Дуглас Престон

ВЛИЯНИЕ

Посвящается Тони и Петре О'Брайен, Кире, Лаэму и Бренне

Автор признателен Линколну Чайлду, Эрику Симоноффу, Бобу Глизону, Тому Доэрти, Мэтью Снайдеру, Бобби Ротенбергу, Клаудии Рюльке, Джону Каучу, Силин Престон и Айзеку Престону за их неоценимую помощь.

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Апрель

Надо не только проскользнуть внутрь с черного хода, но еще и исхитриться без единого звука пробраться с коробкой наверх. Дому было лет двести, и на любой шаг он с готовностью откликался многоголосием болезненных стонов и скрипов. Притворив заднюю дверь, Эбби Стро прокралась на цыпочках по ковровой дорожке к лестнице. Она слышала, как отец копошился на кухне; из радиоприемника тихо доносилась трансляция матча с участием «Ред сокс».[1]

Обхватив коробку, она поставила ногу на первую ступеньку. Перенесла вес на вторую. Еще на одну. Четвертую следовало пропустить: она скрипела как резаная. Ступила на пятую, шестую, седьмую… Казалось, она уже в безопасности, но очередная ступенька издала треск, похожий на выстрел с последующим предсмертным завыванием.

«Проклятие!»

— Что за коробка, Эбби?

Все еще в оранжевых резиновых сапогах и клетчатой рубахе, измазанной соляркой и наживкой для лобстеров, отец стоял в дверях кухни; глаза на обветренном лице подозрительно прищурены.

— Телескоп.

— Телескоп? И почем же?

— Я купила его на собственные деньги.

— Замечательно, — глухо отозвался он; в голосе слышалось напряжение. — Если не собираешься возвращаться в колледж и хочешь на всю жизнь остаться официанткой, можешь разбазаривать свои деньги на телескопы.

— А вдруг я мечтаю стать астрономом?

— Тебе известно, во что мне обошлась твоя учеба?

Повернувшись, она продолжила подниматься по лестнице.

— Ты же говоришь об этом по пять раз на дню.

— Ну и когда ты намерена взяться за ум?

Она хлопнула дверью и остановилась посреди своей крохотной спальни, тяжело дыша. Стряхнув с покрывала мягкие игрушки, положила на кровать коробку и плюхнулась рядом. И как ее угораздило быть удочеренной белыми из штата Мэн — самого «белого» штата, да еще и оказаться в городе, где живут одни белые? Ну неужели в округе не нашлось ни одного захудалого чернокожего клерка или менеджера, желавшего обзавестись приемными детьми? «И откуда же ты взялась такая?» — частенько спрашивали ее, словно она вдруг перенеслась сюда из какого-нибудь Гарлема, а то и из Кении.

Она оглядела коробку. Затем вытащила телефон, набрала номер и прошептала:

— Джекки? Встретимся в девять на причале. У меня сюрприз.

Через пятнадцать минут, бережно прижимая к себе телескоп, Эбби приоткрыла дверь спальни и прислушалась. Отец топтался на кухне, домывая оставленную ею с утра грязную посуду. Радиотрансляция игры продолжалась — из динамика уже чуть громче раздавался мерзкий каркающий голос Дэйва Гаучера. Судя по периодическим чертыханиям отца, «Сокс», видимо, играли против «Янкиз». Отлично — он отвлечен. Она прокралась вниз по лестнице, опасливо ступая по старым скрипучим доскам, прошмыгнула мимо открытой кухонной двери и уже через мгновение оказалась на улице.

Удерживая на плече трипод, она шустро миновала заведение под названием «Анкор инн» и направилась к городскому причалу. Залив выглядел тихим, точно пруд. Черная гладь воды уходила к расплывчатым очертаниям Лаудз-Айленда. Выровненные приливом суда казались чередой белеющих призраков. То и дело мигал напоминающий перечницу бакен — указатель ведущего в узкую гавань пролива. А над всем этим простиралось ярко мерцающее небо.

Она пересекла стоянку и, пройдя мимо промыслового кооператива, вышла на причал. Во влажном ночном воздухе витал крепкий запах селедочной приманки и водорослей, исходивший от кучи старых ловушек для лобстеров на краю пирса. Сама кафешка еще не открылась к летнему сезону, и перевернутые уличные столики были пристегнуты к ограждению. Позади на горе светился огнями город с торчавшим шпилем методистской церкви — черная пика на фоне Млечного Пути.

— Эй! — Из сумеречной тени показалась Джекки; красный огонек ее «косячка» подпрыгивал в темноте. — Что это такое?

— Телескоп. — Взяв у Джекки «косячок», Эбби глубоко затянулась, потрескивая тлеющей сигаретой. Она выдохнула дым и вернула «косячок».

— Телескоп? — переспросила Джекки. — Зачем?

— А чем тут еще заниматься, кроме как на звезды глядеть?

Джекки хмыкнула.

— И во что он тебе обошелся?

— Семьсот баксов. Достала его через «ибэй»[2] — «селестроновский»[3] шестидюймовый «Кассегрен», автонаведение, камера и все прочее.

Последовал тихий присвист.

— Должно быть, тебе перепадают солидные чаевые.

— Меня там любят. Больше получала бы, лишь работая ртом, да и то вряд ли.

Хихикнув, Джекки закашлялась дымом. Она протянула «косячок» Эбби, и та вновь глубоко затянулась.

— Рэнди выходит, — понизила голос Джекки.

— Господи… ну вот пусть и плавает себе за буйками.

Джекки хмыкнула.

— Какая ночь! — воскликнула Эбби, глядя на звездный купол. — Давай-ка пофотографируем.

— В темноте, что ли?

Покосившись на приятельницу — не шутит ли она, — Эбби не углядела и тени улыбки. И ее вдруг охватило теплое чувство к своей чуть бестолковой, но милой подруге.

— Ты не поверишь, — сказала Эбби, — но телескопы лучше работают в темноте.

— Ну да. Это я какую-то чушь сморозила. — Джекки постучала себя по голове. — Кто там?

Они дошли до конца пирса. Эбби установила штатив, убедившись, что тот надежно стоит на дощатом настиле. Найдя низко висевший на небе Орион, она повернула телескоп в том направлении и, пользуясь механизмом компьютерного наведения, задала определенное местонахождение. Под тихое жужжание шестеренок телескоп, развернувшись, нацелился на пятнышко у основания Меча Ориона.

— На что будем смотреть?

— На Туманность Андромеды.

Эбби заглянула в окуляр, и перед ней словно распахнулась Галактика — мириады сияющих звезд. От сознания собственной незначительности на фоне открывшейся необъятности у нее перехватило горло.

— Дай-ка. — Джекки откинула назад длинные непослушные волосы.

Эбби молча отошла, уступив ей место. Джекки припала к телескопу.

— А далеко это от нас?

— Два миллиона двести пятьдесят тысяч световых лет.

Посмотрев некоторое время молча, Джекки выпрямилась.

— И ты думаешь, там есть жизнь?

— Конечно.

Эбби подрегулировала телескоп, увеличивая поле зрения, чтобы охватить весь Меч Ориона. Андромеда съежилась до размеров гриба-дождевика. Нажав на спусковой тросик, она услышала легкий щелчок раскрывшегося затвора объектива. Понадобится двадцатиминутная выдержка.

Долетевшее с океана легкое дуновение брякнуло снастями рыбацкой лодки, на что, словно в унисон, тут же откликнулись стоявшие в гавани суда. Будто первое предвестие бури, несмотря на царивший мертвый штиль. Где-то у воды раздался крик невидимой гагары, и на него издалека ответила другая.

— Надо еще по одной. — Джекки скрутила новый «косячок» и, лизнув, зажала губами. Огонек зажигалки осветил ее лицо — бледную веснушчатую кожу, зеленые ирландские глаза и черные волосы.

Поначалу Эбби увидела лишь неожиданно вспыхнувший свет — он появился из-за церкви. В гавани на мгновение стало светло как днем. Абсолютно бесшумно, точно призрак, свет чиркнул по небу; затем раздался сотрясший причал глухой удар, за ним рокот, похожий на рев доменной печи, и, сверкнув над океаном, «нечто» скрылось за Лаудз-Айлендом. Заключительная вспышка сопровождалась раскатистой канонадой, с грохотом удалявшейся, чтобы окончательно смолкнуть где-то за океаном.

Город позади взорвался истеричным собачьим лаем.

— Что за хрень? — вырвалось у Джекки.

Эбби увидела, как горожане высыпали из домов на улицы.

— Выкинь «дурь», — шепнула она.

Возбужденно переговариваясь, люди повалили на ведущую с горы дорогу. Поблескивая карманными фонариками и указывая на небо, все спускались к пирсам. Со времен войны 1812 года, когда шальное пушечное ядро пробило крышу конгрегационалистской церкви, это становилось величайшим событием в Раунд-Понде,[4] штат Мэн.

Эбби вдруг вспомнила про свой телескоп. Затвор объектива был все еще открыт, и он продолжал снимать. Нащупав спусковой тросик, она дрожащей рукой нажала на кнопку. Через мгновение на маленьком жидкокристаллическом экране телескопа появилось изображение.

— Ничего себе! — «Нечто» пересекло картинку ослепительно белой молнией на фоне мириады звезд.

— Весь снимок испорчен, — заглядывая ей через плечо, констатировала Джекки.

— Шутишь?! Да ему теперь цены нет!

ГЛАВА 2

Следующим утром Эбби протиснулась в двери кафе «Каборд» с целой пачкой газет под мышкой. Приятное бревенчатое заведение с клетчатыми шторками на окнах и мраморно-белыми столиками казалось почти безлюдным, но она углядела сидевшую, как обычно, в углу со своим кофе Джекки. Туманная утренняя сырость давила на оконные стекла.

Пробравшись к столику, она плюхнула на него «Нью-Йорк таймс» с красовавшейся на первой полосе статьей.

Метеор озарил побережье штата Мэн

Портленд, штат Мэн. В 21.44 крупный метеор озарил небо над штатом Мэн. Такое невероятное по красоте зрелище, выпавшее на долю жителей Новой Англии, доводится наблюдать лишь раз в десятки лет. По словам некоторых очевидцев из Бостона и Новой Шотландии, огненный шар был виден даже оттуда. Как сообщают жители штата Мэн, они слышали звуковые удары.

По данным системы слежения за метеороидной активностью университета штата Мэн, данный метеор оказался в несколько раз ярче полной Луны, и на момент вхождения в земную атмосферу мог весить до пятидесяти тонн. Оставленный им — согласно очевидцам — одиночный след может свидетельствовать о том, что данный метеор относится к типу железо-никелевых, поскольку во время полета именно они меньше всего подвержены распаду в отличие от более распространенных каменно-железных или хондритовых типов. По подсчетам специалистов, его скорость составляла около ста тысяч миль в час — в тридцать раз быстрее винтовочной пули.

«Это не обычный болид, — заявил доктор Стивен Чикеринг, профессор планетарной геологии Бостонского университета. — Это самый яркий и самый крупный метеор, замеченный над Восточным побережьем за последние десятилетия. Судя по траектории, он упал далеко в океане».

Профессор также объяснил, что за время полета сквозь атмосферу большая часть его массы должна была испариться и остаток, в конечном итоге упавший в океан, вероятнее всего, весил не более ста фунтов.

Эбби замолчала и с улыбкой посмотрела на Джекки.

— Слышала? «Упал в океан». И это во всех газетах. — Откинувшись назад, она скрестила руки на груди, наслаждаясь откровенным недоумением на лице Джекки.

— Ладно, я чувствую, ты что-то задумала, — наконец сказала подруга.

— Мы разбогатеем, — понизив голос, ответила Эбби. Джекки театрально закатила глаза.

— Такое я уже слышала.

— На этот раз я не шучу. — Оглянувшись по сторонам, Эбби вынула из кармана клочок бумаги и развернула его на столе.

— Что это?

— Показания метеорологического буя сорок четыре ноль тридцать два Го Муус[5] в период с четырех сорока до пяти сорока по Гринвичу. Прибор находится за Уэбер-Санкен-Ледж.

Глядя на листок, Джекки нахмурилась.

— Знаю.

— Обрати внимание на высоту волн — полный штиль, и никаких изменений.

— И чё?

— Стофунтовый метеорит плюхается в океан со скоростью в сотню тысяч миль в час, и — никакого волнения?

Джекки пожала плечами.

— Куда же еще он мог упасть, если не в океан?

Подавшись вперед, Эбби сцепила руки и понизила голос до шепота; ее лицо торжествующе сияло.

— На остров.

— Ну и?..

— …и мы возьмем отцовскую лодку, осмотрим острова и найдем этот метеорит.

— Возьмем — в смысле украдем? Твой отец ни за что не даст нам лодку.

— Возьмем, позаимствуем, украдем — как угодно.

Джекки помрачнела.

— Мне бы не хотелось опять ввязываться в какую-нибудь бредовую авантюру — помнишь наши поиски сокровищ Дикси Булла? А чего мы натерпелись из-за раскопок могил индейцев?

— Это все в детстве.

— В заливе Мусконгус десятки островов — десятки тысяч акров земли, — и ты собираешься все осмотреть?!

— А нам и не надо «все». Потому что у меня есть одна вещь. — Она вытащила фотографию метеорита и положила ее на карту залива Мусконгус. — С помощью этого снимка можно провести предполагаемую линию до горизонта, а затем из этой точки — вторую линию туда, откуда велась съемка. Метеорит должен был упасть где-то вдоль этой второй линии.

— Хотелось бы тебе верить.

Эбби придвинула к ней карту.

— Вот та самая линия. — Она ткнула пальцем туда, в карандашную черту. — Смотри, она проходит всего через пять островов.

Появилась официантка с двумя аппетитными сдобами с пеканом. Проворно прикрыв карту и фотографию, Эбби с довольным видом откинулась назад.

— Благодарю.

Стоило официантке отойти, как Эбби вновь открыла карту.

— Вот. Метеорит на одном из этих островов. — И она стала перечислять их, поочередно тыча в каждый пальцем. — Лаудз, Марш, Рипп, Эгг-Рок и Шарк. Можно управиться меньше чем за неделю.

— Когда? Сейчас?

— Надо подождать до конца мая, а там отец уедет из города.

Джекки скрестила руки.

— А на черта нам сдался этот метеорит?

— Продадим.

Джекки уставилась на нее.

— А разве он чего-то стоит?

— Всего-навсего четверть миллиона, а может, и половину.

— Врешь.

Эбби покачала головой.

— Я проверила по «ибэй», побеседовала с соответствующими дилерами.

Джекки откинулась назад, и ее веснушчатая физиономия медленно расползлась в улыбке.

— Я — за.

ГЛАВА 3

Май

Долорес Муньос поднялась по каменным ступеням профессорского дома в Глендейле, Калифорния, и, прежде чем открыть ключом дверь, остановилась, чтобы отдышаться; ее пышная грудь часто вздымалась. Она знала, что звук ключа в замке послужит сигналом для отчаянной брехни Стэмпа — хозяйского джек-рассел-терьера, неизменно приходящего в безумный восторг при ее появлении. Как только распахивалась дверь, меховой комок с отчаянным лаем пулей вылетал из дома и начинал метаться по крохотному газону, словно стремясь распугать всех хищников и преступников. Затем он приступал к ритуалу задирания коротенькой лапки возле каждого несчастного кустика и усохшего цветочка. И наконец, выполнив программу, бросался к ее ногам и начинал с высунутым языком и поджатыми лапками кататься на спине в расчете получить порцию утренней ласки.

Долорес Муньос любила этого пса.

Уже предвкушая знакомую сцену, она с улыбкой вставила ключ в замок и легонько побрякала им в скважине в ожидании традиционного взрыва эмоций.

Тишина.

Немного помедлив, она прислушалась, готовая в любое мгновение услышать радостный лай. Однако было по-прежнему тихо. Несколько озадаченная, она вошла в маленькую прихожую и сразу обратила внимание на раскрытый ящик пристенного столика и разбросанные по полу конверты.

— Профессор? — позвала она; голос глухо прозвучал в тишине. — Стэмп?

Никого. В последнее время профессор вставал все позже и позже. Он был одним из тех, кто за обедом пил много вина, а после еды бренди, и, перестав ходить на работу, увлекся этим еще сильнее. К тому же у него появились женщины. Долорес вовсе не была ханжой и не возражала против одной верной спутницы. Однако спутниц было много, и порой они казались лет на десять — двадцать младше его. Тем не менее профессор оставался привлекательным мужчиной в расцвете сил, прекрасно говорившим по-испански, обращаясь к ней «Usted», то есть на «вы», что она искренне ценила.

— Стэмп?

Может, они отправились на прогулку? Она прошла в дом и, бросив взгляд в сторону гостиной, затаила дыхание. По комнате были раскиданы книги и бумаги, валялась настольная лампа, содержимое полок стоявшего у дальней стены книжного шкафа было сметено на пол.

— Профессор!

Постепенно до нее стал доходить весь ужас происходящего. Машина профессора стояла под окнами, а значит, он должен быть дома. Почему же не отвечал? И где Стэмп? Она непроизвольно сунула пухлую руку в карман зеленого халата за сотовым, чтобы позвонить 911, и взглянула на клавиатуру, не в состоянии набрать номер. Действительно ли необходимо в это ввязываться? Стоит явившимся по вызову узнать ее имя и адрес, и она благополучно отправится назад в свой Сальвадор. Даже если анонимно позвонить по сотовому, ее вычислят и привлекут в качестве свидетеля… Продолжать эту мысль не хотелось.

Ею овладели страх и неопределенность. Профессор мог быть наверху — избитый, ограбленный, возможно, при смерти. А Стэмп — что они сделали со Стэмпом?

Ее охватила паника. Тяжело дыша и дико озираясь, она чувствовала подступающие к глазам слезы; ее пышная грудь бурно вздымалась. Надо что-то делать — позвонить в полицию? Нельзя же просто так уйти! А если он тяжело ранен? Нужно по крайней мере все осмотреть — возможно, ему нужна помощь, необходимо разобраться.

Направляясь к гостиной, она увидела на полу нечто похожее на истерзанную подушку. Сердце испуганно заколотилось. Она сделала шаг вперед, затем — еще один, ступая по мягкому ковру с невероятной осторожностью, и тихо застонала, поняв, что это Стэмп. Он лежал на персидском ковре к ней спиной. Можно было подумать, что он спит, высунув из пасти маленький розовый язычок, но только широко раскрытые глаза уже затуманились, а на ковре под ним темнело пятно.

— Ммм, — горестно промычала она. За собачонкой находилось тело профессора — на коленях, словно во время молитвы, он был почти как живой, но в такой странной позе, что, казалось, вот-вот опрокинется; его свисавшая набок голова напоминала полуоторванную голову куклы — кусок проволоки, намотанный на два деревянных штыря, болтался на почти перерезанной шее. Потолок и стены были обрызганы кровью, будто из шланга.

Долорес Муньос закричала, смутно осознавая отчаяние от неотвратимости своей депортации, но уже не в силах остановиться, да особо и не стремилась совладать с собой.

ГЛАВА 4

Уаймэн Форд вошел в расположенный на Семнадцатой улице со вкусом отделанный офис Стэнтона Локвуда III, научного советника президента Соединенных Штатов. Ему уже доводилось бывать здесь по долгу службы, и кабинет запомнился с прошлого раза — стена со всевозможными свидетельствами влиятельности государственной персоны и фотографиями супруги с детишками, достойная вашингтонского политического тяжеловеса старинная обстановка.

С посеребренными сединой волосами, прищурив голубые глаза, Локвуд обогнул рабочий стол, почти бесшумно ступая по султанабадскому ковру, и с привычной уверенностью политика твердо пожал Форду руку.

— Рад встрече, Уаймэн. — Он напоминал Форду Питера Грейвза — седовласого актера, сыгравшего роль командира подразделения в старом телесериале «Миссия невыполнима».

— Я тоже рад вас видеть, Стэн, — ответил Форд.

— Прошу, — жестом пригласил он к вальяжным кожаным креслам возле кофейного столика времен Людовика XIV. Усадив Форда, сел напротив, слегка поддернув габардиновые брюки с острыми стрелками.

— Сколько мы не виделись — год?

— Около этого.

— Кофе? «Пеллегрино»?

— Кофе. Благодарю.

Дав указание секретарю, Локвуд откинулся на спинку кресла. Старенький гладкий камешек-оберег эллиптической формы появился в его руке, и Форд заметил, как он машинально потирает его большим и указательным пальцами. Локвуд профессионально, «по-вашингтонски», улыбнулся Форду.

— Как работа — есть что-то интересное?

— Да так, понемногу.

— Хочется чего-нибудь новенького?

— Если так же, как в прошлый раз, то увольте.

— Поверьте, это вам будет интересно, — кивнул он на маленькую металлическую коробку на столике. — «Мед», «медок» — слышали такое?

Подавшись вперед, Форд заглянул в коробочку сквозь верхнее толстое стекло — внутри мерцали минералы темно-оранжевого цвета.

— Не думаю.

— Их начали продавать в Бангкоке пару недель назад. И просят прилично — по тысяче долларов за карат.

Появился служащий с сервировочным столиком, на котором громоздились серебряные кофейник, сахарница, молочник и фарфоровые чашечки. Маленькая вертлявая тележка побрякивала и поскрипывала на все лады, пока не припарковалась возле Форда.

— Сэр?

— Пожалуйста, черный, без сахара.

Откинувшись на спинку кресла, Форд попробовал горячий кофе.

— Я оставлю кофейник — вдруг джентльмен захочет еще.

«А джентльмен непременно захочет», — подумал Форд, залпом осушив крохотную чашечку и наливая себе другую.

Локвуд продолжал потирать свой оберег.

— У меня в Нью-Йорке — в обсерватории Ламонт-Доэрти[6] — над их происхождением трудится команда геофизиков. Камни необычны по составу, индекс преломления выше, чем у алмазов, удельный вес тринадцать и два, твердость — девять. Их насыщенный медовый цвет, можно сказать, уникален — красота… с некоторым подвохом. В виде америция двести сорок один.

— Который радиоактивен.

— Да, период полураспада четыреста тридцать три года. Сразу не убьет, но облучение гарантировано. Стоит поносить такие бусики на шее, и через пару недель можно облысеть. А если месячишко-другой походить с ними в карманах, то и родить «неведому зверушку».

— Чудеса.

— Камни твердые, но хрупкие и легко крошатся. Возьми несколько фунтов таких камешков, раскроши хорошенько, закатай в Си четыре,[7] затем — в пояс смертника, взорви, например, в Бэттери-парк, и при южном ветре радиоактивное облачко накроет Уолл-стрит, за каких-нибудь полчаса нагреет рынок на несколько триллионов долларов и на пару сотен лет оставит Нижний Манхэттен необитаемым.

— Блестящий сценарий при условии, что их можно раздобыть.

— «Безопасность» уже психует.

— А бангкокским торгашам известно, что дело пахнет жареным?

— Солидные продавцы не станут с этим связываться. Камни попадают на рынок через всякую шушеру.

— Есть какие-нибудь предположения об их происхождении?

— Работаем. Естественным образом америций-двести сорок один в природе не образуется — только как побочный продукт атомного реактора, вырабатывающего оружейный плутоний. Эти «медовые капли» могут свидетельствовать о том, что где-то ведутся незаконные ядерные разработки.

Покончив со второй чашкой, Форд налил себе третью.

— Все указывает на то, что камни попадают на рынок Юго-Восточной Азии из одного и того же источника, находящегося скорее всего в Камбодже, — сказал Локвуд.

Форд с чашкой кофе откинулся на спинку кресла.

— Так в чем суть задания?

— Я хочу, чтобы вы тайно отправились в Бангкок, прошли по цепочке, ведущей к источнику этих камней, определили его местонахождение, зафиксировали и благополучно вернулись.

— И что дальше?

— А дальше мы устраним проблему.

— А почему я? Почему не ЦРУ?

— Дело деликатное: Камбоджа — дружественное государство. Нужны варианты, на случай если вас схватят. ЦРУ не слишком годится для подобных операций — стремительных, компактных. Туда и назад. Работы — на одного. Боюсь, они вам на сей раз не помощники.

— Благодарю за предложение. — Поставив чашку, Форд поднялся, намереваясь попрощаться.

— Операция одобрена лично президентом.

— Замечательный кофе. — Он направился к двери.

— На произвол судьбы не бросим, обещаю.

Он замедлил шаг.

— Это же проще простого — добраться до места, отыскать сокровищницу и, не прикасаясь к ценностям, выйти из игры. Мы неустанно работаем с этими камешками — они могут оказаться исключительно важными.

— У меня нет желания вновь оказаться в Камбодже, — сказал Форд, берясь за ручку двери.

— Стремление убежать от прошлого не служит памяти вашей жены.

Форд вздрогнул от неожиданно меткого и болезненного укола и со вздохом скрестил на груди руки.

— Хорошие деньги, — продолжал Локвуд. — Никакого вмешательства со стороны ЦРУ, сами распоряжаетесь доверенными лицами, поддержка Овального кабинета — что еще надо?

— Прикрытие?

— Темная личность — америкос, спекулянт-оптовик, торгующий на черном рынке.

Форд покачал головой.

— Не годится: такой не станет интересоваться источником — вполне удовлетворится посредниками. Лучше «скоробогатый» делец: раз — и в дамки! Авантюрист, рассчитывающий выгадать, добравшись до источника в обход оптовиков.

— Это означает «да»?

— Сделайте мне полицейский протокол ареста по подозрению в контрабанде кокаина; освобожден из-за ошибок, допущенных в ходе следствия.

— Хотите, чтобы вас убили?

— Плюс два обвинения в убийствах, совершенных особо жестоким способом; оправдан. Это заставит их хорошенько подумать.

— Ну, если угодно — пожалуйста.

— Придется немного пошиковать — понадобятся «американские орлы».[8]

— Хорошо.

— Я хочу, чтобы двадцать четыре часа семь дней в неделю в моем распоряжении были переводчики, свободно владеющие языками, распространенными в Юго-Восточной Азии, особенно тайским. И еще мне понадобится кое-что из хай-тек.[9]

— Без проблем.

— Если что, похороните меня на Арлингтонском кладбище — салют из двадцати одного залпа, со всеми почестями.

— Уверен, до этого не дойдет. — Тонкие губы Локвуда растянулись в холодной улыбке. — Так значит ли это, что вы согласны?

— Велико ли вознаграждение?

— Сотня тысяч. Как и в прошлый раз.

— Две, чтобы я смог оплатить своей секретарше медицинскую страховку.

— Две. — Локвуд протянул руку.

Они обменялись рукопожатиями. Выходя из офиса, Форд заметил, что гладенький камешек вертелся в ухоженных пальцах Локвуда со скоростью миля в минуту.

ГЛАВА 5

Закрыв за собой дверь своей скромной квартиры, Марк Корсо на мгновение застыл, словно увидел ее в первый раз. За стеной слышался плач ребенка, а в спертом воздухе витал недвусмысленный аромат жареного бекона. Занимавший около трети окна громыхающий и трясущийся кондиционер выдавал едва ощутимую струю воздуха. С улицы доносились сигналы машин. Находившееся прямо перед ним большое смотровое окно выходило на оживленный перекресток с автомойкой, автозакусочной и автостоянкой.

Корсо впервые испытал некое мрачное удовлетворение от убогости этого жилища — картонных стен, пятен на ковре, усохшего фикуса в углу и кошмарного вида из окна. Он снял квартиру год назад по Интернету, польстившись на красочное описание и умело сделанные фотографии. Из бруклинского Гринпойнта она казалась настоящей калифорнийской мечтой — просторная светлая спальня, отдельный палисадник, бассейн, пальмы и, самое привлекательное, собственное место в парковочном гараже.

Теперь он наконец-то мог распрощаться с этой помойкой.

Последние месяцы в Национальной лаборатории реактивного движения казались ему сумасшествием — надвигавшееся увольнение старого наставника и руководителя, профессора Джейсона Фримэна, с его последующим странным убийством, совершенным в результате насильственного проникновения в дом с целью ограбления, стало для Корсо сильнейшим потрясением со смерти отца. Фримэн уже какое-то время катился по наклонной — опаздывал на работу, срывал совещания, огрызался коллегам. До Корсо доходили слухи о многочисленных женщинах и злоупотреблении алкоголем. Это сильно угнетало, поскольку именно Фримэн, бывший его куратором еще в Массачусетсском технологическом институте, пригласил его на работу в Марс-проекте лаборатории.

Тем утром Корсо узнал, что ему предлагают занять место Фримэна. Это был мощный прорыв — новая должность, деньги, престиж. Ему даже не исполнилось тридцати, и большинство коллег были старше его, а он — восходящая звезда. Однако перспектива успешного продвижения, построенного на обломках карьеры учителя, вызывала противоречивые чувства.

Отвернувшись от окна, он попытался отделаться от свербящего ощущения вины. Случившееся с Фримэном было, безусловно, трагедией, но это могло произойти с кем угодно, как удар молнии. И, со своей стороны, Корсо делал для него все возможное — всячески поддерживал в беседах с коллегами, предупреждал о том, что творится. Однако, несмотря на все его усилия, Фримэн словно попал в неуправляемый водоворот, затягивавший его в пучину.

Повышение означало возможность прервать договор аренды и, распрощавшись с залоговым депозитом, подыскать себе что-нибудь получше. Никаких проблем! Пасадена не Бруклин: здесь сдаются тысячи квартир. Прожив тут около года, он уже понял, где следует искать и чего избегать.

Его мысли прервал робкий стук в дверь. Отойдя от окна, Корсо посмотрел в глазок и увидел управляющего. Когда он открыл, толстячок волосатой рукой протянул ему маленькую картонную коробку.

— Посылка.

Он поблагодарил мужчину и закрыл за ним дверь. «Наверное, какой-нибудь „амазон“[10] прислал…» Присмотревшись повнимательнее, он почувствовал, как по спине пробежал холодок: коробка была далеко не новой, а отправителем оказался Джейсон Д. Фримэн.

У него мелькнула шальная мысль, что Фримэн вовсе и не умер — возможно, старый развратник отправился куда-нибудь типа Мексики, — но тут он заметил на обычном почтовом штемпеле дату десятидневной давности. Десять дней… Фримэн отправил эту посылку за двое суток до гибели, и она все это время была в пути.

С дико колотящимся сердцем Корсо кухонным ножом вскрыл коробку. Она оказалась набитой скомканными газетами, среди которых он увидел письмо и жесткий диск повышенной плотности с напечатанным на нем логотипом Марс-проекта. Вытащив диск из коробки, он с мгновенно подступившей тошнотой обнаружил на нем гриф секретности.

№ 785А56Н6Т 160Т6

ЗАСЕКРЕЧЕНО. НЕ КОПИРОВАТЬ

Собственность НЛРД

Калифорнийский технологический институт

Национальное управление США по аэронавтике и исследованию космического пространства

Дрожащей рукой Корсо положил диск на журнальный столик и ногтем надорвал конверт — внутри лежало рукописное письмо.

Дорогой Марк!

Прости, что вынужден так тебя озадачить, но другого выхода нет. У меня не слишком много времени, и я буду краток. Чодри с Дерквейлером — полные кретины, насквозь гнилые политиканы, не способные понять всей важности того, что я обнаружил. Это грандиозно и невероятно. Я не намерен отдавать плоды своих трудов таким негодяям, тем более после того, как они со мной обошлись. НЛРД превратилась в змеюшник, полный самодовольных засранцев, — сплошное политиканство, и никакой науки. Я не мог больше с этим мириться — работать там невозможно.

Короче говоря, мне все было предначертано, и, прежде чем уйти, я выкрал этот диск.

Когда-нибудь я все расскажу тебе о нем за бокалом мартини, но сейчас мне нужна от тебя помощь несколько иного плана. На последней неделе работы в НЛРД я сделал одну глупость, которая может меня скомпрометировать, поэтому пусть этот диск побудет пока у тебя — недолго, в качестве меры предосторожности, пока страсти не улягутся. Прошу тебя, Марк, сделай это ради меня. Ты — единственный, кому я могу доверять.

Не ищи меня и не звони — просто затаись и жди. Я сам свяжусь с тобой, и, надеюсь, скоро. А пока хотел бы, чтобы ты по возможности составил свое мнение насчет содержащихся здесь данных о гамма-лучах.

Джейсон.

И ниже, будто едва не забытый, был приписан пароль для диска.

Все еще продолжая смотреть на письмо, Корсо не мог ничего сообразить, пока вдруг не понял, что оно с ощутимым шелестом дрожит в его руке.

Произошла катастрофа. Непостижимая чудовищная вещь. Обвинение в нарушении системы безопасности запятнает любого имеющего к этому хоть какое-то отношение. Все полетит к черту. Криминал, заключавшийся не только в нахождении секретного жесткого диска вне стен учреждения, но и в самом факте, что Фримэну как-то удалось его вынести, способен поднять настоящую бурю. Необходимость безопасности засекреченной информации неустанно внушалась им изо дня в день. Никаких издержек. Он вспомнил скандал, разразившийся в девяностых в Лос-Аламосе[11] в связи с пропажей одного жесткого диска: новости попали на первую полосу «Нью-Йорк таймс»; директора отправили в отставку, а многих ученых уволили — настоящее побоище.

Он сел, обхватив руками голову и вцепившись в волосы. Как Фримэну удалось его вынести? Эти диски каждый вечер пломбируются службой безопасности, регистрируются и запираются в сейфе. Доступ к ним зашифрован и защищен сигнализацией. Любое пользование диском отмечается в постоянной регистрации пользователя. Если диск оказывается дальше определенного расстояния от надлежащего сервера, срабатывает тревога.

Однако Фримэн сумел каким-то образом все это миновать.

Корсо потер глаза ладонями, пытаясь хоть как-то успокоиться. Если он доведет это до сведения НЛРД, то разразится скандал, который бросит тень на весь Марс-проект, всех его участников и в первую очередь на него самого. Они были знакомы с Фримэном долгие годы. Фримэн привел Корсо на проект и являлся его наставником — он известен всем как протеже профессора. В последние месяцы он всячески пытался уберечь Фримэна от «свободного падения».

Конечно же, он должен сделать единственно правильную вещь — обо всем сообщить. Безвариантно. Обязан.

Или?.. Как лучше действовать — правильно или по-умному?

До него дошло, почему Фримэн отправил посылку обычной почтой: никаких следов — ни номера, ни подписи.

Самое мудрое, что можно придумать, — уничтожить диск и сделать вид, будто ничего не получал. В конце концов, если даже обнаружат пропажу и причастность к этому Фримэна, профессор мертв — вот и весь сказ. И связать пропавший диск с Корсо ни за что не удастся.

Корсо начал понемногу успокаиваться. Проблема оказалась решаемой. Именно так, по-умному, он и поступит — уничтожит диск и сделает вид, будто ничего не получал. Завтра же поедет на машине в горы, прогуляется, разобьет диск вдребезги, а осколки сожжет, раскидает и закопает.

У него сразу отлегло от сердца. Было принято единственно правильное решение.

Он встал, сходил на кухню за пивом, сделал большой глоток и вернулся в гостиную. Присаживаясь на журнальный столик, он взглянул на диск. Фримэн был заводным, немного сумасшедшим, но выдающимся человеком. Что же это за сенсационная штука с гамма-излучениями? Корсо почувствовал просыпающееся любопытство.

Прежде чем избавиться от диска, надо все же краем глаза взглянуть, о чем это там говорил Фримэн.

ГЛАВА 6

Стоя за штурвалом, Эбби направила рыбацкую лодку к плавучему доку и, выбросив кранец, плавно причалила. «Вот видишь, пап, как я отлично управляюсь с катером», — мысленно сказала она. Отец был в Калифорнии — он каждый год навещал там свою овдовевшую старшую сестру — и собирался вернуться через неделю. Она пообещала ему регулярно следить за судном, ежедневно проверять трюм и днище.

И действительно намеревалась это делать… на воде.

Эбби вспомнила, как лет в тринадцать-четырнадцать, еще при жизни мамы, они с отцом летними утрами отправлялись на лодке за лобстерами. Она была его кормчим, заправляла приманкой ловушки, отбирала и сортировала лобстеров, выкидывая мелочь в море. Ее задевало, что отец категорически не подпускал ее к штурвалу. Потом, после смерти мамы, она уехала учиться в колледж, а он нанял себе нового кормчего и, когда Эбби вернулась, уже не взял ее на лодку.

— Это нечестно по отношению к Джейку, — объяснил отец. — Он зарабатывает себе на жизнь, а ты учишься в колледже.

Она прогнала эти мысли. Предрассветный океан напоминал зеркало: поскольку по воскресным дням рыбалка запрещалась, в заливе не было ни одного рыбацкого судна. В гавани стояла тишина, город безмолвствовал.

Она кинула Джекки швартовый трос, и та привязала катер. Весь их груз лежал на причале: переносные холодильники, баллончик с пропаном, пара бутылок «Джим Бим», пара рюкзаков, коробки с едой, спецэкипировка на случай плохой погоды, спальные мешки и подушки. Пока они грузили вещи на борт, из-за горизонта над океаном появилось солнце, и его свет золотым слитком лег на водную гладь.

Выходя из рубки, Эбби услышала на пирсе визг тормозов. Через минуту на причале появилась фигура.

— Только его и не хватало, — буркнула Джекки.

По пирсу шел Рэндал Уорт. Несмотря на прохладу, он был в одной лишь майке-безрукавке, обнажавшей уродские тюремные наколки.

— Смотрите-ка — прямо Тельма и Луиза.[12]

Длинный и жилистый, с сальными волосами до плеч, болячками на физиономии и щетиной на подбородке, он носил кожаные мотоциклетные сапожищи с болтавшимися на них цепями, хотя толком никогда в жизни не сидел на мотоцикле. Улыбнувшись, Уорт обнажил два ряда бурых гнилых зубов.

Не обращая на него внимания, Эбби продолжала грузить вещи. Она знала его почти всю жизнь и не могла постичь колоссальную силу саморазрушения, воздействовавшую на этого неунывавшего бестолкового веснушчатого парня, неизменно считавшегося худшим игроком Малой бейсбольной лиги, но не оставлявшего надежд на прорыв. Возможно, во всем виновата производная от его фамилии кличка, которую постоянно скандировали на всех играх с его участием: «Бездарь, Бездарь».[13]

— Собрались отдохнуть? — поинтересовался Уорт.

Эбби перекинула через борт лодки вещмешок, и Джекки отволокла его в угол каюты.

— Ты даже ни разу не навестила меня, с тех пор как я вышел. Обидно.

Эбби закинула в катер второй рюкзак. Они были почти готовы, и ей хотелось побыстрее от него отделаться.

— Я, между прочим, с тобой разговариваю.

— Джекки, — окликнула Эбби, — помоги мне с холодильником.

— Сейчас, конечно.

Они за ручки подняли холодильный контейнер и уже собирались переставить его через борт, но тут на пути возник Уорт.

— Я, кажется, с тобой разговариваю. — Для пущей убедительности он попытался поиграть мускулами, однако с его потасканной наружностью это выглядело удручающе.

Опустив контейнер, Эбби посмотрела на него, и ее внезапно охватила щемящая тоска.

— Что, мешаю пройти? — глупо улыбаясь, не унимался Уорт.

Скрестив руки на груди, Эбби с демонстративно-выжидательным видом стала смотреть в сторону.

Он наклонился к ее лицу, обдав тошнотворным запахом своего тела, и его потрескавшиеся губы растянулись в кривой улыбке.

— Ты что, меня бросаешь?

— Во-первых, я не могу тебя бросить, поскольку между нами ничего не было, — сказала Эбби.

— Неужели? А как же… — Тут он, изображая половой акт, задвигал тазом взад-вперед и запищал мерзким фальцетом: «Давай, еще, глубже».

— Знала бы, что потом огребу такое счастье, молчала бы стиснув зубы.

Джекки прыснула.

Повисла пауза.

— Что, значит…

— Ничего. Просто уйди с дороги, — отвернувшись, ответила Эбби; от ее сочувствия не осталось и следа.

— Те, с кем я трахаюсь, принадлежат мне — понятно, негритоска?

— Эй, заткни свой поганый рот, расист вонючий, — вступила Джекки.

«Ну как можно быть такой дурой, чтобы с ним связаться?» Взявшись за ручку, Эбби подняла термоконтейнер.

— Так ты уберешься, или мне вызвать полицию? Рискуешь вернуться за решетку.

Уорт не двинулся с места.

— Джекки, включи рацию и вызови полицию. Шестнадцатый канал.

Джекки запрыгнула в лодку и исчезла в рубке.

— Твою мать. — Уорт посторонился. — Хорош там, обойдемся без полиции. Мотай, я тебя не держу. Только запомни: не тебе меня бросать. — Он поднял руку и, свирепо тыча пальцем, добавил: — Ты тот самый черный хлеб, на который тянет, когда надоедает белый.

— Катись. — С пылающим от негодования лицом Эбби рывком перенесла последний термоконтейнер через борт и уволокла в каюту. Подойдя к штурвалу, она положила руку на рычаг переключения скоростей.

— Отчаливаем, Джекки.

Закинув в катер концы троса, Джекки запрыгнула на борт. Эбби завела мотор и, оттолкнувшись от пристани, плавно отшвартовалась на заднем ходу.

Уорт все еще стоял на пирсе — жалкий и тощий, как пугало, пытавшееся казаться грозным.

— Я знаю, куда вы намылились, — крикнул он. — Опять взялись искать клад старого пирата. Всем все известно.

Как только «Мареа» миновала напоминающий перечницу буй у выхода из гавани, Эбби повернула на правый борт и, дав полный газ, направила катер в открытое море.

— Какое же дерьмо, — возмутилась Джекки. — Ты видела, что стало с его физиономией от амфетаминной чесотки?

Эбби молчала.

— Мерзавец, расист. Как он посмел обозвать тебя негритоской! Вот же белый ублюдок.

— Жаль, что я… не та самая «негритоска».

— Чё ты несешь?

— Сама не знаю. Я… не чувствую себя черной.

— А ты и не черная. Ты же не умеешь плясать, как они. — Джекки неловко засмеялась.

Эбби закатила глаза.

— Нет, серьезно — в тебе нет ничего от чернокожих: и говоришь ты иначе, и прошлое у тебя не такое, и друзья… Нет, я не хочу тебя обидеть, но просто… — Она замолчала.

— В том-то и дело, — ответила Эбби. — Во мне словно и нет ничего моего. Я черная лишь по фенотипу, а во всем остальном — белая.

— Да кого это волнует? Ты такая, какая есть, и плевать, кто там что думает. — Последовала неловкая пауза, затем Джекки спросила: — А ты и вправду с ним спала?

— Лучше не напоминай.

— А когда?

— Два года назад, на прощальной вечеринке у Лолеров, еще до того как он подсел на наркотики.

— Зачем?

— Я напилась.

— Да, но с ним-то как тебя угораздило?

Эбби пожала плечами.

— Он первый мальчишка, которого я поцеловала, — это было еще в шестом классе… — Она заметила кривую усмешку Джекки. — Да-да, я дура.

— Нe-а, просто у тебя в плане мужчин со вкусом что-то не то. Я бы даже сказала, совсем плохо со вкусом.

— Ну спасибо. — Эбби открыла окошко, и в лицо повеял морской воздух. Катер разрезал носом зеркальную гладь океана. Вскоре она почувствовала, как настроение улучшается — это приключение сделает их богатыми. — Эй, старпом, дай пять!

Они с задорным криком хлопнули ладонью о ладонь.

— Потанцуем? — Эбби подсоединила свой айпод к отцовской стереосистеме «Боуз» и, прибавив громкость, поставила «Полет валькирий». Катер несся по заливу Мусконгус с гремевшей над водой музыкой Вагнера.

— Старпом? — крикнула она. — Отметь в судовом журнале: «Мареа», пятнадцатое мая, шесть двадцать пять утра, топливо, вода, бурбон и курево — сто процентов, количество отработанных двигателем часов — девять тысяч сто четырнадцать и четыре десятых; ветер — незначительный; состояние моря — один; все системы работают нормально; в поисках метеорита в заливе Мусконгус идем курсом шестьдесят со скоростью двенадцать узлов на Лаудз-Айленд!

— Есть, капитан. Может, сначала скрутить «косячок», сэр?

— Отличная идея, старпом! — радостно отозвалась Эбби; от мыслей об Уорте не осталось и следа. — Лучше и быть не может.

ГЛАВА 7

Расплатившись с таксистом, Форд пошел дальше пешком. Место, где в Бангкоке торговали драгоценными камнями, находилось в хитросплетении многочисленных улочек и переулков в районе Силом-роуд, недалеко от реки. Огромные склады оптовиков перемежались с уродливыми торговыми точками, где заключались сомнительные сделки. Тротуары крайне оживленной улицы были сплошь и рядом заставлены машинами, припаркованными вопреки всяким правилам впритык к дешевым и безвкусным фасадам современных зданий. Бангкок не входил в число любимых Фордом городов.

На углу Бамрунмыанг-роуд он увидел приземистое темно-серое кирпичное строение. Подошел к двери с вывеской «Пийамани лимитед» и посмотрел на свое отражение в тусклом стекле.

Быстро проведя рукой по голове, Форд пригладил волосы и одернул шелковый пиджак. Он выглядел как наркоторговец — расстегнутая до середины груди мягкая сорочка, золотые цепочки, темные очки-болле и трехдневная щетина. Сунув руки в карманы, он вальяжно зашел внутрь и осмотрелся. В помещении царил полумрак, не позволявший разглядеть камни слишком внимательно, и слегка пахло хлороксом.[14] Тускло освещенный прилавок с витринами образовывал громадный квадрат. Парочка молодых американцев, явно приехавшая на медовый месяц, изучала россыпь звездчатых сапфиров на черном бархате.

К нему тут же бросились две девушки-продавщицы — на вид не старше шестнадцати.

— Савасди! Добро пожаловать, вы наш уважаемый покупатель! — Одна из них протянула ему манговый напиток, украшенный цветочком с зонтиком. — Вы попали на последний день специальной распродажи драгоценных камней, сэр.

Форд проигнорировал их.

— Сэр?

— Мне нужен хозяин. — Не вынимая рук из карманов и не снимая темных очков, он произнес это в пустоту, дюймов на тридцать выше их голов.

— Может быть, джентльмен желает бесплатный прохладительный напиток?

— Джентльмен не желает бесплатного прохладительного напитка.

Девчушки разочарованно удалились, и через минуту из подсобного помещения появился мужчина в однотонном черном костюме с белой сорочкой и серым галстуком; угодливо кланяясь на ходу, он направился к Форду.

— Приветствую, приветствую вас, дорогой друг! Добро пожаловать! Откуда вы — из Америки?

Форд в упор посмотрел на него.

— Я сказал, мне нужен владелец.

— Таксин, меня зовут Таксин, я к вашим услугам, сэр!

— Я пришел не для того, чтобы разговаривать с прислугой, вашу мать. — Повернувшись, Форд сделал вид, что уходит.

— Одну минуту, сэр. — Прошло еще немного времени, и из подсобного помещения вышел щупленький усталый человечек в тренировочном костюме, сутулый, с мешками под глазами. Он подошел к Форду без свойственной остальным суетливости и спокойно окинул его взглядом с ног до головы.

— Могу я узнать ваше имя?

Не отвечая на вопрос, Форд вынул из кармана оранжевый камень и протянул мужчине.

Тот слегка отпрянул.

— Давайте пройдем ко мне.

Пропахшее сигаретным дымом помещение оказалось довольно тесным, со стенами, обитыми панелями «под дерево», многие из которых от влажности покоробились и начали отваливаться. Форд уже имел представление о некоторых особенностях бизнеса в Юго-Восточной Азии и хорошо знал, что обшарпанный офис и скромное одеяние его владельца ничего не говорят об истинном положении вещей — самая убогая комнатенка могла оказаться кабинетом миллиардера.

— Я Адирак Бунми. — Мужчина протянул маленькую ручонку.

— Керк Мэндрейк.

Они обменялись легкими рукопожатиями.

— Можно еще раз взглянуть на ваш камень, мистер Мэндрейк?

Форд вынул камень, но мужчина его не взял.

— Положите, пожалуйста, на стол.

Бунми внимательно осмотрел оставленный Фордом на столе камень, затем схватил его и поднес к яркому лучу света.

— Это подделка, — сказал он. — Облагороженный топаз.

Форд сделал вид, будто старается скрыть мимолетное смущение.

— Разумеется, я знал об этом.

— Разумеется. — Бунми положил камень на сукно стола. — Чем могу быть полезен?

— Один из моих серьезных клиентов хотел бы приобрести много таких камней — «медовых», не подделок. И готов к самым высоким расценкам. Золотом.

— А с чего вы решили, будто мы торгуем такими камнями?

Сунув руку в карман, Форд достал пригоршню золотых монет и начал одну за другой методично ронять на столешницу — «американские орлы» с тихим звяканьем падали на сукно. Бунми, казалось, даже не взглянул на них, однако Форд обратил внимание на быстро забившуюся жилку на его шее. Любопытно, как люди меняются при виде золота.

— Это для начала беседы.

Бунми расплылся в улыбке — маленькое личико засияло удивительной невинностью и безмятежностью, а сгребшая монеты рука мигом перенесла их в карман. Он откинулся на спинку кресла.

— Надеюсь, мистер Мэндрейк, наша беседа будет приятной.

— Мой клиент торгует в Штатах, и ему нужно не меньше десяти тысяч карат необработанных камней для продажи огранки. Сам-то я камнями не занимаюсь и вряд ли отличу бриллиант от стекляшки. Я, скажем так, выступаю в роли координатора при необходимости договориться с американской таможней, — позволил себе Форд легкую браваду.

— Понимаю. Только вот десять тысяч карат — по крайней мере сразу — не получится.

— А в чем дело?

— Камни редкие, поступают в небольших количествах И я не единственный торговец в Бангкоке. Для начала могу предложить вам несколько сотен карат, дальше — больше.

Поерзав в кресле, Форд нахмурился.

— Никаких «для начала», мистер Бунми. Это разовая сделка: либо десять тысяч, либо я пошел дальше.

— Какова ваша цена, мистер Мэндрейк?

— На двадцать процентов выше обычной — шестьсот американских долларов за карат. Выходит шесть миллионов — на случай если вы не дружите с математикой. — Форд подкрепил свои слова адекватно-глуповатой улыбкой.

— Я уточню. У вас есть визитка, мистер Мэндрейк?

Форд достал впечатляющую по азиатским понятиям карточку — с броским золотым тиснением, напечатанную по-английски с одной стороны и по-тайски с другой — и с напускной важностью протянул ее Бунми.

— У вас — час, мистер Бунми.

В ответ тот слегка склонил голову.

После рукопожатия Форд вышел из магазина и попытался на углу поймать такси, отмахиваясь от тук-туков.[15] Два «бомбилы» предложили свои транспортные услуги, но он отказался и от них.

После десяти минут бездарного ожидания он вытащил бумажник и, проверив содержимое, вернулся в магазин.

К нему вновь подлетели те же девчушки. Он прошел мимо них за прилавок в глубь магазина и постучал в уже знакомую дверь. Через мгновение ее открыл щупленький владелец.

— Мистер Бунми?

Тот удивленно посмотрел на него.

— Проблема?

Форд смущенно улыбнулся.

— Я дал вам не ту карточку — старую. Можно я?..

Бунми взял со стола визитку и протянул Форду.

— Прошу прощения. — Убрав ее в нагрудный карман рубашки, Форд протянул ему другую и, покинув магазин, вновь оказался под палящим солнцем.

На этот раз он тут же поймал такси.

ГЛАВА 8

«Удивительно, насколько похожи подобные места», — размышлял Марк Корсо, шагая по длинным коридорам Национальной лаборатории реактивного движения. И хотя он был по другую сторону континента, здесь царил такой же запах, как в МТИ, Лос-Аламосе или, скажем, Фермилабе,[16] — знакомая смесь мастики для пола, греющейся электроники и пыльных учебных пособий. Они и выглядели-то все одинаково — рифленый линолеум, дешевая деревянная отделка, люминесцентные панели вперемежку со звукопоглощающей плиткой.

Корсо дотронулся до болтавшейся на шейном шнурке новой карточки-пропуска, словно это был некий талисман. В детстве он хотел стать астронавтом. До Луны уже добрались, но ведь был еще и Марс. А это даже лучше. И вот он в свои тридцать лет становится самым молодым старшим научным сотрудником на Марс-проекте в такой исключительно важный момент человеческой истории. Меньше чем через пару десятилетий — ему тогда едва исполнится пятьдесят — он окажется участником величайшего события в истории покорения космоса: высадки первого человека на другой планете. А если правильно распорядится своими козырями, то сможет и руководить этой миссией.

Корсо остановился возле застекленного проема и взглянул на свое отражение: непринужденно расстегнутый, но безупречно чистый лабораторный халат, хорошо отглаженная белая сорочка с шелковым галстуком и габардиновые брюки. В одежде он был довольно щепетилен и старательно избегал даже намека на неряшество. Он попробовал окинуть себя свежим взглядом — короткая стрижка (читай: положительный); борода (с присущей долей раскованности…), опрятная (…но в разумных пределах); стройный и спортивный (не рохля). Он был приятной наружности, по-итальянски смугл, с выразительными чертами лица и большими карими глазами. Общее впечатление довершали дорогие очки от Армани и идеальный покрой одежды — без излишеств.

Сделав глубокий вдох, Корсо уверенно постучал в закрытую дверь.

— Entrez,[17] — раздался голос.

Толкнув дверь, Корсо вошел в комнату и оказался прямо перед столом. В маленьком и захламленном офисе его нынешнего наставника Уинстона Дерквейлера сесть было некуда. Как руководитель группы Дерквейлер наверняка мог бы выхлопотать себе и более просторный кабинет, однако относился к типу ученых, которые своим небрежным видом выказывали презрение к антуражу и привилегиям, нарочито подчеркивая тем самым исключительную приверженность науке.

Откинувшись назад, Дерквейлер заполнил офисное кресло мягким дородным телом.

— Ну как — освоились в этом бедламе, Корсо? У вас же теперь новая должность, новые обязанности.

Марку не нравилось, когда его звали по фамилии, но он успел к этому попривыкнуть.

— Да, более или менее.

— Ну и хорошо. Чем могу быть полезен?

Корсо глубоко вдохнул.

— Я тут знакомился с информацией о гамма-излучениях на Марсе…

— Гамма-излучениях? — На лице Дерквейлера вдруг появилось недовольство.

— Ну да. Вникая в суть своих новых обязанностей, я просматривал старые материалы… — Он замолчал, заметив, как откровенно мрачнеет Дерквейлер. — Простите, доктор Дерквейлер, что-то не так?

Игнорируя распечатанные Корсо материалы, руководитель проекта, скрестив руки, выжидающе смотрел на него.

— И как долго вы занимались этим просмотром?

— С прошлой недели. — Корсо вдруг почувствовал себя весьма неуютно: а вдруг у Дерквейлера с Фримэном была размолвка именно на эту тему?

— У нас еженедельно скапливается не меньше полтерабайта непросмотренных радиолокационных и видеоматериалов, и информация о гамма-излучениях является далеко не первостепенной.

— Я понимаю, только вот доктор Фримэн, — занервничал Корсо, — перед своим… э-э… уходом из НЛРД работал над этими гамма-излучениями. Я унаследовал данные материалы и, знакомясь с ними, наткнулся на некоторые аномалии…

Сцепив пальцы, Дерквейлер подался вперед, наваливаясь на стол.

— Корсо, вам известно, какая перед нами стоит задача?

— Задача?.. Вы имеете в виду… — Корсо почувствовал, что краснеет, как школьник, не выучивший урок. Подобное отношение к старшему научному сотруднику казалось нелепым. Фримэн неоднократно жаловался ему на Дерквейлера.

— Вот что я имею в виду… — Расплывшись в улыбке, Дерквейлер широко развел руками и обвел взглядом свой кабинет. — Я имею в виду, что мы собрались в Пасадене, в солнечной Калифорнии, вовсе не на отдых. И чем же мы должны здесь заниматься, Корсо? Какие у нас задачи?

— Задачи орбитального картографа или всей лаборатории? — Корсо старался выглядеть непринужденно.

— Картографа, конечно, — мы же тут не бройлеров разводим! — И Дерквейлер хмыкнул, довольный собственной шуткой.

— Исследовать поверхность Марса, заниматься поиском грунтовых вод, изучением минералов, картографией ландшафта…

— Отлично, то есть готовить материалы по организации будущих полетов. Вы, видимо, до сих пор не в курсе, что начинается новый виток космической гонки — на этот раз с китайцами.

Корсо не ожидал услышать ответ в духе времен «холодной войны».

— Но китайцев пока еще и на старте не видно.

— Не видно?! — Дерквейлер чуть не выпрыгнул из кресла. — Да их спутник «Ху Цзиньтао» уже в нескольких неделях лету от орбиты Марса!

— Наши орбитальные станции летают вокруг Марса на протяжении десятилетий, мы отправили туда зонды и изучаем поверхность «марсоходами»…

Дерквейлер прервал его взмахом руки.

— Я сейчас говорю о далекоидущих планах. Потеряв интерес к Луне, китайцы устремились прямиком на Марс. Нельзя недооценивать их способности, особенно учитывая, как лихорадит американскую космическую программу.

Корсо кивнул в знак согласия.

— А вы здесь с гамма-излучениями… Что значат какие-то гамма-излучения на фоне стоящих перед нами важнейших задач?

— На орбитальном картографе есть гамма-детектор, — заметил Корсо, — и в мои обязанности входит анализ получаемых с него данных.

— Этот детектор, несмотря на мои возражения, по непонятным причинам в последний момент воткнул туда доктор Фримэн, — оборвал Дерквейлер. — Гамма-излучения — его излюбленная тема. Послушайте, я вас не виню. Вы пытаетесь сориентироваться в той неразберихе, которую оставил после себя Фримэн, и пока еще не уяснили главного. Поэтому позвольте посоветовать вам придерживаться основной своей задачи — обработки данных поверхностной РЛС.

С трудом удерживаясь от гнусной улыбки, Корсо собрал в конверт распечатки по гамма-излучениям — необходимо поладить с Дерквейлером во что бы то ни стало.

— Что ж, немедленно приступаю к работе, — коротко ответил он.

— Вот и отлично. Ваш первый доклад — как руководителя группы — через неделю. Хочу, чтобы у вас все получилось. Сами понимаете — первое впечатление, и все такое.

— Постараюсь. Благодарю вас.

— Не стоит. Мне приходится быть эдакой занозой, — хихикнул он.

— Понимаю.

Корсо уже выходил, когда Дерквейлер его окликнул.

— Да, вот еще что.

Корсо обернулся.

— Вам, вероятно, будет интересно. — Он кинул на стол скрепленные листки бумаги. — Отчет полиции по убийству доктора Фримэна. Ограбление — похоже, доктор Фримэн оказался дома в неподходящий момент. Украли «Ролекс», драгоценности, компьютеры… Я решил, что вам будет любопытно взглянуть. Я знаю, вы были довольно близки.

— Благодарю. — Корсо взял отчет.

Вернувшись в офис, он сел за стол, сунул фримэновские материалы в один из ящиков и захлопнул его. Фримэн был прав — такого босса, как Дерквейлер, врагу не пожелаешь. И все же наблюдения, обнаруженные на фримэновском жестком диске, казались невероятными. Просто ошеломляющими. Фримэн не ошибся: это могло стать одним из величайших открытий, и потенциально взрывоопасных. Чем больше он размышлял о возможных последствиях, тем страшнее ему становилось. Следовало без лишнего шума обработать имевшуюся информацию и представить материал в виде объективных и взвешенных выводов. Дерквейлеру это не понравится, но гораздо важнее мнение руководителя всего проекта Чарлза Чодри, являвшегося полной противоположностью Дерквейлеру.

Корсо взял отчет об убийстве Фримэна и стал его просматривать. Отчет пестрел казенными полицейскими фразами типа «лицо, совершившее преступление», «акт агрессии с использованием фортепианной струны в качестве гарроты», «поспешно покинул место преступления». Однако наряду с тоской и страхом Корсо ощутил и некоторое облегчение оттого, что убийство носило случайный характер. К тому же преступника уже поймали — им оказался наркоман, стремившийся разжиться хоть какими-то деньгами. Обычная грустная и бессмысленная история. Он закрыл отчете чувством обреченности. Его поразило, что на похороны Фримэна пришло всего человек двадцать, и он оказался единственным из НЛРД. Это действовало угнетающе.

Стараясь прогнать тягостные мысли, Корсо переключился на работу и занялся данными радара, который использовался орбитальным картографом для съемки приповерхностной зоны Марса. Он без перерыва трудился до конца дня, обрабатывая данные и производя тонкую настройку полученных изображений. Жесткий диск все еще хранился у него, и он мог продолжать работу над гамма-излучениями дома. Несмотря на две проведенные проверки, пропажу диска никто не заметил — Фримэну каким-то образом удалось обойти все препоны службы безопасности. Если же утечка все-таки и обнаружится, у Корсо был план, как тут же от него избавиться. А пока его очень удобно иметь дома: никто не мешал работать с ним до поздней ночи.

Он чувствовал, что это открытие поможет ему сделать карьеру.

ГЛАВА 9

Уаймэн вошел в свой люкс в «Ройал орчард» и встал посреди номера под благодатной струей дующего сверху кондиционера. Из гигантского окна во всю торцовую стену ему было видно, как по Чао Фрая плывут длинные лодки. Полуденное солнце находилось в зените, и над раскаленным городом повисла коричневатая пелена, обесцвечивавшая все вокруг. Это было пекло даже по бангкокским меркам.

В последний раз он был в Бангкоке четыре года назад с женой незадолго до ее убийства. Они останавливались в «Мандарин ориентал», в необычайно экстравагантном люксе со множеством зеркал. Он безжалостно прервал воспоминания, стараясь сосредоточиться на другом. Его взгляд, блуждающий по городской панораме, остановился на шпилях храма Зари, торчавших в загрязненном безжизненном воздухе, словно золотистые зубочистки из бурого моря.

Он со вздохом подошел к гостиничному сейфу, отпер его и достал свой ноутбук с необычным считывающим устройством. Когда компьютер загрузился, он вынул ту самую визитку, что забрал у Бунми, и вставил ее в считывающее устройство. На экране открылось окошко, и он загрузил содержимое вмонтированного в плотную бумагу визитки микрочипа. Преобразовав это в аудиофайл, он отправил его по электронной почте в Вашингтон.

Услышав минут через пятнадцать сигнал, Уаймэн открыл полученный ответ.

Звонок на сотовый номер: 855–0369–67985

Местонахождение абонента: Сисофон, Камбоджа

Номер зарегистрирован на абонента: Прам Форганг

Запись разговора (перевод с тайского):

А. Алло?

Б. Это Бунми Адирак. Здоровья и благополучия тебе, Прам Форганг.

А. Рад слышать тебя, Бунми Адирак. Чему обязан?

Б. У меня есть американец, который хочет купить десять тысяч карат «медовых» камней.

А. Тебе же хорошо известно, что у меня нет такого количества.

Б. Позволь объяснить. Этот человек принес цветной топаз даже безо всякой свинцовой коробки. Он ничего не смыслит. У него богатые хозяева, и это разовая сделка. Он идиот. Мы можем всучить ему что угодно.

А. И что ты предлагаешь?

Б. Смешать некоторое количество необработанных «медовых» камней низкого сорта с обогащенными топазами или термообработанными цитринами.

А. Это я могу устроить.

Б. Но это мне нужно в течение двадцати четырех часов: человек торопится.

А. Торопится так торопится — считай, что тебе повезло. Ну и?..

Б. Я продам их по самой высокой цене, а ты получишь сорок процентов.

А. Сорок процентов? Друг мой, за что такая несправедливость? Я поставляю тебе товар за свой счет и прошу пятьдесят.

Б. Сорок пять. Клиента нашел я.

А. Сорок пять — нелепое число. Мне обидно, что ты торгуешься со мной из-за каждого цента, словно какой-то мелкий мошенник, а не старый надежный партнер.

Б. Это ты торгуешься из-за каких-то пяти процентов.

А. У меня четверо детей да жена словно птичка с вечно раскрытым клювиком, и я не могу не думать о них, Адирак. Нет, на сорок пять я не согласен, настаиваю на пятидесяти.

Б. Ты просто схватил меня за яйца! Хорошо, пусть на этот раз будет по-твоему — пятьдесят. Но в следующий — сорок.

А. Договорились. Ты, разумеется, все как следует проверишь, прежде чем иметь дело с этим американцем. И возьмешь разумный задаток.

Б. Можешь не сомневаться.

А. Отлично. Я соберу посылку и отправлю ее сегодня вечером с курьером. Завтра утром получишь.

Форд закрыл компьютер и задумчиво откинулся на спинку кресла. Сисофон был бардачным среднего размера городишкой на пути из Таиланда в Камбоджу через Сием-Рип — рассадником контрабандистов, мошенников и темных дельцов. Он достал сотовый и набрал выбранный в памяти номер. Он не был уверен, что тот еще существует, равно как и его владелец.

Бодрый голос на другом конце ответил почти сразу — торопливый английский представлял собой смесь хорошего британского с китайским акцентом.

— Алло, Хон слушает!

При звуках знакомого голоса, Форд почувствовал облегчение — слава Богу, тот жив и, судя по тону, весьма неплохо себя чувствует.

— Хон? Это Уаймэн Форд.

— Форд? Ах ты, старая ищейка! Где тебя носило и какого черта ты опять приперся в Royaume du Cambodge?[18] — Хон любил ругаться на английском, но ему никак не удавалось довести это до совершенства.

— У меня есть для тебя задание.

— О нет, — простонали на другом конце сквозь потрескивание.

— О да, — отозвался Форд, — хорошее задание.

ГЛАВА 10

«Мареа» вошла в пролив между островами Марш и Лаудз; в спокойной зеленой воде отражались темные, растущие по обеим сторонам деревья. В одной из уединенных бухточек Эбби Стро переключилась на «нейтралку», затем, развернувшись задним ходом, остановила катер.

— Бросаем якорь, старпом!

Джекки поспешила вперед и, вытащив крепежный палец, освободила якорную цепь.

— Мы одни! — крикнула она. — Больше лодок нет.

— Отлично. У нас шесть часов светлого времени на поиски метеорита, — отозвалась Эбби.

— Я оголодала.

— Возьмем с собой обед.

Забравшись в шлюпку, они догребли до расположенного ярдах в ста каменистого берега и, затащив лодку повыше, чтобы ее не унесло с отливом, осмотрелись. Это была дикая часть острова, и берег всем своим видом напоминал о прошедшей зиме: сломанные ловушки для лобстеров, буи, обломки дерева и обрывки тросов. Вода убывала, обнажая поросшие водорослями камни, торчавшие на поверхности точно волосатые головы морских чудищ. Холодный сырой воздух был пропитан запахом соли и вечнозеленых растений. Сразу за берегом темнел густой хвойный лес. В это время Лаудз был безлюден — летние лагеря еще не открылись, и никто не мог им помешать.

— Ну и чащоба! — воскликнула Джекки, глядя на стоящий стеной лес. — И как мы тут отыщем метеорит?

— По кратеру и сломанным деревьям — уж поверь, стофунтовый булыжник, летящий со скоростью сто тысяч миль в час, бесследно не упадет. — Вытащив свою карту, Эбби разложила ее на песке и придавила углы камнями. Линия, проведенная ею через остров, пересекала берег, на котором они высадились. Она положила на карту компас, определила направление и, поднявшись, махнула рукой.

— Нам сюда.

— Как скажешь.

Эбби вошла в хвойную чащу первой. Ей вспомнилось, как на школьном родительском вечере она должна была прочесть стихи, но, запнувшись, позабыла все на свете. После минуты мучений на сцене она разрыдалась. Однако сейчас эти стихи почему-то пришли на память.

Вот он и лес первобытный, сосны бормочут и ели.

Зеленью мха бородатый, в сумерках неразличимый

Полон шептаний друидов и голосов предсказаний.

Ее обычная история — вечно все не вовремя.

Сверяясь с компасом, она углублялась в лес. Тусклый зеленоватый свет пробивался сквозь деревья, и ветер вздыхал в их далеких высоченных верхушках. Она словно шла нефом огромного храма, где стволы возвышались точно могучие колонны, а землю ковром устилал мох. Эбби вдыхала хвойный аромат, вспоминая, как в детстве с отцом и матерью жила здесь в палатке в северной части острова. Лежа в спальных мешках, они смотрели на небо и считали падающие звезды. Тогда остров был совершенно заброшен — старые фермерские постройки прогнили и начали рушиться. Сейчас земли скупались под коттеджное строительство, и остров менялся. «Скоро вся прелесть дикой природы исчезнет вместе с ощущением запустения и заброшенности, — думала Эбби. — Появятся модные летние домики с кружевными занавесочками на окнах, и воинственные бабули начнут гонять детишек со своих владений».

Лес становился все более дремучим, и порой им приходилось проползать под упавшими деревьями на четвереньках.

— И никаких кратеров, — заметила Джекки.

— Да мы же только начали.

Они выбрались на поляну; за каменной стеной виднелись надгробия — старое кладбище.

— Обеденный перерыв! — крикнула Джекки, перелезла через каменную стену и, скинув рюкзак, шлепнулась рядом с ним. Прислонившись спиной к одному из надгробий, она начала скручивать «косячок».

Эбби пошла по старому кладбищу, читая надписи на надгробиях. Причудливые имена старинных жителей штата Мэн походили на список личного состава некоего отряда, затерявшегося в неизвестности: Зибедайа Лауд, Хайрэм Картер, Ора Мэй Поулэнд, Нимайа Суэт. Эбби вспомнила похороны матери. Вырвавшись из толпы, собравшейся вокруг вырытой могилы, она пошла на холм, читая имена на плитах, пытаясь таким образом держать себя в руках. Забравшись на гору, она увидела людей, окруживших зияющую черную дыру, подернутую инеем траву и неестественно ярко-зеленый астротурф[19] по краям могилы.

Смерть матери казалась чем-то невероятным. Эбби не могла забыть тот день, когда в больнице спросила врача, как это случилось. Подавленный происшедшим, он горестно посмотрел на нее и искренне признался:

— Мы и сами не знаем. Лет пять — десять назад произошло неправильное деление одной из клеток — тогда все и началось…

«Неправильное деление». Непостижимо, как такая крохотная вещь могла привести к катастрофическим последствиям.

— Эй! — окликнула Джекки из-за груды камней. — Хватит поклоняться своим предкам — иди сюда и составь мне компанию.

Эбби вернулась к восседавшей возле надгробия подруге.

— Моим предкам! Это скорее твои предки, белая женщина.

— Ой, хватит с меня этой чуши — ты такая же жительница штата Мэн, как и я, и давай без обид.

Эбби села по-турецки, взяла самокрутку, затянулась и вернула назад. Дождавшись, пока ощущения дойдут из легких до головы, она развернула сандвич. Они молча поели; потом Эбби легла на траву и, заложив руки за голову, стала смотреть на небо.

— А ты обратила внимание, что чуть ли не половина похороненных здесь моложе нас с тобой? — спросила она.

— Вечно у тебя какие-то мрачные мысли.

— Вот найду метеорит — повеселею.

Они рассмеялись, лежа на траве и глядя в небо.

ГЛАВА 11

Рэндал Уорт обогнул Трамкэп-Айленд на своем двадцатичетырехфутовом «Морском волке»; сбивчивую работу дизельного двигателя сопровождали выхлопы, расстилавшиеся над водой облаком цвета бурбона. Трескотня помех едва позволяла Уорту угадывать звучавшую по радио музыку.

Он ловил лобстеров один, без кормчего — работать с ним никому не хотелось. Ну и ладно, не надо ни с кем делиться. Только что какая-то дрянь неожиданно оборвала ему леску. «Провались ты… мать твою!»

Он закинул последнюю ловушку и, повернув руль вправо, пошел на холостом ходу. Леска скользнула в воду, увлекая за собой буй. Ненадолго оставив штурвал, Уорт допил остатки «Курс лайт»[20] и выкинул банку за борт. Он вытер рот и взглянул на приборную панель — двигатель остывал, форсунки были забиты, топливо брызгало с выхлопами, оставляя на воде радужные разводы. Трюмные помпы то и дело изрыгали в океан маслянистую жидкость. Он сплюнул. На палубе валялось нечто моллюскообразное; пнув водяной шланг, он смыл его в сливное отверстие.

Уорт надеялся, что эта рухлядь прослужит ему до конца сезона. Потом он выправил бы страховку и затопил ее. Требовалось всего лишь вставить в трюмную помпу плохой предохранитель и бросить катер на пару дней у причала.

По правому борту проплыл остров Трамкэп-Айленд и вдали показались очертания Кроу-Айленда — и здоровенного, как пузырь, белого купола старой наземной станции. Из гавани острова выплыл паром и, обогнув мыс, направился к Френдшипу. Обернувшись на материк, Уорт с удивлением увидел катер, приютившийся в тихом местечке пролива у острова Марш. Он прищурился.

Ну конечно, «Мареа». Катер Эбби Стро.

Тут же сбавив ход, он вгляделся в даль. Поднимающаяся по позвоночнику ярость наполняла голову, словно вода, пропитывающая губку: мартышка поганая, он не забыл, как она ответила ему на приятное напоминание — «давай, глубже». Да еще в присутствии этой сучки Джекки Спэнн, чтоб ее кто-нибудь хорошенько отымел… Болтаются здесь на Лаудз-Айленде, сокровища ищут. По слухам, у Эбби появилась какая-то карта.

Катер продолжало сносить течением. Уорт вытащил из пластиковой упаковки последнее пиво и выкинул ее за борт. «Может, придушит пару тюленей».

Хлебнув из банки, он воткнул ее в прикрученный возле приборной доски держатель. Ему стало не по себе: появились нервозность и зуд. Он судорожно заскреб щеки, сдирая болячки и ощущая, как кончики пальцев повлажнели от выступившей крови.

Уорт выругался. Нырнув в крохотную подсобку, он отыскал спрятанную стеклянную трубку с колбочкой, кинул в нее что-то твердое и дрожащей рукой поднес зажигалку. Послышался характерный звук, и он порывисто вдохнул — заполнивший колбочку дым пошел в легкие. Прислонившись к покатой стенке, он закрыл глаза в ожидании эффекта, и внезапная эйфория дала ему наконец-то почувствовать себя человеком.

Запихнув трубку за рыболовные снасти, он выскочил на палубу, ощущая себя всемогущим. Ему вновь попалась на глаза «Мареа» со своей вытянутой на воде тенью, и сердце наполнилось глухой злобой. Располагая некой картой, эти искатели сокровищ могут и впрямь что-то найти.

Внезапно у него появилась идея. И довольно неплохая. Можно даже сказать, ничего лучшего ему никогда в голову не приходило.

