушка встретила хозяйку визгливым, радостным лаем. Юлька погуляла с ней, сходила к однокласснику Сереже Вершкову за книгой о воспитании собак, сделала уроки — не хотелось снова нахватать двоек — и перед сном вспомнила, что не позвонила Кириллу.

«Завтра позвоню», — подумала Юлька и забралась в постель. Сон наступил мгновенно.

Она проснулась, покрытая испариной. Рядом жалобно скулила сжавшаяся в дрожащий комок Лушка. Мягкий лунный свет озарял комнату.

Охваченная недобрым предчувствием, Юлька бесшумно встала и выскользнула из комнаты. Лушка почему-то замолчала, и мертвенное безмолвие воцарилось в квартире. Не капала вода из крана, не гудел холодильник, не тикали часы. Девочка увидела то, что подсознательно ждала увидеть. КАРТИНА БЫЛА ПУСТА. По коже забегали мурашки, но Юлька автоматически двинулась дальше.

Дверь в бабушкину спальню была приоткрыта. Неслышно ступая, девочка заглянула в комнату, и ее взгляду открылось жуткое видение: прозрачная фигура Карменситы склонилась над бабушкиной кроватью. Юлька дико закричала, и фигура мгновенно превратилась в мерцающее тугое облачко, оно с бешеной скоростью пронеслось мимо Юльки. Перед глазами вспыхнули яркие точки, мышцы превратились в желе, и девочка рухнула на пол.

— Юля, Юля, ты меня слышишь? — в руку, пониже локтя, больно вонзилась игла. Резкий запах общественного туалета ударил в ноздри.

Юлька недовольно замычала, а голос обрадовался:

— Приходит в себя!

Юлька открыла глаза и увидела перед собой незнакомое встревоженное лицо.

— Кто вы?! — испуганно дернулась она.

— Айболит! — весело отозвался незнакомец.

На доброго доктора Айболита он был похож меньше всего, скорее на профессора Громова из фильма «Приключения Электроника».

— Что случилось? — спросила Юлька и, преодолевая головокружение, приподнялась на локте.

Странно, она лежит в коридоре на полу, девушка в белом халате тычет ей в нос мерзко пахнущей ваткой, рядом, не боясь испачкать халат, сидит «профессор Громов», в конце коридора маячит Мумия в байковом халате и с бигуди на голове, в руках она держит дрожащую Лушку.

Юлька посмотрела в другую сторону и увидела хлопотавшую вокруг бабушки полную женщину, она мерила давление.

Доктор помог Юльке подняться, и она, еле передвигая непослушные ноги, устремилась в бабушкину комнату. Бессильно распластавшаяся в кресле бабушка показалась ей такой слабенькой и беззащитной, что Юлька чуть не завыла.

— Со мной все в порядке, — едва слышно заверила бабушка, увидев испуганный взгляд внучки.

«Ага, в порядке!» — не поверила Юлька, заметив озабоченное лицо женщины, складывающей тонометр. Женщина подошла к доктору и что-то тихо сказала, он согласно кивнул. Женщина открыла железный чемоданчик и стала набирать в шприц лекарство.

Доктор усадил Юльку на бабушкину кровать и спросил, что случилось.

— Я пошла в туалет, — она выдумывала на ходу (скажи правду, и тебе тут же вызовут психовозку), — дверь в бабушкину комнату была открыта и на полу что-то зашевелилось. — Девочка виновато улыбнулась и ткнула пальцем в окно. — Деревья от ветра шевелились, а тень падала на пол. Это я сейчас поняла, а спросонья испугалась.

— Бывает, — сочувствующе сказал доктор. Юлька потихоньку приходила в себя, а полная женщина и доктор о чем-то тихо совещались.

— Юля, — обратился к ней доктор. — Мы заберем бабушку в больницу, ей необходимо стационарное лечение…

— Нет! — запротестовала бабушка. — Я не могу оставить Юлю одну, я дома полечусь.

Доктор не успел возразить, как вмешалась Юлька:

— Езжай в больницу. Я не одна, я с Мумией Михайловной, — Юлька прикусила язык, но было поздно. Мумия все слышала.

Доктор сдержанно хмыкнул, а молоденькая медсестра захихикала.

— Юля! — бабушка смотрела укоризненно.

Больше всего Юльке хотелось провалиться сквозь землю, в сторону домработницы она и посмотреть боялась, но взяла себя в руки и сказала:

— Бабушка, раз доктор говорит, надо в больницу, значит, надо в больницу. Так будет лучше! И я не буду за тебя беспокоиться.

Действительно, так будет лучше. Поближе к врачам, подальше от зловещей картины.

Благодаря совместным усилиям Юльки, Мумии и врачей, бабушка согласилась на госпитализацию, и Юлька с облегчением вздохнула. Быстренько собрала бабушкины вещи: халат, тапочки, зубную щетку, пасту, мыло, полотенце, несколько детективов, а Мумия притащила из кухни целый пакет провизии.

На прощание доктор, похожий на профессора Громова, влепил Юльке болючий укол.

— Скажите, я психическая? — спросила Юлька.

— Что? — в глазах доктора запрыгали веселые огоньки.

— Я психически нервная?

Доктор рассмеялся:

— Ты психически нормальная.

— Но в обморок падают только слабонервные.

— В обморок падают всякие. Трудности переходного возраста, ослабленная нервная система, непосильный поток информации, — непонятно объяснил доктор.

— Ага, — кивнула Юлька, удовлетворенная тем, что она не нервнобольная.

Проводив бабушку до лифта и стараясь не встречаться взглядом с Мумией, Юлька шмыгнула в свою комнату.

«Почитаю, — решила она. — Все равно теперь не уснуть!»

Прочитав несколько страниц, девочка поняла, что продолжает думать о картине. Сомнений не было, Карменсита выходит из картины и разгуливает по квартире. Но как она это делает и зачем? Может, Карменсита призрак или привидение? Или это одно и то же? Разницы между призраком и привидением Юлька не видела. Да это и не важно, важно другое: может ли призрак причинить вред?

Поразмыслив, она пришла к выводу, что вреда от призрака никакого. Напугать может до смерти своим появлением, а стукнуть, ущипнуть, укусить не в силах. Привидения безвредны. По крайней мере, девочке хотелось в это верить.

— Юля, ты не хочешь попить чаю? — донесся из-за двери голос Мумии.

Юлька хотела, и не только попить, но и поесть бы не отказалась. Она вскочила с дивана.

В кухне было светло, тепло, уютно. Мумия, не глядя на Юльку, маленькими глотками пила чай и зябко передергивала плечами.

— Муза Михайловна, — решилась заговорить Юлька, — простите меня за то, что я назвала вас мумией.

— Называешь, — хладнокровно поправила домработница.

Юлька в недоумении воззрилась на нее.

— Ты меня постоянно так называешь, — объяснила поправку Мумия.

Кровь прихлынула к лицу. Юлька никогда не допускала мысли, что домработница знает о прозвище.

— Простите, — окончательно растерявшись, прошептала она.

— Ничего страшного, я привыкла… к, хм, моему второму имени. Мумия — ничем не хуже моего настоящего имени. Какая разница, Мумия или Муза?

Юлька не смела поднять глаз. Она теребила пальцами край скатерти и медленно сгорала от стыда.

— В детстве я называла свою богомольную няню не иначе как Гнидой. Она все время молилась, пугала меня божьей карой и больно щипалась. Я постоянно ходила в синяках. Как сейчас помню: провинюсь, Гнида меня щиплет и шипит: «Боженька тебя накажет!» Я долгое время пребывала в полной уверенности, что Бог существует для того, чтобы наказывать непослушных детей. Интересно, имени няни я не помню, запомнилось только прозвище, — домработница рассмеялась.

Юлька недоверчиво уставилась на нее. С ума сойти, Мумия смеется!

— А я и в самом деле стала похожа на высохшую мумию. Впрочем, ничего не поделаешь, сама виновата, — Мумия залпом допила чай, поднялась со стула и уже совсем другим тоном сказала: — Я иду спать. Спокойной ночи, Юля.

Поведение домработницы ввергло Юльку в не меньший шок, чем сверхъестественные явления, связанные с картиной. Но никакие самые сверхъестественные события не могли отбить аппетит. Она быстренько соорудила многослойный бутерброд, налила еще чаю и прошмыгнула в свою комнату.

Казалось, после увиденного уснуть не удастся, но Юлька отключилась, не допив чай. Разбудило ее бьющее в глаза солнце. Девочка недоуменно огляделась. Обычно, когда она просыпается, солнце не светит в окно, его загораживает соседний дом. Взгляд с трудом сфокусировался на будильнике, Юльку подкинуло пружиной, — одиннадцатый час, проспала! Она торопливо нашарила тапочки. Ладно, будильник, Юлька его слышит лишь в исключительных случаях, но почему ее не разбудила Мумия?

«Где Мумия?!» — дрожа, словно в лихорадке, Юлька натянула халат и бросилась в комнату домработницы. Без стука распахнула дверь и похолодела. Перед ней лежала самая настоящая Мумия. Восковое лицо, скрещенные на груди руки, длинное вытянутое тело.

— А-а-а! — отчаянно взвыла Юлька и залилась слезами.

— Что такое? — Мумия резко села в постели, неестественно прямо держа спину.

От неосознанного облегчения и пережитого шока слезы удвоились.

— Юленька, что случилось? — путаясь в длинной ночной рубашке, домработница суетилась вокруг девочки. А Юлька самозабвенно рыдала, Лушка не отставала и подвывала на совесть.

— Ой! — струйка холодной воды, льющаяся на голову, прекратила истерику.

— Что вы делаете? — воскликнула Юлька — от изумления ее слезы высохли.

Мумия сосредоточенно поливала девочку из большой эмалированной кружки.

— Хватит!

Мумия послушно прекратила свое занятие и будничным голосом сказала:

— Пойдем завтракать.

— Я сначала с Лушкой погуляю! — ринулась к выходу Юлька.

Лушка, будто понимая, что хозяйка, не подумав, выскочила на улицу с мокрой головой и в домашних тапочках, быстренько сделала свое дело и устремилась к подъезду.

Промерзшая до костей Юлька, придя домой, тут же встала под горячий душ. Какое блаженство! Тело постепенно оживало, пропитывалось теплом, розовело. Выходить из ванной не хотелось. Девочка с сожалением закрутила краны, закуталась в пушистый махровый халат, намотала на голову полотенце. Сейчас бы ублажить требующий еды желудок и зарыться в постель. Дневной свет надежно оградит от всего сверхъестественного и страшного.

Юлька тряхнула головой, сбрасывая расслабленность. Напрасные мечты — Мумия ни за что не позволит пропустить уроки.

С аппетитом уничтожив внушительную гору оладьев, Юлька лениво потянулась и призналась:

— Так спать хочется!

Собиравшая грязную посуду Мумия отреагировала неадекватно:

— Ложись и спи.

— Что? — Юлька подумала, что ослышалась.

— Спи, кто тебе не дает?

— А как же школа?

— Я напишу записку, что ты пропустила уроки по уважительной причине.

Перед мысленным взором явственно предстал текст записки: «Женщина в бордовом платье, изображенная на картине, висящей в коридоре, сошла с ума и в темное время суток с непонятной целью разгуливает по квартире. В связи с этим…»

— А после обеда навестим бабушку, — голос Мумии вторгся в Юлькино сознание, оборвав видение.

— Муза Михайловна, вы верите в призраки? — повинуясь внезапному порыву, спросила Юлька.

Домработница озадаченно взглянула на девочку и коротко ответила:

— Не верю! — но в голосе чувствовались истеричные интонации, будто она пыталась укрепить себя в мысли, что не верит.

— Почему?

— Но это же полный бред. Наукой не доказано, что призраки и привидения существуют. Есть расплывчатые свидетельства очевидцев и сомнительные фотографии, которые при тщательной экспертизе оказываются фальшивками. Никто не доказал, что привидения существуют, — Мумия говорила менторским тоном, Юльке даже захотелось ущипнуть ее.

Домработница заметила, что с картиной что-то не так, но делала вид, будто все в порядке. Почему? Почему она отрицает очевидное? Боится поверить в то, чего, по понятиям взрослых, не может быть, или решила скрыть увиденное, успокоив себя тем, что это ей померещилось? Не найдя ответа на вопросы, Юлька сочла за лучшее отправиться спать.

Встала уже за полдень. Тоскливо побродила по пустой квартире, размышляя, куда подевалась Мумия? Наверное, отправилась на рынок. Чтобы взбодриться, Юлька налила чашку кофе и вернулась в комнату.

Еле слышно задребезжал телефон, девочка взяла трубку.

— Юлька, привет! Я тебе уже третий раз звоню. В школе задержалась?

— Я вообще сегодня в школу не ходила, — мрачно сообщила Юлька. — Не до школы было. Бабушку ночью увезли в больницу.

— Это связано с картиной? — медленно спросил Кирилл.

— Да, — почти прошептала Юлька, опасливо косясь в сторону коридора.

Через пятнадцать минут запыхавшийся от бега Кирилл был у девочки. Но поговорить они не успели, вернувшаяся с рынка Мумия напомнила, что нужно идти к бабушке.

Глава V

Первая схватка

— Мы к Омкиной Екатерине Михайловне. Ее сегодня ночью привезли, — робко обратилась Юлька к сердитой на вид женщине, охранявшей вход в отделение.

— Халат пять рублей, бахилы — два, — лениво пережевывая жвачку, протянула женщина.

Когда все облачились в застиранные халаты и натянули бахилы, она внезапно объявила:

— Всех не пропущу, кто-нибудь один пусть идет.

От возмущения у Кирилла подпрыгнули очки на переносице:

— Почему вы нам сразу не сказали! Зачем мы все брали халаты и бахилы?

— Я остальных потом пропущу, пойдете по очереди.

— Тогда зачем нам три халата и три пары бахил? Одного бы хватило, надевали бы по очереди.

Женщина почесала ногу и заявила:

— Халат и бахилы нужны для стерильности, они одноразовые.

— Вы хотите сказать, что после каждого посетителя стираете халаты? А про бахилы вам вообще лучше помолчать, да, они одноразовые, но эти, — Кирилл для наглядности задрал ногу, явно неоднократно использовались, они рваные и грязные.

— Нет, вы посмотрите на них! — закаленная в ссорах с посетителями санитарка подбоченилась. — Лишних пять рублей на халат жалко.

— Не пять, а четырнадцать. Лишних, — бесстрастно уточнила Мумия, глядя куда-то на стену.

— Подумаешь, четырнадцать рублей, великие деньги! Бананы больше стоят! — Женщина ткнула пальцем в пакет в руках Юльки, из которого выглядывали бананы.

— Но если четырнадцать рублей ерунда, не стоящая спора, подарите нам свои четырнадцать рублей, — Кирилл протянул руку.

Санитарка растерянно заморгала.

— В чем дело? — возле них стоял старичок с аккуратной бородкой и в сияющем белизной халате. По сравнению с его халатом те, что были надеты на посетителях, выглядели серыми тряпками.

— Это что? — старичок сдернул с Кирилла халат.

Щеки санитарки стали пунцовыми, а старичок вкрадчиво спросил:

— Почему бахилы не новые? Галочка, я вас предупреждал?

Женщина быстро-быстро закивала, выдернула из шкафа три новых отглаженных халата, достала из тумбочки бахилы в упаковке.

— Вы к кому? — поинтересовался доктор, когда посетители переоделись.

— К Омкиной Екатерине Михайловне. Ее сегодня ночью привезли, — сказала Юлька.

Лицо старичка посуровело:

— Вы-то мне и нужны! Не думал, что придете!

