Мелисса Андерсон

Урок для Казановы

1

Джессика смотрела на нотариуса Уотермена, широко открыв глаза.

— Коттедж? — повторила она с недоверием. — Я получила в наследство коттедж на озере Тахо?

Дородный нотариус с добродушным лицом кивнул.

— Правильно, мисс Кенсинг. Он входит в состав имения «Гран Парадизо», которое ваш дядя…

— Ах, этот коттедж! — с живостью перебила его Джессика. — Теперь я припоминаю. В детстве я была там пару раз, но это было лет пятнадцать тому назад. И этот коттедж я должна унаследовать от дяди Роберта?

— Правильно. — Нотариус снова кивнул и открыл большой белый конверт.

Джессика взволнованно провела рукой по белокурым кудрям. Пару месяцев назад она бросила курить, но сейчас отдала бы королевство за сигарету.

— Ну и что теперь нужно делать? — спросила она, все еще не придя в себя от этой новости. — А что будет с виллой? Я думаю… — Не зная, что сказать дальше, она остановилась.

Нотариус Уотермен достал из конверта бумаги и фотографии и бегло их просмотрел. Джессика с напряжением ждала, пока он передаст ей через полированный письменный стол красного дерева одну из фотографий.

— Это — земельный участок вашего дяди, Роберта Кенсинга, — объявил он.

Джессика вгляделась в снимок. Черно-белая фотография запечатлела очаровательный коттедж на берегу озера. На заднем плане возвышалась вилла, от которой так и разило самодовольством.

— Да, это она, — сказала Джессика, захваченная лавиной детских воспоминаний. — Это — «Гран Парадизо». А что произошло с виллой?

— Ваш дядя завещал ее своему приемному сыну Грегори, — объяснил нотариус.

«Боже милостивый! — подумала Джессика. — Как назло, эта дурацкая обезьяна». Она даже не смогла его толком вспомнить. Ей было тогда восемь лет, ему — семнадцать. Противный парень, который слишком много воображал о себе и все время дергал ее за косы.

— То есть я должна поделить наследство с Грегори? — протянула Джессика с кислой миной, возвращая фотографию.

— Да, так распорядился ваш дядя, мисс Кенсинг. Надо заново измерить весь земельный участок, чтобы каждый из вас получил свою часть. Однако подъезд к вашей территории проходит через землю мистера Кенсинга.

— Так, так, — пробормотала Джессика без всякого воодушевления.

— Ваш дядя считал неправильным, что ваша мать после развода с вашим отцом прервала контакт с его семьей и, что с тех пор он вас не видел, — продолжил нотариус. — Но в одном разговоре со мной — мы были партнерами по гольфу — он упомянул однажды, что его брат, то есть ваш отец, был виноват в разводе. Он очень несправедливо обошелся с вашей матерью, и ваш дядя хотел бы возместить вам этот ущерб, передав в наследство коттедж. Он говорил, что вы раньше жили там со своими родителями, когда приезжали в гости, и что он вам очень нравился.

— Да, это так, — задумчиво ответила Джессика. Ее очень тронуло, что дядя Роберт подарил ей коттедж, и ей вдруг захотелось еще раз увидеть его.

Нотариус Уотермен порылся в бумагах и разъяснил ей некоторые мелочи.

— Естественно, вы также получили в наследство и немного наличных денег, мисс Кенсинг, — улыбнувшись, сказал он, выписывая ей чек. — Насколько я знаю, коттедж находится в вполне приличном состоянии и там не нужно делать никакого ремонта. Однако его содержание требует небольших расходов.

Джессика взяла чек и заинтересованно посмотрела на него. Тридцать пять тысяч долларов, черт побери! Видит Бог, она этого никак не ожидала.

— Поздравляю вас от души, мисс Кенсинг, — сказал нотариус, широко улыбаясь, когда Джессика прощалась с ним. — Вы можете в любой момент воспользоваться коттеджем. Ключ от него, как было сказано, находится в продовольственном магазине «Ида» в Хрустальной бухте. Миссис Карлсон в курсе дела.

Когда Джессика выпорхнула из офиса нотариуса и спустилась с одиннадцатого этажа на первый, ей показалось, что все происходит во сне. Она получила в наследство коттедж на озере Тахо от дяди Роберта и еще тридцать пять тысяч долларов в придачу! Джессика просто не могла в это поверить. Она, которой вечно не везло, получила наследство.

Взволнованно и рассеянно ехала она по улицам Сакраменто к Лимонным холмам, где жила в маленькой квартирке. Больше всего ей бы сейчас хотелось поехать к озеру Тахо, но приближался вечер. А к завтрашнему дню она должна закончить перевод книги, над которой сейчас работала. Это была детская книга, приключенческая история, которую Джессика переводила с испанского языка. А значит, придется ждать до конца недели, чтобы увидеть свое наследство и решить, что с ним делать.

Дома Джессика открыла холодильник и тщательно исследовала его содержимое. Надо было что-нибудь съесть, несмотря на сильное волнение. Но что? Все, что она увидела, требовало слишком долгого приготовления. В морозильнике оказалась упаковка рубленых бифштексов с картофельным пюре и овощами, которую можно сунуть в микроволновую печь. К этому еще чашку кофе — и ужин готов.

Джессика быстро все проглотила и посмотрела на часы. Без четверти шесть. В это время ее подруга Люси всегда возвращалась домой. Она должна ей сейчас же позвонить и сообщить новость. Люси от удивления не сможет закрыть рот! Жалко, что Джессика не увидит по телефону ее озадаченное лицо.

— Привет, Люси, — затараторила она в трубку минуту спустя. — Ты в жизни не догадаешься, что со мной случилось!

— А ты в жизни не догадаешься, что я хотела бы с тобой сделать, — раздался в телефоне необыкновенно низкий голос Люси Корридас. — У тебя просто талант звонить мне, когда я принимаю душ.

— О, Люси, мне ужасно жаль, — воскликнула Джессика сокрушенно. — Я перезвоню позднее.

— Но ты меня уже заинтриговала, — проворчала Люси. — Давай, быстро говори, что у тебя на сердце. Я завернулась в полотенце. Потом я велю сделать водосток от телефона, чтобы из-за твоих звонков у меня не произошел потоп в квартире.

— Хорошая идея! — Джессика хихикнула. — Но утешься, лучшая подруга. Завтра я все компенсирую и для этого приглашаю тебя на роскошный обед.

— Обед? — повторила Люси заинтересованно. — Великолепно! Итак, откуда дует ветер? Ты либо выиграла в лото, либо получила наследство.

— Да! — У Джессики чуть было не сорвался голос. — Но пока не могу им воспользоваться!

— Что же это, наследство или лото? — настаивала Люси, почти такая же взволнованная, как и Джессика.

— Наследство!

— Сколько? Будь человеком, Джессика, не заставляй тянуть из тебя каждое слово!

— Потрясающий коттедж с участком земли на берегу аристократического озера Тахо и тридцать пять тысяч наличными.

— Ты несешь чушь!

— Я тоже чуть было не сказала это старому доброму Уотермену.

— Кому? — переспросила Люси, совершенно сбитая с толку.

— Нотариусу, который потряс меня сегодня после обеда этой невероятной новостью, — объяснила Джессика. Она вздохнула чуть подавленно. — С другой стороны, мне грустно, что дядя Роберт умер, а я его так и не увидела перед смертью. Последний раз я была в Хрустальной бухте пятнадцать лет тому назад. Тогда моя мать развелась и, как это бывает, контакты с семьей моего отца прекратились. Я, конечно, всегда собиралась еще раз туда съездить и все осмотреть. Но все время откладывала.

— Но со своим отцом ты встречалась регулярно?

— О да, конечно, но только с отцом. А вот оставшуюся часть семьи потеряла из виду.

Джессика рассказала подруге все, что узнала от нотариуса Уотермена о своем дяде и его желании исправить несправедливость, совершенную его братом.

— Это потрясающе! — Люси на самом деле обрадовалась. То, что она стояла на полу в холодной луже воды, ей теперь совсем не мешало. — Позволь тебя поздравить.

— Спасибо, Люси. Подумай до утра, куда бы ты хотела пойти поесть. Ты можешь совершенно спокойно выбрать что-то сумасшедшее и безумно дорогое. — Джессика нервно засмеялась. — Теперь я могу себе это позволить.

— Не трать деньги, — предостерегла Люси. — Унаследованный домик хотя и прекрасен, но может стать для тебя обузой, если потребуются деньги на ремонт.

— Нотариус Уотермен сказал, что коттедж в хорошем состоянии и не требует крупного ремонта, — успокоила ее Джессика.

— Ну, тогда можно. И ты еще не в машине, чтобы сразу же туда поехать?

— Я бы больше всего хотела это сделать, — призналась Джессика, засмеявшись. — Но сначала приехала домой, поскольку к завтрашнему дню должна закончить перевод своей книги. — Она застонала. — У меня уже не хватает никаких нервов, но нужно это сделать. В субботу я поеду как можно раньше.

— Счастливая, — вздохнула Люси. — А я в конце недели должна работать в аэропорту. А то я бы поехала с тобой. Так что придется пока это отложить. В будущем ты, конечно, будешь чаще ездить на озеро Тахо. Или захочешь проводить там все свое время?

— Может быть, — сказала Джессика. — За те два часа, что я узнала о своем счастье, я еще всерьез не думала об этом. Может, я буду использовать этот домик для того, чтобы проводить там уик-энды, если смогу себе это позволить. Или откажусь от него, если он не в столь хорошем состоянии, как говорят. Но если хорошенько подумать, то он был бы идеален для моей работы. Там я могла бы спокойно делать свои переводы. Но так или иначе, городская жизнь мне не очень-то и нравится.

— Ты права, — согласилась Люси. — Для твоей работы дом на озере был бы прекрасным местом. Я помогу тебе переехать.

Джессика засмеялась.

— У меня не так много вещей, так что вряд ли это потребуется. Но все же большое спасибо за твое предложение. Естественно, я буду иметь его в виду. Но все зависит еще и от того, как я договорюсь с этим отвратительным Грегори, который мне по-настоящему неприятен.

— А это кто?

— По крайней мере, я его так воспринимала в детстве. Он таскал меня за косы и всегда находил возможность позлить. Такой угреватый долговязый парень, который целый день только и делал, что скалил зубы.

Люси засмеялась.

— Ну, так ему теперь должно быть тридцать два года. Наверняка он стал более солидным, чем в семнадцать лет.

— Давай подождем с этим. Я больше не позволю ему мучить себя, как прежде. Он уже и тогда ходил, высоко задрав нос.

— Это могло пройти с годами, Джесси. Но разве это так важно? Разве этот Грегори имеет какое-то отношение к твоему наследству?

— Он главный наследник, — объяснила Джессика своей подруге. — Он унаследовал виллу, к которой относится и коттедж. «Гран Парадизо» — это действительно великолепное владение, которое, конечно, стоит несколько миллиончиков.

Люси присвистнула.

— Черт побери, вот это да! Ты получила только крошки от этого гигантского торта.

— Это — вполне приличная крошка, — возразила Джессика. — Сам торт я, вероятно, не смогла бы переварить. Я не уверена, что захотела бы убирать шестнадцать комнат, не говоря уж об окнах.

— Скажи просто, что ты не любишь мыть окна, — уколола Люси.

— Это мое любимое занятие, — возразила Джессика. — Но, если говорить серьезно, я безумно рада коттеджу, а виллу все-таки не хотела бы иметь. Пусть Грегори сам в ней располагается. Главное, чтобы он оставил меня в покое.

— Коттедж находится совсем рядом?

— Нет. Он стоит на берегу озера, а вилла выше по дороге, насколько я припоминаю. Между ними вполне приличное расстояние, так что виллу из коттеджа совсем не видно.

— Ну, тогда хорошо. А участок? Как он выглядит?

— Его мы должны поделить, но, тем не менее у меня есть и свой собственный. Глупо только, что я должна пользоваться участком Грегори, чтобы попасть к себе в коттедж. По крайней мере, на машине. Если так, я лучше возьму лодку.

— Ах, какой ужас! — вырвалось у Люси. — Если вы друг друга видеть не можете, то при определенных обстоятельствах это может привести к осложнениям.

— Совершенно верно. Это как раз то, что мне не нравится в этом деле. Но давай подождем. Может быть, мой высокочтимый двоюродный брат вовсе даже и не собирается жить на вилле?

