Ольга Баскова

Обреченный жених

Глава 1

Александр Пименов, начальник информационного отдела, светловолосый, голубоглазый, прославившийся в Южноморске своими журналистскими расследованиями, сидел в кабинете и с тоской смотрел в окно. В Крыму начиналось лето. Как всегда в мае, уже с первого числа стояла сорокаградусная жара, и он рискнул открыть купальный сезон. Правда, это не вызвало удовольствия ни у него, ни у его подруги Лады. Вода была не просто холодная – ледяная. И сейчас журналист думал, когда же температура воды поднимется хотя бы до семнадцати градусов. Просто валяться на пляже под палящим солнцем – нет ничего хуже. Возможно, приезжие стерпели бы такое издевательство над собой, но местные, избалованные курортными условиями, избегали подобного отдыха. Размышления Александра прервал телефонный звонок. Голос секретаря Ксении Александровны Валовой, пожилой симпатичной и очень опытной дамы, был, как обычно, веселым и бодрым:

– Не помешала?

– Ну что ты… – отозвался Пименов.

– К тебе рвется одна дамочка, – пояснила женщина. – Хочет переговорить только с журналистом Пименовым. Ты же теперь знаменитость.

– По какому делу? – поинтересовался мужчина.

– Судя по ее словам, очень важному, – хохотнула секретарь. – Ну, я ее запускаю?

– Давай.

Александр глотнул холодной минералки из стакана и принял серьезный вид. Он ожидал увидеть высокую разодетую даму, этакую бизнесвумен, но в кабинет вошла худенькая женщина лет тридцати восьми, в скромном сером платье. Увидев молодого человека, она смутилась:

– Извините, что ворвалась вот так… Но мне необходима ваша помощь. Кроме вас, мне не на кого рассчитывать.

Александр улыбнулся:

– Вот как? Будьте добры, представьтесь, пожалуйста.

Она всплеснула руками:

– Извините. Так делают все воспитанные люди. А я растерялась, как девочка. Меня зовут Татьяна Михайловна Пронина.

Журналист кивнул на стул:

– Присаживайтесь, Татьяна Михайловна. Я вас внимательно слушаю.

Ее пальцы нервно теребили потертую дешевую сумочку из кожзаменителя.

– Видите ли, история очень необычная. Я верующий человек и часто хожу в Свято-Никольский храм. Я вдова, воспитывающая сына одиннадцати лет, мой муж умер сразу после рождения ребенка. Бывают инсульты и в молодом возрасте, сейчас это уже не кажется странным. Ой, наверное, я говорю очень сбивчиво, но вам это необходимо знать, – она посмотрела на Александра.

– Значит, вы ходите в церковь, – заметил он.

– Да. Я хорошо знакома с матушкой Натальей, а к ним приходят письма от заключенных, – продолжала Татьяна Михайловна. – Зная, что я женщина одинокая, она отдала мне одно письмо: «Возьми, Таня. С этим человеком мы общаемся уже давно. Он неплохой и, кажется, сидит за преступление, которого не совершал», – сказала Наталья. Признаться, я не хотела брать. Ну, вы понимаете? Не всякий желает общаться с зэком. Однако матушка меня уговорила. Я взяла письмо и дома прочитала его. Автор, Руслан, бывший водитель-дальнобойщик, отчаявшись найти справедливость у полиции, начал искать ее у Бога. Я пожалела его, и между нами завязалась переписка. Руслан сообщил мне, что осужден за наезд на беременную девушку, которого не совершал. То есть он переехал уже мертвое тело, связался с ближайшим постом ГИБДД, подвел их к пострадавшей, и они его повязали. Следователь сначала рьяно взялся за дело и сказал:

– Я уверен, что вы невиновны. В доказательство мне удалось добыть несколько улик. С нетерпением жду результатов анализов. Девушке всего четырнадцать лет, она не замужем, но от кого-то ждала ребенка. Мы проверим ее окружение и найдем отца. Мне кажется, он и прикончил будущую маму, не пожелав на ней жениться и побоявшись ее угроз. Подождите немного – и я вас вытащу.

То же самое говорил и адвокат, которого посоветовал следователь Максимов.

Руслан обрадовался, но все оказалось не так просто. Без объяснения следователя отстранили от дела, назначили другого, продемонстрировавшего полную уверенность в виновности водителя. Адвокат вдруг отказался от защиты Руслана, причем сделал это довольно странно, просто исчез в неизвестном направлении, ничего не сказав своему подзащитному. Моему другу отыскали адвоката, усердно топившего своего подзащитного на суде, и дали Руслану три года.

– Ты еще дешево отделался, – сказал ему адвокат после процесса. – Обычно за такое дают больше. А тебе повезло и, надеюсь, впредь тоже будет везти. Посидишь пару годиков и, глядишь, выйдешь по УДО.

Руслан рванулся к нему и непременно ударил бы, если бы не скованные наручниками руки.

– Но я тут ни при чем. Она уже была мертва.

На этом его общение с защитником закончилось. У следователя он попытался выяснить, что показала экспертиза и почему о ней не упоминалось в суде, однако тот ответил: мол, все не в твою пользу. Теперь Руслан в тюрьме. Его жена не пожелала жить с уголовником, подала на развод и уехала, забрав дочь. Он остался совершенно один и решил написать в храм, куда иногда заходил с женой. Вот так его письмо оказалось у меня.

– Понятно, – кивнул Пименов. – А какой помощи вы хотите от меня?

– Я с удовольствием читала о ваших журналистских расследованиях, – сказала Татьяна. – У вас это отлично получается. Прошу вас, докажите невиновность этого человека.

Александр хмыкнул:

– Почему вы так его защищаете? Разве вам не известно, что все заключенные стараются приуменьшить свою вину. Допустим, я займусь вашим делом. А если я потом сообщу, что Руслан все же сбил эту девушку?

– Не сообщите, – твердо ответила женщина. – Я ему верю.

Пименов пожал плечами:

– Всякое бывает.

– Я знаю, что говорю, – отчеканила Татьяна.

Журналист достал записную книжку:

– Назовите мне фамилию, имя и отчество своего знакомого и следователей, которые вели это дело.

– Моего друга зовут Вербата Руслан Васильевич, – сказала женщина. – А следователи… Первым вел его дело Леонид Иванович Максимов, а передавал в прокуратуру Радченко Юрий Данилович.

– Кто прокурор? – осведомился Пименов.

– Иван Яковлевич Пасечник.

Александр старательно записывал.

– Еще мне нужен адвокат.

– Хиценко Павел Борисович.

– Благодарю.

Пименов еще раз просмотрел записи:

– Для начала, кажется, все. Обязательно оставьте свои координаты. И телефоны для связи.

Она протянула ему листок бумаги:

– Здесь все. Вы не спросили, как звали погибшую девушку. Алина Васильевна Вихляева. Я черкнула ее адрес, имя-отчество матери и номер школы, где она училась.

Журналист взглянул на нее с уважением:

– Вы его очень любите?

Татьяна покраснела:

– Очень. Как героиня фильма «Калина красная». Только, знаете, там шла речь о настоящем преступнике, который вдруг захотел изменить свою жизнь, а Руслану ничего менять не надо.

– И тем не менее жена ему не поверила.

Пронина вздохнула:

– Это ее выбор. Возможно, она когда-нибудь пожалеет о сделанном. Но ничего уже не вернешь.

– Главное, чтобы не пожалели вы.

Она сжала губы:

– Не беспокойтесь.

– Может, лучше ему действительно освободиться по УДО и не ворошить прошлое? – предположил молодой человек.

Пронина всплеснула руками:

– А настоящий преступник останется на свободе. Это во-первых. Во-вторых, Руслан чист и хочет освободиться от клейма. Вы понимаете?

Александр кивнул:

– Тогда всего хорошего. Обещаю вас информировать по всякому важному поводу.

Татьяна улыбнулась и сразу помолодела лет на десять:

– Я чувствую, все будет хорошо. Вы мне поможете.

– Постараюсь.

Когда она вышла из кабинета, Александр бросил ей вслед:

– Мне бы вашу уверенность.

Журналист положил блокнот перед собой и задумался. Опираясь на предшествующий опыт, он знал: начинать нужно или с заключенного, или со следователя, который первым взялся за работу, а потом неизвестно почему был отстранен. Александр достал мобильный и набрал номер своего хорошего знакомого, следователя Ивана Истомина, распутывавшего с ним одно дело.

– Привет, Ваня.

В трубке послышалось сопение:

– Ты, что ли, Сашка?

– Я, бродяга, – рассмеялся Пименов. – Как делишки?

– Хвастаться нечем, – вздохнул майор. – Впрочем, сейчас затишье. А еще месяц назад на мне висели два трупа.

– Сочувствую, – заметил журналист.

– А ты небось по делу? – ехидно проговорил оперативник. – Ведь так просто и не позвонишь, не пригласишь старого приятеля на кружку пива.

– Будет затишье у меня – обязательно приглашу, – пообещал Александр.

– Свежо предание, – откликнулся Иван и поинтересовался: – Так что за дело? Давай выкладывай. У меня через двадцать минут совещание.

– Ты знаком с Радченко и Максимовым? – начал Пименов.

Майор немного помедлил:

– Не то чтобы очень. Они не из моего РОВД. А зачем они тебе понадобились?

– Буду проводить очередное расследование и прошу тебя, чтобы ты их охарактеризовал.

Иван хмыкнул:

– Интересно. Что на этот раз?

– Ты слышал о водителе, полгода назад сбившем беременную девочку, некую Алину Вихляеву? – спросил Александр.

– Немного, – признался майор. – Мое отделение над делом не работало. Так ты собираешься бросить ложку дегтя в работу моих коллег? Нарыл неизвестные факты?

– Нет, – покачал головой Пименов. – Ко мне приходила невеста осужденного. Она просит, чтобы я во всем разобрался.

– Значит, ее не устраивают результаты расследования? – удивился майор. – А почему?

– Ей кажется, следствие велось непрофессионально, – пояснил Александр. – Дальнобойщик голову дает на отсечение: он переехал уже мертвую девушку. Максимов, соглашавшийся с ним, обещал осужденному, что тот без проблем скоро выйдет на свободу, однако его отстранили и назначили Радченко, который передал дело в прокуратуру, полностью уверенный в виновности водителя.

Иван цокнул языком:

– С Максимовым мы однажды пересекались. Это очень грамотный и опытный опер, не бросающий слов на ветер и поэтому ни разу не пожалевший о них. Если он дал надежду заключенному, то ему можно было верить, надежда имелась. Но почему его отстранили?

– Этого я не знаю, – признался журналист. – Однако догадываюсь. Кому-то нужно было прекратить поиски настоящего убийцы девушки. Адвокат из общественных защитников намекнул водителю: оставайтесь довольны приговором. Вам дали по минимуму за наезд, а могли бы впаять за убийство. Какое убийство, я тебя спрашиваю?

Майор задумался:

– Да, подозрительно. А про Радченко я вот что скажу. Как специалист это полный ноль. Но, попомни мои слова, он достигнет степеней известных, потому что так угождать начальству, как это умеет делать Юрка, не каждый сможет. Он подпишет любую бумагу, лишь бы только выслужиться. Среди наших давно ходят слухи: Радченко разучился работать, и это ему не нужно. Юрий делает, как ему скажут. Так что твои подозрения насчет несправедливости приговора могут быть вполне обоснованными.

Александр щелкнул пальцами:

– Понятно. Дашь телефончик Максимова?

– Подожди, где-то был. Если я его не стер. Все же не наше отделение. Слушай, если найду, скину эсэмэской. Ну, желаю тебе успеха. Звони, как понадоблюсь.

– Всенепременно. Давай.

Мужчины попрощались, и Пименов терпеливо стал ждать. Мобильник просигналил ему через две минуты. На его счастье, Иван отыскал телефон Максимова. Александр тут же набрал указанные цифры. В трубке раздался громкий голос:

– Слушаю, Максимов.

– Здравствуйте, Леонид Иванович, – начал Пименов. – Не буду ходить вокруг да около. Вас беспокоит журналист Александр Пименов. Вы, может быть, слышали обо мне?

– Слышал, – будто выдавил из себя следователь. – И что же вам от меня понадобилось?

– Вы вели дело Руслана Вербаты, – сказал Александр. – Сегодня ко мне приходила его подруга. Она уверена, что его осудили безвинно.

Максимов усмехнулся:

– И вы не усомнились в ее словах. Будто вам неизвестно, что все родственники всегда оправдывают своих близких, даже убийц и насильников.

– Если вы считали его преступником, почему вас отстранили? – удивился молодой человек.

Теперь оперативник вздохнул:

– Кто-то счел, что Радченко доведет следствие до конца лучше меня.

– Ясно. Значит, вы не говорили Руслану, что его дело выигрышное и скоро он вернется домой? – поинтересовался Пименов. – А куда делся его первый адвокат? Почему так позорно бежал?

Следователь ничего не ответил. Тогда журналист буркнул в трубку:

– Я ей передам: Руслан соврал. Для нее это станет ударом, но лучше поздно, чем никогда. Но вы прежде, чем окончить разговор, подумайте, что в жизни важнее истины?

– Тебе легко рассуждать, – отозвался Максимов. – У тебя, наверное, нет детей. Да и жены нет, которой не хочется стать вдовой раньше времени.

– Значит, вам угрожали, – констатировал Александр. – Я так и предполагал. Извините за беспокойство. И про защитника мне тоже все понятно. Возможно, ему пришлось уехать из города.

Он хотел нажать кнопку отбоя, однако Леонид остановил его:

– Подожди! Единственное, что я могу для тебя сделать, – попробовать организовать свидание с Вербатой. В колонии, где он сидит, заместитель начальника – мой знакомый. Все, что скажет тебе Руслан, – чистая правда. К сожалению, это все, мой друг. Устроить тебе вторую встречу – уже со сбежавшим адвокатом – не в моих силах. Он и мне не оставил никаких координат.

– И за это огромное спасибо, – поблагодарил Пименов.

– Как только я поговорю с приятелем, тут же перезвоню, – пообещал Максимов. – Связь держим только по телефону. Нам нельзя встречаться. В этом маленьком городке все тайное слишком быстро становится явным. Ну, бывай.

– До свидания.

Журналист отложил телефон и задумчиво уставился в блокнот. Он не ждал, что Максимов быстро позвонит и устроит ему командировку на зону. Опытный опер проверит его надежность, поспрашивает у людей, которым доверяет, и потом решит, стоит ли откровенничать с Пименовым. Разумеется, в конце концов Александр отправится в колонию, однако не сегодня и не завтра. Журналист почесал затылок и глянул в записную книжку. Как бы ему ни не хотелось говорить с Радченко, это было необходимо. Ведь журналистское расследование ведет за собой написание статьи в газету, и причем убойной, чтобы таковая всколыхнула общественность и помогла восстановить справедливость. Материал должен поведать и об отрицательных героях. Конечно, Радченко и горе-защитник лишь «шестерки», но и они будут фигурировать в статье. Кроме того, он так толком ничего и не знает о пострадавшей. Что это за девушка и от кого она забеременела в четырнадцать лет? Максимов дал понять: он ничего не скажет. А этот Радченко, если правильно подойти к делу, пропоет целую арию. Пименов вздохнул и поднялся со стула. Чтобы получить относительную свободу передвижения, нужно все доложить главному редактору. Если он одобрит, можно шагать в десятое отделение.

Глава 2

Главный редактор Виктор Андреевич Шелехов славился своим феноменальным чутьем на сенсации, и поэтому его газета в провинциальном морском городке процветала. Представители городской государственной администрации оспаривали право спонсировать газету наравне с коммерческими организациями. В подписчиках нехватки не было, и все сотрудники получали хорошую зарплату. Виктор Андреевич встретил Александра приветливо. Он считал его лучшим журналистом и всегда шел навстречу.

– Судя по всему, у тебя наклевывается потрясающий материал, – прогремел он, здороваясь за руку.

– Угадали, – улыбнулся Пименов.

– Очередное расследование?

– От вас ничего не скроешь.

– И тебе нужно мое благословение, как патриарха, – усмехнулся главный. – Выкладывай, в чем суть дела.

– Полгода назад в нашем городе водитель-дальнобойщик Руслан Вербата на своей фуре переехал девушку-подростка, – начал Пименов. – Он сразу уведомил об этом ГИБДД, и его тут же задержали. Сначала Руслан не беспокоился. Ему показалось: несчастная уже была мертва, когда колеса его транспорта проехались по ней. Следователь тоже утешал Вербату: мол, улики говорят в твою пользу. Однако в одночасье все изменилось. Следователя сняли и так напугали, что он до сих пор боится произнести хоть слово на эту тему. Пришедший на его место пользуется в своих кругах дурной славой. Про него до сих пор ходят слухи: он сделает так, как скажут ему вышестоящие. Вероятно, так и произошло. Я понятия не имею, что случилось с уликами в пользу Вербаты. Новый следователь, Радченко, не сомневался в виновности Руслана и тут же передал дело в прокуратуру. Вербата не был бедным человеком и хотел нанять адвоката, однако ему предоставили общественного защитника, который окончательно утопил парня. На суде ему дали три года колонии общего режима и попытались намекнуть: если водитель поведет себя как надо, то вскоре выйдет по УДО. Но на такое дальнобойщик не согласился. Он хочет доказать невиновность, и я попытаюсь в этом помочь.

Главный вскинул брови:

– Кто тебя на него навел? Ведь об этом не писали в газетах.

– Его подруга, – признался Пименов. – Сегодня она явилась ко мне в кабинет и умоляла помочь ее любимому.

– И ты купился? – удивился шеф. – Уж кому-кому, а тебе следовало знать…

– Следовало, – отозвался Александр. – Однако своей интуиции я тоже привык доверять.

– Тогда благословляю, – провозгласил Шелехов. – Но о результатах докладывать лично мне.

– Конечно, – счастливый журналист выбежал из кабинета и посмотрел на часы. Время приближалось к двенадцати. Это значит, что Юрий Данилович Радченко, если он на рабочем месте, уделит ему пару минут. Выскочив на остановку, Александр влез в переполненный автобус, где от жары мучилось огромное количество людей, неизвестно как туда поместившихся. На его счастье, десятое отделение находилось в двух остановках от редакции, и журналист с облегчением вздохнул, когда толпа вытолкнула его из салона. Он вытер пот, обильно капавший со лба, и зашагал в отделение. Толстый раскрасневшийся сержант поинтересовался:

– Вы к кому?

– Мне нужен следователь Радченко.

– О встрече договаривались?

Пименов протянул ему журналистское удостоверение, на которое полицейский даже не взглянул:

– Я спрашиваю, о встрече договаривались? Он вас ждет?

– Если вы не желаете пропустить меня, то доложите ему о моем приходе, – попросил журналист. – Возможно, он не простит вам потом, что вы не дали мне с ним пообщаться.

Толстый сержант замер. Лицо отразило работу мысли.

– Ладно, – махнул он рукой. – Сейчас ему позвоню.

Александр отошел от окошка, продемонстрировав свою воспитанность. Вскоре сержант громко окликнул его:

– Он вас примет. Кабинет номер пять.

– Огромное спасибо.

Кабинет Радченко находился на первом этаже. Как только журналист оказался у двери, она распахнулась, и на пороге появился мужчина неопределенного возраста, невысокий, темноволосый, с залысинами. Его маленькие черные глазки пробежались по непрошеному гостю.

– Вы, что ли, журналист? – спросил он писклявым голоском, обладательницей которого вполне могла быть и женщина.

Пименов вытащил удостоверение.

– Чтобы отпали любые сомнения, – сказал он. – А вы Юрий Данилович?

– Он самый, – неприветливо представился следователь и пригласил в кабинет: – Проходите, раз пришли.

Александр пристроился у распахнутого окошка. Казалось, в кабинете Радченко было еще жарче, чем на улице. Рубашка на спине сразу взмокла.

– У вас ко мне дело? – осведомился следователь.

– Вы угадали, – улыбнулся Пименов.

– Слушаю вас.

– Меня интересует дело водителя-дальнобойщика Руслана Вербаты, – пояснил журналист.

На лице следователя появилось удивление.

– Вербаты? С ним, мне кажется, все понятно.

– Мне не все. Проясните обстановку.

Радченко достал грязный носовой платок и шумно высморкался.

– Значит, его дама приходила к вам? Сначала она обивала пороги правоохранительных органов и, когда это не помогло, потащилась в редакцию. Я прав?

– Допустим.

Он пристально посмотрел на Александра:

– Конечно, прав. Молодой человек, хотите совет? Спровадьте эту даму культурно. В этом деле вы не найдете для себя ничего интересного. Водитель совершил наезд на девочку. На его несчастье, она оказалась еще и беременной. Ему дали по минимуму. Вот и все.

– Тогда почему отстранили Максимова? – задал вопрос журналист. Радченко сжал кулаки, но сумел перебороть охвативший его гнев.

– Это не я его отстранял. Начальству, как говорится, виднее.

– Понимаю, – Александр прикинулся простачком. – И все же я должен провести хоть какую-нибудь работу. Тогда мне легче будет спровадить эту женщину. С кем бы вы мне рекомендовали пообщаться?

Он побагровел:

– Вот что, парень, вали-ка отсюда на все четыре стороны. Вы, писаки, стали что-то слишком бойкими. И чтобы я тебя не видел поблизости.

– Меня таким образом выпроваживали люди, за которыми водятся грехи, – констатировал Пименов. – Разумеется, я уйду. Уж больно спертый у вас воздух. Не хотите обзавестись кондиционером или хотя бы дорогим одеколоном? Здорово воняет.

Радченко сжал кулаки. С его тонких обветренных губ уже готовы были сорваться нелицеприятные фразы, однако Пименов не дал ему возможности высказаться. Он громко хлопнул дверью.

Глава 3

Оказавшись на улице, журналист выдохнул. Воспоминания о следователе вызвали тошноту. Молодой человек направился к ларьку и купил бутылку ледяной воды. Она немного освежила журналиста. Теперь он не сомневался: Татьяна права, и Руслан невиновен. Кому-то очень хотелось посадить его. Но зачем? Это еще предстояло выяснить. Хорошо, что Максимов пообещал ему организовать свидание с Вербатой через своего знакомого. В такой ситуации обращаться с просьбой разрешить ему встречу с заключенным в прокуратуру или МВД совершенно бесполезно, даже если они с шефом выдумают очень уважительную причину. Александр остановился под старой акацией и достал из кармана листок с теми адресами и телефонами, которые оставила Пронина. Следовало посетить мать девочки и расспросить побольше о дочери. Ведь о самой пострадавшей Пименов до сих пор ничего не знал, даже не видел фотографии.

Мать Алины, Эльвира Вихляева, жила на холме в трехэтажном старом доме сталинской постройки. Обшарпанная дверь с трещинами говорила о плохом материальном положении. Журналист нажал на кнопку звонка, очень сомневаясь, что тот ответит, однако по квартире разнеслась переливчатая трель. Послышались шаркающие шаги, и хриплый голос поинтересовался:

– Кто там?

– Вы Эльвира Павловна?

– Что надо? – вопросом ответила женщина.

– Поговорить с вами.

Она открыла дверь на цепочку. В коридоре царил полумрак, и ему не удалось ее разглядеть.

– А вы кто?

Когда Эльвира дыхнула на молодого человека, он поморщился. Хозяйка квартиры была пьяна.

– Я журналист, – представился Пименов, – мне необходимо с вами пообщаться.

Маленькие заплывшие глазки пробежались по его фигуре:

– Заходи, если надо. Ты без угощения?

Он сразу смекнул, какого угощения она жаждет:

– Оставлю в благодарность денег, потом сами сходите в магазин. У меня все расписано по минутам.

Это ее взбодрило.

– Залетай, раз хороший человек.

В двухкомнатной квартирке можно было вешать топор. Запах сигаретного дыма смешался с запахами пота и нечистого белья. Она взяла его за локоть и повела в гостиную. На телевизоре и обеденном столе, не покрытом скатертью, лежал слой пыли толщиной в палец. Бутылки с водкой, стаканы и тарелки с закуской пачкали полировку. Эльвира уселась на пуфик, из которого торчала вата.

– Дорогой гость – только на диван, – приказала она.

Александр покосился на сбитые грязные простыни.

– Я лучше постою, – предложил он.

– Постой, – согласилась женщина и взяла в руки бутылку. – Тебе полный?

– Извините, но я на работе, – отмахнулся журналист.

– Хорошо, – не огорчилась Вихляева. – Тогда я одна.

Она быстро осушила стакан и снова потянулась за бутылкой. Александр понял: надо ловить момент. Возможно, через десять минут она уже ничего не скажет.

– Меня интересует ваша дочь Алина, – начал молодой человек. Эльвира посмотрела на него и скривила рот:

– Она сдохла.

В этой фразе не было ни сожаления, ни горечи. Мать заливала спиртным явно не это событие.

– Вам ее не жалко? – удивился журналист.

– Алинка с рождения была тварью, маленькой гадиной, – пояснила Эльвира. – Таких не жалеют.

– Но она ваша дочь… – попытался воззвать к ее чувствам Пименов. Женщина снова наполнила стакан.

– Да, мне не повезло. А она получила по заслугам. Я просила следователя, чтобы тому парню, который сбил ее на дороге, много не давали или вообще отпустили, но он меня не слушал. – Язык начинал заплетаться, ее все больше развозило. – Алинка могла жить в шоколаде. – Каждое слово уже давалось ей с трудом. – Я всегда мечтала о таком парне, как Игорь Болотов. А эта развратная тварь кривила от него свою смазливую рожу.

Журналист достал блокнот и быстро записал имя и фамилию кавалера Алины.

– Ваша дочь ждала ребенка от него? – спросил он. Эльвира вдруг хихикнула:

– Вряд ли. Я же сказала, она кривила от него рожу. И вообще я больше не хочу о ней говорить. Меня коробит от одних воспоминаний о ней и ее подружках, которые заглядывали ей в рот. Особенно Тонька Милованова. Их тоже ждет расплата. Вот увидите. – Тонкая, в жилках, рука дрожала. Спиртное пролилось на стол, но Вихляева не обратила на это внимания.

– Давай деньги, – твердо сказала она. Александр покорно положил на засаленную поверхность стола пятьдесят гривен.

– Здесь больше, чем на одну бутылку. Однако я приду еще.

– Ладно, давай.

Журналист знал: женщина уже дошла до нужной кондиции и сейчас упадет на пол или диван. Сегодня от нее ничего не добьешься. Он вышел в коридор и распахнул дверь. Дама не шевельнулась. Пименов быстро сбежал по лестнице. Его визит к этой женщине не был бесполезным. Из проспиртованной дамы удалось выудить парочку имен и фамилий. Это радовало. Александр вылетел из подъезда и столкнулся с сухонькой старушкой, пытавшейся втащить две неподъемные сумки с продуктами на ступеньки. Он остановился и предложил свою помощь. Женщина поблагодарила, и вскоре Пименов вновь оказался на этаже Эльвиры Вихляевой. Бабушка жила напротив квартиры матери пострадавшей девочки.

– Чуете, как у нас пахнет? – поинтересовалась старушка. – А все из-за Эльки. Пьет, как сапожник. Как еще с работы не выгнали. Впрочем, там, наверное, еще и жалеют: мол, дочь потеряла.

Пименов не подал виду, что знаком с Эльвирой.

– Она потеряла дочь?

– Девчонку сбил грузовик, – сказала бабушка. – И, думаю, она была выпившей. В последние годы Алина совсем отбилась от рук. Однако в этом я виню только Эльку. Воспитанием дочери она не занималась, устраивала свою личную жизнь. Знаете, сколько ее мужиков повидал наш подъезд? Когда Алинка была маленькой, то путалась, кого же называть папой. Впрочем, папы менялись с лихорадочной быстротой. Я понятия не имею, регистрировала ли Элька свои отношения хотя бы с одним. Сейчас, говорят, модны гражданские браки. А по мне, так это обычное сожительство.

Старушка разговорилась. Журналист не останавливал ее. Он хотел узнать как можно больше о семье погибшей девушки. Пожилая женщина пригласила Александра в квартиру.

– Чайку выпьешь? – предложила она. – У меня к нему и домашнее печенье имеется.

– С удовольствием.

Хозяйка провела его в чистенькую кухоньку и усадила за стол.

– Сейчас все приготовлю. Только кипяточек подождать придется, не признаю электрические чайники.

Молодой человек кивнул:

– Я понимаю. А что, у этой Эльвиры была трудная жизнь?

Старушка кивнула:

– Очень, мой милый. В общем, родители Эльки – люди довольно приличные, но простые рабочие, царствие им небесное. Жаль, поумирали довольно молодыми. И чего медицина никак рак не научится излечивать? Не знаешь?

Журналист покачал головой:

– Об этом мечтает все человечество.

– Если мечтают, так пусть бы нашим докторам зарплату хорошую платили, – возмущенно заметила женщина. – Если они еще и ученых на голодном пайке держать станут, ой, не скоро они сделают свои открытия.

Александр улыбнулся:

– Вы правы.

– Так вот, умерли у Эльки родители рано: мать – когда девка классе в восьмом училась, отец – накануне выпускного. Они, бедные, все хотели, чтобы их дочь получила высшее образование. А на это деньги нужны. Ну, понятное дело, об институте девчонка после школы и не мечтала, на почту устроилась. Там со своим первым и познакомилась.

Хозяйка рассказывала сбивчиво, но очень подробно. Георгий, первый мужчина Вихляевой, жил в полном достатке. Он учился в местном институте, а родители обитали на Дальнем Востоке. Отец, генерал-майор, заканчивал там службу. Здесь у них была квартира, и родители планировали переехать в Крым после выхода главы семьи на пенсию. В этой квартире и проживал молодой человек. Скудной стипендии не хватало на приличную еду и одежку, и сердобольные предки каждый месяц высылали ему крупную сумму, которую он получал в почтовом отделении. Один раз, придя за деньгами, Георгий заметил в окошке вместо некрасивой поблекшей дамы средних лет, всегда чем-то раздраженной, хорошенькую белокурую девушку с огромными голубыми глазами и кукольным личиком. Длинные красивые пальчики ловко отсчитывали купюры. Она показалась ему прекрасным экзотическим цветком на фоне пожилых и неухоженных работниц, и он влюбился с первого взгляда. Однако юноша не решился пригласить понравившуюся ему девушку даже в кино. Скрываясь в толпе, чтобы не быть замеченным, он каждый день приходил на почту и любовался красавицей. Парень боялся и подумать, что в один прекрасный момент она уволится отсюда и ее следы затеряются в большом городе. Но прошел месяц, а она все сидела в пятом окошке, выдавая пенсии и переводы. И парень набрался храбрости. В очередной раз получая дотацию от родителей, Георгий обратился к незнакомке:

– Трудно здесь работать?

Она с удивлением посмотрела на него:

– Нет. А почему вы спрашиваете?

– Интересуюсь, – отозвался он. – И все же позвольте пригласить вас в кафе на чашечку чая или кофе.

Девушка смутилась.

– Ну, прошу вас, не отказывайте, – умолял он. – Я так ждал этого момента. Я готовился к нему, как к значительному событию.

Она смягчилась:

– Ладно. Я заканчиваю в шесть.

Георгий радостно улыбнулся:

– Я буду ждать вас возле входа. Кстати, меня зовут Георгий, а вас?

– Эльвира, – отозвалась девушка.

Так молодые люди начали встречаться. Он без умолку рассказывал о себе и своих родителях. И ему, в отличие от нее, было чем похвастаться.

Эля находилась в каком-то полузабытьи. Вскоре парень сделал ей предложение. Она переехала к нему и очень скоро забеременела. Парень позвонил родителям, и те немедленно вылетели в Южноморск. Желание сына как можно скорее сыграть свадьбу с любимой натолкнулось на стену отчуждения и непонимания. Высокая ухоженная генеральша с длинными наманикюренными ногтями орала в голос:

– Эта оборванка никогда не породнится с нами. Только через мой труп.

Юноша попробовал проявить характер:

– Я уйду к ней.

Мать закатывала глаза:

– Растишь, растишь ребенка – и вот благодарность.

Ее истерики его только раздражали. Отец оказался мудрее.

– Давай возьмем ее к себе в дом, – сказал он жене, когда они остались наедине, – и будем заострять внимание сына на ее недостатках. Он парень утонченный и честолюбивый. Вот увидишь, месяц-два – и он ее возненавидит.

– Но она беременна, и Гоша требует нашего благословения, – плаксиво отвечала женщина.

– Пусть подают заявление, – спокойно сказал генерал. – Говорю тебе, свадьбы не будет.

– Хорошо, я сделаю так, как ты советуешь, – кивнула жена.

Эльвира с робостью переступала порог генеральского дома. В глубине души девушка понимала: она не пара Георгию, и это бросается в глаза. Она решила заслужить любовь будущих свекра и свекрови, исполняя каждое их желание. Эля рано вставала и перед работой готовила вкусные завтраки, потом бежала на почту, возвращалась к вечеру и пекла булочки и пирожки. По выходным она мыла и скребла квартиру. Однако так и не удостоилась от генеральши даже ласкового взгляда. И Георгий стал с ней довольно холоден. Мать и отец постоянно настраивали его против будущей снохи, и, как говорится, вода и камень точит. Однажды Эля предложила жениху сходить в магазин и посмотреть кольца.

– Не надо торопиться, – изрек он.

Девушка удивилась:

– То есть как не надо? Скоро мой живот уже ничем не скроешь. Разве твои родители будут рады такой свадьбе? Нет, мы должны подать заявление.

Георгий надул губы:

– Знаешь, я не уверен, что из нас получится счастливая семейная пара. Мы слишком разные.

Эльвира закрыла лицо руками и зарыдала. Тотчас прибежала генеральша с красными пятнами на нарумяненных щеках:

– Что случилось?

– Ваш сын хочет отложить свадьбу, – проговорила девушка. – Но тянуть дальше некуда. Вы же видите…

– Я вижу, что вы немного надоели друг другу, – спокойно сказала женщина. – Это бывает, когда супруги постоянно вместе, – она села рядом с Элей. – Послушай моего совета, девочка, поживите раздельно. Возвращайся в свою квартиру.

Слезы высохли на глазах девушки.

– Вы советуете мне уйти?

Генеральша покачала головой:

– Не уйти, а лишь сделать паузу в отношениях. Вот посмотришь, мой сын прибежит через несколько дней. И вы пойдете в ЗАГС.

Девушка поверила ей и съехала в тот же день. Пару недель она ждала Георгия, который не отвечал на звонки и не звонил сам. В его квартире был телефон с определителем, и семья избегала общения с особой, которая навязывалась им в невестки. Однако парень все-таки явился. Эля хотела броситься ему на шею, но он холодно остановил ее:

– Ты правильно сделала, что ушла. Ничего у нас с тобой не выйдет.

Она сжимала и разжимала кулаки:

– То есть как? Что ты говоришь? А ребенок?

– Я дам тебе много денег, даже очень много, – ответил парень. – Тебе хватит надолго. Впрочем, если понадобится еще, звони. Я не откажу. Только у меня единственное условие: в графе «отец» ты напишешь другие имя и фамилию.

Эля растерялась:

– Я не понимаю…

– Все ты понимаешь, – парировал молодой человек и положил на тумбочку увесистый конверт. – Это твое.

Не прощаясь, он торопливо выбежал в коридор. Эля порывисто задышала и села на стул. Слезы катились по ее бледному лицу.

– Ну и пусть, – сказала она себе. – Я никому не желаю навязываться. – Ее длинные пальцы открыли конверт. Там действительно было много денег. – Хотя бы в этом вы не обманули, – пролепетала девушка. Уязвленное самолюбие подталкивало к решительным действиям. Сначала ей захотелось отправиться к родителям Георгия и бросить деньги им в лицо, но потом она передумала.

«А растить ребенка я буду на какие шиши? – подумала она. – Малышу столько всего понадобится. Да и пошли они подальше… Сама со всем справлюсь».

Через четыре месяца Эльвира родила девочку и назвала ее Алиной. В графе «отец» она записала своего дядю, жившего в деревне и ни сном ни духом не ведавшего о положении племянницы. Георгий сдержал слово и так и не появился. Впрочем, и Эля ни разу не побеспокоила эту семью. Она думала, что никогда больше не увидит свою первую любовь, и радовалась этому. Смотреть в глаза человеку, который тебя бросил беременную, очень тяжело. И все же судьбе было угодно их столкнуть. Однажды тихим летним вечером Эля гуляла с девочкой на Приморском бульваре. Девушка обратила внимание на ухоженную молодую темноволосую женщину, сидевшую на скамейке с коляской. Она явно кого-то поджидала, оглядываясь по сторонам. И этот кто-то не замедлил появиться – высокий, стройный, с огромным букетом роз. Он заботливо посмотрел на спящего ребенка, поцеловал жену, вручил ей цветы, и они, обнявшись, пошли по аллее. По спине Эли пробежали мурашки. Она узнала молодого мужчину. Это был Георгий. Эльвира сжала губы. Ей захотелось немедленно подбежать к счастливой паре и бросить в глаза безмятежной женщине правду, однако она сдержала себя.

– Тебя еще накажет Бог, – прошептала Эля.

Девушка вернулась домой в слезах. Укладывая в кроватку засыпавшую дочь, она обнаружила в ней ненавистные черты Георгия. Алина здорово походила на своего папашу. И Эльвира поняла: она никогда не полюбит девочку настоящей материнской любовью, малышка всегда будет напоминать человека, так сильно ее обидевшего.

– Шло время, ребенок рос, а Эля менялась на глазах, – продолжала рассказывать ее соседка Александру. – Мне кажется, она захотела утереть ему нос и устроить свою жизнь, невзирая на дочь. Ты не представляешь, сколько мужиков поднималось по нашей лестнице. Одни уходили после первой ночи, другие задерживались. Был мужчина, который вроде бы предложил оформить отношения, и вроде бы Элька даже зарегистрировала брак. Однако и он оказался неудачным, и молодые разбежались. Во всех бедах в личной жизни Эльвира винила дочь. Часто до меня доносились крики ребенка и оскорбления матери:

– Маленькая тварь! Сучка!

– Почему сучка? – удивился Пименов.

– Алинка пошла по стопам мамаши, – пояснила старушка. – В двенадцать лет она малевалась, как уличная девка. Когда Эля была на работе, она тоже приводила мужчин.

– Мать знала об этом? – спросил журналист.

– Догадывалась, наверное, – пожала плечами бабушка. – Я слышала, как она кричала: «Сначала заставь их жениться на тебе, а потом раскидывай ноги».

Журналист слушал очень внимательно. Ему казалось, с аварией явно не все понятно. Возможно, девушку кто-то толкнул под фуру, тот, от которого она ждала ребенка и который не захотел жениться. Эльвира не зря напутствовала дочку, да та ее не слушала. Теперь следовало узнать, кто из ее ухажеров более всего подходил на роль папаши неродившегося ребенка. Александр взглянул на стенные часы, уверенно отсчитывающие минуты, и поморщился:

– Ну и засиделся я с вами! Мне еще по делам бежать.

Старушка завернула ему в пакет немного печенья:

– И там чайку попьешь.

– Огромное спасибо.

Из прохладного подъезда Пименов вышел в майский зной. Телефон музыкой Моцарта возвестил ему, что кто-то желает с ним пообщаться.

На дисплее красовалась фамилия Максимова. Это обрадовало журналиста.

– Слушаю вас, Леонид Иванович, – откликнулся он. Голос Максимова был довольно бодрым.

– Мой приятель поможет тебе пообщаться с Вербатой, – радостно сообщил он. – Однако тебе нужно разыскать Татьяну и передать ей кое-какую информацию. Видишь ли, один ты все равно не попадешь к заключенному. А вот в качестве секретаря адвоката это можно устроить. В общем, скажешь Татьяне, что Руслану нужно подать заявление о смене адвоката и желании встретиться с ним. Фамилию нового защитника он укажет ту, которую я черкну на бумаге. Этот человек многим мне обязан. Правда, он не хочет иметь с этим делом ничего общего, ну, ему и не придется. Парень нужен нам, чтобы провести тебя к заключенному. На этом его миссия закончится. Кстати, в тюрьме поселка Морского ты еще не был?

– Нет, – искренне ответил Пименов.

– Вот и отлично. Значит, тебя там никто не знает.

– Спасибо, – поблагодарил Александр следователя.

– Пока не за что. В нашей работе встречаются разные неожиданности. Скорее свяжись с Татьяной, пусть она завтра едет в тюрьму и везет передачу с этой запиской. Мой друг адвокат тоже поедет туда и, со своей стороны, станет добиваться встречи с Вербатой. Ну, а потом придет твой черед. Бывай, приятель.

Пименов еще раз сказал спасибо и позвонил Татьяне Прониной. Женщина сразу отозвалась, словно ожидала его звонка.

– Здравствуйте. – У нее перехватило дыхание. – Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Пока я предпочту ни о чем не говорить, – сдержанно ответил Александр. – Основная часть моей миссии начнется завтра, и вы должны мне помочь.

– Я сделаю все, – пообещала она.

– Завтра вы поедете в тюрьму к Руслану и постараетесь в передаче спрятать записку с указанием имени и фамилии нового адвоката, – пояснил журналист. – Потом ваш приятель должен потребовать свидания с ним.

– Но у меня нет денег на адвоката, – растерянно проговорила Татьяна.

– И не нужно. Защитник послужит нам мостиком, по которому я попаду к Руслану и пообщаюсь с ним, – заметил Пименов. – Иначе мне в тюрьму не проникнуть.

– Хорошо, – выдохнула она и спросила: – Вы встречались с Максимовым?

– Да. Я надеюсь восполнить недосказанное им в беседе с вашим знакомым. Думаю, он будет со мной откровенен.

Она кивнула:

– Конечно. Ему во что бы то ни стало нужно оттуда выбраться.

– Я, со своей стороны, постараюсь вытащить его, – заверил журналист. – А вы поторопитесь.

– Обязательно.

Татьяна позвонила на следующий день. Ей удалось передать посылку Руслану, и он, наверное, уже писал заявление. Александр тут же связался с Максимовым, и тот сказал, что адвокат уже готов к поездке в тюрьму.

– Я подсуетился, и вы можете говорить с Вербатой о чем угодно, – подбодрил он журналиста. – Не удивляйтесь, что защитник не проронит ни слова. Он в этом деле не участвует. Сейчас я звякну заместителю начальника колонии, и он проследит, чтобы заявлению быстро дали ход. В общем, будьте готовы.

– Спасибо вам, – поблагодарил Пименов.

Знакомый следователя действительно не подвел. Заключенный получил добро, а Леонид Иванович сообщил об этом Александру.

– Завтра ровно в семь утра адвокат будет ждать вас возле кинотеатра «Крым», – пояснил он. – Его «Ауди» синего цвета припаркуется напротив магазина «Молочная сказка». Фамилия твоего нового знакомого – Бессонов. Это на случай, если таких «Ауди» окажется несколько.

Журналист в который раз рассыпался в благодарностях.

Утром Пименов подъехал к кинотеатру ровно в назначенное время. Новая синяя «Ауди» ждала его на стоянке. Тонированные стекла скрывали лицо водителя. Молодой человек подошел к машине и постучал по дверце. Она распахнулась, и писклявый голос произнес:

– Если вы Пименов, залезайте в салон.