Уорт посмотрел на часы: уже четыре. Девчонки явно собирались ночевать на лодке. У него достаточно времени, чтобы добраться до Раунд-Понда, заправиться, запастись пивом и вяленым мясом. Можно навестить поставщика и разжиться «товаром», а заодно получить деньги за краденое из дома на Рипп-Айленде и к рассвету вернуться к Лаудзу.

Громко рассмеявшись, он дал газу, крутанул штурвал и понесся мимо Трамкэп-Айленда и южного мыса Лаудза к гавани Раунд-Понда.

На деньги от сокровищ он купит себе новый катер. И назовет его «Череп и кости».

ГЛАВА 12

— Он визгун, — сказал Марк Корсо. — Такой толстый, мягкий, розовый поросенок.

Марджори Люнг рассмеялась, тряхнув длинными черными волосами и откинувшись на спинку стула; поднесла мартини к своим пухлым губкам. Корсо наблюдал, как тонкая обтягивающая блузка скользит по упругому животику и небольшой соблазнительной груди. Они сидели в одном из калифорнийских так называемых тематических баров — с отделкой из бамбука и тикового дерева, с волнистой металлической кровлей и разноцветными фонариками у самого пола, — похожем на пляжное заведение на Ямайке. И почему в Калифорнии все непременно должно быть, как где-то еще? Ему вспомнилось, что по этому поводу сказала Гертруда Стайн: «Сплошное „как“». И она права.

— Фримэн меня о нем предупреждал, — продолжил Корсо. — И такой тип оказался вторым в проекте?!

Поставив бокал, Люнг заговорщически наклонилась к нему стройным гибким телом.

— Знаешь, почему у него всегда закрыта дверь?

— Это меня порой удивляло.

— Порнуху ищет.

— Думаешь?

— Я как-то на днях к нему постучала, и там послышался звук, словно его спугнули. А когда я вошла, он, сидя перед темным монитором, торопливо заправлял рубаху.

— Прятал свой член, не иначе. От одной мысли тошнит.

Люнг вновь тряхнула волосами и откликнулась звонким, точно колокольчик, смехом, прижимаясь коленом к ноге Корсо. Она почти допила мартини.

Покончив со своим напитком, он жестом попросил вновь наполнить бокалы, продолжая чувствовать ее ногу. Люнг была специалистом по метеорологии Марса и работала на проекте вместе с ним, только ее отдел располагался в другом конце здания. Она казалась веселой и несерьезной, выгодно отличаясь от подавляющего большинства так называемых ботаников. Однако была исключительно толкова. Китайская эмигрантка в первом поколении, детство которой прошло на задворках родительской прачечной; те и по-английски толком говорить не умели, а она поступила в Гарвард. Корсо обожал подобные истории: Люнг походила на его деда, который, убежав в четырнадцать лет из родительского дома на Сицилии, самостоятельно добрался до Америки. Корсо ощущал с ней душевное родство.

— Ты читала об убийстве Фримэна? — спросил он.

— Да. — Бармен подал напитки, и она взяла свой бокал. — Так жутко. Мы с ним иногда здесь сидели.

До Корсо доходили слухи, что между Люнг и Фримэном что-то было, но ему не хотелось в это верить.

— Ужасно, что его могли вот так взять и убить. — Она качнула головой, и волосы чутко отозвались на это движение.

Улучив момент, Корсо прижал свою ногу чуть сильнее и почувствовал взаимность. От выпитого мартини его кровь взыграла.

— Ты, наверное, здорово переживал, — сказала она.

— Да. Ведь он был неплохим человеком. Немного не от мира сего.

— А тебе известно, за что его уволили? — поинтересовалась она.

— Да нет, не особо. Так… обострение отношений, разногласия. Возможно, они схлестнулись с Дерквейлером из-за каких-то материалов и данных.

— Материалов и данных?

— Гамма-излучения. — Корсо понимал, что приблизился к опасной черте — обсуждал служебную информацию вне лаборатории с человеком из другого отдела. Он глотнул мартини. А, к черту правила!

— Правда? — удивилась она. — Он мне что-то говорил, но я не совсем поняла. Так что за гамма-излучения?

— Похоже, где-то на Марсе есть некий источник гамма-излучений. Точечный, с определенной периодичностью. По крайней мере я это обнаружил, убирая общие фоновые помехи.

Она подалась вперед.

— Погоди, ты шутишь!

— Нет, не шучу. — «На лету все схватывает», — подумал Корсо. — Интервал составляет около двадцати пяти — тридцати часов, что примерно равно марсианскому дню.

— И откуда же, черт возьми, в Солнечной системе мог взяться источник гамма-излучений? Даже у Солнца недостаточно энергии.

— Космические частицы.

— Да, но космические лучи представляют собой слабый рассеянный свет от любой частицы Солнечной системы. А ты говоришь о периодическом сигнале, что подразумевает существование некоего точечного источника на поверхности планеты.

Корсо не переставал удивляться, насколько быстро она соображает.

— Да, но проблема в том, что комптоновский детектор на орбитальном картографе не направленного действия: нельзя определить, откуда исходят гамма-лучи. Источник может находиться на планете где угодно.

— И у тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет? — спросила Люнг.

— Поначалу я предположил, что источником является атомный реактор, оказавшийся в результате аварии на поверхности планеты — возможно, часть какого-то государственного секретного проекта, — однако, обратившись к расчетам, понял, что такой реактор должен быть размером с гору.

— Ну а что же еще?

Корсо вновь глотнул из бокала, чувствуя, как сердце застучало от соприкосновения с ее бедром. Она явно не возражала.

— Да я уже голову сломал от этих мыслей: гамма-излучения с высокой энергией могут появляться в результате мощных астрофизических процессов — сверхновых звезд, черных дыр, нейтронных звезд и тому подобного, — а также в атомном реакторе или атомной бомбе.

— Невероятно. Ты на пути к какому-то открытию.

Он повернулся к ней.

— Возможно, это небольшая черная дыра или очень маленькое нейтронное тело, каким-то образом оказавшееся на поверхности Марса или двигающееся по орбите вокруг него.

— Ты меня разыгрываешь.

Он посмотрел в ее живые черные глаза.

— Вовсе нет. Отбрасывая невозможное…

— …видишь истинное, каким бы невероятным оно ни казалось, — закончила она знакомый афоризм с ослепительной улыбкой на алых губах.

Он понизил голос.

— И небольшая черная дыра, и крохотная нейтронная звезда могут вырасти, уничтожить Марс и своими пагубными излучениями «стерилизовать» Землю, а то и взорваться. И это не наукообразные домыслы, а вполне реальная вещь.

— Боже, — выдохнула Люнг.

Положив руку ей на колено, он слегка сжал его.

— Да, да — совершенно реальная вещь.

Она наклонилась к его лицу, и он ощутил аромат ее шампуня.

— И что ты намерен делать?

— Это станет темой моего выступления. — Его рука скользнула к ней под юбку, чуть задравшуюся от сидения на высоком стуле. Она едва уловимо двинула бедрами ему навстречу, и он почувствовал тепло ее ног.

Наклонившись еще ближе, она еле слышно простонала, слабо дыхнув мятой.

— Выпьем еще? — спросил он.

Почти незаметно поерзав на стуле, она вновь придвинулась бедрами; его пальцы коснулись ее трусиков. Она сжала ногами его руку и прошептала, едва касаясь губами уха:

— Хочешь, пойдем ко мне?

— Да, — ответил он, — да, хочу.

ГЛАВА 13

Сисофон оставался таким же уродливым, каким Форду и запомнился, — побеленные цементные постройки среди куцых пальм и чахлых бенгальских смоковниц. Фасады многих домов, выходящих на улицы, были, как и во время войны, испещрены шрапнелью. Когда Форд с водителем въезжали в город, мимо них целеустремленно проколесил набитый людьми в голубых касках «лендкрузер» с красующейся по бокам эмблемой ООН.

Гостиница высшего класса под названием «Турист» стояла на прежнем месте, правда, казалась еще более обшарпанной, а на улице кишмя кишели продававшие всякую всячину дети. Возведенное из шлакоблоков здание в основном занимали неправительственные организации, и вряд ли в нем когда-либо проживал хоть один настоящий турист. Забронировав комнату, Форд за десять тысяч риелей оставил свой чемодан у портье, пообещав тому еще пятьдесят тысяч, если с багажом ничего не случится.

Выйдя из гостиницы, Форд направился к полю на краю города, где располагались ремесленные мастерские по изготовлению «древностей». По мере его продвижения картина вокруг менялась: цементные постройки уступили место соломенно-деревянным хижинам на сваях с рисовыми полями вокруг и повозками с запряженными в них буйволами. Раскинувшееся на просторе поделочное предприятие кипело активной деятельностью — в выстроившихся длинными рядами открытых палатках под веселый стук зубил творили каменотесы. В этом наиболее известном в Камбодже месте даровитые ремесленники превращали груды песчаника в якобы ангкорские древности для продажи в Бангкоке и по всему миру.

Прогуливаясь по этому оживленному рабочему цеху под открытым небом, Форд наблюдал, как под перестук зубил каменотесов из уложенных среди мешков с песком булыжников рождаются чудеса одиннадцатого века — танцующие апсары, Будды, фаллосы и наги. Тут же рядом из металлического сарая доносился шум подключенного к генератору современного принтера, печатающего все необходимые «документы», удостоверяющие подлинность происхождения того или иного артефакта. А по другую сторону свежеиспеченные поделки подвергались обработке всевозможными кислотами, грязевым ваннам, окраске чаем, покрытию яичным белком и даже погребению для придания им пущей убедительности.

Окидывая взглядом толпы рабочих, продавцов и покупателей, Форд искал знакомый силуэт своего старого приятеля Хона. И вот наконец тот появился — невозможно было не заметить его пухленькую фигурку с точно отполированной маковкой, мелькающей среди мастеровых, — то и дело заговаривая со всеми, постукивая тростью по изваяниям, громко хохоча и явно получая удовольствие от происходящего.

— Хон! — Устремившись к нему, Форд тепло пожал его руку.

— Уаймэн, друг мой! Как же здорово тебя видеть, мать твою!

— Меня зовут Керк, — подмигнув, поправил тот.

— Керк, дружище! — не моргнув глазом воскликнул Хон и, запрокинув голову, звонко рассмеялся, однако тут же посерьезнел. — Вот уж не думал, что вновь увижу тебя после… — Он замолчал, недоговорив.

— А я вот здесь.

— Ты чертовски похудел, Керк! А волос седых!.. Но есть древняя камбоджийская поговорка: «Снег на крыше не означает, что в камине погас огонь»! — Он вновь рассмеялся.

— Почему-то не верится, что поговорка древняя камбоджийская.

Хон махнул рукой.

— У меня для тебя подарок. — Сунув руку в карман, он вытащил оттуда головку Гаруды — мифического существа в виде птицы. — Подделка, конечно. С возвращением.

К счастью, Форд не забыл о камбоджийском обычае обмениваться подарками.

— А это — тебе.

Сквозь круглые очочки Хон уставился на зеленый камень.

— Только не говори мне, что ты приехал в Бангкок скупать камни!

— Это настоящий изумруд. Качества, надо сказать, паршивого, но мне понравилась резьба. И, могу тебя заверить, меня не обманули.

Хон, сощурившись, осмотрел минерал, снял очки, протер их полами рубашки и вновь надел.

— Не может быть — тоже Гаруда!

— Великие люди одинаково мыслят. — Форд указал в сторону поля, свободную от палаток. — Прогуляемся.

Они немного прошли молча.

— Мне так и не представилась возможность сказать тебе, как я сожалею…

Едва коснувшись плеча, Форд остановил его.

— Не надо.

Хон кивнул, и они пошли дальше.

— Неплохой бизнес, а? — показал он на палатки.

— Отличный, — согласился Форд. — По крайней мере теперь хоть не разбирают храмы на камни — полностью одобряю.

— Добро пожаловать в новую Камбоджу!

Пока они шли, Форд украдкой посматривал на своего старого приятеля — тот ничуть не изменился. Хону по идее было не меньше пятидесяти, однако время, казалось, не властвовало над ним: опрятно одетый в холщовый жакет оливкового цвета, белую сорочку со свободно повязанным галстуком и брюки цвета хаки, с тростью в руке, он походил на персонаж из фильма про Индиану Джонса. Внешность порой обманчива — он был человеком на редкость отважным, спокойным и хладнокровным. «Вот, — думал Форд, — что значит вырасти при режиме красных кхмеров».

— Так что за задание, Керк?

— «Медовое».

— Ты про девочек или про камешки?

— Камешки. Я здесь для того, чтобы выяснить, откуда веревочка вьется.

Резко остановившись, Хон повернулся.

— Ты вернулся в ЦРУ?

Форд покачал головой.

— Я на вольных хлебах.

Сжавшая трость рука Хона несколько расслабилась.

— И на кого же ты работаешь?

— Не важно. Мне необходимо установить Джи-пи-эс-координаты местонахождения, все задокументировать, сфотографировать, снять на видеопленку и передать информацию.

— И что некто будет с ней делать?

— Не знаю, да особо и не интересуюсь.

Хон задумчиво покивал, теребя мочку уха.

— Здесь есть некий посредник, торгующий «медовыми» камнями, по имени Прам Форганг, — сказал Форд. — Знаешь его?

Хон склонил свою кругленькую голову.

— Да, конечно. Он один из основных торговцев в городе: камни, антиквариат и рис — все три кита нашей экономики.

— У него есть семья?

— Сын. Восемнадцать лет. Толковый парень. Учится в университете в Пномпене.

— А Прам живет один?

— Да.

— Надо нам с ним сегодня вечером побеседовать.

У Хона заблестели глаза.

— С применением силы?

— Нет.

Лицо Хона выразило некоторое разочарование.

— А как же ты собираешься добиться того, что тебе нужно?

Прищурившись, Форд посмотрел в сторону металлического сарая на противоположном конце поля, где работал принтер.

— Так, говоришь, его сын — студент? Возможно, понадобится лишь пара листков бумаги.

Он быстрым шагом направился к местной типографии.

ГЛАВА 14

Рэндал Уорт привязал шлюпку к городскому причалу, надел рюкзак и, втянув голову в плечи, направился по пирсу к пристани. Было пять часов: может, повезет — и он никого не встретит. Он ощущал тяжесть упиравшегося ему в бок старого пистолета «РГ» сорок четвертого калибра, обычно хранившегося на катере, а сейчас перекочевавшего за его пояс.

— Эй, Уорт.

«Твою мать». Подняв глаза, Уорт увидел человека, которого хотел бы видеть меньшего всего. Эрни Джура — владелец промыслового коопа, под шесть футов четыре дюйма ростом и за двести двадцать фунтов весом — стоял в штормовой экипировке и резиновых сапожищах. Джура издевался над ним еще в школе, но не оставил этого занятия и потом.

— Мне нужны деньги, которые ты мне задолжал за солярку, — триста двенадцать баксов. Пока я их не получу, тебе у меня солярки не видать.

— Я же сказал, что расплачусь. — Уорта затрясло от злости. Он не сомневался, что Джура и был тем мерзавцем, что срезал его ловушки для лобстеров.

Посмотрев на него в упор, Джура прищурился.

— Надеюсь, так оно и будет.

Проходя мимо, Уорт импульсивно задел его плечом. Джура схватил Уорта за шиворот и, развернув к себе, чуть ли не ткнулся своей толстой ряхой ему в физиономию, обдавая пивными парами.

— Слышь, панк, ты соврал, когда брал у меня солярку: сказал, что можешь расплатиться. Так давай плати, ублюдок, или я повешу твои яйца тебе на шею в виде бабочки и отправлю на школьные танцы. — Он отшвырнул от себя Уорта и бросил через плечо: — Хочу получить свои деньги до полудня завтрашнего дня — понял, Бездарь?

Нащупав «РГ», Уорт сжал рукоятку. Джура, нагнувшись, крутил ручку подъемника.

— Скотина, — ответил Уорт.

Джура будто не расслышал. Уорт уже было вытащил пистолет, но передумал. Он разберется с Джурой позже. Сейчас ему предстоит более выгодное дельце. И еще надо каким-то образом раздобыть солярки.

Он подошел к своему припаркованному на стоянке грузовичку и нащупал в кармане ключи. В Нью-Харборе и Мусконгусе его уже не заправят — оставалось гнать катер в Бут-Бей, но и там кредит под большим вопросом. Нет, если он хочет осуществить свой план, заправляться надо здесь и сейчас.

Уорт вставил ключ в зажигание и повернул — двигатель засвистел, заскрежетал, но все же завелся. Он проверил топливо — до Уолдоборо хватит.

Он тронулся с места и, переключая скорость, услышал лязг в коробке передач. Выехав со стоянки, он свернул направо — на шоссе 32 в сторону Уолдоборо.

Белый дощатый дом с просевшим крыльцом выходил на главную дорогу; краска на стенах облупилась, а на лужайке перед домом красовалась «убитая» машина. Наступали сумерки, и в пристроенном сарае горел свет. Уорт заехал на подъездную дорожку, вышел из грузовичка и, подойдя к боковой двери сарая, дважды постучал. Покурив в дороге «дури», он почувствовал себя намного лучше. Дрожь в ногах пропала, в голове прояснилось, и настроен он был решительно.

— Кто там? — раздался голос.

— Уорт.

Послышался звук открываемого замка. Дверь отворилась, и показался Девин Дойл. В малярном комбинезоне, с пивом и сигаретой в руках, лохматый и небритый — один из тех, кто в свои тридцать выглядел на восемнадцать. И вел себя соответствующе.

— Эй, Рэнди, обезьяна хренова, ты чё здесь?

Уорт вошел, и Дойл закрыл за ним дверь на все запоры. В глубине сарая, прикрытая обрывками грязного брезента, высилась гора краденой мебели.

— Пиво?

Уорт взял «Бад лайт», плюхнулся на заплеванный диван и одним глотком осушил полбанки. Затем, поставив ее на стол, закрыл глаза.

Дойл уселся в кресло.

— Эй, Рэнди, а ты видел последние фотки Бритни с бритой киской? У меня в компьютере есть…

— Я пришел за своей долей, — заявил Уорт.

— Что за хрень, старик? За какой такой долей?

— Ты плохо слышишь? — Он медленно открыл глаза и пристально посмотрел на Дойла.

— Я же говорил тебе: как только — так сразу. — Сделав последнюю затяжку, Дойл выдохнул дым и затушил сигарету в стоявшей рядом ракушке. Нащупав рукой пиво, он поднял банку.

— Я приволок все это добро с Рипп-Айленда неделю назад, — начал Уорт. — Я рисковал, но свою работу выполнил. И теперь хочу получить свою долю. — Он почувствовал, как на шее задрожала жилка.

— Да мы даже не знаем, что там за доля, пока я не сплавлю все это барахло. Антиквариат не плоские мониторы. Я же предупреждал тебя, что придется подождать, и ты согласился.

Уорт вновь прикрыл глаза, изображая из себя крутого.

— Извини. Нет времени ждать. Я притащил тебе антиквариата на сотню тысяч долларов и теперь хочу получить свои деньги. — Резко открыв глаза, он грохнул ногой об пол. — Capisce?[21]

— Эй, Рэнди, не надо этого дерьма. Я сочту за удачу, если срублю хотя бы десятку, и ты, соответственно, получишь половину, как мы и договаривались. Но это когда мне удастся толкнуть товар, лады?

— Не «лады», засранец. — Дойл умолк. Рэнди допил пиво, смял рукой банку и запустил ею в приятеля. Банка попала тому в плечо. — Ты меня слушаешь?

Жилка на шее прыгала, как кенгуру.

— Послушай, Рэнди, — начал Дойл, — у нас был уговор. Я делаю все возможное. К понедельнику для тебя что-нибудь будет.

Уорт заметил, что Дойл вспотел; он был напуган.

— Говоришь, десять тысяч? Отлично. Мне нужна моя половина. Сейчас. В качестве аванса.

Дойл развел руками.

— Да нет у меня сейчас пяти тысяч, мать твою.

Произведенный на Дойла эффект придал Уорту уверенности; он не спеша поднялся с дивана. Пульсирующая жилка на его шее напугала Дойла до смерти. Уорт видел, как у того забегали глаза в поисках хоть какого-нибудь оружия.

— Даже не думай, — упредил его Уорт, надвигаясь с угрожающим видом.

— Давай до понедельника.

— Я хочу свои пять штук. Сейчас. — Уорт вплотную приблизился к сидящему Дойлу, практически упираясь членом тому в лицо.

— Нет у меня. — Вдавившись в кресло, Дойл попытался отпрянуть.

Уорт звонко треснул его по макушке — раз, другой.

— Твою мать! Рэнди, ты охренел?! — Он дернулся, стараясь подняться, но Уорт удержал его — он стоял над ним, широко расставив ноги, будто оседлав Дойла. Охренеть — он чувствовал себя словно Тони Сопрано! Сунув руку за пояс, он выдернул пистолет и ткнул дулом Дойлу в ухо.

— Давай гребаные деньги.

— Рэнди, ты спятил? У тебя от мета[22] совсем уже крышу снесло…

Уорт продолжал награждать его оплеухами теперь уже по физиономии — справа, слева, справа, слева.

— Хватит! — Дойл тщетно пытался хоть как-то защититься, вскидывая тощие ручонки и по возможности уворачиваясь. — Пожалуйста!

— Где твой бумажник? Давай сюда. — Он отвесил ему очередную пощечину.

Дрожащей рукой, прикрывая другой голову, Дойл полез в комбинезон и чуть не плача нащупал бумажник. Раскрыв его, Уорт вытащил стопку денег — все сплошь полтинники. Бросив кошелек на пол, он пересчитал купюры.

— Гляди-ка — восемьсот баксов.

Он снова замахнулся, и Дойл, сжавшись, взметнул руки вверх. Уорт расхохотался.

— Сосунок! — Свернув деньги, он сунул их себе в задний карман. Затем слегка ткнул дулом пистолета Дойлу в лоб. — Слушай, педик, я вернусь в понедельник и хочу, чтобы меня здесь ждали мои четыре тысячи двести долларов и карточка.

— У нас же уговор, — жалобно проскулил Дойл. Его физиономия покрылась разводами, как у сопливого мальчишки.

— А теперь — договор.

ГЛАВА 15

Форд дождался пока Хон выйдет из бара и, поравнявшись с ним, пошел рядом по грязной улице.

— Прам никогда не изменяет своим привычкам, — сказал Хон. — Ровно в час он покинет бар, сядет в свой новый «мерседес», проедет триста ярдов и будет дома в час ноль пять.

— Он из числа трудных клиентов?

— В определенном смысле.

— Есть вероятность, что он будет пьян?

— Нет. Его норма — два пива за вечер, ни больше ни меньше.

Они пришли к жилищу Прама Форганга. Новый дом из побеленных шлакоблоков соседствовал с тем, что, очевидно, являлось его прежним обиталищем, — традиционной камбоджийской хижиной на сваях, dnmak, — с мирно дремлющим под ней буйволом, окруженным с трех сторон рисовыми полями и палисадником с кокосовыми пальмами.

— Зайдем сзади, — предложил Форд. Сойдя с дороги, они пошли по тропинке вдоль ирригационной канавы между посадками. Вечер был теплый и ясный; на востоке поднималась полная кроваво-красная луна. Форд глубоко вдохнул камбоджийский воздух — смесь грязи, зеленой поросли и влаги.

— Прекрасный вечер для прогулки, — сказал Хон, тоже делая глубокий вдох и потягиваясь.

Двигаясь вдоль ирригационных траншей, они обогнули дом, призрачно возвышавшийся в темноте, и подошли к задней двери. Форд без труда открыл простенький замок, и они шагнули внутрь.

У Прама в доме пахло сандалом. Не зажигая свет, они прошли в гостиную. Форд занял стратегическую позицию в мягком кресле слева от двери, а Хон расположился на диване справа.

— Двенадцать сорок, — прошептал Форд, достал из кармана свой «Вальтер ппк» тридцать второго калибра и положил себе на колени.

В указанное время — ровно в час ноль пять ночи — по оконным занавескам скользнул свет фар нового «мерседеса» Прама, а через пару мгновений Форд услышал скрежет ключа в замке. Дверь открылась, вспыхнула спичка — в ночное время в домах не было электричества, — и Прам оказался лицом к лицу с ними.

Он тут же попытался улизнуть, но Форд, стремительно метнувшись к двери, словно пригвоздил ее ударом ботинка, не давая вновь распахнуться. Он приставил пистолет к голове торговца и прижал палец к губам:

— Тсс.

Прам молча смотрел на него.

Форд мягко закрыл дверь.

— Suorsdei, мистер Прам. — Он указал пистолетом в глубь комнаты. — Присядем?

Прам словно застыл на месте. Появившийся из темноты Хон зажег единственный светильник, и помещение залил тусклый желтый свет.

— Я сказал, присядем.

Прам опасливо опустился на стул, словно испуганный зверек, готовый в любой момент дать стрекача.

— Что вам надо?

— Мы решили нанести вам дружеский визит с отличным деловым предложением.

— Разве с дружеским визитом вламываются в чужой дом?

— Мы проникли в дом через заднюю дверь, чтобы обезопасить вас, а не себя.

Прам нервно поерзал. Форд внимательно оглядел мужчину — тот оказался средних лет, маленький и тощий, но с животиком, и довольно суетливый. На нем была гавайская рубаха навыпуск, свободные брюки и шлепанцы; от него слегка пахло пивом и дешевой парфюмерией. Большие влажные глаза смотрели настороженно. Он ничего не ответил.

— Мистер Прам, мы пришли узнать у вас, где находится месторождение «медовых» камней, — улыбнулся Форд.

Прам продолжал молчать.

— Мы готовы хорошо заплатить вам за эту информацию.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Не хотите послушать наше предложение?

— Вам вряд ли удастся предложить мне нечто такое — включая деньги и женщин, — что могло бы заставить меня изменить уже сказанное, — усмехнулся Прам. — Взгляните, я все имею: хорошую машину, красивый дом, плоский телевизор, компьютер — полный набор. И мне не известно ни о каком месторождении.

— Никто не узнает, что вы рассказали нам.

— А я и не в курсе.

— Неужели вам ни капельки не любопытно, что у нас за предложение?

Прам не ответил.

Форд встал, подошел к нему и, ловко перевернув пистолет, протянул его рукояткой торговцу.

— Возьмите.

Секунду помедлив, Прам выхватил оружие, проверил магазин и убрал его на место.

— Заряжен, — сказал он, направляя пистолет на Форда. — Я мог бы вас убить на месте, но предлагаю уйти из моего дома.

— Это не самая хорошая идея.

Прам расплылся в улыбке. Именно на это Форд и рассчитывал: с оружием в руках тот чувствовал себя в безопасности. Откуда же ему было знать, что Форд, предварительно вытащив патроны и высыпав оттуда порох, потом вновь вставил их обратно.

— А предложение вот какое. — Форд медленно сунул руку в карман и, достав небольшой документ, положил его поближе к свету. Это была студенческая виза для поездки на учебу в американском университете.

Прам хмыкнул.

— Мне это ни к чему. Мне же пятьдесят лет! Я богатый и уважаемый человек. У меня свое дело, и я занимаюсь легальным бизнесом. Не нарушаю законы и ничего не ворую.

— А виза и не для вас.

На лице Прама появилось недоумение.

— Да вы взгляните.

После некоторого колебания Прам все же решился. Раскрыв документ, он посмотрел на фотографию.

Форд достал из кармана конверт и положил его рядом с визой. На конверте был малинового цвета логотип с единственным словом «Veritas» и обратный кембриджский адрес в штате Массачусетс.

— Прочтите письмо.

Положив паспорт, Прам взял конверт, вытащил оттуда плотную кремовую бумагу и, сощурившись при тусклом свете, стал читать письмо; листок слегка подрагивал в его руке.

— Это свидетельство о приеме вашего сына в Гарвардский университет, подписанное деканом приемного отделения.

Последовала длительная пауза. Прам медленно положил письмо; по глазам трудно было понять, какие мысли роились у него в голове.

— Насколько я понимаю, это пряник. Каков же кнут?

— Дойдем и до этого.

— Я не могу полагаться на ваши обещания. Это просто листочки бумаги, которые кто угодно мог напечатать.

— Что правда, то правда. Сейчас вам придется положиться лишь на мое слово. Упустите возможность — больше такого шанса не будет.

— Зачем вам это месторождение?

— Ну вот мы дошли и до кнута. Как вы думаете, где заканчивают свой путь эти камешки, мистер Прам? На дамских шейках.

— Ну и что?

— Один из камешков весьма внушительного размера оказался на шее весьма важной особы — супруги влиятельного американского сенатора. Пока она не облысела, ею восхищался весь Джорджтаун. А теперь, как следствие радиационного облучения, у нее вдобавок ко всему еще и жуткие раны на груди. След привел к вам.

Последовала некоторая заминка.

— Mhn sruel kluen tee! — выпалил Прам.

Форд узнал кхмерское ругательство.

— Да-да, как говорится, по уши в дерьме.

Прам вытер лицо носовым платком.

— Я этого не знал. Даже не мог представить себе. Я бизнесмен.

— Вам известно, что камни радиоактивны.

Молчание.

— Так вот, в качестве кнута выступает сенатор, которому сообщили, что его супруга облысела из-за вас. Ну и как, вы думаете, он с вами поступит?

— Если я расскажу вам про месторождение, меня убьют.

— А если нет, это сделает ЦРУ.

— Не поступайте так со мной, прошу вас.

— Послушайте, владельцы шахты не узнают, что вы нам все рассказали. С этой целью мы и проникли к вам в дом через заднюю дверь ночью.

Прам отчаянно потряс головой. Он уже и забыл про пистолет, по-прежнему остававшийся в его теперь уже безвольно повисшей руке.

— Мне надо подумать.

— Простите, мистер Прам, но другого времени нет.

Он снова вытер лицо.

— Это же является для меня источником существования.

— Вы уже неплохо заработали.

— Кроме Гарварда для сына мне нужны деньги.

— Это уже чересчур.

— Сто тысяч долларов.

Форд переглянулся с Хоном. Его не переставала удивлять привычка камбоджийцев торговаться. Поднявшись, он небрежно подхватил со стола визу с письмом и сделал вид, что уходит.

— Вами займется ЦРУ.

— Погодите — пятьдесят тысяч!

Форд, не замедляя шага, направился к двери.

— Десять тысяч.

Форд был уже возле двери.

— Пять тысяч.

Помедлив, Форд повернулся.

— Получите деньги в случае успешного обнаружения месторождения. Возвратите мне оружие.

Прам протянул пистолет. Неуверенно поднявшись на ноги, он подошел к деревянному комоду и, достав оттуда карту, развернул ее на столе и поставил в центре масляную лампу.

— Это карта Камбоджи, — пояснил он. — Мы находимся здесь, а месторождение — здесь. — Он ткнул своим маленьким пальчиком в бугорок среди дикой гористой местности далеко на северо-западе страны. Повернувшись, камбоджиец посмотрел на Форда своими влажными глазами. — Но скажу вам ради вашего же блага: пойдете туда — живым не вернетесь.

ГЛАВА 16

Марк Корсо почувствовал, что в дверях его комнатки кто-то стоит, и, оторвавшись от работы, постарался, двигая локтем бумаги, незаметно прикрыть ими лежавшие на столе материалы по гамма-излучениям.

— Здравствуйте, доктор Дерквейлер! — воскликнул он, пытаясь изобразить уважение.

Дерквейлер вошел.

— Я просто хотел узнать, как там у нас с переданными радаром снимками.

— Почти готово.

Напевая себе под нос, руководитель взглянул ему через плечо на разложенные бумаги.

— И где же?

— Да вот… — Корсо не знал, где в общей стопке находится интересующее Дерквейлера, и не решился на поиски, боясь обнажить материалы по гамма-излучениям. — Я принесу вам к концу дня.

Протянув руку, Дерквейлер шустро, как бы невзначай, перевернул пару бумаг.

— Я смотрю, на столе порядок в отличие от большинства наших нерях. — От него пахло апельсиновым «тик-таком». Он двинул еще пару листков. — А это что? — И вытащил из стопки компьютерную распечатку данных по гамма-излучениям. — Если бы я не знал, что входит в ваши обязанности, то решил бы, что вы по-прежнему усиленно трудитесь над гамма-излучениями. Вы, кажется, обещали мне изображения с радара еще вчера.

— Я пока работаю над ними. До пяти они будут у вас на столе. Кстати, доктор Дерквейлер, в мои обязанности входит анализ всей поступающей информации, включая гамма-излучения.

Послышалось чавканье «тик-таком».

— Мистер Корсо, боюсь, на этой почве у нас могут возникнуть серьезные разногласия по поводу организации работы. Мы единое целое, и я возглавляю команду. Извините, но, мне кажется, я достаточно ясно объяснил вам, что вашей первоочередной задачей является обработка информации поверхностного радара. Я хочу, чтобы эти материалы — все материалы — вы представили в виде доклада на следующей неделе.

Корсо промолчал.

— Вам все понятно, мистер Корсо?

— Да, понятно, — ответил он.

Корсо подождал, пока Дерквейлер уйдет, и откинулся в кресле; его трясло. Этот тип невыносим: каким-то образом выбившаяся в руководители посредственность наслаждалась каждой секундой своего начальственного положения. Он покосился на оказавшиеся поверх других бумаг данные о гамма-излучениях. Теперь придется лезть из кожи вон, чтобы успеть закончить работу над материалами по радару к пяти. Почему ему так понадобились эти изображения? На Марс вроде бы никто в ближайшее время не собирался. А данные по гамма-излучениям действительно поражали. Ему удалось продвинуться в этом направлении чуть дальше Фримэна. И если для Дерквейлера это не представляло никакой ценности, то Чодри наверняка посмотрит на все иначе.

В раскрытую дверь робко постучали. Повернувшись, он увидел Марджори. Стройная, похожая на натянутый лук, она стояла, прислонившись к дверному косяку, согнув одну ногу, точно газель.

— Привет, — сказала она.

— Ушел? — улыбнувшись ей, кивнул Корсо.

— Поворачивает за угол.

— Заходи. — Он пригладил рукой волосы.

Она плюхнулась в стоявшее в углу кресло и откинула голову; волосы рассыпались по спинке.

— Пообедаем?

— Мне нужно обработать эти данные, — покачал он головой.

— Получается?

— Тяжело. Я почти все время занимался гамма-излучениями.

— Ну и как?

Корсо бросил взгляд на распахнутую дверь, и она, поняв намек, встала и закрыла ее.

— Потихоньку. Почти уверен — там что-то на поверхности. Периодичность слишком совпадает с вращением планеты, чтобы предполагать нечто другое. Я рассматривал изображения, пытаясь углядеть вероятный источник гамма-излучений. Марс большой, и у нас скопилось более четырехсот тысяч изображений с высоким разрешением — все равно что искать иголку в стоге сена.

Она встала и потянулась; Корсо наблюдал, как задравшаяся блузка обнажила плоский животик. В голове отчетливо всплыли воспоминания о проведенной вместе ночи.

— Ну, если не удается пообедать, то, может, хоть поужинаем? — спросила она, откидывая волосы.

— С удовольствием.

— Я очень рада.

ГЛАВА 17

Форд поставил «лендкрузер» в ряд с видавшими виды мотоциклами и взглянул на написанную от руки по-кхмерски и по-французски вывеску государственного учреждения, именуемого Филиалом консульского отдела района Кампонг Крабей, коммуны Свай Пор. Форд вышел на жару, поднимавшуюся вокруг него волнами, искажавшими воздух.

— Помоги нам, Боже, — сказал Хон, жмурясь от солнца и глядя на шлакобетонное здание. — Надеюсь, у тебя с собой достаточно долларов.

Форд похлопал себя по карману.

Они постучали в деревянную дверь, и их пригласили зайти. Офис помощника консула состоял из одного помещения: цементные свежепобеленные стены и пол, стоящий в центре напротив двери стол с примыкающими по обеим сторонам столами секретарей да два металлических стула, формально ожидающие посетителей. Задняя дверь вела то ли во флигель, то ли в уборную позади дома. В помещении висел крепкий запах сигарет.

Помощник консула, видный мужчина со шрамом на лице, поднялся к ним навстречу с широченной улыбкой, обнажившей плотный ряд крупных зубов исключительной белизны, невиданной доселе Фордом и резко контрастировавшей с консульской грязно-оливковой рубашкой, мешковатыми синими штанами и шлепанцами. У него была мощная толстая шея, а лицо сияло прекрасным расположением духа.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать! — воскликнул он по-английски, протягивая руки. Его физиономия выражала эмоции человека, только что выигравшего в лотерею. «А возможно, так оно и есть», — рассудил Форд, думая о неминуемых взятках.

Хон намеренно поприветствовал того по-кхмерски. Форд благоразумно промолчал, как обычно, не показывая знания языка.

— Мы говорим по-английски! — радостно возвестил помощник консула. — Прошу, садитесь, мои дорогие друзья!

Форд с Хоном уселись на жесткие металлические стулья.

— Hre min gnam sa! — рявкнул помощник одной из своих секретарш, которая, тут же подскочив, метнулась за дверь, успев на ходу дважды поклониться.

— Отличный день, а? — вновь заулыбался он, скрещивая на груди руки. Форд заметил, что на обеих отсутствуют большие пальцы.

— Отличный, — поддакнул Хон.

— Здесь очень здорово, в Кампонг Крабее.

— Да, отменный климат, — вновь поддакнул Хон. — Я сразу заметил, что тут охренительно хороший воздух.

— Да, отличный воздух! Район Кампонг Крабей — хорошо!

Форд и Хон, переглянувшись, улыбнулись и закивали.

Секретарша вернулась с тремя кокосами со срубленными мачете макушками и торчавшими из них соломинками.

— Прошу вас! — предложил чиновник. Они попили кокосового молока, оказавшегося теплым, поскольку плоды висели на дереве. Форд решил, что ничего подобного в своей жизни не пробовал.

— Великолепно, — сказал Хон. — Насколько вы гостеприимны здесь, в Кампонг Крабее!

— Лучшие кокосы! — воскликнул помощник, так яростно взявшись за соломинку, что та громко забулькала. Он со стуком поставил пустую скорлупу на стол, рыгнул и поинтересовался, разводя руками: — Так что вам угодно, друзья? Все к вашим услугам.

— Это мистер Керк Мэндрейк, — представил Хон. — Он искатель приключений, турист-экстремал. А я — Хон, его переводчик.

— Да-да, турист, — энергично закивал чиновник, явно не понимая, о чем речь. — Отлично!

— Он хочет побывать на развалинах храма под названием «Нокор Пхеас».

— Я не знать этот храм.

— Он очень глубоко в джунглях.

— Где храм? В районе Кампонг Крабей?

— Нет, уже за пределами. Чтобы туда попасть, нам придется пройти через весь ваш район в северо-восточном направлении.

Улыбка на лице помощника консула слегка померкла.

— За моим районом — ничего! Никого! Нет храма!

Хон встал и разложил на чиновничьем столе карту.

— Храм — здесь, в горах Пном Нгуэ.

Теперь улыбка пропала полностью.

— Там плохое место. Очень плохо.

— Мой клиент, мистер Мэндрейк, хочет увидеть этот храм.

— Вам туда нельзя. Слишком опасно.

Хон продолжил, словно не слушая, что тот говорил:

— Мистер Мэндрейк хорошо заплатит за разрешение. Еще ему нужно, чтобы вы помогли нам нанести путь на карту. Ну и, разумеется, нам бы хотелось обойти мины. Район вам известен, и у вас есть карты разминированных маршрутов.

— Слишком опасно. Я скажу по-кхмерски, чтобы вы поняли. Ничего, если я буду говорить по-кхмерски, мистер Мэндрейк? — Он вновь ослепительно улыбнулся.

— Конечно.

Тот заговорил на кхмерском, и Форд внимательно слушал.

— Вы спятили? — начал чиновник. — Там полно красных кхмеров. Теперь это просто бандиты, которые занимаются контрабандой камней и похищают людей с целью выкупа. Если они доберутся до вашего клиента, у меня возникнет большущая проблема. Понятно?

— Понятно, — ответил на кхмерском Хон. — Но моему клиенту очень хочется посмотреть на развалины храма. Он приехал в Камбоджу издалека лишь ради этого. Мы только туда и обратно, без задержек. Поверьте, я знаю, что делаю. Мне уже приходилось работать с такими людьми, как он. В прошлом месяце я водил американцев в Бантей Чмар.

— Я не могу разрешить такое.

— Он вам хорошо заплатит.

Чиновник развел руками.

— Что мне с его денег, если потом придется разбираться с похищением — он же небось американец? Я не хочу терять работу. В районе сейчас все тихо и спокойно, все счастливы. А ведь это только недавно так стало.

— Может, за крупную сумму все-таки стоит потерпеть некоторые неудобства?

Последовала пауза.

— Сколько?

— Сто долларов.

Чиновник вскинул руки.

— Вы смеетесь? Тысяча.

— Тысяча? Я должен посоветоваться со своим клиентом.

Повернувшись к Форду, Хон сказал по-английски:

— Разрешение будет стоить тысячу долларов.

Форд нахмурился.

— Это большие деньги.

— Да, но… — пожал плечами Хон.

Насупившись, Форд сдвинул брови и решительно кивнул.

— Хорошо, я заплачу.

— И еще сотню долларов за карты с маршрутами по разминированной местности, — вставил по-кхмерски чиновник.

Хон повернул голову.

— Еще сто долларов? Теперь вы решили посмеяться?

— Тогда пятьдесят.

— И еще пятьдесят долларов за карты, — передал Хон Форду.

— А мотоциклы? Нам же нужны мотоциклы, — сказал Форд, притворяясь, будто начал сердиться. — Сколько еще придется платить?

Препирательства продолжались минут пятнадцать, однако договоренность все же была достигнута: тысяча сто сорок долларов за разрешение, карты, аренду двух мотоциклов, заправку, кое-какой провиант и сохранность «лендкрузера» во время их отсутствия. Форд протянул деньги помощнику консула, который взял их обеими руками, почтительно и ослепительно улыбаясь, и тут же запер в своем столе.

Форд с Хоном вышли на улицу и в ожидании двух мотоциклов из ближайшей деревни уселись в тени хлебного дерева.

— А ты советовал мне брать с собой пять тысяч долларов, — сказал Форд. — Бедный мужик и понятия не имел, сколько мы готовы были заплатить.

— Этот мужик получил сейчас свою зарплату за два года. Он счастлив, мы довольны — зачем гневить Бога лишними вопросами?

Два тощих подростка доставили громыхающие мотоциклы; с фырканьем и чиханьем те остановились.

Форд уставился на два древних чуда техники, которые не рассыпались лишь благодаря клейкой ленте и проволоке. У одного из них сзади была приделана бамбуковая клетка, измазанная запекшейся поросячьей кровью.

— Ты издеваешься?

Хон расхохотался.

— А ты ожидал «харлей»?

ГЛАВА 18

Первое, что увидел Форд, оказавшись на небольшой полянке, были синеющие вдали вершины гор. Проколесив часов пять по бесконечному лабиринту тропок в джунглях, он был измотан и чувствовал себя мешком с костями. Остановив мотоцикл, он выключил двигатель; Хон притормозил рядом. Он наблюдал, как камбоджиец бережно достает из рюкзака и раскладывает карту — несмотря на всю трогательную заботу, она на глазах распадалась по швам от влажности и активного использования по назначению. Прищурившись, Хон внимательно изучил ее сквозь толстые линзы очков и поднял глаза.

— Это горы Пном Нгуэ, а за ними — горная цепь вдоль тайской границы.

— Ну и жарища. И как ты еще жив?

— В каком смысле?

— Подтянут, невозмутим.

— Надо уметь сохранять внешнее спокойствие, — ответил тот, сворачивая карту своими аккуратными пухленькими пальчиками. — У подножия тех гор находится деревня Трей Нхор — дальний рубеж суверенной Камбоджи, дальше — ничейная земля.

Форд, кивнув, вытер потное лицо и руки, перекинул ногу через мотоцикл, завел дребезжащий двигатель, газанул, и они вновь покатили, подпрыгивая и лавируя по пересеченным тропкам. На небольшом отрезке пути им попалось несколько селений — кучка соломенных домиков на сваях, запряженный в повозку буйвол, хор детских голосов, читающих что-то в унисон в соломенной хижине-школе, — затем тропа уходила в горы. Впереди показался хребет с пробивавшимся сквозь верхушки деревьев дымком.

— Трей Нхор, — сказал Хон.

Они поехали по лесу; мотоциклы завывали, словно рой насекомых. Форд наслаждался легким ветерком, хотя его едва ли можно было назвать прохладным. Через несколько миль показались деревенские хижины, разбросанные среди гигантских хлопчатых деревьев с ребристыми стволами и корнями, расползавшимися в разные стороны точно змеи. Вскоре они выскочили на грязную площадку, окруженную бамбуковыми строениями с соломенными крышами. В центре, будто тощие демоны, стояла кучка культовых жердей — «шесты предков». Форд огляделся — деревня казалась опустевшей.

Откинув подпорки, они поставили мотоциклы и спешились. Крохотный пятачок со всех сторон окружал необъятный лес, и человеческое присутствие терялось среди могучих деревьев.

— А куда все подевались? — спросил Форд.

— Похоже, убежали. Только одного оставили. — Хон кивнул в сторону навеса, и Форд увидел иссохшую женщину, сидевшую на плетеном мате. Хон вытащил из своей поклажи пакетик конфет, и они направились к ней.

— В этих местах во времена «Полей смерти»[23] погибло много людей, — сказал Хон. — Они до сих пор боятся незнакомцев.

— Узнай у нее насчет дорог в горы Пном Нгуэ.

Столько не живут: женщина выглядела настолько древней, что казалась старше всех обитателей Земли — скелет, прикрытый обвисшей морщинистой кожей, — однако, несмотря на это, была неожиданно бодрой. Сидя на мате по-турецки, с окурком сигары, она улыбнулась Форду, обнажив единственный зуб. Хон угостил ее конфетами, и она, запустив в открытый пакет руку, цапнула оттуда хищной лапкой чуть ли не половину.

Хон заговорил с ней на местном диалекте. Женщина оживленно отвечала на его вопросы, выразительно кивая и жестикулируя костлявыми пальцами.

— Советует нам туда не ходить.

— Скажи ей, мы все равно пойдем и нам нужна ее помощь.

Последовал продолжительный диалог между Хоном и женщиной.

— Она говорит, милях в полутора отсюда на север находится буддийский монастырь; до него можно добраться только пешком. По ее словам, монахи — глаза и уши леса. Сначала нам следует идти туда, и монахи покажут нам дорогу. А она за остаток конфет постережет наши мотоциклы.

Тропа, извиваясь среди корявых хлебных деревьев, уходила в довольно густые горные заросли. Форд чувствовал, как чудовищная жара с каждым вдохом проникает в его легкие. Полчаса спустя они оказались у разрушенной стены из гигантских латеритных блоков, опутанной лианами, и древней, ведущей в гору лестницы. Взобравшись по ней, они увидели покрытую травой площадку с вросшими в землю блоками, а за ней полуразрушенные башни, поднимающиеся из цепких джунглей; четыре лика Вишну на каждой из башен глядели по сторонам света. Это был древний кхмерский храм.

Среди развалин возвышался разбомбленный буддийский монастырь гораздо более современной постройки — щербатые каменные стены без кровли темнели на фоне неба. За ними Форд увидел торчавшие среди листвы позолоченные башенки ступ или мавзолеев. В тяжелом воздухе гудели пчелы, пахло тлеющим сандалом.

Перед монастырем возле лишенного двери входа стоял монах с обритой головой в одеяниях шафранового цвета. Маленький, усохший, с подвижным лицом, он внимательно смотрел на них своими живыми черными глазками, поблескивавшими в окружении многочисленных морщин. Две крохотные ручонки держали полы его облачения.

Хон и монах поклонились друг другу и заговорили, но Форд вновь не разобрал диалекта. Монах жестом пригласил Форда.

— Добро пожаловать, — сказал он по-кхмерски. — Проходите.

Они зашли в храм без крыши. Полом служила подстриженная трава — гладкая и ухоженная, словно на поле для гольфа. С одной стороны стояла позолоченная статуя Будды — в позе лотоса, с полузакрытыми глазами, усыпанная цветами. Вокруг нее пучки горящих благовонных палочек источали ароматы сандала. За Буддой, словно заняв оборону, плотной кучкой застыли около дюжины монахов в робах; некоторые из них едва достигли подросткового возраста. Стены храма были сложены из осколков древних развалин — из вновь сформованных строительных блоков торчали то рука, то торс, пол-лица или причудливо согнутая конечность танцующей апсары. По одной из стен неровными линиями тянулись следы от пуль, выпущенных из автоматического оружия. Форд предположил, что это место служило для расстрелов.

— Прошу вас, садитесь, — сказал монах, жестом приглашая их к лежавшим на траве камышовым матам. Свет полуденного солнца, падая на восточную стену, окрашивал ее золотом; в его лучах витал дым благовоний. Какое-то время они сидели молча; другой монах принес старый литой чайник с потрескавшимися чашками, поставил их на мат и налил крепкого зеленого чая. Когда чаепитие закончилось, настоятель поднялся.

— Вы говорите по-кхмерски? — поинтересовался он у Форда птичьим голосом.

Тот кивнул.

— Что же привело вас на край света?

Форд вытащил из кармана фальшивый «медовый» камень. Ахнув, настоятель проворно поднялся и отпрянул; другие монахи тоже шарахнулись прочь.

— Уносите отсюда этот дьявольский камень.

— Это подделка, — успокоил Форд.

— Вы — торговцы драгоценными камнями?

— Нет, — ответил Форд. — Мы ищем месторождение этих «медовых» камней.

Впервые по лицу монаха скользнуло некое подобие эмоции. Похоже, он колебался, поглаживая свою сухую бритую голову. Пальцы с чуть слышным шорохом скользили по едва отросшей щетине.

— Зачем?

— Я работаю на правительство Соединенных Штатов. Мы хотим найти шахту и положить этому конец.

— Там много солдат из бывших красных кхмеров; они вооружены винтовками, минометами и гранатометами. Это очень жестокие люди. Вы собираетесь пробраться туда и вернуться живыми?

— Вы нам поможете?

— Да, — без тени сомнения ответил монах.

— Что вам известно о месторождении?

— Около месяца назад в лесу был мощный взрыв. Вскоре появились они — стали прочесывать местные деревни и забирать людей на добычу этих дьявольских камней. Они заставляли их работать до смерти, а потом набирали новых.

— Вам что-нибудь известно о месторасположении шахты, количестве солдат и руководителях всего этого?

Настоятель подал знак сидевшему в другом конце помещения монаху, и тот, поднявшись, удалился. Спустя несколько секунд он вернулся со слепым ребенком лет десяти в монашеском облачении. Его лицо и голова казались буквально испещренными блестящими шрамами, не было носа и одного уха, на месте глазниц огненно зияли едва зарубцевавшиеся раны. Тело под робой выглядело крохотным, тощим и жалким.

— Ребенку удалось сбежать из шахты, — пояснил настоятель.

Взглянув повнимательнее, Форд понял, что это девочка, одетая в мальчишескую одежду.

— Узнай они, что мы ее прячем, никого бы из нас уже не было в живых, — сказал монах и повернулся к малышке. — Подойди к нам, дитя, и расскажи этому американцу все, что знаешь, даже то, о чем трудно вспоминать.

Девочка заговорила монотонным безучастным голосом, словно читая в школе зазубренный урок. Она рассказала о взрыве в горах, о появлении бывших красных кхмеров, о том, как они напали на деревню, убили ее мать и отца и силой погнали оставшихся в живых через джунгли на шахту. Она рассказала, как медленно слепла, копаясь среди осколков скал в поисках этих камней. Затем довольно четко и подробно описала план месторождения, расположение солдат, местонахождение босса и схему работы шахты. Закончив, она поклонилась и отступила назад.

Отложив свой блокнот, Форд глубоко вздохнул.

— Расскажи мне, что это был за взрыв?

— Похожий на бомбу, — ответила она. — В небо поднялось облако, а потом несколько дней шел грязный дождь. Он погубил много деревьев.

Форд повернулся к монаху.

— Вы видели взрыв? Что это было?

Настоятель испытующе посмотрел ему в глаза.

— Демон, возникший из недр преисподней.

ГЛАВА 19

Эбби закрепила якорь штифтом и, вернувшись, спрыгнула в рубку.

— Поплыли отсюда. — Взявшись за штурвал, она запустила двигатель и начала выруливать от только что осмотренного ими Марш-Айленда.

— Засомневалась, — раздраженно сказала Джекки.

— Минус два плюс три. — Эбби старалась придать бодрости своему голосу. — Не унывай — найдем.

— Хорошо бы. Меня уже достало ползать в этих кустах — просто мешок с дикими кошками. Смотри! — Она показала подруге свою исцарапанную руку.

— Боевые раны. Потом будешь хвастаться перед внуками. — «Мареа» огибала северную часть Марш-Айленда. Солнечный закат над далеким материком походил на кроваво-красный апельсин; в воздухе висела легкая дымка. Эбби проверила маршрут до следующего по списку острова — Рипп; он виднелся на морском горизонте, в нескольких милях от старой наземной станции на острове Кроу. Эта станция всегда казалась там неуместной: громадный пузырь, поднимающийся с неприветливых островов точно гигантский надувной гриб. По воде плыла горстка огней — паром между Кроу-Айлендом и Тенантс-Харбор.

— Помнишь, как мы ездили туда в поход? — спросила Джекки, проследив за ее взглядом. — А тех трех типов, что круглосуточно дежурили на станции?

— Это было, когда со станции посылали сигналы на Сатурн, на зонд.

— Интересно, какие же идиоты могли согласиться на такую работу — на каком-то острове, на краю Земли?! Помнишь того, с кривыми зубами, что все время на нас косился? Как думаешь, чем они там весь день занимаются?

— Может, шлют сигналы инопланетянам?

— Эй, поосторожней с «экстази», — сказала Джекки.

Эбби рассмеялась.

— Кстати о психотропных — хочу заметить, что солнце ниже нок-реи. — Она подняла бутылку «Джим Бим».

— Принято.

Эбби сделала глоток и протянула бутылку Джекки; та тоже глотнула виски. Блеснув на горизонте, солнце уступило место сумеркам, быстро распространившимся над зеркальным заливом.

— Так-так! — воскликнула Эбби, вглядываясь в даль. Она взяла с приборной панели бинокль и навела на остров. — В доме горит свет. Похоже, адмирал уже вернулся с Джерси на летний сезон.

— Черт.

По мере приближения к острову огромный особняк рос на глазах; его многочисленные башенки и фронтоны подсвечивались прожекторами.

— Этот адмирал — он же полоумный, — сказала Джекки. — Говорят, воевал в Корее и угробил кучу женщин и детей.

— Байки-страшилки.

— Я к тому, что, может, ну его, этот Рипп?

— Джекки, линия проходит как раз посередине острова. И мы осмотрим его ночью, сегодня же.

Джекки застонала.

— Если метеорит и упал на Рипп, то адмирал наверняка его уже нашел.

— Адмирала здесь еще не было, когда он упал. К тому же остров большой.

— Говорят, у него там охрана.

— Ну да — пара гомиков, просиживающих свои толстые зады на кухне у телевизора.

Эбби осматривала в бинокль гавань с домом. Адмиральский катер — «Краунлайн» с подвесным мотором — был привязан к плавучему причалу, а большая моторная яхта стояла на якоре в бухточке. В окнах дома виднелась некоторая активность.

— Пришвартуемся с другой стороны.

— Осторожно — там на западе сильное течение, — предупредила Джекки. — Довольно опасно. Лучше всего — с юга или юго-запада под углом двадцать градусов.

— Хорошо. — Эбби повернула штурвал, меняя курс, чтобы подойти к острову с дальнего конца. Они бросили якорь в сотне футов от берега. На небе появлялись звезды. С приглушенными якорными огнями и электроникой катер погрузился в темноту; Джекки тем временем собирала в небольшой рюкзак все необходимое: металлическую флягу с виски «Джим Бим», «водолазный» нож, бинокль, еду, спички, фонарики, батарейки и баллончик «Мейс».[24]

Они забрались в шлюпку. Блестела темная водная гладь; впереди угадывался чернеющий остров. Эбби гребла, осторожно разворачивая весла, чтобы уменьшить всплески. Лодка с шуршанием накатила на песок, и они торопливо выбрались из нее. Свет от дома едва проглядывал сквозь деревья.

— И что теперь? — шепотом спросила Джекки.

— За мной. — Эбби направилась вперед по компасу — пересекла берег и, продравшись сквозь прибрежные розовые кусты, вошла в лес. Сзади доносилось дыхание Джекки. В лесу казалось темно, как в пещере. Эбби включила фонарик и, прикрывая его рукой, двинулась сквозь мшистые заросли, направляя луч то вправо, то влево в поисках кратера. Время от времени подруги останавливались, чтобы свериться с компасом.

Прошло минут десять, но они ничего не обнаружили. Продолжая свой путь через остров, они оказались в болоте, и им по грудь в воде пришлось преодолевать вброд какую-то вялотекущую водную преграду; Эбби держала рюкзак над головой. За болотом открылось поле. Прячась в деревьях, Эбби осмотрела его в бинокль, пока Джекки выливала из обуви болотную воду.

— Я околеваю.

Уходившее вверх по склону поле сменялось ухоженным лугом с теннисным кортом, за которым возвышался огромный дом. В одном из окон она увидела движение: мелькнула чья-то тень.

— Нам надо перебраться через поле, — прошептала Эбби. — Кратер может быть там.

— А не лучше обойти?

— Нет! Все как наметили.

Они замерли.

— Страшно? — Эбби слегка толкнула подружку.

— Да. И мокро.

Она вытащила из чехла флягу и протянула Джекки; та, глотнув, вернула ее назад, и Эбби тоже сделала глоток.

— Порядок?

— Нет.

— Давай-ка побыстрее покончим с этим. — Эбби ощутила разлившееся внутри тепло и двинулась вперед.

Падавшего от дома света вполне хватало, и она убрала фонарик в рюкзак. Медленно, на четвереньках, да еще и пригнувшись, они стали пробираться в густой жухлой траве.

Девушки были где-то посередине, когда вдалеке залаяла собака. Они инстинктивно припали к земле. Из дома слабо донесся и стих голос Фрэнка Синатры — кто-то открыл и закрыл дверь. Они подождали.

Вдалеке вновь раздалось тявканье. Эбби почувствовала, как по спине струйками стекает ледяная вода, и задрожала.

— Эбби, прошу тебя, давай сматываться отсюда.

— Тсс.

Уже готовая подняться, Эбби вдруг заметила две метнувшиеся из-за угла дома тени; устремившись на лужайку, они стали носиться по ней, принюхиваясь к земле.

— Собаки.

— Еще не хватало.

— Сваливаем отсюда. На «три» бежим к воде.

Джекки заскулила.

— Раз, два, три. — Эбби вскочила и рванула через поле; Джекки — за ней. Позади раздался свирепый лай. Они прыгнули в воду; медленным, но мощным течением их увлекло в сторону леса. Погрузившись всем телом, Эбби, высунув лицо, старалась дышать ртом. Лай приближался, и вскоре она увидела прыгающие на склоне лучики фонариков: в их сторону по полю бежали двое мужчин.

Теперь лай доносился сверху по течению, где они, видимо, вошли в воду. Раздались крики подоспевших мужчин, прогремел выстрел.

Течением ее унесло в лес, и чернота сомкнулась вокруг. Она пыталась высмотреть Джекки, но было слишком темно. Бег воды становился быстрее, омывая отшлифованные булыжники и толстые корни хвойных деревьев. Она различила звук — шум воды — на фоне все ускорявшегося потока.

«Водопад». Она дернулась к берегу, попыталась ухватиться за булыжник, но тот оказался скользким от тины, и ее потащило дальше. Шум усиливался. Бросив взгляд вниз по течению, она различила в темноте тонкую белую линию. Метнулась к очередному булыжнику и на мгновение сумела зацепиться, однако стремнина, закрутив ее, заставила выпустить камень.

— Джекки! — захлебываясь, прохрипела она и почувствовала неодолимо влекущую ее силу, неожиданную невесомость, рев белой пены вокруг и стремительное погружение в темноту холодного водоворота. На мгновение потеряв ощущение верха и низа, она яростно бултыхалась, пытаясь достичь хоть какого-то равновесия, и наконец вырвалась на поверхность. Задыхаясь, отчаянно размахивая руками и стараясь удержать голову над бурлящим потоком, она озиралась вокруг в стремлении выдраться из этого водоворота и вскоре оказалась в тихой заводи. Ночное небо, океан — она была недалеко от берега. Ее вынесло течением к гравийным отмелям, и она, пытаясь нащупать дно, почувствовала под ногами рыхлую гальку. Откашливаясь и выплевывая воду, Эбби выбралась на отмель и стала вглядываться в темноту, но вокруг царила тишина. Не было слышно ни людей, ни собак.

— Джекки! — прошипела она.

Через мгновение та показалась из воды, поднимаясь на колени и отплевываясь.

— Джекки, ты жива?

— Твою мать… да, — послышался хриплый ответ после некоторой паузы.

Придерживаясь кромки деревьев, подруги вдоль берега дошли до шлюпки, подтащили ее к воде и отчалили. Вскоре они уже были на катере и, с минуту помолчав, дружно расхохотались.

— Ладно, — отдышавшись, сказала Эбби, — давай сниматься с якоря и валить отсюда на фиг, а то они еще пустятся за нами на своей здоровенной яхте.

Они сняли мокрую одежду, развесили ее на поручнях и, оставшись нагишом, развернули катер в темноту ночного океана, поочередно передавая друг дружке бутылку «Джим Бим».

ГЛАВА 20

Форд всегда считал себя неплохим ходоком, но этот буддийский монах в своих шлепанцах и развевающемся, точно крылья, шафрановом облачении несся по лесу с проворством летучей мыши. Они молча шли без отдыха несколько часов, пока не оказались возле валуна, за которым открывалась крутая ложбина. Внезапно остановившись, он уселся, тряхнув своими одеяниями, и склонил голову в молитве.

Немного погодя он поднял глаза и указал на ущелье.

— Четыре мили. Дойдете по основному каньону до горы и подниметесь. Окажетесь над шахтой — увидите ее в долине. Будьте осторожны: по горе ходят патрули.

Сложив руки, Хон поклоном выразил свою признательность.

— По пути поблагодарите Будду, — ответил монах. — А теперь идите.

Хон вновь поклонился.

Он остался сидеть на скале, склонив голову в медитации. Форд двинулся вперед по склону, обходя огромные валуны, отшлифованные и оказавшиеся здесь с незапамятных времен в результате наводнений. По мере того как каньон, сужаясь, превращался в теснину, растущие на крутых склонах деревья, смыкаясь над ними, образовывали тоннель. В тяжелом воздухе гудели насекомые и пахло сладкокорнем.

— Невероятно тихо, — отдуваясь, заметил Форд.

В ответ Хон покачал своей круглой головой.

Форду то и дело попадались на глаза выбитые на валунах буддийские молитвы; кое-где они почти стерлись от времени. В одном месте они увидели лежащего Будду длиной около сорока футов, высеченного на естественном выступе стены каньона. Остановившись, Хон возложил к нему цветы.

Теснина заканчивалась тропой, круто уходящей в гору. На подступах к вершине из-за деревьев показалось солнце. Гору венчала разрушенная стена, за которой Форд увидел развалины опутанного стеблями небольшого храма. С одной стороны стояла обгоревшая и изуродованная зенитка времен вьетнамской войны, с другой — вторая огневая точка.

Подав Хону знак задержаться, Форд пробрался сквозь листву и перелез через разрушенную стену. Услышав шорох, он резко развернулся, выхватывая свой «вальтер», однако это оказался всего лишь варан, зарывшийся в опавшие листья. Не убирая пистолет, Форд вышел на площадку и, оглядевшись, махнул Хону. Они пробрались по тропе ко второй огневой позиции, оборудованной на верхнем уступе горы, откуда просматривалась уходящая вниз долина.

Форд подполз к краю и посмотрел вниз.

Открывшаяся его взору картина была столь неожиданной, что он поначалу ничего не понял. Деревья в центре долины казались придавленными и расходились в некоем радиальном узоре от центра в стороны, словно спицы гигантского колеса. Над непрекращавшейся внизу деятельностью висело облако дыма. Вереницы истерзанных людей с налобными повязками двигались от центрального кратера и назад к нему; на спинах они таскали полные камней корзины. Высыпав синеватые камни в возвышавшуюся ярдах в пятидесяти огромную кучу, они, сгорбленные, с трудом передвигая ноги, возвращались за новой порцией. На горе камней роились изможденные дети и старухи; разбивая молотками глыбы, они просматривали осколки в поисках драгоценных вкраплений.

Кратер, по всей видимости, и являлся тем самым месторождением.

Выше шахты, на склоне, на расчищенном от поваленных деревьев месте, была наскоро построена деревня — ряды жалких плетеных хижин с соломенными крышами; все поселение опутывало по земле проволочное заграждение. Картина мало чем отличалась от концентрационного лагеря. Дымили костры, на которых готовилась еда. По краям этой резервации стояло по древнему танку, а по периметру долины патрулировали хорошо вооруженные солдаты. Другие солдаты следили за вереницами носильщиков корзин: неизменно оставаясь на расстоянии, они подгоняли длинными заостренными палками тех, кто ослаб и еле двигался.

Чтобы разглядеть все получше, Форд вытащил из рюкзака бинокль. Перед его глазами сразу возник кратер — глубокая вертикальная шахта, безошибочно свидетельствующая о падении мощного метеорита. Он осмотрел вереницу людей — они были в жутком физическом состоянии: лысые, сутулые, с согбенными спинами и выпирающими костями; на истерзанных телах зияли открытые раны, кожа выглядела темной и высохшей. Многих настолько изуродовала радиация, что Форд не мог отличить мужчин от женщин, изможденных, лишенных волос и зубов. И даже охранявшие их солдаты выглядели безжизненными и безучастными.

— Что там? — прошептал сзади Хон.

— Жуть, просто жуть.

Хон подполз со своим биноклем и долго молча смотрел.

В это время один из носильщиков, маленький и тощий — Форд предположил, что это подросток, — покачнувшись, упал; его корзина покатилась по земле. Один из солдат отволок его в сторону и стал пинать, заставляя подняться. Мальчишка пытался, но был слишком обессилен. В конце концов солдат приставил к его голове пистолет и выстрелил. Никто даже головы не повернул. Солдат подозвал повозку с запряженным в нее ослом, труп забросили в телегу и у Форда на глазах отвезли на край долины, чтобы скинуть в яму, похожую на рану, зияющую в красной земле тропического леса, — братскую могилу.

— Видел? — тихо спросил Хон.

— Да.

Рассматривая солдатский патруль, Форд с ужасом отметил, что большинство солдат выглядели совсем юнцами, а некоторые и вовсе детьми.

— Посмотри-ка туда — дальше по долине, — пробормотал Хон. — Видишь — там, где еще растут большие деревья?

Форд поднял бинокль и увидел деревянный дом, построенный в классическом французском колониальном стиле: металлическая скатная крыша, мансардные окна, белые дощатые стены с рейками. Крыша опускалась на широкую веранду, затененную геликонией с насыщенными оранжевыми и красными соцветиями. По веранде взад-вперед по-птичьи расхаживал старик с напитком в руке. Он был седой как лунь, сутулый — почти горбатый, но с довольно живым гладким лицом. Нервно жестикулируя ребром ладони, он что-то говорил двум другим мужчинам. По обеим сторонам дома стояли солдаты-подростки, вооруженные «АК-47».

— Видишь его?

Форд кивнул.

— Почти уверен, что это Брат Номер Шесть.

— Брат Номер Шесть?

— Правая рука Пол Пота. По слухам, этот мерзавец контролирует территорию где-то в районе тайско-камбоджийской границы. Похоже, мы как раз и наткнулись на его вотчину. — Хон сунул бинокль в рюкзак. — Ну что — я полагаю, дело сделано?

Ничего не ответив, Форд почувствовал на себе взгляд Хона.

— Давай сфотографируем, снимем на видео, определим координаты и свалим отсюда.

Форд молча опустил бинокль.

Хон вдруг напрягся — он заметил что-то в траве возле ноги, потянувшись, поднял недавно выброшенный окурок самокрутки.

— Гм, — буркнул Форд.

— Надо убираться с этой горы.

Они отползли от края и крадучись миновали орудийные позиции. Заметив в лесу какое-то движение, Форд припал к земле. Хон последовал его примеру.

— Патруль. — Он подал Хону знак.

— Направляются явно сюда.

— Тогда спустимся с другой стороны.

Они подползли к стене и притаились.

— Здесь нельзя оставаться. Надо перебраться на ту сторону.

Хон кивнул.

Форд нащупал опору, подтянулся и, перевалившись через стену, упал. Он лежал, пытаясь отдышаться. Его не заметили. Через мгновение появился Хон. Из джунглей слева от них раздался оглушительный залп автоматных очередей; пули веером осыпали стену, высекая похожие на шрапнель осколки.

— Hon chun gnay! — крикнул Хон, прыгая вниз. Грузно приземлившись рядом с Фордом, он покатился по земле. Огонь поменял направление, и теперь пули срезали растительность над их головами, щедро осыпая ошметками листьев и веток.

Огонь прекратился так же внезапно, как и начался, и Форд услышал крики невидимых солдат, бежавших снизу среди деревьев. Распластавшись на земле, он направил свой «вальтер» в сторону голосов и выстрелил. Те ответили шквалом огня, по-прежнему стреляя выше цели. Второй залп высек осколки из верхней части стены.

— Надо убираться отсюда, — сказал Форд.

— К ядреной матери, янки, — добавил Хон, доставая свою девятимиллиметровую «беретту».

Снаряд, выпущенный из ручного гранатомета, перелетев, разорвался выше на горе. Форда оглушило взрывной волной, в ушах зазвенело.

— Беги вниз, я буду тебя прикрывать. Затем меняемся — прикрываешь ты.

— Понял.

Форд выстрелил в направлении солдат, и через мгновение Хон вскочил и рванул вниз. Пока тот не скрылся из виду, Форд продолжал вести хаотичный огонь на подавление одиночными выстрелами.

Минутой позже, услышав стрельбу Хона, Форд бросился вниз по склону в заросли. Снаряд ручного гранатомета, разорвавшись позади, сшиб его с ног: он полетел вперед, и это его спасло, поскольку густая поросль, в которую он нырнул секундой раньше, разлетелась в клочья от автоматных очередей. Он продолжал ползти по склону, осыпаемый дождем зелени и обломанных веток. Солдаты не могли пристреляться под нужным углом и продолжали палить выше, безжалостно уничтожая подлесок. Через мгновение он увидел впереди Хона.

— Бежим!

Они вместе рванули вниз, ломясь сквозь кусты и стебли вьющихся растений. Пули трещали по листве с разных сторон, но выстрелы постепенно отдалялись, становясь все более хаотичными.

Десятью минутами позже они добрались до верхней части теснины и остановились перевести дух возле речушки. Опустившись на колени, Форд облил водой лицо и шею, пытаясь хоть как-то охладиться.

— Они преследуют нас, — сказал Хон. — Надо идти.

Форд кивнул.

— Вверх по течению — им это не придет в голову.

Войдя в воду и аккуратно ступая среди камней, Форд двинулся вверх по крутому руслу. После получаса изнурительного подъема они оказались у бившего из расселины ключа. Ярдах в ста выше был хребет, а направо уходил сухой овраг.

Они пересекли овраг, забрались на хребет, спустились, продравшись сквозь толщу кустарника, поднялись на другой. Прошло часа два, и начало смеркаться. Лес погрузился в зеленую пелену.

Хон повалился в папоротник, затем, перевернувшись на спину, заложил руки за голову. Его физиономия расплылась в безмятежной улыбке.

— Здорово. Разбиваем лагерь.

Форд, тяжело дыша, опустился на валявшееся бревно и протянул Хону флягу. Тот сделал несколько долгих глотков. Затем Форд отпил немного сам; вода оказалась теплой и затхлой.

— Ты убедился в наличии шахты, — сказал Хон. Он осмотрел свои пальцы и, вытащив пилочку, занялся ногтями. — Нашел ее месторасположение. Можно возвращаться.

Форд не ответил.

— Да, мистер Мэндрейк? Возвращаемся?

Молчание.

— Только, пожалуйста, не надо снова спасать мир!

Форд почесал шею.

— Хон, ты же понимаешь, что все не так просто.

— А что такое?

— Зачем меня сюда послали?

— Найти месторождение — сам сказал.

— Ты же все видел. Думаешь, цэрэушники не знали его точного расположения? Наши спутники не могли не засечь это место.

— Гм, — буркнул Хон. — Логично, мать твою.

— Так за каким, спрашивается, весь этот спектакль?

Хон пожал плечами:

— Цэрэушные пути неисповедимы.

Форд потер лицо и вздохнул, приглаживая волосы.

— Есть еще одна проблема.

— Какая же?

— Эти люди — так и оставим их здесь умирать?

— Они уже мертвы. И ты говорил, что в твою задачу не входили конкретные действия — шахта и шахта. Не так ли, мистер Мэндрейк?

— Там же дети. — Форд поднял голову. — Ты же видел, как они запросто расправились с подростком. А братская могила? В ней наверняка не меньше пары сотен трупов, а она не заполнена даже на четверть. Это геноцид.

Хон потряс головой.

— Ну, узнал, что происходит в этой стране? И хватит с тебя.

— Нет, я не могу просто взять и уйти.

— А что мы можем сделать?

— Разнести эту шахту.

ГЛАВА 21

Сжимая в руке сидиром, Марк Корсо чувствовал, как потные пальцы прилипают к пластиковому футляру. Он впервые оказался в святая святых Марс-проекта — конференц-зале. И был весьма разочарован. В душном помещении стоял запах кофе, ковролина и «Пледжа».[25] Искусственная отделка кое-где деформировалась. Пластиковые столы вдоль стен были заставлены плоскими компьютерными мониторами, осциллоскопами, пультами и прочей электроникой. В торце помещения с потолка спускался экран, а в центре красовался самый жуткий из всех столов для совещаний, который он когда-либо видел, — из коричневого жаропрочного пластика, со штампованными уголками по краям и металлическими ножками.

Корсо занял место в соответствии с маленькой пластиковой табличкой со своим именем. Он сел, поставил ноутбук и, подключившись к сети, загрузил его. Между тем в зал продолжали прибывать научные сотрудники; оживленно болтая, они толпились возле древней кофеварки «Санбим» в очереди за слабым калифорнийским кофе.

