Виктория Ларина

Узел судьбы

Глава I

К вопросу о снах. Герцогиня Доран

Сварог лежал, глядя в расписной, украшенный лепниной потолок спальни. Рядом, безмятежно закинув руки за голову, тихонько посапывала Мара. Спит, с легкой завистью подумал Сварог, везет же людям, что бы ни случилось — сон страдать не должен. А он снова просыпается и не спит до рассвета. Может быть, эти сны тоже навеяны Багровой Звездой, но не похожи они на те тягучие, бесконечные кошмары, что мучили его раньше. Последнюю неделю он видел один и тот же тревожный сон: прибрежные скалы, бурное предштормовое море, грохот волн, бросающихся на камни, ветер… Сварог кожей ощущал его напор, чувствовал вкус морской воды на губах. И отец… Сварог видел лицо смазано, как сквозь слезы, но точно ЗНАЛ, что это отец, который что-то пытался сказать ему — предостеречь ли, посоветовать, кто знает. Но ветер так шумел в ушах, так оглушителен был гул прибоя, что Сварог ничего не разобрал, хотя пытался. Вслушивался, отчаянно старался прочесть по губам. После четвертой ночи Сварог осознал, что море ему снится нездешнее, не таларское и не земное — с той, давно покинутой Земли, и небо. Откуда же отец пытался докричаться до него?

Сварог с горя решил поговорить с Грельфи, старая колдунья и в шар смотрела, и на рунах гадала, и на зеркало ворожила, но так ничего определенного и не сказала.

— Если и жив твой отец, Светлый Король, то он в таком далеком далеке, что и подумать страшно. Но есть у меня, учено выражаясь, гипотеза, что скоро ты узнаешь нечто, с твоим отцом связанное, — совершая пассы над бледно светящимся зеркалом, заключила она.

И теперь Сварог просто ждал, чем все это кончится, хотя, как известно, нет ничего труднее, чем ждать, догонять да долги отдавать. В конце концов, сегодня предпоследний день календ Северуса, завтра Новогодний бал в Келл-Инире, что-нибудь да случится, всегда случается…

Сварог встал, быстро оделся и тихонько вышел на балкон. Утро — ясное, свежее, обещало прекрасный день. Граф потянулся, перемахнул через перила и спрыгнул на мягкую траву лужайки. С минуту он обдумывал, чем бы заняться в такую рань, затем мысленно кликнул Акбара. Давненько он с ним не занимался, небось, совсем разболтался пес с Марой, весь курс дрессировки коту под хвост.

Сварог поправил на голове хелльстадскую тиару и уныло огляделся. Последнее время придворные приемы у Яны-Алентевиты изрядно ему наскучили: ларов всего несколько тысяч, все время мелькают одни и те же лица, обсуждаются одни и те же темы. Все его обычные собеседники куда-то запропастились, Яна в дальнем конце зала беседовала с канцлером и еще кем-то, кого Сварог никак не мог разглядеть, а Гаудин…

— Скучаете, граф? — услышал Сварог откуда-то сзади его голос. Помяни милорда Гаудина, и он появится, подумал граф Гэйр, а в слух сказал:

— Можете что-нибудь посоветовать, герцог?

— Наблюдайте, дорогой граф, наблюдайте. Новогодний бал преподносит иногда такие сюрпризы! Знаете, чаще всего, именно на Новогодних балах появляются те, кого мы по разным причинам долгое время при дворе не видели.

— Вышедшие из опалы, вернувшиеся с Сильваны…

— Верно. Или добровольные затворники, такое тоже случается, — одним уголком рта улыбнулся Гаудин, — Мне показалось, что я мельком увидел в толпе одну особу, которая не появлялась на подобных приемах года три или больше. Очень интересная личность.

Сварог оторвал взгляд от завораживающего великолепия непрерывно вспыхивающих в небе фейерверков и заметил, что его собеседник смотрит куда-то поверх его плеча. Гаудин весь подобрался, точно охотничий пес, почуявший дичь, на лице было написано предельное внимание.

— Черт возьми, что вы там углядели, милорд, — почему-то полушепотом спросил Сварог.

— Следуйте за мной, как ни в чем не бывало. Я не хочу, чтобы нам помешали. Здесь герцог Орк, и мне это не нравится, — не поворачивая головы, ответил Гаудин.

У Сварога создалось впечатление, что Гаудин чего-то не договаривает, но проверить он не решился и молча стал пробираться сквозь толпу вслед за главой Восьмого Департамента.

Гаудин внезапно остановился, как вкопанный.

— Ну вот, как всегда, не вовремя, — прошипел он, не оборачиваясь.

К ним направлялась Ее Императорское Величество Яна-Алентевита во всем великолепии старинного праздничного наряда, сотканного, как будто, из сияния тысяч бриллиантов.

— Развлекаетесь, милорды? А мне приходится выполнять кучу занудных обязанностей. Пришлось целый час принимать поздравления от сильванских послов, — Яна состроила очаровательную гримаску, — Милорд Гаудин, среди гостей я даже заметила пару почти забытых лиц!

— Кого имеет в виду Ваше Величество? — с кислой улыбкой произнес Гаудин, — сегодня я заметил нескольких, кого вернули из изгнания особым указом.

— Нет, не эти, — досадливо поморщилась императрица, — я о герцогине Доран.

— Герцогиня Доран!!! Она что… — Сварог чуть не подпрыгнул от удивления. Неужели потомки легендарного Дорана живут здесь, среди ларов, а он об этом — ни сном, ни духом…

— Успокойтесь, дорогой граф, — невесело усмехнулся Гаудин, — это всего лишь совпадение, курьез, если хотите. Она не имеет никакого отношения к создателю вашего топора. Во всяком случае, в это никто не верит, даже она сама. Вот она, посмотрите.

И Сварог посмотрел. Рядом с ними в плавном танце двигались пары. Впереди выступали двое, довольно сильно отличавшиеся от остальных, в пух и прах разряженных гостей: высокий стройный мужчина в темно-синем камзоле без украшений, и дама в простом белом платье до пят. Ее руки закрывали высокие — выше локтя — синие перчатки, запястье охватывал единственный гладкий браслет из белого металла, на первый взгляд напоминающего серебро. Светлые недлинные волосы едва доставали до плеч.

Что-то здесь не так, подумал Сварог, но что? Ах, да — белое платье.

— Она носит траур, — полувопросительно произнес граф Гэйр.

— И по этой причине мы не видели ее года четыре. Хотя никто не может утверждать доподлинно, что тот, по ком она носит траур, действительно погиб, — загадочно ответила Яна.

Повинуясь рисунку танца, пары развернулись, герцогиня Доран увидела императрицу, они со спутником покинули танцующих и через секунду замерли перед Яной-Алентевитой в глубоком поклоне. Сварог отметил, что таинственная гостья не была ослепительной красавицей, как Яна, и все же она в чем-то сильно напоминала ему Делию.

— Милорды, разрешите представить вам лариссу Виктори, герцогиню Доран, — ответив кивком на поклон, проворковала Яна, — Мы рады видеть вас, герцогиня. С лордом Гаудином вы, как я помню, знакомы, а это Его Величество Сварог Первый Барг, король Хелльстада, — императрица, явно смакуя, без запинки перечислила все его титулы.

Сварог поклонился и вдруг увидел, как герцогиня и ее спутник разом побледнели, почти физически ощутил то огромное усилие воли, которое приложила леди Виктори, чтобы более ничем не выразить какие-то чувства, овладевшие ею. В глазах обоих стояло немое удивление и еще что-то, чему Сварог не мог подобрать названия.

— Благодарим Вас, ларисса императрица, за радушный прием, — проговорил высокий. Голос у него был низкий, глубокого «бархатного» тембра, — К сожалению, мы должны покинуть ваше празднество, герцогине не здоровится, — после милостивого кивка Яны он бережно взял свою даму под руку, и они постарались как можно быстрее затеряться среди гостей. Сварог заметил, как они вышли в парк.

— Что это с ней? — спросил он, — Она будто призрака перед собой увидела.

— Вы во многом правы, граф, — без улыбки промолвил Гаудин, задумчиво глядя вслед ушедшим, — Она, как бы это сказать помягче и поточнее… Она очень хорошо знала вашего отца, исчезнувшего графа Гэйра.

Так вот оно что, ошарашено подумал Сварог, вот вам и сон в руку…

— Что вы еще мне расскажете?

— Да почти ничего. Насколько нам стало известно, они были, скорее, боевыми товарищами, вряд ли — любовниками, — ответил глава 8-го департамента, — Ваш отец был всецело поглощен своей борьбой с Князем Тьмы. Герцогиня, как и вы, много времени проводит на земле, у нее там замок. Еще ходят слухи о древних магических вещицах, принадлежащих ей, я пробовал проверять, но…

— Встретил мягкое, но непреодолимое сопротивление, — подхватила Яна, — Вообще, герцогиня Виктори — большая загадка. Она три года прилежно училась в Мистериоре, и это после обычного обучения в Магистериуме. Если хотите, можете расспросить при встрече вашего знакомого — лорда Тигернаха. Или побеседуйте с ней сами, — Яна чуть склонила голову на бок, взглянула на Сварога лукаво, — если повезет.

Сварог тяжко вздохнул:

— Ну вот, еще одна тайна, ей-богу, меньше знаешь — лучше спишь.

— Видит Бог, дорогой граф, мы не хотели отравить вам вечер, — сказал Гаудин, — просто Вам часто удается узнать и сделать то, что другим не под силу.

— Милорд Гаудин в своем амплуа, — язвительно ответил граф Гэйр, — но мне нравится ход ваших мыслей, герцог, — Пойду-ка я проветрюсь…

Сварог стоял на балконе, облокотившись на резные перила, потягивая из бокала великолепное темное вино, и смотрел на прогуливавшихся в парке гостей. Загадочную герцогиню он все-таки упустил, и теперь просто пытался понять, как лучше поступить. Наведаться в Мистериор к Тигернаху? Рискованно…

Случай, как всегда, пошел ему навстречу: внизу, на аллее Сварог заметил белое платье герцогини. Она стояла, зябко кутаясь в пушистое меховое манто, а ее высокий спутник что-то горячо доказывал ей. Виктори внимательно слушала его и иногда отрицательно качала головой. Высокий, видимо, отчаявшись, пожал плечами и куда-то ушел. И тут из темноты выступила хорошо знакомая Сварогу фигура: герцог Орк собственной персоной. А этому что здесь надо, подумал Сварог. О чем они говорили, он, конечно, не слышал, а сотворить «чуткое ухо» остерегался. Впрочем, жесты и позы говорили достаточно: Орк медленно наступал на леди Виктори мягким, упругим шагом хищника, настигшего, наконец, жертву. Герцогиня, однако, держалась уверенно и спокойно, стояла, гордо подняв голову и скрестив на груди руки. Да, чего-то Орк не рассчитал, похоже, разговор пошел слишком серьезный. Ярко полыхнул синим крупный сапфир, что висел на гладкой широкой цепочке на груди у герцогини, Орк заслонил глаза рукой, что-то зло крикнул и ретировался. Ни-че-го себе, подумал Сварог, славно она его. Придется быть с ней поосторожнее, ну да ладно, утро вечера мудренее, завтра что-нибудь придумаем.

Сварог уже совсем собрался возвращаться домой, когда к нему подошел раззолоченный лакей и передал узкий конверт с неизвестным Сварогу гербом: дроглор, разделенный пополам, вверху, на синем поле — раскрытая книга, над ней скрещенные ключ и кинжал; внизу, на желтом — изображение собаки. В письме значилось:

«Ваше Величество, король Хелльстада (и прочая, и прочая…)!

Ларисса Виктори, герцогиня Доран, просит разрешения посетить Вас в вашем небесном маноре по крайне важному делу. Просьба назначить день и час аудиенции».

Внизу стояла замысловатая подпись.

— Да хоть завтра, — сказал Сварог, — например, в полдень.

Лакей, поклонившись, ушел, и письмо тут же рассыпалось в пепел.

Эту ночь, как ни странно, граф спал спокойно. Ни кошмары, ни вещие сны его не мучили. Проснулся он утром, довольно поздно, с ощущением того, что забыл нечто важное. За завтраком Сварог, конечно, вспомнил о предстоящем визите, и взглянул на часы. Карах, сидевший на подлокотнике соседнего кресла, спросил:

— Хозяин, ты чем так обеспокоен?

— Да так… У нас сегодня будут гости, точнее гостья. Если одна прилетит.

— Опять императрица в гости жалует? — хохотнула Мара.

— Отставить разговоры, лауретта Сантор! Займитесь разборкой наших земных дел, — рыкнул на нее Сварог, сам себе удивившись, потом сказал мягче, — я сам толком не знаю, кто она, нас только вчера познакомили. Её зовут ларисса Виктори герцогиня Доран.

Возле двери раздался оглушительный звон — это дворецкий уронил серебряный поднос, на котором обычно приносил графу письма. Сварог решил, что это все не спроста, хотя вида не подал. Надо бы допросить Макреда с пристрастием, если времени хватит.

Изучение свежепривезенных из Латераны донесений заняло весь остаток утра. На пороге кабинета бесшумно появился Макред, и Сварогу еще раз пришлось увидеть, что его идеально вышколенному дворецкому не чужды человеческие эмоции. На его лице было написано нешуточное волнение и, как ни странно, радость.

— Гости? — осведомился хозяин.

— Да, милорд, вимана герцогини Доран прибыла.

Сварог, как и полагается радушному хозяину, вышел встречать гостей на парадную лестницу. Сияющий Макред распахнул дверь, и граф увидел герцогиню и ее вчерашнего загадочного спутника.

— Рад приветствовать вас в своем маноре, герцогиня, — церемонно поклонившись, произнес Сварог, — прошу…

Пока длился положенный по этикету обмен любезностями, граф решил внимательно рассмотреть своих гостей, потому как на балу у Яны такой возможности ему не представилось. Особенно его заинтересовал высокий. Внешность у него была, прямо скажем, примечательная: черты лица были столь правильны, что казались вырезанными из мрамора талантливым скульптором. А под прямым разлетом бровей сияли (другого слова Сварог не мог подобрать), необычные даже для жителей этого мира, ярко-зеленые глаза. Светлые, цвета пшеницы, волосы, оттеняли бронзовый загар. Да и вообще с ним было что-то не так, Сварог ощущал в нем некую инородность, но в чем она выражалась, сформулировать не мог. Чувствовалась в высоком госте и нешуточная Сила, как сумел определить Сварог, к Князю Тьмы никакого отношения не имеющая. Магическим зрением граф видел вокруг гостя слабо искрящийся светлый ореол.

С дамой же все было проще и понятнее, здесь имела место знакомая магия. Но то, как она осматривалась… Так осматривают давно покинутый дом возвратившиеся из путешествий странники. Она явно бывала здесь раньше.

— Чем могу быть полезен? — вежливо поинтересовался Сварог.

— Право, не знаю. Мне просто хотелось рассмотреть вас поближе, я много слышала о вас, но…

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — невесело усмехнулся Сварог, а про себя подумал досадливо: ну вот, дожил. Уже как местную достопримечательность ездят смотреть: «Обратите внимание, на экспозиции слева — очень редкий экспонат, король Сварог Барг»…

— Верно, — кивнула леди Виктори, — но у меня до сих пор в голове не укладывается…

— Что, не таким ожидали увидеть короля Хелльстада?

— Да Бог с ним, с вашим Хелльстадом. Передо мной Гэйр-младший, который выглядит лишь не намного моложе своего отца и до жути на него похож, — ее голос дрогнул, выдавая сильное волнение, — вы ЕГО сын, хоть и рожденный в другом мире.

Откуда она знает, подумал Сварог, хотя Яна говорила, что они с Гаудином знакомы. Кто может предположить, что за игру затеял он с ЭТОЙ стороны…

— Вот оно что, — смущенно проговорил граф, — Вы действительно знали отца?

— Да, — просто ответила герцогиня, — знала.

— Постойте, — спохватился хозяин, — мы так и будем разговаривать в парадном зале? Прошу в кабинет.

— С удовольствием, граф, тем более что я хочу отдать вам одну вещь, как раз для Вашего кабинета…

Она легким движением плеча сбросила отороченный мехом плащ на руки подошедшего Макреда. Бархатный темно-зеленый мужской костюм ладно облегал ее стройную фигуру. Дама была при оружии: дивной работы узкий меч на перевязи и длинный кинжал за поясом, явно старинный — без излишеств и украшений, только ограненный пирамидкой рубин на рукоятке.

— Вы всегда так путешествуете? — осторожно спросил Сварог, заворожено глядя на кинжал. В голове почему-то вертелась фраза, сказанная давным-давно капитаном Зо: «Никогда не забывайте, что ан-Мор и ан-Рагт, меч и кинжал, могут оказаться у кого-то на поясе»…

— Вы про оружие? Я просто собираюсь посетить свой замок на Таларе, а там сами понимаете… — ответила герцогиня.

Когда они вошли в кабинет, Виктори взяла из рук своего молчаливого спутника предмет, бережно завернутый в серый шелк, протянула его графу. Тот взял осторожно. Вещь оказалась неожиданно легкой — книга такого размера была бы много тяжелее.

— Я думаю, милорд Сварог, вам это нужнее… наверное, — тихо произнесла герцогиня Доран, — Берегите его.

Сварог не утерпел, стянул шелк и замер в изумлении. Это был портрет его отца, написанный талантливо и точно. Гэйр-старший смотрел с холста внимательно и насмешливо, почти такой, как на той видеозаписи, что когда-то прислал Гаудин. Совсем такой, каким помнил его Станислав Сварог из своего детства.

Граф взглянул в лицо герцогине и понял, что отец значил для нее много больше, чем просто друг, как говорил ему глава 8-го Департамента.

— Спасибо, — севшим голосом проговорил Сварог, — у меня ведь только видеозапись, портретов графа в замке нет.

— Он не любил парадную живопись, милорд, этот портрет написан другом, потому и сохранился. Граф не захотел забрать его, все смеялся, говорил, что если потомкам будет нужно, то заберут его сами… А известную Вам запись сделала в свое время я, сама и отдала ее Гаудину, задолго до вашего здесь появления, — опустив глаза, ответила леди Виктори.

— Зачем?

— Я надеялась, что они найдут его, думала — это поможет, — она судорожно вздохнула, и ее молчаливый спутник осторожно положил руку ей на плечо. Виктори тряхнула головой, как бы отгоняя тяжелые мысли:

— Я в порядке, Даррен, уже в порядке.

— Не печальтесь, госпожа, ОН бы одобрил, — глубоким бархатным баритоном произнес высокий.

Кто он ей, подумал Сварог, родственник, слуга, телохранитель? Не похоже, хотя он и обращается к ней, как к госпоже. И он тоже знал отца.

Граф аккуратно снял со стены небольшой морской пейзаж, висевший против его письменного стола, и повесил на его место портрет отца.

— Еще раз благодарю вас, герцогиня, — с поклоном сказал он, — Быть может, вы расскажете мне…

— Об отце? — сказала леди Виктори, — Мы не так уж долго были знакомы, милорд, только последние три года. Я немного помогала ему, чем могла. Наш род владеет древней магией, но, к сожалению, многие знания утеряны. Против сил Великого Мастера она почти бесполезна, но в других случаях…

— Говорят, что он нашел удочку, на которую можно поймать Великого Кракена?

— Если и нашел, то уже без меня. Он не хотел, чтобы кто-либо сопровождал его в последнем плавании, кроме экипажа корабля, разумеется. Мы с ним даже поссорились, но ваш отец остался тверд в своем решении. Он говорил, что не должен оставлять удочки, на которую можно поймать его самого. Я сопровождала его лишь однажды, когда он на Инбер Колбта искал исчезнувший город, а нашел…

— Выход на Древние Дороги, — закончил Даррен, — в Город-над Морем. Есть такое место… Или время… Перекресток многих Дорог. Так получилось, что ваш отец спас мне там жизнь, отбил у местной стражи. Я знал, как выбраться из этого странного мира, но не знал, куда нас выбросит мое заклинание. Выбросило, слава Богу, сюда. А здесь госпожа вылечила меня.

— Он умирал, — сказала Виктори, — потратив слишком много сил, для того, чтобы вытащить нас всех. Это был тот самый случай, когда магия пожирает саму жизненную силу чародея. Здесь и пригодилось мое умение. С тех пор мы пытались по мере наших сил помогать графу Гэйру, но не уберегли…

— Госпожа, это Судьба, — мягко сказал Даррен, — она сильнее нас, но мы не должны уступать ей тропу. Так говорят там, где я родился.

— А где, если не секрет? — спросил Сварог.

— Как и Вы, — улыбнулся Даррен, и улыбка эта была светлой и грустной, — далеко от плоти этого мира. И мне тоже нет дороги домой, слишком многое держит меня здесь. Кроме того, я могу быть полезен миледи, хоть и не все мои магические способности вернулись.

— А как вы очутились… — начал Сварог, но тут на пороге кабинета бесшумно воплотился Макред.

— Что случилось? — поднял одну бровь хозяин.

— Что-то звенит в вашей спальне, милорд, а войти я не решился.

Сварог прислушался и, действительно, услышал отдаленный звон, как будто уронили золотой бокал. И тут же что-то отозвалось тихо где-то здесь, рядом, совсем близко… И полыхнул рубин на рукоятке кинжала герцогини Доран.

— Все в порядке, граф, — спокойно сказала она, — все правильно. Это ваш топор — Доран-ан-Тег приветствует брата.

— Так это… — догадался Сварог.

— Доран-ан-Рагт.

Граф ожидал чего-то подобного, поэтому почти не удивился.

— Милорд, не сочтите за бестактность, но вы не могли бы принести ваш топор, — попросила Виктори.

— Хотите посмотреть, как он отреагирует на ваш кинжал вблизи?

— Не только. Вы, наверное, знаете, что оружие Дорана иногда действует самостоятельно, по собственному разумению. Так вот, мне кажется, что сейчас или ваш топор, или мой кинжал учинят нечто подобное…

Сварог представил, как превратившийся в туманное колесо Доран-ан-Тег крошит в мелкую щепу резную дверь кабинета, и быстренько направился за ним в спальню. Всю обратную дорогу он ощущал ладонями, как вибрирует в руках древнее оружие, точно в нетерпении. Вернувшись, граф увидел, что леди Виктори держит на ладонях обнаженный ан-Рагт, по лезвию которого пробегают яркие голубые искры.

— Подойдите ближе, милорд Сварог, — проговорила герцогиня Доран, — один человек рассказал мне, что существует некий магический ритуал, позволяющий обрести этому оружию большую силу, а может быть, и что-то еще… Как всегда, слишком многое забыто. Я знаю слова, а кинжал помнит, что надо делать.

По наитию Сварог протянул топор лезвием вперед, и Виктори коснулась его клинком кинжала.

— О сотворивший, скажи свое Слово, верни нам силу твоих созданий, — негромко, нараспев произнесла Виктори.

Одинаковым голубым светом вспыхнули по контуру лезвий топор и кинжал, а в комнате вдруг наступили сумерки. Сварогу показалось, что в голубом сиянии он видит лицо: орлиный нос, четкий рисунок скул, темные пронзительные глаза под сросшимися на переносице густыми бровями, нижняя часть лица скрыта окладистой бородой. И низкий рокочущий бас, прозвучавший как будто внутри, в мозгу: «Да будет так! Да прибудет с вами Сила, пока вы идете по дороге Света…» Еще раз полыхнули рубины на рукоятках, и все кончилось.

— Так просто? — удивился Сварог, — Вы ведь ради этого все затеяли, да?

— Не только. Видит Бог, я бы с радостью отдала Вам кинжал, но его же нельзя отдать, — ответила Виктори, — Ан-Рагт у меня давно, и я кропотливо, по крупицам, собираю все, что связано с оружием Дорана, даже сказками не брезгую. Кстати, в одной из них я и нашла упоминание о таком ритуале. Еще Ваш отец хотел это проверить, но не было второго…

— «Брата», — закончил граф Гэйр, — я понял. И что мы теперь можем? Я ощущаю некие изменения, какую-то магию, но не могу сказать ничего определенного.

— Вряд ли мы сможем подобрать определение этому или опознать магию, граф, — грустно улыбнулась герцогиня, — слишком уж это все древнее. Возможно, кто-нибудь из самых старых адептов Мистериора…

Сварог аккуратно прислонил топор к столу и вдруг заметил какое-то шевеление на книжной полке. Приглядевшись, он обнаружил, что из-за толстого тома «Кодекса жути ночной», лежащего еще на паре таких же, торчит донельзя знакомое мохнатое серое ухо. Значит, Карах все это время был здесь, на правах нового домового, оберегал и защищал на всякий случай.

— Карах! — строгим голосом позвал Сварог, — хватит прятаться, ты, как-никак, уже в министрах ходишь.

Серенький домовой осторожно, бочком, вышел из-за своего укрытия.

— Не сердись, хозяин, мне теперь положено.

— Знаю, знаю, не оправдывайся, — усмехнулся Сварог, — лучше иди сюда, познакомлю тебя с гостями. Вот, господа, имею честь представить: Глава Королевского Кабинета Хелльстада и Трех Королевств, кавалер всяческих орденов, именем Карах.

Домовой забавно поклонился, прижав лапки к груди, и гости поклонились ему в ответ.

— Достопочтенный Карах, скажите нам, пожалуйста, представителем какого из древнейших племен вашего народа вы являетесь? — вежливо осведомился Даррен.

— Я самый обыкновенный представитель племени фортиколов, — ответствовал Карах, — а почему вас это интересует?

— Нам приходилось встречаться кое-с-кем из ваших сородичей, уважаемый, — мягко улыбнулась герцогиня, — Возможно, вам будет приятно узнать, что ваши соплеменники очень гордятся вами. Как говорят, молва далеко впереди бежит.

Пока леди Виктории вела с Карахом содержательный разговор о путях оставшихся на Таларе домовых, Сварог испытывал истинное удовольствие, глядя на сияющую рожицу своего маленького министра. Ну вот, удовлетворенно подумал он, бывает и у домовых на улице праздник, глядишь, еще и родственников отыщет.

— Миледи, — негромко произнес Даррен, прерывая плавно текущую беседу, — осмелюсь вам напомнить, нас ждут на земле.

— Да, верно, — вздохнула герцогиня, — простите великодушно, граф, но нам действительно пора. Надеюсь, мы когда-нибудь будем иметь счастье закончить нашу беседу, — обратилась она к Караху, и домовой печально закивал.

— Что ж, — огорчился Сварог, — мне жаль, я хотел бы…

— Мы понимаем, — сказала Виктори, — А знаете что, приезжайте ко мне со всей вашей Странной компанией, и вот министра вашего не забудьте. Мой замок, кстати, в ваших владениях, в Каталаунских горах.

— И где же?

— Замок, в общем-то, не совсем мой. Я не имею официальных владений на Таларе, просто арендую один из замков маркиза Деверо. Приезжайте, граф, не пожалеете, — улыбнулась герцогиня Доран.

— Там есть на что посмотреть, — подтвердил Даррен, — и охота там замечательная.

— Правда, хозяин, давай поедем, — встрял Карах, — может, там кто из моих родичей обитает…

— Хорошо, — сдался Сварог, — мы постараемся, только не знаю, когда. У меня осталась масса неразрешенных вопросов в Латеране.

Проводив гостей до виманы, граф Гэйр решил все-таки порасспросить дворецкого.

— Скажите-ка, милейший, а почему вы мне ничего о ней не рассказывали? Ведь вы же знали.

— Знал, милорд, но с тех пор, как исчез прежний хозяин, мы о ней ничего не слышали. Честно говоря, мы боялись, что ее заточили, — ответил Макред.

— Заточили? За что?

— А за что попадают в замок Клай? Герцогиня много знает, много проводит времени на Таларе, говорят, ходила по Древним Дорогам.

— Понятно. Просто чудо, что 8-й Департамент не взял ее в крутой оборот, хотя кто может понять истинные мотивы милорда Гаудина, — усмехнулся Сварог, — я вижу, вы обрадовались ее возвращению.

— Да, милорд. Её, если так можно выразиться, все любили, вместе с ней на этот дом нисходил мир. Мы, слуги, до сих пор полагаем, что если бы ваш отец отправился в ту экспедицию с ней, то он бы обязательно вернулся.

Был уже поздний вечер, когда Сварог, устав разбирать бесконечные донесения и прошения, решил прогуляться по парку на сон грядущий. Проходя мимо комнат прислуги, граф услышал голос Меони, негромко напевающей под сопровождение виолона. Он прислушался, и незамысловатые слова песни весьма удивили его:

«Скажите мне,

Скажите, где моя любовь,

В каких мирах

За Свет он проливает кровь,

Он бы вернулся, если б смог,

Над ним ведь властен только Бог,

Звучит молитва горячо,

Мы, может, встретимся еще

В каких мирах?..»

Вот так, подумал Сварог с горечью, здесь все знали эту историю, кроме меня, даже песни про нее сочинили. И поют. От первого лица…

Глава II

К вопросу о визитах

Утром Сварог, Мара и Карах убыли в Латерану, и сразу же попали в водоворот событий: мелкий бунт в Снольдере, множественные стычки на горротской границе, проблемы в Балонге. Почти три недели у его Величества Сварога Первого не было ни единой свободной минуты. Зато по окончании всех этих забот он был щедро вознагражден: во-первых, как всегда неожиданно, появился Леверлин, а во-вторых, в Равенском порту ошвартовался «Божий любимчик», чему Сварог был несказанно рад. Капитан Зо, по сообщениям тетки Чари, должен был прибыть в Латерану в ее сопровождении со дня на день. По этому случаю был использован популярный прием, который уже имел место в столице Глана: был куплен на подставное имя уютный домик вне стен дворца, где уже начинались приготовления к встрече друзей. Тем более, что из Снольдера вот-вот должен был вернуться Шедарис, выполнявший там особое задание короля вместе с двумя отборными ротами Вольных Топоров. А уж Бони с Паколетом не заставят себя ждать, у них чутье на такие дела налажено. Осталось только пару-тройку дней подождать…

Сварог проводил вечер в «узком семейном кругу», то есть в обществе Мары, уныло бросающей ножи в какую-то неимоверно старинную деревянную статую, увлеченно читающего Караха и Леверлина, уговаривающего почти в одиночку уже третью бутылку «Драконьей крови».

— Послушайте, граф, — сказал Леверлин, наливая очередной бокал вина, — вам не скучно? Нет ли у вас какой-нибудь очередной идеи?

— Вам мало приключений, — спросил Сварог, — по-моему, вы и так из них не выбираетесь.

— Ах, это все такие мелочи, — с наигранной небрежностью отмахнулся Леверлин, — вот раньше…

— Ха, раньше! — фыркнула Мара, — раньше наш командир не был обременен государствами и коронами. А сейчас… Как скажет тетка Чари, отяжелел в корме.

— А помните, хозяин, нас в гости звали, — напомнил Карах, оторвавшись от толстенной книги.

— Оч-чень интересно, граф, — заинтересовался Леверлин, — кто это позвал вас в гости?

— Нас, — поправил Сварог, — всех нас, Странную Кампанию. Но можно съездить и вчетвером.

— В замок этой твоей герцогини, — скривилась Мара.

— Ого! — с лица Леверлина совершенно исчезло скучающее выражение, он уже предвкушал, если не новое приключение, так новое знакомство. — Так здесь замешана женщина! Но дорогой командир, всех местных герцогинь я знаю наперечет, уверяю тебя, глаз не на кого положить!

— А она не здешняя, — усмехнулся граф Гэйр, — ларисса Виктори, герцогиня Доран. Кстати, вы знаете, где находится замок маркиза Деверо?

— Конечно. Я охотился в тех местах пару раз. Так мы едем туда?

— Охота? Хорошая? — оживилась Мара, — А что, неплохая перспектива, я согласна.

— Ну что ж, — пожал плечами Сварог, уступая слаженному натиску друзей, — если вы все так хотите, то и я не против. Хоть завтра утром.

Что они и сделали.

Замок открылся перед ними неожиданно. Просто лес кончился, они выехали на лужайку, обрывавшуюся крутым каменистым склоном, и увидели, чуть поодаль, над глубокой расщелиной красивый мост, упирающийся в ворота белокаменного замка, точно парящего над темно-серыми скалами. У моста их встречали: Даррен, сдерживая горячего вороного жеребца, приветственно махал им рукой.

— Приветствую вас, господа, — с улыбкой произнес он, — рад, что вы за государственными заботами не забыли свое обещание, милорд Сварог.

— Забудешь тут, — проворчал Сварог, кивнув на ерзавшего у него на плече Караха, — спасибо, что встретили. Надо сказать, у герцогини хороший вкус, Даррен.

— Я тоже так считаю, — кивнул тот.

Они проехали по мосту, издали казавшемуся нешироким и хрупким, а на самом деле по нему могли свободно проехать рядом шестеро всадников. За радушно распахнутыми воротами находился небольшой ухоженный парк с водоемом, а центром всей этой композиции, безусловно, являлся маленький дворец. Мара и Леверлин с любопытством оглядывались, Сварог же поворачивал голову с трудом — серенький домовой оттоптал ему плечо и шею, и в наказание был посажен в капюшон плаща.

Леди Виктори встречала их у нижней ступеньки парадной лестницы. Граф Гэйр даже не сразу узнал ее в глухом черном платье, затканном золотыми цветами, с драгоценной диадемой в уложенных в парадную прическу волосах. Настоящая заоблачная принцесса, да и только.

— Не скажу, что она совсем в моем вкусе, но что-то в ней, определенно, есть, — промурлыкал Леверлин на ухо Сварогу, — И черный бархат ей очень к лицу.

— Это хорошо, что она не в твоем вкусе, — усмехнулся тот, — Во всяком случае, безопаснее.

— Ты намекаешь на ее телохранителя? Он конечно, странный…

— Во-первых, он вряд ли телохранитель, — тихо произнес Сварог, — а во-вторых, он не странный. Он — иной.

— То есть, как, — не понял Леверлин.

— А приблизительно, как я, — ответил Сварог, — только из другого мира.

— И откуда же она его взяла?

— Да сам толком не знаю. Они встретились где-то на Древних Дорогах, в Городе-над-Морем.

— Никогда не слыхал, — хмыкнул недоверчиво Леверлин, — ну да чего только в жизни не бывает.

— Думаю, он сам расскажет об этом.

— Да, если захочет, — пробормотал Леверлин, не сводя задумчивого взора с их высокого провожатого, который по просьбе хозяйки вел усталых путников в отведенные им покои.

Сварог ничего не почувствовал, но голову дал бы на отсечение, что его друг магически проверяет Даррена. Ну-ну, подумал он, попробуй, может, получится, только сомневаюсь я что-то…

Отдохнув и переодевшись, Сварог и Леверлин отправились побродить по замку, благо, им предоставили полную свободу действий. Сварог находился в самом блаженном расположении духа: все дела и заботы остались в Латеране, вечер обещал быть интересным, на завтрашнее утро назначена охота. Правда, ко всему этому примешивалось некое предчувствие, смутное ощущение какой-то грядущей перемены, не очень опасной, но значительной.

В голубой гостиной на втором этаже стены украшали несколько картин-— Это что, Сильвана? — поинтересовался Леверлин, глядя на самую большую из них, на которой был изображен небольшой город, прилепившийся, как ласточкино гнездо, на крутых высоких скалах, над бурным неприветливым морем. От ворот в городской стене тянулся длинный мост на невесомых ажурных арках, уходящий в непроглядный туман. — Что-то я не помню…

— Это не Сильвана, граф, — услышал Сварог глубокий баритон Даррена.

— Я полагаю, это тот самый Город-над-Морем? — спросил Сварог.

— И вы правы, милорд. Все пейзажи здесь — это моя попытка отразить мрачную красоту этого места.

— Скажите, а портрет моего отца тоже написали Вы?

— Нет, — покачал головой Даррен, — к сожалению, портреты мне не удаются. Это произведение другого художника.

— А как вы там очутились, — спросил всерьез заинтригованный Леверлин.

— Заблудился по неопытности, — улыбнулся высокий друг хозяйки, — Если позволите, я расскажу об этом несколько позже. А сейчас госпожа просит вас пройти в библиотеку.

— Где Мара? — поинтересовался Сварог.

— Лауретта Сантор пожелала осмотреть оружейную, — ответил Даррен.

— А Карах?

— Я здесь, хозяин, — сказал серенький домовой, выглядывая из-за старинной кобальтово-синей вазы.

— Прошу вас, миледи ждет, — сказал Даррен, открывая скрытую драпировкой дверь.

Библиотека была почти такой же, как и в маноре Гэйр, впрочем, одно отличие сразу бросалось в глаза: огромные светлые окна от пола до потолка, позволявшие обозревать замковый парк и горы.

— Ну, как вам замок, господа? — спросила Виктори, вставая навстречу входящим.

— Здесь замечательно, герцогиня, мы просто в восторге, — патетически произнес Леверлин, кланяясь.

— Рада, что вам понравилось, — улыбнулась хозяйка, — надеюсь, праздничный ужин, и завтрашняя охота вас тоже не разочаруют.

— Мы видели картины кисти Даррена, — сказал Сварог, — Весьма впечатляет.

— Да. К счастью, этот дар к разряду магических не относится и не может исчезнуть.

— Скажите, миледи, а что произошло с ним в Городе, — попросил Сварог, — нас тогда прервали… Если не ошибаюсь, там была какая-то история со стражей.

— Это все не так просто, но я попробую рассказать, — ответила герцогиня Доран, — садитесь, разговор долгий.

Сварог уселся в удивительно удобное кресло возле невысокого, массивного, инкрустированного перламутром стола, машинально сотворил четыре чашки кофе, что было с благодарностью принято.