— Во всяком случае, я желаю тебе большого счастья с твоим наследством, Джессика, — сказала Люси от всей души. — Надеюсь, что у тебя в коттедже будет только радость.

— Спасибо, Люси. Я тоже на это надеюсь. Ну, не буду больше отвлекать тебя от прекрасного теплого душа и заставлять стоять и мерзнуть. До завтра. И хорошенько подумай, какой ресторан выбрать.

— Хорошо. До завтра, Джесси.

Все еще сияя от радости, Джессика положила трубку. Потрясающе, что она совершенно неожиданно получила наследство. Она была очень рада заиметь коттедж, который еще довольно хорошо помнила. Хотя мысль о другом наследнике — Грегори — мучила ее. Если она не разберется с этим самоуверенным типом, это будет просто смешно.

В субботу утром Джессика отправилась в путь, на озеро Тахо. Собственно говоря, она хотела выехать намного раньше, но накануне вечером возвратилась домой слишком поздно. Они с Люси сначала поели в одном сверхроскошном русском ресторане — прекрасно поели, надо сказать, — а затем зашли в один элегантный бар и чокнулись шампанским за наследство.

Наверное, именно этот бокал шампанского и оказался лишним, с сожалением констатировала Джессика. Она открыла боковое окошко своей довольно старой «хонды», чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. К счастью, она уже закончила перевод. Рукопись, аккуратно упакованная, лежала на правом сиденье. У ближайшего почтового отделения она остановится и сдаст ее.

Мысли Джессики сконцентрировались на «Гран Парадизо», сказочном владении на знаменитом озере Тахо. Теперь она была совладелицей имения, хотя и обладала только его малой частью.

Джессика попробовала представить себе другого наследника — Грегори. Интересно, как он теперь выглядит — взрослый тридцатидвухлетний мужчина. В высшей степени несимпатичное существо мужского рода со следами угрей, каштановыми прядями волос и противной ухмылкой — все это всплыло в ее воспоминаниях. Вероятно, у него появился толстый, жирный живот, и он предпочитает серые костюмы.

Джессика включила радио. Вопреки своей усталости и все еще налитым свинцом рукам и ногам, она находилась в превосходном расположении духа. В голове возникали все новые и новые планы относительно коттеджа.

Почему бы ей, например, не исполнить свою детскую мечту и не сделать там маленькую ферму? Лошадь, собаки и кошки, немного домашней птицы. Ну и, конечно, прекрасный огород Чего-то в этом роде Джессика хотела уже давно, просто до сих пор не имела возможности осуществить свои мечты. Но теперь этому больше ничто не мешало. Коттедж прекрасно подходил для ее планов, к тому же эта идея замечательно согласовывалась с ее работой.

Мельком она подумала о том, что Грегори, вероятно, может возражать против превращения прекрасного «Гран Парадизо» в простой крестьянский двор. Но она осуществит это на своем собственном участке земли, и сказать ему будет нечего.

Было сказочное июньское утро. Джессика любовалась прекрасным ландшафтом, который простирался за окнами автомобиля. Когда чуть позже перед ней всплыло раскинувшееся в горах темно-синее озеро Тахо, ее сердце взволнованно забилось. И все же к этому предвкушению радости примешивалась тихая грусть. Почему раньше она ни разу не приехала сюда? А ведь как было бы просто съездить как-нибудь в «Гран Парадизо». Тогда она застала бы дядю Роберта в живых.

Когда Джессика ехала по улице вдоль берега озера, на нее вновь нахлынули воспоминания о днях, которые она провела здесь в детстве. Кое-что сохранилось от прежних времен, но многое изменилось. Появилось много новых домов, поселки выросли, но старая, покрашенная в белый цвет деревянная церковь в Хрустальной бухте все еще одиноко стояла на своем холме.

Джессика свернула с улицы, тянувшейся вдоль побережья, и поехала в поселок, чтобы получить ключ от своего коттеджа. Это был маленький магазинчик, в котором она прежде часто делала покупки. Здание сохранилось, и миссис Карлсон, владелица магазина, сразу же ее узнала. Она стала еще более худой и выглядела неважно.

— Добрый день, миссис Карлсон, — сказала Джессика, войдя в маленький супермаркет. Старая женщина раскладывала только что поступивший товар, а кассирша пробивала в кассе покупки одной молодой пары.

— Джессика, как мило! — Миссис Карлсон отложила свои бумаги в сторону и пошла с распростертыми объятиями навстречу Джессике. — Добро пожаловать в Хрустальную бухту. Я вас сразу узнала.

Джессика сердечно поздоровалась с владелицей магазина.

— Нотариус Уотермен все вам сказал?

— О да. Он мне позвонил и сообщил, что вы в конце недели приедете за ключом от коттеджа. — Миссис Карлсон отступила на шаг назад и одобрительно оглядела ее. — Вы стали прекрасной молодой дамой, если вы позволите мне это сказать. Что вы намереваетесь делать с коттеджем? Вы будете сами в нем жить?

Джессика пожала плечами и улыбнулась.

— Я еще не знаю, миссис Карлсон. Сначала я хотела бы все внимательно осмотреть. Ключ у вас?

— Само собой разумеется. Один момент, Джессика.

Миссис Карлсон исчезла в задней части помещения магазина, и Джессика заметила, что кассирша внимательно ее рассматривает. Ей пришло в голову, что обитатели Хрустальной бухты во главе с миссис Карлсон, которая всегда знала все последние сплетни, полны любопытства.

— Вот, пожалуйста, — сказала миссис Карлсон, возвращаясь с большой связкой ключей.

Джессика взяли ключи и поблагодарила.

— Ну, тогда я ухожу. Позже я еще зайду к вам за покупками.

— Все в порядке, Джессика. Да… Вы что-нибудь слышали о Грегори? Как вы знаете, он — главный наследник, но здесь еще не показывался. Кто-то мне сказал, что он не заинтересован в том, чтобы жить здесь.

— Самый лучший для меня вариант, — ответила Джессика.

— Вы правы, дитя мое, — миссис Карлсон усердно закивала. — Вы можете радоваться тому, что не имеете ничего общего с этим парнем. Это самый ужасный Казанова, которого только можно себе представить.

— Ах так?

Образ взрослого Грегори Кенсинга, сложившийся в ее представлении, зашатался. Видимо, не такой уж он отвратительный и отталкивающий. Но ей было все равно. Она не хотела иметь с ним ничего общего.

Джессика распрощалась с миссис Карлсон и снова села в машину. Она внимательно смотрела по сторонам, когда ехала по поселку на своей «хонде», и наконец очутилась в «Гран Парадизо» перед большими отлитыми из железа воротами в стене, покрашенной в белый цвет и покрытой сверху черепицей.

Она вышла из машины и занялась связкой ключей, пытаясь открыть ворота. Вряд ли все эти бесчисленные ключи разной величины были от замков ее коттеджа. Может, часть из них имела отношение к вилле?

Наконец Джессика нашла подходящий ключ, проехала через ворота и снова их закрыла. Роскошное имение в испанском стиле с экзотическим парком казалось тихим и заброшенным. На расстоянии примерно трехсот метров ниже озера находился очаровательный коттедж.

Джессике стало тепло на сердце при виде его. Он казался только что выкрашенным и производил впечатление ухоженного. Только сад был довольно запущен.

Джессика взволнованно открыла дверь и вошла в коттедж. Когда она увидела, что вся прежняя прекрасная старая мебель сохранилась, то вскрикнула от удивления. Здесь почти ничего не изменилось.

Джессика шла из комнаты в комнату, отрывая окна, чтобы хорошенько все проветрить. Когда она все внимательно осмотрела, то не смогла устоять перед искушением взглянуть также и на виллу. Разве это не благоприятная возможность, если у нее уже есть ключи? Она не помнила, как выглядит вилла изнутри, за исключением той комнаты, в которой часто сидела с дядей Робертом и о которой у нее сохранились смутные воспоминания.

В хорошем настроении, мурлыча про себя песенку, она поднималась вверх к импозантной вилле. «Гран Парадизо» был действительно раем. Джессика теперь не сомневалась, что будет жить в своем коттедже, независимо от того, как поведет себя этот тип Грегори. Она не позволит ему испортить себе радость.

Джессика невольно поглядывала по сторонам, пробуя один за другим ключи у нарядного портала виллы. Она понимала, что не стоит этого делать, но не могла удержаться от желания осмотреть ее, если уж она здесь и у нее есть ключ…

Ее встретила приятная прохлада, когда она вступила в вестибюль, отделанный мрамором. Джессика закрыла за собой дверь и отправилась в исследовательскую экспедицию. Осмотрев внизу все помещения и кое-что все-таки узнавая, она поднялась по лестнице, покрытой ковром, на второй этаж. Она не могла вспомнить, была ли когда-нибудь там, наверху.

«В общем-то, конечно, жаль, что именно Грегори унаследовал все это, — промелькнуло у Джессики в голове, когда она стояла в сказочной спальне перед огромной кроватью с балдахином. — Что же будет делать с этой виллой такой мужчина, как Грегори? Он, конечно, быстро приведет ее в упадок».

Джессика подошла к окну и посмотрела вдаль, на озеро. Сквозь листву слабо просвечивала светлая крыша ее коттеджа. Солнце уже зашло, и над водой поднимался вечерний туман. Скоро стемнеет. Джессика собиралась еще съездить за покупками и кое-что сделать в своем коттедже, однако вид из окна был таким мирным и романтическим, что она не могла оторвать от него своего взгляда.

Вдруг раздался шум, который заставил ее вздрогнуть. Джессика задержала дыхание. Что это было? С бешено бьющимся сердцем она прокралась к притворенной двери и прислушалась к тому, что происходило снаружи.

И тут она совершенно отчетливо услышала, что внизу, в доме, кто-то есть. Взломщик?

Джессика почувствовала, как от страха взмокли ладони. Ах, если бы она только осталась в своем коттедже!

Прежде чем девушка смогла придумать, что ей делать, она услышала шаги человека, поднимающегося по лестнице. Паника охватила Джессику. Кто это, черт побери, может быть? Она хотела спрятаться за кровать с балдахином, и в этот момент распахнулась дверь. Широко открытыми от ужаса глазами Джессика смотрела на большую темную фигуру, которая угрожающе приближалась к ней в сумеречном свете. Нервы сдали, и с диким визгом она забилась в самый дальний угол комнаты.

2

Вспыхнул свет. Джессика зажмурилась и увидела самого привлекательного мужчину из всех, кого она когда-либо встречала в своей жизни.

— Что… кто… — смущенно залепетала она, в то время как ее сердце застучало сильнее совсем по другой причине.

Удивленный мужчина в черной кожаной куртке подошел ближе. Своими мягкими движениями он напоминал пантеру. У него были дерзкие карие глаза и темно-русые волосы. Вообще-то он вовсе не производил впечатления опасного взломщика, что несколько успокоило Джессику.

— Ты по-прежнему умеешь хорошо визжать, — констатировал он с ухмылкой, следует признать, невероятно сексуальной.

У Джессики отнялся язык. Она возмущенно уставилась на него, потом ее вдруг озарило.

— Грегори? — хрипло спросила она, еще не веря этому. — Скажи-ка, ты — Грегори Кенсинг?

— В натуральную величину, моя милая. Могу я узнать, что ты ищешь за кроватью? Или лучше сказать — в моей вилле? Насколько я знаю, ты унаследовала только коттедж. Или ты что-то перепутала, драгоценная Джессика?

Джессика стала пунцовой. Она была столь смущена, что потеряла дар речи. Грегори так похорошел, стал таким привлекательным мужчиной, что она буквально онемела. Но совершенно очевидно, свою заносчивость он не потерял.

— Вообще-то я ничего не перепутала, ты, обезьяна, которая слишком много о себе воображает! — фыркнула она, выходя из-за кровати с балдахином, и воинственно встала перед ним. — Просто, получив ключ, я захотела посмотреть, все ли в порядке.

— Так, так. Это чрезвычайно мило с твоей стороны. — Взгляд Грегори возбуждающе медленно скользил по ее полной груди, которая тяжело поднималась и опускалась под темно-розовой блузкой. — Но, как я заметил, ты осталась такой же дерзкой девчонкой, какой была тогда.

Джессика хватала ртом воздух.

— Это уж действительно слишком! — воскликнула она. — Ты нахал и много о себе воображаешь. Это всегда были твои фирменные знаки, Грегори Кенсинг!