Он вцепился в Юлькину руку и поволок ее по коридору. Кирилл и Мумия растерянно двинулись следом. Доктор втолкнул девочку в кабинет, указал на стул и забегал вдоль стены. Мумия и Кирилл топтались у входа.

— Милая барышня, вы кто будете Омкиной? — и не дожидаясь ответа, воскликнул: — Внучка! А это, я полагаю, внук и дочка! — он ткнул рукой в сторону Мумии и Кирилла. — Чудные детки, ничего не скажешь! Просто замечательные детки! Бананчики притащили!

«Дались им эти бананы!» — разозлилась Юлька.

— Довели старуху до крайней степени истощения и принялись таскать фрукты! Весьма похвально!

— Мы не знали, что у бабушки истощение! — Юлька изумленно смотрела на врача.

— Ах, не знали! — всплеснул он сухонькими руками. — Они не знали! Навещать надо чаще, тогда бы знали. Математику в школе учите? Учите! Тогда могли бы сообразить, что нищенской пенсии хватает на оплату жилья и кашу на воде.

— Но мы живем вместе.

— Ах, вместе! Тогда это самое настоящее преступление, довести старого человека до такого состояния!

— Подождите, — решительно вмешалась Мумия. — Вы хотите сказать, что у Екатерины Михайловны истощение от недоедания?

— Именно! Я уже не говорю о том, что для полноценного питания нужны мясо, рыба, овощи, фрукты…

— Нонсенс! — прервала доктора Мумия. — Екатерина Михайловна из хорошо обеспеченной семьи и никогда не экономила на питании. Я полностью отвечаю за свои слова, так как я работаю в семье Омкиных домработницей.

Старичок удивленно крякнул и чуть не сел мимо стула.

— Тогда я ничего не понимаю, — доктор задумчиво потер переносицу. — Интересный случай. В моей практике впервые.

— Так мы можем увидеть бабушку? — напомнил Кирилл о цели визита.

— Конечно, — вскочил доктор. — Вы уж меня простите, думал, вы забросили старушку, хотел отчитать по полной программе.

— Ничего, — величественно кивнула Мумия и первая вышла из кабинета.

Бабушка лежала в довольно уютной трехместной палате. На окнах висели веселенькие ситцевые шторки, на стенах — искусственные цветы, очень похожие на настоящие.

Юлька терпеть не могла искусственные цветы и недовольно поморщилась. Доктор заметил и виновато пояснил:

— Живые нельзя, несколько раз в день палату кварцуют, цветы гибнут, а выносить их каждый раз некому, персонала не хватает.

Бабушка им обрадовалась и сразу же спросила, когда ее заберут домой.

— Голубушка! — всплеснул руками доктор. — Вам лежать и лежать, никуда я вас не отпущу. Послужите развитию советской медицины, дайте мне вас обследовать. Крайне интересный случай, физическое истощение при нормальном питании. Я вас умоляю, дайте старику умереть спокойно, а я не умру, пока не разгадаю эту загадку.

Домой возвращались пешком. Погода стояла чудесная, и они решили прогуляться. Всю дорогу Кирилл сосредоточенно хмурил брови и неслышно шевелил губами.

Когда подошли к дому, Юлька заметила, что у Мумии усталый вид, а на лбу выступила испарина, хотя они неторопливым шагом прошли всего три остановки.

Едва войдя в квартиру, Мумия сказала, что плохо себя чувствует, и ушла в свою комнату. Ребята наконец-то могли поговорить.

Выслушав Юлькин рассказ, Кирилл помрачнел:

— Дела неважные, похоже, твоя Карменсита — привидение.

— Ты веришь в привидения? — хотела спросить насмешливо, а получилось жалобно.

— Я на досуге кое-что почитал о призраках и привидениях. Оказывается, о них много написано. Некоторые книги я просто пролистал, не хватило времени, но одну успел прочитать от корки до корки.

— И что?

— Парапсихологические исследования доказывают, что призраки и привидения не галлюцинации и не плод воображения, они на самом деле существуют, что подтверждают свидетельства очевидцев, — Кирилл говорил, словно отвечал урок или читал доклад. — Чаще всего привидениями становятся самоубийцы, убитые злодеи и те, чьи могилы осквернили, или те, кого не похоронили, то есть не предали земле.

— А они могут причинить вред? — задала Юлька волновавший ее вопрос.

Кирилл замялся, поправил очки.

— Говори правду или ты мне больше не друг, — предъявила ультиматум Юлька, почувствовавшая, что ради ее спокойствия Кирилл может и соврать.

— В основном, привидения безопасны, разве что напугать могут, но не все, — признался Кирилл.

— Что они могут сделать?

— Они могут навлечь на живущих беды и несчастья. Известны случаи, когда привидения убивали людей. Но это происходит очень редко, — заторопился Кирилл, увидев, как помертвело Юлькино лицо. — Чаще всего это случается в Англии, там больше всего привидений.

— Почему именно в Англии?

— В Англии сохранилось много замков, которым по десять, а то и больше веков. В них столетиями делили семейную собственность и убивали из-за нее. В стенах любого старинного здания могут находиться кости убитого родственника, ведь именно в Англии зародилось выражение «скелет в шкафу».

— Ты все стрелки перевел на Англию, — усмехнулась Юлька. — А в России привидения-убийцы не водятся?

— Я не слышал, — честно сказал Кирилл. — Но я читал про женщину из Москвы, которая видела в своей квартире привидение. Ее дом был построен на месте снесенного кладбища, а там всегда водятся привидения. Однажды ночью женщина проснулась и с ужасом увидела возле своей кровати белесого полупрозрачного человека с пустыми глазницами. Она закричала, на крики прибежал сын. Он тоже увидел этого человека и потянулся к выключателю, чтобы включить свет. В этот момент призрак мгновенно превратился в белое облако, а когда зажегся свет, исчез.

— Точно, Карменсита тоже превратилась в облако, — вздрогнула девочка.

— Потом этот призрак появился еще раз, женщина перекрестилась и перекрестила призрак — и он исчез. После она освятила квартиру, поставила в каждой комнате иконы и перед сном окуривала помещение ладаном, и привидение больше не появлялось.

— Значит, с ними можно бороться?

— Конечно, можно, — подтвердил Кирилл. — В книгах пишут, что эффективнее всего действуют иконы, молитвы и освященный крест.

— Молитв я не знаю, икон у нас нет, крестик я потеряла, могу только перекреститься, если со страху не забуду, как это делается, — пригорюнилась Юлька.

— Завтра сходим в церковь и купим все необходимое, — утешил Кирилл.

— А почему ты мне вчера не позвонил? — запоздало обиделась Юлька.

— Я вчера общался с Яковом Ильичом.

— Кто это?

— Тот, кому дед звонил в Москву. Коллекционер, человек уникальных знаний и возможностей, так отрекомендовал его дед, а деду я верю.

— Слушай, а почему, когда мы поехали к твоему деду, ты мне сказал, что мы едем к твоему другу?

— Потому что дед мне друг. Не отвлекай меня. Я рассказал Якову Ильичу о картине… Кстати, проговорил кучу денег, дед разорится. Яков Ильич очень заинтересовался, он слышал об этой картине, завтра он прилетает в Новосибирск, чтобы взглянуть на нее, — торжествующе закончил Кирилл.

— Аплодисментов не будет, — ответила Юлька.

— Это почему? Я проделал такую работу.

— Молодец. Но сейчас ты уйдешь домой и будешь спокойно спать, а я буду сидеть в этой комнате, дрожать от страха и прислушиваться к каждому шороху, и в любую секунду эта гадина может войти сюда, — Юлька находилась на грани истерики.

— Хочешь, я отпрошусь у родителей и переночую у тебя?

— Не хочу! Тебя все равно положат в другой комнате, а от того, что ты будешь дрыхнуть в другом конце квартиры, мне легче не станет, — Юлька отвернулась. Без всякой причины она злилась на друга. Он уйдет домой, где нет страшных привидений, а ей деваться некуда, хоть вой.

— Пойдем ко мне ночевать, родители разрешат, скажем, что бабушку увезли в больницу и тебе страшно одной, — нашел выход Кирилл.

Юлька сначала обрадовалась, но, подумав, отрицательно помотала головой. Она не может оставить Мумию одну, в квартире, где разгуливает привидение, — это подло.

Кирилл нехотя согласился с девочкой. Ему давно было пора домой, но сказать об этом он не решался, Юлька сама догадалась, встала с дивана:

— Иди уж, я как-нибудь справлюсь.

Если бы она предполагала, что ждет ее этой ночью, ни за что бы не отпустила Кирилла. Вцепилась бы мертвой хваткой, положила в своей комнате и всю ночь разговаривала бы с ним, не выключая света. Но Кирилл ушел, а Юлька, погуляв с Лушкой, стала готовиться ко сну. На всякий случай надела пижаму, если придется бежать, в пижаме она будет выглядеть пристойнее, чем в ночной рубашке.

За окном ветер яростно гнул деревья, приближалась гроза. Юлька легла в постель и взяла книжку, но читать не хотелось.

В стекло ударили первые капли дождя. В ожидании чего-то недоброго у девочки болезненно сжималось сердце, Юлька скорчилась в постели и ждала, неотрывно глядя на дверь.

Гроза яростно обрушилась на город. Сверкающими клинками молнии вспарывали темноту, раскаты грома грозили разорвать небо.

Юлька потеряла счет времени. Вдруг ей показалось, что дверь едва заметно дернулась. Нет, почудилось. Но через несколько секунд Юлька со страхом, переходящим в панику, поняла, что дверь действительно открывается. В проеме возникла призрачная фигура Карменситы, она словно парила в воздухе.

Юлька не верила своим глазам и отчаянно искала хоть какое-то естественное объяснение происходящему, но не находила. Девочка зажмурилась, сосчитала до десяти, затем сильно ущипнула себя за руку и открыла глаза — привидение не исчезло. Полупрозрачная, но цветная фигура замерла в дверях.

Мелькнула мысль: «А Кирилл говорил, что призраки полупрозрачные и белесые». Но Юлька хорошо различала цвет волос, бордовое платье, рубиновые украшения.

«Сейчас она войдет в комнату, и я умру от страха», — поняла Юлька. Но фигура колыхалась у входа, то тускнея, то проявляясь, и не переступала порога.

В этот момент девочка поняла значение слова «ужас». Он заставил оцепенеть тело, лишил способности двигаться и звать на помощь, отнял силы к сопротивлению. Если бы Карменсита подошла к кровати, Юлька не смогла бы даже пошевелиться.

Оглушительный удар грома заставил ее инстинктивно сжаться и зажмуриться. Открыв глаза, Юлька обнаружила, что кошмарное видение исчезло.

Несколько часов девочка пролежала с открытыми глазами, полными слез, а когда за окном забрезжил рассвет, забылась тяжелым полуобморочным сном. Зашедшая будить Юльку Мумия увидела пылающее жаром лицо и потрескавшиеся губы. Домработница отключила будильник и принесла градусник. Посмотрев на столбик термометра, покачала головой и пошла вызывать врача.

Молоденькая докторша пришла в одиннадцатом часу и, не обращая внимания на возмущенный взгляд Мумии, прямо в сапогах прошла в Юлькину комнату. Юлька к тому времени уже проснулась и маленькими глотками пила горячий брусничный морс.

— На что жалуемся? — не глядя на Юльку, резким голосом спросила докторша.

— Ни на что, — прошелестела Юлька.

— Как это, ни на что? Что болит, я спрашиваю?

Юлька не могла понять, откуда взялась эта раскрашенная кукла. Ее участковым врачом была пожилая, обаятельная женщина с добрыми глазами и негромким голосом.

— А где Анна Ивановна?

— Анна Ивановна на больничном. Так что у нас болит? — нетерпеливо спросила врачиха.

— Голова, — почти честно ответила Юлька. Голова у нее не болела, но была странно тяжелой.

— Высокая температура, — подала голос Мумия.

— Подумаешь, температура. Можно и самим до поликлиники дойти, а я одна на два участка, — врачиха осмотрела Юлькино горло, прослушала легкие, выписала рецепты, раздраженно швырнула их на постель и ушла.

— Вот зараза противная, — в сердцах высказалась Юлька.

— Нельзя так говорить о взрослых, — но по лицу домработницы было видно, что она полностью согласна с Юлькиным мнением.

Узнав о Юлькиной болезни, примчался Кирилл.

— Ты чего так рано, уроки ведь еще не кончились? — удивилась девочка.

— Историю и географию пропустил, это несмертельно.

— А как ты узнал, что я заболела?

— Волновался. А у нас в классе у пацана мобильник есть, кое-как выпросил позвонить, пообещал решить за него контрольную по математике. Позвонил, Мумия сказала, что ты болеешь, вот я и сбежал с уроков.

— А если бы я была в школе?

— Значит, все в порядке, ночь прошла спокойно, и мне не пришлось бы жертвовать историей и географией.

— На географию ты еще успеешь, — обиженно пробурчала Юлька.

Кирилл засмеялся и вытащил из портфеля плитку шоколада. Юлька зашуршала оберткой, и в комнате сейчас же появилась Мумия, отобрала шоколадку и заявила, что сладкое они получат только после обеда.

Домработница хотела покормить Юльку в постели, но девочка отказалась:

— Я нормально себя чувствую и могу поесть в столовой.

На первое Мумия подала луковый суп, на второе — фаршированные перцы, на третье — брусничный морс и заварные пирожные. Юлька наелась так, что не могла вздохнуть.

— Шоколадка не влезет, — печально констатировал Кирилл.

— Попозже съедим, — утешила Юлька. Они перебрались в комнату, и Юлька рассказала о ночном кошмаре.

Кирилл дотошно выспрашивал подробности, заставляя вспоминать мельчайшие детали.

— Ты смелая девочка, я бы умер со страху, — сказал он под конец.

— Я сама чуть не умерла, зато заболела.

— Хоть кто бы заболел. Ничего удивительного, что у тебя поднялась температура. Многие заболевания происходят от стрессов.

— А грипп тоже из-за стресса?

— Из-за стресса. Нервные потрясения ослабляют иммунную систему, и человек подхватывает вирус.

В присутствии Кирилла Юлька чувствовала себя гораздо лучше.

— А где твой знаток картин? Во сколько он прилетает? — спохватилась девочка. Ей казалось, что этот человек приедет, взглянет на картину и все объяснит, и кошмары прекратятся.

— Сегодня он не прилетит, — помрачнел Кирилл.

— Как?! — к Юлькиным глазам подступили слезы.

— Погода нелетная, наш аэропорт не принимает самолеты.

— Замечательно! Теперь мне точно кранты. Еще одной такой ночи я не переживу, либо дурканусь, либо умру от разрыва сердца.

— Я что-нибудь обязательно придумаю, — пообещал Кирилл.

Юлька безразлично посмотрела на приятеля и невидящим взглядом уставилась в окно. Мальчик изо всех сил старался подбодрить ее, расшевелить, но получалось плохо. Юлька полностью ушла в себя, готовясь к ожидавшему ее ночному кошмару.

Поняв, что его усилия напрасны, Кирилл тихо попрощался и ушел.

— Предатель! — глаза блестели от непролитых слез. Юлька отвернулась к стене и так, в состоянии рассеивающегося сна, пролежала до темноты.

Короткий звонок в дверь заставил девочку встрепенуться, так звонит Кирилл, но взглянув на светящийся циферблат будильника, Юлька легла обратно, десять часов, в такое время в гости не ходят.

Радостно залаяла Лушка, хлопнула дверь, и все стихло.

— Юля, ты спишь? — в комнату постучала Мумия.