Усевшись рядом с ним, Марджори Люнг тоже включила свой компьютер. На него повеяло ароматом жасмина. Вопреки обыкновению она была в элегантном черном костюме, и Корсо порадовался, что утром надел свой лучший пиджак и самый дорогой из имевшихся у него шелковых галстуков — среди присутствующих не нашлось ни одного человека в белом лабораторном халате.

— Нервничаешь? — спросила она.

— Немного. — Корсо впервые присутствовал на совещании старшего состава: из десяти выступающих он был третьим по счету — каждому отводилось по пять минут, не считая ответов на вопросы.

— Скоро привыкнешь.

В зале воцарилась тишина, когда со своего места во главе стола поднялся Чарлз Чодри. Он нравился Корсо — довольно молодой, современный, с ранней проседью в волосах, собранных сзади в тугой хвостик; весьма незаурядный и в то же время очень рациональный. Все знали его историю: родился в Индии, в Кашмире; приехал в Штаты в числе беженцев во время Второй кашмирской войны 1965 года. Он вырос, можно сказать, на пустом месте — одна из «счастливых иммигрантских историй»: полученная в Беркли докторская степень в области планетарной геологии, диссертация, удостоенная Стоктонской премии. Словно во искупление своего иностранного происхождения Чодри стал американцем до мозга костей — даже скорее калифорнийцем: занимался скалолазанием, гонял на горном велосипеде и увлекался серфингом, укрощая зимние волны в Мэвриксе[26] — одном из наиболее опасных мест для серферов в мире. Поговаривали, что он из рода богатых браминов с сомнительным прошлым и на родине за ним сохранялся титул паши или набоба, а может, это всего лишь шутки, однако никто не знал наверняка. Он был несколько самолюбив, но этим грешили большинство сотрудников НЛРД.

— Приветствую всех присутствующих, — непринужденно начал он, сверкая белозубой улыбкой. — Участники проекта добились больших успехов. — Он перечислил их последние достижения, отметил удачную статью в научном разделе «Нью-Йорк таймс», процитировал отрывок из английской публикации «Нью сайентист», не без определенного злорадства упомянул о вероятности проблем в связи с китайской орбитальной станцией «Ху Цзиньтао» и отпустил пару острот.

— А сейчас, — продолжал он, — давайте перейдем к выступлениям. — Он взглянул в листок бумаги. — Пожалуйста, по пять минут, и затем — вопросы. Начнем с погоды. Марджори?

Люнг встала. Во время своего доклада о погоде на Марсе она пользовалась программой «Пауэр пойнт», показывая с ее помощью инфракрасные изображения экваториальных ледяных облаков, недавно полученные с орбитального картографа. Корсо пытался слушать, но слишком разволновался. Близился «момент истины»: ему — старшему научному сотруднику — отводилось пять минут, за которые он мог произвести впечатление. Он собирался сделать довольно рискованный шаг, что было для него не характерно, но почему-то чувствовал уверенность. Он уже успел прокрутить это в голове сотню раз. Пусть несколько не по правилам, но он поразит всех. По-другому и быть не могло — ошеломительная тайна, обнаруженная доктором Фримэном незадолго до смерти и потому не изученная. Корсо подхватил эстафетный факел. Это был, как он представлял себе, достойный способ отдать должное профессору и в то же время построить собственную карьеру.

Он перевел взгляд на противоположный конец стола, где сидел Дерквейлер; перед ним — пухлая кожаная папка. Дерквейлер непременно вмешается, как только поймет, куда ветер дует.

Корсо слушал первых выступающих, но едва понимал, о чем те говорили. От волнения свело живот, когда доклад предыдущего выступающего подошел к концу.

— Марк? — пригласил Чодри, взглянув в его сторону. — Прошу. — Он ободряюще улыбнулся.

Корсо подтолкнул компакт-диск в дисковод компьютера, и через несколько мгновений появилось изображение, открывающее его выступление.

Комптоновский гамма-сцинтиллятор ОКМП:

Анализ данных аномальных гамма-излучений высокой энергии

Марк Корсо, старший научный сотрудник

— Благодарю вас, доктор Чодри, — сказал Корсо. — У меня есть для всех в некотором смысле сюрприз — открытие, которое, как мне кажется, имеет определенную значимость.

Физиономия Дерквейлера помрачнела. Корсо старался на него не смотреть. Ему вовсе не улыбалось, чтобы тот спутал все карты.

— Вместо данных, полученных с поверхностного радара, я бы хотел обратить ваше внимание на данные комптоновского гамма-сцинтиллятора, полученные с орбитального картографа Марс-проекта.

В зале стало очень тихо. Корсо опасливо покосился на Чодри. Тот, казалось, заинтересовался.

Он перешел к следующему изображению — Марса и многочисленных орбитальных траекторий вокруг.

— Это траектория орбитального картографа за прошедший месяц и соответствующие собранные данные — можно сказать, полярная орбита… — Он стал быстро излагать хорошо известную ему информацию, иллюстрируя ее в динамичной последовательности на нескольких экранах, пока наконец не дошел до самого главного. Появилось графическое изображение с периодическими всплесками. — Если бы на Марсе предполагался источник гамма-излучений, это послужило бы его теоретическим подтверждением, полученным с орбитального картографа.

Послышался приглушенный гул голосов, присутствующие кивали и переглядывались.

Он перешел к графическим изображениям, наложенным одно на другое, с почти совпадающими всплесками.

— А здесь, леди и джентльмены, фактические данные с картографа совмещены с теоретическими. — Он замолчал в ожидании реакции.

Тишина.

— Хочу обратить ваше внимание на то, что можно назвать существенным совпадением, — продолжал он, стараясь говорить непринужденно-беспристрастным тоном.

Чодри, прищурившись, чуть подался вперед. Остальные выжидающе смотрели.

— Знаю, что погрешности кажутся довольно большими, — продолжил Корсо, — шумовой фон высок. И разумеется, сцинтиллятор не направленного действия — он не фокусируется на конкретном источнике. Однако я провел статистический анализ и пришел к выводу, что шансов случайности совпадения лишь один к четырем.

Тишина продолжалась. Слышались лишь едва различимые нервные шорохи.

— И какой же вывод, доктор Корсо? — Вопрос Чодри прозвучал нарочито безучастно.

— На Марсе есть источник гамма-излучений. Некий точечный источник.

Напряженное безмолвие.

— И что может являться таким источником? — спросил Чодри.

— Именно этот вопрос и требует ответа. Полагаю, следующим шагом должно быть изучение визуальных изображений и изображений, полученных с помощью радара с целью выявления предполагаемого артефакта.

— Артефакта?

— Объекта — я неправильно выразился, благодарю вас за уточнение. Я не имел в виду, что там есть нечто искусственное.

— Какие-нибудь теории?

Корсо замялся. Он так и не решил, стоит ли озвучивать свои мысли. «Семь бед — один ответ».

— Это, разумеется, можно назвать лишь догадками, но у меня есть некоторые предположения.

— Давайте послушаем.

— Это может быть некий естественный геологический реактор, аналогичный обнаруженному на Земле, — движение горных пород или воды увеличивает концентрацию массы урана до подкритического состояния, и результатом радиоактивного распада становятся гамма-лучи.

Кто-то кивнул.

— Однако в этой теории есть существенные провалы. В отличие от Земли на Марсе нет плитотектоники, крупномасштабных смещений пород или воды, способных привести к подобным процессам. Падение метеорита не сконцентрировало, а рассредоточило бы материал.

— Что бы еще это могло быть?

Корсо сделал глубокий вдох.

— Миниатюрная черная дыра или часть нейтронной вырожденной материи, ставшие источником гамма-излучений высокой энергии. Объект мог оказаться на Марсе в результате ударного действия и, находясь достаточно близко к поверхности, испускать гамма-лучи в космическое пространство. Фактически он может по-прежнему оставаться в активной фазе и «пожирать» планету. Ситуация способна перерасти… — Он сделал паузу и продолжил: — В критическую. Если черная дыра поглотит Марс или превратит его в нейтронную материю, поток гамма-лучей способен привести к полной стерилизации Земли.

Он замолчал. Ему все-таки удалось сказать то, что он хотел, однако, окинув взглядом аудиторию, получил в ответ ощутимое недоверие. Ничего — есть неоспоримые данные.

— А что с информацией с поверхностного радара? — поинтересовался Чодри.

Корсо не верил своим ушам.

— Я подготовлю ее через несколько дней. Мне казалось, и, я надеюсь, вы согласитесь, что гамма-излучения представляют собой большую важность.

Вмешался Дерквейлер — его тон был на удивление дружелюбным, без намека на раздражение.

— Простите, доктор Корсо, но, по-моему, на сегодняшнем совещании вы должны были представить материалы, основанные на данных поверхностного радара.

Корсо перевел взгляд с Дерквейлера на Чодри и назад. Теперь гнилая сущность Дерквейлера должна была стать понятной всем.

— Мне это представлялось более важным, — наконец произнес он и посмотрел на Чодри в поисках… в надежде на моральную поддержку.

Чодри откашлялся.

— Скажем прямо, я пока не разделяю вашего энтузиазма по поводу полученных данных, доктор Корсо. Большие погрешности практически сводят на нет всю значимость упомянутого «совпадения», и, учитывая шумовой фон, нельзя сделать никаких определенных выводов.

— Большинство космологических данных едва ли превышает уровень фона, доктор Чодри, — тихо заметил Корсо.

— Верно. Но я, хоть убей, не представляю себе, что могло бы стать источником гамма-излучений на поверхности мертвой планеты, где в данный момент не наблюдается ни тектонической активности, ни магнитного поля. Что же до черной дыры или… — Явный скептицизм в голосе позволил ему оставить фразу незавершенной.

— Позволю себе высказать в качестве рекомендации исследование поверхности планеты с целью визуального поиска объекта, способного испускать гамма-лучи. Если бы нам удалось засечь источник гамма-излучений, мы могли бы сфотографировать его при помощи камеры с высоким разрешением. Скажу больше: возможно, мы уже получили такой снимок, но просто не смогли оценить его значение.

Чодри будто бы приходил в себя — он пристально смотрел на экран, и все ждали, что он скажет.

— Я вижу здесь неувязку.

Корсо напряженно молчал, затаив дыхание.

— Судя по вашим диаграммам, для этого так называемого источника гамма-излучений характерна примерно тридцатичасовая периодичность. Однако вращение Марса происходит за двадцать пять часов. Как вы объясните подобное расхождение?

Корсо обращал внимание на разницу, но она казалась ему незначительной.

— Пять часов — погрешность в пределах допустимого.

— Прошу прощения, доктор Корсо, если перенести на это вашу диаграмму, то произойдет сдвиг по фазе, и весьма внушительный — далеко за пределами допустимого.

Корсо смотрел на диаграмму. Чодри прав — теперь это бросалось ему в глаза. Элементарная, глупая и непростительная ошибка.

Воцарилась мертвая тишина.

— Понимаю, о чем вы говорите. — Его лицо пылало. — Я перепроверю все данные, чтобы прийти к окончательному выводу. Однако периодичность несомненно отмечается — она может объясняться орбитальным движением вокруг планеты.

Вновь вмешался Дерквейлер:

— Доктор Корсо, даже если данные точны — в чем я весьма сомневаюсь, — это непозволительный уход от работы над решением наших главных задач. Я бы настоятельно просил вас направить усилия на обработку данных поверхностного радара — результатов, которые мы давно ждем.

— Но… нам обязательно следует разобраться в причине аномальных гамма-излучений, — неубедительно возразил Корсо. — Они могут представлять угрозу жизни на Земле.

— Не уверен, что здесь уместно говорить о какой-то аномалии, — сказал Чодри. — И не приветствую распространение панических настроений на почве подобных шатких теорий. Нам всем следует проявлять определенную осмотрительность.

— Но ведь даже если существует малейшая вероятность…

— Когда всматриваешься слишком долго, можно увидеть и то, чего нет, — оборвал Чодри. — Таковы особенности человеческого рассудка. — Он говорил это спокойно, почти сочувственно. — Данные с радара крайне важны. Покойный доктор Фримэн посвятил слишком много времени изучению гамма-излучений, и мне бы очень не хотелось, чтобы вы совершили такую же ошибку.

Дерквейлер повернулся к Чодри.

— Чак, я сам закончу анализ данных, полученных с радара, — завтра к пяти они будут у тебя на столе. Приношу свои извинения за задержку.

— Завтра, к пяти, — кивнул Чодри. — Буду признателен, Уинстон.

Остаток совещания Корсо просидел с сосредоточенным выражением лица, скрестив на груди руки, — он ничего не видел и не слышал, ему казалось, будто он умирает. Он даже не почувствовал, когда Марджори Люнг утешительно похлопала его по плечу. Ну как же он мог допустить такую элементарную ошибку?

Фримэн был прав: Чодри на поверку оказался таким же идиотом, как Дерквейлер. Ну а он сам? По уши в дерьме.

ГЛАВА 22

Форд сидел на земле и, глядя на огонь, прислушивался к доносившимся из ночных джунглей звукам. Темный лес вокруг напоминал влажное подземелье. Приподняв крышку висевшего над костром котелка, Хон помешал палочкой еду.

— Ну и что теперь? — скептически осведомился он. — Как ты собираешься уничтожить эту шахту?

Форд вздохнул.

— Я видел, как выстрелом в голову убили моего дядю, — это произошло во времена «Полей смерти», — сказал Хон. — Знаешь, что ему поставили в вину? У него была кастрюлька-котелок.

— А в чем состав преступления?

— Это было при красных кхмерах, а они считали: собственность типа котелка доказывала, что ты не проникся духом коллективизма, коммунистическими идеалами. И то, что у него было пятеро детей, которые просили есть, никого не волновало. Сначала на его глазах убили сына, а затем и его самого. Вот с какими людьми тебе придется иметь дело, Уаймэн.

Форд бросил сломанную палочку в костер.

— Расскажи мне о Брате Номер Шесть.

— Студентом он в пятидесятых учился в Париже в одной группе с Пол Потом. Во времена «Полей смерти» под именем Та Прак стал членом Центрального комитета.

— А происхождение?

— Образованная семья из Пномпеня. Мерзавец приказал их всех убить — братьев, сестер, отца, мать и деда с бабкой. Он представил это как подтверждение чистоты своих идеалов.

— Умница.

— В девяносто восьмом, после смерти Пол Пота, он сбежал на север, занявшись контрабандой наркотиков и драгоценных камней, — «революционные идеалы» благополучно трансформировались в криминал.

— Что им движет сейчас?

— Проше не придумаешь — инстинкт самосохранения.

— Не деньги?

— Деньги необходимы, чтобы выжить. Спросишь, что нужно Брату Номер Шесть, мать его, отвечу: спокойно и безбедно дожить до конца дней своих и умереть собственной смертью. Палач хочет преспокойно почить от старости в окружении детей и внуков. Ему почти восемьдесят, но он цепляется за жизнь с азартом юноши. Ужас, творящийся в этой долине — шахта, рабство, — лишь бы выжать из жизни последние капли. Понимаешь, стоит мерзавцу ослабить хватку хоть на секунду, он покойник, и прекрасно это понимает. Он не может рассчитывать даже на поддержку своих солдат.

— И тут как по заказу астероид.

Хон посмотрел на него сквозь блики пламени.

— Астероид?

Форд кивнул.

— Этот взрыв, о котором говорили монахи, кратер, поваленные деревья, радиоактивные камни — все говорит о падении астероида.

Пожав плечами, Хон бросил в костер ветку.

— Пусть этим займется ваше правительство.

— Ты видел копающихся в камнях детей? Они гибнут. Если мы не уничтожим шахту, они умрут.

Помолчав, Хон порылся в рюкзаке и вытащил из него пинту «Черного Джонни Уокера».

— Вот, — сказал он, кидая бутылку Форду, — прочищает мозги.

Усмехнувшись, тот отвинтил пробку и поднес виски к губам.

— Твое здоровье! — Сделав глоток-другой, он вернул бутылку Хону.

Тот, немного отпив, поставил ее между ними. Затем, приподняв крышку, проверил рис, кивнул, снял котелок с огня и разложил дымящуюся еду на жестяные тарелки.

Форд взял тарелку, и они молча поели, наблюдая, как костер постепенно превращается в тлеющие угли.

«Дожить свои последние дни и умереть естественной смертью». Если это действительно все, что ему нужно, разобраться с Братом Номер Шесть будет не так сложно.

— Хон, у меня тут забрезжила идея.

ГЛАВА 23

Рэндал Уорт пришвартовал свой катер к заброшенному причалу на якорной стоянке Харбор-Айленда и приглушил свет. Девчонки, поспешно покинув «адмиральский» остров, остановились в бухточке Оттер-Айленда и наверняка собирались провести здесь остаток ночи.

Идиотизм — высаживаться на острове, когда там адмирал, тем более после того как старый пердун лишился доброй половины своего антиквариата. Уорт захихикал, представив адмирала, обнаружившего, что его обокрали, да еще и нагадили в доме.

Вытащив из холодильника «Бад», Уорт открыл банку и сделал большой глоток. Чтобы так рисковать, девчонкам надо иметь серьезные основания. Он почувствовал возбуждение при мысли, как разберется с этими сучками: сначала с одной, потом — с другой, — словно настоящий пират, но только предварительно завладеет найденными ими сокровищами.

Он вновь невольно вспомнил свою встречу с Эбби на причале. «Еще, глубже». Вот шлюха — надо же сказать ему такое в присутствии трепушки Джекки Спэнн. Теперь та разнесет это по всему городу. Он ощутил прилив ярости, туманящей мозги, как наркотический дым. Весь город был ему ненавистен. Детишки, донимавшие еще в школе, обзывая бездарью, и ставшие теперь тренерами, страховыми агентами, механиками, рыбаками, бухгалтерами, оставались все теми же мерзавцами, только уже повзрослевшими. Ну ничего — он им всем покажет, начиная с Эбби и Джекки, он с ними расправится. Эбби напоминала ему мать, переспавшую со всеми крутыми парнями в городе, вынуждая его слушать сексуальные стоны, доносившиеся из-за картонной стенки трейлера. Лучшим в его жизни стал день, когда она на своей «япошке» угодила в дерево и потом ее пришлось извлекать по частям.

Выкинув за борт пустую банку, он трясущимися пальцами открыл другую, сделал жадный глоток, затем — еще один, еще и, осушив посудину меньше чем за минуту, тоже выкинул за борт. На очереди была третья, и Уорт, рыгнув, принялся за нее. Он чувствовал, как алкоголь ударил в голову, но это не спасало от чесотки. Вновь появился зуд. К горлу подкатил кисловато-жгучий привкус рвоты; на шее начала пульсировать жилка; закровоточила одна из болячек.

На глаза попался лежавший на панели револьвер. Он взял его и открыл барабан. Пожалуй, неплохо бы пару раз стрельнуть, чтобы убедиться, работает ли. Он осмотрел вынутые патроны — на них были какие-то пятнышки, но в целом они выглядели вполне пригодными. Он вернул их на место, закрыл барабан и вышел на палубу. Сделав несколько глубоких вдохов, Уорт осмотрелся. С вырученными от клада деньгами ему уже не придется иметь дело с такими кретинами, как Дойл, — никаких краж со взломом, никакой угрозы попасть за решетку. Он откроет бар, о котором всегда мечтал, — с большим телевизором, деревянной отделкой, бильярдным столом и разливным английским пивом. В тюрьме он мог часами мысленно представлять себе припорошенный опилками пол, запах пива и картошки фри, закругленную дубовую барную стойку и официанток в мини-юбках с упругими попками.

Пробежавшие по спине мурашки — мерзкий предвестник начинавшегося зуда — испоганили приятные грезы. Нет, он не станет поддаваться всяким там ощущениям. Он может им противостоять. Он не позволит мету возобладать над ним.

Во что бы выстрелить? При свете неполной Луны он увидел футах в семидесяти пяти буй ловушки для лобстеров, плавно покачивавшийся на воде. Когда-то он неплохо стрелял, однако с теперешним барахляным оружием попасть во что-то на расстоянии семидесяти пяти футов представлялось проблематичным.

Форд вытер грязные руки о рубашку, проведя по выпирающим ребрам. Черт, он совсем отощал. Он вновь ощутил зуд — словно под кожей копошились мелкие букашки.

Подняв пистолет двумя руками, он прицелился в буй, взвел большим пальцем курок и выстрелил.

Раздался оглушительный грохот, и оружие произвело отдачу. В трех футах справа от буя взметнулся фонтан воды.

— Твою мать, — выругался Уорт. Он вновь прицелился, пытаясь не напрягаться и справиться с дрожью в руках, и выстрелил. На этот раз брызги разлетелись левее. Выждав, пока пройдет раздражение, он стал целиться в третий раз — сдерживая дыхание, стараясь не шевелиться и медленно нажимая на спусковой крючок. На этот раз послышался хлопок, и одновременно с ним буй подскочил, разбрасывая в стороны куски пенополистирола.

Уорт удовлетворенно опустил револьвер. Это стоило отметить. Он порылся в кладовке среди рыбацких снастей в поисках своей трубки и трясущимися руками приготовил себе снадобье. Затем, словно жаждущий глотка воздуха утопающий, порывисто затянулся, заполняя легкие горячим дымом.

Прислонившись спиной к штурвалу, он обмяк, ощущая, как кайф из легких по-змеиному устремился по стволу головного мозга к высшему мозговому центру, и застонал от невероятного удовольствия — почти блаженства: мир будто таял и растворялся, растекаясь озером безмятежной благодати.

Эбби раскинулась в парусиновом кресле и, подняв ноги на планширь, посмотрела в небо. Была полночь. «Мареа» стояла на якоре в глубине бухты на юге Оттер-Айленда. На небе сверкали звезды, впереди светился Млечный Путь. Тихо плескалась вода, на гриле с шипением готовились стейки.

— Чё будем делать-то? — спросила Джекки. — Мы же не полностью осмотрели остров: а вдруг там кратер.

— Я больше туда не ходок. — Эбби глотнула вина из единственной взятой с собой бутылки — «Брунелло» из Иль-Марронето, урожая 2000-го. Вино было восхитительное. Она не решилась сказать Джекки, что потратила на него около ста долларов.

— Дай глотну. — Джекки продолжила говорить, периодически отрываясь от бутылки: — Ну вот это сухое мне нравится. Ничего, если я сделаю себе коктейль?

— Да ради Бога. — Эбби улыбнулась и вновь устремила взгляд в ночное небо. Всякий раз, глядя на звезды, она ощущала необъяснимый восторг, некое чувство сродни религиозному благоговению.

— Какое же оно огромное, — сказала она.

— Что?

Эбби показала вверх.

— Не могу представить.

— Человеческий мозг не способен на это — слишком большие величины. Диаметр Вселенной составляет сто пятьдесят шесть миллиардов световых лет — и это только с нашей стороны. Та часть, что мы видим.

— Гм.

— Несколько лет назад космический телескоп «Хаббл» в течение одиннадцати дней был направлен в ночное небо, в одну точку размером не больше пылинки. Он еженощно фиксировал в этой точке любой свет. Эксперимент проводился с целью узнать, что такого там может быть. Знаешь, что увидели?

— Левую ноздрю Господа Бога?

Эбби рассмеялась.

— Десять тысяч галактик — галактик, которых никогда раньше не видели; в каждой — по пятьсот миллиардов звезд. И это лишь одна выбранная наугад точка в небе.

— Ты действительно считаешь, что где-то там есть жизнь, разумные существа?

— По законам математики.

— А Бог?

— Если он там и есть — я имею в виду настоящего Бога, — то совсем не похож на убогого Иегову, придуманного какими-то пастухами с овцами. Бог — создатель всего этого — должен быть великолепен, вне пределов нашего понимания. — Эбби сделала еще глоток — вино раскрывало ей свои прелести. Да, она могла бы пристраститься к хорошему вину. Может, стоит вернуться в колледж и стать доктором? Эта мысль несколько подпортила ее настроение.

— Так что будем делать с метеоритом, если найдем?

— Продадим через ибэй. Не пережарь мясо.

Джекки переложила стейки на разовые тарелочки и протянула одну Эбби. Они молча поели.

— Ладно, Эбби, хватит себя обманывать. Ты думаешь, мы действительно его найдем? Это же бредовая идея. Вспомни, как мы искали сокровища Дикси Булла.

— А что тебе не так — не любишь приключения?

Джекки глотнула свой коктейль.

— Пока мы только зады по лесам обдираем. А на Рипп-Айленде я из-за этой погони чуть в штаны не наложила от страха. Я себе все представляла несколько по-другому.

— Сейчас уже нельзя идти на попятную.

Джекки потрясла головой.

— Отец тебе еще задаст за то, что лодку украла.

— Позаимствовала.

— Он тебя из дому выставит, не говоря уже про учебу в колледже.

— А с чего ты взяла, что я хочу вернуться в колледж? — раздраженно спросила Эбби.

— Ладно тебе, Эбби, — разумеется, ты должна учиться. Ты умнее всех, кого я знаю.

— Мне уже осточертело выслушивать все это от отца, а теперь еще ты.

— Нет никакого метеорита, — назло ей задиристо сказала Джекки.

Перевернув вверх дном бутылку, Эбби допила вино и, набрав полный рот осадка, выплюнула его за борт.

— Метеорит есть, и мы его найдем.

До них донеслось эхо трех размеренных выстрелов, и вновь все стихло.

— Похоже, злые силы разгулялись в ночи, — сказала Эбби.

ГЛАВА 24

По мере приближения к краю долины Форд обратил внимание на странную тишину в джунглях. Лес на подступах к зоне поваленных деревьев выглядел безжизненным. Среди стволов витала легкая дымка с запахом бензина, динамита и гниющей человеческой плоти. Чем ближе они подходили к открытому пространству, тем сильнее ощущалась жара. До Форда уже доносились звуки пока еще невидимой жизнедеятельности: стук железа о камень, крики солдат, отдельные выстрелы и вопли.

Лес поредел и стал просвечивать. Они дошли до открытого места, где на земле лежали сотни деревьев — поваленные взрывом, лишенные листвы, вырванные из земли и искореженные. Шахта напоминала один из кругов ада — некий чудовищный улей.

Повернувшись к Хону, Форд в последний раз окинул его взглядом. Камбоджиец стал похож на одного из «шахтеров» — грязная физиономия, изодранная одежда, раны и болячки на руках, имитированные с помощью грязи и красного древесного сока. Он был пухловат, но теперь это скорее можно было принять за результат болезни.

— Хорошо выглядишь, — нарочито весело сказал Форд. Мрачная физиономия Хона посветлела, и они обменялись рукопожатиями. — Поосторожнее там. И… спасибо тебе.

— Мне же удалось как-то выжить при красных кхмерах, — бодро произнес Хон. — Придется проделать это еще разок.

Маленький пухлый человечек пробрался через лесные завалы и, достигнув открытого места, заковылял к веренице «шахтеров». Один из солдат что-то крикнул ему и, грозно потрясая оружием, затолкал в общую колонну. Пошатнувшись, словно одурманенный, Хон смешался с шаркающей толпой.

У Форда оставалось еще шесть часов.

Форд долго кружил поблизости, следя за происходящим. Ближе к полудню он, старательно избегая патрулей, переместился к краю долины и с небольшого холма принялся наблюдать за белым домом, где находился Брат Номер Шесть. Тот все утро провел на веранде в кресле-качалке, покуривая трубку и с удовлетворением глядя на происходящее в его владениях, будто дедушка на играющих во дворе внуков. То и дело приходили солдаты с докладами, получали приказы и вновь отправлялись нести службу. Внимание Форда привлек тощий мрачный человек с мешками под глазами и угрюмым лицом, неотступно находившийся возле Номера Шесть. Он являлся кем-то вроде личного секретаря — услужливо наклоняясь, говорил что-то на ухо своему патрону, слушал и записывал.

В полдень из дома вышел одетый в белое слуга-официант и предложил напитки. Форд наблюдал за двумя мужчинами: Номером Шесть и его «советником», — они о чем-то болтали, попивая из бокалов, словно гости на светском приеме в саду. Время тянулось медленно. На шахте настал час обеда, и вереницы изможденных людей потянулись к кострам с едой, где каждый получал рисовый шарик на банановом листе. Пять минут спустя они вновь приступили к работе.

Наблюдая за происходящим, Форд заметил, что некая «элитная» группа солдат в наглаженной форме следила за остальными вояками. Их было примерно два десятка; они патрулировали по периметру лагеря и были вооружены «АК-47» китайского производства, ручными гранатометами, «М-16» и легкими 60-миллиметровыми минометами времен вьетнамской войны. Охранники охраняли охранников. «Возможно, — подумал Форд, — здесь как в „Волшебнике страны Оз“: одного-двух убрать, и остальные построятся».

Ровно в час Форд покинул свое укромное место и, демонстративно посвистывая, направился по тропинке в сторону долины. За несколько сот ярдов до белого дома шквал огня буквально измочалил листву над его головой, а самого Форда заставил припасть к земле. Через мгновение с криками появились трое солдат. Один грубо приставил к его голове оружие, а другие начали бесцеремонно обыскивать. Убедившись, что он безоружен, они приказали ему встать и толчками погнали вперед. Несколько минут спустя он уже стоял на веранде перед Братом Номер Шесть.

Тот, если и был удивлен, вида не подал. Поднявшись с кресла-качалки, он подошел и принялся оглядывать Форда, словно некую необычную скульптуру, по-птичьи двигая головой вверх-вниз. Форд, в свою очередь, тоже рассматривал «захватчика» — так обычно одевались чиновники во французских колониях: белая шелковая сорочка с вышивкой, шорты цвета хаки, черные носки до колен и ботинки. Он курил дорогую английскую трубку «Комой» с латакией,[27] выпуская синеватые клубы ароматного дыма. У него были тонкие, почти женские, черты лица и зарубцевавшийся шрам над левой бровью. Кружа вокруг Форда, он причмокивал своими алыми девичьими губками; седые волосы были зализаны назад «виталисом».[28]

Закончив осмотр, Номер Шесть подошел к столбу веранды, выбил из трубки остатки табака, почистил ее, вновь набил табаком и, прислонившись к столбу, прикурил. Процедура продолжалась долгие пять минут.

— Tu paries francais?[29] — неожиданно сладко пропел он наконец с хорошим французским произношением.

— Oui, mais je prefere[30] по-английски.

Он улыбнулся.

— Ты не носишь удостоверение личность. — По-английски он говорил гораздо хуже, да еще и с гнусавым кхмерским акцентом.

Форд ничего не ответил. В дверях дома показалась сутулая фигура «советника», как для себя определил его Форд. Тот был в свободного покроя хаки, на лоб ниспадали редеющие волосы, под глазами залегли темные круги, на вид он казался лет пятидесяти.

Номер Шесть обратился к пришедшему по-кхмерски:

— Мы нашли некоего американца, Так.

Тот сонно посмотрел на Форда своими тусклыми глазами.

— Твое имя? — спросил Номер Шесть.

— Уаймэн Форд.

— Что ты здесь делаешь, Уаймэн Форд?

— Тебя ищу.

— Зачем?

— Поговорить.

Номер Шесть вытащил из кармана нож.

— Сейчас я тебе яйцо отрежу… и поговорим, — тихо прошипел он.

Так остановил его жестом и, повернувшись к Форду, заговорил с ним на неплохом английском с британским акцентом.

— Откуда конкретно из Америки? — Его глаза с нависающими веками закрылись и вновь открылись лишь мгновения спустя.

— Вашингтон, округ Колумбия.

Взмахнув ножом в сторону Така, Номер Шесть опять заговорил по-кхмерски:

— Ты теряешь время. Дай я поработаю с ним ножом.

Пропустив это мимо ушей, Так вновь обратился к Форду:

— Значит, вы как-то связаны с правительством?

— Угадали.

— И с кем вы собирались здесь поговорить?

— С ним — Братом Номер Шесть.

Наступила мертвая тишина. Но в следующее мгновение Номер Шесть взмахнул ножом у него перед лицом.

— А зачем ты хочешь меня встречать?

— Чтобы принять твои условии капитуляции.

— Капитуляции? — Его физиономия оказалась так близко, словно он хотел укусить. — Кому?

Форд поднял голову и посмотрел в небо.

— Им.

Они оба взглянули в пустое небо.

— У тебя, — улыбнувшись, Форд показан на часы, — осталось примерно сто двадцать минут до прилета БПЛА[31] «Хищник» и крылатых ракет.

Номер Шесть молча уставился на него.

— Так что, изложить условия? — спросил Форд.

Номер Шесть прижат лезвие ножа плоской стороной к горлу Форда и слегка надавил. Форд почувствовал острие.

— Я перережу тебе горло!

Так остановил его легким прикосновением к плечу и спокойно сказал:

— Да, мы хотим послушать условия.

Давление ножа ослабло, и Номер Шесть отступил.

— У тебя два варианта. Вариант первый: ты не сдаешься. Через два часа крылатые ракеты с БПЛА сровняют твою шахту с землей. Затем придет ЦРУ, чтобы замести следы. Может, ты умрешь, а может, сумеешь сбежать. Но, как бы там ни было, ЦРУ не оставит тебя в покое и будет преследовать до конца твоих дней — никакой безмятежной старости.

Молчание.

— Вариант второй: ты сдаешься мне, оставляешь шахту и уходишь. Через пару часов ее сровняют с землей американскими бомбами. ЦРУ платит тебе миллион долларов за сотрудничество. И ты, будучи другом ЦРУ, продолжаешь жить дальше — спокойная, безмятежная и финансово обеспеченная старость.

— Почему ЦРУ нет нравятся эта шахта? — спросил Номер Шесть. — Все законно.

— А ты разве не знаешь, кто покупает твои камешки?

— Я продаю камень Таиланд, все законно.

Будто в подтверждение этих слов Так медленно кивнул, прикрыв глаза.

— Верно. Все вроде бы законно. Ты продаешь «медовые» камни скупщикам типа «Пийамани лимитед».

— Все законно! — повторил Номер Шесть.

— А тебе известно, кому их продают бангкокские торговцы?

— А почему мне знать? Я не нарушу закон.

— Пусть так, но нас разозлило другое.

Номер Шесть умолк.

— Я объясню, — продолжал Форд. — Бангкокские торговцы перепродают камни в страны Ближнего Востока; те, в свою очередь, — каким-нибудь саудовцам, которые поставляют их пакистанским оптовикам в Кетте, а отгула камешки на мулах отправляются в Южный Вазиристан к Аль-Каиде. А знаешь, что делает с ними Аль-Каида?

Номер Шесть молча смотрел. Это оказалось для него новым поворотом событий.

— Аль-Каида эти камешки измельчает, концентрирует в них радиоактивность и использует для изготовления так называемых грязных бомб.

— Я ничего не знаю. Ничего! — негодующе взвизгнул Номер Шесть.

Форд улыбнулся:

— Да-да, прямо как сержант Шульц.[32]

— Кто такой сержант Шульц?

Форд подождал, пока стихнет шум.

— Итак, первый или второй вариант?

— Ты человек, который приходит сюда и рассказал какую-то дурацкую историю, вот и все. — Номер Шесть яростно сплюнул.

— Подумай-ка, Брат Номер Шесть: стал бы я появляться здесь без прикрытия?

— Ты не принес ни свидетельства, ни доказательства… даже ни документа!

— Хочешь доказательств?

Глазки Номера Шесть сузились.

— Я предоставлю тебе подтверждение своих слов. — Форд кивнул в сторону гор. — Отдам приказ «Хищнику» нанести ракетный удар по одной из тех вершин. Тебя устроит?

Номер Шесть не ответил — лишь сглотнул, дернув большим уродливым кадыком. Так продолжал стоять, прикрыв глаза.

— Освободи меня, — сказан Форд.

Номер Шесть что-то буркнул, и Форду развязали руки.

— Убери нож.

Камбоджиец спрятал лезвие в ножны.

— Видишь ту дальнюю вершину с двойной макушкой? — Форд указал на запад. — Мы нанесем по ней удар небольшой ракетой.

— Как ты отдаешь приказ?

Форд улыбнулся. Он знал, что многие старые камбоджийцы испытывают панический страх при упоминании о ЦРУ, и надеялся сыграть на этом.

— У нас имеются разные способы.

Номер Шесть уже вспотел.

— Ты убедишься в достоверности моих слов в течение получаса. А пока мне бы хотелось присутствовать здесь в качестве почетного гостя, а не преступника. — С этими словами он показал на вооруженных людей.

Номер Шесть отдал какой-то приказ, и те опустили оружие.

— Там над нами сейчас много чего летает — просто тебе не видно. Если со мной что-нибудь случится, смерть настигнет тебя так быстро, что ты даже помочиться не успеешь.

Физиономия Номера Шесть оставалась безучастной. Подавшись вперед, он сплюнул на веранду.

— Ты имеешь свои полчаса. Потом умрешь. — Он поплелся к качалке и, усевшись, принялся раскачиваться.

ГЛАВА 25

Такого тоскливого острова, как Эгг-Рок, Эбби еще не видела — просто груда обветренных камней в Атлантическом океане. Уже через пять минут стало ясно, что никакого кратера там нет. Побродив с обреченным видом, они решили отдохнуть на одном из высоких валунов. Над ними с криками кружили чайки. Среди торчавших неподалеку утесов рокотал океан.

— Ну что — облом? — Джекки села рядом.

Эбби сглотнула.

— У нас еще Шарк.

— Ну да.

— Туман наступает, — сказала Эбби. Он приближался с юга — серая полоса низко над горизонтом, — темневший вдалеке Монеган-Айленд начат исчезать, а через мгновение туман поглотил и Манану — маленький остров вблизи него. Каждые несколько секунд до Эбби доносился одинокий стон установленного на нем туманного сигнала.

Ее взгляд упал на далекий Шарк-Айленд — крохотную полоску земли милях в восьми от берега, величиной не более двух акров, лишенную деревьев и прочей растительности — последний остров из их списка. Если метеорита там нет… Мрачно задумавшись о перспективах их поисков на острове Шарк, она запустила в океан голыш. В небе сгущались облака, и на них опустилась тень; свет словно таял в воздухе, обволакивавшем их пахнущим водорослями холодом.

— Дождь будет, — сказала Джекки. — Пойдем на катер.

Эбби кивнула. Пройдя среди камней и выброшенного на берег мусора, они добрались до шлюпки и поплыли по водной глади. Океан, как обычно в преддверии тумана, будто притих. Эбби налегла на весла, и вскоре они уже залезали на корму. Вернувшись в рубку, Эбби мысленно пробежалась по памятке — топливо, аккумуляторы, трюм, — завела двигатель, и он послушно ожил. Эбби включала электронику, когда вошла Джекки.

— Давай найдем какую-нибудь уютную «берлогу», бросим якорь и закайфуем.

— Мы плывем на Шарк-Айленд.

— Ну не в тумане же, — застонала Джекки. — У меня еще голова болит после вчерашнего вина.

— Пройдет на свежем воздухе. — Эбби склонилась над картой. Шарк-Айленд омывался открытой Атлантикой, вокруг него было множество рифов и опасных течений. Пробраться туда — дело не из легких. Она включила метеорологический канал, и бесстрастный компьютеризированный голос стал читать метеосводку.

— Давай побудем здесь, пока не рассеется туман, — предложила Джекки.

— Нельзя упускать такую возможность: сейчас в океане относительно тихо.

— Но ведь туман же.

— У нас есть радар и навигатор.

Вместе с туманом океан поглощал зловещий полумрак.

Джекки плюхнулась в кресло рядом с приборами управления.

— Ну, Эбби, давай немного отдохнем и расслабимся. У меня похмелье.

— Погода меняется. Если сейчас не используем возможность, потом можем прождать неизвестно сколько. Послушай, нам только нужно туда добраться, а остров мы осмотрим минут за пять.

— Нет, прошу тебя.

Эбби положила руку на плечо подруги.

— Джекки, метеорит ждет.

Та саркастически фыркнула.

— Поднять якорь, старпом.

Джекки поволоклась вперед, а тем временем туман уже окутывал катер, сужая мир до нескольких ярдов сгущавшихся вокруг сумерек.

Джекки закрепила поднятый якорь.

— Знаешь, ты просто самый настоящий капитан Блай.[33] Поглядывая на навигатор, Эбби легонько тронулась вперед, направляя нос катера в сторону Шарк-Айленда.

— Держись, ибэй, мы все ближе к цели.

ГЛАВА 26

Шли минуты; Форд оставался на веранде. Вокруг стояли солдаты с оружием наготове. Номер Шесть, покачиваясь в своем кресле, глядел на долину; качалка мерно поскрипывала — туда-сюда, туда-сюда. Жарило нещадно даже на веранде; воздух казался мертвым. Вокруг царила какофония звуков, разносившихся с шахты, где вереницы ободранных людей исступленно трудились в ужасной безысходности; раздававшийся время от времени выстрел безучастно возвещал о конце очередной жизни. Дети ковырялись в куче скалистых обломков; в раскаленное добела небо поднимался дым от костров с готовящейся пищей. Так стоял абсолютно неподвижно; его глаза были закрыты, словно во сне. Солдаты нервно топтались на месте, глядя то в небо, то на двуглавую гору.

Мерный скрип качалки прекратился. Взглянув на свой толстый «Ролекс», Номер Шесть поднял бинокль, чтобы осмотреть верхушку горы.

— Сорок минут. Ничего. Я дарю тебе еще десять.

Форд пожал плечами.

— Мы идем в дом, — поднимаясь из кресла, заявил Форду Номер Шесть. — Там прохладнее.

Вооруженные охранники толчками препроводили Форда за кухню, где была сделана пристройка рядом со свинарником. В помещении из нетесаных бревен стояли лишь деревянные стол и стул. Как только они туда вошли, снаружи начали оживленно похрюкивать и повизгивать свиньи.

Форд заметил на стуле запекшуюся кровь и небрежно подтертые кровавые разводы на полу. В жарком спертом воздухе роем жужжали мухи. Капельки крови вели к задней двери, выходившей непосредственно в свинарник.

Грубо усалив Форда на стул, солдаты связали ему сзади руки и привязали их к спинке стула; к ножкам клепкой лентой примотали ноги, а туловище в области талии пристегнули к стулу цепью от пилы; зубья больно впились в кожу.

Солдаты трудились с хорошо отработанной ловкостью. В помещение вошел Так и, скрестив свои длинные руки на груди, занял место в углу.

За стеной развизжались свиньи.

— Ну что ж… — Номер Шесть расположился перед Фордом и, улыбнувшись, вытащил из-под рубашки старый нож «Ка-бар».[34] Он поддел острием верхнюю пуговицу рубашки Форда, и та отлетела. Номер Шесть перешел к следующей, затем — ниже, еще, пока рубашка полностью не распахнулась.

— Ты большой врун, — заявил он.

Оторвав последнюю пуговицу. Номер Шесть поддел лезвием майку Форда и легко распорол ее снизу вверх. Острие ножа уперлось Форду в подбородок, и Номер Шесть слегка надавил. Форд почувствовал укол и выступившую на подбородке кровь, которая потекла ему на колени.

— Ой! — воскликнул Номер Шесть.

Лезвие ножа молниеносно блеснуло наискосок по груди Форда, затем — крест-накрест снизу вверх. Форд напрягся, ощутив теплые ручейки крови. Нож был настолько острым, что он почти не чувствовал боли.

— Мистер Икс, — довольно сказал Номер Шесть.

— Наслаждаешься? — спросил Форд.

Так наблюдал за происходящим, оставаясь возле двери.

Лезвие ножа медленно прочертило линию от груди к животу, острие зацепило пуговицу брюк.

Глухой грохот прокатился по долине и эхом отозвался в горах. Номер Шесть с Таком словно застыли.

— Ой! — в тон Номеру Шесть воскликнул Форд.

Убрав нож, Номер Шесть переглянулся с Таком. Тот не торопясь направился на улицу. Через мгновение вернувшись, он кивнул Номеру Шесть. Камбоджиец что-то рявкнул своим солдатам — те отвязали Форда от стула, дали ему какую-то тряпку вытереть кровь и вывели через дом на веранду. Змеевидное облачко дыма и пыли начало рассеиваться над вершиной ближайшей горы.

— Не та гора, — заметил Номер Шесть, изучая в бинокль небо с облачком.

Форд пожал плечами.

— Там все горы одинаковы.

— Не вижу «Хищника».

— И не увидишь.

Форд заметил, что до сих пор вроде бы невосприимчивый к жаре Номер Шесть вдруг здорово вспотел.

— Теперь у тебя осталось шестьдесят минут, после чего здесь все будет уничтожено, а вас загонят и пристрелят как собак. Тебе лучше побыстрее определиться с решением.

Номер Шесть посмотрел на него в упор своими маленькими испытующими глазками.

— Как мне получать этот миллион долларов?

— Верни мой рюкзак.

Номер Шесть что-то проорал — мгновенно исчезнувший солдат вскоре вернулся с отобранным у Форда рюкзаком.

— Давай сюда, — потребовал Форд.

Получив рюкзак, он достал из него конверт, уже оказавшийся вскрытым, и протянул его Номеру Шесть.

— Что это?

— Фирменный бланк швейцарского «Атлантик Фермёгенсфервальтунгсбанк». На нем — номер счета в обратном порядке и код авторизации. Сумма депозита — один и две десятых миллиона швейцарских франков, что составляет примерно один миллион американских долларов. С такими деньгами ты сможешь преспокойненько где-нибудь обосноваться и доживать свои дни в окружении детей и внуков.

Номер Шесть извлек из кармана салфетку и вытер лицо.

— Чтобы забрать деньги, тебе надо лишь предъявить это письмо с кодом, — сказал Форд. — И то и другое — на предъявителя, понятно? Кто бы то ни был. Но есть одно «но».

— Какое?

— Если я в течение сорока восьми часов не отмечусь в Сием-Рипе, деньги со счета исчезнут.

Номер Шесть вновь вытер лицо. Форд бросил взгляд на Така — тот не потел и подозрительно наблюдал, как над горой рассеивалось облачко.

— Какая-то маленькая ракета, — сказал он. — Думаю, надо кого-нибудь послать в горы проверить. — Повернувшись к Форду, он расплылся в улыбке.

Форд взглянул на часы.

— Что ж, пожалуйста — у вас осталось пятьдесят минут.

Так смотрел на него щелочками глаз.

— Времени достаточно.

Повернувшись к Номеру Шесть, он что-то сказал ему на диалекте, тот отдал приказ одному из солдат — невысокому крепкому парнишке на вид не старше восемнадцати лет, который, сняв с себя ружье и патронташ, разделся до черных трусов с майкой. Вынув из-за пояса девятимиллиметровый пистолет, Номер Шесть проверил магазин и отдал оружие парню вместе с портативной рацией. Мальчишка пулей скрылся в джунглях.

— Он доберется туда за пятнадцать минут, — сообщил Так. — И мы узнаем, была ли это ракета или что-то еще. — Он улыбнулся и посмотрел на Форда вытаращив глаза — впервые они открылись так широко, придав ему несколько комичный вид, от которого становилось еще более жутко.

Потянулось ожидание. Внешне Форд казался спокойным. Хон явно не успел добраться до двуглавой вершины. Похоже, и взрывчаткой он особо не разжился, раз взрыв получился таким невнятным.

Напряжение на веранде росло.

— Десять минут, — вновь отвратительно улыбнулся Так и слегка поежился.

Номер Шесть продолжал потеть. Он вновь просмотрел письмо, свернул его и, положив в конверт, убрал в карман рубашки.

— Пять минут, — сказал Так.

По долине вновь прокатился грохот, и над джунглями, устремляясь вверх, возникло огненное облако. Сдернув с пояса рацию, Номер Шесть заорал в нее, пытаясь вызвать на связь своего солдата. В ответ слышался только треск. Отшвырнув ее в сторону, он схватил бинокль и завопил:

— Не видеть «Хищника»!

Форд переключил внимание на Така. Старик оторвал взгляд от горы и не моргая сверлил его своими хитрыми карими глазами.

— Деньги получит тот, — медленно повторил Форд, — кто предъявит письмо, сам или через доверенное лицо. — Заканчивая фразу, он посмотрел на Така. И не ошибся в злонамеренной сообразительности последнего.

Одним ловким движением Так выдернул из-за пояса свой девятимиллиметровый пистолет, нацелил его в голову Номера Шесть и выстрелил. Седовласая голова дернулась с застывшей на лице маской удивления: мозги с всплеском разлетелись по полу веранды. Тело мягко повалилось на пол с широко раскрытыми глазами.

Солдаты подскочили так, словно выстрелили по ним, и, изумленно вылупившись, резко развернули оружие на Така.

— Теперь командую я, — спокойно по-кхмерски сказал тот. — Вы работаете на меня. Понятно? Каждый из вас прямо сейчас получит по сто американских долларов в качестве премии за сотрудничество.

Короткое замешательство, и все встало на свои места. Сложив ладони, солдаты по очереди поклонились Таку.

Долговязый сутулый камбоджиец аккуратно вытащил конверт из кармана Номера Шесть за мгновение до того, как по полу растеклась лужа крови. Спрятав его, он с едва заметной улыбкой повернулся к Форду.

— Что дальше?

— Прикажи своим солдатам очистить место, чтобы не осталось никого — ни их, ни пленных, ни рабочих. Если ЦРУ обнаружит, что бомбы упали на оставшихся людей, деньги ты не получишь. Бомбежка начнется через, — он взглянул на часы, — тридцать минут.

Так молча зашел в дом и вскоре вынес оттуда завернутую в целлофан пачку двадцаток. Отсчитав каждому солдату по пять купюр, он раздал всем еще по одной и приказал очистить лагерь, прогнав людей в джунгли: через тридцать минут американцы начнут бомбить.

Когда они бежали по тропинке вместе со стрелявшими в воздух солдатами, Так протянул Форду руку.

— Я всегда любил иметь дело с американцами, — сказал он с намеком на улыбку.

С трудом пересиливая себя, Форд улыбнулся в ответ.

ГЛАВА 27

Эбби следила за зеленой индикацией радиолокатора: со скоростью пять узлов «Мареа» пробиралась в густом тумане; по стеклам рубки струился конденсат.

— Ох, моя бедная головушка, — ныла Джекки. — Господи, избавь меня от этого.

— Мы почти на месте.

— Все-таки ты настоящий Блай. — Она вытряхнула из упаковки тайленола две таблетки, открыла пиво и, запив пилюли щедрым глотком, протянула его Эбби. — Не хочешь подлечиться?

Не отрывая глаз от радара, Эбби потрясла головой.

— Опять эта лодка.

— Лодка? Что за лодка?

— Да вот. — Она показала на зеленую точку на экране, примерно в половине морской мили позади них.

— А что это?

— Не знаю. Какая-то малютка. Такое впечатление, что она нас преследует.

— А почему это не может быть ловец лобстеров?

— Кто будет в таком тумане ловить лобстеров? — Эбби пробовала усилить прием радара. — Не видно ни черта.

— Выключи двигатель, — сказала Джекки.

Двигатель смолк, и они прислушались.

— Слышишь?

— Да, — отозвалась Джекки.

— Эта зараза уже пару часов сидит у нас на хвосте.

— Зачем нас кому-то преследовать?

Эбби вновь завела двигатель.

— Чтобы украсть наши сокровища.

Джекки рассмеялась.

— Ты себе льстишь.

Поглядывая на маленькую зеленую точку, Эбби прибавила газу, ожидая, что та тоже начнет движение, но лодка осталась на месте.

Эбби хотела не спеша подойти к Шарк-Айленду с подветренной стороны. Осмотреть его пара пустяков. По сути, он представлял собой безжизненный бугор посреди океана — пологий склон с одной стороны и отвесный берег с другой, — издалека напоминавший акулий плавник. Она никогда не плавала на этот остров, и не знала никого, кто там бывал. Туман настолько сгустился, что Эбби едва различала носовое ограждение.

— Черт, Эбби, ты что, действительно думаешь, будто мы найдем этот метеорит?

Эбби пожала плечами.

— Когда сомневаешься, надо курнуть.

— Нет, спасибо.

Джекки стала скручивать сигаретку.

— Нам вообще-то есть чем заняться, — раздраженно заметила Эбби. — Не терпится?

— Джекки и дело разумеет, и позабавиться умеет.

Эбби вздохнула, глядя, как подруга возится с зажигалкой, которая отказывалась гореть в такой сырости.

— Я иду вниз.

Они находились примерно в полумиле от Шарка. Глядя на навигатор с сонаром, Эбби сбавила обороты. Остров окружали рифы и скалы, и не стоило рисковать, подплывая ближе во время отлива. Она переключилась на нейтральную скорость.

— Джекки, бросаем якорь.

Та поднялась с самокруткой в руке и посмотрела по сторонам.

— «Вышел месяц из тумана…» сказал бы мой дедушка. — Затушив окурок, она прошла вперед и вынула якорный шплинт. — Готова?

— Давай.

Вытащив якорь, Джекки отпустила его до самого дна. Эбби чуть сдала назад, и Джекки закрепила якорь.

— Ну так где там остров? — подошла она к ней.

— В двухстах ярдах прямо на юг. Больше приблизиться не решилась.

— Двести ярдов?! Я не гребу.

— Грести буду я.

Помимо обычного набора — спички, «мейс», фонарики и фляга с водой, — Эбби закинула в шлюпку еще кирку, лопату, ведро, моток веревки и рюкзак с бутербродами и кока-колой.

— Зачем кирка-то с лопатой? — спросила Джекки.

— Потому что там должен быть метеорит. — Она пыталась придать своему голосу уверенности. Кого она обманывала? Все у нее в жизни так — сплошные бредовые идеи.

Чуть не свалившись с планширя, Эбби забралась в шлюпку и вставила весла в уключины, а Джекки расположилась на корме.

— Следи за компасом, — сказала Эбби.

Джекки оттолкнулась, и Эбби начала грести. «Мареа» скрылась в тумане. Вскоре они миновали скалу, торчавшую из воды, будто черный зуб, обросший водорослями. Затем еще одну, и еще. Прибой мягко вздымался и опускался, точно масляный. В воздухе не было ни ветерка. Эбби чувствовала, как туман проникает в ее волосы, облепляет лицо, струится по одежде.

— Понятно, почему ты не захотела подплывать сюда на катере, — заметила Джекки, окидывая взглядом торчавшие в пелене скалы; некоторые достигали высоты шести футов и походили на стоявшие в воде человеческие фигуры. — Жутковато.

Эбби продолжала грести.

— Возможно, мы первые люди на Шарк-Айленде, — сказала Джекки. — Надо поставить флаг.

Эбби молча гребла. На душе у нее было невесело. Дело подходило к концу и никакого метеорита не обещало.

— Послушай, Эбби, извини, что я на тебя наехала. Даже если мы ничего не найдем, все равно здорово. Приключение.

Эбби покачала головой.

— Я просто думаю о том, что ты говорила насчет моего идиотизма бросить колледж. Отец годами копил деньги на мою учебу. И вот мне уже двадцать лет, а я болтаюсь дома, работая официанткой в Дамарискотте. Балда.

— Перестань, Эбби.

— Я задолжала восемь тысяч долларов, которые все еще висят на моем отце.

— Восемь тысяч? Ух ты. Я и не знала.

— Отец встает в полчетвертого и идет заниматься своими ловушками, работает как пес. Он же воспитывал меня один после смерти мамы. А я — вот; сперла его катер. Просто какое-то жалкое недоразумение, а не дочь.

— Родители и должны трудиться на благо своих детей. Такая у них судьба. — Джекки попыталась свести все к шутке. — Оп! Приехали.

Эбби обернулась — позади проступали темные очертания острова. Не было ни намека на побережье — только обросшие водорослями скалы в тумане.

— Готовься мокнуть, — сказала она.

Лодка ткнулась в первый оказавшийся на пути плоский камень, и Эбби, обогнув его сбоку, выпрыгнула. Она ухватила носовой фалинь, пытаясь устоять, пока забурливший в ногах прибой не отступил. Джекки выкинула из шлюпки кирку с лопатой и рюкзак и выбралась сама. Затянув шлюпку повыше, они осмотрелись.

Вокруг царило сплошное уныние. Перед ними высилось нагромождение расколотых гранитных глыб; среди выброшенных на берег обломков дерева виднелись истрепанные рыболовные снасти, разбитые буи и обрывки каната. Скалы были белыми от гуано — помета чаек, а над ними, выражая злобными криками свое недовольство, кружили невидимые птицы.

Эбби надела рюкзак на плечи. Миновав полосу прибрежного мусора, они добрались по покатым скалам до поросшего меч-травой луга. Остров под углом поднимался к краю обрыва, который венчал гигантский осколок гранита, словно оставленный ледником дольмен. Меч-трава сменилась колючим кустарником с восковником. Дойдя до гранитной глыбы, они двинулись мимо нее к началу обрыва.

Не веря своим глазам, Эбби остановилась возле дальнего ее края как вкопанная.

— О Господи!

Перед ней зиял свежий кратер около пяти футов в диаметре.

ГЛАВА 28

Проследовав за солдатами к шахте, Форд увидел настоящее олицетворение хаоса: пыль столбом, в панике разбегающиеся вояки и сбитые с толку, обескураженные рабочие — одни в ужасе метались на месте, другие целыми семьями пытались скрыться в лесу, уводя и унося больных и раненых близких.

Форд огляделся в поисках Хона и наконец увидел знакомую кругленькую фигурку, бегущую от леса с сумкой в руках. Добежав до Форда, он попытался отдышаться; пот градом катился по его физиономии.

— Приветствую, мистер Мэндрейк!

— Здорово сработал, Хон. — Расстегнув принесенную им сумку, Форд вынул из нее портативный радиометр и включив его, сделал замер. — Сорок миллирем в час — ничего.

Хон увидел на рубашке Форда кровоподтеки.

— Что они с тобой сделали?

— Ты несколько припозднился со своим фейерверком, друг мой, чуть было совсем не опоздал.

— Украсть из сарая динамит оказалось не так-то просто, и я успел добежать только до ближайшей горы.

— А что с солдатом, отправленным проверять?

— Я предвидел это и поделил взрывчатку пополам — из второй части сделал мину-ловушку. Бедняга попался.

— Хитер. — Форд достал из рюкзака цифровую камеру и Джи-пи-эс, который протянул Хону. — Разберись с месторасположением, а я поснимаю.

— Есть, босс.

Выставив радиометр, Форд приблизился к стволу шахты. Кратер был несомненно метеоритным, что подтверждал радиальный рисунок выбросов — брекчиевые горные породы и трещиноватые конусы.

— Восемьдесят миллирем, — сказал Форд. — Довольно низкий. Можно пробыть здесь около часа.

Он опасливо заглянул в шахту. С глубиной кратер становился круче, превращаясь в вертикальный ствол диаметром около десяти футов с оплавлено-стекловидными стенками. К ним крепились провода освещения и две бамбуковые лестницы, спускавшиеся до слоя с россыпями камней. Из построенного рядом сарая доносился звук продолжавшего работать генератора. На массивной бамбуковой конструкции над стволом шахты крепились лебедка и грузовая сеть для спуска и подъема оборудования Форд смотрел в это жерло как завороженный. Кратер был невероятно глубокий — он казался бездонным, словно упавший объект продолжил свой путь. Форд сделал несколько снимков ствола шахты и панорамные снимки вокруг, а также ряд замеров радиометром с фиксированных расстояний.

Хон вскоре вернулся с Джи-пи-эс.

— Готово.

Место практически опустело, если не считать валявшихся вокруг трупов.

— Давай-ка взорвем все это сооружение, пока наши друзья не поняли, что их обманули, — предложил Форд. — А то они вернутся и все начнется заново. — При виде разбросанных тел его охватывал гнев. Некоторые были еще живы и пытались уползти.

Форд и Хон проломили двери сарая с динамитом и нагрузили брошенную телегу ящиками со взрывчаткой, детонаторами, таймерами и проводами. Подтянув телегу к шахте, они переставили ящики на расстеленную на земле грузовую сеть. Форд закрепил на каждом из них по детонатору с проводами, ведущими к таймеру, и установил его на тридцать минут.

С помощью электрической лебедки они подняли сеть, направили ее в ствол шахты и стали опускать с расчетом примерно на сто футов, придерживая и расправляя провода, идущие от взрывателей. Опустив импровизированную бомбу на бамбуковую площадку, Форд вывел из строя моторную лебедку, ударив металлическим прутом по электрощитку и оборвав провода.

— Двадцать пять минут, — сказал он, взглянув на часы. — Давай-ка убираться отсюда.

Они побежали к джунглям и вскоре очутились на знакомой им тропке, по которой пришли. По пути они обгоняли медленно двигавшиеся группки изможденных жителей местных деревень. Никто не обращал на них никакого внимания. Солдат не было видно.

— Прорвались, — сказан Форд, чувствуя, как внутри что-то нестерпимо сжалось. Никогда в жизни ему не доводилось быть свидетелем более чудовищной сцены человеческого горя, жестокости и эксплуатации. В каких же неизведанных уголках национального камбоджийского характера таилось то, что позволяло по натуре добрым, мягким и кротким людям опуститься до таких низов?

Они остановились передохнуть на валуне в пересохшем речном русле. Взрыв прогремел точно по расчету.

ГЛАВА 29

Рэндал Уорт выключил двигатель и лег в дрейф. Он смотрел на радар: яркая точка на экране, в нескольких сотнях ярдов на юг, должно быть, «Мареа»; пятно позади нее — Шарк-Айленд.

Шарк-Айленд на восемь миль удален в открытое море, окружен рифами; высадка возможна лишь в условиях полного безветрия. Самый настоящий «остров сокровищ». И как это ему раньше в голову не приходило?

Стараясь не греметь цепью, он бросил якорь и принялся за сборы. В рюкзак отправились: портативный наборчик инструментов, кусачки, упаковочная проволока, клейкая лента, нож, «РГ» сорок четвертого калибра и коробка экспансивных пуль «винчестер».

Закончив со сборами, он прислушался. Остров находился примерно в четырехстах ярдах, и туман гасил любые звуки. Уорт ничего не слышал. Он чувствовал, как бьется сердце, и ощущал зуд под кожей. Нет, сейчас нельзя. Нужно иметь ясную голову.

Он что-то уловил — до него долетел какой-то слабый звук: вскрик. Уорт подался вперед. Раздалось еще несколько слабых вскриков, за которыми последовали радостные вопли.

Он выпрямился; сердце заколотилось. Счастливые, торжествующие вопли. Нашли. «Охренеть». Швырнув рюкзак в лодку, он прыгнул вслед за ним, оттолкнулся и стал яростно грести туда, где стояла «Мареа». Воды почти не было видно из-за тумана, оказавшегося как нельзя кстати.

Через несколько минут показалась «Мареа». Он поднял весла и внимательно прислушался. На более близком от острова расстоянии он уже различал их голоса, взволнованный диалог, звон лопаты и стук кирки о камни. Он подплыл к корме катера, привязал свою шлюпку, закинул рюкзак на борт и залез сам.

В рубке Уорт отдышался и сделал над собой усилие, чтобы унять дрожь в руках. Мет здорово выматывал его, делал дерганым. Скоро он заживет по-новому, бросит наркотики. Они ему просто не понадобятся. Он чувствовал, как колотится сердце, пылают уши. На приборной панели стояла бутылка «Джим Бим»; он схватил ее и сделал жадный глоток, затем — другой и стал понемногу успокаиваться.

Стараясь сосредоточиться, он проверил, отключен ли аккумулятор, достал из рюкзака наборчик инструментов, взял отвертку и, отвинтив панель электропроводки, отставил ее в сторону. Перед ним предстало хитросплетение проводов, аккуратно распределенных хомутиками по цвету и назначению.

Он точно знал, что нужно делать.

ГЛАВА 30

К трем часам пополудни Марку Корсо несколько полегчало. Придя в офис этим утром — на следующий день после злополучного совещания, — он с облегчением не увидел на своем столе извещения об увольнении. Весь день он как одержимый трудился над данными поверхностного радара и сумел завершить работу. И кстати, весьма неплохо ее выполнить, как он признался сам себе: все было аккуратно рассортировано, скреплено, помечено, озаглавлено; изображения — четкие, без фона, оцифрованные.

Зловредный Дерквейлер не появлялся, никаких звонков или предупреждений не последовало, Корсо его даже не видел. Да, он ошибся с периодичностью, но сами гамма-излучения действительно были, он знал это, и, возможно, Чодри, поразмыслив, придет к выводу, что этим надо заняться.

Взяв собранные материалы, Марк Корсо горько сглотнул и направился по коридору к офису Дерквейлера. Коротко постучав и услышав «войдите», он с волнением толкнул дверь. Дерквейлер с потными кругами под мышками сидел за столом.

— А вот и вы, Корсо.

— Я подготовил данные по радару, — сказал Корсо, собравшись с духом и стараясь выглядеть как можно достойнее. Он помахал принесенными материалами и, в очередной раз с трудом сглотнув, начал заранее отрепетированный монолог: — Хочу извиниться за свое вчерашнее выступление. Я здорово увлекся этими гамма-излучениями. Уверяю вас, что такое больше не повторится.

Дерквейлер внимательно смотрел на него. Не то чтобы изучающе, но не отрываясь; его глаза были несколько воспалены, словно он всю ночь не спал.

— Мистер Корсо… Сообщать вам это мне крайне неприятно… — Дерквейлер со вздохом положил руки на стол. — Вчера я подготовил необходимые документы… об окончании нашего с вами сотрудничества. Очень сожалею.

Словно пораженный молнией, Корсо не мог вымолвить ни слова.

— Поскольку мы являемся государственным учреждением, подготовка решения об увольнении занимает некоторое время. Сожалею, что вам сообщили об этом не сразу. Но мы оба понимаем, что наша совместная работа не клеилась. — Он продолжал смотреть на Корсо, спокойно и беззастенчиво.

— А доктор Чодри?..

— С доктором Чодри у нас по этому вопросу полное взаимопонимание.

Корсо вновь попытался сглотнуть. Он физически не мог двинуться с места, словно одеревенел, застыл.

— Ну что ж, — будто подводя черту, похлопал по столу Дерквейлер, — вот, пожалуй, и все. Надеюсь, вам хватит времени до конца дня. Мне очень жаль, но, думаю, так будет лучше.

— А… вам еще нужны данные по радару? спросил Корсо, поначалу не сообразив, насколько глупо это прозвучало.

С некоторым раздражением Дерквейлер взял в руки материалы.

— Похоже, вы прослушали, как я на совещании говорил, что сам займусь данными радара. Я просидел за этим всю ночь. — Он демонстративно протянул руку к корзине для бумаг и бросил туда всю пачку. — И теперь мне уже ничего не нужно.

Корсо вспыхнул от такого неприкрытого хамства. Дерквейлер продолжал смотреть на него.

— Что-то еще, или мы с вами уже все обсудили?

Молча повернувшись, Корсо вышел.

— Будьте добры, закройте за собой дверь.

Захлопнув дверь, Корсо остановился в коридоре; его трясло. Он был ошарашен, происходящее не укладывалось в голове. Однако шок постепенно сменялся негодованием. Какая несправедливость, какая наглость! Выкинуть всю его работу в мусор… это недопустимо! Он не мог это просто так оставить.

Повернувшись, он вновь открыл дверь… как раз в тот момент, когда Дерквейлер копался в урне, вынимая оттуда его материалы.

Это стало последней каплей. Корсо почувствовал, как рот непроизвольно открылся и слова зазвучали сами собой, словно кто-то произносил их за него:

— Ах ты… толстозадое дерьмо.

— Простите?

— Не расслышал? — Кто это говорит? Что он себе позволяет? Никогда в жизни Корсо еще не был так зол.

Дерквейлер покраснел и выронил бумаги в урну. Затем, откинувшись на спинку кресла, заложил руки за олову, во всей красе демонстрируя свои мокрые подмышки.

— А, понимаю — хотите уйти, громко хлопнув дверью! Еще есть что добавить?

— Как ни странно, да. Я очень удивлен, как ты вообще мог оказаться здесь, в НЛРД, не говоря уже о руководящей должности. Ведь ты самая банальная посредственность. Что ты, что Чодри — вы друг друга стоите. Я представил вам материалы, свидетельствующие о появлении некой опасности — возможно, катастрофической — либо на самом Марсе, либо рядом. Все доказательства налицо, но вы их не видите. Вы мало чем отличаетесь от погубившей Галилея инквизиции.

— А, так вы Галилей? — Появившаяся было на физиономии Дерквейлера презрительная усмешка тут же исчезла. — Ну хватит, Корсо, вы дали выход своим эмоциям, а теперь отправляйтесь прямиком к себе в офис и сидите там. У вас есть пятнадцать минут, чтобы освободить стол. Потом сотрудники службы безопасности выпроводят вас из этого здания, понятно?

Развернувшись в кресле, он сел к Корсо своим толстым задом и стал что-то печатать на клавиатуре компьютера.

Через пятнадцать минут Корсо в сопровождении двух сотрудников безопасности шел по вестибюлю НЛРД к выходу. У него в руках была картонная коробка с нехитрыми пожитками в виде заключенных в рамки дипломов Брауновского университета и МТИ, жеодового пресс-папье и фотографии матери.

На залитой жарким солнцем и заставленной сверкающими машинами огромной автостоянке Марка Корсо вдруг осенило. Он резко остановился, чуть не выронив коробку. Ему вспомнился на первый взгляд совсем незначительный факт: Деймос — один из крохотных спутников Марса — облетал планету за тридцать часов. И это объясняло аномалию периодичности.

Источник гамма-лучей был не на Марсе, а на Деймосе.

ГЛАВА 31

Туман перешел в моросящий дождь. Эбби лихорадочно выковыривала из кратера каменистые осколки и с помощью кирки швыряла их через край. Пробив слой земли толщиной около фута, метеорит ушел в основную породу, выбросив грязь и раздробленные камни. Ее удивил маленький размер кратера — всего фута три в глубину и пять в ширину. Дождь уже не прекращался, и дно кратера превращалось в сплошное месиво — грязь вперемешку с осколками камней.

Эбби выковыряла очередной довольно большой осколок, подкатила к краю, и Джекки, как следует ухватившись, вытянула его наверх.

— Ну и до черта же там камней! — воскликнула Джекки. — А как мы узнаем, какой из них метеорит?

— Не волнуйся, узнаешь. Он металлический, железоникелевый.

— А вдруг он такой тяжелый, что и не поднять?

Эбби выковыряла со дна очередной камень и выкатила его наверх.

— Что-нибудь придумаем. Если верить газетам, он около ста фунтов.

— Если верить газетам, он не меньше ста фунтов.

— Чем больше — тем лучше. — Более мелкие осколки Эбби выгребала лопатой вместе с жижей. Непрекращающийся дождь усиливался. Несмотря на дождевик, она вскоре промокла до нитки. Холодная жидкая грязь, заливаясь в сапоги через верх, чавкала с каждым шагом.

— Принеси из лодки ведро с веревкой.

Исчезнув в тумане, Джекки через пять минут вернулась. Эбби привязала к ручке ведра веревку и зачерпнула жижу; Джекки подняла ведро и, вылив содержимое, вернула его обратно для следующей порции.

Эбби, кряхтя, подняла очередное полное грязи ведро, Взяв лопату, она потыкала ею в месиво на дне кратера, лопата брякала о камни.

— Это основная порода. — Она потыкала еще. — Метеорит должен быть там, среди раздробленных осколков.

— Так он большой?

Эбби задумалась, прикидывая в уме: каков удельный вес железа — семь с чем-то?

— Стофунтовый метеорит должен быть около десяти-двенадцати дюймов в диаметре.

— Всего-то?

— Это довольно много. — Эбби вставила кирку между двумя осколками и, с чавканьем разъединив их, выкатила по очереди наверх. Она вся покрылась грязью; дождь струился по шее, но Эбби не обращала на это внимания Она приближалась к своей великой находке.

Рэнди Уорт привинтил назад панель и вытер грязные отпечатки своих пальцев. Он посветил фонариком в машинное отделение: все в порядке — никаких следов его деятельности. Он закрыл и задраил люк, вновь протерев все вокруг от масляных отметин.

Положив инструменты в рюкзак, он застегнул его к повесил на плечо, затем встал и осмотрелся, окидывая взглядом поверхности в поисках случайно оставленных последствий его присутствия. Чисто. Он проверил все рычажки и выключатели, чтобы убедиться в их изначальном на момент его прихода положении.

Выскользнув из рубки, он прислушался к тому, что творилось на острове. Дождь, вовсю барабанящий по крыше, изрешетил морскую гладь, но он все же слышал доносившийся звук лопаты, стучавшей по камням, и возбужденный диалог. Похоже, они пока не собирались возвращаться.

Дойдя до кормы, он отвязал шлюпку и забрался в нее. Кожа зудела, голова чесалась, и появилось странное ощущение за глазными яблоками. Ему требовался амфетамин, и чем быстрее — тем лучше. Он хорошо поработал и заслужил награду. Уорт навалился на весла, да с такой силой, что одно из них вылетело из уключины. С проклятиями он дрожащими руками вернул его на место и продолжил грести. Вскоре «Мареа» скрылась в тумане, а минутами позже появилась его «калоша», ржавая и замызганная.

Забравшись на катер, Уорт сразу же поспешил в кладовку. Отыскав трубку, он трясущимися руками стал засовывать в нее кристаллик, но обронил его; чертыхаясь нашел и, наконец, зажег.

Как же хорошо, мать твою! Он со стоном откинулся назад, чувствуя возбуждение и эрекцию, и мысленно представил, как доберется до этих сучек и сделает с ними все, что захочет.

Эбби продолжала загружать ведро лопатами грязи и ковырять камни на дне кратера, постепенно добираясь до основной породы. Дождь становился все сильнее, и с невидимых скал уже долетал шум прибоя. Начиналось волнение, и им стоило поторопиться.

Ей удалось отковырнуть довольно большой кусок скалы, и Джекки спустилась, чтобы помочь выкатить его наверх. Немного потыкав дно лопатой, Эбби встала на четвереньки и сунула руки в холодную жижу.

— Здорово он тут все проломил. Но думаю, мы уже близко.

— Ну и видок у тебя, — рассмеялась Джекки.

— У тебя тоже вид не для бальных танцев.

Еще несколько порций осколков с грязью. Она вновь прощупала месиво.

— Не найдем мы никакого метеорита, Эбби.

— Здесь он. Никуда не денется. — Встав на колени, она попробовала отгрести жижу с гранитного дна руками. Дождь, словно помогая ей, смывал грязь с породы. С растущим волнением Эбби увидела было расходящиеся лучами трещины, но жижа заливала дно. — Должен быть именно здесь, — громко сказала она, словно отдавая приказ, и вновь почерпнула ведром грязь с камнями.

— А он не мог оказаться среди тех кусков, что мы уже выкинули? — спросила Джекки.

— Я же сказала тебе, он железоникелевый!

— Ну… я просто спросила.