— Все было, на первый взгляд, весьма обычно, — начала свой рассказ герцогиня, — стража изловила чужака, лазутчика. Все дело в правилах Города. Вы видели на картине мост? В Город может прийти кто угодно, но только по мосту. Это рубеж, граница. Вот и мы с вашим отцом, милорд Сварог, шагнув в арку полуразрушенного храма на одном из островов Инбер Колбта, оказались на этом мосту. Вокруг нас клубился непроглядный туман, где-то внизу шумело море, а под ногами были белые каменные плиты. Нам ничего не оставалось, кроме как идти вперед. Туман постепенно поредел, рассеялся, и мы вышли к Заставе. Границу охраняла дюжина рослых воинов в доспехах, каких мне еще не приходилось видеть нигде. Потом нам сказали, что сделаны они из кожи дракона, и против них бессильно любое оружие, и простое, и магическое. Нас внимательно осмотрели, и не только глазами, вручили серебряные медальоны с каким-то непонятным знаком и пропустили дальше. Город, конечно, был необычный. Как гнездо ласточки, он прилепился к самой высокой скале, одноэтажные домики соседствовали с высокими тонкими башнями, которых было довольно много. А вот столь популярных у нас больших особняков не было вообще. Три самых больших здания располагались на Королевской площади: королевский дворец, Ратуша и, конечно, Храм. Вглубь скалы уходили широкие тоннели, входы в них украшала искусная резьба по камню. Там, внутри, тоже шла какая-то жизнь, проходили туда и обратно караваны с товаром. Но нас с графом Гэйром в тоннель не пустили, сказали, что для новичков там слишком опасно.

Мы прожили там несколько дней в одной из башен, которая оказалась гостиницей. Граф понятия не имел, как нам попасть домой, и поэтому мы просто старались понять жизнь и законы Города, и, может быть, таким образом отыскать ответ на интересующий нас вопрос. Хозяин гостиницы посоветовал нам найти одного из Мудрых. Мудрыми жители города называют тех, кто владеет древней магией этого мира, насколько нам удалось понять, их всегда было семеро, и если станет хоть на одного меньше, Городу грозит гибель. Найти их проще простого — обиталище Мудрых находится прямо напротив Храма, на Королевской площади, совсем рядом с нашей башней. Но попали мы туда далеко не сразу. Город будто сопротивлялся, улицы выводили куда угодно, только не на площадь. После нескольких бесплодных попыток мы решили, что застряли в городе надолго, если не навсегда. Хозяин гостиницы предложил нам заглянуть вместе с ним на Оружейный рынок, и граф с радостью согласился. Скажу прямо, мы не пожалели, что попали туда. Чего там только не было! Мой меч, который вы, милорд Сварог, видели, куплен именно там. Самое интересное, на рынках Города в ходу любые деньги, лишь бы они были из серебра. А граф Гэйр приобрел себе странное метательное оружие, загнутое углом, которое всегда возвращается к хозяину.

— Бумеранг! — воскликнул Сварог по-русски, потому что в таларском аналогов не было.

— Вы встречали такое оружие?

— Да, в моем мире его изобрели туземцы на одном из материков.

— Это лишний раз говорит о том, что туда ведет множество дорог из множества миров. Видимо, когда-то это оружие попало в Город подобным образом. Как бы то ни было, обратная дорога привела нас на Королевскую площадь, точно мы сделали что-то, чего от нас ждал Город.

— Или его хозяева, — вставил Леверлин, — вы же сами сказали — там королевский дворец, значит, есть и король.

— Уже много веков королевский дворец пустует. Куда исчез последний король, профиль которого до сих пор чеканят на серебряных монетах, неизвестно. По легенде он захотел узнать, что лежит за морем, построил корабль и поплыл вместе со своими приближенными в сторону Заката. Да так и не вернулся, а наследников не осталось. Та же легенда повествует о том, что новый король появится, когда все Установления изменятся, и Город-над-Морем будет в одном шаге от гибели.

— Странно… — задумчиво произнес Сварог, — а кто же там правит?

— Старшины Цехов, самые богатые купцы, как в Ганзе, и Совет Мудрых. А еще настоятель Храма.

— И чей же это Храм? — спросил Леверлин, уже предугадывая ответ.

— Если я правильно поняла, это Храм Единого. Над аркой входа был символ, очень похожий на наш: прямой крест на фоне солнечного диска. Но, — герцогиня грустно улыбнулась, — мы так и не решились войти в Храм. Там было что-то такое… Светлое, вселяющее надежду, и в то же время настолько древнее… Нет, слов не хватает описать это. Все коренные жители Города глубоко и искренне веруют.

— Но если там есть Свет, то должна быть и Тьма, — сказал Леверлин, — или этот мир так совершенен?

— Вы правы, — ответила леди Виктори, — там есть и это. В Туманном Пределе, на полночи, существует большой остров, на котором стоит, если так можно выразиться, АнтиХрам. Говорят, это Мудрые сотворили туман, чтобы Черный храм не смущал и не соблазнял своим видом жителей Города, ибо даже смотреть на него было опасно. Там пребывают приверженцы Князя Тьмы, они называют его Властелином мрака. За последние века там собрались немалые силы, и они серьезно угрожают Городу. И в Черный Храм тоже ведут Дороги. Потому горожане и держат Заставу на Мосту. Но, к сожалению, Темные быстро прогрессируют, у них появились искусные маги, которые могут попадать в Город, минуя мост. Спасает только одно — любое волшебство в этом мире отнимает у человека почти все силы, и у лазутчиков тоже.

— Отлавливают? — усмехнулся со знанием дела Сварог.

— И беспощадно казнят. Но бывают и промахи, и тогда в Городе начинают твориться всякие несчастья. В этом-то и была проблема Даррена. Он не пришел, как все, по Мосту.

— Понятно, — кивнул Сварог, — попался Страже. А что вам сказали Мудрые?

— Знаете, милорд, я многое повидала в жизни, и на первый взгляд, ничего особенно странного в нашем визите в дом Мудрых не было. Но при воспоминании о нем у меня до сих пор по спине мурашки бегут, — зябко передернув плечами, ответила Виктори, — Вы поймете меня. Тяжело быть связанной с судьбой целого мира.

Королевская площадь с одной стороны ограничена отвесной скалой. К ней прилепился изящный двухэтажный домик, окруженный маленьким ухоженным садом. Вот в этот дом мы с графом и направились. На первый взгляд, от входа в сад до крыльца дома было шагов десять, не более. Но вот тут-то и начали твориться всякие необыкновенные вещи. Вошли мы вдвоем, а на дорожке осталась я одна, и все было не таким, как виделось снаружи. Я шла по осеннему лесу, крупные яркие листья медленно падали с деревьев в полном безветрии. Тропинка привела меня к небольшому бассейну, который наполнял родник. Рядом была площадка из того же синего с золотыми прожилками камня, что и бассейн, окруженная тонкими изящными колоннами. По середине, на высоком белом камне, наверное, алтаре, в плоской чаше горел странный зеленый огонь. Почему-то я решила, что должна подождать графа Гэйра здесь, села на невысокий бортик бассейна и посмотрела в воду, как в зеркало. И я увидела, как рядом с моим отражением начали проявляться в воде другие лица: мужчина с длинными волосами цвета пшеницы, черноволосый юноша с очень светлой кожей, девушка, почти девочка с какой-то птицей на плече, седой воин… Тут неожиданный порыв ветра поднял рябь на воде, на секунду на глаза навернулись слезы, а потом я поняла, что сижу на ступеньках дома, а рядом стоит граф Гэйр и недоуменно озирается. Что он увидел, я не знаю — он никогда мне не рассказывал. Но его взгляд… — герцогиня умолкла, глядя куда-то поверх головы Сварога и, видимо вспоминая, — Нам милостиво дали несколько минут, чтобы прийти в себя, потом внутри дома хрустально звякнул колокольчик, и мы вошли.

— И что же вы увидели? — спросил Леверлин.

— Дом как дом, вся обстановка в светлых тонах, вообще много света. И никакого полумрака, свечей, таинственности и прочего магического антуража. Нас встретили двое: высокий старик в ниспадающей складками багровой сутане и второй… Он был в темно-синем плаще с глубоким капюшоном, так что мы видели только нижнюю часть его лица. Мне запомнились его руки: узкие ладони с длинными музыкальными пальцами.

— Приветствуем вас, пришедшие издалека, — произнес старик, — я настоятель Храма Всевышнего и всех Светлых Сил, мое имя Грант. У Мудрых нет имен вне Ордена, в миру мы обращаемся к ним «Мастер». Что вы хотели узнать?

— Мы хотели бы узнать, сможем ли мы вернуться домой, — сказал граф, и я никогда не слышала, чтобы его голос звучал так неуверенно.

— Вы скоро вернетесь домой, — тихо проговорил Мудрый, — но я бы хотел понять, почему вы пришли так рано.

— Рано? — удивилась я.

— Ваш приход был предсказан, но не таким. Воин-Странник и Хранительница, почему вы вместе? У каждого из вас свое предназначение и своя дорога.

— Я же говорил, Мастер, Узор судьбы меняется, в нем все больше темных нитей. Властелин мрака наступает, — сказал священник.

— Я хочу заглянуть в их будущее, — сказал Мудрый, — хоть я и вижу только ту его часть, что связана с нашим миром. Может быть, я найду ответ там…

— Что ж, попробуй. Пусть я не верю в древние пророчества, но я верю в милость Всевышнего, — вздохнул настоятель Храма.

Мудрый сомкнул тонкие пальцы на навершии посоха — сапфировом шаре, внутри которого вспыхивали и гасли медленные золотые искры. Несколько минут длилось молчание, потом Мудрый произнес уверенно:

— Это действительно Воин-Странник, его путь лежит далеко от нашего мира и наших интересов. Он здесь, скорее, случайно, но поскольку здесь любая случайность имеет свое предназначение, он должен помочь в чем-то и нам, и той, что пришла с ним… Хранительнице.

— Ты уверен? — спросил священник.

— Теперь — абсолютно. Ей предстоит дорога кольцом на много лет, далее я не вижу, ибо она исполнит все предсказанное.

— Но с ней нет ни одного из тех, кто упоминается в пророчестве, даже Лоцмана! Да и воин должен быть другой.

— Лоцман… Он скоро будет здесь, я чувствую это. Что вы видели, госпожа, когда шли сюда?

Я рассказала, и настоятель Храма удовлетворено кивнул.

— Теперь нет сомнений, слава Всевышнему. У нашего мира есть надежда. Госпожа, — обратился он ко мне, — в древних книгах предсказано, что когда Город-над-Морем окажется на грани гибели, когда Темные армии будут стоять у его стен, и неоткуда будет ждать помощи, женщина, Хранительница, принесет нам спасение. Она приведет сюда нового Короля и тех, кто остановит Тьму. А поможет ей в этом Лоцман — человек, знающий все дороги междумирья. Сейчас еще не время для вас, но оно обязательно настанет. Ваш путь домой будет труден, но короток, — он повернулся к графу Гэйру, — Вы — Воин-Странник, дорога ваша длинна и запутанна, нам неведомо, куда она вас приведет. Это все, что мы можем сейчас сказать.

— Странное предсказание, — пожал плечами Леверлин, я где-то уже встречал такое.

— Граф тоже так сказал, когда мы вышли на площадь, — усмехнулась Виктори, — и тут случилось, как он называл это в последствии, «явление Даррена», и события понеслись со скоростью лавины. Почему граф ввязался в схватку со стражей, практически безнадежную, по какому наитию он тащил раненого Даррена по улицам к одному ему ведомому месту, почему Город не пропустил за нами погоню — вопросов множество… Мы кубарем скатились в какой-то подвал и затаились. Даррен очнулся часа через два, и мы быстро выяснили, что к темным силам он не имеет никакого отношения. Он такой же случайный посетитель, как и мы, просто магия его несколько иной природы и куда более сильная, чем наша, позволяет путешествовать по Древним Дорогам. Мы с графом узнали множество интересных вещей. У меня не возникло ни малейших сомнений, что это тот самый Лоцман, о котором говорили Мудрый и настоятель Храма. И теперь вставал вопрос о возвращении домой. Даррен сказал, что он постарается нас вытащить, только он еще слаб, чтобы путешествовать втроем, раньше ему этого делать не приходилось. А еще он не знает, куда всех нас выбросит его заклинание, потому что все Дороги вокруг Города путаются и петляют, как в лабиринте. Утром решение было принято, потому что граф почувствовал рядом погоню, а раны Даррена на удивление быстро затянулись. Не буду описывать, что мы пережили при Переходе, скажу только, что этот мир держал нас очень крепко, да еще нам основательно мешали. Можете представить, какова же была наша радость, когда мы очутились на какой-то равнине, на твердой земле, и увидели над собой знакомый рисунок созвездий и восходящий Семел! Увы, наш спаситель угасал прямо на глазах, к утру он уже не мог двигаться и почти не мог говорить. Слава Богу, мы оказались недалеко от Равены.

— В общем, хорошо все, что хорошо кончается, — сказал Сварог.

— Наверное, я утомила вас своим рассказом, — виновато улыбнулась леди Виктори.

— Вовсе нет, — возразил Леверлин, — более того, такую историю больше нигде и не услышишь…

— Мне кажется, ваш министр, король Сварог, чем-то опечален? — спросила герцогиня.

— Не то чтобы совсем, миледи, — скорбно вздохнул Карах, — но я испытывал некую надежду на встречу со своими. И я чувствую кого-то поблизости, но… Видимо, я еще не заслужил.

— Не печальтесь, дорогой барон, — мягко сказала Виктори, — уверяю, к этому нет причин. Еще немного терпения. Вам не приходило в голову, что здешние ваши соплеменники тоже испытывают неловкость? Вы ведь теперь большая знаменитость, и вообще, лицо, наделенное нешуточной властью.

— Правда? — просиял домовой, — а то я уже совсем отчаялся.

— Напрасно. Мой вам совет — дождитесь ужина, не пожалеете. Интересно, куда это подевался Даррен?

— Миледи, а где у вас расположена оружейная? — спросил Леверлин, — Просто я полагаю, что Даррен решил составить компанию Маре — мы так немилосердно о ней забыли.

— Я уверен, девочка не скучает, — усмехнулся Сварог, — но проведать ее все-таки стоит.

— С удовольствием провожу вас, — согласилась герцогиня, — вот только позову кое-кого.

Сварог ощутил магический зов, похожий на тот, каким он звал своих псов в Хелльстаде, но никто не появился, и он вопросительно взглянул на хозяйку.

— Пойдемте, господа, — сказала она, вставая, — нас встретят по дороге.

Их путь лежал через длинный холл, украшенный старинными гобеленами, через маленький уютный музыкальный салон, где на подставках стояло несколько виолонов, при виде которых у Леверлина чуть слюнки не потекли.

— Вам понравилась моя коллекция, граф, — поинтересовалась Виктори.

— Не то слово! Я думал, эти шедевры Аматиуса и Гванерина безвозвратно погибли лет пятьсот назад. Это же настоящее чудо! — воскликнул Леверлин, осторожно прикасаясь к музыкальному инструменту, — Как бы я хотел подержать его в руках, услышать, как он звучит.

Герцогиня задумчиво смотрела на Леверлина, чуть склонив голову набок, потом, загадочно улыбнувшись, сказала:

— Вечером у вас будет такая возможность, дорогой граф. А сейчас не пугайтесь, господа, может быть немного шумно. Милорд Сварог, возьмите на плечо Караха, знакомство с моими питомцами может оказаться несколько беспокойным для него, — предупредила хозяйка, открывая перед гостями двери во внутренний дворик.

Наконец-то Сварог понял, кого «позвала» герцогиня. С восторженным лаем к ней подбежали две лохматых, серых в черную крапину, собаки, из-за цветущих розовых кустов степенно вышел еще один пес, очень похожий на земную немецкую овчарку, только крупнее. А еще на дорожке сидело существо, внешне напомнившее Сварогу китайского панду, только шерстка была солнечно-золотистая, длинная, а мордочка, лапы и уши — темные, как у сиамской кошки. Увидев гостей, оно забавно замахало лапой, точно приветствуя, а на очаровательной мордочке изобразило некое подобие улыбки.

— Святая Бригитта! — ахнул Леверлин, — это же Смеющийся Бари! Они же вымерли, чуть ли не тысячу лет назад. Герцогиня, вы удивляете меня все больше и больше.

Собаки обнюхали гостей и уселись кружком, преданно глядя на хозяйку. И тут Сварога осенило. Он ведь где-то уже видел таких лохматых, в крапинку, псов. Его цепкая память быстро подсказала ответ: письмо, которое он нашел в гостинице, в Хелльстаде, там была фотография… Сварог даже вспомнил, как звали собаку той золотоволосой красотки, и как называлась порода. Перед глазами всплыла надпись на обороте фотографии: «Мы с Дуфи бросили якорь здесь…»

— А собаки? — спросил граф Гэйр, — Если не ошибаюсь, это же форброны.

— Откуда вы знаете?! — удивилась леди Виктори, — Их уже почти не осталось, чистокровных и вовсе можно по пальцам пересчитать.

— Во время моего похода в Три королевства я нашел в Хелльстаде одно письмо, написанное еще до Шторма. Там была фотография: красивая женщина и рядом с ней такой вот пес. У них ведь очень развито чувство опасности?

— Верно. А еще они могут взять след любого существа, не только человека или зверя. И очень хорошо чувствуют все, что подчиняется Великому Мастеру. Это наши фамильные собаки, если вы помните мой герб, — ответила герцогиня, гладя своих любимцев.

— А этот, большой, — сказал Леверлин, с опаской поглядывая на спокойно сидевшего пса.

— Я не знаю, что это за порода. Даррен подобрал его в лесу, тощего и грязного, с перебитой лапой, вылечил, и теперь Горди живет у нас. Даррен утверждает, что он умеет с ним разговаривать, но у меня никак не хватает терпения этому научиться.

— Как это — разговаривать? — не понял Сварог.

— Правильно было бы сказать, что они слышат и понимают мысли друг друга. Горди очень любит охоту, так что завтра у него праздник.

Тем временем, совсем освоившийся Карах соскользнул с плеча Сварога и смело направился к собакам. Те приняли его весьма дружелюбно, позволив даже почесать себе за ушами. Остановившись возле Смеющегося Бари, домовой осторожно коснулся его широкой, с внушительными когтями, лапы.

— Я когда-то слышал о таких, хозяин. Давным-давно они жили на Бран Луге, только их истребили почти всех из-за красивого и прочного меха. Говорили, что они очень умные, а едят только листву и плоды.

Бари подставил Караху ухо и прикрыл глаза от удовольствия.

— Посмотрите-ка, они друг другу понравились, — улыбнулся Леверлин, — а где вы его нашли, миледи?

— Его привез отец милорда Сварога, еще совсем маленьким. Боюсь, он действительно последний, хотя Даррен не оставляет надежды отыскать ему невесту, — сказала Виктори, — будьте так любезны, граф, рядом с вами столик с фруктами, угостите его яблоком. Бари их очень любит.

Леверлин выбрал самое большое яблоко и протянул его диковинному зверю. Тот осторожно, двумя лапами, взял его и прижал к груди, вопросительно глядя на хозяйку.

— Можно, Дарси, можно, — ласково произнесла герцогиня.

Зверь откусил яблоко, пожевал, будто смакуя, и вдруг тихонько засмеялся, прищурив большие карие глаза.

— Силы небесные, сколь многого мы лишились, — вздохнул Леверлин печально, — Мне об этих животных рассказывала Делия, в королевской библиотеке сохранились изображения.

— Простите, герцогиня, но мы рискуем застрять здесь до завтра, — сказал Сварог, — мы ведь шли в Оружейную?

В сопровождении всей четвероногой братии хозяйка и гости пересекли дворик, больше похожий на оранжерею из-за обилия цветущих растений и стеклянного потолка, и оказались в сводчатой галерее, примыкающей к фехтовальному залу и Оружейной. Из открытых дверей зала доносились азартные возгласы и звон оружия.

— Похоже, девочка нашла себе развлечение по вкусу, — сказал Сварог, — пойдем, посмотрим?

— Я, с вашего позволения, останусь, — сказал Карах — не люблю я звон железа.

— Тогда побудь, пожалуйста, с ним, — с неожиданной нежностью гладя Смеющегося Бари по голове, попросил Леверлин, — мне кажется, он волнуется.

В зале им представилось интереснейшее зрелище: Мара и Даррен фехтовали, и это было красиво. Это было изящно, прекрасно, как сложный танец, это было завораживающе. Мара — маленькая, невероятно быстрая и гибкая, как лоза, кружила вокруг Даррена, вытворяя головокружительные трюки. Но самое интересное, она не могла не то, что обезоружить, — не могла даже приблизиться к нему. Он то подпускал ее поближе, то снова заставлял на выпад отойти, и все это делалось легко и непринужденно. Через какое-то время Мара начала злиться, устроила отчаянный штурм — и была отброшена! Даррен улыбнулся снисходительно:

— Молодец, лауретта, хорошо держишься. Продолжим?

Рыжая Кошка кивнула, поудобнее перехватила легкий меч, и все началось с начала. Сварог был крайне удивлен, он не знал ни одного человека, кто мог бы столь долго продержаться против его неподражаемой Дикой Кошки, тем более на ее излюбленном турнирном оружии: легкий меч и длинный кинжал-дага. Но Даррен… Похоже, на мечах он был много сильнее Мары. Сварогу показалось, что ход сражения вот-вот изменится: Лоцман оступился, упал на одно колено, Мара этим воспользовалась, но тут… Ее кинжал полетел куда-то к противоположной стене, меч был прижат к полу, а стоявший на одном колене Даррен как-то извернулся, и все увидели, как рыжий марин локон, срезанный кинжалом, скользнул по ее плечу на пол. Схватка была окончена, причем и победитель и побежденная были весьма довольны друг другом.

— Благодарю вас, лауретта, — с поклоном произнес Даррен, — я давно не получал такого удовольствия.

— Взаимно, лаур. А вы научите меня…

— Всему, чему захотите, лауретта, но не сейчас. У нас зрители, — наклонившись к самому ее уху, ответил победитель.

Герцогиня и гости, опомнившись, зааплодировали.

— Лауретта Сантор скучала, и я предложил ей немного пофехтовать, — сказал Даррен, пожимая руку Маре.

— А я предложила до первой крови, но лаур сказал, что это слишком жестоко, и заменил…

— На локон, — договорил Сварог, — Должен признать, это было проделано блестяще, ничего подобного я в жизни не видел.

— Спасибо, граф, — поклонился Даррен, — но у меня была в высшей степени достойная противница.

— Что ж, я думаю, у вас теперь будет в высшей степени прилежная ученица, — сказал Леверлин, — честно говоря, я бы с удовольствием к ней присоединился.

Сварог наблюдал за Марой, за тем, какие восторженные взгляды она бросает на Лоцмана, как улыбается ему, и понимал, что самым наиглупейшим образом начинает ее ревновать. Он честно попытался себя одернуть, припомнил, что и сам далеко не монах, но выходило плоховато.

И не известно, до чего бы еще Сварог додумался, если бы из-за дверей не послышался звонкий лай форбронов и басовитое рычание Горди. Сварог и леди Виктори выбежали в галерею посмотреть, что случилось. Собаки, навострив уши, смотрели куда-то во дворик, а Дарси топтался на месте, явно пытаясь заслонить собой Караха.

— Что здесь происходит? — спросил Сварог обеспокоено.

— Не знаю, граф. Они третий день беспокоятся, явно что-то чувствуют, — ответила герцогиня, особым образом сложив пальцы и глядя сквозь них на деревья и дорожку, — нет, ничего не вижу. Но форбронам я верю безоговорочно. Уж не следил ли кто за вами, милорд?

— Честно говоря, не знаю, «хвоста» мы не заметили.

— Горди говорит, что это не в замке, а где-то снаружи, — сказал подошедший Даррен, — Очень непонятное и очень страшное. И посмотрите на форбронов — они дрожат! Не иначе, какие-то темные твари вокруг замка шастают, — он присел рядом с собаками и принялся нашептывать им что-то успокоительное.

— Будем надеяться, что заговоренные стены и кое-что получше магии не дадут прорваться в замок этой дряни, — напряженным голосом произнесла леди Виктори, — пойдемте, друзья мои, не отменять же из-за этого ужин.

Гостей ждал великолепно накрытый стол. Даррен в роли хозяина был просто неподражаем. Герцогиня чуть-чуть задерживалась, и, судя по загадочной улыбке ее друга, готовился сюрприз. Гости с нетерпением ожидали ее появления.

Сварог догадывался, кому, скорее всего, предназначался сюрприз, и внимательно наблюдал за Карахом, уныло поправляющим перед зеркалом орденские ленты. Когда вошла леди Виктори, удивляться пришлось не только Караху, Сварог и Леверлин тоже не ожидали подобного. Герцогиня Доран появилась в сопровождении сразу двух караховых соплеменников: один степенно шел рядом с ней, а второй, точнее — вторая, ибо это, несомненно, была особа женского пола, сидела у нее на плече.

Сварог посмотрел на своего министра: бедный серенький домовой! Он застыл, как громом пораженный — конечно, несколько сотен лет одиночества.

— Господин Карах! Господа! Позвольте представить Вам моих друзей, представителей древнего племени фортиколов, — торжественно произнесла леди Виктори, — это почтенный Хэмфри, а это его дочь Зилла.

Произошел забавнейший и трогательный обмен церемониальными поклонами, затем последовала радостная бурная реакция — наконец-то!!!

Сварог впервые видел, если так можно выразиться, домовицу. Создание было очаровательнейшее: пушистая, более светлая, чем у Караха, шерстка, огромные миндалевидные глаза, изящные лапки. Черт возьми, подумал Сварог, будь я домовым, я бы влюбился по самые мохнатые уши. Было похоже, что его маленький министр и правда был сражен в самое сердце: на вопросы папаши Хэмфри отвечал вяло и рассеянно, и не сводил глаз с Зиллы.

Леверлин, с трудом сдерживая улыбку, сказал:

— Вот уж не думал, что увижу столько домовых сразу. Твой лохматый министр счастлив, ты не находишь?

— Еще не совсем, — задумчиво протянул Сварог, — но обязательно будет.

— Помнится, он как-то грозился пригласить меня на свадебный хоровод, — вспомнила Мара, — показать, как приличные существа свадьбы устраивают.

— Пока об этом не может быть и речи, — полушепотом сказал Даррен, — у них очень строгие нравы и долгий период ухаживания. Придется подождать, лауретта.

— Да уж ради такого случая подожду, — усмехнулась Дикая Кошка.

Через некоторое время, отдав должное ужину, папаша Хэмфри — видимо на правах старшего — попросил разрешения для всей их компании перейти куда-нибудь для более приватной беседы, дабы не мешать людям.

После некоторого количества выпитого вина (а надо признать, герцогиня плохого вина не держала), обстановка начала располагать к более задушевному общению. Леди Виктори принесла Леверлину чудесный виолон из своей коллекции.

— Это вам, граф. Спойте, пожалуйста, что-нибудь для души.

Леверлин рассеянно взял несколько аккордов, сказал:

— Знаете, герцогиня, последнее время я почти не пою. А если и беру в руки виолон, то получается что-нибудь очень печальное.

— Спойте печальное. Это даже лучше, — вздохнула Виктори, — быть может, наша печаль звучит в одной тональности.

Леверлин удивленно поднял бровь, но перечить не стал:

— Хорошо. Спою мою последнюю балладу.

После первых же слов Сварог понял, какие события подвигли друга на написание этой песни. Видимо, Леверлин до сих пор не смирился с гибелью ронерской принцессы.

«Кто придумал слово «никогда»,

Холод в нем такой ледяной.

Смерть твоя теперь навсегда

Встала между нами стеной.

Знаю, никогда не придешь,

Только часто вижу во сне,

Будто бы сквозь бурю и дождь

Снова ты приходишь ко мне.

Прошлого теперь не вернешь,

Не поможешь горю ничем.

Знаю, никогда не уснешь

Мирно у меня на плече…

Боль мою теперь не избыть

И мою вину не стереть,

Но твою любовь позабыть

Значит лишь одно — умереть…

Пусть коварное «никогда»

Точно смерть, стоит за спиной,

В памяти моей навсегда,

Навсегда ты будешь со мной…»

— Благодарю Вас, граф, — нарушила затянувшееся после песни молчание хозяйка, — какая чудесная песня. Дивная музыка.

— Я тоже хотел бы поблагодарить вас, миледи, — смущенно улыбнулся Леверлин, — играть на таком инструменте — одно удовольствие. Он, словно живой, чувствует само настроение.

— Верно. Виолон ваш, я дарю его вам, как истинному ценителю.

— Я не ослышался? — не веря своим ушам, сказал Леверлин, — Это ведь просто королевский подарок, слишком роскошный для такого, как я.

— Вовсе нет. Виолон сам выбрал вас, дорогой граф, — ответила герцогиня Доран, — Это работа Аматиуса, более того, это последняя, предсмертная его работа, и поговаривают, что мастер не обошелся без магии. Ведь вы сами сказали, что этот виолон живой.

Леверлин осторожно провел пальцами по грифу, не касаясь струн, и вид у него при этом был такой, как будто он слышит нечто, неслышимое остальным, какой-то особый отклик. Герцогиня, чуть склонив голову набок, с интересом наблюдала за ним, потом сказал негромко:

— Говорят, Керуани были мастера распознавать душу вещей.

— И вы верите в эти сказки? — вздрогнув, с деланной небрежностью произнес Леверлин.

Реакция друга не укрылась от Сварога, и он в который уже раз подумал о тайнах, которые так тщательно хранил Леверлин. Когда-то Делия сказала, что эти тайны не принадлежат одному человеку.

— Герцогиня, — спросил Сварог, — а вы, случайно не играете на виолоне? Просто ваша коллекция наводит на мысль. Может быть, споете?

— Совсем немного, — скромно ответила Леди Виктори, — Право, я не решилась бы, рядом с таким мастером, как граф Леверлин.

— Спойте, госпожа, — попросил Даррен, — Я знаю, вы не очень любите петь для посторонних, но ведь здесь только свои. Пожалуйста…

Хозяйка сдалась и послала Даррена за своим виолоном, сославшись на привычку. Сварог молча наблюдал, как она с нежностью и каким-то даже благоговением принимает из рук Даррена небольшой, черного дерева, видимо очень старинный инструмент, как осторожно она притрагивается к струнам, вслушивается в глубокое звучание аккордов.

— Что вам спеть, господа? Признаюсь, я не умею лихо распевать застольные песни и гусарские куплеты, а творчество Харумских поэтов я знаю не очень хорошо.

— Не надо нам Харумских поэтов, герцогиня, — сказал Леверлин, — Я уверен, вы и сами пишете стихи. Вот это было бы интересно.

— Не думаю, но для вас, граф, чего не сделаешь… Что ж, может быть, эта песня ответит еще на несколько незаданных вами вопросов, — улыбнулась герцогиня, — Я написала это давно, очень давно, только, боюсь, мало что с тех пор изменилось.

«Не ищи ты меня

В кружеве золотом осени,

Ни в суете дня,

Нив вешнего неба просини,

Ни в небе, напившемся досыта,

Ни там, где легко все и просто…

Не ищи ты меня

Среди шумных пиров,

Не ищи ты меня

Среди песен и слов.

За зеркальным стеклом

Не ищи ты меня:

Та, что в зеркале этом —

Ведь тоже не я.

Не ищи ты меня

Средь друзей и врагов,

В сонном шуме дождя,

В легком звуке шагов

В праздно прожитых днях,

В Новогодних огнях,

В чудном сне Рождества

И в других торжествах…

Но так где же я?

Там я, где есть

Вера в гения доброго,

Нежность и честь.

Где нет лжи во спасенье

Злой души пустоты,

Где любовь, как везенье,

Боль и радость — чисты.

Знай, ты меня найдешь,

Где стихнет ноктюрн пустоты,

Умолкнет осенний дождь

И вновь зацветут цветы,

Там, где впервые замрешь

От горькой чувств немоты.

Там ты меня найдешь.

Только найдешь ли ты?..»

Хозяйка дослушала последний тихий аккорд и отложила в сторону виолон. Сварог бросил беглый взгляд на Леверлина: тот был явно смущен и удивлен, он, видимо, ожидал услышать нечто другое, и теперь, глубоко задумавшись, смотрел на леди Виктори.

— Честное слово, миледи, — наконец произнес он, — чем больше вас слушаю, тем больше убеждаюсь, что вы совершенно не похожи на ваших соплеменников-ларов. А тут еще эта история с Городом… Все это большая загадка, и вы сами в том числе.

— Разве вам станет легче, если Вы ее разгадаете? — печально проговорил Даррен, — Знаете, как говорит один наш знакомый монах: «Знание, печаль, и бессонница всегда ходят вместе».

Сварог мысленно согласился с ним, хорошо понимая, что некоторые тайны лучше оставить в покое, а в слух сказал:

— А у меня на родине говорили: «Много будешь знать — скоро состаришься». И с каких это пор ты стал таким любознательным?

— Да с тех пор, как познакомился с Серым Рыцарем, — отпарировал Леверлин, — и вообще, я тут вспомнил одну интересную песенку…

Командир слушал Леверлина, явно распевавшего только что сочиненный экспромт на тему «меньше знаешь — лучше спишь», и думал о странном совпадении. Он столкнулся с людьми, у которых, как и у него самого, есть твердо предначертанный свыше путь. Сварогу вспомнилась фраза из той, уже почти забытой жизни: «дороги, которые мы выбираем». Черта с два мы выбираем, с неожиданной злостью подумал он, это они нас выбирают. И хоть все вокруг твердят, что пророчества не обязаны сбываться, самые главные сбываются, несмотря ни на что.

Глава III

К вопросу об охоте…

Прохладное, ясное утро как нельзя лучше благоприятствовало охоте. Первая группа егерей герцогини уже отправилась загонять громадного пятнистого оленя, которые водились в здешних горах в изобилии. Больше всех волновались, конечно же, собаки, они просто рвались с поводков, слыша в лесу заливистый лай гончей своры.

Вообще-то Сварог не очень любил охоту, считая ее довольно жестоким развлечением, но положение обязывало. Зато Мара просто являла собой воплощение нетерпения и азарта. Вскоре небольшая кавалькада, предшествуемая отчаянно лаявшими собаками, въехала в лес. Далее все было, как положено: красавца-оленя загнали, окружили и предоставили гостям самим справиться с добычей, что Мара с удовольствием и сделала, с одного выстрела завалив зверя. Затем последовал старинный ритуал принесения жертвы Кернунносу, который свято соблюдался местными охотниками, после чего хозяева предложили гостям еще немного прогуляться по лесу и поохотиться, если повезет, на какого-нибудь более мелкого зверя вроде красной лисы. Сварог согласился, хотя и испытывал какое-то смутное беспокойство. Он знал, что его чутье на опасность весьма несовершенно, но отмахнулся от предчувствия, списав все на новую обстановку. В конце концов, что может случиться здесь, в горах? Смерть под обвалом ему не грозит. Вскоре Горди учуял добычу, и вся кампания устремилась вслед за ним.

— Посмотрите-ка, граф, форброны ведут себя довольно странно, — сказал Леверлин Сварогу, — по идее, они уже должны были настигнуть лисицу.

И правда, лохматые любимцы герцогини жались к лошадям и настороженно втягивали носами воздух. Вот уж кого чувство опасности никогда не подводит!

— Что-то неспокойно мне, — признался Сварог, — может быть, стоит вернуться?

— Да бросьте вы волноваться, — беззаботно отмахнулся Леверлин, — вон Горди уже… — он не закончил, сорвавшись вскачь вслед за Марой. Охотничий азарт победил и его. Мгновение — и оба скрылись за деревьями.

Вдруг конь под Сварогом заплясал и захрапел, то же творилось с лошадьми герцогини и Даррена. Форброны, рыча, припали к земле, точно пытаясь отогнать кого-то. Кони были настолько испуганы, что Сварогу пришлось применить фамильное заклинание.

— Что случилось? — недоуменно спросил он.

— У нас, похоже, незваные гости, — сквозь зубы процедил Даррен, веером разбрасывая вокруг тяжелые серебряные монеты, — только, боюсь, нам и серебро не поможет.

Дорожка из монет засветилась ярким зеленым светом, образуя границу. Из-за кустов выступила фигура в сером плаще с капюшоном, от одного вида которой Сварога продрал мороз по коже, таким абсолютным злом от нее веяло. Сварог мельком глянул на своих спутников: герцогиня была спокойна, Даррен тоже, точно эта встреча была не первой. Он потянулся к седельной сумке, достал топор, с которым теперь нигде не расставался. Леди Виктори держала руку на поясе — значит, кинжал тоже здесь.

— Вообще-то, граф Гэйр, вы можете последовать за вашими друзьями, — приглушенно произнес непрошенный гость, — ваша девочка только что подстрелила роскошную лису.

— С вашего позволения или же без него, но я останусь. Может быть, я смогу быть полезен моим друзьям, — возразил Сварог, заставив коня сделать несколько шагов и встав рядом с Дарреном и герцогиней.

— Напрасно, милорд. На этот раз я пришел не к вам, а к этой милой леди, — незнакомец кивнул в сторону леди Виктори.

— И что же Вы хотите от меня… Князь? — чуть запнувшись перед титулом, спокойно спросила герцогиня Доран.

— Я? От Вас? Помилуйте, герцогиня, мне не нужно ничего, в конце концов, у меня достаточно сил и возможностей, чтобы получить все, что я захочу и помешать любому вашему замыслу, — усмехнулся гость, — Это нужно вам. Если хотите когда-нибудь встретить Гэйра-старшего, то лучше вам навсегда забыть о Городе-над-Морем. Это чужой мир, и вам не следует вмешиваться в его дела, тем более пытаться мешать моим планам. Такие попытки могут для вас плохо кончиться, и без всякого моего вмешательства.

— Правда? — иронически улыбнулся Даррен, — а мне кажется, что Вы, Князь, уже немного опоздали, и события начали развиваться именно в том порядке, который Вам крайне не желателен.

— То, что Хранительница и Лоцман встретились, еще ничего не значит, — произнес Князь Тьмы, делая шаг вперед, — вот и граф вам подтвердит, что пророчества вовсе не обязаны сбываться. Тем более, что с вами нет еще трех действующих лиц, а без них все теряет смысл.

— Это-то как раз не важно. Время у нас пока есть, и все встанет на свои места, — уверенно сказала леди Виктори.

— Не только у вас, миледи, — голос гостя начал звучать угрожающе, — пока события там шли так, как и должны были, я не вмешивался. Возможно, теперь вмешаюсь, дабы упредить все ваши попытки. Этот мир уже почти мой.

— В том-то и дело, что «почти», — сказал Даррен, — и вы, Князь, сами знаете хрупкость этого «почти», как и главное свойство этого мира. Он очень древний, может быть, один из первичных, и основа его — добро, поэтому, стоит только Тьме перегнуть палку, Свет немедленно восстановит равновесие. Возможно, при попытке Тьмы полностью захватить власть Светлые силы просто сметут ее, как бы могущественна она ни была.