— Проснулась, — отозвалась Юлька.

— Вставай, Кирилл пришел. Ты не против, если он у нас переночует?

— В честь чего это? — в растерянности брякнула Юлька, жмурясь от яркого света.

Папа Кирилла покрасил двери, а Кирилл не переносит запах краски.

— Пусть ночует, — согласилась Юлька, с трудом сдерживая желание запрыгать от радости.

— Тебе не помешало бы привести себя в порядок, пока Кирилл гуляет с Лушей, — Мумия вышла из комнаты, а радостная Юлька помчалась в ванную. Надо принять душ, пижама влажная от пота, когда снижается температура, всегда потеешь.

В рекордно короткий срок Юлька сполоснулась под душем, помыла голову, подсушила волосы феном и намазала растрескавшиеся губы гигиенической помадой. До прихода Кирилла она успела, завернувшись в полотенце, прошмыгнуть в комнату (как всегда забыла взять в ванную халат), надела спортивный костюм и прикрыла пледом постель.

— Не ожидала? — хитро усмехнулся Кирилл.

— Как тебе удалось отпроситься?

— Дед помог. Я ему изложил суть дела, он поговорил с родителями, и отец с мамой единогласно меня отпустили.

— Мировые у тебя родители, — невольно позавидовала Юлька.

— Это факт, — согласился Кирилл. Достал из школьной сумки несколько видеокассет и пакет с мандаринами.

В комнату вошла Мумия и, увидев мандарины, вздохнула:

— К нам уже ходят со своими продуктами.

— К больным с пустыми руками не приходят. Я принес классные комедии, хорошее настроение — важный фактор в борьбе с болезнью, — мальчик вставил кассету в видеомагнитофон.

Мумия принесла какао и горячие бутерброды. Отказалась от предложения Кирилла вместе посмотреть комедию, оценила стопку кассет, принесла из кладовки толстый поролоновый матрас, подушку и комплект постельного белья.

— Спи здесь, а то уснешь прямо на полу, вы пока все кассеты не пересмотрите, не угомонитесь. Сами застелите? Укроешься пледом.

Домработница пожелала спокойной ночи и ушла к себе.

Юлька с облегчением перевела дух, она боялась, что Мумия постелет Кириллу в другой комнате, тогда какая польза от его прихода?

Ребята посмотрели две комедии, поставили третью, но Юльку мало интересовало происходящее на экране, она хотела одного — спать, да и Кирилл слишком добросовестно таращил глаза на экран, подавляя зевоту.

— Я больше не могу, я хочу спать, — призналась Юлька.

— Спи, я тебя покараулю, — сонным голосом сказал Кирилл.

Юлька обняла подушку и мгновенно провалилась в сон.

Ей снилось, что она стоит на берегу моря, к ее ногам прилив выносит золотую рыбку. Обрадованная Юлька наклоняется, хочет взять рыбку в руки и попросить исполнить три желания, но едва касается золотистой чешуи, как рыбка обнажает пираньи клыки и рычит. Юлька вздрогнула и проснулась.

— Р-р-р, — злобное рычание раздавалось совсем рядом.

Юлька нащупала напряженное тельце Лушки и вздыбленную шерсть на загривке. Глаза собаки светились диким огнем. Еще ничего не поняв, Юлька дернула Кирилла за свисавшую с матраса руку и громко позвала.

— А? Что? — подскочил Кирилл и добавил тонким голосом: — Ой, мамочки!

Даже не посмотрев в сторону двери, Юлька знала, что он увидел, и нервно представила:

— Знакомься, это Карменсита!

На имя привидение среагировало очень бурно, лицо исказила гримаса ярости, оно попыталось войти в комнату, но не смогло. Тонкие пальцы бессильно скребли по невидимой преграде.

— А она красивая, — дрожащим голосом сказал Кирилл.

Присутствие друга придало Юльке сил. Она боялась, но боялась меньше. Схватив с тумбочки будильник, девочка мощным броском запустила его в призрачную фигуру. Пластмассовый будильник, не встретив препятствия, легко пролетел сквозь привидение и с грохотом разбился в коридоре. Юлькин поступок имел неожиданные последствия, Лушка стрелой промчалась по комнате и, злобно рыча, вцепилась в край бархатного платья. В лунном свете тускло блеснуло лезвие стилета, собачка жалобно завизжала, а на пороге появились темные капли крови.

— Ах ты дрянь! — закричала Юлька и, сбросив оцепенение, соскочила с дивана.

Какое счастье, что Кирилл догадался включить торшер. Как только зажегся свет, фигура Карменситы поблекла, на миг вспыхнула белесым свечением и исчезла.

— Лушка! — забыв обо всем, Юлька склонилась над собакой. По задней лапе стекала тонкая струйка крови.

— Где аптечка? — Кирилл пришел в себя и готов был действовать.

— На кухне.

Через несколько минут он вернулся с бинтами, перекисью и темным флаконом:

— Фиксируй лапу.

Юлька мертвой хваткой вцепилась в пораненную лапку. Кирилл полил глубокий порез перекисью водорода, осторожно промокнул кусочком бинта, густо наложил мазь и перебинтовал.

— Чем ты намазал ей лапу? — Юлька гладила нервно вздрагивающую собачку.

— Левомиколем, эта мазь убивает инфекции и заживляет раны.

Юлька с уважением посмотрела на Кирилла. Она совсем не разбиралась в лекарствах, знала только, что при температуре пьют аспирин, а при зубной боли анальгин.

Забинтованную и тяжело вздыхающую Лушку Юлька положила на свою постель.

— Юля, — поманил девочку в коридор Кирилл, предварительно включив повсюду свет. — Смотри!

Юлька, дрожа от страха, взглянула на картину. Когда-то тусклая картина приобрела яркие зловещие краски.

— Она стала ярче, — с замиранием сердца прошептала девочка.

— Смотри внимательней.

Юлька добросовестно осмотрела картину, но, кроме более насыщенного цвета, ничего не заметила.

— Вот, — ткнул в полотно пальцем Кирилл. — Взгляни на стилет.

Юлька сдавленно вскрикнула: с конца лезвия стекали багрово-красные капли.

— Ненавижу! — закричала она и ударила картину. Холст мягко отпружинил кулак.

— Я убью ее! — в состоянии, близком к истерике, кричала Юлька и пыталась ударить зловещее изображение. Кирилл удерживал руки девочки и одновременно оттаскивал ее от картины.

Сообразив, что справиться с мальчишкой ей не удастся, Юлька позволила отвести себя в комнату и там безудержно разрыдалась.

— Я убью ее, — прошептала она трясущимися губами.

— Юля, — Кирилл обнял подругу за плечи. — Чтобы умереть, надо, по крайней мере, быть живым.

— Что?!

— Она неживая. Как ты можешь убить ее?

— Сжечь! — почти выкрикнула Юлька.

— Это можно. А если картина — бесценное произведение искусства?

— Все равно ее надо уничтожить!

— Давай дождемся дедушкиного приятеля Якова Ильича, а потом вместе решим, как поступить с картиной.

— А если он сегодня не прилетит?

— Прилетит. Я слышал сводку погоды, сегодня небо будет ясным.

— Ладно, — нехотя согласилась Юлька, вытирая с пола капли Лушкиной крови.

Кирилл удивленно присвистнул:

— Вот это да!

— Что там? — заинтересовалась Юлька.

— Смотри, — Кирилл держал в руке кусочек бордового бархата, вырванный острыми зубками Лушки из платья Карменситы.

Сдерживая дрожь, Юлька потрогала ткань и растерянно посмотрела на друга:

— Разве так может быть? Призрак, привидение, фантом — нереальны, бесплотны, они просто появляются и исчезают, и все.

— Отпечаток на пролитой краске, Лушкина лапа, кусочек платья. Наше привидение оставляет вполне материальные следы своего пребывания.

— Но этого не может, не должно быть! — Юлька заплакала, спрятав лицо в ладонях.

— Юль, надо держаться, мы одолеем ее. У тебя есть «Словарь иностранных слов»?

— У папы в кабинете.

— Я принесу.

— Я с тобой, — шмыгнула носом Юлька. На полке Кирилл увидел два словаря, взял оба, на всякий случай захватил огромный «Советский энциклопедический словарь», заметил на столе лупу, прихватил и ее. В комнате разложил словари по дивану и начал листать, бормоча:

— Привидение, призрак. Ни того, ни другого нет, — мальчик с раздражением отодвинул словари, посмотрел на дату выпуска. — Ага, понятно, в советских словарях привидениям и призракам не было места. Зачем писать о том, чего не существует? А у нас несуществующее привидение нанесло существенный вред собаке, — Кирилл погладил Лушку.

— Посмотри в «Школьном толковом словаре», — посоветовала Юлька.

— Там-то откуда?

— Посмотри.

Кирилл пролистал словарь и воскликнул:

— Эврика! Есть! Слушай: «Призрак — образ кого-чего-либо, представляющийся в воображении. Нечто нереальное, обманчивое, мираж, иллюзия».

— Мираж оставил нам кусочек иллюзии, — Юлька потрогала бордовый обрывок.

— Получается так, — Кирилл захлопнул словарь. — Как ты думаешь, почему она не вошла в комнату?

— Не знаю. У меня создалось впечатление, что ей что-то мешало, не давало войти.

— Возможно, она может ходить только по коридору.

— Но к бабушке в комнату она вошла, — напомнила Юлька.

— Действительно. Тогда почему она не вошла к нам? Испугалась собаки? Но это не помешало ей ударить Лушку ножом. Ничего не понимаю.

В голове у Юльки крутилась какая-то мысль, но ускользала, не желала сформировываться.

— Карменсита ударила Лушку, когда… Когда она выскочила из комнаты!

— Что?

— Карменсита ударила Лушку, когда Лушка выскочила из комнаты. Если бы Лушка не выбежала, Карменсита не причинила бы ей вреда, она не могла войти в комнату, факт.

— А почему? В первую очередь мы должны выяснить, почему привидение не может войти в комнату, причем, заметь, именно в эту комнату, в другие, как я понял, Карменсита заходит свободно, — Кирилл внимательно осмотрел косяки. Неудовлетворенный простым осмотром, взял лупу, через двадцать минут разочарованно заметил: — Ничего. — Затем перешел к полу, отогнул линолеум и обрадованно окликнул Юльку: — Смотри.

— Смотрю, дальше что?

— Ты не туда смотришь, — Кирилл ткнул пальцем в стык паркета и линолеума.

Юльке пришлось лечь на пол, чтобы увидеть то, на что указывал мальчик. Под линолеумом золотился крошечный крестик.

— Я его уже месяц ищу, цепочка порвалась, но ее я нашла, а крестик нет, — девочка протянула руку за крестиком, но Кирилл перехватил запястье.

— Не трогай. Пока крестик лежит здесь, Карменсита не войдет в твою комнату. Он освященный?

— Да, мама купила его в церкви.

Кирилл аккуратно прикрыл крестик линолеумом.

— Тогда все логично. Привидения и призраки относятся к нечистой силе, а нечистая сила боится крестов и святой воды. Не зря же есть поговорка: «Боится, как черт ладана». В этой комнате ты в безопасности, как в бункере.

От этих слов Юлька немного взбодрилась.

— Тебе нас не достать! — прокричал в коридор Кирилл.

— Тише, — одернула его девочка. — Мумию разбудишь.

И они одновременно подумали об одном и том же: «Что с Мумией?» Они произвели столько шума, что домработница не могла не проснуться.

— Как ты думаешь, с ней все в порядке? — стуча зубами, спросила Юлька.

— Не знаю, — вид у Кирилла был испуганный.

Они подкрались к комнате Музы Михайловны и прислушались. За дверью было тихо. Постучать? Тогда придется объяснять, почему они не спят и почему разбудили человека среди ночи. Войти без стука? А вдруг Мумия проснется и им влетит по полной программе?

Наконец Юлька решилась и тихонько приоткрыла дверь, неслышно проскользнув в комнату, склонилась над кроватью. Услышав ровное дыхание, облегченно выпрямилась и, стараясь не наткнуться на мебель, вышла из комнаты. Махнула рукой Кириллу:

— Порядок.

Успокоенные мыслью, что Карменсита при всем желании не сможет проникнуть в комнату, остаток ночи ребята проспали спокойно.

Глава VI

История Карменситы

Утром вялый и невыспавшийся Кирилл пошел в школу, Юлька под предлогом болезни осталась дома. Домработница, покормив ребят завтраком, ушла в свою комнату и не выходила до обеда.

После уроков Кирилл зашел домой, сообщил, что с ним все в порядке, и помчался к Юльке.

— Яков Ильич прилетит в пять часов. Дед его встретит и привезет сюда…

Страшный грохот заставил ребят испуганно вздрогнуть.

— Это на кухне, — побледнела Юлька, и они выскочили из комнаты.

Домработница лежала на полу, сжимая в руке дуршлаг, дымящиеся макароны разлетелись по всей кухне.

— Муза Михайловна! — бросилась к ней Юлька. Кирилл пытался нащупать пульс.

— Я вызываю «Скорую», — девочка набрала ноль-три.

Домработницу отвезли в ту же больницу, где лежала бабушка. Ребята отыскали старичка-доктора, который так неприветливо встретил их в первый раз.

— Нам нужно с вами поговорить, — решительно начал Кирилл.

— Что ж, прошу, — старичок провел ребят в свой кабинет.

— Только что к вам в отделение поступила женщина.

— Я узнал ее, она вместе с вами приходила к Омкиной.

— Что с ней? То же, что с бабушкой? — не вытерпела Юлька, хотя они заранее договорились, что говорить будет Кирилл.

— Случай похожий, — признался доктор.

— Понимаете, у Юли в квартире происходят странные, я бы даже сказал сверхъестественные вещи. У них привидение! — выпалил Кирилл.

— Да? — скептически приподнял брови доктор.

— Да! — звенящим голосом подтвердил мальчик. — Я знаю, звучит неправдоподобно, но это правда. Вам не кажется странным, что к вам за короткий промежуток времени поступили две женщины, живущие в одной квартире, с одинаковым диагнозом?

— Но это не доказывает существования привидения. Могут быть и другие причины.

— Какие? — тихо спросил Кирилл. — Какой у Музы Михайловны диагноз? Крайняя степень физического истощения?

— Да, — вынужден был признать доктор.

— Вот видите, — с удовлетворением кивнул Кирилл. — Вы выяснили причину?

— Пока ничего определенного сказать не могу, но вы правы, случаи похожи, как две капли воды. Расскажите-ка об этом поподробнее.

— Расскажем, — пообещал Кирилл. — Но сначала сделайте так, чтобы Муза Михайловна и Юлина бабушка не встретились. Если бабушка узнает, что домработница в больнице, а Юля дома одна, то сразу же выпишется, а домой пока нельзя, там ей снова станет плохо.

— Это трудно. Лежа в одном отделении, практически невозможно не встретиться, — доктор погладил бородку.

— Придумайте что-нибудь! — умоляюще попросила Юлька.

— Единственное, что могу предложить, — отдельную палату. В столовую ходить не придется, в одноместные палаты еду приносят буфетчицы. Если ваша больная не будет бродить по отделению, то скорее всего удастся сохранить инкогнито.

— Сколько это стоит? Мы заплатим! — пообещала Юлька.

Доктор сердито посмотрел на нее:

— Разве я говорил о деньгах? Но вы мне заплатите рассказом о привидении. Согласны?

Ребята дружно закивали.

— А теперь идите и договаривайтесь с больной. Получите ее согласие, а я, со своей стороны, сделаю все, что в моих силах.