Выбиваясь из сил, Эбби ощупывала дно ямы. Сердце заныло. Может, он вошел туда с такой силой, что сровнялся с основной породой? Она вновь и вновь наполняла ведро, стараясь зачерпнуть со дна как можно больше грязи с камнями.

— Джекки, набери морской воды, попробуем смыть всю эту грязь.

Джекки спустилась с ведром к берегу и через несколько минут вернулась. Эбби окатила потрескавшуюся породу водой.

Раздался хлюпающий звук, и жидкость ушла сквозь трещину в скале, точно в сливное отверстие раковины.

— Что за хрень? — Она сунула туда пальцы.

— Принесу еще.

Джекки вернулась вприпрыжку, расплескивая воду. Схватив ведро, Эбби торопливо вылила его на дно. И вновь вода ушла, как в трубу, обнажив на этот раз в скале совершенно круглое отверстие около четырех дюймов в диаметре, уходящее в глубину. Лучевидные трещины расходились именно от него.

Сняв перчатку, Эбби попробовала засунуть руку в дыру как можно дальше: ее стенки были гладкими словно стекло; само цилиндрическое отверстие оказалось настолько ровным, будто его просверлили.

Схватив камешек, она бросила его в самый центр. Через мгновение снизу донесся слабый всплеск.

Эбби подняла глаза на Джекки.

— Нет его. Нет здесь метеорита.

— А где же он?

«Дальше полетел». И, несмотря на усилия сдержаться, она все-таки разрыдалась.

ГЛАВА 32

Разрушенный монастырь заполонили деревенские беженцы; монахи устраивали в пострадавшем от бомбежек храме больных и раненых, приносили им воду и еду. На фоне общего тревожного гула голосов раздавались плач детей и рыдания матерей. Форд в поисках настоятеля натыкался на облаченных в оранжевые одежды монахов, вооруженных, с патронташами через плечо, которые, очевидно, патрулировали окрестности с ведущими с гор тропами. Он был поражен увиденным. Вдали над горными вершинами в раскаленное небо поднимался столб черного дыма.

Наконец он нашел настоятеля — тот, опустившись на колени, успокаивал больного парнишку и поил водой из старой бутылки из-под кока-колы. Подняв голову, настоятель увидел Форда.

— Как вам это удалось?

— Долгая история.

— Спасибо, — просто ответил он.

— Мне нужно воспользоваться спутниковой связью из какого-нибудь уединенного места, — сказал Форд.

— Кладбище, — кивнул тот в сторону заросшей тропы.

Форд удалился от царящего в монастыре хаоса в лес. Там среди деревьев десятками торчали разрозненные ступы — крохотные башенки с прахом почитаемых монахов. Когда-то покрашенные и позолоченные, теперь они в большинстве своем выцвели от времени, а то и разрушились. Отыскав среди гробниц укромное место, Форд достал спутниковый телефон, подключил его к портативному компьютеру и набрал номер.

Через мгновение он услышал глуховатый голос Локвуда — в Вашингтоне было два часа ночи.

— Уаймэн? Вам удалось?

— Вы мне нагло наврали, Локвуд.

— Погодите. О чем вы?

— Вы прекрасно знали, где шахта. Эта гадость такая здоровая, что ее нельзя было не заметить из космоса. Зачем вы лгали? К чему весь этот спектакль?

— На все есть свои причины. И довольно веские. Так вам удалось собрать необходимые данные?

Форд с трудом сдерживался, чтобы не нахамить.

— Да. Абсолютно все — и фотографии, и замеры, и координаты.

— Отлично. Можете мне переслать?

— Когда получу объяснения.

— Не стоит играть в эти игры.

— Никаких игр. Просто обмен информацией. У вас в офисе.

Последовала долгая пауза.

— Глупо с вашей стороны вести себя так по отношению к нам.

— Я человек неосмотрительный, и вы это знаете. Да, кстати, а шахту я взорвал.

— Вы — что?

— Все — ее нет. Пропала. Сайонара.[35]

— Вы спятили?! Я же просил не трогать ее!

Форду стоило невероятных усилий сдержать негодование. Он набрал побольше воздуха и сглотнул.

— Они поработили целые деревни, включая женщин и детей. Здесь умирали сотни людей. Они сбрасывали трупы в общую могилу. Я не мог оставить все как есть.

Последовало молчание.

— Что сделано, то сделано, — наконец сказал Локвуд. — Увидимся в моем офисе, как только сможете сюда добраться.

Форд выключил телефон, отсоединил и отключил питание. Он несколько раз глубоко вдохнул, стараясь сохранить душевное равновесие. На кладбище царила тишина; надвигались сумерки, и в последних лучах уходящего солнца, пробивавшегося сквозь верхушки деревьев, все стало пестрым, золотисто-зеленым. Он постепенно приходил в себя, но увиденному не суждено было когда-либо забыться.

К тому же оставалось и кое-что недосказанное Локвуду — недоступное для понимания, но жуткое по смыслу.

ГЛАВА 33

Уорт встал за штурвал своего катера и, открыв пиво, принялся наблюдать за струившимися по стеклам ручейками дождя. Девчонки уже по меньшей мере часа два на острове. «Видать, сокровища-то оказались нехилыми», — раздумывал он.

Он вновь осмотрел свой «РГ» — тот самый, с которым в пятнадцать лет ограбил продуктовый магазинчик Харрисона, — направил вверх, прицелился, взвесил в руке. Недавно он хотел его заложить, чтобы раздобыть денег на мет, — так никто не взял: сказали, дерьмо. Что они понимают? Вот недавно ночью он отлично сработал. Уорт улыбнулся, вспомнив о лягушках, которых они с дядей с помощью этого револьвера превратили в розоватые плевки.

Он вытянул руку, словно целясь в чайку, бултыхавшуюся в воде за кормой. Жаль, что нельзя выстрелить — вот бы перья разлетелись в разные стороны, — но он не мог рисковать из-за шума.

— Бах, бах, — произнес он. Чайка улетела.

Он положил револьвер на приборную панель рядом с четырьмя коробками пуль, финкой, мотком проволоки, кусачками, веревкой и клейкой лентой. Последняя, возможно, и не понадобится, но пусть будет на всякий случай. Сделав очередной глоток пива, он прислушался. Помимо шелеста дождя все было тихо, и лишь время от времени раздавался крик невидимой в тумане птицы. Он почувствовал начинавшийся зуд, но старался его игнорировать: когда дойдет до дела, он не должен быть под кайфом.

Он почувствовал, как катер слегка дернулся — легкий ветерок качнул корму. За последние полчаса волнение усилилось, что свидетельствовало об изменении погоды. Он посмотрел на часы — уже пять. Поздновато. Он знал, что с усилением волнения девчонки не могли оставаться на якоре близ Шарк-Айленда на всю ночь — слишком открытое место. Погрузив сокровища на борт, они направятся к другим, более укромным островам — возможно, в ту самую бухточку на Оттере, где укрылись после случая на «адмиральском» острове.

Ему что-то послышалось. Над водой слабо раздавались голоса, постукивание весел в уключинах. Они возвращались. Вот, добравшись до катера, убрали весла и стали выгружаться — глухой стук закинутых на борт вещей, бряканье лопаты с киркой. Их голоса были едва слышны. Дождь несколько рассеял туман, однако видимость по-прежнему оставалась менее ста ярдов.

Уорт вновь все окинул взглядом. Порядок.

Он услышал, как «Мареа» завелась и какое-то время продолжала работать на холостых оборотах, пока они поднимали якорь. Вероятно, девчонки возились с рацией и радаром, не понимая, почему те не функционируют. Были бы они поумнее, взяли бы с собой на всякий случай портативную рацию и Джи-пи-эс, но, осматривая катер, он не нашел ни того ни другого.

«Мареа» двинулась, и Уорт увидел, как поползла зеленая точка на экране его радара. Взглянув на часы, он заметил время — пять ноль девять.

Он выставил радар на две мили и стал следить за движением «Мареа» на запад — к островам, как он и предполагал. Когда «Мареа» удалилась примерно на милю, Уорт завел катер, поднял якорь и, держась на расстоянии, последовал за ней. От островов их отделяло шесть миль водного пространства; они шли со скоростью шесть узлов. С каждой минутой волнение на море усиливалось.

Пройдя около мили, он сбавил газ. «Мареа» остановилась. Поспешно выключив мотор, он прислушался. Ничего. Их двигатель определенно заглох — одни в океане, затерянные в тумане, в семи милях от берега, без связи.

Он вновь запустил мотор и на полном ходу устремился к ним. «Мареа» на экране радара стремительно приближалась — полмили, четверть, триста ярдов…

Он увидел их на расстоянии сотни ярдов — «Мареа» словно выплыла из тумана. Одна из девчонок возилась с рацией, другая, открыв люк машинного отделения, светила туда фонариком. Они обе повернулись в его сторону.

«Привет, сучки».

В двадцати футах от их катера он развернулся на девяносто градусов направо, переключился на «нейтралку» и резко сдал назад. Лодка остановилась. Он схватил обеими руками «РГ» и, прицелившись в девушек, открыл огонь.

ГЛАВА 34

Захлопнув дверь своей квартиры, Марк Корсо запер ее, бросил коробку на кухонный стол и стал лихорадочно искать под раковиной отвертку. За стеной опять плакал ребенок, по-прежнему рычал кондиционер, и на улицах завывали сирены, но теперь все это казалось лишь фоном того, на чем сосредоточился Корсо. Сунув отвертку в задний карман, он взял из кухни стул, поставил в центре комнаты, забрался на него и отвинтил потолочный светильник. Сунув руку в открывшуюся розетку, он извлек оттуда жесткий диск.

Через несколько секунд его настольный компьютер был уже включен. Он стал лихорадочно печатать пароль, но это удалось ему лишь с четвертого раза, когда он немного взял себя в руки. Корсо быстро нашел необходимые данные: орбитальный период Деймоса — 30,4 часа; марсианские сутки — 24,7 часа; периодичность гамма-излучений — 30,4 часа.

Сколько времени он провел, разглядывая снимки поверхности Марса, пытаясь отыскать нечто необычное, подозрительное, что можно было бы принять за источник гамма-излучений! Но орбитальный картограф отснял четыреста тысяч квадратных миль поверхности, и копаться в этих снимках все равно что искать иголку в стоге сена, да еще в поле, где таких стогов множество. Деймос — другое дело. Деймос крохотный — напоминает каменную картофелину размером пятнадцать на двенадцать миль; на нем можно найти все, что бы там ни оказалось источником гамма-излучений.

Затаив дыхание, он стал искать соответствующие папки на 160-терабайтном диске и обнаружил некий файл, озаглавленный «Деймос». Он вспомнил, что три-четыре месяца назад их орбитальный картограф, оказавшись в непосредственной близи от Деймоса, «прощупал» его георадаром и передал изображения с исключительно высоким разрешением. Это было сделано впервые со времен «Викинга-1»[36] в 1977-м.

Открыв файл, он увидел, что в нем лишь тридцать снимков, сделанных камерой, чувствительной к видимому свету, и двенадцать радиолокационных изображений Деймоса.

Он максимально увеличил первый снимок, наложил на него сетку и визуально исследовал клеточку за клеточкой в поисках чего-либо необычного. Поверхность Деймоса, преимущественно ровную и безликую, покрывал толстый слой серой пыли, едва удерживаемой на месте слабым притяжением спутника; из полдюжины кратеров лишь два носили названия — Свифт и Вольтер.

Сдерживая нетерпение, он методично рассматривал одно сетчатое изображение за другим. Хорошее разрешение позволяло увидеть лежащие на поверхности отдельные глыбы размером до трех футов.

Покончив с одним снимком, он переходил к другому, третьему. Прошел час, но ему так и не удалось найти ничего, кроме нескольких больших глубоких кратеров, камней, фрагментов выбросов и рыхлых поверхностных отложений.

Он встал, неожиданно почувствовав себя бесконечно усталым и опустошенным. Вдруг почудилось, будто он гоняется за призраком: возможно, все увиденное лишь космическое излучение этого спутника, настолько маленького, что его можно принять за точечный источник.

С этими унылыми мыслями он принялся варить кофе, думая о своем скорбном положении. Случилось то, что называется катастрофой. Если говорить о финансовом положении, то он в полной заднице. Он уже разорвал договор аренды этой квартиры, распрощавшись с депозитом и платой за последний месяц; подписался на определенную сумму, включая залог, за более дорогое жилище, которое теперь не мог себе позволить. У него даже не хватало денег на переезд из одной квартиры в другую, не говоря уже о возвращении в Бруклин. А именно это ему и предстояло сделать. Он не мог позволить себе остаться здесь на время поисков работы, учитывая выплаты по студенческим ссудам и исчерпавшим лимит кредитным картам. Южную Калифорнию он хотел покинуть так или иначе — он возненавидел здесь буквально все. Кроме Марджори. Марджори. В НЛРД ему дали такого пинка под зад, что он даже не успел попрощаться с ней, объясниться, услышать от нее какие-то остроумные комментарии по поводу случившегося, способные его подбодрить.

Единственное, что могло его спасти, — это восемь тысяч долларов, которые должны были ему выплатить в качестве выходного пособия и отпускных.

Он налил себе кофе с большим количеством сливок и сахара и сделал несколько глотков Он еще не смотрел радиолокационные изображения, но сильно сомневался, что увидит там что-то интересное, поскольку разрешающая способность радара составляла тридцать ярдов в отличие от снимков, где она равнялась одному. Но по крайней мере их было меньше.

Он заставил себя вернуться к компьютеру и открыл радиолокационные изображения. Это были обработанные компьютером длинные вертикальные разрезы поверхности Деймоса, с проникновением в глубину ярдов на сто. Изображения представляли собой длинные, как ленты, черные полосы с поверхностными и подповерхностными телами, выделенными красным и оранжевым.

Он почти сразу же заметил нечто странное. Под кратером Вольтер был некий плотный симметричный сгусток, оттененный оранжевым. Прищурившись, Корсо попытался разобрать, что это такое. Он откинулся назад: ну разумеется, всего лишь метеоритное тело, которое и образовало кратер. Ничего загадочного. Скорее всего ученые НЛРД уже исследовали его и пришли к какому-то выводу.

Тем не менее он открыл визуальное изображение Вольтера, чтобы вновь его рассмотреть. Это был самый глубокий и свежий кратер на Деймосе — настолько глубокий, что дно его было частично затенено.

Подавшись вперед, он пытался все как следует разглядеть: в затененной части что-то было.

При помощи установленной на диске фирменной программы повышения качества изображения Корсо попытался «вытащить» объект из тени. Он увеличил контрастность, сделал картинку псевдоцветной, усилил кромки и выжал из каждого пикселя максимум визуальной информации. Корсо проделывал подобные вещи на протяжении года и точно знал, как «оживить» изображение, при условии, что оно было реальным, а не компьютерным «глюком». Этот непростой и тонкий процесс занял около часа. Любопытство постепенно сменялось удивлением, изумлением и, в конце концов, ошеломлением. Потому что увиденное им в тени кратера под названием Вольтер было не естественного происхождения. Не оставалось никаких сомнений, что это некий электронный артефакт.

Какая-то конструкция, искусственный объект, машина.

Тяжело дыша, он встал, подошел к окну и, опершись о подоконник, сунул голову под вялую прохладную струю из кондиционера, жадно хватая ее ртом и одновременно пытаясь отдышаться. Солнце близилось к закату, подсвечивая бронзовым светом унылую картину перекрестка с убогими пальмами на фоне автомобилей, светофоров, электропроводов и безвкусных вывесок.

Машина. Инопланетное устройство.

Неожиданно к Марку Корсо вернулось спокойствие. Удивительное спокойствие. Все это значительно перевешивало его мелкие личные неприятности. Он вспомнил, что двигало им, когда он решил заняться наукой. Именно так он себе это и представлял.

Теперь, оказавшись без работы, он имел достаточно времени все обдумать и решить, что делать. Данные под грифом секретности оказались у него, и это являлось уголовным преступлением. Значит, он не мог просто так заявить о своем открытии. Если он обратится с этим в НЛРД, они наверняка найдут способ лишить его всяческих заслуг, а то и в тюрьму упрячут. Стало быть, следует действовать осмотрительно, не спеша все обдумав. Для принятия правильного решения ему нужны покой, место и время. Следующий шаг может стать определяющим не только для его будущего, но и для будущего всей планеты.

Глубоко вдохнув, он встал и принялся собирать вещи для переезда в Бруклин.

ГЛАВА 35

Раздался оглушительный грохот. Еще. И еще. Пули пробивали стеклопластиковые стенки рубки, осыпая Эбби острыми осколками. Она с криком бросилась на палубу; в голове помутилось от паники. Неожиданно вылетевший из тумана катер на полной скорости понесся прямо на них. А когда он, с ревом развернувшись, остановился, она оказалась лицом к лицу с Рэндалом Уортом, который стал палить по ним из здоровенного револьвера.

— Какого черта? — прячась, взвизгнула Джекки.

Бум! Бум! Две пули разбили окна, и еще одна пробила дыру размером с теннисный мяч у самой ее головы.

— Джекки! — крикнула Эбби. — Джекки!

— Я здесь, — сдавленным голосом отозвалась она.

Обернувшись, Эбби увидела подругу — прикрывая голову руками, та сжалась в углу.

— Вниз! — крикнула она, пробираясь к лестнице. — Давай вниз! — И, добравшись до трапа, кубарем скатилась на пол каюты. Джекки с воплями последовала за ней.

— Цела?

— Не знаю, — всхлипнула Джекки.

Эбби осмотрела подругу, но не нашла ничего, кроме царапин, оставленных осколками стеклопластика.

— Твою мать! — воскликнула Джекки, по-прежнему прикрывая голову. — Что за хрень?

— Это Уорт. Решил попалить по нас.

— Какого черта ему надо? — взвыла Джекки.

— Эй, слышишь меня? — Эбби потрясла ее.

Джекки сглотнула.

Раздался новый залп. Пули попали в палубу и стены каюты над иллюминаторами; одна из них пробила дыру возле ватерлинии, и внутрь хлынула морская вода.

Вскрикнув, Джекки опять спрятала голову.

— Послушай же меня, черт возьми! — Эбби пыталась отнять от ее головы руки. — Мы ниже ватерлинии. Здесь он в нас не попадет. Но он полезет на борт. Надо защищаться. Поняла?

Сглатывая слюну, Джекки кивнула.

Эбби огляделась. В каюте царил хаос: сбитые спальные мешки, грязная посуда в раковине — все покрыто мелкими осколками стеклопластика. В пробитую дыру хлестала вода, и до нее донесся звук автоматически включившихся трюмных насосов.

«Ящик с инструментами под раковиной». Пригнувшись, она дотянулась до дверцы шкафчика.

— Эй, девчонки! Я дома! — раздался голос.

Последовал очередной залп — шесть пуль пробили стенку каюты у них над головами. Не поднимаясь, Эбби открыла ящик с инструментами, и те высыпались на пол. Окинув их быстрым взглядом, она схватила рыбный нож и молоток.

— А где «мейс»?

— В рюкзаке, на корме, — выдохнула Джекки.

— Проклятие. — Сунув нож за пояс, Эбби протянула Джекки молоток. — Бери.

Джекки взяла молоток.

Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Очередной револьверный залп. По всей каюте разлетались осколки стеклопластика, наполняя воздух удушающей искусственно-смолистой пылью. Эбби доползла до ведущей на лестницу двери и, щелкнув замком, вернулась.

— Мы тонем, — сказала Джекки.

— По меньшей мере.

Она услышала рокот подплывшего вплотную катера Уорта. Двигатель переключился на «нейтралку», затем — на задний ход; она почувствовала, как его катер стукнулся о них своим бортом. На палубе раздался глухой стук его шагов.

— Твою мать, твою мать, — прошептала Джекки. — Он залез на борт.

Эбби старалась сдерживать дыхание. Надо было обдумать свои действия.

— Ложись на пол, — сказала она. — Посередине. Притворись, будто ранена. Я спрячусь на носу. Когда он сюда вломится, я выскочу и ударю его ножом.

— Ты спятила? У него револьвер!

— Да он под кайфом — весь в своей наркоте. Делай, что я говорю, — ложись.

Всхлипывая, Джекки свернулась калачиком на полу — жалкая и беспомощная.

Эбби нырнула в носовой отсек и прикрыла дверь, оставив лишь малюсенькую щелку, сквозь которую могла видеть трап. Она напряглась, готовая в любой момент выпрыгнуть.

До нее донесся стук шагов Уорта.

— Папочка вернулся!

Выглядывая в щелку, Эбби сжала нож.

Шаги медленно проследовали по палубе в рубку. Он подергал дверь в каюту.

— Скоро узнаешь, что значит «глубже», хитрая сучка! И ты, и твоя подружка. Я пришел за кладом, а заодно и проучить вас как следует.

«Клад?» Этот кретин поверил россказням. До нее доносились его частое затрудненное дыхание и дрожь в голосе. От этого становилось еще страшнее, чем от выстрелов.

— Мы… у нас нет никакого клада, — отозвалась Джекки. Она лежала на полу чуть живая от страха.

Раздался хриплый смех.

— За дурака меня держишь, сучонка? Хорош мне тут нести всякую чушь. Я пришел за кладом; и преподам вам отменный урок на будущее.

— Клянусь, нет у нас никакого…

Последовал удар в дверь, от которого та чуть не разломилась пополам. Джекки взвизгнула.

— Нет! Не надо!

Эбби напружинилась.

От следующего удара надвое расколотая дверь повисла на раме. Наверху возник Уорт — он всматривался вниз, покачивая здоровенным револьвером.

— Я дома, хозяюшка! — Пнув болтавшиеся половинки двери, он поставил сапожище на верхнюю ступеньку. Ниже. Шаг за шагом он спустился. Джекки, всхлипывая, жалась на полу. Уорт направил на нее револьвер.

— Где клад?

— Пожалуйста… Я клянусь… Нет никакого клада… — скулила Джекки, закрывая голову и сжимаясь. — Клада нет… пожалуйста… там кратер…

— Вранье! — заорал он, потрясая оружием. — Не полощи мне мозги, мать твою!

Еще шаг.

Еще.

Вырвавшись из носового отсека, Эбби нацелила нож ему в спину. Но он услышал и, среагировав на бросок, свободной рукой отшвырнул ее прочь. Нож вылетел из руки; он со злостью пальнул в ее сторону, и в днище образовалось еще одно отверстие ниже ватерлинии.

Хлынула очередная струя воды.

Эбби бросилась на него, но от сильного удара в живот упала на колени, жадно хватая ртом воздух под ледяным потоком морской воды.

— Где сокровища, тварь? — Он схватил ее за волосы и ткнул револьвером в ухо.

Ей наконец удалось вдохнуть.

Рывком повернув голову, он сунул дуло револьвера ей в рот.

— Эй, Джекки! Говори, где клад, или я нажимаю на спусковой крючок!

— Вся история с кладом — выдумка! — выпалила Джекки. — Поверь, все это болтовня…

Он оттянул курок.

— Хватит врать, сучка, или она сдохнет! Где спрятали, мать вашу? Давай неси сюда!

Эбби пыталась что-то сказать, но не могла. Вода быстро прибывала.

— В последний раз говорю!

— Хорошо, хорошо, все — я все скажу! — завопила Джекки. — Прекрати, и я скажу!

— Где? — взвизгнул Уорт; его голос сорвался на писклявые нотки.

— В кормовом отсеке — там, где люк; примотан клейкой лентой под палубой.

— Давай живо неси сюда! Катер тонет!

Джекки, насквозь промокшая, вскочила на ноги. Вода поднялась уже на шесть дюймов.

— Ты, Эбби! Отправляйся с ней. — Он выдернул дуло у нее изо рта, сломав ей зуб, поднял ее за шиворот и, толкая вверх по лестнице, выпихнул в рубку.

— Открывай! — заорал Уорт Джекки, по-прежнему держа Эбби с приставленным к голове револьвером.

Джекки пыталась открыть люк — надо было поднять и повернуть рычаг.

— Быстрее, или я пристрелю ее!

Она налегла на рычаг, затем еще раз.

— Не могу! Заклинило. Мне нужна помощь!

Уорт вытолкал на палубу Эбби.

— Иди помоги ей! — Его искаженное злостью лицо казалось пунцовым, на шее выступили жилы, сальные волосы облепили череп, полный гнилых зубов рот источал зловоние.

Пройдя по палубе, Эбби схватилась за рычаг с одной стороны, Джекки — с другой. Переглянувшись, они сделали вид, будто, несмотря на старания, у них не хватает сил повернуть его.

— Сильнее!

Они налегли вдвоем.

— Отойдите на ту сторону, — велел Уорт. — Обе. Туда. — Он махнул револьвером.

Эбби и Джекки, посторонившись, прижались друг к дружке, и Эбби, толкнув Джекки, показала глазами на молоток, который та все еще держала. Джекки вложила рукоятку в ее ладонь.

Не спуская с них глаз, Уорт медленно положил револьвер и схватился за рычаг. Люк без труда открылся.

— Немощные сучки, — проворчал он, отодвигая крышку. Глядя на зияющее отверстие, он помедлил в некотором замешательстве, но, не удержавшись, сунул туда голову.

В один прыжок оказавшись рядом и схватив молоток двумя руками, Эбби обрушила его в тот момент, когда он уже начал выпрямляться. Послышался жуткий звук, похожий на удар биты по полому бревну. Уорт рухнул ничком. Кровь из проломленного черепа полилась на палубу, смешиваясь с дождевой водой. Мизинец Уорта неестественно дернулся и застыл. Джекки рванулась к рюкзаку и, вытащив из него баллончик с «мейсом», обрызгала им неподвижное тело.

Последовало долгое молчание.

— О Господи, да он умер, — произнесла наконец Джекки полным ужаса голосом.

Эбби безмолвствовала. Все казалось невероятным — как в кино. Она не могла ни двинуться, ни дышать.

— Эбби? — окликнула Джекки. — Мы тонем.

«Тонет отцовский катер». Выронив молоток, она подбежала к приборной панели. Оба трюмных насоса работали в полную мощь, но как раз в тот момент, когда она собралась осмотреть повреждения, раздался шипящий звук — вода затопила аккумуляторные батареи. Электричество отключилось, и гул трюмных насосов прекратился.

Джекки пришла в себя и начала действовать. Шлепая по воде, она рванула вниз и оглядела повреждения в каюте. Затем схватила одеяло с какими-то веревками и выкинула на палубу.

— Эбби, помогай! — Она кинула ей веревку. — Режь на четыре части и привязывай к углам одеяла!

Эбби послушно повиновалась; Джекки скинула обувь, набрав воздуха, прыгнула в воду и тут же вынырнула.

— Дай мне конец одеяла! Обвяжем катер, чтобы закрыть дыры!

Эбби кинула одеяло через борт; схватив один конец, Джекки поднырнула под днище, обвязывая его одеялом там, где были дыры, и вынырнула с другой стороны с веревками в руках.

— Держи! — отфыркиваясь, крикнула она.

Эбби привязала веревки к поручню и вытянула Джекки на борт. «Мареа» начала крениться.

— Это поможет? — спросила Эбби.

— Даст время. Мы пересядем на лодку Уорта, чтобы отбуксировать «Мереа» к ближайшему острову, — сказала Джекки. — За мной. — Она перепрыгнула на «Морского волка», который с работающим двигателем был по-прежнему пришвартован к ним. Джекки направилась к штурвалу; Эбби последовала за ней. Запущенный на полною мощность двигатель взревел, и «Морской волк» на пределе возможностей поволок девятитонный катер. Джекки при помощи руля старалась выправить судно.

— Куда мы плывем? — крикнула Эбби.

— Франклин. Придется вытащить обе лодки на пологий берег — единственное, что мы можем сделать. Проверь крепительные утки, Эбби, — надо знать, что они выдержат.

Пока Эбби проверяла, Джекки взяла рацию и начала передавать сигнал бедствия.

— Это «Мареа», вызывает «Мареа». Находимся сорок три пятьдесят северной, шестьдесят девять двадцать три западной. Катер тонет, на борту серьезно пострадавший пассажир. Нас буксирует второй катер. Прошу срочно оказать помощь. Прием.

Она замолчала и прислушалась. Минуту спустя раздался ответ:

— «Мареа», это станция береговой охраны Тенантс-Харбор. Ближайшее к вам судно — «Мисти Сью» — находится к югу от Френдшип-Лонг-Айленда, идет к вам на помощь со скоростью десять узлов. «Мисти Сью» будет работать с вами на шестом канале. Прием.

— Ближе никого? — вскрикнула Джекки. — Мы же тонем!

— В море не так много судов, «Мареа». Мы высылаем к вам из Тенантс-Харбор спасательное судно береговой охраны «Адмирал Фитч» с медиком на борту. Прием.

— Я планирую вывести суда на пологий берег Франклина, — сказала Джекки.

— «Мареа», какая травма у пассажира?

— Он, кажется, мертв. Голова пробита молотком.

Последовала пауза.

— Повторите.

— Я сказала, он мертв. Это Рэндал Уорт. Он обстрелял нас и напал на наш катер. Попытка ограбления. Мы убили его.

Снова пауза.

— Есть еще пострадавшие?

— Вроде нет.

— Совершено преступление, и должны быть приняты соответствующие меры. Сообщаю вам… — Голос продолжал звучать. Они ползли со скоростью не более трех узлов, и скорость неуклонно падала, по мере того как «Мареа» набирала все больше воды. Эбби следила за происходящим внизу: одеяло препятствовало потоку, но не могло полностью остановить его. До Франклина оставалось четыре мили, что при такой скорости означало больше часа пути.

— Твою мать! — выругалась Джекки, прерывая монолог береговой охраны и переключаясь на шестой канал. — «Мареа» вызывает «Мисти Сью». «Мисти Сью», сообщите ваше местонахождение.

— Выхожу из пролива у Эллен-Айленда. Что у вас происходит?

— Буксирую тонущее судно. Не хватает мощности. Планирую вывести лодки на пологий берег Франклина.

— Рассчитываю добраться до вас минут через… сорок.

Катер Уорта рвался вперед; «Мареа» по-прежнему оставалась пришвартованной к его борту. Тонущее судно здорово кренилось, и из-за «мертвого» груза «Морской волк» начинал терять управление.

— Нам придется ее бросить, — сказала Джекки. — Она пойдет ко дну, перевернет нас и утянет за собой.

— Нет! — взмолилась Эбби. — Прошу тебя, давай отвяжем ее от борта и привяжем к корме — потащим дальше. У нас получится плыть быстрее.

— Что ж, попробуй.

Эбби отвязала канат и, пройдя на корму, стала крепить якорный трос на кормовой утке. «Морской волк» двинулся вперед.

— Утка не выдержит, — сказала Джекки.

— Выглядит довольно прочной.

Джекки уменьшила газ, чтобы предотвратить резкое натяжение троса. «Мареа» кренилась так сильно, что в один из штормовых портиков на корме уже заливалась вода. Катер Уорта дрожал от напряжения — трос натянулся, точно скрипичная струна, но они продолжали еле ползти.

— Эбби, прошу тебя… она тонет! Она утянет нас за собой!

— Нет, пожалуйста, это же отцовский катер! Мы выберемся!

Джекки дала полный газ. Двигатель взревел от напряжения — раздался хлопок, похожий на ружейный выстрел: крепительную утку оторвало вместе с куском кормы. Катер Уорта рванул вперед. Резко повернув штурвал влево, Джекки вернулась к «Мареа», но было слишком поздно: со вздохом, похожим на стон, «Мареа» завалилась набок и стремительно ушла под воду, оставив после себя лишь мазутное пятно.

— О Господи, — вырвалось у Джекки. — Там же Уорт.

Взгляд Эбби был полон страха; она даже не могла осознать весь ужас случившегося.

— Он же утонул… Отцовский катер… утонул.

ГЛАВА 36

Из мглы показался буй-«перечница», болтавшийся на волнах при входе в Раунд-Понд-Харбор. Эбби стояла за штурвалом «Морского волка», следовавшего в гавань за судном береговой охраны под названием «Адмирал Фитч». Ему удалось перехватить их примерно в миле отсюда — слишком поздно, чтобы хоть чем-то помочь, — зато теперь оно торжественно эскортировало их восвояси. Туман почти рассеялся, и мир предстал перед глазами в мрачных сырых сумерках. Вместе с появившимися в поле зрения пирсами Эбби увидела множество людей с фонариками, толпившихся на прибрежной автостоянке.

— Похоже, нас тут целая делегация встречает.

Войдя в гавань, она сбавила ход и глянула на Джекки. Вид у той был жуткий — мокрые волосы свисали грязными безжизненными прядями; под глазами темнели синяки; руки, лицо и одежда заляпаны грязью.

— Что будем говорить?

— Все, только не про метеорит: искали сокровища Дикси Булла — как они и думают.

— Гм, а почему не надо про метеорит?

— Еще есть шанс подзаработать.

— Каким образом?

— Не знаю. Надо поразмыслить. Может, еще можно поднять отцовский катер, — после некоторого раздумья продолжила Эбби, — и вернуть его в рабочее состояние.

— Они его, разумеется, поднимут, — сказала Джекки. — Катер же является местом преступления, да и к тому же на борту тело. Но вряд ли можно рассчитывать на что-то большее, Эбби. Он утонул на глубине сто футов.

Эбби взглянула на подружку — та рыдала.

— Эй, Джекки… Эй… Ты сделала все, чтобы его спасти. — Она обняла ее. — Господи, прости, что я втянула тебя в эту авантюру. Сколько же ты уже из-за меня пережила. И как ты после всего этого можешь оставаться моей подругой?!

— Сама не знаю, — отозвалась Джекки.

— Я люблю тебя, Джекки. Ты спасла мне жизнь.

— А ты — мне. И я тебя тоже люблю.

Эбби смахнула слезу.

— А-а-а… Хрен с ним — прорвемся!

Когда показались доки, Эбби увидела не меньше дюжины полицейских машин, сгрудившихся на автостоянке с включенными проблесковыми маячками. А из палисадника «Энкор инн» за их возвращением наблюдала чуть ли не половина городского населения. Там же присутствовали и журналисты с телевизионными камерами.

— Боже, ты только посмотри на это сборище! — Джекки вытерла лицо и высморкалась. — А я дерьмово выгляжу.

— Готовься — тебя ждут пятнадцать минут славы.

До нее уже долетел разносившийся над водой гул голосов, ропот толпы, крики полицейских, трескучее шипение их раций. Приехали даже «народные» пожарные на своем новом грузовике — все как один в фирменных плащах и с «пуласки»,[37] — готовые приобщиться к такому знаменательному событию.

— Спасатель «Фитч» — «Морскому волку», прием, — раздался безликий голос по рации.

— «Морской волк» слушает. — Эбби было противно даже произносить название катера Уорта.

— «Морской волк», полиция штата просит вас проследовать к причалу номер один торгового дока и немедленно покинуть судно, оставив все как есть: не глушите двигатель и не швартуйтесь — на борт поднимутся представители закона и все сделают сами.

— Поняла вас.

— Спасатель «Фитч». Прием окончен.

Сбавив обороты, «Фитч» причалил к общему доку; ребята в новенькой форме береговой охраны повыпрыгивали на пирс и с отточенным проворством пришвартовались. Эбби причалила следом. Толпившиеся на доке полицейские сразу же прошли на борт и пришвартовали судно. Эбби и Джекки сошли на пирс. К ним подошел полицейский с блокнотом.

— Мисс Эбби Стро и мисс Джеклин Спэнн?

— Да, это мы.

Эбби бросила взгляд в сторону автостоянки — словно весь город собрался за полицейским кордоном поглазеть на них. Камеры вдруг перенацелились в сторону. До нее донеслись крики и возня.

— Да это же моя дочь, идиот! Эбби! Эбби!

Ее отец — вернулся домой раньше времени.

— Да пустите же!

Он бросился вниз по травянистому склону. Клетчатая рубаха навыпуск и борода трепыхались по ветру; он протопал по деревянным ступенькам, пробежал по пирсу и, добравшись до лестницы, буквально съехал вниз, проскользнув руками по поручням.

— Папа…

Офицер шагнул назад, когда он подбежал к ней. Отец заключил ее в объятия, и из его широкой груди вырвались судорожные рыдания.

— Эбби! Мне сказали, он хотел тебя убить!

— Папа… — От смятения и некоторой неловкости она попыталась высвободиться из его объятий, но он не отпускал, напротив, сжимал все сильнее. «Ну и спектакль на виду у всего города».

Взяв ее за плечи, он чуть отстранился.

— Я так… беспокоился. Смотри-ка — что с зубом! И губа!.. Этот подонок?..

— Пап… Бог с ним, с зубом… Катер затонул.

Он замер, словно пораженный молнией, продолжая смотреть на нее.

Она уронила голову и разрыдалась.

— Прости.

Он долго молчал, затем с трудом сглотнул — или только попытался, — его кадык дернулся. Он вновь обнял ее.

— Что ж… Это просто лодка.

С берега доносилось нестройное ликование.

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 37

Когда Форд вошел в офис, Локвуд сидел за своим столом. С ним был седеющий мужчина в несколько помятой полевой форме бригадного генерала, в котором Форд узнал представителя Пентагона в Управлении разработки научно-технических программ.

— Уаймэн… — Локвуд поднялся со своего места. — Вы уже знакомы с генерал-лейтенантом Джеком Миклсоном, ВВС США, директором Национального агентства геокосмической разведки. Он руководит этим направлением.

Форд протянул руку поднявшемуся навстречу генералу.

— Рад нашей новой встрече, сэр, — сдержанно сказал он.

— Я тоже рад вас видеть, мистер Форд.

Он пожал генералу руку, которая оказалась довольно мягкой в отличие от демонстративно грубоватых рукопожатий военных, не упускающих возможности подчеркнуть свою мужественность. Форд вспомнил, что в свое время именно это ему в Миклсоне и понравилось. Однако он вовсе не был уверен, что сейчас у него возникнет аналогичная симпатия.

Обойдя письменный стол, Локвуд пригласил присутствующих в ту часть кабинета, где стояли диван и кресла.

— Присядем?

Форд и генерал сели друг напротив друга, Локвуд расположился на диване.

— Я пригласил генерала Миклсона на нашу встречу, поскольку мне известно, что вы относитесь к нему с уважением, Уаймэн, и в расчете на то, что мы быстро все выясним.

— Хорошо. Тогда давайте сразу к делу, — глядя на Локвуда, произнес Форд. — Вы солгали мне, Стэнтон. Отправили на рискованное задание, обманули насчет истинной цели и утаили часть сведений.

— То, о чем мы с вами будем сейчас говорить, является секретной информацией, — сказал Локвуд.

— Вы прекрасно знаете, что мне об этом не стоит напоминать.

Опершись на локти, Миклсон подался вперед.

— Уаймэн… с вашего позволения, а вы можете называть меня Джек.

— При всем моем уважении, генерал, давайте без лукавства и обиняков — я просто хочу объяснений.

— Хорошо. — В его голосе ощущалась правильно выбранная мера жесткости, голубые глаза казались дружелюбными, прекрасное умение владеть собой подчеркивалось непарадной формой и непринужденным поведением. Форд приготовился к тому, что ему сейчас начнут пудрить мозги, и почувствовал растущее раздражение.

— Как вам, должно быть, известно, у нас есть сеть установленных по всему миру сейсмических датчиков для выявления секретных ядерных испытаний. Четырнадцатого апреля, в двадцать один сорок, наша сеть засекла предполагаемые испытания, проведенные в горном районе Камбоджи. Мы начали выяснять, быстро установили, что это было падение метеорита, и обнаружили соответствующий кратер. Примерно в то же время упал в океан метеор, пролетевший над побережьем штата Мэн. Два падения произошли одновременно. По предположениям ученых, части небольшого расколовшегося надвое астероида рухнули в два далеких друг от друга места. Как мне объяснили, такое случается.

Он прервался, услышав нежно прозвучавший на столе Локвуда звонок: через пару секунд на маленьком сервировочном столике подали кофе в серебряном кофейнике, с крохотными чашечками и сахаром на синем блюдце. Форд тут же налил себе и выпил чашечку черного кофе, оказавшегося темным, крепким и ароматным. Миклсон от кофе отказался.

Когда стюард ушел, Миклсон продолжил:

— Падения метеоритов не входят в нашу компетенцию, и мы ограничились лишь тем, что зафиксировали информацию. Все бы на этом и закончилось, однако…

Тут генерал вынул из дипломата тонкую синюю папочку и положил на стол. В папочке оказалось полученное из космоса изображение, и Форд сразу же узнал «медовую» шахту в Камбодже.

— На рынке стали появляться эти радиоактивные камешки, которые сразу крайне обеспокоили наши службы по борьбе с терроризмом, поскольку это потенциальный материал для создания «грязной» бомбы: любой имеющий доступ к университетской химической лаборатории мог бы получить из этих камней америций-двести сорок один.

— А вы исследовали падение метеорита в штате Мэн?

— Да, но тот упал в Атлантику примерно в полудюжине миль от берега — там уже ничего точно не определишь.

— Понятно.

— Итак, нам было известно об образовавшемся в результате падения кратере в Камбодже и о том, что камни поступают примерно из того же района, но требовалось подтвердить взаимосвязь между этими фактами. Это можно было сделать, только выехав непосредственно на место.

— И тут вступаю я.

Миклсон кивнул.

— Вам сообщили то, что необходимо было знать.

— При всем моем уважении, генерал, должен сказать, что я мог бы рассчитывать и на более полную информацию — снимки, факты. Именно так проинструктировали бы агента ЦРУ.

— Честно говоря, как раз поэтому мы и решили не прибегать к их помощи. Нам нужна была лишь пара глаз, независимое мнение. Уж мы никак не ожидали… — откашлявшись, он откинулся назад, — что вы в прямом смысле уничтожите шахту.

— И все же я не верю, что вы говорите мне всю правду.

Локвуд подался вперед.

— Разумеется, мы не можем рассказать вам абсолютно все. Ради Бога, Уаймэн, кто же в этом деле хоть когда-либо мог претендовать на знание всей правды? Мы хотели, чтобы вы просто рассмотрели эту шахту, а вы создали нам громадную проблему.

— В привлечении внештатников есть свои неудобства, — колко заметил Форд.

Локвуд несколько раздраженно вздохнул.

— А чем для вас так примечательна эта шахта? — поинтересовался Форд. — По крайней мере это-то вы можете мне сказать?

— Судя по результатам анализа камней, этот метеороид весьма необычен.

— Чем же?

— Пока не знаем, но даже если бы и знали, вряд ли сказали бы вам об этом. Достаточно упомянуть, что он не похож ни на один из предыдущих. А теперь, Уаймэн, будьте любезны ваши материалы.

Форд уже обратил внимание на стоявших при входе в офис Локвуда солдат и прекрасно понимал, что произойдет, если он не подчинится. Однако он все же получил то, за чем пришел. Он вынул из кармана флэшку и положил на стол.

— Все закодировано: снимки, Джи-пи-эс-координаты, видео. — Он сообщил пароль.

— Благодарю вас, — холодно улыбнулся Локвуд и взял диск. Вытащив из кармана белый конверт, он протянул его Форду. — Вторая часть вашего вознаграждения. Вашего подробного доклада ждут сегодня в два часа в Лэнгли,[38] в директорском зале совещаний. После этого вашу миссию можно считать законченной. — Проведя рукой по своему красному шелковистому галстуку, Локвуд одернул синий пиджак и пригладил седеющие виски. — Президент выражает вам свою благодарность за проделанную работу, несмотря на… э-э… невыполнение инструкций.

— Поддерживаю, — сказал Миклсон. — Вы молодец, Уаймэн.

— К вашим услугам, — с заметной иронией ответил Форд и непринужденно добавил: — Кстати, чуть не забыл.

— Что-то еще?

— Вы говорили, что на Землю упали две части одного расколовшегося астероида.

— Совершенно верно.

— Не совсем. Речь идет лишь об одном теле.

— Исключено, — сказал Миклсон. — Наши ученые заявляют, что падений было два — в Атлантике и Камбодже.

— Нет. Шахта в Камбодже — не является кратером, образовавшимся в результате падения метеорита.

— В таком случае что же это?

— Выходное отверстие.

Локвуд уставился на него, а Миклсон даже встал с кресла.

— Вы хотите сказать, что?..

— Именно. Метеорит, упавший в штате Мэн, прошел сквозь Землю и вылетел в Камбодже. Содержащиеся на флэш-диске данные могут это подтвердить.

— А как вы отличили входное отверстие от выходного?

— Они не сильно разнятся с пулевыми ранениями: первое — симметричное и аккуратное; второе — сплошное месиво. Сами увидите, о чем я.

— Что же такое могло пройти Землю насквозь? — спросил Миклсон.

— А вот этот вопрос, — сказал Форд, забирая свой чек, — пока остается без ответа.

ГЛАВА 38

Эбби решила приготовить на ужин чизбургеры, но передержала их: вытекший сыр подгорел, а булки получились клеклыми. Отец сидел за столом напротив нее и, опустив глаза, методично жевал. Весь вечер он был подозрительно молчалив.

Положив недоеденный чизбургер на тарелку, он легонько оттолкнул ее от себя и наконец посмотрел на Эбби. Глаза у него были красные. Поначалу у нее даже мелькнула мысль, что он снова начал пить, как случилось после смерти матери. Однако дело было в другом. Пивом от него не пахло.

— Эбби? — хрипло произнес он.

— Да, пап?

— Я разговаривал со страховщиками.

Она почувствовала, как кусок чизбургера чуть было не застрял у нее в горле, и сделала усилие, чтобы проглотить его.

— Они не оплатят страховку.

Последовала длительная пауза.

— Почему?

— Полис коммерческий. А ты не занималась ловлей лобстеров. И случай, по их мнению, произошел во время отдыха.

— Но… ты же мог сказать, что я ловила лобстеров.

— Этому противоречат отчеты береговой охраны и полиции, да и статьи в газетах. Ты использовала катер не для работы, не рыбачила. И все. Точка.

У Эбби пересохло во рту. Ей хотелось что-то сказать, но слова не приходили в голову.

— Я еще не расплатился полностью за катер и в связи с этим не могу взять кредит на покупку нового. Я плачу по закладной, превышающей стоимость дома. Все мои скромные сбережения пошли на оплату твоей учебы в колледже.

Уставившись в тарелку, Эбби вновь попыталась сглотнуть. Рот был сухой, точно набит бумагой.

— Я буду отдавать тебе свой заработок, продам телескоп.

— Спасибо, я приму твою помощь. Джим Клэйтон предложил мне в этом сезоне поработать кормчим. Если сезон окажется удачным, возможно, нам совместными усилиями и удастся сохранить дом.

Эбби почувствовала, как крупная слеза, скользнув по щеке, упала в тарелку. За ней — еще одна. И еще.

— Папа, прости меня… за все.

Она почувствовала, как его грубая ладонь нашла и нежно сжала ее руку.

— Да, конечно.

Она уронила голову, и слезы потекли градом, обильно поливая лежавший на тарелке чизбургер. Спустя какое-то время отец отпустил ее руку и, встав из-за стола, сел возле печки в свое старое кресло и раскрыл «Линкольн каунти ньюс».

Эбби убрала со стола, выбросила недоеденные чизбургеры и, помыв посуду, поставила ее на сушильную панель возле раковины. В свое время отец поговаривал о посудомоечной машине, но, судя по всему, теперь эта покупка откладывалась на весьма неопределенное время.

Да, размышляла Эбби, ощущая некую отстраненность, сумела же она испоганить жизнь своему отцу.

ГЛАВА 39

— Вы на месте, — сообщил раздавшийся из Джи-пи-эс бесстрастный женский голос. Припарковавшись на замызганной автостоянке возле местного универмага, Уаймэн Форд вылез из машины и осмотрелся. Перед магазином тянулось поле, поросшее готовыми вот-вот распуститься люпинами. На холме позади него по обеим сторонам улицы стояли церкви — коричневая конгрегационалистская и белая методистская. Вдоль дороги тянулся ряд дощатых домиков с покосившимся продуктовым магазинчиком.

Собственно, это и был весь город.

Форд полез в свой блокнот. Города Нью-Харбор, Пемаквид, Чамберлен и Мусконгус были уже вычеркнуты, оставался лишь один — Раунд-Понд.

Дорога шла за универсам и упиралась в залив. Позади картинки сосен виднелась гавань с рыбацкими судами и полоска океана.

В универсаме галдели дети, покупавшие дешевые карамельки. Он прошелся по магазину, оглядывая ассортимент — конфеты, открытки, ножи, модели судов, игрушки, куклы, воздушные змеи, компакт-диски с записями местных ансамблей, календари, газеты с журналами; Форд словно оказался в собственном детстве.

Он взял «Линкольн каунти ньюс» и встал в очередь за детьми. Через несколько минут те с бумажными пакетами в руках шумно высыпали на улицу. За прилавком стояла, по-видимому, старшеклассница. Улыбнувшись, он положил перед ней газету.

— Пожалуй, я бы купил каких-нибудь конфет.

Она кивнула.

— Будьте добры… так… «Комету» — давно я таких не пробовал, — несколько молочных шариков, «сладкую веревку» и мятную пастилку.

Она собрала его ассорти в пакет и положила на газету.

— Два доллара десять центов.

Порывшись в карманах, он вынул бумажник.

— Я слышал, тут пару месяцев назад метеорит пролетел.

— Было дело, — ответила девушка.

Он стал просматривать купюры в бумажнике.

— Видели?

— Видела свет из окна. Его все видели. А потом — гром. Как гроза. Когда люди вышли на улицу, по небу тянулся яркий след.

— А сам метеорит никто не находил?

— Нет, он в море улетел.

— А откуда же это известно?

— Все газеты писали.

Форд кивнул, вынимая из кошелька деньги.

— А залив — там?

— За магазином — направо, а дальше прямо, и упретесь в причалы.

— А свежего лобстера где-нибудь можно купить?

— В коопе.

Он забрал конфеты с газетой и вернулся к машине. Сунув «Комету» в рот, он бросил взгляд на первую полосу «Линкольн каунти ньюс» — там красовался заголовок: НА ЗАТОНУВШЕМ КАТЕРЕ НАЙДЕНЫ ТЕЛО И ОРУЖИЕ. Статья сопровождалась нечеткой фотографией судна береговой охраны, команда которого баграми поднимала труп на борт. Пробежав глазами статью, он заинтересовался. Перевернул страницу и увидел снимок двух девушек, на которых было совершено нападение, школьное фото самого нападавшего и несколько снимков поднятого и поставленного в сухой док катера. Это стало в Раунд-Понде событием — разбой в открытом море с покушением на убийство и затонувшее судно. Да еще и упоминание о легендарных сокровищах. Это раздразнило его профессиональное любопытство: история изобиловала нестыковками, требующими разъяснений.

Перевернув еще одну страницу, он узнал о корпоративном ужине в «Сисайд грэйндж», о жалобах по поводу нового светофора и о солдате, вернувшемся с Ближнего Востока. Он просмотрел сводку полицейских сообщений, критическую статью о плохой посещаемости заседаний школьного совета, объявления о продаже недвижимости и трудоустройстве и письма читателей.

Удовлетворенный полученными о городе представлениями, Форд свернул газету. Один их тихих рыбацких городишек Новой Англии — невероятно живописных и экономически отсталых. Однажды ненасытные девелоперы запустят сюда свои когти, и все кончится. Хотелось надеяться, что такой день никогда не наступит.

Он завел машину и направился к заливу. И почти сразу же увидел рыбацкий кооп, пирсы, прибрежный ресторанчик и суда в гавани. В воздухе витал характерный солено-рыбный запах.

Припарковавшись, он подошел к коопу — деревянной хибаре на пирсе, с распахнутыми дощатыми дверками и наполненными водой жбанами с кишмя кишащими в них лобстерами. Цены были мелом написаны на черной доске. В окошке показался лысый мужик в оранжевых болотных сапогах.

— Что-нибудь хотите?

— Вы здесь рыбачите?

— Я — нет, моя дочь — да. А я продаю.

В глубине сарая Форд увидел молодую женщину, готовившую лобстеров.

— А вы видели метеорит?

— Нет, я лег спать.

— А она? Мне интересно узнать.

Он повернулся.

— Марта, тут человек интересуется, видела ли ты метеорит.

Та подошла, на ходу вытирая руки.

— Конечно. Прямо над нами пролетел. Я в окно видела, когда посуду мыла.

— И куда он полетел?

— Мимо Лаудз-Айленда в море.

Форд протянул руку.

— Уаймэн Форд.

Женщина ответила рукопожатием.

— Марта Мэлоун.

— Я рассчитывал найти этот метеорит. Я ученый.

— Говорят, он в океан упал.

— А вы ловчиха лобстеров?

Она рассмеялась.

— Вы явно нездешний. Я рыбачка, занимаюсь промыслом лобстеров.

— Вопрос вот какой. — Форд решил перейти прямо к делу. — В ту ночь на океане был полный штиль. И во время падения метеорологический буй Го Муус не зафиксировал ни малейшего волнения. Как это объяснить?

— Море большое, мистер Форд. Он мог упасть в сотне миль от берега.

— А вы не знаете, говорил ли здесь кто-нибудь, что видел кратер или поваленные деревья?

Она покачала головой.

Поблагодарив ее, Форд направился к машине, сунул в рот молочный шарик и призадумался. В салоне он открыл бардачок, достал оттуда блокнот и вычеркнул из него Раунд-Понд.

Вот и все. Пойди туда, не знаю куда…

ГЛАВА 40

Эбби Стро принесла две порции жареных моллюсков в корзинках и пиццу «Маргарита» на столик, за которым сидела пара из Бостона.

— Что-нибудь еще? — поинтересовалась она, поставив перед ними еду с напитками.

Осмотрев свой бокал, дама раздраженно застучала по нему ноготками.

— Я же говорила — без соли. — У нее был сильный бостонский акцент.

— Прошу прощения. Сейчас поменяю. — Эбби подхватила бокал.

— И не вздумайте просто вытереть соль — я все равно ее почувствую, — предупредила женщина. — Приготовьте мне новый напиток.

— Разумеется.

Эбби уже собиралась отойти, как вступил мужчина.

— И это порция за четырнадцать долларов?

Эбби вернулась. Мужчина весил не меньше двухсот пятидесяти фунтов; на нем была трикотажная футболка, растянутая до немыслимых пределов, и зеленые мешковатые брюки; посреди лысины красовалась здоровенная оспина, а из ушей торчали пучки черных волос.

— Что-то не так?

— Четырнадцать баксов за десяток моллюсков? Это же обдираловка.

— Я положу вам еще.

Уже направившись на кухню, она услышала, как мужчина вновь громко заговорил, обращаясь к супруге:

— Ненавижу места, где привыкли наживаться на туристах.

— Мне надо еще моллюсков для пятого столика, — сказала Эбби, входя на кухню.

— Чем они недовольны?

— Просто положи еще.

Повар плюхнул на отдельную тарелку три крохотных моллюска.

— Еще.

— Хватит с них. Пошли они к…

— Я сказала «еще».

Повар добавил парочку.

— Мать их…

Эбби сама зачерпнула с полдюжины моллюсков и положила на тарелку.

— Эй, я тебе говорил: не подходи к моей плите…

— Пошел ты, Чарли. — Развернувшись, она вышла из кухни и направилась к столику. Уже уничтоживший свою порцию толстяк без промедления переключился на принесенную добавку.

— И еще соус тартар.

— Одну минуту.

Новый посетитель — высокий мужчина — усаживался за один из обслуживаемых ею столиков. По пути за тартаром она протянула ему меню.

— Кофе?

— Да, будьте добры.

Пока Эбби наливала кофе, до нее вновь донесся выделяющийся на общем фоне сварливый голос бостонца:

— Они считают, будто у нас куча денег, и просто ждут не дождутся, когда наконец наступит лето и повалят приезжие из Бостона.

Эбби отвлеклась буквально на долю секунды и перелила кофе.

— Ой, простите.

— Ничего страшного, — отозвался высокий мужчина. — Не беспокойтесь.

Она впервые посмотрела на него — резкие черты, большой нос с горбинкой, выдающаяся челюсть; худощавый, жилистый и загадочно-обаятельный. Когда он улыбался, его лицо менялось до неузнаваемости.

— Вы не забыли — соус тартар? — громко донеслось от соседнего столика.

Высокий понимающе подмигнул, одновременно кивнув.

— Да уж, лучше сначала займитесь их просьбой.

Поспешно удалившись, она тут же вернулась с соусом.

— Наконец-то. — Буквально выхватив у нее из рук приправу, мужчина принялся поливать еду.

Она вернулась к высокому с блокнотом наготове.

— Что будете заказывать?

— Будьте добры, сандвич с морским окунем.

— Что-нибудь из напитков, кроме кофе?

— Я бы выпил воды.

Она чуть помедлила, покосившись на «бостонский» столик — все ли там в порядке, — но те были заняты едой. Он заметил ее взгляд.

— Сожалею, что вам так достается.

— Ничего, ерунда.

— Вы здешняя?

Что-то в последнее время ей слишком часто задают подобные вопросы.

— Нет, — ответила она. — Я живу на полуострове.

— Ясно. — Он задумчиво кивнул. — В таком случае вы наверняка видели, как несколько месяцев назад там пролетел метеорит?

От неожиданного вопроса Эбби сразу насторожилась.

— Нет.

— Неужели не видели след? Не слышали грохот?

— Нет, абсолютно. — Почувствовав, что ответ мог показаться слишком эмоциональным, она продолжила, пытаясь несколько замаскировать свою реакцию: — Это метеор, а не метеорит.

— Все время путаю, — вновь улыбнулся мужчина.

— Какой-нибудь гарнир — салат, картофель? — поспешно спросила она.

— Нет, благодарю.

Приняв заказ, она заторопилась к паре из Бостона, уже заканчивавшей есть.

— Хотите еще чего-нибудь?

— А что — пора освобождать стол?

Вступила жена:

— Это просто беспардонно, когда тебя вот так пытаются вытолкать.

Она обошла другие свои столики и принесла высокому мужчине сандвич с окунем.

— Послушайте, а где наш счет? — донеслось с «бостонского» столика. — Вы что, не видите: мы уже закончили?

Она подошла к кассе, пробила чек и принесла им распечатку.

— Приятного дня.

Мужчина развернул счет.

— Какая обдираловка! — вновь возмутился он, демонстративно тыча в общую сумму, и отсчитал деньги, вывалив на стол кучу мелочи вперемешку с мятыми купюрами.

Высокий ушел чуть позже, оставив такие щедрые чаевые, что они с лихвой покрыли и скупость «бостонцев». Убирая за ним столик, Эбби невольно вспомнила его расспросы по поводу метеора. Мужчина был не лишен обаяния, но непрост. Очень непрост.

ГЛАВА 41

Уаймэн Форд проехал по Уискэссет-Бридж и остановился перед антикварным магазином. Поставив машину на «ручник», он откинулся на спинку сиденья и задумался. Что-то не складывалось, но пока он еще не определил, что именно. Разумеется, это связано со странным поведением девушки в ресторане и статьей в местной газете. Он взял эту газету, валявшуюся на пассажирском сиденье. Девушка из ресторана определенно одна из тех, что искали пиратские сокровища. Когда он поинтересовался у нее насчет метеорита, она вдруг занервничала. Почему? И интересно, многие ли местные официантки знают отличия между метеором и метеоритом?

Развернувшись, он поехал назад и уже через десять минут вновь входил в ресторан. Девушка по-прежнему деловито занималась своей работой, и он понаблюдал за ней от стойки управляющего, расположенной неподалеку от двери. Она, несомненно, являлась персонажем газетных статей — единственной афроамериканкой, которую ему довелось повстречать в штате Мэн. Короткие черные кудряшки обрамляли лицо с живыми темными глазами; высокая и стройная, спортивного телосложения. С ее лица не сходило насмешливо-ироничное выражение. Абсолютно без макияжа, она казалась потрясающе красивой. На вид чуть за двадцать.

Увидев его, девушка заметно насторожилась. Форд, улыбаясь, кивнул.

— Что-то забыли? — спросила она.

— Нет.

— А что случилось? — На ее лице появилась некоторая озабоченность.

— Извините, не хочу показаться любопытным, но не о вас ли в связи с инцидентом написано в газетах?

Ее лицо окончательно помрачнело. Она скрестила на груди руки.

— Не хотите быть любопытным, так не будьте. — И, повернувшись, собралась было уйти.

— Погодите. Одну минуточку. Это важно.

Она остановилась.

— Вы поправили меня насчет метеора с метеоритом.

— Ну и что?

— Откуда вы это знаете?

Она пожала плечами и обернулась к своим столикам. Форд пока еще не представлял, о чем будет говорить и с какой целью.

— Наверное, выглядело впечатляюще, когда этот метеор пронесся над головой.

— Послушайте, мне надо работать.

Форд внимательно посмотрел на нее. Она неожиданно занервничала.

— Вы правда его не видели? Даже след? Он еще как минимум полчаса оставался в небе.

— Я же сказала вам — ничего не видела.

Она глядела выжидающе. Зачем ей лгать? И все же он решил пока не отступать. Она явно не привыкла врать, на лице отразились смятение и тревога.

— А где же вы были, когда он упал?

— Спала.

— Без четверти десять вечера — в вашем-то возрасте? Она посмотрела на него в упор, скрестив на груди руки.

— Вас действительно так интересует этот метеорит?

— В определенном смысле.

Она прищурилась.

— И вы его ищете?

— Да, именно так.

Слегка поразмыслив, девушка улыбнулась.

— Хотите найти?

— Было бы очень любопытно это сделать.

Подойдя чуть ближе, она тихо произнесла:

— Я освобожусь через полчаса. Дождитесь меня в книжном кафе дальше по улице.

* * *

Она пришла через тридцать минут. Вместо формы официантки на ней были джинсы и клетчатая блузка.

Поднявшись навстречу, Форд предложил ей сесть.

— Кофе?

— Тройной эспрессо, двойные сливки, четыре сахара.

Форд сделал заказ и принес кофе к столику. Она посмотрел на него в упор — в карих глазах была явная тревога.

— Начните первый. Расскажите мне, кто вы и зачем вам этот метеор.

— Я астрогеолог…

Она насмешливо фыркнула.

— Чушь собачья.

— Почему вы не верите?

— Астрогеолог не назвал бы метеор метеоритом. Настоящий астрогеолог использовал бы научный термин «метеороид».

Форд уставился на нее, пораженный, как его в два счета вывела на чистую воду провинциальная официантка. Официантка ли? Поспешно улыбнувшись, он постарался скрыть свою растерянность.

— Вы сообразительная девушка.

Она продолжала испытующе смотреть на него.

Форд протянул ей руку.

— Давайте сначала познакомимся. Я Уаймэн Форд.

— Эбби Стро. — Холодная ручка ответила ему пожатием.

— Я в некотором смысле частный детектив. Меня интересует этот метеороид, и я пытаюсь его отыскать.

— Зачем?

У него мелькнула мысль соврать, но он решил ограничиться полуправдой.

— Я работаю на правительство.

— Правда? — Она подалась вперед. — А с чего вдруг правительство заинтересовалось?

— С этим падением связаны определенные… любопытные аномалии. Спешу оговориться, что прибыл не с официальной миссией — я здесь, можно сказать, в качестве внештатника.

Какое-то время Эбби словно что-то обдумывала, затем медленно произнесла:

— Я много знаю об этом метеороиде. Во сколько вы его оцениваете?

— Простите. — Форд был несколько ошарашен. — Вы хотите, чтобы я заплатил вам за информацию?

Эбби покраснела.

— Мне нужны деньги.

— А что у вас за информация?

— Я знаю, где он упал. Я видела кратер.

Форд не мог поверить своим ушам — лжет она или нет?

— Можете рассказать мне?

— Я же сказала — мне нужны деньги.

— И сколько именно?

Она чуть помедлила.

— Сто тысяч долларов.

Форд уставился на нее и рассмеялся:

— Вы с ума сошли?

Она заметно стушевалась.

— Я прошу столько потому… потому что именно в эту сумму мне и обошлись поиски кратера.

— Да я сам десять раз его найду за такие деньги.

— Поверьте, мистер Форд, вы можете проискать его в этом заливе лет сто и так и не найти, если не узнаете, где вести поиски: он мал и незаметен с воздуха.

Откинувшись на спинку кресла, Форд отпил кофе.

— Может, расскажете, как вам удалось его найти и почему это стоило сто тысяч долларов?

Девушка кивнула:

— Могу. Четырнадцатого апреля я купила телескоп и делала фото с выдержкой созвездия Ориона. Широкоугольный снимок. Пролетавший в это время метеор оставил полосу — след.

— Вам удалось его сфотографировать? — Форд не мог поверить в свою удачу.

— Потом у меня возникла идея: я по Интернету проверила данные метеорологического буя Го Муус — никаких волн. Я догадалась, что он упал на остров, а не в воду. При помощи фотографии я примерно вычислила место падения. Позаимствовала отцовский рыбацкий катер, взяла подружку, и мы отправились на поиски.

— А с чего вдруг такой интерес к метеоритам?

— За метеориты платят большие деньги.

— А вы настоящая предпринимательница.

— Для отвода глаз мы сочинили историю про пиратские сокровища.

— Теперь все проясняется, — сказал Форд.

— Да-да. У этого наркомана было уже настолько плохо с головой, что он, искренне уверовав в россказни, бросился за нами в погоню, напал и потопил отцовский катер. Страховая компания отказалась платить.

— Сочувствую.

— Отец продолжает расплачиваться за катер, которого уже нет. Мы рискуем потерять дом. Так что теперь вам должно быть понятно, зачем мне деньги — купить ему новый катер.

От волнения на ее глазах выступили слезы. Форд сделал вид, что не замечает.

— Итак, вы нашли кратер, — непринужденно продолжил он. — И как же выглядел этот метеор?

— Разве я говорила, что нашла метеор?

Форд почувствовал, как забилось сердце. Интуитивно он уже понял, что девушка не лжет.

— Вы не нашли в кратере метеора?

— А вот теперь мы подошли к информации, за которую вам придется заплатить.

Форд долго смотрел на нее испытующим взглядом.

— Можно поинтересоваться, почему девушка с такими мозгами работает официанткой в Дамарискотте, штат Мэн?

— Я вылетела из колледжа.

— Какого?

— Из Принстона.

— Из Принстона? Не того ли, что где-то в Джерси?

— Очень смешно.

— На кого учились?

— Вообще-то на медика, но я много занималась физикой и астрономией, брала дополнительные курсы. Слишком увлеклась. Потом провалила органическую химию, лишилась финансовой поддержки.

Форд немного поразмыслил — чем черт не шутит?

— Случилось так, что у меня на днях как раз материализовалась сотня тысяч, которая мне в общем-то не особо и нужна. Могу предложить вам потратить ее на покупку нового катера. Но с условием. С настоящего момента вы работаете на меня и храните полную тайну — ничего никому не говорите, даже своей подруге. А на новом катере мы в первую очередь отправимся к кратеру. Договорились?

Девушка поразила Форда необыкновенной лучезарностью своей улыбки.

— Договорились, — сказала она, протягивая ему руку.

ГЛАВА 42

Войдя в квартиру своего приятеля — полуподвальное помещение в Верхнем Вест-Сайде, — Марк Корсо кинул на стол почту и рухнул в кресло. Откинув голову на подушку, он закрыл глаза. Тело будто налилось свинцом; от начинавшегося похмелья становилось больно шевелить глазами. Последние три ночи в «Мото» он работал в две смены, и, чтобы не сломаться, приходилось постоянно прикладываться к стоявшей под прилавком «отвертке». Однако даже при таком сумасшедшем режиме не удавалось заработать достаточно, чтобы расплатиться за свою долю квартплаты. Он очень рассчитывал на выходное пособие и с нетерпением ждал чека из НЛРД. Ту малость остававшегося у него свободного времени он посвящал поискам работы и анализу содержавшихся на жестком диске изображений, которые с маниакальным упорством пытался довести до совершенства. Он почти не спал. А еще Корсо жутко тосковал по Марджори Люнг, представляя ее гибкое обнаженное тело днем и ночью. Он несколько раз разговаривал с ней и убедился, что их отношениям не суждено продолжаться, хотя они и оставались приятелями.

Борясь со сном, он приподнялся и взглянул на полученную корреспонденцию — скупые ответы на запросы по поводу трудоустройства. Усилием воли он сгреб стопку конвертов, открыл первый из них и прочел верхнюю строчку. Бросив на пол смятое письмо, Корсо открыл следующее, третье, четвертое…

Под ногами росла куча скомканной бумаги.

Шестое, и последнее, сразило его наповал. Оно оказалось из отдела кадров Калифорнийского технологического института, руководившего НЛРД. Поначалу он принял его за тот самый долгожданный чек, но, открыв конверт, обнаружил там лишь письмо. Он просмотрел его, не веря своим глазам, и невольно остановился на первом абзаце.

Ознакомившись с Вашим послужным списком, а также с обстоятельствами, изложенными прежним руководством в НЛРД и ставшими поводом для Вашего увольнения, нами принято решение об отказе в выплате Вам выходного пособия, равно как и денежной компенсации за неиспользованный отпуск, указанных в Вашем контракте о трудоустройстве. В соответствии с пунктами с 4.5.1 по 6 Правил выполнения служащими должностных обязанностей…

Прочитав это дважды, он бросил письмо на стол. Нет, это происходило не с ним. Ему должны были выплатить двухнедельное выходное пособие и компенсацию за неиспользованный двухнедельный отпуск — более восьми тысяч в общей сложности. И вот он после стольких лет успешной учебы прозябает в затрапезной квартирке своего приятеля с менее чем пятьюстами долларами на счету и таким количеством израсходованных кредиток, что они не помещаются в его бумажнике, а он даже не может внести квартплату.

В нем неумолимо поднималась ярость. Мерзавцы из НЛРД ответят за все. Они обязаны выплатить ему восемь тысяч долларов, и он получит свои деньги так или иначе. Должен быть способ до них добраться.

В дверях появился сосед по квартире.

— Эй, Марк, не хочу тебе надоедать с квартплатой, но мне нужны деньги. И чем быстрее, тем лучше.

С чемоданами в руках Марк Корсо подошел к крыльцу старого материнского дома в Гринпойнте и позвонил в дверь. Похмелье разыгралось не на шутку, глаза болели, и пришлось забивать запах изо рта обилием зубной пасты. Он так и не решился на упредительный телефонный звонок. Из дома донеслось шарканье, звук открываемых замков и дребезжащий голос матери.

— Кто там?

— Это я, Марк.

Последний оборот замка, и вот она в дверях — низенькая, полная, с серыми от проседи волосами и сияющим лицом.

— Марк! — Она крепко обняла его белыми от муки руками; от нее пахло свежей пастой. — Что это тут — чемоданы? Ты возвращаешься? Не стой же на холоде, проходи! Ты останешься или просто приехал навестить? У тебя такой усталый вид! — Со слезами на глазах она вновь обняла его.

Проводив сына в гостиную, мать усадила его на диван.

— Сиди отдыхай, я приготовлю тебе твой любимый флаффернаттер.[39] Ты так похудел!

— Все в порядке, мам.

Корсо скинул ботинки и, положив руки за голову, растянулся на диване, глядя на потолочную лепнину дома, где прошло его детство, и продолжая думать о деньгах, что задолжала ему НЛРД. Не могли они просто так взять и лишить его выходного пособия. А отпускные? Он все честно заработал. Его обманывали. Он задумался, не приложил ли Дерквейлер руку к его проблемам с трудоустройством — не было ни малейшей зацепки. Просто уму непостижимо; сидит с великим научным открытием, а сделать ничего не может, да об него еще и ноги вытирают.

Правда, у него оставался козырь — жесткий диск, — и ему было любопытно, когда же его все-таки хватятся. У Корсо начала зарождаться идея. Он вспомнил, как несколько лет назад в Лос-Аламосской национальной лаборатории затерялся секретный жесткий диск. Событие оказалось на первой полосе «Нью-Йорк таймс» и послужило поводом для увольнения директора и немалого количества специалистов. Может, и его жесткому диску есть смысл оказаться в одном из офисов ФБР? Скандал вызвал бы уже сам факт местонахождения диска за пределами учреждения. А виновник? Руководитель проекта.

Он резко выпрямился. «Вот оно». Карьера Чодри пойдет под откос, если станет известно, что кому-то преспокойно удалось вынести из лаборатории секретный жесткий диск. Да и Дерквейлеру не избежать скорбной участи. Они оба у него на крючке. Однако уничтожать их просто из мести не было бы смысла. Нет… Угроза похода в ФБР станет лишь поводом для шантажа, своеобразным рычагом управления. «Кнутом», так сказать. В качестве же «пряника» поступит предложение стать соавторами великого открытия в обмен на восстановление его в должности.

А вот и план. Короткий телефонный звонок — никакой переписки. Он потребует лишь того, что заслуживает, того, что Чодри может сделать одним росчерком пера, — восстановить его на работе. На фоне его открытия все забудется. Он почувствовал нарастающее возбуждение. Стоит Чодри отвергнуть предложение и сообщить об украденном диске — его карьере конец. Ему уже не придется работать с секретными материалами. Чодри умен, расчетлив, но и амбициозен. Он сможет оценить ситуацию.

Корсо взглянул на часы. Десять утра в Нью-Йорке — семь в Калифорнии. Чодри еще дома. Отлично.

Найти нужный телефон в Интернете было делом тридцати секунд. Сердце бешено колотилось в груди, пока он, медленно набирая номер, проговаривал то, что намеревался сказать: «У меня секретный диск из НЛРД, содержащий все изображения с высоким разрешением. Фримэн отправил мне его незадолго до убийства. На диске имеется инопланетный артефакт. Некое устройство. Можете не сомневаться, вам не удастся его обнаружить. А я нашел.

Условия таковы. Вы вновь берете меня на работу, получаете диск, и никто не узнает о нарушении безопасности. Мы становимся соавторами величайшего научного открытия. В случае отказа я анонимно отправляю диск в ФБР, и вашей карьере приходит конец. Все. Точка. Вспомните, что случилось в Лос-Аламосе.

Выбор за вами. Хорошенько подумайте, чтобы не натворить каких-нибудь глупостей».

В трубке раздались гудки.

— Алло? — надменно произнес Чодри.

ГЛАВА 43

Форд выбрался из шлюпки на скалистый берег Шарк-Айленда и глубоко вдохнул соленый воздух. Приятно вновь почувствовать под ногами твердую землю: несмотря на штиль, поездка на катере вызвала у него тошноту. Да, следовало признать, что море не являлось его стихией. Остров купался в теплых солнечных лучах, и мерцающая океаническая гладь простиралась от материка до самого горизонта. Над ними с криками кружили чайки, возмущенные непрошеным появлением в насиженных местах на прибрежных скалах.

— Не запачкайте свои «гуччи», — заметила Эбби.