Он медленно сделал шаг к Джессике.

— Дерзкий и много о себе воображаю, ага, — повторил он, развеселившись. — А больше ничего?

— И отвратительный, как монстр из космоса!

У Грегори поднялись брови.

— О, ты до сих пор так думаешь?

Джессика отступила на шаг назад, потому что его близость вдруг вызвала жаркую волну, которая прокатилась по телу и испугала ее.

— Намного красивее ты не стал, — ответила она вызывающе, хотя на самом деле это было не так. Грегори превратился в необыкновенно привлекательного мужчину, при одном взгляде на которого подкашивались ноги.

— Ты находишь? — В глазах Грегори заплясали тысячи озорных искорок, когда он придвинулся ближе к Джессике. На его лице появилось и другое выражение, которое она не могла правильно истолковать, но от которого ей стало жарко и холодно одновременно. Она сглотнула и снова попятилась назад, пока не наткнулась на край кровати. Колени подогнулись, и Джессика упала спиной на кровать.

Грегори тотчас же оказался на ней. Он крепко сжал ее плечи, чтобы она лежала на матрасе, как прибитая, и впился в нее своими глазами, в которых плясали искорки.

— И почему ты тогда с такой готовностью ложишься передо мной? — спросил он, смеясь. — Ты же только того и хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

— Поцеловал? — зашипела Джессика в ярости. — Да я бы лучше дождевого червя проглотила! — Однако в глубине души она вынуждена была признать, что Грегори прав. И хотя это было полным сумасшествием, она вдруг захотела, вопреки всякому разуму, чтобы его чувственные, насмешливо улыбающиеся губы прикоснулись к ее губам. Но о таком безумии не могло быть и речи.

— Я вовсе не ложилась перед тобой, — запротестовала Джессика с совершенно пунцовым лицом, тщетно пыталась освободиться от хватки Грегори. — А просто потеряла равновесие, когда натолкнулась на край кровати.

Грегори ухмыльнулся. Его губы все приближались, и ее сердце бешено забилось.

— Как ты думаешь, сколько женщин потеряло равновесие перед моей кроватью, милая Джессика? — вкрадчиво прошептал он. — Даже если я предположительно и обладаю внеземным безобразием. А может быть, как раз это и является моим особым очарованием?

Джессика хотела было сказать ему, что он слишком много о себе воображает, но не успела. Грегори крепко прижал свои губы к ее губам и разжал их своим языком.

Горячий огонь разлился по всему телу Джессики. Сердце билось, как сумасшедшее, и ее обожгло сильное желание. Джессика была не в состоянии сопротивляться эротическому нападению Грегори. В сущности, она и не хотела сопротивляться. Она наслаждалась опьяняющим чувством, которое Грегори вызвал в ней своими поцелуями, говорящими о большом опыте.

С тихим вздохом Джессика обняла его за шею и страстно ответила на его поцелуи.

Грегори задышал быстрее, когда его рука проскользнула к ней под блузку и целеустремленно нашла застежку лифчика. Джессика почувствовала, как пальцы Грегори нежно сжимают ее грудь и массируют соски.

— Ты стала потрясающе красивой девушкой, Джессика, — пробормотал Грегори прямо ей в губы. Потом он поцеловал ее снова. На этот раз с таким огнем, что, казалось, он ее сожжет. Он крепко прижался к ней, так, что она ощутила его возбуждение. Джессика подалась ему навстречу. Мысль, что она поступает не совсем правильно, мельком пронеслась у нее в голове, но она не хотела об этом думать. Она хотела только чувствовать. Разумной она будет позже.

Пальцы Грегори легко задрожали, двинувшись по внутренней стороне ее бедра. И в этот момент снизу, из холла, раздался голос:

— Джессика… Грегори… Вы там, наверху?

Они резко отодвинулись друг от друга. Грегори прорычал приглушенное проклятие, которое ясно выразило все его раздражение по поводу этого вмешательства. Встревоженная Джессика села, когда услышала чьи-то торопливые шаги на лестнице.

— Кто это, черт побери? — пробормотал Грегори раздраженно, встал с кровати и пошел к двери.

Джессике едва хватило времени провести рукой по волосам и привести в порядок юбку до того, как миссис Карлсон просунула голову в дверь.

— А, вы здесь, дети, — заговорила она приторно-сладким голосом и бросила на них взгляд, который свидетельствовал, что она вполне поняла ситуацию. Что должны были искать эти двое в спальне и, почему лицо Джессики стало таким же красным, как и расстегнутая темно-розовая блузка?

— Привет, миссис Карлсон, — сказал Грегори и беззаботно ухмыльнулся. — Вы нас искали?

Старая женщина с подозрением переводила взгляд с Грегори на Джессику и обратно.

— Я хотела только посмотреть, все ли в порядке, поскольку Джессика собиралась зайти за покупками и не пришла, — объяснила миссис Карлсон. Она вытянула тощую шею, чтобы получше рассмотреть Джессику, которая чувствовала себя явно неуютно, стоя перед кроватью. — Все в порядке, дети?

Джессика нервно улыбнулась.

— О, да. Я только хотела… Время прошло так быстро…

— Мы придем к вам попозже за покупками, миссис Карлсон, — прервал Грегори ее лепет. — Вы же работаете до десяти, насколько я помню.

Владелица супермаркета кивнула.

— Да. Я уже уйду, но Елена останется до десяти. Ну… спокойной ночи. Конечно, в ближайшие дни мы будем видеться чаще.

— Конечно, миссис Карлсон, — заверил Грегори с очаровательной улыбкой и положил ей руку на спину. — Пойдете, я провожу вас вниз.

Седовласая женщина бросила еще один быстрый взгляд на Джессику и засеменила вниз. Когда она и Грегори исчезли, Джессика бессильно присела на кровать. Она все еще не пришла в себя. Ради всего святого на свете, что же с ней случилось, если она позволила себе увлечься подобными вещами? Разве ее покинули все добрые духи? Джессика никогда в жизни не испытывала такого стыда.

Она быстро вскочила. Что ей здесь нужно? Почему она продолжает сидеть на кровати, как будто только и ждет, чтобы Грегори вернулся и продолжил с того места, на котором их прервали? Джессике казалось, что она все еще ощущает его страстные поцелуи и ищущие пальцы у себя на бедрах. Нечего и думать о том, что произошло бы, не появись миссис Карлсон!

Не думать? Джессика могла себе это слишком хорошо представить. И, к несчастью, она должна была признать, что все произошедшее ей очень понравилось. Хотя ни о чем подобном не могло быть и речи, этому просто нельзя позволить произойти. И не только с Грегори. Джессика не принадлежала к тем женщинам, которые после пяти минут знакомства с мужчиной предавались удовольствиям в постели.

Джессика помчалась вниз по лестнице. Она больше ничего не хотела слышать о Грегори и не хотела видеть его. У нее было только одно желание — укрыться в коттедже. К сожалению, это было не так просто сделать — он стоял в проеме открытой входной двери со скрещенными на груди руками и смотрел на нее зовущим взглядом. На улице отъехала машина, наверное, миссис Карлсон.

— Эй, ты куда? — спросил Грегори, когда Джессика попыталась протиснуться мимо него.

— В свой коттедж, — резко ответила она.

— Я думал, мы еще съездим вместе в супермаркет, чтобы купить что-нибудь поесть?

— Лучше я буду голодать, — объявила Джессика и выскочила наружу.

Но Грегори крепко схватил ее за руку.

— Джессика! Не делай глупостей, — сказал он мягким, зовущим голосом. — Если ты сейчас просто убежишь, это ничего не даст. Давай поедем вместе за покупками, а потом немного поболтаем за бокалом вина. — Его карие глаза молили. — Не только ради нас, нужно кое-что обсудить относительно наследства.

Джессика освободила свою руку.

— Мы не собратья по наследству, — поправила она, не принимая предложения. — Каждый из нас получил свою часть.

По лицу Грегори пробежало раздражение.

— Черт побери, Джессика, не будь такой упрямой. Что случилось? Ты ждешь, чтобы я извинился?

— Я ничего от тебя не жду, Грегори. В лучшем случае — чтобы ты оставил меня в покое.

Он посмотрел на нее недовольно и в то же время заинтересованно.

— С тобой очень трудно, — констатировал он. — Хорошо, извини меня. Я сожалею, что дело зашло так далеко. Довольна?

Джессику охватила ярость. Она не хотела, чтобы он сожалел! В принципе, она совсем не жалела о случившемся.

С трудом она проглотила раздражение.

— Хорошо, — сказала она неласково. — Через десять минут я снова буду здесь.

Она оставила его стоять в дверном проеме и побежала по дороге вниз, к своему коттеджу. Тем временем стало так темно, что она почти ничего не видела. Пару раз Джессика споткнулась, чуть не врезалась в дерево, что вовсе не подняло ее настроения.

Когда она добралась до коттеджа, то сейчас же включила внешнее освещение и зажгла свет во всем доме. Потом поспешно закрыла все окна, повесила на плечо свою сумку, быстро провела щеткой по кудрям и снова вышла из дома. Она была в таком смятении, что не осознавала, что хочет купить. Хорошо, что она вспомнила о карманном фонарике, который лежал у нее в машине и который она теперь взяла из бардачка. Теперь ей не нужно было возвращаться к вилле в темноте.

Темно-серый «ягуар» Грегори уже стоял на выезде с работающим мотором. Он галантно открыл Джессике дверь.

— Тоже часть наследства дядюшки Роберта? — выскочило у нее, когда она впорхнула на сиденье рядом с водителем. Хотя ее это и не особенно интересовало.

Грегори посмотрел на нее с усмешкой и тронул машину.

— А ты не думаешь, что я и сам могу купить что-то хорошее?

— Нет, — откровенно ответила Джессика.

— Тем не менее это так, — заверил ее Грегори, небрежно ведя машину по улице.

Джессика повернулась и с удивлением посмотрела на него.

— На самом деле? — спросила она. Грегори с удовольствием отметил уважение в ее голосе. — А чем ты занимаешься?

— Я фотограф и делаю снимки для журналов мод.

— Снимки для журналов мод? Ты? — ошарашено повторила Джессика.

Грегори взглянул на нее. При слабом свете уличных фонарей Джессика заметила, как сверкнули его белые зубы, когда он улыбнулся.

— Почему ты говоришь таким тоном, будто я тебе только что объявил, что я — новый президент Соединенных Штатов?

Джессика пожала плечами и откинулась на кожаную подушку.

— Может быть, потому, что я нахожу это совершенно невероятным.

— Я не лгу, Джессика. Я действительно модный фотограф и пользуюсь довольно большим успехом.

— Должна сказать, что ты, как всегда, много о себе воображаешь, — нанесла она ответный удар.

— Боже мой, ничего не буду тебе доказывать! — Грегори застонал с легким нетерпением. — И почему ты мне не веришь?

— Как только я вспомню тебя таким, каким ты был раньше, а потом представлю себе, что ты стал модным фотографом, то просто лопаюсь от смеха, — объявила Джессика и действительно начала смеяться.

— Прекрати, — зарычал Грегори. — Иначе я тебе сейчас покажу, какие фортели могу вытворять на своем «ягуаре».

И еще до того, как Джессика смогла запротестовать, Грегори дал такой газ, что ей показалось, будто она насквозь продавила спинку сиденья. Потом ее стало мотать то в одну, то в другую сторону при отчаянных поворотах. В ярости она закричала:

— Ты что, с ума сошел?! Если бы я не пристегнулась, то вылетела бы из машины, описав при этом большую дугу.

— Пристегивание в Калифорнии обязательно, — заметил Грегори с высокомерной улыбкой.

Джессика сопела носом и молчала. «Лучше бы я вообще не ездила с ним, — подумала она. — Он такой же противный, как и прежде, хоть и стал таким привлекательным». Но после происшествия в спальне, она не могла разыгрывать из себя оскорбленную. Лучше было показать Грегори, что с такой ситуацией, как эта, она справляется играючи.

— И, еще раз возвращаясь к твоему предыдущему замечанию, — прервал Грегори молчание, — я нахожу глупым, когда ты сравниваешь мою теперешнюю профессию с моей прежней личностью. С тех пор прошло пятнадцать лет, и восемь из них я занимаюсь своей работой.