— Не знаю, когда вы успели… Но подобные знания вряд ли вам помогут. Общеизвестно, что из любых правил есть исключения, и уж поверьте, найдутся исключения и из этого правила. Предупреждаю, лучше не трогайте этот мир.

— Угрожаете? — недобро усмехнулся Сварог.

— Вовсе нет. Я допускаю, что есть вещи сильнее меня, но не людям о них судить. Вы, герцогиня, поймете смысл моего предупреждения, только, боюсь, будет слишком поздно. Прощайте!

Серая фигура исчезла также внезапно, как и появилась. Несколько минут все ошеломленно молчали, потом Сварог опомнился и снял с лошадей заклятье.

— Зачем-то ему очень нужен ваш Город-над-Морем, — сказал он Даррену.

Тут послышался конский топот и лай Горди — охотники вернулись, весьма довольные собой и добычей, к седлам были приторочены огненно-рыжие тушки.

— Что случилось? Почему такие траурные лица? — с ходу спросила Дикая Кошка, — Ну ни на минуту нельзя одного оставить, — обратилась она к Сварогу, — Ты что, призрака увидел?

— Ну, призрака — не призрака, а кое-кто малоприятный у нас побывал… Весьма непростой гость, графиня, — ответил вместо Сварога Даррен.

— Боже всемогущий, — выдохнул Леверлин, — тут такое происходит, а я, как мальчишка, за лисами гоняюсь.

— Дорогой граф, во-первых, ничего особенного не произошло, а во-вторых, вас просто удалили, отвели глаза, — мягко сказала Виктори.

— Теперь понятно, отчего так волновались наши собаки, — произнес Даррен хрипло, — Радует одно: в замок ему хода нет. Возвращаемся!

В замок возвращались в полном молчании, что и говорить, подобные встречи энтузиазма не прибавляют. В довершении всего, в замке тоже творилось что-то неладное: суетились слуги, в конюшне испуганно ржали лошади. Даррен попытался выяснить у насмерть перепуганного дворецкого, что же тут произошло, но тот бормотал нечто невнятное на счет большого зеркала, какого-то гонца и чего-то вообще невообразимого, показывая рукой на дверь кабинета герцогини. Войдя в кабинет, все, и гости, и хозяева, замерли в немом изумлении. Огромное зеркало, висевшее на стене против входа, представляло из себя зрелище не для слабонервных. Оно было похоже на мгновенно застывшую после небольшого взрыва жидкость. Капли, замысловатые конусы и водовороты висели параллельно полу, по ним пробегали багровые крупные искры, а в самой середине зияла дыра, из которой явственно дул пробирающий до самых костей ледяной ветерок. В комнате пахло раскаленным железом и, почему-то, морской водой. Доран-ан-Тег, который Сварог держал в руках, с силой вырвался, закружился, и сделал то же самое, что и когда-то у Сварога в маноре: с размаху впечатался в самую середину этого безобразия. Одновременно с ним бывшее зеркало наискось черкнул Доран-ан-Рагт. Послышался отвратительный визг, затем звон — осыпались застывшие остатки стекла, и дыра исчезла. Осталась знакомая уже Сварогу картина: пустая рама и стена за ней. Оружие вернулось к хозяевам.

— Кое-что подобное было у меня в маноре, — охрипшим голосом сказал Сварог, — Гаудин сказал тогда, что это прорыв, — тут он почувствовал, что кто-то весьма настойчиво дергает его за рукав. Посмотрев вниз, Сварог обнаружил Караха. Серенький домовой был перепачкан чем-то липким и красным, очень похожим на кровь.

— Ты ранен? — обеспокоено спросил граф Гэйр.

— Нет, хозяин, это не моя кровь. Пойдем скорее, там нужна твоя помощь.

Карах привел их в белую гостиную, где на успевшем уже напитаться кровью ковре лежал некто, накрытый плащом, и едва слышно хрипел. Герцогиня и Даррен быстро обменялись многозначительными взглядами.

— Вы кого-нибудь ждали, госпожа?

— Нет, не сегодня. Если только им удалось… Боже всемогущий… — леди Виктори бросилась к лежащему, откинула плащ.

Сварог, конечно, всякого навидался, но вид умирающей с развороченной грудью молоденькой девушки, очень похожей на Мару, поверг его в смятение. Что с ней сделали, и кто это сделал, он уже догадался, но помочь ничем не мог, стоял, опустив руки, а перед глазами стояла Равена, Морская площадь…

Герцогиня и Даррен, тем временем, пытались что-то делать, пошла в ход магия. Сварог поднял на плечо Караха и принялся тихонько его расспрашивать о происшедшем. Оказывается, пока все охотились, к герцогине прибыл срочный гонец — вот эта девушка. По тому, как выглядел ее конь, (животное было скорее мертво, чем живо) было понятно, что она проделала нелегкий путь. Дворецкий проводил ее в кабинет, где она осталась дожидаться хозяйки. После чего некоторое время было все спокойно, а потом произошел этот непонятный взрыв в зазеркалье. Девушке угодила в грудь большая зеркальная капля и точно разорвалась внутри. Карах и его сородичи перетащили ее из кабинета, где было, по словам домового, очень страшно и очень опасно, в гостиную. От слуг, перепуганных и растерянных, толку не было никакого.

— Она привезла какие-то очень важные вести для герцогини, — сказал Карах, — с ней немного разговаривала Зилла, и девушка сказала ей, что миледи будет очень довольна тем, что им удалось найти.

Герцогиня Доран, видимо, перепробовав все известные способы помощи и почти ничего не добившись, повернула к Сварогу белое до неестественности лицо:

— Милорд, умоляю Вас, помогите, — срывающимся полушепотом попросила она, — в соседней комнате есть серебряный ларец. Там ожерелье с синим камнем, вы его видели… Принесите, пожалуйста!

Сварог кинулся в соседнюю комнату, увидел на маленьком столике массивный ларец кованого серебра. Попытался открыть — крышка не поддавалась, и он, не долго думая, рубанул по ней топором. Синий овальный камень был теплым на ощупь и мягко светился. Сварог поднес его поближе к глазам и увидел внутри крохотную фигурку, которая отчаянно билась в стены своей синей камеры. Удивляться было некогда, и через минуту камень был в руках леди Виктори. Даррен произнес что-то на незнакомом, звучном и певучем языке, камень превратился в сгусток голубого тумана, сквозь который Сварогу мерещилась узкая, уходящая в бесконечность, дорога, и идущая по ней светлая фигурка. Даррен почти пропел еще одну фразу, и фигурка, подпрыгнув, превратилась в крылатое существо, более всего напоминавшее Сварогу дракона, взмахнуло длинными перепончатыми крыльями и исчезло вдали…

— Все, — выдохнула герцогиня, — теперь остается только ждать.

— Последнее средство? — почему-то шепотом спросил Сварог.

— Да… Они ведь не тело стремились убить. Не только тело, — в тон ему ответила леди Виктори, держа на раскрытых ладонях голубой туманный шар.

— Он возвращается, — с трудом выговорил Даррен. Он стоял на коленях, закрыв глаза и положив тонкие пальцы на лоб девушки. И правда, над дорогой появился сияющий дракон, неся на спине нечто, пульсировавшее ярко-алым светом. Крылатый посланец с трудом взмахивал изуродованными крыльями, и двигался он, похоже, против сильного ветра. Словно преодолев некий барьер, дракон рухнул на дорогу. Голубое сияние угасло, и на ладонях у герцогини снова лежал синий камень, внутри которого едва теплился тусклый огонек. Леди Виктори спрятала камень на груди, потом посмотрела на Дарена. Ее друг сидел все также неподвижно, но его лицо покрылось мелкими капельками пота, в углу рта появилась капля крови, побежала по подбородку.

— Он долго не продержится, — с отчаянием произнесла леди Виктори, — а я не умею…

— Миледи, может быть, мы хоть чем-то поможем? — неуверенно спросил Леверлин, — если есть способ…

— Подойдите ближе, господа. Понимаете, он сейчас пытается удержать здесь, хотя бы ненадолго, ее душу. Но с ней что-то сделали, она не помогает ему. Попросту не хочет жить, а без этого нельзя преодолеть тот Ветер, что уносит души к Грани, из-за которой нет возврата. Я не знаю этого волшебства, но все вместе, мы можем попытаться.

— Мы поняли, — сдвинув брови, серьезно кивнула Мара, — мы попробуем. Карах, пожалуйста, сбегай за своими, чует мое сердце, без вас здесь не обойтись.

Герцогиня встала за спиной Даррена, положив руки ему на плечи, остальные плотно обступили раненую девушку. Сварог понятия не имел, что же надо делать, только ему почему-то представилась легкая лодка с телом посланницы, которую уносит от берега сильный ветер, и тонкий канат в воде. Он мысленно шагнул в воду, чувствуя, как ледяной ветер продувает его насквозь, как тяжелеет и захлебывается сердце. Занемевшими враз руками схватил канат, привязанный к носу лодки, и стал медленно отступать к берегу, изо всех сил вытягивая ее за собой. Постепенно становилось легче, Сварогу мерещились в воде два стремительных дельфина, по очереди подталкивающие суденышко к берегу. Вот тонкая девичья рука вцепилась в скользкий канат рядом с его ладонью, вот зазвучали сквозь шум ветра вдохновенные аккорды виолона, и… Сварог очнулся. Леверлин поддерживал за плечи очень серьезную Мару, показавшуюся Командиру на десять лет взрослее. Даррен и герцогиня склонились над девушкой, которая была в сознании, и более того, даже что-то им говорила. Раны на ее груди почти закрылись, и Сварог с облегчением подумал, что теперь за нее можно не волноваться.

— Ты молодец, хозяин, — услышал он откуда-то снизу дрожащий голосок Караха, — если бы не ты…

Леди Виктори выпрямилась, начертила в воздухе какую-то несложную фигуру, и раненая заснула. Даррен поднял ее на руки и понес в одну из спален, за ним отправилась и компания домовых.

— С ней будет все в порядке? — спросил Леверлин.

— Да, благодаря вам всем, — слабо улыбнулась герцогиня Доран.

— Я, честно говоря, до сих пор толком не понимаю, что мы сделали, — сказала Мара, — Нас совсем не такому учили. И этот ветер…

— Вы, лауретта, вернули ей возможность бороться. Видимо, сыграло большую роль сходство характеров, — пояснила леди Виктори, — Вы ведь не умеете бояться и всегда сражаетесь до конца, правда?

— А я почему-то стучал в закрытую дверь какого-то дома, но меня никто не слышал, — задумчиво проговорил Леверлин, — а потом я подумал, что если я буду петь, то мне откроют. Дверь открылась, и на пороге стояли, обнявшись, две девушки — эта и… — Леверлин запнулся, — Делия. Она изо всех сил вытолкнула наружу нашу подопечную, и ветер, что дул мне в спину, захлопнул дверь. Я не помню ни мотив, ни слова той песни, знаю только, что в жизни не пел ничего прекраснее.

— Нам противостояли очень серьезные силы, дорогой граф, — сказала герцогиня, — и по одиночке мы ничего бы не смогли сделать. Бедной девочке внушили сильнейшее отвращение к жизни, а Вы своей замечательной музыкой оживили то лучшее, что она когда-либо пережила, самые светлые и радостные воспоминания. Потому что сами смогли вспомнить о самых светлых днях с Делией. Понимаете, не о её гибели, а о ваших чувствах. Вы помните ее живой, и это самое главное.

— Как-то все сразу, в один день на нас свалилось, — устало вздохнул Сварог, — однако, нас же предупредили сегодня. В оперативности им не откажешь.

— Теперь вполне могут и охоту начать, не к ночи будь сказано, — согласно кивнула леди Виктори, — Но и мы не вчера родились.

— А что за вести привезла эта девочка, если не секрет, конечно.

— Да какие могут быть от Вас секреты, милорд Сварог. Адали прибыла из Фиарнолла, они нашли там, как это ни странно, указание на то, где следует искать Вашего отца. И самое главное, нашли, если так можно выразиться, стационарный выход на одну из Древних Дорог, ведущую, по нашим сведениям, по его следу.

— Интересно. Но ведь у вас есть Даррен, он может ходить из мира в мир запросто, — начал Леверлин.

— Может, но во-первых, не так уж и запросто, а во-вторых, вы же видели, как дорого обходится для него в нашем мире магия. Я боюсь за него… Кроме того, второго Лоцмана мне точно не найти.

— Поэтому вы ищете более доступные выходы.

— Знаете, в том письме, что я нашел в Хелльстаде, было заклинание, как раз касающееся Древних Дорог, — вспомнил Сварог, — Но письмо-то теперь у Гаудина. Если бы мне удалось его вернуть…

— Это было бы не плохо, милорд. Если не удастся Вам самому, попробую я, хоть мы с начальником Восьмого Департамента и не ладим. Милорд Гаудин давно хочет заполучить одну старинную вещицу из моего арсенала. В крайнем случае, обменяю ее на ваше письмо, — с грустной улыбкой произнесла Виктори.

— Герцогиня, а что это за чудесный камень у Вас? — спросил Леверлин, — В нем живет какое-то существо…

— Уж вы-то, граф, должны были слышать о Драконьих Слезах, — укоризненно покачала головой леди Виктори, — это вещь древняя, редкая, но не настолько, чтобы в Ремиденуме о ней ничего не знали.

— Я всю жизнь считал живые камни вымыслом, миледи, пока не увидел их в действии. Откуда они берутся?

— Для меня это фамильная реликвия, граф. Мой род существовал еще до Шторма, среди пращуров были и ученые, и маги. По одной из версий, камни привозили чуть ли не с Нериады, просто как красивые игрушки. По другой, их добывали со дна моря самые отчаянные ныряльщики, и это больше похоже на правду. Полагаю, подобные реликвии лежат в сундуках у многих, во всяком случае, за облаками. Только очень немногие умеют разговаривать с теми, кто живет внутри. В свое время один мой ученый друг из Магистериума сказал, что это закапсулированные миры или, скорее, осколки одного мира, погибшего в незапамятные времена.

— И Вы научились с ними разговаривать?

— Это заслуга Даррена. Большинство этих существ, я называю их драконами — по внешнему сходству, находятся в состоянии глубокой спячки. Но если удается их разбудить и расположить к себе… Однажды Даррен что-то рассказывал мне и так увлекся, что перешел на свой родной язык. Камень отреагировал, его Дракон проснулся. Почему-то он понимает этот язык. Так, постепенно, мы и научились общаться с ним.

— Он вам помогает?

— Да, если это в его силах. Собственная магия у него очень странная и в чем-то даже опасная, поэтому он предпочитает поддерживать и усиливать нашу. Хотя сегодня был как раз тот случай, когда Дракон применил свое собственное искусство — и чуть не погиб.

— А не пойти ли нам отдохнуть, — слабым голосом проговорила Мара, — живые камни, это, конечно, интересно, но я на ногах не стою.

— Совершенно с Вами согласна, лауретта, — сказала герцогиня устало, — у нас еще будет случай об этом поговорить.

Проснувшись, Сварог обнаружил, что проспал всю оставшуюся часть дня и часть ночи. Он вышел на балкон, опоясывающий жилую часть дворца, решил прогуляться — а что еще делать, когда все остальные дрыхнут без задних ног. Но он был не один — на фоне заходящего Семела вырисовывалась высокая фигура Даррена, стоящего чуть поодаль, у перил.

— Уже выспались? — спросил Сварог, закуривая.

— Как и вы, — не оборачиваясь, ответил Даррен, — дивная ночь, не правда ли? Скоро зайдет Семел, и будут хорошо видны звезды.

— Любите смотреть на небо?

— Да. В такие ночи я вспоминаю свой мир… Правда, небо наше совсем не похоже на здешнее. У нас звезд видно раз в пять больше, а еще есть два крупных звездных скопления в форме вытянутых спиралей. Удивительное зрелище! Они восходят ближе к утру, когда звезды бледнеют. Их называют Глазами Всевышнего, и, поверьте, это выглядит именно так.

— Ваш мир похож на этот?

— И да, и нет. Но история его в чем-то похожа на Таларскую. Мы тоже не первые обитатели своей планеты. Наши предшественники покинули ее по неизвестным причинам, практически не оставив о себе никакой памяти. А те, кто жил еще раньше, тоже не были людьми. И у нас пять тысяч лет назад произошла страшная катастрофа. Одним из последствий ее было почти что полное исчезновение людей, способных воспринимать и творить волшебство. Более тысячи лет считалось, что магии больше нет, и все наше древнее искусство осталось в прошлом и уже никогда не возобновится. Потом один смелый человек нашел в заброшенном городе три древние книги. Это был первый шаг к нашей попытке возродить волшебство. Книги содержали первоосновы: как отбирать учеников, по каким признакам, с чего начинать обучение. Потом были найдены еще два фолианта. Один из них был посвящен тому, что здесь принято называть Древними Дорогами, и к огромному сожалению наших учителей, он был неполон, многие страницы пострадали, и текст был безвозвратно утерян. Второй содержал повествование об исторических событиях, предшествовавших Катастрофе, а так же древние пророчества и предостережения магов прошлого. Так началось возрождение волшебства. Разные рождались маги, бывали и очень сильные, но способных ходить по Древним Дорогам не было. Потом стали появляться и такие, приблизительно раз в полстолетия, их отбирали по особым признакам и начинали длительное и трудное обучение прямо с колыбели. Для этой цели и была построена Обитель при самом древнем храме Всевышнего, который не пострадал даже во время Катастрофы. И пока все с восторгом наблюдали за становлением молодых магов, не дремали и дети Тьмы. Издревле считалось, что Тьма во всех ее ипостасях или повержена еще в легендарные времена, или погибла во время Катастрофы. Только немногие догадывались, что Зло, как и Добро, неистребимо. Закон Равновесия… И еще одно. Мы проморгали темные изменения в природе. Наша планета была благодатной и цветущей, земли были плодородны, климат мягким. А с некоторого времени погода начала меняться, засуха следовала за засухой, наступали пустыни, возделываемые земли начали зарастать отвратительными колючими кустарниками, многие растения либо утеряли свои свойства, либо стали ядовитыми. Очень быстро мы потеряли половину континента. Странным образом настоящие леса сохранились только вокруг монастырей и храмов, даже на той территории, где наступали пустыни. И тогда было принято решение готовить Исход. Не знаю, было ли это влиянием Тьмы, но дети, отобранные для обучения в Обители, стали умирать, не доживая и до трех лет…

— И такие, как Вы, должны были стать разведчиками пути, — сказал Сварог, — Детишки с благословением света на челе.

— Вы напрасно смеетесь, лорд Сварог, — осуждающе произнес Даррен, — Ведь вы сами — избранник Света, призванный покончить с воплощениями Князя Тьмы на Таларе. Я читал пророчества Таверо.

— Простите, как-то незаметно становишься циником на королевском троне, — смутился Сварог, — Не мудрено, что будущих проводников и разведчиков стали уничтожать еще в колыбелях. Такой-то мощный противовес Тьме. Видимо, вам многое было дано. А в Город вас как занесло?

— Почти случайно. Мой наставник запретил мне… — Даррен запнулся, подыскивая нужное слово, — уходить слишком далеко, а я не послушался. Конечно, он оказался тысячу раз прав, утверждая, что у меня слишком мало сил для этого.

— Вы что-то искали там, на Древних Дорогах?

— Да, у меня была одна идея. Но я плохо себе представлял, как это должно выглядеть. Понимаете ли, некоторые наши маги и многие воспитанники Обители считают, что нельзя оставлять наш мир Тьме, что все еще можно поправить. Мы были против Исхода, и пытались искать иное решение. Вот и я искал мир, в котором нашли радикальные способы борьбы со Злом. Я хотел научиться, возможно, попросить помощи, вернуться и удержать от падения мой родной, некогда прекрасный мир.

— И как, удалось что-нибудь найти?

— Думаю, да, несмотря на все мои неудачи, — грустно улыбнулся друг хозяйки, — На Таларе я многому научился, в частности, и у Вас. Кто знает, может быть, мне удастся вернуться…

— А леди Виктори? — спросил Сварог.

— Даже мечтать себе запретил, — тихо, с болью в голосе ответил Лоцман, — Вы же знаете, кого она будет ждать, и искать до конца жизни.

— Я бы не стал отчаиваться. На вашей стороне, Даррен, лучшие союзники: судьба и время. И Город-над-Морем ждет вас.

Даррен с уважением посмотрел на Сварога и ничего не ответил.

* * *

За поздним завтраком обстановка была почти что праздничная — как же, одержать такую победу, вырвать лакомый кусок из пасти самой Смерти! Мара строила планы по поводу занятий фехтованием с Дарреном, Сварог и герцогиня от души смеялись над историями, которые рассказывал Леверлин. Карах и Зилла отнесли завтрак раненой девушке, после чего обрадовали всех тем, что Адали очень быстро поправляется и скоро встанет на ноги. Сварог уже подумывал о том, чтобы задержаться еще на пару дней в замке у леди Виктори, тем более что хозяева настаивали, а потом поучаствовать в поисках отца в Фиарнолле. Правда, ехать далековато, но ведь всегда можно вызвать виману…

Плавный ход его мыслей нарушил тоненький писк. Сварог от неожиданности чуть не подскочил, потом вспомнил, что в кармане камзола лежит прихваченный на всякий случай таш. Чертыхнувшись, он извлек сие устройство мобильной связи, крикнул в сложенные лодочкой ладони «Слушаю!» и прижал камень к уху. Разговоры разом смолкли, и все выжидающе уставились на Командира.

— Это Интагар, — после недолгого молчания произнес Сварог, — мой министр полиции. Как это ни печально, но придется возвращаться в Латерану. Во-первых, меня зачем-то требует имперский наместник, во-вторых, прибыл гонец от барона Шедариса, что само по себе странно — должен был вернуться с задания сам Шег. А в-третьих, миледи, в Фиарнолле мои агенты выявили исключительно сильный и опасный куклос «Черной Благодати». Полагаю, вам пока следует отсидеться в замке, а я уж постараюсь очистить этот порт от всякой дряни… Если нужна будет помощь — приезжайте ко мне в столицу, сделаю все, что в моих силах.

— Черт бы побрал твои государственные заботы, Командир, — театрально воздев руки, воскликнул Леверлин, — все это так не вовремя.

— Оставайся, — хмыкнул Командир, — я что, тебя на аркане тащу? А вот вам, госпожа Первый Министр, придется поехать со мной, равно как и вам, господин Председатель Королевского кабинета, — сказал он, обращаясь к состроившей недовольную мину Маре и печально повесившему уши Караху.

— Что ж поделаешь, — вздохнул домовой, в глазах которого стояла вся мировая скорбь, — надо, значит надо, хозяин.

— Не расстраивайтесь, графиня Сантор, — улыбнулся Даррен, — интуиция подсказывает мне, что видимся мы далеко не в последний раз, и времени у нас будет еще предостаточно. Все последние события связали наши судьбы в тугой узел, во всяком случае, здесь, на Таларе. А кому придется его развязывать…

— Не надо, — мягко сказал Сварог, — не нужно его развязывать. Пусть он будет — сердцем чую, что это, для всех для нас, к лучшему.

Глава IV

Фиарнолльский след

Сварог слушал доклад вольного топора, присланного Шегом Шедарисом, и беспокойство его нарастало. Судя по словам воина, дела под Фиарноллом творились вовсе уж из ряда вон выходящие. Две лучшие роты Вольных Топоров, отобранные лично Шедарисом, намертво встали под стенами старинного замка Виндорф — главного источника мятежа в прилегающих к Фиарноллу провинциях. Собственно, это была небольшая крепостца, построенная по всем правилам фортификационного искусства. Но будь она хоть сто раз крепостью, ее бы Вольные Топоры взяли, не впервой, если бы не охраняла замок Виндорф всякая нечисть. Крестьяне в близлежащих к замку деревнях были насмерть запуганы и приняли Вольные роты с распростертыми объятиями. А на следующую ночь обе деревни кто-то подпалил, огонь сожрал половину домов и все амбары с собранным урожаем. Но крестьяне говорили, что это еще не самое страшное наказание. Хозяева Виндорфа были явно в большой дружбе с Великим Мастером…

Первый штурм провалился, как и второй. Среди солдат началась какая-то непонятная эпидемия — чем ближе они подступали к стенам замка, тем сильнее овладевало ими безумие, невесть что им мерещилось. В общем, вместо того, чтобы лезть на никем видимым не охраняемые стены, Вольные топоры либо падали, закрывая голову руками, либо в слепой ярости бросались друг на друга. Лекарство было только одно — срочно отступать, вытаскивать за шиворот из погреба белого от испуга местного священника и служить молебен Единому во здравие болящих и страждущих. И не важно, что почти все бравые вояки были приверженцами Симаргла.

Два дня Шег и оба ротных командира думали, совещались, сопоставляли факты. Во-первых, безумие не трогало тех, кто оставался в лагере. Во-вторых, оно было бессильно против нескольких человек, побывавших на стенах замка оба раза. Что-то же их уберегло, и видавший многое в своей жизни Шег, хорошо помнивший историю ронерской принцессы, предположил наличие у счастливчиков каких-либо талисманов, наделенных светлыми силами, или гиманов. В конце концов, гиман не такая уж и редкость. И в-третьих, где не смогли пройти сотни, возможно, смогут проникнуть единицы. Командиры немедленно собрали тех, что умудрились выйти невредимыми после обоих штурмов, выбрали из них девятерых, самых сведущих в борьбе с нечистой силой, поделили их на три группы и послали в разведку.

Стоит ли говорить, что они как сквозь землю провалились, во всяком случае по началу было именно так. Через день вернулись трое, на которых Шег возлагал особые надежды: двое бывших крестьян из разоренных феодалами фригольдерских деревень и старый воин, обошедший в Вольных ротах чуть ли не всю Империю Четырех Миров. Держались они только на гордости и чувстве долга, были крайне измотаны и чем-то очень напуганы, что для бывалых топоров почти что нонсенс. Двое умерли почти сразу, бормоча что-то невнятное о выпивающих душу тварях и ужасных ловушках. Третий продержался чуть дольше, и успел рассказать Шегу, что в замке творится нечто совершенно ужасное, что он слышал крики людей, несомненно, подвергаемых диким мучениям, и что он жив до сих пор только благодаря тому, что когда-то получил в дар от одного монаха нательный знак Единого, выточенный из осколка посоха самого святого Круахана. Он настаивал на том, чтобы послать за помощью в ближайший монастырь. Уж монахи-то должны знать, как справиться с нечистью. Всю ночь старый солдат молился, а наутро его нашли мертвым, со следами укуса на шее, весьма похожего на змеиный. Хозяева Виндорфа не желали сдаваться. Но монастырей по близости не было, да и Шег не очень надеялся на помощь суровых братьев в коричневых рясах, потому и решено было послать гонца к Его Величеству Сварогу. Бог знает, что еще успело произойти там за те двое суток, что добирался в Латерану посланник, и жив ли сам Шедарис.

— Все понятно, — сказал Сварог, вставая, — гонца наградить. Для верности пусть поговорит с братьями из монастыря Святого Роха. А мы выезжаем немедленно. Мара, готовь малый эскорт.

Сварог направился уже к своим покоям, чтобы прихватить топор, и нос к носу столкнулся с теткой Чари и капитаном Зо.

— Мы, видать, не вовремя, Командир, или случилось что? — спросила вдова боцмана.

— Именно, случилось, и вы как нельзя вовремя. Это как раз та война, дорогой капитан Зо, которую я веду с тех пор, как расстался с вами в Ямурлаке. Хотел вот, по-человечески, за столом поговорить, да придется теперь… Не предлагаю ехать со мной — там крайне опасно, поразвели всякую нечисть. Мы едем на помощь Шегу, в Снольдер.

Тетка Чари и капитан переглянулись.

— Да кто Вас спрашивать станет, милорд, — сказал Зо, — мы поедем, и все. А своим я весточку пошлю, чтобы шли морем в Фиарнолл. Сколько туда по суше-то? Суток двое, и то, если скакать без передыху день и ночь, и коней регулярно менять. Успеем ли?

Сварог задумался. А ведь действительно, можно и не успеть, кто знает, что еще придумали эти маги из замка.

— Попробуем по воздуху, друзья мои. Я вызову виману из своего манора. Понимаю, что непривычно, но случай-то из ряда вон…

Таким образом, королевский полк отправился, как обычно, а Его Величество со товарищи отбыли на вимане. Сварог сожалел о том, что Леверлин в очередной раз уехал по неотложным делам. Может быть, он знает еще какой-нибудь короткий путь, как тот, что вел из Клойна в Равену. Сейчас это было бы весьма кстати…

Они высадились за небольшой рощей, отделяющей лагерь Шега от «мирных земель», не затронутых ни мятежом, ни черной магией, и далее путешествовали пешим ходом.

К сожалению, как и предполагал капитан Зо, они опоздали. Картина, что предстала их глазам, повергла свароговых спутников в крайнее изумление, а самого монарха просто привела в бешенство. То, что здесь каждая пядь земли пропитана болью, страхом и недоброй магией, Сварог почувствовал еще в лесу, а замок представал перед его магическим взором, как черный пузырь, полный какой-то донельзя ядовитой жидкости, готовый вот-вот прорваться и уничтожить все живое на день пути вокруг. А теперь этот пузырь будто накрыли колпаком.

Замок, действительно, был «под колпаком». Не узнать эти машины было невозможно — над Виндорфом кружили драккары Серебряной бригады. Сварог не сомневался, кого он обнаружит сейчас рядом с Шедарисом. Так и случилось, и он едва не сорвался, увидев обычную меланхоличную улыбку Гаудина.

— И какого черта Вы здесь делаете, милорд? — сказал Сварог как можно более холодно.

— Да успокойтесь Вы, ради Бога, граф, — дернул щекой глава Восьмого департамента, — Вашим людям здесь не справиться. Мы давно следим за этой троицей, и сейчас создалась удобная ситуация.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы Сварог, — значит, я должен поблагодарить Вас за своевременную помощь?

— Да поймите, граф, здесь все много сложнее, чем Вы думаете. Это не просто гнездо колдунов, предавшихся Черной Радуге. Эти трое находятся, чуть ли не под особым покровительством самого Великого Мастера. Даже я считаю их очень серьезными противниками, милорд. По моим данным, главный среди них — лар из Магистериума. И я абсолютно не уверен, что нам удастся взять всех, — глядя на маневры серебряных машин, печально ответил Гаудин, — что-то мне подсказывает… Ну, посмотрим.

Сеть блекло-голубых и огненно-красных молний оплела замок. Что-то взорвалось внутри, и драккары, снизившись, принялись палить по стенам, разнося их в пыль. Одновременно, люди Гаудина, в отблескивающих как вода синих комбинезонах, стремительно ворвались в замок. Оставалось только ждать, чем все кончится.

К сожалению, Гаудин оказался прав, взять удалось не всех. Трое наиболее опасных, среди которых, по словам шефа Восьмого департамента, был и лар, ушли по древнему глубокому подземному ходу, завалив его за собой. Скорее всего, они направились к побережью, может быть, даже в Фиарнолл, откуда можно было бежать морским путем куда-нибудь на острова. Пустив в ход свои приборы, Гаудин сказал, что беглецы лишились значительной доли своих сил, затеяв волшебство, практически недоступное для человека, если за его спиной не стоят куда более могущественные хозяева. А хозяева-то, как раз на помощь и не пришли. Кинули, значит, подумал Сварог, почти как два года назад в Харлане. Кстати, после того, как Кентавр Кривоногий занял Харлан, у Сварога до него руки так и не дошли. А шутки с этим рассадником черной магии чреваты крупными неприятностями…

— Граф, у Вас ведь еще дела в городе, — сказал Гаудин, — я знаю, там обнаружили куклос. Ваши люди великолепно работают, должен признать.

— Не мои, Рагана, — скромно ответил Сварог, — правда, выучка Грельфи пошла им на пользу. Только теперь я боюсь, что закончить операцию им не удастся, благодаря Вашим стараниям. Затаятся, на дно лягут, опять возьмем только мелочь, исполнителей.

Удивительно, но Гаудин выглядел виноватым и смущенным. Видимо, ему не часто приходилось терпеть неудачи, да еще такие — при всем честном народе.

— Мы тоже несовершенны, граф, хоть и горько это признавать. Вам нужна помощь в Фиарнолле?

— Такая — нет, милорд, — с трудом подавив злорадство, ответил Сварог, — хотя, я не отказываюсь. Пусть ваши орлы проверят всех, кого уже выловили. Может, и попадется что-либо стоящее внимания.

— Хорошо, — кивнул герцог, — предлагаю воспользоваться воздушным транспортом — так мы их опередим. По земле они доберутся до города к вечеру. Окрестности замка мы уже прочесываем.

Сварог согласился — время сейчас решало все.

Скромные ожидания Сварога оправдались: через пару дней «тихая облава», как окрестил операцию граф Раган, дала первые ощутимые результаты. Двое беглецов из замка Виндорф были пойманы, лар же как сквозь землю провалился, что сильно беспокоило Гаудина. Дознание шло полным ходом, уже готовы были запылать первые костры, но Сварога не оставляло предчувствие близкой неудачи, которое он, впрочем, списывал на присутствие начальника Восьмого департамента Земных дел.

А пока у Его Величества появилось немного свободного времени, и ему, наконец, удалось побеседовать с капитаном Зо о той проблеме, что не давала покоя со времени печальных событий на Морской площади в Равене. Зо внимательно выслушал и сказал:

— Видел я в разных портах нечто похожее. Сначала не верил, думал, подсовывают умелую подделку — малюсенькие мундиры, чудное оружие. Пока мы не столкнулись с их субмаринами.

— В Хелльстаде?

— Нет, первый раз на Инбер Колбта. «Божий любимчик» попал как-то в очень серьезную переделку. В общем, мы вынуждены были встать на длительный ремонт в одной из многочисленных проток архипелага. И кругом, вроде бы, безлюдно, место давно и насквозь нам известное, а все казалось, что за нами наблюдают… Тут-то я случайно их и увидел: всплывают две маленьких субмарины, крохотульки на мостиках строятся, как на парад. Морячки малюсенькие, с мизинец… А потом они обстреляли нас на Ителе, да так, что нам спешно пришлось искать безопасный док. После чего Борн, светлая ему память, и придумал меры, вам известные.

Сварог полагал, что крошки-мореходы из подземной пещеры не случайно обстреляли «Божий любимчик» — много ли найдется людей, видевших так близко их субмарины… И скорее всего, рядом с одной из их баз.

Граф Гэйр уже собирался рассказать капитану о том, к какому мнению пришли Анрах с адмиралом Амондом, но тут в дверь осторожно постучали, и в кабинет вошел озадаченный граф Раган.

— Ваше Величество, там прибыли трое… Высокий лаур и с ним две дамы. Просятся к вам на аудиенцию.

Сварог поднял одну бровь:

— Трое, говорите? Высокий лаур? С длинными светлыми волосами?

— Совершенно верно, и глаза зеленые, таких я ни разу не видел.

— Пропустите их, граф. Я их знаю, — улыбнулся Сварог, — капитан Зо, может, и Вы сейчас кого-нибудь узнаете.

Конечно же, это была герцогиня Доран в сопровождении Даррена и Адали. Сварог с удивлением отметил, что весьма обрадовался появлению своих новых знакомых. На лице же капитана Зо не отразилось никаких эмоций, но по глазам было видно, что герцогиню он узнал.

— Рад видеть Вас, дорогая герцогиня, — сказал Сварог, — равно, как и Ваших друзей. Как ваше здоровье, лауретта? — обратился он к Адали.

— Благодарю Вас, Ваше Величество, хорошо, — смущенно склонила голову девушка.

Сварог, как и полагается радушному хозяину, представил гостей друг другу. Леди Виктори улыбнулась:

— О графине Чари я премного наслышана, как и обо всей Вашей Странной Компании, милорд. А капитана Зо я хорошо помню, хоть и было это давно.

— Да, я как-то вез Вас и… — Зо запнулся, — графа Гэйра на «Божьем любимчике».

— Вот и замечательно, — сказал Сварог, — я вижу, у вас ко мне дело, герцогиня?

Леди Виктори согласно кивнула:

— Все то же, милорд, о котором мы с вами говорили в замке Деверо. Фиарнолльский след подтвердился, более того, там найдены вещи Вашего отца. Возможно, вам будет интересно на них взглянуть.

— Герцогиня, как Вам удалось? — удивился Зо, — Он же пропал в Море Мрака, или, по другим сведениям, на Инбер Колбта…

— Да в том-то все и дело, капитан. Сведений много, и все они противоречат друг другу, — вздохнула герцогиня Доран, — за последний год их было собрано столько, что хватит на толстую книгу. Мы с Дарреном проанализировали все версии, и в местах наибольшей вероятности начали поиски. Здесь мы достигли кое-каких результатов. Только, боюсь, след этот старый.

— Вам нужна помощь? — спросил заботливо Сварог.

— Нет, милорд, — ответил Даррен, — скорее, просто Ваше присутствие, ну, и вашей команды, конечно. Полагаю, что опыт Странной Компании или каждого из вас лично может оказаться неоценимым.

— А давайте-ка, соберемся вместе сегодня вечером и спокойно, как полагается, все обсудим. Эх, жаль, Леверлина нет…

— Он скоро будет, милорд, — произнес с улыбкой Даррен, — мы виделись в Равене.

Сварог решил не ударить в грязь лицом и устроил ужин по-королевски, правда, не в резиденции — старом мрачном дворце, а в уютном флигеле на территории дворцового парка. Вот уж кто был рад появлению новых знакомых, так это Мара. Конечно, спит и видит уроки фехтования…

Когда все гости собрались, Сварог приказал не беспокоить его ни под каким предлогом, хоть сам Великий Кракен всплывет у побережья Фиарнолла. Обсуждение, как, впрочем, и ужин, было в разгаре, когда на пороге зала материализовалась фигура, которую Сварог меньше всего хотел бы сейчас видеть. Милорд Гаудин собственной персоной, извольте любить и жаловать. Черт бы его побрал, подумал Сварог устало, он уже второй раз испытывает мое терпение. Теперь придется посвятить в наш план и его. Надо поторопить юного Элкона с его новой системой защиты…

— Ну что Вы там встали, милорд герцог, — со вздохом произнес монарх, — проходите, присоединяйтесь. Вы же в приглашениях не нуждаетесь…

— Спасибо, — с заметным облегчением ответил шеф Восьмого департамента, — а то, я уж думал, прогоните, чего доброго.