Он последовал за ней наверх, пробираясь среди камней и кустов восковника, и вскоре оказался на краю небольшого кратера. Недавно прошедшие дожди смыли грязь с потрескавшейся горной породы на его дне. В самом центре, среди трещин, Форд увидел ровное отверстие диаметром около трех дюймов.

Он глубоко вдохнул. Что же могло, проделав трехдюймовую дыру, пройти восемь тысяч миль сквозь планету и выйти на противоположном конце, оставив пролом диаметром около десяти футов?

— Мы отправились искать метеор, — сказала Эбби, — а нашли вот эту дыру. — Она горько усмехнулась.

Форд достал портативный дозиметр — тот показал нормальный радиационный фон около 0,05 миллиремы в час. Он сделал несколько снимков и уточнил координаты отверстия по Джи-пи-эс. Затем произвел замеры внутри кратера, водя дозиметром взад-вперед, — тот зафиксировал небольшой скачок до 0,1 миллиремы.

— Ну что — у меня теперь есть шанс родить двуглавых детей?

— Навряд ли.

Спрыгнув в кратер, он встал на колени и ощупал пролом пальцами. Стенки оказались гладкими как стекло, точно такими же, как и в шахте в Камбодже. Внеземное тело — или называй его как угодно, — словно просверлив скалу, проделало в ней идеальное цилиндрическое отверстие. Кроме расходящихся трещин, почти ничто не указывало ни на мощный удар, ни на взрыв, как правило, происходивший при соответствующем контакте: края были на удивление чистыми и аккуратными, как и почва вокруг, — словно какая-то неведомая сила устранила всю энергию удара, вобрав ее в себя. Как видно, то же самое произошло и на другом конце Земли — в Камбодже. Выходное отверстие должно было оказаться невероятных размеров — как если бы пуля продырявила тыкву; лишь учитывая ударную волну, можно было вообразить вылетавшие из пролома груды камней с образованием действующего вулкана или извержением магмы. Ан нет. Оба отверстия на противоположных концах планеты будто бы самозатянулись. Ни магмы, ни извержения — лишь остаточная радиация. Бред какой-то. Любое тело, достаточно большое и быстрое, чтобы проделать в скале дыру и фактически просверлить Землю насквозь, разнесло бы этот островок в пух и прах.

Форд уставился в дыру, посветив туда фонариком: луч падал в никуда. Он поежился. Было в этом деле для него что-то жутковатое, не поддающееся объяснению. Он обмерил отверстие, записал, под каким углом оно уходило вглубь, сделал несколько снимков. Достав геологический молоток, отколол кусочки от края и внутренней стекловидной стенки и положил их в пластиковые пакеты с зажимом. Он взял также образцы почвы и растительности.

— Невообразимо, как метеор таких размеров, что озарил побережье залива Мэн, мог оставить после себя столь крохотное отверстие, — сказала Эбби.

— Хороший вопрос. — Поднявшись на ноги, Форд отряхнул колени.

— Как вы думаете, насколько глубоко он ушел в Землю, прежде чем остановился?

Форд откашлялся и посмотрел на нее.

— А он и не остановился.

— Что вы хотите сказать?

— Он прошел сквозь Землю.

Она уставилась на него.

— Шутка?

— Нет. Он вылетел на северо-западе Камбоджи. Только на выходе стал намного больше: там отверстие не в три дюйма, а в десять футов.

— Едрит твою…

— Он вырвался наружу с такой силой, что прибил к земле около квадратной мили джунглей.

— Есть какая-нибудь мысль на этот счет?

— Ни малейшей. — Форд упаковал свои инструменты и образцы.

— На мой взгляд, похоже на миниатюрную черную дыру. Прошила Землю насквозь, выросла в размерах, оставила радиацию.

— Любопытная гипотеза.

— Не прикидывали, откуда это могло прилететь?

— Нет. — Форд взял свою сумку.

— Почему?

Он вздохнул.

— Как же это можно сделать?

— Есть фотография появления, есть точка входа с углом входа, точное время падения, точка выхода и угол — не сомневаюсь, что с такими данными можно восстановить орбитальную траекторию в обратном направлении. Так всегда делается с ОПЗО.

— ОПЗО?

— Объектами, пересекающими земную орбиту. Это классическая задача из орбитальной динамики.

Форд внимательно посмотрел на нее.

— И вы можете ее решить?

— Час времени да макбук[40] с программой «Математика».

ГЛАВА 44

Тихо, чтобы не разбудить мать, Корсо вошел в дом. Несмотря на старания, он все же споткнулся о половик в прихожей, выругался и, пройдя в гостиную, закрыл за собой дверь. Отработав смену в «Мото», он еще ненадолго остался, чтобы спокойно выпить в свое удовольствие. Было два часа ночи. Одиннадцать вечера в Калифорнии.

Одиннадцать. Он опустился на диван, чувствуя себя выжатым как лимон. Днем он звонил Марджори — звонок получился весьма неудачным, да к тому же еще и неожиданно прервался, поскольку она была на работе. Они начали встречаться примерно за неделю до его вынужденного отъезда. Их отношения были полны страсти и влечения, однако на расстоянии ничего не работало.

Боже, как это ужасно. Ему еще никогда не было так хорошо с девушкой. А сейчас просто необходимо с кем-то поговорить, поделиться, услышать мнение человека, знакомого с ситуацией не понаслышке.

Он взял телефон и набрал номер. Марджори ответила после четвертого гудка; ее голос показался ему тихим и далеким.

— Марк?

— Да, да, это я. Привет.

— Что-то случилось?

— Нет, у меня все в порядке. Послушай, мне надо кое о чем с тобой поговорить… Это касается работы. И очень важно.

Последовала пауза.

— По поводу работы? — В ее голосе угадывалась настороженность. Она совершенно ясно дала ему понять, что не намерена участвовать в противоборстве и рисковать из-за него собственной карьерой.

— У меня есть жесткий диск из НЛРД. Один из секретных. На нем все изображения с высоким разрешением.

— Господи, Марк, не нужно мне об этом рассказывать. Я не хочу ничего слушать.

— Ты должна меня выслушать. Я там кое-что нашел. Нечто невероятное.

— Я правда не хочу это слышать. Я прекращаю разговор.

— Нет, подожди! Я наткнулся на изображение инопланетного… устройства или артефакта на… — Он запнулся. «Не надо говорить ей о местонахождении». — На Марсе.

Последовало молчание.

— Погоди-ка. Что ты сказал?

— Я наткнулся на изображение — очень и очень четкое изображение — какого-то старого устройства на поверхности Марса. Ошибка исключается.

— Ты не пил?

— Пил, но на момент открытия был абсолютно трезв. Марджори, ты прекрасно знаешь, что я не идиот: я был первым по успеваемости на своем потоке в МТИ и, как тебе хорошо известно, самым молодым научным сотрудником на Марс-проекте. А еще тебе известно, что если я что-то говорю, значит, так и есть. Я думаю, это устройство и является источником гамма-излучений.

Он слышал в трубке ее дыхание.

— Многие геологические формации выглядят искусственно.

— Это не формация: около шести дюймов в диаметре; состоит из абсолютно цилиндрической трубы с ободком диаметром около двух дюймов, торчащей из поверхности и окруженной пятью сферическими выпуклостями; все это находится на пятиугольном основании, частично припорошенном реголитом.

— С чего ты взял, что оно старое?

— Во-первых, реголит. Кроме того, заметны выбоины и деформации от микрометеороидов. Ему, должно быть, миллионы лет.

Снова молчание.

— А где это на Марсе? Я хочу взглянуть на изображения.

— Прости, но я не скажу.

— Почему?

— Потому что обнаружил это и хочу соответствующего признания, авторства. Уверен, ты все понимаешь.

— Да, но… Как ты намерен поступить? Как собираешься добиваться признания?

— Я звонил Чодри.

— Боже мой. Ты сказал ему, что украл секретный диск?

— Ничего я не крал, но — да, я рассказал ему про диск. Я сказал, что, если он вновь возьмет меня на работу, я вернусь с диском, мы про все забываем и становимся соавторами открытия. В противном случае я отсылаю диск в ФБР, и его карьера закончена.

— О Боже. И?..

— Этот кретин не поверил мне насчет устройства. Сказал, что я — врун и психопат. Он даже не верит, что у меня есть секретный жесткий диск. В доказательство я отправил ему по электронной почте кусок изображения с высоким разрешением — не снимок устройства, разумеется, поскольку он бы нашел его при помощи имеющихся данных. Я отправил ему другой снимок со сверхвысоким разрешением, и этот гад тут же перезвонил.

— Ты с ума сошел.

— Игра стоит свеч.

— И?..

— И получилась в некотором смысле осечка: он практически послал меня. А я и рад бы послать его, да не могу. Потому что, если анонимно отправлю диск в ФБР и его прижмут, он укажет на меня. «Прижмут меня, и тебе не поздоровится, — сказал он. — Как в мексиканском боевике».

Последовала длительная пауза.

— Он прав, ты же сам понимаешь.

— Теперь понимаю. Гаденыш поставил меня в безвыходное положение.

— И что дальше?

— Сдаваться пока не собираюсь. Думаю, не отнести ли диск в «Таймс». Клянусь Богом, я добьюсь своего признания во что бы то ни стало. — Он помялся. — Мне нужно с кем-то посоветоваться. Мне необходимо твое мнение. Я уже столько всего передумал, что голова раскалывается.

На этот раз молчание в трубке затянулось; где-то на заднем фоне слышалась тихая музыка.

— Пока ничего не предпринимай, — медленно произнесла Люнг. — Не уверена, что «Таймс» — хорошая идея. Дай мне пару дней на раздумья, хорошо? Просто сиди тихо и не высовывайся.

— Не пропадай надолго: я в отчаянии.

ГЛАВА 45

За ужином Эбби так и не придумала, что сказать отцу, и сейчас, в шесть часов утра, волоча вниз по лестнице свой чемодан, по-прежнему понятия не имела, как преподнести ему новость.

Он сидел на кухне с «Портленд пресс гералд» и пил кофе. Ее поразил его усталый вид — небритый, с редкими светло-русыми прядями, будто прилипшими колбу, и поникшими плечами. Он был невысокого роста, но всегда держался прямо и выглядел крепким и мускулистым. Теперь его словно наполовину сдули. С тех пор как она погубила катер, будто лишив его жизненной энергии, отец перестал донимать ее и с учебой, и с планами на будущее. Он больше не упоминал о потраченных деньгах и словно махнул рукой на Эбби, а заодно и на свою жизнь. И ей от этого стало только хуже.

Заметив возле двери чемодан, он недоуменно посмотрел на нее.

— Куда это ты? Уезжаешь?

Она попыталась изобразить бодрую улыбку.

— У меня новая работа.

Он удивленно вскинул брови.

— Сядь, выпей кофе и расскажи мне.

Солнечный свет струился в окно, и вдалеке синела гавань с рыбацкими лодками; из другого окна был виден широкий луг с высокой зеленой травой. До приезда машины оставалось полчаса. Взяв из буфета кружку, она налила себе кофе, положила свои обычные четыре ложки сахара, плеснула щедрую порцию сливок, размешала и села.

— Уже не работаешь официанткой?

— Уже нет. Устроилась на серьезную должность.

— В «Рейлиз маркет»? Я видел, они давали объявления насчет летних вакансий.

— Я еду в Вашингтон.

— В Вашингтон? Тот, что в округе Колумбия?

— На пару недель. Потом, возможно, вернусь. Работа предполагает деловые поездки.

Он подался вперед в явном недоумении.

— Поездки? А чем же ты будешь заниматься?

Она сглотнула.

— Буду работать на астрогеолога. В качестве его помощника.

Отец внимательно посмотрел на нее, прищурив глаза.

— Разве ты разбираешься в геологии?

— Это не геология, а астрогеология. Речь идет о планетах, пап. Даже скорее астрономия. Этот ученый руководит фирмой, которая консультирует правительство. — Она замолчала, вспомнив о договоренности. — Пару дней назад он зашел в ресторан, и мы разговорились. Он предложил мне поработать помощницей. — Глотнув кофе, она натянуто улыбнулась.

— Ну что ж, Эбби, это же здорово! И какова зарплата, прости за нескромный вопрос?

— Великолепная. К тому же там есть еще такой поощрительный бонус…

— Что-что?

— Поощрительная премия. Знаешь, при устройстве на работу иногда выплачивают поощрительную премию.

Он вновь сощурился.

— Да, но это касается людей, обладающих высокопрофессиональными навыками. А какими навыками обладаешь ты?

Эбби ненавидела врать.

— В Принстоне я брала курсы физики и астрономии.

Он посмотрел на нее в упор.

— Ты уверена, что там нет ничего противозаконного?

— Ну конечно! Послушай, через пятнадцать минут за мной приедет машина, так что нам пора прощаться. Но мне еще нужно тебе кое-что сказать…

— Машина? За тобой?

— Да. Вот такая услуга — транспорт до аэропорта. Я лечу в Вашингтон.

— Я хочу познакомиться с твоим работодателем. Хочу с ним поговорить.

— Пап, я уже выросла и могу сама о себе позаботиться. — Сглотнув, она посмотрела в окно.

Отец, нахмурившись, поставил кофе на стол.

— Я хочу с ним познакомиться.

— Познакомишься, обещаю. — Она показала в окно. — Взгляни-ка на гавань.

— Что? — Отец от волнения раскраснелся.

«Сейчас или никогда», — подумала Эбби.

— Погляди-ка, что это там на твоей стоянке?

Прищурившись, он посмотрел в кухонное окно и раздраженно заерзал на стуле.

— Опять там какой-то паразит болтается!

— Ох, чертовы курортники, — поддержала Эбби. Это была старая песня: летом отдыхающие частенько занимали пустующие места на причалах рыбацких лодок.

— Приплывают из Массачусетса как к себе домой.

— Надо узнать название судна и сообщить портовой инспекции.

— Обязательно. — Порывшись в газетнице, он достал оттуда бинокль и, щурясь, стал его наводить. — Что за черт?

— Ну, как оно называется?

— Что это за шутки?

Эбби уже не могла больше сдерживаться.

— Пап, да это же «Мареа II» — тридцатишестифутовый «Уиллис Бил»[41] с двухсотпятнадцатисильным двигателем «Вольво», отработавшим менее двух тысяч часов; построен в две тысячи втором на «Ар Пи Боутуоркс»:[42] подъемник ловушек, баки для сырой воды, полное рыболовное оснащение — словом, готов к работе. Он, конечно, не новый, но у меня было всего сто тысяч.

Бинокль в его руках задрожал.

— Черт… да как же?..

На улице раздался сигнал машины.

— Оп, вот и мой транспорт.

— Да я же не смогу за него расплатиться…

— Он уже полностью оплачен. Я купила его тебе на свой поощрительный бонус. Все документы на борту. Мне надо бежать.

— Эбби… постой, ты что, купила мне новый катер? Погоди же, ради Бога…

— У меня с собой сотовый, я позвоню тебе по дороге.

Она выскочила из дому и, бросив вещи на заднее сиденье, запрыгнула в машину. Все еще потрясенный, отец появился в дверях. Она помахала ему, пока внедорожник, шурша гравием, выезжал на главную дорогу.

ГЛАВА 46

Стоило Форду войти в сверкающий стеклянно-хромированный вестибюль отеля «Уотергейт», как к нему, выскользнув из-за стойки, устремился, видимо, поджидавший его помощник управляющего. Это был щупленький человечек со страдальчески-угодливой физиономией.

— Мистер Форд? — Он сцепил перед собой руки, точно в мольбе.

— Да?

— Простите за беспокойство, но это касается девушки, проживающей в забронированном вами номере.

В его взволнованном голосе Форду послышались нотки упрека. Наверное, не стоило селить ее в «Уотергейте». Были в Вашингтоне отели и подешевле, и поспокойнее. Он вскинул брови.

— Что случилось?

— Она два дня не выходит из номера; не пускает к себе персонал для уборки и пополнения мини-бара; предпочитает еду с улицы, и ей всю ночь носят заказы; не отвечает на внутренние телефонные звонки. — Это прозвучало как крик души. — А час назад поступили жалобы на шум.

— Шум?

— Крики. Вопли. Нечто похожее на… буйную вечеринку.

Форд постарался сохранить серьезность.

— Я разберусь.

— Мы несколько обеспокоены. У нас недавно был ремонт. Гости несут ответственность за сохранность интерьера… — Скорбный монолог сошел на нет, закончившись многозначительной недоговоренностью.

Форд вложил мужчине в руку двадцатку.

— Все будет хорошо, поверьте мне.

Презрительно глянув на купюру, тот сунул ее в карман и удалился за свою стойку. Форд направился к лифтам, подумывая, что деловое предложение обходится ему несколько дороже, чем предполагал.

Эбби открыла дверь на его стук. В номере царил бардак: грязная посуда, коробки от пиццы и из-под китайской еды загромождали переднюю, источая соответствующий запах; из переполненного мусорного ведра сыпались пустые банки из-под диетколы; на фоне усеянного бумажками пола красовалась сбитая постель.

Она заметила его взгляд.

— В чем дело?

— В хороших гостиницах типа этой принято пользоваться услугами горничных. Не приходилось сталкиваться с таким замечательным сервисом?

— Мне трудно сосредоточиться, когда они вокруг меня шебаршатся.

— Ты говорила, это займет около часа.

— Я ошиблась.

— Ты — и ошиблась?

— Слушайте, может, вам стоит присесть и взглянуть, до чего я докопалась?

Он внимательно посмотрел на нее — она сильно осунулась: с нечесаными волосами, воспаленными глазами и в мятой ото сна одежде. Но с сияющей физиономией.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что полностью справилась с задачей?

— На каждый унитаз найдется своя задница.

Он поморщился.

— Тебе стоит составить словарь собственных афоризмов.

Открыв маленький холодильник, она вынула оттуда банку диетколы.

— Хотите?

— Нет уж, благодарю, — деланно передернулся он.

Она уселась в кресло напротив компьютера, а он устроился в соседнем.

— Задача оказалась несколько сложнее, чем я думала. — Эбби не торопясь глотнула колы, словно растягивая удовольствие. — Любой объект в Солнечной системе описывает дугу — эллипс или гиперболу. Гиперболическая орбита подразумевает, что объект попал в Солнечную систему извне и покинет ее вновь со скоростью, превышающей скорость освобождения. Однако наш Объект Икс двигался по эллиптической орбите.

— Объект Икс?

— Ну надо же было как-то его назвать.

Форд подался вперед.

— То есть ты хочешь сказать, что он образовался внутри Солнечной системы.

— Совершенно верно. Я знала угол, под которым он вошел в Землю, и у меня была картинка его появления. Однако я не знала его скорости. Но оказалось, что у Мэнского университета, в Ороно, есть станция слежения за метеороидами. Изображения Икса у них не было, зато они зафиксировали акустический сигнал на пленке — звуковые удары — и точную скорость, равную двадцати целым и девяти десятым километра в секунду. Кстати, намного меньшую, чем те сто тысяч миль в час, о которых писали в газетах.

Форд кивнул.

— Пока улавливаю.

— Итак, орбита оказалась эллиптической. Вершина, наиболее удаленная от Солнца точка, — то самое место, откуда он скорее всего и начал свое путешествие.

— Понятно.

Она пробежала пальцами по клавиатуре, и на экране возникло схематическое изображение Солнечной системы. Она ввела какую-то команду, и появился эллипс.

— Вот орбита Объекта Икс. Обратите внимание: вершина находится прямо на орбите Марса. А вот и самое интересное: если экстраполировать в обратном направлении, то как раз в той точке, откуда начал свой путь Объект Икс, окажется на своей орбите и Марс.

Она откинулась назад и заявила:

— Мистер Икс прилетел с Марса.

В комнате наступило долгое молчание. Форд продолжал смотреть на экран. Услышанное казалось невероятным.

— Ты уверена?

— Перепроверяла трижды.

Почесав подбородок, Форд тоже откинулся назад.

— Похоже, придется обратиться к тем, кто много знает о Марсе.

— И где это?

Форд на секунду задумался.

— Сейчас в НЛРД — Национальной лаборатории реактивного движения в Пасадене, Калифорния, — как раз занимаются картографией Марса. Отправимся туда и попробуем разузнать, не известно ли им что-нибудь.

Эбби посмотрела на него, склонив голову набок.

— Одного не уловлю, Уаймэн, зачем вам все это? Что вам за дело? Ведь, если я правильно понимаю, вам же за это не платят?

— Как-то тревожно. Внутреннее чутье почему-то не дает мне покоя, и я не угомонюсь, пока все не разузнаю.

— Что именно вас тревожит?

— Эта малютка — черная дыра — могла стать и предсмертным поцелуем. И мы оказались бы на волосок от уничтожения. А что, если там, откуда она прилетела, есть и другие?

ГЛАВА 47

Харри Бёрр ждал на автостоянке фешенебельного торгового центра «Коннектикут», облокотившись на буферную решетку своего желтого «фольксвагена-нью-битл» и покуривая сигарету «Американ спирит». Сообщение с пометкой «срочно» поступило к нему накануне вечером. Бёрру еще не доводилось выполнять не срочные задания. Желающие чьей-то смерти никогда не говорили: «Не торопись, все идет своим чередом».

Он покрутил сигарету большим и указательным пальцами, ощущая упругость фильтра, наблюдая, как от мерцающего пепла колечками поднимается дым. Дурная пролетарская привычка — и для здоровья вредно, и не модно. Солидные люди в твидовых костюмах не курят, а если и курят, то бриаровую трубку. Он кинул окурок на цементный пол автостоянки и хорошенько растер носком ботинка, пока тот не превратился в лохмотья. В свое время он бросит, но не сию минуту.

Проехало несколько машин, и вот одна из них, завидев его, притормозила. Это была отвратительная американская модель — последняя «краун-виктория» — и, разумеется, черная. Его работодатели, кто бы они ни были, вероятно, смотрели слишком много боевиков. Он любил своего «жука» — тот идеально подходил для его работы. Никому бы и в голову не пришло, что наемный убийца может приехать на «жуке». Или, например, надеть твидовый пиджак от дорогого портного с кожаными заплатами на локтях в сочетании с модными летними брюками из твида и носками с рисунком в виде разноцветных ромбиков.

Наблюдая за подкатывающей машиной, Бёрр не знал, да и не хотел знать, кто его нанимал, однако почти не сомневался, что это чуть ли не государственный заказ. Подобного рода работы у него в последнее время поприбавилось.

«Краун-вик» остановился, и его тонированное — а какое же еще! — стекло опустилось. Показался мужчина азиатского вида, в синем костюме и темных очках, с которым ему уже приходилось иметь дело. Тем не менее тот все же не преминул устроить маленький спектакль типа «пароль — отзыв».

— Ваше место освобождается?

— Не раньше чем через шесть минут.

Что поделаешь — ну любили они подобные штучки. Вслед за этим рука протянула пухлый бежевый конверт. Взяв его, Бёрр проверил содержимое — солидную пачку денег — и кинул на пассажирское сиденье.

— Кроме всего прочего, мы хотим еще и жесткий диск, — сказал мужчина. — В связи с этим мы увеличили бонус до двухсот тысяч. Диск нужен в целости и сохранности. Все понятно?

— Понятно. — Вежливо улыбнувшись, Бёрр махнул машине, чтобы та отъезжала. Демонстративно взвизгнув шинами, «краун-вик» рванул с места. «Кретин просто не мог не привлечь к себе внимания, а как же иначе?» — отметил про себя Бёрр.

Он сел в свою машину и, раскрыв конверт, высыпал из него содержимое: листок с данными, фотографии и деньги. Много денег. А будет еще больше. И работа хорошая, можно даже сказать — отличная.

Сунув деньги в бардачок, он взглянул на фотографии, прочел листок с заданием и присвистнул. Дело представлялось несложным: добыть диск и кончить придурка. На диске, должно быть, что-то сладенькое.

Он вытащил из общей пачки глянцевый снимок компьютерного устройства и, посмотрев на него, сунул назад; проглядел другие и пробежал глазами листок с данными. Вечером он займется этим более обстоятельно, кое-что уточнит и завтра примется за дело. Теперь уже трудно себе представить, как бы все это выглядело в прошлом — до появления поисковых программ, позволяющих вторгаться в частную жизнь, проникая в различные базы данных. За какие-нибудь полчаса он мог сделать то, на что раньше ушла бы неделя.

Отложив бумаги, Харри Бёрр позволил себе некоторое самосозерцание. Он был достойным человеком и являлся таковым не просто потому, что имел среднее образование или мог назвать латинские существительные первого склонения, а потому, что не любил убивать. Это не доставляло ему удовольствия. Тяги к подобному у него не было, это не являлось для него насущной потребностью, как еда или секс. Он мог считать себя достойным, поскольку сочувствовал своим жертвам. Отдавая себе отчет в том, что те являются реальными людьми, он представлял себя на их месте, умел посмотреть на мир их глазами. А потому и убивать их ему было проще.

И наконец, Харри Бёрр отличался целесообразностью. Этому его обучил отец еще в Гринвиче, когда он был сопливым подготовишкой по имени Горди Хилл. У отца имелся неиссякаемый запас афоризмов, которые он выдавал на-гора: решил делать — делай; если у тебя куча денег — никого не интересует, как они заработаны; ради достижения победы все способы хороши. «Победителя никогда не спросят, говорил ли он правду» — с этими словами старик вышел из кухни, прикончив его мать. Больше его не видели. А несколько лет спустя Харри узнал, что отец цитировал Гитлера. Чудеса, да и только.

Харри Бёрр улыбнулся. Он был «не в себе» — по крайней мере в этом его пытались убедить многочисленные школьные психологи, социальные работники, адвокаты и прочие профессиональные «советчики», готовые за сотню долларов в час поделиться наставлением с кем угодно. Так почему бы тогда не сделать на этом карьеру? Вытащив из кармана сорочки мятую пачку, он зажег последнюю сигарету. Как там выразился святой Августин? «Боже, дай мне целомудрие, но не сию минуту». Он в свое время бросит, но не сейчас.

ГЛАВА 48

Эбби держалась позади, когда Форд постучал в открытую дверь кабинета доктора Чарлза Чодри, руководителя Марс-проекта. Ей было жарко и неуютно в костюме, который Форд заставил ее носить, да еще летом в Калифорнии.

Директор поднялся и вышел из-за стола, протягивая руку.

— Моя помощница Эбби Стро.

Эбби ответила на надменное рукопожатие. Лицо у Чодри было вытянутое и худощавое, с красивыми чертами и темно-карими глазами; выглядел он подтянуто, спортивно и довольно привлекательно. Его волосы были собраны в небольшой, туго стянутый хвостик, что среди калифорнийцев определенного возраста казалось весьма распространенным.

— Проходите, пожалуйста, — произнес он мелодичным тенором.

Форд устроился в кресле, и Эбби последовала его примеру. Ей хотелось как-то скрыть свою нервозность. Отчасти ее будоражили «шпионские страсти» — личина, под которой им удалось сюда проникнуть. Этот Форд поначалу представлялся ей весьма правильным и тривиальным, но на деле оказался настоящим диверсантом. И ей это в нем нравилось.

Офис был на удивление просторным; из окон открывался вид на горы, громоздившиеся за огромной автостоянкой. Две заставленные книгами стены создавали атмосферу научной обители. Повсюду царила клиническая чистота.

— Итак, — начал Чодри, — вы пишете книгу о нашем Марс-проекте.

— Совершенно верно, — подхватил Форд. — Большая книга с великолепными фотографиями. Как мне сказали, вы руководите процессом картографии и фотосъемки поверхности.

Чодри кивнул.

Форд с энтузиазмом продолжал в деталях описывать книгу — ее макет, содержание и, конечно, красочные снимки. Изумленно внимая этой восторженной болтовне, Эбби вспоминала его манеру говорить — обычно сухую и сдержанную. Чодри вежливо слушал, сложив руки домиком.

— Поскольку, как я понимаю, это проект НАСА, фотографии в Интернете открыты для общего доступа. И мне бы хотелось ознакомиться с имеющимися у вас снимками с высокой четкостью.

Чуть подавшись вперед, Чодри развел руками.

— Вы правы — фотографии действительно выложены в Интернете. Но не высокоразрешающие.

— В книге будут развороты и вкладки, и нам по возможности хотелось бы иметь изображения с самым высоким разрешением.

Руководитель откинулся назад.

— Боюсь, такие изображения строго засекречены. Не беспокойтесь, мы снабдим вас всем необходимым, и четкости снимков для вашей книги будет более чем достаточно.

— А почему засекречены?

— Стандартная процедура. Технология получения подобных изображений строго засекречена: мы не хотим, чтобы наши противники узнали, насколько она совершенна.

— И сколь же велико это самое высокое разрешение?

— Повторяю, я не вправе обсуждать с вами технические особенности. Говоря общим языком, с орбиты мы можем разглядеть на поверхности предмет величиной до пятидесяти дюймов. А при помощи нашего поверхностного радара заглянуть на глубину до ста ярдов.

Форд присвистнул.

— Удалось увидеть что-нибудь интересное?

Чодри улыбнулся, обнажая белоснежные зубы.

— Все, что мы видим, кажется нам интересным и необычным. Мы точно Колумбы, открывающие Америку.

— А что-нибудь такое… сверхъестественное?

Улыбка начала сползать с лица Чодри.

— Что вы имеете в виду? — холодно поинтересовался он.

— Ну, скажем, вы бы вполне могли увидеть на поверхности нечто такое… например, инопланетный космический корабль, — с легкой усмешкой предположил Форд. — Как бы вы тогда себя повели?

Теперь уже улыбка исчезла окончательно.

— Прошу вас не шутить на эту тему, мистер Форд. У нас тут хватает — повторяю, вполне хватает — шутников, выдвигающих свои безумные теории. А перед зданием собирались и настоящие демонстрации, требовавшие обнародовать снимки обнаруженных нами инопланетных цивилизаций. — Он прервался, затем продолжил: — Вы ведь просто пошутили, мистер Форд? Или у вас имеются какие-то особые основания для подобных вопросов?

— Я пошутил, — ответил Форд.

— Вы правы, доктор Чодри, — вступила Эбби. — Я где-то прочла о том, что чуть ли не сорок процентов американцев свято верят в существование разумной жизни во Вселенной. Подумать только — какая глупость!

Чодри неуютно поерзал.

— Что ж, — покосившись на Эбби, бодро сказал Форд, — вы нам очень помогли, доктор Чодри.

Чодри поднялся с явным облегчением.

— Мистер Форд, мы рады сотрудничать с вами в создании книги. Все снимки — на нашем веб-сайте. Просто выберите те, которые нравятся, и моя пресс-служба предоставит вам изображения с самым высоким — официально допустимым — разрешением. — Подарив им весьма натянутую улыбку, он привычным жестом проводил их из кабинета.

— Просто потеря времени, — пробормотала Эбби, пока они шли подлинным коридорам.

Форд поскреб подбородок и, оглядевшись, направился за угол в неизвестном направлении.

— Эй, Эйнштейн, — окликнула его Эбби. — Вы заблудились.

На лице Форда появилась хитрая усмешка.

— Черт возьми, такое большое здание — не знаешь, куда идти. Немудрено потеряться. — В очередной раз свернув за угол, он продолжил путь по коридору.

Эбби едва поспевала за ним.

— Просто не отставай, — сказан Форд, вновь сворачивая за угол, и Эбби поняла, что он, похоже, знал, куда шел. Они остановились перед закрытым кабинетом. Форд постучал.

— Войдите, — раздался довольно раздраженный голос изнутри.

Форд распахнул дверь и вошел. Эбби увидела весьма объемного человека с неприятно мясистым лицом, в рубашке с короткими рукавами и пухлыми руками. В помещении было жарко и пахло потом.

— Доктор Уинстон Дерквейлер? — с ходу начал Форд.

— Да?

— Я из управления, а это моя помощница, — кивнул он на Эбби.

Дерквейлер переводил взгляд с него на нее и обратно.

— Из управления? Какого управления?

— Около месяца назад, — словно не слыша его, продолжал Форд, — убили одного из ваших ученых.

Эбби была потрясена: она не предполагала такого поворота событий — Форд до последнего не раскрывал свои карты.

— Да, — ответил Дерквейлер, — но, насколько я понял, дело закрыто.

Форд повернулся к Эбби.

— Мисс Стро, прошу вас, не закроете дверь?

— Конечно, сэр. — Захлопнув дверь, Эбби для пущей убедительности повернула замок.

— Дело-то, может, и закрыто, но следствие по поводу нарушения безопасности продолжается.

Дерквейлер удивился:

— Нарушение безопасности? Я не совсем понимаю…

— Скажем так — доктор Фримэн оказался несколько неосмотрителен.

— Ничего удивительного.

— Рад, что вы меня понимаете, доктор Дерквейлер.

— Благодарю.

— Мне сказали, я могу рассчитывать на вашу помощь, — улыбнулся Форд. — И в этом случае хотел бы получить список сотрудников вашего отдела.

Дерквейлер помялся.

— Поскольку речь идет о безопасности, я… мне необходимо взглянуть на ваш пропуск или удостоверение…

— Разумеется! Прошу прощения. — Форд вынул весьма потертый жетон, на котором Эбби успела разглядеть сине-бело-золотистую штамповку со словами «Центральное разведывательное управление».

— Ах вот вы из какого управления! — воскликнул Дерквейлер.

Жетон вновь исчез в кармане костюма.

— Но это только между нами, договорились?

— Несомненно. — Порывшись в своих папках, Дерквейлер выдернул листок бумаги и протянул Форду. — Вот, сотрудники моего отдела: имя, должность, контактная информация.

— А бывшие?

Сосредоточенно сдвинув брови, Дерквейлер вновь обратился к папкам.

— Здесь сведения за последний квартал. Если вам нужна более ранняя информация, советую обратиться непосредственно в отдел кадров.

Пять минут спустя они уже были на большой автостоянке сбоку от здания. В машине оказалось нестерпимо жарко, а сиденье раскалилось как сковорода. Эбби никогда не бывала в Южной Калифорнии и очень надеялась никогда туда не возвращаться. Как можно жить в таком климате? Сейчас бы в январский Мэн.

Форд завел машину, и из кондиционера вырвался залп горячего воздуха. Эбби, прищурившись, посмотрела на него.

— Отлично сработано, специальный агент Форд.

— Благодарю. — Форд вытащил из кармана полученные у Дерквейлера листочки и протянул ей. — Отыщи мне какого-нибудь обиженного бывшего сотрудника — желательно уволенного.

— Думаете, они что-то скрывают?

— В таких местах всегда что-то скрывают. Это их сущность. Любая бюрократия — не важно, из какой области — неизменно стремится контролировать информацию, расширять свой бюджет и продлевать срок пребывания у власти. Если они и обнаружат что-то необычное на Марсе, то, можно не сомневаться, утаят это. Слава Богу, есть обиженные сотрудники — кто ж, как не они, привнесет долю открытости в дела государственной важности?

ГЛАВА 49

Марк Корсо зашел в мрачный дом, взял со столика почту, просмотрел, раздраженно швырнул назад и прошел в гостиную. Плюхнувшись на диван, он включил игровую приставку «Икс-бокс» с «Обителью зла-5». До начала работы в «Мото» оставался еще час, и требовалось чем-то себя занять.

Начавшаяся игра сотрясла маленькую гостиную грохотом выстрелов, взрывов и разрушений. Он пробовал играть минут десять, однако это не помогало. Нажав на паузу, он отложил пульт, и в комнате вновь воцарилась тишина. Игра совершенно не интересовала его, перестала заводить со времени открытия, начавшейся неопределенности, с ожидания звонка Марджори — ожидание, ожидание, ожидание. Завтра утром он поедет в «Таймс».

После звонка Марджори прошло лишь два дня, и она по-прежнему просила его не высовываться. Может, она тем временем сама пыталась отыскать на снимках устройство? Что ж — удачи: ей его ни за что не найти.

Он вспомнил про утренний звонок журналистки. Стараясь проявлять осторожность и осмотрительность, он тем не менее предоставил ей — как ему казалось — достаточно информации, чтобы Чодри ощутил жар под своей задницей и прочувствовал, что будет, если о диске узнают. Правда, теперь, мысленно возвращаясь к этому разговору, Корсо сомневался, стоило ли так откровенничать. Хотя она и заверила, что их беседа не записывается и его имя нигде не всплывет.

Проходя мимо столика, он вновь с раздражением просмотрел почту. Никаких предложений о трудоустройстве, ничего. При мысли, что его обманным путем лишили восьми тысяч долларов, в душе росло негодование, и он вспомнил презрительно-хладнокровный тон Чодри в ответ на его предложение.

Взвинченный, он пошел в ванную, сполоснул лицо и вытерся полотенцем. Однако даже холодная вода не помогала. Быстрей бы уйти на работу, чтобы отвлечься и хоть немного успокоиться при помощи какого-нибудь крепкого алкогольного напитка. Ежедневное шатание по дому просто убивало.

Ему точно следует обратиться в «Таймс». После этого государственные службы не посмеют его арестовать. Он станет героем. Очередным Дэниэлом Эллсбергом.[43]

Его мучительные размышления прервал звонок в дверь.

— Марк? — слабо донесся из кухни голос матери. — Ты откроешь?

Подойдя к двери, Корсо посмотрел в глазок. Этим жарким пасмурным утром твидовый пиджак на мужчине казался неуместным.

— Да? — отозвался Корсо, не открывая.

Мужчина молча поднял к глазку потертый кожаный бумажник с жетоном: «Лейтенант Мур».

«Черт». Корсо продолжал смотреть в глазок. Офицер, словно подчеркивая неотвратимость происходящего, не опускал развернутого портмоне. Фотография вроде бы соответствовала. Только там почему-то значилось «Полиция Вашингтона, округ Колумбия». К чему бы это? Корсо мгновенно охватила паника. Его сдал Чодри.

— А в чем дело? — с трудом выдавил он.

— Пройти можно?

Корсо сглотнул. Имел ли он право не впускать его? Должен ли тот предъявить ордер? А может, его лучше не злить? Он отодвинул щеколду и снял цепочку.

Офицер Мур прошел в дом, и Корсо поспешно закрыл за ним дверь.

— В чем дело? — вновь спросил он, оставаясь в прихожей.

Мужчина улыбнулся:

— Ничего особенного. Скажите, в доме есть еще кто-нибудь?

Ему не хотелось, чтобы мать что-то знала.

— Нет-нет, никого. — Лучше побыстрее выпроводить этого полисмена. — Сюда, — жестом пригласил он в гостиную. Возможно, ему стоило позвать адвоката, как это водится в подобных ситуациях. Только так следовало говорить с полицейскими. — Садитесь, пожалуйста, — предложил он, стараясь не выдавать голосом волнения и присаживаясь на диван.

Полицейский почему-то остался стоять.

— Не знаю, о чем речь, но, думаю, мне следует поговорить с адвокатом, раз уж такое дело, — сказал Корсо.

Сунув руку под пиджак, мужчина достал большой черный пистолет. Корсо вытаращил глаза.

— Послушайте, офицер, зачем вы?.. Не нужно…

— Думаю, нужно. — Тот вынул продолговатый цилиндр и пристроил его к дулу. Только сейчас Корсо заметил, что на нем черные перчатки.

— Что же вы делаете?! — воскликнул он, отказываясь верить в происходящее. В голове мелькнула смутная догадка.

— Следи за моей мыслью. Никаких криков и рыданий. Держи себя в руках. Все будет нормально, если выполнишь мои указания.

Корсо умолк. Спокойный тон мужчины подействовал, но все остальное не укладывалось в голове. Он был в смятении.

Мужчина протянул руку и взял «Экс-бокс». На экране оставалось все то же застывшее изображение.

— Играем, Марк?

Корсо попытался что-то ответить, но получился лишь булькающий звук.

Нажав на пульт, мужчина снял игру с паузы и увеличил громкость до предела.

— Вот что, Марк, — продолжил он, едва перекрикивая шум и направляя на него пистолет. — Я ищу жесткий диск, который ты унес из НЛРД. И это все, что мне надо. Получив его, я уйду. Итак, где он?

— Мне нужен адвокат. — Корсо чуть не подавился собственными словами, яростно сглатывая и задыхаясь.

— Никакого тебе адвоката, козел. Я не полицейский. Мне нужен жесткий диск. Давай его сюда, или я тебя прибью.

У Корсо закружилась голова. Не полицейский? Неужели Чодри подослал к нему киллера? Непостижимо.

— Диск? — промямлил он. — Да-да, хорошо. Я скажу вам, где он. Я покажу… это…

Дверь в гостиную распахнулась.

— Да что же тут делается? — закричала мать, появляясь в фартуке и с полотенцем в руках; при виде оружия ее глаза округлились. — А-ай! — отшатнувшись, взвизгнула она. — Пистолет! Помогите! Полиция! Полиция!

Мужчина мигом развернулся. Корсо ринулся к матери, пытаясь защитить ее, но не успел. Раздался приглушенный хлопок, и он, не веря своим глазам, с ужасом увидел, как мать отшатнулась от выстрела и стена позади нее окрасилась брызгами крови. Ее глаза широко раскрылись, и она, теряя одну из домашних туфель, неловко повалилась на пол.

С чудовищным первобытным воплем Корсо, схватив первое попавшееся под руку, запустил им в убийцу. Тот увернулся, и настольная лампа ударила его в плечо. Пошатнувшись, мужчина поднял пистолет и крикнул:

— Стой! Просто скажи мне, где диск…

Взревев, словно медведь, Корсо бросился на него и вцепился в шею, пытаясь удавить. Он почувствовал, как пистолет уперся ему в живот, затем ощутил неожиданно резкий удар — один, другой; его отбросило к стене, где он оказался на полу возле матери, и все прекратилось.

ГЛАВА 50

Учась в Принстоне, Эбби несколько раз бывала с друзьями в Нью-Йорке, но практически не покидала Манхэттен.

Дождь струйками стекал с ее зонтика — она стояла на краю Монсеньор-Макголрик-Парк в Бруклине, и перед ней был Нью-Йорк, которого она еще не видела: рабочий район с унылыми многоквартирными домами, обшитыми сайдингом строениями, мелкими разнопрофильными мастерскими, химчистками и забегаловками общественного питания.

— Номер восемьдесят семь по Дриггз-авеню, — сказала Эбби, глядя в намокшую карту города. — Должно быть, это та улица за парком.

— Пошли.

Пару дней назад, обзванивая бывших специалистов НЛРД, Эбби, кажется, нашла того, кто им нужен, — некоего научного сотрудника по имени Марк Корсо. Выдавая себя за журналистку, разоблачавшую несправедливое отношение администрации НЛРД к некоторым своим служащим, она сумела его разговорить. Он был не просто обозлен из-за увольнения и с удовольствием рассказал бы о каких-то темных делишках, творившихся в стенах лаборатории, но и намекал на имевшиеся у него материалы, способные, по его словам, буквально «взорвать это заведение».

Миновав парк, они пересекли улицу и поднялись на крыльцо одного из типовых домов с мокрыми подтеками от дождя и задернутыми шторами. Форд позвонил в дверь; Эбби услышала унылый отклик звонка в доме. Никто не открывал. Он вновь позвонил.

— Ты точно договаривалась на четыре?

— Абсолютно.

— Вероятно, у него были какие-то свои соображения на этот счет.

Сунув руку в карман, Эбби достала сотовый и набрала номер Корсо.

— Слышите? — Из дома слабо донесся звук мелодии.

Форд приник к двери.

— Отключись и снова набери, — попросил он.

Она так и сделала.

Музыка прекратилась, затем возобновилась.

— Наверняка его телефон, — сказала Эбби. — Только сотрудник НАСА мог выбрать мелодию «Небесный покой».

Внутрь не заглянуть — окна даже на втором этаже были плотно зашторены. Дом казался наглухо закрытым. На двери имелось три расположенных по диагонали маленьких оконца, но с рифлеными непрозрачными цветными стеклами.

Наклонившись, Форд обследовал дверную ручку с замком.

— Следов взлома нет.

— Что будем делать?

— Анонимно вызовем полицию и пронаблюдаем, — сказал он.

Они прошли через парк к старой, одиноко стоящей, на углу телефонной будке Форд обернул трубку носовым платком и набрал 911.

— Дриггз-авеню, восемьдесят семь, — хрипло произнес он. — Приезжайте. Срочно. — И повесил трубку. Эбби несколько встревожила мрачность его лица, когда он вышел из будки. Она хотела было пошутить, но передумала.

Сунув руки в карманы, Форд побрел в парк; Эбби шла рядом. Укрывшись от дождя в стилизованном павильончике, они стали ждать приезда полиции. Через несколько минут на Дриггз-авеню появились две патрульные машины с мигалками, но без сирен. Из первой вылезли два полисмена, поднялись на крыльцо и постучали. Никто не открыл.

— Давай подойдем чуть ближе, — предложил Форд, направляясь к месту действия.

Теперь уже трое полицейских настойчиво барабанили в дверь, а четвертый, оставаясь в машине, разговаривал по рации. Один из них вскоре принес из машины монтажный ломик и ткнул им в одно из дверных окошек. Вынув стекло, он просунул руку и отпер дверь.

Двое полицейских вошли в дом, один — с рацией.

Форд поспешил через улицу ко второй полицейской машине.

— Случилось что? — поинтересовался он, заглядывая в окно автомобиля.

— Да ничего — обычная проверка, — отозвался полисмен, недвусмысленным жестом предлагая удалиться.

Внезапно его рация ожила: «Десять двадцать девять, двойное убийство на Дриггз, восемьдесят семь; на месте две патрульные машины, осматриваем дом». Затем вновь: «Две кареты „скорой помощи“ и криминалисты вызваны на место; подразделение десять тринадцать…» Далее продолжалось в том же духе, и вскоре послышался вой приближающихся сирен. Со своего места на улице Эбби видела проход из прихожей в гостиную: забрызганную кровью стену и босую женскую ногу.

ГЛАВА 51

Эбби удивило, как быстро пустынный, мокрый от дождя парк заполняется людьми. Народ валил отовсюду — из таунхаусов и многоквартирных домов. Говорящие на польском седовласые дамы, крепкие мужланы средних лет, рабочая молодежь, прибарахленные в стиле хип-хоп подростки, наркоманы, пьяницы, владельцы магазинчиков и успешные молодые люди создали перед маленьким трехэтажным домом разношерстную толпу. Форд с Эбби влились в это сборище, а полиция теснила всех назад, огораживала место и блокировала улицу. Приехало две «скорых помощи», следом подоспело несколько машин с детективами в коричневых костюмах, микроавтобус с криминалистами и, наконец, местные журналисты.

Эбби вместе со всеми подалась вперед, прислушиваясь к разговорам. Толпе каким-то чудом стало известно все: в передней найдены два тела; убиты выстрелами в упор; в доме все вверх дном. Никто ничего не слышал; не заметил никаких незнакомцев, не видел припаркованных перед домом машин.

Полиция покрикивала на растущую толпу. Форд кивнул Эбби на кучку судачивших дамочек, и они стали к ним протискиваться.

— Извините, — начал Форд, — я переехал сюда совсем недавно. А что произошло?

Повернувшись как по команде, дамы наперебой заговорили, а Форд, нарочито вытаращив глаза и эмоционально сокрушаясь, воодушевлял их междометиями и восклицаниями. Эбби вновь потрясла его удивительная способность преображаться, подобно хамелеону, с целью получения информации.

— Это миссис Корсо и ее сын Марк… Только что вернулся из Калифорнии… Замечательная женщина, несколько лет назад потеряла мужа — сердечный приступ… Трудно пришлось… Всю жизнь здесь жили… Мальчик хороший, отлично учился, поступил в Брауновский университет… Подрабатывал в «Мото»… Словно вчера играл в парке с мячиком… Трагедия…

Когда потенциальная информация казалась исчерпанной, они вновь отошли к краю толпы. Форд был мрачен.

— Какая у него была должность? — спросил он Эбби.

— Старший научный сотрудник, занимался анализом полученных данных.

Форд молча взял свой сотовый, набрал коммутатор НЛРД, и в следующее мгновение его соединили с Дерквейлером.

— Это Форд, из управления, — сухо представился он. — У вас работал некий Корсо — чем он конкретно занимался и за что был уволен?

Последовала долгая пауза; Форд не отнимал трубку от уха. До Эбби доносилось лишь отдаленное кваканье Дерквейлера. Поблагодарив его, Форд убрал телефон.

— Ну?

— Он обрабатывал материалы: как визуальные, так и полученные с радара орбитального картографа.

— И?..

— Были основания его уволить. Дерквейлер сказал: «Он неправильно понимал первоочередность поставленных задач… слишком увлекся некими данными о гамма-излучениях… отказывался следовать инструкциям… устроил скандал на научном совещании».

Эбби задумалась.

— Гм… «слишком увлекся»?

Форд откашлялся.

— Что тебе известно о гамма-излучениях?

— То, что их не должно быть на Марсе.

ГЛАВА 52

Харри Бёрр сидел в греческом ресторанчике напротив Макголрик-Парк с чизбургером, кофе и «Вашингтон пост» и наблюдал за стекавшими по толстому стеклу извилистыми ручейками дождя. Эти проворные ручейки тоже подчинялись неким математическим правилам — правилам, руководившим хаосом. Примерно по тем же законам планировались и убийства. Управляемый хаос. Потому что невозможно предусмотреть абсолютно все. Непременно происходила какая-нибудь неожиданность: как, например, в случае с этой мамашей, оказавшейся дома вопреки заверениям Корсо. Или возникшая необходимость убить Корсо.

Вечно что-нибудь непредвиденное.

Он перевел взгляд вдаль — там, за Макголрик-Парк, ему открывался дом, где он «отработал» Корсо с матерью. Ведь сучок вот-вот должен был ему сказать, где диск — он же чуть не описался от горячего желания открыться, — а тут возьми да и появись эта старая леди.

Полистывая газету, он наслаждался крепким кофе и наблюдал за происходящим. Диск он так и не нашел, но знал, в каком баре Корсо работал, а также адрес приятеля, с которым тот раньше на пару снимал комнату. Диск должен быть либо в баре, либо у дружка. Сначала он проверит бар. Если Корсо и впрямь так умен, то мог сам себе отправить его по почте или положить в банковскую ячейку. Однако Бёрр почти не сомневался, что тот держал диск где-то поблизости.

Сделав очередной глоток кофе, он перевернул пару страниц, притворившись, будто читает. В ресторанчике и так было немноголюдно, а теперь большинство посетителей, быстренько покончив с едой, отправились в парк поглазеть на «спектакль». Он следил за толпой, выглядывая кого-нибудь похожего на родственника, приятеля — или приятельницу, — у которых тоже мог бы оказаться диск.

Его внимание привлекли двое — чернокожая девушки и высокий жилистый мужчина. Слишком целеустремленные, они явно не вписывались в общую толпу и вовсе не походили на местных ротозеев. Они были здесь неспроста и что-то высматривали.

Он постарался запомнить их, чтобы не обознаться в дальнейшем.

ГЛАВА 53

Эбби уселась на высокий табурет за барной стойкой в «Мото», Форд устроился рядом. Бар оказался модным заведением на набережной в нью-йоркском Вильямсбурге, оформленным в черно-белых тонах, с разукрашенными под зебру ширмами шоджи[44] и обилием черно-белой эмали, узорчато-матового стекла и хрома. Позади барной стойки возвышалась стена из бутылок с разнообразным алкоголем, внушительно поблескивавших при особом белом освещении. Дождливым будним днем в четыре вечера заведение пустовало.

Как только они заняли места, появился лысый японец в очках в черной оправе; он был квадратного телосложения и в традиционном наряде. Его рука, державшая за уголок маленькую салфетку, мелькнув вдоль стойки, остановилась перед Эбби.

— Леди?

Эбби помялась.

— «Пеллегрино».

Вновь мелькнувшая рука с салфеткой замерла перед Фордом.

— Джентльмен?

— «Бифитер» с мартини, — сказал Форд, — безо льда.

Лаконично кивнув, мужчина принялся виртуозно колдовать над напитками.

— Вы, вероятно, и есть мистер Мото, — произнес Форд.

— Это я! — Лицо японца расплылось в ослепительной улыбке; встряхнув напиток, он стал торжественно выливать его в бокал.

— Мое имя Уаймэн Форд. Я друг Марка Корсо.

— Рад приветствовать вас! Только Марка сейчас нет. Он будет вечером, в семь. — Долив напиток, он подбросил шейкер, поймал его, сполоснул и убрал на место.

— Я только что из Макголрик-Парк, — сказал Форд. — И, боюсь, у меня плохие новости.

— Правда? — Взглянув на Форда, Мото остановился.

— Марк и его мать убиты либо сегодня утром, либо прошлой ночью. Незаконное вторжение с целью ограбления.

Мото замер, словно его поразила молния.

— Там сейчас полиция.

Хлопнув ладонью по столешнице, Мото тяжело сел и схватился за голову.

— Боже! О Боже! Это ужасно.

— Сожалею.

Закрыв лицо руками, Мото какое-то время оставался молчаливо-неподвижным.

— Вот до чего дошли, подонки. Неужели и мать?

Форд кивнул.

— Мерзавцы. Хороший был парень. Умный. О Господи! — Его сильно потрясло случившееся.

Форд сочувственно кивал.

— Он был у вас барменом?

— Каждый вечер, с самого возвращения.

— А что случилось — он потерял работу в Калифорнии?

Мото махнул рукой.

— Он работал в Национальной лаборатории реактивного движения, и его уволили. Этих подонков поймали?

— Пока нет.

— Надеюсь, они свое получат, — вступила Эбби.

Мото отчаянно закивал; его глаза покраснели.

— Марк был моим давнишним другом, — продолжила Эбби. — Фактически изменил мою жизнь.

Форд внимательно посмотрел на нее.

— Помогал мне с математикой, когда я перешла в старшие классы. Можно сказать, я сдала экзамен только благодаря ему. До сих пор не верится — я лишь вчера его видела. Он говорил мне, что открыл там, в НЛРД, нечто важное. Что-то связанное с гамма-излучением.

Мото вновь кивнул.

— Они не заплатили ему выходное пособие, и он намеревался напомнить им о себе. Это увольнение его сломало. Никогда не видел Марка в таком подавленном состоянии.

— А как он собирался напомнить о себе?

— Он утверждал, будто что-то нашел, а те ему не верили. Он хотел заставить их заплатить ему. Бедный парень начал на работе прикладываться. А когда бармен начинает… — Он замолчал, не желая обсуждать покойного.

— А что же он нашел? — спросила Эбби.

Мото вытер влажные глаза.

— О Господи. Какие же подонки.

— Что же он нашел? — тихо повторила Эбби.

— Не помню. Хотя постойте… Он сказал, что обнаружил на Марсе нечто испускающее лучи.

— Лучи? Гамма-лучи?

— Кажется, да, именно так он и сказал.

— А как он собирался заставить их заплатить?

— Однажды вечером — он к тому времени уже здорово набрался — он показал мне жесткий диск из НЛРД.

— И как ему удалось? А что было на диске?

— Он говорил, диск украл его друг, профессор, и дал ему. Содержимое диска могло его прославить, изменить мир, но он не сказал, что конкретно. Он говорил не очень связно.

— А где сейчас этот диск?

Мото покачал головой:

— Понятия не имею. Какая теперь разница? Скоты… убили его мать. Как много в этом жалком мире подонков. На кончике носа Мото повисла слеза.

Послышался стук и мягкий звон — сигнал открывшейся двери. Мото поспешно вытер глаза, высморкался и взял себя в руки. Мужчина в твидовом пиджаке, серой водолазке и брюках цвета хаки сел на противоположном конце барной стойки. Эбби прищурилась — он походил на ее бывшего преподавателя математики в Принстоне.

— Извините, — поклонился Мото. — Клиент пришел. — И направился к дальнему концу стойки.

Эбби повернулась к Форду.

— Опять эти гамма-лучи.

— Убийца искал жесткий диск и перевернул все вверх дном.

— Да, и диск наверняка содержит данные о гамма-лучах.

Форд не ответил. Эбби заметила, что он перевел взгляд на мужчину у дальнего конца стойки — того самого нового посетителя, который, облокотившись на столешницу, тихо беседовал с Мото.

После нескольких минут разговора в голосе Мото появились раздраженные повышенные тона, хотя отдельных слов по-прежнему нельзя было разобрать. Эбби, раздумывая над загадкой исходящих с Марса гамма-излучений, с удивлением заметила, что Форд внимательно следит за ним.

— Ничего я тебе не скажу, подонок! — вдруг вскричал Мото.

Незнакомец что-то тихо возразил.

— Не собираюсь отвечать на твои расспросы! Убирайся, или я вызываю полицию! — Вынув из кармана сотовый, Мото принялся набирать номер. — Я звоню в «девять один один»!

Накинувшись на Мото, мужчина выбил из его рук сотовый и, в свою очередь, достал из-под пиджака внушительный пистолет.

— Руки на барную стойку! — приказал он, а когда Мото повиновался, навел пистолет на них. — Вы, двое, тоже тут неспроста. Ну-ка быстро сюда!

Прежде чем Эбби успела среагировать, Форд сгреб ее с табурета, увлекая на пол, за выступ барной стойки. И в следующую секунду мужчина начал стрелять — странные звуки с пронзительной реверберацией сотрясли бар, и стеклянная стена позади него взорвалась многочисленными осколками. Форд тащил ее по полу.

— Шевелись! Ползи!

Дзынь! На них обрушились стекла вперемешку с алкоголем. Эбби услышала проклятия Мото — слово «мерзавец» звучало отчетливее других — и выстрелы другого оружия, гораздо более громкого. Бум-бум-бум! С последующим «подонок!».

Она отчаянно ползла за Фордом в глубь помещения.

Дзынь! Последовали новые взрывы, взметнувшие в воздух осколки стекол вместе со щепками, кусками пластика и ошметками изоляции. Мото завопил что-то по-японски.

Два выстрела прогремели прямо над их головами, и бар вновь взорвался щепками, осколками и кусками сухой штукатурки.

— Назад! Сюда! — заорал мужчина.

Неожиданно возле них возник Мото, сопя и откашливаясь, брызгая кровью изо рта. Он сжимал здоровенный револьвер и, повернувшись, успел выстрелить еще дважды.

После полученного «ответа» в грудь Мото отбросило назад, на разбитую барную стенку; судорожно хватаясь за нее рукой, он рухнул на пол.

Дзынь! Бам! Перед ней грохнулся маленький холодильник с пробоинами от пуль; облачком поднялись струившиеся пары фреона, а к задней стенке изолентой была приклеена тонкая коробочка из матового алюминия, на которой Эбби успела заметить буквы НЛРД.

Она не задумываясь сорвала ее с холодильника и сунула в карман жакета.

— Бежим! — Форд, повернувшись, схватил ее за плечо. Они бросились в тесную, заставленную коробками кладовку. В торце комнатки виднелась еще одна дверь. Форд протаранил ее, и они устремились вниз по узенькой лестнице в подвальный коридор, свернули за угол, ринулись вверх по другой лестнице и выбрались сквозь металлические ворота в переулок. Не отпуская плечо Эбби, Форд выбежал с ней по улочке на оживленный перекресток. Там они остановились, пытаясь отдышаться.

— Ты в порядке? — спросил Форд.

— Не знаю, — жадно хватая воздух, выпалила она; сердце колотилось в груди как сумасшедшее. — У вас кровь.

Он вытащил носовой платок и вытер лицо.

— Ерунда. Надо убираться отсюда. — Он поднял руку, ловя такси.

Стряхивая с волос осколки, она пыталась прийти в себя. Руки дрожали. Жутко, когда на глазах убивают человека; это вновь напомнило лежавшего на палубе Уорта с кровавой дыркой в голове. Ее стошнило прямо на тротуар.

— Такси! — крикнул Форд, протягивая ей платок.

Пытаясь выпрямиться, она с трудом вдохнула и вытерла платком рот.

— Такси!

— Разве мы не будем ждать полицию?

— Ни в коем случае. — Остановив машину, он открыл дверцу и затолкал ее внутрь. — Ла-Гуардиа,[45] — сказал он водителю. — Едем по Грэнд в сторону Флашинг, не выезжая на скоростное шоссе.

— Как скажете. Будет минут на десять дольше.

Машина влилась в уличный поток.

— Почему мы убегаем?

Форд откинулся на спинку сиденья; на его лице блестели капельки пота. Порез на переносице кровоточил.

— Потому что не знаем, кто только что пытался нас убить.

— Убить? Нас? За что?

Форд покачал головой:

— Не представляю. Но это был профессионал. И если бы у нашего покойного отважного друга не оказалось за барной стойкой пушки, нас бы уже не было в живых. Я должен отвезти тебя в безопасное место. Не стоило мне тебя в это впутывать.

Эбби потрясла головой, в висках тяжело пульсировала кровь.

— Бред какой-то. Что же, черт возьми, происходит?

— Кто-то пытается найти жесткий диск. Судя по словам этого типа, он может подумать, что нам это удалось.

Сунув руку в карман жакета, Эбби вынула алюминиевую коробочку с болтавшимся на ней обрывком изоленты.

— Так и есть. Он был прилеплен к задней стенке холодильника.

Форд уставился на нее.

— Стрелок видел, что тебе удалось сорвать его?

— Думаю, да.

— Черт, — тихо сказал Форд. — Проклятие.

ГЛАВА 54

Эбби сидела по-турецки на мятой постели, положив перед собой ноутбук с подключенным к нему таинственным жестким диском. Сбоку на нем красовалась надпись:

№ 785А56Н6Т 160Т6

ЗАСЕКРЕЧЕНО. НЕ КОПИРОВАТЬ

Собственность НЛРД

Калифорнийский технологический институт

Национальное управление США по аэронавтике и исследованию космического пространства

Часы в номере этого пятидолларового мотеля, привинченные (чтобы не украли) к пластиковой столешнице ночного столика, показывали полночь. Они прилетели в Вашингтон в восемь и потом в течение часа ехали по пригородам Виргинии в некий Богом забытый мотель, которым как-то в качестве безопасного места воспользовался Форд. Это оказался далеко не «Уотергейт», и Эбби там совершенно не понравилось. Никакого тебе «обслуживания номеров», в комнате все пропиталось сигарным дымом, а постельное белье выглядело подозрительно несвежим. Форд поселился без предъявления какого бы то ни было документа и расплатился наличными. Сомнительного вида портье хитро косился на них, и Эбби не сомневалась, какие мыслишки крутились в этой убогой головенке.

Форд заказал ей пиццу и уехал, не сообщив, куда направляется, но обещал вернуться до рассвета. Он оставил ее наедине с компьютером и жестким диском и наказал взломать защиту.

Легко сказать. Она уже битый час безрезультатно трудилась над этим. Жесткий диск оказался совершенно незнакомой породы, не нашла она соответствия и в Интернете. Выглядел он солидно и был очень высокой плотности. На обычном диске аналогичного размера ни за что не уместилось бы 160 терабайт. Некая фирменная штуковина «от НЛРД», да еще и защищенная паролем. В первую очередь она перебрала наиболее очевидные типа «пароль», «войдите», «йцукен», «12345678» и миллион других распространенных комбинаций, предложенных Интернетом как наиболее употребимые. Затем перешла к вариациям на тему имен Корсо и его близких, включая мать, с их днями рождений, названиями улиц и других мест вокруг дома, включая ближайшие бары. Далее последовали школьные и университетские команды, талисманы, группы и хиты его подросткового периода — короче, все, что она могла с ним связать, опираясь на почерпнутую из Интернета информацию. Потом Эбби решила, что шла по ложному следу: пароль мог быть придуман тем самым таинственным профессором, укравшим диск из НЛРД. О нем она не знала ничего — даже имени. И как при этом разгадать придуманный им пароль? Или еще хуже: там мог стоять пароль НЛРД — можно сказать, практически неприступный.

Скачав из Интернета несколько программ, она попробовала взломать диск с их помощью, но ничего не получилось. Дело запахло безнадежностью. Она заподозрила, что диск защищен криптограммой на уровне министерства обороны.

Однако диск продолжал требовать введения пароля, и это все же внушало слабую надежду. Должно быть другое решение проблемы. Эбби открыла шестую банку диетколы и сделала несколько жадных глотков. В поисках дозаправки она заглянула в коробку из-под пиццы и, обнаружив там последний зачерствевший кусок, поспешно доела его, запивая колой.

Она перебрала свои пароли, вспоминая, как их придумывала. Большинство оказывались спонтанными — частенько ругательства вперемешку с числами, которые она невольно запомнила со времени учебы. Одним из ее любимых был, например, F3ulc4kly5°9u.[46] И не забудешь, и надежно. Она и его попробовала — чем черт не шутит? — но безрезультатно.

Отпив колы, Эбби попыталась представить себе последний день, проведенный профессором на работе, — каково это, когда тебе, уволенному, предлагают к пяти очистить стол? Он был здорово обозлен, раз посмел украсть жесткий диск с засекреченной информацией. А придя домой, наверняка сменил пароль, чтобы исключить доступ к диску со стороны НЛРД.

Она со вздохом кинула банку из-под колы в мусорное ведро. Та, отскочив от бортика, покатилась по ковру, оставляя мокрые пятна.

— Черт! — выругалась Эбби. Сейчас бы «косячок», чтобы хоть немного расслабиться, собраться с мыслями.

Она вернулась к прежним мыслям. Оказавшись дома, он должен был первым делом сменить пароль. Закрыв глаза, она попыталась представить себе, как это выглядело: воображаемый профессор возвращается в свое жалкое бунгало в Южной Калифорнии — на полу загаженный ковер, сверху доносится голос жены, жалующейся на нехватку денег. Человек достает откуда-то из-под одежды — или где он еще мог его прятать — жесткий диск и подключает к своему ноутбуку. Он угнетен и негодует, ему не верится, что все это происходит с ним. В голове сумбур. Однако нужно сменить пароль — это крайне важно. Он берет новый пароль, который приходит ему в голову, и впечатывает его.

И что же в такой момент могло прийти ему в голову?

Эбби напечатала «сраная НЛРД». Ничего.

Ей вспомнились общеизвестные правила: надежный пароль должен состоять не менее чем из восьми символов — желательно как букв, так и цифр, в сочетании нижнего и верхнего регистров.

Она впечатала «сраная НЛРД 1».

Есть.

ГЛАВА 55

Сбавив скорость, Форд не торопясь ехал на арендованном «мерседесе» по извилистым улочкам роскошного вашингтонского района на Квебек-стрит, пока не отыскал дом, где проходила какая-то вечеринка. Он припарковался, как и все, на обочине, вышел из машины и застегнул пиджак. Вдоль зеленых улочек стояли особняки в георгианском стиле, их окна ярко светились в теплом летнем сумраке. Дом, где проходила вечеринка, был освещен ярче других, и, минуя его, он услышал приглушенные звуки джаза. Сунув руки в карманы, он неспешно брел по улице точно один из вышедших на прогулку соседей, направляясь в сторону Спринг-Валли-Парк — узенькой лесополосы вдоль небольшой речушки. Свернув в парк, он дождался, пока рядом никого не окажется, затем быстро затерялся среди деревьев, пересек ручей и подошел с заднего двора к дому номер 16 по Хиллбрук-лейн. Дело было к полуночи, но ему повезло — возле дома стояла лишь одна машина. Локвуд еще не вернулся. Уж сейчас-то ему, несомненно, хватало работы и днем и ночью.

Обойдя владения по периметру, он не заметил никаких явных признаков охраны или наблюдения. Дом был погружен в темноту, за исключением мягкого света, струившегося из верхнего окна, — видимо, супруга читала перед сном. Горела лампа и на крыльце. К счастью, советнику президента по науке не полагалась охрана на уровне секретных служб. И все же где-то могли быть установлены сирены или датчики движения, реагировавшие, например, включением света — обычная весьма распространенная штуковина, — однако, двигаясь с исключительной осторожностью, можно снизить риск быть обнаруженным таким образом. Ему удалось пробраться незамеченным почти к самому дому.

Он укрылся в тисовых посадках вдоль подъездной дорожки и стал ждать. Локвуд мог просидеть за работой и всю ночь, но надо было хорошо знать привычки этого человека: спать в офисе он не станет и рано или поздно приедет домой.

Форд ждал.

Прошел час. Ему пришлось поменять положение, чтобы вытянуть затекшие ноги. Свет в окошке дома погас. Прошел еще час. И вот в начале третьего на улице мелькнул свет фар, громыхнула автоматически поднимавшаяся дверь гаража.

Через мгновение фары осветили подъездную дорожку, и мимо него плавно прокатила «тойота-хайландер». Вынырнув из своего укрытия, Форд незаметно проскользнул вслед за машиной в гараж и затаился, пригнувшись возле заднего бампера. Прошло несколько секунд, и из левой двери вылез высокий мужчина.

Выпрямившись, Форд появился из-за автомобиля.

Локвуд отпрянул и уставился на него.

— Какого черта?..

Форд с улыбкой протянул руку. Локвуд ошарашенно посмотрел на нее.

— Вы меня бог знает как напугали. Что вы здесь делаете?

Опустив руку, Форд все с той же дружелюбной улыбкой шагнул вперед.

— Отзовите вашего человека.

— О чем вы? Какого человека?

Голос Локвуда звучал правдиво.

— Человека, который убил Марка Корсо, пытался сегодня днем в Бруклине убить нас с помощницей, устроил пальбу в баре и застрелил бармена. Об этом можно прочесть в «Таймс» в Сети. Полагаю, он из управления. Ищет жесткий диск.

— Господи Боже, Уаймэн, вы же знаете, я не занимаюсь подобными вещами. Если кому-то и надо вас убить, то только не нам. Лучше скажите, чем вы заслужили такую честь.

Форд внимательно наблюдал за Локвудом. Тот выглядел взволнованным и несколько растерянным. Однако ключевым словом здесь было «выглядел». За восемь лет в Вашингтоне люди здорово преуспевали в искусстве обмана.

— Я не оставил это дело.

Поджав губы, Локвуд словно пытался собраться с мыслями.

— Если вас кто-то и преследует, то не ЦРУ. Они не такие дуболомы — вы же были одним из них. Какое-нибудь «темное» подразделение РУМО?[47] Эти сукины дети никому не подотчетны. — Локвуд покраснел. — Я немедленно займусь этим и, если это они, предприму необходимые действия. Однако, Уаймэн, чем вы там занимаетесь? Ваша миссия давно окончена. Я рекомендовал вам не лезть в это дело. И сейчас вновь повторяю: остановитесь, или я вынужден буду вас остановить. Понятно?

— Непонятно. Хочу, чтобы вы знали: моей помощнице всего двадцать один, она студентка и совершенно не посвящена в тонкости этого дела.

Локвуд помотал опущенной головой.

— Поверьте, если это кто-то из наших, я узнаю и устрою скандал. Правда, на вашем месте я бы прикинул, кто еще это может быть, исключая правительственные круги. — Помолчав, он продолжил: — И все же хочу вновь поинтересоваться: какого черта вы не успокоитесь, если, так сказать, ваша борзая в забеге не участвует?

— Вам не понять. Я ведь пришел за информацией — объясните мне, что все-таки происходит. Из того, что вам известно.

— Вы серьезно? Я не собираюсь вам ничего рассказывать.

— Даже в обмен на кое-какую новую информацию?

— Что за информация?

— Объект упал не в океан. Он угодил в один из островов в заливе Мэн.

— Откуда вы знаете? — тихо спросил Локвуд, шагнув ближе.

— Я там был, видел отверстие.

— Где?

— А эта информация подлежит обмену.

Локвуд посмотрел на него испытующе.

— Хорошо. Наши физики полагают, что объект, прошедший сквозь Землю, представляет собой кусок «странной материи». Она также известна под названием «страпелька».

— Речь идет не о миниатюрной черной дыре?

— Нет.

— И что же это за «странная материя»?

— Сверхплотная форма материи. Полностью состоящая из кварков. И весьма опасная. Я не совсем понимаю все это, так что, если вас интересует, посмотрите справочные материалы. Вот и все новое, что нам пока известно. Итак, где этот остров?

— Остров называется Шарк. Он в заливе Мусконгус, милях в восьми от материка. Маленький пустынный островок; кратер — в самой высокой точке.

Повернувшись, Локвуд достал из машины свой дипломат и захлопнул дверцу. Форд уже собрался уходить, когда тот неожиданно схватил его за руку.

— Осторожнее, не высовывайтесь. Клянусь, если узнаю, кто за вами охотится, положу этому конец. Однако имейте в виду, что это могут оказаться и не наши люди…

Выскользнув через гаражную дверь, Форд пересек задний двор и исчез в темноте парка. Он добрался до речушки, где была относительно густая поросль, пересек ее и вышел на тропинку. Оказавшись на Квебек-стрит, он отряхнулся, одернул пиджак и пригладил рукой волосы, вновь приобретая вид местного обитателя, вышедшего прогуляться. Шел он бодрым шагом, лишь раз задержавшись в тени, чтобы избежать встречи с курсировавшей патрульной машиной. За несколькими поворотами в конце улицы в тени деревьев Форд припарковал машину.

Однако там его поджидал неприятный сюрприз. Сквозь листву он увидел включенные мигалки двух полицейских машин, стоявших по обе стороны арендованного «мерседеса», — их явно интересовали номера. Неужели Локвуд вызвал полицию? Или его автомобиль простоял здесь слишком долго: вечеринка давно закончилась, и некто чересчур бдительный вызвал полицию? К сожалению, «мерседес» арендовали на его настоящее имя — другого выхода не было.

Проклиная все на свете, Форд, растворившись в темноте, стал пробираться задворками к Американскому университету и автобусной остановке на Массачусетс-авеню.

ГЛАВА 56

Эбби просматривала файлы 160-терабайтного жесткого диска, наугад открывая некоторые из них. Там были сотни тысяч, а может, даже и миллионы снимков Марса — захватывающих, удивительных и необычных отображений кратеров, вулканов, каньонов, пустынь, дюн, гор и равнин. Изображения, полученные при помощи радара — разрезы коры Марса, — были не менее впечатляющими. Однако данные о гамма-излучениях представляли собой лишь столбцы цифр и причудливые, не поддающиеся расшифровке диаграммы. Никаких иллюстраций — только числа.

Ее внимание привлекла папка под названием «гамма-аномалия». В ней оказался один-единственный файл — презентация в программе «Пауэр пойнт». И он появился на диске всего несколько недель назад.

Эбби кликнула на него, и на экране появилось заглавие.