Джессика кусала себе губы. Теперь она и сама находила свое замечание глупым. Как она могла сравнить сегодняшнего привлекательного Грегори с прежним отвратительным грубияном? Его работа модным фотографом прекрасно объясняла его поведение, это стало ей теперь ясно.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Извини.

— Ну, хорошо.

Хрустальная бухта была романтически освещена и абсолютно не походила на сонное гнездо, хотя это и был лишь маленький поселок. Главная улица кишела туристами. Грегори проложил себе дорогу в потоке машин и подъехал к площадке для парковки перед продовольственным магазином «Ида».

— У тебя есть список твоих покупок? — спросил он, помогая Джессике выйти из машины.

— Ах, чтобы купить пару вещей, мне совсем не нужен список, — сказала она, пожимая плечами. — Я покупаю только самое необходимое, а потом решаю, что еще нужно.

Грегори открыл дверь в супермаркет и пропустил ее вперед.

— Сколько времени ты останешься в нашем раю?

— Этого я еще не знаю. Пока я приехала, чтобы все осмотреть.

— Гм. — Грегори посмотрел на нее испытующе, потом начал наполнять свою тележку для покупок. У Джессики было такое впечатление, что он кидал туда все без разбора; пока она положила молоко, сыр, хлеб и немного фруктов в свою корзинку для покупок, его тележка уже была полна до краев.

— Готова? — спросил он.

Джессика кивнула и пошла к кассе. Она с беспокойством думала о том, каким окажется конец вечера. Грегори что-то говорил о своем желании выпить вместе и обсудить ситуацию.

— Пиво, вино, виски? — спросил Грегори, стоя перед полкой со спиртными напитками, как будто угадал мысли Джессики.

— А… что? — спросила она рассеянно.

— Я спросил, что ты хочешь выпить, — терпеливо объяснил Грегори и указал движением руки на батарею бутылок. — Ведь тогда мы сможем еще немного посидеть в моей вилле. Или в твоем коттедже, — добавил он с загадочной ухмылкой.

Сирена тревоги зазвучала у нее внутри. Господи, только не это! Все может кончиться катастрофой. Загнанная в угол Джессика почувствовала сильное волнение, охватившее все ее тело, у нее подкашивались ноги.

— Нет, ничего, — решительно заявила она. — Давай лучше пойдем к «Герби» и поедим там.

— Поесть? Естественно, мы можем пойти куда-нибудь поесть, — ответил Грегори с готовностью, — а позднее еще немного выпить дома.

Растерянная Джессика уловила именно это слово. Дома — это звучало очень хорошо. Но нет, лучше нет. Она покачала головой.

— Нет, спасибо. Я ужасно устала.

Грегори бросил на нее взгляд, потом молча взял с полки две бутылки белого вина, бутылку виски и упаковку из шести пивных банок. Джессика неодобрительно наморщила лоб. Если бы в его тележке для покупок еще осталось место, он, конечно, взял бы больше бутылок.

Из супермаркета они поехали к «Герби». Проезжая днем по городу, Джессика заметила, что этот уютный ресторан, в котором она еще ребенком ела со своими родителями, до сих пор существует. Его обновили, и он производил приятное впечатление.

— Собственно говоря, это неплохая идея, — заметил Грегори, когда они сидели в уютной нише и изучали перечень блюд.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Джессика, наморщив лоб и подняв глаза от своего меню.

— Еда, — объявил Грегори с широкой ухмылкой. — Я с самого завтрака ничего не ел.

— Твой завтрак, наверное, был где-то перед обедом, но, тем не менее тебе хуже, чем мне. Я в течение дня, по крайней мере два раза ела, хотя это были только сандвичи, которые я взяла из дома.

— Итак, ты меня считаешь соней и лентяем, — сухо констатировал Грегори.

Джессика рассматривала его загорелое лицо, чувственные губы, твердый подбородок. В его глазах были вызов и упрямство.

— Я не считаю тебя лентяем, — заявила она спокойно. — Существует много людей, которые работают вечерами и ночами. И потом, конечно, спят до обеда.

— И ты думаешь, что я принадлежу к этим ночным людям?

Джессика невольно нахмурилась.

— У меня, во всяком случае, сложилось такое впечатление. Расценивай это как еще одно мое глупое замечание и забудь его. Я возьму себе мексиканский бургер и маленький греческий салат. Что ты будешь есть?

Вероятно, Грегори хотел еще что-то сказать по поводу ее прежнего замечания, однако передумал, наклонил голову над меню, и снова начал просматривать его, наморщив лоб.

— Если ты так интернационально подходишь к этому, то я возьму лазанью и пирожки «Сюзетт». Что ты хочешь выпить, Джесси?

Имя, которым он ее назвал, на некоторое время примирило ее с ним. Смешно, сегодня это имя звучит из уст Грега совсем по-другому, чем тогда. Так мило, по-настоящему ласково…

— Эй, ты заснула? — веселый голос Грегори вырвал ее из мыслей, в которые она погрузилась.

— Что? — спросила Джессика, сильно покраснев.

— Я хотел бы знать, что ты хочешь выпить, — терпеливо повторил Грегори.

— Кофе, — ответила она.

— Это все? Ни пива, ни вина?

Джессика покачала головой.

— Нет, никакого алкоголя. Иначе я действительно засну.

Они заказали свою еду и довольно долго ее ждали. Джессика с аппетитом съела свой бургер по-мексикански и салат. Грегори также ел с большим удовольствием. Джессика украдкой наблюдала за ним. Он действительно стал ужасно привлекательным парнем, сексуальным и… да, достойным любви. Если она еще с ним сегодня вечером… Нет, этого не нужно. Боже милостивый, дай мне силы устоять!

— Нет, Грегори, — решительно сказала Джессика, когда после еды смаковала свой кофе и он спросил, как обстоят дела с тем, чтобы выпить дома. — Слишком поздно, и если нужно что-то обсудить, то мы можем сделать это здесь, пока я пью кофе, или завтра утром.

Грегори вздохнул, сдаваясь, и посмотрел на нее с сожалением.

— Жаль. Я бы с удовольствием поболтал с тобой еще немного. Но ты права. Утром у нас для этого тоже будет время.

«Сколько же времени ты намереваешься здесь оставаться?» — подумала Джессика.

— Я буду жить здесь постоянно, — объявил Грегори, к ее удивлению.

— Ах, так? Я думала… Миссис Карлсон говорила, будто тебе совсем неинтересно тут жить.

— Что знает эта старая сплетница? — ответил Грегори раздраженно. — Я прожил здесь много лет со своим приемным отцом и всегда был счастлив. Естественно, что из-за своей работы я много ездил, но теперь решил устроить на вилле фотостудию. — Он закурил сигарету. — А ты? Что ты намерена делать с коттеджем?

Джессика отпила глоток кофе.

— Почему тебя это так интересует, Грег? Я еще точно не знаю, но, вероятно, я перееду сюда.

Грегори наклонился через стол и посмотрел на нее умоляюще.

— Продай мне коттедж, Джесси. Я заплачу за него хорошую цену.

Джессика ошарашенно уставилась на него.

— Продать? — повторила она, не понимая. — Почему же это?

— Я хочу, чтобы он был моим, — объявил он упрямо.

Джессика покачала головой.

— Ни о чем подобном я и не думала.

— Подумай, пожалуйста. Ты определенно выиграешь, приняв это предложение.

— Грег, я еще даже по-настоящему не осмотрела свое наследство. Дай мне несколько дней, ладно? Но я и сейчас думаю, что не отдам дом. В конце концов, дядя Роберт завещал его мне, потому что знал, что я всегда была привязана к этому дому.

— Сентиментальная болтовня, — сказал Грегори нетерпеливо. — Что ты хочешь делать с избушкой? Ведь для тебя одной она слишком велика.

— Слишком велика? А для тебя нет? — Джессика допила свой кофе. — Или ты хочешь содержать в нем весь свой гарем?

— Чепуха. Но давай поговорим об этом в другой раз. Кажется, сегодня ты слишком устала и слишком раздражена.

Грегори велел принести счет и оплатил его в кассе. Джессика не стала настаивать на том, чтобы самой оплатить свою часть счета. Грегори наверняка не позволил бы ей этого. Она вежливо поблагодарила его за ужин.

Они молча возвращались в «Гран Парадизо». Джессику одолевали самые противоречивые мысли. Мрачное предчувствие говорило ей, что от этой новой встречи она пострадает гораздо больше, чем от их детских стычек. Может быть, потому, что при этом было затронуто больше чувств? Грегори уже оказал на нее довольно сильное воздействие. Как она сможет противостоять ему в будущем?

Грегори подъехал к коттеджу внизу и помог Джессике выйти.

— Я занесу твои пакеты в дом, — предложил он.

— Они не настолько тяжелые, чтобы я сломалась, поднимая их.

Одним движением Грегори сунул ей пакеты в руки.

— Как хочешь. Но мы должны зарыть топор войны и сохранять мир, ты не находишь?

Джессике стало нехорошо на душе от его непривычно серьезного взгляда. Что же это за поворот приняли события?

— За мной дело не станет, — ответила она осторожно.

Совершенно неожиданно Грегори притянул ее к себе, заключил в объятия и быстро поцеловал.

— Спокойной ночи, — сказал он, сел в свой «ягуар» и поехал по дороге к вилле.

Джессика, совершенно оглушенная, вошла в коттедж и поставила пакеты на ближайший стул. Она невольно провела языком по губам, как будто хотела еще раз ощутить поцелуй Грега. Зарыть топор войны? Сохранять мир? Она должна все время стойко противостоять Грегори, иначе произойдет катастрофа!

3

— Алло? — закричала Джессика и спросила себя, кто это может звонить рано утром и нарушать ее священный завтрак?

— Если твой чертов петух, еще раз разбудит меня в три часа ночи, я сверну ему шею и сварю из него суп, — раздался ворчливый голос Грегори в телефонной трубке.

Джессика насмешливо засмеялась.

— Разбудить в три часа ночи? Это, наверное, шутка! В это время ты, вероятно, еще не в кровати. И вообще — ты со своими вечеринками! Каждую ночь я должна слушать этот ужасный грохот. Если это в скором времени не прекратится, то я брошу тебе в окно пару квакающих лягушек!

— Ха! Ты думаешь, что я позволю тебе нарушить свои вечеринки, — проворчал он.

— А ты думаешь, что Астерикс позволит тебе запретить ему кукарекать? — с горячностью ответила она. — Иди лучше в постель и проспись после пьянки, тогда тебя можно будет выносить!

— Попридержи свой дерзкий язык! Ведь при таком обезьяньем цирке, который ты себе устроила там, внизу, нельзя глаз сомкнуть.

— На моей ферме нет ни одной обезьяны, — гордо заявила Джессика.

— Ферма, ах-ах-ах! — Голос Грегори почти сорвался от искусственного смеха. — Отец в гробу бы перевернулся, если бы смог увидеть, какие навозные идиллии ты устраиваешь из его любимого «Гран Парадизо». При таких обстоятельствах он не передал бы тебе в наследство ни одного квадратного сантиметра.

— Не будь таким бессовестным, мой дорогой, — прошипела Джессика в трубку. — Ты думаешь, дядя Роберт потерпел бы в своем доме эти развратные вечеринки? Я представляю, во что вы превратили всю прекрасную старую обстановку!

— На прекрасной старой обстановке не появилось ни одной царапины, — проворчал Грегори. — А если даже и так, то это тебя не касается.

— Ах, так? А разве тебя касается, есть ли у меня животные и сколько их?

— Это меня даже очень касается, моя драгоценная! Во всяком случае, до тех пор, пока мне не дает спать их кудахтанье, гогот и блеянье. Я уже не говорю об этом чудовище, которое ты называешь так нежно, — Кусканакс. А если Обеликс, твой душевнобольной гусь, захочет укусить меня за зад…

Джессика громко прыснула со смеха и пропустила мимо ушей те угрозы, которые Грегори обещал выполнить в этом случае.

— Грег, это было действительно смешно, — с трудом перевела она дыхание. — Тебе надо было бы видеть себя! Обеликсу потрясающе удалось загнать тебя в угол, а ты размахивал руками, как будто хотел научиться летать. Вот бы снять это на видео. Вот уж была бы умора… Грег?

Связь оборвалась: Грегори отключился. Джессика пожала плечами и тоже положила трубку. Некоторые люди просто не могут выносить правды. Она вернулась к своему завтраку и с удовольствием все доела.