– Хорошо, если вы Бессонов, – в тон ему ответил журналист. Защитник усмехнулся:

– Кто бы еще ждал вас здесь?

– Это верно, – Александр забрался на пассажирское сиденье. Теперь у него появилась возможность разглядеть собеседника.

Адвокат журналисту не понравился. Тощий и вертлявый, с мордочкой хорька, он не производил впечатления солидного юриста. Впрочем, это было излишне. Задача этого человека – послужить пропуском к Вербате.

– Максимов сказал, что лучше быть на месте к одиннадцати. – Адвокат тоже осмотрел Александра с ног до головы и, видимо, остался недоволен осмотром. – Кстати, он предупредил вас, что я ни в чем не участвую?

– Разумеется, – кивнул журналист. Защитник повернул ключ в замке зажигания. Машина мягко заурчала.

– Ты еще молодой парень, – тихо сказал Бессонов, – и на правах старшего товарища я не советую тебе лезть в это дерьмо.

– Вы что-то знаете? – спросил Александр. Водитель пожал плечами:

– Из того, что мне довелось услышать, я сделал вывод: это грязное дело. Откажись, пока не поздно. На кой тебе сдался этот водила? – Он хмыкнул и стал еще противнее. – Его ни в коем случае нельзя считать невиновным. Если бы он внимательно смотрел на дорогу, то не переехал бы девочку. Вот тогда ни один прокурор не доказал бы его вину. А теперь… И почему ты так уверен, что она уже была мертва?

– Интуиция, – коротко бросил Пименов. – А вы не беспокойтесь. Кстати, нам лучше бы уже поехать.

Собеседник развел руками:

– Я тебя предупредил.

– Спасибо, но выбор сделан.

Адвокат присвистнул, и машина тронулась с места. Они быстро выехали за город и покатили по ровной дороге на Морское. С одной стороны высились горы, покрытые густым крымским лесом, с другой крутые склоны сбегали к бескрайнему морю, чуть позолоченному восходящим солнцем.

– Хорошо, когда мало машин, – заметил Александр. Бессонов покосился на него:

– Не накаркай.

Черный «Джип» появился неизвестно откуда. Если бы дорога не была пустынной, мужчины не обратили бы на него никакого внимания. Машина следовала за ними, не отставая и не обгоняя «Ауди». Адвокат бросил в зеркальце тревожный взгляд:

– Это еще что за черт?

Пименов обернулся. Сначала «Джип» не вызвал никакого беспокойства.

– Ты об автомобиле?

– О чем же еще?

– Может, нам по пути.

Защитник сплюнул:

– Как же, по пути. Эти люди пасут нас и делают это нагло. А я тебя предупреждал, что вся история плохо пахнет. Если они скинут нас с дороги и мы упадем вниз…

Его беспокойство передалось и журналисту.

– Может, оторвемся? Твоя машина тоже мощная.

– Попробую.

Адвокат прибавил газу. Джип не отставал. Казалось, он привязан к «Ауди» тросом определенной длины.

– Черт, – выругался Бессонов. Машина мчалась по извилистой дороге с сумасшедшей скоростью.

– Это все, что я могу, – прошептал адвокат. На одном из поворотов джип пошел на обгон и, вильнув, стукнул «Ауди» по дутому боку. Автомобиль дернулся, но защитнику удалось его удержать.

– Гады, – он резко затормозил. Черная махина не остановилась и вскоре скрылась из виду. Бессонов съехал на обочину, вышел из салона и стал осматривать повреждения. Журналист последовал его примеру. На боку автомобиля красовалась солидная вмятина.

– Мы так не договаривались, – прошипел защитник. – Оплатишь мне ремонт.

Пименов кивнул:

– Да, только частями. Боюсь, моей зарплаты сразу на все не хватит.

– Твое дело, – он высморкался на траву. – Я оказался прав. Это дело плохо пахнет. На первый раз тебя лишь предупредили. Во второй может не повезти.

– Пусть он еще наступит, этот второй раз.

Глазки хорька сузились.

– А ты упорный. Ну, двинули. Только предупреждаю: если я еще раз увижу проклятый джип, то поверну домой.

– Ладно.

Мужчины сели в салон. Пострадавшая «Ауди» безропотно покатила к Морскому.

Глава 4

Село Морское славилось своими песчаными и галечными пляжами. Издавна толпы отдыхающих слетались сюда, как мухи на мед. И многие из них понятия не имели, что за селом находится исправительная колония и сотни заключенных работают кирками и лопатами в каменоломнях.

У входа в Морскую исправительную колонию сегодня было многолюдно. Как поняли журналист и адвокат, в учреждение приехали сестры из соседнего монастыря во главе с настоятельницей, привезли подарки и то, что смогли приготовить в обители: борщ, выпечку, салаты и котлеты.

– Их продукты тоже будут досматривать? – поинтересовался Пименов.

– Все проходят тщательный досмотр на наличие запрещенных предметов, – откликнулся адвокат.

– И часто их навещают монашки?

– Теперь практически в любой колонии есть своя церковь, – ответил Бессонов. – Заключенные могут обратиться к Богу.

Александр зажмурился и представил эту картину. Горят свечи, пахнет ладаном, а на стенах развешаны иконы – наверняка все, как в любой другой церкви. Однако есть и отличие – у каждого прихожанина на груди бирка с фамилией и инициалами. И сидящие за особо тяжкие преступления надеются на милость Божью. Было бы их раскаяние искренним… Журналист задумался, и защитник толкнул его в бок:

– Проходи.

Оказавшись на территории колонии, Бессонов вдруг преобразился на глазах. Из трусоватого человечка он превратился в серьезного опытного защитника, предъявил необходимые документы и представил журналиста:

– Мой секретарь. Будет присутствовать на допросе.

Майор, принимавший мужчин, наклонил голову:

– Не возражаю. Вас проводят в комнату для свиданий.

Худощавый лейтенант с красными воспаленными глазами привел Пименова и Бессонова в небольшую комнатку со столом и стульями.

– Располагайтесь, – сказал он. – Заключенного сейчас доставят.

И действительно, Руслан появился минут через десять. Конвойный исподлобья взглянул на адвоката:

– Пятнадцать минут.

Когда он вышел, захлопнув дверь, Александр посмотрел на Вербату. Тот съежился на стуле и нервно хрустел пальцами. По всему было видно, что в тюрьме ему приходится несладко. Со слов Татьяны журналист представлял себе совсем другого человека, крепкого, уверенного в себе и бесстрашного, какими обычно и бывают дальнобойщики. Перед ним же сидел отощавший измученный мужчина с бледным лицом, заросшим щетиной, с черными полукружьями под глазами и ссадинами на щеках.

– Значит, вы Пименов? – обратился он к Александру. – А вы мой новый адвокат.

Бессонов замахал руками:

– Скорее, он ваш защитник. А я всего лишь его пропуск к вам, – он демонстративно отодвинул стул в угол и принялся читать какую-то книгу.

– Мне выпала возможность встретиться с вами, Руслан, – начал журналист. – Поверьте, сделать это было нелегко. Только благодаря Максимову мы сейчас здесь.

Вербата наклонил голову:

– Понимаю. Все же у Максимова есть совесть.

– Случаются такие ситуации, – вставил Александр, но водитель не дал ему договорить:

– Случаются. И я не исключаю возможности, что и вы откажете мне в помощи.

– Никогда, – бросил Пименов, однако дальнобойщик снова его перебил:

– Это мне уже обещали. Не говорите «гоп», пока не перепрыгнете.

– Хорошо, – сдался журналист. – Но давайте побеседуем о деле. У нас мало времени. Расскажите мне обо всем.

– Эту ночь я запомнил на всю жизнь, – Руслан поежился. – Зима в этом году выдалась холодная. Я возвращался из рейса через поселок Горный. Вам, наверное, знакома та дорога – ровная, прямая, всегда расчищенная. По обеим ее сторонам высились огромные сугробы. В машине было тепло, и меня разморило. Я еле сдерживался, чтобы не съехать на обочину и не вздремнуть, но мысль о жене и ребенке, которые ждут меня, гнала вперед. И вдруг колеса проехали по чему-то большому и твердому. Я остановился, взял фонарик и вышел из кабины. То, что я увидел, привело меня в ужас. На дороге лежала девушка. Ее неестественная поза говорила: она мертва. Да и никто бы не выжил после того, как по нему прокатились такие огромные колеса. И тем не менее я на что-то надеялся, подошел к ней и взял за руку. Ручка была ледяная и синяя. Да и все тельце выглядело так, будто бедняжка давно лежала на этой пустынной дороге. Помню, мой взгляд замер на ее ногах. На одной сверкала мелкими стразами босоножка на высокой шпильке, на другой обуви не было. Помню, я сразу подумал: как родители разрешили ей выйти в таком наряде на мороз? Легкий полушубок, ажурные колготки и босоножки, так нелепо смотревшиеся в свете фонарика. Может, девушка выбежала из дома, который стоит неподалеку, и попала под машину? Я осветил местность по обеим сторонам. Луч выхватил из темноты только высокие сугробы. Вдали высились горы. Впрочем, я и так знал, что не увижу ни одного даже ветхого домика. Поселок Горный остался далеко позади, и до города не было никаких жилых строений. Как же она здесь очутилась?

Александр слушал очень внимательно. Рассказ водителя заинтересовал даже Бессонова, и он оторвал голову от книги.

– Дорожная проститутка, – произнес адвокат.

Руслан вскинул брови:

– Я часто видел эту братию на трассах, – ответил он. – Дамы всегда одеты по сезону. Ни одна б не стала стоять в босоножках на морозе, да еще на такой дороге, ради заработка. Нет, эта девушка не была дорожной проституткой.

– А потом вы поехали искать ближайший пост ГИБДД, – предположил Пименов.

Вербата кивнул:

– Так я и сделал, как честный человек. И привел их на место происшествия.

– Они сразу предъявили вам обвинение?

Водитель отрицательно покачал головой:

– Разумеется, нет. Один из двух парней, капитан, осмотрев тело, высказал предположение: «Похоже, малышка мертва давно». Они велели мне следовать за ними до отделения полиции. В ту ночь меня отпустили домой, взяв обещание, что утром я обязательно являюсь к следователю.

– И вы выполнили все указания, – вставил Бессонов.

– Конечно! – воскликнул дальнобойщик. – Я и не думал, что окажусь в такой переделке. Впрочем, сразу меня не арестовали. Максимов осмотрел труп, провел какие-то исследования и стал ждать результатов экспертизы.

– Похоже, ты действительно ни в чем не виноват, – сообщил он мне. – Эту девчонку явно привезли на дорогу. Ты правильно обратил внимание на ее одежду. Моя практикантка обула такие же босоножки и попыталась пройтись по сугробам. Бедняжка выдержала всего несколько минут. Значит, Алина (нам удалось установить ее личность) не шла из поселка в город, ей бы пришлось преодолевать снежную массу, а в ее обуви это невозможно. Следовательно, погибшая приехала на машине, и не на своей. Кстати, вторую босоножку я так и не нашел, хотя прочесал все в округе. Наверняка она осталась в том месте, где Алину убили. А потом ее тело бросили на дорогу в надежде, что какая-нибудь машина ночью проедет по нему и следствие запутается. – Он лукаво улыбнулся мне и подмигнул: – Но у нас тут не олухи сидят.

– Я надеюсь на это, – вымолвил я.

– А я надеюсь на экспертизу, – усмехнулся Максимов. – Вскрытие показало: бедняжка была беременна. Вероятно, какой-то негодяй не пожелал жениться и избавился от нее. Думаю, это дело будет не таким уж и трудным. Мать погибшей и ее приятельницы назовут мне имя ухажера, анализ ДНК выявит его отцовство – и я поставлю жирную точку.

Однако через пару дней меня арестовали и предъявили обвинение в наезде на человека. Полицейские заявили, что я был пьян.

– Разве они брали у вас тест на алкоголь? – удивился Пименов. Вербата усмехнулся:

– Какой тест? Гибэдэдэшники видели: я трезв, как стеклышко. Все подстроили. Когда я попросил разрешение на встречу с Максимовым, мне объявили, что он отстранен от дела и мною занимается некто Радченко. Он пришел ко мне в камеру, в следственный изолятор.

– Вы хотели меня видеть? – спросил Радченко.

– Почему поменяли следователя? – поинтересовался я.

– Максимова срочно бросили на другой участок, – улыбнулся он. – Теперь работать с вами придется мне. У вас есть вопросы?

– Почему меня арестовали? – бросил ему я. – Максимов считал: я невиновен. О камере не было и речи.

– К вашему делу мой коллега отнесся довольно халатно, – ответил Радченко. – Я же уверен в вашей виновности.

– Почему?

Он щелкнул пальцами:

– Мы осмотрели место происшествия, и я сделал вывод: девушка шла по пустынной дороге, а вы, не увидев пешехода, совершили наезд. Сотрудники ГИБДД не заметили тормозного пути, а это говорит о том, что вы были пьяны. Кстати, в вашей крови обнаружили алкоголь.

Тут я взорвался:

– Но вы же прекрасно знаете: никакого теста на алкоголь не проводилось.

На его лице снова появилась мерзкая улыбка:

– Ваша забывчивость свидетельствует о том, что вы находились в неадекватном состоянии. Вот, полюбуйтесь, – он положил передо мной бумажку.

– Что это? – я поднес ее к глазам.

– Ваш анализ, – отозвался следователь. – Обратите внимание на эту цифру – одно промилле. Вы, мой дорогой, еле держались на ногах.

– Я сидел за рулем, – парировал я.

– И вели свою фуру на автомате, – согласился Радченко. – Впрочем, есть и смягчающие обстоятельства. Эта дорога из Горного обычно пуста, и вы не ожидали никаких пешеходов. Очевидно, девушка брела по краю обочины.

– Она тоже была пьяна? – спросил я. Он растерялся:

– С чего вы взяли?

– Я не заметил на девушке головной убор, – констатировал я. – А моя фура не движется бесшумно. Если вы не обнаружили алкоголь в ее крови, почему она ничего не слышала?

Он пожал плечами:

– Даже если ваша жертва немного выпила, это не снимает с вас вины.

– Максимов тоже счел странным, что пострадавшая вышла на дорогу в босоножках и ажурных колготках, – напомнил я ему. – Вблизи нет ни одного поселка, а до города далеко. Как вы это объясните? И где ее вторая туфелька? – Я сжал кулаки и выплюнул ему в лицо: – Учтите, я собираюсь бороться. Девушка была мертва до того, как моя машина наехала на нее, и вам не повесить на меня это преступление. Лучше ищите того мерзавца, который привез ее туда, скорее всего, уже без признаков жизни.

Радченко потер переносицу.

– Я все более убеждаюсь, что вы ничего не соображали в ту ночь. – Его улыбка бесила меня. – На ней не было никаких босоножек. Ее вещи упакованы и ждут суда, и никаких босоножек я среди них не видел. Ваша жертва в ту ночь была в сапогах. И ваш адвокат может даже потрогать их руками.

Я скрежетал зубами и ничего не понимал. Еще каких-то два дня назад все было по-другому. Теперь же у меня создавалось впечатление, что кто-то просто шутит надо мной.

– Вы намерены сообщить своему адвокату или предпочтете общественного защитника? – поинтересовался он. Я отвернулся от него:

– Мне нужно подумать.

– Думайте, – следователь поднялся и послал мне улыбку. – До свидания. Я еще не раз вас навещу.

Я ничего не сказал. В моей голове все перемешалось. Вскоре мне удалось привести в порядок свои мысли, и я решил связаться с женой. Мне разрешили, и я попросил Тамару расшибиться в лепешку, но переговорить с Максимовым. Тогда моя супруга еще не намеревалась подать на развод и подкараулила следователя у дома: на ее звонки он упорно не отвечал. Максимов, увидев Тамару, схватил ее за локоть и завернул за угол дома. Ей показалось, что он опасается слежки.

– Вы в курсе происходящего? – спросила жена. – Объясните нам, что происходит.

– Меня вынудили отказаться от дела, – сообщил он ей. – Однако я хочу помочь вам, чем смогу. Завтра к вашему супругу придет мой приятель. Он прекрасный адвокат и, я думаю, его вытянет.

– Но почему все так повернулось? – недоумевала Тамара. Он приложил палец к губам:

– Здесь небезопасно общаться. Нас могут услышать, – Максимов пожал ей руку. – Прошу вас об одном: вы с мужем не держите на меня зла. Бывают такие жизненные ситуации, когда ты делаешь то, что тебе приказывают.

Больше моя бывшая не выяснила ничего. Максимов вытянул указательный палец:

– Кажется, идет ваш автобус.

Жена повернулась и посмотрела на остановку, а он тем временем исчез. А на следующий день пришел адвокат и еще раз подробно расспросил меня о происшествии.

– Дело выигрышное, – провозгласил он. – В суде я разобью их в пух и прах. Ну, а прежде всего я добьюсь, чтобы вас отпустили под подписку о невыезде, – при этих словах Вербата вздохнул.

– Он тоже бросил вас, – вставил Александр.

– Да, – кивнул водитель. – Правда, пару раз мы с ним еще увиделись. Он потирал руки и говорил, что ему удалось многое сделать. А потом… в один прекрасный день он исчез и больше не появлялся. О его отказе от меня я узнал от Радченко. Мне дали общественного защитника, который с удовольствием топил меня на суде, делая вид, что защищает. И вот я получил три года.

– И никто не сказал о таких важных уликах, как ажурные колготки и босоножки? – удивился журналист. Руслан усмехнулся:

– Об этом никто не вспомнил, кроме меня. Но как только я о них заикнулся, прокурор предъявил судье вещдоки, в которых не было ни колготок, ни босоножки. Своим вмешательством в процесс я только ухудшил положение.

– Понятно, – процедил Пименов.

– Так я очутился здесь, – Вербата закусил губу. – И если вы не вытащите меня в скором времени, я не доживу до окончания срока. Мои соседи по камере почти каждый день избивают меня и уже давно бы отправили на тот свет, если бы не один авторитет, который взял меня под свою защиту. Чем-то я ему приглянулся. Но через полторы недели его переводят в другую камеру, и я останусь наедине со своими мучителями.

– Вы пробовали жаловаться? – спросил Бессонов. Руслан жалко улыбнулся:

– Разумеется. Однако у меня сложилось впечатление, что заключенные не зря хотят извести меня. У них приказ свести со мной счеты. И я не ошибаюсь. Надзиратели не реагируют на мои жалобы. Вот увидите: когда меня начнут убивать, они не будут препятствовать, – Вербата закрыл лицо руками. Журналисту стало его жалко:

– Не отчаивайтесь раньше времени, – сказал он и подмигнул. – Максимова и вашего адвоката запугали, но меня им не запугать. Я возьмусь за ваше дело, и не пройдет и недели, как вы выйдете на свободу.

Бессонов укоризненно посмотрел на Пименова:

– Не зарекайтесь, дружок. – Он перевел взгляд на осужденного: – Интересно, молодой человек, кому же вы успели так насолить? Кому перешли дорогу? Никогда не думали?

– Я думаю об этом постоянно, – признался Руслан.

– И этот кто-то должен быть могущественным и богатым, – заметил защитник. – Даже не знаю, что вам посоветовать.

Лязгнула дверь, и лейтенант вошел в комнату свиданий.

– Ваше время истекло, – произнес он. Мужчины пожали друг другу руки, и журналист с адвокатом вышли из здания тюрьмы.

– Этому парню я не завидую, – заметил Бессонов, садясь в машину. – Хотите еще раз хороший совет? Не лезьте в это дело.

– Вы-то чего за меня боитесь? – огрызнулся Александр. – Вас никто за собой не тянет.

Адвокат кисло усмехнулся:

– Хотелось еще раз дать хороший совет. Ну что же, как Понтий Пилат, я умываю руки. Поехали домой.

Машина понеслась по той же дороге. Шофер и пассажир молчали, лишь изредка журналист оборачивался назад. Черного джипа нигде не было.

– Смотрите, не преследует ли нас автомобиль? – поинтересовался Бессонов. – Успокойтесь, здесь он больше не появится. Но это не значит, что они оставили вас в покое. Ваши противники начнут наблюдать за вашим поведением. И если им что-то не понравится – тогда берегитесь!

– Пусть поберегутся они, – ответил Пименов. Защитник хмыкнул:

– Смело, молодой человек. Ладно, больше не стану играть роль доброго дяди.

– Она вам и не к лицу, – кивнул Александр и посмотрел в окно. Как всегда, вид бескрайнего моря вызвал в нем желание искупаться. Может, отправиться на выходные на дикий пляж? Эта мысль улучшила настроение. Вода, наверное, уже прогрелась градусов до восемнадцати.

– Думаете, как будете спасать беднягу? – ворвался в его мысли писклявый голос Бессонова.

– Вы обещали не проявлять к этому делу никакого интереса, – откликнулся журналист.

– Обещал. И все-таки мне любопытно.

– Я думаю об открытии купального сезона, – бросил Александр.

Адвокат щелкнул пальцами:

– Неплохо. Хотите, спустимся к ближайшему пляжу? Я тоже хочу попробовать водичку.

– Это уже без меня, – Пименов мечтал о той минуте, когда распрощается с этим неприятным человеком.

– Ну, как знаете.

Через пятнадцать минут машина уже ехала по улицам Южноморска.

– Вас куда подбросить? – спросил Бессонов. Журналист назвал улицу, на которой жил.

– Это мне по пути, – удовлетворенно кивнул защитник. Он не только довез Александра до его дома, но пожелал доставить до подъезда.

– В некотором роде я за вас отвечаю, – пояснил мужчина. – Вот теперь ступайте домой, а я позвоню Максимову.

Они пожали друг другу руки и попрощались. Синяя «Ауди» мигнула фарами и умчалась. Журналист вошел в темный прохладный коридор подъезда и достал борсетку. Он знал: на его счастье, матери дома не было. Женщина всегда брала отпуск в конце мая и ехала к родственникам в деревню, находившуюся в живописнейшем местечке Крыма. Открыв дверь, молодой человек выдохнул и стал снимать летние туфли. Он тоже собирался связаться с Максимовым. Возможно, бывший следователь Вербаты теперь будет более разговорчив. Однако Пименов зря на это рассчитывал. Леонид Иванович подробно выслушал его отчет о посещении Руслана и добавил всего несколько фраз:

– Мне кажется, эта пропавшая с ноги девушки босоножка еще скажет свое слово. Чует мое сердце, вы отыщете ее у убийцы, и она станет неопровержимой уликой. Желаю удачи.

В трубке раздались короткие гудки. Александр осушил полный бокал ледяной минералки и расположился на диване, мыслями возвращаясь к новому расследованию. В отношении преступления у него сложилась ясная картина. Разумеется, Вербата правильно полагал, когда говорил: колеса его фуры проехали по мертвой девушке. Значит, имело место убийство, и труп привезли на дорогу, надеясь запутать следствие. Эта версия подтверждалась многими доказательствами. Во-первых, одежда покойной. Во-вторых, ее нахождение в таком месте и в такое время. В-третьих, она явно лежала на холодном асфальте, скорее всего, уже бездыханная, если не отреагировала на появление машины. Максимов взял след и, вероятно, что-то нащупал, возможно, сам того не подозревая, если ему стали угрожать и отстранили от дела. Кому-то очень нужно было, чтобы все списали на пьяного водителя и ДТП. Поэтому пропали вещественные доказательства, а результаты экспертизы сфальсифицировали. Но кому это понадобилось? Леонид Иванович предположил: убийцу необходимо искать среди ухажеров Алины Вихляевой. Интересно, с кого он начал? Александр потянулся к блокноту, лежавшему на тумбочке. Первым в списке знакомых девушки значился Игорь Болотов. Парень, очень нравившийся ее матери.

«Вот с него и начнем знакомиться с кавалерами Алины», – решил журналист.

Глава 5

Отыскать Игоря Болотова оказалось легче, чем думал Пименов. Как сообщили ему из адресного бюро, всего в их городе проживало трое Игорей Болотовых, однако первому подгребало к семидесяти, второму на днях стукнуло пятьдесят, и лишь третий, двадцатилетний, подходил на роль жениха Алины. Получив адрес и узнав городской номер телефона, Александр не стал тянуть время и сразу позвонил. Трубку взяла женщина, судя по голосу, уже в возрасте.

– Я слушаю.

– Здравствуйте, – начал журналист. – Мне нужен Игорь Болотов.

– Игорек? – переспросила она. – А кто его спрашивает?

– Его старинный приятель.

– Хорош старинный приятель, – парировала дама, – если не знает, что мой сын сейчас на лекциях в институте.

По всему чувствовалось: ее трудно обмануть. Александр призвал на помощь всю свою фантазию:

– Видите ли, мы познакомились с ним в компании, и он оставил мне номер своего телефона. Поскольку я не местный, то и связался с ним, как только опять оказался в вашем городе.

– Разве он не дал вам мобильный? – удивилась она. – Насколько мне известно, молодые люди предпочитают мобильные.

– Дал, – как можно увереннее ответил журналист. – Однако я потерял его и узнал через справочную ваш городской. Почему-то в памяти осталось название улицы, на которой вы живете.

– Чем вы занимаетесь, молодой человек? – сухо поинтересовалась мать Игоря.

– Так же, как и ваш сын, учусь в институте, – пояснил Александр.

– Тогда почему вы не на занятиях? – она допрашивала похлеще матерых следователей. Однако Пименов ждал этого вопроса:

– Я член сборной команды по водному поло, и сейчас в вашем городе проходят соревнования. – Отвечая так, Пименов знал: в Южноморске действительно в конце мая начинались такие соревнования. Госпожа Болотова, если захочет, может проверить. – Так вы дадите мне номер его мобильного или вам нужно сделать обо мне запрос? – он рассмеялся. Ее тон оставался бесстрастным.

– Номер я вам не дам. Идите в Академию труда и социальных отношений и ищите его там.

– Но почему вы не хотите дать мобильный? – вежливо поинтересовался Пименов.

– Я не спрашивала сына, имею ли я на это право, – парировала она. – Возможно, он не жаждет с вами общаться, – после этих слов серьезная женщина положила трубку.

Академия труда и социальных отношений, в которой учился Игорь Болотов, считалась одной из самых престижных в Южноморске. Во всяком случае, дети «местных сливок» учились именно здесь. Александр не знал, кто родители бывшего жениха Алины, но сразу догадался, что они явно относятся к элите общества. Возле корпуса вуза на стоянке припарковались машины разных цветов и мастей, причем явно не из дешевых. Чтобы купить самую простенькую из них, молодому человеку нужно было много лет и всю зарплату складывать в кубышку, отказывая себе во всем. Журналист вошел в здание с белыми колоннами. Суровый окрик вахтера остановил его:

– Вы куда? Предъявите документы.

Пименов вытащил журналистское удостоверение.

– Я по делу. Мне нужно переговорить с одним из ваших студентов.

Вахтер поправил очки:

– По какому делу?

Александр улыбнулся:

– Я снимаю фильм об этом институте и беру интервью у тех студентов, кого мне посоветовало руководство. Сегодня мне необходимо побеседовать с… – он наморщил лоб и заглянул в блокнот: – С Игорем Болотовым.

– Знаю такого, – кивнул мужчина. Удостоверение подействовало на него магически. – И меня снимете?

– Конечно, – невозмутимо ответил Александр. – Разве вы тут не работаете? Благодаря вашему труду в институте покой и порядок.

Вахтер покраснел:

– Ну и дела! Что скажет моя супруга, когда увидит меня на экране? Наверное, наконец-то перестанет меня пилить за маленькую зарплату.

– Обязательно перестанет, – заверил его журналист. – Так как мне отыскать Болотова?

Мужчина указал на расписание:

– Сейчас перерыв перед третьей парой. Взгляните, в какой аудитории лекция у третьего курса юридического факультета.

– Вы мне очень помогли, – обрадованно воскликнул Александр. – Постараюсь, чтобы ваше лицо показали крупным планом.

Он подошел к стенду с расписанием и узнал, что Болотов вместе с однокурсниками будет в двадцать пятой аудитории.

– Двадцать пятая на втором? – на всякий случай спросил Пименов у нового знакомого. Тот кивнул:

– Именно так.

Журналист торопливо поднимался по лестнице. Навстречу ему, обдавая запахом дорогих духов и одеколонов, спешили студенты. Возле двадцать пятой аудитории столпились третьекурсники.

– А где Болотов? – спросил Пименов у накачанного студента с желтыми, как солома, волосами и перстнем на указательном пальце правой руки.

Тот обернулся и коснулся локтя худощавого чернявого парня:

– Игореша. Тебя. Ты не рассказывал, что у тебя такие кореша.

– Какие? – поинтересовался Александр.

– Облезлые, – любезно сказал накачанный.

– Благодарю. – Журналист обратился к Болотову: – Мне нужно с вами поговорить.

– Кто вы? – удивился Игорь.

– Давайте отойдем, – предложил Александр.

– А с какой стати? – изумился студент. – Вы не сказали, что вам от меня надо.

Во второй раз Пименов потряс удостоверением. Болотов пристально посмотрел на Александра:

– Кажется, я вас узнал. Вы пишете в газету и иногда выступаете по телевидению.

Пименов усмехнулся:

– Теперь тебе не страшно отойти со мной к окну?

Тот покорно поплелся за Александром:

– И все же, в чем проблемы?

– Ты знал Алину Вихляеву? – перешел к делу Пименов. Лицо Игоря побелело.

– А вам, или тебе, зачем это нужно? Алина мертва, а полиция уже допрашивала меня. Кажется, они нашли виновного, разве нет? Да и в ее смерти нет ничего необычного. Она просто попала под машину.

– По моему мнению, непросто, – откровенно сказал Александр. – Иначе бы меня здесь не было.

Болотов закусил губу.

– Что ты хочешь от меня?

– Правду о ваших отношениях.

Игорь покосился на однокурсников. Богато одетые парни и девушки не обращали на него никакого внимания.

– Я любил ее, – признался он.

– Вы были с ней близки? – продолжал интересоваться Александр.

– Я уже объяснял полиции, – раздраженно заметил Болотов. – Мы не спали. Я собирался жениться на этой девушке и относился к ней трепетно.

– А она любила тебя?

Его глаза потемнели, и Пименов понял: студенту не нравится говорить на эту тему.

– Думаю, любила. Иначе зачем она встречалась со мной?

– Ты в курсе, что экспертиза определила: Алина была на четвертом месяце беременности? – Каждое слово журналиста добивало парня больше и больше.

– Этот ребенок не от меня, – выдавил Игорь.

– Значит, она встречалась еще с кем-то?

Болотов сжал кулаки:

– Слушайте, может, хватит меня мучить? Повторяю еще раз: я собирался жениться на ней, как только она окончит школу. И, между прочим, вопреки воле родителей. Они терпеть не могли Алину.

– Почему?

Он замялся, но откровенно признался:

– Потому что она девушка не нашего круга. Так неужели при всем этом я, зная о сопернике и о ее благосклонности к нему, продолжал бы с ней общаться?

– Значит, ты не был в курсе…

– Да! – вдруг заорал он. – И отцепитесь от меня наконец.

На них стали оглядываться. Болотов заметил всеобщее внимание и процедил сквозь зубы:

– А теперь убирайтесь. Больше вы не услышите от меня ни слова.

Как спасение для студента, прозвенел долгожданный звонок. Журналист схватил его за руку:

– Хорошо, сейчас я уйду. Но учти: если ты сказал мне неправду, я приду еще и еще. И послушай меня, Болотов. Пока я не буду убежден, что это не ты в припадке ревности убил свою девушку и привез ее на пустынную дорогу, я от тебя не отстану, заруби себе это на носу.

Игорь гордо вскинул голову:

– Ты еще пожалеешь. Со мной нельзя так разговаривать.

– И кто же тебе об этом сказал?

Студент нагло сплюнул под ноги журналисту и пошел в аудиторию. Пименову ничего не оставалось, как покинуть институт. В вестибюле он кивнул усталому вахтеру:

– Ждите нашу съемочную группу.

– Надеюсь, вы предупредите всех заранее, молодой человек.

Александру стало его жаль. В конце концов, может быть, действительно придумать и сделать передачу об академии?

– Обязательно предупрежу, – пообещал он мужчине, вышел на улицу и сел за столик в маленьком кафе напротив академии. Ужасно хотелось пить, он сразу осушил стакан. Игорь Болотов ему не понравился. Изнеженный и избалованный маменькин сынок. Скорее всего, его родители хорошо упакованы, и мальчик привык ни в чем не знать отказа. Вероятно, Алина нравилась ему, и даже очень. Однако нравился ли он девушке? Может, и нравился, а может, и нет. Может, ей нравились деньги его родителей.

Отсюда выявлялись и две версии убийства Алины. Первая – парень соврал, что хотел жениться, тем более родителям девушка не приглянулась, а ему поддержка семьи еще ой как понадобится, однако Вихляева забеременела и обещала рассказать об этом кому следует, если Болотов не поведет ее в загс. И молодой человек таким образом избавился и от невесты, и от нежелательного ребенка. Вторая версия тоже имела право на существование. Вихляева держала Игоря на коротком поводке, а сама развлекалась с другими, пока не забеременела. Если между ними не было близких отношений, то студент никак не мог быть отцом ребенка и свел с ней счеты из ревности.

Александр налил себе минеральной и снова осушил стакан. Он понимал: помимо всего прочего, этот Болотов мог оказаться и непричастным к преступлению. Если девушка любила погулять, а потом попыталась шантажировать отца неродившегося ребенка, кандидатов в убийцы наверняка становилось гораздо больше. Пименов снова взял в руки блокнот и просмотрел записи. Среди подруг девушки мать погибшей назвала некую Тоню Милованову. Если Алина поверяла ей сердечные тайны, эта Тоня наверняка знала обо всех ее любовных похождениях. Журналист решил узнать адрес девушки и отправиться к ней. Он взял мобильный, чтобы дать задание секретарю в редакции отыскать координаты подруги Вихляевой. Однако его опередили, и телефон зазвонил в его руках. Пименов поднес его к глазам. На дисплее высвечивался незнакомый номер.

– Слушаю, – сказал Александр.

Густой бас произнес:

– Вы журналист Александр Пименов?

– Да. А с кем имею честь?

– С отцом Игоря Болотова, Валентином Игоревичем Болотовым, полковником службы безопасности, – проинформировал незнакомец. – Мне необходимо серьезно с вами поговорить. Вы не могли бы прийти ко мне на службу? – Этот вопрос звучал как приказ. Впрочем, Пименов навестил бы отца и без всякого принуждения. Он и его жена видели Алину и составили о ней определенное мнение, которое могло оказаться очень важным. Вот почему журналист с готовностью откликнулся:

– Да, конечно.

– Знаете, где находится наша контора?

– Да.

– Тогда жду вас. Дежурный будет в курсе и выпишет вам пропуск или пропустит так. Скажете: к полковнику Болотову. До встречи.

Не дожидаясь, пока попрощается собеседник, полковник нажал отбой. Пименов нехотя встал со стула и поправил прическу. «Интересно, что скажет папаша?» – вслух произнес он.

Глава 6

Здание службы безопасности находилось на холме, к которому вела лестница из ста ступенек. Здесь стояло двухэтажное здание с колоннами, построенное еще в начале пятидесятых годов.

Александр потянул на себя тяжелую массивную дверь и оказался в простором вестибюле, где сильно пахло мастикой. Дежурный, молодой старшина, сурово взглянул на него.

– К полковнику Болотову, – сказал ему журналист, вытаскивая удостоверение.

Парень кивнул:

– Проходите. Пятнадцатый кабинет. Справа по коридору.

Пименов с каким-то страхом, словно ему пришлось посетить Лубянку, зашагал по коридору. Пятнадцатый кабинет находился в самом конце. С замиранием сердца журналист постучал. Тот же густой бас произнес:

– Войдите.

Александр заглянул в кабинет:

– Это Пименов.

– Я так и понял, – послышалось из глубины комнаты. – Что же вы не заходите?

Журналист робко ступил на ковровую дорожку. Высокий стройный блондин с погонами полковника направился к нему, протягивая руку:

– Валентин Игоревич Болотов.

– Александр.

– Очень приятно. Присаживайтесь.

Пименов опустился на довольно удобный стул.

– Чай? Кофе? – поинтересовался Болотов.

– Нет, спасибо.

– Тогда не будем терять время, – полковник дружески улыбнулся. – Вы, наверное, догадались, зачем я вас пригласил?

– Нет, – честно ответил Александр.

– Вы допрашивали моего сына Игоря, – начал мужчина.

– Во-первых, не допрашивал, – перебил его журналист. – Я ведь не полиция.

– Неважно, – не смутился мужчина. – Игорек очень нервничал во время вашего разговора и сразу же перезвонил мне. Понимаете, нежелательно, чтобы мой сын незадолго до сессии испытывал волнение. Это может сказаться на результате. И вообще, объясните, зачем вам понадобилось поднимать это дело? Насколько я знаю, виновный уже найден и наказан.

– Я так не считаю, – спокойно проговорил Пименов.

Полковник дернул мощными плечами:

– Это ваши проблемы. Однако не хочу показаться невежливым. Мой сын действительно поведал все, что знал. Встретив Алину, мальчик влюбился и даже собрался жениться. Вот почему он привел ее в наш дом. Однако ни мне, ни жене девушка не понравилась. Игорек не понял, почему нам не приглянулась красавица. А мы с женой просто очень хорошо знаем подобную породу. Это хищники. Девице, хоть она и довольно молода, не нужен Игорек. У него есть деньги и папины знакомства – вот и все, что ей требовалось. Выйдя за него замуж, она бы гуляла направо и налево. Держу пари, что, встречаясь с моим сыном, она параллельно спала с другими, более ей симпатичными, а моего держала на коротком поводке. Следователь сказал: Алина была беременна, но, поверьте, не от Игоря.

– Откуда вы знаете? – поинтересовался Александр.

Болотов улыбнулся:

– Мой ребенок поверяет нам с матерью все свои секреты. Если бы он, как говорится, лишился девственности, мы бы обязательно об этом узнали.

– Неужели он поделился бы с вами и этим? – удивился Пименов.

– Представьте, да, – кивнул полковник. – Ну, я понятно изложил свою просьбу? Не трогайте моего ребенка и не пытайтесь с ним больше увидеться. Извините, но, если вы меня не послушаете, я буду вынужден доставить вам неприятности. Ну зачем они такому молодому и перспективному журналисту?

Александру вдруг стало нестерпимо жарко. Душила атмосфера кабинета с портретом Президента, хотя вовсю работал кондиционер, душило общение с этим холеным, выглядевшим гораздо моложе своих лет офицером.

– Значит, это вы приказали отстранить следователя Максимова от дела? – бросил Александр. – И вас никогда не мучила совесть? Ведь из-за вас посадили невиновного человека.

Лицо Болотова не изменилось. Оно оставалось таким же приветливым и напоминало маску.

– Извините, но я никому не приказывал менять следователей, – ответил он. – Разговор с начальником отделения действительно состоялся, однако я лишь попросил его о том же, о чем сейчас прошу вас, – оставить в покое моего ребенка по причине его невиновности. Игорь чуткий и ранимый юноша, с него достаточно и смерти этой девушки. Если бы вы видели, как он переживал!

В его голосе не было эмоций, и Пименов ему не поверил. Валентин Игоревич продолжал:

– Все остальные действия – это их инициатива. Если они решили отстранить от дела одного следователя и назначить другого – я тут ни при чем. Если они посчитали нужным посадить водителя – где моя вина? Повторяю, я всего лишь просил не трогать Игоря.

Пименов встал со стула:

– Мне все ясно.

– Не смею вас больше задерживать.

Полковник проводил журналиста до двери.

– Надеюсь, что вы умный человек, – сказал он на прощанье.

Никогда еще Александр не вдыхал свежий воздух с таким удовольствием! Когда молодой человек вышел на улицу, ему показалось, что огромная гора свалилась с плеч, что сильные руки, взявшие его за горло и прекратившие доступ кислорода, вдруг разжались. Бросив взгляд на здание с колоннами, он процедил сквозь зубы:

– Значит, у твоего Игорька рыльце в пушку.

Журналист спускался по лестнице и анализировал события. Итак, человек, который посоветовал (возможно, и не приказывал) заменить Максимова, найден. Интересно, в какой последовательности происходили действия? Скорее всего, так. Леонид Иванович встретился с Болотовым-младшим, поговорил с ним, рассказал, что тело девушки обнаружено и опознано, и Игорек наложил в штаны и побежал жаловаться папочке. Тот позвонил начальнику отделения. Известно, что у фээсбэшников длинные руки. Даже полиция предпочитает не связываться с ними. Начальник Максимова сделал своему подчиненному замечание. Скорее всего, Леонид Иванович не внял, и тогда его отстранили и назначили Радченко. Это выглядело подозрительно, хотя Болотов-старший и клялся, что просил только больше не тревожить сына. Однако концы с концами не сходились. Если бы студента можно было не тревожить, Максимов бы оставил его в покое. Вероятно, он ослушался приказа и потому, что считал Игоря виновным. Возможно, против юнца имелись улики, которые вдруг пропали, а ослушника заменили покладистым Радченко. А это значит что? Это значит, нужно добыть улики против юнца. Если он убил девушку в припадке ревности или из нежелания жениться, пусть отвечает, несмотря на папочку и его деньги и связи. Подумав об этом, Пименов тяжело вздохнул. Теперь ему придется с самого начала искать доказательства вины парня. Но, как говорится, назвался груздем – полезай в кузов.

– Голыми руками ты меня не возьмешь, – журналист погрозил кулаком зданию, видневшемуся в зелени деревьев. Он знал, к кому отправится и кто может помочь разоблачить настоящего преступника. Если Тоня Милованова была настоящей подругой Алины, она назовет имя предполагаемого убийцы. Спустившись с лестницы, журналист зашагал к остановке автобуса. Адрес девушки он помнил наизусть.

Глава 7

Тоня Милованова оказалась симпатичной девушкой с лисьей хитренькой мордочкой. Она не была красавицей, однако все в ней – и ладная фигурка, и чуть раскосые зеленые глаза – вызывало желание обнять и ласкать, как пушистого котенка. Вероятно, Тоня осознавала свою привлекательность и смотрела на Пименова чуть снисходительно. Журналист вряд ли мог ее заинтересовать. По мнению таких дам, у газетных писак не водится денег, а значит, они не стоят внимания. Подражая какой-то голливудской звезде, она чуть выпячивала пухлые губки:

– И чем же я обязана вашему визиту? Приходите в порядочный дом вот так запросто, без предупреждения… Я заинтригована…

Александр глядел на нее и усмехался про себя. Только что от сморщенной бабульки, оседлавшей лавочку возле подъезда, он узнал о семье девушки. Миловановы давно вызывали беспокойство жильцов своими пьянками, гулянками и шумными скандалами, и старушка осведомилась у Пименова, не может ли он или его начальство повлиять на соседей и выселить их подальше отсюда.