Комптоновский гамма-сцинтиллятор ОКМП:

Анализ данных аномальных гамма-излучений высокой энергии

Марк Корсо, старший научный сотрудник

Это казалось хорошим знаком: должно быть, та самая презентация, вызвавшая раздражение у его непосредственного руководителя Дерквейлера и явившаяся поводом для увольнения. «Чрезмерное увлечение». Она кликнула следующую страницу, на которой появилось схематическое изображение планеты Марс с многочисленными траекториями, описанными вокруг нее орбитальным картографом; орбиты накладывались друг на друга. Затем появилась диаграмма теоретических гамма-излучений точечного источника на поверхности Марса с аккуратным волнистым рисунком. Далее шла диаграмма фактических гамма-излучений, которую было довольно трудно проследить, и затем обе накладывались друг на друга с весьма сомнительным совпадением, с большими погрешностями и значительным уровнем фона помех. Были там и скачки с падениями, но фазы теоретического и фактического графиков едва ли совпадали.

Она кликнула еще раз, однако больше ничего не оказалось.

Что же это такое? По всей видимости, презентация была устной, поскольку сопровождающий текст отсутствовал.

Эбби вновь просмотрела папку, пытаясь разобраться. «Теоретический точечный источник гамма-излучений на поверхности Марса». Она стала вспоминать свой курс начальной физики в Принстоне, из которого должна была узнать о гамма-излучениях. Они обладали наибольшей энергией в электромагнитном спектре — превосходя рентгеновские лучи. Гамма-лучи, гамма-лучи… Как она и сказала Форду, от Марса не должно исходить ничего такого. Или… она не права? Черт, надо было лучше учиться!

Эбби поискала про гамма-лучи в Интернете. Их источниками могли стать лишь исключительно интенсивные явления — сверхновые звезды, черные дыры, нейтронные звезды, аннигиляции вещества и антивещества. Если верить прочитанному, в Солнечной системе гамма-лучи могли образовываться естественным путем лишь в одном случае: когда мощные космические лучи из мирового пространства пронзали атмосферу или поверхность планеты. Удар каждого из таких лучей разрывал атомы материи, провоцируя вспышку гамма-радиации. В результате все планеты Солнечной системы, попадая под бомбардировку из глубокого космоса, слабо светились в гамма-лучах рассеянным светом.

Она просмотрела еще несколько статей, однако все сводилось к одному: случаи образования точечного источника гамма-излучений в результате естественных процессов в Солнечной системе неизвестны. Немудрено, что Корсо этим заинтересовался. Он обнаружил точечный источник гамма-лучей на Марсе, и никто в НЛРД ему не верил. Или он все придумал? Трудно сказать. Посмотрев на экран компьютера, она потерла глаза и взглянула на часы. Три часа ночи. Где же Форд?

Эбби встала и заглянула в маленький холодильник. Ничего. Она допила диетколу, съела чипсы и уничтожила все батончики «Марс». Может, поспать? Однако мысль о сне как-то не привлекала. К тому же ее волновало отсутствие Форда. Она стала бесцельно просматривать разные материалы, затем набрала в Сети «орбитальный картограф Марс-проекта». Запущен в космос несколько лет назад, год спустя достиг орбиты. Картограф снабжен камерами, спектрометрами, подповерхностным радиолокатором и гамма-сцинтиллятором. Задача: картографирование Марса. На нем установлен мощнейший из всех телескопов, когда-либо запушенных в космос, под названием «Хай-Райз», характеристики которого были засекречены, но предположительно он мог различить объект размером двенадцать дюймов с расстояния ста тридцати миль. Всего за несколько месяцев работы картографа было получено больше данных, чем с помощью всех вместе взятых космических проектов до него.

И похоже, основная часть информации — если не вся — содержалась на этом жестком диске.

Эбби систематизировала папки по датам — сверху оказалась совсем свежая под названием «Аппарат. Деймос».

Это выглядело интригующе. Открыв папку, она обнаружила в ней более тридцати файлов с названиями типа «Деймос, увеличен.», «Вольтер, ориг.» или «Вольтер, детал.», а также серию файлов от «Вольтер 1» до «Вольтер 33».

Она стала просматривать их по очереди, разглядывая расплывчатые псевдоцветные изображения; каждое последующее четче предыдущего. На всех присутствовало странного вила устройство: полый цилиндр в окружении сферических выступов на пятистороннем основании. Заметенное пылью, оно напоминало реквизит со съемок научно-фантастического фильма или некий арт-объект.

Просмотрев все изображения Вольтера, она добралась до более объемных файлов «Деймос, увелич.» и «Вольтер, ориг.» и стала разглядывать их с растущим любопытством. Сердце заколотилось, когда она поняла, где было сфотографировано непонятное устройство. Дыхание перехватило. Это казалось поразительным, невероятным…

Она услышала шаги, звук открываемого замка, и дверь распахнулась.

Эбби резко выпрямилась.

— Вы не поверите!..

Резким жестом Форд оборвал ее.

— Сворачивайся и собирайся. Нужно убираться отсюда. Живо.

ГЛАВА 57

Харри Бёрр окинул взглядом вестибюль дешевой гостиницы и, уловив какой-то запашок, осмотрел свою обувь на предмет собачьего дерьма. Нет — вляпался, должно быть, кто-то другой. По дороге до Вашингтона он успел успокоиться и собраться с мыслями. Он ведь был почти у цели: видел, как девчонка, прежде чем выскочить на улицу, сорвала диск с задней стенки холодильника; они прыгнули в чертово такси за считанные мгновения до того, как он мог до них добраться и закончить дело.

Однако скрыться им не удалось. Благодаря номеру на крыше такси и небольшой помощи со стороны его знакомого — полицейского из округа Колумбия — ему удалось узнать, что они здесь. Он подошел к стойке портье и позвонил в маленький колокольчик. Через какое-то время появился рыхлый тип неопределенного возраста с ремнем, туго перетягивавшим жирные телеса.

— Могу помочь?

Напустив на себя некоторую взволнованность, Бёрр затараторил:

— Очень надеюсь, что сможете. Я ищу свою дочь. Она сбежала с настоящим подонком. Он познакомился с ней в церкви — можете себе представить? Извращенец. — Бёрр порывисто вздохнул. — Похоже, они провели здесь ночь. У меня есть кое-какие фотографии… — Порывшись в чемоданчике, он вытащил снимки Форда с девушкой. — Вот они. — И сделал очередную паузу, чтобы отдышаться.

Причмокивая губами, рыхлый тип наклонил голову и не торопясь стал рассматривать фото. Последовало длительное молчание. Бёрр не сунул ему двадцатку, хотя тот определенно ждал, — не любил платить за информацию, которая в таких случаях частенько себя не оправдывала. А вот те, кто по глупости делился ею чистосердечно, оказывались честнее.

Причмокивание продолжилось. Мистер Флегматик поднял голову и посмотрел Бёрру в глаза.

— Дочь? — скептически переспросил он.

— Приемная, — поспешил ответить Бёрр. — Из Нигерии. Моя жена не могла зачать, и мы решили подарить африканской малышке шанс. Взгляните — видели ее? Очень прошу вас помочь: это моя крошка. Мерзавец познакомился с ней в церкви; он в два раза старше, да к тому же еще и женат.

Взгляд вновь упал на снимок, и послышался долгий вздох, словно из большой сумки выдавили воздух.

— Видел я их.

— Правда? Где? Они остановились здесь?

— Мне не нужны неприятности.

— Их не будет, уверяю вас. Я лишь хочу вызволить свою дочь.

Клерк кивнул, методично пережевывая жвачку. Его физиономия напоминала Бёрру жующую корову.

— Если будут проблемы, придется вызвать полицию.

— Разве я похож на человека, создающего проблемы? Я преподаватель английской литературы из Йельского университета, к вашему сведению. Я просто хочу с ней поговорить. В каком они номере?

Ответа не последовало. Вот теперь настал момент подсобить наличными. Он вытащил полтинник, и клерк, завладев им, с ворчанием удалился к себе в конторку и вышел оттуда с журналом регистрации. Раскрыв его на стойке, он ткнул в страницу толстым пальцем.

— Мистер и миссис Мортон.

— Мистер и миссис Мортон? Они взяли один номер на двоих? Сто пятьдесят пять?

Рыхлый кивнул.

Харри Бёрр изобразил гримасу отца, получившего убийственную информацию.

— А документ — разве они не обязаны предъявлять документы?

— Мы порой забываем спросить, — неубедительно ответил тип.

Справившись с планом мотеля, Бёрр отыскал номер сто пятьдесят пять на первом этаже в заднем крыле. Это было дешевое заведение — все комнаты имели лишь отдельный вход, без задних дверей. Что ж, так оно и лучше.

Он выпрямился.

— Спасибо. Очень, очень вам благодарен.

— Никакого шума, а то я вызову полицию.

— Не беспокойтесь.

Бёрр сел в автомобиль, чуть отъехал в сторону и, сунув руку в «бардачок», с удовлетворением нащупал там рукоятку полуавтоматического «магнума» сорок четвертого калибра — его рабочего инструмента. Пристроив к дулу глушитель, он положил оружие на соседнее сиденье, поворачивая тем временем за угол мотеля.

Лично Бёрр никакого шума устраивать не собирался.

ГЛАВА 58

— Через окно? Вы в своем уме? — Эбби стояла на пороге ванной, руки в боки.

Форд словно и не слышал ее. Открыв раздвижное алюминиевое оконце в ванной комнате, он выкинул из него ее чемоданчик, а затем и свой.

— Полезай.

— Это же идиотизм. — Однако Эбби все же подчинилась и, высунув сначала голову, извиваясь, пролезла в небольшой проем. Форд подал ей ноутбук с диском и вылез сам. Они оказались позади мотеля. Перед ними была заросшая дорожка, сетчатый забор, сточная канава и дальше — большая автостоянка вокруг затрапезного торгового центра. С серого неба падала легкая изморось.

Эбби подхватила свой чемоданчик.

— Ну и что теперь? Будем ловить такси?

— К торговому центру.

— Он еще не открылся.

— Мы не за покупками. Давай за мной.

— А почему мы убегаем? — поинтересовалась Эбби. — Что мы такого натворили?

— Потом.

Эбби последовала за Фордом через дорожку. Он перекинул их чемоданы за забор.

— Лезь.

— Но это просто глупо. — Цепляясь за проволочные ячейки, Эбби забралась наверх и спрыгнула на ту сторону. Форд перелез следом.

— Не отставай.

Он побежал трусцой по загаженной мусором лужайке, перемахнул через сточную канаву и устремился к автостоянке. До Эбби донесся негромкий взвизг шин, и, обернувшись, она увидела на дорожке позади мотеля желтый «нью-битл». Он резко затормозил, дверь распахнулась, и выскочивший из него мужчина припал на колено.

Схватив Эбби за плечо, Форд с силой увлек ее за припаркованный автомобиль. Чпок. Раздался щелчок, и боковые стекла машины разлетелись вдребезги.

— Господи Боже!

Снова щелчок — в машину попала очередная пуля.

— Пригнись. Забудь про чемоданы. За мной.

В полуприседе Форд заметался среди машин на стоянке. Почти в ту же секунду Эбби услышала, как «жук» тронулся с места и рванул к главной дороге.

— Он гонит сюда, — сказал Форд. — Бежим что есть сил.

Он бросился к той части площадки, где стояло большинство машин, — с дипломатом в руке, полы пиджака трепыхаются за спиной. Эбби старалась не отставать. Бросив взгляд через плечо, она увидела, как желтый автомобиль пронесся по главной дороге, взвизгнув шинами, свернул на автостоянку торгового центра и точно снаряд устремился к ним.

— Пригнись.

Они спрятались за потрепанным пикапом, и Форд принялся открывать замок. Через мгновение дверь распахнулась.

— Лезь и не высовывайся.

Эбби послушно заползла в кабину, пытаясь держаться ниже уровня окон. Форд втиснулся следом, сунул дипломат за спинку сиденья и распахнул «бардачок». Отыскав отвертку, он отвинтил панель возле замка зажигания и с помощью отвертки завел машину.

Прикрывая голову, Эбби сжалась на полу перед сиденьем.

— Держись и так и сиди, — бросил Форд.

Она услышала взревевший мотор, пол затрясся, и грузовичок рванул с места, отбрасывая ее к сиденью. Послышался визг резины на повороте, затем — вновь, когда Форд уже на дороге утопил педаль в пол.

До нее донеслись хлопки выстрелов; от резкого маневра пикап занесло, следом — очередной вираж, и грузовичок понесся дальше.

— Господи! — вскрикнула она, стараясь хоть как-то удержаться.

— Извини.

Хлопки донеслись опять.

Взвизгнув шинами на очередном сумасшедшем повороте, автомобиль подпрыгнул и, будто зависнув на мгновение в воздухе, с грохотом приземлился. Пикап трясся либо по плохой проселочной дороге, либо по полю: его жестко бросало из стороны в сторону; вокруг нее все подпрыгивало.

— Теперь можешь вылезать.

Изогнувшись, Эбби не без труда взобралась на сиденье. Пикап и впрямь трясся по заброшенному полю к железнодорожным путям. Выехав на старый тракторный след, Форд двинулся параллельно железной дороге, и через полмили они увидели насыпь с переездом. Газанув, Форд вылетел на дорожное полотно, пересек рельсы и погнал по грунтовой дороге — пятьдесят, шестьдесят, семьдесят миль в час.

— Посмотри, Эбби, мы точно от него оторвались?

Эбби повернулась. Вокруг было пусто — простиралось лишь неопрятное скошенное поле с оставленными грузовиком колеями и торчащим вдалеке сломанным забором да дорога, по которой они приехали. Эбби наверняка заметила бы желтое пятно «жука», если бы тот вдруг возник в поле зрения.

— Его нет.

— Отлично. — Форд сбавил скорость, и вскоре они свернули на дорогу с твердым покрытием.

— О Господи, — вырвалось у Эбби. Она вынула из волос усохшую палочку картофеля фри и впервые огляделась в машине. Это был древний пикапчик, насквозь провонявший сигаретным дымом и прокисшим молоком. Она перепачкалась, сидя на полу, заваленном всяким пищевым мусором и прочей дрянью. Они миновали указатель магистрали и вскоре выбрались на шоссе национального значения.

— Не нравится мне все это, — сказала Эбби. — Совсем не нравится.

— Я искренне сожалею, Эбби. И сейчас же отвезу тебя в надежное место.

— Я увольняюсь. Такая работа не по мне. Я хочу домой.

— Прости, пока не получится.

— Этот грузовик мы украли? Или спрашивать глупо?

— Отвечаю «да» на оба вопроса.

Она потрясла головой и вытерла глаза, на которых невольно выступили слезы.

— Все как в плохом кино.

— Да, верно.

— Так куда мы едем?

— Еще не решил. Хочу отвезти тебя в безопасное место, чтобы ты побыла там, пока я не разберусь с этой проблемой.

Облокотившись на спинку, Эбби пошарила в «бардачке», нашла какую-то салфетку и высморкалась.

— В моем чемодане остался айпод.

— Пусть это станет наибольшей из утрат.

— Но там вся моя музыка!

— Мне нужно спрятать тебя в надежном месте. В Нью-Мексико есть одна хибарка, которой я как-то воспользовался…

— Нью-Мексико? На краденой машине? Нам туда ни за что не добраться.

— Есть другие идеи?

— Как ни странно — да. У родителей моей подруги Джекки неподалеку от побережья штата Мэн есть остров с рыбацкой хижиной. Там у них солнечная батарея, вода в баках на крыше — отличное место, чтобы переждать какое-то время.

Машина продолжала ехать по шоссе.

— А как быть с Джекки?

— Она отправится с нами. Джекки — отличная девчонка. И прекрасно управляется с катерами в море.

Форд перестроился на съезд с шоссе.

— И как же нам добраться до этой лачуги?

— Возьмем отцовский катер, и ночью — в путь.

— Возможно, это и выход, — ответил Форд. — Ты понимаешь, что я обязан вас там на какое-то время оставить, чтобы заняться этой проблемой? И вам придется самим о себе позаботиться.

— Я с большим удовольствием исчезну. Мне не нравится перспектива быть подстреленной.

— Хорошо. Тогда едем в Мэн.

— Я не успела сказать вам, — тяжело вздохнула Эбби. — На этом диске я обнаружила одну невероятную вещь.

Форд бросил на нее изумленный взгляд.

— Как же тебе удалось в него зайти?

— Я разгадала пароль. Вы не поверите: на диске фотографии какой-то штуки на Деймосе — чего-то необычного. И весьма старого. Корсо назвал это «аппаратом».

Форд уставился на нее с недоверием.

— Да ладно тебе.

— Да ладно вам. Там тьма снимков. Это на дне кратера Вольтер — в тени, едва заметно. Какое-то устройство. Я не шучу.

— Это может быть естественное геологическое формирование. Или какой-нибудь научный подвох.

— Исключено.

Голубые глаза Форда смотрели на нее испытующе.

— Как эта штука выглядит?

— Круглая, похожа на цилиндр, а может, и на вход в тоннель. Какие-то сферы вокруг. Наполовину засыпана.

Форд продолжал смотреть на нее.

— Постой-ка, уж не хочешь ли ты сказать, что там что-то инопланетное?

— Именно об этом я и говорю.

ГЛАВА 59

Демонстрируя непринужденность, Харри Бёрр ввалился в торговый центр с видом праздного покупателя. Сверившись с цветным планом помещения, он сразу сориентировался, куда нужно идти. Все здесь выглядело весьма захолустно; процентов двадцать торговых мест пустовало. Кондиционер работал на полную мощность. «Чтобы местным толстякам было комфортно облегчать свои кошельки, должно тянуть поистине сибирской стужей», — подумал Бёрр.

Заметив табличку «Служба безопасности», он наконец-то нашел искомое. Дверь была закрыта. Бёрр постучал, подождал и подергал дверную ручку. Заперто. Оглядевшись по сторонам, он не увидел ни одного охранника.

Подобно подкатившей к горлу отрыжке, в нем поднялось раздражение. Конечно же, он держал руку на пульсе, но почему-то в этот раз все чересчур усложнялось. Ему удалось выяснить, что Форд — бывший цэрэушник, и этому гаденышу как-то удалось вычислить его в баре, когда чертов япошка вдруг выскочил на него со своей пушкой точно черт из табакерки. Слава Богу, стрелком тот оказался хреновым — видимо, никогда в жизни не палил из сорок пятого калибра. А потом Форду удалось ускользнуть от него и в мотеле. Да, денежки Бёрру приходилось на сей раз отрабатывать по-настоящему.

Он постарался подавить негодование. Бёрр привык гордиться тем, что шел по жизни легко, никогда не озадачиваясь лишними проблемами и не страдая жаждой отмщения. Он считал это одним из своих козырей. Не позволял себе эмоций в таком прямолинейном бизнесе, как убийство за деньги, — он так и наставлял себя: ничего личного.

Бёрр окинул взглядом быстро заполнявшийся утренними покупателями торговый центр и, к своей радости, заметил в дверях электронные датчики. Он не станет бездарно тратить время на поиски охранников, пусть лучше они сами к нему явятся: так сказать, гора — к Магомету. Он зашел в магазин компакт-дисков и наметив себе жертву возле прилавка с «тяжелым металлом», расположился рядом, делая вид, будто что-то выбирает. Жертва выглядела вполне подходящей: прыщавый, благоухающий коноплей «гот» с пурпурными волосами и пакетом в руке. Бёрр выбрал из предлагаемого магазином ассортимента диск группы «Спайншэнк» и, проходя мимо «гота», слегка толкнул его.

— Извините.

Пробурчав в ответ что-то нечленораздельное, тот продолжил осмотр музыкального ассортимента. Бёрр подождал, пока тот закончит, и, следуя за ним к выходу, двинулся к кассам. Как только «гот» поравнялся с дверной рамкой, включилась охранная сирена, и несчастный застыл, точно олень в свете автомобильных фар, хлопая бессмысленными глазками с черной подводкой.

А «Магомет» тут же увидел свою «гору» — даже две. Пыхтя и бряцая причиндалами, охранники подоспели к «готу» и, осмотрев его пакет, извлекли оттуда диск «Спайншэнк». Особо не прислушиваясь к невразумительным оправданиям: мол, диск попал к нему в пакет случайно, — они, не дав опомниться, тут же задолбали его вопросами. Вынимая из кармана жетон, «позаимствованный» у офицера полиции округа Колумбия во время уличного затора, Харри Бёрр шагнул к ним навстречу.

— Офицер Уилсон? — окликнул он старшего охранника, прочитав на нагрудном значке его имя.

— Да?

Бёрр предъявил свой жетон.

— Мне рекомендовали найти именно вас.

— Правда?

— Я по поводу угона машины сегодняшним утром — отдел негласных расследований, транспортное подразделение, отвечаю за сектор округ Колумбия — Виргиния. Меня зовут лейтенант Мур. — Он протянул руку. Уилсон ответил рукопожатием.

— Хотите поговорить с глазу на глаз, офицер?

— Разумеется. — Бёрр отвел Уилсона в сторону от пронзительно вопившего «гота», на которого пытались надеть наручники, вытащил небольшой блокнот и, послюнявит палец, перелистнул несколько страниц. — Я отниму у вас не больше минуты — просто хочу узнать кое-какие подробности.

— Документы в офисе. Мы уже отправили всю необходимую информацию в полицию штата.

Бёрр драматично закатил глаза, выражая досаду по поводу сложившейся бюрократической системы.

— Какими же мы стали неповоротливыми. Теперь это дело небось всплывет только через неделю. Или вы мне все-таки поможете? — Он подмигнул. — Так как?

— О чем речь, лейтенант, — всегда рад оказать услугу.

Офис был именно таким, как Бёрр и ожидал: клетушка без окон, с душком «Меннен».[48] Доблестный охранник Уилсон уселся за стол и, открыв один из ящиков, вынул «дело».

— Мне нужны лишь обычные детали, — сказал Бёрр. — Марка машины, номер, свидетели, ну и… что у вас там еще…

— Свидетелей нет, лейтенант, — мрачно заметил Уилсон с подобающей совершенному преступлению серьезностью. — Это был белый «форд ф-150», пикап тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, с виргинскими номерами… — И, как заправский полицейский, продолжил громогласно зачитывать детали. Бёрр принялся записывать.

— Наверняка найдется — никуда не денется, — подытожил Уилсон. — Детвора решила позабавиться. Ни скупка, ни мастерская не польстятся на такую рухлядь.

— Не сомневаюсь, что все именно так благополучно и закончится, офицер. — Бёрр постучал своим золотым карандашиком по блокноту, прежде чем его убрать, и протянул руку. — Не стоит меня разыскивать — я сам свяжусь с вами по телефону, и, разумеется, хотелось бы услышать, когда этот пикап объявится. У вас есть визитка?

Уилсон дал ему свою карточку.

— Весьма обязан, офицер. — Бёрр помялся. — С точки зрения деликатности лучше не сообщать о моем визите ни в Управление полиции округа Колумбия, ни в Виргинию — ну, вы понимаете, о чем я. Им не понравится, что кто-то из «негласных расследований» пытается действовать в обход бюрократических формальностей. — Он вновь многозначительно подмигнул Уилсону.

— Разумеется, — с улыбкой отозвался тот.

Выйдя из торгового центра, Бёрр уселся в свой «жук». После охлаждаемого помещения жарища ощущалась еще сильнее. Форд и девчонка наверняка залягут на дно, и теперь ему оставалось лишь охладить свой пыл и ждать, пока не объявится угнанный автомобиль. С досады стукнув ладонями по рулю, Харри Бёрр крепко выругался: он оказался в идиотской ситуации. Возможно, на этот раз он сделает для себя исключение — получит удовольствие от выполненной работы.

ГЛАВА 60

С залива Грэйт-Солт-Бей дул теплый летний ветерок; Эбби взбежала по ступенькам к дверям старого дома в центре Дамарискотты. Несколько раз нажав кнопку звонка, она вскоре услышала заспанный голос Джекки:

— Кого там несет?

— Это я — Эбби. Открой.

Раздался зуммер, Эбби толкнула дверь и стала подниматься по ветхой лестнице. Они бросили угнанный грузовичок на стоянке возле затрапезного торгового центра на шоссе 1, где его не сразу заметят, а потом на попутках и перекладных лесами и задворками добирались до Дамарискотты.

— Джекки?

— Отвали, — с досадой пробубнили из-за двери.

— Проснись, дело серьезное!

Послышался вздох, затем шаги, звук открывающихся замков, и Джекки открыла дверь. Жмурясь, она стояла на пороге в ночной сорочке, с растрепанными волосами.

— Черт подери, сейчас два часа ночи.

Не дожидаясь приглашения, Эбби протиснулась в квартиру и захлопнула за собой дверь.

— Мне нужна твоя помощь.

Джекки со вздохом уставилась на нее.

— Боже, ты опять во что-то вляпалась?

— И неслабо.

— И почему же это меня совсем не удивляет?

Раунд-Понд-Харбор чернел под ночным небом; вода тихо плескалась о стойки пирса, словно облизывая дубовые бревна. Эбби задержалась наверху — «Мареа II» стояла на якоре примерно ярдах в пятидесяти. В три часа ночи было темно как в подземелье; Луна скрывалась за облаками; до обычного появления рыбаков оставалось еще около получаса — не так много времени, чтобы заведенный и отплывший в море катер мог быть воспринят как нечто необычное.

Джекки Спэнн и Уаймэн Форд стояли на причале позади нее; Форд — со своим неизменным дипломатом.

— Подождите здесь, я подгоню катер, и вы быстренько в него заберетесь.

Отвязав отцовскую шлюпку, Эбби спустила на воду весла и, втайне надеясь, что отец еще не проснулся, начала грести. Оставив короткую записочку, она совершенно не предполагала, какой будет его реакция на то, что дочь вновь с неизвестной целью позаимствовала катер да вдобавок еще и попросила никому ничего не рассказывать.

Эбби налегла на весла; их всплески и постукивание снастей о мачты стоявших на якоре суденышек были единственными звуками, нарушавшими тишину гавани. Спали даже чайки. Она добралась до катера, поднялась на борт и запустила двигатель — внезапный рокот потревожил безмятежность летней ночи. Вряд ли кто-то обратит на это внимание: даже среди ночи шум катера являлся довольно обычным звуком для рыбацкой гавани.

Она плавно подошла к причалу и, не останавливаясь, продолжила медленное движение. Закинув на борт вещи, Джекки и Форд запрыгнули в судно. Эбби повернула штурвал и мимо мигающего буя направилась к выходу из гавани.

— Итак, — сказала Джекки, расположившись водном из кресел рубки и улыбаясь Форду, — кто вы такой и что, черт возьми, происходит?

ГЛАВА 61

Мейбл Фортье вышла из прачечной с постиранным бельем в корзинке на колесиках и покатила ее через автостоянку к своей машине. На другом конце площадки она увидела обычную компанию неряшливых подростков, которые болтали по своим мобильникам, сквернословили, пили пиво и курили, бросая окурки.

Мейбл в который раз попыталась убедить себя, что эти в общем-то хорошие ребятки просто таким образом расслабляются. Наверняка до пенсии она кого-то из них учила в начальной школе — такие были замечательные детки. И что с ними случилось? Она покачала головой: все они теперь курят, а уж ругаются так, что она и подумать не могла в свое время.

Стараясь не расставаться с добрыми мыслями, она выгрузила чистые вещи на заднее сиденье и, сложив корзинку, убрала ее в багажник. Сзади раздался визг покрышек очередной прибывшей на подростковое сборище машины. Выпрямившись, она увидела «камаро» цвета «синий металлик» — автомобиль сына Хинтонов; ворвавшись на стоянку на полной скорости, он возвестил о своем прибытии продолжительным сигналом. Парень буквально летал на своей машине. Скрежет шин, крутой вираж, и Мейбл услышала удар, а по асфальту разлетелись осколки пластика: горе-водитель «камаро» задел стоявший возле пустующих торговых рядов белый пикап.

Она наблюдала, как парень резко затормозил, вылез из «камаро» и, нагнувшись, осмотрел трехфутовую борозду на боку своей машины. Разбитый задний фонарь и наполовину оторванный бампер пикапа его совершенно не интересовали. Через всю стоянку до нее донеслись страшные проклятия и гогот молодежной компании. Потом он залез в свой «камаро» и, взвизгнув шинами, с рокотом умчался прочь.

Мейбл Фортье была потрясена: парень только что скрылся с места происшествия. А теперь и остальные подростки, рассевшись по машинам, пытались улизнуть до при езда полиции.

Это возмутительно. Форменное безобразие, если не сказать больше. Хинтон только что нанес кому-то ущерб, возможно, на тысячи долларов, после чего просто взял и безнаказанно укатил.

Это стало последней каплей. Нет, просто так им такое с рук не сойдет. Вытащив сотовый телефон, Мейбл Фортье решительно набрала номер полиции.

ГЛАВА 62

Эбби проснулась от запаха готовящейся на дровяной печи яичницы с беконом. В окна светило солнце; о каменистый берег плескалась вода. Пройдя в общую комнату, она увидела Форда — тот сидел за столиком с ноутбуком, подключенным к жесткому диску НЛРД, и просматривал фотографии.

— Неужели?! — воскликнула стоявшая возле печки Джекки. — Уж полдень близится… — Она вручила Эбби чашку с кофе, приготовленным по ее вкусу — с неимоверным количеством сливок и сахара.

— Иди позавтракай на воздухе.

Взглянув на Форда, Эбби вышла наружу и направилась к потрепанному уличному столику перед хижиной. Длинная дикая лужайка тянулась вниз до каменистого берега. В редких промежутках среди многочисленных поросших хвойной растительностью островов проглядывала морская линия далекого горизонта.

Джекки принесла Эбби завтрак и уселась со своей чашкой кофе рядом.

— А где «Мареа»? — спросила Эбби, приступая к яичнице с беконом; она не на шутку проголодалась.

— Я переставила ее в бухточку за островом, — сказала Джекки.

Попивая кофе и глядя на море, Эбби постепенно просыпалась. Их островок — Литл-Грин — затерялся среди тридцати других островов, отделенных от материка проливом Масл-Ридж-Чэнелл. К югу простирался залив Мусконгус, а к северу — Пенобскот-Бей. Это было превосходное укромное местечко, незаметное ни с моря, ни с суши, да еще и здорово защищенное от возможной непогоды. Насколько она могла судить, свидетелей их отплытия из Раунд-Понда нет и никому не известно, куда они могли отправиться. Даже ее отцу. Здесь им ничто не угрожало. Однако вопрос заключался в том, что им вообще могло угрожать?

Отправив в рот остатки яичницы, она подлила себе кофе из стоявшего на столике кофейника. Океан был спокоен, лишь легкий прибой ритмично накатывал на скалы. В небе кричали чайки, и где-то вдали среди островов слышалось пыхтение рыбацкого катера.

Форд вышел из хижины с чашкой кофе и присоединился к ним, присев за столик.

— Утренний привет! — улыбаясь во весь рот, воскликнула Джекки. — Как спалось, мистер Форд?

— Несравненно. — Сделав большой глоток кофе, он посмотрел на море.

— Я видела, вы изучали снимки Деймоса, — сказала Эбби.

— Да.

— Ну и что думаете по этому поводу?

Пристально глядя на нее своими голубыми глазами, Форд помедлил с ответом.

— Думаю, это выдающееся открытие, — неторопливо произнес он.

Эбби кивнула.

— Это, бесспорно, нечто инопланетное и вполне может являться источником тех необъяснимых гамма-излучений. И, судя по внешнему виду, штука эта довольно древняя.

— Я же говорила, что там все по-настоящему.

Он медленно покачал головой.

— Это ключ к разгадке одной из глубочайших тайн Вселенной. Находка инопланетного предмета указывает, что мы не одни. У меня просто голова идет кругом.

— Вы так и не догадываетесь? — Эбби испытующе смотрела на него.

— О чем?

Она покачала головой.

— Да о том, что этот долбаный инопланетный предмет является оружием. И это оружие стрельнуло в Землю.

ГЛАВА 63

— …Оружие… — медленно повторил Форд.

Эбби взглянула на Джекки — та молча слушала.

— Именно.

Форд провел рукой по своим вьющимся волосам.

— И что же навело тебя на эту мысль?

— «Отбросив невозможное…»

— Я знаю это высказывание, — сказал Форд.

— Элементарно, дорогой Ватсон. Во-первых, эта штука внешне похожа на пушку. Во-вторых, она пальнула миниатюрной черной дырой по Земле и пробила ее навылет.

Форд откинулся назад.

Тут есть некоторые нестыковки. Даже если эта штука и пальнула с намерением уничтожить Землю, у нее ничего не получилось. И второй попытки не последовало. Так что, коли это и оружие, оно, похоже, отстрелялось.

— Откуда вы знаете? Может, готовится новый залп.

Форд покачал головой.

— И где-то там поблизости есть некие воинственные инопланетяне… Где — внутри Деймоса?

— Инопланетяне давно смотались, — фыркнула Эбби.

— Смотались? Откуда ты знаешь?

— Взгляните на снимок. Эта штука выглядит совершенно бесхозной — вся в пыли и вмятинах. Она брошена. Возможно, инопланетяне доставили ее и свалили.

— Зачем?

— Кто знает? Незадолго до того, как эта штука долбанула по нас, орбитальный картограф Марс-проекта, приблизился к Деймосу настолько, что тот попал в зону действия радара, сделав возможным получение изображений. Вероятно, это и разбудило ее. Или инопланетяне, пролетавшие здесь миллионы лет назад, увидели обитаемую планету и намеренно оставили оружие для уничтожения любой потенциально опасной для них цивилизации. Не исключено, что в Галактике могут оказаться тысячи, а то и миллионы единиц такого же оружия.

— Не обидишься, если я искренне выскажусь по поводу твоих теорий?

Скрестив руки на груди, Эбби приняла выжидательную позу.

— Превосходные сюжеты для «Сумеречной зоны».[49]

— Если хорошенько подумать, вы придете к такому же выводу, — заметила Эбби.

— Подумаю, — вздохнул Форд. — Однако, опираясь на свои государственные источники информации, могу поведать тебе кое-что не менее интересное: это не было миниатюрной черной дырой. Это оказался кусок некоей «странной материи», или, точнее, объект, известный как «страпелька».

— И что это за чертовщина?

— Разновидность сверхплотной субстанции, горстка частиц под названием «кварки», сжатых до вырожденного состояния… Предполагается, что некоторые нейтронные звезды могут оказаться «странными» или кварковыми, состоящими из «странной материи». Ты читала Курта Воннегута?

— Конечно! — воскликнула Эбби. — Обожаю его книги.

— Помнишь некое вещество из романа «Колыбель для кошки», прозванное им «лед-9»? Особая разновидность льда, который при соприкосновении с водой превращал ее в лед при комнатной температуре.

— Помню такое.

— Это похоже на «странную материю»: последняя, контактируя с обычным веществом, поглощает его, превращая в «странную материю». Суть в том, что «странная материя» обладает такой плотностью, что практически бесследно сокрушает все на своем пути. Если бы Земля превратилась в «странную материю», то стала бы размером с апельсин.

— Ничего себе.

— Хуже того — процесс необратим. Земля впоследствии взорвалась бы с такой силой, что разорвала верхние слои поверхности Солнца и разрушила Солнечную систему. Более того — процесс мог бы превратить в «странную материю» даже Солнце, что привело бы к еще более грандиозному взрыву. Невероятно, что крохотная «страпелька» может пронзить Землю практически незаметно: при условии, что ее скорость достаточно велика, она благополучно продолжит свой путь, а ее контакт с обычным веществом не причинит Земле вреда. Однако при сравнительно небольшой скорости она может застрять в недрах Земли, и тогда — прощай Солнечная система.

— Почему же не образовалось большого выходного отверстия или вулкана, почему она не спровоцировала извержение?

— Верный ход мыслей. «Страпелька» не порождает ударной волны, поскольку поглощает все, с чем соприкасается. Она пожирает на своем пути любую материю, оставляя за собой тоннель, который после ее прохождения затягивается вследствие геологических процессов. Единственным свидетельством ее прохода будет лишь маленькое входное отверстие, более значительное выходное и необычные сейсмические колебания.

Эбби присвистнула.

— Все это лишь подтверждает мою теорию. «Страпелька» может быть идеальным оружием — только вдумайтесь.

Поставив чашку на стол, он поднялся.

— Не знаю, насколько об этом осведомлены в Вашингтоне, но мне необходимо отправиться туда с этим диском. Придется вас здесь оставить. Обращаться за защитой в ЦРУ или в местную полицию слишком рискованно, поскольку я не знаю, кто за нами охотится. Не исключено, что в нашем правительстве действует какая-то преступная группировка.

— А как же вы? Появитесь в Вашингтоне — и вас упрячут куда-нибудь в Гуантанамо, если не дальше.

— Другого выхода нет. Вполне вероятно, что ты права: эта штука может оказаться оружием. В таком случае судьба Земли под угрозой.

Эбби кивнула.

— Пожалуй, этот остров — наиболее безопасное среди других известных мне мест. Просто затаитесь, а я свяжусь с вами дней через пять, а то и раньше. Договорились?

— Не волнуйтесь, все будет в порядке.

Повернувшись, он обнял ее за плечи.

— Вечером, с наступлением темноты, когда у нас меньше шансов быть замеченными, тебе придется отвезти меня на материк. — Он задумчиво пробормотал: — Оружие… так и есть.

ГЛАВА 64

Припарковавшись перед прачечной, Харри Бёрр вышел из машины. Перед ним был один из тех занюханных торговых центров, где из дюжины торговых мест больше половины пустовало; никакой охраны; излюбленное место сборищ местных хулиганистых подростков. Лучшего пристанища для угнанного автомобиля и не подберешь: без охраны, с редкими покупателями и пустующими лавками — недели пройдут, прежде чем кто-то обратит внимание. Однако Бёрру — в отличие от Форда — повезло: какой-то идиот решил повыпендриваться на виражах и стукнул грузовичок.

Он прошелся по автостоянке, стараясь прочувствовать атмосферу. Белый пикап, разумеется, уже эвакуировали. Вопрос в том, куда Форд с девчонкой мог отсюда направиться? Благодаря Интернету у него появилась весьма логичная идея, где это можно выяснить. Девчонка была из этих мест, и ее отец проживал неподалеку. Бёрр пришел к выводу, что для начала поисков лучшего места и не найти.

Хихикнув, он закурил «Американ спирит» и сделал глубокую затяжку. Похоже, все наконец начинало складываться в его пользу.

Он докурил сигарету и, бросив окурок на землю, залез в свой «жук». Судя по Джи-пи-эс, городишко Раунд-Понд — вот же дурацкое названьице! — находился отсюда милях в двенадцати. Он практически не сомневался, что старик Джордж Стро поведает ему что-то полезное о местонахождении своей дочери.

Дорога в Раунд-Понд петляла среди лесов и фермерских хозяйств, пока наконец справа на фоне проглядывавшей гавани не появилась кучка стареньких белых строений. Он остановился возле небольшого деревенского домика в некотором удалении от гавани, и Джи-пи-эс с отрывистым британским акцентом сообщила ему, что он прибыл в указанное место. Бёрр припарковался позади красного пикапа. Сунув в дипломат пистолет, он вылез машины, поднялся на крыльцо и позвонил.

Послышались тяжелые шаги, и дверь распахнулась. «Сразу видно — деревня, — подумал он, — открывают, даже не удосужившись поинтересоваться, кто там». Бёрр с удивлением увидел перед собой белого человека — сурового вида мужчину с обветренным лицом и светло-голубыми глазами, одетого в клетчатую рубаху и джинсы с подтяжками. Девчонку, должно быть, удочерили или — смешанный брак?

— Чем могу помочь? — дружелюбно поинтересовался мужчина.

Он выставил свой жетон.

— Мистер Джордж Стро?

— Да.

— Я лейтенант Мур из Управления полиции округа Колумбия, отдел по расследованию убийств. Не уделите мне минуту?

Лицо мужчины помрачнело.

— В чем дело, офицер?

Нравилось Бёрру такое обращение — «офицер»: оно свидетельствовало, что человек уважает представителей закона.

— Речь о вашей дочери Эбби.

Выражение лица изменилось: теперь это была тревога отца за своего ребенка. «Хорошо».

— Что с моей дочерью? Она в порядке?

— Можно войти? — Бёрр постарался придать своему тону драматизма.

— Да, пожалуйста, — отступив от двери, ответил Стро; его уже трясло от страха.

Бёрр проследовал за ним в гостиную и, не дожидаясь приглашения, уселся.

— Моя дочь — с ней все в порядке? — вновь спросил Стро.

Вместо ответа Бёрр взял мучительно долгую паузу и только затем произнес:

— Мистер Стро, выслушать меня вам будет нелегко, но мне нужна ваша помощь. Все это конфиденциально, и скоро вы поймете почему.

Стро побледнел, но продолжал держаться с достоинством.

— Я веду дело о серийном убийце, жертвами которого вот уже несколько лет становятся молодые женщины, в основном в округе Колумбия, но также и в Новой Англии. Его имя — Уаймэн Форд. Его внешность весьма обманчива — он прилично выглядит, хорошо одевается и при деньгах.

— Вы сказали — Форд? Уаймэн Форд? Моя дочь только что устроилась на работу к человеку с таким именем! — Он встал с кресла.

— Знаю. Позвольте мне договорить. Этот преступник приглашает молодых леди к себе в помощницы. Круг обязанностей весьма расплывчат, но подразумевает определенную секретность и соблюдение государственной тайны. А несколько недель спустя он их убивает.

— Боже, у него моя дочь!

— Мы предполагаем, с ней все в порядке. Непосредственной угрозы ее жизни нет. Но нам необходимо ее найти. И действовать нужно быстро и тихо. Заподозрив слежку, он убивает свою жертву и исчезает. С этим я уже столкнулся. Так что нам необходимо быть предельно внимательными, осмотрительными и хладнокровными.

— О Боже, Боже мой! — Стро метался по комнате, сжав руки в кулаки так, что побелели костяшки. — Этот человек с неделю назад принял ее на работу. Она уехала в Вашингтон. Потом они вернулись и взяли мой катер. Я убью этого мерзавца.

«Есть».

— Вы говорите, взяли катер? И куда же они отправились?

— Не знаю! Мне только записку оставили. Я даже не виделся с дочерью. О Боже мой! — Он обхватил голову руками.

— Можно взглянуть на записку?

Стро бросился на кухню и, вернувшись с клочком бумаги, протянул его Бёрру.

Дорогой папа!

Даже не знаю, как об этом написать, но мне опять пришлось взять твой катер. Я очень сожалею. Знаю, что это прозвучит неубедительно, но, поверь, это необходимо. Не могу рассказать тебе, куда мы направляемся, но, надеюсь, через пару недель вернусь. Я буду находиться вне зоны действия мобильной связи, но при первой же возможности дам о себе знать. Не беспокойся, у меня все в порядке. Прошу тебя, не говори никому, что мы уплыли на катере. Я буду обращаться с ним аккуратно.

Целую, Эбби.

Сдвинув брови, Бёрр прочел записку и положил ее на журнальный столик.

— Да, это он. У вас есть предположения, куда они могли уплыть и зачем?

— На север. — Лицо Стро исказилось от негодования. — Наверняка на север: там больше островов и малолюдно. Они должны быть где-то среди островов вдали от материка, поскольку, по ее словам, она окажется вне зоны мобильной связи. Ближе к берегу телефоны работают.

— Но зачем? Зачем им понадобилась лодка?

— Одному Богу известно. Думаю, скорее вы догадаетесь, чем я.

Бёрр сдержался.

— О Господи, не забирай у меня дочь! — Голос Стро сорвался. — Не делай этого! Я уже потерял жену!.. — У него перехватило горло, и он закашлялся, дрожа всем телом.

Поднявшись, Бёрр крепко взял его за плечо.

— Возьмите себя в руки, мистер Стро.

Кивнув, Стро сглотнул.

— Вы должны положиться на меня — я знаю, что делаю. Справитесь?

Стро вновь кивнул.

— Сделаем так. Вы арендуете катер — хороший, мощный — и сами поведете его. Мы вместе отправимся туда и отыщем ее.

— К черту! Надо сообщить в береговую охрану, поднять в воздух поисковые самолеты…

— Не вздумайте!

Он сделал паузу, давая Стро прийти в себя.

— Если преступник хоть что-то заподозрит — все кончено. Он заметит береговую охрану на расстоянии мили, а уж поисковые самолеты в небе — тем более. Он умен, хитер и всегда начеку. Нельзя даже местной полиции сообщать: они с такой задачей не справятся. У нас гораздо больше шансов найти их самим, вдвоем: вы хорошо знаете побережье, а мне известны его повадки. А вот разыскав их, предоставим бить «тяжелой артиллерии» — сами не полезем. А пока — только мы с вами. Ясно? О средствах не беспокойтесь — правительство все оплатит.

Стро часто дышал. Удивительно, сколь быстро люди теряют рассудок, как только речь заходит о безопасности их отпрысков. Бёрр был несказанно рад, что никогда не имел детей.

— Итак, — он взял Стро за плечо, — не будем терять времени.

Стро кивнул; на его лице выступила испарина.

— Городок маленький, — выдавил он, — все быстро становится известно. Пока я буду искать катер, вам лучше не показываться. Нельзя терять ни секунды.

— Ну вот — теперь мы с вами, как говорится, на одной волне, мистер Стро, — сказал Бёрр. — Не волнуйтесь, вашу дочь мы найдем, я обещаю.

ГЛАВА 65

Харри Бёрр стоял на палубе и наблюдал, как Стро ведет катер — «Зимородок» летел по волнам на полной скорости. Из-за нехватки времени им пришлось арендовать более крупное и менее скоростное судно, чем Бёрру хотелось бы, но зато оно оказалось мореходным. Отчалив в полдень, они внимательно слушали сводки погоды, в которых мелкие суда предупреждались о надвигавшемся шторме. Бёрр не знал, является ли тридцати восьмифутовый «Зимородок» с двумя дизелями мелким суденышком, но желания испытывать яхту на прочность у него не было.

— А нельзя побыстрее?

— Двигатель и так уже на пределе, — отозвался Стро.

Бёрр в очередной раз поднес к глазам бинокль и стал осматривать раскинувшийся перед ними океан с островами; их количество поражало — десятки, а может, и сотни, не считая отдельных скал и утесов. Некоторые были населены, на парочке виднелись даже какие-то коммерческие постройки, но большая часть пустовала. Бёрр перевел взгляд на установленный в хорошо оснащенной рубке электронный картплоттер. Он рос в Гринвиче, и управление катером было ему не в диковинку. Однако с тех пор прошло порядочно времени. Он внимательно следил за действиями Стро, чтобы избежать проблем, когда, выполнив заказ, отправится в обратный путь в одиночестве. Надвигавшийся шторм предоставлял ему хорошую возможность объяснить пропажу рыбака.

— За этим островом откроется северная часть залива Мусконгус, — сказал Стро. — Держите бинокль наготове.

— Мы уже миновали множество островов. Разве они не могут быть где-нибудь там, в бухточке?

— Могут. Сначала осмотрим открытое водное пространство, а на обратном пути заглянем в бухточки.

— Логично.

Стро, несомненно, был заинтересован в успехе. Его пальцы крепко сжимали штурвал, сощуренные глаза неустанно высматривали катера. Он был на грани нервного срыва.

— У нас еще много времени, — как можно спокойнее сказал Бёрр. — Не тревожьтесь. Он не тронет ее, пока они на воде: она нужна ему, чтобы вести катер.

— Мне известны здесь все гавани, бухты и заводи до самого Айл-о-От. Клянусь, мы не пропустим ни одной, пока не найдем мою дочь.

— Найдем, найдем.

— Будь я проклят!

Бёрр достал из кармана пачку «Американ спирит» и вытряхнул из нее сигарету. Мужчина начинал его утомлять.

— Ничего, если я закурю?

Стро взглянул на него воспаленными ввалившимися глазами. Бедняга слишком перенапрягся от своих мыслей.

— Курите на корме, подальше от двигателя. И смотрите в бинокль.

Отойдя к ютовому поручню, Бёрр закурил. Они обогнули остров, и перед ними вновь открылся усыпанный частичками суши океанический простор. Послеполуденное солнце золотом переливалось на синей воде. Тут и там виднелись рыбацкие лодки с ловушками для лобстеров. Подняв бинокль, он по очереди осмотрел каждую.

Катера под названием «Мареа II» среди них не было.

Он сделал очередную затяжку и попытался представить, что теперь могло быть на уме у Форда и девчонки — зачем им понадобилось уплывать в море? Какой-то шпионаж, что ли? Он, как всегда, не знал ни настоящего имени своих клиентов, ни их намерений относительно жесткого диска, в связи с чем трудно было понять, почему Форд и девчонка отправились из Бруклина в Вашингтон, угнали автомобиль, приехали в Мэн и уплыли на катере. Он знал лишь, что у Форда имелся жесткий диск стоимостью двести штук. А больше ему, собственно, и знать ничего не требовалось.

ГЛАВА 66

Эбби подвела катер к крохотному плавучему доку в Аулз-Хед-Харбор. Джекки спрыгнула и привязала швартовы. В гавани было безлюдно; несколько судов стояло на якорях, а за ними наблюдали сидящие на сваях чайки. Солнце только что зашло, и небо сплошь покрыли зыбкие оранжевые облачка, которые отец называл «перышками», предвещавшие ненастную погоду.

Забрав свой дипломат, Уаймэн Форд ступил на скрипучий причал, одергивая мятый костюм и пытаясь пригладить волосы.

— Можете не стараться, все равно выглядите как после пьянки, — усмехнулась Эбби. — Опять будете угонять машину?

— Надеюсь, не придется. Город в какой стороне?

— Идите по дороге — не ошибетесь. И лучше поторопитесь, а то гроза надвигается.

— Откуда ты знаешь?

Она подняла голову.

— Взгляните на небо.

— Оставайтесь на острове, пока я не дам о себе знать. Если через пять дней не объявлюсь, значит, меня задержали. В таком случае держитесь ближе к берегу, чтобы быть в зоне мобильной связи, и позвоните по этому номеру. — Он протянул ей клочок бумаги. — Он поможет. — Форд чуть помедлил. — Я решил обнародовать эту информацию.

— Вот дерьма-то будет!

— Другого выхода нет. Мир должен узнать. — Трогательно приобняв Эбби за плечи, Форд внимательно посмотрел на нее с высоты своего роста; его темные волосы торчали в разные стороны. — Обещай, что вы отсидитесь на острове и не будете болтаться на катере по заливу. Еды вам хватит на неделю.

— Договорились.

Он слегка сжат ее плечо.

— Будь здорова, Эбби. Ты великолепная помощница. Прости, что впутал тебя в эту историю.

Эбби фыркнула.

— Ерунда, обожаю угонять машины и участвовать в перестрелках.

Повернувшись, он зашагал по мосткам, поднялся на пирс и вышел на дорогу. Эбби смотрела ему вслед; через несколько мгновений его высокий угловатый силуэт исчез за поворотом, и ее вдруг охватило странное чувство одиночества.

— Вот такой наш мистер Цэрэушник, — напомнила о себе Джекки. — Ты с ним уже трахнулась?

— Заткнись, Джекки. Он в два раза старше меня. А ты только и думаешь о сексе.

— А разве это не естественно?

Они отчалили, и Джекки закурила «косячок». Эбби вела катер медленно, наслаждаясь вечером. Впереди вырос внушительный силуэт покрытого зеленью острова Монро. Волны равномерно накатывали на Каттерз-Набл — риф за южной оконечностью острова; их ритмичность напоминала медленные часы. Эбби широко обогнула Набл, и когда он остался позади, над океаном взошла масляно-желтая полная луна. Низко над водой и стремительно, точно пули, пролетели кайры, а где-то высоко к своему гнезду возвращался с пойманной рыбой морской ястреб — та все еще трепыхалась в его когтях.

— Эй, посмотри-ка! — воскликнула Джекки, глядя на лунный диск. — Кажется, будто ее можно потрогать.

Повернув штурвал, Эбби направила катер к Масл-Ридж-Айлендз — темневшим на горизонте бугоркам милях в четырех от них. Все выглядело настолько безмятежным, безупречным и вечным… То, что в этот самый момент где-то там, на далекой планете, некое оружие нацелено на Землю и все в доли секунды может исчезнуть, казалось фантасмагорией.

ГЛАВА 67

Выкинув за корму окурок, Бёрр вновь посмотрел в бинокль. Солнце зашло, и количество рыбацких катеров здорово уменьшилось, однако то тут, то там еще попадались груженные ловушками для лобстеров суденышки, пыхтя направлявшиеся к своему пристанищу. Время от времени он рассматривал в бинокль одинокую моторку или яхту, но «Мареа II» так и не появилась. Он и не подозревал, насколько велико побережье и количество этих чертовых островов. Кроме того, вполне вероятно, что они притаились или занимались тем, зачем приехали, где-нибудь вдали от любопытных глаз. Он впервые начал опасаться, что не сумеет выполнить заказ.

Бёрр вновь закурил — это была уже восьмая сигарета. Обычно он ограничивал себя, ежедневно выкуривая по семь штук, однако этот день явно не заладился.

Он зашел в рубку и посмотрел на картплоттер.

— Где мы сейчас?

— Выходим из северной части залива Мусконгус.

— Куда направляемся?

— На том конце пролива начинается Пенобскот-Бей.

Нечленораздельно пробурчав в ответ, Бёрр затянулся.

— Почти стемнело. Надо бы подыскать место для ночевки.

— Обойдемся без ночевки. Продолжим поиски. У нас есть радар и Джи-пи-эс. Мы можем плыть всю ночь и искать катер в разных укромных уголках среди островов.

— И как вы собираетесь заниматься этим в темноте?

— Сегодня полная луна. При полной луне на воде видно как днем.

Бёрр поднял голову.

— А гроза?

— Начнется — разберемся. У нас хороший мореходный катер.

— Звучит убедительно.

Бёрр отошел с сигаретой к поручню.

Продолжало темнеть, но признаков надвигающейся непогоды не наблюдалось. Он выбросил окурок за борт. Вдалеке показались смутные очертания очередной рыбацкой лодки — появившись из-за большого острова, она пересекала пролив с противоположного конца, удаляясь от материка. Он вскинул бинокль. Света едва хватило, чтобы он смог разобрать написанное на корме название.

«Мареа II».

С трудом сдерживая волнение, он попытался внимательно осмотреть катер и вроде различил две фигуры в рубке. Форд с девчонкой. Это была невероятная удача. Катер устремился к группке островов восточнее пролива.

Бёрр уже придумал, как будет действовать, обнаружив жертву. Он вытащил пистолет. Не нужен и глушитель — от него одни неудобства: они находились не ближе мили от берега. Он сзади приблизился к Стро, который уже поднял бинокль, чтобы разглядеть появившийся в поле зрения катер. Короткий вдох.

— Видите ту лодку?! — вскричал он. — Это — «Мареа II»! Они направляются к Масл-Ридж-Айлендз. — Он резко повернулся. — Порядок. Мы нашли их. Все по плану. Давайте вызывать «тяжелую артиллерию» и схватим этого сукина сына. — Он потянулся к рации.

Бёрр аккуратно приставил дуло пистолета к его затылку.

— Делай, что говорю, Стро, или я пристрелю тебя.

ГЛАВА 68

Оказавшись среди скопления островов, Эбби сбавила скорость до четырех узлов. Литл-Грин находился в самой середине, и подплыть к нему можно было лишь с двух сторон — с северо-запада и с востока. И тут и там поджидали подводные скалы и рифы, и подход к острову требовал чрезвычайной осторожности. Спускались сумерки, на вечернем небосклоне появились первые звезды.

Мимо проплывали острова, темные и беззвучные. Не спуская глаз с картплоттера, Эбби маневрировала по извилистым проливам, пока наконец не появился Литл-Грин — вытянутый, покрытый хвойной растительностью остров с бухточкой в виде полумесяца посередине и уходящим вверх от нее лугом, в самом конце которого и стояла старая рыбацкая хижина.

Она аккуратно завела катер в бухту, и Джекки бросила якорь — прогремев цепью, тот бултыхнулся в воду. После этого Эбби заглушила двигатель.

В воцарившейся тишине до нее донесся звук двигателя другой лодки — где-то среди островов к западу от них.

Забравшись в шлюпку, они поплыли к берегу. Пока Джекки зажигала в хижине свет, Эбби занялась дровяной печкой.

— Гамбургеры? — предложила Джекки, роясь в холодильнике.

— Не возражаю.

Эбби разожгла в печке огонь и подрегулировала вьюшки. Пламя быстро разгоралось. Она подошла к двери и вдохнула вечерний воздух, влажный и неподвижный — пахло сырой травой, печным дымом и морем. Волны с тихим шелестом накатывали на берег, а вдалеке, где-то за соседним островом, все не умолкал шум работающего лодочного мотора.

— Пойду-ка я прогуляюсь, — как можно спокойнее, чтобы не встревожить Джекки, сказала Эбби.

— Не задерживайся, бургеры почти готовы.

Эбби не стала спускаться к берегу — нырнув в посеребренные лунным светом деревья, она направилась на звук мотора в западную часть Литл-Грин-Айленд. Она остановилась на опушке леса на краю острова и, оставаясь в тени деревьев, окинула взглядом водную гладь. В воздухе ощущалась сырость. Наступал прилив, и вокруг острова, побулькивая, поднималась вода. Небосклон с северо-востока неумолимо покрывался барашками, но пока им было далеко до ослепительно сияющей в ночном небе луны.

Звук доносился будто бы из-за соседнего острова. Возможно, это одна из многочисленных в летнее время яхт, блуждающая в поисках подходящего места для ночевки. Эбби упрекнула себя за излишнюю подозрительность.

Примерно в четырехстах ярдах от нее меж двух островов проплыл темный силуэт катера. Ее охватил страх: судно двигалось с потушенными бортовыми огнями, а скрывшись за очередным островом, заглушило двигатель.

Эбби напряженно вслушивалась, однако поднимающийся ветер и шум деревьев скрадывали слабые звуки. Она сжалась в темноте в тревожном ожидании, пытаясь успокоить себя мыслью, что испуг вызван отсутствием Форда. Убийца никак не мог выследить их в штате Мэн, не говоря уже о том, чтобы добраться до Литл-Грин-Айленд. Скорее всего некий горе-яхтсмен перебрал мартини и забыл включить бортовые огни. А может, и контрабандисты: торговцы марихуаной часто пользовались этим маршрутом, сплавляя из Канады груженные «травкой» лодки.

В напряженном ожидании она продолжала наблюдать.

И вдруг увидела, как в залитом лунным светом узком проливе из тени соседнего острова выплыл темный силуэт лодки. По мере приближения в ней все больше угадывались очертания шлюпки, которой управлял человек высокого роста, сидящий на веслах; лодка шла прямо на нее под таким углом, чтобы не было заметно со стороны рыбацкой хижины. Подгоняемая приливом, она стремительно приближалась. Еще несколько минут, и пристанет к берегу прямо под обрывом.

Поспешно ретировавшись в лес, Эбби подползла к месту, откуда просматривалось наиболее вероятное место причаливания. Мужчина неустанно работал веслами; она улавливала их слабые всплески. Минутой позже дно лодки зашуршало по прибрежной отмели. Выпрыгнув из шлюпки, он вытянул ее на берег, затем выпрямился и замер, оглядываясь по сторонам; его лицо оставалось в тени.

Распластавшись на мшистой земле, Эбби продолжала наблюдать. Мужчина что-то вынул из-за пояса и внимательно осмотрел; она заметила тусклый блеск металла и сообразила, что это пистолет. Он вновь сунул его под одежду и, мельком оглянувшись, нырнул в темноту деревьев. Еще чуть-чуть, и окажется рядом с ней.

Эбби вскочила и бросилась в лес; уворачиваясь от сучьев и перепрыгивая через поваленные деревья, она в несколько минут добралась до хижины и ворвалась в дверь.

— Из-за тебя я сожгла гам…

— Джекки, нам надо уходить. Быстро.

— А гамбургеры…

Схватив подругу за руку, Эбби потащила ее к двери.

— Скорее. И тише! На острове появился кто-то с оружием.

— Господи…

Она выпихнула ее в темноту и глянула по сторонам. Он, вероятно, пойдет прямо к хижине.

— Сюда, — прошептала она и потащила Джекки через луг к лесу, простиравшемуся до южного берега. Лес, однако, оказался не слишком густым, чтобы послужить хорошим укрытием. Тем не менее валуны и утесы у южной оконечности острова могли бы стать неплохой защитой, при том что множество огромных, покрытых водорослями скал еще не успели скрыться под водой с началом прилива.

Увлекая за собой Джекки, она ринулась между деревьями к обрывистому берегу. Луна была еще низко, и высокие ели бросали тени на каменные нагромождения, погружая их в темноту. Скатившись с обрыва, они стали пробираться среди булыжников — Эбби впереди, устремляясь к торчавшей из воды цепочке скал.

— Прилив начинается, — прошептала Джекки, поскальзываясь и цепляясь за склизкие водоросли. — Мы утонем.

— Мы ненадолго.

У дальнего конца гряды она наткнулась на укромное местечко меж двух высоких крутых валунов, под которые можно было забиться. Прилив быстро наступал.

— Полезай туда.

— Мы же промокнем.

— Непременно, но так надо.

Джекки забилась под поросшую водорослями холодную скалу. Эбби, последовав за ней, постаралась насколько возможно прикрыть их убежище водорослями. В нос тут же ударил их сильный запах. Из-за скал был виден весь берег до елового леса, сквозь который слабо просматривался луг до находившейся ярдах в пятистах от них освещенной хижины. Наступавшая с приливом вода плескалась о скалы.

— А кто это? — прошептала Джекки.

— Тот, что преследовал нас. Помолчи.

Они ждали. Через какое-то время, показавшееся Эбби вечностью, из леса на залитом лунным светом лугу появилась фигура человека. С пистолетом в руке он медленно обошел хижину, подкрался к окну и, приникнув к стене, заглянул внутрь, затем подошел к двери и пнул ее. Раздавшийся в ночной тишине стук эхом разлетелся над темной водной гладью.

Зайдя в хижину, он почти сразу же вышел и огляделся. В его руке появился фонарь, и он стал медленно водить им по лугу и растущим за ним деревьям.

Прилив продолжался.

Фигура исчезла в лесу в направлении их убежища; свет фонарика мелькал среди деревьев.

Силуэт вновь появился на опушке леса, на обрыве над скалистым берегом. Осторожно спускаясь среди скал, он забрался на одну из них — самую высокую — и осветил берег; желтый луч скользил по камням вокруг них, выхватывая неровности. Положив руку Джекки на плечо, Эбби почувствовала, как та дрожит.

Силуэт двинулся в их сторону; отчетливо слышался стук камешков под его ногами. Луч фонарика вновь замелькал по скалам то с одной, то с другой стороны от них. Эбби почувствовала, как прилив, подбиравшийся среди покрытых водорослями камней, достиг ее ног — с какой же скоростью? Каждые две минуты — на дюйм выше? А то и быстрее, при полной-то луне?

Человек приближался, и Эбби спрятала голову в водоросли, еще больше вжавшись под скалу. Она чувствовала, как вода, тихо шурша, кружится вокруг щиколоток. Мужчина подходил все ближе, и она уже слышала его частое дыхание.

Желтый луч фонаря тщательно высвечивал скалы. Невыносимо медленно он прополз рядом с ними. Еще раз. И опять. Издав звук, похожий на глухое рычание, человек стал удаляться. Луч скользнул по нагромождению скал справа от их убежища и переместился на берег.

Подступавшая вода с тихим шелестом поднялась до лодыжек и вновь отступила. Снова наползла темнота. Выждав пару минуту, Эбби осмелилась выглянуть. Мужчина осторожно пробирался по берегу в сотне ярдах от них в направлении лодки.

— Нужно убираться с этого острова, — прошептала Джекки.

— Попробуй-ка уберись, когда наш катер болтается на видном месте.

— Возьмем его лодку.

Джекки трясло. Пытаясь успокоить подругу, Эбби сжала ее плечо.

— Сиди здесь, будешь отходить лишь по мере наступления прилива. Я уведу его лодку, доберусь до нашего катера и вернусь на нем сюда. Постараюсь подойти к берегу как можно ближе. Услышишь звук мотора — плыви, течение будет тебе в помощь.

— Хорошо, — прошептала Джекки.

Вдруг Эбби увидела в небе вспышку, мгновенный свет. В какую-то секунду она даже решила, что убийца обнаружил их, неожиданно направив луч фонаря.

— Черт! — вырвалось у Джекки; она резко пригнулась, инстинктивно прикрыв голову руками.

В следующий миг Эбби, задрав голову, посмотрела на Луну.

— Боже! Джекки!

Сбоку от Луны вспыхнул огромный огненный шар со струей светящейся пыли, бьющей с противоположной стороны, растягивающейся, словно при замедленной съемке, и ставшей настолько яркой, что Эбби пришлось прикрыть глаза. Зрелище было странным, жутким и в то же время завораживающим своей красотой, словно луна вдруг взорвалась многочисленными сверкающими самоцветами, вырвавшимися из ее недр.

Огненный шлейф стал растягиваться уже по другую сторону Луны, меняясь в цвете от ослепительно голубого в центре до зеленовато-желтого, переходящего в оранжевый и красный по краям, клином расходясь от поверхности.

— Что за хрень? — вытаращив глаза, воскликнула Джекки.

Неестественно яркий зеленовато-желтый свет озарил острова, темные ели, скалы и море, резко очертив горизонт и оттенив темно-пурпурный небосвод. Бледно-зеленая гладь океана покрылась черно-красными отблесками.

Прищурив глаза от яркого света, Эбби вновь посмотрела на Луну — вокруг диска появлялось нечто похожее на нимб, словно ту хорошенько встряхнули, подняв с ее поверхности пыль. Казалось, мир погрузился во всеобъемлющую тишину, отчего увиденное зрелище выглядело еще более сюрреалистическим.

— Эбби! — Джекки была в панике. — Что такое? Что происходит?

— Похоже, это самое оружие с Деймоса теперь шарахнуло по Луне. Только на этот раз гораздо сильнее.

ГЛАВА 69

Харри Бёрр шел каменистым берегом с полуавтоматическим пистолетом в руке, направляя луч карманного фонаря то на лес, то на скалы, высматривая некий метущийся силуэт, мелькнувшее среди веток лицо или нечто похожее. В том, что они на острове, он не сомневался — об этом свидетельствовала их оставленная на берегу шлюпка и подгоревшие в печи гамбургеры. Он знал также почти наверняка, что у Форда нет оружия: в противном случае тот воспользовался бы им в баре или на стоянке. Так что единственным вооруженным человеком на Литл-Грин-Айленд был он.

Бёрр беззвучно выругался. Как-то им все же удалось прознать о его появлении. Возможно, до них донесся звук мотора катера, разлетавшийся над водой среди ночи на большие расстояния. Однако все козыри по-прежнему у него: ему удалось настичь их на маленьком клочке земли, с которого, кроме как на шлюпке, никуда не деться. Вплавь им до катера не добраться: прилив набрал мощь, и многочисленные течения вихрились вокруг острова со скоростью в несколько узлов — и глазом не моргнешь, как тебя унесет.

На Литл-Грин-Айленд по-прежнему две шлюпки — их и его.

Нетрудно догадаться, что они собирались сделать: добраться до одной из них. И ему в первую очередь следовало упредить подобные действия. Бёрр направился берегом к оставленной ими шлюпке. Поначалу он хотел столкнуть ее в воду, чтобы унесло течением, однако тут же передумал, решив, что слишком рискованно остаться без запасного варианта. Ухватившись за носовой фалинь, он уволок шлюпку в лес, где ее почти не было заметно. Весла он припрятал в зарослях дикой малины довольно далеко друг от друга — можно искать часами.

Теперь следовало обезопасить собственную лодку.

От неожиданного света над головой он, резко пригнувшись, развернулся с пистолетом наготове, пока не понял, что светило откуда-то свысока. Была полная луна. Бёрр увидел яркую струю, устремившуюся от ее поверхности в ночное небо. С противоположной стороны возникла еще одна вспышка. Что за чертовщина?

Луна вдруг скрылась за странным облаком, превратившись в некую оптическую иллюзию.

Быстро и бесшумно он пробрался среди деревьев на северную оконечность острова к своей шлюпке. Та мирно покоилась на прежнем месте в лунном свете. Он хотел было затащить ее повыше и спрятать, как и первую лодку, но потом решил оставить на виду в качестве приманки и подождать, пока они сами за ней не придут. А что им еще оставалось делать? Не могли же они вечно прятаться.

Притаившись на берегу в укромном местечке за скалами, он стал ждать.

Небо постепенно светлело; он посмотрел вверх, недоумевая, что творится с Луной. Странная завеса продолжала расти, и все меньше напоминала облако.

Бёрр отвернулся, сосредоточившись на более насущной проблеме — в ожидании, что кто-то появится. Ждать долго не пришлось: через пару минут на опушке леса мелькнула чья-то тень. Он поднял пистолет и включил лазерный прицел, но тут же выключил — не стоило пугать их красной точкой: они и так подойдут довольно близко.

Однако это оказался одинокий силуэт — девчонка. Форда с ней не было.

ГЛАВА 70

Направляясь по шоссе 295 на юг, Форд неподалеку от Фрипорта увидел в небе яркую вспышку. Он взглянул через лобовое стекло на луну и, охваченный страхом, свернул на обочину, чтобы получше разглядеть странное явление. Выйдя из машины, он ошеломленно смотрел на исходивший от лунной поверхности мощный сноп света. Рядом останавливались другие машины. Люди выскакивали наружу, смотрели вверх и фотографировали.

Через ночное небо от поверхности Луны протянулся длинный светящийся желтый шлейф. А по другую сторону — будто в результате удара — возникло нечто похожее, но более выпуклой формы, напоминающее луковицу.

Словно Луну прострелили насквозь.

«Очередной залп с Деймоса?»

Несомненно. Только на этот раз с использованием более мощного снаряда «странной материи» — настолько мощного, что впечатляющий результат стал виден с Земли. А возможно, именно такая цель и ставилась. Предыдущее попадание осталось практически не замеченным в отличие от этого. Форд продолжал смотреть в небо; шлейф осколков все растягивался, превращаясь силами лунного притяжения в широкую кривую.

Это убедительно подтверждало догадку Эбби, что инопланетный артефакт на Деймосе являлся оружием, которое выстрелило вновь, на этот раз по Луне. Но с какой целью? Демонстрация силы?

Дольше глазеть не имело смысла. Надо было успеть на самолет. Форд сел в машину и попытайся настроить магнитолу на местную радиостанцию: из динамиков вдохновенно зазвучала пассакалья и фуга до-минор И. С. Баха, но вскоре, прервав музыку, в эфире прозвучало сообщение о необычном явлении на Луне:

— …нам удалось связаться с Элейн Далквист — астрономом из Гарвард-Смитсоновского центра астрофизики. Доктор Далквист, не могли бы вы рассказать, что нам довелось наблюдать?

— По моим предположениям, Джо, в Лунѵ попал крупный астероид — вероятно даже, состоящий из двух фрагментов, — и удар пришелся одновременно с обеих сторон.

— Почему никто не знал о его приближении?

— Логичный вопрос. Речь совершенно определенно идет об астероиде, ускользнувшем из поля зрения как «Спейсвотч»,[50] так и других программ, занимающихся поиском малых околоземных тел. Сейчас наш Гарвард-Смитсоновский центр, так же как, я полагаю, и Обсерватория имени Кека, и космический телескоп «Хаббл», да и множество других любителей и профессионалов, — все мы наблюдаем за Луной.

— Представляет ли это какую-то угрозу для Земли? — спросил радиоведущий.

— Поступают сообщения об электромагнитных излучениях или потоках заряженных частиц, вызывающих отдельные неполадки в электроснабжении и сбои в компьютерных сетях. Однако, помимо этого, я смею утверждать, что здесь, на Земле, мы в безопасности. Луна находится от нас на расстоянии двухсот сорока тысяч миль.

Форд выключил радио. Пока он ехал по шоссе, свет в небе разгорался, по мере того как облако продолжало увеличиваться в размерах. Оно было желтоватым с краснеющими краями — горячие, отвердевающие после удара осколки. Однако светопреставлению близился конец: со стороны горизонта неумолимо надвигалась грозовая чернота, пронзаемая молниями.

Он взглянул на часы — до портлендского аэропорта оставалось полчаса езды. Если успеть на полуночный рейс, он к двум-трем ночи будет в округе Колумбия.

Однако прежде следовало еще кое о чем позаботиться.

ГЛАВА 71

«В этой комнате, словно в лас-вегасском казино, никогда не наступает рассвет», — думал Локвуд, следуя за дежурным офицером в оперативный центр — помещение без единого окна, именуемое «ситуационной комнатой». Там уже собрались люди. По хорьковым повадкам Локвуд узнал устроившегося во главе стола советника по национальной безопасности Клиффорда Мэнфреда — его итальянского кроя костюм с галстуком от Томаса Пинка казался в Вашингтоне весьма заметной деталью. Рядом с ним восседал глава Центрального разведывательного управления — мужчина с пепельно-серыми волосами, веером костюме и с живыми серыми глазами. Кроме них, в помещении находились несколько ничем не примечательных специалистов по анализу разведданных, а также представитель по связи и вопросам информации. Громадный видеодисплей в дальнем торце комнаты был поделен на многочисленные экраны, на одном из которых красовалось изображение Луны в реальном времени — в данный момент с двумя отходящими от ее поверхности шлейфами, — на остальных же беззвучно шли выпуски новостей американских и зарубежных телеканалов. Экраны, установленные на других стенах помещения, показывали участников совещания из различных ведомств, включая председателя комитета начальников штабов — сухопарого седовласого мужчину в адмиральской форме.

Локвуд уселся в одно из больших черных кожаных кресел. Слышался приглушенный гул голосов и звяканье ложек о поданные чашки с кофе. Ждали президента.

Через несколько мгновений после словно бы интуитивно наступившей тишины открылась дверь, и появился дежурный офицер. За ним вошли глава президентской администрации и сам президент в безукоризненном синем костюме, высокий и худощавый, с некогда черными, а теперь посеребренными сединой волосами. Казалось, ничто не могло ускользнуть от его внимательных глаз, а чуть оттопыренные уши, будто радар, тотчас просканировали комнату. Ощущение невозмутимости в его манере держаться передалось присутствующим, распространившись в помещении точно масляное пятно на поверхности воды, гася нервозность. Все начали подниматься со своих мест.

— Сидите, прошу вас, сидите, — сказал президент, сопровождая свои слова характерным взмахом руки.

Однако собравшиеся тем не менее встали и вновь заняли свои места лишь после того, как он сел в свободное кресло — не во главе — где-то в середине стола.

— У нас в стране вот-вот начнется паника, Стэн, — повернулся он к Локвуду. — Телеастрономы упражняются в красноречии каждый по-своему. Так что давайте с самого начала: объясните, что, в конце концов, происходит, однако не забывайте — в области науки некоторые из нас полные профаны. Это лишь световое представление, или нам все же есть о чем беспокоиться?