После этого она некоторое время слонялась по своему владению. Коттедж был окружен примерно тремя тысячами квадратных метров земли и еще несколькими постройками. С помощью Грега и нескольких жителей поселка, которых она знала еще раньше, она переделала сараи в хлевы и держала в них кур, гусей, козу и собаку.

Все, что она сделала за три недели, пока жила в «Гран Парадизо», находилось в надлежащем порядке. Своих животных Джессика приобрела без проблем. Миссис Карлсон рекомендовала ее жителям поселка, которые уезжали и хотели пристроить своих кур, гусей и козу Лилли. Джессика, естественно, тут же их взяла. Собаку Кусканакса она забрала из приюта для животных. Щенку было всего полгода, но это был настоящий медведь. Джессика хотела обзавестись и лошадью, о которой так мечтала.

Джессика прислонилась к своему забору и осмотрела грядки салата и редиски, которые уже проросли. С большой неохотой и после долгого сопротивления Грегори вспахал ей землю мотоблоком, взятым напрокат.

Грегори… Это отдельная глава. Джессика невольно бросила взгляд на виллу, белый фасад которой просвечивал сквозь листву. Грег, конечно, заснул после этой ночи, во время которой они так бурно веселились. Он был один? Или у него в постели оказалась одна из многих красивых девушек, которые постоянно к нему приходили?

«Ах, ну и что? Мне должно быть совершенно безразлично, чем он занимается и с кем», — подумала Джессика и почесала большую голову Кусканакса, который, подбежав, прыгал вокруг нее. Но, к сожалению, это было не так. Девушки, приходившие в фотоателье, которое Грег устроил на вилле, мешали Джессике еще больше, чем шум от вечеринок. Джессика должна была признать, к своему сожалению, что относилась к Грегу как угодно, но только не равнодушно. Она предпочла бы избегать встреч с Грегом, но это не всегда удавалось.

Джессика подоила козу и возвратилась с ведром молока в свой коттедж. Процеживая молоко, она продолжала думать о Греге. Вопреки их постоянным стычкам, ей часто казалось, что он тоже находил ее привлекательной и желанной. Иногда он мог быть таким милым и очаровательным, что Джессика просто таяла. Но тогда она говорила себе, что он притворяется, потому что хочет любыми средствами выманить у нее коттедж. Если бы только она согласилась, он наверняка на нее больше и не посмотрел бы.

Нет, она, конечно, никогда не бросит ему в пасть свое наследство. Теперь уж точно не бросит. Джессика по-настоящему полюбила коттедж и прекрасный земельный участок на берегу озера. Она начала новый перевод и поняла, что обрела идеальное место для работы. Она еще сохраняла за собой свою квартиру в Сакраменто, но в скором времени, наверное, с удовольствием от нее откажется. Ее дом был теперь в «Гран Парадизо».

Джессика посмотрела на часы. Пора приготовиться к встрече с Люси, которая скоро будет здесь. Наконец-то подруга смогла найти время, чтобы заехать к ней. Люси хотела остаться здесь на ночь и снова вернуться в Сакраменто только в воскресенье.

Джессика приняла душ, натянула чистые джинсы и прелестную белую блузку. Свои белокурые кудри она зачесала за уши и закрепила двумя красными заколками. Едва закончив, она увидела через окно ванной, что к дому подъезжает джип ярко-желтого цвета. Джессика радостно выбежала из дома.

— Привет, Люси! Ну наконец-то ты нашла сюда дорогу, — приветствовала Джессика свою подругу и сердечно обняла ее.

На Люси Корридас был шикарный белый костюм, а на голове — одна из ее знаменитых огромных шляп. Она тоже с большой радостью приветствовала Джессику.

— Я нашла тебя с большим трудом, — сказала она. — Ваш рай совсем не так просто найти.

Джессика виновато улыбнулась.

— Извини, это, наверное, моя вина. Боюсь, я не особенно хорошо объясняю дорогу.

— Можно и так сказать, — ответила Люси. — Поэтому, исписав полстраницы каракулями «направо», «налево» и «прямо», я и сказала тебе по телефону, чтобы ты перестала объяснять мне дорогу.

— Господи Боже мой, мне действительно жаль, — вздохнула Джессика. — Было очень трудно?

— Да, — сухо ответила Люси. — Если бы ты смогла описать мне дорогу немного попроще, то я бы сэкономила себе час езды… Помоги, что же это такое?! — Ее голос перешел в жуткий пронзительный визг, когда Кусканакс вдруг высоко подпрыгнул и неуклюже провел своими лапами, которые к тому же были все в песке, по белому костюму.

— Кусканакс! — тоже истошно заорала Джессика и попробовала оторвать озорную собаку от подруги. Прежде чем она смогла это сделать, Обеликс, ее гусь, решил, что тоже должен вмешаться в борьбу. Сильно размахивая крыльями и издавая пронзительные крики, он набросился на женщин и собаку.

— О, Боже, — Люси почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. — Это уж слишком, Джесси. С собакой я еще справлюсь, но, ради всего святого, сними с моей шеи этого кровожадного гуся.

Джессика попыталась это сделать, но должна была взять палку, чтобы с ее помощью образумить Обеликса. С жуткими ругательствами она его прогнала, а Люси на своих высоких каблуках в это время спаслась бегством в дом. При этом она чуть было не вывихнула ногу в щиколотке. Кусканакс, явно демонстрируя все признаки нечистой совести, сидел на лестнице, ведущей в дом. Когда его хозяйка снова вышла и угрожающе подняла палку, собака жалобно заскулила и обиженно забежала за угол дома.

— Люси, мне ужасно жаль, — сказала Джессика, совершенно подавленная всем происшедшим, входя в прихожую. — Собака… У Обеликса инстинкт защитника, как будто он сторожевая собака.

Люси рухнула на ближайший стул и вытянула перед собой ноги, дрожащие, как пудинг.

— О собаке я ничего и не говорю. Я имею в виду гусака.

— Я тоже его и имею в виду, — вздохнула Джессика.

— А как зовут эту чудовищную собаку?

— Кусканакс.

Люси бросила на нее косой взгляд и сняла шляпу.

— Заскоки относительно буквы «икс» у тебя были уже в школьные годы, если я правильно помню. А теперь дай мне что-нибудь, чем я могла бы отчистить пятна со своего костюма.

— Лучше всего будет, если мы сунем его в стиральную машину, — смущенно сказала Джессика.

— Ты права. Это будет лучшее из того, что можно сделать, пока я основательно займусь им. У тебя есть что-нибудь, чтобы переодеться?

— Пойдем в мою спальню. — Джессика посмотрела на подругу с нежной улыбкой. — Между прочим, добро пожаловать в «Гран Парадизо».

Люси сделала такое лицо, будто она неожиданно откусила кислый лимон.

— Большое спасибо. Прием был действительно райским. Я этого в жизни не забуду!

Наверху в своей спальне Джессика помогла подруге переодеться. Она дала ей кимоно, так как Люси была слишком пухленькой, чтобы надеть что-нибудь другое.

Позже они сидела за раскладным столом позади дома и ели пиццу на ленч.

— Расскажи-ка мне теперь, — потребовала Люси у подруги, когда они после еды пили кофе. — Как ты здесь прижилась? Как ладишь со своим двоюродным братом? У нас почти не было возможности поговорить по телефону.

Джессика мечтательно посмотрела на идиллический сад и озеро.

— Я уже прекрасно освоилась здесь, — ответила она. — Я разобралась со всеми делами быстрее, чем думала. Теперь я даже умею неплохо доить козу.

— А как обстоят дела с Грегори? — спросила Люси с любопытством.

Джессика почувствовала, как легкая краснота начала подниматься вверх по шее, и разозлилась.

— Гм… ну да, — сказала она, и ей стало неприятно.

Во взгляде Люси появилось еще больше любопытства.

— Очень содержательно, моя дорогая. У тебя что-то было с ним?

Джессика знала, что теперь ее лицо пылало, как переспелый помидор, но не могла ничего с собой поделать.

— Послушай, Люси, ты задаешь самые невозможные вопросы!

— Ты так считаешь? Я думала, что мы подруги.

— Я совсем не это имела в виду, — запротестовала Джессика.

— Что же тогда в этом невозможного? Ты же сама говорила, что Грегори совершенно изменился и превратился в очаровательного и привлекательного мужчину. А тогда можно было бы подумать…

— Нет, я должна тебя разочаровать, — прервала ее Джессика. — Я признаю, что Грегори оказывает на меня определенное воздействие, да и он тоже делает вид, будто мною интересуется, но…

— И что же это должно означать? — удивленно спросила Люси. — Почему ты думаешь, что он только делает вид?

— Потому что знаю, что речь идет лишь о моем коттедже. Он непременно хочет его получить, потому что ни с кем не хочет делить наследство.

— А, ты думаешь, что он занимается тобой только затем, чтобы ты передала ему коттедж.

— Да, — сухо ответила Джессика.

— Естественно, — возразила Люси с легкой насмешкой. — Это ведь единственное, что в тебе есть привлекательного и интересного.

Джессика подлила кофе.

— Только не смейся еще и ты надо мной, — проворчала она.

— Ерунда, я совсем не смеюсь, Джесси. Но подумай-ка серьезно. У меня такое чувство, что тебе этот Грегори вовсе не безразличен.

— Я это уже сказала. Он оказывает на меня пугающее воздействие, — признала Джессика. — Давай назовем это физической притягательной силой. Но только этого недостаточно, чтобы иметь отношения. Кроме того, он — Казанова, как его описывают в книгах. В его доме постоянно полно красивых девушек. Конечно, они приходят, главным образом, из-за модных фотографий, но при этом вовсе необязательно еще и ночевать у него!

— Гм, — хмыкнула Люси и задумчиво помешала в своей чашке с кофе. — Тогда ты не будешь счастлива от его пребывания, хотя он уже больше и не такой противный, как раньше.

— Да, я не буду счастлива. — Джессика вздохнула. — Но мы оба теперь унаследовали «Гран Парадизо» и должны договариваться.

— Это значит, что ты не хочешь уступить ему свой коттедж, — деловито констатировала Люси.

— Нет, точно не хочу. И даже если Грегори предложит мне вдвое больше, я не пойду ему навстречу. Я твердо решила провести ближайшие годы здесь и завести еще животных. В скором времени я откажусь от своей квартиры в Сакраменто.

— Ну, тогда желаю большого счастья, Джесси. Мне тебя будет недоставать.

Джессика ухмыльнулась.

— Я буду тебе звонить и впредь, когда ты будешь принимать душ, — утешила она подругу. — А теперь пойдем, я тебе все покажу, чтобы ты сама все увидела.

Молодые женщины провели чудесный уик-энд. Люси совершенно влюбилась в коттедж и в прекрасный участок земли на озере. Она даже подружилась с Кусканаксом, но вокруг Обеликса предусмотрительно описывала большую дугу.

— Здесь я могла бы выдержать довольно долго, — сообщила она, когда в воскресенье в конце дня шла к своему джипу в сопровождении Джессики, и бросила последний взгляд на небольшое владение.

— Приглашаю тебя в любое время проводить здесь свой отпуск, — предложила Джессика.

— Ах, отпуск! — Люси вздохнула. — Я еще не знаю, что будет в этом году с моим отпуском. Дин после несчастного случая выпал надолго, а Анджела выходит замуж и уезжает. Этим летом у меня плохие перспективы относительно путешествий.

Люси работала воздушным диспетчером в аэропорту Сакраменто, и у нее всегда была ненормированная работа по сменам.

— Тогда ты приедешь именно осенью, — предложила Джессика. — В это время года на озере Тахо просто великолепно.

— Я буду иметь это в виду. — Люси бросила взгляд вверх, на виллу, из окон которой до них доносились громкие голоса и музыка. — И не позволяй своему двоюродному брату злить тебя. Он действительно привлекательный парень, но все-таки я нахожу, что приличной девушке лучше избегать встреч с ним.

— Я попробую, Люси. Но ты же сама видела, каков он. То он вдруг стоит перед тобой с сияющей улыбкой и втягивает тебя в такой разговор, что не можешь отказаться. И ты предлагаешь ему выпить, не понимая, как дошла до этого.

Люси засмеялась.

— Да. Грегори обладает неотразимым шармом. Но, как уже сказано, остерегайся его. И прежде всего, не дай заговорить себя до такой степени, чтобы отдать ему коттедж.