– Странно, что такие порядочные родители вырастили такую дочь, как Ирка, – жаловалась бабушка. – Представляешь, оба непьющие. Работящие, образованные, ну полная противоположность дочурке. Мать ее, Вера, учительницей вкалывала, всю жизнь учила и воспитывала чужих, а до своей руки не доходили. Отец, бывший военный, как уволился с флота, таксовать пошел, чтобы дочурка ни в чем себе не отказывала. В то время офицерам, сам помнишь, зарплату задерживали постоянно. А таксисты деньгу зашибали. Только я вот что скажу: лучше бы они Ирку на голодном пайке держали и задницу бы ее не жалели. Я своих деток лупцевала – и на них не жалуюсь. А Ирина от безнаказанности и безнадзорности пить и курить начала и покатилась по наклонной. Вера ее в училище определила, чтобы дочь хоть какую-нибудь профессию освоила. Ирка кое-как шить научилась, диплом на полку положила и заявила матери:

– Терпеть не могу за машинкой горбатиться. На рынке я больше заработаю, и стоять там приятнее, на свежем-то воздухе. Ну, и стала она торговать на вещевом. Там и с мужиком познакомилась, он грузчиком работал. Понятно, какой нормальный мужчина на такую работу пойдет? Разве от безысходности. А этот – от алкоголизма. Пару ящиков в подсобку снесет – и за бутылку. Короче, спелись они с Иркой, а потом и спились. Ну, и жили бы так, радуя себя стаканом, ан нет, дочь произвели, – она вздохнула. – Отец Ирки к тому времени помер от инфаркта, а мать, Вера, внучке обрадовалась. «Сделаю из нее то, что не смогла из Иры», – так бедняжка говорила. В общем, пока Вера с ней возилась, Тонька была золотым ребенком: и поздоровается вежливо, и сумки до двери поднесет, и о здоровье расспросит. А как Вера померла (рак проклятущий сожрал), Тонька по стопам родителей пошла, даже не пошла, а покатилась. Тоже пьет, курит и мужиков водит. Ты, милок, их-то хоть припугни. До того они достали наших жильцов!

Пименов пообещал сделать все возможное и взлетел на второй этаж. Дверь открылась сразу после его звонка. Видимо, хозяйка не боялась непрошеных гостей. И вот уже несколько минут он сидел на стуле, из сиденья которого кое-где торчали пружины и больно кололи ляжки, и смотрел на кокетничавшую девушку.

– Так что же вы хотите? – повторила она.

– Алина Вихляева – ваша подружка? – спросил Александр. В ее зеленых глазах мелькнул страх, который она попыталась побороть.

– Да. Но она погибла. А почему вы ею интересуетесь?

– Я расследую причины ее гибели, – признался журналист.

Девушка удивленно вскинула брови:

– Причины ее гибели? Но разве они неизвестны? Мою бедную Альку сбил пьяный водитель. Разве нет?

– Возможно, и нет, – Пименов пристально глядел на нее. – И часто ваша подружка прогуливалась по пустынной дороге зимними ночами совершенно одна?

Антонина дернулась:

– Понятия не имею. Она передо мной не отчитывалась.

– Она работала на трассах? – напрямик задал вопрос журналист. Милованова оскорбилась:

– Выбирайте выражения. Алька никогда не была проституткой.

– Тогда тем более странно, – пожал плечами Александр.

Тоня закусила губу и отвернулась.

– Это ее дело, где гулять и как, разве нет? И никакой водила не имеет права давить девушек.

Она скрестила руки на животе, и Пименов отчаялся, увидев этот жест. Девушка закрывалась от него, не желала говорить на эту тему. Вероятно, у нее имелись на то причины.

– Ваша подруга была на четвертом месяце, – заметил журналист. – Я был бы очень вам признателен, если бы вы поделились со мной некоторыми секретами.

Она выпрямилась:

– Например?

– Например, кто из ее кавалеров мог бы претендовать на отцовство?

Тоня молчала. На лбу прошла вертикальная морщинка. Складывалось впечатление, что она борется сама с собой, зная ответ и боясь открыть правду незнакомому человеку.

– Почему вы не верите, что ее сбила машина? Просто вот взяла и сбила? Почему ищете черную кошку?

– Поверьте, Тоня, у меня на это веские причины, – твердо произнес Александр. – Когда-нибудь вы все узнаете. Но сейчас вам лучше не знать ничего.

Она нервно глотнула:

– Я вам верю. Да, вы правы, я знаю, кто отец ее ребенка.

– Знаете?

Журналист предвидел такой ответ, однако не ожидал, что девушка так быстро расколется. Его ладони вспотели.

– Все очень просто, – усмехнулась Антонина, – это ее отчим Петр Шаманов. Арестуйте этого негодяя и накажите по закону. Если ее действительно убили, это сделал он.

– Ее отчим?

– Вот именно, – Милованова выдавила слезу и, как показалось Пименову, сделала это неискренне. – Алька поведала мне, как этот козел изнасиловал ее, пока матери не было дома. Впрочем, вы можете проверить мои слова и взять ДНК, – подсказала девушка. – Разве нет?

Журналист скривился. С момента смерти Вихляевой прошло полгода, вряд ли эксгумация даст какие-нибудь результаты. А где анализы, взятые Максимовым, знает один бог. Зачем и кому понадобилось красть их? Интересно, кто такой этот Шаманов?

Пименов поднялся со стула и вздохнул с облегчением. Жесткие пружины перестали колоть его усталые ноги. Он протянул девушке руку:

– Я очень вам благодарен, Тоня.

Милованова кокетливо улыбнулась:

– О чем говорить? Я все бы сделала ради ее памяти, – девушка бросила взгляд на стоявшую на старом холодильнике фотографию. Пименов взял в руки снимок:

– Это вы и Алина?

Девушка кивнула. Александр с любопытством смотрел на красивую девчонку с густыми черными волосами, волнами спадающими на плечи, высокими скулами, тонким носом и пухлыми губами. Да, такая могла нравиться мужчинам. Вздохнув, он поставил фотографию на место.

– Ну, до свидания, – молодой человек вышел в коридор и подмигнул. После его ухода Антонина плотно прикрыла дверь, бросилась к телефону и стала лихорадочно набирать номер.

– Алло? – раздался ее взволнованный голос. – Вы меня слышите? Только что ко мне приходили…

Выйдя на улицу, Пименов задумался над словами Тони. Если девушка не ошибается и погибшая не оговаривала отчима, ему предстоит участвовать в задержании не только убийцы, но и педофила. Но что же делать сейчас? Идти в полицию или прокуратуру? Вряд ли это правильное решение. Его направят к Радченко, а тот даже не станет слушать. Нет, нужно придумать что-нибудь другое. Александр потер виски. Лучше всего сейчас отправиться к матери Алины и узнать об этом Шаманове. Ведь в их краткую встречу женщина не сказала о нем ни слова. Пименов уже сделал шаг по направлению к дому Эльвиры, которая жила в двух кварталах от Антонины, но потом передумал.

Женщина может ничего не сказать, и без помощи правоохранительных органов, если показания Миловановой подтвердятся, ему никак не обойтись. Придется обращаться к старому знакомому следователю, который вроде бы к нему неплохо относился, майору Ивану Истомину. Может, он что-нибудь подскажет или окажет посильную помощь. Журналист достал телефон и набрал знакомый номер. В трубке послышался приятный тихий голос:

– Истомин слушает.

– Пименов тебя беспокоит, – сообщил Александр. – Как делишки?

– И ты еще спрашиваешь? – удивился майор. – С моей работой покоя не видать. Собачья жизнь.

Они помолчали.

– А ты, вероятно, хочешь подкинуть мне новое дельце?

– Ну, не совсем, – смутился Пименов. – Но без твоей поддержки не обойтись.

Майор вздохнул:

– Валяй.

Журналист подробно рассказал ему и о Руслане Вербате, по его мнению, несправедливо осужденном, и об Алине Вихляевой, изнасилованной своим отчимом.

– Мне бы побольше информации об этом Шаманове, – проговорил Пименов. – Ты ведь можешь его пробить?

– Могу, конечно, – усмехнулся Истомин. – И охота тебе лезть в бутылку.

– Ты всегда был за справедливость, – заметил журналист.

– Это верно, – Иван цокнул языком. – Через полчаса подходи ко мне. Где мой кабинет, ты прекрасно знаешь.

– Заметано.

Александр посмотрел на часы. До Истомина нужно было добираться двумя транспортами, автобусом и троллейбусом. Как раз минут через двадцать пять он и прибудет в отделение полиции, если не опоздает. Троллейбус в их городе ходил редко. Дернув плечами, журналист помчался к тормозившему автобусу.

Глава 8

С последней их встречи Иван нисколько не изменился, несмотря на тяжелую работу, даже помолодел.

Приятели пожали друг другу руки.

– Молодец, что не сдаешься, – похвалил его майор. – И сейчас, кажется, ты на верном пути. Вот, пришли данные на твоего Шаманова. Так, тысяча девятьсот семидесятого года рождения, образование высшее, разведен, имеется дочь, адрес телефон – это все не очень интересно. Есть факт, который напрямую относится к твоему расследованию. Этот человек уже был осужден за изнасилование несовершеннолетней, провел в колонии строгого режима пять лет и выпущен по УДО за примерное поведение.

– Почему у нас выпускают таких? – сморщился Пименов.

– Потому что существует определенное положение, – процедил Иван. – Теперь ближе к делу. Кроме этого, я могу еще чем-нибудь тебе помочь?

– Понимаешь, этого гада нужно на чем-нибудь подловить и брать, – возбужденно заговорил Александр. – Я для него – пустое место. Если ты покажешь свою корочку, он покорно даст надеть на себя наручники.

– А по какому поводу я его задержу? – удивился майор.

– Повод всегда найдется, если человек страдает педофилией, – сказал журналист. – Твои ребята могут последить за ним. Думаю, он уже наметил будущую жертву или намечает. Но ты же знаешь, они не успокаиваются.

– Не успокаиваются, – согласился Истомин. – Ну что ж, одного хлопца могу тебе дать, пока у меня в районе тихо. А помогать ему будешь ты. Вместе и устроите слежку за этим гражданином.

– Когда приступим? – поинтересовался Александр.

– Не раньше завтрашнего дня. – Иван щелкнул пальцами. – Сегодня мои хлопцы выполняют другое задание.

– Не возражаю. А в твоих данных не сказано о месте его работы?

– Ну как же. – Истомин снова углубился в бумаги. – Бармен в кафе «Розовый слон». Кстати, там дешевые выпивка и закуска, и малолетки ходят туда табунами. Если тебе повезет, схватите его за руку на месте преступления.

– Это было бы слишком хорошо, – вздохнул Пименов.

Лицо Ивана помрачнело.

– Говоришь, он числился мужем матери убитой девушки?

– Да.

– Тогда мой тебе совет, – Иван поудобнее устроился на стуле, – еще раз переговори с этой женщиной. Она могла многое видеть и слышать. Может, его бывшая и посоветует, где лучше взять негодяя.

– Я хотел это сделать, – признался Александр.

– Тогда флаг тебе в руки. Вечером позвоню. Только держи меня постоянно в курсе. Признаюсь тебе, педофилы – самая мерзкая категория из всех маньяков.

Мужчины попрощались. Впервые за последние дни у Пименова стало спокойно на душе.

Эльвира Вихляева выглядела не лучше, чем в день посещения ее Александром. Женщина была еще пьянее и еле держалась на ногах, однако все понимала и говорить могла. К удивлению Пименова, она его сразу узнала.

– А, журналист. И что тебе надо на этот раз?

– Где Шаманов? – задал вопрос Александр. Оловянные глазки тупо смотрели на гостя.

– Откуда я знаю?

– Но он же ваш супруг.

– Да что ты? – удивилась она. – Хочешь, покажу паспорт? Я никогда не была замужем. Путь свободен, мой мальчик.

– А ваши соседи говорят, мол, этот человек называл себя вашим мужем, – не отставал Александр.

Женщина вдруг убрала с лица противную масляную улыбку и серьезно ответила:

– Я тоже так думала и хотела связать с ним свою жизнь.

– А он спутался с вашей дочерью, – заметил журналист.

Она закусила губу:

– Эта гадина залезла к нему в постель. Алинка сама во всем виновата. Она сломала мне жизнь, – в этой фразе были и горечь, и неподдельная ненависть. Пименову стало не по себе.

– Вы знали, что ваш гражданский муж уже сидел за изнасилование?

– Конечно, – откликнулась она. Казалось, Эльвира трезвела на глазах. – Только ты не думай про него ничего плохого. Он хотел начать новую жизнь со мной. Алинка соблазняла его и добилась своего. Ни один мужик не устроит против более молодой и красивой. – Ее руки дрожали.

– Вы застали их вдвоем? – догадался Пименов.

Она горько усмехнулась:

– Точно. Пораньше пришла с работы, чтобы приготовить им что-нибудь вкусненькое. В спальне меня ожидал сюрприз. – Ее щеки стали пунцовыми. – До сих пор мне делается плохо при воспоминании об увиденном. Представьте, любимый муж и единственная дочь вместе в одной кровати, в обнимку. Я не поверила своим глазам…

– А как вели себя они? – спросил журналист.

– Алинка кричала, что Шаманов всегда любил только ее и ради нее сошелся со мной, – с болью в голосе проговорила женщина. – А он просил прощения. В тот день я выгнала обоих.

– И они больше не возвращались?

– Как же, – она облизала губы. – Доченька явилась вечером и заявила, что хочет разменять квартиру на две коммуналки. Мол, их молодая семья нуждается в жилплощади. Я ударила ее по лицу вот этой самой рукой, – Эльвира поднесла кулак к носу журналиста. – Ударила сильно. Но поделом ей, змее. Она взвыла и рванула из квартиры. А потом пришел муженек. Он валялся у меня в ногах и просил прощения. Дескать, его попутал бес, и он сделал то, чего не собирался. Алина ему не нужна, он хочет остаться со мной. Однако я снова его выгнала и строго-настрого наказала не приходить.

– Не жалели? – поинтересовался Пименов. – Вдруг мужчина был с вами откровенен?

– Какая теперь разница, – пожала плечами Вихляева. – Прошлого не вернуть. Да и не забыть мне их, голубков, в моей постели.

– Да… – журналист немного помедлил. – Алина могла ждать от него ребенка?

Пунцовые щеки хозяйки в одночасье стали белыми как полотно.

– Ждать ребенка от Петра? Какой бред! Кто угодно претендовал бы на отцовство. Алинка толпами водила мужиков в эту квартиру. А Шаманова вы не трогайте, – она перевела дыхание. – И немедленно уходите отсюда. Я не желаю вас больше видеть. Я поняла: вы хотите оправдать эту тварь, эту гадину Альку. А я ее проклинаю.

Пименов кивнул. Разговаривать с этой женщиной дальше было бесполезно. Во-первых, она неадекватна, во-вторых, ненавидит дочь и не может простить ей связи с мужем.

– Хорошо, я больше не приду, – коротко бросил он и с удовольствием вышел из душной проспиртованной квартиры в майскую духоту. Солнце палило немилосердно, и Александр подумал о пляже и прохладной морской воде.

– А что, если я схожу на море? – сказал он сам себе. – Остальное от меня никуда не денется.

Однако, переступив порог собственной квартиры, он почувствовал сильную усталость и упал на диван. Через минуту он уже крепко спал.

Истомин позвонил Александру вечером, и журналист с неудовольствием потянулся к мобильному. Если бы не Иван, он провалялся бы до утра без обеда и ужина.

– Слушаю тебя, Ваня.

– С тобой будет работать старший лейтенант Паша Сергеев, – проинформировал Пименова майор. – Встретитесь сегодня возле кафе часиков в девятнадцать.

Александр испуганно посмотрел на часы. Большая стрелка приближалась к семи. Времени оставалось в обрез.

– Я немного опоздаю, – сообщил он Истомину.

– Не проблема, он подождет. Кстати, я выяснил рабочий график Шаманова. Он сегодня будет трудиться до полуночи. Думаю, вы все успеете.

– Как я узнаю твоего Пашу? – спросил журналист.

– Он сам к тебе подойдет, – пояснил Иван. – А потом отправляйтесь в кафе и сядьте за столик. Ну, не мне тебя учить, что в таких случаях надо делать.

– Спасибо, Ваня, – искренне поблагодарил Пименов.

– Нема за що.

Истомин отключился, а Александр, потянувшись, направился в ванную. Холодный душ освежил его. Молодой человек поменял простую футболку на нарядную летнюю рубашку, надел красивый галстук и сбрызнулся одеколоном, а потом критически оглядел себя в зеркале и остался доволен. Бармен не должен был ни о чем догадаться.

Глава 9

Паша Сергеев оказался невысоким худым белобрысым парнем с россыпью веснушек на курносом носу. Он действительно сам подошел к журналисту и протянул руку:

– Сергеев.

– Пименов. Очень приятно.

– Я заглядывал в кафе, – сказал старший лейтенант. – Нам повезло. Обычно в такое время свободные столики редкость, но сегодня один остался, словно специально для нас.

– Прекрасно, пойдемте.

Мужчины вошли в зал и примостились у окна. Красивая девушка в белом переднике тут же возникла перед ними и положила меню. Паша поблагодарил ее кивком.

– Интересно, как здесь с ценами? – усмехнулся он, открывая прейскурант. – Меня интересует, хорошо ли мы поужинаем или останемся голодными.

После тщательного анализа блюд молодые люди выбрали салаты и лангет с гарниром. Красивая официантка тут же внесла в блокнот их пожелания и удалилась.

– Вон твой Шаманов, за барной стойкой, – пояснил Павел. – Только не сильно на него пялься. Если человек сидел, у него развилось необыкновенное чутье на полицию.

Пименов осторожно повернул голову и увидел высокого блондина с правильными чертами лица, который о чем-то разговаривал с девушкой лет шестнадцати.

– Жертву выбирает, – заметил Сергеев. – Но сегодня ему не повезет. Возможно, уже назначил ей свидание.

Девчонка отошла к своему столику с бокалом коктейля, и ее место возле стойки заняла та самая официантка, которая принимала их заказ. Они стали о чем-то шептаться, и оба несколько раз посмотрели в глубину зала. Ни Сергеев, ни Пименов не придали этому значения. Мало ли, зачем официантка подошла к бармену. Скрипнула входная дверь, и в зал ввалилась большая компания молодежи. Девушка сразу же отошла, и подростки, в основном девчонки, завалили Шаманова заказами. Он едва успевал наполнять бокалы и рюмки. Новые знакомые наблюдали за этой картиной. Они ожидали, что потенциальная жертва Петра окажется среди этой толпы, однако он никого не выделял, и в конце концов они отошли к высоким стульям и с трудом разместились на них.

– Уверен, он станет крутиться возле них, – шепнул Пашка. – А потом назначит свидание. Будь начеку.

Красивая официантка, на бейджике которой они разглядели имя Инна, принесла им салаты, и оба с удовольствием принялись работать вилками. Горячее тоже вскоре появилось на их столе. Мясо было необыкновенно вкусным, и молодые люди на короткое время забыли о цели своего визита. Впрочем, беспокоиться им было не о чем. Петр выполнял свои обязанности, обслуживая новых посетителей. Из уже находившихся в зале к нему очень часто подходил хорошо одетый мужчина средних лет, восседавший за двухместным столом в гордом одиночестве. Он бросал на стойку деньги, и Шаманов услужливо наполнял коньяком рюмки одну за другой. Наконец этот господин набрался до поросячьего визга, оперся о стойку, и перед ним тут же нарисовалась официантка Инна. Она подмигнула Петру, что заметили и журналист, и полицейский, и оба стали о чем-то спрашивать хорошо выпившего мужчину. Он лишь кивал и соглашался. Шаманов поставил на полку бокал, который протирал с каким-то остервенением, и они с девушкой подхватили посетителя под руки и повели к выходу.

– Возможно, пустой номер, но я прослежу за ними. – Павел встал со стула.

– Я с тобой, – откликнулся Александр.

Они подоспели вовремя. Инна и Петр усаживали господина в золотистую иномарку.

– Наверное, вызвали ему такси, – пробормотал журналист. – Это практикуется.

– Я так и думал, это пустой номер, – отозвался полицейский. Однако то, что произошло дальше, поразило обоих. Затолкав наконец клиента в салон, и официантка, и бармен уселись на заднее сиденье, и автомобиль медленно тронулся с места.

– А может, и не пустой, – вставил старший лейтенант. – За мной. Моя машина стоит на стоянке. Белые «Жигули».

Пименов послушно уселся на пассажирское сиденье, и «Жигули», жалобно взвизгнув, тронулись с места и двинулись за золотистой иномаркой. Такси быстро выехало на окружную дорогу и помчалось к промзоне. Паша посмотрел на Александра.

– Что им там понадобилось? – поинтересовался Пименов.

– Кажется, знаю, – отозвался Сергеев. – Однако это не имеет никакого отношения к педофилии.

Золотистая иномарка въехала на территорию заброшенного мусорозавода. Павел свернул в лесок и спрятал машину в кустах.

– Скорее, – махнул он рукой, и они побежали к забору. – Только не спугни их, – прошептал старший лейтенант, – по всей видимости, они не первый раз проделывают это.

– Что – это? – спросил Александр.

– Сейчас увидишь.

Ждать долго не пришлось. Сначала из автомобиля выскочил Петр и осмотрелся по сторонам, потом кивнул, и водитель с Инной вытащили с заднего сиденья пьяного пассажира. Тот не мог идти, сразу сел на землю и замычал, вращая головой.

– Крепкий, зараза, – послышался голос Шаманова. – Первый раз средство, которое я ему подсыпал, не вырубило нашего клиента.

– Стукни его по башке, – посоветовала Инна.

– Нет, – воскликнул мужчина.

– Иначе он будет сопротивляться и, чего доброго, поднимет шум, – твердо заметила девушка. Водитель беспокойно ходил вокруг них.

– Давайте скорее, – буркнул он.

– Одного легкого удара будет достаточно, – настаивала Инна, и Петр сдался. Ребром ладони он уложил господина на землю, и все трое бросились к нему, шаря по карманам.

– Нашел! – шофер поднял вверх увесистый бумажник.

– Открывай! – дал команду Шаманов.

– Обалдеть! – присвистнул водитель. – Тут доллары и евро. Мы взяли хороший куш.

– Пора, – шепнул Сергеев и выбежал из укрытия. – Руки за голову. Вы задержаны.

От неожиданности шофер выронил бумажник, и он упал к ногам Шаманова. Тот дернулся в сторону, но тут же застыл, пригвожденный к месту окриком Сергеева:

– Стоять или стреляю!

Звякнули наручники. Инна истерически зарыдала. Петр повернулся к оперативнику:

– Слушай, командир, может, договоримся?

Павел усмехнулся и показал на шевелящееся тело:

– А давай спросим его, когда он протрезвеет. Слово гражданина для нас закон.

Шаманов что-то пробормотал и закусил губу. Водитель заискивающе улыбался старшему лейтенанту:

– Когда мне дать показания – сейчас или в отделении? Я всячески готов помогать следствию и прошу это учесть.

– Суд учтет, – отозвался полицейский.

Инна прерывисто дышала и выпячивала красивую грудь:

– Может быть, господам полицейским не нужны деньги?

– Твое тело нам тоже не понадобится, – буркнул Сергеев. – Пройдите к моей машине.

Задержанные, спотыкаясь, побрели к «Жигулям», спрятанным за деревьями. Сергеев достал телефон.

– Иван? Это мы. В общем, думали поймать одного за педофилию, а поймали целую банду за грабеж. Где мы? Возле мусорозавода. Да, ваша помощь понадобится. Единственный, кого мы не сможем сейчас доставить в отделение, – это потерпевший, но пока он об этом не догадывается. Что? Нет, не ранен. Без сознания, однако наши задержанные почти не прилагали к этому усилий. Виновата тяга к спиртному. Короче, его надо забрать. Думаю оставить с ним журналиста.

Александру стало не по себе. Заброшенное здание с зияющими черными глазницами разбитых окон вызывало страх.

– Я умею водить машину, – встрял он. – Давайте я сяду за руль такси, а гражданина мы погрузим на заднее сиденье и доставим всю компанию в ваше отделение.

Павел бросил на него удивленный взгляд:

– Ты смотри, соображаешь. Отлично. Иван, – снова заговорил он в трубу, – мы справимся своими силами. Сейчас разместим последнего пассажира и начинаем движение. В общем, жди. – Сергеев кивнул Пименову: – Идем к клиенту.

Они направились к пьяному мужчине и вскоре уложили его на сиденье золотистой иномарки.

– Как бы он не запачкал мне чехлы, – забеспокоился водитель.

– Все претензии к товарищу, который поил его какой-то дрянью, – отозвался Павел. – Кстати, машина тебе еще долго не понадобится.

Тот заскрипел зубами, но промолчал. Усадив задержанных в «Жигули», оперативник скомандовал Александру:

– Поехали.

Иван Истомин встретил преступников с улыбкой.

– Допрыгались? – поинтересовался он.

Таксист кивнул в сторону подельников:

– Это все они. Дайте мне бумагу и ручку, я все напишу.

– И нам тоже, – вставила Инна. – Решил все повесить на нас? Не получится. Мы тоже напишем чистосердечное. – Она снова выпятила грудь. – Гражданин следователь, не верьте ему. Нам с Петром такое и в голову бы не пришло. А этому козлу давно надоело крутить баранку. Полгода он рассказывал нам, как просто обчистить пьяного. Мол, он уже это сделал, и ни один не пожаловался, потому что не мог вспомнить ни водителя, ни машины.

– Клевета! – заорал шофер.

Девушка лишь дернула плечиком:

– Получил? А теперь отмывайся.

– Сейчас вас отведут в камеру и принесут бумагу и ручки, – обратился к ним майор. – Пишите, сколько влезет, хоть до утра. Петров! – кликнул он сержанта, ждавшего указаний в коридоре. – Уведите задержанных. Всех, кроме Шаманова.

Петр заметно занервничал.

– Значит, вы считаете меня организатором? – запинаясь, пробормотал он. – Клянусь вам, это не так. Инна сказала правду.

– Возможно, – кивнул майор, провожавший глазами Инну, которая у двери немного задержалась и подмигнула Петру.

– Хотите, поклянусь здоровьем дочери? – умоляюще проговорил он.

Истомин вздохнул:

– Эти преступники и собственных детей не жалеют. Вы бы лучше молились о потерпевшем. Судя по его одежде, он богат и влиятелен.

Шаманов опустил голову.

– Но у нас к вам будет другой разговор, – сказал майор. – Советую говорить правду.

– Да, конечно, – откликнулся задержанный.

– Какие отношения связывали вас с Алиной Вихляевой?

Шаманов побледнел:

– Она дочь женщины, на которой я собирался жениться.

– Почему же не женились?

– Эльвира, мать Алины, выгнала меня. – Мужчина прятал глаза. – Но какое отношение это имеет к делу? Алина погибла полгода назад, а ее мать я не видел очень давно. Но почему вы спрашиваете о них? Какая связь?

– Никакой, – согласился Истомин. – Я же предупредил: сейчас речь пойдет о другом. В деле об ограблении все ясно, как солнечным днем. Вас застали на месте преступления. Даже если не появятся новые факты, то есть другие выпившие пострадавшие не вспомнят ни официантку с барменом, ни водителя и такси, вас осудят. А вот в деле Алины Вихляевой открылись новые обстоятельства, вот почему мы вновь начали расследование. Одна из подруг Алины указала на вас как на возможного отца ребенка девушки и предполагаемого убийцу.

Губы Шаманова задрожали:

– Вы хотите сказать… Алину убили?

– Вот именно.

– Но кто? – он нервно заморгал. – Впрочем, зачем я спрашиваю… Вы подозреваете меня, – он провел рукой по вспотевшему лбу. – У меня много вопросов. Значит, Алина была беременна? И вы думаете, отец ребенка убил ее, не пожелав жениться?

– Допустим, – коротко ответил Иван.

Шаманов сжимал и разжимал пальцы:

– Я тут ни при чем. Я любил эту девочку. И если бы я только знал, что она ждет ребенка от меня, я бы не задумываясь повел ее в ЗАГС.

– Почему же вы этого не сделали? – поинтересовался майор. – Сейчас вы фактически признались в связи с девушкой. Так?

Петр кивнул:

– Я все скажу.

Глава 10

Петр Шаманов родился в благополучной обеспеченной семье. Мать и отец работали экономистами на крупном заводе и получали хорошую зарплату и пайки. Единственный сын радовал. Отличник, спортсмен, воспитан и вежлив. Учеба давалась мальчику легко, и он без проблем поступил в престижный вуз на экономический. Начавшаяся перестройка только пошла ему на пользу. Сначала Петя устроился на работу в крупный ресторан, а потом хозяин сделал его управляющим в своем элитном кафе. Шаманов купил машину и взял кредит на квартиру.

– Теперь можно подумать и о семье, – сказала мама. Лишь потом Петру показалось странным, что женщина не беспокоилась о сыне. А ведь он давно не смотрел на девушек своего возраста и даже чуть моложе. Впрочем, этому имелось оправдание. Мама и подумать не могла, о чем грезит ее ребенок. А сын, обычно всегда делившийся с мамой, вот уже несколько лет желал запретный плод и хранил тайну. Книга Владимира Набокова «Лолита» была заперта на замок в его секретере. Купив ее как-то у лоточницы и прочитав, Петр был потрясен. «Ведь это же обо мне!» – хотелось крикнуть ему. Набоков словно подслушал его мысли, заглянул в его жизнь. А в этой жизни тоже случилась любовь в тринадцатилетнем возрасте. Даже по прошествии многих лет Шаманов помнил все до мелочей. Однажды учительница представила им новую ученицу, Ларису Извекову, которая приехала в их город, потому что сюда перевели ее отца, военнослужащего. Сначала девочка не понравилась Петру. Высокая, угловатая, с острыми локтями и коленками, она не вызывала никаких эмоций, кроме жалости. Таких детей называют гадкими утятами.

Тринадцать лет – возраст переходный, и девочка превращается в девушку очень быстро, особенно на юге. Метаморфозы произошли в Ларисе за какие-то три месяца. Фигура округлилась, груди стало тесно в лифчике нулевого размера, острые углы сгладились. Мальчишки обратили на нее внимание и даже спорили между собой, с кем будет дружить Извекова. Петр тоже грезил о ней и однажды на уроке написал ей анонимную записку: «Я тебя люблю». Получив ее, Лариса повернулась и медленно обвела взглядом класс. Ее голубые глаза задержались на Шаманове, и его щеки зарделись. Девочка хихикнула и углубилась в решение задачи. «На такого, как я, она никогда не обратит внимания», – подумал Петр, но судьба распорядилась иначе.

Учитель русского языка и литературы, всегда куда-то спешащая, замученная школьными и домашними делами, попросила помыть доску в классе Ларису и Петра, потому что после звонка они немного задержались. Шаманова ждал после школы физико-математический кружок, и он собирался немного посидеть в классе и перекусить, а Извекова ждала отца, обещавшего заехать за ней. Ученики с готовностью согласились и принялись тереть доску тряпками, когда в замке повернулся ключ. Рассеянная преподавательница закрыла детей. Оба кинулись к двери и принялись стучать, однако женщина почему-то не услышала.

– Вот тебе на, – проговорила Лариса и бросила тряпку в ведро. – Помыли доску… Да мой отец с ума сойдет, если через двадцать минут я не буду стоять возле школы.

Петр подошел к окну:

– Третий этаж, – тоскливо проговорил он. – Не выпрыгнешь. Впрочем, я могу попробовать. Ради тебя, – добавил мальчик.

Она замотала головой.

– И не вздумай. – Потом, помолчав, добавила: – Ты и правда меня любишь?

Петя собрался с духом и ответил:

– Да.

– Тогда поцелуй меня.

Он чуть не задохнулся от волнения. Никогда в жизни ему не приходилось даже обнимать девчонок. Однако Лариса помогла ему. Она обхватила руками его шею и приблизила губы к его губам. Шаманов сначала слегка прикоснулся к ним, но потом, вспомнив, как делают взрослые, приник страстным поцелуем. Пальцы шарили по ровной спине девочки, потом перешли к груди и стали расстегивать блузку. Извекова не сопротивлялась. Петру казалось: еще немного – и он потеряет сознание. Все его тело охватило сладостное чувство. Он целовал ее шею, грудь, подбираясь к трусикам. Внешний мир померк для мальчишки. Девочка прижималась к нему и трепетала. Ласки Петра становились все смелее. Шаманов раздевал Ларису, и она не протестовала. Казалось, еще немного – и для них настанет неземное блаженство. Однако в замке повернулся ключ. Девочка вскрикнула. Петя отпрянул от Ларисы. Она стала судорожно одеваться. На их счастье, у рассеянной учительницы дверь открылась не сразу. Когда она вошла с отцом Ларисы, приехавшим за девочкой, дети находились в разных концах кабинета. Уходя, Лариса еле заметно кивнула Пете.

А потом была встреча в Голубой бухте за городом. Она получила название по чистоте воды, через которую с берегового обрыва белый песок дна выглядел голубоватым. Лариса и Петр уединились в пещерке и долго сидели и слушали, как вода бьется о камни, а потом обнялись и страстно целовались. Даже в этом уединенном месте им постоянно мешали то одинокие аквалангисты, то гуляющие пенсионеры. Шаманов потерял голову от любви, каждый раз ожидал чего-то большего, но этого не произошло. Однажды девочка сказала ему сквозь слезы:

– Завтра я уезжаю. Папа получил назначение в Москву.

Петя опешил:

– Как? Почему?

– Он давно хотел туда перебраться, – пояснила Лариса. – Он мечтал об академии и карьерном росте. Здесь ему ничего не светит.

– А как же мы? – прошептал Шаманов.

– Я тебе обязательно напишу, – горячо пообещала она. – Но и ты обещай, что обязательно ко мне приедешь. Как только мы устроимся, жди письма.

Они договорились встретиться на пляже, однако свидание не состоялось. Вечером к Извековым приехала бабушка и помогала укладывать чемоданы. Молодым людям едва удалось перекинуться парой словечек на вокзале.

– Пиши, – Петя уже боялся обнять свою любовь под пристальным взглядом родителей.

– Конечно.

Состав тронулся и заскрежетал колесами, набирая скорость. Шаманов смотрел вслед поезду, а потом побежал по перрону. Душу жгло нехорошее предчувствие: самое дорогое уходит от него и никогда больше не вернется. Интуиция не подвела мальчика, хотя для таких мыслей не было никаких оснований. Но время шло, а Лариса так и не написала. Возможно, там, в Москве, она встретила другого парня и полюбила его. Несмотря на это, ее образ навсегда отпечатался в душе парня. Ни о какой другой девушке он не хотел и слышать. Позже, в институте, Шаманов удивлялся сам себе. Даже самые красивые барышни факультета не вызывали никаких эмоций. Зато в тринадцатилетних подростках он находил знакомые черты и потом долго ворочался в постели. Тогда юноша и предположить не мог, что это болезнь. После окончания института мать стала поговаривать о женитьбе и внуках, а ему не хотелось вступать в брак. В конце концов он это сделал под напором родителей и женился на девушке, которую они для него выбрали. Петр даже не видел, хороша ли собой его избранница. Ему было все равно. В супружеской постели он старался сделать вид, что жена его привлекает, однако долго изображать страсть не смог. Женщина увидела его равнодушие, потерпела еще несколько лет ради ребенка, но потом подала на развод. Подписав документы, сделавшие их чужими в одночасье, Шаманов с облегчением вздохнул. Больше не надо было лгать и притворяться. С дочерью он иногда встречался: девочку Петр любил. Карьера его развивалась стремительно. Хорошего специалиста заметили, повысили и дали возможность самому неплохо заработать. Теперь Шаманов купил машину и квартиру, но о личном счастье с другой женщиной даже не думал. Иногда в снах к нему приходила Лариса, такая, какую он запомнил – тринадцатилетняя, она разговаривала с ним, обещала приехать, и тогда мужчина вскакивал в холодном поту, желая эту девочку. Шаманов не задумывался, что с ним, пока не купил книгу Набокова и запоем не прочитал не только ее, но и комментарий к ней, с ужасом сознавая: он такой же, как этот мистер Гумбольдт, это болезнь, и его тоже тянет к подросткам, похожим на Ларису Извекову. Сначала Петр решил бороться сам с собой, но однажды, когда он возвращался домой по окружной дороге, заметил возле сосен одиноко стоявшую длинноногую девчонку лет тринадцати, с термосом в руке, одетую в протертые джинсовые шорты и белые сандалии, дорожную проститутку. Мужчину бросило в дрожь. Именно так одевалась его любовь, когда они ходили в Голубую бухту. Шаманов вспотел и подумал, злясь на себя: вероятно, эта нимфетка поможет ему наконец испытать неземное блаженство и освободиться от давившей его тяжести. Он затормозил, и девочка бросилась к автомобилю.

– Хочешь развлечься? – поинтересовалась она.

Шаманов кивнул:

– Не возражаешь?

Она покачала головой:

– Поедем к тебе? Или предпочитаешь в машине?

Он окинул взглядом лес из крымской сосны и чуть заметную тропинку.

– Эта дорога ведет к морю?

– Да. А почему ты спрашиваешь?

Петр улыбнулся:

– Потому что предпочитаю на пляже.

Это ее не удивило. В свои молодые годы она навидалась всякого.

– Если ищешь пустынное место, езжай прямо. Я покажу.

Девчонка действительно указала на хороший пляж на Казачьем мысу, чем-то напоминавший Голубую бухту. Полчаса езды – и они оказались в другом мире, словно созданном для тех, кто любит тихий, уединенный отдых у моря. А само море, чистое, с прозрачной до дна водой, теплое и приветливое, что-то тихо шептало. На берегу не было ни души. Они неплохо устроились на покрывале, и через несколько минут Петр осознал, что тех ощущений, которых жаждала его измученная душа и тело, он не испытывает. По его мнению, этому находилось объяснение. Девчонка была с богатым опытом, и от ее ухваток порой становилось не по себе. Вот почему, заплатив ей и распрощавшись, Шаманов принял решение: найти порядочную девочку, нуждающуюся в средствах, и удовлетворять с ней свою похоть. Где такую искать, он не представлял, однако часто бродил возле школ, словно высматривая жертву. Однажды в холодный весенний день Петр увидел девочку, вышедшую из школы, распрощавшуюся с подругами, крикнувшими ей: «До завтра, Вика», и заторопившуюся на остановку. Она тоже чем-то напоминала Ларису, и он рискнул подойти к ней и попытаться познакомиться.

– Привет. Мерзнешь?

Она удивленно посмотрела на него:

– Да, холодно.

– Подвезти тебя до дома?

– А зачем вам это нужно? – спросила она.

– Ты ведь Вика? – ответил он вопросом. – Я знаю твоих родителей.

Она могла спросить, как их зовут, и отделаться от подозрительного незнакомца, но девочке это не пришло в голову. Вика обрадовалась, что сядет в теплый салон машины.

– Куда идти?

Он подвел ее к автомобилю и усадил на переднее сиденье.

– Слушай, у меня предложение. – Голос его дрожал. – Хочешь, зайдем ко мне, и я угощу тебя всяческими деликатесами?

У нее еще была возможность отказаться, однако девочке польстило внимание взрослого красивого мужчины с дорогой иномаркой.

– Я не возражаю.

Петр привез ее домой, накрыл стол, угощал ее красной икрой, крабами и креветками, потом включил тихую музыку, и они немного потанцевали. Какое-то время Шаманов не верил, что сможет это сделать, но влечение было сильнее его. Он повалил на диван ничего не подозревавшую Вику и изнасиловал. Она кусала его за плечо, плакала, кричала, умоляла, но его ничто не останавливало. Когда все закончилось, девочка истерически зарыдала.

– Не плачь, – он гладил ее по спине. – Я тебе хорошо заплачу.

Вика дернулась и отшатнулась:

– Нет, не прикасайтесь ко мне.

Только теперь пришел страх, что девочка выдаст его и он угодит в тюремную камеру, где придется ой как несладко.

– Ты никому об этом не расскажешь, – бросил Шаманов. – Это останется между нами. Или ты умрешь.

– Я не скажу, – хрипло выдавила девочка.

– Вот и умница, – Шаманов кинул ей платье. – Одевайся, я отвезу тебя домой.

Лишь позже он узнал, что с ней произошло потом. Возле подъезда Вика встретила участкового Василия Филипповича, тот, глядя на ее заплаканное лицо, спросил, что с ней, буквально клещами выудил из нее правду, потом повел Вику в отделение, где с нее сняли письменные показания, а потом поехали к насильнику. Шаманов в тот вечер спокойно смотрел телевизор. Он почему-то был уверен: девчонка побоится рассказать правду. И когда в дверь позвонили, Петр без колебаний открыл. Дальнейшее показалось ему кошмаром. Его доставили в отделение, потом поместили в СИЗО. Из него выколотили признание и продолжали бить до суда. Общественный защитник, придя к нему в камеру, не скрывал своего отвращения и не особо старался. Он считал, что все насильники одинаковы. Это жестокие твари, мнящие себя уникальными людьми, настолько отличными от всех остальных, что им необязательно следовать правилам, по которым живет общество. На самом же деле они далеко не уникальны, а напротив, очень похожи друг на друга, включая образ мыслей и поведение. Насильник перекидывает ответственность за свои поступки с себя самого на других. Поэтому адвокат ждал слов, слышанных не раз: «Эта девочка вела себя вызывающе. Я и подумать не мог, что она школьница». Однако его подзащитный ничего подобного не говорил, а лишь сидел на койке, обхватив руками голову. В итоге Шаманов получил десять лет. Когда его везли в колонию, он постоянно думал, как домашний мальчик из интеллигентной семьи, отличник и умница, докатился до такого. И Петр дал себе слово: никогда больше он сюда не попадет. Если его влечение к молодым девушкам, напоминающим Ларису, – болезнь, мания, то он ее победит, обратится к лучшим психиатрам или психологам. А сейчас нужно приложить усилия, чтобы выйти по УДО. Задумка удалась. Его освободили гораздо раньше. Молодой человек оказался в родном городе без денег и друзей. Бывшая жена выдвинула ультиматум: если он хочет встречаться с дочкой, то должен участвовать в ее воспитании, то есть помогать материально. И Шаманов стал искать работу. Его брали только грузчиком. Но самолюбивая натура не могла на такое согласиться. Однажды Петр встретил старого знакомого, открывшего несколько кафе и знавшего его еще по ресторанному бизнесу. Когда освобожденный поделился с ним своими проблемами, тот неожиданно предложил:

– Хочешь поработать барменом в новом заведении?

– Конечно! – воскликнул Шаманов. Это было лучшее, что предлагала жизнь.

– Только одно условие, – сказал приятель. – Я знаю, что ты сидел за изнасилование. В маленьком городке это не скроешь. И я тебя предупреждаю: у меня много посетительниц, молодых девчонок, только попробуй хотя бы взглянуть на них. Не только вылетишь пулей, но и получишь волчий билет. Понял?

– Разумеется, – поспешил ответить Петр.

– Тогда выходи на работу.

И Шаманов стал барменом. Он соблюдал свои обещания, стал посещать врачей, давших слово никогда не разглашать его тайны и приложить все усилия к его выздоровлению. И действительно, тяга к молодым стала слабее, и подростки, приходившие на коктейли, его не интересовали. Однако зарплата не радовала. Петр искал возможность дополнительных заработков, но не находил.

– Не все сразу, – подбадривал он сам себя.

Однажды мужчина зашел на почту, чтобы отправить заказное письмо по просьбе хозяина кафе, и увидел в окошке симпатичную женщину. На бейджике, приколотом к белой кофточке, было написано: Эльвира. Ему понравились ее красивые руки, ловко наклеивающие марки, и он почувствовал симпатию и решил познакомиться.