Уговаривать домработницу не пришлось. Ей самой не очень-то хотелось, чтобы ее работодатели узнали о том, что она лежит в больнице, оставив вверенного ей ребенка без присмотра. И отказаться от лечения она не могла — слишком плохо себя чувствовала. Мумия твердо пообещала не разгуливать по отделению.

Все уладив, ребята вернулись в кабинет доктора. О картине и творящейся с ней чертовщине рассказывал Кирилл, Юлькино участие ограничилось энергичными кивками.

Выслушав ребят, доктор задумчиво пробормотал:

— Случай уникальный.

— Вы нам не верите? — Кирилл с подозрением посмотрел на старичка.

— У меня нет оснований не верить вам. Я сорок три года работаю в больнице, навидался и наслушался всякого. Здесь рядом железнодорожный тоннель, и я разговаривал с четырнадцатью пациентами, которые утверждали, что в тоннель их заманила красивая светловолосая девушка-призрак. Она звала на помощь, люди спускались с насыпи, заходили в тоннель и попадали под поезд. Вы только представьте себе, четырнадцать человек! И это только те, кто покалечился, а сколько людей погибло под колесами поездов и электричек благодаря девушке-призраку? Я специально узнавал, за последние пятьдесят лет в тоннеле погибло тридцать два человека! Это, мягко говоря, очень странно. Ну, зачем человеку поздно вечером или ночью лезть в тоннель? Не знаете? Вот и я не знаю, — развел руками доктор.

Кириллу неудобно было прервать врача, но нужно было поторапливаться, скоро приедет дедушка со своим приятелем, знатоком живописи.

Доктор заметил нервозность ребят и прямо спросил:

— Спешите?

— Спешим, — признался Кирилл и торопливо объяснил: — Мой дед привезет к Юле своего друга из Москвы, он разбирается в картинах и слышал о Карменсите.

— Тогда идите, — добродушно усмехнулся доктор.

Выходя из кабинета, Юлька краем глаза заметила, как старичок перекрестил их.

Юлька и Кирилл подошли к дому как раз в то время, когда у подъезда затормозило такси.

— Кирилл! — окликнул дед. Ребята подошли к машине.

— Познакомься, Яков Ильич, а это мой внук Кирилл.

Кирилл пожал руку пожилому мужчине, сидящему в машине. Яков Ильич, пыхтя, вытащил полное тело наружу. Юлька незаметно рассматривала московского гостя. Черные глаза-пуговки, нос картошкой, несколько десятков волосков окаймляют гладкую, розовую лысину. Смешной.

— Яков Ильич, — церемонно поклонился коллекционер.

— Юлия.

— Очень приятно.

— Идемте, я покажу вам картину.

— Дед, ты куда? — донесся до Юльки изумленный возглас Кирилла.

— Домой пора, дела, — и дед укатил в такси.

Кирилл растерянно почесал затылок и вслед за Юлькой и Яковом Ильичом вошел в подъезд.

— Вот она! — Юлька указала на картину. Яков Ильич внимательно ее осмотрел, провел рукой по полотну и золоченой раме, опустившись на четвереньки, изучил надпись.

— Карменсита! — почти благоговейно прошептал он, поднимаясь.

Яков Ильич рассматривал картину, ощупывал раму, осторожно прикасался к холсту. Это продолжалось довольно долго. Юлька свирепо глянула на Кирилла, мальчик растерянно пожал плечами.

Вспомнив, что никого из взрослых нет дома, Юлька приняла на себя роль хозяйки. Она накрыла стол в гостиной и позвала гостей пить чай.

Кирилл оценил Юлькины старания и незаметно показал ей большой палец.

Яков Ильич пил крепкий чай, с аппетитом поедал булочки и варенье и лукаво поглядывал на ребят.

— Ну, что там с картиной? — не выдержал Кирилл.

— Уникальная вещь, семнадцатый век! — радостно сообщил Яков Ильич. — Я не раз слышал об этой удивительной картине, а видеть не приходилось.

— Скажите, она ценная? — отважилась спросить Юлька.

— Ну это как сказать. Если оценивать полотно и раму в денежном эквиваленте, то больших денег за них не получишь. Художественная ценность сомнительна, это не Рембрандт и не Рубенс, — и, заметив разочарованные лица собеседников, Яков Ильич утешил. — Зато она имеет историческую ценность. Я уже не говорю о том, что картина написана в семнадцатом веке, это полотно окутано туманом таинственности, с ней связано много загадочных событий.

Ребята, забыв про чай и варенье, затаив дыхание, слушали коллекционера.

— Карменсита, — Яков Ильич произнес имя, будто пробуя его на вкус. — Ко мне поступала отрывочная информация об этой женщине и картине. И мне удалось упорядочить сведения и создать связную историю.

— Карменсита на самом деле существовала? — пораженно воскликнула Юлька.

— Существовала.

Кирилл решительно вмешался в разговор и, не упуская ни одной подробности, рассказал о разгуливающем по квартире привидении.

Коллекционер ничуть не удивился. Он несколько раз провел рукой по лысине и задумчиво произнес:

— Даже не знаю, о чем для начала рассказать: о картине или о Карменсите?

— О Карменсите! — попросила Юлька.

— О картине! — одновременно с ней крикнул Кирилл.

Мальчик по-джентльменски уступил подруге, и Яков Ильич начал свой рассказ.

— Детство и юность Карменситы прошли под сумрачными сводами мадридского дворца, под строгим присмотром чопорных наставниц. Ее семья принадлежала к знатному, но обнищавшему дворянскому роду.

Когда Карменсите исполнилось двадцать лет, ее тетя Тереза взяла ее с собой во Францию. Девушка увидела Версаль, Лувр, блистательного «короля-солнце» — Людовика Четырнадцатого. Ее, воспитанную в большой строгости, поразила невообразимая роскошь, легкость нравов, разнообразие светских удовольствий. Жажда любви, почестей, богатства испепеляли ее.

К Карменсите посватался престарелый граф де Сен-Map, отвратительный толстяк с жирными губами, отвислыми щеками и скверным характером, но обладающий поистине громадным состоянием. Раздумывала она недолго, других претендентов на руку девушки, пусть и знатного происхождения, но не имеющей за душой ни гроша, не нашлось, и Карменсита ответила согласием. Она не имела ни малейшего желания возвращаться домой, к нищете, рваным простыням и тусклому, однообразному существованию.

Пять лет Карменсита блистала при дворе «короля-солнце» (так называли во Франции Людовика XIV). А когда граф де Сен-Map заказал портрет жены молодому художнику, Карменсита страстно влюбилась. Как все пылкие натуры, она полностью отдалась страсти. Сначала красавец-художник отвечал взаимностью, затем любовь графини стала тяготить его, к тому же он опасался гнева могущественного графа. Художник бросил Карменситу. Женщина была без ума от ярости.

Яков Ильич помолчал, взглянул на картину и, понизив голос, продолжил рассказ:

— Возле этого портрета Карменсита убила возлюбленного.

— Стилетом? — выдохнул Кирилл.

— Стилетом, — подтвердил рассказчик. — Кстати, одни, видевшие картину, утверждают, что Карменсита изображена со стилетом, другие — с пеной у рта доказывают, что без. Но я отвлекся. Итак, в ярости графиня убила возлюбленного — на полотне сохранились капли его крови. К несчастью, граф де Сен-Мар стал свидетелем сцены ревности и последовавшего за ней убийства. От увиденного и услышанного граф пришел в бешенство, он заточил жену в монастырь, но позже решил, что это слишком легкое наказание, и замуровал Карменситу вместе с портретом в подземелье своего дворца. В стене было оставлено небольшое окошко, через которое несчастной подавали хлеб и воду.

Юлька содрогнулась, представив, что чувствовала похороненная заживо женщина, зная, что остаток жизни ей придется провести в мрачном склепе.

Больше года Карменсита прожила в заточении, затем умерла, а ее неприкаянный дух вселился в портрет. Через сто с лишним лет во время реставрационных работ в подземелье обрушилась часть стены, и рабочие увидели скелет в истлевшем платье и великолепно сохранившийся портрет. Кстати, Карменсита умерла в платье, в котором изображена на портрете. Новая владелица замка велела повесить портрет в одной из комнат. Эта дама закончила свои дни в сумасшедшем доме, изводя окружающих рассказами о том, как по ночам портрет оживал, призрак изображенной на нем женщины бродил по дворцу, забирал из людей энергию и пытался вселиться в нее — в хозяйку дома. Картину продали с аукциона. Затем полотно еще долго переходило из рук в руки, и для тех, кто владел им, жизнь заканчивалась печально. Мне удалось выяснить, что последней ее купила дочь греческого миллиардера Олимпиада. Вскоре после приобретения полотна Олимпиада ночью заколола стилетом своего супруга. На суде она утверждала, что не хотела этого делать, что в нее вселился дух Карменситы, он управлял ее телом и действиями. Девушку признали невменяемой, а картина загадочным образом исчезла, и больше о ней никто не слышал. До сегодняшнего дня.

— Мама привезла ее из Греции, — прошептала Юлька.

— Что будем делать с картиной? — Кирилл протер очки.

— Следует показать ее специалистам-фантомологам, но сначала я хочу кое-что проверить. Однако отложим это до завтра, сегодня я пообщаюсь с твоим дедом, — Яков Ильич потрепал Кирилла по голове, — а завтра проведем небольшой эксперимент.

После ухода коллекционера Юлька, не скрывая иронии, сказала:

— Помощь от него обалденная. Приехал, посмотрел картину, рассказал сказочку и ушел, оставив нас одних.

— Зря ты так, может, это не сказочка, а подлинная история.

— Если она подлинная, то наши дела плохи. До тебя не дошло, что нам предстоит провести еще одну ночь в обществе Карменситы? А то, что мы о ней узнали, не дает повода для радости. Пойми, дух Карменситы ищет новое тело.

— Тогда почему Карменсита не вселилась в бабушку или Мумию?

— Ей не подходят их тела, ей нужна молодая красивая женщина, например, такая, как моя мама.

— Тогда почему она не вселилась в маму?

— Не успела, она слишком быстро уехала, а Карменсите сначала нужно набраться сил, только напитавшись энергией, она может завладеть чужим телом.

Кирилл задумчиво сказал:

— Из рассказа Якова Ильича я понял, что владелицами картины всегда были женщины. Карменсита пыталась вселиться в них, но неудачно. Или она вселяется ненадолго, лишь для того, чтобы совершить злодеяние?

— Не знаю, — вздохнула Юлька. — Зато теперь я поняла, что делала Карменсита у бабушкиной постели, она забирала у нее энергию. А когда бабушку увезли в больницу, принялась за Мумию. Как ты думаешь, что ей нужно от меня? Выпить энергию или вселиться в мое тело?

— Какая разница? Главное, не подпускай ее к себе. Собирай вещи, идем ночевать ко мне. Зачем лишний раз рисковать?

— А как же Лушка?

— Юля! — возмутился Кирилл. — Неужели ты допускаешь мысль, что я оставлю Лушку на растерзание привидению?!

Юлька положила в спортивную сумку ночную рубашку, халат, тапочки, зубную щетку, Лушкины миски и подстилку.

Папа Кирилла был на дежурстве, а мама встретила гостей очень радушно и накормила вкусным ужином. Поужинав, ребята еще немного поболтали. Перед сном Юлька полежала в ванне с душистой пенкой, и напряжение, не отпускавшее ее в последние дни, спало. Уютная атмосфера этого дома вызывала ощущение расслабленности и умиротворения. Добравшись до постели, девочка крепко, без сновидений уснула.

Глава VII

Свет да одолеет тьму!

— Не жалеешь, что пропустил школу?

Ребята сидели в Юлькиной квартире и играли в «Монополию».

— Я не мог оставить тебя одну, это было бы не по-джентльменски.

Кирилл несколько раз звонил деду, и они подолгу разговаривали.

— Не нравится мне все это, — сказал Кирилл, положив трубку.

— Что именно? — оторвалась Юлька от приготовления бутербродов.

— Яков Ильич хочет вызвать призрак Карменситы, заставить выйти из картины, затем загнать его обратно.

— Пусть делает, что хочет, лишь бы она оставила нас в покое.

— Мне кажется, он недооценивает опасность. Известны случаи, когда привидения убивали людей.

— Но для того, чтобы причинить физический вред, Карменсита должна вселиться в чье-нибудь тело.

— А Лушка? Она ведь ранила Лушку. Некоторые привидения способны на временную материализацию и убийство на физическом уровне, — нехотя признался Кирилл, не глядя на Юльку.

— Ты же говорил, что такое случается редко!

— Редко, но ведь случается. А мы знаем, что Карменсита способна нанести реальный вред.

От этих слов у Юльки пропал аппетит. Она заставила себя съесть пару бутербродов и решительно встала:

— Надо что-то делать. Идем в церковь за святой водой и свечками.

В церкви ребята оробели и, стараясь не шуметь, подошли к женщине, торгующей свечками.

— Скажите, а зажженная свеча может отогнать злого духа? — смущаясь, спросила Юлька.

Женщина едва заметно улыбнулась:

— Пламя свечи несет в себе энергию Бога. Бог и Свет стоят рядом.

— Значит, может, — решила для себя Юлька и купила десяток свечей.

Кирилл купил два керамических распятия и два нательных крестика. Святой воды в продаже не оказалось, а спросить, где ее взять, ребята постеснялись. Так же не отважились подойти к священнику, уж больно суровый у него был вид. Казалось, заговори с ним о призраках, рассердится, затопает ногами и выгонит из храма.

Дома Кирилл вдел в крестики тонкий прочный шнур. Один надел сам, второй протянул Юльке, предупредив, чтобы ни в коем случае не снимала. Распятия, не зная, куда приспособить, положил на письменный стол.

Вечером приехал Яков Ильич, извлек из портфеля растрепанную книжку в переплете из натуральной кожи.

— «Демонология», — Кирилл с трудом разобрал старинный шрифт.

— Раритет, — потряс книжкой Яков Ильич и, не теряя времени, начал приготовления к вызыванию призрака. Изрисовал пол кругами и непонятными знаками, расставил стеариновые свечи, положил у нижней рамы картины обрывок веревки.

— Готово! — объявил он и, раскрыв книгу, начал читать заклинание.

Ребята, сжимая в руках керамические распятия, наблюдали за процедурой из столовой.

Прочитав заклинание, коллекционер зажег свечи, прочитал второе заклинание и театрально воскликнул:

— Приказываю, выйди и повинуйся!

Юлька захотела крикнуть, остановить его, но горло перехватило, она не смогла издать ни звука.

Яков Ильич кинул на полотно щепотку красного порошка, нарисовал в воздухе какой-то знак и повторил приказ…

Но ничего не произошло. Карменсита не шелохнулась.

— Не получилось, — огорченно махнул рукой коллекционер. — Так и думал, что это все ерунда.

Юлька наконец-то смогла вдохнуть. Спазм прошел, оставив неприятное ощущение в горле.

— Демоны и привидения обретают силу после полуночи, — заявил Кирилл.

— Ты прав, — обрадовался Яков Ильич. — Я как-то об этом не подумал.

Юльке захотелось стукнуть Кирилла по затылку. Лезет, куда не просят. Зачем вызывать привидение, когда оно и так каждую ночь бродит по квартире? Где-то рядом существует параллельный мир, населенный духами, призраками и прочей нечистью, но он не зря скрыт от людей и, может быть, не стоит пытаться проникнуть в него?

Яков Ильич продолжал разглагольствовать:

— Надо повторить заклинание после полуночи. С двенадцати до четырех — время теней и призраков.