Локвуд поднялся, держа в руках тонкий коричневый конверт.

— Сожалею, господин президент, но дело гораздо серьезнее, чем можно было ожидать.

Наступила тишина. Все взгляды устремились на него.

— Небольшая предыстория. Четырнадцатого апреля над побережьем штата Мэн пролетел астероид. Точно в это же время наша глобальная сейсмическая система, созданная для выявления подземных ядерных испытаний, зафиксировала признаки взрывной деятельности в горах вдоль тайско-камбоджийской границы. Мы обнаружили некий кратер, свидетельствовавший о взрыве, и с целью получения достоверных данных отправили на место человека. Оказалось, что это вовсе не кратер, а выходное отверстие. Несколько позже тот же человек обнаружил и входное отверстие на одном из островов у побережья штата Мэн.

— Погодите, вы хотите сказать, что нечто прошло сквозь Землю?

— Именно так.

— О каком человеке вы говорите?

— Это бывший офицер ЦРУ Уаймэн Форд. Сейчас мы пытаемся его найти.

— Продолжайте.

— Мы считаем, что нечто прошедшее сквозь Землю может быть частичкой «странной материи» под названием «страпелька». Эта весьма необычная форма материи является сверхплотной — окажись Земля из подобной материи, она была бы размером с апельсин. Кроме того, она обладает весьма опасным свойством: при контакте с ней обычная материя становится «странной».

— Так почему же с Землей ничего не случилось?

— Это была крохотная частичка — размером, вероятно, не больше атома, — и скорость оказалась велика. Буквально продырявив Землю, она полетела дальше. При меньшей скорости она застряла бы в Земле, и нас бы уже не было.

— О Боже.

— И это лишь начало. Мы экстраполировали орбиту в обратном направлении и обнаружили, что она начинается на Марсе.

— На Марсе?

— Нам пока не удалось выяснить, какое это имеет отношение к Марсу и имеет ли вообще. В данный момент к нам сюда на военном самолете летит группа старших научных сотрудников из Марс-проекта НЛРД вместе с директором НАСА.

— Хорошо.

— А вот плохие новости, господин президент. Похоже, именно происходящее в данный момент на Луне случилось в апреле с Землей, с той лишь разницей, что сейчас речь идет о гораздо большей по размеру частице «странной материи». И пройдя сквозь Луну, она явилась причиной красочного светового представления, которое мы видим на экране.

— И в данный момент все это летает в космосе вокруг нас? А Земля оказалась в потоке аналогичных частиц?

— Не думаю. Есть подозрения, что удар по Луне был произведен целенаправленно.

— Целенаправленно? По-вашему, запуск подобных частиц произвело некое государство?

— Физики утверждают, что ни одно государство на планете не обладает технологией для производства «странной материи».

— Тогда что, черт возьми, вы имеете в виду, говоря «целенаправленно»? — Президент вышел из себя — его легендарное хладнокровие рассеивалось на глазах.

— Удар по Луне… — Локвуд перевел дыхание. — Удар пришелся по Базе Спокойствия. Прямое попадание. Я имею в виду место прилунения первого человека — оно много значит для человечества.

— Господи. Вы полагаете, что это своего рода нападение?

— Можно предположить, что и так.

— Но чье? Вы же только что утверждали, будто никто на Земле не владеет соответствующими технологиями!

— Речь идет не о Земле, господин президент.

Последовало длительное молчание. Никто не проронил ни слова. Наконец вновь заговорил президент; его голос звучал тихо.

— Вы намекаете на инопланетян?

— Я бы не стал употреблять это слово, сэр. Сказал бы, что преднамеренный удар исходил от некоего неземного объекта. Это может оказаться и случайным совпадением, однако я так не думаю.

Словно приглаживая волосы, президент провел рукой по голове, затем, побарабанив пальцем по столу, поднял глаза.

— Стэн, я хочу, чтобы вы с генералом Миклсоном возглавили чрезвычайную группу. В нее войдут несколько наиболее надежных консультантов по науке и технике, кто-то из НЛРД, председатель комитета начальников штабов, главы НАСА, национальной разведки и национальной безопасности. Созывайте совещание немедленно. Мне нужны рекомендации по поводу того, что с этим делать — в виде плана, стратегии, — завтра к семи утра. Рекомендации должны содержать военные мероприятия, некую дипломатическую стратегию и прежде всего сбор дополнительной информации. В вашем распоряжении семь часов. — Он направился к выходу, но у двери задержался. — И еще мне нужен этот человек, Уаймэн Форд, — найдите его и включите в состав группы.

ГЛАВА 72

Стараясь держаться в тени, девушка осторожно пробиралась среди скал, крадучись направляясь к лодке. Она должна была пройти мимо него менее чем в двадцати футах. Он не станет убивать ее сразу, лучше использует в качестве приманки для напарника. К его досаде, свет в небе становился все ярче, но ему удалось так хорошо спрятаться, что девица не заметила бы и днем.

Подпустив ее поближе, он с пистолетом в руке вышел из тени.

— Стоять!

Она с визгом отпрыгнула. Бёрр выстрелил поверх ее головы; мощное оружие громыхнуло точно пушечный залп.

— Заткнись и замри, твою мать!

Она застыла, охваченная дрожью.

— Где Форд?

Ответа не последовало.

Левой рукой он обхватил ее шею и приставил к уху дуло пистолета.

— Будешь отвечать?

Задыхаясь, она с трудом сглотнула.

— Я не знаю.

— Он на острове?

— Мм… да.

— Где он? Что делает?

— Не знаю.

Дернув за волосы, Бёрр ткнул дулом ей в щеку с такой силой, что мушка рассекла кожу.

— Отвечай.

— Он… он сказал, что собирается выследить вас.

— Когда? Где?

— Когда вы высадились на берег. Он сказал, что собирается расправиться с вами.

— Оружие у него есть?

— У него нож…

«Боже». Форд, вероятно, наблюдал сейчас за ними. Не убирая дула от щеки Эбби, он прижал ее к себе. Проклятие! Становилось совсем светло. Он направил пистолет вверх и пальнул в ночное небо. Гром выстрела отозвался прокатившимся по острову эхом.

— Форд! — закричал он. — Я знаю, ты здесь! Я буду считать до десяти, и если ты не явишься ко мне с поднятыми руками, пущу ей пулю в голову. Слышишь меня? — Он вновь выстрелил в воздух и приставил горячее дуло к щеке Эбби. — Слышишь, Форд? Раз… два… три…

— Он, наверное, вас не слышит! — крикнула Эбби. — Он на другом конце.

— …четыре… пять… шесть…

— Стойте! Я соврала! Его нет на острове!

— …семь… восемь… девять…

— Слышите? Его здесь нет! Не надо!

— Десять!

Последовала продолжительная тишина, и Бёрр опустил пистолет.

— Похоже, его действительно нет. — Он отпустил Эбби, но когда она отшатнулась, ударом по лицу сбил с ног. — Это тебе за вранье. — Он рывком поставил ее на ноги. — Куда он делся?

Она судорожно перевела дух.

— Я высадила его на материке. Он поехал… в Вашингтон.

— Куда в Вашингтон?

— Не знаю.

— Кто тут с тобой? Я видел на катере еще кого-то.

Она с трудом сглотнула. Он грубо ткнул ее пистолетом.

— Отвечай.

— Никого. Я одна.

— Врешь.

— Вы, наверное, видели мой плащ, который висел в рубке на крючке возле окна. У него большой капюшон от дождя…

— Заткнись. — Он быстро соображал. Возможно, она говорит правду — вряд ли кто-нибудь сумел бы не выдать себя, услышав, как он считает. И он действительно не мог как следует разглядеть силуэты на расстоянии полумили, да еще и в сумерках.

— Где диск?

— Он взял его с собой.

«Скотина». Его затрясло от негодования. Сплошные провалы. Без диска ему не заплатят.

Надо было как-то добраться до Форда. Но сначала необходимо все здесь подчистить — убить девчонку, вернуться на катер, разобраться с папашей и доплыть до материка. Потом уже можно пускаться вдогонку за Фордом в Вашингтон. Бессмысленно терять тут время. Швырнув Эбби на землю, он отступил на шаг назад, чтобы не испачкаться.

Она попыталась подняться с камней.

— Еще одно движение — и тебе конец.

Она оставила тщетные усилия. Расставив ноги, он обрел равновесие, взял пистолет двумя руками и, прицелившись Эбби в голову, стал нажимать на курок.

ГЛАВА 73

Подходящее место встретилось Форду в Топшеме, штат Мэн, — маленький, допоздна работающий торговый центр. Остановившись возле магазина электроники, он купил обычный жесткий диск, а в соседней лавке напечатал серию фотографий из файла «Аппарат. Деймос», позаботившись об отсутствии каких бы то ни было ссылок на сам Деймос, и сложил их в свой дипломат. Воспользовавшись установленными в лавке компьютерами, он записал четыре DVD с соответствующими изображениями из файла «Аппарат. Деймос», а затем отправился в универсам, чтобы купить там жидкость для снятия лака, белую эмалевую краску, непрозрачную клейкую ленту, черный маркер, коробку, коричневую оберточную бумагу и пузырчатый упаковочный материал.

Вернувшись в свою машину, он с помощью жидкости для снятия лака удалил с только что купленного жесткого диска все ярлыки, логотипы и серийные номера, потом приклеил к диску отрезок клейкой ленты, закрасил его белой эмалью и положил сушиться под струю горячего воздуха, включив обогреватель салона на полную мощь.

Пока диск сох, Форд занялся подготовкой всего необходимого для его отправки службой «Федекс». Он написал записку:

Пароль: «сраная НЛРД1». Посмотрите фотографии из файла «Аппарат. Деймос» и серию изображений Р-2756–2760. Снимки настоящие — НЕ сфабрикованные. На них зафиксировано некое инопланетное оружие на дне кратера Вольтер на Деймосе — одном из спутников Марса. Четырнадцатого апреля из этого оружия был произведен выстрел по Земле, затем — сегодня — по Луне. Результаты весьма наглядны. Подобный материал для научной статьи не имеет аналогов. Просто взгляните на изображения, и вам все станет понятно. Публикуйте без промедления, или рискуете попасть под запрет, поскольку данная информация является в высшей степени секретной.

Положив записку в конверт, Форд заклеил его и прилепил с помощью клейкой ленты к подлинному жесткому диску. Затем, завернув диск в несколько слоев пузырчатой упаковки и обернув коричневой оберточной бумагой, написал:

Внимание! Собственность Мартина Колоди, редактора научного раздела «Вашингтон пост». Просим незамедлительно вернуть в случае потери. Все расходы будут возмещены.

Немного подумав, он дописал:

В случае возврата в неповрежденном виде гарантировано вознаграждение в размере пятисот долларов.

Он заполнил почтовую форму «Федекс»: вымышленные данные адресата, но реально существующий адрес получателя — небольшая частная гостиница неподалеку от редакции «Вашингтон пост».

Разложив четыре DVD по стандартным почтовым упаковкам, он адресовал их соответственно научному редактору «Нью-Йорк таймс», редактору «Сайнтифик американ», президенту Американской ассоциации содействия развитию науки и президенту Национальной академии наук. Каждую посылку он сопроводил кратким описанием ситуации и наклеил соответствующие почтовые марки для отправки обычной почтой.

Форд бросил посылки для отправки «Федекс» в почтовый ящик. Колоди получит подлинный диск дня через три-четыре: день у «Федекс» уйдет на обнаружение, что адрес указан неверно; еще один — на возврат посылки в гостиницу, и в течение следующего дня отель доставит ее в редакцию «Вашингтон пост». Отследить запутанную цепочку «отправитель — получатель» окажется непросто, и имя Колоди не будет фигурировать в базе данных «Федекс». Основным свидетельством должен стать подлинный диск; четыре DVD — страховка, на тот случай если жесткий диск перехватят федералы. Они окажутся у своих адресатов дня через три-четыре, а вычислить их в случае отправки обычной почтой будет невозможно.

Найдя банкомат, он снял пятьсот долларов и, аккуратно завернув, положил в отдельный конверт «Федекс», адресованный уже непосредственно Колоди. Отправленное Форд сопроводил коротенькой запиской; «Этим вы расплатитесь за то, что вскоре получите».

Так он обеспечит его внимание. Через четыре дня правда окажется на первой полосе «Вашингтон пост», и миру наконец станет известно, что творится.

Оставалось лишь уповать на Господа, что произойдет это не слишком поздно.

Отправив конверт, он вернулся к машине. Стоянка была залита жутким желто-зеленым лунным светом. Чуть задержавшись, Форд вновь взглянул на световое представление. Отделившийся поток начал формироваться в окололунную орбиту серповидного очертания. Луну окружал яркий рассеянный нимб. Однако уже сейчас на ее фоне одно за другим стремительно проплывали темные облака, бросая на мир свои мрачные тени. Воздух явно посвежел. Далеко в небе саданула молния, и лишь с полминуты спустя донесся отдаленный рокот. Запахло влагой и озоном. Быстро надвигалась летняя гроза.

Форд сел в машину и, проверив новый жесткий диск, убедился, что краска полностью высохла. Он взял черный маркер и печатными буквами написал на диске то же, что на оригинале:

№ 785А56Н6Т 160Т6

ЗАСЕКРЕЧЕНО. НЕ КОПИРОВАТЬ

Собственность НЛРД

Калифорнийский технологический институт

Национальное управление США по аэронавтике и исследованию космического пространства

Убрав его в дипломат, он вновь выехал на шоссе по направлению к аэропорту.

ГЛАВА 74

В отчаянии дернувшись в сторону, Эбби попыталась пяткой ударить мужчину по колену. Пистолет выстрелил, и почти в тот же самый миг она увидела выпрыгнувшую позади него фигуру с камнем. «Джекки». Пуля отрикошетила, ударив где-то возле ее уха; в ночной тишине раскатился грохот. Пронзительный визг раздался на фоне еще не стихшего эха — Джекки с размаху ударила камнем мужчину в висок почти в тот момент, когда прогремел второй выстрел. Убийца отшатнулся, хватаясь одной рукой за голову, однако пытаясь нацелить пистолет другой рукой. Бабах! Он выстрелил почти наугад, поскольку, споткнувшись, повалился на камни.

С диким воплем Джекки прыгнула на него, а Эбби, нащупав камень, бросилась ей на подмогу. Однако нападавший оказался сильным и проворным и, сбросив Джекки, вскочил на ноги, вновь поднимая оружие. Но в тот момент, когда он готов был прицелиться, Эбби ударила его камнем по затылку, и мужчина упал на колени. Не выпуская пистолета из рук, изрыгая проклятия и чуть отпрянув, он опять нацелил оружие на Джекки, пытавшуюся найти очередной камень.

— Джекки! — Эбби с криком бросилась на подругу и сшибла ее с ног как раз в тот момент, когда вновь прогремел выстрел; пуля попала в соседнюю скалу, осыпая их осколками. Оставаясь на коленях, убийца попробовал прицелиться более тщательно; по его лицу струилась кровь.

— Убью! — взревел он, но руки отказывались ему служить.

— Бежим! К лодке!

Они бросились по каменистому берегу к шлюпке; позади грохотали выстрелы, бороздя в гальке перед ними мелкие канавки. Схватив канат, Эбби потащила лодку к воде, Джекки толкала сзади. Они забежали в воду и запрыгнули в шлюпку. Эбби схватила весла и воткнула их в уключины.

На берегу показался силуэт убийцы — он целился в них, шатаясь точно пьяный. Замелькала красная точка.

— Ложись!

Над водной гладью эхом прогремел очередной выстрел; от планширя разлетелись щепки.

Обдавая их брызгами, в воду рядом с ними попала следующая пуля. Эбби изо всех сил налегла на весла; лодка заскользила по морской поверхности. Тучи закрыли растрепанную луну, и неожиданно опустилась темнота. Течение оказалось на их стороне — огибая остров, оно несло их к бухте, где они оставили катер. С берега раздавались все новые и новые выстрелы — они грохотали над океаном, точно гром. По обе стороны лодки фонтанами вздымалась вода; одна из пуль вырвала кусок дерева из кормы. Эбби продолжала грести. Съежившись на днище, Джекки, прикрывая голову, сопровождала каждый выстрел громкими проклятиями.

«Мареа II» находилась примерно в двухстах ярдах от берега, и прибывающая вода несла их прямо к катеру. Две новые пули ушли под воду по обе стороны шлюпки.

Эбби видела, как убийца метался по берегу, стараясь подойти к ним как можно ближе. Он улегся между скал прямо напротив катера, нацеливая на них пистолет. Похоже, он полностью оправился от нанесенных по голове ударов. Эбби подплыла к катеру справа, используя его как прикрытие. Она вскарабкалась на борт и подала руку Джекки. Несколько методично выпущенных пуль разнесли одно из стекол.

— Он стреляет по катеру! — крикнула Джекки, срываясь назад в шлюпку. Схватив за шиворот, Эбби удалось втащить ее через планширь на борт. Раздался звон очередного стекла, и по палубе разлетелись осколки.

— Лежи! — Эбби поползла в рубку; Джекки — за ней. Выхватив из ящика с инструментами нож, Эбби вручила его Джекки. — Готовься рвануть на нос и отрезать якорь — не сейчас, я скажу.

Шарах! Пуля продырявила форпик.

Эбби включила электропитание и, не вставая, повернула ключ зажигания. Двигатель ожил. «Слава Тебе».

Трах! Бабах!

Она прибавила оборотов — катер, подавшись вперед, натянул якорный трос. В какую-то секунду у Эбби мелькнуло опасение, что ничего не выйдет, однако, нажав на газ, она почувствовала, как якорь вырвался. Катер рванул, утаскивая его за собой под дном, — только добраться до глубины, а там она с якорем разберется.

Однако судну удалось пройти лишь ярдов сто, и якорь жестко зацепился за скалу. Нос катера крутануло, и мотор натужно взревел. Они все еще оставались в пределах досягаемости. Трах! Трах! Две пули пробили дыры в верхней части днища.

— Давай! Режь якорь!

Прячась за рубкой, Джекки бросилась на нос и, стараясь не подниматься, перепилила трос. Катер рванулся вперед, и Эбби дала полный газ. Косясь на картплоттер, она старалась лавировать в узких протоках среди островов. Мгновения спустя они были уже в безопасности, а несколькими минутами позже, обогнув остров Литл-Грин, поплыли по извилистым каналам в открытый океан.

Эбби сбавила обороты и, неожиданно почувствовав дурноту, повисла на штурвале.

— О Господи. — Джекки держалась за голову. — Боже мой. — Ее лицо было в крови от осколков стекла.

— Иди сюда. — Эбби вытерла кровь бумажным полотенцем. — Успокойся, ты совсем запыхалась.

Джекки делала честные попытки взять себя в руки.

— Ну ты и завопила там, Джекки. Никогда больше не буду обзывать тебя хныкой.

Джекки пыталась унять дрожь.

— Я просто обезумела, — сказала она.

— Видела бы ты себя. — Эбби стерла кровь со своего лица, постаралась покрепче взяться за штурвал и, взглянув на картплоттер, стала продумывать оптимальный путь до порта. — Берем курс на Аулз-Хед, — решила она. — Выбираемся отсюда и вызываем полицию.

— Вызывай прямо сейчас, — ответила Джекки, включая радио. Они подождали, пока прибор нагреется. Катер устремился в пролив в северном направлении и, миновав очередной остров, вошел в открытые воды южной части залива Пенобскот-Бей. Суденышко интенсивно заболтало, и Эбби заметила набегающие с востока довольно сильные волны — предвестники начинающегося шторма. Было темно. Подняв глаза в небо, она увидела, что луна уже скрылась за облаками. Неуклонно усиливался ветер, а на морском горизонте то и дело сверкали молнии.

Эбби взяла микрофон, переключилась на шестнадцатый канал и, нажав кнопку передачи, стала срочно вызывать береговую охрану.

ГЛАВА 75

Со своей огневой позиции из-за валуна Харри Бёрр наблюдал, как судно исчезло среди островов. Сунув пистолет за пояс, он откинулся на камень; в голове стучало. Он чувствовал, как из уха и по волосам струилась кровь. Одновременно с растущей на голове гематомой его охватила дикая ярость — настолько сильная, что аж искры из глаз. Какие-то две сучки ухитрились все испоганить: треснули его по башке и увели лодку. Они видели его и теперь могли опознать. Он почти физически чувствовал, как ярость, будто сконцентрировавшись во лбу, гудела, точно стремящийся вырваться на свободу пчелиный рой.

Он или они. Если он не доберется до них и не прикончит, ему конец. Проще не придумаешь. Стоит им добраться до берега — пиши пропало.

Он извлек из пистолета пустую обойму и, зарядив новые патроны, которые носил россыпью в кармане, вставил ее на место. Времени оставалось совсем мало. Но игра еще не проиграна. В его распоряжении была другая шлюпка, более мощный катер и оставленный про запас козырь — папаша.

Стараясь игнорировать пульсирующую боль в голове, Бёрр потрусил по берегу в сторону леса. Вытащив из кустов лодку, он нашел припрятанные весла, кинул их на дно и поволок шлюпку к воде. Оттолкнувшись от берега, он принялся грести к стоявшему на якоре «Зимородку» — не самый быстрый катер, но наверняка мощнее, чем «Мареа II»: та всего лишь рыбацкая лодка, а не яхта.

Плывя по течению, он вскоре заметил, что вокруг потемнело и поднялся ветер. Даже среди островов на волнах появились белые барашки. С наветренной стороны островов до него доносился грохот прибоя.

Он пересек протоку и, обогнув соседний остров, увидел «Зимородок» с темным силуэтом рыбака — его руки были крепко привязаны к кормовому поручню.

Ткнувшись в планширь, Бёрр залез на борт и закрепил шлюпку.

— Слушай сюда, Стро, нам с тобой надо кое-что обсудить.

— Тронешь мою дочь, и я тебя убью, — тихо сказал рыбак. — Я тебя из-под земли…

— Знаю-знаю. — Бёрр направился к рации и включил ее на шестнадцатом канале. Перво-наперво необходимо упредить вызов девчонкой береговой охраны.

ГЛАВА 76

Не успела Эбби, закончив вызов береговой охраны, отпустить кнопку передачи, как из динамика раздался хриплый голос:

— Эбби? Вот я тебя и нашел!

Это был их преследователь. Он, видимо, добрался до своего катера и прослушивал аварийную частоту.

— Мерзавец! Скотина! — выпалила она.

— Ай-ай-ай! Не надо так ругаться на официально выделенной государственной частоте, ведь твой папочка все услышит.

— Мой?..

— Да-да, твой отец. Он тут со мной на лодке — приятно проводит время.

Эбби на секунду лишилась дара речи. Рубку трясло от порывов ветра, по стеклам хлестал резко начавшийся ливень. За пронзившей небо молнией последовал раскат грома.

— Повторяю: твой отец, мистер Джордж Стро, находится здесь со мной на катере, — отчетливо произнес мужчина. — Переключайся на семьдесят второй канал, и мы поболтаем. — Эбби знала эту так называемую ничейную, никем официально не занятую частоту.

Прежде чем она успела ответить, радио прошипело:

— Отвечает Роклендская береговая охрана…

Не дослушав диспетчера, Эбби переключилась на семьдесят вторую частоту.

— Ну вот, уже лучше, — раздался голос. — Хочешь поздороваться с папой?

Эбби чуть не стало плохо. Это не могло быть правдой. Она услышала какой-то сдавленный звук, ругательство и глухой удар.

— Говори с ней. — Вновь удар.

— Прекратите! — закричала Эбби.

— Эбби, — послышался сдавленный голос отца, — уходи. Плыви прямо в порт и вызывай полицию…

Последовал сильный удар и хрип.

— Прекрати, мерзавец!

Вновь заговорил киллер:

— Переключись на шестнадцатый и отмени вызов береговой охраны. Давай. Или он отправится кормить рыб.

Эбби, всхлипывая, вернулась на шестнадцатую частоту и сообщила береговой охране, что отменяет вызов. Диспетчер принялся убеждать ее немедленно вернуться в порт из-за грозы. Она вновь перешла на семьдесят второй. Взглянув на Джекки, она поймала ее полный ужаса взгляд. Катер ударило большой волной, штурвал крутануло, и судно начало рыскать.

Джекки схватила штурвал и прибавила оборотов; катер немного выровнялся, так что удар следующей волны лишь частично пришелся по правому борту.

— Я поведу, а ты разберись с ним.

Эбби машинально кивнула. Усиливающийся с каждой секундой ветер вздымал пенящуюся поверхность океана.

Напомнив о себе смешком на по-прежнему включенном семьдесят втором канале, убийца окликнул:

— Эй! Вы там не уснули?

— Прошу вас, не бейте…

Последовал новый удар и стон.

— Где вы находитесь?

— Пенобскот-Бей.

— Слушать сюда — план такой: вы сообщаете мне свои координаты, я иду к вам и возвращаю папашу.

— Что вам надо?

— Всего лишь обещание, что вы обо всем забудете, о'кей?

— Эбби! — раздался слабый крик. — Не слушай…

Новый удар.

— Нет, прошу вас, не бейте его!

— Эбби, — вновь спокойно произнес киллер, — имей в виду, что мы с тобой беседуем на открытой частоте. Понимаешь, о чем я? Я сейчас направляюсь к тебе. Все будет хорошо, если ты сделаешь, как я скажу.

Эбби пыталась вдохнуть, преодолевая сковавший горло спазм.

— Я поняла, — удалось ей выдавить после паузы.

— Хорошо. Теперь дай мне свои координаты.

Схватив микрофон, Джекки отключила его, чтобы их не услышали.

— Эбби, ты же понимаешь, что он врет. Он просто убьет нас.

— Знаю, — огрызнулась Эбби. — Дай подумать.

Между тем волнение на океане усиливалось. Несмотря на работающий двигатель, катер с каждой волной сносило в сторону.

— Эбби, ты меня слышишь?

Эбби взяла микрофон.

— Пытаюсь сообразить. — Она повернулась к Джекки. — Что делать?

— Я… не знаю.

— Эй, может, папаше еще наподдать, чтобы тебе быстрее соображалось?

— Я на юго-западе от Девилз-Лим, — отозвалась Эбби.

— Девилз-Лим? И какого черта тебя туда занесло?

— Мы собирались в Рокленд, — ответила она, лихорадочно придумывая, что делать.

— Вранье! Давай координаты, если ты там!

Судорожно перебирая пальцами, Эбби выбрала на картплоттере точку неподалеку от Девилз-Лим и сообщила ему ложные координаты.

— Боже святый, — после некоторой заминки воскликнул киллер. — Нет, туда я не поплыву. Давай-ка греби сюда.

— Не могу! — всхлипнула Эбби. — У нас горючее на исходе!

— Ах ты, лживая сучка! Давай сюда, быстро, а то папаша отправится кормить рыб!

— Нет, прошу вас, — продолжала всхлипывать Эбби. — Вы прострелили нам шланг подачи топлива, и у нас кончается горючее!

— Ни слову не верю!

— Нам удалось его пережать, правда!

Вновь послышался удар.

— Слышишь? Это — за вранье!

Эбби судорожно сглотнула. Она должна была рискнуть.

— Пожалуйста, поверьте! — произнесла она сдавленным голосом. — Поэтому я и вызывала береговую охрану.

— Твою мать. Я не собираюсь в такую погоду выходить в открытое море.

Порыв ветра хлестнул по судну дождем; сквозь разбитые стекла ворвались снопы брызг. Очередной волной катер бросило в сторону, и, чтобы не упасть, Эбби пришлось ухватиться за потолочный поручень.

— Он же убьет нас! — прошипела Джекки. — Что ты задумала?

— Я… притворюсь, что сдаюсь.

— А потом?

— Не знаю.

— Эй, слышишь меня? — раздался голос. — Мотай сюда, или отправлю его кормить рыб.

Она надавила кнопку передачи.

— Пожалуйста, я не знаю, как убедить вас, но клянусь, что говорю правду. Вы чуть не разнесли эту лодку, и одна из пуль попала в топливный шланг. У меня едва ли осталось горючее, чтобы хоть как-то управлять катером. Привезите отца, и я сделаю все, что скажете. Вы победили. Мы сдаемся. Прошу, поверьте мне.

— Я не собираюсь туда плыть! — завопил киллер.

— Вам все равно придется плыть сюда, чтобы добраться до роклендской гавани.

— На черта мне нужна эта роклендская гавань?

— В такой шторм больше некуда плыть! Не валяйте дурака — я знаю здешние воды! Если рассчитываете добраться до Аулз-Хеда, разобьетесь о Наббл.

До нее донеслись проклятия.

— Ну, смотри — отец твой прикован к поручню. Если катер пойдет ко дну, ему конец.

— Клянусь, я не вру. Прошу вас, привезите мне моего отца.

— Оставайся на семьдесят второй частоте, будешь выполнять мои указания. — Связь с треском оборвалась.

— Что ты собираешься делать? — закричала Джекки. — Ты что-то придумала, кроме как сдаться?

— Идем на Девилз-Лим.

— В такую грозу? Это же черт знает где!

— Там и есть.

— У тебя какой-то план?

— Доберемся — будет.

Джекки потрясла головой и прибавила оборотов. Катер устремился по бурному морю в направлении Девилз-Лим.

— Тебе бы лучше с ним поторопиться.

ГЛАВА 77

Набирая высоту после взлета из портлендского аэропорта, самолет прорвался сквозь грозовые облака и неожиданно оказался в сиянии полной луны. Посмотрев в иллюминатор, Уаймэн Форд вновь увидел завораживающее зрелище. Однако знакомый диск уже не вызывал теплых романтических воспоминаний: то была другая луна — дерзкая и пугающая, отсвечивающая зеленоватым цветом, окрашивающим проплывавшие внизу облака, напоминающие горы и каньоны. Возникший после удара шлейф вытянулся в орбитальную дугу. В салоне поднялся приглушенный гул голосов, вызванный впечатляющим видом из иллюминаторов. Немного посмотрев, взволнованный Форд опустил шторку и, откинувшись с закрытыми глазами на спинку кресла, попытался сосредоточиться на предстоящей встрече.

Часа полтора спустя, когда самолет был уже на подлете к аэропорту имени Аллена Даллеса, Форд, нарушив данное себе втайне обещание, все же поднял шторку иллюминатора, чтобы вновь взглянуть на луну: ее дугообразный шлейф растягивался в кольцо. Внизу простирался Вашингтон, окутанный каким-то потусторонним зеленовато-голубым светом — не то день, не то ночь.

Форда совершенно не удивило, что в аэропорту уже ждали агенты федеральной службы, препроводившие его через безлюдные залы с установленными на стенах экранами телевизоров, на которых мелькали виды Луны, чередующиеся с комментариями специалистов со всего света. Похоже, мир — в особенности Ближний Восток и Африку — охватила паника. Поползли слухи об испытаниях сверхсекретного оружия то ли Соединенными Штатами, то ли Израилем; люди боялись радиации; самые истеричные метались в поисках убежищ.

Ничего не говоря, агенты с каменными лицами вышагивали по обе стороны от него. Вашингтонские улицы были почти пусты. Столичные жители, охваченные страхом, предпочитали сидеть по домам.

Миновав зал получения багажа, агенты сопроводили Форда до полицейской «краун-виктории» и уселись по обе стороны от него на заднем сиденье. Пролетев с включенным проблесковым маячком по пустынным улицам, автомобиль подъехал к Бюро по определению научно-технической политики на Семнадцатой улице, уродливому краснокирпичному дому, где со своей командой трудился Локвуд.

Форд не удивился, увидев, что во всех окнах горит свет.

ГЛАВА 78

С помощью Джи-пи-эс-навигатора Харри Бёрр наметил на карте маршрут и взял курс на Девилз-Лим — Дьявольский риф.

Обернувшись, он взглянул на отца Эбби — тот лежал на корме, по-прежнему прикованный к поручню, насквозь промокший от дождя и морских брызг и почти без сознания. Возможно, в прошлый раз Бёрр немного переусердствовал. Хрен с ним — оживет, чтобы под занавес доиграть свою роль.

Как только судно вышло из-под укрытия Масл-Ридж-Айлендз в открытые воды Пенобскот-Бей, Бёрру пришлось прилагать немало сил, чтобы удержать штурвал. Огромные волны — пенистые, исполосованные ливнем — накатывали на него из темноты одна за другой. Он включил установленный на крыше прожектор и, вращая его, всматривался в грозовой сумрак. Луч света освещал лишь беспрестанно вырастающие вокруг горы воды. Они пугали его.

Все это походило на сумасшествие. Может, ему и усилий-то никаких не стоило прилагать — вполне возможно, что они утонули бы и без его помощи, решив таким образом проблему. Однако гарантировать этого никто не мог, да и к тому же бог его знает, что они там успели наговорить береговой охране. Не исключено, что у них имелся и радиомаячок — такой же, как на его катере, — срабатывавший автоматически, даже если не вызывалась береговая охрана. Нет, следовало исключить любую вероятность, что они выживут и проболтаются. Все трое должны умереть. А разыгравшийся шторм будто бы подсказывал причину их исчезновения.

Из-за дождя, ветра и волн на экране радара были сплошные помехи. Он пробовал покрутить ручку, но безрезультатно. Зато превосходно работал картплоттер. Он шел со скоростью шесть узлов и решил прибавить до восьми. Катер бросало из стороны в сторону; взлетая на гребень волны, судно тут же с головокружительной скоростью срывалось вниз, точно проходя водопад. Вцепившись в штурвал, он пытался сохранять равновесие, направляя катер в нужную сторону, а всемогущие силы, словно объединившись, стремились унести судно в страшную даль открытого моря. Будто подкрепляя его испуг, нос катера накрыло огромной волной — зеленоватая вода хлынула по планширям, захлестнула рубку и устремилась в водовыпускные отверстия. Теряя самообладание, Харри вновь снизил скорость до шести узлов. Никуда девчонка не денется — залогом того служил ее отец. Эта сучка ни за что не бросит своего папашу.

Он не исключал, что здесь таилась какая-то хитрость — например попытка выманить в открытый океан, чтобы предоставить шторму расправиться с ним. Однако это не могло входить в планы девчонки, поскольку на борту находился ее отец. Кроме того, у Бёрра было более мощное судно и ко дну пойдут скорее они, чем он.

Могли ли они устроить ему засаду? Возможно. Но это было бы наиглупейшей идеей: он вооружен, ее отец пристегнут к поручню, а ключ у него в кармане. Попытаться завести его на скалы? Но не с такими же чудесами технического прогресса на борту, как Джи-пи-эс и картплоттер!

Нет, Харри Бёрр пришел к выводу, что они, пожалуй, не врали насчет проблемы с горючим. До смерти перепугавшись, они с легкостью поверили его неубедительным обещаниям. Он разрядил в катер не меньше пяти обойм, и, вполне вероятно, одна из пуль повредила систему подачи топлива. Девилз-Лим находится на пути в Рокленд, и то, что попасть в Аулз-Хед, огибая Наббл, было бы в такую погоду слишком опасно, тоже походило на правду. Словом, все сказанное ими действительно сходилось.

Удерживая штурвал одной рукой, Бёрр положил на приборную панель рядом с коробкой патронов четыре пустых магазина. Не отпуская штурвал, он принялся неуклюже заталкивать в них пули. Заполнив все четыре, он рассовал увесистые магазины по карманам брюк — по два в каждый. На этот раз — никаких осечек. Его план был прост: всех убить, затопить их катер и — прямиком в роклендскую гавань. Там он привяжет «Зимородок» к причалу и исчезнет. Его имя нигде не фигурирует: Стро сам арендовал катер, а Бёрра подобрал позже в совершенно другом месте — довольно пустынной бухте дальше по берегу. Никто и не знал, что Бёрр на борту. Конечно, через несколько дней, а то и недель объеденный рыбами труп Стро с пулей в голове, может, и найдут, но к тому времени его и след простынет. И уж он-то позаботится о достойной могиле для Стро на дне морском — со щедрым куском якорной цепи, чтобы не всплыл.

Ну и девчонок тоже ждут подобающие похороны.

Добраться до жесткого диска и получить свои двести тысяч, вероятно, уже не выйдет — как говорится, «не в этот заезд». Однако никогда не мешает за собой подчистить — это вне всяких сомнений. Он вновь почувствовал, как в нем закипает ярость, и постарался не поддаваться эмоциям. «Ничего страшного, — увещевал он себя. — Чего только не бывает — жизнь полосатая». Промахи у него уже случались, и этот не первый и не последний. «Главное — концы в воду, и ты на плаву».

Он вытащил из кармана сигареты и тут же понял, что они, как и следовало ожидать, промокли. Взлетев на гребень волны, катер упал вниз по другую ее сторону. Двигатель взревел; он ухватился за штурвал, пытаясь удержать его. Боже всемилостивый, скорей бы отправить всех троих на дно Атлантики!

ГЛАВА 79

По мере того как «Мареа II» удалялась в открытое море, шум ветра перерос в рев, а океан навалился на них, вздымаясь чудовищными горами, чередующимися с похожими на лощины провалами, и пенистыми гребнями, напоминающими грозные серые хребты. Эбби оставила Джекки у руля, благодарная за ее навыки судовождения. Постепенно увеличивая скорость, Джекки ухитрялась подниматься на волну под тридцатиградусным углом, затем, развернув наверху катер и сбросив обороты, срывалась вниз. У Эбби каждый раз от страха замирало сердце, но Джекки, похоже, знала, что делала.

— Твою мать! — воскликнула Джекки, глядя вперед. К ним с грохотом приближалась белая полоса. Она возвышалась над другими волнами настолько, что, казалось, плыла над океаном причудливым низким облаком. Катер ринулся вниз, в межволновую котловину, с головокружительной скоростью, погружаясь в жутковатую тишину у подножия надвигавшегося вала. Затем судно начало подъем, становясь почти на дыбы, навстречу возвышавшейся над ними пенистой массе.

— Сбрасывай! — крикнула Эбби, теряя самообладание.

Проигнорировав ее, Джекки увеличила обороты до трех тысяч, разворачивая лодку еще больше по диагонали относительно крутизны подъема. Неожиданно гребень волны с громким шипением навис над ними мощной стеной. Джекки резко развернула судно, и оно носом врезалось в водяную толщу. Океан с грохотом накатил на палубу, захлестывая в окна рубки и заполняя все свободное пространство; катер дрогнул и на мгновение замер, словно готовясь погрузиться в пучину, но уже в следующий миг с ревом вырвался из воды и, накренившись вперед устремился вниз. Джекки тут же сбросила обороты чуть ли не до холостого хода, позволяя судну беспрепятственно нырнуть в следующую котловину.

— Впереди еще одна! — воскликнула Эбби. — Даже больше.

— Вижу, — буркнула Джекки, прибавила газ и пошла на подъем. Судно прорвалось сквозь гребень водяного вала и, издав от напряжения стон, вновь устремилось вниз. Они продолжали сражаться с волнами, мощным каскадом выраставшими на их пути в неизвестность одна за другой, точно горы. Каждый раз Эбби в отчаянии думала, что им не вырваться, но суденышку удавалось вынырнуть и устоять, прежде чем снова сорваться вниз для повторения умопомрачительного цикла вновь и вновь.

— Неужели ты научилась этому на отцовском катере?

— Зимой мы уходили рыбачить за Монеган, порой штормило — не впервой.

Джекки старалась говорить обыденным тоном, однако Эбби чувствовала ее напряжение. Она подумала о своем отце, всегда старавшемся уберечь ее от лишних неприятностей и никогда не позволявшем управлять катером. Ей вдруг стало за него жутко страшно — прикованный к поручню, в открытом море с этим маньяком. Ее план казался сумасшествием — на самом деле это даже и планом — то нельзя было назвать. Просто сдаться? И что потом? Он убьет их всех не задумываясь. Именно за этим он и плыл. И рассчитывать, будто она сумеет его от этого отговорить, просто нелепо. Может, срочно вызвать береговую охрану? Стоит ему это услышать, он убьет отца. Но даже если и не убьет, береговая охрана не выйдет из порта в такую погоду.

Надо что-то придумать.

И тут на семьдесят второй частоте раздался хриплый голос:

— Папаша очухался. Хочешь его поприветствовать?

ГЛАВА 80

Агенты проводили Форда в конференц-зал. Как только он вошел, сидевший во главе огромного стола Локвуд вскочил с места. Вокруг восседали сплошь люди в костюмах и в форме; с обеих сторон собравшихся окружали плоские экраны. Мрачные и озадаченные лица свидетельствовали, что присутствующие примерно знали суть происходящего.

— Уаймэн, слава Богу, наконец-то вас нашли! У нас складывается чрезвычайная ситуация. К семи мы должны изложить президенту свои рекомендации.

— У меня есть информация исключительной важности, — заявил Форд, положил на стол свой дипломат и обвел присутствующих испытующим взглядом. Рядом с Локвудом сидел генерал Миклсон — вопреки обыкновению он выглядел несколько напряженным, седые волосы были наспех причесаны, а форма слегка измята. Вдоль стола с одной стороны расположились представители НЛРД; среди них он узнал Чодри и Дерквейлера, рядом с которыми сидела женщина азиатской внешности с именем Люнг на значке. Группка ученых из Бюро по определению научно-технической политики — БНТП — и представители служб национальной безопасности занимали места в горце стола. С экранов в совещании участвовали председатель комитета начальников штабов, советник по вопросам национальной безопасности Мэнфред, главы НАСА и национальной разведки. Длинный стол из вишневого дерева был буквально завален блокнотами, листками бумаги и ноутбуками. В креслах вдоль стен расположились многочисленные помощники и секретари, беспрестанно делающие пометки в своих записях. В атмосфере ощущалось напряжение на грани отчаяния.

Открыв дипломат, Форд извлек из него дубликат жесткого диска и бережно положил на стол, словно это был хрусталь Баккара. Затем вынул большой снимок Вольтера 33 — самый четкий из всей напечатанной им в торговом центре серии — и развернул его.

— Дамы и господа, — начал он, — перед вами снимок, сделанный орбитальным картографом Марс-проекта двадцать третьего марта.

Выдержав короткую паузу, он показал его присутствующим.

— На нем виден некий объект на поверхности Марса. Полагаю, именно он в апреле произвел выстрел по Земле, а нынешней ночью — по Луне.

Шокирующее заявление вызвало мгновенную тишину, за которой последовал взрыв возгласов, вопросов и возражений. Дождавшись некоторого затишья, Форд продолжил:

— Это изображение получено с засекреченного жесткого диска лаборатории.

— О каком конкретно месте на Марсе идет речь? — спросила женщина по имени Люнг.

— Все есть на диске, — ответил Форд. — Все — там. Точных координат я вам сейчас назвать не смогу, — слукавил он.

— Это невозможно! — вскричал Дерквейлер. — Мы бы такое уже давно обнаружили во-время наших регулярных обзоров!

— Вы не заметили объект, поскольку он находится в тени кратера и почти не виден. Обработка снимка потребовала много времени и определенных навыков, чтобы вывести его из тени.

Подозрительно глядя на Форда, Чодри поднялся с места, взял со стола диск и внимательно рассмотрел его своими черными глазами; «по-калифорнийски» стянутые в хвостик волосы выглядели несколько неуместно на фоне официальной вашингтонской братии.

— Этот диск не из НЛРД. Откуда он у вас?

— Достался от покойного Марка Корсо.

Чодри побледнел.

— Подобный диск никто не смог бы скопировать или унести из НЛРД. У нас исключительно надежные коды и защита.

— Неужели для талантливого компьютерщика есть в этой области что-то невозможное? Если у вас имеются сомнения, проверьте сбоку серийный номер.

Чодри вернулся к осмотру диска.

— Да, действительно похоже, что это номер НЛРД. Но фотография… Хотелось бы видеть оригинал. Мы все прекрасно понимаем, что снимок мог быть обработан «фотошопом».

— Доказательства — на диске, среди исходных данных, полученных с орбитального картографа. — Форд вынул из кармана пиджака бумажку и показал ее собравшимся. — Правда, пароль НЛРД был изменен. У меня есть новый, без которого этот диск не представляет никакой ценности. — Он потряс клочком бумаги. — Все сказанное — абсолютная правда.

Женщина по имени Марджори Люнг поднялась с места.

— Простите, вы сказали, он достался от «покойного Марка Корсо»?

— Да, два дня назад Марк Корсо был убит.

Люнг пошатнулась, словно чуть не упала в обморок.

— Убит?

— Именно так. И похоже, его предшественника, доктора Фримэна, также убили. И вовсе не какой-то бродяга. И тот и другой были убиты профессионалом: кого-то очень интересует лежащий перед вами диск.

В зале воцарилась мертвая тишина.

— Как вы понимаете, — продолжил Форд, — нам предстоит большая работа: кроме того, что миру явно грозит опасность извне, существует еще и некий внутренний враг.

ГЛАВА 81

Бёрр всучил Стро микрофон рации. Уже не важно, что тот теперь скажет, — Бёрр хотел лишь напомнить девчонке, что отец ее жив, но ему не сладко: необходимо поддерживать чувство паники и отчаяния, чтобы ею было проще манипулировать.

— Папа! Папа, как ты?

— Эбби! Выбирайся отсюда! Катер не выдержит! К берегу, быстрей!

— Папа! — У нее перехватило горло. — У нас нет горючего.

— Боже, Эбби. У него пистолет. Вызывай береговую охрану! Не поддавайся на его уговоры…

Бёрр вырвал микрофон из его рук. Они переговаривались по каналу, которым практически никто не пользовался, вдалеке от берега, да еще и в такую погоду, вряд ли их кто-то услышит, но зачем рисковать?

— Слышишь меня? — спросил он. — Все будет нормально — получишь своего отца. Ты мне нужна живая — как я иначе доберусь до диска? Сама подумай, зачем мне тебя убивать, какой от тебя тогда прок? Надо все обсудить, только лучше это сделать там, где мы не пойдем ко дну, слышишь?

— Слышу, — коротко отозвалась Эбби.

Он отключился. Возможно, ему и не поверили, но какие у них варианты? Все козыри у него на руках. Какую-нибудь глупость они наверняка задумали, но она не пройдет.

Судно, взметнувшись, накренилось вправо. Господи, он совсем отвлекся. Приближалась опасная волна: стена воды с двухэтажный дом — темная, точно ирландский «Гиннесс» с пенящимся гребнем. Он повернул штурвал в направлении надвигавшегося вала; катер стал стремительно подниматься. Однако развернуться полностью ему не удалось: волна с ревом ударила по корпусу, отбрасывая судно в сторону, и черная, точно эбеновое дерево, вода хлынула через планширь.

Накренившись, судно понеслось в межволновую впадину. Вода бурлила в водовыпускных отверстиях; наклон палубы составил градусов тридцать; вцепившись в штурвал, Бёрр онемел от страха. Он пробовал повернуть рулевое колесо, однако его словно придавило невероятным грузом, тянувшим катер вниз. Он дал полный газ, но двигатель не откликнулся на его действия, судно застонало под тяжестью тысяч фунтов с грохотом захлестнувшей его воды. Наконец штурвал поддался, и катер будто попытался стряхнуть с себя навалившийся вес — вода схлынула с носа и палубы. Судно постепенно выровнялось.

Никогда в жизни Бёрр не испытывал такого ужаса. Он посмотрел на картплоттер: до Девилз-Лим оставалось еще пол пути. Риф по крайней мере защитит его от разбушевавшегося моря. Он шел со скоростью шесть узлов — сколько еще? Минут десять? Десять минут ада.

— Дай мне встать за штурвал, — сказал рыбак. — Мы же утонем вместе с катером.

— Заткнись. — Бёрр готовился к очередной надвигающейся волне. Катер поднялся навстречу катившейся громаде бурлящей воды, которая вскоре обрушилась на них, сотрясая стонущую от непосильного груза и готовую развалиться рубку. Случись что с электроникой — ему конец.

Он схватился за штурвал. Судно с угрожающе накренившейся кормой погружалось в очередную бездонную котловину; вода бурлила вокруг его ног в поисках штормовых портов.

— Отцепи меня, — сказал Стро. — Или мы оба пойдем ко дну.

Бёрр нащупал в кармане ключ и протянул рыбаку.

— Открой замок и дай сюда наручники.

Одной рукой удерживая штурвал, он вынул пистолет, глядя, как Стро отстегнулся и, держась за поручень, направился к нему.

Словно после короткого замешательства в мгновенном жутком затишье между волн катер стал подниматься. Его вновь разворачивало бортом.

— Отдай управление! — крикнул Стро, хватаясь за штурвал.

Направив на него пистолет, Бёрр отступил.

— Пристегнись к штурвалу.

Проигнорировав его слова, рыбак взялся за рулевое колесо. Он увеличивал обороты, по мере того как судно взбиралось на гребень волны — все круче и круче, и вот вокруг уже выл ветер и на них отовсюду рушились потоки воды. Прорвавшись сквозь гребень, катер сорвался вниз, выравниваясь у подножия волны.

— Я велел тебе пристегнуться к штурвалу! — В подтверждение своих слов Бёрр выстрелил в потолок.

Рыбак пристегнул кисть левой руки к штурвалу. Подойдя к нему, Бёрр проверил замок и, забрав ключ, швырнул его в океан.

— Иди курсом на риф. Что-нибудь выкинешь — пристрелю, сначала тебя, потом — дочь.

Катер стал подниматься на очередной вал. Небо расколол зигзаг молнии с последующим оглушительным грохотом; вспышка коротко осветила буйство стихии.

Бёрр приготовился к очередному удару волны. Стро молча удерживал штурвал, его взгляд был устремлен в темноту.

ГЛАВА 82

В тишине послышалось легкое поскрипывание, и дежурный вкатил сервировочный столик с кофе.

— Вы сказали, президент к семи ждет от вас рекомендаций, — произнес Форд. — Какие варианты?

Локвуд развел руками.

— Доктор Чодри?

Чодри провел ладонью по щеке.

— Вокруг Марса находится с полдюжины наших спутников. Мы планировали перепрограммировать их для локализации источника нанесения ударов. Однако теперь у нас, кажется, имеются координаты.

— Да, — вступил Миклсон, — имея координаты, мы могли бы использовать один из спутников в качестве оружия, направив его с большой скоростью на этот инопланетный объект.

Чодри покачал головой.

— Это примерно то же самое, что бросить в танк яйцом.

— Вариант второй, — не смущаясь, продолжил Миклсон, — применить ядерное оружие.

— Возможность для «пускового окна» появится не раньше чем через шесть месяцев, — заметил Чодри. — А полет до Марса займет больше года.

— Ядерное оружие является нашим единственным эффективным способом контратаки, — вмешался с экрана председатель Объединенного комитета начальников штабов.

Чодри развернулся в его сторону.

— Очень сомневаюсь, адмирал, что инопланетное оружие будет дожидаться, когда по нему нанесут ядерный удар.

— Позвольте напомнить, что мы договорились пользоваться термином «аппарат». Мы пока еще не знаем наверняка, является ли это оружием, — заметил Локвуд.

— А что же это еще, черт его побери! — воскликнул Миклсон. — Только взгляните!

— Это артефакт, принадлежащий цивилизации, достигшей высочайшего уровня развития технологий, — негромко сказал Чодри. — Меня искренне поражает, что вы рассчитываете уничтожить его при помощи какого-то ядерного оружия. Мы все здесь сидящие похожи на тараканов, собравшихся обсудить, как расправиться с дезинсектором. Любая попытка военного вмешательства бесполезна и крайне опасна, и чем скорее мы придем к пониманию этого, тем лучше.

Воцарилась напряженная тишина. Атмосфера в конференц-зале накалилась. Воспользовавшись заминкой, Форд снял пиджак и повесил его на спинку кресла. «С наживкой разобрались, — подумал он. — Выудим рыбу? Или выманим „крота“?»

ГЛАВА 83

Когда «Мареа II» оказалась на гребне очередной высоченной волны, Эбби сквозь хлесткий ливень увидела смутно белеющее впереди пятно. Картплоттер показывал, что они находились в нескольких сотнях ярдов от первого из трех утесов.

— Смотри! Там, впереди!

— Вижу, — спокойно отозвалась Джекки, чуть отпуская штурвал. — Идем прямо за них.

Как только они зашли за скалы, стало гораздо спокойнее. Волны вокруг по-прежнему гуляли огромные, но не обрушивались на судно, и ветер значительно ослаб. Катер то взлетал, то падал, и Эбби видела, как океан с грохотом устремлял на скалы свою мощь: поднимаясь футов на двадцать, а то и выше, волны, словно в замедленном движении, выбрасывали вверх тучи вспененных брызг.

— Добрались, — сказала Джекки, медленно разворачивая катер. — Так какой план?

— Я… — Эбби замялась. — Сделаем вид, что сдаемся. Он велит нам перейти на его катер, а там будем действовать по обстоятельствам.

Джекки уставилась на нее.

— И это весь план?

— А что нам еще остается делать?

— Да он просто пристрелит нас — бах! бах! — и все. И никаких тебе «действий по обстоятельствам». Не будь дурой — он не собирается отдавать тебе отца. Я бы рада его спасти, Эбби, но с жизнью просто так расставаться не хочется. Надеюсь, ты меня понимаешь?

— Дай подумать, — порывисто ответила Эбби.

Джекки медленно кружила, оставаясь с подветренной стороны скал.

— Хватит дергаться, он будет здесь с минуты на минуту. Сосредоточься. Ты же умная. Ты все можешь.

Эбби повернулась к радару: не получится ли распознать приближающееся судно? Покрутив настройки, она попыталась исключить дождь и морские волны. На экране были сплошные помехи. Постепенно, варьируя параметры, ей удалось выявить мощные рифы по правому борту в виде больших зеленых пятен. Затем она увидела еще одно пятно, более мелкое — то появляясь, то исчезая, оно двигалось в их направлении.

— Есть! — воскликнула она. — Это они. Сдавай задним ходом в этот пролив между скалами.

— Ты спятила? Там же узко, и прибой с двух сторон!

— Тогда пусти меня за штурвал.

— Нет, лучше я.

— Заведи катер туда, чтобы он не видел нас на экране радара.

Джекки смотрела на нее, бледная от волнения.

— И что дальше?

— Нам нужно какое-то оружие. — Распахнув дверь в каюту, Эбби, хватаясь за поручень, скатилась по ступенькам. С отвратительным ощущением дежа-вю она бросилась к ящику с инструментами и достала из него болторезы — необходимая судовая принадлежность для работы с прикипевшими болтами, заклепками и арматурой, — рыбацкий нож и длинную крестовую отвертку. Вернувшись наверх, она с грохотом высыпала инструменты на приборную доску.

Схватив Джекки за плечи, Эбби посмотрела ей в глаза.

— План, говоришь? Вот тебе план: идем на таран, врываемся на борт, убиваем его и освобождаем отца.

— Пойдем на таран и все вместе потонем.

— Нет, надо только врезаться ему в бок, позади рубки. Как только я соскочу, ты тут же даешь задний ход. «Мареа II» — крепкая лодка, построена словно из кирпича.

— А ты не забыла, что он вооружен? А у нас — рыбный нож?

— Ты можешь предложить что-то еще?

— Нет.

— Тогда будем исходить из того, что имеем.

Зеленое пятнышко на экране радара подползало. Взглянув в темноту, Эбби увидела мерцающий свет.

— Он идете включенным прожектором! Шевелись!

Прибавив оборотов, Джекки стала заводить катер за утес, то и дело глядя назад, вращая штурвал, сражаясь с ветром, волнами и мощным течением между скалами. Рев прибоя казался оглушительным, ветер забрасывал судно клоками пены. Джекки старалась идти посередине пролива, подальше от яростных волн, с грохотом бьющихся о скалы.

— Как узнать, когда нужно идти на таран?

— Он, так же как и мы, зайдет с подветренной стороны, — сказала Эбби, — начнет нас искать, светить туда-сюда. Это будет удобная мишень. Никого не обнаружив, попытается выйти на связь. Это и послужит нам сигналом. Выждешь, пока он повернется боком, и приложишь его на полной скорости! Вот, возьми нож.

Джекки взяла рыбацкий нож и сунула за пояс.

Эбби положила длинную тонкую отвертку в карман, а болторезы запихнула за ремень.

— Я встану на носу, чтобы сразу перескочить.

Волны толкали катер к скалам, и Джекки приходилось постоянно маневрировать, чтобы прибой не затянул судно.

— Ничего у нас не получится…

— Замолчи.

ГЛАВА 84

Было почти три утра, а совещание проходило все так же — ни шатко ни валко. С плоского экрана в торце зала к Чодри обратился председатель Объединенного комитета начальников штабов; его тон был вежлив и любезен.

— Если вы хотите исключить из повестки военный вариант развития событий, доктор Чодри, то что предлагаете взамен?

Чодри повернулся к нему.

— Изучение. Научный подход. Теперь, зная, где это, мы можем перенацелить туда все имеющиеся в нашем распоряжении подвижные резервы, разумеется, исходя из предположения, что на снимке именно тот самый источник «страпелек»-снарядов. От нас требуется лишь скопировать с диска координаты.

— И далее? — поинтересовался председатель.

— Попробуем установить контакт.

— И о чем же именно вы намерены говорить?

— Постараться объяснить, что мы хотим мира, что мы — миролюбивые создания. И не представляем для них угрозы.

— Миролюбивые создания? — фыркнул Миклсон. — Будем надеяться, что этот аппарат крепко спал на протяжении нескольких последних столетий.

— В этом-то, пожалуй, и состоит основная проблема, — сказал Чодри. — В угрозе. Все происходит из-за нашей агрессивности. Никто не знает, на протяжении какого времени за нами наблюдают, слушая все наши теле- и радиотрансляции последнего столетия. Их компьютерные устройства, разумеется, все переводили. У любого ознакомившегося со сводками новостей сложилось бы весьма мрачное впечатление о человечестве.

— А с чего бы это он вдруг начал понимать по-английски? — заметил Миклсон.

— Если «аппарат» создан с целью наблюдения за разумными существами, то, вероятно, обладает исключительными возможностями — а значит, должен разбирать языки.

— Насколько он стар? Когда был создан?

— На снимке видны следы эрозии и щербины, оставленные микрометеороидами, а также слой реголита, нанесенный в результате прежних сотрясений, — вступил Форд. — Аппарату как минимум сотни миллионов лет.

Миклсон перевел взгляд на Чодри.

— А вы что скажете?

Чодри рассматривал изображение.

— Да, пожалуй. Он очень старый.

— Так вы не сомневаетесь в его подлинности?

Чодри замялся.

— Прежде чем ответить на этот вопрос, я хотел бы взглянуть на оригиналы изображений, включая месторасположение.

— У нас нет времени на проверки, — возразил Локвуд. — Через четыре часа президент ждет наш доклад. Давайте оставим военный вариант и перейдем к возможности коммуникации. Предположим, устройство понимает по-английски; следует ли нам идти на контакт?

— Мы должны показать, что от нас не исходит угрозы, — повторил Чодри.

— Начнем просить у них мира — продемонстрируем свою слабость, — заметил Миклсон.

— Мы в самом деле слабы, — сказал Чодри. — И аппарат знает об этом.

Наступила тишина.

Поднял руку Дерквейлер.

— В НЛРД группа «Спейсвотч» искала способы изменения траекторий астероидов, представляющих угрозу Возможно, мы могли бы воспользоваться их разработками для того, чтобы направить на этот аппарат крупный астероид, выделенный из пояса астероидов, — как тот, что стал причиной исчезновения динозавров.

Чодри покачал головой.

— На подготовку такой операции уйдут годы. Кроме того, у нас на данный момент нет даже соответствующих технологий. Мы должны честно сообщить президенту, что конкретные варианты пока отсутствуют. — Он обвел собравшихся испытующим взглядом.

Вновь повисла продолжительная тишина, которую нарушил Локвуд:

— Мы по-прежнему склоняемся к военному решению. Абстрагируйтесь от него и давайте поговорим совсем о другом: что это за аппарат, откуда он взялся и с какой целью?

Форд откашлялся.

— Может, с ним что-то не в порядке?

— Сломан? — удивленно переспросил Чодри.

— Он старый и находится там уже давно, — сказал Форд. — Если с ним что-то не так, может, есть способ каким-то образом его обмануть? До сих пор он вел себя довольно непредсказуемо. Вполне вероятно, это может свидетельствовать о каких-то поломках.

— Каким образом это сделать? — спросил Миклсон.

Вновь наступила тишина. Локвуд взглянул на часы.

— Скоро рассвет. На пять я заказал для нас небольшой завтрак в столовой. Мы ненадолго прервемся и продолжим нашу беседу там.

Форд встал, намеренно оставляя пиджак на спинке кресла. Он вышел из помещения и, задержавшись в холле, дождался, пока из конференц-зала выйдут все присутствующие. Люди потянулись через холл в расположенную в противоположном конце столовую. Форд топтался возле двери, наблюдая за выходящими. Предпоследней оказалась Марджори Люнг — выглядела она ужасно. Форд практически не сомневался, что «кротом» была она, однако не клюнула на его наживку.

Последним из конференц-зала появился Чодри.

Глава Марс-проекта вышел в холл, вынимая руку из кармана пиджака. Форд решительно шагнул ему навстречу, будто намереваясь поговорить о чем-то с глазу на глаз, и, сунув руку в его карман, извлек оттуда клочок бумаги.

— Какого черта?.. — возмутился было Чодри; его гибкое тело стремительно метнулось к Форду в попытке ловко выхватить бумажку, однако тот успел отпрыгнуть.

На глазах у изумленных свидетелей он высоко поднял руку с кусочком бумаги.

— Это пароль жесткого диска. Присутствующий здесь доктор Чодри только что вытащил его из кармана моего пиджака. Как я уже давал понять, среди нас есть «крот». И он только что попался.

ГЛАВА 85

Бёрр стоял в рубке и, вращая прожектор из стороны в сторону, вглядывался в штормовую даль. Луч света врезался в бушующий сумрак, высвечивая лишь вскипающую воду и скалы. Где же они? Неужели их могло отнести так далеко? Он покрутил ручки настроек радара, пытаясь добиться приемлемого изображения за пределами луча прожектора, но на экране были сплошные помехи.

Вспышка молнии осветила возвышавшиеся справа утесы. Рев прибоя казался оглушительным, вокруг пенилось вздымающееся море.

— Проклятие! — Бёрр схватил микрофон и нажал кнопку передачи. — Где ты?

Ответа не последовало.

— Отвечай, или ему конец!

Все то же молчание. Какая-то ловушка? Он разразился проклятиями в микрофон рации.

— Пистолет у его головы, не ответишь — стреляю!

Взревев, катер рванул вперед, сшибая Бёрра с ног. Ему удалось ухватиться за поручень, чтобы не упасть; он попытался встать, но судно продолжило набирать обороты.

— Какого черта? — завопил он, пытаясь удержаться и вновь нацелить пистолет на рыбака. Он бросил взгляд в окно рубки: мерзавец понесся прямо на рифы — из вскипающего прибоя вырастала скалистая стена, по ее выступам струились ливневые потоки.

— Нет! — Он бросился к штурвалу, пытаясь ухватиться за него левой рукой, а правой почти наугад стреляя в Стро. Однако рыбак, предугадав его действия, крутанул рулевое колесо, и катер резко накренился, вновь валя его с ног. Промахнувшись, Бёрр в падении проломил тонкую дверь рубки.

— Твою мать! — Хватаясь за палубный поручень, он пробовал подняться навстречу разъяренному шторму. Катер развернулся на девяносто градусов и, заваливаясь набок, подставил борт бушующим волнам. Стро вновь крутанул штурвал, пытаясь сбить Бёрра с ног. Однако тот, вцепившись в поручень, стал подниматься и, несмотря на крен, вновь попытался навести пистолет на Стро. Он уже готовился выстрелить, как раздался новый звук — мощный рев двигателя. Он повернулся, и его взору открылась страшная картина: непонятно откуда взявшийся в бушующей мгле катер на полной скорости летел прямо на них, рассекая блестящим стальным килем черную морскую воду. На форпике, точно носовое украшение в виде посланника из преисподней, держась за поручень, стояла девушка. Он попятился, отчаянно пытаясь увернуться, но в этот момент Стро дал задний ход, и его швырнуло в сторону. Столкновение было неминуемо. Вновь сбитый с ног, одной рукой хватаясь за поручень, Бёрр мог лишь поднять пистолет и стрелять, нажимая на курок раз, другой, третий…

С оглушительным треском разбивающегося вдребезги стеклопластика нос катера, проламывая планширь, протаранил «Зимородок»; Бёрр из последних сил попытался увернуться от удара, но палуба ушла у него из-под ног. Нос судна пришелся ему прямо в грудь, с хрустом ломая кости. Ему показалось, будто грудная клетка вдавилась в позвоночник; подлетев в воздух, он упал в бушующие воды и стал беспомощно погружаться в черную, холодную, всеядную пучину.

ГЛАВА 86

Эбби видела, как после удара, сопровожденного отвратительным звуком, тело, нелепо кувыркаясь, полетело за борт и скрылось в воде. Столкновение было настолько сильным, что ее чуть не выбросило через поручень. Джекки дала «полный назад» — двигатель взревел, и вода за кормой заклокотала. Эбби отчаянно цеплялась за что попало. Едва не перевернувшись, «Мареа II» накренилась и будто замерла. Спустя мгновения страха катер, словно выйдя из оцепенения, выровнялся. У Эбби не было шансов перепрыгнуть на другое судно: после столкновения его подхватило огромной волной и вынесло на скалы. Раздался сокрушительный треск, и Эбби в ужасе увидела, как оставшийся в рубке отец пытается освободиться от пристегнутых к штурвалу наручников.

Не дожидаясь указаний, Джекки дала «полный вперед», и «Мареа II» оказалась возле проломленной кормы «Зимородка».

— Папа! — С болторезами в руке Эбби перепрыгнула с носа на корму тонущего судна. Новая волна подхватила катер и вновь с треском швырнула на скалы. Сжимая болторезы, Эбби, ухватившись за сломанный поручень, пыталась встать на ноги и удержаться на ходящей ходуном, рушащейся палубе. Вслед за вспышкой молнии, осветившей происходящее призрачным светом, раздался оглушительный раскат грома. Шатаясь, она устремилась к рубке. Отец, прикованный к штурвалу, был все еще там.

— Папа!

— Эбби!

Громадная волна, неожиданно выросшая из темноты, горой нависла над судном. Эбби вцепилась в поручень. Обрушившись на катер всей своей мощью, волна швырнула его на скалы, сминая рубку точно одноразовый стаканчик из пенополистирола. Оказавшись под толщей воды, Эбби отчаянно сопротивлялась бурлящим водоворотам, стремящимся оторвать ее от судна. Казалось, будто прошла целая вечность и ее легкие уже готовы были разорваться, прежде чем водоворот стих и ей удалось вырваться на поверхность, жадно хватая ртом воздух. Судно превратилось в развалины: оно лежало на боку с расколотым днищем, торчащими шпангоутами и вдребезги разнесенной рубкой. Отца не было видно.

С нечеловеческим усилием она сумела ухватиться за поручень и подтянуться к искореженной рубке. Судно, стремительно погружаясь в воду, шло ко дну.

— Папа! — истошно закричала она. — Папа!

Катер ударило новой волной; ее с такой силой швырнуло на стенку рубки, что болторезы, выскользнув из руки, исчезли в черной воде.

Набрав воздуха, она с открытыми глазами нырнула в бурлящую темноту и увидела дергавшуюся ногу, руку — отец! Прикованный к штурвалу.

«Болторезы».

Резко оттолкнувшись ногами, она нырнула на дно перевернутой рубки, отчаянно пытаясь нащупать болторезы. Тусклый свет пробивавшегося сквозь толщу воды прожектора давал ей возможность что-то видеть. Стены рубки были пробиты и изрезаны торчавшими выступами скалистых рифов, а ниже зияла чернеющая пустота — должно быть, болторезы улетели в эту бездну. Из-за крутящихся в бурлящей воде обломков и вытекающего из двигателя мазута почти ничего нельзя было разглядеть. Если не отыскать болторезы, отца не спасти. Она не могла больше сдерживать дыхание, вынырнула и, набрав воздуха, вновь скрылась под водой в безумной надежде добраться до инструмента.

И вдруг она их увидела — повиснув на разбитом окне, болторезы чуть не упали в морскую пучину. Схватив их, она ринулась к штурвалу. Покачиваясь в воде, отец уже не шевелился. Ухватившись за штурвал, она пристроила болторезы к цепи наручников и что есть сил сжала ручки. Цепь поддалась. Бросив болторезы, она ухватила отца за волосы и потащила наверх. Они вынырнули внутри рубки, но новая волна, ударив по катеру, перевернула его вверх дном. Они вновь ушли под воду. Не отпуская отца, она снова вытянула его на поверхность. На этот раз они оказались в воздушном кармане под днищем.

— Папа! Папа! — Она трясла его, стараясь держать голову над водой; ее голос эхом отдавался в маленькой образовавшейся пустоте. — Папа!

Он закашлялся.

Эбби продолжала его трясти.

— Папа!

— Эбби… Господи… Что такое?

— Мы попали под днище!..

Раздался оглушительный треск, корпус задрожал, и его понесло в сторону. Мгновения спустя треск повторился, и днище с хрустом и скрежетом раскололось; в образовавшиеся трещины хлынула вода.

— Эбби! Скорее!

Подхваченная водоворотом, она ощутила сильный толчок, и они очутились в волнах яростного прибоя неподалеку от скал, увлекаемые подводным течением прямо к смертельной опасности.

— Эббииии! — «Мареа II» была футах в тридцати от них; Джекки стояла у поручня со спасательным кругом. Она швырнула его, но канат оказался недостаточно длинным. В следующее мгновение вынырнул отец. Схватив его волосы в кулак, она, яростно отталкиваясь ногами и что есть сил пытаясь грести одной рукой, потащила отца к кругу. Дав задний ход, Джекки вытянула их из смертоносных волн прибоя и по очереди втащила на борт. Бездыханные, они повалились на палубу.

ГЛАВА 87

Чодри пронзил Форда холодным взглядом.

— Я лишь пытался уберечь ключ от феноменального источника секретной информации, который вы так легкомысленно оставили в кармане пиджака.

Собравшиеся вокруг них ошеломленно наблюдали за происходящим.

— Неужели? — спокойно отреагировал Форд. — Тогда почему бы мне об этом не сказать? Зачем надо было ждать, пока все выйдут из зала, и лезть в мой пиджак? Простите, но должен вам признаться, доктор Чодри, что клочок бумаги был всего лишь наживкой и вы клюнули на нее.

— Ну полно! — с явным облегчением воскликнул Чодри. — Это же нелепо. Вы сами-то верите в то, что говорите? Мы тут все несколько перенапряглись. Зачем бы мне понадобился этот пароль? Я возглавляю Марс-проект, у меня есть доступ к любой засекреченной информации.

— Кроме той, что на этом диске. Месторасположение — вот что нужно вашим клиентам. — Форд взглянул на собравшихся вокруг людей, не знавших, как реагировать. В глазах некоторых из них был заметен скептицизм. — Все началось с Фримэна. Он был убит профессионалом именно из-за этого жесткого диска.

— Ерунда! — воскликнул Чодри. — Убийство было тщательно расследовано. Его совершил бездомный бродяга.

— А кто руководил расследованием? ФБР при активном участии службы безопасности НЛРД и лично вас.

— Это порочит мою репутацию! — возмутился Чодри.

— Можно только предполагать, как все происходило, — сказал Форд. — Вы сделали это не ради денег. Деньгами тут не обойдешься. Вы давным-давно поняли, что Фримэн обнаружил на Марсе некое инопланетное устройство, хотя сам профессор таких далекоидущих выводов не делал. Вы увольняете его, чтобы прибрать открытие к рукам, и вдруг оказывается, что он выкрал диск. Ему удалось его декодировать, скопировать и вынести — что было не по зубам даже вам. И вот — удачная возможность заполучить для ваших клиентов наиважнейшую информацию. Потом вы вдруг узнаете, что Корсо становится его преемником. И не просто преемником — он открыл месторасположение устройства. И все оказалось на том самом жестком диске. Вы все объяснили своим боссам, и те убили и Корсо, и его мать. Однако до диска они так и не добрались, поскольку он уже оказался у меня.

Чодри обвел взглядом ошеломленных слушателей.

— У этого человека нет ни доказательств, ни свидетелей — только бредовая теория заговора. А нам следовало бы заняться делом.

Посмотрев на собравшихся, Форд заметил в их глазах не только скептицизм, но и некоторую враждебность.

— Фримэна убили при помощи гарроты из фортепьянной струны, — сказал Форд. — Так убивать не стал бы ни один бездомный наркоман. Нет, киллер охотился за информацией — ему нужен был жесткий диск. С этой целью он и применил гарроту. Когда она сжимается вокруг шеи, жертва начинает говорить. Однако с Фримэном не вышло.

— И надо же придумать такую сказку, — с деланным смешком отозвался Чодри. — Что вы его слушаете?

— А я верю. Я верю, что доктор Чодри виновен, — неожиданно вступила Марджори Люнг.

— Марджори, вы в своем уме?

Она повернулась к нему.

— Ни за что не забуду, что вы говорили тогда про Пакистан, Индию и Китай. Помните тот вечер? — Она зарделась. — Вечер, что мы провели вместе? Вы сказали, что Пакистану предначертано стать великой технологической державой. Вы утверждали, что Соединенные Штаты обречены — люди стали слишком материалистичны, избалованы богатством и вседоступностью, утрачена этика труда и рушится система образования. Я ни за что не забуду ваши слова, что Индия и Китай насквозь коррумпированы и в конечном итоге победа будет за Пакистаном.

— Пакистан?! — удивленно воскликнул Локвуд. — Я думал, доктор Чодри из Индии.

— Он кашмирец, и это большая разница, — повернувшись к нему, пояснила Люнг.

Чодри мрачно молчал.

— Я знаю, как это бывает, — продолжила Люнг, — сама испытала нечто подобное — ненавязчивые намеки моих китайских коллег: они считают, что, будучи этнической китаянкой, я, само собой разумеется, должна сообщать им нужную информацию для развития космической программы. Это меня возмущает. Я американка и ни за что не стану этим заниматься. А вы — я понимаю, что вы имели в виду той ночью. Я знаю, что вы думаете, и вижу, что происходит: вы передавали информацию пакистанцам.

— И дело тут не в деньгах, — сказал Форд. — Тут нечто большее — возможно, патриотизм, а может, и религия. Речь идет о величайшем открытии — большой соблазн прибрать его к рукам. Кто знает, какой технологический прорыв сулит инопланетный аппарат — по меньшей мере его можно использовать в качестве оружия. И вот, когда жесткий диск со всей необходимой информацией вдруг чудесным образом исчезает из НЛРД, появляется уникальный шанс.

— Чушь, — отозвался Чодри.