– А что вы делаете вечером?

– А какое вам дело?

Он опешил и обрадовался одновременно. В этой фразе звучала боль. Значит, женщина тоже обижена судьбой. И Шаманов бросился в наступление.

– Вам уже говорили, какая вы красавица?

Она огрызнулась:

– Не мешайте работать.

Петр решил: на сегодня хватит. А на следующий день ждал ее с огромным букетом. Дальше роман развивался стремительно. Оказывается, Эльвира ждала человека, который обогрел бы ее и обласкал, и бросилась в объятия Шаманова. Через неделю он уже поселился у нее, хотя сначала настаивал, чтобы они жили в его квартире.

– У меня дочь-подросток, – пояснила Эльвира. – Из дому она никуда не пойдет, я это знаю, а мне нужно ее контролировать.

И он согласился переехать к женщине. С ней он был предельно откровенен и рассказал о своей судимости.

– Но это все в прошлом. Учти, я буду грызть землю, чтобы избавиться от болезни, если меня опять потянет к малолеткам.

Эльвира прижалась к его плечу:

– Вместе мы все преодолеем.

Они зажили душа в душу. Правда, пока не вмешалась Алина. После полугода их знакомства девочка, казалось, стала делать все, чтобы соблазнить его. Когда мать уходила на работу, Алина вбегала в их комнату в коротеньком халатике и без нижнего белья и старалась прикоснуться к нему, а однажды залезла в постель, чтобы мужчина согрел ее. Многократные атаки девочки возымели действие. Шаманов почувствовал влечение и не смог себя контролировать. А потом бросился в эти отношения с головой. Как только его гражданская жена отлучалась из дома, любовники сжимали друг друга в объятиях. Однако странное дело: ему никогда не хотелось оставить Эльвиру и жить с Алиной, и он с ужасом думал, что когда-нибудь кто-то узнает о них правду. По иронии судьбы, первой правду узнала Эльвира.

В тот летний день она отпросилась с работы пораньше, чтобы приготовить вкусный ужин и отметить годовщину знакомства с Петром. Войдя в прихожую, женщина поразилась тишине, царящей в квартире. Обычно в это время супруг сидел у телевизора. Может, он устал и прилег отдохнуть? Она скинула туфли и на цыпочках прошла в спальню. Картина, представшая перед глазами несчастной, заставила ее пошатнуться. Гражданский муж мирно покоился в объятиях Алины. Эльвира накинулась на дочь:

– Дрянь! Маленькая тварь!

Девочка открыла глаза и села на кровати:

– А, это ты…

– И тебе не стыдно?

Шаманов тоже проснулся и в ужасе уставился на Эльвиру. Для оправданий не находилось слов. Однако Алина не терялась:

– Теперь ты все знаешь, мама. И учти: мы с Петром поженимся. Он любит меня.

– Никогда! – Женщина в отчаянии бросилась на кухню. Шаманов поспешно натянул спортивные штаны и рванулся за Эльвирой:

– Подожди! Не слушай ее.

– Оставь меня.

– Я на ней не собирался жениться.

– Уходи. Чтобы больше я тебя не видела, и забирай свою новую пассию. – Ее глаза горели. – Я сама виновата, что связалась с маньяком.

– Но послушай…

– Я сказала: пошел вон…

В тот вечер Эльвира выгнала их обоих.

– Зачем ты это сделала? – спросил мужчина девочку.

Та лишь рассмеялась:

– Пусть старая галоша не строит из себя топ-модель. Я ведь круче, правда?

– И только поэтому ты меня соблазнила?

Она дернула плечом:

– А может, я в тебя влюбилась.

– И где ты собираешься ночевать?

Алина удивилась:

– Разве мы не поедем к тебе?

Он сжал губы:

– Чтобы мои соседи узнали про связь с несовершеннолетней? Нет, дорогая, к себе я тебя не приглашаю.

– Ну и черт с тобой, – бросила она. – Меня есть кому приютить.

Не прощаясь, девочка удалилась с гордо поднятой головой. Шаманов поймал такси и поехал домой. Только в пустой комнате он осознал, что наделал, и ругал себя последними словами. Как теперь быть, как поступить? Может, действительно подождать, пока подрастет Алина, и жениться на ней? Ее тело по-прежнему манило его. Однако он отмел эту мысль. Девчонка поставила себе цель – соблазнить сожителя матери, неважно, кого, чтобы доказать, что она больше нравится как женщина. Ни о какой влюбленности здесь не было и речи, поэтому ему нужно вернуться к Эльвире и покаяться. Если она простит, они продолжат совместную жизнь.

Но Эльвира не простила. Вероятно, она боялась повторения подобной сцены и снова выгнала его из квартиры. Впрочем, однажды женщина позвонила. Но лишь для того, чтобы сообщить неприятную новость: Алина погибла под колесами машины. После ее звонка его дела пошли наперекосяк. Правда, с дочерью он иногда встречался, но девочка росла и просила денег, а Петр не мог ей дать столько, сколько ей было нужно. Похоже, друг его обманывал при расчетах, ведь в баре всегда было много клиентов, а зарплату Шаманов получал такую, будто в это заведение вообще никто не заходил. От одиночества и неустроенности он сошелся с красивой официанткой Инной, желавшей получить от жизни много и немедленно. В один прекрасный день они выводили из кафе пьяного клиента. Из его бессвязной речи любовники поняли: он хочет, чтобы ему заказали такси. Инна выполнила его просьбу, и Петр и его девушка поддержали под руки господина, еле державшегося на ногах. Когда машина наконец подошла, мужчина достал бумажник и открыл его. От множества стодолларовых купюр у парочки зарябило в глазах. Как только они вернулись в зал, Инна тихо сказала:

– И таких людей мы отправляем пачками. Верно?

Он кивнул:

– Точно.

– Если бы мы немного почистили его кошелек, он бы никуда не заявил, потому что ничего бы не вспомнил, – задумчиво проговорила девушка.

Петр пожал плечами:

– Наверное.

Она повернулась к нему:

– Ведь нам нужны деньги?

Шаманов даже отшатнулся, догадавшись, куда она клонит:

– Но не таким способом.

– А каким ты еще заработаешь? – усмехнулась Инна. – Думаешь, я не вижу, как Рубен обирает тебя? А все потому, что, по его словам, он и так облагодетельствовал тебя, взяв на работу.

– На подобное дело я не пойду, – ответил Петр, но уже начал колебаться. И девушка это заметила:

– Ну посуди сам, кто узнает? В худшем случае сюда придет полиция и начнет интересоваться, не запомнили ли мы номера машины, в которую усаживали клиента. Мы им что-нибудь наплетем. И потом, облегчать карманы нужно не каждый день. Мы будем предельно осторожны. Если что – заляжем на дно на время.

– А таксист? – поинтересовался Петр. – Для достижения лучшего результата необходимо, чтобы и он был с нами в доле.

Она хитро улыбнулась:

– Такой человек есть. Это мой двоюродный брат.

Вот так в один прекрасный день и родилось преступное сообщество, обчищавшее клиентов. На их счастье, еще ни одна жертва не заявила в полицию. Преступники выносили почти бесчувственное тело из машины недалеко от его дома и усаживали на скамейку. Вероятно, пробуждаясь, потерпевшие думали, что их ограбили на этом месте. Если бы не дело Алины, возможно, сообщники процветали и дальше.

– Ну, вот вы и в курсе моих художеств, – излив душу, Шаманов откинулся на спинку стула. – Отрицать очевидное не буду. Но Алину я не убивал. А если бы она сказала мне про ребенка, я бы женился на ней. В моей семье аборт всегда считался грехом. Вы мне верите?

– Когда преступник задает такой вопрос, ответить на него сложновато, – признался Истомин.

– Однако мне вы должны поверить, – Шаманов захрустел пальцами. – А результаты генетической экспертизы? У вас они есть?

– Эксперты не сочли нужным делать такой анализ, – соврал Иван. – Мы ведь сначала думали: это простая авария.

Глаза Петра потухли.

– Жаль. Но знаете, я бы не удивился, если бы отцом ребенка Алины оказался другой человек. Когда она меня соблазнила, моя падчерица не была девушкой. Эльвира говорила мне, что неоднократно видела дочь с незнакомыми мужчинами. Возможно, кто-то другой…

– А вы знали кого-нибудь из ее ухажеров? – спросил Иван.

Петр вскинул брови:

– Откуда? Девочка уверяла: мол, любит только меня. А вот Тоня Милованова могла знать. У них не было друг от друга секретов. Видите, Алина рассказала ей о наших отношениях, хотя клялась, что не сделает этого. Мой вам совет: потрясите ее еще раз. Скажите: я тут ни при чем. Может, она станет откровеннее.

– Может, – Иван вызвал конвойного. – Эту и многие другие ночи вы проведете за решеткой.

Петр ничего не ответил.

Глава 11

Тоня Милованова стояла на углу улицы и оглядывалась по сторонам. Ее злило, что она торчит здесь вот уже полчаса. Правда, человек, которому она назначила встречу, предупреждал ее о своем опоздании.

– Мог бы и пошевелиться, – недовольно буркнула она, и тут, как на заказ, перед ней остановился белый «Мерседес». Девочка сразу узнала машину. Передняя дверь открылась, и Милованова юркнула в салон.

– А я уже хотела уходить, – пропела она.

– И ничего бы не получила, – отозвался водитель.

Тоня усмехнулась:

– Вот как? Значит, мне стоило рассказать полицейским о вас. Вы принесли деньги?

– Такие суммы я храню в сейфе на даче, – пояснил собеседник. – Туда мы сейчас и направимся.

– Почему же вы не взяли деньги вчера? – удивилась Милованова.

Он сделал неопределенный жест:

– Потому что моя жена увидела бы это и поинтересовалась, зачем мне такая сумма.

Она откинулась на спинку:

– Ну, тогда вперед. Далеко ли ехать?

– На Тигровый мыс.

Это Тоню не поразило. Обеспеченные люди все мечтали иметь там жилье. Девочка устроилась поудобнее:

– Вперед.

Настроение у Миловановой было отличное. Максимум через час она тоже станет обеспеченной.

Витя Хромов с трудом дождался, когда его родители выехали в город, и пошел в сарай, где прятал подводное снаряжение. С облегчением парень посмотрел на нетронутый мешок и расхохотался. Десять дней назад он стащил у отца приличную сумму денег – снял с его кредитной карты, которую украл из борсетки, сразу, как только ему удалось узнать пин-код, и теперь радовался, что поторопился. Как только папа заметил пропажу, тотчас связался с банком, и карту заблокировали. Но она уже сделала свое дело. Витина мечта – подводное снаряжение, не хуже, а даже лучше, чем у его друзей, было куплено.

Вот отыскать бы деньги на подводное ружье! Мальчик осторожно спустился по тропинке, извивавшейся в скале, и пристроил мешок между двумя валунами. Потом он переоделся, пошлепал к воде, вошел по колено и, пятясь, как рак, готовился к погружению. Его взгляд упал на большой камень, один бок которого омывался морем. На его вершине лежала сумочка, и довольно приличная. Его мать носила похожую. Глаза Виктора радостно загорелись. Возможно, ее хозяйка во время крутого спуска на пляж уронила сумку и не смогла найти. Вот и деньги на ружье! Юноша крякнул и зашагал обратно. Скинув ласты, он вскарабкался на камень и протянул руку. Вдруг парень отчаянно вскрикнул, давясь от приступов рвоты. Хозяйка сумочки с разбитой головой лежала между камней и смотрела на него застывшими голубыми глазами.

Глава 12

Пименов вздрогнул от пронзительного звонка городского телефона и нехотя снял трубку:

– Слушаю.

– У меня для тебя неприятные известия, – сказал Иван. – Обнаружен труп Антонины Миловановой.

– Как ее убили? – выдохнул Александр. Истомин немного помедлил:

– Возможно, ее никто не убивал. Она упала со скалы на Тигровом мысу в районе Райского пляжа.

– Это же твой район, – крикнул журналист.

– Да, – недовольно отозвался приятель. – Накликал ты мне беду. Вероятно, если бы я не взялся тебе помогать, мне бы не пришлось сейчас возиться с этим телом.

– А почему ты так встревожен, если она просто сорвалась со скалы? – удивился Александр. Он хорошо знал Ивана. – Тебе что-то показалось подозрительным?

– Приезжай – и все увидишь сам, – буркнул Истомин.

Пименов не заставил себя ждать.

В кабинете у Ивана, как всегда, было душно. Приближалось лето, и погода радовала солнцем и теплом, однако огорчала духотой и отсутствием дождей.

– Сквозняков не боишься? – Истомин подошел к окну.

– Распахивай, – отозвался журналист.

– Так вот, – майор с наслаждением вдохнул. – Ее обнаружил пацан, у его родителей дача в этом районе. Эксперты назвали приблизительно время смерти – около одиннадцати утра. Заметь, она скончалась сегодня.

Пименов кивнул:

– Понятно. А что смутило тебя?

Истомин подошел к черному пакету, лежавшему на столе:

– Это я принес из комнаты вещдоков. Вот ее босоножки, – он вытащил летние туфельки на высоких шпильках. – Если девушка собиралась на пляж на Тигровом, какого черта она напялила такую обувь? Сам знаешь, как там трудно спуститься к воде.

Журналист пожал плечами:

– Однажды я такое наблюдал!

Прошлым летом он со своим другом решил провести день на Тигровом. Оба не отличались любовью к лазанию по скалам и выбрали тот пляж, к которому вел некрутой спуск. Когда друзья дошли до середины, боясь смотреть вниз и держась то за корни растений, то за камни, сверху на них посыпалась земля. Это означало: кто-то спускался следом. Каково же было их удивление, когда этот кто-то приблизился к ним. Желающей позагорать оказалась девушка в короткой джинсовой юбке и майке, туго обтягивавших ее округлые формы. Но больше всего смутила парней ее обувь. На длинных ногах красовались босоножки на шпильках.

– Вам удобно спускаться, мадам? – поинтересовался приятель. Девушка оглянулась, словно только что заметила молодых людей.

– Какое вам дело?

От нее исходил запах перегара, и друзья поняли: дама пьяна.

– Сорвется же, дура! – проговорил друг. – Вам помочь?

Она улыбнулась:

– Катись, – и принялась спускаться дальше. Странно, но ее ни разу не занесло в сторону обрыва. Незнакомка благополучно преодолела спуск. Вспомнив об этом, Пименов рассказал Ивану об отчаянной девушке.

– Но Милованова не была пьяна, – отмахнулся Истомин. – Впрочем, хорошо, я допускаю модельную обувь, но есть еще кое-что, – он вытащил открытый купальник. – Смотри сюда.

Александр взглянул на трусы и лифчик:

– И что?

– Знаешь, сколько он стоит? – поинтересовался Иван. – Настоящий Карден. Ей он явно не по карману.

– Может, взяла у кого-нибудь? – высказал предположение журналист. Иван качнул головой:

– Вряд ли кто-то из ее знакомых носит такие. Фирма известная и дорогая. Скорее всего, вещь принадлежит убийце или члену его семьи. Преступнику покупать новый было некогда, да и боялся засветиться, и взял то, что нашлось под рукой. Нет, милый, как ни крути, а вырисовывается неприглядная картина. Во-первых, кто-то столкнул ее вниз. Во-вторых, этот кто-то хотел, чтобы мы подумали: мол, девчонка сама свалилась. И у него были на то все основания. Тигровый славится крутыми спусками и подъемами. Однако кое-что он не принял в расчет, и это погубит его.

– Сначала бы найти убийцу, – тоскливо заметил Пименов. Истомин щелкнул пальцами:

– Найдем. Кстати, я сейчас к ее родителям. Поедешь со мной? Прихватим и купальник, чтобы развеять последние сомнения.

– Конечно, я с тобой, – отозвался журналист. Они спустились, и Истомин усадил друга в немного потрепанные «Жигули».

– От деда достались, – похвастался он. – Теперь не буду ходить пешком. Сначала отец хотел забрать их себе, но потом мы решили, что мне они нужнее.

– Верно решили, – поддакнул журналист. – А у меня от отца остался «Москвич». Все никак не выведу его из гаража.

– Ну, не «Мерседес», конечно, – усмехнулся майор. – Зато сразу видно: взяток я не беру.

– И то верно.

Машина, прежде чем завестись, несколько раз вздрогнула и недовольно фыркнула, но все же послушалась нового хозяина и поехала по гладкой дороге.

Глава 13

Пименов всегда боялся встречи с родными погибших или убитых, однако в этот раз дверь открыла совершенно спокойная женщина. Сначала журналист решил, что это подруга матери Антонины, которая пришла поддержать осиротевшую семью. Однако Истомин своей фразой развеял его подозрения:

– Мы по поводу вашей дочери.

Она пожала плечами:

– Заходите.

Сизое лицо и тонкие ноги хозяйки выдавали любительницу спиртных напитков. Вскоре это подтвердилось.

– Выпить не захватил? – с тоской спросила мать Тони.

– Мне, гражданка, ваши показания нужны, – буркнул Иван. – А еще нужно, чтобы вы их прочитали и подписали, будучи во вменяемом состоянии. Поэтому выпивка отменяется.

Казалось, это огорчило даму больше, чем смерть дочери.

– А потом нальешь? – поинтересовалась она.

– Посмотрим.

– Тогда торопись, – заявила дама. – Потому что я ничего не знаю. С дочерью мало разговаривала. Да и когда мне было разговаривать? – Она перешла на плаксивый тон. – Работаешь с утра до ночи, а денег едва на проезд хватает.

– И на бутылку, – заметил Истомин.

Женщина побагровела:

– А ты мне наливал?

Иван демонстративно сунул руку в карман:

– Может, собираюсь.

– Вот это разговор, – она уселась напротив оперативника на колченогом табурете. – Вы про Тоньку хотите узнать? Да шалава она, хоть и всегда считала себя лучше нас. И поделом ей. Я предупреждала ее: допрыгаешься. Но такую мать не слушают.

– Почему ты ее предупреждала? – спросил Иван.

Пьяница усмехнулась:

– А вы зайдите в ее комнату. Там увидите много интересного.

Мужчины переглянулись:

– Где ее комната?

– Да перед тобой.

Двери эта каморка не имела, ее заменял полог из грязной тряпки. Товарищи ожидали увидеть такую же убогую обстановку, однако ошиблись. На современном, видимо, недавно купленном столе стоял компьютер с плоским экраном, на тумбочке – маленький телевизор фирмы «Панасоник». Мать смотрела на вещи жадными глазами.

– Сказала нам с отцом: пропьете – ночью убью обоих. Вот стерва.

– Да, на какие деньги она все это покупала? – удивился Истомин.

– Вот я и говорю, не зря ее… – Мать подперла рукой подбородок.

Александр и Иван стали открывать ящики небольшого секретера. Один из них был полон дорогой косметики. А в тайничке на книжной полке мужчины нашли пакетик с пятью тысячами долларов и множество стогривенных купюр. Пименов наморщил лоб:

– Что ты об этом думаешь?

Истомин пожал плечами:

– Если мы находили подобное у молодых симпатичных девчонок, все оказывалось следствием проституции.

Журналист покосился на фотографию Тони, стоявшую на тумбочке:

– Неужели она была дорогой проституткой? Непохоже.

– У тебя другое мнение?

Александр потер переносицу:

– Пока не представляю, как ей удалось столько насобирать.

– Смотри сюда, – майор извлек из шкафа маленькую записную книжку. – Чует мое сердце, здесь можно найти много интересного.

Пименов подошел ближе. Иван листал страницы.

– Я оказался прав, – он фыркнул. – Представляешь, это блокнотик Алины. Но как он тут очутился?

– Близкая подруга могла его забыть или специально оставить, – предположил журналист.

– И то верно. Впрочем, для нас это уже неважно. – Истомин с интересом изучал книжечку. – А девочка записывала сюда всякую ерунду наподобие адресов магазинов, где можно купить дорогую одежду или косметику.

– Тогда понятно, почему она ею не дорожила, – заметил Александр.

– А это что? – Истомин ткнул пальцем в какой-то список. Пименов вгляделся в странные слова, составлявшие аккуратный столбик. Мужчинам они ничего не говорили.

– Так, первая запись – ФМ ОДОЖАБВАГИ, – пробормотал оперативник. – Вторая – такой же бред, но некоторые буквы повторяются.

– Возможно, Алина что-то зашифровала, – бросил Александр.

– Возможно. И теперь нам предстоит разгадать этот шифр.

– А если это ключ к раскрытию преступлений? – высказал мысль Пименов.

– Вот поэтому нам и придется поломать голову, – откликнулся майор. Они еще раз обыскали комнату, но ничего, заслуживавшего внимания, не нашли.

– Пора уходить, – оперативник направился в прихожую. Как тень отца Гамлета, перед ним выросла мать Антонины. Гости с брезгливостью смотрели на хозяйку. Она и Эльвира Вихляева так построили свою жизнь, что их дочери встали на опасный путь, но свою вину не признавали. Таких матерей, по мнению майора, нужно было расстреливать.

– Подожди, начальник, – хрипло произнесла женщина. – Ты мне что-то обещал.

– Если бы ты припомнила, кто еще, кроме Алины, общался с твоей дочкой, то получила бы больше, – сказал ей Иван. Она наморщила желтый лоб.

– Друзей-мужиков она сюда не водила. А подружек Алинку и Кристину вы знаете.

– Какую Кристину? – удивился Истомин.

– А черт знает, как ее фамилия, – отмахнулась мать Тони. – До девятого класса они учились вместе в пятнадцатой школе. А потом моя ушла в училище, а подруги остались. Алинки больше нет, а Кристинку я давно не видела. Вот и все, что мне известно, командир, – она подняла на него слезящиеся глаза. – Честное слово.

Майор швырнул ей бумажку. Она опустилась на колени, а мужчины поспешили покинуть квартиру.

– Значит, подруг было три, – размышлял вслух Иван. – Теперь все наши надежды на некую Кристину.

– Знать бы ее фамилию, – проговорил журналист.

– Это нетрудно. Сейчас мы зайдем в пятнадцатую школу, – заметил майор. – Она за углом. Думаю, классная руководительница Вихляевой еще не ушла в отпуск. Сейчас время экзаменов.

Пименов кивнул.

Учительница математики Галина Ивановна Ларионова, худая и невзрачная, рано поблекшая, с седыми волосами, собранными в пучок, встретила их настороженно.

– Неужели мои дети, еще не выйдя на каникулы, успели совершить правонарушения? – она силилась улыбнуться.

– Смотря какие, – уклонился Иван. – Впрочем, мы к вам по другому делу. Бывшая ученица вашего класса была убита.

Женщина побелела:

– Кто?

– Антонина Милованова.

– Тоня? – Она прикрыла ладонью рот. – За что?

– Это мы бы тоже хотели знать. И поэтому нам нужны сведения о ее подруге Кристине, как можно более подробно. Вы подтверждаете тот факт, что Кристина, Алина и Антонина были близкими подругами?

Она кивнула:

– Да… Алина тоже… мне сказали: ее нашли мертвой. Кристина, наверное, чего-то боялась, вот и уехала в поселок Лозовое за два месяца до конца учебного года.

Иван сжал кулаки:

– Значит, сейчас ее нет в городе?

– Вы правильно поняли.

– Тогда дайте нам ее адрес.

– Конечно, – Галина Ивановна открыла ящик учительского стола и вытащила общую тетрадку. – Вот, пожалуйста. Кристина Иванова. Улица Оборонная, дом восемь, квартира пять. А вот адрес ее дяди в Лозовом, куда она и направилась.

– Она уехала с родителями?

Учительница усмехнулась:

– У нее был один дедушка. Но два года назад он умер, – она помрачнела. – Если бы не его смерть, Кристина бы не связалась с Вихляевой. Дедушку она слушалась и любила. Когда ее родители пропали без вести, уехав на заработки на Север, он фактически один вырастил ее. Бабушка умерла, когда малютке исполнилось три года.

Оперативник и журналист присели за парту.

– Продолжайте, – попросил Истомин.

– В начальной школе девочки не дружили, – пояснила Ларионова. – За общением внучки следил Иванов-старший. И он не допустил бы дружбы Кристины с девочками из таких семей… Ну, у Алины еще куда ни шло. А вот господа Миловановы всегда доставляли мне кучу хлопот. Хотя, как ни странно, более испорченной казалась Вихляева, – учительница подперла рукой подбородок и задумчиво посмотрела на гостей. – В детстве Алина была гадким утенком, знаете, такая маленькая, худая, как тростинка, большеротая и нескладная, она много натерпелась от одноклассников. Ее обзывали, с ней не хотели дружить. Но шло время, и утенок превращался в прекрасного лебедя. Сначала эти метаморфозы оценили мальчики и наперебой начали оказывать ей знаки внимания. Надо заметить, эта девочка очень быстро поняла цену своей привлекательности. Скажем, за поход в кино она требовала дать ей списать уроки. А потом, наверное, решила, что от одноклассников многого не добьешься, и стала заигрывать со взрослыми людьми. – Она сняла очки и положила их на стол. Помню, однажды я вызвала отца одной из учениц, работавшего в нашей мэрии и считавшегося очень влиятельным человеком. Он пришел после шестого урока. Алина в тот день была дежурной и мыла доску. Я хотела поговорить с ним с глазу на глаз и попросила девочку закончить и отправляться домой. Однако она некоторое время делала вид, что не слышит, потом долго собирала книжки, которые неизвестно как вдруг выпали из портфеля на парту, и собирала очень неприлично. Алина нагнулась, словно желая поднять с пола тетрадь, короткая юбка задралась, и показались кружевные трусики. Только теперь до меня дошло: она же пытается вызвать интерес у отца ее одноклассницы! И причем нисколько не стесняется меня. Я попросила прощения, подошла к ученице, схватила ее за руку и строго сказала:

– Бери портфель и уходи.

Она упиралась, и мне пришлось силой вытолкнуть ее в коридор. Было ужасно неловко перед мужчиной. Мы с ним говорили, наверное, минут пятнадцать. Потом он ушел, а я направилась к окну, отодвинула занавеску и увидела такую картину. Отец моей ученицы уже садился в машину, когда возле него оказалась неизвестно откуда взявшаяся Алина. Она что-то проговорила, мужчина кивнул и усадил ее на переднее сиденье. Я в тот день не находила себе места со стыда, однако все закончилось благополучно. Он просто подвез ее домой. Но, как вы понимаете, другие мужчины могли поддаться ее чарам… Я попыталась поговорить с ее матерью, пришедшей на родительское собрание, однако та была слишком занята собой, чтобы обратить внимание на дочку.

– Сколько лет тогда исполнилось Алине? – поинтересовался Александр.

– Тринадцать, – ответила женщина. – Но выглядела она на все шестнадцать. Поэтому я и боялась за нее. Именно в это время Вихляева и сдружилась с Миловановой и Ивановой. В этой троице задавала тон именно она. Честно говоря, я вздохнула свободно, когда Алина заявила, что они с Антониной после девятого класса понесут документы в профессионально-технический лицей. Возможно, для нее это было бы лучше. Однако мать девочки категорически воспротивилась этому. Она мечтала, чтобы дочь получила высшее образование, – Ларионова вздохнула. – Милованова ушла, Алина и Кристина остались. Они вели себя по-прежнему. А потом случилось это несчастье с Вихляевой. Через два месяца Кристина сообщила мне, что уезжает в Лозовое к родственникам. Это меня удивило. Бросить вот так учебу… Странно, что девочка уезжала из города, несмотря на то, что у нее, оказывается, имелся еще один родственник в Южноморске.

Друзья переглянулись:

– Кто?

– Еще один дядя. Он звонил мне незадолго до вашего прихода и тоже записал адрес в Лозовом.

Иван напрягся:

– Ему неизвестно местожительство лозовской родни?

В ее глазах вдруг появился страх.

– Я об этом не подумала.

Истомин посмотрел на Пименова:

– Мы должны поторопиться. Похоже, и за этой малышкой уже начали охоту.

Попрощавшись с учительницей, друзья с неудовольствием вышли в духоту. С моря дул ветерок, но он не приносил свежести, лишь поднимал придорожную пыль и разносил во все стороны тополиный пух. В салоне маленького автомобиля было жарко, но сейчас приятели не обращали на это внимания, их волновало другое.

– На Оборонную? – спросил журналист.

– Да, – оперативник достал мобильный. – А с лозовскими коллегами свяжется Павел. Мы не должны терять ни минуты.

Глава 14

Когда-то, в семидесятые и восьмидесятые, впрочем, как и в девяностые, улица Оборонная славилась своей криминальной обстановкой. Жители города боялись появляться здесь в темное время суток. В памяти горожан остались дерзкие ограбления даже в советский период, а также одно убийство пожилого мичмана, кстати, так и не раскрытое. Криминогенность объяснялась некоторыми особенностями района, примостившегося на холме, в простонародье называемом «Горкой». На холм можно было подняться по четырем лестницам. Десять минут – и человек словно оказывался в забытом богом уголке, с узкими улочками между частными домами и с огромным пустырем над обрывом, спускавшимся к морю. С начала пятидесятых пустырь опоясывали бараки для рабочих судостроительного завода. Каждый вечер толпы подвыпивших подростков и взрослых мужчин стайками ходили по холму. Тут и там вспыхивали драки, сверкали лезвия ножей. Запоздалых прохожих грабили и избивали, девушек насиловали. В лихих девяностых сюда нагрянули «малиновые пиджаки» и принялись строить огромные особняки. Бараки снесли, оставшиеся жильцы, так и не дождавшись от государства обещанных квартир, скрылись в неизвестном направлении. «Горка» преобразилась. От былых времен осталась парочка мощенных серым булыжником улочек да с десяток частных домов на пригорках, не понравившихся новым хозяевам жизни. Кристина Иванова жила в единственном двухэтажном доме «Горки», построенном из серого кирпича. Подойдя к ее подъезду, Пименов скривился. Он давно уже не видел деревянных дверей, выкрашенных коричневой краской. Истомин взялся за ручку, дверь скрипнула и пропустила их в пахнущий кошками коридор. Видимо, за чистотой здесь никто не следил. Дверь в квартиру Кристины была заперта. Иван огляделся по сторонам:

– Надеюсь, нас с тобой не застукают.

Журналист понял его намерения:

– Хочешь нарушить закон?

Иван передернул плечами:

– Я хочу спасти девчонку.

Он извлек из кармана связку отмычек и быстро нашел нужную. Через несколько минут приятели уже вошли в квартиру девочки. Оперативник дернул его за короткий рукав летней рубашки:

– Смотри!

Журналист заглянул в единственную комнату. На полу валялись тетради, учебник и одежда. Дверцы шкафа были открыты, а содержимое распотрошено.

– Девчонка собиралась в спешке, – предположил Пименов.

– Как она собиралась, нас с тобой не интересует, – откликнулся майор. – Слава богу, если успела сбежать. Во всяком случае, очень на это надеюсь. Убийца ее подруг побывал здесь. Вероятно, он искал какую-то вещь, которая могла бы его изобличить. Знать бы еще, что это за вещь?

Журналист пожал плечами:

– Трудно угадать.

После такого «шмона» устраивать обыск в этой квартире не имело смысла.

– Кристина в опасности, если еще жива, – взволнованно проговорил Истомин. – Я немедленно связываюсь с нашими коллегами в Лозовом. Они во что бы то ни стало должны найти Иванову. Я понял, откуда у Антонины столько денег. Ты оказался прав: девочки не тянули на дорогих проституток и тем не менее неплохо зарабатывали. Я думаю, это шантаж. Жертва шантажа расправилась сначала с Алиной, потом с Антониной. На очереди оказалась Иванова.

– А почему взрослые мужчины боялись этих малолеток? – спросил журналист.

– Ты только что сам ответил на вопрос, – усмехнулся Истомин. – Подруги могли шантажировать одним – угрожать пойти в полицию и посадить по статье за растление несовершеннолетних. Вполне возможно, после постельных сцен они с улыбкой информировали о своем настоящем возрасте. Думаю даже, некоторых мужчин, побогаче, они раскошеливали не один раз. Вихляева довела своего убийцу до предела и поплатилась за это. Предполагаю, Милованова знала преступника, однако не испугалась и не залегла на дно, как это сделала Иванова, а полезла в самое пекло: позвонила и стала завершать то, что не успела Вихляева. Финал такой встречи очевиден. Нужно спасать Кристину. Не сомневаюсь, она тоже участвовала в этом. А теперь отправляемся работать. Желательно нам поторопиться.

Они вышли на улицу, и Пименов вздрогнул. Недалеко от подъезда примостился черный джип, похожий на тот, который преследовал его на дороге в тюрьму. Он хотел уже сказать об этом Истомину, но сдержался. Он сомневался, что это именно та машина. Тонированные стекла мешали разглядеть водителя. Впрочем, на такое занятие не было времени. Майор уже звал его из салона:

– Что ты застыл? Поехали.

Лозовские коллеги откликнулись на просьбу Истомина, и дядя Кристины был найден. Он с женой и двумя сыновьями проживал в одном из горных сел, работая лесничим в заказнике. Он с супругой встретил милиционеров и проводил их в сторожку, где обитала Кристина. Девушка даже у дяди не чувствовала себя спокойно.

Несмотря на то что родственники уговаривали ее преодолеть страх, она дрожала от каждого стука и скрипа, которыми полны старые деревянные дома. А еще она страшилась его. Девочка не сомневалась: когда-нибудь он придет и за ней. Алина сделала большую глупость, что начала шантажировать его повторно. А Тонька, наверное, продолжила ее дело. Иванова знала о ее смерти. Вчера она рискнула позвонить подруге. Трубку взяла совершенно пьяная мать и пробурчала убийственные слова. Кристину охватил панический страх. Этот человек был способен отыскать и ее хоть на краю света. До утра девочка просидела в оцепенении, а потом принялась лихорадочно собирать старую спортивную сумку. Денег у нее имелось предостаточно, но возникал вопрос: а куда бежать на этот раз? Больше родственников у нее не было. Взвалив сумку на плечо, девочка пошла к входной двери и остановилась. Кто-то топтался на пороге. У нее перехватило дыхание, и Кристина похвалила себя за предусмотрительность. Вчера вечером она заперла дверь на все замки. Однако гость не растерялся. Он, вероятно, запасся отмычками, потому что принялся по очереди совать их в замок. Через щели проникал запах его парфюма, и Кристина убедилась: ее предположения правильные. Она виделась с этим человеком всего один раз, случайно, и запомнила только запах дорогого одеколона. Значит, он нашел ее! Чувство ужаса не парализовало Иванову, а наоборот, заставило анализировать варианты спасения. Вскоре девочка уже стояла у окна в маленьком предбаннике и тихонько отворяла ставни. Окно оказалось достаточно большим, чтобы вылезти с огромной сумкой. Кристина спрыгнула на сухую траву и помчалась по лесу. Она не помнила, куда бежать, где дорога на деревню. Девочка мчалась без оглядки. По скрипу высохших сучков она догадывалась: преследователь идет по ее следу. А еще она понимала: надолго ее не хватит. Иванова никогда не любила уроки физкультуры и не ходила в спортивные секции. Сейчас это сыграло с ней злую шутку. В панике Иванова не заметила корягу, валявшуюся на дороге, и, споткнувшись, упала на пожухлую прошлогоднюю листву и закрыла глаза. Силы внезапно покинули ее. Она зажмурилась, представляя, как его пальцы тянутся к ее горлу. Скрип усилился. Девочка уронила голову на траву и потеряла сознание.

Очнулась Кристина оттого, что кто-то бил ее по щекам. Иванова открыла глаза и увидела участкового Семена Петровича и незнакомого молодого мужчину.

– Что ж ты так рванула, девочка? – заботливо спросил участковый. – Мы еле тебя догнали.

Она разомкнула запекшиеся губы:

– А где?

– Кто? – удивился Семен Петрович. Однако молодой парень сразу все понял:

– Он был здесь?

Она кивнула.

– Ты его знаешь?

Теперь девочка замотала головой.

– Тогда почему ты решила, что он преследовал тебя?

– Запах одеколона… – чуть слышно произнесла она. Молодой человек достал пистолет.

– Петрович, отведи ее к дяде, а я пока прочешу весь лес. Далеко он не ушел.

Участковый помог девочке встать и придерживал ее за локоть.

– Идем, дорогая. Со мной ничего не бойся.

Она затряслась и вцепилась в парня:

– Не уходите… Он здесь, поблизости. Он обязательно убьет меня. Не уходите.

Молодой человек смутился:

– Ну ладно. Только ты все нам расскажешь.

Они довели девочку до дома дяди, Ирина тут же придвинула к ней блюдо с жареной картошкой. Иванову замутило.

– Я не хочу есть. Я хочу домой в Южноморск. Пожалуйста, отправьте меня туда.

– Там тебе не страшно? – спросил участковый. – Ты же сбежала оттуда.

– У меня есть друзья. – В голове Кристины прокручивался план спасения. Только бы вырваться, а потом она улетит далеко, продержится там какое-то время, а… Кто знает, что потом случится!

Знакомый участкового внимательно посмотрел на нее:

– Кто этот человек?

– Я не знаю, – она отвернулась.

– Поймите, если вы не поможете нам, мы его не поймаем и не сумеем вас оградить.

– Но я действительно не имею понятия, – простонала она. – Это ухажер Алины Вихляевой. Я столкнулась с ним всего один раз и абсолютно не запомнила его внешность.

– Хорошо. – По его глазам она видела: он ей не верит. Ну и черт с ним. – Имя, фамилия, должность, – парень не сдавался.

– Это я тем более не знаю, – отозвалась Кристина. Ей казалось: своим молчанием она обеспечивает себе крохотный шанс на жизнь.

– Тогда, возможно, вам ничто не угрожает, – молодой оперативник встал из-за стола. – И побеспокоили мы вас напрасно. Отправляйтесь назад в сторожку или в Крым – как вам будет угодно.

Она съежилась и вцепилась в его рубашку:

– Он убьет меня.

– Интересно, за что, если вы ничего не знаете? – поинтересовался полицейский.

– Он так не думает, – пояснила Иванова. – И притом он очень влиятельный.

– Это все ваши предположения, – усмехнулся молодой человек.

Ее руки затряслись.

– Нет!

Участковый обратился к коллеге:

– На вашем месте я забрал бы ее в отделение.

Парень задумался. Он понял: девочка напугана и сейчас ничего не скажет. Однако бросить ее на произвол судьбы он не мог.

– Идем, – оперативник дотронулся до ее локтя и услышал ее облегченный вздох.

Глава 15

Молодой офицер полиции и сын друга участкового Семена Петровича, Антон Фадеев, привезя несчастную Кристину в отделение, сразу связался с Истоминым.

– Нашел я вашу беглянку, – сказал он. – Можно сказать, из лап смерти вырвал. Задержись мы еще на несколько минут, живой я бы ее не увидел, – он вкратце рассказал о том, как убийца преследовал девушку. – Только учти: она не колется. Думаю, не расколется и у тебя. Девочка напугана.

– Ладно, сажай ее в автобус до Южноморска, а я встречу, – согласился Иван. – И спасибо тебе. Я твой должник.

– Не зарекайся, – Антон, улыбаясь, положил трубку. Ему было жалко Кристину, однако ее отъезд он воспринимал с облегчением. Одной заботой меньше. Его отдел и так был завален работой.

– Сейчас я отвезу тебя в город на автовокзал, – сказал Фадеев девочке. – В Южноморске тебя встретит полицейский, который ведет дело твоей подруги.

– Как он меня узнает? – поинтересовалась Иванова.

– Наверное, по фотографии, которая у него имеется, – предположил оперативник. – Ну, давай, готовься.

Кристине нравился такой расклад. На вокзале можно было скрыться не только от полицейского, но и от преследователя. Деньги лежали в спортивной сумке, достаточно много, чтобы сразу взять билет в аэропорт и навсегда улететь. Нет, про навсегда она погорячилась. Но лучше всего переждать это время, а потом появиться в родной квартире. Она спокойно вышла из отделения и села в «уазик». Антон примостился с ней рядом и бросил водителю:

– Саша, на автовокзал.

В дороге они не промолвили ни слова по делу, в здании автовокзала просто пожали друг другу руки. Оба еле дождались момента, когда автобус отъехал от станции. Сидя в салоне, Кристина оглядывалась по сторонам. Ее преследователя нигде не было видно. Почему же она не узнала у Антона, сколько автобусов ходит отсюда до Южноморска?

Во время поездки девочка немного успокоилась, даже подремала. Человек не может долго находиться в стрессе. Потом она надела солнцезащитные очки, кепку с большим козырьком и спрятала волосы, сделавшись похожей на парня.

На ее счастье, солнце светило вовсю, и она подумала, что с помощью такой простейшей маскировки спрячется от полицейского. Что ни говори, а ему будет трудно отыскать ее по фотографии. Так она сможет спокойно пройти к кассам и взять билет до аэропорта.

Кристина не спешила выходить из салона, решив затеряться в толпе. Она разглядела среди встречающих невысокого человека лет тридцати, типичного полицейского, как ей показалось, который с волнением всматривался в пассажиров. «Жди, голубчик», – усмехнулась девочка, спрятавшись за спину полного мужчины, незаметно проскользнула мимо полицейского и направилась к кассам. Запах знакомого одеколона ударил в ноздри, когда она изучала табло. Иванова вздрогнула и понеслась к выходу. Липкий пот катился по лбу и щекам. Ее охватил ужас. Этот человек мог прикончить ее здесь, на глазах сотен людей, и благополучно исчезнуть. У выхода Кристина заметалась, как загнанный зверь, и бросилась к кафе. Она надеялась перехватить такси и скрыться от преследователя, но он дышал ей в спину. Как и в лесу, силы покидали беглянку. Тонкие ноги словно налились свинцом. Когда кто-то схватил ее за острый локоть, она почти потеряла сознание.

Девочка очнулась в незнакомой комнате. Над ней склонился какой-то высокий парень с умными глазами.

– Ну что ты так быстро бегаешь? – расхохотался он.

– Вы кто?

– Я журналист Пименов, – отрекомендовался молодой человек. – Меня просили тебя встретить.

Она вцепилась в его руку:

– Пойдемте скорее.

Александр повел ее к машине, старому «Москвичу». По дороге Кристина молчала, словно спряталась в скорлупу. Пименов попытался разговорить ее:

– Сейчас я отвезу тебя в отделение, и с тобой побеседует майор Истомин. Он расследует гибель твоей подруги Тони Миловановой.

Девочка дернулась:

– Как она умерла?

– Кто-то столкнул ее с обрыва на Тигровом мысу. Ты догадываешься, кто мог это сделать?

Иванова опять закрылась:

– Нет.

Александр с досадой ударил кулаком по рулю:

– Твое упрямство может тебе дорого стоить. Этот человек уже пытался убить тебя. Ведь пытался, правда?

Она кивнула:

– Да.

– Если ты хочешь, чтобы мы тебе помогли, расскажи все без утайки.

Кристина наморщила лоб:

– Ладно. Посмотрим.

– Сейчас хорошо продумай, что ты будешь говорить Истомину.

Она ничего не ответила.

Истомин встретил Иванову с кислой улыбкой на губах.

– Набегалась, девочка?

Подруга Миловановой и Вихляевой процедила сквозь зубы:

– Набегалась.