— Вы еще скажите «в три шеи»… Вас прогонишь, — зло усмехнулся Сварог, — хотя стоило бы один раз, дорогой Гаудин. Полагаю, вы уже в курсе дела?

Гаудин коротко поклонился присутствующим и занял кресло рядом с герцогиней Доран.

— Частично, граф. Миледи Виктори собирается предпринять очередную попытку найти Вашего отца, это я понял. Есть реальный след, это я тоже понял. А в чем трудность?

— Да ни в чем, милорд, — сдерживая раздражение, ответила герцогиня, — искать его придется на Древних Дорогах, только и всего. А выход расположен здесь, в Фиарнолле, в старинном парке у дома одного ювелира.

— Вы умеете ходить по Древним Дорогам?

— Нет. Одна — не умею. Вы же знаете, что это не просто.

— Кстати, герцог, а где письмо, которое я привез вам из Хелльстада? — вспомнил Сварог, — В нем содержится заклинание, весьма полезное в нашем деле. Вы не могли бы…

— Обменять его на что-либо из того, о чем мы с вами в свое время беседовали, — подхватила леди Виктори.

Гаудин изобразил на лице улыбку, от вида которой непременно скисло бы молоко, будь оно на столе, а Сварог начал серьезно беспокоиться, как бы весьма неплохое вино не превратилось в уксус.

— Вообще-то письмо является исторической реликвией.

— Да полно Вам, милорд, строить из себя блюстителя всех правил и обычаев. Если об этом письме вы до сих пор не соизволили проинформировать Императрицу, то оно пока, скорее всего, относится к неопознанным и нерасшифрованным бумагам, что грудами пылятся в вашем хранилище, — усмехнулся Сварог, — а потом, мы же просим предоставить письмо на время. Никуда не денется ваша историческая реликвия.

— Соглашайтесь, герцог. А то я могу и передумать, — неподражаемо улыбнулась леди Виктори.

Гаудин издал тяжкий вздох:

— Хорошо. Но ведь Вы, миледи, не отдадите мне для исследований Ваш синий камень.

— Синий — нет, а вот этот — пожалуйста, — герцогиня протянула Гаудину небольшую шкатулку.

Шеф Восьмого департамента, не скрывая любопытства, тут же открыл ее. На темном бархате мягко лучился теплым медово-золотистым светом овальный темно-желтый камень.

— У вас есть все шансы создать аналог моему живому самоцвету, — сказала Виктори, — Обитатель этого камня начал просыпаться.

— Спасибо, миледи. Честно говоря, не ожидал. Письмо будет у Вас завтра утром, — спокойно сказал Гаудин, принимая шкатулку.

— Вернемся к основной теме, — напомнил Даррен, — мы предлагаем завтра же попытаться исследовать тот выход на Древние дороги, которым воспользовался граф Гэйр. Наши друзья сообщают, что к дому начали проявлять внимание не только мы. А это уже опасно, во всяком случае, для тех, кто согласился нам помочь. Милорд Гаудин, если захотите принять участие, приезжайте.

— Только не тащите с собой всю Серебряную бригаду, — закончил Сварог.

Квартал был богатый. По обеим сторонам широкой, мощеной булыжником, улицы стояли аккуратные двух- и трехэтажные особняки, затейливо украшенные по фасадам лепными украшениями и мозаикой, каждый на свой лад. Почти у каждого дома был разбит небольшой сквер, все деревья и кустарники заботливо подстрижены, а уж клумбы… Как будто здесь жили не золотых дел мастера, а лучшие в Снольдере садовники.

Владелец белого особняка, утонувшего в зелени деревьев, пожилой ювелир, встретил высоких гостей радушно, но без излишнего подобострастия, чем сразу понравился Сварогу. Он проводил посетителей в гостиную, и по просьбе леди Виктори, рассказал древнюю семейную легенду, с которой все и началось. Издавна от отца к сыну передавалось странное напутствие: «Не ходи в сумерках в парк, можешь не вернуться. Не все тропинки к дому ведут»… Несколько месяцев назад сын ювелира отправился вечером в парк — искать сбежавшую собачку своей жены. Искал он ее долго и вернулся не один, с ним пришел странный человек с потертым мешком за плечами и длинным мечом в узорных ножнах. Он-то, по словам сына, и изловил своенравную собачонку. Гость выглядел усталым и даже измученным, и обрадовался, как ребенок, вкусному домашнему ужину и теплой постели. Он сказал, когда все время в дороге, забываешь, что такое дом… А на следующий день гость ушел в город и не вернулся, а мешок с вещами остался. Гостя ждали почти месяц, потом решились изучить содержимое мешка. Там, на первый взгляд, не оказалось ничего необычного — просто вещи, необходимые в дороге. Морские карты в цилиндрическом футляре черной кожи, охотничий нож сложной, скорее всего, гномской конструкции, серебряная коробочка. Было и что-то еще, но, видимо, под действием магии, рассыпалось в пыль. Вот по этим-то вещам друзья герцогини и опознали хозяина. На чехле для карт было фамильное клеймо Гэйров.

— Милейший господин Бертольд, а вы не могли бы показать нам эти вещи, — попросила леди Виктори, — Его Величество мог бы внести ясность.

— Разумеется, — степенно кивнул ювелир, — одну минуту.

Карты оказались самыми обыкновенными, таларскими, но, тем не менее, вызвали бурю восторга у капитана Зо и графини Чари. Даже Гаудин не смог скрыть удивления.

— Да им же цены нет, Командир! — воскликнула вдова боцмана, — Это самые подробные карты Инбер Колбта, какие я когда-либо видела. А видела я их немало, уж поверьте мне.

— Верно, — согласился капитан «Божьего любимчика», — карты просто великолепные. Любой капитан отдал бы что угодно за такое сокровище. Это ведь и убежище, и тайный док, и Бог знает, что еще… Видите, тут множество всяческих знаков и отметок, кое-какие даже расшифрованы. Если как следует над этими картами поработать, то, что характерно, можно почерпнуть кучу новых сведений.

— Так… А возьмите-ка Вы все эти карты себе, — сказал, поразмыслив, Сварог, — из нас всех Вы самый опытный в этом деле, и Вам они нужнее. Если при расшифровке увидите что-либо важное, немедленно доложите мне.

Зо кивнул, осторожно сворачивая драгоценные карты и упаковывая их в футляр, на торце которого отсвечивал серебром фамильный бегущий конь Гэйров.

— Нож, по всему видно, гномы сработали, — сказал ювелир, рассматривая диковинный, о шести различных лезвиях, нож, — причем работа это старинная, сейчас такой и не найдешь, разве что у антикваров. Скорее всего, он с Сильваны. Видите, в рукоятку темные камни вставлены? Это черные опалы, а их добывают только на Сильване. А вот коробочка, — он достал плоскую, величиной с ладонь, шкатулку, — она для меня загадка. Сделана из серебра, но такого серебра ни здесь, ни на Сильване не добывают — видите, какой у него глубокий, бархатистый синеватый отлив. И узоры на крышке весьма интересные… Мне такой орнамент никогда не встречался.

— Вы считаете, что шкатулка не из нашего мира? — спросил Сварог.

— Скорее всего, — пожал плечами хозяин, — я показывал ее другим знатокам нашего дела, даже в Ремиденум возил, и все в один голос… Правда, мы так и не смогли открыть ее. Может быть, Вам это удастся.

Сварог протянул руку, и пальцы как будто сами легли в маленькие углубления по бокам коробочки. Легкое нажатие — и шкатулка распахнулась с тихим музыкальным звоном. Но она была пуста!!! Командир не смог сдержать разочарованного вздоха.

— А позвольте-ка мне, дорогой граф, — произнес Гаудин, аккуратно поворачивая шкатулку в пальцах, — Ага, кажется, понял. Тут двойное дно, господа. Минуточку… — он жестом фокусника извлек откуда-то из рукава тонкий стилет, поддел что-то внутри. Донышко, щелкнув, отворилось, и шеф Восьмого департамента извлек на свет Божий кусочек тонкого картона с изображением какой-то женщины.

Сварог, в изумлении, не мог произнести ни слова. Ведь это же фотография, самая обыкновенная фотография с Земли, думал он. Точно такая же была в семейном альбоме Сварогов, он помнил ее очень хорошо.

— Красивая женщина, — сказал Гаудин задумчиво, — Вы знаете ее, миледи?

— Нет, — дрогнувшим голосом ответила леди Виктори, — не знаю. А вы, капитан?

— Не видел никогда. Может быть, Командир, — Зо протянул Сварогу снимок.

Сварог знал. И, конечно же, никто из них не мог знать эту женщину. Елена Андреевна Ракитина, в замужестве Сварог… Мама, совсем молодая, подумал Сварог, наверное, снимок был сделан еще отцом… Она умерла за год до исчезновения Сварога из Монголии.

Но дать волю воспоминаниям не пришлось. Он даже не успел ответить на заданный вопрос — только автоматически захлопнуть и сунуть в карман шкатулку, потому что…

Бешеный порыв неизвестно откуда взявшегося ветра ударил в окна с такой силой, что стекла дождем посыпались вниз. Мгновенно воздух в комнате стал неимоверно сухим и горячим, как в пустыне. И почти одновременно во всех помещениях вспыхнул огонь: первыми занялись шторы, гобелены, драпировки, которыми, по новой моде были украшены комнаты. Огонь распространялся очень быстро.

Тренированные люди Сварога быстро сориентировались и повыскакивали на улицу — благо, второй этаж был совсем невысокий, прихватив с собой совершенно растерявшегося ювелира. Гаудин, наверно, успел десять раз пожалеть о том, что не взял с собой подкрепление. А хозяин дома в ужасе схватился за голову. Да это и понятно — про домочадцев-то никто и не вспомнил! А в горящем доме осталась жена ювелира и его маленькая внучка. И Сварог, не раздумывая, полез в пекло, видимо, сработали взращенные советским обществом рефлексы, вспомнилась, наверное, читанная когда-то в школьном детстве «Повесть о неизвестном герое». За ним, очертя голову, ринулась Мара. Вскоре она выскочила наружу, неся на руках отчаянно орущую, но живую и невредимую девочку.

Из окна третьего этажа что-то кричал Командир. Жена хозяина была без сознания, и он собирался спускать ее вниз при помощи магии. Что ему и удалось. Над спасенной уже хлопотали леди Виктори и Даррен, когда наверху что-то полыхнуло с новой силой, раздался оглушительный треск, просела крыша, и начали заваливаться внутрь стены дома.

Все с ужасом поняли, что Сварогу не выбраться, скорее всего, его завалило.

— А, чтоб тебя тридцать три дюжины морских чертей по всем статьям… — выругался капитан Зо и полез в горящий дом.

Сварог осознал, что оказался между молотом и наковальней: с одной стороны опасно накренившаяся стена, с другой — жадный огненный шквал. Куда ни кинь, всюду клин, как сказали бы на Земле. Неужели так глупо все закончится… Он был странно спокоен. Магия пока что позволяла ему дышать в этом дыму. И спасение почудилось ему именно в огне, куда Сварог и шагнул за неимением другого выхода, мимоходом успев удивиться, что пламя какое-то странное, совсем не горячее и пахнет свежескошенной травой…

Бывший когда-то белым, особняк издал какой-то странный вздох и грудой осколков осыпался внутрь себя. Растерянные и беспомощные, друзья и соратники Сварога молча взирали на это. Да и что они могли предпринять…

Очнулся Сварог от приступа мучительного кашля, и совершенно не там, где ожидал — в траве, под открытым небом. А рядом, почему-то, лежал ничком капитан Зо, хотя Сварог помнил, что в горящей комнате он был один. Когда капитан пришел в себя, граф Гэйр успел уже осмотреть окрестности, и обнаружил вполне привычный пасторальный пейзаж. Насколько хватало глаз, были поросшие сочной травой холмы, луга, на закате, у небольшой рощицы паслось стадо самых обыкновенных буренок. Жилья поблизости видно не было, но широкая грунтовая дорога, уходящая за холмы, говорила о том, что люди неподалеку. Позавтракав, чем Сварог сотворил, они решили, что надо идти по дороге, а там уж — как сложится. Опасности Сварог не чувствовал, хотя и догадался, что вокруг не Талар, или, во всяком случае, не совсем Талар, скорее всего, какая-то Заводь. Верный Доран-ан-Тег был с ним, значит, основной мир где-то рядом…

Поднявшись на довольно высокий холм, оба замерли в немом изумлении, ибо то, что предстало перед ними, они считали безвозвратно погибшим почти три года назад. И хотя дома и другие постройки мало напоминали прежнюю деревню, но общее впечатление и некоторые, врезавшиеся в память подробности…

— Провалиться мне на этом месте, граф, но эту деревню я знаю, как свою ладонь, — почему-то шепотом сказал капитан Зо, — только я же своими глазами видел…

— Так и я видел, капитан, эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами: валики черного пепла по контуру домов… — отозвался Сварог, — И долго думал, кто это мог сделать. Именно тогда Ваша маленькая война стала и моей. Но, тем не менее, это Фиортен.

— Если только глаза нас не обманывают, — кивнул Зо, — пойдемте, граф. Если это наш Фиортен, то там, что характерно, нас должны помнить.

Это, действительно, оказался Фиортен, и их с капитаном сразу узнали, повели, как самых дорогих гостей в лучший дом — к старосте.

Рассказ о чудесном спасении Фиортена, о том, как деревня оказалась здесь и где находится само это «здесь», был недлинным. В ту страшную ночь, когда Сварог с Карахом видели сияние за горами, выбираясь из Ямурлака, все и случилось. Подняла тревогу деревенская колдунья, а ей все доверяли безоговорочно.

— А можно ее увидеть? — спросил Сварог с некоторым внутренним трепетом.

— Нет, — печально покачал головой староста, — она единственная, кто не успел спастись. Ведь именно она, наша Дара, держала ворота открытыми до самого последнего момента… Мы ведь успели увести весь скот и очень многое с собой забрать.

— Жаль, — вздохнул Сварог, — и как же вы теперь без колдуньи?

— Да у нее ученик остался, совсем мальчишка еще, но ничего, справляется. Здесь ему работы много по началу было, а потом, хвала Великой Матери, освоились на новом месте…

После этого разговора Сварог долго не мог уснуть. Все стояло перед глазами лицо темноволосой колдуньи, имя которой он узнал только сегодня. И знакомы-то они были всего одну ночь, если это вообще можно назвать знакомством, и вышло все, как она сказала — не увиделись они больше никогда. И деревню спасла, как говорила, «в предпоследнюю минуту». Вот еще один человек, небезразличный Сварогу, ушел навсегда…

Утром, за завтраком, капитан Зо спросил у хозяина, не знают ли они дорогу назад, на Талар, на что староста ответил: знают, и многие. Но не ходят — уж больно страшно там, да и незачем, прижились… А если гостям очень нужно, то можно попросить у колдуна оберег, а лучше всего найти местного проводника.

— Домой нам позарез нужно, по многим причинам, и, прежде всего потому, что близкие наши считают нас сгоревшими, — сказал граф Гэйр, — представляю, что сейчас в Фиарнолле творится.

Колдун был, как и положено колдуну, примечательной личностью — представьте себе седого, как лунь, парня лет восемнадцати, с совершенно не юношеским взглядом мрачных черных глаз под густыми сросшимися бровями.

— Как там… дома? — тихо спросил он, обращаясь сразу к обоим посетителям.

— По всякому. Воюем помаленьку, — ответил Сварог, чувствуя себя в ответе за многое, происходившее дома. Вот ведь как — хоть они и прижились здесь, дом, пусть сгоревший дотла, остался там, в Пограничье…

— Вам надо вернуться, Светлый Король, — сказал колдун, — и как можно скорее. Время здесь течет несколько иначе, чем на Таларе, и Вы можете опоздать… Дорога сейчас вполне проходима, талисман — он снял с шеи деревянную пластинку на кожаном шнурке, на которой был изображен замысловатый знак, — возьмите мой. Это самый сильный, какой мне удалось создать. А проводник ваш…

— Отпусти меня с ними, брат, — неожиданно прозвучал негромкий девичий голос.

Из-за занавески, отгораживающей жилую часть дома, вышла невысокая девушка, одетая в дорожный мужской костюм. Иссиня-черные волосы собраны в высокий «конский хвост» и оплетены двойной ниткой розового речного жемчуга. Такие же темные, как и у колдуна, глаза, смотрели уверенно и чуть грустно.

— Что ж, иди, Одри, — вздохнул колдун, — ты ведь все равно уйдешь, даже если я не позволю.

— Ты же знаешь, моя судьба не здесь, брат.

— Знаю. Ну, вот вам и провожатый, господа. Одри, а ты найдешь того, кто тебе нужен?

— Думаю, найду. Вы ведь мне поможете, Светлый король?

— Помогу, конечно, — скупо улыбнулся Сварог, — если буду знать, кого искать.

— Не справлюсь сама — расскажу…

Через час Сварог, капитан Зо и юная Одри покинули гостеприимный Фиортен. Они шли все по той же дороге, единственной, ведущей к деревне, но чувствовалось, что с каждым шагом все вокруг них меняется. Вот появились у дороги тонкие высокие деревья с голубоватой листвой, которых раньше здесь не было, потом дорога сузилась, ее окружил колючий кустарник с крупными ярко-желтыми цветами. Одри извлекла из сумки три куска полотна, сложила и пропитала каким-то раствором из фляги.

— Приложите ко рту и старайтесь дышать через них. Иначе надышитесь пыльцой и забудете, зачем и куда шли…

Сварог и капитан Зо послушно выполнили указания своей юной провожатой. Кто знает, что еще, что еще водится возле этой Дороги… Когда опасный участок остался позади, Зо спросил:

— И много тут таких милых сюрпризов?

— Хватает, — со знанием дела ответила сестра колдуна, — у нас очень хорошие обереги, иначе от местных зверюшек отбою бы не было, да нечисти всякой целый хвост бы за нами волочился. Но береженого, как говорится, Великая мать бережет, так что будьте начеку.

Интересно, подумал Сварог, а без нее мы смогли бы пройти так легко? Вряд ли…

Встречный ветер, по началу приятный и почти незаметный, стал усиливаться, и вскоре путникам пришлось идти, низко нагибая головы и прикрывая глаза от колючей пыли, что бросал им в лицо горячий сухой ветер. Одри достала веревку, и далее они преодолевали ставший совсем нелегким, путь, подобно альпинистам, в одной связке. Поднялась самая настоящая пыльная буря, видимость была нулевая, но девушка сказала, что останавливаться сейчас смерти подобно, да и осталось-то совсем немного… И они шли, хотя каждый шаг давался с неимоверным трудом, навалилась усталость, дышалось тяжело — весь воздух состоял, как будто, из одних обжигающих острых песчинок.

И вдруг все разом прекратилось. Они оказались в прохладных городских сумерках, в тени деревьев какого-то старого парка, в воздухе пахло морем.

— Вот и все, господа. Насколько я понимаю, это ваш Фиарнолл, — улыбнулась Одри, — Меняемся ролями? Я ведь здесь ничего не знаю…

— С удовольствием, лауретта, — кивнул Сварог, — ужин и ночлег в королевской резиденции Вас устроит?

— Вполне.

— Интересно, нас уже похоронили, или еще нет, — усмехнулся капитан Зо, — хотел бы я посмотреть, что сейчас поделывают наши друзья.

— Хотел бы я знать, насколько в курсе дела наши враги… — вздохнул Его Величество Сварог, возвращаясь мысленно к нелегким государственным заботам, — тут можно ожидать чего угодно. А пойдемте-ка поскорее, мне бы не хотелось совсем от жизни отстать.

— Минуту, я только разбужу своего друга, — сказала Одри, извлекая из заплечного мешка объемистый сверток, — по-другому он вряд ли перенес бы Переход.

Она что-то прошептала над свертком, ткань рассыпалась серебристой пылью, раздался пронзительный клекот, и крупный коричневый сокол взлетел над их головами. Красивая хищная птица легко уселась на плече девушки. Графу Гэйру вспомнился рассказ леди Виктори о Городе-над-Морем, что-то там было такое…

До резиденции было рукой подать — старый парк оказался в двух кварталах от нее. На втором этаже горели два окна. Сварог посчитал, оказалось — окна его кабинета. Остальные были темными. Чтобы не привлекать внимания, он отвел страже глаза, и все тихонько поднялись по парадной лестнице. Раздираемый любопытством Сварог заглянул в кабинет, благо, дверь была приоткрыта. На это стоило посмотреть… За большим овальным столом в живописных позах сидела вся бравая команда, волею судьбы собравшаяся в Фиарнолле. Количество бутылок, как на столе, так и пустых под столом, впечатляло. Шег Шедарис и тетка Чари пребывали, судя по всему, в крайней стадии уныния. Лорд Гаудин был мрачнее тучи, но спокоен. Мара нервно вертела в руках острейший стилет, а Леверлин, который, видимо, явился после пожара, меланхолично прихлебывал из горлышка келимас. Лиц леди Виктори и Даррена он Сварог не видел — герцогиня и Лоцман сидели спиной ко входу.

— Говорю вам, король жив, — негромко проговорил Даррен, и в голосе его прозвучала железная уверенность, — Грельфи говорит то же самое. Его нет в Царстве мертвых. На пепелище мы не нашли его топор, что непременно случилось бы, будь он мертв. Более того, я чувствую, что он где-то близко.

— Ну да, конечно, — уныло усмехнулась Мара, — вчера был, Бог знает где, а сегодня чуть ли не на пороге. Свежо предание…

— Может и на пороге, — кивнул Даррен.

— По моим сведениям граф Гэйр жив, но на Таларе его нет, во всяком случае, до сего момента не было, — тихо проговорил шеф Восьмого департамента, — мои люди чуть ли не носом землю рыли…

— Но уж Зо точно погиб, — вздохнула тетка Чари, — он ведь в самое пекло ринулся, Командира спасать.

Сварог переглянулся с капитаном «Божьего любимчика». Вот оно как вышло, все волнуются, опечалены, но паники, что характерно, нет. Наверное, и людям сказали что-нибудь успокоительное. Интересно, сколько же они отсутствовали?

— И что прикажете делать без него? — спросил Шег, — В Сноле слыхали, что творится? Эти, из «Черной радуги», откуда только прознали, что король пропал… Уже в открытую чуть ли не торжества по поводу гибели «узурпатора» устраивают…

— Пусть пока попразднуют, — сквозь зубы процедила Мара, — Мы с графом Раганом потихоньку сеть затянем, да и на костер их, голубчиков.

— Так-таки и всех? — сказал Леверлин, — Экая ты, графиня, кровожадная.

— А чего с ними церемониться-то, — хмыкнула тетка Чари, — Я бы этих черепашьих выползков первым делом по доске бы проводила к русалочьей матери.

— Ну не нравится тебе сразу костер, могу перенаправить клиентов к отцу Алексу в Багряную палату, — предложила Мара, — полагаю, они сами на костер запросятся…

Сварог с интересом слушал вариации на тему «Что бы я сделал с адептами черной магии», но поток фантазии сидящих в комнате быстро иссяк. Что ж, пора бы королю и командиру воскреснуть, да и Зо уже надоело подглядывать в щелочку. А вот и подходящий момент…

— Ну, перевешаешь ты эту братию, а дальше-то что, — вздохнула вдова боцмана, опустив голову на руки, — без Командира-то далеко не уедешь. Он-то знал, что делать.

— Допустим, и без Командира тоже жить можно, — подал голос Сварог, стоя в дверях.

— Интересно, как, — сказала тетка Чари, не поднимая головы.

А Мара молниеносно обернулась на голос, и Гаудин со вздохом облегчения откинулся в кресле, и леди Виктори тихо сказала:

— И кто же был прав?

— Добро пожаловать домой, Ваше Величество! — это уже Даррен, вставая, — Я не ошибусь, если скажу, что все мы рады Вашему возвращению. Я полагаю, капитан Зо с Вами?

Глава V

Темная охота. К вопросу об убежище

Как выяснилось, король отсутствовал неделю, и хотя всем объявили, что он спешно и тайно отбыл в манор по имперским делам, слухи о пожаре и исчезновении Сварога все-таки просочились за пределы узкого круга посвященных. Но все хорошо, что хорошо кончается, и жизнь быстро вошла в прежнее русло. Гаудин предпринял несколько неудачных попыток поймать беглого лара из Магистериума и вернулся к себе за облака. Одри, как и предполагал Сварог, присоединилась к отряду леди Виктори. Мара под руководством Даррена увлеченно овладевала искусством боя на мечах, а Карах просился в гости к родственникам в замок Деверо, но Сварог не отпустил его — государственные дела не ждали.

Сам же король вернулся в Латерану в смутном настроении. Герцогиня, против обыкновения, расставшись на время с Дарреном, уехала, не приняв предложения Сварога погостить в королевском дворце. Она сослалась на дела в замке, но командир чувствовал, что беспокойство ее связано, скорее всего, с обещаниями Великого Мастера заняться ими вплотную, а леди Виктори не желала взваливать бремя опасности на друзей. Конечно же, Даррен вскоре последовал за ней, чем весьма огорчил Мару…

После событий в Фиарнолле мирно пролетели три месяца. В большой державе короля Сварога жизнь текла на редкость спокойно — ни одного хоть сколько-нибудь заметного события. Министры вполне справлялись с делами, тайные службы бдительно следили за всем происходящим, армия, точнее, многочисленные армии, объединенные под рукой Его Величества Сварога I, пребывали в боевой готовности. По-прежнему занозой сидел Горрот, не к добру притихший, но способов подобраться поближе к Стахору Сварог пока не придумал.

Что делал в Латеране герцог Орк, тоже так и осталось не выясненным, на первый взгляд, просто жил в свое удовольствие. Он точно поставил цель — не дать себя подозревать, ничего предосудительного не делал, даже, выказывая предельную лояльность, побывал на традиционном Большом Приеме во дворце, устраиваемом каждый год в день Весеннего равноденствия.

Сварог, по старой своей привычке, опасался, что все это благолепие не будет долговечным. Багровая звезда все приближалась, теперь она была видна всем без исключения — ярким красным пятнышком она первой появлялась на ночном небосводе первой и последней исчезала перед рассветом. Мэтр Анрах, основательно изучив сохранившиеся свидетельства событий пятитысячелетней давности, предполагал, что в самое ближайшее время начнут пробуждаться древние чудовища и магические существа, которые могут наделать немало бед. Они грубы и примитивны, и почти все, после тысячелетий спячки или заточения, будут невообразимо голодны… Вспомнив, чем обычно язычники «кормили» своих великих и ужасных богов (а пробуждающиеся древние существа, в большинстве своем, ими и были, по сведениям Магистериума), Сварог серьезно задумался. Скушать население какой-нибудь деревушки такому — на один зуб положить. Придется усмирять их на самой ранней стадии пробуждения, возможно, арендовав у милорда Гаудина пару-тройку драккаров Серебряной бригады.

Анрах не ошибся. Первыми начали отзываться на действие Звезды Ямурлак и Иллюзор. В, казалось бы, усмиренном и очищенном совсем недавно от нечисти Ямурлаке происходило бог знает что, открывались склепы, построенные чуть ли не до Шторма, в заброшенных усадьбах и замках по ночам полыхал мертвенно-зеленый свет, самопроизвольно начали оживать старые кладбища. Начал меняться Иллюзор, и происходило это поразительно быстро. Вся нормальная растительность — трава, деревья — усыхала и умирала, а на их месте вырастало нечто уродливое, покрытое шипами и колючками, с явно хищническими замашками. Возникали на хорошо известных участках и дорогах замаскированные сочной зеленой травой блуждающие болотца, которые в считанные минуты засасывали попавшего туда быка. Гуртовщики начали роптать — потери по началу были весьма значительные. Сами картины иллюзорной жизни разительно изменились. Те, кто видел, рассказывали, что если раньше призрачная жизнь была вполне мирной, то теперь имеет место иллюзия войны. Конечно, ни выстрелов, ни криков не слышно, но видимость пожарищ и сражений полная. А кое-где вообще стоят непроглядные сумерки. Неспокойно жилось людям и в приграничных с Ямурлаком и Иллюзором районах, стал беситься и болеть скот. И народ целыми деревнями стал переселяться в Три Королевства. Как ни странно, но после уничтожения Глаз Сатаны и местная нечисть там повывелась. Крестьяне спокойно и основательно обустраивались на новом месте, быстро отстраивались города, возводились замки. Орден Возрождения Трех Королевств укреплял власть и следил за порядком, деньги из Балонга исправно поступали в его казну и направлялись, в основном, по назначению. Как ни странно, система, предложенная Сварогом и детально разработанная красноречивым герцогом Лемаром, функционировала пока безотказно. С одной стороны, монарха радовал приток людей на свободные территории — новые поселенцы исправно платили налоги и работали, не покладая рук. А с другой стороны, это говорило о том, что жизнь в других местах, налаженная веками, становится непредсказуемой и опасной.

В конце концов, Сварог отправил Мару, Шедариса и Бони с очередной инспекцией в Ямурлак, и, совсем уже было, решил провести пару недель в Вентордеране, но тут, как всегда неожиданно, объявился утром Леверлин. Его доклад заставил Сварога снова уделить пристальное внимание Каталаунским горам. Во-первых, из тамошних лесов стала уходить вся живность, говорят, местные жители видели самого оленя-Кернунноса, а такого уже тысячу лет не случалось. И уже коло двух недель там происходят мелкие подземные толчки, что в этой части харумского материка было полнейшим нонсенсом. В горах стало опасно — могло запросто завалить камнями на дороге. А еще Леверлин рассказал, что приблизительно тогда же его навестила герцогиня Доран. Они с Дарреном нашли его в Ремиденуме, и герцогиня попросила, ни больше, ни меньше — найти тихое место для хранения части ее коллекций, а также приютить Смеющегося Бари, в маноре он просто не выживет. Конечно же, Леверлин не смог отказать даме, в результате чего в его родовом поместье сейчас пребывает та самая коллекция виолонов, большой запечатанный ящик с неизвестным содержимым и удивительный зверь, которого все обожают. У графа сложилось впечатление, что леди Виктори очень спешила и была чем-то весьма обеспокоена и взволнована. Они отказались остаться погостить, чем весьма огорчили Грелора-старшего, неожиданно проникшегося к герцогине своего рода симпатией, и уехали так, точно бежали от кого-то…

— Надо бы их навестить, — сказал Сварог, — заодно и Карах бы своих повидал. А чего сразу-то не приехал?

— Дела, — пожал плечами Леверлин, — Да и потом, они отказались от помощи, я же им предлагал. Даррен только сказал, что не может взваливать такой груз на чужие плечи… А ее домовые, равно как и собаки, отправлены в манор Доран, так что Карах вряд ли их увидит.

— Хорошо. У меня там люди, за замком приглядывают. Сейчас как раз время доклада, вот и спросим у Интагара, что там происходит.

Доклад Интагара был крайне неутешителен. Несколько часов назад в горах произошло сильное землетрясение с эпицентром как раз в районе замка Деверо. По всему видно, замок напрочь разрушен…

— Опоздали, — выдохнул Леверлин, — да и что мы могли сделать со стихией?

— А если это не стихия, граф? Их же предупреждали… — ответил Сварог, — одно обидно — замок был надежным убежищем, даже Великий Мастер предпочел туда не соваться, а теперь… Я надеюсь, они хотя бы живы. Завтра же я еду туда. Ты со мной?

Их беседу прервал ввалившийся к королю без доклада Паколет, который весьма скучал по своему другу Бони и проводил время в тавернах, пытаясь утопить скуку в вине. Сколько Сварог не урезонивал его, все без толку. Вот и сейчас Паколет выглядел не лучшим образом — взлохмаченный и помятый. В ответ на красноречивый взгляд Сварога он, нимало не смутившись, сказал:

— Прошу прощения за нарушение этикета, командир, но я тут один разговор услышал ночью, все думал — рассказать или не надо.

— Ну, давай, выкладывай, — усмехнулся Сварог, — все ж свои.

— Да вот, шел я сегодня из «Золотого льва». Ну и возле одного особняка решил малость отдохнуть на скамеечке, рядом там еще зеленая изгородь была, высокая, в рост человека. Сел я, значит, сижу себе, и вдруг слышу — по ту сторону двое разговаривают. Прислушался я по старой привычке, и понял, что катастрофически трезвею. Потому как говорят они о Вас, и такое… Убрали бы они Вас, да только магия ихняя Вас не берет, Вы ж им давно, как кость в горле…

Первый собеседник долго еще перебирал Свароговы подвиги, начиная с Харлана, сожалел об ущербе, нанесенном их резервам. Ну да, как раз там интересы обоих пересекались и были направлены на достижение общей цели. Может быть, милорд (!) знает, как можно справиться с этим хитрым новоявленным монархом? Свежие мысли будут оценены по достоинству.

У вышеназванного милорда были свои, особые счеты со Сварогом, еще со времен всей этой истории с Делией, но становиться пешкой в чужой игре не в его правилах. Он рассчитывает самостоятельно разобраться со строптивым монархом, хотя теперь это сделать значительно труднее. Если его планы в чем-то совпадут с намерениями Играющего Черными, что ж, значит, все получат желаемое. Но идти под знамена Великого мастера милорду пока не хочется, несмотря на все преимущества.

Хоть соглашение и не было достигнуто, милорду было приятно познакомиться с Черным ларом, ставшим главной головной болью Восьмого департамента. Милорд всегда к услугам графа Моргана.

Герцог очень любезен, ответил тот, кого назвали Черным ларом, предложение принимается, и им не преминут воспользоваться.

— Так-так, — задумчиво сказал Сварог, выслушав рассказ Паколета, — а ведь я знаю, кто это. Черного лара мы упустили под Фиарноллом, это он — головная боль Гаудина. А герцога зовут милорд Орк, и в их встрече нет ничего удивительного. Спасибо за бдительность, Паколет. Воистину, даже у стен есть уши…

— В данном случае, у зеленых изгородей, командир, — улыбнулся Леверлин, — и надо следить, чтобы их не отстриг какой-нибудь садовник.

Сварог понимал, что сейчас он вряд ли сможет изловить Черного лара, но кое-какие меры предосторожности все-таки предпринял перед отъездом в Каталаун.

Деревни, лежащие в предгорьях, не пострадали. Но красивого белоснежного замка как не бывало — на его месте высилась груда камней, наваленная недавним оползнем. По словам очевидцев, замок просто провалился внутрь горы, как будто под ним разверзлась бездна, после чего стали разрушаться близлежащие скалы.

Толчки, редкие, но довольно сильные продолжались еще два дня, причем создавалось такое впечатление, что под землей, от центра хребта к равнинам, движется гигантский таран. Вскоре обнаружила себя и сама первопричина этих толчков, и Сварог с сожалением отметил, что мэтр Анрах в своих опасениях оказался на сто процентов прав.

В нескольких милях от королевского лагеря, прямо посреди богатой мирной деревни, вылез из-под земли, буквально взломав над собой гранитные пласты и почву, древний панцирный червь. Их, как и многих других, считали вымершими, даже находили пустые панцири, один такой даже был в Ремиденуме. Но одно дело пустой панцирь, а другое — червь воочию. Существо, пробивающее и прожигающее своим огненным дыханием базальтовые и гранитные толщи, огромное, бессмысленное, сравняло с землей деревню и снова ушло в недра. Все в один голос приписывали пробуждение червя действию Багровой звезды, Сварог же, как и следовало мудрому монарху, немедленно запросил все имеющиеся сведения об этих существах. Справедливо полагая, что зверюшка еще наделает бед, и придется с нею бороться.

Самую ощутимую помощь оказали монахи, предоставив Сварогу древние манускрипты с описанием червя. Там говорилось, что существа эти были весьма многочисленны четыре тысячи лет назад, но после Вьюги практически исчезли по непонятным причинам. Жили они на большой глубине, на поверхности показывались редко, и тогдашние маги умели с ними как-то ладить — звери помогали прокладывать подземные туннели. Сами по себе панцирные черви агрессивностью не отличались и к людоедству никакого отношения не имели. Вообще они считались мало чувствительными к магии, хотя однозначного мнения на этот счет не было.

Сварог задумался, почему же этот древний зверь, ни кровожадностью, ни агрессивностью ранее не отличавшийся, повел себя так? Почему он уничтожил деревню и проглотил половину ее населения… Мэтр Анрах и суровые братья в коричневых рясах считали, что червь перед пробуждением был изменен, подвергнут очень сильному воздействию темной магии. Просто четыре тысячи лет назад не было никакого дела темным до этих существ, или не было мага подобной силы. Да, подумал Сварог, здесь нужен был либо очень сильный маг, либо наука ларов. Есть даже стойкое подозрение, кто бы мог это изменение осуществить и зачем. И ведь никто не знает, какие достижения древнего знания успел раскопать Стахор… Вопрос был в том, что делать, если червь снова вылезет на поверхность.

Светлую мысль высказала вернувшаяся из Ямурлака Мара:

— Нас учили, что у таких громадин должно быть слабое, уязвимое место, которое легко поразить. Или мозг слабо защищен, или какой-нибудь важный нервный узел на поверхности… Где, ты говоришь, чучело его есть? В Ремиденуме? Поеду-ка я в Равену, посмотрю на него.

Мара уехала, а Сварог, для верности, озадачил тем же вопросом латеранских профессоров, прибавив, что если их гипотеза сработает, то университет и автор идеи получат крупную королевскую награду. То же самое Мара скажет в Ремиденуме. Вскоре Сварогу представился случай проверить все предложенные версии на деле: панцирный червь вылез на поверхность в густонаселенной местности, вблизи от одного из монастырей святого Роха, сровнял с землей богатую большую деревню и принялся за ее жителей. Монахи впервые открыто запросили помощи короля, да и на кого еще надеяться мирным подданным, как не на короля с его жутковатой славой и легендарным оружием? Братья первыми приняли на себя удар, да еще помогали уцелевшим людям.

Два платунга Черных Кирасир, расквартированных в том районе, тоже не ударили в грязь лицом и сделали, что могли, оцепили деревню, попытались обстрелять зверя. По всему было ясно, что дело придется решать королю, и Его Величество Сварог, положившись на удачу, топор и ловкость мары, отправился разбираться с червем. Мара, как всегда, полагала, что победа находится на лезвии ее меча, Сварог же думал, что здесь все не так просто.