Отговорить от задуманного «охотников за привидениями» Юльке не удалось. Стрелка часов неумолимо приближалась к цифре двенадцать. А когда наступила полночь, Юлька почувствовала холодную дрожь между лопатками. По настоянию Кирилла свет был выключен, ползучие тени от деревьев шевелились на потолке. Тишина, глубокая и зловещая, заполнила квартиру.

В колеблющемся пламени свечи коллекционер начал читать заклинание. Из коридора потянуло могильным холодом.

Дрожа всем телом, Юлька нащупала в темноте руку Кирилла и крепко сжала. Страх пробирал насквозь.

Не успел Яков Ильич дочитать первое заклинание до конца, как с жутким стоном Карменсита вышла из рамы и медленно двинулась в их сторону. От привидения исходила мощная холодная волна. Расставленные по полу свечи ярко вспыхнули и погасли, осталась гореть только церковная свеча в руках Кирилла. Яков Ильич с грохотом уронил книгу, а привидение со зловещим выражением во взгляде неумолимо приближалось.

— Читайте другое заклинание! Отправьте ее обратно! — опомнился Кирилл.

Коллекционер поднял книгу и трясущимися руками принялся судорожно перелистывать страницы. В панике он никак не мог найти нужное место.

— Скорее! — в отчаянии закричала Юлька. А Карменсита была совсем рядом. От нее исходил неприятный запах гнили.

Коллекционер нашел наконец нужное заклинание и, беспрестанно путаясь и заикаясь, начал читать вслух.

«Поздно!» — отчетливо понял Кирилл, и привидение подтвердило это. С истерическим хохотом Карменсита протянула руку, выхватила книгу и отшвырнула в сторону. Яков Ильич отступил назад и врезался в стол. От толчка керамическое распятие скользнуло по полировке и разбилось на мелкие кусочки, второе распятие Кирилл успел поймать в самый последний момент. Крепко сжав в одной руке крест, в другой свечу, мальчик шагнул вперед, загородив Юльку и перепутанного Якова Ильича. Кирилл выставил перед собой распятие и негромко произнес: «Свет да одолеет тьму!»

По лицу Карменситы прошла судорога, колыхнулись юбки, и женщина немного отступила назад.

— Свет да одолеет тьму! — уже громче сказал Кирилл.

Привидение явственно попятилось.

— Свет да одолеет тьму! — во весь голос, торжествующе объявил мальчик и уверенно шагнул вперед.

Под натиском креста Карменсита отступала. Уже возле рамы Кирилл слишком близко поднес распятие — по волосам Карменситы запрыгали искры, привидение издало леденящий душу вопль и шагнуло за раму.

Кирилл, не выпуская распятия, отер пот со лба и обернулся к Якову Ильичу и Юльке:

— Юля, идем в твою комнату, там мы будем в безопасности. Держи свечу, я буду замыкающим.

Гуськом они пошли к комнате, впереди Юлька со свечой, посредине Яков Ильич, последним, пятясь, чтобы не поворачиваться спиной к картине, шел Кирилл.

Только в комнате, при зажженном свете, Юлька почувствовала себя в относительной безопасности. Коллекционер полулежал в кресле, лицо его было почти таким же серым, как рубашка. Он болезненно морщился и поглаживал левую сторону груди.

Немного придя в себя, Юлька спросила у Кирилла, как он догадался сказать фразу, так действующую на привидение.

— Так говорил священник в фильме «От заката до рассвета». Она сама собой пришла мне в голову.

— Весьма кстати пришла, — подал голос Яков Ильич и боязливо посмотрел на дверь. — Вы уверены, что Карменсита здесь не появится?

— Она боится света, — успокоила Юлька.

— Должен признаться, что я несколько легкомысленно вел себя и чуть не наделал беды. Простите меня, если можете, — коллекционер склонил лысую голову. — Я поступил более чем глупо. Может быть, меня немного оправдывает то, что я не очень-то верил в успех своей затеи. Во-первых, я сомневался в появлении привидения, во-вторых, считал, раз с помощью заклинания смогу вызвать призрак, то, прочитав другое заклинание, легко заставлю его исчезнуть.

— А вы уверены, что заклинание заставило Карменситу появиться? Она и без заклинания любит гулять по нашей квартире.

— Не исключено, не исключено… Жаль, не догадался захватить с собой видеокамеру. Получилась бы уникальная запись! — посетовал Яков Ильич.

— Только камеры нам здесь не хватало, — Юльку до сих пор трясло.

— Пить хочется, — Кирилл облизнул пересохшие губы.

— А мне есть. Пойдемте на кухню, — встала Юлька.

— А это не опасно? — коллекционер откровенно трусил.

— Нет, при свете это всего лишь раскрашенный холст. — На всякий случай Кирилл повсюду включил свет.

Юлька достала из холодильника бутылку пепси и протянула Кириллу. Он жадно осушил два больших стакана. Юлька заварила чай, нарезала сыр и колбасу, сделала салат из помидоров, разложила по вазочкам джем и варенье.

Кирилл и Яков Ильич почти ничего не ели. Юлька, немного стесняясь своего аппетита, съела шесть бутербродов и опустошила вазочку с вишневым вареньем.

— Завтра мы поступим иначе, — взбудоражено заговорил Яков Ильич. Его щеки пылали лихорадочным румянцем. — Завтра мы по всем правилам проведем сеанс изгнания беса из картины. У меня есть старинная книга, где эта процедура подробно описана. Хотя все происходящее противоречит здравому смыслу…

— То, что вы делаете, противоречит здравому смыслу! — потеряв терпение, закричала Юлька. — Неужели вам мало?! Вы делаете только хуже! Если бы не Кирилл, неизвестно, чем бы закончились ваши эксперименты!

Яков Ильич побагровел, приподнялся, хотел что-то сказать, но только взмахнул рукой и неловко обмяк на стуле, голова безжизненно откинулась назад.

Кирилл метнулся к аптечке, достал валидол, ловко разжал стиснутые зубы потерявшего сознание Якова Ильича и втолкнул таблетку под язык.

Путая цифры, Юлька набирала номер «Скорой помощи». По легкому стону за спиной она поняла, что Яков Ильич приходит в себя.

— Подожди, — остановил ее Кирилл. — Я лучше деду позвоню, это его пациент, дед лучше знает, как его лечить.

Переговорив с дедом, Кирилл сказал, что дед приедет за Яковом Ильичом. Юлька этому чрезвычайно обрадовалась, после случившегося оставаться в квартире не хотелось. Она быстро сложила необходимые вещи в спортивную сумку и обнаружила, что Лушки нигде нет.

— Лушка! Лушка! — безрезультатно звала она, собака не отзывалась.

Юлька принялась обшаривать квартиру, Кирилл тотчас подключился к поискам. Вдвоем они осмотрели каждый уголок, Лушка как в воду канула.

— Это все она! — заголосила Юлька, указывая на Карменситу. Воображение услужливо рисовало картины, одну страшнее другой. Лушка истекает кровью где-нибудь за диваном. Лушка испуганно мечется в потустороннем мире, злобное привидение вполне могло захватить собачку с собой.

— А она не могла выскочить за дверь? — нерешительно спросил Кирилл.

— Нет.

— Когда ты ее в последний раз видела?

И Юлька с ужасом поняла, что не может вспомнить, в какое время видела Лушку. А вдруг она на самом деле выскочила на улицу? Бедная собака, второй раз лишиться хозяев. Девочка представила жалобные, испуганные глаза Лушки. Вот она мечется по тротуару, заглядывая в лица прохожих, дрожа от холода и страха. А если она выскочит на дорогу? В ушах раздался визг тормозов, Лушка пронзительно скулит…

Взвинченные нервы не выдержали, и Юлька разрыдалась.

Кирилл бестолково суетился вокруг девочки и пытался напоить ее водой.

— Собачка не могла выскочить, я бы заметил, — сказал тяжело дышащий коллекционер.

— Значит, Лушка в квартире, и мы ее найдем, — обрадовано закричал Кирилл.

Они повторно обыскали комнаты.

— Сволочь, мерзкая гадина! — Юлька схватила кухонный нож и бросилась к картине.

Несмотря на плохое самочувствие, Яков Ильич загородил выход из кухни.

— Юленька, эта картина уникальна и требует тщательнейшего исследования. Из-за сумасшедших и шарлатанов научные исследования в области сверхъестественного до сих пор находятся на средневековом уровне. А эта картина — мистика в чистом виде.

Юлька на секунду прислушалась к словам Якова Ильича, и этой секунды хватило, чтобы Кирилл вырвал нож. Ярость прошла, уступив место опустошенности и бессилию.

Оставив Юльку под присмотром Якова Ильича, Кирилл продолжил поиски собаки.

— Вот она! — он торжественно внес корзину со спящей Лукрецией.

— Лушечка, миленькая! — Юлька снова заплакала, на этот раз от счастья.

— Все, бери Лушку и идем на улицу, — заторопил Кирилл. — Там подождем деда.

Ждать не пришлось, белая «Нива» стояла у подъезда.

В уютном кресле, возле камина, Юлька окончательно успокоилась. Лушка дремала у нее на коленях. Яков Ильич и дед потягивали коньяк, а ребята — чай с лимоном.

Коллекционер, захлебываясь от восторга, рассказывал о Карменсите и об отважных действиях Кирилла. Казалось, Яков Ильич совсем забыл о пережитом ужасе, теперь в нем горел азарт исследователя. Впрочем, о том, что ему было страшно, он упомянул.

— Такого страха я не испытывал, даже когда продавал «Аббата», — доверительно сообщил деду коллекционер.

Дед с ироничной улыбкой слушал друга. Дождавшись паузы в разговоре, Кирилл с хитрой усмешкой спросил:

— Дед, у тебя такой вид, будто ты совсем нам не веришь.

Нет более приземленных людей, чем медики, в особенности хирурги. Мы копаемся в человеческих телах, а это формирует особый склад ума.

— И тебе никогда не встречалось ничего необъяснимого?

Дед неопределенно пожал плечами, а Кирилл гнул свою линию:

— А как ты объяснишь случаи, когда по медицинским прогнозам операция прошла успешно и человек должен выжить, а он умирает, или наоборот, врачи опустили руки, уверены в летальном исходе, а больной, вопреки всему, выживает?

— И такое бывает, — охотно согласился дед. — Но я считаю, любому событию, каким бы сверхъестественным оно ни выглядело, есть разумное объяснение, просто нужно его найти.

— И ни разу за все годы своей практики ты не сталкивался с чем-нибудь… — Кирилл задумался, подбирая слова, — с чем-нибудь непонятным, ненормальным, выходящим за рамки общепринятого?

— Сталкивался, мой хитрый внук, сталкивался.

— Дед, будь другом, расскажи, — попросил Кирилл и незаметно толкнул Юльку, мол, слушай.

— Я расскажу о том, — задумчиво начал старик, — чего не могу объяснить. Но… — дед выдержал многозначительную паузу, — это не значит, что объяснить это невозможно. Если хорошенько напрячь мозги, то разумное объяснение найдется всему.

— Просто надо использовать на всю катушку свои умственные ресурсы? — влез Кирилл.

— Правильно, — кивнул дед. — Однажды я с группой однокурсников вскрывал в морге свежепоступивший труп.

Юлька брезгливо поморщилась, бывший хирург заметил это.

— Ни для кого не секрет, что студенты потрошат десятки, а то и сотни трупов — что поделаешь, профессия обязывает. Так вот, мой однокурсник Лаухин занес скальпель над трупом, нерешительно опустил его и сказал: Не могу! Она так красива!

И в самом деле, женщина, лежавшая на столе, была поразительно красива. Широко расставленные глаза, густые, красивой формы брови, прямой нос, полуоткрытый рот, который позволял увидеть идеальные белые зубы. Длинная шея, высокая грудь, тонкая талия, стройные бедра, мускулистые ноги с маленькими изящными ступнями. Даже в смерти она была прекрасна. И я могу понять коллегу, который несколько рз: поднимал и опускал скальпель. Женщина была похожа на ценнейшее произведение искусства. Разрезать ее — все равно что ударить молотком по античной статуе. В документах говорилось — труп пролежал в морге два дня, но на теле не было характерных следов разложения. Извините, но на ум приходит поэтическое сравнение, «ее кожа была свежа, как лепесток розы»…

Старик задумчиво смотрел на огонь в камине.

— Дед! — нетерпеливо окликнул Кирилл.

— Что? Ах! Да. В общем, Лаухин наконец решился сделать надрез. Самое удивительное, что, когда скальпель рассек первый слой, брызнула кровь. Самая настоящая алая кровь! Вся группа в испуге отступила. Кто-то позвал врача, и нас быстренько выпроводили из морга. Позже преподаватель попытался объяснить нам эту странность, но слова его убедили не всех. Случай замяли. Многие быстро забыли о нем. А Лаухин, тот, что орудовал скальпелем, — нет. Своей специализацией он избрал патологоанатомию. Однажды на встрече однокурсников он рассказал, что еще раз наблюдал подобный случай. Тогда на анатомическом столе оказался труп мужчины. При вскрытии кровь лилась, как во время операции. Лаухин клялся, что крови было больше, чем в живом человеке. Он решил показать этот уникальный случай коллегам, но не успел, ночью труп исчез.

— Сбежал?! — с горящими глазами выдохнул Кирилл.

— Может, сбежал, может, что вероятнее всего, забрали спецслужбы.

— А им-то он зачем?

— Исследованием паранормальных явлений занимался специальный засекреченный институт, разумеется, под нежным крылом КГБ.

— По-моему, в то время КГБ был страшнее любых привидений, — заметил Кирилл.

— В моей жизни был еще один необъяснимый случай. Однажды мне безумно повезло, посчастливилось достать путевку в Румынию. Вам, новому поколению, не понять смысла слова «достать», а в мое время все доставали — путевки, джинсы, кофе, мебель, — с ностальгическими нотками говорил дед.

— Но если не хватало мебели, нужно было ее делать и продавать, — вмешалась Юлька.

— Монополия государства, частных предпринимателей тогда не было. Но я немного отвлекся. Мне удалось достать путевку, и я оказался в Румынии. Во время экскурсии в румынскую деревню к нашему переводчику подошел взволнованный мужчина и, отчаянно жестикулируя, стал что-то объяснять. Выслушав мужчину переводчик скорчил гримасу недоверия и обратился к нам: Товарищи, нам предоставляется уникальная возможность посетить деревню, в которой завелись вампиры.

В группе послышались смешки.

Этот товарищ утверждает, — переводчик оглянулся на мужчину, — что сегодня хоронят двух девушек, ставших жертвами вампира. И просит, чтобы ради собственной безопасности мы обошли деревню стороной.

— Разумеется, вы поперлись в деревню? — не утерпел Кирилл. Он был из тех ребят, про которых говорят, что у них шило запрятано в самом неподходящем месте.

— Разумеется. Мы заплатили немного денег и вошли в дом, где в гробах лежали юные деревенские девушки. Они вовсе не были похожи на покойниц. Губы розовые, на щеках играет румянец, девушки — кровь с молоком. Что меня поразило, гробы были буквально завалены цветами чеснока, а на груди каждой девушки лежал деревянный крест. Зрелище производило тягостное впечатление, и мы поспешили покинуть деревню. Сначала я подумал, что местный житель специально предостерегал нас от посещения деревни, чтобы возбудить наше любопытство и вытянуть из туристов побольше денег, и я попросил разрешения осмотреть умерших. За две банки красной икры мне позволили притронуться к покойницам. Я сдвинул с шеи одной из девушек венок из чеснока и увидел две красные точки с белыми краями, все, как описывает Брэм Стокер.

— Кто?