Ее тон не понравился Ивану. Пименов видел: вся эта история с троицей, занимавшейся шантажом, ему неприятна. Он подвинул к Кристине лист бумаги:

– Садись и пиши. Мне нужна подробная информация о человеке, который пытался тебя убить.

Она оттолкнула ручку:

– Я ничего не знаю.

Майор с изумлением посмотрел на девочку:

– Совсем ничего? За что он пытался тебя убить? Ты тоже его шантажировала?

Кристина не разжимала губ. Ее поведение стало действовать на нервы.

– Слушай, дорогая, – раздраженно бросил Иван, – если ты не раскроешь рта, я не пошевелюсь, чтобы тебя обезопасить.

Иванова усмехнулась:

– Я прошу только проводить меня до квартиры, в остальном я справлюсь сама.

Журналист и оперативник переглянулись.

– Как хочешь, – сдался Истомин. Он уже давно научился разбираться в людях и прекрасно понимал: в данную минуту ему ничего не удастся узнать. Девчонка напугана. Она насмотрелась детективов, в которых влиятельные люди, желающие избавиться от нежелательных свидетелей, достают их в любом месте. Нужно немного подождать. Она обязательно еще с ними свяжется. Другого выхода у нее нет. – Саша, доставь девушку до дома.

Журналист кивнул:

– Пойдем в машину.

Она встала и потянулась:

– Спасибо.

– Да не за что.

Когда Пименов и Иванова вышли из кабинета, Иван позвонил Сергееву:

– Паша, записывай адрес. Сейчас Александр привезет Кристину в пустую квартиру. Твоя задача – охранять девчонку. Чует мое сердце, наш преступник появится очень скоро.

Глава 16

В салоне автомобиля Кристина снова замкнулась, и Пименов лихорадочно соображал, как растопить лед. Он знал: Истомин не оставит ее в беде, с этого дня девочка под охраной, однако она ничем не помогала следствию и тормозила поимку преступника.

– Ты хорошо относилась к своим подругам? – поинтересовался он. Иванова наклонила голову.

– Тогда почему ты не хочешь помочь как можно скорее поймать их убийцу?

Она с раздражением щелкнула пальцами:

– Да потому что я понятия не имею, кто он.

– Тогда как ты догадалась, что это он стоит за дверью сторожки, в которой ты пряталась?

– Запах одеколона, – буркнула девочка. – Я запомнила этот запах.

– Значит, ты все же виделась с ним… – уточнил Александр.

– Я еще раз повторяю вам, что никого не видела, – со слезами в голосе проговорила Кристина. – Однажды Алина назначила мне встречу, и он подвез ее на такси. Когда моя подруга выходила, я и уловила этот запах. Тогда Вихляева и рассказала мне о крутом ухажере, вот и все.

Разумеется, это было не все, и журналист чувствовал это.

– При обыске у Миловановой нашли большие деньги, – сказал он. – Для нас не секрет, чем занималась ваша троица.

Кристина вызывающе посмотрела на него:

– И чем?

– Проституцией и шантажом.

Иванова поправила растрепанные волосы:

– Это ваши домыслы.

– Мне бы очень хотелось так думать. – Пименов въехал во двор ее дома и остановил машину. – Послушай меня, – он повернулся к девочке. – Судя по всему, человек, которого ты боишься, очень опасен. Он не остановился перед двумя убийствами и легко пойдет на третье. Впрочем, ты это прекрасно знаешь. Стены родного дома тебя не спасут.

Кристина подняла на него глаза. Журналист глядел на нее доброжелательно и печально, и ей вдруг захотелось рассказать ему все, однако она остановила себя. «Шанс остаться в живых сохраняется только при полном молчании», – повторяла она. Да, этот парень был прав, стены родного дома не спасли бы ее от страшного человека, но у девочки уже сложился в голове план нового побега. И все должно было получиться. Кристина открыла дверцу автомобиля:

– До свидания.

Александр развел руками:

– Ты хорошо подумала?

Она тряхнула волосами:

– Да.

Журналист ничего не ответил. Когда ее тонкая фигурка скрылась в подъезде, он позвонил Истомину.

Паша Сергеев примчался к дому девочки и видел, как Пименов высадил Кристину и уехал. Молодой оперативник понимал: Ивановой угрожает опасность. Незнакомый мужчина богат и влиятелен и постарается ее убрать. Вероятно, с его деньгами и властью для него не существует невозможного. И поэтому задача лейтенанта – следить за всеми, кто входит в подъезд. Сергеев примостился на скамейке возле входа. Он знал, что, одетый в обычные джинсы и футболку, меньше всего похож на работника правоохранительных органов и не должен вызвать подозрений. Парень так расслабился, что не услышал шороха за спиной. На него обрушился страшный удар, и полицейский потерял сознание.

Кристина ключом открыла дверь квартиры и на несколько секунд замерла на пороге. В комнатах царил полный хаос, а ведь она перед отъездом делала генеральную уборку. Дедушка с малолетства приучал внучку к порядку, и за это она была ему благодарна. Хорошая жена должна уметь готовить и держать дом в чистоте. Тот, кто возьмет ее в жены, никогда об этом не пожалеет. На мгновение на ее губах появилась улыбка. Дедушка! Сколько он для нее значил!

Она разулась и направилась к шкафу. Там лежал старый кожаный чемодан, купленный еще ее бабушкой. Если к дяде она уезжала со спортивной сумкой, то в это путешествие пустится с «уродом-чемоданищем», как называли его в семье.

Иванова знала: ее долго не будет в городе, и лучше забрать все вещи. Следователь и тот молодой парень, журналист, близко подошли к правде. Интересно, как они вычислили, чем занималась их троица?

Девочка срывала с вешалок одежду и бросала в чемодан. Да, что ни говори, а Алинка была мозгом. Ей и Тоньке и в голову бы не пришло соблазнять богатеньких мужиков, падких на молоденьких девчонок, а потом, глядя им в глаза, сообщать о своем настоящем возрасте и требовать денег. И они, сволочи, платили. Ни один еще не отказался. Первые проблемы возникли у Алинки, когда она встретила этого мужчину и решила всю жизнь дергать его за поводок. Сначала он без угроз давал столько, сколько она просила, однако аппетиты подруги росли. И вот он убил ее.

Кристина была уверена: Тонька, дурочка, захотела продолжить дело подруги, и не испугало ее то, что случилось с Вихляевой. За это он отправил на тот свет и ее.

Как хорошо, что ей удалось вовремя сбежать. И теперь нужно спрятаться как можно лучше.

Она сняла с вешалки старую шубу, еще бабушкину, и стала складывать ее в чемодан. На Севере, вероятно, холодно, а если и нет, то она купит там себе новую, не норковую, конечно, мечту Алины Вихляевой, но тоже вполне приличную. Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Она вышла в прихожую и застыла возле тумбочки с телефоном.

– Кристина, открывай, я знаю, что ты здесь, – послышался голос соседки, пожилой женщины, знавшей ее дедушку. – Я видела тебя, девочка.

Иванова знала: тетя Маша не отстанет, если что-нибудь задумает. Сейчас ей приспичило поговорить с Кристиной, которая, на свое несчастье, попалась ей на глаза, сама этого не заметив, и женщина не уйдет, пока не осуществит задуманное.

– Кристина. Отворяй!

Иванова вздохнула и подошла к двери.

– Сейчас, тетя Маша.

Про себя она выругалась. Эта старая калоша плохо видела и слышала. И когда она ухитрилась заметить беглянку?

Девушка сбросила цепочку и повернула ключ в замке. Дверь распахнулась от сильного толчка. Тетя Маша стояла на пороге одна.

– Мне звонили из Горгаза, – пояснила она. – Сегодня придут проверять утечку газа. Просили всех находиться дома. Ты давно приехала?

– Сегодня, – Кристина посторонилась, пропуская ее в квартиру. Тетя Маша покачала головой:

– Нет, спасибо, у меня борщ на плите. Просто будь дома. А то, сказали, нам отключат газ.

– Спасибо за предупреждение.

Кристина захлопнула дверь и села на диван. Горестные думы о погибших подружках снова охватили ее. Звонок разлился по квартире птичьей трелью.

– Кто? – приглушенно спросила девушка.

– Горгаз, – равнодушно ответили ей. – Я предупреждал жильцов.

Иванова без боязни открыла мастеру. В ее старом доме часто проверяли утечку газа. Высокий мужчина в спецодежде прошел в прихожую и торопливо кивнул:

– Добрый день. Я пройду на кухню. – Он зашагал по коридору.

Захлопнув дверь, она направилась на кухню. Мастер, на ее удивление, спокойно сидел на старом табурете.

– Интересно, как ты вычислила меня тогда, – произнес он, и знакомый голос заставил ее похолодеть. – Все дело в моем парфюме, верно? Мое лицо ты не должна была запомнить. Во всяком случае, я старался, чтобы тебе это не удалось. Так дело в запахе?

Она кивнула, словно загипнотизированная.

– И правда, – согласился мужчина. – Поэтому сегодня я подстраховался, и ты меня не вычислила.

Кристина зажмурилась и прижалась к холодной стенке. Спасти ее могло только чудо. Но чуда не произошло.

Глава 17

Александр неторопливо ехал по узким улицам города. Он только что закончил разговаривать с Истоминым. После звонка лозовского коллеги Иван знал: Кристина не захочет беседовать ни с одним полицейским. Майор выразил надежду: возможно, девочка скажет что-нибудь ему, Пименову. Однако и тут они просчитались. Незнакомый человек так напугал Кристину, что она не открывала рта. Вероятно, пройдет время, и она позвонит. Вероятно… Пименов вздрогнул. Это «вероятно» могло и не наступить. Преступник уже пытался заставить ее замолчать. Что, если и сейчас… От нехорошего предчувствия сразу вспотели ладони. Александр развернул машину и помчался к дому девочки. Разумеется, майор попросил Павла приглядывать за ней, но преступник был умен и хитер. Наверное, в одиночку с ним не справится даже подготовленный работник правоохранительных органов. И каким же он был дураком, когда оставил ее одну!

«Москвич» влетел во двор на полной скорости и затормозил. Александр вышел из салона и огляделся по сторонам. Возле скамейки неподвижно лежал мужчина, и журналист сразу узнал Павла по синей в белую полоску футболке.

– Паша! – Молодой человек бросился к нему. Сергеев был без сознания. По щеке из раны на голове стекала струйка крови. Он тяжело и прерывисто дышал. Пименов выудил из кармана телефон и стал нажимать кнопки.

– Алло, «Скорая»? Срочно приезжайте по адресу… – Его руки дрожали, когда он диктовал координаты. Спокойный голос женщины заверил его, что врачи не задержатся, и он беспомощно огляделся вокруг. Нельзя было медлить ни минуты, однако бросать товарища тоже не хотелось.

– Присмотрите за ним! – поручил журналист проходящей мимо блондинке средних лет с хозяйственной сумкой и рванул на второй этаж. Дверь в квартиру Ивановой оказалась открытой, и Пименов похолодел. Он знал, что это значит в большинстве случаев. Осторожно, стараясь не издавать никаких звуков, молодой человек вошел в прихожую. Было так тихо, что ему стало не по себе.

– Кристина! – позвал журналист. Ему не ответили. – Кристина, вы дома?

В пустой комнате Александр никого не нашел. Собранный наполовину огромный чемодан сиротливо покоился на полу.

– Кристина, где вы?

В этой страшной тишине он не узнавал своего голоса. Где-то в глубине души теплилась надежда, что девочка успела спрятаться и сейчас боится выйти. Все же она соблюдала осторожность. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

– Кристина, это Пименов. Мне нужно кое-что вам сказать.

Он направился в кухню. Она была там. Ее тело раскачивалось на веревке, привязанной к штырям для карниза, на котором когда-то висели занавески. На кухонном столе валялась записка. «Простите меня, я виновата в смерти подруг», – прочитал Александр и застучал кулаками по стене, в отдельных местах покрытой кафелем. На его глазах выступили слезы. Он понимал: эта картина всю жизнь будет стоять перед ним.

Они сидели в кабинете Истомина и пили остывший чай. Майор лениво ковырялся в банке с клубничным вареньем.

– Не кори себя, – пытался он успокоить друга. – Если бы мы все могли предвидеть… Одного не пойму: как он проник в квартиру? Девчонка была достаточно осторожна. Он уже несколько раз пытался ее убить – и ничего не получалось…

– Вот эти мысли и привели ее к гибели, – бросил журналист.

– А разве мы не сделали все возможное? – По лицу Ивана было видно: он тоже старается угомонить свою совесть. – Между прочим, это первый прокол Павла. Ума не приложу, как опытный оперативник подпустил так близко преступника. Вот придет Сергеев в себя – я с ним подробно поговорю.

– Это еще раз доказывает: разыскиваемый нами преступник очень опасен, – проговорил журналист.

– Верно, – согласился Истомин. – Наши эксперты не обнаружили ни одного свежего отпечатка пальцев. Некоторые из старых смазаны, значит, преступник был в перчатках.

– Экспертиза уже сделала выводы о насильственной смерти? – поинтересовался Пименов.

– Практически да, – кивнул Иван. – На шее девочки имеется гематома, причем довольно небольшая. Повиси она еще некоторое время, никто бы ничего не обнаружил. Мне сказали: это один из приемов восточных единоборств. При помощи его человека можно вырубить на время. Ну, а потом ее повесили.

– Ясно. Я так и думал, – журналист откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на друга. С самого начала их сегодняшней встречи майор прятал глаза, и это не ускользнуло от Пименова. – Ваня, что-то случилось?

– Так и знал, что от тебя это не скроешь, – смутился оперативник. – В общем, тут такое дело, Саша. Несмотря на все эти события, мне придется приостановить расследование гибели Тони и Кристины.

– В чем дело? – поразился Александр.

– Вчера вечером меня вызвал полковник, – виновато оправдывался Истомин. – Произошла перестрелка в поселке Абрикосовка. Убит крупный предприниматель и депутат горсовета Козловский. Нашему полковнику позвонили сверху. В общем, на данный момент все силы будут брошены туда, даже несчастный Пашка, хотя я уверен, что, придя в себя, он заскрипит зубами и потребует направить его для продолжения расследования. Вот такие пироги.

Пименов молчал. Он не собирался упрекать товарища. В конце концов, Иван имел свое начальство, с которым не поспоришь.

– Расследование нельзя прекращать, – проговорил Пименов. – Слушай, Ваня, я все равно должен сделать свое – собрать доказательства для оправдания Вербаты. Для этого мне нужно поймать преступника, виновного в убийстве трех девушек. Так что, считай, расследование не прекращается. И притом ты всегда придешь мне на помощь и дашь дельный совет.

– Спасибо. – Иван крепко пожал руку друга. – Действительно, если что… в общем, ты на меня рассчитывай.

– Обязательно.

Выйдя из отделения, Пименов вытер пот со лба. Этот день, последний день мая, выдался особенно жарким. Глядя на людей, спешащих на пляж, Александр тоже решил искупаться. Он сбегал домой, переоделся, взял полотенце и подстилку и через десять минут уже загорал на диком пляже, прозванном за цвет гальки Серебряным, одном из лучших пляжей в Южноморске, находившемся в двух километрах от городка и всегда привлекавшем туристов и местных жителей. Журналист любил галечные пляжи, в том числе и Серебряный, покрытый крупным песком и мелкой галькой, с необыкновенно чистой водой. С полутораметровой глубины дно покрывали камни, создавая рай для любителей понырять с маской. По краям пляжа, как стражи, стояли валуны и скалы. Попасть сюда можно было двумя способами: пешком по Тропе здоровья и на катере, отправлявшемся каждый час из городской бухты. Пименов выбрал первый, ему хотелось пообщаться с природой и подышать чистым воздухом.

Тропа здоровья получила такое название не зря. Желающие проверить свои физические возможности с набережной поднимались на невысокую, но довольно крутую гору, потом брели по узкой тропе над обрывом. У многих кружилась голова, и они сходили с дистанции, а Александр, не боявшийся высоты, с восторгом смотрел на великолепный крымский пейзаж. Множество деревьев и кустарников, росших вдоль тропы (крымские сосны, кипарисы, можжевельник, полынь), наполняли воздух ароматами, и казалось, что ты пьешь необыкновенно вкусный и пахучий чай. Пименов любил, спустившись с горы, сразу освежиться в чистой воде, смыть в ней пот и усталость. Вот и сейчас, оказавшись на пляже, он торопливо расстелил подстилку и бросился в воду. Журналист ожидал обжигающего холода, но, на его удивление, море было теплым. За жаркие дни оно прогрелось и теперь ласкало его.

Александр долго плавал и нырял, а когда выбился из сил, то прилег на расстеленное покрывало и подставил солнцу незагорелое тело. Освеженная голова заработала снова, и парень погрузился в размышления.

Итак, что он имеет на сегодняшний день? А на сегодняшний день он имеет ни много ни мало три убийства. Все же следствие продвинулось вперед, и теперь можно было с уверенностью сказать, что их совершил один и тот же человек. В какой-то мере из фактов, как из мозаики, сложился его портрет. Он богат и влиятелен. Три молодые девчонки, почувствовав вкус шантажа, попытались проделать и с ним то, что много раз проделывали с остальными мужчинами. Возможно, они переборщили, и он расправился с каждой. Дело тут, конечно, не в беременности Алины Вихляевой. Ребенок мог быть чей угодно. Этой девочке были нужны только деньги, и, вероятно, она избавилась бы от ребенка. Преступник понял: если он продолжит платить, то они от него не отстанут. Сначала он свел счеты с Алиной и попытался представить все, как несчастный случай.

Если бы Вербата оказался посговорчивей, на этом бы все и кончилось. Однако водитель не сдавался, к несчастью, он связался с журналистом, проводившим расследования, и этот журналист стал наступать преступнику на пятки. Наверное, Тоня Милованова со своими требованиями нарисовалась не в том месте и не в то время. То же самое касалось и Кристины.

Александр лениво перевернулся на спину. Ну, с ними все понятно. Возникал вопрос, как найти этого человека, если больше нет свидетелей? Преступник тщательно заметал следы.

Пименов сел и стал смотреть на море. Озарение пришло неожиданно. Да, конечно, как же он мог забыть? Та записная книжка Алины Вихляевой, которая неизвестно как очутилась у Тони Миловановой, с непонятными буквами, складывавшимися в явно зашифрованные слова. А что, если в ней и зашифрованы имена тех, кого девочки шантажировали? Тогда одно из слов книжечки наверняка означает имя или фамилию убийцы. Других сведений ни у полиции, ни у журналиста не было. Истомин отдал книжечку Пименову. Он с самого начала знал: Александр расшифрует все лучше и быстрее его.

Журналист еще немного посидел на пляже и отправился домой. В пустой квартире было тихо, и он подумал, что мать к его приходу всегда готовила что-нибудь вкусненькое. Скорее бы она приехала!

Пименов выдвинул ящик письменного стола, достал книжечку Алины и открыл на нужной странице. Большие буквы, выстроенные в определенном порядке, ни о чем не говорили. В конце каждой строчки стояли знаки. Напротив четырех надписей синели плюсы, а напротив двух красовались минусы. Несколько минут Александр силился прочитать зашифрованные строчки, по-разному меняя порядок букв, но получалась полная бессмыслица. Отшвырнув книжку, журналист задумался. Мысль, неожиданно пришедшая в голову, показалась довольно разумной. По всему, Алина не могла найти для зашифровки ничего оригинального и сверхтрудного. Вряд ли девочка читала «Цифровую крепость» Брауна. Значит, следовало искать самую простейшую разгадку. А что может быть самым простым? Только если вместо букв поставить их порядковый номер в алфавите. Пименов попробовал нарисовать над буквами нужные цифры, и первая же строчка сложилась в телефон с кодом мобильного оператора. Минута – и вот уже журналист разглядывал шесть номеров. Напротив номеров, за исключением одного, Вихляева написала две заглавные буквы, вероятно, начальные буквы фамилии и имени владельца. Исключение составлял номер с большой буквой «В» и стоящей после нее единицей. Однако эта загадка сейчас Александра не беспокоила. Он пробьет телефоны и узнает имена владельцев. Пименов протянул руку за собственным мобильным и уже через секунду разговаривал с Пашей Сергеевым.

– Привет, герой, как голова?

– Лучше, – пробурчал оперативник. – Иван рассказал мне о вашем разговоре. Значит, пока у нас перерыв, ты продолжишь идти по следу?

– Разумеется, – подтвердил журналист. – И у меня для вас хорошие новости. Я расшифровал записи в книжечке Вихляевой.

– Неужели? – Паша спрашивал с неподдельным интересом.

– Все оказалось очень просто, – продолжал Александр. – Теперь мне нужна твоя помощь. Пробьешь телефончики?

– Конечно, диктуй.

Сергеев записал номера с неимоверной быстротой. Наверное, перед ним замаячила перспектива скорого раскрытия этих преступлений.

– Жди. Постараюсь сделать все быстро.

– Жду.

Павел отключился, а Александр прилег на диван. Неужели он приблизился к разгадке этой тайны и скоро сможет посмотреть в глаза убийце, отнявшему у девчонок жизнь? Конечно, они не были праведницами, но распоряжаться жизнью позволено только Богу. Кто же этот человек, возомнивший себя Богом? Когда зазвонил мобильный, Пименов с волнением взял трубу:

– Да?

– Записывай имена и адреса, – раздался довольный голос Павла. – Номер первый: Измайлов Виктор Васильевич, проживающий на улице Абрикосовая, дом семнадцать. Номер второй…

Журналист быстро записывал важные сведения. На его удивление, одним из абонентов была женщина, некая Лидия Семенова. Когда Сергеев закончил, он искренне поблагодарил его:

– Спасибо, Паша. Выполни еще одну просьбу. Мне нужно знать, кто из них имеет черные джипы.

– Без проблем. Только уговор: сегодня к ним не суйся, – предостерег его оперативник. – Это может быть опасно. Я постараюсь скинуть тебе на мейл информацию обо всех этих типах. Раскручивать их отправимся вдвоем. Тем более перед моим полицейским удостоверением распахиваются все двери.

– Ладно, – ждать Пашу Александр не собирался. Пусть скидывает информацию, а дальше журналист будет работать в одиночку. Если вдруг появится необходимость снова обратиться в полицию, он это сделает. Вздохнув, Пименов подвинул стул к компьютеру и вышел в электронную почту.

Узнать побольше сразу обо всех у Сергеева не получилось, и он снабжал журналиста сведениями по частям. Уже вечером Павел прислал информацию об Измайлове, напротив фамилии которого стоял минус. Плюсы и минусы являлись еще одной загадкой, и журналист хотел постичь эту тайну как можно быстрее. Не теряя времени, он набрал номер первого абонента. На том конце долго не откликались, наконец взволнованный женский голос произнес:

– Алло?

Пименов не растерялся:

– Мне нужно поговорить с Виктором Васильевичем. Это ведь его телефон?

Дама шмыгнула носом:

– Виктор Васильевич в коме после автомобильной катастрофы.

У журналиста перехватило дыхание.

– Да что вы говорите? Как долго?

– Уже восемь месяцев, – пояснила женщина. – А кто дал вам его телефон? И вообще, с кем я разговариваю?

У Александра не было никакого желания представляться, тем более рыть под супруга несчастной он не собирался. Измайлов впал в кому еще до того, как убили Алину. Следовательно, к ее гибели он не причастен. Успела ли девочка пошантажировать его? Вероятно, об этом никто никогда не узнает. Скорее всего, Измайлов благодаря несчастному случаю избежал общения с малолетними шантажистками. И Вихляева, узнав о катастрофе, поставила минус напротив его фамилии. Значит, минусы – это определенная подсказка. Они стоят напротив тех номеров, владельцев которых Вихляева по определенным причинам не стала шантажировать.

Чтобы проверить это предположение, Пименов набрал еще один телефон. Как и в первом случае, ему долго никто не отвечал. Потом откликнулся мужчина, судя по голосу, очень молодой, и сообщил, что это номер отца, который больше полугода назад скончался от инфаркта. Александр хмыкнул про себя. Если его отец развлекался с молодыми девочками, инфаркт или инсульт был ему обеспечен. Он подумал, что работать придется всего с четырьмя абонентами. Конечно, это не бог весть какая разгрузка, но все же…

Журналист открыл электронную почту и увидел сообщение от Сергеева. Оперативник прислал данные на мужчину, значившегося под номером три, – Никиту Константиновича Егорова. Эти сведения Пименов читал с особым вниманием. Егоров был владельцем самого большого и элитного ночного клуба в городе. Никита Константинович имел несколько машин, среди которых значился черный джип. Это сообщение взволновало Александра. Неужели он еще ближе подошел к преступнику? И мог ли Егоров организовать убийство Алины? В принципе мог. Он был достаточно богат и влиятелен, чтобы так заметать следы, как это делал преступник. Завтра утром нужно посетить этого кандидата номер один и откровенно пообщаться с ним. После нескольких расследований у журналиста появилось определенное чутье. Интуиция должна подсказать ему, что стоящий перед ним человек – убийца. С этими мыслями Пименов принял душ и, дойдя до дивана, погрузился в сон.

Глава 18

Никита Егоров жил в центре города в собственном особняке в окружении таких же богатеев, как он. Когда-то в этом месте ютились частные домики, оставшиеся еще с довоенных лет. С развитием капитализма на эту землю положили глаз толстосумы, и владельцы домиков продали им участки и с удовольствием взяли деньги. В то время с работой было туго, да и вообще каждый норовил открыть собственное дело и быстро обогатиться, вот почему толстосумы не встретили никакого сопротивления. Как грибы после дождя, в центре города выросли красивые особняки, а местные жители наблюдали грандиозные гулянки и праздничные фейерверки. Все это совершенно не вязалось с прежними представлениями о жизни и напоминало голливудские фильмы. Однако вскоре все привыкли и даже гордились, что живут по соседству со сливками города, а те не обращали на бедных соседей никакого внимания и никогда не пускали их даже на порог. Вот почему Пименов, прежде чем позвонить в дверь, немного потоптался возле забора Егорова. Захочет ли предприниматель общаться с ним? Возможно, Павел был прав, когда советовал не ходить без него. Однако, поскольку журналист уже пришел к особняку, он решил попробовать проникнуть внутрь и позвонил. Женский голос с хрипотцой спросил:

– Кто там?

– Мне нужен Никита Константинович Егоров, – отозвался Александр. В то же мгновение дверь распахнулась. На пороге стояла молодая красивая женщина, чем-то напоминавшая Джулию Робертс. Несмотря на дорогое платье и золото на пальцах и в ушах, она выглядела неряшливо. Вьющиеся темно-рыжие волосы, плохо расчесанные, рассыпались по плечам, косметика плыла по лицу из-за слез, катившихся по щекам. Она делала неимоверные усилия, чтобы успокоиться, но это ей не удавалось.

– Я его супруга. – Женщина внимательно посмотрела на Пименова. – А зачем вам понадобился мой муж?

Честно говоря, журналист не был готов к тому, что откроет не хозяин, а хозяйка, и немного растерялся.

– Он на работе?

Она горько усмехнулась и вздохнула. В нос журналисту ударил запах спиртного. Хозяйка была не пьяной, но хорошо выпившей.

– На работе. – Женщина помедлила и промолвила: – Если это можно назвать работой… Хотя, возможно, и так… Он у своей любовницы. Вы о ней не слышали?

Александр покачал головой. Сергеев не доложил ему о любовнице.

– Егоров совсем обнаглел, – продолжала хозяйка. – Он ее открыто содержит и появляется везде с ней. – Женщина щелкнула пальцами. – Конечно, у нее есть достоинства. Она моложе меня и красивее. – Дама подмигнула журналисту и пригласила: – Зайдите в дом.

Пименову не хотелось оставаться один на один с пьяной обиженной женщиной. Однако Джулия Робертс, как он ее назвал про себя, схватила его за локоть и затащила в сад. Разбитый возле дома, этот сад не произвел на молодого человека никакого впечатления. Было видно, что за ним давно никто не ухаживал. На деревьях красовались коконы паутины, увядшие нарциссы и тюльпаны склонили свои головки к земле. Наглые сорняки оккупировали участок и повсюду выпустили зеленые стрелы. Джулия Робертс вела его к дому. Секунда – и он очутился в просторной гостиной с огромным камином и старинной мебелью.

– Хотите выпить?

– Воды, если можно.

– Можно. – Она плеснула в чистый стакан апельсинового сока и подала Александру. – Пейте, он холодный. А я, пожалуй, налью себе виски.

Женщина наполнила рюмку и проглотила ее содержимое, не поморщившись.

– Так вы знаете эту девку?

– Какую? – не понял Пименов.

– Его шлюху. – Она снова потянулась к бутылке. – Мой Егоров – владелец ночного клуба «Богема». А эта тварь там танцовщица. Полинка Прохоренко. Вы видели ее?

Он покачал головой:

– Нет.

– У нее потрясающие ноги. – Содержимое бутылки уменьшалось с каждой фразой. – А остальное так себе. Но она молодая. А молодость – это великое дело.

– Да и вы далеко не старая, – ответил Александр.

– Вы не понимаете. Мы с ним одногодки, а она моложе на пятнадцать лет.

Аргумент был убийственный.

– Вы ведь из полиции? – вдруг задала она вопрос.

– Почему вы так решили?

– Одно время ваши коллеги часто заходили к нам, – улыбнулась Джулия Робертс. – Когда мой муж открыл клуб, полиция и налоговая навещали нас. Они требовали денег. Вы тоже пришли за ними?

Пименов замялся. На его счастье, она изменила тему и вернулась к наболевшему:

– Он любит молоденьких девочек. – Джулия пожала плечами. – И я ему об этом сказала. А он лишь расхохотался и ответил: «Лучше любить молодых, чем старых кошелок». Конечно, он уже забыл то время, когда я тоже была молодой и красивой.

– Вы и сейчас молодая и красивая, – заверил ее Пименов. – Сколько вам лет? – Этот вопрос он задал только из вежливости.

– Тридцать два, – охотно сказала хозяйка. – Не бог весть как много, но и не мало. Но мой супруг любит совсем молоденьких. До этой длинноногой танцовщицы у него была совсем юная нахалка. Она даже звонила мне.

– Зачем? – удивился Александр.

– Об этом надо было спросить ее. – Женщина облизала губы. – Она звонила и смеялась в трубку, а потом сказала: «Никита, видишь, я это сделала. И сделаю другой шаг».

Пименов дернулся на стуле:

– Как ее звали, вы не знаете?

– Очень даже знаю, – улыбнулась дама. – Ее звали Алиной. Мой был настолько глуп, что дарил ей дорогие подарки. А потом эту девчонку нашли мертвой. Говорили, ее сбила машина, но я в это не верю.

Журналист подался вперед:

– Почему?

– Такие не умирают своей смертью, – пояснила она. – И, кажется, я знаю, кто ее убил.

– Знаете? – Он постарался не выказывать большого интереса. Женщина могла насторожиться и прервать пьяную откровенную болтовню.

– Знаю, – Джулия Робертс встала и подошла к серванту. – Смотрите сюда.

Пименов подскочил к ней. На ее ладони лежали красивые часы.

– Это он купил для нее, – сказала несчастная. – Видите гравировку? «Алине от Никиты». Я точно знаю, что Никита приобрел их задолго до ее смерти. Вот и возникает вопрос: как они оказались в нашем доме?

– То есть вы подозреваете… – от волнения Александр стал запинаться.

– Да, своего муженька, – с ненавистью бросила она. – И причину угадать нетрудно. Такие девицы в конце концов начинают вымогать деньги. Если им кажется, что мужчина очень богатый, они присасываются к нему как пиявки и пугают шантажом. Мой супруг, конечно, хороший кобель, но меня оставлять не собирается. Вы спросите почему? Да потому что мы владеем имуществом в равных долях. Большую часть капитала на развитие его бизнеса нам дал мой отец. Он и сейчас помогает. У меня связи, и я могу оставить мужа с грошами. И Никита это понимает, – женщина моргнула. – Я хочу проучить его. – Она подошла к Александру и прижалась к нему горячим телом. – Я хочу, чтобы он валялся у меня в ногах и просил прощения. Станете моим любовником?

Александр отшатнулся:

– Но…

Она заметила его испуг:

– Муж вам ничего не сделает, особенно если узнает, что вы из полиции. У меня еще никогда не было полицейских. – Ее язык скользил по его щеке. Представление надо было заканчивать.

– Я очень рад, что ты выбрала меня, – журналист высвободился из горячих объятий. – И я обязательно приду к тебе вечером. Но сейчас я при исполнении.

Дама погрозила ему пальчиком:

– А не врешь?

– Ей-богу, – он сделал серьезное лицо. – Ты мне безумно нравишься. Я просто не понимаю твоего мужа. Променять тебя на каких-то девок!

– Точно придешь? – Ее уже клонило в сон. Пименов надеялся: проснувшись, женщина все забудет.

– Обещаю.

– Я буду ждать. – Она устроилась на диване и положила голову на подушку. – Не задерживайся.

– Хорошо.

Через минуту дама уже спала крепким сном. Пименов осторожно вытащил из ее руки часы и спрятал их в серванте. Он опасался, что Егорова, увидев их, вспомнит о его визите. Молодой человек вышел в сад и направился к воротам. Конечно, нехорошо оставлять ее одну в таком состоянии, но как поступить иначе? Остается надеяться: воры не заберутся. Он достал мобильный и позвонил Сергееву:

– Паша, нужна твоя помощь. Я решил наведаться в клуб к Егорову. Одному туда идти как-то страшновато. Ты не подстрахуешь меня?

Павел не стал спорить:

– Подстрахую. Меня как раз сейчас посылают по делу, так что на работе никто не хватится. Долго ли ты планируешь у него просидеть?

– Если поможешь расколоть его по интересующей нас теме, то мы быстро откланяемся, – пояснил Александр. – Я знаю, вы, оперативники, большие доки в таких делах.

Сергеев хмыкнул:

– Твое мнение о нас преувеличено. А как мы ему представимся? Если я суну под нос свое удостоверение, он ничего нам не скажет.

– Скажем, что оба журналисты из центральной газеты по заданию, – заметил Александр. – И удостоверением трясти буду я. Наш редактор часто дает поручения написать о подобном заведении. Думаю, он не насторожится.

Оперативник хмыкнул:

– Неплохо придумано. Где встречаемся?

– Давай у клуба.

– Как его название? – поинтересовался Павел. – Владения Егорова – не наша территория. Я слышал о нем, но не более того.

– «Богема», – подсказал Пименов.

– Заметано.

После разговора с Сергеевым на душе стало спокойнее. Павел наверняка не отправится на встречу с владельцем клуба без оружия. А оружие удержит Егорова от рискованных действий.

Глава 19

Элитный клуб «Богема» располагался на набережной в новом трехэтажном особняке и без преувеличений на сегодняшний день являлся, пожалуй, одним из самых дорогих клубных проектов города. Здесь пахло роскошью и минимализмом, фирменными и стильными вещами.

Бар и танцпол помещались на первом этаже, на втором – офисы работников клуба и директорский кабинет, а третий, по идее, должен был пустовать. Полиция подозревала, что Егоров организовал здесь мини-бордель, и клиенты не тратят времени на поиски девочек, а просто поднимаются двумя этажами выше. Однако доказать этого никто не мог, и Егоров, если полицейские не ошибались, имел приличный доход и с этого бизнеса. Александр подошел к клубу и присел на скамейку, находившуюся недалеко от заведения. Павла еще не было. Пименов решил прогуляться по набережной и полюбоваться иностранным судном, которое прибыло в порт на днях. Огромный белый теплоход еле разместился у причала, сохранившегося еще с советских времени и не предназначенного для такого гиганта. Мимо него сновали беззаботные туристы, разговаривавшие на разных языках. Журналист потоптался недалеко от морского вокзала минут десять и вернулся к клубу. Сергеева нигде не было. Он подождал еще минут двадцать, забеспокоился и набрал Павла. В трубке раздались гудки, аппарат не был отключен, но Сергеев почему-то не брал трубку. Может, он каким-то образом проскочил внутрь и теперь ждет его там? Александр направился к клубу.

В предобеденное время заведение пустовало. Когда журналист открыл дверь, на пороге, словно по взмаху волшебной палочки, возник вышибала. На грубом лице не намечалось и тени интеллекта. Он придирчиво оглядел дешевенький костюм гостя и скривился:

– Что тебе нужно?

Пименов сунул ему под нос журналистское удостоверение:

– Из центральной газеты. Шеф заказал мне статью про ваш клуб. Мне необходимо пообщаться с Никитой Константиновичем.

Охранник наморщил лоб:

– Не думаю, чтобы ему понравилась эта идея. И потом, какой-то журналист уже прошел к нему.

Пименова охватило радостное чувство. Значит, Сергеев опередил его, наверное, чтобы не толкаться возле клуба. Вдруг его кто-нибудь узнает? Он ждет его внутри.

– Это фотограф, – пояснил Пименов. – Он находился недалеко отсюда по заданию и пришел раньше меня. Не думаю, что ваш хозяин обрадуется, если ты меня не пустишь, – парировал журналист. – И вообще, давай не будем париться. Доложи ему обо мне. Пусть ваш шеф сам решает.

– И то верно, – вдруг согласился вышибала. – Пока жди здесь, – он скрылся в помещении. Александр не рискнул пройти дальше порога и стоял на палящем солнце. Однако, на его удивление, охранник явился довольно быстро:

– Иди за мной. Шеф тебя примет.

Журналист с удовольствием нырнул в прохладный полумрак. Здесь вовсю работали кондиционеры.

– Поднимайся на второй этаж, – командовал сопровождающий. – А вот и его кабинет, – он остановился перед дубовой дверью и постучал. Дверь открылась, и оттуда выскочил парень с лисьей мордочкой, которого Пименов где-то видел. После этого раздался голос хозяина:

– Войдите.

Вышибала подтолкнул его:

– Ступай и веди себя прилично.

Секунда – и Пименов очутился в просторном кабинете размером с однокомнатную квартиру со всеми удобствами. За столом восседал мужчина, с любопытством и в то же время настороженностью смотревший на гостя. До сегодняшнего дня Александр никогда не видел Егорова. На вид предпринимателю было не больше тридцати, и многие женщины сочли бы его красивым. Правильные черты смуглого лица, мускулистая фигура, волнистые черные волосы. Если его супруга напоминала Джулию Робертс, то ее муженек походил на Алека Болдуина, правда, его привлекательность портили холодные глаза, сверлившие журналиста, как буравчики. Сергеева в кабинете не было, и Александр понял: именно паренек с лисьей мордочкой был журналистом. Он пересекался с ним на конференциях. Пименова охватил ужас. Ладони вспотели. Егоров окинул недобрым взглядом непрошеного гостя и, не поздоровавшись, произнес чуть глуховатым голосом:

– Ваша братия успела мне поднадоесть. Кстати, вы действительно журналист?

– Могу показать удостоверение. – Пименов уже полез в карман, но хозяин остановил его:

– Не нужно, мне знакомо ваше лицо. Где я мог вас видеть?

– Нас часто показывают по телевизору, – улыбнулся Александр. – Журналистов.

Егоров наклонил голову:

– Возможно. И что вы хотите от меня?

– Я пишу о светских людях нашего города, – пояснил Александр. Он хотел дать обратный ход. Без Пашки общаться с таким типом, как Егоров, было страшно и опасно. Вот почему парень просто молился, чтобы хозяин приказал выставить его за дверь. Никаких намеков об Алине Вихляевой! – Ваш клуб – любимое развлечение для многих из них. Вот я и хотел побольше узнать об этом.

Темные глаза сузились.

– Боюсь, им не понравится.

– Но разве здесь они занимаются чем-то неприглядным?

– Разумеется, нет, – Никита взял в руку карандаш и стал стучать им по полированной поверхности стола. – Подобных заведений очень много, и все они похожи. Вы могли бы написать статью без моей помощи.

– Но я не знаю имен ваших постоянных клиентов.

– Напишите, что считаете нужным. А имена посетителей читателям знать необязательно. – Он посмотрел на журналиста изучающим взглядом и вдруг помрачнел. – А я узнал вас. Вас действительно часто показывают по телевизору. Но ведете вы не светскую хронику… Журналистские расследования, так?

Пименов собрался ответить, но лицо Егорова сделалось пунцовым.

– Что ты вынюхиваешь, ищейка?

В голове Александра роились мысли. Как лучше сказать? Зловещая атмосфера пугала его.

– Говори правду, и, может быть, уйдешь в целости и сохранности. А нет – мои ребята из тебя ее выбьют.

Пименов глубоко вздохнул, как перед погружением в ледяную воду.

– Вы были знакомы с Алиной Вихляевой?

Краснота мигом слетела с красивого лица, и оно стало белым как простыня.

– Какое тебе дело, щенок? Повторяю вопрос: что ты тут вынюхиваешь?

– Алину Вихляеву нашли мертвой и решили, что ее задавила машина, – проговорил журналист. – Однако теперь дело вновь открыто. И вы – один из подозреваемых.

– С какого рожна? – Никита старался казаться спокойным, но все же заметно нервничал. – Первый раз слышу эту фамилию.

– Откуда у вас часы с дарственной надписью «Алине от Никиты»? – поинтересовался Пименов. Егоров сжал кулаки:

– Эта сучка, моя алкоголичка-жена все же откопала способ помотать мне нервы, – буркнул он. – Часы я нашел у себя в клубе и принес домой. Да, меня зовут Никита, но никакой Вихляевой я не знаю.

– Это легко проверить.

Хозяин клуба медленно встал из-за стола:

– Где часы?

– В надежном месте. А я вас предупреждаю, – как можно развязнее сказал журналист, – если вы не станете давать показания здесь, вас вызовут повесткой.

– Полиция в курсе про часы? – вдруг спросил Никита. Небольшое промедление решило судьбу Пименова, раздумавшего, как лучше ответить.

– Значит, менты ничего не знают, – сделал вывод хозяин клуба. – Я читал про твои расследования. Ты проводишь их параллельно. Следовательно, если ты сегодня не вернешься домой, тебя никто не станет искать. – Он нажал на кнопку, и двое качков предстали пред его светлые очи. – Ребята, – обратился к ним Никита, – этот молодой человек упорствует в своем нежелании сделать мне приятное. У него есть важная для меня вещь, и он должен сказать, где она.

Парни усмехнулись, и чернявый стукнул журналиста по спине:

– Пойдем с нами, малыш.

Они старались подражать гангстерам из американских фильмов низкого пошиба, и Александру казалось, что это происходит с ним во сне. Он принял суровый вид:

– Что вы себе позволяете?

Как бы в подтверждение его слов зазвонил мобильный. Пименов протянул руку к карману. Наверное, Сергеев увидел непринятые вызовы. Но один из гангстеров опередил его:

– Шеф, вы же, наверное, не хотите, чтобы он с кем-нибудь поговорил? – он отдал телефон Егорову. Тот посмотрел на дисплей:

– Истомин. Знакомая фамилия.

– Это майор из полиции, – подсказал ему журналист. – Видишь, все-таки ты ошибся, они в курсе.

– Я не уверен в твоих словах, иначе Истомин явился бы сюда с тобой. – Никита выключил мобильный. – Он давно точит на меня зуб, хотя мы могли бы вполне мирно сосуществовать. Аппаратик пока полежит у меня. В твоих силах получить его обратно, если ты будешь вести себя хорошо. Давайте, парни, поторапливайтесь, время не ждет.