Опасения Сварога многократно усилились, когда он увидел древнего зверя вблизи. Огромная — повыше двухэтажного дома — башка, покрытая плотно прилегающими друг к другу черными, отливающими металлом, чешуями, утыканная разной величины и формы не то рогами, не то бивнями, ворочалась посреди разоренной деревни, а хвост скрывался за холмом. Глаз чудовище, судя по всему, не имело, зато щупалец разного калибра, оснащенных шипами, клешнями и когтями, было в избытке. Этими щупальцами оно с большой ловкостью хватало все, казавшееся ему съедобным, и отправляло в невообразимую пасть, обрамленную впечатляющим частоколом алмазных зубов, похожих на акульи. Из пасти несло жаром, как из адской топки. При случае, червь мог дыхнуть огнем, не хуже легендарного Змея Горыныча. Там, где голова переходила в длинное тело, покрытое квадратными сросшимися плитами брони, видны были гибкие кольца, покрытые более мягкой кожей — иначе червь лишился бы возможности поворачивать голову.

— Ученые умы из Ремиденума полагают, что его слабое место как раз там, где кольца, — сказала Мара, невозмутимо разглядывая чудовище, — они говорят. Там должен располагаться важнейший нервный узел. Если не ошибаюсь, то прямо под кожей, если учитывать, что у червя панцирь вместо скелета.

— Забраться-то на него не трудно, главное под щупальца не попасть, — хмыкнул стоявший рядом с ними немолодой офицер.

— Пора, — глядя, как поворачивается червь, сказал Сварог.

— Ваше Величество, разрешите с Вами, — попросил воин, — не приведи Симаргл, одному-то против такой махины.

Сварог молча кивнул, мысленно перекрестился и побежал вниз по склону к червю, на ходу примериваясь, куда удобнее забросить веревку с крючьями. Удачно зацепившись за один из верхних рогов, Сварогу удалось подобраться к самому кольчатому сочленению и закрепиться. И тут червь почуял опасность, начал довольно резво вертеть головой из стороны в сторону, пытаясь сбросить непрошенного седока. Сварог, как мог, замахнулся Доран-ан-Тегом, ударил, и… Топор отскочил с такой силой, что его хозяин не удержался и слетел со спины чудовища. Червь понял, что избавился от человека и стал уползать из деревни.

Сварог был поражен и растерян: ну уж если топор Дорана червя не берет… Тем временем тот самый офицер, что попросился сопровождать короля, опередив даже Мару, ухватился за болтавшиеся на боку червя веревки и ловко полез наверх. За спиной у него была закреплена самая обыкновенная секира. И ему удалось сделать то, что оказалось не под силу королю. Секира легко рассекла мягкие кольца. По червю прошла судорога, он выгнулся кольцом, сбросив отважного кирасира. Чудовище издало дикий вопль, от которого люди попадали на землю, и застыло неподвижно — уже навсегда. Сварог первым бросился поднимать героя — тот успел откатиться подальше и отделался синяками.

Как только треволнения этого дня немного улеглись, Сварог подписал указ о награждении отважного лейтенанта орденом «Звезда отваги» и о переводе его в Особый королевский полк, созданный Сварогом несколько месяцев назад по совету Интагара.

При ближайшем рассмотрении лейтенант Черных кирасир произвел на Сварога весьма положительное впечатление. Ронин из древнего, но обедневшего дворянского рода, последние земельные владения которого располагались где-то поблизости, в отрогах Каталауна, Габриэль де Рэйвен прослужил в полку немало лет без всякой надежды на быстрое повышение. Полковник отзывался о нем, как о самом надежном человеке среди офицеров.

Будучи призван королем Сварогом для личной беседы, освоился быстро, но держался с подобающим почтением. Чем-то он напомнил Сварогу Шедариса.

— Да не огорчайтесь Вы, Ваше Величество, — сказал офицер, когда разговор коснулся победы над червем, — у нас в Каталауне рассказывают одну легенду о том, что это чудовище суждено было победить только простому смертному с обычным оружием в руках. А Ваш топор обычным никак не назовешь, да и сами Вы далеко не простой смертный. Так уж на облаках было написано…

Сварог усмехнулся и промолчал — ну раз уж на облаках… Надо бы получше к нему присмотреться в Латеране, подумал он, если этот офицер окажется подходящим человеком, то обеспечена еще одна кандидатура в штат Девятого департамента. Лейтенант был далеко не так прост, как казалось на первый взгляд. Бони, вон, тоже простак-простаком, подумал Сварог, а как достал свою дудочку…

Габриэль де Рэйвен оказался замечательным собеседником, знал множество местных легенд и сказаний о лесной Деве, Кернунносе и прочих малых и великих силах. Сварог отметил его необычную манеру носить парные мечи за спиной, и лейтенант поведал ему об искусстве и старинном оружии, передававшемся в их роду от отца к сыну.

В Латеране монарха ждали дела, в том числе и целый ворох списков лиц, представленных к различным государственным наградам. Подробно изучив представления, Сварог решил, что проще убить двух зайцев разом — устроить традиционный осенний прием и церемонию награждения отличившихся. Придется еще один вечер угробить на скучнейшее действо, мысленно вздохнул он, подписывая соответствующий указ, зато народ будет доволен…

За день до приема объявились те, о ком Сварог волновался — герцогиня Доран и ее спутники. У монарха точно камень с души свалился — их ведь запросто могло завалить в замке, да и червю на зуб попасться, тоже не самая большая радость в жизни.

Леди Виктори сильно изменилась, даже внешне, видимо, что-то такое с ними со всеми произошло… Во всех черточках ее лица сквозила тревога, в голосе проскальзывали напряженные нотки, и вообще вся она была, как натянутая струна.

— Я рад, что вы живы, и с вами всеми все в порядке, — сказал Сварог, усадив гостей за накрытый стол.

— Мы живы, это верно, — вздохнула леди Виктори, — но теперь мы все время убегаем. Мечемся с места на место, нигде подолгу не задерживаясь. Вы знаете, граф, что такое Темная Охота? При случае поинтересуйтесь у монахов или почитайте Св. Круахана. У него это очень живо описано.

— Когда это началось?

— Да почти сразу после Фиарнолльских событий. Плохо то, что я не придала значения первым мелким потрясениям. Знаете, довольно тяжело, когда Великий Мастер берется за вас всерьез…

— Совсем тяжко стало после разрушения замка. Все-таки, это было убежище, и неплохое, — добавил Даррен, — там была часовня, высеченная прямо в скале одним из святых. Кажется, Св. Рохом…

— И теперь они особенно свирепствуют, — с пониманием произнес Сварог, — Вы были в замке, когда произошел обвал?

— Да, милорд, — ответила герцогиня, — был период относительного затишья, и мы решили, что нас наконец-то оставили в покое. Я тогда серьезно занялась изучением заклинаний из вашего хелльстадского письма. Это нас и спасло. Первое, самое короткое, заклинание открывает Древнюю Дорогу, соединяющую разные места Талара. Мы называем ее Прямой Коридор. Насколько мы с Дарреном поняли, после Шторма эта дорога изменилась и стала опасной. Когда-то она соединяла самые крупные города, но многие из них теперь под водой, на месте других — горы, третьи вообще не понятно где… Но выход во все нынешние столицы там есть. Другое дело, что Коридор — он и есть коридор, со своими темными ответвлениями и тупиками.

— И что, вы знаете в Латеране место, откуда можно попасть в этот коридор? — спросил Сварог, памятуя о путешествии из Клойна в Равену.

— Да хоть отсюда, улыбнулась герцогиня, и на секунду стала похожа на ту, прежнюю, что встречала короля в теперь уже несуществующем горном замке, — эта словесная формула открывает его с любого места. Собственно, так мы и спаслись.

— А другие два? — жадно спросил Сварог.

— Это пути в два очень странных места, которые она называла в письме: Мерцающая корчма и Овраг. Я пока лишь приблизительно поняла, что это такое… Кстати, мы возвращаем письмо, как и обещали, — леди Виктори протянула Сварогу конверт, — Что делает четвертое заклинание, я не знаю, а времени выяснять уже нет… Попробуйте сами.

— Что теперь вы намерены предпринять? — осведомился монарх.

— Не знаю, — леди Виктори пожала плечами, — если ваше Величество дня на три приютит нас, было бы замечательно. Потом — снова в дорогу.

— Прямым Коридором?

— Можно и так. Дело в том, что коридор доступен всем без исключения, понимаете? И Тьме, и Свету. Найти могут и там.

— Но Вы же до сих пор успешно защищались.

— Да. Магией. А это изматывает почище многочасовой битвы на мечах. Вся оборона — дело рук Даррена, его ведь готовили к подобным сражениям. И, конечно, Одри, у девочки просто дар Божий чувствовать этих тварей за милю.

— Конечно, мне бы хотелось видеть вас всех завтра на Приеме, но в свете всех произошедших событий…

— Мы будем завтра на вашем Приеме, милорд, — сказал Даррен, — нам с Одри последний раз удалось основательно сбить их со следа. Да и у миледи есть свои причины для этого.

Сварог понимающе улыбнулся. Последнее время у него неплохо получалось предугадывать некоторые события, и он догадывался, что храбрый лейтенант Черных кирасир вполне может оказаться тем самым воином, что упоминался в предсказании из Города-над-Морем.

Прием был самый обычный: успевшие уже изрядно набить оскомину официальные церемонии, вручение орденов и медалей за особые заслуги перед государством, грандиозный ужин и бал. Среди награжденных был и лейтенант Рэйвен. Сварог заметил, что Даррен и Одри проявляют к офицеру живейший интерес, вскоре они уже все вместе о чем-то беседовали, а герцогиня Доран присоединилась к ним позже. Ну вот они и заполучили воина, подумал Сварог, а я потерял еще одного потенциального помощника, хотя у меня-то времени гораздо больше, и на пятки мне никто не наступает… Или наступает? Не рано ли я успокоился…

Понять и прочувствовать, что такое настоящая Темная Охота, Сварогу пришлось через пару дней, когда они с Марой решили проводить герцогиню и ее спутников в маленький храм Единого на окраине города, где у леди Виктори была назначена встреча с настоятелем. Удобнее всего и короче было пройти туда через Королевский Парк, расположенный на небезызвестных островах. Их остановили где-то на середине пути, на маленьком островке, сплошь заросшем колючим кустарником. Черные тени, напоминавшие людей в бесформенных балахонах с глубокими капюшонами, стали надвигаться на них отовсюду, точно просачиваясь сквозь кустарник, и хотя стоял яркий полдень, вокруг всадников стали постепенно сгущаться сумерки. Сварог включил кошачье зрение — картина мало изменилась, просто нападающие были видны яснее, а вот магическая сторона этого дела… У короля неприятно похолодело под ложечкой, и чувство опасности взвыло сиреной, когда круг замкнулся. Выбора им не оставили, и, вытаскивая из петли топор, Сварог почувствовал, как вибрирует его рукоять — оружие реагировало на опасность и просилось в бой.

Даррен и Одри сориентировались мгновенно, в ход пошла незнакомая магия, их накрыло легким серебристым куполом. В ответ на это у темных, в отвратительных шестипалых лапах появились тускло светящиеся лиловые шары, смотреть на которые ни магическим, ни обычным взглядом было невозможно — кружилась голова, начинала мерещиться всякая дрянь. Под действием этих дьявольских фиолетовых штуковин защитный купол начал распадаться, Одри со стоном схватилась за голову. Сварог переглянулся с герцогиней — придется драться всерьез. Леди Виктори согласно кивнула и потянула из ножен Доран-ан-Рагт.

Драться с порождениями Великого Мастера было ничуть не легче, чем с ротой великолепно обученных Вольных топоров. Но они все-таки отступали, Сварог боковым зрением видел, как сражается леди Виктори — то ослепительно-белым сверкал меч, то голубым вспыхивал кинжал. Ни одного лишнего движения, сразу видна школа Даррена. Замечал он и удивленные взгляды Мары, бросаемые на герцогиню — надо же, кто-то еще умеет неплохо владеть мечом… Когда на них особенно плотно насели, граф Гэйр по внезапно нахлынувшему наитию произнес негромко:

— Сила Дорана да пребудет с нами!

Яркая вспышка голубого сияния, осветившая все пространство боя, была ответом, и снова Сварогу показалось, что он видит лицо и слышит голос создателя дивного оружия: «Добро, дети мои!»… На этом сражение и закончилось — все их противники клочьями бурого, липкого тумана рассеяны были по кустам, и вокруг снова засиял день. Когда самые стойкие из нападавших с отвратительным воем рассыпались в прах, Сварог почувствовал, что он еле-еле держится на ногах, настолько сильным было напряжение. Не лучше выглядели и остальные. Но их ждали, и пришлось продолжать путь.

— Это еще не самое интересное, что с нами происходит в последнее время, — рассказывал по дороге Даррен, — главная опасность таких нападений в их частоте. Они не дают нам перевести дух, и силы наши не безграничны.

— Чем я могу вам помочь? — спросил Сварог.

— Не знаю… Если только найдете место, способное стать безопасным убежищем хотя бы на какое-то время. Только помните, что храмы и монастыри не подходят, ведь мы не имеем права рисковать чужими жизнями.

— А Хелльстад?

— Вряд ли. Для Великого Мастера тамошние чары не преграда. Но я надеюсь, что Вам, граф, повезет больше, чем нам, и был бы просто счастлив, если бы Вы сумели найти такое убежище, — печально произнес Лоцман, глядя на герцогиню, шедшую чуть впереди, — или хотя бы безопасный выход из этого мира. Последнее время у меня такое впечатление, что Великий Мастер расставил своих часовых на всех доступных нам Древних Дорогах…

Сварог подумал, что и ему, случись что непредвиденное, такое убежище не помешает. Да где ж его взять…

Первую дельную мысль на счет Убежища (именно так, с большой буквы Сварог теперь называл цель своих поисков) высказал, как ни странно, Карах. Герцогиня, как и все лары, имеет вполне земные, то есть таларские, корни, и где-то есть ее законные имения и развалины ее родового замка. Может, эти стены ей помогут?

— Вряд ли им теперь до этого, с темной Охотой на хвосте заниматься восстановлением родовых замков не очень-то сподручно, — мрачно усмехнулся Сварог, — хотя с таларским дворянством у нее проблем бы не возникло.

— Тогда стоит поискать в хелльстадской библиотеке, хозяин, — посоветовал домовой, — она будет побогаче местных, и гораздо древнее.

Эта мысль импонировала монарху, и вскоре он, наконец, выполнил свое давнее намерение — отправился в Хелльстад, собираясь основательно изучить содержимое библиотеки Вентордерана и фаларенов компьютер.

Поначалу монарх просто наслаждался атмосферой покоя и полным отсутствием придворной суеты. За очередным ужином, мирно, почти по-семейному беседуя с мэтром Лагефелем о событиях, произошедших за границами Хелльстада, граф межу делом рассказал и о леди Виктори, и о Темной Охоте.

Лагефель нахмурился и покачал головой:

— Случаи, когда Великий Мастер выпускал своих Гончих, можно пересчитать по пальцам. Ваши друзья, милорд, ему серьезно мешают, раз он привел в действие такой аргумент. Насколько мне удалось выяснить, спасшихся от Темной Охоты известно только двое: один — некий монах, сила веры которого была столь велика, что Гончие и Охотники просто не посмели к нему приблизиться, а второй — Катберт-Молот, который просто перебил половину высланной против него нечисти. Лары и простые смертные были, как правило, обречены, если им негде было укрыться.

— Вот в том-то и дело, милейший Лагефель, — сказал Сварог, закуривая, — у них было такое место, но теперь оно разрушено.

— А знаете, Ваше Величество, когда-то давным-давно Ваш предшественник, король Фаларен, был весьма увлечен одной идеей… По началу и он испытывал страх перед Великим мастером, это уж потом он утвердился в мысли, что стоит над схваткой сил добра и зла. Так вот, он рассказывал о легендарном идеальном Убежище — это старинная легенда, ее появление относят к периоду между Штормом и Вьюгой. И ходила она, как ни странно, в основном среди ларов.

— Ну-ну, не тяните, мэтр, рассказывайте. Последнее время я очень серьезно отношусь к старинным легендам. Вон, панцирный червь тоже стал легендой, однако в наше смутное время…

— Я знаю только то, что рассказывал Фаларен. Ни в компьютере, ни в библиотеке я не нашел даже упоминания об этом, — развел руками библиотекарь, — А тогда говорили о том, что парит в таларском небе, среди маноров, сотворенных наукой и магией ларов, совершенно необычный манор. Он появляется то там, то здесь, то совсем близко к земле, то слишком высоко даже для ларов, то пропадает совсем. Говорили, что туда можно попасть и Древними Дорогами, и обычным путем, но не всем и не всегда. И говорили, что если он висит низко, то на земле на многие мили вокруг не остается никакой нечисти. И не то чтобы слуги Князя Тьмы боялись этого… Они просто перестают замечать этот участок земли и тех, кто там живет.

— А что он из себя представляет, этот манор?

— Я больше ничего не знаю, государь, — ответил Лагефель, — но Вы-то можете узнать больше. Поищите за облаками, Вы же дружите с императрицей. Попросите разрешить Вам доступ в библиотеку Келл-Инира.

— А это мысль, дорогой мэтр. Обязательно последую Вашему совету. Но Вы уверены, что в Вентордеране мы ничего не найдем на эту тему?

— Уверен, Ваше Величество, я искал, и искал долго.

— Ладно, не расстраивайтесь, если мне удастся что-либо раскопать, обязательно Вам расскажу, — улыбнулся Сварог.

Быстро попасть в императорский дворец не получилось, да и не хотелось уставшему от дел Сварогу быстро покидать дружелюбный и преданный живой замок. Все-таки чертовски приятно чувствовать, что тебе здесь рады.

Он уделил несколько дней на то, чтобы овладеть простейшими функциями Фаларенова компьютера, с помощью того же Лагефеля узнал и о тех местах, куда вели некоторые Древние Дороги, в том числе и тех, что упоминались в письме. Оба пути были заложены в память компьютера, и Сварог чуть было не последовал достопамятному примеру Яны, да вовремя образумился. Слишком много дел было на Таларе, да и местечко выглядело не очень-то располагающе. Действительно, глубокий овраг и дорога, идущая по его дну. Странные тени окружали дорогу, странные деревья росли там, даже небо, в тот момент, судя по всему, ночное, было странным.

Корчма же была действительно «мерцающей». Большой приземистый дом на перекрестке то появлялся, то исчезал, и Сварогу была видна пустая площадь, какие-то указатели на деревянном покосившемся столбе, и колодец, который никуда не исчезал. Там, сколько Сварог не заглядывал, всегда царили лиловые сумерки, и в небе неизменно висел полный Семел. Иногда было видно, как из корчмы выходили какие-то люди и отправлялись куда-то по своим делам, а один даже обернулся и кивнул Сварогу, будто увидел его.

Королю было чрезвычайно интересно наблюдать и за Хелльстадскими границами, он бы посвятил этому увлекательному занятию еще несколько дней, не отвлеки его внимание таш. Как всегда не вовремя, его присутствия требовал имперский консул — в Канцелярию Земных Дел требовался очередной ворох отчетов по делам Трех королевств, более того, юный граф Элкон был готов представить новую систему слежения за эфиром Талара, а наиболее полно это можно сделать из его лаборатории в Кел-Инире.

Ну что ж, вот и попробуем порешать все проблемы все проблемы сразу, подумал Сварог, надо попробовать разузнать о Блуждающем маноре, кто знает, может, это действительно шанс для леди Виктори, да и для него тоже.

Первым делом, избавившись в Канцелярии от кипы бумаг и нанеся визит Новогодней Елке, Сварог отправился к Яне. Императрица весьма обрадовалась его визиту. Через Элкона и по официальным источникам она знала, что творится в Свароговых владениях, поэтому все ее вопросы были о Черве. Сварог, как мог подробнее, рассказал ей о сражении с чудовищем и об отважном лейтенанте, а потом и о легенде, услышанной от Лагефеля.

— Да, я тоже слышала об этом, еще ребенком, от отца, — без особого энтузиазма кивнула Яна, — но это же чистой воды миф, мираж! Видели его в свое время многие, да и потом он появлялся, но никакие приборы его не фиксируют. Магистериум утверждает, что это просто темпоральный мираж, которые периодически возникают после Шторма. Видение из далекого прошлого.

— А нельзя поискать что-нибудь об этом в библиотеке? У тебя там пылятся без дела такие замечательные книги, — попросил Сварог.

Яна скроила разочарованную мордашку.

— Да пожалуйста, ищи, — пожала она плечами, — хотя у меня на счет твоего пребывания здесь были другие задумки… Заодно и мне доложишь, если чего найдешь.

И Сварог приступил, взяв в помощники дотошного Караха. Делом это оказалось нелегким — книг и летописей, относящихся к периоду между Штормом и Вьюгой, было достаточно, но все они были в весьма плачевном состоянии, и нужную информацию отыскать среди них — все равно, что иголку в стоге сена. Повезло им почти через неделю упорного труда, это оказались скорее мемуары очевидца, нежели историческая хроника.

Некий маркиз Геро описывал Блуждающий манор, который он наблюдал очень близко из виманы. По его словам, был это кусок земли, вырванный и заброшенный в небо Талара Штормом. Несколько строений, что находились в этом маноре, напоминали храм, что считался древним задолго до катаклизма. Маркиз попытался совершить посадку, дабы рассмотреть поближе строения, прятавшиеся в довольно густом тумане, но манор просто исчез.

— Н-да, не густо, — вздохнул Сварог, откладывая толстую книгу в кожаном переплете, — судя по всему, высадиться в этом маноре никому не удавалось.

— А у меня тут нашлось-таки одно свидетельство, — проговорил Карах, выглядывая из-за груды разнокалиберных пыльных фолиантов, — Только тут совсем мало, вот, почитай, — он протянул Сварогу несколько листочков, написанных от руки и обгоревших по одному краю.

«…Здесь странный воздух — звонкий, чистый, бодрящий, как ранним утром на берегу чистой реки. Наверное, этому способствуют ручейки — сотни ручейков, текущих отовсюду, собирающихся в маленькие водоемы. Здесь вообще много воды — очень чистой и холодной, там, где летающий островок обрывается в пустоту, она стекает вниз и разлетается хрустальными каплями. В мягкой густой траве множество красивых цветов, белых и голубых, в наших садах и на Таларе я никогда таких не видел.

В самом центре этого дивного манора — древний храм, настолько древний, что даже я, посвятивший свою жизнь изучению нашего прошлого до Шторма, не могу сказать, к какой эпохе он относится, какому богу или богине он посвящен… Частично постройки разрушены, но основное здание сохранилось прекрасно.

Удивительное чувство возникает внутри, когда поднимаешься по белоснежным ступеням к храму: раскаяние в прошлых проступках, сожаление о том важном, что мог сделать, но не сумел или не успел… Отторжение всего злого и нечистого… Тоска о горнем и светлом, чего так мало в жизни. Предчувствие чего-то прекрасного, что еще будет… Я так и не смог войти в храм, не смог преодолеть ощущения, что еще не достоин, не готов… Только смотрел на пьедестал со смутно проступающей сквозь теплое золотистое сияние статуей. Я не отношу себя к последователям какой-либо религии из ныне существующих, но, клянусь, я понял, что здесь, в этом древнем храме, присутствует истинное божество, и божество светлое. Когда-то очень давно в него верили множество людей, молились в этом святилище. Как жаль, что мы ничего не знаем об этом, и уже никогда не узнаем.

Я так задумался, сидя на ступенях храма, что пропустил момент, когда все вокруг изменилось — освещение, небо, кажется, даже само пространство, где парил манор. Это более не был Талар. Из-за края летящего острова вставало незнакомое, огромное бледно-зеленое солнце, в небе появились какие-то летающие создания, я бы сказал, что это были драконы, но они пели… И внизу, совсем недалеко, плескались прозрачно-зеленые волны чужого моря. А потом снова перемена — небо стало темным, но не черным, а глубоко синим и совершенно беззвездным, и казалось, что здесь нет звезд, и никогда не было, а внизу простирались огромные, залитые шевелящимся туманом, пространства, где ровное голубоватое свечение исходило от редких горных вершин над туманом. И здесь звучала невероятно прекрасная и торжественная музыка… А затем я снова увидел знакомые созвездия и серп Семела. Я понял, что время мое заканчивается.

Я больше никогда не видел Блуждающий манор, но тоска о том дивном месте, где нет, и никогда не было зла…»

На этом запись обрывалась, и далее следовали совершенно не относящиеся к делу сведения, написанные другим почерком.

— А он был поэтом, этот неизвестный лар, — задумчиво произнес Сварог, удивляясь тому щемящему чувству, что вызвали в нем слова, написанные четыре тысячи лет назад, — надо же, место, где нет, и не было зла.

— А вот тут написано, что Блуждающий манор магам не удалось увидеть с помощью зеркал, шаров и прочих приспособлений, — подал голос Карах, — у меня такое впечатление, хозяин, что там вообще никакая магия не действует.

— Кроме магии присущей хозяину этого места, — уточнил Сварог, — иначе, откуда там взялась вся эта красота. Жаль, что сохранился только этот фрагмент, и мы не можем узнать, как он туда попал.

— Хозяин, ведь можно еще спросить об этом и у магов, в Мистериоре, — посоветовал в очередной раз домовой.

— А ведь верно, — согласился граф Гэйр, — они если и не знают достоверно, то уж идею какую-нибудь подкинут. Как говорили в моем мире, попытка — не пытка.

Яна результатами их поисков была откровенно разочарована:

— И стоило ради этого столько времени нюхать книжную пыль? Ради обрывка письма и десятка косвенных свидетельств, — очаровательно нахмурившись, сказала она, — дался Вам этот манор, граф, охота Вам за миражами гоняться и искать вчерашний день. И куда Вы теперь? Небось, в Магистериум? Или в Мистериор?

— Мысли изволите читать, Ваше императорское Величество? — улыбнулся Сварог.

— Так, самую малость, — оттаяла Яна, — Мистериор-то вас вряд ли до своих фолиантов допустит, хотя они могут заинтересоваться Вашей идеей. Поезжайте, граф, Вы ведь знаете, к кому обратиться.

Тигернаха Сварог не нашел — маг отбыл куда-то по своим таинственным делам, и графу пришлось ограничиться письмом, с приглашением посетить манор Гэйр для конфиденциальной беседы. Вечером, в маноре графа, чародея принимали по всем правилам.

Мэтр Тигернах был не на шутку обеспокоен, выслушав рассказ Сварога о земных делах, о Древних Дорогах скептически заметил, что не стоит на них слишком уж полагаться. А когда граф начал рассказывать о таларских злоключениях герцогини Доран, Тигернах вскочил и нервно зашагал по кабинету.

— Я говорил ей, что рано или поздно она столкнется с Великим Мастером, если не оставит попыток разыскать Вашего отца, — сказал он, — если бы она хоть раз меня послушала! Но леди Виктори, к сожалению, очень похожа на своего исчезнувшего друга, и не менее упряма. Она даже не представляет как это опасно — в одиночку бороться с ним.

— Уже представляет, уважаемый мэтр. И, к счастью, она не одна, у нее есть надежные друзья, которые во всем помогают ей. Насколько я понимаю, она в серьез собирается возвращаться в Город-над-Морем.

— Да, я понимаю, рядом с ней хорошие люди, но смогут ли они ее защитить? Леди Виктори сама — весьма неплохой маг, я смело могу сказать, что она была лучшей моей ученицей… Но ее силы не бесконечны, — печально улыбнулся Тигернах.

— С ней Лоцман, а он очень сильный волшебник, я лично имел возможность убедиться в этом, кроме того, для него открыты все Древние Дороги и пути между мирами. Правда, он рискует жизнью каждый раз, когда применяет какое-либо сильное заклинание. А еще есть Одри — юная колдунья из исчезнувшего Фиортена, и лейтенант Рэйвен — победитель того самого червя, которого не смог одолеть Ваш покорный слуга.

— Я помню Лоцмана, видел его однажды — Даррен, кажется? Он тоже чужой, из иного мира, как мне известно, потому и возникают трудности с магией. Что ж, если уж она взялась за какое-то дело, то обязательно доведет его до конца, будь то исполнение древнего пророчества или вышивание крестом. Как Вы думаете, граф, мы можем чем-нибудь помочь ей?

Сварог понял, что можно переходить к столь интересующей его теме.

— Им нужно убежище, и убежище надежное. Честно говоря, я бы и сам от такого не отказался. А им уже сейчас нужно где-то по-настоящему отдохнуть, восстановить силы. Из-за Темной Охоты они нигде подолгу не останавливаются, а монастыри просто не смогут долго сдерживать Охотников. Да и все ближние Дороги наверняка перекрыты.

— Боже Пресветлый! — воскликнул Тигернах, — Темная Охота! И как давно их преследуют?

— Почти с момента Фиарнольских событий, когда мы так неудачно пытались найти моего отца, — ответил Сварог.

— Значит, вы были на правильном пути, и, скорее всего, поиски увенчались бы успехом, не вмешайся тогда Горрот, — задумчиво проговорил маг.

— Но совсем тяжело стало после разрушения замка Деверо, там была какая-то древняя часовня, чуть ли не самого Св. Роха.

— Понятно, — печально кивнул Тигернах, — Господи, и я ничем не могу им помочь, разве что самому путешествовать с ними… Или… У Вас есть какие-нибудь задумки, милорд? Ведь не зря же вы меня позвали.

А он куда более взволнован, чем хочет казаться, отметил про себя Сварог, и судьба леди Виктори ему почему-то небезразлична, и совсем не так он за нее переживает, как переживал бы просто учитель за ученика. Как странно иногда связаны люди… В свое время мне показалось, что ею как-то особенно заинтересовался Гаудин, и я списал это на его извечную подозрительность, теперь маг из Мистериора. Узел судьбы, как сказал Даррен, а герцогиня когда-то говорила о том, что такие, как он, Сварог, и ему подобные, на кого пал выбор высших сил, обладают мало кем замеченным свойством притягивать к себе самых разных людей, изменяя тем самым их судьбы и, в конечном итоге, даже историю.

Из задумчивости его вывел голос Тигернаха:

— Я ни за что не поверю, что у вас в запасе нет ни одной идеи.

— Есть одна. Знаете, я вряд ли могу назвать эту идею вполне реальной и легко исполнимой, это только догадка, не более, — проговорил Сварог, — Что Вы знаете о Блуждающем маноре, мэтр?

Тигернах удивленно вскинул брови:

— Удивительно, что Вы об этом знаете, я думал, на земле о нем давно забыли, да и здесь помнят единицы. Древняя легенда о заброшенном в небо кусочке Талара. Только это не миф, просто очередной, сотворенный штормом феномен, фрагмент древнего материка и храм на нем. Вы полагаете, он может служить убежищем? Мы ведь не знаем, что за магия там действует, она не наша, и не магия Изначальных, и земные колдуны ничего не могут о ней сказать.

— Но ведь он существует? Значит, можно его найти?

— Можно. Более того, его недавно видели, правда, очень кратковременно и на очень высокой орбите. А за последние три тысячи лет он появлялся всего несколько раз. Но я не знаю, как туда попасть, разве что его хозяин или хозяйка захочет вам помочь.

— А почему он так странно себя ведет: то появляется, то исчезает, мгновенно перемещаясь в чужие пространства, — спросил Сварог, — и почему его нельзя увидеть ни в ваши хрустальные шары, ни в замысловатые приборы Магистериума?

— Чужие пространства, говорите… Я не совсем с этим согласен, но доказать свое предположение ничем не могу. Возможно, он перемещается в мирах, которые «привязаны» к Талару, в Заводях и Соседних Страницах, а может быть, он движется во времени или временах. И не все магические приспособления бессильны его увидеть. С шарами и простыми зеркалами действительно все обстоит именно так, но это и понятно, они — создания нашей магии. Но есть один древний артефакт, принцип действия которого нам понятен едва ли на десять процентов, так называемое Двойное Зеркало. Так вот он «видит» Блуждающий манор, и это неоднократно было зафиксировано нашими наблюдателями. Но работать с ним крайне опасно. А в Магистериуме просто не понимают, что фиксируют их приборы, — Тигернах презрительно улыбнулся, — поэтому официально манора нет. А на счет всего остального… Не знаю. Могу только предложить Вам свои собственные догадки, которые, как и Ваши, ничем не подтверждены. Есть еще одна очень старая легенда, она живет на Таларе и сейчас, правда уже очень мало тех, кто помнит ее целиком.

Выслушав с величайшим вниманием мэтра Тигернаха, Сварог, все еще пребывая под впечатлением от красивой легенды о храме Всемогущего Времени, осознал, что видел уже где-то нечто подобное. Храм — не храм… Вот оно что! Тот памятный зиккурат на Димерее, где находилась дверь на Тропу. Как тогда говорил рихар: зеркальная ось времени, которая в каждом мире выглядит по-своему. Может быть, на Таларе этот Храм-Дверь-Ось выглядит именно так?

По версии же мага получалось, что храм, выстроенный древней, возможно самой первой расой Талара, был посвящен такой высокой и светлой Сущности, что ему не страшно было само время. Возможно, в последующем, имя было утеряно, но суть осталась, переродившись в почитание самого Времени Всемогущего. С веками, от эпохи к эпохе, влияние Силы, именуемой Великий Мастер, усиливалось, и древнее божество, все еще могущественное, оградило свое последнее владение неведомой магией. Какие тайны хранит это божество и действительно ли оно властно над временем…

Теперь уже Сварога занимал вопрос, как все-таки попасть в Блуждающий манор, дабы подтвердить или же опровергнуть свои подозрения на счет сходства с димерейским зиккуратом. Вполне возможно, что там присутствует все вместе — и храм древней Сущности, и отражение оси времени. Значит, должны обязательно быть Хранители, и еще не известно, как они отреагируют на появление непрошенных гостей…

Что ж, результаты всех предпринятых изысканий принесли некоторое удовлетворение — Сварог знал точно, что Блуждающий манор — не сказка, осталось только найти способ попасть туда. С чужой магией шутки плохи… Но на земле его ждали дела, надо было что-то предпринимать в Ямурлаке и Иллюзоре, неладное творилось и в завоеванном, но не оставившем свои темные замашки Харлане… Время покажет, подумал он, направляя свой брагант к посадочной площадке королевского дворца в Латеране.

И потекли напряженные будни, которые и у короля — будни.

Глава VI

К вопросу о Тьме…

Графиня скучала. Здесь, на Сильване, ее мало что устраивало и абсолютно все раздражало. Единственное, что осталось ей в наследство от промотавших состояние родственников, было это поместье на Сильване — роскошное, но до смерти ей надоевшее, да еще крошечный манор, парящий в облаках Талара. Она бы и жила там, но… Однажды ее угораздило отбить любовника у племянницы одной сиятельной задницы, и ее незамедлительно сослали на Сильвану. Правда, срок ссылки уже заканчивается…

Что ее действительно огорчало, так это слухи, доходившие с Талара. Ее родственничек, дьявол его побери, этот новоявленный граф Гэйр… Ведь так удачно куда-то пропал его папаша! А теперь даже на Сильване только и слышно: ах, граф Гэйр, король Хелльстада и чуть ли не всея Харума! Ах, он Серый Рыцарь! Ах, он лучший друг императрицы!

И почему вся слава всегда достается Гэйрам! А графы Раль вечно прозябают в ее тени. Нет, определенно, надо как можно скорее возвращаться… Хотя до этого еще додлгих три месяца.

— Ну не таких уж и долгих, графиня, — услышала она вкрадчивый мужской голос и оторвала взгляд от разложенного на столе сильванского пасьянса.

— Кто Вы такой и как сюда попали, — надменно спросила графиня Раль нежданного посетителя, без церемоний усевшегося в кресло напротив. Надо же, подумала она, на редкость обыкновенное лицо, взгляду не за что зацепиться. Только глаза какие-то колючие…

— Уж простите, миледи, что не удосужился записаться к Вам на аудиенцию, — усмехнулся незваный гость, — но уж таковы мои правила. Если я хочу с кем-нибудь поговорить, то делаю это незамедлительно. И не советую смотреть на меня с таким презрением. Среди моих титулов есть и княжеский…

— Ну и что! Ко мне и князья, и короли сильванские вхожи, ничем не лучше прочих и не хуже Вас…

— Графиня, да проснитесь же! Я помню, Вас учили азам магии, так вспомните хотя бы это. Посмотрите «Третьим глазом».

Графиня Раль покорно произнесла про себя нужную формулу, а разглядев гостя и поняв, кто перед ней, напряженно выпрямилась в кресле.

— Чем обязана, Князь? — спросила она, не ощущая, однако, ни страха, ни отвращения к загадочному посетителю. Только приятное волнение и чувство предвкушения, как перед первым выходом в свет.

— ВЫ не находите, графиня, что жизнь не очень-то к Вам справедлива? Это прозябание на Сильване… Кому-то — слава, власть, любовь, наконец, а где же Ваш законный кусок этого пирога? Не стесняйтесь, расскажите мне о ваших горьких мыслях, — обворожительно улыбнулся гость.

— К чему, если вы и так все знаете. При дворе мне ничего не светит, после ссылки мне отведена роль статистки в толпе, не более… Я не наделена никакими талантами, кроме, разве что, внешности, и я понимаю это. И моему, увы, не слишком изворотливому, уму не найти способ удовлетворить мое честолюбие.

— А если я помогу Вам, конечно, на определенных условиях. Причем Вы получите гораздо больше того, о чем мечтали.

— Это сделка, Князь?

— А Вас это пугает?

— Вовсе нет… В конце концов, от Ваших, если так можно выразиться оппонентов, я тоже ничего хорошего не видела, сколько ни молилась, — задумчиво проговорила графиня, смешав карты на столе.

— Ваш цинизм достоин восхищения, миледи. Я рад, что не ошибся. Обсудим условия?

— Разумеется. Так что Вы мне предлагаете, и что должна буду сделать я? Мне не хотелось бы попасть в очередную ловушку, в том смысле что…

— Что Вы хотите получить твердые гарантии. Мое слово — такая гарантия Вам подойдет? Иных я просто не даю. А предлагаю я очень многое. И десятки тысяч женщин готовы продать мне свои ничтожные душонки за сотую часть такого дара… Я наделю Вас неординарными способностями к магии, максимальными, которые сможет перенести Ваш мозг и Ваш организм. Одно ограничение — к магии темной и в некоторой степени нейтральной: стихийной и Древней. Светлые чары и врачевание не в моей компетенции. Я сделаю Вас совершенной красавицей, перед которой не устоит ни один мужчина. Я усилю все Ваши достоинства и надежно спрячу недостатки, наделю быстрой реакцией и способностью читать в душах людей. Ваше обаяние, — Князь Тьмы усмехнулся одними губами, — станет по истине дьявольским, простите за каламбур. Сотни мужчин будут добиваться Вашего внимания, сотни женщин будут умирать от зависти…

— Меня все это устраивает. А теперь скажите, зачем Вам все это нужно…

— Вы вернетесь ко двору императрицы, причем вернетесь в срок — на Ваше Изменение потребуется время, иначе может быть опасно для вашего разума. Будь вы цельной и сильной личностью, все пошло бы быстрее… Мне нужно, чтобы один человек оказался всецело в Вашей власти. Весьма известный человек, Ваш родственник.