— В XIX веке был такой ирландский писатель — Брэм Стокер, в 1897 году он написал роман «Дракула».

Кирилл извлек из кармана маленькую записную книжку на пружинке и записал автора и название романа.

— Обязательно почитаю. А что ты скажешь по поводу нашей картины?

— Даже не знаю, что сказать. Возможно, это массовая галлюцинация.

— Галлюцинация?! — задохнулся от возмущения коллекционер и схватился за сердце.

Дед моментально поднес к губам Якова Ильича бокал с лекарством.

Коллекционер выпил и, отдышавшись, предложил:

— Если ты такой храбрый и рассудительный, проведи с нами следующую ночь в Юлиной квартире.

— Договорились. Покормлю стаю, и поедем.

Днем навестили Мумию и бабушку.

— Как ты одна справляешься? — тревожно спросила домработница. — Наверное, одними бутербродами питаешься?

— Ничего подобного. Меня приютил дедушка Кирилла и кормит нормальными обедами и ужинами.

— Это хорошо, — успокоилась Мумия. Юлька подозревала, что домработница беспокоится не о питании, больше всего ее волнует вопрос, как Юлька ночует наедине с картиной.

После визита к Мумии посетили бабушку.

— Мне пора домой, — возмущалась бабушка, — а меня не выписывают. Доктор хочет меня немного понаблюдать.

Ребята горячо поддержали мнение доктора. Но, если честно, бабушка выглядела прекрасно. Щечки порозовели, лицо посвежело, синяки под глазами исчезли.

Раз доктор говорит, что нужно полежать еще, значит, нужно, — серьезно сказала Юлька и возблагодарила небо, что доктор был на их стороне.

Бабушка согласилась остаться в больнице. Остальное время ребята посвятили чтению книг о привидениях.

— Нет, ты посмотри! — возмущалась Юлька, отбрасывая в сторону книгу «Аномальные явления». — Почти вся книга о полтергейстах, а в конце четыре странички о привидениях! Единственное, что я узнала из этой книги: «Самым зловредным аномальным существом считается полтергейст, что в переводе с немецкого означает — шумный дух, в России его прозвали барабашкой». Они не знают, что самым зловредным существом является наша Карменсита. А ты чего узнал?

Кирилл полистал книгу:

— Здесь описываются случаи появления привидений, но как с ними бороться, не написано.

— Ценная информация, — с сарказмом заметила Юлька. — Пошли готовить ужин.

— А ты умеешь?

— Не очень, но буду стараться.

На кухне ребята надели фартуки и принялись изучать содержимое холодильника и шкафов. В морозилке нашлись замороженные котлеты.

— Сделаем картофельное пюре и пожарим котлеты, — предложил Кирилл.

— И сырный салат, а на десерт — клубничное желе, — в холодильнике Юлька заметила клубничное варенье, а в шкафу пакетики с желатином.

Как делать желе, она знала, последний урок труда был как раз посвящен приготовлению этого блюда.

Ужин удался на славу. И ничего, что котлеты подгорели, а в сырном салате было много чеснока, никто не жаловался.

В десять часов Кирилл спросил деда:

— Ну что, едем?

— Едем, внук мой, едем, — насмешливо подтвердил дед.

По просьбе Юльки дед запретил Якову Ильичу брать с собой какие-либо книги. Коллекционер поворчал, но смирился.

Сначала Юлька хотела вручить искателям приключений ключи от квартиры и отправить их одних на свидание с вселяющей ужас Карменситой, но внезапно поняла, что ее неотвратимо тянет к тому, чего она так боялась.

К беспредельному удивлению ребят, ночь прошла спокойно. Яков Ильич елозил и, не скрывая иронии, спрашивал, когда появится прекрасное привидение? Кирилл увлеченно читал «Дракулу» Брэма Стокера, книгу он нашел на полках папиной библиотеки. Время от времени мальчик что-то записывал в маленьком блокнотике. Юлька рассеянно листала журнал.

В три часа ночи дед хмыкнул.

— До четырех она еще может появиться, — обнадеживающе заметил Кирилл. Ему хотелось доказать деду, что Карменсита не галлюцинация, она существует объективно, сама по себе.

Но Юлька была уверена, что привидение не появится. Все забыли, что при электрическом свете она не появляется, а подсказывать девочка не собиралась, поэтому спокойно листала журнал и лениво поглядывала на часы.

Когда раздалось четыре удара, дед встал с кресла и с хрустом потянулся:

— Не пора ли нам на боковую?

— Только не здесь! — вмиг оживилась Юлька.

— Пусть все считают, что время разгула не чистой силы, — а привидения, как известно, относятся к нечисти, — с двенадцати ночи до четырех утра — до первых петухов, она была уверена, что расслабляться не стоит. В городе петухи не кричат, как привидение узнает, что его время кончилось?

Дед удивленно приподнял брови.

— Мне не жалко, — смутилась девочка, — но я считаю, что лучше держаться подальше от нее, — она повела рукой в сторону коридора.

Яков Ильич и Кирилл дружно с ней согласились.

— Что ж, едем ко мне, — зевнул дед.

Глава VIII

Отказ в помощи

Зарывшись в мягкую перину, Юлька мгновенно провалилась в сон, а когда проснулась, часы показывали полдень.

В доме никого не было.

«И куда все подевались?» — недоумевала Юлька, наливая воду в чайник. Ладно, дед и Яков Ильич, но Кирилл мог бы предупредить о своем уходе.

На столе под салфеткой Юлька нашла два бутерброда с сыром. С аппетитом позавтракав, она помыла посуду и включила телевизор.

С фальшиво-скорбными интонациями диктор сообщил:

— Сегодня ночью на пульт вневедомственной охраны поступил сигнал. Неустановленные личности пытались проникнуть в квартиру известного московского коллекционера Кузовкина Якова Ильича…

Юлька не знала фамилии Якова Ильича, но была уверена, что говорят о нем. Скорее всего, теперь коллекционер поспешит домой в Москву, охранять бесценные сокровища, собранные в квартире.

Девочка бесцельно слонялась по квартире, не зная, чем себя занять. От безделья занялась уборкой, приготовила обед.

Тем временем Кирилл решительно вошел в церковь. Внутри было сумрачно и тихо. В углу шептались две древние старушки. Неровное пламя свечей выхватывало из темноты суровые лики святых.

Кирилл растерялся, первый пункт плана выполнен, а дальше что? По плану следовало выбрать самого доброго на вид священника и все ему рассказать, но, кроме двух старушек в темных платках, в церкви никого не было. Он купил несколько свечек и подошел к ближайшей иконе. Одна из старушек встрепенулась, шустро подскочила и злобно зашипела:

— Сними шапку, хулиган! — и больно щипнула Кирилла за руку.

Мальчик и так чувствовал себя не в своей тарелке, а тут еще этот злобный кузнечик в платке щиплется. Захотелось тихо уйти и никогда сюда не возвращаться.

К старушке подошла женщина в длинном черном одеянии и что-то строго сказала. Как перепутанный таракан, бабка шмыгнула в темный угол.

— Тетя, — обратился к женщине Кирилл, мне бы священника. Мне очень надо.

Ничего не спросив, женщина взяла мальчика за плечо и повела по лестнице, ведущей вниз. Кирилл с любопытством осматривался. Он где-то читал, что под старинными храмами существуют обширные помещения, и они гораздо больше, чем сама церковь. Как айсберг, подводная часть которого куда внушительнее надводной. Эту церковь нельзя отнести к старинным, ее построили всего года два назад, вокруг еще кипели строительные работы, но, судя по всему, загадочные подземелья уже имелись.

К большому разочарованию, женщина привела мальчика в просторное, хорошо освещенное помещение со множеством дверей.

— Подожди, — женщина скрылась за ближайшей дверью.

Вскоре она вернулась со стареньким священником.

— Меня зовут отец Сергий, — тихим голосом представился он.

— Кирилл, — назвался мальчик. — Отец Сергий, у одного человека в квартире происходят странные вещи…

Путаясь и перескакивая с одного на другое, Кирилл рассказал о картине.

Отец Сергий слушал не перебивая, только вздыхал и теребил солидный крест на груди.

— Это все? — строго спросил священник, когда Кирилл замолчал.

От волнения в горле пересохло, и мальчик молча кивнул.

— Учиться нужно, сын мой, а не предаваться бесовским фантазиям. Такой молодой, а зельем наркотическим балуешься.

Кирилл похолодел, священник принял его за наркомана!

Отец Сергий еще что-то говорил, но мальчик не стал слушать, несколькими прыжками одолел лестницу и, громко топая, пробежал к выходу из церкви.

Не по-осеннему яркое солнце, а может, и слезы ослепили Кирилла. Не разбирая дороги, он помчался прочь. Деревянный настил опасно пружинил под ногами, но мальчик не обращал на это внимания. Куда идти, если церковь отказала в помощи?! Внезапно ноги потеряли опору, мальчик взмахнул руками и почувствовал, что падает. Мощная сила рванула его назад. Ворот куртки угрожающе затрещал, но выдержал. Когда ноги обрели опору, Кирилл обернулся и увидел в ореоле солнечных лучей бородатого мужчину. Серые, со свинцовым отливом глаза смотрели тревожно, но по-доброму.

— Парень, ты цел?

— Цел, — Кирилл посмотрел вперед. Деревянный настил вел прямо к глубокой яме, на дне топорщились прутья арматуры. От запоздалого испуга у мальчика подогнулись колени.

— Опасные места положено ограждать, — пробормотал он, садясь на настил.

— Оградили, так ты все снес, — вздохнул мужчина.

Только сейчас Кирилл заметил, что веревка с красными лоскутками, порванная, валяется на досках настила. Он ее и не почувствовал.

— Я пойду, — не глядя на мужчину, Кирилл поднялся. Ноги подрагивали, но передвигаться он мог.

— Э, нет. Сначала скажи спасибо, я ведь тебе, как-никак, если не жизнь, то здоровье точно спас, — насмешливо сказал мужчина.

Кирилл еще раз посмотрел вниз. Солнечные блики играли на острых прутьях арматуры.

— Извините, спасибо, — покраснел он.

— А раз я спас тебя, имею право знать, что привело тебя в состояние аффекта, — улыбнулся мужчина.

— Да, наверное, — совсем растерялся Кирилл.

— Идем, отрок, — мужчина, не оглядываясь, пошел вперед, уверенный, что мальчик идет следом.

По дороге Кирилл разглядел своего спасителя. Буйная грива темно-русых волос перехвачена у шеи шнурком. Кирзовые сапоги, фуфайка и штаны из грубой ткани заляпаны раствором.

Они подошли к белому двухэтажному зданию. Мужчина открыл дверь и пропустил Кирилла вперед. Из-за двери с надписью «Трапезная» доносился запах борща. По скрипучей деревянной лестнице поднялись на второй этаж. Мужчина достал из кармана ключ, открыл дверь и подтолкнул Кирилла:

— Проходи, располагайся.

Мальчик очутился в небольшой комнатке, заставленной полками с книгами. У окна письменный стол, заваленный ворохом бумаг. Кирилл оглянулся, мужчина куда-то ушел. Через несколько минут он вернулся, но уже не в фуфайке и грязных штанах, а в черной рясе. Кирилл оробел, — значит, это не строитель, как он подумал сначала, а священник.

Священник усадил мальчика на стул, включил стоящий на подоконнике синий чайник, освободил от бумаг место на столе, расставил чашки, достал из шкафчика сахарницу, пачку чая и вазочку с печеньем.

Кирилл с удовольствием пил ароматный чай и рассматривал священника, пытаясь определить его возраст. Покрытое бронзовым загаром молодое лицо казалось старше из-за бороды, серые глаза смотрели тепло и немного грустно.

— Вы священник? — вырвалось у Кирилла. Как-то не верилось, что священник может ходить в кирзовых сапогах и замызганной фуфайке.

— Священник. Зови меня отец Дмитрий, можно батюшка.

Кирилл прыснул, слово «батюшка» показалось смешным. Отец Дмитрий не обиделся, улыбнулся и весело сказал:

— Излагай проблему.

— Нет у меня проблем, — глядя в сторону, буркнул Кирилл.

— Врать грешно.

— Вы мне все равно не поверите.

— Это почему?

— Необычно это.

— Что?

— То, что происходит с картиной.

Кирилл не заметил, как рассказал священнику о Карменсите.

— Действительно, история необыкновенная, — отец Дмитрий подергал себя за бороду.

— Это все, что вы можете сказать? Я пришел в церковь за помощью, один из ее служителей мне отказал, приняв меня за наркомана, второй порадовал гениальной мыслью, «история необыкновенная», — передразнил Кирилл.

— Ты хочешь, чтобы я освятил картину?

— Я хочу, чтобы вы изгнали из нее нечистую силу!

Отец Дмитрий растерянно смотрел на нахохлившегося, как замерзший воробей, мальчика. Да, раньше священнослужители проводили ритуалы изгнания нечистой силы, но последние семьдесят лет подобных случаев вроде не было.

— Вы нам поможете? — Кирилл смотрел требовательно.

После недолгого размышления отец Дмитрий заговорил:

— Это не так просто. Для этого нужно разрешение церкви.

— Так получите его!

— Разрешение на проведение ритуала дается очень редко. И прежде чем церковь его даст, она проводит расследование, чтобы убедиться в правомерности таких действий.

— Спасибо за чай! — Кирилл встал со стула.

— Сядь, — велел священник. — Я попробую тебе помочь.

— А у кого нужно просить разрешение? У этого? — Кирилл ткнул пальцем в сторону церкви.

— У настоятеля храма отца Сергия.

— Бесполезная затея, он мне не поверил. А когда вы у него спросите?

Отец Дмитрий посмотрел на наручные часы:

— Попробую прямо сейчас.

Дергаясь, как на иголках, Кирилл ждал возвращения священника. Прошло больше часа, а его все не было.

Наконец послышались тяжелые шаги, и в комнату вошел отец Дмитрий. По мрачному выражению лица мальчик понял, что ответ отрицательный, и тихо спросил:

— И что нам теперь делать?

— Не знаю, — священник тяжело опустился на стул.

— Я пойду, — Кирилл натянул шапку и пошел к двери.

— Подожди, — остановил его отец Дмитрий. — Дай мне свой телефон, я подумаю, что еще можно сделать.

Кирилл написал свой домашний телефон, но вовремя спохватился и приписал внизу телефон деда.

Юлька встретила друга возмущенными воплями:

— Где ты был?! Все куда-то подевались, сижу здесь одна, как лягушка на болоте! Уже все дела переделала, обед приготовила, впрочем, по времени это уже ужин.

Кирилл неторопливо разделся и прямиком направился к кухне. Заглянул под крышку сковороды и неожиданно ловким движением выхватил котлету, но отправить в рот не успел. Юлька ударила мальчишку по руке и заставила положить котлету обратно.

— Сначала вымой руки. Облапал котлету, теперь будем есть твоих микробов.

— Нет у меня микробов, — обиженно проворчал Кирилл, но покорно поплелся мыть руки.

Они быстренько накрыли на стол, Юлька разложила по тарелкам котлеты и салат из огурцов и помидоров.

— А где гарнир? — поинтересовался Кирилл.

— В мусорном ведерке.

— Не понял?

— Я сварила макароны, а они слиплись в комок, пришлось выбросить.

— А ты их промывала?

— А надо было?

— Ладно, обойдемся без гарнира, — махнул рукой Кирилл.

С аппетитом поедая котлеты, он так хвалил юную стряпуху, что девочка светилась от удовольствия. Покончив с ужином, ребята перебрались в комнату. Кирилл рассказал о неудачном походе в церковь.