Двое качков подхватили Александра под руки и повели в коридор, потом подтолкнули к ступенькам:

– Тебе в самый низ, парень.

Ноги журналиста подкашивались, и он тихонько молился про себя, чтобы Иван с помощью неизвестно куда запропастившегося Сергеева узнал о его бедственном положении, хотя и сам не представлял, как он это сделает. Мужчины спустились в подвал и втащили Александра в темную комнату. Первый нажал выключатель, и комната озарилась тусклым светом. Посередине стоял стул, и при виде его у Пименова на лбу выступил холодный пот. Он живо представил себе, как его будут пытать. В углу пылился топчан с наброшенным старым матрасом и грязной подушкой. Чернявый подвел его к стулу:

– Садись.

Они ловко привязали его руки к спинке. Чернявый взял журналиста за подбородок:

– Что же хочет от тебя наш шеф? Какую-такую вещь?

Пименов отвернулся:

– Понятия не имею.

Парень усмехнулся:

– Гляди, он не теряется, – и, размахнувшись, ударил журналиста в живот. От сильного удара Александр согнулся пополам. Парень захохотал:

– Это самое безобидное, приятель. Ты еще не знаешь, как мы умеем бить по печени. У нас бы разговорился сам Терминатор.

– Если я отдам эту вещь, вы меня отпустите?

Качки переглянулись, и журналист понял: судя по всему, об освобождении ему нечего и мечтать.

– Это решаем не мы, а шеф, – процедил белесый. – Если он сочтет нужным, то обязательно тебя отпустит.

– Мне нужны гарантии.

Чернявый, кисло улыбаясь, подошел к нему и замахнулся:

– С гарантиями проще. У нас они для всех одинаковы. А теперь я посчитаю твои ребра.

Возвратившись от полковника, который в очередной раз отчитал его за медленное расследование, Истомин достал мобильный. С самого утра ему не давала покоя неизвестно откуда взявшаяся тревожная мысль, что с Пименовым произошла неприятность. Как ни успокаивал себя майор, как ни пытался себе внушить: мол, с журналистом все в порядке, это ему не удавалось. Лишь звонок снял бы напряжение и решил проблему. Иван принялся искать номер Александра, а найдя, нажал кнопку вызова. Бесстрастный голос ответил ему: «Абонент временно недоступен». В обычных условиях эта фраза не вызвала бы никакого беспокойства, но теперь она заставила Истомина еще больше волноваться. Он знал характер Александра. Этот ввяжется в опасное дело и никого не позовет на помощь. Тогда он позвонил Сергееву:

– Павел, ты не в курсе, куда мог податься наш друг-журналист?

Сергеев выругался сквозь зубы:

– Он назначил мне встречу возле клуба Егорова «Багамы», но сам на нее не явился. Я прождал его битый час.

Истомин наморщил лоб:

– «Багамы»? Это не клуб Егорова. У него другой владелец. Ты уверен, что Александр сказал не «Богема»?

Сергеев задышал в трубку:

– Черт! Значит, во всем виноват один я. Скорее всего, Сашка решил, что я внутри, и зашел в это логово. Нужно немедленно выручать его.

– Бери такси и дуй к «Богеме», – распорядился майор и нажал кнопку отбоя, бормоча себе под нос: – Только бы этот малый был жив! Ведь Егоров – известный негодяй, которого я мечтаю услать в места не столь отдаленные. Если Александр отправился к нему, то парню точно не поздоровится. – От волнения он никак не мог застегнуть кобуру.

– Черт! – Иван ударил кулаком по подоконнику. По его мнению, визит Пименова к Егорову не предвещал ничего хорошего.

Глава 20

– Значит, ты упорствуешь, – качок с презрением взглянул на Александра, спрашивавшего себя в который раз, долго ли еще он сможет продержаться. По его разбитому лицу текла кровь, сильно болела голова, и шумело в ушах. Пока еще бандиты не испробовали на нем свои фирменные удары по печени, и от этой мысли становилось тяжело на душе. Если бы он был уверен, что качки сразу же отпустят его, как только журналист скажет, где лежат часы, то давно бы уже раскололся. Играть в героя в такой ситуации было более чем глупо. Он с трудом разомкнул разбитые губы и ответил:

– Повторяю, мне нужны гарантии, что вы оставите меня в живых.

Чернявый усмехнулся:

– А мы повторяем, что ты здесь не ставишь условия. Сначала посмотрим, чего стоят твои слова.

– Тогда вы ничего не получите. – Пименову казалось: еще один удар – и он потеряет сознание. Может быть, это лучше для всех. Если они и после этого продолжат издеваться над ним, он этого уже не почувствует. А если нет, значит, они дадут ему кратковременную передышку. Качок замахивался для очередного удара. Александр закрыл глаза и словно провалился в пустоту.

Никита Егоров каждую минуту посматривал на часы. Его злило и беспокоило то, что уже битый час его охранники возились с щуплым журналистом. Разумеется, он дал им команду не убивать его, но хорошо помутузить, чтобы Александр раскололся. Пока еще его подчиненные не давали о себе знать, и это говорило лишь об одном: Александр держится. Впрочем, на первых порах у него действительно не было другого выхода. В городе знали о крутом нраве Егорова, и Пименов наверняка понимал: пока его молчание обеспечивает ему жизнь. Но когда его тело превратится в один сплошной синяк, а любое прикосновение будет вызывать сильную боль, журналист сломается и расскажет обо всем. Естественно, он предпочел бы, чтобы это произошло как можно скорее, однако парень оказался крепким орешком. Внизу, в танцевальном зале, послышался шум, и Никита поднял голову. Его охранники разговаривали с кем-то, один из голосов Егоров узнал, и это не принесло ему радости. Препирательства с этим человеком никогда не приводили ни к чему хорошему. Он набрал мобильный одного из вышибал:

– Идиот! На кого ты орешь? Немедленно пропусти его ко мне!

Охранник повиновался, и вскоре в кабинет Никиты Константиновича уже входил майор Истомин. За спиной виднелось раскрасневшееся лицо Сергеева, прилетевшего к клубу на всех парусах.

– Привет! – просто сказал он и сел без приглашения.

– Привет! – ответил ему хозяин и поморщился. – Ты ведешь себя, как дома.

– Это территория моего отделения, – усмехнулся Иван. – Так что не я, а ты у меня в гостях.

– У меня дела, – Егоров сделал вид, что перелистывает документы. – Ты по делу или как?

– Я к тебе на «или как» не хожу, – буркнул Истомин. – Где журналист Пименов?

Руки Егорова чуть заметно дрогнули.

– А кто это? – постарался он спросить как можно равнодушнее.

– Ты прекрасно знаешь, кто он, – парировал Иван. – Немедленно приведи его сюда. Мне известны твои штучки.

– Ты всегда был ко мне несправедлив, – хозяин достал чистый платок и развернул его. – Ну что я тебе такого сделал? Мы могли бы мирно сосуществовать.

– Мирно с тобой? – удивился Иван. – Этого еще не хватало! Я и бандиты всегда были по разные стороны баррикад. Ну, ладно, некогда мне с тобой точить лясы. Где журналист?

Этот офицер раздражал Никиту. Будь его воля, наглеца давно нашли бы на каком-нибудь мысу с проломленным черепом. Однако ему также было известно, что менты обязательно отомстили бы за своего товарища. Вот тогда его бизнес точно приказал бы долго жить. Егоров постарался справиться с душившим его гневом и ответил приветливо:

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Если ты ищешь своего журналиста у меня в клубе, то просто теряешь время. Здесь никого нет.

– Значит, я вызываю ОМОН, – Истомин пристально посмотрел в холодные глаза. – Им, кстати, известно про твой подвальчик. Что, если я дам этим ребятам полную волю? Они разнесут твой клуб по кирпичикам.

Егоров занервничал еще больше:

– Я понятия не имел, что этот парень работает вместе с тобой, – выдавил он. – Любому предпринимателю не понравится, если кто-то будет вынюхивать в его заведении. Вот поэтому я и запер его в подвале до выяснения всех обстоятельств.

– Это я могу запереть тебя в камере для выяснения обстоятельств, – большие кулаки майора сжались. – Что же ты сидишь? Веди его сюда.

Теперь руки предпринимателя дрожали довольно заметно. Он с трудом набрал телефон.

– Илья, тащи журналиста ко мне.

Тот хрюкнул в трубку:

– Он в беспамятстве. Если вы разрешите дожать его…

– Я кому сказал, давай его сюда! – рявкнул хозяин.

– Слушаемся.

Майор подался вперед:

– Он живой? Надеюсь на положительный ответ. Это ведь лучше для тебя.

– Живой, – кивнул Никита – Я поручил двум недоноскам поговорить с ним, и, похоже, они перестарались.

Истомин заскрежетал зубами:

– Насколько сильно они перестарались?

– Сейчас увидим. – Никита уже слышал шаги своих подчиненных. Вскоре они открыли дверь кабинета и почти внесли Пименова. Иван бросился к нему:

– Саша, ты жив?

Губы журналиста дрогнули:

– Пока да.

Его усадили в кресло. Александр потрогал рукой бока. Казалось, все тело превратилось в сплошной синяк.

Майор понаблюдал за его действиями и послал гневный взгляд Егорову:

– Сволочь! Ты у меня ответишь. – И снова повернулся к другу: – Что они от тебя хотели?

– Это один из подозреваемых по нашему делу, – с трудом проговорил Александр. Боль затрудняла речь. – У него есть черный джип, про который я расскажу позже, и веская улика – часы с надписью «Алине от Никиты». Я хотел узнать, почему эти часы хранятся у него дома.

– Резонно, – Истомин подошел к хозяину, слушавшему этот разговор. – Собирайся, поедешь со мной!

Тот развел руками:

– Ты не имеешь никакого права забирать меня.

Иван начинал закипать:

– Как не имею? Ты насильно держал человека в подвале и бил его. Я впаяю тебе статью о похищении. Между прочим, от четырех до восьми лет.

Егоров послал ему очаровательную улыбку:

– Видишь ли, когда этот человек пришел ко мне в клуб и отвлек от дел, я обратился к моим помощникам с просьбой выяснить, чего ему надо. Разве я приказывал им бить тебя? – Он смело посмотрел в усталые глаза Пименова. Тот покачал головой:

– Этого действительно не было, но подразумевалось.

– Вот видишь, не приказывал, – Егоров откинулся на спинку стула. – И это могут подтвердить мои охранники. – Он обратился к ним: – Так, ребята?

Те дружно закивали.

– Зачем же вы так его отметелили?

Первый надул щеки:

– Он сам бросился на нас. А мы, между прочим, охранники и отвечаем за безопасность. Нам платят именно за это. Вот и пришлось утихомирить его в нашем подвале. Только шеф не имеет к этому никакого отношения.

Егоров расхохотался:

– Я же сказал, товарищ майор, у тебя на меня ничего нет.

Истомин побагровел:

– Где часы?

– У его супруги, – бросил журналист.

– Слушай, – обратился к Егорову майор, – единственный способ заслужить мою благосклонность – это рассказать всю правду, – он присел на стул. – Я тебя не перебиваю.

Егоров злорадно улыбнулся:

– Часы я приготовил для другой женщины.

– Я могу ее увидеть?

Хозяин покачал головой:

– Мы уже давно расстались, потому что она уехала за границу. Но если она появится на горизонте, я дам тебе знать.

Истомин развел руками:

– Ответ неверный. Ну, что ж… Раз не хочешь по-хорошему… Твоих обезьян я забираю, это однозначно. А потом я приду с ордером на твой арест, на тебя многие имеют зуб, Никитка.

– Тебе нечего мне предъявить, – в который раз повторил Егоров.

– Не скажи, – Иван потер переносицу. – Вообще-то Пименов – человек честный, но я уговорю его дать показания против тебя. Твои обезьяны получат один срок, а ты – другой, за организацию.

– Не посмеешь, – парировал хозяин, но в его голосе уже не было уверенности.

Истомин ухмыльнулся:

– Проверим?

– Ладно, – сдался Никита. Он моргнул охранникам: – Подождите в коридоре. Вы проедете в отделение, но я вас не дам в обиду.

Те послушно вышли. Егоров указал Истомину на стул:

– Садитесь. Что вы хотите знать?

– Правду.

Мужчина сцепил пальцы:

– Почему вы думаете, что я обманываю? А если я действительно ее не знал?

– У меня другая версия. – Майор сидел с каменным лицом. – Вихляева тебя шантажировала, и ты от нее избавился. Часы, естественно, снял с руки трупа, потому что они могли выдать тебя. Потом на смену одной шантажистке пришла другая, некая Тоня Милованова, ее подруга. Ты сбросил ее со скалы на мысу. А затем наступила очередь третьей девушки, Кристины Ивановой. В ее квартире ты устроил настоящий обыск, так как тебе нужна была записная книжка Алины Вихляевой с твоим номером телефона. Однако тут тебе не повезло, перед гибелью Алина отдала ее Антонине.

Егоров изобразил удивление:

– О Миловановой, или как ее там, и этой, второй, я не имею никакого представления.

– Значит, Вихляеву ты все же знал, – спокойно констатировал Истомин. – Давай рассказывай, как было дело, иначе тебе придется поработать на государство.

Никита почувствовал, что противник не шутит, и развел руками:

– Твоя взяла… Да, я знал Вихляеву… Однажды я подобрал ее на трассе и привез к себе на дачу. Я думал, девчонке уже исполнилось восемнадцать, а выяснилось: ей на пять лет меньше. Разумеется, эта сучка стала меня шантажировать. Но я не хотел ей платить, ведь всем известно: если ты пойдешь на поводу у шантажиста, он от тебя не отстанет. Я купил ей эти часы, безумно дорогие, но она сказала мне: мол, возьмет их только тогда, когда я отвалю ей деньги. Поверьте, я не снимал их с ее трупа, я вообще непричастен к ее убийству. Не скрою, когда до меня дошло известие о ее смерти, вздохнул с облегчением. У меня мелькали кое-какие мыслишки о том, как от нее избавиться, но кто-то все сделал за меня. А о ее подругах я вообще ничего не знаю. После ее гибели никто мне не звонил, – Егоров посмотрел на Ивана. – Ты должен мне верить. Кстати, а какого числа она погибла?

– Двадцать шестого декабря, – сказал Пименов.

Никита подскочил от радости:

– На это число у меня железное алиби. Дело в том, что я и еще двое владельцев ночных клубов в городе устроили между собой покерный турнир, проходивший двадцать пятого и двадцать шестого. Можешь сейчас позвонить им и спросить, – он протянул Истомину свой мобильный. Майор криво улыбнулся:

– Тебе было необязательно самому убивать Алину. Достаточно приказать твоим обезьянам.

Хозяин развел руками:

– Да, но я не приказывал.

В голове у Пименова завертелась одна мысль. Он вспомнил слова следователя:

– Возможно, босоножка девушки осталась в машине, которая привезла ее в это место. Найдете ее – найдете убийцу.

– А ваш джип можно осмотреть? – неожиданно для всех спросил Александр. На его удивление, Егоров не возражал:

– Пойдемте. Он стоит на стоянке возле клуба.

– Иван, можешь вызвать экспертов? – тяжело дыша, обратился журналист к оперативнику. – Если девушку везли в его машине, там остались следы.

Лицо Истомина просветлело.

– Конечно, пусть обследуют и тачки его обезьян, – он внимательно наблюдал за Егоровым, но тот не изменился в лице.

– Как вам будет угодно. Их машины – рядом с моей.

– Отлично, – Иван взял в руки мобильный. – Только учти, Александр, все это я делаю без согласования с начальством. Нам остается только надеяться, что мои эксперты не станут артачиться. Да и эти гориллы недолго пробудут в неволе. Хороший адвокат вызволит их за два часа, и они это знают. Так что пообещай больше не соваться в пекло. Вполне возможно, когда-нибудь я не успею прийти на помощь.

– Обещаю, – Пименов пожал его локоть, и от этого движния боль усилилась. – Только я и не совался, – он посмотрел на Павла, смущенно стоявшего в стороне.

– Знаю, – махнул рукой майор. – Вышло недоразумение. Он отправился в другой клуб по ошибке. Так что ты, считай, родился в рубашке.

К счастью для друзей, эксперт не отказал и прибыл к клубу довольно быстро. Сергеев посадил качков в микроавтобус, а эксперт, сунув Пименову обезболивающее, долго возился с машинами. Закончив работу, он подошел к майору:

– Женской обуви здесь нет, а другие результаты будут завтра.

– Спасибо, друг, – Истомин приготовился залезть в салон. – Значит, договорились? Если тебе приходит в голову мысль потрепать нервы очередному подозреваемому, ты сообщаешь мне, а я распоряжаюсь, кого из своих подчиненных ты возьмешь в помощники.

– Договорились, – Александр протянул ему руку.

– А что ты собирался поведать мне про джип?

Журналист в двух словах, морщась от боли, объяснил, почему его интересует именно этот автомобиль.

– Еще неделька, а то и меньше, и мы выйдем на заказчиков нашего громкого убийства депутата, – сказал ему Иван. – И дело, за нераскрытие которого нам попадает не только от начальства, но и от других должностных лиц, из чьих кресел виден Магадан, передастся в прокуратуру, а я продолжу расследование гибели Тони Миловановой. Может, подождешь меня?

Пименов не стал его обманывать:

– Не обещаю. Хочу идти по горячим следам. Лучше помогай.

Оперативник бросил на него недовольный взгляд:

– Я тебя предупредил, чтобы без меня…

– Впредь я буду осторожнее, не волнуйся, – сказал журналист, – и потом, согласись, не моя вина, что сегодня так вышло. Кстати, список с зашифрованными фамилиями уже кажется мне довольно интересным. Одна из находящихся там – женщина. Сам понимаешь, мне не терпится узнать, каким она боком относится к Вихляевой…

Истомин кивнул на Егорова:

– Этого я не исключаю из числа подозреваемых… и даже рад возможности помотать ему нервы. Этот гад в своем клубе распространяет наркотики и делает это так умело, что до сих пор никто не мог схватить его. Знаешь, я даже хочу, чтобы убийцей оказался он. Это станет единственным проколом в его биографии и позволит посадить его на нары. А тебе, Саша, нужно написать заявление на этих красавчиков. Сделаешь?

Пименов наклонил голову в знак согласия:

– Когда?

– А прямо сейчас. Я тебе надиктую, чтобы все было чин чинарем. Садись в микроавтобус и пиши.

С бумагой справились довольно быстро. Пименов с наслаждением подставил лицо свежему ветерку, дувшему с моря. Хотелось пройтись по улице, но Истомин заставил его сесть в машину.

– Обязательно вызови врача или сходи в поликлинику, – посоветовал он. – Возможен перелом ребер. Хорошо, хоть по лицу не били.

– Ладно, – пообещал журналист.

Глава 21

Дома Александр сразу встал под холодный душ и поморщился. На боках проступали синяки и ужасно болели. Боль затрудняла дыхание. Сегодняшний день оказался трудным, и, к сожалению, пока истина не была установлена. Журналист возлагал надежды на экспертов, которые могли обнаружить в машинах подозреваемых хоть какие-то намеки на присутствие Алины Вихляевой. Однако, если их и обнаружат, это вовсе не значит, что ему больше не надо заниматься расследованием. Еще как нужно, ведь эти парни будут биться до конца вместе с лучшим адвокатом города.

Приняв душ, Пименов оделся, согрел себе скромный ужин, а поев, растянулся на диване. Боль мешала сосредоточиться, и он проглотил таблетку анальгина. Она немного притупилась, и журналист еще раз пробежал глазами данные на подозреваемых, зашифрованных в блокноте Алины, которые прислал ему Павел Сергеев.

Следующим после Егорова был владелец автосалона Андрей Миронюк. Журналист немного знал об этом человеке. Выросший в интеллигентной семье преподавателей и получивший два высших образования, Андрей не работал по специальности и дня. Его молодость пришлась на лихие девяностые, когда многие его ровесники лишились работы и денег. Но Миронюк не растерялся. Он занялся автобизнесом. В то время многие богатые люди стремились обзавестись иномарками. Андрей с лучшим другом Константином гонял машины из Германии. Потом приятели создали маленький салон с автомастерской. Деньги не текли к ним рекой, но они не бедствовали. В начале нового тысячелетия Константин попал в нехорошую историю и уехал за границу. Миронюку пришлось отдать ему долю в бизнесе, но это на его делах никак не отразилось. У горожан сложилось впечатление, что Константин только мешал более предприимчивому Андрею. Вскоре после отъезда друга Миронюк открыл более крутой салон и постепенно стал одним из самых богатых жителей города. Наиболее дотошные недоумевали: как ему удается обогащаться за счет автомобилей? В маленьком провинциальном городке было не так много миллионеров на квадратный метр. Обеспеченные друзья Пименова утверждали: у Миронюка уже давно никто ничего не покупает. Машины в этом салоне далеко не лучшего качества, а от цен просто рябит в глазах.

Многих удивляло и другое. На втором этаже автосалона, располагавшегося в красивейшем месте города, на холме с видом на море, имелось дорогое кафе. Говорили: в нем очень вкусно кормят, однако не каждый желающий мог утолить там голод. В этом кафе отдыхали клиенты автосалона. Короче, чтобы попасть туда, нужно было купить машину у хозяина. Горожан изумляло, что из зала кафе, несмотря на заявление Миронюка, часто выходили всем знакомые люди, занимавшие в Южноморске высокие посты. Они уж точно никаких машин у Андрея не покупали. Но если этим людям, захоти они посетить кафе, владелец салона не мог отказать, возникал вопрос: что там делали мужчины и женщины, со вкусом и дорого одетые? Судя по всему, они тоже не приобретали никаких автомобилей. Салон Миронюка все время пустовал. Когда спрашивали самого Андрея, он вполне резонно отвечал:

– Вы в курсе всех моих сделок? Откуда вы знаете, сколько клиентов я пропускаю в день?

Горожане предполагали: на втором этаже салона нет никакого кафе. Скорее всего, Миронюк, как, по предположениям, и его друг Егоров, организовал там бордель, наполненный несовершеннолетними девчонками и красивыми молодыми парнями. Сам Андрей давно слыл любителем незрелых девочек и попал бы в какую-нибудь неприятную историю, если бы не его связи. Ходили слухи: владелец салона щедро платил своим пассиям, впрочем, не только платил, но и запугивал, и они предпочитали молчать.

Пименов решил наведаться к нему на следующий день, подумав: действительно хорошо, что бандюги Егорова не оставили синяков на лице. А на теле они пройдут, и ни к какому врачу он не поплетется. Одно только смущало журналиста. Если он честно признается, кто он и зачем пришел, Андрей даже не станет с ним разговаривать. Необходимо было придумать вескую причину своего появления в автосалоне.

Александр попытался порассуждать на эту тему, но у него ничего не получилось. Усталость брала свое, и вскоре он уже сладко спал в постели.

Глава 22

Первый день июня встретил Александра мягкими лучами солнца и слабым ветерком, принесшим запах моря. Пименов попытался выполнить хотя бы легкие упражнения, к которым привык, но мешала боль во всем теле. Журналист включил электрочайник и в который раз порадовался, что в свое время приобрел тостер, пускай и у какого-то сомнительного молодого человека, клявшегося ему на остановке автобусов: его товары надо брать, фирма делает потрясающие скидки, и все покупатели, взяв один товар, тут же бегут за другим. Может быть, этот сомнительный продавец и сам не думал не гадал, как хорошо будет работать тостер. Так получилось, что он не обманул Александра. Даже мать не раз радовалась этой покупке, хотя сначала и сомневалась в ее качестве.

Вот и сейчас Александр побросал в тостер куски белого хлеба и уже через несколько минут мазал их сливочным маслом. Вкуснятина, да и только! Потом журналист принял душ и облачился в чистую белую рубашку и голубые джинсы.

В его голове постоянно крутилась мысль: под каким предлогом он потребует разговора с Миронюком? Какую помощь может оказать в этом Истомин? Он позвонил другу, но его телефон был выключен. Наверное, майор на совещании. Жаль, но придется подождать. Он принялся напрягать мозги, но ничего путного не приходило на ум, и Пименов, проглотив анальгин, решил немного погулять возле салона. Авось на свежем воздухе и думаться будет лучше.

Автосалон Миронюка находился на одном из холмов города, почти на обрыве. Смельчаки спускались с него на дикий пляж, обычно пустынный. С этого обрыва открывался потрясающий вид на море, и Андрей имел возможность любоваться прекрасным пейзажем каждый день. Сам автосалон был построен по типу своих многочисленных собратьев. По правую сторону от него располагались мойка и автозаправка, также приносившие владельцу лишнюю копейку.

Пименов побродил возле салона, потоптался у входа под пристальным взглядом менеджеров, больше похожих на вышибал из клуба Егорова, и отправился в близлежащее кафе. Мягкие утренние лучи давно сменились палящим зноем, и горожане с удовольствием освежались холодными напитками. Журналист присел за один из столиков и заказал бутылку ледяной минералки. Утомленная официантка с грязными светлыми волосами и замазанными прыщами на впалых щеках поспешила исполнить его заказ. Медленно попивая напиток из стакана сомнительной чистоты, Александр машинально обвел глазами зал и неприятно поморщился. Сидевший за соседним столиком мужчина с круглым красным лицом, не отрываясь, смотрел на него. Пименов отвернулся. Только какого-нибудь пьяного собеседника ему и не хватало! Мужчина как бы прочитал его мысли и медленно двинулся к Пименову.

– Разрешите присесть с вами, молодой человек?

– Вообще-то я сейчас ухожу, – бросил Александр.

Незнакомец вытянул руку:

– Подождите. Я узнал вас. Вы – Александр Пименов.

Журналист наклонил голову:

– Допустим. И что с того?

– Вы ведете журналистские расследования. – От мужчины сильно пахло спиртным, и молодой человек подумал, как много людей лечится при помощи алкоголя. Серые глаза слезились. – Я хочу рассказать вам кое-что. Вы знаете, кто владелец вон того автосалона?

Александр вздрогнул:

– Допустим.

– Вы не доверяете мне, и я это понимаю. – Незнакомец взял стакан и покрутил в толстых пальцах. – Известно ли вам, что господин Миронюк – негодяй и жулик? По нему давно плачет тюрьма.

– Я не интересовался жизнью господина Миронюка, – как можно равнодушнее промолвил Пименов.

– Я тоже до того времени, пока этот негодяй не обидел мою девочку, – признался мужчина. – Раньше мы вращались с ним в одном кругу. Да, несмотря на свой сегодняшний вид, я довольно обеспеченный человек. У меня два парфюмерных магазина. Они маленькие, но в нашем городе и такой бизнес могут себе позволить не все. Я не богат, но меня приглашают на всякие тусовки. Иногда я брал с собой жену и дочь. Там на нее и положил глаз Миронюк. Этот гад обожает несовершеннолетних девочек.

Александр покрылся потом. Беседа становилась интересной.

– Значит, я возвращаюсь к тому, что Миронюк ворюга и жулик, – мужчина щелкнул пальцами, и усталая официантка, как тень отца Гамлета, появилась перед ними:

– Вам как всегда?

Посетитель кивнул и продолжил:

– Да. Самый настоящий жулик. Знаете, что он сколотил первый капитал на битых машинах? Они с друганом гоняли из Германии убитые тачки, здесь приводили в порядок, если это можно было сделать, и продавали как новые. Его быстро раскусили. Мошенничество открылось, и Миронюк все свалил на Константина. Говорят, друзья не брезговали и продажей краденого. В общем, приятель бежал с хорошими отступными. – Он прищурился: – Как вы думаете, за счет чего он шикует сейчас? Никогда не догадаетесь.

Пименов улыбнулся:

– Раз так, то не буду и предполагать.

Официантка в нечистом переднике поставила перед незнакомцем бутылку массандровского портвейна и два стакана.

– Не хотите? – поинтересовался мужчина, наливая себе красную жидкость. Журналист отказался. Собеседник не возражал: – Как говорится, мне достанется больше. Вы правильно делаете, что не гадаете, чем этот гад промышляет. На втором этаже у этого борова не кафе, а рулетка. Крутятся огромные деньги, делаются ставки.

Александр похолодел.

– Но неужели никто не донес в полицию? – спросил он.

Незнакомец ухмыльнулся:

– Видели бы вы его клиентов… Элита нашего города. У таких полиция в кулаке. Поэтому я и сам не пошел заявлять на этого негодяя. Одна надежда на вас. Я очень хочу ему отомстить, – он наклонился к самому уху журналиста. – Я уже упомянул о моей девочке. Он положил на нее глаз на одной из тусовок, пригласил на танец, повел за свой столик и подпоил. Думаю, Миронюк что-то подмешал ей в вино. Затем он повез ее домой и изнасиловал. Когда моя девочка пришла в себя, она чуть не покончила с собой. Андрей высыпал перед ней груду денег, а потом стал угрожать. Она рыдала, а негодяй схватил ее за локоть так, что оставил синяки, и затолкал в машину. Миронюк доставил ее домой и вызвал меня на лестничную клетку.

«Ты никому ничего не расскажешь, – безапелляционно заявил он, – иначе твою дочь найдут где-нибудь возле берегов Турции или ближе, мертвую. Ты понял?» Я и не думал угрожать в ответ. Любой из его влиятельных клиентов сделал бы жизнь моей семьи невыносимой, – он снова плеснул в стакан портвейн. – Повторяю: одна надежда на вас.

– А почему вы считаете, что я схлестнусь с этим типом? – поинтересовался Пименов.

– Потому что, прежде чем что-то затеять, вы все хорошо обдумаете и прихватите его на горячем, – пояснил незнакомец. – Кстати, я не представился. Моя фамилия Пилипенко.

Александр почесал переносицу:

– Как можно проникнуть в казино? Ведь наверняка у клиентов существуют какие-то карточки, служащие пропусками.

Пилипенко покачал головой:

– Все знают друг друга в лицо.

– Как же в таком случае появляются новые лица? Ведь вряд ли Миронюк откажется от богатых новичков, жаждущих опустошить карманы в его заведении. В общем, вы должны помочь мне проникнуть туда. – Пименов покрутил в руках стакан. – Сосредоточьтесь и подумайте.

Пилипенко запустил пятерню в волосы.

– Попытаюсь вам помочь. В казино работает система протеже. Я попытаюсь вас порекомендовать как состоятельного человека, прибывшего на отдых из другого региона. Только, – он замялся, – вам нужно раздобыть подходящую одежду. Понимаете, мужчина такого класса, как все клиенты Миронюка, даже на отдыхе не оденется в такие шмотки, как у вас. Короче, хотите туда проникнуть, ищите прикид, желательно от Кардена.

– Хорошо, подумаю, как это устроить, – журналист поднялся. – А как с вами связаться, когда я буду готов?

Пилипенко полез в карман и вытащил визитку:

– Звоните на мобильный.

– А теперь мне пора идти.

– Желаю вам успеха, – мужчина вяло махнул рукой.

Придя домой, Александр взял свой блокнот и принялся тщательно перелистывать страницы с адресами и номерами телефонов его знакомых и друзей. Среди них имелось несколько состоятельных, которые могли бы одолжить ему дорогую одежду. Наконец он остановил свой выбор на некоем Анатолии Перове, предпринимателе, имевшем в городе сеть продуктовых магазинов. Когда-то Пименов оказал бизнесмену услугу, но до сих пор не воспользовался его предложением позвонить в случае необходимости. Вот теперь такая необходимость наступила. Александр вытащил мобильный и стал набирать номер. Анатолий откликнулся сразу:

– Привет работникам пера! Как делишки?

– Нормально, – ответил журналист. – А у тебя?

– Прекрасно, – отозвался Перов. – Кстати. Недавно вспоминал о тебе. Если бы не твоя своевременная помощь, думаю, сидеть бы мне за то, чего я не делал. Ну, как твои расследования? Скоро ли покажут очередное?

– Как раз им и занимаюсь, – сказал Пименов. – И теперь мне требуется твоя помощь.

– С удовольствием, – Анатолий даже причмокнул языком. – Наконец-то я смогу тебе быть полезен. Проси, чего угодно, вплоть до денег.

– Вот этого как раз и не нужно, – Александр немного помедлил. – Слушай, ты не мог бы одолжить мне свой выходной костюм?

– Разумеется, – Перов был удивлен. – И это все?

– Костюм должен быть от известного кутюрье, – пояснил журналист. – Короче, на одной из светских вечеринок мне необходимо выглядеть успешным молодым человеком. У меня своя фирма, приносящая большой доход. И одежда, и автомобиль должны быть соответствующими.

– Без проблем, – Анатолий рассмеялся. – Ну, права у тебя, я знаю, есть. А вот не прихватит ли тебя ГИБДД?

– Я хочу попросить, чтобы ты отвез меня в это место, – сказал Пименов. – Не доезжая квартала, я выйду и пересяду за руль, а ты отправишься по своим делам. Согласись, риск попасться нашей доблестной дорожной службе минимален.

– Точно, – согласился предприниматель. – Костюмчик сразит всех наповал. Недавно в Париже приобрел один от Версаче, кстати, летний. Все умрут от зависти.

– Это вряд ли, – засомневался журналист. – Туда придут сливки общества.

– Сделаем так, чтобы ты их переплюнул, – ответил Перов. – Из своих машин я одолжу тебе «Лексус» последней модели. Пойдет?

– Конечно, – обрадовался Александр.

– Когда ты заедешь ко мне?

– Завтра утром.

Приятели попрощались. Пименов еще раз позвонил Истомину. На этот раз майор откликнулся:

– Что у тебя там? Как здоровье?

– Значительно лучше. Следующий в моем списке – Андрей Миронюк, владелец автосалона, – сказал ему журналист.

Истомин задышал:

– Не суйся к нему один. Этого негодяя я тоже мечтаю отправить в места с вечной мерзлотой. Но к нему не подкопаешься.

– Как раз подкопаешься, – журналист и выложил все, что узнал от Пилипенко. Иван задумался:

– Слушай. Если это правда, мы наденем ему наручники. Знаешь что, – добавил он, – ты ищи прикид, а я немного подумаю, как лучше все обставить и перезвоню. Скорее всего, завтра утром. Ну, бывай.

Александр положил телефон на стол, немного посмотрел телевизор и решил идти спать. Новый день обещал быть трудным.

Глава 23

Рано утром Пименов позвонил Пилипенко и сказал, что готов посетить Миронюка. Новый знакомый обрадовался:

– Сейчас я свяжусь с одним человечком, который поможет нам проникнуть в казино, а затем перезвоню вам. Подождите секунду, думаю, он не будет возражать. Кроме того, он мне обязан.

Отключившись, Александр занервничал. До звонка Пилипенко они с Истоминым разработали план. Пименов должен был пойти в заведение с фотоаппаратом и микрофоном. Неужели все сорвется? Однако Пилипенко удалось договориться. Он связался с журналистом через пять минут.

– Слушайте, все устроилось. Этот человек уже разговаривал с менеджером салона, а по совместительству крупье казино. Это через него в заведение проходят новички. Короче, вы подъезжаете и говорите, что вы от Ляховского. Он пропустит. Вы уверены, что ваш костюм произведет впечатление?

– Уверен, – журналист не сомневался в правдивости слов Перова. Уж Анатолий достанет ему самый лучший прикид. Он в который раз подумал: как хорошо, что синяки были на животе и спине! Кисти рук и лицо остались чистыми. Если бы случилось иначе, нечего было и думать шагать к Миронюку. Пименова беспокоила другая мысль: вдруг кто-нибудь его узнает? Но, как говорится, пан или пропал. Прежде чем хлопнуть дверью, он задаст хозяину интересующие его вопросы.

Автомобильный салон Миронюка сверкал в лучах заходящего солнца, возле него рядком выстроились машины. Возможно, где-то примостился и Истомин со своими оперативниками. Припарковав автомобиль, одолженный Перовым, Александр направился к менеджеру, парню, одетому в черные брюки и белую рубашку с черным галстуком. Он был выглажен и отутюжен до скрипа, но холодный блеск стальных глаз делал его славянское лицо с правильными чертами угрюмым и непривлекательным. Александра наградили дежурной улыбкой, возможно, более любезной, чем клиентов, приезжающих не на таких дорогих машинах.

– Слушаю вас, – менеджер подошел к нему.

– Да вот хочу посмотреть ваш ассортимент, – ответил журналист. – Возможно, даже сменю свое авто.

Улыбка менеджера стала еще шире.

– Буду с вами откровенен, – начал парень. – В нашем салоне не такие крутые машины, как у вас, прямо скажем, далеко не такие.

– Допустим, я и не собирался приобретать еще одну крутую тачку, – усмехнулся Пименов. – Допустим, у меня на нее не хватает денег. Вот если мне повезет в вашем кафе, – он сделал ударение на последнем слове, – то я скуплю половину вашего салона.

У менеджера забегали глаза:

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что Ляховский – знаете такого? – порекомендовал мне немного очистить карманы в вашем казино.

Парень растерянно смотрел на нового клиента:

– Я должен доложить начальству.

– Этого я от вас и жду.

Менеджер отсутствовал добрые десять минут, но вернулся не один. Сам хозяин вышел навстречу дорогому гостю и протянул руку.

– Будем знакомиться. Андрей Миронюк.

Похоже, он не узнал журналиста. Лицо хозяина излучало доброту. Он был маленьким, кругленьким и лысым, как колобок. Приятные манеры и умение общаться с людьми Андрей унаследовал от родителей. Кроме того, два высших образования тоже не прошли бесследно.

– Владислав Шерешов, – Александр назвал имя и фамилию покойного друга отца.

– Вы житель нашего города? – осведомился владелец.

– Нет, я из другого государства и приехал по делам бизнеса, – Александр принял более уверенный вид. – У меня своя мельница. В общем, на отсутствие денег не жалуюсь.

– Ляховский подтвердил ваши слова, – задумчиво проговорил Миронюк. – А знаете, у меня такое ощущение, что я вас где-то видел.

– У меня стандартное лицо, – рассмеялся Пименов как можно беззаботнее. В какой-то мере это была правда. – Сотни людей при первом знакомстве начинают вычислять, где они меня могли видеть. Но вас я вижу впервые.

Андрей бросил взгляд на дорогой автомобиль, и его сомнения улетучились. Он обнял клиента за плечи.

– Пойдемте в зал. Скоро начнется игра. В основном все уже подъехали.

Они поднялись по лестнице, и журналист попал в просторный зал. Юркий крупье подскочил к Александру:

– Будете делать ставки?

– Чуть позже. Мне нужно адаптироваться.

– Как пожелаете.

Пименов осмотрел огромную комнату, занимавшую пол-этажа, заполненную мужчинами и женщинами, мягким светом больших люстр, годившихся для театра, табачным дымом дорогих сигарет и гулом возбужденных голосов.

В середине комнаты стоял стол с рулеткой. Вокруг него толпились люди, в которых Пименов без труда узнал сливки общества Южноморска. Слова о высоких ставках подтверждались. Впрочем, о том, что у этих людей есть деньги, знали все жители города. И эти деньги вряд ли были заработаны честным трудом. Александр никогда не верил, что заработанное потом и кровью можно транжирить направо и налево. А они транжирили. Достаточно было взглянуть на горки разложенных по столу фишек. Наверное, за один поворот рулетки разыгрывалось тысяч сорок или пятьдесят условных единиц.

Всеобщее внимание посетителей привлекал стройный блондин средних лет с сильно загорелым лицом. Перед ним высилась огромная горка фишек. Журналист узнал этого человека. Это был заместитель мэра города Денис Прусский. Огромной красной ручищей он сгреб фишки и передвинул на красную восьмерку. Остальные словно ждали его действий и последовали его примеру, только фишек у них имелось гораздо меньше. Секунда – и колесо рулетки завертелось. Все завороженно следили за прыгавшим шариком. Казалось, он раздумывает, где остановиться, но потом все же обосновался на красной восьмерке. По залу пронесся вздох. У большинства он выражал отчаяние. Денис, наоборот, светился, как начищенный самовар. Крупье, паренек с лисьей мордочкой, сгреб лопаточкой фишки, и гора перед Денисом выросла вдвое.

Пименов притаился за брюнеткой, пропахшей «Шанелью номер пять» и бросавшей на него томные взгляды. Перов сдержал обещание и хорошо экипировал его. Шикарный костюм производил впечатление на завсегдатаев казино. Черный «Лексус» мозолил глаза возле входа. Впрочем, особо на него не обращали внимания: все были заняты собой. Стол был перед Пименовым как на ладони. Свет ламп падал на столбики фишек, и Александр подумал, что лучшего ракурса для фотографирования не найти.

Если бы у него не было определенного задания, он увлекся бы всеобщим возбуждением и не отрывал взгляд от шарика. Однако журналист не давал себе забыть, что его привело сюда другое. Улучив момент, когда клиентов всецело поглотила игра, он незаметно выскользнул в коридор. Встретить здесь персонал он не боялся. При случае всегда можно сослаться на то, что ему нужен туалет. В коридоре имелись всего две двери, одна вела в зал, другая – в какую-то комнату. Пименов на цыпочках подкрался к ней и приник глазом к маленькой щели. По всей видимости, это был кабинет хозяина. Несмотря на доходы Миронюка, кабинет поражал скудностью обстановки. Полированный стол и парочка стульев – вот и все, что увидел журналист. На одном стуле восседал сам хозяин, на другом, к великому удивлению Пименова, пристроился Егоров. Никита жестикулировал руками и что-то возбужденно говорил. Александр прислушался.

– И он попытался повесить на меня убийство Вихляевой, – разглагольствовал Егоров. – Ты представляешь? Да я был на седьмом небе от счастья, узнав о ее смерти, и еще подумал: «Спасибо доброму человеку, сделавшему такое дело». Иначе пришлось бы трудиться самому.

– Да, хорошо, что она умерла, – поддакнул Миронюк. – Она должна была умереть, – он произнес это таким голосом, что Никита вздрогнул:

– Ты хочешь сказать…

– Я ничего не хочу сказать, кроме этого, – ушел от ответа Андрей.

Егоров сверлил его взглядом:

– Так это ты или не ты? Если это ты…

– То что? – ухмыльнулся Миронюк. – Тебе какая разница? Ты же говорил две минуты назад: мол, благодарен этому человеку. Вот и живи спокойно. Тем более у тебя алиби.

– Ну ты даешь… – при этих словах Егорова Александр почувствовал дрожь. Предприниматели говорили довольно громко, и микрофон наверняка записывал каждое слово. Неужели он попал в точку и сегодня они возьмут преступника? Журналист подумал: надо под любым предлогом покинуть это заведение и связаться с Истоминым. Лучше момента для взятия убийцы им не найти, это во-первых. Во-вторых, если тут Егоров, нужно поспешить. Не дай бог он увидит журналиста… Тогда даже трудно представить, что они с ним сделают. Возможно, Истомин не успеет помочь… Он оторвался от дверной щели и уже хотел идти к выходу, но дорогу ему перегородил менеджер. Теперь его гладкое лицо не выражало и тени доброжелательности.

– Предъявите ваши документы, – холодно попросил он. Александр понимал: еще секунда – и его разоблачат. Но почему так быстро? Что случилось? Ему ничего не оставалось, как тянуть время. Он сунул руку в карман дорогого пиджака:

– Извините, кажется, я забыл их в салоне автомобиля.