— Нет, этого, конечно, не произойдет, — успокоила ее Джессика. — Я слишком полюбила его, чтобы отдать.

Подруги сердечно попрощались, Люси села в свой джип и уехала. Джессика помахала ей вслед. Когда желтый автомобиль исчез среди деревьев, она повернулась и пошла обратно в сад. Там она убрала кофейную посуду и уютно устроилась с книгой в шезлонге.

С озера дул легкий бриз и шумел в листве старых деревьев. Небо было еще лазурно-голубым, но за деревьями на другом берегу озера медленно поднимались грозовые облака. Джессика наблюдала за ними с легким неудовольствием, испытывая перед грозой ужасный страх. «Будем надеяться, что Люси благополучно доберется до дома», — подумала она.

Впрочем, уже через несколько минут Джессика погрузилась в свою книгу и забыла о надвигающейся грозе. Только услышав приближающиеся голоса, она подняла голову и нахмурилась.

В вызывающих плавках и в обнимку с двумя красотками в бикини Грегори спускался от виллы. Он сиял и явно чувствовал себя как петух в курятнике.

Джессика, не отрываясь, мрачно смотрела на эту троицу. Ее уже раздражало, что Грегори каждый день бегает через ее участок, чтобы поплавать в озере. Но то, что он притащил еще и своих подружек, было просто недопустимым. Здесь же не купальня! Нельзя спокойно находиться на своем собственном участке!

— Привет, Джесси! — Грегори улыбнулся, в то время как девушки бросали на нее холодные, оценивающие взгляды. — Твой визит еще продолжается?

— Как видишь, — сказала Джессика холодно.

— Это твоя двоюродная сестра, Грег? — спросила одна из девушек со скучающим видом.

— Это она. Мисс Джессика Кенсинг. Джесси, это — Кристи и Майя, две модели. Мы как раз хотели пойти поплавать.

Злость поднялась в Джессике. Грегори ведет себя так, будто она здесь только неприятный захватчик. При этом именно он ходил по ее участку, да еще с чужими людьми!

Снисходительная улыбка одной из девушек вывела ее из себя.

— Плавать вы можете где хотите до тех пор, пока это не будет происходить на моем участке, — сказала она враждебно. — Я нахожу это недопустимым с твоей стороны. Ты ходишь туда и сюда, как будто все это тебе принадлежит. В будущем я этого не потерплю, слышишь?

Глаза Грегори сузились. Он отпустил обеих красоток и подошел к Джессике, которая сидела в шезлонге, исполненная воинственного духа.

— Скажи-ка, что должна означать эта чушь? — зарычал Грегори. — Может быть, я должен летать, если хочу пройти к воде?

Джессика вытянула ноги.

— Ты должен удовлетвориться тем, что имеешь, Грегори. У тебя есть сторона улицы, у меня сторона озера. Я не обязана все время позволять тебе и твоим гостям ходить здесь. Ты должен поискать себе другое место для плавания. Озеро достаточно большое.

Карие глаза Грегори зло блеснули.

— Подумай о том, что ты сказала, Джессика. Разве ты не ездишь на своей машине по моему участку? А твои гости? — Он подошел ближе к шезлонгу и уставился на нее. — Если ты хочешь спора, то ты его получишь. Для меня было само собой разумеющимся, что ты пользуешься въездом, но я тоже могу тебе это запретить. Если ты мне больше не позволишь ходить купаться на берег озера, то посмотрим, как ты в будущем попадешь в свой коттедж. Может быть, ты пока поупражняешься в плавании?

С этими словами он повернулся и, тяжело ступая, вернулся к девушкам, которые хихикали, хотя и смущенно, но все же очень злорадно. Джессика, не отрываясь, смотрела на них с совершенно красным от злости лицом.

И что на нее только нашло, когда она позволила втянуть себя в этот спор, да еще к тому же перед чужими людьми? Разве она не могла бы спокойно поговорить на эту тему с Грегори? И почему она только не подумала о том, что точно так же пользуется его участком? Она действительно родилась дурочкой. Ужасно, ужасно. Но при виде Грегори с двумя девушками в бикини Джессика просто потеряла голову от ярости.

Кусканакс носился внизу на берегу озера и гонял чаек. Может быть, он собьет с ног обеих красавиц? Или лучше выпустить из хлева Обеликса?..

Это было зло и пошло. Нет, так далеко Джессика не хотела заходить, хотя у нее и чесались руки. Она решила попробовать спокойно поговорить об этом с Грегори. Он должен признать, что ей очень мешает, когда он с чужими людьми бегает по саду.

Джессика слышала, как внизу, на берегу, лает отпущенный на свободу Кусканакс, и не могла сдержать ухмылку, когда время от времени раздавались резкие женские вскрики. Собака не хотела никому делать ничего плохого, она просто носилась. Но для Кусканакса обе модели не были настоящими товарищами для игр.

В последующие часы все было тихо и мирно. Джессика кормила своих животных и потом даже приготовила кое-что на ужин. После того чревоугодия, которое они устроили с Люси во время этого уик-энда, она должна была теперь немного притормозить, поэтому съела только маленькую миску салата с куриным мясом и тостом.

Как раз в тот момент, когда Джессика собиралась включить телевизор, по небу прокатились далекие раскаты грома, постепенно перерастая в страшный грохот. Джессика испуганно вздрогнула, потом подошла к окну и бросила взгляд наружу, чтобы проверить, что там происходит. Цвет неба приобрел угрожающие оттенки, а на другой стороне озера засверкали первые молнии.

«Да, это будет приятный вечерок», — подумала Джессика. Она помнила грозы на озере Тахо, которые были просто ужасны.

Вскоре после этого она увидела, что Грегори и обе модели поднимаются с озера. Кусканакс семенил рядом с ними. Сквозь штору Джессика наблюдала за этой сценой. Когда она увидела, как интимно вел себя Грегори с обеими девушками и как соблазнительно улыбался им обеим, то, вопреки разуму, ей стало грустно. Все это по-настоящему мучило ее.

«Возьми себя в руки, Джессика! — предостерегала она себя. — Ничего более глупого, чем влюбиться в Грегори Кенсинга, с тобой произойти не может. Что ты хочешь от такого плейбоя, который наверняка гораздо более прилежен в удовольствиях с девушками, чем в своей работе в качестве модного фотографа?»

Снова по небу прокатился раскат грома, за которым сразу же последовал другой, но прогремевший уже с противоположной стороны.

Очевидно, одновременно столкнулось несколько грозовых фронтов. Это могло стать действительно веселым. Джессика пустила в дом Кусканакса, который испугался и скулил, а потом снова взяла свою книгу в руки и села в жилой комнате в достойное всяческого уважения старое кожаное кресло, в котором почти исчезла. При грозе она не хотела включать телевизор.

Время шло, а стихия все бушевала. За окнами стало темно. Джессика включила свет и наружное освещение. При этом ей пришло в голову, что, конечно, было бы неплохо проверить, работает ли громоотвод на доме.

А потом вдруг разверзся ад. Яркая молния сверкнула над озером и на протяжении одной-двух секунд таинственно осветила ландшафт. Потом раздался мощный удар, от которого задрожал фундамент коттеджа. Джессика закричала и схватилась за сердце. В тот же самый момент она услышала, что снаружи полило как из ведра.

Джессика почувствовала себя одинокой и беспомощной. Хотя ее страх и был глупым, а собака была рядом с ней. Ее мысли устремились к вилле наверху, где, конечно, снова весело праздновали. Больше всего ей хотелось подняться туда, и она бы так и поступила, если бы до того не затеяла глупой стычки с Грегори.

В последнее время Джессика часто бывала на вилле, в том числе и на вечеринках, на которые ее приглашал Грегори. Однако она чувствовала себя среди этих людей не слишком комфортно. Грег наверняка счел бы нормальным, если бы она пришла и теперь. Но при таком ливне Джессика моментально промокла бы насквозь.

То и дело раздавался страшный грохот, и непрерывно сверкали молнии. Джессика предпочла бы закрыть ставни. Но теперь она не смогла бы выйти и сделать это. Когда она принялась задергивать занавеси после очередного удара молнии, выключился свет. Наверное, молния где-то попала в линию электропередач.

Кусканакс начал скулить.

— Успокойся, тут я ничем не могу помочь, — сказала Джессика, двигаясь в темноте на ощупь. На комоде стояла прекрасная старая керосиновая лампа. Но Джессика вспомнила, что в ней уже совсем не осталось керосина, она снова забыла его туда налить. А карманный фонарик был в машине.

Джессика мужественно попыталась остановить поднимающуюся панику. Ей не оставалось ничего другого, как выйти и принести фонарь, если она не хотела сидеть в кромешной тьме. Она смело открыла дверь дома и натолкнулась на темную фигуру человека, которая в этот самый момент хотела войти в дом.

Джессика тихо вскрикнула, потом почувствовала, что ее обнимают мокрые руки и прижимают к такой же мокрой одежде.

— С тобой все в порядке? — спросил Грегори. Он подтолкнул ее обратно в прихожую и закрыл дверь.

— Д-да, — ответила, заикаясь, Джессика. — Кроме того, что я вся дрожу от страха.

Но на самом деле это было не только из-за ее страха перед грозой, который превратил ее ноги в дрожащий пудинг, но и из-за неожиданного появления Грегори. Сегодня после обеда она могла бы его отправить на Луну, но теперь, хоть это и казалось ей странным, она была счастлива, что он находится рядом с ней. Ей казалось, что она еще чувствует его руки и слабый запах туалетной воды. Господи, что за ситуация! Это может стать опасным, если она потеряет бдительность.

4

У Грегори была маленькая лампа на батарейках, которую он поставил в комнате на стол.

— Боюсь, что молния ударила в магистральную электролинию, — заметил он. — При такой ситуации может пройти довольно много времени, пока у нас снова будет электричество.

— Ты уже позвонил им?

Грегори поморщился.

— Телефон тоже не работает.

— Ах, какой ужас! В какое же положение мы попали? — Только теперь Джессика заметила, что Грегори насквозь промок. Его легкий спортивный свитер прилип к телу, а с волос капала вода. — Посмотри на себя! Снимай все это мокрое барахло, а то простудишься.

Грегори осмотрелся вокруг.

— Как ты себе это представляешь. Я не взял с собой сухие вещи. Или ты меня снова пошлешь домой? Собственно говоря, я хотел тебе помочь, пока не закончится этот кошмар.

Джессика рассматривала его притягательное лицо, на котором лежал загадочный теплый отсвет лампы.

Он улыбнулся еще шире.

— Я подумал, что вместе будет гораздо приятнее.

«О да, Грегори Кенсинг, — подумала Джессика, а ее сердце забилось сильнее. — Конечно, это гораздо лучше, но также и гораздо опаснее».

— А почему ты не приехал на машине? — спросила она. — Ведь тогда ты бы не промок до ниточки.

— Я хотел, мой ангел. Но не смог найти ключ, а поиски с этой коптилкой заняли бы много времени. — Он посмотрел на нее со значением. — А я хотел попасть к тебе как можно быстрее, — добавил он мягким голосом.

Джессика отвела взгляд, почувствовав нервное беспокойство, охватившее ее. Она как раз хотела сделать равнодушное замечание, чтобы снять напряжение момента, но снаружи снова раздался страшный удар грома. Она испуганно закрыла рот. Грегори притянул ее к себе и обнял.

— Не бойся, малышка, — пробормотал он хрипло ей на ухо. — Я здесь.

Джессика быстро высвободилась из его объятий. Что это Грегори намеревается делать? Хочет сыграть роль великого соблазнителя? Или только защитника? Она должна была признать, что ей очень приятно находиться в его объятиях и нежный любящий Грегори заставил затрепетать ее сердце. Но лучше спорить с ним, как обычно, это гораздо менее опасно.

— В ванной комнате на стене висит мой халат, ты можешь его пока надеть, — предложила Джессика, но при этом ее голос прозвучал несколько резко. — Свои мокрые вещи потом бросишь в сушилку.

— И ты думаешь, что она работает? — поддразнил ее Грегори.

Джессика вспомнила, что в доме нет тока.

— Ах да, об этом я не подумала.

Грегори внимательно смотрел на нее, внутренне забавляясь. Он очень хорошо заметил ее нервозность и отнес это не только к грозе. Он знал, что с Джессикой у него есть неплохие шансы. Он ей нравился, это очевидно. Может быть, ему еще удастся завоевать эту прелестную девушку.