— Бюрократы! — возмутилась Юлька. — Пока они проведут расследование да решат, давать разрешение или нет, Карменсита нас всех изведет. А я не собираюсь погибать из-за средневековой сумасшедшей!

— Надо что-то срочно предпринимать, — сдвинул брови Кирилл. — Твоя бабушка так и рвется домой, скоро ее будет не удержать.

— Ей нельзя домой. Карменсита ее до смерти напугает. И чего ей, заразе, не лежится?

— Кому? Бабушке?

— Карменсите! — Юлька окинула Кирилла уничтожающим взглядом.

— Не лежится, не лежится… Точно, ей не лежится! Как я раньше об этом не подумал!

— О чем?

Неприкаянными духами часто становятся те, чья жизнь оборвалась из-за людской злобы и жестокости, проще говоря, умершие насильственной смертью или те, кого не похоронили. Убийцы тоже иногда становятся привидениями. Эти неприкаянные души могут навлекать на живых несчастья и беды, в редких случаях могут и убить. Смотри, все совпадает. Карменсита погибла из-за жестокости мужа, это раз. Она умерла насильственной смертью, это два. Третье, ее не похоронили, как положено, и, четвертое, она убийца, она убила художника!

— Но мы-то здесь при чем? Чего она к нам привязалась? — тоскливо спросила Юлька.

— Мне кажется, ей по барабану, к кому привязываться. Она не дожила, она хочет жить, поэтому ищет тело, в которое можно вселиться.

— Вот и вселялась бы в Мумию!

Кирилл отрицательно покачал головой:

— Мумия ей не нужна. Карменсита красива и тщеславна, ей нужна молодая, красивая внешность, а остальных людей она использует, как батарейки, высасывает энергию.

— Тогда почему она не осталась в теле дочери греческого миллиардера?

— Я думаю, она может материализовываться в чужом теле лишь на короткий промежуток времени, — задумчиво рассуждал Кирилл. — Может, она не накопила достаточное количество энергии, чтобы удержаться в нем надолго. И не исключено, что привидение вообще не может навсегда завладеть чужим телом. Но пытаться она будет, ей все равно больше нечего делать. А может, со временем она накопит столько энергии, что превратится в женщину из плоти и крови.

От такой перспективы Юльку перекосило.

— Что же нам делать?

— Будем думу думать. Кое-что я придумал, надо захоронить ее останки.

— Мысль умная, но невыполнимая. Это так просто, съездить во Францию, найти замок, кости и похоронить.

— Можно позвонить твоим родителям.

— Ага, и они кинутся искать замок! Им больше заняться нечем.

Кирилл потер лоб и признался:

— У меня сегодня с головой плоховато.

— Это факт, — подтвердила Юлька. — И с чего ты взял, что останки Карменситы не похоронены, как надо? Неужели ты думаешь, что владелица замка, обнаружив в подземелье кости, оставила их там? Думаю, Карменситу все же похоронили.

— Значит, неправильно похоронили. Может, молитву какую прочитать забыли. Позвони отцу, попроси…

— Кирилл, — прервала его Юлька, — все, что связано с Францией, оставь в покое. Я знаю своих родителей, ничего подобного они не станут делать. Единственное, чего я добьюсь, встревожу их, они начнут названивать домой и обнаружат, что трубку никто не берет, еще, чего доброго, примчатся. Нам это надо?

— Не надо, — согласился Кирилл и выдал новую идею. — Тогда придется позволить Якову Ильичу изгнать из картины нечистую силу. У него есть старинная книга, в ней описано, как это делается.

Юлька тяжело вздохнула, Кирилл еще не знает, что Яков Ильич срочно отбыл в Москву, ему сейчас не до нечистой силы.

— Опять не угадал? — Кирилл обиженно сверкнул очками.

— Не угадал. Сегодня в «Криминальных новостях» сказали, что этой ночью воры пытались обокрасть Кузовкина Якова Ильича. Думаю, он улетел в Москву. Ведь его фамилия Кузовкин?

— Кузовкин, — расстроился Кирилл.

Вернувшийся из аэропорта дед подтвердил Юлькину догадку. Яков Ильич улетел в Москву.

Перед сном дед и Кирилл играли в шахматы, а Юлька рассеянно смотрела какой-то американский боевик. Зазвонил телефон. Дед взял трубку, но тотчас протянул ее внуку:

— Это тебя.

Несколько минут Кирилл молча слушал, затем, просияв лицом, радостно воскликнул:

— Хорошо! Встретимся через час у «Гриль-мастера».

Он аккуратно положил трубку на рычаги и пустился в пляс:

— Юлька, отец Дмитрий согласился помочь! Он будет ждать нас на площади Ленина у «Гриль-мастера».

— А как вы собираетесь туда попасть? — скептически осведомился дед.

— Ты отвезешь! — Кирилл прыгнул и повис у деда на шее.

Старик охнул и схватился за поясницу. Кирилл смущенно почесал затылок.

— Вот еще! — проворчал дед, но Юлька поняла, что отвезет.

Ребята сноровисто собрались.

К «Гриль-мастеру» они подъехали на двадцать минут раньше назначенного срока. Из-за стеклянной двери доносились аппетитные запахи.

— Зайдем? — смущаясь, предложила Юлька. Она всегда немного стеснялась своего аппетита. Но кто виноват, что она испытывает голод в самые драматические моменты жизни?

Кирилл с готовностью согласился, он тоже изрядно проголодался. Дед пожал плечами, неторопливо запер машину, и они вошли в кафе. Взяли по салату, гамбургеры и устроились поближе к выходу.

Молниеносно расправившись с едой, Юлька решила взять что-нибудь домой. Ночь длинная, есть непременно захочется, а дома шаром покати. Она набрала полный пакет еды, Кирилл жестами просил ее поспешить.

— Юля, это отец Дмитрий, — торжественно провозгласил мальчик, когда Юлька вышла на улицу.

Священник ей понравился с первого взгляда. От него исходили волны уверенности и доброты. Девочка полностью погрузилась в эту защитную ауру.

Дед довез их до Юлькиного дома.

— Я вам нужен? — спросил он.

— Мы под присмотром, — весело заявил Кирилл. — Езжай домой, но, на всякий случай, поставь телефон у кровати и держи машину наготове.

Дед нерешительно взглянул на отца Дмитрия.

— Мальчик прав, — поддержал Кирилла священник. — Глупо всем вместе соваться в пасть к дьяволу. Нужен кто-то, кто в случае опасности придет нам на помощь. Но я уверен, до этого дело не дойдет.

Глава IX

Изгнание бесов

Юлька открыла дверь, первая вошла и непроизвольно поежилась. Вязкая, зловещая тишина наполняла квартиру. Девочка торопливо щелкнула выключателем.

— Это она? — отец Дмитрий указал на картину.

— Она, — сквозь зубы процедила Юлька. Она успела возненавидеть и картину, и призрак Карменситы, и, что самое страшное, ненависть постепенно распространялась и на квартиру, будто привидение каким-то образом осквернило ее.

С нескрываемым интересом священник разглядывал картину, потрогал раму, приложил ладонь к полотну и внезапно резко отдернул руку.

— Что случилось? — встрепенулся Кирилл.

Священник удивленно смотрел на покрасневшую ладонь. Ему показалось, что он прикоснулся к обжигающе ледяному металлу. От фигуры изображенной на картине женщины исходил мощный поток отрицательной энергии. В ней таилась неведомая опасность.

В серых глазах священника появился стальной блеск, не мигая, он смотрел на изображение. Вдруг красивое лицо Карменситы на секунду оскалилось в злой гримасе. Отец Дмитрий отвел глаза и вытер выступившую на лбу испарину.

Тем временем Юлька сновала по квартире. Она отнесла пакет с едой на кухню, налила в чайник воды, пооткрывала форточки — в квартире чувствовался слабый запах затхлости. На объект своей ненависти девочка старалась не смотреть. Когда священник отошел от картины, Юлька заметила на его лице тень беспокойства.

Чайник закипел, и она пригласила отца Дмитрия за стол. Неуверенно предложила ему купленное в «Гриль-мастере», подумав, что, наверное, священники такое не едят, у них ведь посты разные, то одно нельзя, то другое. Но отец Дмитрий с удовольствием умял три гамбургера и выпил пять чашек чая с клубничным вареньем.

Кирилл по второму разу рассказал историю Карменситы, Юлька подробно описала ее выходы «в свет».

— Да, коварство бесовских ухищрений неисчислимо, — пробормотал священник, поглаживая крест на груди. — Что ж, сразимся на свой страх и риск.

— Вам не дали разрешения? — тревожно спросил Кирилл, меняясь в лице.

Отец Дмитрий с досадой покачал головой:

— Санкцию на проведение ритуала я не получил. Мне не отказали, но дали понять, что в ближайшее время получить разрешение маловероятно. А я понял, что ждать вы не можете.

— Понимаете, если бабушку не выпишут из больницы, она сама уйдет, а тут эта Карменсита. У бабушки может случиться сердечный приступ.

— Не беспокойся, мы с ней справимся, — пообещал отец Дмитрий. — Давайте разработаем план действий. Я предлагаю вот что, выключаем свет и ждем в Юлиной комнате появления призрака. Не то чтобы я вам не верил, но хочу увидеть это собственными глазами. Затем включаем свет и призрак исчезает. Как я понял, Карменсита не появляется при электрическом освещении?

Ребята одновременно кивнули.

— Мы включаем свет, призрак возвращается обратно в картину, и я провожу ритуал изгнания бесов. Вы сидите в комнате…

— Но… — попробовал возразить Кирилл, но отец Дмитрий жестом остановил его.

— Вы сидите в Юлиной комнате и ждете моей команды. Если я крикну: «Бегите!», вы без промедления покидаете квартиру.

Кириллу план священника явно не понравился. Им с Юлькой отводилась роль наблюдателей, а он жаждал активного участия в ритуале. Мальчик начал было спорить, но отец Дмитрий ясно дал понять, что командует здесь он. Кирилл нехотя подчинился. А Юльке было все равно, она хотела одного, чтобы вся эта мистика как можно быстрее прекратилась.

Незадолго до полуночи Юлька, Кирилл и отец Дмитрий устроились в Юлькиной комнате. Священник побрызгал порог и косяки святой водой и прочитал молитву.

Они тихо сидели и ждали появления Карменситы. Вокруг царило ночное безмолвие. Легкий скрип паркета заставил их насторожиться.

Юлька нащупала в темноте руку Кирилла и крепко сжала. Девочку угнетало дурное предчувствие. Она не сводила глаз с дверного проема и все же не уловила момента, когда у порога возник призрак.

Отец Дмитрий вздрогнул, перекрестился и прошептал:

— Господи, помилуй!

Юлька почувствовала озноб, пробежавший по позвоночнику. Карменсита смотрела прямо на нее, ее черные, с красными огоньками, глаза прожигали насквозь. Вдруг она подняла руку и поманила девочку к себе. Как во сне, Юлька встала…

Раздался щелчок, и комнату залил яркий свет. Это Кирилл, не выдержав напряжения, включил свет. Привидение исчезло, остался лишь неприятный цветочный запах.

— Юлька, ты чего встала? — Кирилл смотрел с тревогой.

— Хотела включить свет, — девочка будто со стороны услышала дрожащий голос, абсолютно непохожий на ее собственный.

Побледневший священник широко крестился и шептал молитвы.

— Убедились? — спросил Кирилл.

— Поразительно, она совсем не похожа на бесплотный призрак Обычная женщина из плоти и крови, только в старинном платье.

— Раньше она была полупрозрачной, а теперь сквозь нее ничего не видно, — горестно сказала Юлька.

— Господи, помоги! — отец Дмитрий встал и начал готовиться к ритуалу. Он заставил ребят принести верхнюю одежду в комнату, чтобы в случае чего быстро одеться и покинуть квартиру.

— Вы не уверены в успехе? — тихо спросил Кирилл.

Священник ответил не сразу. Он сосредоточенно листал потрепанную книгу:

— Я никогда не проводил подобных ритуалов. Для этого требуется особая подготовка, не всякому священнику дают разрешение на изгнание нечистой силы. Но отступить я теперь не могу. Надеюсь, моих знаний хватит, чтобы победить это странное создание неведомой реальности. Нужно освободить душу несчастной женщины, — отец Дмитрий задумался и вдруг резко сменил тему. — Если я попрошу вас подождать меня в подъезде, вы, конечно, не согласитесь?

В ответ он услышал непреклонное «нет».

— Что ж, — вздохнул священник, — тогда — помоги нам Бог! — и вышел из комнаты.

Ребята молча сидели и с беспокойством прислушивались к происходящему в коридоре. Отец Дмитрий неразборчиво читал молитвы, пахло ладаном и воском. Прошел час, ничего не происходило, и ребята немного расслабились.

Внезапно отец Дмитрий громко крикнул: — Изыди! — слово с треском врезалось в воздух.

До ребят донесся длинный, хриплый вопль. Юлька сжалась от страха. Рядом слышалось прерывистое дыхание испуганного Кирилла. Юлька хотела предложить выйти в коридор, посмотреть, что там происходит, но в этот момент лопнули плафоны люстры, осыпав их градом осколков. По вскрику священника ребята поняли, что светильники в коридоре достигла та же участь.

Кирилл распахнул дверь, раздался страшный грохот, звон стекла, и что-то тяжелое рухнуло на пол. Зыбкий, ирреальный свет заполнил коридор. Юлька рывком втащила мальчика обратно в комнату, но он успел разглядеть в призрачном свете распростертую на полу черную фигуру священника. Силы мрака торжествовали победу.

Услышав шаги и шорох платья, Юлька побледнела. Перед входом в комнату возникла Карменсита. Искаженное злобой лицо безобразно кривилось, глаза метали молнии. На перламутровой щеке зияла серая дыра с рваными краями. Такие же, но поменьше, дырки виднелись на груди и роскошном бархате платья, некоторые слабо дымились.

Карменсита протянула руку, но рука натолкнулась на невидимую преграду. Призрак зашипел, как разъяренная кошка. Шипение перешло в дикий смех, призрак превратился в мерцающее облако и исчез.

Юлька понимала, что должна бежать, но оцепеневший мозг не мог дать команду ногам.

— Кирилл, надо сматываться! — прошептала она.

— Без гранатомета я туда не пойду, — стуча зубами, сказал Кирилл.

— Ты прав, надо ждать рассвета, здесь она нас не достанет.

Вздрагивая от каждого шороха, ребята дрожащими голосами обсуждали, как спасти отца Дмитрия. Выходить из комнаты смертельно опасно, но оставить священника на растерзание Карменсите они не могли.

Вдруг Юлька повела носом и брезгливо поморщилась, в комнате тошнотворно запахло гниющими цветами, случайно бросила взгляд на стену, и крик застрял у нее в горле. На обоях проступали очертания пышного платья. Очертания стремительно набирали краски, становились четче и ярче.

Заметив, что Юлька замолчала, Кирилл проследил за ее остановившимся взглядом и с перепугу чуть не выпрыгнул из кроссовок. Как же они упустили из виду стены! У порога лежит крестик, косяки обрызганы святой водой, а про стены никто не подумал. А ведь стена для привидения не преграда!

Бежим! — крикнул Кирилл, схватил Юльку за руку и выволок в коридор. Но добежать до входной двери они не успели, мимо промчалось мерцающее облако, вспыхнуло, и перед ними возникла Карменсита. Злобно скалясь, она преградила выход. Бледная скрюченная рука с кроваво-красными ногтями потянулась к ребятам. В отчаянии Юлька сорвала с шеи крестик и бросила в привидение. Из губ Карменситы вырвался истошный вопль.