Холодные глаза сверлили его, как буравчики.

– Допустим. А что вы делаете здесь?

– Искал туалет.

– Туалет у нас на первом этаже, – парировал менеджер. – Вы подслушивали… – он сделал шаг к кабинету своего хозяина, и тогда Пименов размахнулся и ударил его в живот. Парень сложился вдвое и застонал. Из-за приоткрытой двери послышался голос Миронюка:

– Что там происходит, черт возьми?

Менеджер хватал ртом воздух, как вытащенная на берег рыба, Пименов приготовился бежать, однако цепкие пальцы поверженного схватили его за щиколотку мертвой хваткой. Высвободиться не было никакой возможности, как, впрочем, и уйти от Миронюка. Он показался на пороге вместе с Егоровым. Увидев непонятную картину, хозяин вскинул брови:

– Что все это значит? Борис, зачем ты его схватил?

Менеджер морщился от боли:

– Хозяин, это не предприниматель. Его узнали наши клиенты. Это…

– Журналист Александр Пименов, расследующий гибель Вихляевой, – подсказал Егоров. – Эй, как ты здесь оказался?

– Пименов? – Миронюк хлопнул себя по лбу, прорезанному глубокой морщиной. – А я ломал себе голову, где я мог его видеть.

– Ты трижды идиот, – бросил ему Егоров. – Прежде чем пускать в свое заведение…

– Знаю без тебя, – перебил друга Андрей. – Но у него солидная рекомендация. Я позвонил его протеже Ляховскому.

– Ляховского давно следует наказать по полной, – усмехнулся Никита. – Это уже не первый случай, когда он приносит неприятности солидным людям. Но это потом. Что ты собираешься делать с этим субчиком?

– Сначала показать ему мой кабинет, – друзья втащили журналиста в комнату и толкнули на стул. Острая боль пронзила тело. Журналист застонал, согнулся, заерзал на стуле, потом быстрым и незаметным движением вытащил из кармана пиджака маленький фотоаппарат и бросил его под диван. Андрей приблизил к нему лицо. Запах дорогого парфюма щекотал ноздри.

– Зачем ты пришел сюда? Впрочем, можешь не отвечать, я и так знаю. Я привык верить своим друзьям. Значит, ты вынюхиваешь про эту девку… Кто в курсе, что ты здесь?

– На этот вопрос он тоже может не отвечать, – вставил Егоров. – Его прислал Истомин. Где майор? Ждет твоего сигнала?

Миронюк озабоченно выпрямился:

– Нечто подобное я и предвидел. Обыщите его, парни.

Егоров и менеджер профессионально осмотрели Александра. Он порадовался, что не удалось обнаружить микрофон, спрятанный в медальоне, висевшем на цепочке на шее.

– Нет даже документов, – сообщил Никита. – А что ты ожидал увидеть?

– Разумеется, мобильный с камерой или фотоаппарат, – зло процедил хозяин и взял журналиста за подбородок. – Эй, негодяй, куда ты их дел? Выбросил в окно?

– У него не было такой возможности, – встрял менеджер. Я наблюдал за всеми в зале. Этот вышел только сейчас.

Миронюк почесал затылок:

– Положение осложняется. Я имею в виду твое, журналист.

Егоров побледнел.

– Только не здесь, – прохрипел он. Андрей повернулся к нему:

– Что не здесь?

– Ты же хочешь его убить?

Миронюк махнул рукой:

– Это убийство принесет мне массу проблем. Журналист останется в живых. Тем более Истомин не возьмет меня за казино. Сейчас я прикажу своим парням немного поменять интерьер в зале. Если он ворвется сюда, его взору предстанет кафе. Знаешь, приятель, про мое заведение ходит масса слухов. Полиция и налоговая бывали здесь довольно часто, но еще никому не удалось меня поймать, – он посмотрел на часы. – Думаю, Истомин не ждет никакого сигнала. Значит, сейчас его визит сюда нам не угрожает. А теперь что касается будущего, – хозяин положил руку на плечо Пименова. – Если ты кому-то проболтаешься, тебе не поздоровится. Нет, я не стану тебя убивать, но я узнаю все о твоей семье и позабочусь о твоих близких. Их смерть будет для тебя уроком на всю оставшуюся жизнь. Даже если ты и твой приятель Истомин через секунду возьмут их под охрану, я все равно найду подходящий момент. Можешь мне верить.

Александр молчал. Он знал: Миронюк не блефует. Нужно будет подумать, как спасти мать и любимую девушку, и покончить с этим казино. Есть запись – это уже много. Впрочем, об этом пусть думает и Истомин. И больше не делать неверных шагов, как тот, который он сделал сегодня.

Эйфория от предвкушения успеха вскружила ему голову. Надо же забыть о том, как популярна твоя физиономия в маленьком городке, и подумать, что тебя никто не узнает! Конечно, не все смотрят местные каналы, однако политики местного значения – обязательно. Их тоже показывают по телевизору.

– Я все понял, – тихо сказал Александр. – Можете быть спокойны. Истомин ничего об этом не знает.

– Тогда почему ты здесь?

– Неделю назад я услышал пьяное хвастовство в одном баре, – наполовину соврал Пименов. – Один человек хвалился, что его товарищ играет у вас в казино. Вот я и решил сделать сенсационный материал. Мой друг майор не в курсе. Он не отпустил бы меня одного.

– Ты хорошо экипировался, – похвалил его Миронюк. – Одолжил кто-то из богатеньких товарищей?

Александр кивнул.

– Он все врет, – встрял Егоров. – Говорю тебе, сейчас он расследует смерть Алины.

– На здоровье, у них на меня ничего нет, – улыбнулся предприниматель. – Надо же, и тебе почти удалось меня провести, – Андрей сдавил ему локоть. – Впрочем, меня бы ты, может, и провел, я редко смотрю местные каналы, но ко мне приходят такие люди… Они в курсе всех событий в городе.

Пименов молчал. Да и что на это можно было ответить?

Андрей самодовольно улыбнулся:

– А теперь пошел вон.

Даже испытывая страх за дорогих ему людей, журналист не собирался склонять голову перед мошенником.

– Если вас не арестуют за содержание казино, то обязательно сделают это за убийство, – бросил он в лицо Миронюку. Андрей вскинул брови:

– Ты опять о том же? Это уже не смешно.

Журналист не отрывал от него взгляда.

– И не вздумайте отпираться. Я слышал ваш разговор с Егоровым.

Егоров сжал кулаки:

– Вот гад! Лучше его прикончить. Прикажи своим гориллам на входе. Чтобы не сразу впустили Истомина. А мы…

Андрей по-прежнему улыбался:

– Подожди. Если его прислал Истомин, у него может быть микрофон. Мы же не можем осмотреть его с ног до головы. Убивать я его не собираюсь и калечить тоже. Но расставить все точки над «i» не мешало бы. Почему ты решил, что я причастен к ее смерти?

– Ваш телефон зашифрован в ее записной книжке, – пояснил Пименов. – Он в списке тех, кого шантажировала Алина. И потом, вы почти признались своему приятелю.

Миронюк с недоумением повернулся к Никите:

– Разве я тебе в чем-то признавался?

Егоров покачал головой:

– Этот парень упорно нарывается на неприятности. Если бы не твоя доброта…

– Подожди, – остановил его Миронюк. – Значит, Истомин знает про этот список?

– Конечно, знает, – с радостью выдохнул Александр.

Хозяин автосалона потер переносицу:

– У вас на меня ничего нет и быть не может, ибо я не убивал эту тварь. Да, не скрою, я мечтал о ее смерти, как любой из списка. Но, увы… не там копаете.

– Зря вы так спокойны. – Журналисту доставляло удовольствие бросать ему обвинения. – Проверят ваши счета. Вы ей ни разу не платили?

– Платил, конечно, потому что она обещала оставить меня в покое, но не оставила, – признался Андрей. – После третьего платежа я решил принять меры, но не успел. Кто-то сделал это за меня, – он повернулся к Егорову. – Я думал на своего друга.

– У вас есть алиби на день ее гибели? – поинтересовался журналист.

– А когда ее убили?

Пименов назвал дату смерти девочки. Миронюк вдруг радостно замахал руками:

– Надо же, как бывает в жизни… Я не создавал себе алиби, потому что не убивал. Но именно в этот день я ездил с одной симпатичной девчонкой в Ялту. Поверь, там обслуживание не хуже, чем в Эмиратах. Парень, я назову тебе отель, и ты попросишь прислать видео с камер наблюдения. Боюсь, вы с Истоминым будете приятно удивлены.

– Вы могли приказать своим охранникам, – не сдавался Александр. А Миронюк по-прежнему оставался невозмутимым.

– Мог, но не приказывал. Наверное, и их как-то можно проверить? Истомин собаку съел на подобных делах. Поверь, в два счета он выяснит нашу непричастность. А сейчас все же покинь кабинет. Меня стало от тебя тошнить, – он подмигнул менеджеру, слушавшему их разговор с каменным выражением лица, и тот приблизился к Пименову:

– Шагай отсюда.

– Убери свои грязные руки, – брезгливо произнес журналист.

– Браво! – зааплодировал хозяин автосалона. – Ты влез в дерьмо, но чирикаешь. Ты поразительно смел, мой мальчик.

– Вы тоже в дерьме, – парировал молодой человек. – Хотя, может быть, сейчас этого и не осознаете.

– Пошел вон! – Егоров указал на дверь. – И помни наши слова. Не стань причиной гибели своих близких.

– Вы умеете хватать за горло, но когда-нибудь схватят и вас. – Пименов гордо вскинул голову. – И вот увидите: это произойдет скоро.

– Я тебя начинаю уважать, – отозвался Миронюк. – И все-таки тебе пора идти.

Александр громко хлопнул дверью, от души надеясь, что у хозяина лопнули барабанные перепонки. Вслед ему послышалась брань менеджера.

На соседней улице Пименова подхватил Истомин.

– Я не ворвался, потому что был уверен, что тебя не тронут, – признался он. – Миронюк не такой бестолковый, как Егоров. Если он кого-то убивает, то делает так, чтобы ни одна живая душа об этом и не подозревала.

– Теперь мы посадим обоих, – выдохнул журналист. – Ты слышал их разговор?

– Не знаю, – признался Иван, – фотографий нет, запись бездоказательна. Судя по всему, в казино ходят большие люди. Они все подтвердят, что тебя в этот день не было, а они мирно пили чай в кафе и смотрели фильм, где, кстати, и говорилось про казино. Думаю, парочка дисков такого рода у владельца припасена.

Александр не удивился.

– Как дела с экспертизой? – сменил он тему.

– Никак, – ответил Иван. – Машины наших подозреваемых чисты. Ни одного признака, что парни возили Вихляеву. Пока я задержал их на основании твоего заявления, но Егоров нанял хорошего адвоката. Думаю, их выпустят под подписку и они отделаются условным сроком за хулиганство. А как продвигается твое расследование?

– С каждым шагом количество подозреваемых только увеличивается, – усмехнулся журналист. Майор не понял:

– В смысле?

– Ты поверил Миронюку, что он не убивал?

Иван перебил товарища:

– Да ты что? Этого типа я давно хочу прихватить, но он верткий, как угорь. Разумеется, мы проверим его на причастность к убийству. Надеюсь, возьмем.

– Если бы, – Александр сделал паузу. – Он ведь знал Вихляеву, и она его шантажировала, не более того. Миронюк утверждает, что платил ей трижды, а потом шантажистка исчезла. Вот и все.

– Это я слышал, – кивнул Истомин. – Пашка проверит его алиби.

– Разумеется, – улыбнулся журналист. – Пашка все сделает. Название ялтинского отеля и его координаты благодаря записи у вас есть.

– С этого дня прошло почти полгода, – майор задумался. – Хорошо, если запись с камер видеонаблюдения еще хранится у службы безопасности.

– Будем надеяться, – отозвался журналист.

Оба немного помолчали.

– Каковы дальнейшие планы? – поинтересовался оперативник.

– Следующая в списке Алины почему-то женщина, – проговорил журналист. – Вот я и займусь ею на досуге.

– Лесбиянка? – предположил Иван.

– Пока сказать не могу.

– Ну, ладно, узнаешь – позвонишь, а сейчас мы подбросим тебя до дома. Только будь осторожен, обещаешь?

Александр вздохнул:

– Обещаю, Ваня.

Дома Александр упал на кровать, проспал как убитый до восьми часов вечера, потом достал блокнот и прочитал адрес женщины, Лидии Семеновой. Она проживала в новом районе, до которого было довольно далеко. Пименов, позвонив Перову и попросив забрать свою тачку, полчаса трясся в переполненном автобусе, потом шел пешком еще два квартала. Сгущались сумерки. Несмотря на отдаленность, этот район считался элитным. Жителей, впрочем, эта отдаленность не беспокоила. Дома, выстроенные частной фирмой на заказ, сплошь состояли из огромных квартир с отличной планировкой. Каждый житель мог любоваться великолепным морским пейзажем из окна или с балкона. Напоенный запахами трав и экзотических деревьев воздух из парка, разбитого для жильцов и протянувшегося несколько километров до моря, снимал головные боли и расслаблял. Понятно, что квартиры стоили очень дорого, и бедные люди тут не селились. Итак, Семенова наверняка была богатой и влиятельной.

Александр прошел в чистый дворик с разбитыми клумбами, на которых пестрели разные цветы, и изумился открывшейся картине. В его районе эти цветы давно бы выкопали с корнем, а здесь их никто и не думал трогать. Впрочем, возможно, где-то прохаживался охранник, следивший за порядком. Журналист вошел в нужный ему подъезд. Идеальная чистота ослепляла. Он поднялся на второй этаж и позвонил в дверь. За дверью послышалось шевеление, и грубый голос произнес:

– Кто там?

– К Лидии Семеновой, – ответил молодой человек.

– Что вам нужно? Кто вы?

Парень осмотрел лестничную клетку. В таких домах долго разговаривать с жильцом опасно. Тут же вызовут полицию и будут правы. Поэтому он сказал:

– Откройте – и я вам все объясню. Я журналист, и мне нужно с вами поговорить.

За дверью послышался какой-то шепот, удививший Александра, потом шарканье домашних тапочек. Наконец дверь приоткрылась, и хорошенькая белокурая женщина выглянула из квартиры:

– Так кто вы?

– Александр Пименов, журналист.

Она колебалась, впускать ли его. На ее бледном лице застыл испуг.

– Ладно, входите.

– Вы не должны бояться, – начал журналист и осекся. Стоявший за спиной женщины громила с крысиной мордочкой и рыжими волосами направлял на него пистолет:

– А здесь тебя никто не боится. Главное, чтобы ты не испугался.

Александр сжал кулаки:

– Что происходит?

– Эта баба сейчас поедет с нами, – пояснил громила. Откуда-то из темного коридора вынырнул второй, немного пониже. Белая футболка трещала на мускулистых плечах.

– И тебя прихватим с собой, – сказал его приятель. – Зря она вызвала тебя для подмоги. Ей сто раз говорили: с Райзером ей не справиться.

– Вы не имеете права, – взвился Пименов. – Я журналист, вот мое удостоверение. Я провожу журналистское расследование. О моих передвижениях осведомлена полиция. Если вы нас не отпустите…

– И не подумаем, – Крыса, как обозвал его Пименов, сжал его локоть. – Спускайся вниз, дорогой. И лучше тебе меня не злить, эта штука стреляет бесшумно.

Второй ухмыльнулся. Смотреть на них было противно и смешно одновременно. Однако ситуация недолго казалась комичной. Эти двое угрожали пистолетом.

– Делайте, как они говорят, – шепнула ему Лидия. В ее лице не было ни кровинки.

– Только ради вас.

Александр и Лидия вышли на улицу. Громилы затолкали их в синюю «Мазду», которая, взвизгнув тормозами, устремилась на дорогу.

– Я могу узнать, что здесь происходит? – повторил журналист. Крыса недоверчиво посмотрел на него:

– Не строй из себя паиньку. Эта тварь задолжала нам огромную сумму, и тебе это прекрасно известно. Если она не перепишет на нас фирму, ей крышка.

Пименов наморщил лоб. Действительно, Пашка Сергеев писал ему, что у Семеновой своя туристическая фирма, и очень успешная. Желающие отправиться на отдых всегда обращаются только к ней.

– Я вам в сотый раз повторяю, – слабо отозвалась женщина, – должник – мой бывший муж, с него и спрашивайте.

Оба громилы рассмеялись:

– Это уже невесело, мадам. Во-первых, он сбежал из города, не оставив координат. Видите ли, у нашего шефа нет ни времени, ни денег разыскивать его. Во-вторых, когда Дорошенко, ваш супруг, занимал деньги у хозяина, он брал под залог вашей фирмы.

Семенова вспыхнула:

– Но он не имел на это права!

– Ваши семейные разборки нас не касаются, – ответил коротышка. – Дорошенко предоставил доверенность с вашей подписью.

– Он ее подделал! – Лидия кусала губы. – Этот негодяй мастерски подделывает документы. Он сотни раз обманывал и меня! Отдайте документ на экспертизу, и она подтвердит.

– Это нам неинтересно, – перебил ее Крыса и погладил женщину по щеке. – Ну будьте умницей. Пока что наш шеф против насилия. Однако если вы будете упорствовать, то нам придется вас убить.

– Тогда вы ничего не получите, – отрезала Семенова.

– Верно, – ухмыльнулся коротышка. – Лучше мы убьем ваших детей.

Лидия дернулась:

– Скоты!

– Неужели ваши дети не стоят всех ваших денег? – паясничал бандит.

Женщина рванулась, но Крыса ударил ее по лицу:

– Ведите себя прилично!

Пименов посмотрел в окно. Машина выехала на Загородное шоссе и неслась к морю.

– Куда вы нас везете? – поинтересовался он.

Коротышка обнажил желтые зубы:

– На одну заброшенную дачку. Там вы посидите и подумаете. Мы будем вас навещать. Как только дама решится на сделку, вы свободны, – он бросил взгляд на дорогу. – Ну, вот, кажется, мы почти приехали.

Автомобиль притормозил напротив автобусной остановки и повернул вправо. Несколько минут он ехал между дачными домиками, пока не остановился возле двухэтажного недостроенного дома из желтого камня.

– Чей это коттедж? – спросил журналист.

Крыса осклабился:

– Вот это тебе вовсе не обязательно знать. На спасение не надейтесь, тут вас никто не станет искать.

Пленников высадили из машины и толкнули в калитку. По вымощенной булыжником дорожке все прошли к дому.

– Жить будете на первом, – распорядился коротышка. – Тут все приготовлено.

Посередине нежилой комнаты стояли два стула. Гангстеры усадили на них пленников и связали им руки и ноги.

Лидию затрясло:

– Вы хотите оставить меня на ночь в этом доме? Но сюда могут проникнуть бандиты.

– Дверь хорошо запирается, – успокоил ее Крыса. – К тому же с тобой мужчина, пусть даже и журналист. Ну, бывайте, ребята. Мы навестим вас завтра утром.

Пименов нервно глотнул. Такая перспектива его не устраивала.

– Я действительно мужчина, – начал он, – и потерплю, но Лидия слабая женщина. Вы просто не должны оставлять ее без еды и воды.

– Неужели? – ехидно бросил Коротышка. – Нам кажется, так она будет сговорчивее.

Они развернулись к пленникам спиной, и через секунду хлопнула дверь.

Семенова пошевелилась.

– Зачем вы пришли ко мне? – спросила она. – Я думала, вы один из них.

– Это потом, – отмахнулся Пименов. – Поведайте мне, за что они издеваются над вами.

Женщина тяжело вздохнула:

– Мой муж оказался негодяем. Он женился на мне только ради моих денег. На момент нашей свадьбы я думала, что он тоже чего-то стоит. Сергей имел загородный дом и магазин верхней одежды. Но я и не предполагала: он давно живет в долг. Когда магазин перестал давать прибыль, Сергей обратился за деньгами к бандитам. Лучше бы в банк! Истек срок платежа, а отдавать было нечего, и тогда мой супруг взял в долг под мою фирму, подделав подпись. Естественно, я ничего об этом не знала, за что теперь и расплачиваюсь.

Пименов смотрел на нее и думал, какое отношение Лидия имеет к Алине Вихляевой, однако разговаривать об этом не было времени. Они должны выбраться отсюда.

– У вас есть настоящие друзья? – спросил он Лидию. Женщина покачала головой:

– Нет. Когда появились деньги, все, кого я считала друзьями, показали свое истинное лицо. Успешным всегда завидуют.

– Да, понимаю. Впрочем, – журналист улыбнулся, – что толку и в моих друзьях! Никто не знает, где я. Но сейчас не об этом речь. Нам нужно подумать, как отсюда выбраться без посторонней помощи.

Семенова слабо улыбнулась:

– Разве это возможно?

– Надежда умирает последней.

Пименов пошевелился и попытался сдвинуть с места стул. Это ему удалось. Лидия наблюдала за его передвижениями.

– Думаете, что-то получится?

– Надо попытаться.

Журналист еще и сам не знал, что собирается делать. Но что-то делать было надо. Еще немного усилий – и он оказался у старого кухонного стола. Его внимание привлек ящик в столе. Не надеясь, что найдет там что-нибудь нужное, Александр потянулся к ручке зубами и вцепился в нее. Ящик стал поддаваться и открылся. На дне лежал старый заржавленный нож.

– У нас есть чем разрезать веревки, – воскликнул он.

– Но как? – не обрадовалась Лидия.

Пименов захватил зубами ручку ножа. Ему удалось перенести его на поверхность стола.

– Я постараюсь перерезать веревки вам, – сказал он Семеновой. По ее глазам было видно: она сомневается в его способностях.

– Давайте вместе двигаться на середину комнаты, – предложил ей журналист и снова взял в зубы нож. – Раз, два, начали.

Наверное, со стороны их сближение смотрелось комично, однако пленников это не волновало. На все ушло минут пять. Когда Александр оказался за спиной Лидии, он наклонил голову и, сильно закусив ручку ножа, стал резать веревки лезвием. С его лица градом катился пот. Губы и зубы нестерпимо болели. Но когда женщина взмахнула освободившимися руками, он выронил нож и издал радостный вопль.

– А теперь ваша очередь.

Лидия нагнулась и взяла нож.

– Как вам удалось орудовать таким тупым предметом?

– Огромное желание спастись, – сказал ей Пименов.

Она принялась освобождать его. Скоро журналист встал со стула и сделал несколько взмахов руками:

– Здорово сознавать себя свободным!

– Конечно, – согласилась Семенова. – Мне даже хочется петь от радости.

Александр приложил палец к губам и на цыпочках подошел к двери.

– Нужно соблюдать осторожность, – он попробовал открыть дверь. – Знаете, наши тюремщики нас не обманули, здесь действительно заперто на совесть. Это означает: через дверь мы не выйдем. Придется лезть в окно, – Пименов указал на полуразбитую старую раму. – Похоже, хозяева этой дачи нечасто сюда приезжают.

– Наверное, у них нет денег продолжать строительство, – предположила Лидия.

– Скорее всего, это кто-нибудь из бандитов девяностых, – промолвил Александр. – В свое время они брали участки в элитных местах, но когда это время для них кончилось, ребята все побросали. Кто сбежал, кого уж нет, – он влез на подоконник. – Давайте руку.

Вскоре они уже торопливо шли по мощеной дорожке.

– Здесь недалеко остановка, – проговорила женщина. – Я уверена, мы быстро найдем такси.

– Что вы собираетесь делать дальше? – поинтересовался журналист. Она открыла рот, собираясь ответить, но осеклась. Возле калитки стоял один из громил, и черное дуло опять смотрело на них.

– Ну, вы, ребята, даете, – усмехнулся он. – Я и предположить не мог, что вы выберетесь. Как вам это удалось?

Пленники молчали. Громила стукнул пистолетом по руке Лидии:

– А теперь оба обратно. Вперед и с песней.

– Иди туда сам, – зло процедил Александр. Бандит наморщил лоб:

– Вы еще и трепыхаетесь? Или мне послышалось? А ну-ка быстро, парень, и пусть твоя подруга от тебя не отстает.

Пименов продолжал стоять на дорожке:

– Туда мы не пойдем.

– Не понял, – бандит обнажил кривые желтые зубы. – Мне придется тебя ударить, мой мальчик.

Он поочередно направлял пистолет то на Пименова, то на Лидию.

– А этот твой хахаль крепкий орешек.

Семенова смело посмотрела на него:

– Не знаю, кто вас учил обращаться с оружием, но эта штука не выстрелит. Это бутафория. Если с вас содрали за нее большие деньги, я сочувствую.

Она сделала великолепный ход, бандит растерялся и опустил пистолет, и в это время женщина вцепилась ему в руку.

– Помогите мне! – крикнула Лидия. Александр бросился ей на помощь и стал выдирать пистолет. Бандит упирался изо всех сил, извиваясь, как уж. Он был значительно сильнее двоих пленников.

– Подержите его немного, – Семенова высвободилась из цепких объятий и кинулась в ночную тьму.

– Ты сделал большую ошибку, мальчик, – пробормотал мужчина, и его руки потянулись к горлу Пименова. – Теперь тебя придется ликвидировать, чтобы ты не мешал, – кольцо его пальцев стало сжиматься на горле. Александр захрипел. Перед глазами поплыли красные круги. Он уже прощался с жизнью, казалось, вытекавшей из него тонкой струйкой, но вдруг громила обмяк, разжал руки и упал на спину. Журналист увидел Лидию, стоявшую с сучковатой палкой, которую хозяева дачи когда-то использовали для подпорки веток деревьев. Ее губы дрожали, лицо побелело.

– Я не убила его?

Пименов потрогал артерию на шее поверженного:

– Он в порядке. Скоро придет в себя и опять будет живее всех живых.

– Слава богу! Мне не хотелось бы считать себя убийцей.

– Нам надо торопиться, – сказал Александр. – Когда он очнется, ничего хорошего от него не ждите. А если нагрянут его друзья?

Она отряхнула травинки с юбки:

– Да, вы правы. Идем ловить такси.

Они зашагали по дороге к шоссе.

– Я думаю, вы должны поехать ко мне на квартиру и переночевать там, – заметил журналист. – Вам опасно появляться в вашей фирме и в собственной квартире. А утром мы отправимся в отделение полиции к моему хорошему другу. Он вам поможет.

– Нет, – твердо ответила она.

– Вы не доверяете мне?

Лидия покачала головой:

– Не в этом дело. Ваш друг, может, и постарается что-то сделать, однако вскоре распишется в бессилии. На руках моих преследователей все документы с моей подделанной подписью. Они от меня не отстанут.

– У вас есть другое предложение? – поинтересовался Александр.

Семенова кивнула:

– Да. В квартире я уже не появлюсь, но в фирму нужно съездить обязательно В сейфе лежит билет в Испанию. Самолет, – она посмотрела на изящные дорогие часики, – через три часа.

– Они найдут вас и там, – вставил Пименов.

– У меня другие планы, – усмехнулась женщина. – Дело в том, что моим подчиненным удалось разыскать Дорошенко, моего бывшего мужа. Они вернут его сюда и отдадут на растерзание. Пусть сам отвечает за свои поступки и возвращает деньги. Согласитесь, это единственный шанс на спасение. И сделать это нужно как можно скорее. Я боюсь за своих детей. Пока их местонахождение не раскрыто, но кто знает!

Александр ничего не ответил. Она была права.

– А вот и такси, – Лидия подбежала к бежевой машине и обратилась к дремавшему шоферу: – Отвезете нас в город?

Он кивнул, и женщина открыла дверцу переднего сиденья:

– Садитесь. Надо же, я так и не успела спросить, как ваше имя.

– Александр.

– Тогда, Саша, сначала мы отвезем вас, а потом я поеду в фирму.

– Я с вами, – откликнулся журналист. – Я не успокоюсь, пока не посажу вас в самолет.

Семенова посмотрела на него с улыбкой:

– Ну, хорошо.

Туристическая компания, которой заправляла Лидия, находилась недалеко от Загородного шоссе. Машина домчала туда за считаные минуты. Семенова попросила водителя подождать и собралась вылезать из салона.

– Подождите. Я хочу убедиться, что вас не караулят.

Она не возражала. Журналист быстро обследовал все вокруг и помог Лидии выйти:

– Вроде все чисто.

Женщина отключила сигнализацию и открыла дверь.

– Я скоро вернусь.

– Не лучше ли пойти с вами?

– Это излишне.

И все же она до конца не доверяла ему. Что ж, ее право.

Семенова действительно вернулась очень быстро.

– Мне нужно скоротать время до отлета. Если не возражаете, поедем к вам.

– Конечно.

У дома Пименова они расплатились с таксистом, запросившим неимоверную цену, но бизнес-леди не торговалась.

– Мы у него в долгу. Вы заметили, на стоянке была только его машина. Так что в некотором роде он нас спас.

Александр и Лидия поднялись по лестнице и остановились перед дверью, обитой дерматином.

– У меня не так шикарно, как у вас, – Пименов заскрежетал ключом в замке. Женщина рассмеялась:

– Но шикарнее, чем на заброшенной даче.

– Это точно.

Войдя в коридор, он включил свет:

– Будьте моей гостьей. Сейчас я поставлю чайник.

– Тогда я приму душ, можно?

– Разумеется.

Она отправилась в ванну, а он прошел на кухню и включил электрический чайник, который сразу радостно запел. Пименов открыл холодильник и ужаснулся его пустоте. В последние дни он почти не бывал дома и не пополнял съестные припасы, и вот теперь ему было нечем угощать гостью. Правда, в кладовой хранились рыбные консервы, но вряд ли Лидия согласится на такое лакомство. Разве что мамино варенье, оставшееся с прошлого года…

Он снял с полки две банки – клубничное и ежевичное, открыл их и наполнил розетки. Звонок мобильного вывел его из задумчивости. Как всегда, Истомина не подвело чутье, реагировавшее на любую опасность, которой подвергался его товарищ.

– Как дела, дружище?

Пименов решил пока ничего не рассказывать. Он знал: Иван не послушает его и примчится. Конечно, в его порыве будет лишь желание помочь, но этим он может все испортить. Поэтому журналист коротко бросил:

– Нормально.

– Что не звонишь?

– Занят логическими размышлениями.

– Понятно, – Истомин сделал паузу. – Пашка проверил алиби Миронюка. В Ялте у нас много хороших друзей, поэтому даже не пришлось туда выезжать. Они сами наведались в гостиницу и изъяли записи камер видеонаблюдения за декабрь. Миронюк не соврал, он действительно провел интересующий нас день с малолеткой в гостинице. Похоже, мы опять попали пальцем в небо.

– Нельзя на основании этой записи посадить гада за связь с несовершеннолетней? – спросил Пименов. Иван горько усмехнулся:

– Как мы докажем, что она несовершеннолетняя? Я уверен: сообщив тебе эту информацию, Миронюк позаботился, чтобы мы никогда ее не нашли. Вот такие дела.

Александр услышал позади себя шорох и оглянулся. Лидия, расчесывая светлые волосы, стояла на пороге.

– Спасибо за информацию, друг, – Пименов указал ей на стул. – Извини, но я очень устал, буду ложиться спать.

– Ну, пока. Удачи.

– Пока.

Бросив телефон на стол, Александр принялся заваривать чай. Семенова наблюдала за ним.

– Вы о чем-то хотели меня спросить, – начала она. – Теперь мне интересно, о чем?

– Угощайтесь, – молодой человек придвинул к ней чашку и розетки. – Извините за скудный стол, я не ждал гостей.

– Как раз есть мне и не хочется, – успокоила она его. – А вот чай выпью с удовольствием, – женщина отправила в рот ложку ежевичного варенья. – Ух, как вкусно. Наверное, готовила ваша мама?

– Да.

Лидия улыбнулась:

– Вы не ответили на мой вопрос, а я на ваш.

– Вы знали Алину Вихляеву?

Ее нарисованные брови поползли вверх:

– Нет. А кто это?

Такое удивление могла разыграть разве что очень талантливая актриса.

– Это четырнадцатилетняя девочка.

Семенова изумилась еще больше:

– А почему я должна ее знать? Нет, не припоминаю.

– Это молодая шантажистка. Вероятно, такая ее характеристика освежит вашу память.

Женщина всплеснула руками:

– Что же вы сразу не сказали? Это уникальная шантажистка. Только она явилась ко мне не в то время и не получила ни копейки, – она сделала глоток. – В один прекрасный день девчонка возникла на пороге моей фирмы. Охранник не пропустил ее в мой кабинет, но она дождалась моего выхода и кинулась навстречу со словами: «Нам нужно поговорить». Я провела ее в кабинет, и шантажистка показала мне пикантные фотографии на телефоне – она и мой муж в постели. Я поинтересовалась, зачем она это демонстрирует.

– Вы известный в городе человек и не допустите, чтобы вашего супруга посадили за связь с несовершеннолетней, – пояснила она.

Я сразу поняла, куда малышка клонит.

– В данный момент его судьба мне совершенно безразлична, – ответила я ей. – Поэтому денег вы не получите. Хотите – обращайтесь в полицию. Я буду рада, если его посадят. В настоящее время я не имею к нему никакого отношения: мы в разводе.

Девочка растерялась:

– Но ваши дети…

– Думаю, вскоре я выйду замуж вторично, и мой муж их усыновит…

Я говорила это так уверенно, что она сдалась и, не прощаясь, выбежала из кабинета. Больше я ее не видела. Вот, собственно, и все. А почему она вдруг вас заинтересовала?

– Кто-то расправился с ней, – сказал Александр.

Лидия кивнула:

– Этого следовало ожидать. Не всем были безразличны ее угрозы. А как вы вышли на меня?

– При помощи ее блокнота, куда она записывала адреса и телефоны будущих жертв.

– Понятно, – Семенова посмотрела на часы и отставила чашку. – Странно, что завтра я буду уже в Испании.

– Разве вы не возьмете вещи? – удивился Пименов. Она развела руками:

– Куплю все необходимое на месте.

– Что я могу для вас сделать? – поинтересовался журналист.

Она пожала плечами:

– Наверное, только вызвать такси.

– Я вас отвезу на своей машине, – твердо сказал Пименов. – Если, конечно, вас не пугает старый «Москвич».

– Меня уже ничего не пугает, – откликнулась женщина.

– Вот и прекрасно. А сейчас у вас еще есть время поспать, – заметил Александр. – Мой диван в вашем распоряжении.

– Спасибо, – коротко бросила Лидия. – А как же вы?

– А я прилягу в другой комнате, – он улыбнулся. – О времени не беспокойтесь, я заведу будильник.

Она не заставила себя упрашивать и растянулась на диване. Пименов прикрыл дверь в столовую и отправился в спальню. В этой комнате все напоминало об отце, который умер от инфаркта, когда Александру было семнадцать лет. Мать сохранила все вещи мужа и после его смерти не желала видеть возле себя другого. Молодой человек остановился перед большой фотографией улыбающегося круглолицего мужчины с ямочками на щеках. «Ты бы гордился мной, папа», – тихо произнес он и сел на материнскую кровать, пахнувшую ее духами. В голове вертелась мысль о том, кто же убийца девочек. Получилось так, что время ничего не расставило по своим местам, а только подкинуло новые головоломки.

Итак, после расследования нарисовались двое кандидатов в преступники – Егоров и Миронюк. Семенову Александр отбросил, он ей верил. Эти мужчины полностью подходили на роль убийц. Они были жестокие, беспринципные, обладавшие большими связями и дорожившие своим положением. Любой из них мог запросто задушить одну девушку, скинуть с обрыва другую и повесить третью. Любой из них имел влиятельных знакомых в городе и мог подстроить все так, чтобы вещественные доказательства в пользу невиновного дальнобойщика неожиданно пропали. И все же у них было алиби, но оно лишь говорило, что сами они не убивали. У каждого из них имелись верные слуги, готовые выполнить любой приказ.

Пименов заскрежетал зубами. По этим кандидатам в преступники плакали камеры, однако улик против них никаких не было, как и против их верных псов. Такие люди всегда правят бал, пока не находится кто-нибудь, кто сбрасывает их с пьедестала. Александр страшно хотел бы сделать это сам, но пока не было никакой возможности. Лежа на кровати, он прокручивал разные варианты ловушек для этих подонков и приходил к выводу, что ни одна не сработает. Оставалось ждать. Но сколько? Неужели всю жизнь?

В спальне заворочалась Лидия, и ее пробуждение совпало со звонком будильника. Журналист вскочил и направился к ней. Семенова уже надела платье.

– Пора? – спросила она.

– Да.

– Где ваша машина?

Молодой человек подошел к окну:

– Стоит у подъезда.

– Отлично.

– Вы голодны, – сказал Пименов. – К сожалению, я не успел запастись едой.

– Ничего не нужно, – перебила женщина. – Я все куплю на месте. В самолете будут кормить.

Он запер квартиру, и они спустились по лестнице во двор. Тишину теплого предрассветного утра нарушал треск цикад.

– Мне кажется, так они поют только в Крыму, – заметила Лидия. – Я много путешествовала и нигде подобного не слышала.

– Наверное, – согласился Александр и открыл переднюю дверь. – Прошу. Конечно, эта колымага не для вас, но ничего лучшего мне не приобрести еще долгие годы.

Лидия пожала плечами:

– Она же ездит! Это самое главное.

– Верно. – Журналист завел мотор, и автомобиль, заурчав, как довольный котенок, тронулся с места. Семенова поудобнее устроилась в кресле и задремала. А Александру совсем не хотелось спать. «Москвич» быстро мчался по пустой дороге. До аэропорта доехали за час. Лидия посмотрела в зеркало бокового обзора и пригладила волосы.

– Как я выгляжу?

– Прекрасно.

– Впрочем, это уже неважно. – Женщина подхватила сумочку и вылезла из салона, указав на терминал: – Нам туда.

Пассажиры ее рейса уже проходили регистрацию, и Семенова пристроилась в конце огромной очереди. Любезная девушка в синей униформе быстро проверяла документы. Через некоторое время настала очередь Семеновой. Она тоже не задержалась у входа.

– Ну, до свидания, Саша, – женщина обняла его и поцеловала. – Вы меня здорово выручили. Помните: у вас на этой земле есть преданный друг, который всегда придет вам на помощь. Когда я вернусь в наш город, обязательно найду вас, не люблю быть в должниках.

Пименов улыбнулся:

– Мне ничего не нужно, но приятно, когда у тебя в друзьях такая красивая женщина.

Она дотронулась до его локтя:

– До свидания.

– До свидания, и удачи.

Он смотрел ей вслед, пока Лидия не скрылась за дверью. На душе почему-то скребли кошки. Больше делать здесь было нечего, и журналист побрел к выходу. Старенькая машина преданно ждала его. Он залез в салон и вскоре уже катил по дороге. Молодой человек любил морской пейзаж, а сейчас он ехал по равнине, по обе стороны которой высились горы. Начинало светать, и края облаков окрашивались в багровый цвет. Журналист почувствовал, как слипаются глаза. Лучше всего было бы остановиться возле какого-нибудь придорожного кафе и выпить чашечку кофе.

Одно из таких заведений, татарский ресторанчик под названием «Арзы» находился километрах в десяти, и Пименов прибавил скорость.

Черный джип выскочил из-за поворота неожиданно. Александр покрылся холодным потом. Несмотря на то что таких машин было много, он понял: это тот самый… и сейчас никто и ничто не помешает ему расправиться с неугодным журналистом. Он до отказа вдавил педаль газа, сознавая, что это ни к чему не приведет. Джип пер как танк, и расстояние между автомобилями сокращалось. Вот когда Пименов порадовался, что столкнулся с этим монстром не на горной дороге.

Джип поравнялся с «Москвичом», и журналист зажмурился. Сильный удар потряс машину. Стараясь увернуться от второго удара, который мог стоить ему жизни, Александр съехал на обочину. Джип промчался несколько метров вперед, круто затормозил, развернулся и рванул на несчастный «Москвич». Назревало лобовое столкновение. «Прости меня, мама», – прошептал Пименов и закрыл лицо руками в ожидании гибели.

Страшного удара не последовало, и журналист посмотрел в зеркальце заднего вида. На его удивление, машина уносилась на всех парах по направлению к аэропорту. Александр не верил своим глазам. Что же произошло? Почему водитель изменил свое решение? Ведь он явно хотел убить его. Журналист открыл дверцу и выглянул наружу. Мимо него медленно проехала гибэдэдэшная «десятка». Так вот кто стал его спасителем!

Пименов вышел из машины и потрогал вмятину на боку. Точно такую же после общения с джипом получил адвокат Бессонов, когда они ехали в тюрьму к Вербате. И вот опять нежданная встреча. Но что она означает? Что он на правильном пути и убийцей девочек является либо Егоров, либо Миронюк? Неужели ничего нельзя доказать?

Внезапно Александр похолодел. Мысль, пришедшая в голову, показалась до того простой и логичной, что он удивился, как раньше такое не пришло на ум. Если его обидчик – Миронюк или Егоров, стоит лишь осмотреть их джипы. Даже на самых крутых тачках после любого столкновения остаются вмятины и царапины, а любая экспертиза докажет, с какой машиной поцеловался этот танк. И тогда он выдвинет против них обвинение. Журналист схватил мобильный и принялся остервенело нажимать кнопки. Истомин отозвался сонным голосом:

– Ну что тебе нужно в такую рань?

– Я сейчас у села Рядового, – сообщил ему Пименов.

Иван крякнул:

– И это должно меня заинтересовать?

– Помнишь, я рассказывал тебе, как по дороге в тюрьму к Вербате нас с адвокатом чуть не столкнул с горы джип, – возбужденно начал Александр. Казалось, сон слетел с Ивана моментально.

– Дальше, – потребовал он.

– Сейчас я снова с ним повстречался.

Майор нервно задышал:

– С тобой все в порядке?

– Слава богу, неизвестно откуда появилась машина ГИБДД, – радостно сообщил журналист.

Иван облегченно выдохнул:

– Думаешь, это Егоров или Миронюк?

– Я думаю, ты можешь это проверить, – бросил журналист. – На моем «Москвиче» осталась вмятина после удара. Наверняка и джип хотя бы поцарапан.

– Конечно, проверю, – обрадовался такой мысли Истомин. – В ГИБДД у меня есть хорошие знакомые. Они под каким-нибудь предлогом тормознут эти автомобильчики, осмотрят их и возьмут необходимые соскобы, – он немного помедлил. – Но ты как там очутился?

– Помнишь, я говорил тебе о женщине в списке зашифрованных телефонов, – ответил Пименов. – Я отыскал ее и в некотором роде спас, – он вкратце поведал о своих злоключениях. – Теперь она летит в Испанию.

– Почему ты не сомневаешься в правдивости ее слов? – удивился майор, предварительно отчитав за то, что друг провернул операцию один и опять подвергался опасности.

– Во-первых, интуиция, – ответил приятель. – Я смотрел ей в глаза и все более убеждался: так врать невозможно. Во-вторых, она планировала вернуться и не боялась полиции. Это, согласись, тоже говорит в ее пользу.

– Пусть вернется, – саркастически вставил майор. – Ну да ладно. Для начала займемся старыми знакомыми.

– Да, займись, пожалуйста.

– О’кей. Я тебе перезвоню.

Они попрощались, и Пименов направился к придорожному кафе, работавшему круглосуточно. Смуглый седоватый татарин приветствовал его взмахом руки:

– Что будем кушать?