— Ты должна проводить меня в ванную: я боюсь, — сказал Грегори с хитрой улыбкой, — в темноте я не смогу сориентироваться.

— Ну, этого с тобой не случится, — парировала Джессика насмешливо. — Возьми с собой лампу. Я могу посидеть пару минут в темноте.

— Ты уверена? — спросил Грегори с сомнением.

— Абсолютно уверена. И иди побыстрее, а то ты превратишь мой ковер в большую лужу.

Грегори взял лампу и пошел в ванную комнату. Чуть позже она услышала, что он беззаботно свистит. Джессика спросила себя, почему у него, несмотря на непогоду, такое хорошее настроение. Ведь из-за стычки относительно использования дороги он, собственно говоря, должен был бы не особенно ласково с ней разговаривать.

Когда через несколько минут Грегори вернулся из ванной, Джессика сначала уставилась на него, а потом разразилась смехом.

— Но я не имела в виду утренний халат, — сказала она, с трудом переводя дыхание.

Грегори действительно выглядел весьма комично в шелковом кимоно бирюзового цвета с драконами, который она приобрела несколько недель назад в китайском квартале Сан-Франциско. Он был слишком узок и короток для него.

Грегори посмотрел на свои ноги и бросил косой взгляд на Джессику.

— Прекрати смеяться, — проворчал он с угрозой, однако в его карих глазах промелькнули плутовские искорки. — Иначе я тебя выпорю.

— Ради всего святого, нет, — веселилась Джессика. — Одно неправильное движение, и ты лопнешь по всем швам.

— Что же я должен бы надеть, моя красавица?

— Желтый длинный махровый халат, естественно.

Грегори наморщил лоб.

— Желтый длинный махровый халат? Но его там не было.

— Нет? А, он у меня в спальне, — вспомнила Джессика. — Дай мне лампу, я его тебе сейчас принесу.

— Я буду тебя сопровождать, — сказал Грегори и подтолкнул ее к лестнице.

— Я найду дорогу сама, — защищалась Джессика. Не хватало еще, чтобы Грегори пошел с ней в спальню, где, чего доброго, еще бы и остался! Она энергично забрала у него из рук лампу и поднялась вверх по лестнице. К счастью, Грегори не пошел за ней.

— Вот, — сказала она, спустившись, и кинула ему банный халат. — Я думаю, что в нем ты не будешь выглядеть так забавно.

Грегори схватил ее за запястье и крепко сжал.

— Забавно? — повторил он, сверкнув глазами. — Я расскажу тебе сейчас нечто забавное. — Он отпустил ее. — Вот так всегда. Как говорит пословица: «Только свались с ног, а за тычками дело не станет».

С этими словами он исчез в ванной комнате. Джессика посмотрела ему вслед, и ее сердце беспокойно забилось. Грег, конечно, выглядел забавно в коротком кимоно, но очень сексуально. Яркая шелковая ткань лишь слегка прикрывала его зад, оставляя открытыми мускулистые ноги. У него действительно потрясающее тело, решила Джессика. Даже слишком красивое!

Махровый банный халат, хотя и был мал Грегори, но в некоторой степени шел ему. Джессика принесла пару толстых носков, чтобы у него не замерзли ноги.

— Хочешь кофе или чай? — спросила она, когда Грегори сел за стол в комнате.

— Вино. Это будет быстрей. Я не хочу доставлять тебе никаких хлопот.

— Ерунда, — ответила Джессика. — Что за работа сварить кофе?

— Все же я бы с большим удовольствием выпил бокал вина, если у меня есть выбор, — попросил Грегори, лукаво подмигнув. — Кроме того, мне кажется, что кофеварка в настоящее время не очень хорошо работает.

Джессика выдохнула. Она снова забыла об этом дурацком отключении тока, хотя темнота вокруг должна была бы постоянно напоминать об этом. Вот когда по-настоящему стало понятно, каким незаменимым стало для человека электрическое оборудование.

Джессика достала из прекрасного старого буфета вино и два бокала и наполнила их. Ее рука слегка дрожала, когда она подняла свой бокал.

— За твое здоровье, — сказала она хриплым голосом.

Грегори выразительно посмотрел на нее, заставив покрыться мурашками.

— За прекрасный вечер, Джесси, — сказал он со значением.

Джессика проклинала эту идею с вином. Лучше уж она сварила бы кофе на спиртовке! Вино вызвало слишком романтичное настроение, хотя снаружи и доносились еще раскаты грома и сверкали молнии. После их первой эротической встречи на вилле Грегори не сделал больше ни одной попытки сближения, но все-таки где-то в глубине души у Джессики было чувство, что сегодняшний вечер все изменит…

— Тебе плохо? — вмешался в ее мысли Грегори.

— Как? Что ты имеешь в виду? — спросила в замешательстве Джессика.

— Гроза, — нежно объявил Грегори. — Я припоминаю, что в детстве у тебя был просто ужасный страх перед грозой. Это так и осталось или прошло с годами?

Джессика сделала гримасу.

— Ну да, мой страх, увы, не прошел, но, естественно, он уже не столь велик, как раньше.

— Я сам очень испугался, когда раздались эти ужасные удары грома, а затем отключился свет, — признался Грегори с мягкой улыбкой. — Потом я сразу же подумал о тебе и захотел тебя увидеть.

Взгляд Грегори скользнул по ее фигуре. На Джессике было просто красное облегающее платье, но она выглядела в нем так же сексуально, как и в своих узких джинсах и коротких юбках. В Грегори все сильнее поднималось желание. Его тянуло к Джессике, но, вероятно, она все еще видела в нем прежнего невежу.

— Грег, я сожалею о том, что произошло сегодня после обеда, — сказала Джессика, прервав молчание. — Честно говоря, мне совершенно не нравится, когда ты с чужими людьми купаешься на моем берегу, но я не хотела этого говорить перед твоими гостями. — Она посмотрела на него не совсем неуверенно. — Может быть, нам стоит обсудить это и найти приемлемое решение?

Грегори закурил сигарету и кивнул. Правда, он не испытывал ни малейшего желания дискутировать по этому вопросу именно сейчас, но, казалось, что для Джессики это было важно.

— Джесси, для меня все обстоит так, как я уже сказал, — ответил он. — Ты ездишь по моему участку, а я хожу по твоему. Если ты хочешь запретить мне проход к озеру, то я возьму реванш за эту любезность и просто закрою въезд к твоему коттеджу. Все очень просто.

— Очень просто! — передразнила она сердито. — Это совсем не просто, Грегори Кенсинг. Это огромная разница, если я быстро побегу по твоему участку или ты часами находишься на моем вместе с чужими людьми. Но, если ты этого не понимаешь…

— Господи, Боже мой, Джессика! — Грегори пододвинулся к ней поближе и схватил за руку. — Ну не начинай же снова спорить. Ты извиняешься и тут же снова так кипятишься, что даже заглушаешь гром.

Джессика вырвала у него свою руку. Она была в ярости и чувствовала себя оскорбленной. Кроме того, в присутствии Грегори она с каждой минутой нервничала все больше. Хорошо бы его выставить, чтобы остаться наедине со своими мыслями.

— Я вообще не кипячусь, — прошипела она злобно, — хотя при твоем бесстыдстве у меня от крика действительно могут начаться судороги. Закрыть въезд! Разве это сопоставимо с моей безобидной просьбой устранить из моего сада и с моего пляжа чужих людей? Ты действительно…

Дальше она ничего не смогла сказать, так как Грегори молниеносно прижался губами к ее рту и тем самым задушил ее яростное бормотание. Потом он поднял ее со стула и понес к дивану. Только опустившись на его поверхность, Грегори, продолжая держать Джессику в объятиях, оставил ее губы.

— Скажи, ты действительно сошел с ума? — сразу же продолжила бушевать Джессика. — Что тебе пришло в голову? Ты думаешь, что тебе удастся таким образом…

Но и на этот раз ей не удалось закончить предложение, так как губы Грегори снова заставили ее замолчать. Ему даже удалось проникнуть своим языком между ее губами и возбуждающе обследовать внутренность ее рта. Джессика от этого нападения почувствовала себя совершенно парализованной и невольно начала отвечать на его поцелуй.

Она нежно ласкала своим языком его язык до тех пор, пока их не охватило страстное опьянение, от которого исчезли все мысли. Вся, отдавшись этому чувству, она прижалась к Грегори и забыла, что еще минуту назад хотела влепить ему пощечину.

Грегори издал сдавленный стон. Он, правда, добивался в последнее время расположения Джессики, но теперь не набросился на нее так бурно, как в первый раз. После их постоянных мелких трений он на это просто не осмелился.

Но готовность Джессики отдаться ему и ее ласкающие пальцы на его затылке придали ему храбрости. Его рука скользнула под верхнюю часть ее облегающего платья и прошлась по обнаженным грудям, которые напряглись под его прикосновением. Он обхватил их одной рукой и начал массировать соски большим пальцем.

Джессика застонала. Она послушно позволила Грегори уложить себя на диванные подушки и затрепетала, когда ощутила на себе его тело и смогла почувствовать его возбуждение. Интимное освещение в комнате, воздействие вина, близость Грегори, которой она втайне уже давно желала, — все это было слишком и позволило чувствам взять верх над разумом. Джессика притянула к себе Грегори и страстно прижалась к нему.

Он стащил с нее платье через голову и не мог отвести жадного взгляда от ее полных грудей. Он с хриплым звуком опустил голову и начал возбуждающую игру своим языком с сосками Джессики.

Желание Джессики постепенно переросло в страстное вожделение. Она просунула руки в вырез его банного халата и начала гладить плечи Грегори и его мускулистую спину, возбуждающе двигая бедрами.

Губы Грегори двинулись вверх к ее шее.

— Моя прелесть, — прошептал он хрипло, прежде чем снова занялся ее манящими губами. — Я знал с самого начала, что это должно произойти с нами.

Где-то в самой глубине души Джессики возникло легкое сопротивление, но ее тут же снова захватили чувства, которые вызывал в ней Грегори. Она крепче прижалась к нему, и ее руки скользнули глубже под банный халат.

Руки Грегори тоже не оставались без дела. Одной он гладил ее белокурые кудри, другой двинулся под ее трусики.

— О, Грег! — Джессика громко застонала от страсти, когда его пальцы коснулись ее самого интимного места. Она немного повернулась, так, чтобы тоже ласкать Грегори.

Грегори издал хриплый звук и ритмичными движениями подался навстречу ласкающей руке. Потом он выпрямился, чтобы избавиться от мешающего банного халата и стащить с Джессики трусики. Последними в кучу одежды на полу он бросил свои собственные трусы.

Его взгляд жадно впитывал ее обнаженное, соблазнительно лежащее тело.

— Ты потрясающе сексуальна, Джесси, ты это знаешь? — пробормотал он хрипло. — У тебя безукоризненно красивое тело.

Глаза Джессики потемнели от страсти.

Нетерпеливо она притянула Грегори к себе и начала искать его губы. И, пока он ее целовал, будто умирая от жажды, она открылась ему.

— Иди! — настаивала она. — Ты мне нужен, Грег!

— Ты мне тоже, мой сладостный, страстный ангел, — возбужденно прошептал Грегори. Вслед за этим он проник в нее одним нежным толчком, и начал двигаться медленно и с наслаждением.

Джессика стала задыхаться. Никогда прежде она не переживала такого чудесного чувства, такой необузданной страсти. Она возбужденно охватила Грегори бедрами, воспламеняя его к более быстрым движениям, пока он не издал хриплый крик. В следующее мгновение Джессика тоже дошла до высшей точки наслаждения и вцепилась в него.

— О, Грег, — блаженно вздохнула она, нежась в его объятиях.

Грегори поцеловал ее волосы.

— Тебе хорошо? — спросил он.

— Гм, — промурлыкала она с закрытыми глазами.

Он накрыл их обоих банным халатом и крепко обнял Джессику. Но, к сожалению, им не суждено было долго наслаждаться своим счастьем, так как вдруг раздался такой ужасный удар, что стены снова задрожали.

Джессика с испуганным криком вырвалась из объятий Грегори.

— Что это? Землетрясение?

Прежде чем Грегори успел ответить, раздался еще один страшный удар, пожалуй, более сильный. Грохот был такой, будто от дома и вправду полетели щепки.

Грегори выругался и соскочил с дивана.