— Лорд Сварог, граф Гэйр, насколько я понимаю, — улыбнулась графиня Раль.

— Именно. Он мне… мешает. Все время путается не в свое дело, сует нос, куда не надо…

— Так поручили бы кому-нибудь из ваших слуг проткнуть его мечом, и дело с концом.

— Ну зачем так грубо, дорогая графиня. Мне это не нужно… А потом, все далеко не так просто… Есть множество способов обойтись без убийства, миледи. Или сделать так, чтобы человек сам свел счеты с жизнью. Так вот, граф Гэйр должен стать Вашим, и телом и душой, должен быть от Вас без ума… Он должен настолько увлечься Вами, чтобы все дела, связанные с его предназначением и само понятие «Серый Рыцарь» вылетели у него из головы. Станьте полновластной хозяйкой его помыслов.

— Так он, действительно, Серый Рыцарь?

— Да, и король половины Харума, но это ничего не меняет. У него есть друзья — сделайте так, чтобы они от него отвернулись. Он неравнодушен к одной девчонке, которую повсюду таскает с собой, но это не опасно — она не умеет ревновать, да и вообще не испытывает к нему никаких чувств. Можно считать, что Вы вообще окажетесь вне конкуренции. Он потеряет голову, станет не способен думать ни о ком кроме Вас, и этого будет достаточно. А когда все зайдет достаточно далеко…

— Насколько далеко, Князь, — нервно теребя наброшенную на плечи шелковую шаль, спросила графиня, — признаюсь честно, я не питаю ни малейших симпатий к милорду Сварогу.

— Меня не это интересует, миледи. Меня интересует, чтобы он испытывал глубокую симпатию к Вам. А когда остановиться, я дам Вам знать. Лично, — резко ответил гость, — после этого условия сделки будут считаться выполненными, все дарованное Вам останется с Вами. Возможно, награда будет гораздо большей… На эти условия Вы согласны, я полагаю?

— Да, милорд, — удовлетворенно кивнула графиня.

— Не хотите ли еще чего-нибудь пожелать?

— Ну, разве чтобы одну особу сослали на Сильвану лет эдак на десять…

— Фи, как мелочно, сударыня… Да и в этом уже нет нужды. К вашему сведению, ял племянницы его сиятельства герцога Дирмеда два месяца тому назад упал в море мрака. Конечно, ничего не нашли, хотя лары, как известно, не тонут… И я здесь совершенно ни при чем, честное слово.

— А если мне понадобится помощь или совет, я смогу ее получить?

— Разумеется. Но не советую злоупотреблять этим. Если Вас заподозрят в связи со Мной, я не стану Вас вытаскивать из неприятностей, миледи. Всем необходимым Вас снабдят мои эмиссары, когда Вы будете готовы вернуться ко двору. Советую Вам сторониться лорда Гаудина и императрицы, они скорее, чем все остальные, способны почувствовать темную природу Вашего Дара.

— Черт возьми! Простите, Князь, просто Вы лишаете меня возможности насолить этой сопливой девчонке и этому надутому индюку! — капризно скроила губы графиня Раль.

— Миледи, должен Вам сказать, что если задуманное мной провалится по Вашей вине, Вы испытаете на себе в полной мере последствия отнятия Темного Дара. А это ужасно… Особенно для дамы, уже привыкшей к всеобщему поклонению, — холодно заметил Князь Тьмы, — я щедр, но строг.

— Да не волнуйтесь Вы так, — деланно рассмеялась его собеседница, — я, конечно, не обладаю столь блестящим умом, как некоторые, но собственную выгоду понять способна. Мне где-нибудь подписаться?

— Нет, я давно уже отошел от этих глупых формальностей… Приступим к Вашему преображению, миледи. Первую процедуру проведу я сам. К сожалению, Темное Изменение иначе, как мучительным, не назовешь.

— Что ж, будем считать, что цель оправдывает средства…

Через три месяца при дворе императрицы Четырех Миров взошла новая звезда. Без нее не обходился ни один бал, ни в одном маноре, ей подражали, ей завидовали, из-за нее дрались на дуэлях, хоть Яна и запретила их. Ради нее совершались безумства, ей посвящались поэмы. Ее обожали мужчины и ненавидели женщины. Ее имя было у всех на устах — имя графини Эрики Раль, так разительно изменившейся после десятилетней ссылки на Сильвану. Следует заметить, что в Келл-Инире графиня старалась появляться как можно реже, под любыми предлогами отказываясь от приглашений на придворные праздники. Восьмой департамент ею пока не интересовался, а зря… А вот некоторые светила из Магистериума и кое-кто из высокопоставленных сановников стал частым гостем в маленьком маноре Раль…

А Сварог… Сварог уже два с половиной месяца пытался утхомирить рабушевавшийся Харлан. Ему было не до заоблачных интрижек. Мара почти все время проводила в Ямурлаке, там нечисть лезла из всех щелей, и стоило немного зазеваться, как всякая дрянь просачивалась в Пограничье и дальше… И лови ее потом по всему Харуму. Шег и Мара давно настаивали на создании особых подразделений для борьбы с проявлениями Тьмы и прочими монстрами, но проблем становилось все больше, подготовленные войска были необходимы в десятке мест одновременно… А посылать в такое жуткое место, каким стал теперь Ямурлак, зеленых новобранцев, ему не позволяла совесть. Закрывать дыры пушечным мясом… Как это знакомо по прошлой жизни. И тщательно обдумав этот вопрос, Сварог послалв Пограничье, Вольные маноры, Шаган и полуденные провинции Ронеро верных людей — создавать новую армию. Хотя — какую там амию, на отряд бы набралось, народ-то напуган до смерти, кто может, и так уже воюет… А там нужны люди подготовленные. Слава Богу, Грельфи сама вызвалась помочь, готовит какого-то молодого колдуна из Равены, этого самородка Леверлин недавно раскопал. С миру, как говорится, по нитке… Может очень неплохая кольчуга получиться, если нитки — стальные. Как там говорилось: гвозди бы делать из этих людей…

Даже Горроту стало, похоже, не до пакостей. Как докладывала разведка, на Дике из пещер полез на поверхность какой-то синий туман, в котором бесследно пропадали и люди, и животные. Под вопросом оказалась добыча знаменитого синего жемчуга.

Никаких вестей не поступало и от герцогини Доран. Сварог потерял их след в Шагане, единственное, что его несколько успокаивало, это отсутствие каких бы то ни было новостей вообще. Как говорят англичане, лучшие новости — это отсутствие новостей…

Прямо скажем, отвлекаться на решение проблем, пусть даже не совсем чужих тебе людей, Сварогу было практически некогда, ибо своих, неотложных, государственных, неожиданно возникло столько, что Сварог ощутил себя пресловутой белкой в колесе.

После Большой Ассамблеи Ордена Возрождения Трех Королевств выяснилось, что деля идут там далеко не так гладко, как казалось и как это пытались представить некоторые члены Ордена. Имела место спекуляция землями, сокрытие найденных кладов и присвоение феодов при живых законных владельцах. Кое-кого пришлось с позором исключить, кое-кого отправить в длительную туристическую поездку на далекие острова, а некоторых прямиком препроводить в достославное ведомство сурового отца Алекса для выяснения обстоятельств.

Надо отдать должное Старой Королеве, без ее железной руки Три Королевства давно превратились бы в худшую из вариаций на тему Вольных Маноров до приведения их Сварогом к общему знаменателю. Именно она настоятельно потребовала формирования особых воинских частей для охраны порядка на вверенных ей территориях, и Сварог с ней согласился. Неожиданным оказалось то, что желающих служить в этих войсках нашлось довольно много, откуда-то взялось даже двое ларов, утверждавших, что их древние маноры находились на территории Демура и Коора, и они, со временем, хотели бы восстановить хотя бы замки. Монарх подумал и разрешил, приказав, однако, лорду Элкону проверить их по своим каналам.

Только Его Величество Сварог успел кое-как разобраться с делами Трех Королевств, как грянули события в Харлане. Сначала имел место просто тихий саботаж всех попыток Интагара и графа Рагана мирно навести порядок. Затем местная знать, побуждаемая талантливыми идеологами из числа родственников покойной герцогини Мораг, стала открыто объединяться вокруг куклосов «Черной Радуги». А далее последовали совсем уж ни в какие рамки не укладывающиеся события. Сперва — тщательно подготовленный пожар в казармах снольдерской конной гран-алы. Солдаты практически не пострадали, зато погибли в огне почти все лошади!

После этого Сварог отрядил в столицу Харланского герцогства делегацию из самых лучших сыскарей Интагара и весьма перспективных воспитанников отца Алекса. По рекомендации Грельфи к ним присоединился один из ее талантливых учеников.

Подразделение Багряной Палаты еще не успело добраться до харланской границы, как было получено ужаснувшее всех сообщение о кровавом аутодафе в одном из приграничных владений. Черные маги и их последователи, числом более трех сотен человек, заживо сожгли в доме маркиза Ноора со всей его семьей и прислугой.

Сварог еще только писал приказ о проведении особой операции по освобождению Харлана от Тьмы и ее приспешников, как к нему без доклада ворвался совершенно неузнаваемый в гневе Леверлин. Вид его был плачевен: камзол весь в следах копоти, на лбу и щеке — кровоточащие царапины, левая рука безвольно висит…

— Граф… Где это тебя так? — только и смог спросить король, глядя на белого то ли от бешенства, то ли от потери крови друга.

— Прости, но сейчас не до этикета, Командир. В Харлане меня так… Еле ноги унес Прямым Коридором, спасибо Тори… — хрипло произнес Леверлин, падая в кресло.

— Кому спасибо? — не понял Сварог.

— Герцогине Доран, кому ж еще, — пожал плечами граф и тут же сморщился от боли, — это ведь она мне заклинание оставила.

Вот как, удивился про себя король, спасибо Тори — уже так, запросто, уменьшительно-домашним именем… А Сварогу даже в голову не приходило назвать ее просто по имени, без своеобычного «миледи» или титула, видимо, останавливало глубоко почтительное отношение к ней Даррена, хотя уж кто-кто, а он имел право обращаться к ней запросто…

— Ты хоть представляешь себе, что они там творят?! — возбужденно проговорил Грелор-младший, — это же… Дальше уже некуда, понимаешь? Дальше уже только кровавые человеческие жертвоприношения и полное погружение во тьму!

— Успокойся, я в курсе, уже послал туда специальное подразделение Багряной палаты, — как мог спокойнее, сказал Сварог, — Они сожгли целую семью…

— Черт подери, Командир, как можно об этом так спокойно… — граф вскочил, но тут же снова опустился в кресло, видно, рана была серьезной, — Да, они сожгли Нооров — всех, от девяностолетнего старика до его грудного праправнука! С отправлением всех положенных черных ритуалов!! А до этого они убили молодого графа Гено и его жену — ночью, в постели, зарезали кривым ритуальным ножом! И еще три семьи, все — ветви одного очень древнего рода, только давно обедневшие и потому пребывающие в безвестности… Ты ЭТО знаешь?! Нам удалось спасти только двенадцатилетнего мальчика и четырехлетних девочек-двойняшек этих несчастных зарезанных супругов, да и то чудом, потому что про них забыли. Послушай, я никогда тебя ни о чем таком не просил, но это… Они ведь истребляют… — Леверлин запнулся, словно чуть не сболтнул в запале лишнего, — Ты должен вмешаться сам.

Сварог, в первый раз в жизни видевший своего друга таким и прекрасно его понимающий, не стал спрашивать, откуда у меня такие сведения, и кто пытается спасать беспощадно истребляемые семьи, а также, не являются ли все невинно убиенные Керуани. Он ответил просто и очень серьезно:

— Именно так я и сделаю, граф. Вмешаюсь незамедлительно и в «силах тяжких». Это и моя война, — он взялся за хрустальный колокольчик и приказал мгновенно появившемуся дежурному офицеру, — министра полиции ко мне, отца Алекса тоже. Срочно найти барона Шедариса.

Потом достал из кармана таш и сказал в сложенные «лодочкой» ладони:

— Мара, найди всех наших, кого сможешь, и Грельфи тоже. Собираем Большой военный совет. Дело не терпит отлагательств.

Через полчаса в Рубиновом зале собрались все, кого смогли найти в Латеране. Шедарис, Мара, Интагар, Грельфи, два генерала, командующий особым королевским гвардейским полком, глава Багряной палаты и брат Фрабар из монастыря Св. Роха. После того, как была изложена суть вопроса, все очень быстро пришли к выводу, что необходима масштабная, тщательно продуманная и подготовленная операция, а времени на подготовку нет. Придется действовать по ситуации, а это может означать, что главные виновники харланских бесчинств будут иметь ненулевую возможность ускрользнуть от правосудия. Но другого выхода не было. Можно, конечно попросить помощи у Гаудина или императрицы…

Решено было по возможности блокировать границы Харлана, ввести туда несколько отборных рот Вольных топоров и пройтись по территории великого герцогства частым гребнем.

Его величество во главе основных сил шел скорым маршем, отправив вперед Мару и Шедариса. Когда была преодолена уже большая часть пути, на дороге стали попадаться первые беженцы из Харлана — те, кто не смог смириться с бесчинством «Черной радуги».

На следующее утро к Сварогу привели гонца, в котором он с трудом узнал того молодого колдуна, ученика Грельфи, что посылал с миссией Багряной палаты. Посланник рухнул перед королем на колени и сорванным голосом просипел:

— Не вели казнить, государь, плохие новости…

— Что там у вас стряслось? — почти физически ощущая, как дурные предчувствия ледяным обручем сковывают сердце, спросил Сварог.

…Миссия Багряной палаты до столицы Харлана не добралась. Их перехватили в маленьком городишке неподалеку, напали подло, ночью, в гостинице, несмотря на все принятые меры предосторожности. В живых удалось остаться двое сыщиков и столько же приставов отца Алекса, да и то, только благодаря колдуну. Теперь они сидят, тише воды, ниже травы и ждут прихода королевских войск…

Грельфи, слушавшая рассказ гонца вместе со всеми, сказала:

— Ты разворошил очень опасное осиное гнездо, Светлый король. Теперь или ты их — или они тебя… Лучше уж поскорее выжги его каленым железом.

Надо ли говорить, что Сварог после подобных новостей пришел в ярость! Конечно, харланским черным магам не поздоровилось. Вольные топоры, предводительствуемые Шегом, помнили снольдерское дело и не забыли своих погибших товарищей. Вскоре и у отца Алекса, и у прочих подобных ведомств короля Сварога было работы, как говорится, выше крыши. По всему Харлану запылали костры. Кое-кого показательно повесили…

Все постепенно успокаивалось, и король решил, что можно уже возвращаться в Латерану и докладывать в имперскую канцелярию Земных дел об успешном освобождении герцогства от куклосов «Черной радуги». На сердце у него было тяжело, как никогда, и хотя он в который раз повторял себе, что дорога королей пролегает через кровь и грязь, и что меры, принятые им как монархом, были необходимы и адекватны, но легче ему не становилось…

Дабы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, Сварог решил лично доставить доклад, подробнейшим образом составленный Багряной палатой по Харланской операции, герцогу Дирмеду, и провести недельку в маноре Гэйр. Да и Диамер-Сонирил требовал свою долю отчетности по Трем королевствам…

Стоило хозяину вернуться в свой небесный замок, как к нему нагрянул августейший принц Элвар, весельчак и большой любитель сварогова самогона. Радости принца не было предела, так как без графа Гэйра он ужасно скучал. Прибыл он не один, а в сопровождении целой развеселой компании, дабы познакомить короля и героя Сварога с новой придворной знаменитостью. И правда, среди прибывших с принцем друзей была потрясающе красивая женщина, которую Элвар не отпускал от себя ни на шаг. Смеясь, он сказал несколько растерявшемуся графу Гэйру:

— Позвольте представить Вам, дорогой граф, нашу звезду. Мы все ее обожаем. Графиня Эрика Раль, прошу любить и жаловать.

— Милорд, мы ведь родственники, если вы помните, троюродные, если не ошибаюсь, — промурлыкала красавица.

— Да, я помню, — кивнул Сварог, вспомнив, где и при каких обстоятельствах он услышал впервые о графах Раль. Разговор с ушедшими в мир теней предками в галерее фамильных портретов…

Хозяин явно заинтересовал гостью, она задавала ему множество вопросов о его таларских делах, постоянно восхищалась его подвигами и вообще уделяла ему слишком много внимания, чем вызвала ревность тех кавалеров, которые считали себя более достойными этого. Но, то ли Сварог был еще под впечатлением харланских событий, то ли просто был не в настроении, только все старания графини пропали даром. Она, безусловно, красавица, вяло думал Сварог, но мало ли я их видел… Однако, предложение нанести ответный визит в манор Раль он принял, заметив, что навестит графиню сразу же, как позволят обстоятельства.

Было заметно, что леди Эрика покидала манор Гэйр весьма разочарованной, видимо, не добившись нужного ей эффекта.

А Сварог, проводив гостей, что покой ему может только сниться, и здесь, за облаками, ему тоже вряд ли дадут отдохнуть. Поэтому он решил долго здесь не задерживаться, завтра же побывать у императрицы и возвратиться в Латерану. А лучше всего… Лучше всего на пару недель засесть в Вентордеране. Вот уж где его не достанут…

Визит в Келл-Инир не принес Сварогу облегчения. Яна сердилась на него за долгое отсутствие и за то, что он не стал просить помощи в решении харланского инцидента.

— Ты должен понять, что ты не только король половины Харума, ты мой вассал, и как сюзерен, я первая обязана узнавать обо всех событиях на Таларе. Кое-кто, имеющий обыкновение многое умалчивать и оберегать меня от плохих новостей однажды чуть не поплатился головой, — сказала Яна, намекая на разговор с канцлером, имевший место в библиотеке замка Сварога, — так что имей в виду, если будешь поступать так, как сейчас…

— Ты размажешь меня по ближайшей стенке в виде веселенькой фресочки под старину, — невесело усмехнулся Сварог, — слушаюсь и повинуюсь, Ваше императорской величество.

— Нет, ты сегодня просто невыносим! — топнув изящной ножкой, воскликнула императрица, — Иди и отдохни как следует. Монаршьи заботы явно не идут тебе на пользу, с тобой невозможно разговаривать. Гаудин вот тоже на тебя жалуется…

— А ему-то я чем помешал? Нарушил его многоэтажные далеко идущие планы? Что поделать, у меня тоже есть планы, и я буду следовать им.

— Только не вздумайте выяснять отношения, не то мне придется вас обоих посадить в замок Клай, и лишиться тем самым двух самых лучших помощников, — пригрозила Яна.

— Поверь, мне сейчас не до этого. Багровая Звезда уже слишком близко, и я не знаю, где в следующий раз проявится ее влияние. А мне бы не хотелось быть застигнутым врасплох, — ответил Сварог.

— Обещай, что не будешь ввязываться в драку в одиночку. В конце концов, мне не безразличны судьбы моих подданных…

— Особенно некоторых, — лукаво усмехнулся король Хелльстада, — я же обещал, что буду вести себя хорошо.

— Ну ладно, — смилостивилась Яна, — на тебя просто не возможно долго сердиться. Пойдем, я кое-что тебе покажу.

Новая модель браганта, которую императрица продемонстрировала Сварогу, чрезвычайно ему понравилась. Изящная, стремительная машина, почти совершенство. Сварог давно не испытывал такого удовольствия от полета.

— Я рада, что ты хоть сейчас немного отвлекся от своих мрачных мыслей, — улыбнулась Яна, — забирай. Это — твое. Таких всего-то десять штук, сделаны по моему особому повелению. Эти машины хорошо оснащены, и я велела уделить особое внимание усилению магической защиты.

Сварог чувствовал себя мальчишкой, которому подарили новый велосипед. Вместо того, чтобы возвратиться в манор, он принялся испытывать новый брагант — поднялся на максимально возможную для этой машины высоту, выжал предельную скорость… Бледно-голубое туманное пятно, возникшее прямо по курсу, заставило его вспомнить фигуры высшего пилотажа. Черт побери, это еще что такое, ошарашено подумал он, разглядывая заметно сгустившееся облако сквозь лобовое стекло, и через секунду понял, туман рассеялся, и перед ним во всей своей красе предстал Блуждающий Манор. Сварог хорошо видел и дивный сад со множеством ручейков, и белый храм с колоннами, и в то же время отчетливо понимал, что попытайся он посадить там свой брагант, скорее всего, ничего не получится. Всматриваясь в неясное свечение, исходившее из-за храмовых колонн, Сварог подумал о хозяине этого манора. Ведь говорил же ему Тигернах о древнем божестве… А если там еще и Дверь… Эх, добраться бы до храма и выяснить все досконально…

«…Еще не время, Рыцарь…», — услышал он глубокий низкий женский голос. Сварог ощутил затылком и щекой чье-то горячее, почти обжигающее дыхание, быстро обернулся, и, конечно же, никого не увидел. Только несколько бледно-желтых искр истаяли в воздухе. Вот вам и магическая защита, подумал Сварог, хотя давно известно, что против существ высшего порядка все человеческие ухищрения не работают… Ну, одно-то я понял. В этом маноре хозяйка, и не простая…

«До встречи, Рыцарь…» — это уже едва различимый шепот в мозгу и мгновенно исчезнувший странный образ: взмах серебристого крыла, прощальный жест тонкой руки в массивном серебряном браслете…

Сварог смотрел, как истаивают в ночном небе очертания Блуждающего манора, и понимал, что первый подарок от его Хозяйки он уже получил: ему было легко, как никогда, исчезла накопившаяся усталость, и на сердце уже не было так смутно и тяжко…

А теперь — в Хелльстад, подумал он, попробуем посмотреть на ситуацию оттуда, только заскочим в Латерану за мэтром Анрахом, пусть составит компанию Лагефелю.

Вентордеран отозвался на возвращение хозяина искренней радостью. Анрах откровенно глазел по сторонам с удивлением и каким-то даже благоговением. Лагефель был рад прибытию Сварога еще и потому, что впервые за последнее время встретил такого замечательного собеседника и благодарного слушателя, как мэтр Анрах.

А у монарха снова возникло желание основательно покопаться в компьютере, тем более, что после наведения порядка в Харлане на всех подвластных королю Сварогу территориях было относительно спокойно. Единственной, как говорили на почти забытой Земле, «горячей точкой» оставался, безусловно, Ямурлак. Там ситуация настолько осложнилась, что все войска, включая и особый отряд, сформированный из специально подготовленных людей и возглавляемый графом Бреггом, были выведены на границы, дабы не дать свирепой ямурлакской нечисти расползтись по всему Харуму. Воевать среди древних кладбищ и заброшенных колдовских замков было неоправданно опасно, там все, до последнего камня, было враждебно людям, и потери были очень велики.

Сварог собирался найти способ окружить Ямурлак прочной магической стеной, и надеялся найти таковой в библиотеке Хельстада и в фалареновом компьютере. Для этого он и захватил с собой Анраха.

…И почему первым, что пришло Сварогу в голову, было желание «полазить» по доступным компьютеру Древним Дорогам? Как там показывал Лагефель… Ага, вот и Мерцающая Корчма…

Глава VII

К вопросу о Древних Дорогах. Мерцающая корчма

— Миледи, вы уверены, что достаточно восстановили силы для дальнейшего путешествия, — спросил герцогиню Доран настоятель монастыря Св. Роха, что располагался в крошечном прибрежном городке в Шагане, — я считаю, что еще дня три, а то и неделю…

— Спасибо Вам за заботу, отец Даман, но это может оказаться слишком опасно для братства, — покачала головой герцогиня, — мы не имеем права рисковать вашими жизнями.

— Я бы не стал предлагать вам остаться, если бы не был уверен в наших силах. Наш монастырь, хоть и маленький, но один из трех самых защищенных в Шагане. Да и на всем Таларе таких храмов найдется немного. Вы ведь понимаете, что защищают здесь не стены…

— Все понимаю, отец Даман, но мы должны… У меня такое чувство, что наше время на исходе, а ведь мы еще не нашли последнего из предсказанных.

— Мальчика? Да, на Таларе вам его не найти, — согласился монах, — что ж, если вы все так решили… Мы будем день и ночь молиться за вас. Видит Единый, мы больше ничего не можем для вас сделать.

— Ваше братство и так сделало для меня и моих друзей очень много, — тихо ответила леди Виктори, — неоценимо много. Мне жаль, что мы не успеем отблагодарить вас за заботу и гостеприимство.

— Не говори так, дочь моя. Мы давно делаем одно дело и боремся с одним общим врагом. Отправляйтесь с Богом, и да благословит вас Единый! — ответил настоятель, осеняя знаком Единого всех членов маленького отряда.

Леди Виктори низко поклонилась ему, быстро очертила в воздухе прямоугольник, который тут же засветился серо-жемчужным светом.

— Прощайте, отец Даман, и попрощайтесь за нас с братьями. Да пребудет с Вами Единый, — сказала она, и ее спутники тихо повторили:

— Прощайте, — и один за другим, все четверо скрылись за Дверью.

— Боже милостивый, спаси и сохрани чад своих, ибо дорога их тяжела и Мрак на их пути, а Зло. Что охотится за ними, непредставимо даже для меня… — дрогнувшим голосом произнес отец Даман, когда жемчужное свечение двери растаяло в воздухе, и ударил в бронзовый колокол, созывая братьев на молитву.

Леди Виктори

Наверное, Господь благословил землю Шагана и наделил ее особой силой и стойкостью против исчадий Тьмы. Ибо весь наш путь через Три Королевства был для нас одним сплошным боем. Силы нашего противника неисчислимы и неутомимы, хотя есть вещи, которые останавливают их, пусть и не надолго. Древние храмы… Как ни странно — полянки, окруженные колючим кустарником, что местные жители называют «стрелами святого Роха» или кровавником. Такое интересное сочетание: мелкие серебристо-зеленые листочки, острые шипы длинной в палец, и крупные ярко-красные цветы… Даррен говорит, что этот кустарник днем умеет накапливать в себе силу Света. А еще а Демуре и Коре нам встретилось несколько фундаментов, настолько древних, что мы даже предположить не могли, какие здания когда-то на них стояли. Небольшие восьмиугольные площадки из плотно пригнанных друг к дружке белых толстых каменных плит. От фундаментов в темноте исходило неяркое ровное свечение, что помогало нам находить их. И Охотники не могли приблизиться к такой площадке даже ночью.

После пребывания в одном из таких мест мы заметили, что раны там заживают прямо на глазах, и силы восстанавливаются быстрее. Наверное, какие-то очень мощные талисманы запечатаны в них.

Но нам надо было двигаться дальше, Древние дороги не хотели повиноваться или были блокированы, и необходимо было найти место, где мы хоты бы не надолго сумели бы освободиться от погони и уйти Древними Дорогами. На Сильвану — так решили все, потому что Габриэль доподлинно знал, где на Сильване расположены действующие Врата.

Чем ближе мы подходили к границам Шагана, тем отчаяннее становились наши схватки с Темной Охотой, силы наши были на исходе. И когда совершенно неожиданно нас, уже абсолютно измотанных, угодивших прямо в расставленные охотниками магические сети, поддержали монахи из близлежащего монастыря, мы сочли это, во истину, Божьим чудом. Что было после — помню плохо, как сквозь туман. Нас куда-то везли на летающих коврах, за нами ухаживали, как за малыми детьми, кормили, лечили и оберегали. Как потом выяснилось, зацепило нас всех очень крепко, и первую неделю мы с Одри провалялись в бреду, и монахи денно и нощно читали молитвы и творили над нами какие-то особые таинства. Мужчинам повезло чуть больше, Нои они по началу были беспомощнее котенка.

Прошел месяц, начался второй, а наша Одри все еще не ощущала приближения опасности. Мы боялись подумать, что нас наконец-то оставили в покое. Скорее всего, Охотники просто затаились и ждали, когда мы покинем обитель. Одно радовало — мы были снова вполне готовы в очередной раз попытаться осуществить наши планы.

Суровые братья из маленького монастыря, которым было доверено курировать завершающий этап нашего пребывания в Шагане, не хуже нас понимали те трудности, что могут встретиться на нашем пути, но помочь, кроме молитвы, ничем не могли. Да и эта помощь была, по истине, неоценима.

Прямой Коридор принял нас и послушно лег под ноги. Сильванское заклинание сработало как надо — все боковые ходы были закрыты темным плотным туманом, так что «ошибиться дверью» было невозможно. Дорога почти не сопротивлялась, не высасывала из нас силы, как это было в последнее время, и все было бы прекрасно…

Даррен

Нас «достали», когда за спиной осталась большая часть пути. Мы почти достигли Сильваны, мощное тело планеты начало уже постепенно проступать сквозь жемчужный флер призрачных стен Тоннеля. Нас учили, что у каждого мира есть «лицо», некий постоянный живой символ, по которому его можно опознать, даже потерявшись в Междумирье. Мой родной Ирольн выглядел как крылатый юноша с лучезарной короной на голове. Талар я разглядел плохо, его уже застилала мутная пелена влияний Багровой звезды, но женский силуэт в длинных ниспадающих одеждах еще не совсем растворился в ней… А Сильвана… Сильвана была похожа на изображение Симаргла, только образ этот был намного прекраснее и внушительнее, от него веяло истинной древней Силой. Как жаль, что мои спутники не могут видеть это…

Темные Охотники взяли нас в кольцо и стали оттеснять в какое-то ответвление Прямого Коридора. По началу мы вполне успешно оборонялись, и думали, что сможем прорваться на Сильвану, но очень быстро выяснилось, что силы противника в несколько раз превосходят наши. Они хорошо запомнили урок, данный им у границ Шагана. Как жаль, что в Шагане я так долго провалялся без памяти и не успел порасспросить монахов о том, как основатель их ордена боролся с этими демонами. Не только Св. Круахан сталкивался с Темной Охотой…

Кольцо вокруг нас становилось все плотнее, мы уже стояли спиной к спине, и заклинания Одри били не дальше, чем наши с Габриэлем мечи. Нужно было что-то делать, но куда бежать из Тоннеля, который есть не что иное, как Древняя Дорога…

Леди Виктори извлекла из поясной сумки талисман, что мы вместе изготовили еще в Равенне. Диск с острыми наконечниками стрел по краю и темно-лиловым аметистом в центре, покрытый причудливой резьбой. Одри купила его в какой-то антикварной лавке, у нее настоящее чутье на такие вещи. Это был очень древний талисман, но чар на нем не осталось — он был чист, и девочка предложила наложить новые. Правило гласит: изменяя чары, измени и сам предмет, и я, вооружившись соответствующим инструментом, изменил рисунок на диске. Орнамент вышел совершенно неожиданный — резец скользил под действием наших совместных чар почти самостоятельно, и из-под стилизованных листьев и цветов стали проглядывать древние руны моего мира, складывающиеся в слово «иллюзия». Мы испытали его — так и получилось, он создавал точные наши копии, и эта иллюзия была очень прочной и держалась достаточно долго, одновременно пресекая все попытки прощупать «нас» магически.

— Попробуем перехитрить судьбу, Даррен, сказала мне госпожа, подбрасывая талисман в воздух, — возьмитесь за руки, я понятия не имею, что получится…

И она нас вытащила! Сколько времени будет действовать наш талисман, неизвестно, но Древние Дороги способны долго подпитывать чары, наложенные на предмет. Честно говоря, риск был огромный, но интуиция Тайри… всегда восхищала меня.

Я стал так называть миледи, про себя конечно, когда услышал, как граф Леверлин назвал ее малым именем — Тори. Мне вспомнилось созвучное с этим именем слово из моего языка — Тайри. Оно многозначно, как и все наши слова, ближе всего было все-таки таларское слово «нежность», но все же весьма отдаленно… В этом слове больше, много больше.

Она открыла заклинанием какой-то даже не коридор, а потайной люк, и мы буквально вывалились прямо к Мерцающей корчме. Признаюсь, что очень обрадовался этому. Это был долгожданный отдых и кусочек безопасности на какое-то время. Я же видел, что Одри и Габриэль держатся на одной лишь гордости, и боялся подумать, что и моих сил хватит совсем не на долго. Да и Тайри была похожа на тень… Боже пресветлый, дай ей силы преодолеть все это…

Одри

Ну и странное местечко эта мерцающая корчма! Конечно, Дара мне много о Древних Дорогах рассказывала и даже кое-что показывала, и умею я многое — дай Бог каждому, но чтобы с одной Дороги на другую перепрыгнуть! Как мы это сделали, до сих пор не пойму, разве что пособил кто, а может Великая мать нас пожалела. Ну не должно было в этом месте заклинание Корчмы сработать! Но герцогиня наша, что не говори, правильно решила и место правильное выбрала. Еще чуть-чуть, и эти твари окончательно бы нас дожали. Даррен, конечно, мог бы еще долго нас прикрывать, да только его Силу и магию Дороги наши больше всего любят, ему колдовать долго нельзя — высосут досуха.

Вот и высыпались мы к Корчме, а ее-то и нет на месте — мигнула, на другом перекрестке где-то видна или в другом времени. Коновязь на месте (интересно, кто ж по этим Дорогам на лошадях ездит, животные до смерти переходов боятся, за исключением собак — сама видела, да еще, говорят, кошек — те по Дорогам ходят, что по твоей деревенской улице…). Столб придорожный с десятком указателей на старом месте торчит — иди, куда хочешь. По местным законам так: если указатель нужного тебе места на столбе есть, значит дорога в том направлении открыта. А если деревянная стрелка на земле валяется — и не пытайся, не пройдешь, в лучшем случае сюда же вернешься…

Наш Даррен подошел, прочитал внимательно, куда Дороги сегодня ведут, и вернулся к нам — мрачный, задумчивый. Я его спрашиваю: что, сидеть нам здесь, покуда Сильвана не откроется? А он ответил, что нам лучше всего появления корчмы дождаться, может, с проводником повезет. Указатели все чужие, почти все… Габриэль поинтересовался, что значит «почти», потому как Лоцман зря ни полслова не скажет, ну и получил ответ: «Один из указателей на моем родном языке написан…». Вот оно как. Миледи говорила мне, что Даррен не наш, из другого мира, с какой-то Соседней Страницы, и дорога домой ему закрыта — нарушил он что-то, когда уходил. А тут — прямой намек, что вернуться можно, только пожелай. Безусловно, по дому он тоскует, это только слепой не заметит. Помню, как он сказал однажды, когда мы в Демуре под открытым небом заночевали, что ему родного неба не хватает, нет здесь той красоты, не восходят над горизонтом два сияющих звездных скопления — Глаза Господа. Эх, если бы могла, обязательно попросила бы взять меня туда, ну хоть одним глазком поглядеть…

Лейтенант наш смутился, конечно, а я, видать, мозги совсем от усталости помутились, еще и масла в огонь подлила, спрашиваю: «А что там написано…».

— Афраэ, это город такой на самой границе пустыни, — ответил Лоцман, а сам смотрит куда-то в даль поверх наших голов, а в глазах лед… Вспоминает, наверное.

Миледи подошла, положила руку ему на плечо, сказала тихонько что-то на его языке, и Даррен сразу оттаял, засветился весь изнутри, глазищи зеленые сияют, что твои звезды… Нет, не понимаю я нашу герцогиню. Ну скажите мне ради Великой Матери, зачем гоняться за миражом, когда рядом… Ну да ладно, не нашего крестьянского ума это дело, да и сердцу не прикажешь.

Ветер стих, мигнул в небе полный Семел, и Корчма, как ни в чем не бывало, появилась на старом месте; как всегда — окна светятся теплым золотистым светом, дверь приветливо распахнута, и пахнет вкусно — мясом со специями и чем-то сдобным еще… Кушать-то хочется, особенно, неизвестно сколько времени мечом помахавши. Прямо скажу, обрадовались мы все, точно дети малые…

Заходим мы, а там… Зал чудной — часть освещена, часть в тени, и не понятно, большой он или маленький, в глубине три очага горят, но света от них… Народу разного полно, но ни кто никому не мешает, и столиков свободных достаточно. За стойкой хозяин — здоровенный детина в кожаной безрукавке, на левой руке от плеча до локтя диковинная татуировка, вязь непонятных знаков, оплетенных дикой розой, и в темноте этот рисунок бледно-зеленым светится… Ну и взгляд у него, брр….

Габриэль

Боже ты мой, какого только народу в этой корчме нет! И вид у многих, прямо скажем, разбойничий, некоторые в доспехах и вооружены до зубов, а некоторые вообще на людей-то не похожи, только что ходят на двух ногах. Вон, в углу самый настоящий высший вампир отдыхает, это вам не ямурлакские полуживотные — самый настоящий человек, только вот клыки его выдают. Такие, говорят, давным-давно в Ямурлаке жили, да перебили их всех, а может, сами по Древним Дорогам ушли. А за соседним столиком целая компания гномов пиво попивает — и ничего! Не удивлюсь, если кое-кто из посетителей и тени не отбрасывает, и в зеркале не отражается.

Для нас я выбрал удобный столик рядом с одним из очагов: и тепло, и вход хорошо просматривается. Конечно, мы Охотников ловко с хвоста скинули, да только чует мое сердце, что это не надолго… Мы и не заметили, как нам ужин принесли. Надо сказать, готовят здесь мастерски.

Рядом, в нише, за столом тоже какой-то одинокий путник пристроился, даже капюшон не снимает, видать, тоже прячется, как и мы. И чего он так на нашу миледи уставился, вон, она уже спиной его взгляд почувствовала, кивает мне… Нет, госпожа, не вижу я его лица, только глаза льдинками из-под капюшона поблескивают. Эх, не стоит Вам вставать, не нужно к самому огню, вдруг здесь ищейки Великого мастера… Ладно, молчу, разве женщину переспоришь. У нее всегда свои резоны, и не боится ведь, что интересно, против правил действовать. Вон, с дорогами как удачно получилось.