– Лепешку и крепкий кофе, – отозвался журналист.

– Сейчас сделаем. Где присядете? На улице?

– Да.

Пименов не пошел в маленькое душное помещение, расположившись за столиком под навесом. Дочь хозяина Зара вскоре принесла заказ.

– Очень вкусный шашлык, – прорекламировала она фирменное блюдо.

– Я еще вернусь к вашему гостеприимному очагу, – пообещал журналист. – Вот тогда все и попробую.

– Будем ждать.

Александр сделал глоток. Кофе был в самый раз: крепкий, душистый. Теплая лепешка таяла во рту. От напитка сонливость немного спала, и молодой человек сел за руль и без приключений домчался до дома. Заснул он сразу, едва голова коснулась подушки.

Глава 24

Пименов проспал бы до обеда, если бы не звонок Татьяны Прониной. Женщина была очень взволнованна, и Александр почувствовал противную дрожь в коленях.

– Что случилось?

– Вчера вечером Руслана избили до сотрясения мозга. – Она еле сдерживалась, чтобы не закричать. – Сейчас он в больнице. Если состояние не улучшится, ему грозит операция. Но самое страшное, что сейчас Руслан беспомощен и его могут добить! Почему же вы еще ничего не сделали?

Ее обвинение было обидно слышать.

– Я сделал много и сейчас собираю улики против главных подозреваемых, – сообщил Александр.

Татьяну это не обрадовало:

– Значит, его все-таки убьют. Руслан был прав, когда не верил в вашу помощь.

– Это вы зря, – укорил ее Пименов. – Вашим делом занимается множество людей.

Она нервно усмехнулась:

– А результаты?

Журналист попытался ее успокоить:

– Здесь замешаны очень влиятельные люди. Чтобы их обвинить, нужно время.

– У моего любимого человека нет этого времени. – У нее начиналась истерика.

– Ради бога, успокойтесь, – вставил Пименов. – Я постараюсь ускорить процесс. А вы позвоните Максимову и обо всем расскажите. Заместитель начальника тюрьмы – его хороший приятель, он вам поможет.

– Я знаю, мне уже никто не поможет. – В трубке раздались гудки. Александр швырнул телефон на кровать. Как противно и ужасно знать, что из-за тебя пострадает человек! Пусть даже ты и не особо виноват, просто вовремя не оказал помощь! Ему захотелось позвонить Истомину, однако это было излишне. Иван прекрасно понимал, что надо делать.

Никита Егоров в очередной раз поругался с Ингой и вылетел из дома. Его бесило, что от этой алкоголички нельзя отделаться с небольшими потерями. Ох, если бы не ее влиятельные родственники! Скрипя зубами от злости, Никита залез в машину и завел мотор. Он собрался заехать в фирму, а потом встретиться со своей подружкой и поехать на какой-нибудь пляж. Эти мысли улучшили настроение.

Егоров выехал на шоссе и покатил к центру города. Проезжавший мимо коричневый «Опель» мигнул фарами. Все водители знали этот сигнал, где-то стояли гибэдэдэшники. Никита поднял руку в знак благодарности и бросил взгляд на спидометр. Пятьдесят километров – это более чем нормальная скорость.

Серебристая «десятка» ГИБДД пряталась за поворотом. Увидев джип Егорова, инспектор поднял жезл.

– Собака, – выругался предприниматель, но покорно затормозил. Он уже привык к неожиданным остановкам. По роскоши машины всегда судили о состоянии кошелька ее владельца. Останавливаясь, Никита заранее полез в карман.

Молодой голубоглазый лейтенант поприветствовал его:

– Лейтенант Романов. Плановая проверка. Ваши документики, пожалуйста.

Егоров протянул документы. Второй патрульный с погонами сержанта тщательно осматривал джип.

– Что-то не так? – забеспокоился Никита.

– Все в порядке, можете ехать. Счастливого пути.

Лейтенант козырнул на прощанье. Огромная машина тронулась с места.

Сержант подошел к лейтенанту:

– Этот автомобиль чист. Все в полном порядке.

Офицер сделал пометки в блокноте:

– Так и доложим начальству.

Андрея Миронюка остановили недалеко от его автосалона. Высокий и тощий капитан потребовал документы:

– Плановая проверка.

Водитель полез за деньгами:

– Я ничего не нарушал.

Патрульный ухмыльнулся:

– А я об этом и не говорю. Обычная формальность.

В это время его помощник изучал машину. Когда он махнул рукой, капитан с улыбкой возвратил документы:

– Счастливого пути.

Офицер достал мобильный и приготовился звонить.

Когда Истомину сообщили о том, что машины Егорова и Миронюка не имеют никаких царапин и других повреждений, говорящих даже о слабом столкновении, тот сразу связался с Александром:

– Похоже, наши друзья тут действительно ни при чем.

Пименов закусил губу:

– Неужели есть кто-то еще?

Иван хмыкнул:

– А ты полностью проверил список?

Журналист хотел ответить утвердительно, но осекся. Последняя кандидатура вылетела из памяти. А ведь Паша Сергеев присылал сведения и об этом мужчине.

– Спасибо, что напомнил, – отозвался Александр. – Действительно, осталась еще одна личность.

– Тогда дерзай. Желаю успеха.

Положив телефон на стол, Пименов потянулся к блокноту. Последним кандидатом на роль убийцы оказался некий Глеб Климентьев. Журналист наморщил лоб. Странно, что Павел не сообщил никаких данных о месте его работы. Он снова взял мобильный и набрал Павла:

– Привет, дружок!

– Ты? – обрадовался лейтенант. – Все хочу тебе позвонить, но у нас такая запарка. Как дела?

– Пока порадовать нечем, – печально сказал Александр. – Слушай, последний в нашем списке – некий Климентьев. Помнишь?

– Да, – ответил лейтенант.

– Почему же ты не дал мне место его работы?

– По поводу этого Климентьева получается интересная штука, – Сергеев задышал в трубку. – Когда я узнал о нем, то не поверил своим ушам и послал одного паренька лично проверить те сведения, которые получил. Результат поразил меня.

– Ну, говори, не тяни, – попросил журналист.

– Мы привыкли, что все, кого шантажировала Алина, были богатые и знаменитые, – откликнулся Павел. – Однако с Климентьевым вышла осечка. Он оказался обычным бомжом.

– Бомжом? – Александр не поверил своим ушам.

– Вот именно, – подтвердил лейтенант. – «Черные риелторы» обдурили его с квартирой, и вот уже пару лет Климентьев пасется на наших вокзалах.

– Бомж, – повторил Пименов. – Это действительно странно. Надо бы выяснить про него.

– Теперь твоя очередь, – усмехнулся Сергеев. – У нас тут и так работы невпроворот. Дело с заказным убийством топчется на месте. Вроде бы только удастся ухватить за что-нибудь, но снова выходит осечка. Однако наш генерал рвет и мечет. А полковник хочет, чтобы мы закрыли дела Миловановой и Ивановой. Дескать, первая погибла из-за несчастного случая, вторая покончила жизнь самоубийством. Истомин, как может, уговаривает его подождать. Вся надежда на тебя.

– Понимаю и больше тебя не задерживаю, – сказал Александр. – Звони, если что.

– Ты тоже. Пока.

– Бывай.

Окончив разговор, журналист почесал затылок. Все надежды на скорое завершение дела рухнули. Казалось, последний в списке по всем правилам должен оказаться преступником, но бомж… Это все меняло. Александр натянул футболку и джинсы, вышел на улицу и сел в машину. Расследование продолжалось.

Глава 25

Бомжам приморского городка, оккупировавшим вокзалы, жилось неплохо. Богатые отдыхающие всегда подкидывали им какую-нибудь снедь или бросали в шапки и коробки довольно крупные купюры. Повезло им и в том, что авто– и железнодорожный вокзалы находились рядом, в пяти минутах ходьбы.

Порадовался этому обстоятельству и Пименов. В поисках Климентьева ему не нужно было ехать в другой конец города. Припарковавшись на автовокзале, он подошел к бомжу, своей огромной бородой напоминавшему Льва Толстого.

– Как делишки?

Тот удивленно посмотрел на него:

– А тебе зачем? Помочь хочешь?

Александр лукаво улыбнулся:

– Помог бы, но не безвозмездно.

Бомж заинтересованно взглянул на него:

– Если отплатить в моих силах, внакладе не останешься.

– А давай проверим, – Пименов вытащил несколько купюр. – Ответишь на вопрос – они твои.

– Задавай, – откликнулся бомж.

– Как найти Глеба Климентьева?

– И что это Глеб стал таким популярным? – изумился Лев Толстой.

– В смысле? – не понял Александр.

– В смысле, не ты первый его ищешь, – пояснил обитатель вокзала.

Пименов побледнел:

– Кто и когда о нем спрашивал?

– Сначала один парнишка помог ему неплохо заработать, – ответил мужчина. – Но это было давно. А потом и мужик постарше им заинтересовался. Это аккурат позавчера было.

– Как заработал Климентьев? – У Александра похолодели руки.

– Этого он мне не сказал, – заявил бомж. – Все равно эти денежки мы пропили и проели.

– А мужик постарше?

– Он не сказал, что ему нужно от Глебки.

Купюры упали в замусоленную фуражку:

– А как мне отыскать его?

Бомж потрогал деньги:

– Обычно он всегда вон у той урны сидит. Только два дня, как нету. Сам не пойму, почему.

Журналист покрылся потом:

– Где он может быть? Где его логово?

– Справедливо говоришь, – рассудил бомж. – Если тот мужик ему еще лучше заплатил, Глебка наверняка из запоя не вылезает. Если найдете его, пожурите. У меня тоже в горле сохнет.

– Обязательно. Так где его ночлежка?

– В заброшенных домах на Грушевой.

Это было в другом конце города.

– Почему так далеко? – удивился Пименов.

– А жил он раньше где-то в том районе, – заметил Лев Толстой. – Вот бывшие соседи его и подкармливают. Только скоро ему переехать придется, частный сектор собираются сносить, нам Климентьев сам говорил.

Александр торопливо поблагодарил бомжа и кинулся к «Москвичу». Нельзя было медлить ни секунды. Жизнь Климентьева находилась в опасности, он в этом не сомневался. Старенькая машина, взревев, сорвалась с места.

Никогда за всю свою водительскую карьеру журналист не гнал так по городу. На его счастье, ему не попалась ни одна машина ГИБДД, и он домчал до Грушевой за двадцать минут, оставил «Москвич» у первого заброшенного дома и отправился на поиски Климентьева.

«Ради бога, ради бога, – молился про себя молодой человек, – хоть бы мне успеть!» Из третьего по счету дома он уловил характерный запах, который донес до него ветер с моря. Александр сжал кулаки и через проем зашел в разгромленную комнату, когда-то бывшую залом. В углу стояли картонные коробки, испускавшие зловоние и наполненные гниющими объедками и какими-то тряпками. У боковой стены валялся стеганый матрас, человек, лежавший на нем, казалось, спал. По его руке ползали огромные зеленые мухи. Подойдя ближе, журналист потрогал его за плечо. Мужчина перевернулся на спину и уставился на непрошеного гостя широко открытыми глазами, в которых застыл ужас. Синее лицо и прикушенный язык говорили о том, что его задушили. Сдерживая тошноту, журналист поднял грязную матерчатую сумку и высыпал ее содержимое. В пыль полетели монеты и паспорт. Пименов взял в руки синюю книжечку и открыл. На фотографии погибший выглядел ухоженным. Наверное, это было давно, еще в другой жизни. Документ гласил: убитого звали Глеб Климентьев.

Александр потянулся к мобильному телефону и стал звонить Истомину. К сожалению, телефон полицейского оказался отключенным, как и его подчиненного Сергеева. Журналист с досады сунул мобильный в карман. Конечно, можно было поехать в отделение к Истомину и обо всем рассказать, однако Пименов решил этого не делать. Чутье подсказывало: разгадка тайны где-то близко, и он сам в состоянии распутать клубок. Молодой человек юркнул в машину и снова отправился на вокзал.

Бомж Лев Толстой сидел на обычном месте. Запах дешевого вина говорил о том, что он с пользой потратил заработанные деньги.

– Хочешь еще? – не здороваясь, поинтересовался Александр. Толстой все понял:

– Кто ж не хочет?

– Тогда напряги память. Мне нужно все о парне и мужчине, которые общались с Климентьевым.

Бомж озабоченно почесал грязный затылок:

– Да мужики как мужики, ничего такого я в них не увидел.

– Это печально, – заметил Пименов. Мужчина занервничал. Деньги уплывали из рук. Вдруг лицо его просияло, и он щелкнул коричневыми пальцами:

– Слушай, парень приходил два дня подряд. На второй они встали у здания обменника, а там, наверное, есть камеры видеонаблюдения.

– Точно! – обрадовался Пименов. Он уже догадался, зачем использовали Климентьева. Ему дали денег, чтобы он оформил на себя сим-карту, а потом, когда журналист помчался по следу, прикончили. Его очень интересовало, кто этот человек, который встречался с бомжом. Знает ли он его? Или на горизонте появится еще одно лицо?

Александр бросил в шапку Льва Толстого еще несколько купюр и направился к обменнику, намереваясь добыть запись с камер видеонаблюдения. Он полагал, что это будет несложно, потому что здесь давно уже работала его одноклассница Варвара Митина, и не ошибся. Девушка всегда симпатизировала Пименову и помогла добыть нужную запись. Мужчина, беседовавший с бомжом несколько дней назад, в поле камеры не попал, зато парень был виден как на ладони. Увидев его, журналист в изумлении потер вспотевший лоб. Этим парнем оказался Игорь Болотов, сын полковника службы безопасности. Пименов сразу схватил мобильник. На это раз Истомин откликнулся:

– Слушаю тебя.

– Ваня, в заброшенном частном секторе на Грушевой труп бомжа Климентьева, – доложил Александр. – И я знаю, кто преступник.

У майора перехватило дыхание:

– Кто?

Александр открыл было рот, собираясь рассказать о своем расследовании, но проклятый аппарат разрядился в самое неподходящее время. Чертыхаясь, журналист подошел к своей машине. Городского номера Истомина на память он не помнил. Конечно, можно было заехать в отделение, но, по его мнению, каждая минута сейчас ценилась на вес золота. Преступника надо брать по горячим следам.

Молодой человек направил «Москвич» к дому Игоря. Страх перед его могущественным отцом совершенно испарился, и Пименов думал только об одном: как убийца предстанет перед судом. Дверь открыла полная блондинка средних лет с массивными перстнями на руках.

– Вы к кому?

– Мне нужен ваш сын, – Александр приготовился зайти в квартиру, но она перегородила вход:

– Его нет.

– А где я могу его найти?

Она явно не хотела говорить, однако журналист уже заготовил фразу на этот случай:

– Меня послал декан факультета. Я его однокурсник. У нас намечается серьезное мероприятие, и меня попросили собрать подписи студентов. Это нужно сделать срочно.

Это сработало. Блондинка даже изобразила подобие улыбки:

– Он поехал в клуб «Ришелье» на встречу с другом.

– Благодарю.

На счастье Пименова, элитный клуб располагался недалеко от дома Болотовых. На стоянке возле него журналист сразу заметил огромный джип. Его хозяин стоял на аллее и разговаривал с симпатичной девушкой в красном платье.

– Можно тебя на минутку? – окликнул его журналист. Увидев его, Болотов побледнел:

– Что вам нужно?

– Не при даме, – сказал Пименов.

Игорь покорно пошел за ним. Они сели на скамейку под старым тополем.

– Видишь, парень, я все-таки поймал тебя, – улыбнулся Александр. – Как веревочке ни виться… А ты, оказывается, матерый убийца.

Парень стал еще белее:

– Я вас не понимаю.

– Я дал себе обещание посадить убийцу девушек и сдержу его. И твой влиятельный папаша на сей раз тебе не поможет. А сейчас давай глянем на твою машину, – сказал журналист.

Игорь покорно направился к черному джипу.

– Давно водишь? – поинтересовался Пименов.

– Уже три года, – ответил парень.

– Для такого стажа ты просто ас, – журналист подошел к левому боку. – Откуда у тебя эти вмятины и царапины?

– Я не замечал, я не знаю, – растерялся Игорь.

– Зато я знаю. Мне не забыть, как ты пытался спихнуть меня с дороги.

– Спихнуть вас? – Парень изображал удивление, но Пименов ему не верил.

– Тебе лучше во всем признаться. Экспертиза быстренько покажет, что твоя машина целовалась именно с моим «Москвичом». Понимаю, тебе не хотелось бы давать ее экспертам. Кроме всего прочего, они обнаружат и доказательства убийства твоей подружки.

Болотов побледнел, как простыня.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Сейчас объясню, – сказал Александр. – Это очень неприятная и грязная история, верно? Ты встретил девушку, она понравилась тебе. Допускаю мысль, что ты даже подумывал о женитьбе, так она тебя окрутила. Алина ведь твоя первая женщина, правда?

Игоря бросило в пот.

– Это ваши домыслы.

– Я еще не все рассказал, – Александр продолжал удерживать его за локоть. Впрочем, парень и не вырывался. Он покорно стоял рядом. – Девушка оказалась не такой идеальной, как ты представлял. Она стала тебя шантажировать. Еще бы! У тебя такие богатые и влиятельные родители. Допускаю, что они и были ее главной целью. Чтобы укрепить свое положение, она забеременела от тебя или сказала, что ждет твоего ребенка. Этого ты уже не вынес и принялся тщательно готовиться к преступлению. Для начала ты приобрел при помощи бомжа сим-карту. Тебе нужно было алиби. Ты смотрел детективные фильмы и знал: полиция может определить, кто последний звонил на мобильный девушки. Что ты ей наплел, я не буду придумывать, а ей было все равно, по какому номеру с тобой связываться. В своем блокноте она зашифровала его под инициалами В1. В – это Болотов, я, к сожалению, это поздно понял.

Игорь дернулся:

– Это полная ерунда, – он вскинул голову и посмотрел в глаза журналиста. – Ничего такого я не делал.

– Потом ты пригласил ее на свидание или в ресторан, или в клуб, – говорил Александр. – Иначе она не оделась бы так нарядно. Вместо романтического ужина ты завез ее в безлюдное местечко и задушил, а затем выкинул на дорогу. В нашем городе любой в курсе, что по этой дороге ходят груженые фуры. Ты надеялся: полиция все спишет на несчастный случай или упечет в тюрьму водителя. – Пименов взял его за подбородок и взглянул в полные ужаса глаза. – Признайся честно, твой отец в курсе? Я его не сильно осуждаю. В конце концов, Алина была ему чужой, а ты – родной сын. Он ведь щедро платил продажным судьям и адвокатам, чтобы посадили невиновного? Скажи, тебя никогда не мучила совесть?

Болотов еле держался на ногах:

– Зачем вы меня мучите? Я никогда не спал с Алиной! Я любил ее и относился к ней с благоговением. И она меня никогда не шантажировала, поэтому я ее не убивал. Она знала: я всегда готов на ней жениться. Да. Родители не одобряли наших встреч, но я уже вышел из-под их опеки.

– На камере видеонаблюдения ты расплачиваешься с бомжом и берешь у него сим-карту, – констатировал журналист. – Как ты это объяснишь? Для чего ты звонил любимой девушке с другого номера?

– Я не звонил, это не я, это… – Игорь вдруг еще больше побледнел и стал кашлять и задыхаться.

– Астма, – прошептал он. – Лекарство в багажнике. Достаньте его, пожалуйста. Оно под пледом. Багажник открыт.

Его лицо принимало синюшный оттенок, и Александр понял: это не комедия. Парень действительно болен. Он помог Болотову опуститься на скамейку:

– Сиди здесь и не двигайся.

Парень хватал воздух ртом, как рыба, вытащенная на берег. Александр помчался к автомобилю, стоявшему недалеко от входа в клуб. Багажник действительно оказался открытым. Вероятно, Игорь забыл запереть его, когда начал разговор с Александром. Под желтым пледом никакой бутылочки не было, и журналист стал перебирать все в надежде отыскать лекарство. Он отодвинул две емкости с минеральной водой. В лучах солнца что-то блеснуло в левом углу, выглядывая из-под черного полиэтилена. Пименов сорвал его и оторопел. Перед ним лежала босоножка на высокой шпильке, похожая по описанию на ту, что была на Алине в ее последний день. В памяти снова всплыли слова Максимова: «Найдете босоножку – найдете убийцу». Значит, он на правильном пути. Вот гаденыш! Дрожа от ярости, журналист помчался обратно. Он уже не рассчитывал застать Болотова на месте, скорее всего, негодяй просто умело притворился и сбежал. Однако Пименов ошибся в своих предположениях. Парень по-прежнему сидел на скамейке и уже не кашлял.

– Извините, лекарство оказалось в моем кармане, – прохрипел он.

Александр поднес босоножку к самому его носу:

– Узнаешь?

– Женская обувь, – кивнул Игорь. – Чья она?

– Неужто видишь ее в первый раз? – Александр кипел от гнева. – Разве твоя возлюбленная не носила такие же?

– О чем это говорит? – Болотов снова начал задыхаться.

– Все указывает на то, что убил ты, – сказал журналист.

Игорь схватился за горло:

– Это не я… Неужели… Нет, этого не может быть!

Пименов с брезгливостью смотрел на молодого человека, такого жалкого в своем страхе, а в голове юлой вертелась мысль: что, если это действительно не он? Болотов мог задумать преступление, но осуществить – вот тут кишка тонка. Значит… Догадка вспыхнула молнией в усталом мозгу, и все встало на свои места. Ну, конечно, теперь сходится…

– Где он сейчас? – поинтересовался Александр у Игоря, и тот сразу понял, о ком идет речь.

– К ним приехала важная делегация. Они собирались в Солнечную Долину на дегустацию вин. А завтра он летит в командировку.

Журналист поморщился и зашагал к «Москвичу», который белой вороной стоял среди крутых тачек.

– Вы уверены? – донеслось до него.

Не оборачиваясь, он ответил:

– Уверен.

Александр понимал, что ехать самому к полковнику глупо и страшно, однако не видел другого выхода и успокаивал себя тем, что в присутствии свидетелей он ничего ему не сделает. Он бы с удовольствием позвонил Истомину или Сергееву по чужому мобильному, но не помнил наизусть их номеров. Журналист успокаивал себя тем, что Болотов-старший помчится выручать сына, против которого были все улики. Он осторожный, недаром на него после убийства девочек никто не подумал. И его Болотов наверняка не станет убивать. Ведь его сын первым может проговориться, что журналист беседовал с ним и поехал искать отца. До Солнечной Долины от Южноморска было километров двадцать. Старенькая машина быстро преодолела это расстояние и вскоре подъехала к местечку Архадересе. Возле фирменного магазина «Вино» Пименов притормозил. Большой двухэтажный автобус стоял напротив дегустационного зала. Александр бросился в помещение.

– Вы на дегустацию, молодой человек? – поинтересовалась худенькая девушка в белом халате.

– Да.

– Тогда с вас… – она назвала цену. – Не желаете экскурсию?

– Где группа, которая приехала на автобусе? – спросил Александр.

– Только что прошла к входу. Вы еще успеете с ними, только и экскурсию придется оплатить.

– Конечно.

Он положил купюры на барную стойку и поторопился к воротам с огромной надписью «Архадересе».

– Я с этой группой, – сказал Пименов молодой рыженькой девушке-экскурсоводу и протянул билет. Она удивленно посмотрела на него, но возражать не стала.

– Проходите.

Хорошо одетые холеные мужчины толпились возле бюста князя Голицына. Валентин Игоревич Болотов разговаривал с высоким седым представительным человеком, не иначе каким-то начальником. Девушка-экскурсовод улыбнулась группе.

– Дорогие гости, вы находитесь на территории уникального винного комплекса «Архадересе». Винные подвалы создавались с тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года и по тысяча восемьсот девяносто девятый год благодаря неуемной, кипучей энергии энтузиаста русского виноделия и виноградарства князя Голицына.

– Здравствуйте, Валентин Игоревич, – тихо произнес Пименов, подойдя к полковнику. Тот вздрогнул и обернулся:

– Это вы? Почему вы здесь?

– Радуйтесь, что пока здесь я, а не полиция, – парировал Александр. – Мне нужно с вами немедленно поговорить.

– Почему такая спешка? – Лицо полковника немного побледнело, но в целом он ничем не выдал волнения.

– Голицын сумел вдохновить перспективами виноделия сына канцлера России Горчакова, который вложил изрядную сумму в строительство «Архадересе». Совместный бизнес у них не удался, Голицын прогорел, потому что мечтал, чтобы каждый желающий вплоть до бедных крестьян мог пробовать любое его вино, и не соглашался поднимать цены. Высокородные князья поссорились, но их завод до сих пор славится своими винами, – речь экскурсовода вклинивалась в их диалог.

– Я нашел убийцу Алины Вихляевой, – наклонился к Болотову Александр.

– Если вы продолжаете настаивать, что это Игорь, то я сгною вас. – Валентин Игоревич отвернулся и с преувеличенным вниманием стал слушать. Девушка повела экскурсантов к маленьким строениям.

– Это подвалы, – вещала она. – Их уникальность в том, что на их месте находились глубокие и узкие овраги, изрывшие склоны соседних гор.

Все вошли в прохладное помещение и увидели огромные бочки. Экскурсовод повествовала о правилах хранения вина. Пименов подошел к Болотову, прислонившемуся к решетке, закрывавшей вход в тоннель.

– Это не ваш сын.

– Да? – Брови полковника поползли вверх. – И что заставило вас изменить мнение? Неужели нашли настоящего убийцу?

– Я только что говорил вам об этом, – подтвердил журналист.

– Вот теперь мне интересно, кто это. – Глаза Болотова сверкнули.

– Это вы, Валентин Игоревич.

– Вы сошли с ума! – Мужчина хотел еще что-то сказать, но его друзья подхватили его под мышки и повели к выходу.

– Ты всех задерживаешь, – обратился к нему седобородый. – Кто этот парень? Он не из наших, почему его сюда пустили? Давайте позовем охрану.

– Не нужно, – с трудом выговорил Болотов. – Это ко мне.

Группа вошла в другое помещение. Длинный извилистый тоннель подвала по обеим сторонам был уставлен бочками с названиями вин, а на стенах и сводах виднелась беловатая плесень, создающая особый микроклимат подвалов.

– Подвалы «Архадересе» и по сей день служат для хранения вин. Здесь особый микроклимат и постоянная температура, – экскурсовод упивалась словами. – Вы видите под старинными сводами длинные ряды дубовых бочек. Здесь остро ощущаются и сила природы, и суровая простота. Здоровый микроклимат, оказывается, создает полезная плесень «кладиус пориум». Это маленькое открытие не так давно сделали французы во время своего пребывания здесь. Микробиологи проверили и убедились, что плесень действительно полезна. Раньше ее заботливо вытирали со стен, а теперь выращивают.

– Вы говорите бред. – По красной щеке полковника катилась капля пота. – Зачем мне ее убивать? Только потому, что я не хотел видеть ее рядом со своим сыном?

– Не поэтому, – парировал журналист. – Алине не был нужен ваш сын. Она познакомилась с ним только для того, чтобы выйти на вас. Вас в городе знают все. И вашу влиятельность тоже. Итак, Вихляева познакомилась с вами через Игоря, потом, вероятно, соблазнила вас и начала шантажировать. – Пименов развел руками. – Допускаю: вы давали ей деньги, но она была ненасытна. И вам пришло в голову ее убить и попытаться обставить это как несчастный случай. К сожалению, Вербата не сдался и ни за что не хотел признавать себя виновным. Когда полиция стала потихоньку подбираться к настоящему убийце и вышла на след подруг Алины, одна из них попыталась продолжить дело Алины. Сколько запросила у нас Милованова?

– Я не знаю такой, – прохрипел Валентин Игоревич и рванул воротник форменной рубашки. Оторванные пуговицы запрыгали по асфальту.

– Почему же вы так нервничаете? – улыбнулся Александр.

– Потому что вы предъявляете мне страшные обвинения.

Экскурсовод продолжала рассказывать. Ей и в голову не приходило, какая драма разыгрывалась на ее глазах.

– Кристина Иванова тоже шантажировала вас? – Каждое слово словно подкашивало полковника, но он не хотел сдаваться.

– Вы называете мне незнакомые имена и фамилии.

Девушка между тем стрекотала, вторя цикадам:

– Известные вина «Черный доктор» и «Черный полковник» производятся из сортов винограда с аналогичными названиями. Существует легенда: когда-то в этих краях жили большие друзья, доктор и полковник, бежавший сюда от интриг царского двора. Доктор лечил своих больных хорошим вином. Однажды…

Пименов не слушал. Он пристально смотрел на собеседника и ждал его реакции.

– Один следователь, Максимов, которого вы запугали, сказал: у кого в машине найдется босоножка Алины, тот и убийца. Сегодня я нашел ее в джипе, в котором сейчас ездит ваш сын. Я уверен: если провести экспертизу, мы узнаем много интересного. На сей раз вам не отвертеться. Вы настоящий преступник и сядете в тюрьму. Убийца, лишивший жизни четырех человек, должен за это ответить.

– По вашим словам, подружек было три, – усмехнулся Игорь Валентинович. – Кто четвертый?

– Несчастный бомж Глеб Климентьев, обитатель автовокзала, которому вы поручили купить на свое имя сим-карту. Потом вы убили и его, чтобы не болтал, если кто-то будет интересоваться этой симкой.

Валентин Игоревич скрипел зубами, но сдерживал порывы:

– По-вашему, я какой-то монстр. А я, между прочим, офицер службы безопасности.

– Уже никого не удивляют преступники – высокопоставленные лица, – бросил ему журналист. – Наоборот, народ ждет нарушения законов скорее от них, чем от простых граждан.

– Сейчас я иду в дегустационный зал, – сказал полковник. – Когда я вернусь, вы должны исчезнуть.

– Не дождетесь, – пообещал Пименов. – Впрочем, не хотите сотрудничать – и не надо. Вам не привыкать сажать других за свои преступления. Однако на этот раз сядет не чужой вам человек. Полиция уже задержала вашего сына. Все улики свидетельствуют против него.

– Какие улики? – он сжал кулаки.

– Как я уже говорил, в джипе нашли босоножку Алины Вихляевой, – бросил Александр. – Вы плохо осмотрели машину, если вообще это сделали после ее смерти. А ездит на нем в основном ваш сын. Это, во-первых. Во-вторых, камера видеонаблюдения на автовокзале запечатлела разговор вашего сына с бомжом, которого потом убили. В общем, Игорь проведет за решеткой довольно длительное время.

Полковник на мгновение растерялся, но только на мгновение.

– Где Игорь? – спросил он.

– Наверное, уже у следователя в кабинете, – сблефовал молодой человек.

– Я его вытащу. – Офицеру удалось снова взять себя в руки. – У меня связи, – холодное дуло пистолета уперлось в бок Пименову. – Сейчас мы выйдем с территории, и ты не проронишь ни звука и спокойно сядешь в мою машину. Ну, вперед.

Седобородый мужчина бросил на них недовольный взгляд:

– Ты идешь, Валентин?

Болотов фальшиво улыбнулся:

– Совсем забыл, у меня одно важное дело. Я очень скоро вернусь. Начинайте без меня.

– Как без тебя? – удивился мужчина.

– Этот молодой человек напомнил мне об одном деле, которое я просто обязан завершить. – Глаза офицера блеснули. Седобородый сдался:

– Ладно, удачи.

– И вам того же, – полковник толкал Александра к белому «Мерседесу». – Залезай, Шерлок Холмс.

Пименов покорно сел на переднее сиденье. Страх куда-то испарился, все происходящее казалось просто нереальным. Нет, Болотов не может его вот так убить.

– Куда вы меня повезете? – поинтересовался журналист.

– Неподалеку есть прекрасные места, словно созданные природой для того, чтобы прятать трупы таких, как ты, – пояснил Болотов. – Я пущу тебе пулю в лоб и оставлю в чаще. Звери и насекомые доделают остальное. Думаю, тебя никто не найдет, – он усмехнулся. – Не вздумай дурковать, парень, иначе я расправлюсь с тобой раньше, – полковник пристроил пистолет возле себя. – И помни: я обученный, могу укокошить в считаные секунды.

Журналист откинулся на сиденье:

– Я в этом не сомневаюсь.

Александр пытался взять себя в руки и подумать о спасении. Как назло, ничего не приходило в голову, а ведь ситуация была не из легких. Истомин не знал, где находится его друг, и никак не мог прийти на помощь.

Болотов включил мотор и нажал на газ:

– Поехали, сосунок, в твое последнее путешествие.

Машина сорвалась с места, помчалась сначала по проселочной дороге, мимо сельских магазинов, всегда торговавших всякой всячиной – от хлеба до хозяйственного мыла и удобрений, потом понеслась по горной дороге, со всех сторон окруженной лесом, проехала несколько километров, свернула вправо в заросли и замерла. Путь преграждал закрытый шлагбаум.

– Казнь откладывается, – улыбнулся полковник. – Едем в другое место.

– Ваш сын знает, что я ищу вас, – проговорил Александр. – Возможно, он уже сказал об этом в полиции.

– Ерунда. Мой сын тоже очень осторожный.

Он снова выехал на асфальтовую дорогу. Журналист лихорадочно соображал: «Вот сейчас мы на пути к сельскому кладбищу и виноградникам. Обычно там пустынно. Проезжающие автомобили ничем мне не помогут. Что же делать?»

Вот теперь страх подступал к горлу. Он бросил взгляд на Болотова. Тот сидел, как робот, как машина для убийства, холодный и бесстрастный.

– Но ведь это вы убили Алину? – спросил журналист. – Теперь эта тайна уйдет со мной в могилу, и вы вправе пооткровенничать.

Валентин Игоревич усмехнулся:

– Да, это я убил эту мерзавку. Она того заслуживала, согласись? Сначала мы думали, она хочет окрутить нашего сына, а девка подбиралась ко мне. Она узнала мои привычки и пристрастия и однажды явилась в кафе, где я иногда ужинал, и подсела ко мне за стол, будто желая поговорить о них с Игорем. Пришлось угостить ее вином. Мы выпили довольно много, и она соблазнила меня, – Болотов щелкнул длинными пальцами, и Пименов впервые обратил внимание на его сильные руки, способные задушить кого угодно. – После этого начался шантаж. Короче, девочка далеко зашла. Я был вынужден ее убрать, так же, как и ее мерзких подружек, как и тебя.

«Мерседес» поравнялся с вереницей белых фонарных столбов, освещавших дорогу к кладбищу, и Александр, зажмурившись и собрав последние силы, как пантера перед прыжком, схватился за руль одной рукой. Ему удалось вывернуть его, и автомобиль бросило вправо.

– Идиот! – услышал он голос полковника. Раздался сильный удар, Пименова вырвало из кресла и швырнуло на лобовое стекло. Свет померк.

Пименову показалось: он очнулся оттого, что по щеке течет горячая струйка. Журналист провел тыльной стороной ладони по лицу и поднес руку к свету. Он не ошибся: ладонь была в крови. Александр попытался подняться с сиденья и застонал. Казалось, болела каждая клеточка тела. К старым ранам прибавились новые. Превозмогая боль, он выпрямился и посмотрел на Болотова. Залитое кровью лицо полковника его испугало. Офицер не выглядел живым, и Пименов потрогал пульс на шее. Жилка слабо билась. Журналист вздохнул с облегчением. Не хотелось быть виноватым в смерти человека. Даже такого, как полковник.

Александр открыл дверь, вывалился на землю и несколько секунд лежал, подняв глаза к голубому небу, потом встал на негнущиеся ноги и зашагал по извилистой дороге вдоль кладбища. Мимо него проезжали машины, он пытался их остановить, но водители, видимо, не хотели связываться с подозрительным человеком с разбитой головой.

Вдруг его осенило, и он вытащил из кармана рубашки диктофон, который по привычке носил с собой, несмотря на то что и в мобильном имелся не хуже, и который включил при разговоре с Болотовым-старшим. Диктофон нисколько не пострадал от удара и тут же воспроизвел запись с признанием Болотова. Пименов улыбнулся и подумал об Истомине. Вот если бы он вытащил его отсюда.

Но сейчас это было невозможно. Мобильный не заработал волшебным образом. Журналист выругался и продолжил путь. Ноги заплетались. Закружилась голова, и парень решил немного посидеть на одной из скамеек кладбища. Он облюбовал лавочку, выкрашенную в синий цвет, возле памятника какого-то Лазебникова, скончавшегося в возрасте восьмидесяти лет, и с облегчением уселся на нее. Оставалась надежда, что Истомин каким-то непостижимым образом вычислит его местонахождение, но она была довольно слабая.

Александр с тоской взглянул на горы, окаймлявшие дорогу, и вздрогнул от неожиданности. Справа от него, за кладбищем и лесом, высились деревенские беленые домики. Неужели неподалеку поселок? Значит, нужно идти туда. Он решил не терять времени и поплелся через кладбище к горному лесу. Вроде бы путь предстоял недолгий, и на душе у парня стало легче. Сейчас он доберется до людей и вызовет помощь полковнику. Негоже, если он умрет вот здесь. Его судьбу должен решить суд.

Мелкий кустарник сменился деревьями, росшими так близко друг от друга, что казалось, они сплелись корнями. Между их замшелыми стволами пролегала еле заметная тропинка, и Пименов решил придерживаться ее. Каждый шаг давался ему с трудом. Грудная клетка продолжала болеть, и журналист подумал, что вот теперь наверняка сломал пару ребер. Когда лес снова поредел и стали видны дома поселка, его чуткое ухо уловило хруст опавших прошлогодних листьев и сучков. Казалось, кто-то шел за ним по пятам, и от этого становилось не по себе. Близость кладбища вызвала неимоверный ужас. Собрав последние силы, борясь с болью, Пименов рванул вперед. Хруст за спиной затих, а может, ему просто почудилось.

Он попытался глубоко вдохнуть и поморщился. Да, вероятно, переломов он не избежал. Но об этом он подумает потом. Главное, село уже совсем рядом. Он прислонился к стволу, чтобы отдышаться. Лучи заходящего солнца бросали на траву и листья мягкий свет. Когда на землю легла человеческая тень, журналист не поверил своим глазам. Через секунду ему в спину уперлось холодное дуло пистолета.

– Я же сказал: тебе не по зубам со мной тягаться, – раздался голос Болотова. Он поднял руку, прищурился и стал целиться ему прямо в лоб.

– Да, теперь я вижу, что вы сильнее, – улыбнулся Александр. – Почему вы не стреляете? Стреляйте!

– Я так и сделаю, – полковник прищурился. Его вид был страшен, по лицу текла кровь. – А ты торопишься на тот свет?

Пименов чувствовал: Болотов пострадал не меньше. Наверняка у него тоже болело все тело, но он не сдавался. Возможно, боль мешала сделать роковой выстрел и давала журналисту шанс. Он изловчился и ударил офицера под коленную чашечку. Тот взвыл, как раненый зверь, и упал на ковер из листьев. Александр метнулся вперед, но стальные пальцы схватили его за щиколотку и повалили на землю.

– Я же сказал: я тебе не по зубам, – полковник навалился на него всей тяжестью тела и пытался сомкнуть руки на горле. Александр сопротивлялся изо всех сил, однако противник был явно сильнее. Журналист стал задыхаться. Перед глазами поплыли красные круги. Он застонал, попытался вырваться в последний раз, но ничего не получалось. Сознание покидало его. Вдруг Пименов почувствовал, как железная хватка ослабела. Руки разжались, полковник дернулся и повалился навзничь.

– Вы Пименов? – услышал журналист незнакомый голос и открыл глаза. Перед ним стояли незнакомые молодые люди.

– Да, это я, – подтвердил он хрипло.

– С нашим отделом созвонился Ваня Истомин, – пояснил высокий рыжий мужчина. – Он подумал, что ваш телефон разрядился, и поднял на уши все службы. Гибэдэдэшники засекли вашу машину у клуба, Истомин выяснил, что вы общались с Болотовым-младшим, раскрутил его по полной и узнал, где находится полковник. Однако мы бы искали вас долго, потому что друзья Болотова не знали, куда он помчался. Вроде бы на работу, но точно никто не мог сказать. Мы рванули в город, а тут, на наше счастье, позвонил один из водителей и сказал, что на дороге видел попавший в аварию белый «Мерседес». Мы приехали туда, но вас там не обнаружили. По пятнам крови мы, как гончие псы, взяли след. Их было немного, а в лесу вообще ничего не видно. Я предположил, что вы пошли в направлении поселка, и не ошибся.

– Да. Вы вовремя, – улыбнулся Александр, невзирая на боль в груди. – Слава богу, и диктофон меня не подвел, хотя и не самая последняя модель. На ней записан разговор с этим человеком. Теперь уж он не отвертится.

– Да, уж Ваня тоже постарается, чтобы он не отвертелся, – ответил рыжеволосый. – Как вы себя чувствуете?

– Наверное, сломал ребра, – признался журналист.

– По дороге мы доставим вас в больницу, – сказал собеседник. – Впрочем, думаю, ничего страшного. Вы родились в рубашке. Кажется, этот человек умеет убивать.

– Да, он умеет убивать, – согласился Александр. Теперь, когда он расслабился и перестал ждать опасности, боль усилилась. Голова закружилась, и Пименов медленно сел на траву. Сильные руки подхватили его и понесли в машину, но этого он уже не слышал. Очнулся парень в больнице, медсестра совала ему под нос вату с нашатырем и шептала:

– Все хорошо, все будет хорошо.

Пожилой врач повел его в рентген-кабинет.

– Перелом несильный, и госпитализировать мы вас не будем, – сказал врач. – Завтра придете на осмотр. Если температура не поднимется, пить таблетки не надо.

Александр лишь кивнул в ответ. Какая госпитализация, если его ждет Истомин? И сам Пименов ждет разговора с ним.

Глава 26

Иван Истомин внимательно слушал запись на диктофоне. В тишине его кабинета признания полковника звучали зловеще.

– Молодец, что догадался включить эту штуку, – он с признательностью посмотрел на журналиста.

– Она всегда со мной, иначе бы многие мои расследования свелись на нет, – улыбнулся Александр. – Старый диктофончик, но ни разу меня не подводил. Потому и таскаю его с собой. Думаешь, все равно нам придется повозиться?

– Ты прав, – майор покрутил в руках карандаш. – Впрочем, я рад, что так все закончилось. Не придется сражаться с неприятными людьми.

– Вербата будет отпущен? – поинтересовался журналист.

Истомин кивнул:

– Завтра наверняка встретитесь. Когда планируешь начать работу над статьей?

Пименов откинулся на спинку стула. Только сейчас он понял, как устал за эти дни.

– Не знаю, – откровенно признался он. – Необходимо хорошо отдохнуть. И планирую начать прямо сейчас, глаза слипаются, мочи нет.

– Ну, тогда отправляйся в кровать.

Они пожали друг другу руки, и Александр вышел из отделения. Женщина, стоявшая у телефонной будки, направилась к нему, и он узнал Татьяну Пронину. Она вся расцвела, словно помолодела на десяток лет. И журналист в который раз подумал, как важно в этой жизни помогать людям. Да, ему не все еще удалось сделать, но он сделает это позже, ведь впереди еще целая жизнь.

Content

Ольга Баскова
Обреченный жених

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26