— Предполагая, что «крот» мог оказаться в этом зале, я замыслил такую нехитрую ловушку с паролем, и — смотрите-ка, кто попался!

— Закончили? — надменно поинтересовался Чодри.

Форд обвел взглядом собравшихся, явно сомневающихся в его убежденности.

— Что ж, впечатляющая история, — сказал Чодри. — Но в ней есть неувязка: все это лишь домыслы. Да, действительно, с Марджори у меня кое-что было — и не у меня одного, — с кем не бывает. Но я не шпион.

— Правда? — воскликнула Люнг. — Почему же Фримэн рассказывал мне прямо перед своим увольнением, что вы хотели заполучить все обработанные им данные о гамма-излучениях? Просто так? А затем на следующий день сообщили ему, что с ним распрощаются, если он продолжит над этим работать? Зачем вам понадобилось заходить так далеко, чтобы отвадить от изучения гамма-излучений любого, кто начинал этим серьезно интересоваться? Вы заставили присутствующего здесь Дерквейлера уволить Корсо, поскольку тот заинтересовался гамма-излучениями.

Догадка озарила физиономию Дерквейлера.

— Да-да. А затем вы запросили у меня все обработанные Корсо данные по гамма-излучениям. Меня еще удивило, почему вы вдруг этим так озаботились.

— Абсолютная ерунда. Я даже не помню такого, — бросил Чодри.

— Это было всего неделю назад.

— Я не собираюсь выслушивать подобные глупые обвинения.

Форд поднял руку с клочком бумаги, на котором был записан пароль.

— Вы могли его у меня попросить. Однако не сделали этого. Вы решили его украсть. С какой целью?

— Я уже говорил: из соображений безопасности. Вы небрежно оставили его в кармане пиджака.

— Той ночью вы меня неоднократно спрашивали, что говорил мне Фримэн о гамма-излучениях. — Замявшись, Люнг указала на него дрожащим пальцем. — Вы… убийца.

— Пакистан? — Локвуд наконец обрел голос. — Но это же отсталая страна. На черта им эта информация? У них ни космической программы, ни науки — ничего.

— Позволю себе не согласиться, — произнес Чодри ледяным тоном. — Наша страна является родиной Абдулы Кадыр-Хана — величайшего из ученых мирового масштаба. У нас есть бомба, межконтинентальные ракеты, предприятия по обогащению урана. Но, самое главное, с нами Бог. Все, что происходит, предначертано судьбой, или, иными словами, является планом Господним. Жребий брошен давно. Те, что считают, будто могут повлиять на естественный ход событий, заблуждаются. Эйнштейн называл это остановкой времени, мы называем судьбой. Кто, позвольте вас спросить, могущественнее Аллаха?

Форд повернулся к одному из дежурных офицеров, стоявшему в холле с безучастным видом.

— Мне кажется, вам лучше взять этого человека под стражу.

Все застыли. Охранник замер на месте. Слышалось лишь частое дыхание Чодри.

Миклсон достал свое личное оружие и наставил на Чодри.

— Вам понятно? Наденьте на него наручники.

Чодри, вытянув руки, скрестил запястья. На лице появилась искусственная улыбка.

— Прошу.

Пока на Чодри надевали наручники, он тихо добавил:

— Сейчас это уже не имеет значения. Вы конченая страна, и сами это знаете. А мы чисты, и нам благоволит Господь. Будущее за нами. Помяните мои слова: будущее за Пакистаном. Мы с Божьей помощью одолеем Индию, и начнется расцвет пакистанской науки, и мир ослепят ее успехи.

Миклсон убрал пистолет в свою мятую форму.

— Уведите его отсюда, — резко приказал он дежурному офицеру и повернулся к сгрудившимся вокруг людям. — В нашем распоряжении девяносто минут до встречи с президентом, так что соберитесь.

— Теперь, когда мы выявили «крота», я могу сообщить вам об истинном месторасположении этого аппарата, — заявил Форд. — Он вовсе не на Марсе.

Потрясенные, все вновь замолчали.

— Он на Деймосе.

ГЛАВА 88

Джекки медленно кружила с подветренной стороны Девилз-Лим, пока Эбби с отцом искали повреждения. Открыв люк, он внимательно осмотрел машинное отделение; Эбби светила лампой. Было видно, как в трюме плескалась черная маслянистая вода: катер дал течь.

— Насколько это серьезно?

Стро вылез из люка и, выпрямившись, вытер руки бумажным полотенцем. Он насквозь промок; светло-русые волосы прилипли ко лбу. На лице темнел синяк, а скула была рассечена.

— Есть несколько опасных трещин, которые во время шторма в открытом море могут увеличиться. Пока трюмные насосы справляются.

Он по трапу поднялся в рубку. Джекки включила метеоканал, и компьютерный голос принялся читать неутешительную сводку: волны высотой до пятнадцати футов… скорость ветра тридцать узлов с порывами до шестидесяти… ливневый дождь… штормовое предупреждение для маломерных судов… Шторм пока только усиливался.

Стоя за штурвалом, Джекки глядела в разложенную на приборной панели карту.

— Думаю, нам надо, обогнув Шип-Айленд, идти к Рокленду внутренним проливом.

Стро покачал головой:

— Попадем под бортовые волны; лучше — прямо через залив: там волны попутные.

Небо осветила молния, загрохотал гром. Эбби случайно увидела останки второго катера — бесформенные куски разбитого стеклопластика, которые прибой безжалостно швырял на рифы.

— Можно плыть в Вайнелхэйвен, — сказала Джекки, — в этом случае у нас будет встречный ветер.

— Тоже вариант.

— Мы поплывем не в Рокленд и не в Вайнелхэйвен, — вмешалась Эбби.

— О чем ты? — повернулся к ней отец.

— Нужно сделать нечто очень важное.

Они выжидающе смотрели на нее.

— Это может прозвучать нелепо, но Джекки знает, о чем я. В прошлом году Штаты запустили на орбиту вокруг Марса спутник. Его задачей были съемка и картирование самой планеты и ее спутников. При помощи георадара были сделаны снимки одного из спутников Марса — Деймоса.

— Эбби, пожалуйста, сейчас не совсем подходящее время…

— Папа, послушай меня! Георадар растревожил на Деймосе одно устройство — весьма древний и представляющий немалую угрозу инопланетный аппарат. Вполне вероятно, что это оружие.

— Сейчас не время для бредовых…

— Отец!

Он замолчал.

— Это какое-то инопланетное оружие. Оно выстрелило по Земле. Тот метеор, что мы видели пару месяцев назад, был первой ласточкой. Световое представление на Луне — второй удар.

Она коротко рассказала, как они с Джекки, отправившись на поиски метеорита, обнаружили дыру; как она познакомилась с Уаймэном Фордом и что им удалось выяснить.

Лицо отца, выражавшее полное неверие, стало скептическим. Он внимательно посмотрел на нее.

— Ну и что теперь?

— Нанесенный по Луне удар явился своего рода демонстрацией, предупреждением.

— И что же ты намерена делать? — спросила Джекки.

Налетевший порыв ветра тряхнул рубку и забрызгал стекла.

— Я знаю, что это прозвучит дико, но, мне кажется, мы можем этому воспрепятствовать.

Джекки недоверчиво покосилась на нее.

— Трое несчастных промокших людей, оказавшихся на утлом суденышке среди бушующей стихии, вдалеке от берега, вне зоны действия мобильной связи, спасают мир? Ты в своем уме?

— У меня есть идея.

— Прошу тебя, уймись ты со своими идеями, — простонала Джекки.

— Помнишь ту наземную станцию — здоровенный белый пузырь на Кроу-Айленде? Помнишь, как мы ездили туда со школой? В этом пузыре компания Эй-Ти-энд-Ти[51] установила тарелку для обеспечения телефонной связи с Европой. Сейчас ее используют для спутниковой связи, телемостов, Интернета, мобильной связи и прочей ерунды.

— Ну и что? — Джекки убрала с лица пряди мокрых волос.

— Мы нацелим ее на Деймос и отправим этому гаду сообщение.

Джекки уставилась на подругу.

— Какое сообщение? «У меня есть старший брат, и он тебе всыплет»?

— Пока еще не придумала.

ГЛАВА 89

Джекки расхохоталась.

— Нет, ты все-таки ненормальная. Нам бы хоть до какого-нибудь порта добраться. А ты хочешь, чтобы мы пересекли залив Мусконгус ради того, чтобы отправить некое сомнительное послание. А до завтра это никак не подождет?

— Мы же не знаем, когда эта штука вновь выстрелит. А я подозреваю, следующий выстрел может оказаться последним.

— А как этот инопланетный аппарат поймет по-английски?

— Думаю, это довольно продвинутая штука, и она слушает нашу радиотрепотню уже месяца два — с тех пор как проснулась.

— Раз она такая продвинутая, поговори с ней по рации.

— Ладно тебе, Джекки. Даже если бы она и смогла распознать наш радиосигнал среди миллиардов других, он не будет воспринят как официальный. Нужен мощный, отчетливый сигнал и вразумительный посыл. Это должно выглядеть официальным посланием с Земли.

— Почему бы этим не заняться правительству? — повернувшись к ней, поинтересовался отец.

— А ты считаешь, правительство с этим справится? Во-первых, они просто не в состоянии это признать — начнутся либо бесконечные совещания, либо пальнут наугад. И в том и в другом случае нам конец. Более того — как бы ЦРУ само не было заинтересовано в нашей гибели. Даже Форд этого опасался. Так что мы предоставлены сами себе и обязаны что-то предпринять.

— Чтобы добраться до Кроу, придется преодолеть приливное течение у Рипп-Айленда, а затем выйти в открытое море, — сказал отец. — В такой шторм мы не справимся.

— Мы должны.

— А когда приплывем, — вступила Джекки, — зайдем и на голубом глазу скажем: «Не против, если мы воспользуемся вашей станцией, чтобы связаться с инопланетянами на Марсе?»

— Применим силу, если понадобится.

— Какую силу? Багор?

Эбби посмотрела на нее в упор.

— Джекки, до тебя что-то не доходит — Земля в опасности. Возможно, кроме нас, об этом никто не подозревает.

— К черту, — ответила Джекки. — Давай голосовать. — Она посмотрела на Стро. — Вы что думаете? Я — за то, чтобы идти в Вайнелхэйвен.

Эбби взглянула на отца — на бледном лице его глаза казались еще более воспаленными, с бороды капала вода. Он встретился с ней взглядом.

— Ты уверена в том, что говоришь, Эбби?

— Не совсем.

— То есть это в большей степени логическое предположение, верно?

— Да.

— Смахивает на какое-то сумасшествие.

— Знаю. Однако это не так. Прошу тебя, поверь мне.

Помолчав, он кивнул и повернулся к Джекки.

— Идем на Кроу-Айленд, Джекки. Хочу, чтобы ты была моим сигнальщиком, а ты, Эбби, штурманом. Я рулевой.

ГЛАВА 90

Без малейших колебаний Стро толкнул рычаг управления двигателем вперед и крутанул штурвал, направляя судно навстречу шторму.

— Держитесь, — бросил он.

Стоило им выйти из-под укрытия Девилз-Лим, как катер оказался в бушующей стихии, среди рева воды, ливневых потоков, захлестывающих в окна, носящихся в воздухе пены и брызг. Волны, следуя одна за другой, методично вырастали из глубины как горы, наводящие ужас; ураганный ветер трепал их пенистые гребни.

Ветер переменился на восточный и бил в кормовую часть судна, толкая его вперед и вбок. Отец как мог сражался с этим крутящимся потоком, то прибавляя, то сбрасывая обороты. Каждая новая волна швыряла катер носом вперед, и он давал полный газ, чтобы корма не уходила под воду. Миновав одну волну, катер с задранным носом вскоре оказывался у подножия следующего вала. На дне впадины на жуткие мгновения все затихало, а затем очередной волной их вновь выбрасывало наверх, в объятия бушующей стихии. Благодаря отцовскому опыту катер словно вошел в определенный ритм с разыгравшимся ненастьем, и кажущаяся предсказуемость его движения немного успокаивала. На протяжении всего пути через залив Эбби добросовестно несла свою вахту; когда они добрались до защищенного от ветра пролива Масл-Ридж, волнение значительно стихло.

— Эбби, проверь передний отсек, — попросил отец. — Похоже, там непрерывно работает насос.

— Сейчас.

Спустившись в каюту, она открыла люк и посветила туда фонарем. Внизу плескалась вода; в луче света было видно, что она поднялась выше выключателя трюмного насоса.

Спустившись ниже, Эбби посветила в мутную воду и ощупала дно. Ее пальцы наткнулись на трещину, и она почувствовала напор поступающей воды. Трещина казалась неширокой, но длинной, и из-за винтового движения судна края со скрежетом терлись друг о друга, неумолимо увеличивая ее. Насос работал в полную силу, но вода в трюме прибывала.

Она вернулась наверх.

— Вода быстро поступает, насос не справляется, — сообщила она.

— Тогда вам с Джекки придется поработать ведром.

Эбби вытащила из-под раковины пластиковое ведерко. Джекки встала возле двери, а Эбби спустилась в трюм: набирая ведро, она передавала его Джекки, и та выплескивала воду за борт. Работа была грязной и изнурительной — трюмная вода смешивалась с отработками двигателя, и вскоре они обе перемазались и провоняли смесью солярки с мазутом. Однако успехов все же добились — уровень воды в трюме стал неуклонно понижаться, и вскоре показалась трещина.

— Дай-ка мне водонепроницаемую судоремонтную ленту, — попросила Эбби.

Оторвав кусок от протянутого Джекки рулона и спустившись на дно пропахшего горючим и смазкой трюма, она протерла стеклопластиковую поверхность тряпкой. Затем в несколько слоев крест-накрест заклеила трещину, как следует разгладив ленту. Метод, похоже, сработал — включенный на полную мощь насос теперь справлялся с водой без помощи «ведерной бригады».

— Эбби, отец просит тебя подняться, — окликнула Джекки. — Подходим к сбойному течению.

Эбби поднялась в рубку. Они вышли из пролива и вновь оказались в бушующем море. Впереди Эбби увидела белые барашки: сбойное течение бурлило вдоль северных рифов Рипп-Айленда. Это был классический пример того, как сбойное течение, встречаясь со встречным ветром и прибоем, образовывало приливной вал — огромную вертикальную волну.

— Держитесь. — Отец увеличивал скорость. Оказавшись в эпицентре, катер замедлил ход, и рыбак продолжил прибавлять обороты, чтобы противостоять действовавшим силам. Море подталкивало корму, а течение стремилось развернуть нос катера, создавая тем самым непредсказуемость движения судна, которую и пытался обуздать Стро, яростно вращая штурвал из стороны в сторону. Волны захлестывали нос, прокатывались по палубе, ударяли в корму; вода бурлила в водовыпускающих отверстиях. Катер содрогался от непосильной нагрузки; вода гулко била по днищу в двух направлениях.

Отец молча стоял у руля; слабые отблески приборной электроники придавали его напряженному лицу зловещий зеленоватый оттенок; мускулистые руки крепко держали штурвал. Это была безнадежная схватка. На корме вода не успевала уходить сквозь водовыпускающие отверстия, и с каждой захлестывающей палубу волной ее становилось там все больше и больше.

— Господи, похоже, мы тонем! — воскликнула Джекки, устремляясь с ведром на корму.

— Вернись! — крикнул Стро. — Тебя смоет!

Мотор ревел от перегрузки; катер содрогался от напряженной борьбы с бушующим морем. До Эбби долетали скрипы и скрежет треснутого днища. Ничего хорошего подобные звуки не сулили.

Она по трапу сбежала в каюту.

Открыв люк, она увидела, что трещина вновь разошлась и вода сильнее прежнего хлещет в трюм. Она схватила ремонтную клейкую ленту, оторвала кусок и попыталась наложить на разлом, однако тот вновь скрылся под водой с оторванной прежней заплатой. Мощная струя не давала возможности залатать судно.

— Давайте за ведра! — крикнул отец.

— Вода поступает слишком быстро!

— Перенесите на корму трюмный насос из носового отсека! Шевелитесь!

Джекки нырнула в носовой люк и через минуту появилась оттуда с насосом, мотком шланга и какими-то проводами.

— Отрежьте шланг с проводами, — сказал отец. — Подсоединяйте его напрямую к аккумулятору, а конец шланга — в иллюминатор.

— Хорошо.

Девушки яростно трудились под грохот и стоны, издаваемые судном от ударов морских волн. Минут через пять им удалось подключить насос и выкинуть конец шланга в иллюминатор.

Насосы заработали в паре. Вода в трюме начала постепенно спадать.

— Получается! — радостно взвизгнула Джекки, шлепнув ладонью о ладонь Эбби.

В этот момент по корпусу судна с глухим грохотом ударила огромная волна, и Эбби услышала треск. Вода в трюме словно закипела и запузырилась.

— О Господи.

На глазах ошеломленной Эбби вода мощной струей заполнила трюм до самого люка и начала затапливать каюту.

— Задраивай люк! — завопила Джекки.

Эбби захлопнула крышку и стала лихорадочно поворачивать задвижки, а из-под крышки продолжала выбиваться вода. Секунды спустя люк был полностью задраен. Однако этого хватило ненадолго. Переборки со шлангами и проводами не были водонепроницаемыми, и вскоре до Эбби долетел шум воды, поступающей в машинное отделение.

— На палубу! — услышала она крик отца.

Они бросились наверх.

— Папа! Мы тонем…

— Надевайте спасательные средства. Быстрее. Стоит передним переборкам оказаться под водой, и мы утопленники.

Пытаясь выжать из катера все возможное, он толкнул рычаг управления до упора. Судно с ревом миновало Рипп-Айленд; вдалеке сквозь плотную пелену дождя мелькнули огоньки адмиральского особняка. Даже на максимальных оборотах катер быстро терял скорость и начинал крениться. Двигатель рычал, но не сдавался.

— Мы тонем! — закричала Джекки.

Очередная волна захлестнула через борт, накренив катер; так и оставаясь на боку, он продолжал движение с ревущим под тяжестью воды мотором. Эбби бросила взгляд на беснующиеся за бортом морские потоки; огромные волны с грохотом разбивались о прибрежные скалы — окажись они в воде, им не выжить.

Поворотом штурвала отец направил катер прямо к скалистому берегу Рипп-Айленда. Теперь океан бил судно в борт, вода захлестывала через планширь. Над приборной панелью взметнулся сноп искр. Раздался громкий хлопок, и вся электроника погасла; в рубке завоняло горелой изоляцией. Двигатель почти сразу же зачихал и, засбоив, заглох. Из машинного отделения повалил дым с запахом мазута и солярки. Увлекаемое уже в большей степени течением, чем силой инерции, судно еще двигалось в заданном направлении; волны обрушивались на его борта. Сверкнула молния, зарокотал гром.

Катер несло к белеющей линии грохочущего точно молот прибоя.

— Вы, обе, давайте на нос и готовьтесь прыгать! — крикнул отец.

Катер, подхваченный очередной волной и теперь уже абсолютно неуправляемый, понесся в самый водоворот.

— Пошли!

Цепляясь за поручни и за все, что попадалось под руку, Эбби с Джекки двинулись вперед. Прибой рычал, точно сотни львов; вскипающая масса воды выбрасывала футов на двадцать вверх белую пену и тучи брызг. Отец все еще оставался у штурвала, пытаясь хоть как-то удержать судно.

— Не могу! — крикнула Джекки, глядя вниз.

— Другого выхода нет.

Очередная водная громада подхватила корму и швырнула катер вперед; новая волна обрушилась на них сверху; судно тянуло в самый водоворот беспощадного прибоя. Оглушительный треск прогремел точно взрыв: судно попало на скалы. Однако палуба выдержала, и следующей волной катер перенесло через опасную преграду. Он упал вниз с устрашающим треском, и палубу вдруг перекосило.

— Прыгайте! — раздался вопль отца.

Они вместе бросились в клокочущую воду, отчаянно пытаясь нащупать под ногами хоть какую-то опору. «Мареа II» попала под удар новой волны, однако судно выстояло, словно давая им возможность опомниться среди бушующей стихии.

— Папа! — завизжала Эбби. Оказавшись в кромешной темноте, она видела лишь расплывчатый силуэт катера. — Папа!

— Давай сюда! — орала Джекки.

Эбби стала карабкаться по камням — то вплавь, то ползком — и вскоре забралась на покатый утес. Она кого-то увидела в воде — чью-то руку, и вот отец, вынырнув, ухватился за скалу.

Папа! — Эбби сползла вниз и помогла ему выбраться на безопасное место. Перебравшись через скалы, они, тяжело дыша, вылезли на маленькую прибрежную лужайку. Какое-то время они наблюдали, как «Мареа II», высоко подлетев на волнах, раскололась практически надвое. Обломки кружило и подбрасывало в бурлящей воде, а затем понесло в открытое море; на волнах подпрыгивали подушки и прочее барахло. Она покосилась на отца, смотревшего на разбитое судно, но так и не смогла определить его чувства.

— Все живы? — глядя в сторону, спросил он.

Они кивнули. Их спасение было чудом.

— Что будем делать? — поинтересовалась Джекки, выжимая волосы.

Эбби оглянулась по сторонам. Из-за деревьев виднелся особняк, в окнах верхнего этажа горел свет. Сквозь деревья за лужайкой просматривалась бухточка с пристанью и стоящей на якоре яхтой.

Джекки поймала ее взгляд.

— Нет-нет, — сказала она. — Ни за что.

— Придется, — отозвалась Эбби. — Надо попробовать. Инопланетное устройство пытается привлечь наше внимание, желая добиться от нас ответа; бог его знает, что будет, если оно так ничего и не дождется.

Отец поднялся на ноги.

— Что ж, пошли за яхтой.

Они направились через лужайку к бухте. Ветер трепал верхушки деревьев, дождь хлестал угрюмо возвышавшийся особняк. Они дошли до конца причала. Шлюпка была предусмотрительно вытянута на плавучий док; столкнув на воду, они забрались в нее. Отец всем весом налег на весла. Шлюпка пересекла бухту и в одно мгновение оказалась у борта яхты. Отец выбрался на площадку для купания и помог остальным. Дверь в рубку была не заперта, однако ключей в замке зажигания не оказалось. Заметив холщовую сумку, Джекки высыпала ее содержимое на штурманский столик — деньги, инструменты, плоская бутылка виски и ключи.

— Вот, смотрите! — радостно воскликнула она.

Отец встал к штурвалу и прошелся рукой по панели управления, включая необходимые тумблеры. Проверив количество топлива и уровень масла, он вставил ключи в замки зажигания и по очереди завел двигатели; те послушно отозвались басовитым гулом.

Эбби заметила на пирсе огни. Примерно в сотне ярдов от них с криками забегали люди. На причале вспыхнуло освещение, и в бухте стало светло как днем.

— Отчаливаем! — крикнул Стро.

ГЛАВА 91

Яхта была длиннее и тяжелее «Мареа II» и соответственно обладала лучшими мореходными качествами. Обогнув пристань, судно, управляемое отцом Эбби, направилось в открытое море. Сквозь проливной дождь сверкнула молния, рев ветра и грохот волн перекрыл раскат грома. Ожило судовое радио — в динамике затрещал невнятный, но явно раздраженный голос.

Отец выключил его.

Прорвавшись сквозь волну, судно полетело вниз; Эбби почувствовала, как у нее замерло сердце.

— Джекки, включи электронику, — попросил Стро, показав рукой на темные экраны.

— Я поищу на борту какое-нибудь оружие, — сказала Эбби.

— Оружие? — переспросила Джекки.

— Нам же надо захватить станцию, — пояснила Эбби. — Понадобится оружие.

— Может, получится просто объяснить?

— Сомневаюсь.

Эбби толкнула дверь в каюту, но та оказалась заперта. Она ударила по ней ногой — раз, другой. Легкая дверка распахнулась. Держась за поручень, она на ощупь спустилась по лестнице и включила свет.

Ее взору открылись необъятные поверхности из красного и тикового дерева: элегантная кухня со всевозможными бытовыми приборами; столовая с огромным плоским телевизором на дальней стенке и дверь в спальню. Она зашла на кухню и, проверив ящики, выбрала самый длинный нож. Затем прошла в спальню. Стенки помещения были обшиты красным деревом, пол застелен ковром, скрытые светильники давали приглушенный свет, на стене висел второй огромный телевизор, на потолке — зеркало. Она порылась в ящиках комода, сплошь забитых игрушками для секса и разными эротическими принадлежностями, и открыла прикроватную тумбочку.

Револьвер.

Поколебавшись, она все же взяла его.

Яхта содрогнулась от удара волны. Стоявшие на мебели безделушки подпрыгнули, что-то попадало на пол. После нового удара оторвавшийся светильник повис на проводах. Эбби вцепилась в кроватную стойку; судно продолжало подниматься, казалось, на немыслимую высоту. Было куда страшнее находиться внизу и не видеть, что происходит. Подъем никак не заканчивался, и Эбби поняла, что волна оказалась выше других.

До нее долетел приглушенный грохот падающей воды, и она сжалась. Это походило на взрыв бомбы: яхту яростно бросило в сторону; грохот усугубился пустым пространством; зазвенело разбитое стекло, и попадали какие-то предметы. Каюта кренилась все сильнее и сильнее — раскрылись выдвижные ящики, со стен стали падать картины, на пол посыпались украшения; в какой-то момент Эбби показалось, что судно вот-вот перевернется. Однако крен внезапно прекратился и яхта начала со стоном выравниваться, срываясь в межволновую впадину. После гнетущего секундного затишья вновь начался головокружительный подъем. Очередной приглушенный взрыв с яростным сотрясением. Хлопок треснувшего экрана телевизора — и на пол, стуча, точно галька, посыпались осколки.

Дождавшись новой заминки между волнами, она ринулась по лестнице вверх. Убрав со штурвала одну руку, отец взял оружие и открыл барабан.

— Заряжен. — Он заткнул револьвер себе за пояс.

— Вы же… не собираетесь воспользоваться им по назначению? — спросила Джекки.

— Надеюсь, не придется.

ГЛАВА 92

Полчаса спустя Эбби с огромным облегчением различила мерцающие сквозь пелену дождя огни наземной станции. Яхта, пусть и не без ущерба пройдя по бушующему морю, вошла в спокойные воды хорошо защищенной якорной стоянки Кроу-Айленда. Показался большой белый пузырь, освещенный лучами прожекторов, исходящими от строений, скученных на верхушке пустынного и продуваемого ветрами острова.

Из давнишней школьной экскурсии Эбби запомнилась лишь парочка лаборантов-«ботаников», занудно вещавших о работе станции, ее обслуживании да о своем житье. Внутри огромного белого пузыря находилась механическая параболическая антенна, которая, как ей помнилось, могла быть настроена на любые телекоммуникационные спутники, а также использована для обеспечения связи с космическими кораблями. Однако ее основной функцией являлось осуществление телефонного сообщения через океан.

Эбби надеялась, что ее удастся нацелить на Деймос и тот, двигаясь по орбите вокруг Марса, не скрыт в данный момент за своей планетой, исключив, таким образом, возможность радиоконтакта.

В бухте яхта сбавила ход. Две высокие скалистые косы будто бы заключили гавань в свои объятия. У подножия острова в воду уходили два старых потрескавшихся бетонных пирса. В бухте на якоре стояли несколько катеров, но место возле небольшого причала пустовало.

Сбросив обороты, отец подвел судно к пристани.

Эбби взглянула на часы — четыре — и перевела взгляд на здоровенный купол.

— Так что у нас с посланием? — поинтересовалась Джекки.

— В работе. — И как она додумалась до нахождения там этого инопланетного оружия — да и являлось ли оно оружием?

— Если это оружие, то почему же до сих пор не уничтожило Землю? — спросила Джекки.

— Возможно, потому, что трудно отыскать обитаемые планеты типа Земли. Не исключено, что эта штука вовсе и не собиралась уничтожать человечество и у нее какие-то другие намерения — предупредить нас, немного попинать, припугнуть своей мощью, поработить.

— Поработить?

— А кто его знает? Вполне вероятно, что нам совершенно недоступна их психология.

Двигатели смолкли; яхта, вздрогнув, встала возле причала.

— Швартуйтесь, — коротко приказал отец.

Спрыгнув с яхты, Эбби и Джекки привязали судно. Они стояли на причале под завывающим ветром и проливным дождем. Эбби настолько промокла и продрогла, что почти не ощущала своего тела. У отца и Джекки был такой же жалкий вид — измазанные мазутом лица, одежда, насквозь пропахшая соляркой.

Подняв глаза, Эбби посмотрела на купол и почувствовала подступающую панику: что она скажет? Что вообще следует сказать ради спасения Земли? Внезапно ее непродуманный план показался ей глупым и сумасбродным. Что она вообще придумала — отговорить инопланетное устройство от уничтожения Земли? Ко всему прочему, эта штука может вовсе не понимать по-английски, хотя она и решила, что артефакт настолько продвинут, что способен осознавать, передавать и переводить все, что перехватывает в эфире.

Как бы там ни было, попробовать стоило — найти бы только нужные слова.

Отец сунул пистолет за пояс.

— Давайте за мной — действуем спокойно и хладнокровно.

ГЛАВА 93

Ежась под проливным дождем, они прошли по пирсу и стали подниматься по асфальтированной дороге, ведущей к строениям на верхушке острова. Вой ветра, раскаты грома и грохот прибоя сливались в единый штормовой рев.

Дорога уходила все выше, и вскоре показалась наземная станция, располагавшаяся на вершине острова, — большой белый геодезический купол среди серых шлакобетонных строений, с радиовышкой и пучком микроволновых антенн. Внешне станция мало напоминала высокотехнологическое чудо, зато вызывала грустное ощущение ненужности и заброшенности. Купол пестрел влажными подтеками, строения обветшали, дорога покрылась выбоинами и заросла сорняками. От многочисленных гроз и штормов побелка на зданиях местами смылась до самого цемента. Открытый с одного торца огромный сборный барак был забит ржавеющим оборудованием, двутавровыми балками, сваями и посеревшими бревнами. Ниже, в защищенной от ветра впадине, стояло несколько домов и нечто похожее на помещение для отдыха. Жиденький корявый ельник — единственные зеленые насаждения, — не особо радуя глаз, создавал некую иллюзию защищенности. Остальную часть острова покрывали трава, жесткий кустарник и отшлифованные природой гранитные бугорки.

Дойдя до развилки, они повернули к наземной станции и вскоре оказались перед бетонным входом с ржавой железной дверью, на которой виднелось слово «ход» со стертой временем начальной буквой. Резкий флуоресцентный фонарь освещал унылые окрестности. Эбби дернула ручку — дверь оказалась заперта — и позвонила в торчавший рядом ржавый звонок.

Тишина.

Она нажала на кнопку сильнее, однако, так и не услышав звонка, решила постучать. В решетке переговорного устройства послышались треск и «металлический» голос:

— Что случилось, Майк, опять ключи забыл?

— Это не Майк, — ответила Эбби. — Мы высадились в вашей гавани из-за аварии. Нам нужна помощь.

— Что-что? Кто это?

— Ко-ра-бле-кру-ше-ни-е, — по слогам проорала Джекки.

— Боже мой. — Дверь тут же открылась. В проеме появился тощий лысеющий человек лет пятидесяти; остававшиеся на голове редкие волосенки были стянуты в длинный жиденький хвостик. — Господи! Кораблекрушение? Входите, входите скорее!

Почувствовав желанное тепло, они гурьбой зашли в тесное помещение. В углу стоял старинный телевизор округлой формы с беззвучно-«заснеженным» экраном. На столе вместе с остатками вечерней трапезы — обертками от шоколадных батончиков, банками кока-колы, кофейной кружкой — валялись несколько потрепанных книг: «Бесплодная земля» Элиота, «На дороге» Керуака, «Поминки по Финнегану» Джойса.

— Вы хоть целы? — продолжал взволнованно тараторить дежурный. — А катер затонул? Садитесь-садитесь! Может, кофе?

— Да мы целы, все в порядке, — сказал отец Эбби, протягивая руку. — Я Стро. Наше судно в бухте.

— Кофе было бы здорово, — отозвалась на предложение Джекки.

— Да-да, конечно, сейчас.

Они уселись за металлический столик, а мужчина, поспешив к стоявшему на горячей конфорке кофейнику, налил кофе в кружки и поставил их на стол вместе со сливками и сахаром. С радостью положив себе щедрые порции того и другого, Эбби размешала напиток и сделала глоток.

— И что вас понесло в море в такой шторм? — поинтересовался мужчина.

— Это долгая история, — отозвался отец Эбби, помешивая свой кофе.

— Хотите, я вызову береговую охрану?

— Нет, мы же в порядке. Не стоит. Да они здесь и не появятся до конца шторма.

— Да, сколько работаю — такое здесь не часто бывает, тем более летом. Вам еще повезло, что удалось выбраться целыми и невредимыми.

— А на острове есть еще кто-нибудь? — как бы невзначай поинтересовался отец.

— Нас здесь четверо: я, два технических специалиста и связист. Мы живем в домиках, расположенных ниже.

— С семьями?

— Нет — какие там семьи. Мы здесь посменно — три месяца дежурство, три — передышка. Я так уже четвертый год работаю. И платят хорошо, и от мирской суеты отдыхаешь. Есть возможность почитать, подумать. Кстати, я Фуллер, Джордан Фуллер. — Протянув худую руку, он со всеми поздоровался.

Отец Эбби не спеша пил кофе. В окна стучал дождь. Даже на верхушке острова со скалистого берега до Эбби долетал грохот прибоя.

— Так сейчас вы на станции один? — уточнил отец.

— Нет, есть еще человек из технического состава. Я что-то типа охраны. А на самой станции дежурит доктор Симик.

— И когда же заканчивается его смена?

— Ее. Не раньше семи.

— Нам бы хотелось познакомиться с доктором Симик, — заявила Эбби.

— Простите. Туда нельзя, — покачал головой Фуллер. — Запрещено.

— Да ладно вам, — рассмеялась Эбби. — Я уже пару раз там бывала. Со школой.

— Это разные вещи. Из школ к нам часто приезжают на экскурсии. Но просто так заходить нельзя. Дверь постоянно заперта.

— Но вы же можете ее открыть? — спросил отец Эбби, поднимаясь.

— Разумеется. А что?

Вынув из кармана револьвер, отец неторопливо положил его перед собой на стол, не убирая руки.

— Так откройте ее, пожалуйста.

ГЛАВА 94

Президент уже нетерпеливо ожидал собравшихся в зале оперативных совещаний. Настенные мониторы беззвучно светились картинками Си-эн-эн, Эм-эс-эн-би-си, ФОКСа и Блумберга; изображениями Луны; выступлениями астрономов и хаосом, вызванным повсеместными неполадками систем энергоснабжения и сбоями компьютерных сетей.

Форд вошел в помещение вместе с остальными, и все какое-то время стояли в ожидании, что президент займет свое место. Однако тот не садился. Плоские экраны были переключены в режим видеоконференции, и на них стали появляться генералы, чиновники и прочие ответственные лица.

— Ну что ж, — начал президент, — приступим.

Локвуд кивнул одному из помощников, и на самом большом экране в торце помещения появилось изображение аппарата на Деймосе.

— Господин президент, перед вами фотоснимок некоего объекта, скрытого в одном из глубоких кратеров спутника Марса — Деймоса. Этот снимок сделан орбитальным картографом Марс-проекта двадцать третьего марта сего года. Кратер называется Вольтер. Для начала немного истории: у Марса есть два крохотных спутника — Фобос и Деймос, названные соответственно в честь греческих богов страха и ужаса. Оба, по всей видимости, являются недавно «захваченными» астероидами. Под «недавно» подразумевается период времени около полумиллиарда лет. Астрономов поражают их почти идеальные круглые орбиты: они давно ломают головы над тем, как Марсу удалось «захватить» их, если не допускать участия некоего третьего тела, которое, погасив силу инерции, было затем навсегда отброшено, что астрономам неизменно казалось маловероятным.

— Какое это имеет отношение к обсуждаемой проблеме?

— Появилось предположение, что и Фобос, и Деймос были выведены на орбиту искусственно.

— Так. Продолжайте.

Локвуд откашлялся.

— Объект, который вы видите на снимке — мы пока условились называть его «аппарат Деймоса», — определенно не естественного происхождения. Мы полагаем, он был создан неизвестной внеземной цивилизацией и является источником гамма-излучений, обнаруженных орбитальным картографом. И мы также предполагаем, что четырнадцатого апреля он метнул частицу «странной материи» в Землю, а нынешней ночью более крупный кусок уничтожил, как нам стало известно, на Луне Базу Спокойствия. И, исходя из этого, его следует считать оружием.

Анализ поверхностных разрушений, оставленных микрометеороидами, и скопления реголита вокруг указывают, что возраст объекта колеблется между сотней и двумястами миллионами лет. В настоящий момент мы переориентируем наши спутники, находящиеся на орбите Марса, которые можно перенацелить на Деймос.

Деймос похож на уродливую картофелину — он не вращается, как все нормальные планеты, а словно кувыркается. Очевидно, что «аппарат Деймоса» не может выстрелить, пока кратер не смотрит на Землю. И поскольку кратер довольно глубокий, этот период времени весьма короткий. Случается такое не слишком часто и не через равные промежутки времени.

— И?..

— «Странная частица» поразила нас в апреле. Очередное совмещение произошло нынешней ночью. Вы видели, что творилось с Луной.

— И когда же следующее?

— Через три дня.

— Как скоро спутники передислоцируются вокруг Деймоса? — поинтересовался президент.

— В течение ближайших недель, — ответил Локвуд.

— Почему так долго?

— Многим необходимо гравитационное и орбитальное воздействие. У них нет топлива, чтобы тут же отправиться куда потребуется.

— А передислокация наших спутников вокруг Деймоса не может быть воспринята как некий агрессивный маневр? — поинтересовался президент.

— Спутники небольшие, хрупкие на вид и выглядят совсем не угрожающе, — ответил Локвуд. — Однако следует допустить, что любые наши действия могут быть неверно истолкованы. Мы столкнулись с внеземным мышлением, но даже если это искусственный интеллект, с ним тоже может оказаться не все в порядке.

— Эта «странная материя», которой, как вы говорите, выстрелили по Земле… Мне непонятно, в чем ее опасность, — вмешался представитель разведуправления министерства обороны. — Чем это грозит?

— Это разновидность вещества, при контакте с которым обычная материя становится «странной», — так Мидас превращал все в золото одним своим прикосновением, — ответил Локвуд.

— Насколько это опасно?

— Во-первых, Земля съежится до размеров бейсбольного мяча, а затем, поскольку «странная материя» неустойчива, взорвется с такой силой, что разнесет Солнечную систему. В итоге «странная материя» попадет в Солнце и спровоцирует еще более сильный взрыв, который отразится на нашей части Галактики. — Его низкий хрипловатый голос гулко и зловеще отдавался в помещении.

— Почему же в прошлый раз с Землей ничего не произошло?

— Частица была мала, а скорость высока. Некоторое количество все же подверглось упомянутому превращению, однако эта материя срослась с частицей и вместе с ней вылетела из Земли. Именно поэтому в месте выхода не произошло ни взрыва, ни выбросов лавы или магмы. Не было и ударной волны — словно горячим ножом по маслу. Как сказали геологи, отверстие позади нее тут же затянулось. Луне достался кусок покрупнее. Его скорость также была высока, однако удар получился настолько сильным, что Луну сотрясло, как колокол, подняв тучи обломков.

— То есть стоит этому инопланетному артефакту запустить в Землю очередной «страпелькой», и нам конец, — уточнил представитель военного ведомства.

— Совершенно верно. Все зависит от скорости. Если объект застрянет в Земле, нам конец.

В зале воцарилась продолжительная тишина.

— Какие еще вопросы?

Все молчали. Наконец паузу прервал президент:

— Почему эта штука ополчилась на нас?

— Неизвестно. Мы даже не знаем, нужно ли это называть нападением. Возможно, дело в какой-то ошибке. Сбой программы. Здесь даже высказывалась мысль… что «аппарат Деймоса» уже какое-то время наблюдает за нашей планетой — слушает теле- и радиотрансляции, анализирует происходящее. Не исключено, что он счел нас довольно опасными и решил уничтожить. Или его поместили туда некие агрессоры, стремящиеся истребить любые зачатки разумной жизни в нашей Солнечной системе — убить потенциального соперника, так сказать, в зародыше. Возможно также, что нечто пробудило это устройство: первый «выстрел» был произведен четырнадцатого апреля — всего через три недели после освещения Деймоса радаром орбитального картографа.

Президент курсировал на фоне экрана с изображением «аппарата Деймоса».

— Есть какие-нибудь мысли относительно того, что это за колпаки и труба?

— У нас нет возможности заниматься их изучением.

Президент вновь принялся расхаживать.

— Ладно, и каковы же рекомендации БНТП? Что же нам, в конце концов, делать?

— У нас нет рекомендаций, господин президент.

Наступила мертвая тишина.

— Я совсем не о том вас просил! — В голосе президента слышалось раздражение. — Я спрашивал действенного совета.

Локвуд откашлялся.

— Существуют проблемы, решение которых вне нашей компетенции, и в этих случаях было бы безответственно что-либо рекомендовать. Сейчас мы оказались в одной из таких ситуаций.

— Вы наверняка могли бы продумать некий атакующий маневр — нанесение ядерного удара, например, а? Генерал Миклсон?

— Я военный человек, господин президент. И настроен на соответствующее решение. Изначально я отстаивал военный вариант развития событий. Однако доктор Локвуд убедил меня, что любой агрессивный шаг с нашей стороны может быть крайне опасен. Даже обсуждение подобных планов способно спровоцировать новое нападение. Не исключено, что «аппарат Деймоса» каким-то образом отслеживает наши разговоры.

— Такое объяснение неприемлемо.

— Этот аппарат может уничтожить нас в одно мгновение. Мы для него словно кролики. Совершенно беспомощны. На подготовку любого военного удара уйдут годы. К тому же, несмотря на строжайшую секретность, он станет очевиден. А в итоге то, что мы запустим, доберется до Марса лишь спустя девять месяцев. Вряд ли «аппарат» все это время будет смиренно ждать своей участи.

Президент перевел взгляд на директора НАСА.

— Девять месяцев? Это действительно так?

— Не меньше. И до следующего «окна» для космического запуска на Марс еще около двух лет.

— Боже правый.

— Все, что мы можем, — вновь заговорил Миклсон, — это продолжать мирно и осмотрительно собирать необходимую информацию.

— Но у нас нет времени, — возразил президент. — Вы же сказали, что через три дня он вновь способен выстрелить. Эта чертова штука нависла над нами будто дамоклов меч!

Миклсон развел руками, на что президент, потеряв самообладание, громко выругался.

— Есть у кого-нибудь достойные предложения?

Поднялся Форд.

— А вы кто?

— Уаймэн Форд, в прошлом сотрудник ЦРУ. Я был в Камбодже с секретным заданием отыскать образовавшийся вследствие удара кратер — точнее, выходное отверстие.

— Да-да, вы взорвали шахту.

— Господин президент, это проблема не только Соединенных Штатов. Это угроза всему миру. Необходимо на время забыть о разногласиях. Следует мобилизовать технологические ресурсы, призвать к сотрудничеству лучшие умы, сплотиться. А для этого всем необходимо знать, что происходит. Мир должен быть в курсе.

Тут же послышался гул недовольных голосов. Президент жестом призвал собравшихся к тишине.

— Вам кажется, что люди недостаточно напуганы? Вы телевизор не смотрели?

— Смотрел.

— Образовавшийся вследствие этого удара мощный электромагнитный импульс вызвал по всему миру перебои в электроснабжении и работе компьютерных сетей. Мы получаем сведения о террористах-смертниках на Ближнем Востоке и о массовом убийстве христиан в Индонезии. Даже в нашей стране люди собираются в церквях в ожидании Вознесения. А вы хотите напугать их еще сильнее?

— Без паники не обойтись.

— Мы можем оказаться на пороге ядерной войны.

— Нам необходимо пойти на риск.

— К такому риску я не готов, — отрезал президент. — Делать это достоянием общественности не вариант.

— Этот вариант скоро станет свершившимся фактом, — сказал Форд. — И вы — все здесь собравшиеся — должны быть к этому готовы.

И он сообщил им, как поступил с оригиналом жесткого диска.

ГЛАВА 95

Не сводя глаз с оружия, Фуллер стал медленно подниматься со стула; на его лице появились страх и недоумение.

— Что, черт возьми?..

— Спокойно, — сказал Стро. — Все будут целы. Пожалуйста, встаньте и поднимите руки. И без геройства.

Охранник повиновался.

— Эбби, забери у него оружие.

Эбби пыталась унять колотящееся сердце. Происходящее казалось ей гораздо страшнее шторма в открытом море. Протянув руку, она расстегнула кобуру и вынула из нее револьвер. Затем сняла с его ремня дубинку и нечто похожее на баллончик с «мейсом».

— Что, черт возьми, происходит? — тихо спросил Фуллер.

— Искренне сожалею, но скоро вы все поймете. — Стро оставался сидеть, и его рука по-прежнему лежала на револьвере. — Сейчас просто делайте то, о чем вас просят. И поверьте; мы хорошие люди, и это для всеобщего блага.

— Хорошие люди? — Возмущенный охранник переводил взгляд с одного из них на другого. — Да вы откровенные мерзавцы.

— Прошу вас, откройте дверь и познакомьте нас с доктором Симик. И с этого момента, Фуллер, я не стану повторять свои слова, так что слушайте внимательнее.

Эбби была ошеломлена. Ей не доводилось видеть отца в подобной роли: он выглядел спокойно, твердо и… устрашающе.

— Хорошо. — Развернувшись, охранник набрал в кодовом замке нужные цифры и открыл дверь. Они прошли в шлакоблочный коридор, заканчивавшийся просторным, как ангар, помещением под куполом. В центре на заржавевшей металлической конструкции стояла гигантская параболическая тарелка. Барабанящий дождь с порывами ветра наполняли внутреннее пространство жутким завывающим звуком, словно они оказались в утробе гигантского зверя.

Перед многочисленными допотопными приборными панелями, дисками-переключателями, рычажками и осциллоскопами в кресле на колесиках сидела женщина. Она была занята компьютерной игрой и не сразу посмотрела в их сторону.

— Джордан?! — удивленно воскликнула она, поднимаясь со своего кресла. — Что это? У нас гости? — Симик оказалась изящной и на удивление молодой сероглазой дамой с пышными каштановыми волосами и без макияжа. Она была в черных джинсах в обтяжку и полосатой хлопчатобумажной рубашке и внешне походила на студентку.

— Э-э… Сара, у него оружие, — отозвался Фуллер.

— Что?

Отец Эбби помахал револьвером.

— Оружие.

— Вы что — свихнулись? — Симик отпрянула назад.

— Успокойтесь, — сказал Стро. — Вы доктор Симик, старшая по этой станции?

— Да-да, это я, — пролепетала она.

— И вы умеете управлять этой тарелкой?

— Да.

— Прошу прощения за вторжение, но у нас не было другого выхода. — Он повернулся к Эбби. — Скажи доктору Симик, что от нее требуется.

ГЛАВА 96

Симик изумленно смотрела на Эбби.

— Это шутка?

— Нет, мы абсолютно серьезно, — ответила Эбби. — Мне нужно, чтобы вы повернули тарелку.

— Хорошо, — после короткой паузы согласилась Симик.

— Вы направите ее на Деймос — знаете, один из спутников Марса? Вы же можете это сделать?

Симик скрестила руки. Ошеломление на ее лице уступало место враждебности.

— Допустим.

— Да или нет? Думаю, вы сумеете найти координаты нынешнего расположения Деймоса в Интернете.

— Возможно, если вы объясните мне, что происходит, я…

— Доктор Симик, — Стро поднял револьвер, — прошу вас отвечать на ее вопросы и делать то, о чем она просит. Вам ясно?

Да, — спокойно и бесстрашно отозвалась Симик. — Я могу развернуть тарелку на Деймос. Если бы вы рассказали, что вам надо, это позволило бы мне помочь вам.

Эбби на мгновение задумалась. По крайней мере стоило попробовать.

— Вы видели, что произошло ночью с Луной?

— Падение астероида?

— Это был не астероид. Вообще не природное явление. Это был предупредительный выстрел. Демонстрация силы.

— Силы?! Чьей силы?

— Некоторое время назад орбитальный картограф Марс-проекта сфотографировал на спутнике Марса — Деймосе — некое устройство. Устройство пробыло там долгое время — возможно, оказалось задолго до того, как на Земле зародилась жизнь. Это оружие, созданное инопланетянами, и именно оно выстрелило по Луне. Это был не обычный астероид, а кусок «странной материи», «страпелька». Вы видели, как все произошло: снаряд пронзил Луну и вышел с противоположной стороны.

Наблюдая за ней, Симик судорожно сглотнула; ее взгляд был полон скептицизма.

— Два месяца назад, — продолжала Эбби, — это устройство произвело выстрел и по Земле. Снаряд попал в Шарк-Айленд, затем прошел сквозь Землю и вылетел в Камбодже.

— Откуда у вас вся эта… информация?

— Мы ознакомились с секретными данными Национальной лаборатории реактивного движения.

Симик заморгала.

— Честно говоря, этот ваш рассказ смахивает на бред сумасшедшего, и я сильно сомневаюсь в вашем здравомыслии.

— Это сейчас не важно, — ответила Эбби. — От вас требуется переориентировать тарелку на Деймос, а я отправлю инопланетному аппарату сообщение.

— Сообщение? — выразительно артикулируя, переспросила Симик. — Как по сотовому?

— Ну да, примерно.

— И что же это за сообщение?

Настал момент истины. Эбби вновь ощутила подступающую панику. Что она может сказать? В памяти промелькнули события долгой ночи — нападение на остров, погоня, страшная схватка у Девилз-Лим, жуткий удар катера по телу киллера и его гибель в кипящих водах.

И вдруг Эбби отчетливо представила, что необходимо сообщить. Именно случившееся минувшей ночью и подсказало ответ. Он казался простым, логичным и абсолютно верным. А может… роковым?

ГЛАВА 97

Эбби стояла позади Симик, пока та через свой «Мак» выходила в Интернет и просматривала различные базы данных в поисках информации о расположении Деймоса на орбите в данный момент.

— Деймос находится просто перед Марсом, — сказала она. — Условия для… э-э… контакта прямо идеальные. — Симик еще постучала по клавишам клавиатуры и нацарапала на клочке бумаги какие-то расчеты. Затем, выписав небесные координаты на отдельный листок, положила его возле древнего компьютера с пузатым монитором.

— Ну и каковы наши действия? — поинтересовалась Эбби.

— Все очень просто. Мне нужно впечатать небесные координаты, а компьютер вычислит расположение в небе и нацелит тарелку в нужное место. — Ее длинные пальцы вновь застучали по клавиатуре; на экране появилось требование пароля, и она внесла необходимые символы. Потом встала, подошла к серой панели с многочисленными тумблерами и рычажками и пощелкала ими. В первые мгновения ничего не произошло. Затем под скрежет металла и жужжание электромоторчиков промазанные шестерни и шкивы начали вращаться, приводя огромную тарелку в едва заметное движение. Пространство под куполом наполнилось скрипами, заглушившими шум непогоды. Прошло несколько минут, и тарелка с лязгом остановилась. Вновь пробежавшись по клавиатуре, Симик откинулась на спинку кресла.

— Ну вот. Готово.

— И как мне отправить сообщение?

Симик на секунду задумалась.

— Мы воспользуемся специальной частотой для прямой связи со спутниками. В основном она служит для их настройки, хотя именно на ней мы в свое время осуществляли контакт нашей станции с Сатурн-проектом. Полагаю, стоит использовать этот канал.

Она замолчала. Эбби показалось, что, кроме скептицизма, на лице женщины появились проблески сочувствия и даже намек на некоторую заинтересованность.

— Вы хотите отправить голосовое сообщение или… э-э… в письменной форме?

— Письменно. Если последует ответ, вы сможете его распознать?

— Если будет ответ… — Она задумалась. — Осмелюсь предположить, что инопланетный артефакт настолько умен, что ответит нам на той же частоте и воспользуется тем же кодом Эй Эс Си.[52] Разумеется, мы исходим из того, что он умеет читать и писать по-английски. — Она нарочито кашлянула. — Можно поинтересоваться… не состоите ли вы в какой-нибудь религиозной секте?

— Нет, — ответила Эбби, наградив ее соответствующим взглядом, — хотя я прекрасно понимаю, почему вы спрашиваете.

Симик пожала плечами.

— Так вы сможете распознать ответ?

— Я включила режим двусторонней передачи. Если будет ответ, принтер его сразу отпечатает. Нужно загрузить бумагу. — Она обратилась к Фуллеру: — Джорди, будь добр, дай мне пачку бумаги из того ящика.

— Хорошо, — отозвался охранник.

— Я дам. — Джекки, опередив его, открыла ящик. Вынув оттуда увесистую стопку бумаги, она протянула ее Симик.

— Да тут на «Войну и мир» хватит, — сухо пошутила доктор, укладывая бумагу в лоток принтера.

— Когда будете отсылать, — сказала Эбби, — увеличьте мощность до отказа: Марс гораздо дальше любого спутника на геостационарной орбите.

— Я понимаю, — отозвалась Симик. Ее пальцы вновь застучали по клавиатуре, затем она проверила какие-то рычажки и кнопки на допотопной приборной доске, повернула несколько дисков переключателей и села, откинувшись на спинку кресла. — Все готово.

— Хорошо. — Эбби написала на кусочке бумаги два слова. — Вот сообщение.

Симик взяла листок и долго смотрела на его содержание. Подняв голову, она встретилась взглядом с Эбби.

— Вы уверены, что это продуманное послание? Если допустить, что все рассказанное вами правда, ваше заявление представляется мне крайне безрассудным, если не сказать — губительным.

— Я исхожу из известных мне вещей.

— Что ж… — Развернувшись в своем кресле, Симик занесла руки над клавиатурой. Немного помедлив, она кивнула и напечатала два слова. Затем встала, повернула пару тумблеров, проверила осциллоскоп и щелкнула очередным рычажком.

— Сообщение отправлено. — Она вновь откинулась на спинку кресла.

Прошло несколько секунд. Помещение вновь наполнилось звуками бушующей стихии.

— Итак, — саркастически произнес Фуллер, — телефон звонит, но трубку взять некому.

— Марс находится в десяти световых минутах от нас, — заметила Эбби. — Ответа можно ждать не раньше чем минут через двадцать.

Симик взглянула на нее с любопытством и с оттенком уважения.

Эбби не сводила глаз с тикающих над панелью управления старых часов. Все замерли — отец, Джекки, Фуллер. Порывы ветра били по древней постройке. Судя по звукам, шторм усилился — будто чудовище терзало и било лапами купол, пытаясь прорваться внутрь. Наблюдая за стрелками часов, она чувствовала, как в душу закрадывалось сомнение. Послание было ошибкой, и, возможно, роковой. Бог знает, что оно могло спровоцировать. И теперь им грозили неприятности, все их действия квалифицируют не иначе как «вооруженный захват государственного объекта». Новый катер отца пошел ко дну; ему предъявят обвинения как главарю группы захвата — человеку, угрожавшему оружием; они совершили уголовное преступление. Она разрушила не только свою жизнь, но и жизнь отца и подруги. И все из-за какой-то надуманной необходимости, суть которой не оправдалась, а то и повлечет за собой ужасные непредсказуемые последствия.

Секундная стрелка неумолимо описывала круги по циферблату.

Возможно, Джекки права — решать проблему следовало правительству. Форд наверняка занимался этим вопросом в Вашингтоне. И помимо всего прочего, сообщение казалось теперь полным идиотизмом: такой наивный план не мог сработать. Записка сумасшедшего — что ж, ничего не поделаешь. И о чем она только думала?

— Прошло двадцать минут, — глядя на часы, напомнил Фуллер, — а инопланетяне все не отвечают.

И тут застрекотал старый, запыленный принтер.

ГЛАВА 98

Форд рассказал все от начала до конца, умолчав лишь о том, куда отправил жесткий диск.

— Вы, здесь собравшиеся, рассматриваете случившееся как чрезвычайную ситуацию, угрожающую национальной безопасности, — сказал он. — Однако это не так. Речь идет о планетарной безопасности. Необходимо учиться мыслить по-новому. Потому-то я и отправил оригинал жесткого диска представителям прессы, а DVD с аналогичной информацией — в разные источники массовой информации и другие организации. Происходящее уже не остановить. Но к этому можно подготовиться. Я устроил все таким образом, что в вашем распоряжении есть дня три до того, как мир узнает о сенсации, — семьдесят два часа, чтобы связаться с главами других государств и выработать адекватное решение. Да, в мире начнется паника. Однако без нее не обойтись. Большие решения принимаются исключительно в кризисных ситуациях. Так вот вам кризис — используйте его.

Советник по национальной безопасности Мэнфред с искаженным лицом поднялся со своего места; его ледяной взгляд обжигал, между поджатыми губами обнажилась белая полоска зубов.

— Хочу уточнить — вы передали эти секретные материалы прессе?

— Да. И не только прессе.

Мэнфред подал знак двум стоявшим у дверей дежурным офицерам.

— Арестуйте этого человека. Я хочу, чтобы вы узнали у него, кому отправлена информация, — необходимо предотвратить ее выход.

Форд посмотрел на президента, однако тот не собирался вмешиваться в происходящее. Когда дежурные повиновались приказу, неожиданно заговорил Локвуд;

— Думаю, сказанное Фордом заслуживает обсуждения. Не следует этим пренебрегать. Мы сейчас ступаем на неизведанную территорию.

Советник по национальной безопасности повернулся к нему.

— Доктор Локвуд, — коротко и сухо произнес Мэнфред, — вам, как никому другому, должен быть ясен смысл слова «секретный». — Он резко подтянул узел галстука, словно подчеркивая весомость сказанного.

Подошедшие с обеих сторон дежурные взяли Форда под руки.

— Пойдемте, сэр.

— Вы сваливаетесь в наезженную колею, — тихо сказал Форд. — Послушайте, Земля под угрозой. Это оружие может уничтожить нас в одно мгновение. Через три дня Деймос окажется в позиции для нанесения удара, на сей раз, может статься, рокового. Погибнут все. Мы исчезнем. Все. Конец.

— Избавьте нас от этих наставлений, уведите его! — заорал советник по безопасности.

Взглянув на президента, Форд с отчаянием увидел, что тот в замешательстве. Локвуд испуганно замолк. Никто не собирался вставать на его защиту. Ни один человек. Однако что сделано, то сделано. Через три дня мир узнает правду.

Дежурные повели его к выходу; сзади следовал Мэнфред. Когда, оказавшись за дверью, они вышли из зоны ограничения сотовой связи, у Форда зазвонил телефон.

Он ответил на звонок.

— Заберите у него мобильный, — приказал Мэнфред.

— Ваш телефон, сэр, — протянул руку дежурный.

— Уаймэн? — раздался голос в трубке. — Это Эбби. Мы в наземной станции на Кроу-Айленде. Мы отправили на Деймос сообщение и… получили ответ.

— Отдайте ваш телефон, сэр. — Офицер схватил трубку.

— Подождите! — закричал Форд, однако дежурный, выхватив мобильный из его рук, прервал вызов. Другой офицер подтолкнул Форда в направлении лифта.

— Подождите! — Форд повернулся к Мэнфреду и крикнул: — Они получили ответ с Деймоса!

Мэнфред захлопнул дверь в зал оперативных совещаний. К дежурным офицерам присоединились несколько сотрудников секретной службы, и все вместе поволокли Форда к лифту.

Вы совершаете роковую ошибку, — начал было Форд, однако, увидев бесстрастные лица, тут же понял, что любые его увещевания бесполезны.

Двери лифта открылись, и его затолкали внутрь. Лифт поднялся на этаж для общественных приемов, и Форда препроводили на улицу, где уже поджидал полицейский фургон. В этот момент один из сотрудников секретной службы остановился и, прижав к уху наушник, выслушал указание.

Все с тем же непроницаемым лицом он повернулся к Форду.

— Вас просят назад, сэр.

Президент стоял возле стола в зале оперативных совещаний рядом с пунцовым от ярости Мэнфредом.

— Что за сообщение? Я хочу знать, что за чертовщина там творится.

— Похоже, моя помощница отправила «аппарату Деймоса» послание, и тот ей ответил, — сказал Форд.

— Каким образом?

— С наземной станции в заливе Мусконгус, на Кроу-Айленде.

Последовала тишина.

— И что это за послание? — спросил президент.

— Я не знаю. У меня забрали телефон. Мы могли бы сами перезвонить туда и выяснить.

— Это же нелепо… — начал было Мэнфред, но президент оборвал его раздраженным жестом и указал на стоявший рядом телефон.

— Звоните. Мы включим динамик.

Охранники отступили. Один из помощников протянул листок бумаги с номером наземной станции. Подойдя к телефону, Форд поднял трубку и набрал номер.

«Что же там Эбби умудрилась натворить?» — думал он, слушая гудки вызова.

ГЛАВА 99

Из динамиков в зале оперативных совещании донеслись далекие дребезжащие телефонные гудки — один, другой, и затем — торопливый ответ:

— Наземная станция Кроу-Айленд.

— Говорит Уаймэн Форд, — отозвался он. — Я нахожусь в зале оперативных совещаний Белого дома.

Короткое замешательство.

— Это Сара Симик, технический руководитель наземной станции на Кроу-Айленде. Я должна сообщить… произошло поистине удивительное событие. — Она старалась говорить спокойно, однако голос едва заметно дрожал.

— Что ж, — сказал Форд, — мы слушаем.

— Позвольте, я передам трубку Эбби Стро — на контакт вышла именно она. Она все и объяснит. Однако хочу заранее подтвердить подлинность происшедшего. Мы все неоднократно проверили.

После короткой паузы в трубке раздался голос Эбби — высокий и взволнованный:

— Алло?

— Эбби?

— Уаймэн? Охренеть! Вы не поверите…

— Эбби, я в Белом доме, в зале оперативных совещаний, — поспешил прервать ее Форд. — Здесь президент, и мы все слушаем тебя по громкой связи.

— О!.. — Маленькая заминка. — Прошу прощения.

— Так мы слушаем.

— Мы с наземной станции отправили на Деймос сообщение.

— С какой целью, зачем?

— Зачем?! Неужели не понятно?! При помощи этих залпов инопланетное устройство пыталось отправить нам послание. Что-то сообщить. Дать понять. И определенно рассчитывало на реакцию с нашей стороны, на какой-то ответ. В противном случае, почему бы не уничтожить нас с первого же попадания? Нет, это был классический предупредительный залп, как в морской практике. — Она перевела дыхание. — Я решила, что лучше ему ответить, поскольку следующий залп может оказаться смертельным.

— Что это за послание?

— Позвольте сначала объяснить. Просто подумайте, Предупредительный залп — зачем это в море? Чтобы остановить другое судно, предоставить ему возможность сдаться, избежать боя при взятии на абордаж и так далее. Верно? И я сообразила: именно это той штуке и надо. И сообщила, что она хотела от нас услышать.

Молчание.

— То есть? — уточнил Форд.

— Я же говорю — что происходит после предупредительного залпа? Противник сдается, Я и написала туда: «Мы сдаемся».

Повисла мертвая тишина.

— О Боже! — воскликнул советник по национальной безопасности. Миклсон побледнел.

— И каков был ответ?

— Читаю дословно — тут несколько нескладно: «Сдаемся принимаем. Ждите. Мы идем».

— Ты сдалась?! — взорвался президент. — Ты посмела заявить такое от имени Соединенных Штатов Америки?

— Кто это орет?

— Это президент.

— О… прошу прощения. Нет, сэр. Вы не совсем поняли. Мы вовсе не сдаемся! К этому всегда прибегали в прошлом при военной угрозе на море — сначала делали вид, что сдаются, а потом яростно атаковали противника, когда тот меньше всего был к этому готов. Мы лишь пытаемся выиграть время — вот и все. Если Господу в последний момент не было угодно отменить скорость света, этому инопланетному устройству на Деймосе понадобятся долгие годы, чтобы связаться со своей планетой. А если они намерены нас, так сказать, посетить, делать это ему все равно придется. И пройдут лет двадцать — тридцать, а то и столетия — все зависит от того, на сколько световых лет эти типы удалены от нас. Благодаря этому сообщению мы просто выигрываем время, чтобы быть во всеоружии, подготовившись к вторжению.

— Вы сказали «вторжение»? — переспросил Миклсон.

— Да, вторжение.

Последовало гробовое молчание.

— Неужели вы действительно решили, что мы можем сдаться? — удивилась Эбби. — Ни черта подобного — готовимся к бою.

ЭПИЛОГ

Солнце село, море было тихим, и по небу рассыпались звезды. Эбби стояла на краю пирса в Раунд-Понде и смотрела на темную гавань — застывшие на якоре белые рыбацкие катера, как по команде направленные приливом в одну сторону, будто тщательно расположенные кем-то невидимым. Легкий ветерок морщил водную гладь и вяло покачивал снасти большого парусника; они мерно стукались о мачту, и звук разносился над водой, словно тиканье часов.

Рядом с ней стоял Уаймэн Форд.

— Вот здесь я и установила свою камеру, — сказала Эбби. — И пролетела эта штука.

Форд кивнул; скрестив руки, он смотрел в морскую даль.

— Все началось с яркого света за церковью, абсолютно беззвучно; затем вспышкой пронеслось над головой, издавая хлопки, и скрылось вон там — за Лаудз-Айлендом.

— Вот, значит, как все началось, — произнес Форд. — И просто не верится, что было потом. — Опустив руки, он повернулся. — Я приехал сюда, потому что хочу предложить тебе работу. Нам нужна твоя проницательность, интуиция, сообразительность. Мало ли что там нас ждет.

Эбби почувствовала, что краснеет.

— Благодаря тебе, — продолжал Форд, — у нас появилось время как-то подготовиться. А у тебя есть возможность стать еще более полезной, продолжив образование. Возвращайся в колледж, получай диплом и устраивайся к нам на работу.

— Меня выперли из Принстона. Откуда мне взять стипендию? Песенка спета.

Рука Форда скрылась в кармане и появилась вновь уже с белым конвертом.

— Вот — и Принстон, и стипендия.

— Как это?..

— Полезные связи. — Он протянул конверт.

Эбби смутилась.

— Держи. Нельзя разбрасываться незаурядными людьми. Впереди много работы.

— Спасибо. — Она взяла конверт.

Он с улыбкой протянул ей кое-что еще — цепочку с висящим на ней ключиком.

— А это что?

Он слегка потряс цепочкой.

— «Мареа III».

Она молча взяла ключ.

— Думаю, после случившегося это вполне справедливо, — сказал Форд. — Подарок от президента. На этот раз абсолютно новый — тридцативосьмифутовый «Стэнли», стоит на якоре в Бутбэй-Харбор. Придется тебе туда отправиться и доставить его сюда. Сделай отцу сюрприз.

— Спасибо… Благодарю вас. — Эбби почувствовала, как у нее перехватило горло.

— Ты умудрилась потопить два отцовских катера — этот-то не угробишь?

Она покачала головой.

Форд замолчал, глядя в морскую даль. Затем сказал:

— Мир изменился — восстания, террористы-смертники, выступления религиозных фанатиков. Однако полыхает не только в мусульманских странах — все остальные тоже на перепутье. И Китай, и Индия, объединившись с нами, пытаются привнести в общее дело все самое лучшее. Русские и европейцы тоже не отстают. Япония, Израиль, Корея не перестают удивлять. Похоже, период открытого сотрудничества и созидания — по крайней мере для большей части земного шара — уже совсем близок. И ты могла бы… ты будешь участвовать в этом процессе.

Эбби кивнула.

— А сейчас хочу поделиться с тобой кое-какой секретной информацией — сверхсекретной, готова?

Эбби покосилась на Форда. Он продолжал смотреть в морскую даль — или, может, на звезды?

— В чем прикол?

— В том, что секреты хранить тяжело, а этот необходимо сохранить. А почему, поймешь, когда услышишь.

— Вы же знаете, я умею хранить секреты.

— На прошлой неделе один из спутников на орбите вокруг Деймоса перехватил мощные радиошумы, исходившие от артефакта, — определенно своего рода сеанс связи.

— Вам удалось их расшифровать?

— Нет. И вряд ли когда-либо удастся: похоже на высшую степень криптографической защиты. Главным оказалось не содержание послания, а то, куда оно было направлено.

— И куда же?

— В созвездие Южная Корона — к тому, что осталось от звезды, известной как RXJ. Астрономы знают ее уже десятки лет. Очень таинственная. Является активным источником гамма-излучений, окружена обширным облаком пыли — все, что осталось от гигантской сверхновой, сформировавшейся около двенадцати миллионов лет назад.

— Что в ней таинственного?

— Претендует на то, чтобы называться кварковой или странной звездой.

— Странной?

— Именно. Сгусток «странной материи», остаток сверхновой. Сверхновая испарила Солнечную систему, возможно, существовавшую вокруг RXJ, а ее мощные гамма-излучения стерилизовали все соседние звезды. Все это, конечно, могло оказаться результатом естественного процесса. Однако не исключено и некое… вмешательство.

У Эбби в голове тут же закружились мысли.

— Если я правильно понимаю, там, куда было адресовано послание, нет никаких признаков жизни?

— Абсолютно. По крайней мере на протяжении десяти световых лет. Артефакт попытался связаться с полностью вымершей, облученной частью Галактики.

— Но… почему? Что это может означать?

Даже в сумерках Эбби заметила блеск в его глазах. Он молча ждал, когда она догадается. Понимание пришло не сразу.

— Значит, инопланетный артефакт отправил сообщение восвояси, — медленно произнесла она, — но ответа ему дождаться не суждено.

Форд кивнул.

— Кто бы там ни был, ответы оттуда уже давно не приходят.

Примечания

1

Название бейсбольной команды. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Компания, предоставляющая услуги в области интернет-аукционов и интернет-магазинов.

3

«Селестрон» — компания, производящая телескопы, бинокли, микроскопы и аксессуары к ним.

4

Раунд-Понд — круглый пруд.

5

Система океанологических наблюдений залива Мэн.

6

Одно из крупнейших геофизических учреждений США.

7

Пластичное взрывчатое вещество.

8

Американские золотые и серебряные монеты.

9

Высокие технологии.

10

Крупный интернет-сервис, экспресс-доставка.

11

Лос-Аламосская национальная лаборатория министерства энергетики США, ведущая секретные работы по ядерному оружию.

12

Авантюрные героини известного одноименного голливудского фильма.

13

При помощи суффикса от фамилии Worth (русск. Уорт) образуется слово worthless — никудышный, бесполезный, никчемный и т. п.

14

Чистящее, дезинфицирующее средство.

15

Трехколесные моторикши.

16

Распространенное название Национальной ускорительной лаборатории им. Энрико Ферми министерства энергетики США.

17

Войдите (фр.).

18

Королевство Камбоджа (фр.).

19

Искусственное покрытие, трава.

20

Сорт пива.

21

От итал. гл. саріге — понимать, схватывать; здесь — «усек?», «въехал?», «усвоил?» и т. п.

22

Сокр. жарг. от «метамфетамин» — белое кристаллическое вещество, использующееся как наркотик.

23

Места в Камбодже, где при правительстве красных кхмеров (1975–1979) было убито и захоронено большое количество людей.

24

Разновидность слезоточивого газа, применяющегося в т. ч. и с целью самозащиты.

25

Фирменное название чистящих и прочих хозяйственных средств.

26

Одно из излюбленных мест для серфинга в Северной Калифорнии.

27

Турецкий (или ориентальный) табак со стойким пряным ароматом.

28

Фирменное название спрея для волос.

29

Говоришь по-французски? (фр.).

30

Да, но лучше бы…

31

Беспилотный летательный аппарат.

32

Один из героев популярного американского телесериала, часто употребляемая фраза которого стала расхожей.

33

Уильям Блай — капитан легендарного «Баунти», отправленного британским правительством в Тихий океан. В результате вспыхнувшего на борту бунта был низложен командой и на крохотном баркасе доплыл до о. Тимор.

34

Знаменитый нож, разработанный одноименном фирмой для морской пехоты США во время Второй мировой войны.

35

Пока, прощай (яп.).

36

Первый космический аппарат, направленный к Марсу в рамках программы НАСА «Викинг»; успешно приземлился на поверхность Марса и полностью выполнил свою задачу.

37

Фирменное название инструмента — комбинированного топора-кирки, широко применяемого в пожаротушении.

38

Штаб-квартира ЦРУ.

39

Сандвич с арахисовым маслом и пастилой (желе или кремом).

40

Ноутбуки компании «Эппл».

41

Марка катеров.

42

Американская компания — производитель катеров.

43

Эллсберг, Дэниэл — американский военный аналитик, обнародовавший секретные документы, направленные на усиление агрессии во Вьетнаме.

44

Традиционные японские перегородки из полупрозрачной бумаги, натянутой на деревянную рамку.

45

Название аэропорта в Нью-Йорке.

46

«Пошел ты!» в чередовании с числом «пи».

47

Разведывательное управление министерства обороны.

48

Парфюмерный брэнд: дезодоранты, лосьоны после бритья и пр.

49

Американский сериал.

50

Проект аризонского университета, целью которого является поиск и выявление малых тел Солнечной системы.

51

Американская телефонно-телеграфная компания.

52

Американский стандарт по обмену информацией.

Content

Дуглас Престон
ВЛИЯНИЕ

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ЧАСТЬ II

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48

ГЛАВА 49

ГЛАВА 50

ГЛАВА 51

ГЛАВА 52

ГЛАВА 53

ГЛАВА 54

ГЛАВА 55

ГЛАВА 56

ГЛАВА 57

ГЛАВА 58

ГЛАВА 59

ГЛАВА 60

ГЛАВА 61

ГЛАВА 62

ГЛАВА 63

ГЛАВА 64

ГЛАВА 65

ГЛАВА 66

ГЛАВА 67

ГЛАВА 68

ГЛАВА 69

ГЛАВА 70

ГЛАВА 71

ГЛАВА 72

ГЛАВА 73

ГЛАВА 74

ГЛАВА 75

ГЛАВА 76

ГЛАВА 77

ГЛАВА 78

ГЛАВА 79

ГЛАВА 80

ГЛАВА 81

ГЛАВА 82

ГЛАВА 83

ГЛАВА 84

ГЛАВА 85

ГЛАВА 86

ГЛАВА 87

ГЛАВА 88

ГЛАВА 89

ГЛАВА 90

ГЛАВА 91

ГЛАВА 92

ГЛАВА 93

ГЛАВА 94

ГЛАВА 95

ГЛАВА 96

ГЛАВА 97

ГЛАВА 98

ГЛАВА 99

ЭПИЛОГ

Примечания