Ага, этот, что в нише сидел, тоже к огню потянулся. Что-то лицо у него знакомое, мне почему-то его величество Сварог сразу на ум пришел, да не может этого быть…

Нет, с ужином надо было поосторожнее, или вино здесь крепкое слишком, а то разомлел совсем, глаза слипаются. Да и Одри носом клюет… Господи, да что за наваждение, может хоть Лоцман наш не заснет…

Виктори

До чего же они вымотались, мои спутники, хорошо, что корчма здесь настоящая… Что за странное ощущение преследует меня здесь, точно смотрит в спину кто-то. Теперь точно знаю — тот посетитель, что в нише прячется, это он… Пойду-ка я к очагу, посмотрю, может он тоже на свет выползет. У огня абсолютно безопасно, не простой огонь в этих очагах горит, знающему человеку сразу видно, сколько чар там наплетено. Хороших чар, светлых, добрых, но настолько древних… Кто знает, сколько существует Корчма, и скольких хозяев она сменила. Хотя существует легенда о том, что хозяин-то здесь всегда один и тот же, только выглядит он по-разному. Вот и наш загадочный наблюдатель к огню вышел, лица все равно не разглядеть — специально по ту сторону очага встал. Фигура до боли знакомая… И жесты… Боже всемогущий, не может этого быть. Я их никогда не перепутаю, отца и сына. Искала его долго и безуспешно на Таларе, а надо было здесь, на древнем перекрестке спросить. Капюшон скинул, закуривает… Он, конечно. Гэйр-старший… И я абсолютно не представляю, что мне делать. Столько раз прокручивала в голове эту встречу, столько раз… А теперь стою и смотрю даже не на него — в огонь, и только молю Единого, чтобы сердце из груди не выскочило. Вон, саламандра, наверное, уже все мысли мои прочитала, кивает сочувственно…

— Добрый вечер, герцогиня, — услышала я рядом его голос, и тут мир дрогнул. Наверное, Корчма в очередной раз «мигнула».

— Здравствуйте, граф, коли не шутите, — ответила я почти механически, и поняла, что от моего волнения не осталось и следа. Уверенность и спокойствие, ничего больше. Саламандра, что ли, помогла? А голос у него изменился. Сухой стал, металла прибавилось — пыль дорог, звон мечей… Что-то важное ушло, потерялось, — говорят, гора с горой не сходится…

— Бывает, что и людям не менее сложно повстречаться, миледи. На все воля Божья, — ответил он и отвел глаза.

— Не вы ли учили меня, что желание само творит дорогу?

— Я был тогда молод, Тори. Молод, самонадеян и глуп. И очень многого не понимал. Не все желания должны осуществляться…

— Ты и сейчас многого не понимаешь, хотя твоя Дорога и сделала тебя стариком прежде времени. Твоя война стала для тебя всем на свете, а те, ко рядом…

— Со мной рядом никого нет, я… — граф запнулся, слова давались ему с трудом, — не должен ни с кем связывать свою судьбу. Я же знаю, что мой груз слишком тяжел, чтобы перекладывать его еще на кого-то.

— Во-первых, мой доблестный воин, не перекладывать, а разделить, а во-вторых, если кто-то добровольно желает подставить плечо под твою ношу… Кто дал тебе право выбирать за них?!!

А он явно растерялся, подумала я, сквозь его непроницаемую маску постепенно проступает неуверенность, и причиной этому сомнения в его собственной правоте. Что же он сделал с собой, со своей жизнью…

— Я не имею права, Тори. Может быть, я бы и хотел, но… — почти прошептал Гэйр-старший, и в голосе проступила давно сдерживаемая боль, — Пойми меня, я уже не властен, лишь в этом, единственном…

— Этого вполне достаточно, ведь верно? Я долго думала обо всем этом, граф. Что ты сделал такого, какую черту перешел, за что тебя так наказали… Или это добровольная жертва? За какую власть ты заплатил счастьем иметь друзей, соратников, семью, воин? Ведь у тебя все это было.

— Было… Было и потом, правда, совсем недолго и очень далеко отсюда, в таком нелепом и жестоком мире… У меня там остался сын, — глядя в никуда, ответил граф Гэйр.

— Видимо, время в разных мирах течет по-разному. Твой сын очень на тебя похож, только, пожалуй, умнее, хоть и стоит на той же тропе. Он на Таларе, ты знаешь? — странно, почему-то никаких эмоций граф по отношению к сыну не испытывал, или же не желал показывать.

— Я… слышал. Говорят, он завоевал Хелльстад.

— Если это можно так назвать. Ты помнишь пророчества Таверо о Сером Рыцаре? Лорд Сварог, граф Гэйр, твой сын и король половины Харума…

— Мой сын — Серый Рыцарь?! — почти с ужасом проговорил граф, и я поняла его. Вряд ли он желает сыну своей судьбы. — И я ничем не могу помочь ему… Как говорится в одной молитве, да минует его чаша сия…

— Почему?

— Талар закрыт для меня. Не спрашивай, почему, и навсегда ли, но закрыт. Очень хотел бы надеяться, что мне позволят когда-нибудь… А ты? Ты… виделась с ним?

— Когда я увидела его в первый раз, то подумала, что это ты вернулся. Это было больно… Он не похож на других, наш мир не испортил его пока… Он даже пытался мне помочь кое-в-чем. Помнишь Город-над-Морем?

— Да. Я смотрю, наш Лоцман с тобой так и остался. Судьба… Ты туда вернешься?

— Безусловно. Именно это я и пытаюсь сделать последнее время. Но этот мир зачем-то очень нужен Великому Мастеру.

— А вот это плохо, Тори, от него очень трудно избавиться.

— Именно. По нашему следу идет Темная Охота. Сейчас нам чудом удалось от них спрятаться.

— Пока Корчма движется, у вас есть время. Зато его нет у меня…

— И ты уйдешь вот так…

— Я ничего не могу поделать. Во всяком случае, пока, — вздохнул воин, — Я надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь. А если очень повезет, то… Мы вообще не должны были встретиться, понимаешь, но я не смог устоять, Тори.

— Ты что-то нарушил, тебе нельзя встречаться со старыми друзьями?

— Да. Я понимаю, что ты чувствуешь, и не могу сказать, что мне это абсолютно безразлично, но и на чувства наложен запрет. Ты не должна меня ждать, не должна искать меня. Это жестоко, но это не моя прихоть, Тори. Чем меньше ты будешь обо мне думать, тем лучше…

Боже Единый, что с ним сотворили, я же помню его совсем другим: уже тогда все его помыслы были заняты лишь борьбой с Великим Мастером, но он был человеком. Орудием в чьих руках он стал? И что он задумал сейчас, что за магия ему подчиняется, я же чувству. Ее — холодную, острую, точно сталь кинжала. Холодные чары, чуждые и Свету, и Тьме…

— Не надо, граф, взламывать мою защиту и изменять мою память. Я не стану делать хоть что-либо, могущее повредить Вам. Забыть не смогу, это, наверное, выше моих сил, но теперь мне будет легче. И прекратите колдовать, Вы причиняете мне боль, и физическую в том числе, — остановила я его, и поняла, что порядком разозлилась. Что он себе позволяет! — Раз уж Вы усыпили моих спутников, мы можем просто посидеть рядом — в последний раз. Впереди у нас обоих дальняя и опасная дорога.

Он весь как-то сразу сник, ссутулился. Так-то, воин, твоя сила — еще не все в этой немыслимой жизни.

— Хорошо, Тори. Давай послушаем менестреля, у него чудный голос, и песни хорошие…

Мы уселись на скамью возле низенькой эстрады, на которой стоял, настраивая свой виолон, юный менестрель, да так и застыли, соприкоснувшись плечами… Мальчик с чистым серебряным голосом пел о нас и для нас.

«Так же — головкой к плечу…

Так же над бездною темной

Плащ наклонился к плащу…

— Юная женщина, вспомни!

Крылья слетались на пир,

И расставались в лазури

Двое, низринутых в мир,

Тою же бешеной бурей…

И потому — раньше всех —

Мой бубенец издалече…

Это не сон и не грех,

Это — последняя встреча.

Освободи! Укрепи!

Дай ей Свободу и Силу!

— Юная женщина, спи!

Спи и не помни!»[1]

И я, словно сквозь сон, отвечаю: забыла…

Очнулась я уже за нашим столиком, а Гэйра-старшего уже и след простыл. Ловко же он меня… Раньше за ним такого не водилось. Только Даррен сочувственно смотрит на меня, его-то, наверное, усыпить совсем не просто.

— Я уже подумал, что Вы уйдете с ним, миледи. Вы так долго его искали. Никто не посмел бы осудить Вас, — мягко сказал Лоцман.

— А чего ради я втянула в эту историю тебя, лейтенанта, девочку, Даррен? Зачем встала на путь, указанный чужим пророчеством, зачем наживала себе таких могущественных врагов? Чтобы взять и бросить все ради… Теперь уже сама не знаю, ради чего.

— Но я не понимаю…

— А что тут понимать… Ему не нужны спутники, помощники, соратники… Он хочет быть один или должен быть один, как он говорит. Это жертва или наказание, я не знаю, знаю только, что я ему не нужна. Прости, не могу сейчас спокойно говорить об этом… — ответила я, понимая, что больше никогда не смогу говорить об этом. Да и нужно ли…

Даррен

Знакомый поворот головы, когда-то уже виденный мною жест… Вот и сигарету он держит — между средним и безымянным… Как говорит король Хелльстадский, маска, я тебя знаю. Что ж, в Мерцающую Корчму может войти любой, в том числе и ты, мой спаситель, загадочный граф Гэйр-старший. Только вот зачем ты пришел… Не ходи к нему, Тайри! Да разве скажешь… Я уже давно понял, что развязка этой грустной истории целиком в руках Божьих. И пока она сама не увидит истинную суть вещей, мнения своего не изменит. Все еще считает, что может что-то изменить, вернуть… Лорд Гэйр, что за странные силы стоят за Вашей спиной? Определенно, не Тьма, это абсолютно исключено, но и не тот Свет, что оберегает обители братьев-монахов в Шагане, да и во многих других мирах… Холодная, абсолютно уравновешенная, безжалостная и мощная магия. И что за Знак я вижу над Вашей головой? Когда-то, еще в пору ученичества, в древних манускриптах мне попадался такой, но тогда я не обратил на него внимания…

Так вот зачем понадобилось усыплять наших друзей — чтобы поговорить без свидетелей. Вот как, мы и колдовство в ход пустили! Что он пытается сделать с Тайри своей ледяной магией… У нее хорошая защита, сам зачаровывал, но выдержит ли… Нет, не увидеть, раньше — возможно, но не теперь, проклятые Темные твари вымотали меня… Саламандра, сестрица моя огненная, помоги! И тебе не под силу, заслонился он… Прости, красавица, не хотел тебя обидеть. Ага, не вышло у него, все-таки хорошо меня учили.

Прав был мой наставник, когда говорил, что женщина непредсказуема. Она возвращается! И совершенно не хочется думать о том, почему она вернулась, просто Тайри с нами. Была с нами и будет… Ну что вы так пристально смотрите на меня, граф? Нет, воин-одиночка, эта женщина не для Вас, дайте ей жить спокойно. У вас разные дороги, и Вы это знаете. Уходите, если не в силах понять и помочь… Нам не пробить ту ледяную стену, которой Вы себя окружили, мы не враги, но друзьями, наверное, никогда не станем. Уходите и не оглядывайтесь…

Тайри очнулась от наведенного сна очень быстро, и наш короткий разговор кое-что прояснил. Что за жертву принес мой спаситель и кому, сейчас уже не важно, но я понял, сто если когда-нибудь смогу, то обязательно попытаюсь вытащить его из этого ледяного плена. Человек не должен так жить — без права на простые чувства…

Глава VIII

Время решать вопросы. Новые обстоятельства

Сварог наблюдал пустой перекресток с колодцем уже около часа, а Корчма все еще не появлялась. Зато появилось какое-то шевеление в темноте, клок тьмы, куда более плотный, чем окружающие сумерки. А через минуту Семел мигнул, и приземистое здание Корчмы возникло на своем месте, и в тот же миг из тьмы выступили восемь хорошо знакомых Сварогу фигур — четверо Охотников в островерхих черных балахонах и четыре отвратительных твари, более всего походивших на пауков — Гончие.

— Кто это, милорд? — услышал Сварог из-за спины напряженный голос мэтра Анраха.

— Это Темная Охота, дорогой мэтр, — не отрывая глаз от «окна», ответил король Хелльстада, — и я, кажется, знаю, за кем они пожаловали. Не удивлюсь, если мы сейчас не увидим герцогиню Доран с ее отрядом…

И он, как всегда, оказался прав. Вскоре на перекрестке пыль стояла столбом, а четверо в дорожных плащах, встав спиной к спине, яростно оборонялись о наседавших на них исчадий Тьмы. Мара бы с первого взгляда узнала неповторимый стиль Дарена, а Сварог заметил алые проблески рубина, украшающего Доран-ан-Рагт. Какое-то время бой шел с переменным успехом, но вскоре стало ясно, что силы не равны. Лиловые шары, памятные Сварогу еще по Латеране, загорелись в руках у двух темных Охотников.

— Милорд, — полушепотом спросил Анрах, — а мы ничего не можем для них сделать? Невозможно вот так стоять и смотреть на все это.

— Да я и сам подумал… — задумчиво отозвался монарх и потянулся за топором, — позовите-ка Лагефеля.

Библиотекарь уже был тут как тут — в Вентордеране не часто удавалось увидеть подобное зрелище.

— Мы можем вытащить их сюда так, чтобы эти твари не увязались? — спросил Сварог, уже мысленно примеряясь, с какой стороны удобнее будет врубиться в эту «чертову мельницу».

— Канал устойчивый, — ответил Лагефель, рассматривая ряды светящихся клавиш, — если на той стороне сделать все достаточно быстро, то Вы успеете не только вытащить их оттуда, но и запечатать канал так, что этим тварям чрезвычайно трудно будет определить, куда подевались Ваши друзья. Я помогу.

Сварог кивнул, поудобнее перехватил Доран-ан-Тег и шагнул в открытый проем. Охотники явно не ожидали атаки с тыла и были абсолютно сбиты с толку. А Сварог, вспомнив тот короткий бой в Латеране, произнес тихо: «сила Дорана да пребудет с нами!», и тут же почувствовал, как отзывается и наполняется неведомой магией любимое оружие. Он легко раскроил две зловещих фигуры в капюшонах, державших лиловые шары, уложил двух Гончих и крикнул сражавшимся с оставшимися Охотниками друзьям: «Уходим!». Его мгновенно поняли, перестроились, и через считанные секунды все уже стояли в тронном зале Вентордерана.

— Где мы, милорд, — удивленно разглядывая янтарный трон и сооружение из шаров, отдышавшись, спросила Одри.

— У меня, в Хелльстаде, лауретта, — не без гордости ответил Сварог, наблюдая за реакцией гостей.

— Значит, Вентордеран, — улыбнулся Даррен, — я чувствую, он… взволнован и немного напуган.

Сварог прислушался и попытался успокоить это удивительное существо-здание, так, как умел, и тут же почувствовал ответную волну тепла и благодарности.

— Мы в неоплатном долгу перед Вами, граф, — сказала леди Виктори, — Вы успели как нельзя вовремя и спасли нам жизнь.

— Не стоит благодарности, миледи, — произнес Сварог скромно. Я совершенно случайно выбрал себе объект для наблюдения, а когда возле Корчмы возникли Охотники, не составило труда понять, кого они выслеживают. Насколько я слышал, за двумя зайцами они никогда не гоняются. В любом случае, я очень рад, что сумел вам помочь.

— Боюсь только, что от таких гостей, как мы, будет одно беспокойство, — печально улыбнулась герцогиня, — не сегодня — завтра нас найдут…

— Не так скоро, миледи. Я тут кое-что предпринял… А пока отдыхайте. Мои слуги вас проводят, — сказал король Хелльстада, указывая на золотых истуканов, ожидающих его приказаний.

Вечером, когда гости отдохнули с дороги, все собрались за столом, чтобы обсудить дальнейший план действий. Сварог, как истинный король и хозяин, послал дамам подарки, которые он долго и тщательно подбирал с помощью мэтра Лагефеля, оказавшегося сведущим даже в этой области. И правда, не в кольчуге же и дорожных сапогах выходить дамам к ужину… Конечно, герцогине ничего не стоило сотворить себе наряд при помощи магии, но Сварогу нравилось делать подарки. Он с трудом удержался от соблазна понаблюдать за гостями в их комнатах, и, когда все обитатели и гости Вентордерана собрались в уютном каминном зале, понял с удивлением, насколько он угадал с презентами. Леди Виктори в голубом шелке и Одри в темно-багровом были прекрасны. И украшения хозяин подобрал те, что надо: сапфиры для миледи, розовый жемчуг и гранат — для юной колдуньи из Фиортена. Мужчины откровенно любовались дамами, не исключая и Лагефеля с Анрахом.

— Ну, рассказывайте, куда вы пропали после нашей встречи в Латеране, — сказал Сварог, когда ужин подошел к концу. Он видел, что, несмотря на то, что гостям так удачно с его помощью удалось уйти от погони, они чем-то серьезно обеспокоены.

Леди Виктори Даррен поведали ему в общих чертах о своих злоключениях вплоть до Сильванского коридора, рассказали, что чудом попали к Мерцающей Корчме, умолчав лишь, по понятным причинам, о разговоре с Гэйром-старшим.

Сварог со вниманием выслушал их и сказал:

— У вас осталось мало времени, вам необходимо найти пятого предсказанного, а его на Таларе нет. А Великий Мастер не выпускает Вас на Древние Дороги. Я правильно понял?

— Совершенно верно, милорд. Мы испробовали все известные нам способы, но… Остается только прорываться силой, — печально улыбнулась леди Виктори.

— Не все. Как говорили на моей родине, из каждого безвыходного положения существует как минимум два выхода. Мы попробуем действовать так, как меньше всего ожидает наш противник. Мы обязательно что-нибудь придумаем, миледи. Можно, например, спросить совета у Вашего учителя, думаю, мэтр Тигернах не откажет нам в помощи. Ну, и остается еще Леверлин, сдается мне, он не так прост, как кажется…

Леверлин вряд ли нам поможет, граф, — сказал Даррен, — он и сам по крупицам собирает такие знания.

— Ладно… Тогда еще одна новость. Я видел Блуждающий манор, причем, что называется, в непосредственной близости.

— Но ведь это легенда, — попробовала возразить герцогиня Доран.

— Это реликт, миледи, но в его реальности в Мистериоре не сомневаются. Если мои предположения верны, то там есть дверь в Междумирье, заблокировать которую не по зубам даже Великому Мастеру.

— Вы думаете, можно туда попасть?

— Можно, только ведь Манор живет по своим законам… Со мной даже разговаривали. Сказали, еще не время, и, сдается мне, Хозяйка ждет чего-то. Или кого-то. Возможно, именно вас, — произнес Сварог, наблюдая за реакцией собеседников. Они так устали, что уже не верят в другое решение, кроме силы, подумал он, но за эту соломинку они, безусловно, ухватятся.

— Мы с огромной благодарностью примем любую помощь, милорд, — ответил Даррен, — и если нам удастся попасть в Блуждающий манор, то только благодаря Вам.

— Мне кажется, можно было бы попробовать при помощи нашего компьютера… — робко предложил Лагефель.

— Можно, если знать, как, дорогой Лагефель. А искать нужный алгоритм у нас нет времени, — сказала герцогиня Доран.

— Знать бы еще, насколько это для вас безопасно, — кивнул монарх, и золотая птица-камердинер встревожено зазвенела перьями.

Действительно, Сварога уже давно занимал вопрос, насколько для Князя Тьмы прозрачны действия, совершаемые хелльстадским компьютером. Ведь Фаларен не враждовал с великим Мастером, у них было что-то вроде молчаливого перемирия, следовательно, защиту бывший король ставил только от ларов. Видимо, все или почти все компьютерные операции для Великого Мастера прозрачны… С другой стороны, стоит отряду леди Виктори покинуть Хелльстад, как их тут же найдут Охотники. Да, положеньице не из легких.

На следующий день Сварог решил, что пора посоветоваться с Тигернахом, и отправился прямиком в Мистериор. Маг встретил его так, будто ждал с нетерпением. Выслушав новости и расспросив о своей ученице, он сообщил Сварогу:

— А знаете, мы недавно всем Мистериором Блуждающий Манор наблюдали. Завис в какой-то лиге над зданием. У некоторых чуть обморок не случился от изумления… А он повисел ровно столько, чтобы его разглядели, и исчез.

— А… с вами не разговаривали? Я-то его тоже видел.

— Значит, с Вами говорили, — поднял одну бровь маг, — и кто же?

— Хозяйка, — просто ответил Сварог, — назвала меня Серым Рыцарем. По-моему, она мысли читает.

— Хозяйка… — покачал головой Тигернах, — чей же это храм? Мне известен только один древний культ Времени Всемогущего. Его завезли с Сильваны наши далекие предки сразу после завоевания Талара. Говорят, на Сильване до сих пор почитают Время в облике двуликой богини, смотрящей одновременно в прошлое и будущее… Возможно, это ее владения.

— У меня осталось странное впечатление… Она показала мне что-то. Рука в серебряном браслете. Крыло, покрытое серебристой чешуей.

— Крыло? Как… рисуют крылья драконов?

— Точно. И будто кто огнем дыхнул в затылок.

— Как жаль, что меня с Вами не было. Знаете, есть одна тонкость, — Тигернах задумался, — эта богиня двулика, и возрождаются по очереди разные ее ипостаси: карающая и милосердная. Вот которая из них говорила с Вами… Хотя… Вряд ли Карающая стала бы разговаривать.

— Все это замечательно, но я пришел к Вам за помощью, уважаемый мэтр, — сказал, невесело усмехнувшись, Сварог, — я не знаю, что посоветовать герцогине Доран и ее спутникам. Может быть, Вам легче будет разобраться со всем этим на месте, в Латеране или…

— В Хелльстаде? — с некоторым трепетом произнес маг, — Вы хотите сказать, что…

— Именно так. Вы нужны им, да и мне, в Хелльстаде. Я не маг, я многого не вижу, не знаю, — честно признался Сварог, — Бог даст, вместе что-нибудь придумаем.

— Что ж, я согласен, да и глупо было бы не согласиться. Только предупрежу кое-кого, чтобы меня не искали и кое-что подготовили на экстренный случай. Великий Мастер, сами знаете, опасный противник.

Маг закрыл глаза, несколько минут просидел неподвижно, причем Сварогу казалось, что он даже дышать перестал. Затем, достав из тайника узкую серебряную шкатулку, сказал:

— Я готов. Можно отправляться? Только в начале, мне кажется, стоит заглянуть в Латерану, дабы оценить обстановку снаружи. Из Хельстада все может показаться иначе..

— Разумеется, — кивнул Сварог, — в Латерану, значит в Латерану.

Во дворце все было спокойно, но на глаза первым делом попалась Грельфи, о чем-то оживленно беседующая с Карахом, и монарх решил, что судьба сама подсказывает ему путь. Тигернах понял его с полуслова, и вскоре маг, старая колдунья и домовой уже обсуждали поставленную задачу в библиотеке.

Сварог занимался накопившимися за последнее время рутинными делами — прошения, жалобы, наградные листы, доклады Багряной палаты, когда резкое ощущение опасности заставило его бросить все и схватиться за топор. Будто кто ледяными когтями продрал вдоль позвоночника, а крест на груди наоборот, раскалился и обжигал кожу.

Мир вокруг дрогнул, странно исказился, стал будто призрачным, нарисованным бледными акварельными красками на прозрачных тюлевых занавесях. И оттуда, из-за этих хрупких декораций, на Сварога глянуло нечто… Темное, опасное и враждебное, подавляющее своей невообразимой мощью и невыразимо злобное… сварогу показалось, что его мозга коснулся ледяной скальпель, а сердце на секунду замерло и сорвалось в бешеный галоп…

Врешь, зло подумал он, пытаясь преодолеть тошнотворный страх, так просто нас не возьмешь. Мы еще повоюем… И в оцепеневшем мозгу сама собой вплыла молитва, заученная в полузабытом детстве со слов набожной соседки: «Отче наш…». И тут же отдернулся опасливо скальпель, взламывающий его сознание. Отдернулся, но не исчез. И тут… Блистающее серебром крыло накрыло его с головой, бешеный смерч ослепительно-белого пламени возник в сознании Сварога, сметая все прикосновения Тьмы. И Тьма не просто отступила — она бежала в ужасе.

Слава Богу, как-то отстраненно подумал Сварог, вытирая со лба холодный пот.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетели его соратники — во всеоружии, готовые его защищать. Мэтр Тигернах убрал щит, сотканный из голубых молний, опустил на пол испуганно жавшегося к нему Караха, и спросил:

— Что это было, милорд? Неужели сам…

— Не знаю, — устало выдохнул монарх, — да все уже кончилось.

— Ох, светлый король, тебе точно кто-то сильный ворожит, не иначе, — сказала серьезно Грельфи.

— Мне кажется, я знаю, кто, — срывающимся голосом произнес маг, глядя в окно.

Над дворцовым парком, едва не касаясь замковых башен, висел Блуждающий манор.

— Теперь, я думаю, Латерана надолго станет безопасным городом, — слабо улыбнулся король, — спасибо тебе, Хозяйка.

— Латерана… А что происходит в Хелльстаде? — вдруг спохватился мэтр Тигернах, — Вы можете при помощи тиары…

— Попробую, — ответил Сварог, водружая на голову корону Хелльстада, — О господи…

Над Хелльстадом висела шевелящаяся сеть: черные кляксы, соединенные множеством щупалец. Вентордеран, не чувствуя связи с хозяином, завис где-то в районе Озер.

— Что там? — в один голос спросили Тигернах и Мара.

— Хелльстад накрыт ловчей магической сетью, — хрипло ответил король, — похоже, нас вынуждают к поспешным действиям. Надо как-то вывести оттуда наших друзей.

— Сначала нам надо как-то попасть туда, — сказала Мара.

— Да это-то, я думаю, проблемы не составит. Лагефель показал мне систему глубоких подземных ходов, построенную еще Фалареном, — задумчиво произнес Сварог, — это надежно. Может, и оттуда мы также выберемся… И сюда их всех, в столицу, не даром же здесь Блуждающий манор висел.

— Если не перехватят по дороге, — резонно заметила Мара, — то план вполне хорош.

— Все равно ничего лучше я предложить не могу, — устало вздохнул король, — вот прямо сейчас и начнем. Мара летит со мной, а Вы оставайтесь тут, мэтр. И вот еще что: найдите Леверлина, если это возможно.

До хелльстадской границы Сварог и Мара добрались без приключений, тем более, что мэтр Тигернах напросился-таки в пилоты, надо же кому-то брагант вернуть обратно в Латерану… Проломившись сквозь заросли густого кустарника, они оказались на гладкой скальной площадке. Сварог пробормотал нужное заклинание, плита бесшумно скользнула вбок, открывая уходящую в темноту лестницу. Коротко попрощавшись с магом и попросив подготовить в надежных местах сменных лошадей на случай возвращения их Хелльстада, Сварог и Мара спустились вниз, в подземелье. Их почти не удивила расположенная там станция монорельса и ожидающая пассажиров платформа. Правда, на этот раз ни пульта, ни надписей не оказалось, но Сварог подозревал, что станций здесь всего две — начальная и конечная. Удобно усевшись в выдвинувшиеся из пола кресла, король Хелльстада водрузил на голову тиару из серебряных сосновых шишек и сразу понял, куда необходимо направить скользящую по полутемному туннелю платформу. Через какой-то час они вышли на поверхность как раз у Озер, где станция монорельсовой подземки была скрыта под одним из особняков. Сварог мысленно позвал Вентордеран, сразу же ощутив, как страх уходит и возвращается спокойствие к этому преданному существу-зданию.

Гости и домочадцы обрадовались возвращению Сварога несказанно. Ему даже стало не по себе, когда он увидел, с какой надеждой смотрят на него леди Виктори и Одри. Я же ничего не могу им пообещать, с горечью подумал он, только попытку, возможность, а они уже смотрят на меня, как на спасителя…

— Мы втянули Вас, милорд, в серьезные хлопоты, — грустно сказала герцогиня Доран, — простите нас.

— Бросьте, миледи, я же говорил Вам, что это и моя война, — ответил Сварог, — Великий Мастер накрыл Хелльстад живой ловчей сетью, нацелив ее на вас. В Латеране он натравил на меня одну из своих тварей, но над столицей появился Блуждающий манор, и эту мерзость, как ветром сдуло. Так что там долго будет безопасно, я думаю, что и Древние Дороги окажутся чистыми. Мой план прост — мы с Марой постараемся доставить вас туда в целости и сохранности.

— Это шанс, госпожа, — сказал Даррен, — самим нам точно не выбраться. Разве что через хелльстадский компьютер.

— А вот этого делать не стоит, — покачал головой Сварог, — похоже, именно такого шага от нас и ждут. Мы пойдем под землей. Вентордеран доставит нас в нужное место.

Два раза повторять не понадобилось. Всегда готовые собраться и отправиться в дорогу, леди Виктори и ее спутники, быстро уложили дорожные мешки. Пока дамы переодевались, Сварог излагал Даррену план побега из ловушки. Зеленоглазый волшебник внимательно выслушал его и сказал:

— Дай Бог, чтобы у нас все получилось… Во всем задуманном Вами есть лишь одно слабое место. Нас могут перехватить по дороге, как бы близко к Латеране нам бы ни удалось выйти из-под земли.

— Я знаю, — вздохнул Сварог, — но здесь остается на Единого надеяться, и самим не оплошать… А бог не выдаст — Мастер не съест.

Даррен улыбнулся, но эта улыбка не скрыла печаль и беспокойство в его глазах.

— Ни для кого не секрет, что Вы наша последняя надежда, граф. Тайри изо всех сил старалась этого избежать, но, как известно, человек предполагает, а Господь располагает. Ничего не поделаешь, классический узел судьбы, в чистом виде… И не только человеческой. Боюсь, здесь завязаны судьбы целых миров. Полагаю, Вам удастся правильно развязать его. Вам ведь всегда удаются самые невероятные и рискованные шаги.

— Был на моей далекой родине один древний царь — великий полководец, между прочим, — невесело усмехнулся Сварог, — так он сложные узлы просто разрубал. Только ведь я — не он, и, боюсь, для нас это не выход…

— Не выход, — эхом отозвался Даррен, — хотя многие именно так и поступили бы. Знаете, граф, у меня дурные предчувствия. Видимо, драки нам не избежать, да и наивно было бы на это надеяться… Пожалуйста, милорд, позаботьтесь о Тайри, если я…

— О ком? — не понял Сварог.

— Простите, это я так называю леди Виктори. Просто созвучное слово из моего родного языка. Тори — Тайри…

— Это что-то значит?

Даррен легко коснулся тонкими пальцами виска Сварога, и тот увидел, почувствовал… Первые весенние цветы и трава… Ощущение теплого весеннего солнышка на щеке… Материнская рука, нежно гладящая тебя по голове… Первый поцелуй… И еще множество взглядов, слов, прикосновений… Нежность, хрупкость, верность…

— Я понял, — смущенно пробормотал Сварог, — а она… действительно такая?

— Она разная, как и все мы. Вы увидели в основном мое представление. Знаете, когда я странствовал вместе с моим наставником по мертвым городам моего мира, мне случилось увидеть… Огромная латная перчатка, а в ней свила гнездышко крохотная радужная птичка.

— А мне иногда казалось, что наоборот: железная рука в бархатной перчатке, — усмехнулся Гэйр-младший.

— И такая тоже. Она вынуждена быть такой, Вы ведь понимаете. Ей нужна наша помощь, милорд.

— Я постараюсь, Даррен. Сделаю все, что смогу.

Глава IX

Время решать вопросы. Сражение

Сеть никак не отреагировала на передвижение Вентордерана. Поэтому, покружив, предварительно, над Озерным краем и Водопадами, Сварог направил живой замок к двурогой горе, где имелся еще один вход на подземную монорельсовую дорогу.

Вышли они на самой дальней «станции», уже в Ронеро, в лесу, откуда до Латераны было немногим больше полусуток ходу, и то, если регулярно менять лошадей. Проблемы начались после первой подставы — Одри почуяла Темных охотников, а Сварог ощутил тяжелый взгляд в спину, от которого сразу захотелось спрятаться поглубже — под землей ничего такого не было. Значит, их обнаружили.

Лошади стали слишком быстро уставать и еле-еле дотянули до следующей подставы. Где-то на полпути до нее погоня появилась в прямой видимости. Их настигали. Сварог оглянулся, сотворив «зоркий глаз». Похоже, что кроме знакомых уже тварей, там было несколько десятков Кракен знает кого еще… а над всем этим воинством Тьмы лениво взмахивало крыльями нечто драконоподобное, но видимо, чересчур массивное, чтобы лететь быстро. Сварог при помощи фамильных заклинаний как мог, успокоил насмерть перепуганных лошадей, которые бежали так быстро, как только могли. Через час лошадь леди Виктори пала, и Сварогу пришлось пустить в ход тайное знание Гэйров. Страшно и странно было смотреть, как мертвое животное медленно поднимается на ноги, глаза загораются пугающим багровым светом, и лошадь, как ни в чем не бывало, несет своего седока дальше. Правда, ощущение у Сварога было такое, будто ему на шею повесили тяжеленный мельничный жернов. Видимо, подобное колдовство даром не проходит.

Когда и впереди них встала стена отвратительных фигур в островерхих темных капюшонах, монарх понял, что выхода нет, придется принять бой. И он не был уверен, что победа будет на их стороне.

Леди Виктори легко соскочила с лошади и потянула из закрепленных за спиной ножен меч.

— Вот и все, милорд Серый Рыцарь. Все решится или сейчас, или… — спокойно сказала она, — На всякий случай — прощайте.

— Рано, герцогиня, прощаться, — злясь, от чего-то, на себя и на весь белый свет, ответил Сварог, — еще не известно, кто кого. Сейчас с Тигернахом свяжусь, пусть ведет подкрепление.

Леди Виктори грустно улыбнулась, чуть склонив голову набок, задумчиво взглянула на монарха, а потом, воткнув меч в землю, сделала навстречу Сварогу два маленьких стремительных шага и крепко обняла его.

— Спасибо Вам за все, лорд Сварог, граф Гэйр, — тихо сказала она, легко коснулась губами его щеки и отступила.

Пока Сварог, смущенный и озадаченный, раздумывал, как лучше поступить, герцогиня о чем-то уже совещалась со своими спутниками и Марой. Погоня планомерно приближалась, и монарх счел за лучшее все-таки связаться через таш с магом, коротко обрисовав ему всю безнадежность ситуации. Времени уже не оставалось совсем. Перехватывая поудобнее Доран-ан-Тег, Сварог краем глаза заметил, как Даррен и леди Виктори все еще стоят, обнявшись, чуть в стороне ото всех. Минуту спустя всех накрыл купол, сотворенный Одри и герцогиней — атака началась.

Магическая защита долго не продержалась — слишком много было тварей с лиловыми шарами, но Даррен что-то сделал, и на каждом образовался тонкий, но прочный сияющий панцирь той же защитной природы. Сварог превратился в боевую машину, работая топором почти автоматически и положившись на собственное чутье Доран-ан-Тега, стараясь лишь не задеть Мару и лейтенанта, стоящих рядом. Какое-то время им удавалось отступать в нужном направлении вполне безболезненно. Но некто во вражеских рядах, видимо, решил усложнить задачу, и на сражающихся людей будто навалили мешки с песком. Воздух стал слишком густым и плотным, и с трудом прорывался в легкие. Даррену было крайне трудно, но он умудрялся поддерживать защиту и драться одновременно, давая Одри время разобраться с чужой магией. Каким-то образом юной колдунье из Фиортена удалось преодолеть вражеское заклинание и сплести свое собственное. По отряду преследователей будто огромный валун прокатился, темных тварей давило что-то огромное, невидимое, оставляя за собой пустоту. Вот и зеленоглазый волшебник на секунду отступил за спины тут же прикрывших его друзей, и между ладонями его возник клубок оранжевых молний. Мгновение — и на противника прянул маленький огненный дракон. Сварог мимолетно пожалел о том, что так и не выучился магии как следует, все откладывал… Оставалось только призвать на помощь творца их чудесного оружия, что они с леди Виктори и сделали, хотя топор и кинжал и так справлялись неплохо. Странно, но, несмотря на все усилия, наседающих со всех сторон тварей Тьмы меньше не становилось, на место каждой уничтоженной вставали две новые. А в задних рядах Сварог приметил и странно одетых людей. Интересно, кто командует этими чудовищами, подумал монарх, они ведь не нападают, как попало, во всем чувствуется умелая рука опытного командира. Князю Тьмы, возможно, удалось вытащить из прошлого одного из знаменитых полководцев, или же он заполучил кого-то из ныне живущих? Вряд ли он командует сам. Ответ на этот вопрос не замедлил появиться.

— Смотрите, вон там, на драконе… — хрипло крикнул, указывая кинжалом в небо, Габриэль.

Сварог пригляделся и увидел сидящую на драконе фигуру, закованную в сверкающие на солнце золотые доспехи. Да, заметил про себя монарх, амбиции у него не по чину… Додумать эту мысль он не успел — дракон устремился вниз и выдохнул на маленький отряд полноценную порцию пламени. Каким-то чудом Одри сотворила щит, на долю секунды опередивший драконов огонь, но эта волшба далась ей слишком дорогой ценой — на губах появилась окрашенная кровью пена, девушка закашлялась и рухнула в траву.

Если дракон плюнет огнем еще раз, защитить нас будет некому, отстраненно подумал Сварог, и точно прочитав его мысли, тяжеловесный крылан снова изрыгнул огонь. Их спасло лишь то, что пламя оказалось много слабее, чем в первый раз.

Темный командир развернул своего крылана, уходя в тыл, и тут в атаку двинулись столь отвратительные существа, от одного вида которых кровь холодела в жилах. Сварог попытался посмотреть «третьим глазом» и ужаснулся, настолько чуждой и смертоносной магией они были наполнены. И еще — они были голодны, а пищей им служили души, впавшие в отчаянье.