А Кирилл не мог отвести взгляда от неподвижно лежащего священника. Вокруг сверкали осколки разбитого зеркала и стеклянной консоли. В руке отца Дмитрия Кирилл заметил пластиковую бутылочку с остатками святой воды. Мальчик подобрал ее и, повинуясь внезапному инстинкту, выплеснул содержимое на Карменситу.

От пронзительного, душераздирающего крика чуть не лопнули барабанные перепонки. Переливающееся ядовитыми красками облако обрушилось на ребят, сбило с ног и раскидало в разные стороны.

Кирилл вдохнул удушливый, гнилостный запах, в глазах потемнело, легкие судорожно сжались, требуя воздуха, и он потерял сознание.

— Кирилл! Кирилл!

Сквозь обволакивающее забытье услышал он Юлькин голос. Мальчик с трудом приоткрыл глаза и повернул голову. Проворно перебирая локтями и коленками, Юлька ползла к нему.

— Кирилл, ты жив?

— Не уверен, — он осторожно покрутил головой, пульсирующая боль заставила его застонать. Кирилл вспомнил, что, падая, хорошо приложился головой о косяк. Держась за стену, он встал на ноги и бросил взгляд на картину. Карменсита вернулась на место.

Юлька сидела возле отца Дмитрия и тихо плакала. Тонкая струйка крови, сбегавшая из уголка рта священника, образовала на полу небольшую лужицу.

Стараясь не трясти головой, Кирилл склонился над отцом Дмитрием и уверенно заявил:

— Не плачь, он дышит.

— Смотри.

— Ох, ты! — сквозь стиснутые зубы выдохнул мальчик.

— Из бока священника торчала серебряная рукоять стилета.

— Как у нас со светом?

— Никак, — мрачно ответила Юлька. — Эта гадина все лампочки взорвала, — она покосилась на картину. Даже в темноте было видно, что лицо и платье Карменситы испещрено рваными, с обуглившимися краями, дырами.

— Что это? — Кирилл вплотную приблизился к картине.

Крестик, брошенный Юлькой, шнурком зацепился за завиток рубинового колье. Крошечный кусочек шнурка исчезал в полотне, под тяжестью крестика он мог в любой момент выскользнуть.

— Наверное, это удерживает ее, — Кирилл указал на крестик. — Пока он не выпал, надо вытащить отца Дмитрия.

— А это не опасно? Ведь он ранен.

— Опасно. Раненого лучше не трогать. Но оставлять его здесь еще опаснее. Берись с другой стороны.

Они ухватили отца Дмитрия за рясу и, пыхтя и обливаясь потом, вытащили из квартиры.

— Надо звонить деду, — сказал Кирилл, вытирая пот со лба.

— А телефон-то там! — Юлька указала на дверь.

— Лицо мальчика посуровело.

— Жди меня здесь, — приказал он и решительно вернулся в квартиру.

Юлька скорчилась на ступеньках, беспрерывно шепча:

— Господи, помоги! Господи, помоги! Господи, помоги!

Минуты ожидания показались ей вечностью. Наконец Кирилл вышел из квартиры и устало сказал:

— Дед сейчас будет.

— Ты чего так долго? Я чуть с ума не сошла!

— В коридоре аппарат разбит вдребезги, пришлось пробираться в твою комнату.

Юлька с восхищением смотрела на друга. Надо же, не побоялся один вернуться в квартиру и пройти мимо картины. Она бы ни за что не отважилась на такой подвиг.

Минут через двадцать внизу гулко хлопнула дверь подъезда. Ребята замерли, если это кто-то из соседей, дело плохо.

— Дед! — облегченно выдохнул Кирилл.

Старик открыл чемоданчик, ловко разрезал рясу, осмотрел рану и повеселел. Подмигнул ребятам:

— Жить будет!

Выдернул стилет и прижег рану смоченным в спирте тампоном. От жгучей боли отец Дмитрий пришел в себя. Бессмысленно осмотрелся.

— Отец Дмитрий! — бросились к нему ребята.

— А ну, кыш! — отогнал их дед и велел священнику глубоко вдохнуть.

Тот вдохнул и скривился:

— Больно.

— Боль режущая?

— Нет.

— Слава богу, ребра целы, — констатировал дед.

— Затылок болит, — пожаловался священник.

Дед осмотрел затылок:

— Неглубокий порез и ушиб. Похоже, вы, батюшка, мозги стрясли. Встать можете?

— Попробую, — опираясь на деда, отец Дмитрий поднялся.

— Поедем ко мне, — распорядился дед. — Я вас заштопаю, отлежитесь, и через неделю будете как новенький.

— Надо же, два года отслужил в горячей точке и ни единой царапины, а тут привидение искалечило, — сокрушался отец Дмитрий. — Кому расскажи, не поверят.

— Вас ударила эта…

— Карменсита, — подсказала Юлька.

— Она самая. Бросилась, как тигрица, как только я святой водой на нее побрызгал. Силушка в ней неимоверная, я так и отлетел к стене, а там зеркало и стеклянный столик. Ножа я даже не почувствовал, — священник тронул раненый бок, — а головой здорово ударился, аж язык прикусил.

— Дед, у отца Дмитрия тоже была галлюцинация? — ехидно осведомился Кирилл.

Старик склонил седую голову:

— Виноват, внук мой, обещаю исправиться. Признаю, что был неправ.

Кирилл напыжился от гордости и стал похож на молодого, немного потрепанного индюка.

Дома дед отправил ребят спать, а сам занялся ранами священника.

Еле волоча ноги от усталости, Юлька, не раздеваясь, рухнула на кровать и проспала до обеда.

Глава X

Очищение огнем

Юлька потянулась, чувствуя ломоту во всем теле. Но разлеживаться не стала, впереди еще много дел. Сделала короткую зарядку и пошла в душ. Упругие струи смыли остатки сна и придали сил. А сил ей понадобится много.

Когда она, свежая и бодрая, вышла из ванной, из своей комнаты, отчаянно зевая, выполз Кирилл и сообщил, что хочет есть.

— Завтрак давно готов, — раздался из гостиной голос деда.

Ребята заглянули в гостиную. На диване, укрытый пушистым пледом, с комфортом расположился отец Дмитрий. Дед сидел в кресле напротив, между ними на маленьком столике стояла шахматная доска.

— Хорошо вы устроились, — заметил Кирилл и отправился в ванную.

За завтраком они вспоминали кошмарные ночные события.

— Кирилл, не обижайся, но мне нужно немного побыть одной, — поднялась из-за стола Юлька.

Уединившись в комнате, она еще раз все обдумала и пришла к выводу, что принятое ею решение единственно правильное. Другого выхода нет.

Девочка надела черные джинсы и белую водолазку, зашнуровала кроссовки и позвала Кирилла.

— Я решила сжечь картину, — бесстрастно сообщила Юлька.

— Но…

— Никаких но! Либо ты со мной, либо я это сделаю одна!

Кирилл посмотрел на подругу и понял, что отговорить ее не удастся. А может, это и правильно. Эта картина никому не принесла счастья.

— Я с тобой, — вздохнул он.

— Тогда сделаем так, сейчас пойдем ко мне и займемся уборкой. По дороге надо купить лампочки и плафоны. Я такие, как у нас были, видела в магазине «Сияние». Все уберем, а как стемнеет, унесем картину на пустырь и сожжем.

— Пустырь далеко от дома?

— Примерно полторы остановки.

— Тогда надо выходить из дома как можно позже, чтобы нас никто не увидел, а то кто-нибудь из взрослых обязательно заинтересуется, что это такое мы тащим? — озабоченно сказал Кирилл.

— Но надо успеть сжечь картину до полуночи, пока Карменсита бессильна.

— Успеем.

Ребята сказали деду, что идут делать уборку в Юлиной квартире. Дед хотел пойти с ними, но Кирилл убедил его, что до полуночи они в безопасности. На всякий случай отец Дмитрий вручил им свой крест, велев положить его возле картины.

Они вышли на улицу, Кирилл раскрыл зонт. Моросил холодный осенний дождь.

С коробкой плафонов и пакетом с лампочками они подошли к двери Юлькиной квартиры. С некоторой опаской девочка вошла внутрь. Выглянув из-за ее плеча, Кирилл присвистнул:

— Разгром!

— Возьми в нише стремянку и вкрути лампочки, — Юлька осторожно прислонила пакет с лампочками к стене.

Взгромоздясь на стремянку, Кирилл вкручивал лампочки и менял плафоны.

— Готово, включай!

Юлька включила свет и ахнула. Зрелище было ужасающим. Пол усыпан осколками, среди осколков — пятно крови, одежда и обувь разбросаны по всему коридору, вешалка перевернута.

— По-моему, вчера этого не было, — Юлька указала на раскиданные вещи.

— Не было. И осколки от зеркала были крупнее, а теперь они растоптаны в пыль. И крестика на картине нет. Выходит, мы вовремя ушли. Судя по всему, после того, как мы покинули квартиру, Карменсита здесь от души порезвилась.

— Отец Дмитрий велел положить крест возле картины, — напомнила Юлька.

— Пользы от него, как от скафандра в пустыне, — хмыкнул Кирилл. — У меня другая идея. Молоток и гвозди есть?

Юлька выволокла из ниши тяжелый ящик с инструментами. Кирилл вбил в боковые рамы по гвоздю, зацепил за них звенья цепи, таким образом крест перегородил картину.

— Так надежнее, — Кирилл положил молоток в ящик, и ребята дружно принялись за уборку.

Вскоре, благодаря их стараниям, все комнаты сияли чистотой. Кирилл заменил лампочки и разбитые плафоны, так что со светом стало все в порядке.

Юлька посмотрела в окно. На город опускались мрачные осенние сумерки.

— Попьем чаю и пойдем, — сказала она. Кирилл согласно кивнул. Ему было не по себе, он чувствовал болезненную тревогу, хотелось поскорее все закончить. Чай пили в молчании.

— Пора, — встала Юлька. Достала из шкафа темную простыню и подошла к картине.

— У нее такой вид, будто ее облили кислотой, — заметил Кирилл.

— А это всего лишь святая вода. Подожди секундочку, — Юлька принесла из кухни бутылочку из-под святой воды. На дне осталось немного жидкости. Девочка перевернула бутылочку и подождала, пока капли стекут ей в ладонь, затем провела влажной рукой по полотну. И ничего не случилось.

— Это говорит о том, что сейчас это просто картина, — наставительно произнес Кирилл.

— А ночью это просто кошмар, — зло сказала Юлька.

Вдвоем они кое-как сняли картину со стены, обернули ее простыней и перевязали шпагатом. Крест оставили на месте, решили снять его перед сожжением.

Сначала картина показалась не очень тяжелой, но с каждым метром она становилась все тяжелее и тяжелее. К тому же ребята выбирали длинные окольные пути, избегая освещенных улиц.

— Я больше не могу, — простонала Юлька.

— Потерпи, осталось совсем немного, — подбодрил Кирилл.

Когда они дошли до пустыря, у Юльки болела спина и ныли все мышцы. С облегчением ребята бросили картину на землю. Немного передохнув, пошли собирать ветки для костра.

Кирилл умело разжег костер. Они размотали простыню и сняли крест.

— Укладывай поперек, — скомандовала Юлька.

— Как бы костер не потух.

— Не потухнет, — Юлька достала из кармана плоскую бутылочку.

— Водка, — прочитал Кирилл надпись на этикетке. — Это еще зачем?

— Чтобы лучше горело, — Юлька отвинтила пробку и разлила содержимое бутылки по полотну, щелкнула зажигалкой. Синий язычок пламени пробежал по картине. Внезапно изображение вспучилось, выгнулось и дикий вопль разнесся по пустырю. Это был вопль женщины, бьющейся в самой ужасной агонии. Никогда в жизни ребята не слышали такого страшного крика, переходящего в жуткий, душераздирающий вой.

Пламя охватило всю картину, затрещала рама, и вой прекратился. Юлька завороженно смотрела на костер. Чудилось, что из пламени на нее смотрят горящие яростью глаза Карменситы.

— Юлька, пойдем домой. Все кончено, она сгорела, — Кирилл тронул девочку за плечо.

Очнувшись, она с трудом отвела глаза от едва тлеющих углей. Во всем теле чувствовалась страшная усталость.

Кирилл обнял Юльку за плечи, и они пошли прочь от пустыря.

Дед встретил ребят грозным выговором:

— Вы где бродите? Мы чуть с ума не сошли от беспокойства!

Маленькая Лушка сидела под полкой для обуви и обиженно таращилась на хозяйку.

— Лушенька, — Юлька взяла собачку на руки и прижала к груди, — завтра мы вернемся домой. Карменситы больше нет, бояться некого.

Собачка лизнула Юльку в подбородок.

— Мы сожгли картину, — спокойно сообщила Юлька.

Из гостиной донесся голос отца Дмитрия:

— Идите сюда, здесь все расскажете.

Ребята оказались в центре внимания. Дед принес на подносе ужин.

Уминая за обе щеки, ребята начали быстро рассказывать, но отец Дмитрий остановил их:

— Сначала поешьте, а то подавитесь.

Покончив с ужином, они пили чай с конфетами и рассказывали, как сожгли картину.

— Пожалуй, это лучший выход, — погладил бороду отец Дмитрий.

Дед кивнул в знак согласия:

— Я тоже так считаю. Игры со сверхъестественным крайне опасны.

— Мне сегодня пришла в голову идея сжечь картину, но вы меня опередили, — признался священник.

— Как вы думаете, она не сможет вернуться? — задала Юлька мучавший ее вопрос.

— Не сможет, — твердо ответил отец Дмитрий. — Она сгорела в очищающем пламени костра. Она не вернется.

На следующий день бабушка вернулась из больницы и даже не заподозрила, что домработница лежала с ней в одном отделении. Ребята покаялись, что, балуясь, нечаянно разбили зеркало и консоль. Бабушка поворчала, но быстро их простила.

К Юлькиному удивлению, вину за исчезновение картины взяла на себя Мумия. Она сказала, что помыла ее и безнадежно испортила полотно.

— А раму мы продали одному коллекционеру, — не моргнув глазом, соврала Юлька.

Старичок-доктор с удовольствием выслушал историю о Карменсите, угостил ребят конфетами и попросил не забывать его, заходить в гости.

Отцу Дмитрию здорово досталось от начальства за самовольство. Но он нисколько не жалел о своем поступке. Сказал, что этот случай здорово обогатил его опыт. Его знакомство с ребятами и дедом быстро переросло в крепкую дружбу. Отец Дмитрий часто приезжал в гости к деду. Они подолгу играли в шахматы, потом садились у камина, и священник рассказывал всякие интересные истории.

В память о Карменсите остался стилет с серебряной рукояткой. Юлька подарила его Кириллу. Все, что было связано с Карменситой, вызывало у нее отвращение. Мальчик чрезвычайно обрадовался подарку и не уступил просьбам прилетевшего из Москвы Якова Ильича продать уникальную вещицу.

А Юлька просто радовалась, что все благополучно закончилось. Иногда, в минуты плохого настроения, она смотрела на то место, где висела зловещая картина, и настроение неуклонно повышалось. Какое счастье, что Карменситы больше нет, а все остальное — пустяки!

Content

Марина Русланова
Портрет неприкаянного духа

Глава I Юлька

Глава II Шаги в коридоре

Глава III Испачканная туфля

Глава IV Новый друг

Глава V Первая схватка

Глава VI История Карменситы

Глава VII Свет да одолеет тьму!

Глава VIII Отказ в помощи

Глава IX Изгнание бесов

Глава X Очищение огнем