Ну, вот уж это — дудки, зло подумал Сварог. Помереть, если надо будет, помрем, но вам на поживу не достанемся. Оказалось, что обычным оружием с этими голодными демонами сражаться просто невозможно. От соприкосновения с ними оно мгновенно покрывалось ржавчиной и рассыпалось в прах. Потерял оба своих меча Габриэль, и Даррен отбросил ставший бесполезным эфес с куском лезвия, и два узких клинка Мары рассыпались пылью. Целыми остались только Доран-ан-Тег, кинжал той же работы и меч герцогини. На какое-то время на них легла основная тяжесть боя. Даррен наклонился, пошарил в высокой траве, где они сложили седельные сумы с запасным оружием, и вытащил странного вида копье с расширяющимся, длинной в локоть, лезвием с одной стороны, и бритвенно острым полумесяцем с другой. Это оружие он раскопал в одной из сокровищниц Вентордерана, и Сварог, не задумываясь, отдал его Лоцману. Стоило Даррену вступить в бой, как на лезвии ярко-желтым вспыхнули письмена на неизвестном языке. Гэйр-младший на секунду предположил, что это может оказаться копье Дорана, но топор никак на него не отреагировал, хотя это странное оружие было если не магическим, то, во всяком случае, заговоренным. Зеленоглазый волшебник всегда говорил, что на копьях он сражается гораздо хуже, чем на мечах, но занятия с монахами в Шагане явно не пропали даром. Копье завертелось в руках Лоцмана, разя безобразных тварей и широким клинком, и острым полумесяцем.

Раненых, тем не менее, было уже двое: по-прежнему без сознания лежала Одри, и лейтенант с глухим рычанием, зажимая рану в боку, опустился рядом с ней. Один из демонов зацепил его своими ужасными когтями.

Золотому полководцу надоело ждать — иначе Сварог никак не мог объяснить то, что все Темные охотники, до того весьма осторожные, презрев опасность и чувство самосохранения, валом полезли на них.

Точно чувствуя мысли друг друга, Сварог и его спутники заняли оборону так, чтобы внутри защищаемого ими пространства оставались беспомощные раненые. Очень быстро все поняли, что натиск слишком силен, что их просто давят числом, к тому же Даррен не смог дольше удерживать защитные магические панцири. Сварог же чувствовал где-то позади войска нечисти творимую людьми отвратительную волшбу. Если нам удастся продержаться еще немного, победа будет наша, отчетливо осознал он. Тигернах уже где-то на подходе… Монарх видел мрачную решимость сражающейся, точно безупречный автомат, Мары, видел и бешеный огонь в зеленых глазах Лоцмана. Лица герцогини видеть он не мог — она как раз защищала его спину, но он слышал яростное пение ее клинков, и не чувствовал в нем отчаяния.

Но круг сжимался все теснее, и было очевидно, что герцогиню и Даррена всеми силами стараются оттеснить от него и Мары. Сварог понимал, что этого никак нельзя допустить, но как это сделать, когда на тебя непрерывно наседают два десятка вовсе не безмозглых тварей Тьмы?

Что-то изменилось на поле боя, что-то не так. Сварог скорее почувствовал это, чем увидел, да и как можно что-то разглядеть в жуткой мешанине гнусных полуживотных рож, шипов, клыков, когтей… Пошла в ход какая-то совсем уж запредельная магия, и Сварогу почему-то привиделся на мгновение сначала знакомый красно-черный зал с золотыми чашами на столе, а потом арчатый коридор с полупрозрачными, точно из толстого льда, стенами, сквозь которые смутно просвечивали какие-то фигуры в немыслимых изломанных позах. И по этому коридору охотники в черных балахонах тащили отчаянно сопротивляющуюся женщину в разорванной кольчуге. На шее знакомо блеснул крупный каплевидный сапфир…

И тут откуда-то сверху, одновременно с грянувшим над полем боя заклинанием Даррена, раздалось слитное пение нескольких голосов. На темное воинство обрушился ливень серебряных стрел. Тигернах привел помощь. Только вот не поздно ли?..

Дьявольская орда откатилась, истошно визжа, погоняемая, точно плетью, яркими магическими молниями, производившими в ее рядах настоящее опустошение.

В нескольких шагах от Сварога плавно приземлились его новый, подаренный императрицей, брагант и потертый летающий ковер с тремя монахами, сразу бросившимися в самую гущу битвы. Вслед за ними, расшвыривая магией еще шевелящихся тварей, устремился выбравшийся из браганта Тигернах.

Сварог оглянулся, уверенный, что его друзьям ничего более не грозит, и увидел…

Лоцман медленно опускался на колени возле беспомощно скорчившейся на земле фигурки, в которой только по доспехам и оружию можно было узнать герцогиню Доран. Настолько страдание исказило ее лицо. Постарался и огонь: одежда и волосы еще тлели. Рядом с Дарреном, опустив клинки, стояла Мара, белая, как мел.

— О Господи, — только и смог вымолвить Сварог. Они все-таки дотянулись до нее.

Даррен осторожно, очень осторожно повернул герцогиню набок. Слева, под лопаткой, торчала вычурная рукоять кинжала, сделанная в виде раскинувшего руки человекозмея. Один из монахов сотворил знамение Единого.

— Это ритуальный кинжал одного из древних темных культов, — тихо произнес мэтр Тигернах, — бедная девочка…

— Культ Сета-змеенога, — кивнул монах, — кинжал, наверняка отравлен, не говоря уж о магии… Ей нужна помощь.

Лоцман взялся за рукоять и сильным, плавным движением извлек кинжал. Сварог поразился мгновенной перемене: лицо герцогини разгладилось, его больше не искажала мука, но глаз она так и не открыла. Монарх аж зубами заскрипел — такой жестокой, жадной до крови магией был напоен черный клинок. Глаза змеечеловека на гарде вспыхнули, рот оскалился всамделишными игольчатыми зубами, грозя прокусить перчатку державшего. Один из братьев сорвал с пояса объемистую серебряную фляжку и от души плеснул на хищный кинжал, и тот, секунду помедлив, рассыпался пылью.

— Она уходит… — сорванным голосом проговорил Даррен, — рана не смертельна, но они перерезали все нити, связывающие ее с жизнью. Помогите же!

Суровые монахи лишь покачали головами и принялись тихонько молиться — это было не в их силах.

— Тайри, ты слышишь меня? — не отрывая глаз от воскового лица леди Виктори, Лоцман на ощупь вытащил из поясного кошеля крупный зеленый самоцвет в форме слезы, — потерпи, пожалуйста, я сейчас…

Мара, точно поняв, что надо делать, опустилась рядом, положила «Драконову слезу» на раскрытую ладонь. Внутри камня пульсировал огонек — его хозяин не спал.

Даррен заговорил на своем певучем и звучном языке. Сварог ощутил, как нечто глубинное, скрытое, древнее, единое и для зеленого кристалла, и для плоти Талара, откликается на призыв Лоцмана. Вместо камня на ладони у Мары возникла туманная зеленоватая сфера, в которой просматривались скалы, море, и парящее над морем стремительное крылатое существо. Дракон выслушал Даррена и полетел в сторону невидимого горизонта.

Минута проходила за минутой, а посланник все не появлялся. Наконец, над острыми пиками скал возник дракон, целый и невредимый, но всем стало ясно, что он ничем не смог помочь Лоцману.

— Слишком далеко, — прошептал Даррен, — тебе не долететь, крылатый брат. Но ты можешь помочь мне. Клянусь, после этого ты будешь свободен…

Дракон завис над скальной площадкой, неразличимо для глаза «перетек» в человеческий облик, кивнул, соглашаясь.

Лоцман снял перевязь с оружием, доспехи — точно они могли помешать ему, оглянулся, увидел Одри, которая уже была на ногах.

— Мне нужна твоя помощь, девочка, — тихо сказал он, — помнишь, я тебя учил…

— Я помню. Но боюсь, если не удалось ему… Тем более после твоего последнего боевого заклятья.

— Должно получиться, Одри. Просто не может быть по-другому. Я не хочу потерять ее.

Одри лишь покачала головой и сменила Даррена, положив голову леди Виктори себе на колени и соединив у нее надо лбом тонкие пальцы.

Даррен же встал, раскинул крестом руки, поднял лицо к небу и медленно, нараспев произнес заклинание. Время точно остановилось, это почувствовали все.

Тигернах удивленно поднял бровь:

— Какая дивная магия… Не знаю, что он делает, но в это вложена такая мощь! Похоже, у него какой-то особый источник Силы, или он притягивает к себе необычайно мощный поток апейрона.

— Когда-то мы с герцогиней спасали сходным образом одну девушку. Но… нас было много, и миледи нам помогала, — сказал Сварог магу.

— Кольцо, объединяющее усилия? Она была лучшей на моем курсе по подобным заклятиям, — вздохнул маг, — Боже всемогущий, хоть бы ему удалось. Я сейчас попробую посмотреть…

Тигернах закрыл глаза, сосредоточился.

— Невероятно. Он сам пошел за ней, вернее послал свое астральное тело. У нас никто такого не умеет. К последнему Пределу…

И тут Лоцман бессильно уронил руки и упал бы, не подхвати его Сварог.

— Он вернул миледи, на самом пределе сил, — слабо улыбаясь, сказала Одри, — теперь нам надо излечить ее, иначе все усилия будут напрасны.

— И сделать это как можно скорее, — почти шепотом, произнес Даррен, — я не смогу повторить такое. Боюсь, я вообще больше ничего не смогу сделать… Осталось последнее. Мара! — позвал он чуть громче, — Дай мне кристалл…

Бледно-зеленая сфера в его руках запульсировала, стала расти. Затем последовала ослепительная вспышка, и все увидели стоящего рядом с Дарреном человека — невысокого, изящного, в странного покроя зеленой одежде. Удивительные жемчужно-белые волосы обрамляли смуглое узкое лицо с острыми, хищными чертами. Дракона в нем выдавали только глаза — цвета охры, с вертикальным, как у змей, зрачком.

— Спасибо, брат, — приложив руку к сердцу, поклонился освобожденный дракон, — я найду дорогу.

Он поклонился коротко всем остальным, сделал шаг в сторону и исчез.

— Куда это он? — озадаченно спросил Сварог, усаживая совершенно обессилевшего Даррена на землю с помощью Тигернаха.

— Домой, — улыбнулся побелевшими губами Лоцман, — помогите же ей… Если рану не вылечить, через три-четыре часа будет поздно.

Мэтр Тигернах разрезал пропитанную кровью куртку на спине герцогини. Там. Где должна была быть рана от черного кинжала, под кожей пульсировал темно-багровый горячий комок, от которого расходились, будто щупальца спрута, многочисленные вспухшие рубцы.

— В Мистериор, срочно, — отрывисто произнес маг, — мои коллеги смогут с этим справиться. Но времени действительно крайне мало.

— Полагаю, мой брагант оказался очень кстати, — сказал Сварог, бережно поднимая с земли леди Виктори.

Они с трудом поместились в сравнительно небольшом браганте, мэтр Тигернах уверенно повел машину в небо. Все прекрасно понимали, что дорога каждая минута — герцогиня была скорее мертва, чем жива, да и Габриэль потерял слишком много крови.

Но тут Великий Мастер показал, что радоваться еще рано. Брагант вдруг резко дернулся и замер, будто угодив в липкую паутину. Сварог посмотрел «третьим глазом» — их держала такая же ловчая сеть, как над Хелльстадом, только многократно усиленная. Было ясно, что быстро им из этой ловушки не выбраться.

— Чтоб тебя… — ругнулся Сварог, — вот уж, действительно, влипли. Что можно сделать, мэтр?

— Не знаю. Попытаюсь вырваться…

Брагант медленно пополз вперед и вверх, потом все быстрее. Казалось, их отпустили. Но чувство опасности сиреной взвывшее в мозгу Сварога, подсказало, что все не так просто. Машина начала мелко дрожать, потеряла управление и стала стремительно терять высоту.

Собственно, Сварогу-то ничего не грозило, магу, видимо, тоже, но все остальные…

— Посмотри-ка, по-моему, нам обещают мягкую посадку, — как-то неуверенно сказала Мара, уставившись в иллюминатор.

— Да, милорд, нас, определенно, ловят, — подтвердил Тигернах, — я чувствую машину, мы идем очень плавно. О, так вот это кто!

Сварог, ожидая увидеть Серебряную Бригаду и Гаудина в придачу, неохотно глянул в иллюминатор. Брагант мягко опускался на усыпанную голубыми цветами лужайку Блуждающего Манора.

— И что нам теперь делать? — растерянно спросил Сварог.

— Полагаю, мы должны отнести миледи в Храм. Мне кажется, если уж нам не дали упасть, то стоит попытаться попросить помощи и в исцелении, — сказал мэтр Тигернах.

Сварог с Марой молча кивнули и полезли наружу, чтобы помочь выйти раненым.

Вскоре все, кто мог передвигаться самостоятельно, медленно брели к белоснежным колоннам портика, а Сварог почти бежал, неся на руках совсем легкую леди Виктори.

Обострившееся чутье вывело его в алтарный покой: у неширокого бассейна с проточной водой, на невысоком постаменте стояла статуя Двуликой Богини. А позади, одно против другого, располагались два огромных зеркала. Пространство за ними закрывал тяжелый занавес. Потолок украшали резные изображения драконов.

Сварог очень аккуратно опустил герцогиню на синий камень парапета бассейна и тихонько сказал:

— Помоги ей, Хозяйка, — и, чуть помолчав, добавил, — пожалуйста. Мы сделали все, что смогли… — повернулся, и вышел, не оглядываясь.

Друзья ждали его, сидя на ступенях храма. Вид у всех был несколько ошарашенный.

— Ну что? — хором спросили Тигернах и Даррен.

— Не знаю, — пожал плечами Сварог, — Я попросил… Кстати, вы оказались совершенно правы в своих предположениях, дорогой мэтр. Там статуя Двуликой Богини. Правда, не совсем такая, как я ожидал увидеть, но это явно она.

Тигернах лишь рассеянно кивнул, глядя куда-то внутрь храма. Сварог обернулся: в глубине, за колоннами, мягко пульсировал бледно-желтый свет.

— Хозяйка вернулась, — улыбнулась Мара, — как хорошо-то…

И монарх понял, что его боевая подруга выглядит сейчас как-то совсем непривычно, исчезло или глубоко спряталось все, делающее ее беспощадной боевой машиной, лицо смягчилось и стало неожиданно нежным и красивым.

Габриэль удивленно ощупывал бок, совсем недавно разодранный ядовитыми когтями темной твари, и Одри, вновь полная сил, улыбалась каким-то своим мыслям.

— Ей больше не больно, — поднимая голову, сказал Даррен, — я чувствую это. И со мной что-то сделали… Как будто вернулось все, что я мог раньше, вся магия моего мира. Я чувствую Звездную Тропу где-то рядом.

— По-моему, нас всех просто исцелили, — пожал плечами Тигернах, — я сейчас запросто горы могу свернуть.

— Наверное, не Вы один, — усмехнулся лейтенант.

В мягком сиянии, исходящем из-за колонн храма, было что-то успокаивающее, навевающее мысли о будущем, о бесконечном времени. Хотелось просто сидеть, размышляя о том, что обычно забывается или отходит на второй план в жизненной суматохе.

Габриэль

…Удивительное дело, я совершенно не ощущаю последствий последнего сражения, а ведь меня это чудовище от души всей пятерней полоснуло. Хотя, какая там может быть душа, нечисть — она нечисть и есть. Откуда только такое войско взялось-то, прямо посреди Ронеро. Не иначе, у Князя Тьмы свои Древние Дороги имеются…

Похоже, заканчиваются наши таларские приключения, и начинаются новые. Все, что миледи о Городе рассказывала, я как наяву вижу. Только почему мне кажется, что белые стены города все в черных подпалинах, а кое-где наспех залатаны серым скальным камнем? Там что-то не так, и, сдается мне, нас там ждут.

Только бы миледи выжила… Почему-то я уверен, что без нее наша миссия в Городе теряет всякий смысл. Она знает и умеет то, что Городу крайне необходимо. Одри, конечно, сильная волшебница, и госпожа никогда не стеснялась признавать, что в боевой магии девочка много сильнее ее, но… Видать, нужно что-то другое. Я не знаю, откуда у меня появилась уверенность в том, что пока с нами герцогиня, Великий Мастер не сможет ничего сделать. Ни с нами, ни с теми, кого она возьмется оберегать, будь это хоть целый мир.

Надо же, я с ними совсем недолго, а уже и помыслить не могу об иной жизни. Там, перед боем, миледи сказала нам, что не станет никого удерживать силой, и если кто-то из нас решит вернуться к обычной жизни… Конечно, она должна была это сказать. Лично у меня даже мысли такой не возникло. Знаю одно: куда бы ни привел нас этот Путь, я повсюду буду следовать за миледи и Лоцманом.

Странно, почему у меня такое чувство, будто я успешно прошел некое испытание? Я ведь ничего необыкновенного не делал, просто сражался по мере сил против того, с кем будет сражаться любой… Я даже магией не владею, только мечем. Собственно, должен же быть у миледи хоть один настоящий воин, на верность и меч которого можно положиться безо всякой магии…

Одри

Все-таки, не будь с нами милорда Сварога, не видать нам Блуждающего Манора, как своих ушей, а лежать нам, разбитыми в лепешку, где-нибудь на скалах. И это в лучшем случае, а то и в лапы слуг Князя Тьмы могли бы угодить. Сейчас-то думать об этом совсем не страшно. Если верить мэтру Тигернаху, Манор Великому Мастеру совершенно не доступен, он его и не видит даже. А там, на поле боя, чего только не передумала, хорошо еще, что подкрепление вовремя подоспело. Герцогиню, жаль, не уберегли, а Даррену одному было не справиться…

Надо будет попросить, пусть научит огненного дракончика создавать, уж больно мне это заклинание понравилось, и красиво, и действенно… Вообще, Лоцман наш, наверное, самый сильный маг, изо всех, кого мне довелось встретить и на Таларе, и у нас, в заводи Фиортена. Интересно, а там, в его мире, они все такие, или Даррен единственный? С драконом-то как он запросто! У меня ведь тоже Драконова Слеза есть, миледи подарила, только мой дракон спит еще. Вот научусь разговаривать с ним, как Даррен, и разбужу…

Ох, и почему мне кажется, что самые главные наши испытания еще впереди? Не зря же миледи стала меня обучать той древней магии, что передается в ее роду от матери к дочери уже много поколений подряд. Знает, наверное, что может пригодиться.

Странные мысли здесь приходят в голову. Вот, например, откуда возникла такая, будто кто-то меня в этом Городе-над-Морем ждет меня и узнает при первой же нашей встрече… И отчего это я абсолютно уверена в том, что Лоцман и миледи пойдут дальше, а я там навсегда останусь…

Даррен

Боже всемогущий, как хочется встать и пойти туда, в глубину храма, убедиться, что с Тайри все хорошо, что не пульсирует больше под кожей отвратительный черный паук, отнимающий у нее последние силы, и она просто спит. Но я знаю, что пока еще нельзя, рано…

Только теперь я понял, что благодарен судьбе за встречу с лордом Сварогом, хотя в начале я так не думал. Глядя на него, Тайри вспоминала Гэйра — старшего, это причиняло ей боль, а все, что заставляет ее страдать, не вызывает во мне добрых чувств. Но очень скоро я убедился, что мистический узел судьбы, связавший всех нас с графом Гэйром — младшим, Серым Рыцарем, вовсе не зло. И именно ему мы дважды обязаны жизнью…

Какое, однако, странное совпадение — лорд Сварог родился в другом мире, но он не чужой Талару, и пророчества были именно о нем. Мы тоже не дети Города-над-Морем, но мы и не чужие ему. Всегда ли в тяжкий момент мир (будь то Город или Талар, или какой-нибудь еще) призывает кого-то извне, не чужого совсем, но наделенного в силу обстоятельств своего рождения какими-то особыми качествами и силами, иногда вовсе выпадающими из-под действия законов этого мира… Наверное, только поэтому у Серого Рыцаря и подобных ему есть шанс не только выжить, но и победить. Во всяком случае, я всей душой желаю победы королю Сварогу.

Как странно я ощущаю сейчас Тайри — будто она стоит у меня за спиной. И, если сосредоточиться, то я смогу услышать если не мысли, то эмоции точно. Мы словно стали одним целым, какие-то магические узы связали нас на таком глубоком уровне, что их не распутать и сотне магов… Видимо, это произошло, когда я сам пытался вернуть ее от Последней Черты. Астрал — слишком сложная и загадочная область, я почти ничего не знаю о процессах, там происходящих… Хотя мой наставник говорил: чтобы создать сколько-нибудь надежные узы, даже самые простые, вроде «кольца» или унии, необходимо обоюдное желание всех участников. Значит, мне не показалось, что от Грани она первая сделала шаг ко мне…

Прав, тысячу раз прав наш друг король Хелльстадский, утверждая: «все что Бог ни делает, все к лучшему». И ведь именно он тогда сказал, что судьба на моей стороне, и Тайри… нет, не надо себя обманывать, узы — это всего лишь узы, и не стоит выдавать желаемое за действительное. Утешает лишь одно — милорд Сварог ошибается все реже, вот и Блуждающий Манор, в который, если честно, никто из нас не верил, принял нас, и это целиком его заслуга… Дай Бог, чтобы обострившаяся интуиция уберегла от ошибок его самого, а то последнее время меня тревожит предчувствие тяжелых испытаний, грозящих ему. Боюсь, что судьба поставит его лицом к лицу если не с самим Великим Мастером, то с одним из его эмиссаров, наделенным властью. И тут уж Доран-ан-Тег не поможет… хорошо, если его Странная Компания вовремя сумеет поддержать и уберечь Серого Рыцаря. Жаль, что нас уже не будет с ним рядом.

Кажется, Тайри проснулась… Удивлена, но не испугана…

Виктори

Последнее, что я помню, это боль от входящего в спину кинжала и рой отвратительных видений — пока я не потеряла сознание. Потом было слабое подобие пробуждения, смутные образы и ощущение полной безнадежности любых попыток сопротивления тому могучему ветру, что уносил меня, точно пушинку, к Последнему Пределу. Что ж, я сделала все, что было в моих силах… Помню, что у самой Грани, где все искажалось в каком-то немыслимом калейдоскопе, я оглянулась, чтобы увидеть мой мир — в последний раз. И увидела… Только вот кого? Память не сохранила ничего, кроме призыва того. Кто пришел за мной, полного тоски и нежности. Он молил все силы Света помочь ему. Он сказал: вернись, ты так нужна мне… Он говорил что-то еще, о долге, о предназначении, о нашей общей борьбе, но не эти слова заставили меня сделать шаг навстречу ветру… Я нужна ему, значит, должна вернуться. После этого — только ощущение сильных и нежных рук, не отпускавших меня до самого конца пути… Но какая-то часть меня говорила, что это лишь последняя радость, дарованная перед уходом, лишь иллюзия воплощения мечты, я ведь всегда хотела найти того, единственного…

Теперь же все мои ощущения говорили о том, что я не только жива, но и избавлена от всех последствий того рокового сражения. Ушла бесконечная, немыслимая боль, которая, как мне казалось, преследовала меня до самого последнего момента, даже сквозь беспамятство…

Только вот… Даррена я чувствую совсем близко, наверное сидит рядом. И что уж совсем невероятно, я чувствую его радость и легкое волнение. Но ведь, кажется, все обошлось?

Я открыла глаза и увидела над собой потолок, украшенный резьбой в виде играющих драконов. Лоцмана моего рядом не было, вообще никого не было! Рядом плескалась в небольшом бассейне кристально чистая проточная вода, и стояла на постаменте удивительная статуя, половина лица которой была закрыта особым образом уложенными волосами. Та половина, что была открыта, приветливо улыбалась, но что-то подсказывало, что другая половина лица вряд ли столь же обаятельна. Где это меня оставили… Похоже на храм. Неужели Гэйру-младшему удалось, и мы все в Блуждающем Маноре?! Как он говорил, там должен быть храм Двуликой богини. Двуликой: карающей и милостивой. Как жаль, что время не сохранило ее имени, я вознесла бы благодарственную молитву за мое спасение…

Глава X

Исход. К вопросу о развязывании узлов

— Время-то как раз сохранило все имена, — услышала я низкий, чуть с хрипотцой, женский голос, — это память живущих не вечна. Вставай, дитя мое, ты уже совершенно здорова. А за свое спасение благодари не меня, а Лоцмана и Серого Рыцаря. Я лишь сдвинула время твоего выздоровления. Если бы тебе не суждено было выжить, я ничем не смогла бы помочь, а сдвинув время твоей смерти, лишила бы тебя возможности покинуть Талар и выполнить предначертанное.

Передо мной стояла высокая женщина, от плеч до лодыжек закутанная в серебристый плащ. Длинные иссиня-черные волосы мягкими волнами ниспадали до талии. А лицом она походила… Да, именно, на статую.

— Все равно, позвольте мне… — начала я, толком даже не представляя, как себя вести. Я же никогда не разговаривала с иерархиями такого уровня. Были, конечно, прецеденты с Князем Тьмы, но это совсем другое…

— Меня называют Ли-Ка, дитя мое, запомни. Это имя — одно из самых первых, и сохраняется во множестве миров до сих пор, не зависимо от того, сколько цивилизаций сменили друг друга…

— Я запомню, о Милостивая.

— Подойди сюда, дитя мое. Посмотрим, что ожидает тебя. Зеркало не покажет будущего в деталях, но Путь…

Она подвела меня к двум огромным зеркалам, стоящим друг против друга. Одно из них стало темным, показав мириады звезд.

— Звездная Тропа открыта для тебя, — сказала Ли-Ка, — смотри дальше…

Город-над морем проступил сквозь темноту, окруженный громадным флотом зловещего вида черных кораблей… На стене пять фигур в синих плащах с глубокими капюшонами. Лишь пять! А их должно быть семеро… Мост в Туманном пределе, покинутая застава, и одинокая фигурка, сидящая у самого края пролома…

— Вот и ваша ближайшая цель, — Милостивая положила руку мне на плечо, и от ее прикосновения будто молния пронзила все мое тело. Я невольно оглянулась: зеркало напротив отражало меня и необыкновенного серебряного дракона рядом со мной. Мне стало не по себе, но я постаралась сосредоточиться на том, что показывало первое зеркало. Очертания Города истончились, сквозь них проступил другой пейзаж — какие-то удивительной красоты здания, изящные башни, соединенные кружевом мостов на невероятной высоте, море зелени, неожиданное обрывающееся в песчаные барханы. И люди — сильные, красивые, напоминающие моего Лоцмана правильностью лиц.

— А это ваша следующая цель. Мир твоего друга тоже нуждается в помощи, тебя ждет дальний и тяжелый путь, дитя мое, и если тебе удастся совершить все предначертанное и сохранить себя, кто знает, какие возможности и силы тебе будут дарованы… Все остальное зависит только от тебя. Ведь уже есть все, что может сделать твою дорогу не такой уж тяжелой: магия, что у тебя в крови, верные тебе спутники и твой Лоцман. Будет еще много всего впереди, да и здесь останутся люди, которые будут помнить и ждать вас.

— Мы вернемся?

— Не навсегда и не скоро. И всего лишь единожды. Тебе предначертан другой дом… Пора поговорить с твоими друзьями, девочка, они уже заждались. Ты ничего не чувствуешь? — Ли-Ка отступила, давая мне сосредоточиться.

— Я чувствую Лоцмана… Почему?

— Вы связаны теперь глубоко и неразделимо, эти узы возникли тогда, когда ты откликнулась на его Зов у самой Грани. Если погибнет один из вас, умрет и другой. Вместе же вы — очень серьезная сила, скоро тебе представится случай понять и оценить это. Просто ты не знаешь еще всех своих способностей. Но пойдем же…

Боже всемогущий, никогда не думала, что так обрадуюсь, встретив взгляд этих сияющих зеленых глаз…

Разговор с Хозяйкой не был простым ни для кого из них, но сложнее всех, казалось, было Сварогу. Во-первых, он растерялся не меньше остальных, а во-вторых, он предчувствовал, что ничего утешительного Двуликая ему не скажет.

— Я рада нашей встрече, Серый Рыцарь, — мягко сказала Ли-Ка, — и на Вашем пути она будет не единственной, ведь нам предстоит столкнуться с одним и тем же врагом. Князю Тьмы не достаточно власти только над людьми, ибо она не вечна. Его давней мечтой было и остается покорение самого Времени, лишь тогда его власть станет безраздельной. Те миры, где ему удалось осуществить свои замыслы, очень быстро разрушаются и гибнут. Тьма ведь не способна к созиданию. А во всех остальных мирах Свет вполне успешно борется с ним теми или иными способами, находя себе помощников среди живущих. Ты — один из них.

— Боюсь, что я — не самый удачный избранник, — попробовал возразить Сварог, — не праведник, не святой.

— Раз выбор пал на Вас, все эти вещи не имеют значения. Этому миру в данный момент нужен не святой подвижник, а воин. Талар призвал Вас, и Вы пройдете этот путь до конца. Вам, Серый Рыцарь, придется очень нелегко. Боюсь, что все предыдущие испытания и приключения покажутся Вам детской игрой… Берегите себя, ибо не имея реальной возможности отнять у Вас жизнь, силы Зла попытаются завладеть Вашей душой и разумом.

— Ну, мне один раз уже предлагали…

— Князь Тьмы хитер и изобретателен, Серый Рыцарь. Даже я не могу сказать точно, какой способ он изберет, чтобы обезопасить свои планы. Но предположить могу. Он во многом подражает своему оппоненту… Свет избрал себе орудие, и он, возможно, сделает то же самое.

— Я читал о Гремилькаре, о Милостивая, — тихо сказал Сварог.

— Не спешите с выводами. К сожалению или к счастью, но живете вы не на клетчатой доске, а Великий Мастер вряд ли станет играть по каким-то другим правилам, кроме собственных. Гремилькаров может быть несколько, и действовать они могут как по отдельности, так и сообща. Люди для него — ничто, рабочий материал, и он будет ими жертвовать не задумываясь. Если вы действительно его друзья — помогите ему, — обратилась Ли-Ка к Маре и Тигернаху.

— Но как? — спросила Дикая Кошка, — Я, конечно, могу убить любого, покусившегося на жизнь Серого Рыцаря, но, как я поняла, покушений-то как раз и не будет. Кстати, почему?

— Потому, что есть законы, которым подчиняются даже наивысшие иерархии. Вам никогда не рассказывали о законе равновесия Света и Тьмы? Хотя очень многие из равных мне стараются забыть о его существовании… Есть миры, где действие Весов столь сильно, что Великий Мастер даже не решается к ним подступиться. Но там, где люди своими поступками раскачивают Весы, всегда найдется лазейка для Темного. На Таларе до равновесия пока далеко, слишком низко опустилась темная чаша, и по закону Равновесия появился Серый Рыцарь. Если его уничтожить, то Свет получит, возможно, куда более серьезный противовес…

Вот так, подумал про себя Сварог, измерен, оценен и положен на весы. Хотя, о чем нам всю жизнь толкуют сначала родители, потом — близкие и еще монахи с проповедниками, в каком мире не возьми. О чашах весов, на которые ложатся наши поступки и мысли… И все равно обидно чувствовать себя лишь фигурой на чужой шахматной доске. Хорошо. Хоть не пешкой…

— И что же мы должны делать, Милостивая? — спросил Тигернах, — Как на научиться распознавать Тьму в людях? Ведь все мы состоим из света и Тьмы, вопрос только в соотношении…

— Князь Тьмы очень постарался, чтобы подобные Умения стерлись из людской памяти, и теперь их восстановление потребует смелости и очень большого риска. Уверена, что найдутся смельчаки, способные войти в Зеркальный Коридор и прочесть давно исчезнувшие книги. На самом деле ничего не исчезает… Но об этом еще буде время поговорить. Скажу только, что вам, магам, предстоит очень много работы…

— А миледи и ее спутники, они смогут теперь добраться до Города-над-Морем? — спросил Сварог.

— Безусловно. Лоцман полон сил, и все Дороги открыты ему. Более того, их присутствие там, необходимо, как никогда. Вам ведь известно, что не все пророчества сбываются, это лишь возможность события. Если они не поспешат, то не найдут пятого предсказанного человека, и все пойдет не так, а это чревато такими последствиями, сто даже подумать страшно. Этот мир — один из тех, откуда свет черпает свои силы. Это мир-ключ, и Тьма не должна его захватить. В противном случае равновесие будет нарушено невосстановимо… Вторым таким миром является Ирольн, дом Лоцмана. Тьма долго и упорно искала к нему пути, ибо все цивилизации, что когда-либо там обитали, были на редкость преданы Свету, и в том числе Драконы. Но вот пришли люди, и по тому же закону равновесия Тьма пустила ростки в их душах. О третьем мире-ключе не знаю даже я, он особо храним тем, кого на Таларе называют Единым… Но довольно об этом. Думаю, вам пора прощаться.

— Уже? — тяжело вздохнул Сварог, — значит, мы их больше никогда не увидим?

— Не совсем так, граф, — улыбнулась Двуликая, — их судьба не решена еще окончательно. Один раз они смогут вернуться, если Вам будет нужна их помощь. Будет ли открыт для них Талар в последующем, не знаю… Но, я повторяю, все это еще лежит на весах.

— Уже легче, — улыбнулся Серый Рыцарь, — по крайней мере, я буду знать, что смогу рассчитывать на них. Только как их позвать…

— Среди тех вещей, что я оставила в замке у Леверлина, есть древнее серебряное зеркало, милорд. Вот им и воспользуетесь, — сказала леди Виктори, — и еще… Присмотрите за домовыми. Старый Хэмфри прижился у Грелора-старшего, а вот Зилле будет лучше у Вас.

— Пора, дочь моя, — напомнила Ли-Ка, — прощайся со своими друзьями. Впрочем, я разрешаю им проводить вас до самой Двери.

Сварог, молча обнявшись со всеми, кто должен был покинуть Талар, отошел в сторонку и стал наблюдать за Тигернахом и Марой. Дикая Кошка не проявила почти никаких эмоций, разве что посожалела о том, что многому не успела научиться у Даррена, а вот маг не скрывал, что ему совсем не хочется расставаться с Тайри. Что-то за всем этим было личное…

А потом они медленно шли к алтарному чертогу, уже, будто разделенные невидимой чертой: Тайри и ее спутники впереди, серьезные и отрешенные; Сварог, Мара и маг — отстав на несколько шагов, удивленно рассматривая внутреннее убранство храма. После главного зала, красоту которого Сварог даже и не заметил в первый раз, небольшая комната с замечательной статуей и зеркалами показалась им аскетичной.

У самой завесы, закрывающей выход на Тропу, они остановились.

— Я должна сделать еще одну вещь, — сказала герцогиня и отстегнула от пояса ножны с Доран-ан Рагтом, — кинжал я не могу взять с собой. Возьмите его, милорд Серый Рыцарь, и да помогут Вам все силы добра.

Сварог очень осторожно принял кинжал, зная суровый нрав оружия Дорана, но ан-Рагт не сопротивлялся. Похоже, он признал нового хозяина.

— Спасибо, герцогиня, жаль, что мне нечего подарить Вам на память, — грустно ответил Сварог.

— Вы уже подарили, милорд. Лучшего подарка и не придумаешь. — тихо произнесла леди Виктори.

Граф недоуменно поднял бровь, и Даррен объяснил:

— Вы спасли нам жизнь, и не один раз… Не печальтесь, думаю, мы еще встретимся, — сказал Лоцман.

Ли-Ка отдернула тяжелый занавес, и Лоцман, а за ним и остальные, шагнули в иссиня-черное небо, усыпанное частыми звездами. Леди Виктори чуть задержалась, и, обернувшись, сказала:

— Где бы мы ни были, помните — и Вы, милорд учитель, и Вы, милорд Сварог, и Вы, лауретта — мы всегда с Вами, и всегда будем помнить вас. И поклонитесь тем, с кем мы не успели попрощаться.

Тяжелая ткань упала, закрывая вход на Звездную Тропу, и Сварог тот час же зажмурился от бьющего в глаза яркого солнечного света.

— Что, черт побери… — начал он.

— Она вернула нас на Талар, милорд, — услышал монарх голос Тигернаха, — на то самое место, где было сражение.

— Что ж, значит, и нам пора, — устало произнес Сварог, чувствуя внутри какую-то болезненную пустоту после всего пережитого.

— Пожалуй, — кивнула Мара, — да вот и наши кони…

Сварог ехал, машинально направляя коня вслед за Марой, а мысли его возвращались к сказанному Двуликой. Снова не он выбирал свою дорогу, а Путь избрал его, и теперь уже нельзя вернуться и поздно искать тропинку, на которую можно свернуть… И эта дорога неизбежно должна привести его к исполнению предсказанного, а для этого… Для этого много чего нужно. И еще он с тоской подумал о том, что их последний бой наверняка наблюдали в Восьмом департаменте, теперь Яна непременно вызовет его перед сои ясны очи и потребует отчета во всех подробностях, а рассказывать о Блуждающем маноре и трудно, и не хочется… Снова еред мысленным взором Сварога всплыл уде знакомый красно-черный зал с золотыми плоскими чашами на столе, но появилась какая-то новая деталь, по началу он никак не мог уловить, какая же. И это было так мучительно необходимо, точно от этого зависела его жизнь, и не только его… В черной гладкой стене, наполовину прикрытая красным бархатом драпировки, была дверь. Вот значит как, подумал Сварог, теперь даже намек на какой-то выход теперь появился…

Но ему не хотелось думать ни о загадочном видении, периодически всплывающем в его сознании и вызывающем ощущение жуткого одиночества и безысходности, ни о предупреждении, которое он получил в Блуждающем маноре, а хотелось королю Хелльстадскому думать о том, что у него пока еще достаточно сил, и что те четверо, что идут сейчас по непредставимым путям среди звезд, помнят о нем…

Примечания

1

Стихи М. Цветаевой.

Content

Виктория Ларина
Узел судьбы

Глава I К вопросу о снах. Герцогиня Доран

Глава II К вопросу о визитах

Глава III К вопросу об охоте…

Глава IV Фиарнолльский след

Глава V Темная охота. К вопросу об убежище

Глава VI К вопросу о Тьме…

Глава VII К вопросу о Древних Дорогах. Мерцающая корчма

Глава VIII Время решать вопросы. Новые обстоятельства

Глава IX Время решать вопросы. Сражение

Глава X Исход. К вопросу о развязывании узлов

Примечания