— Там кто-то стоит у двери дома, — сообщила Джессика с широко открытыми от ужаса глазами.

— Мне тоже так кажется, — пробормотал Грегори. Он натянул махровый халат и пошел к двери. Джессика последовала за ним, натягивая по дороге платье.

Еще до того, как Грегори успел открыть входную дверь, оба услышали громкое блеянье.

— Лилли! — закричала с ужасом Джессика.

Грегори скривил губы.

— Совершенно верно, мой ангел. Никакого землетрясения — просто коза, впавшая в панику!

— Ах, Боже ты мой! — воскликнула Джессика. — Я должна была подумать о том, что Лилли боится грозы!

Грегори рванул входную дверь. Промокшая до костей белая коза с большими рогами вошла, спотыкаясь, в прихожую, ее цепь волочилась следом. Увидев Джессику, она бросилась к ней, жалобно крича.

— Вон! — загремел Грегори. Он схватил цепочку Лилли и потащил ее к двери. — Пошла ты, одичавшая коза, двигайся!

Джессика кинулась следом.

— Прекрати так жестоко обращаться с Лилли, — запротестовала она. — Это чувствительное животное и…

Грегори прервал ее насмешливым криком.

— Тогда посмотри, как это чувствительное животное обошлось с твоей дверью, моя любимая. Пойдем, отведем ее в стойло, прежде чем она еще что-нибудь натворит. Возьми с собой лампу.

Объединенными усилиями они отправили измученную Лилли обратно в стойло. Джессика успокоила животное ласковыми словами, от которых Грегори чуть не умер со смеху. Потом они вернулись и посмотрели на ущерб, который она нанесла входной двери. Его нельзя было назвать несущественным — над дверью теперь предстояло потрудиться специалисту.

— Хорошо, что эта тварь не вломилась к нам на четверть часа раньше, — проворчал Грегори, закрывая дверь и отряхивая мокрые от дождя волосы. — Иначе я бы наверняка свернул ее тощую шею.

— Тощую шею? — взвилась Джессика. — Не хочешь ли ты этим сказать, что я недостаточно кормлю мою козу?

Его улыбка стала еще шире.

— Тебе надо взглянуть в зеркало, у тебя так задиристо блестят глаза! Даже после такого страстного часа любви ты готова затеять новый спор…

— Спор? Я? — возмущенно вскричала Джессика. — Это ты всегда начинаешь. Это дерзость — ставить мне в вину…

Конец фразы оборвался, когда Грегори прижал свои губы к ее губам.

— Существует только одна возможность заставить тебя молчать, — глухо пробормотал он, не отпуская ее губ. Когда Джессика сердито уперлась ему в грудь, он попытался использовать другой трюк — просунул руку под подол ее платья, и его пальцы скользнули по ее бедру вверх.

Это подействовало. Джессика снова стала податливой и прижалась к Грегори. С мгновенно вспыхнувшей страстью она ответила на его поцелуй и позволила отнести себя на диван.

Джессика переживала чудесное время с Грегори. За ее первой ночью любви в коттедже последовало много других, и Джессика была счастлива, как никогда в жизни. Она не могла и мечтать, что когда-нибудь так влюбится в Грегори. Но это произошло. Джессика отдавала ему свое сердце и больше не могла себе представить жизнь без него. Она уже не думала о том, что сначала он только и хотел получить ее коттедж, тем более, что Грегори больше не приставал к ней с этим.

Джессика достала из пишущей машинки лист рукописи и бережно положила его рядом с другими. На сегодня она выполнила свой объем работы, во всяком случае, в отношении перевода. Теперь она покормит зверей, поужинает сама и с удовольствием прогуляется верхом.

Вот уже целую неделю она была гордой обладательницей резвой и преданной белой лошади по имени Аннабела, уже завоевавшей ее сердце. Она наслаждалась долгими прогулками верхом и хотела, чтобы Грегори разделил их с ней. Но он сказал, что его совершенно не привлекает верховая езда, и, улыбаясь, сообщил, что такие большие звери вызывают у него страх.

Джессика приготовила себе сандвич с яичным салатом, потом взяла яблоко и стакан томатного сока и уселась со своим ужином в саду. Немного позже она увидела, что внизу по дороге от виллы бредет Грегори. Он был один, как уже повелось после той грозовой ночи.

— Привет, — закричал он уже издалека. Подойдя ближе, он наморщил лоб. — А почему это ты ешь без меня? Что это за манеры? — возмутился он с наигранной строгостью.

— Стол для обеда сегодня не сервирован, мистер Кенсинг, — любезно ответила Джессика. — Я себе позволила поесть без вас.

Грегори засмеялся, потом наклонился к ней и поцеловал в губы.

— Я рассудил по-другому и хотел пригласить тебя сегодня на обед в ресторан «Дом у дороги», — сказал он, садясь рядом с ней.

Джессика смотрела на него с любовью. Он, в своих белых шортах и рубашке-поло в красную и белую полоску, выглядел так привлекательно и молодо, что у нее перехватило дыхание. Увы, ей придется его разочаровать.

— Слишком поздно, Грег, — сказала она с сожалением. — Я только что поела и больше не в состоянии проглотить ни кусочка. Но мы могли бы пойти куда-нибудь выпить. Я, правда, хотела еще покататься верхом, но могу сделать это и завтра.

Грегори покачал головой.

— Выпить мы можем и здесь. Я хотел пригласить тебя поесть, чтобы ты не возилась с ужином.

— Очень мило с твоей стороны. Я получаю приглашение на завтрашний обед?

Он поцеловал ее еще раз.

— Посмотрим. Если ты будешь себя хорошо вести.

Джессика допила свой томатный сок. Она собиралась и Грегори предложить что-нибудь выпить, когда услышала шум, доносящийся с виллы.

— Ага, снова праздник, не так ли? — спросила она неодобрительно и разочарованно.

Грегори вздохнул. Он взял из рук Джессики стакан и потянул ее к себе на колени.

— Я и пришел сюда поэтому. Эти вечеринки все больше действуют мне на нервы. При этом я их даже не устраиваю. Но не могу вышвырнуть людей, которые у меня появляются. Многие из них очень важны для меня.

Джессика обхватила его шею руками и молча посмотрела на него.

— Как же тебе пришла в голову идея пригласить меня на обед, когда дом полон людей? — спросила она.

Грегори прижался лицом к ее шее.

— Они развлекаются и без меня, — пробормотал он и крепко прижал к себе ее стройное тело.

Джессика немного отодвинулась, чтобы посмотреть на него.

— Грег, так дальше не может продолжаться, — сказала она решительно. — Даже если эти люди и важны для тебя, ты должен им прямо объяснить, что они не могут постоянно развлекаться на вечеринках на твоей вилле. В конце концов, ты ведь еще должен и работать.

— Тебе хорошо говорить. — Грегори почесал голову. — Как я могу их выгнать и при этом не обидеть?

— Надо им сказать, что эти вечеринки должны закончиться, потому что иначе ты не сможешь работать. Объясни им, чтобы они больше не заявлялись к тебе без предупреждения. — Джессика настойчиво смотрела на него. — А потом возьми себе экономку, которую я тебе недавно рекомендовала. Тебе же нужен кто-то, кто будет для тебя готовить и содержать виллу в порядке, пока ты работаешь. И, если ты найдешь бойкую личность, она избавит тебя от неприятных гостей. Тогда у тебя больше не будет никаких неожиданных вечеринок, а только те, которые ты сам устроишь в нужных случаях.

— Гм, — произнес Грегори и слабо улыбнулся. — У тебя всегда самые лучшие идеи. Я, пожалуй, и впрямь займусь поисками экономки. Иначе вилла на самом деле придет в упадок, если никто не будет ежедневно ею заниматься.

— Ну и хорошо, — удовлетворенно сказала Джессика. Она снова испытующе посмотрела на него. — Есть еще что-то? У тебя такой вид, будто еще что-то есть на сердце.

Грегори почувствовал, что его видят насквозь, и от смущения покраснел. Черт, но это уже старая история! Он посадил Джессику обратно на стул и закурил сигарету.

— Больше ничего, — защищался он, нервно затягиваясь. Собственно говоря, он пришел, чтобы рассказать Джессике о Мэнди и о письме, которое лежало у него в кармане. Но можно сделать это и позже, до конца вечеринки еще далеко.

Джессика встала и собрала грязную посуду.

— Что ты хочешь выпить, Грег? Правда, из алкоголя у меня в доме только пиво.

Он посмотрел на нее умоляюще.

— Пойдем со мной наверх, на виллу, Джесси, — попросил он. — Ведь это глупо — сидеть здесь и позволять другим веселиться.

Джессика удивилась, потому что в последнее время Грег часто приходил к ней, когда ему надоедали вечеринки в его доме, но ничего не сказала.

— Хорошо, — согласилась она, — я только быстро отнесу посуду в дом.

Пятью минутами позже они уже поднимались к вилле. Кусканакс был посажен на цепь, дабы не побежал вслед за ними. На въезде было припарковано удивительно мало автомобилей.

— Меньше гостей, чем я думала, — заметила Джессика, когда они шли по дорожке, уложенной плиткой, к входу.

— Кажется, большинство уже отбыло. Но меня это совсем не огорчает.

Они вошли в фойе виллы и сквозь арку прошли в гостиную. Взгляды собравшихся гостей с некоторым удивлением обратились к Джессике, которая в своих джинсах и простой рубашке совсем не соответствовала обстановке. Те, кто уже был знаком с Джессикой, поздоровались с ней сдержанно, а другие — с фамильярностью выпивших. Довольно пьяный молодой человек в черном кожаном костюме приветливо спросил ее, не пришла ли она прямо из коровника? Несколько человек расхохотались.

— Нет, я из хлева для коз, — поправила Джессика и зло улыбнулась. — А сейчас я продолжу работу и уберу навоз в этом хлеву.

Она начала собирать грязную посуду, пустые банки из-под воды и пива и пепельницы. Она считала, что это действительно похоже на свиной хлев. Самое время, чтобы Грегори взял себе экономку.

— Эй, Грег, тебе это нравится? — спросил женский голос из другого угла комнаты.

— Ты не переутомишься, девушка? — проворчала другая. — Оставь в покое это барахло, оно утрамбуется.

— Ты специально притащил ее, чтобы она испортила настроение? — спросил, шатаясь, некто с наполненным вином стаканом в руке.

Грегори успокаивающе поднял руку.

— Ребята, успокойтесь. Вы уже повеселились, но, к сожалению, вечеринка закончилась. Я еще должен работать, а Джесси мне поможет убраться. — Он очаровательно улыбнулся, обращаясь ко всей компании. — Не сердитесь на меня. Я вам позвоню, когда снова захочу устроить праздник. Но в ближайшее время этого не будет.

Грегори распрощался со своими гостями и нашел для каждого приятные слова. Наконец дом опустел.

— Все произошло быстрее, чем я думал, — сказал Грегори, улыбнувшись Джессике, и подошел к ней. — Спасибо за твою энергичную поддержку.

— Не стоит благодарности, — ответила она. — Но теперь от тебя зависит, будет ли все продолжаться в доме по-прежнему или нет.

— Я последую твоему совету, любимая. Но теперь оставь пылесос и выпей глоток со мной, хорошо?

— Дай мне сначала здесь закончить, — возразила Джессика. — Потом я переоденусь, а после этого мы можем приятно посидеть вместе.

— Чепуха! Ты в любом костюме выглядишь ослепительно прекрасной, поверь мне, — заверил ее Грегори, обнимая и нежно покусывая ей ухо. — Пойдем, мы выпьем эту бутылку белого вина в моей комнате наверху.

Когда Грегори был нежен, Джессика не могла ему сопротивляться. Охотно, с бьющимся сердцем позволила она ему отнести себя наверх по лестнице. Она любила его и желала. И была бесконечно счастлива, что Грегори отказался от своей жизни плейбоя и занялся работой серьезно и целеустремленно. Естественно, ему приходилось иметь дело с красивыми женщинами, но это, в конце концов, было его профессией.

Когда позже они лежали в широкой кровати Грегори, всецело отдаваясь возбуждающей любовной игре, Грегори опять вспомнил о письме. Нет, сейчас он не мог рассказать Джессике о Мэнди. Он не мог рисковать и испортить вечер. Может быть, потом…

5

Звонок телефона прервал сладкие сны Джессики. Еще не совсем проснувшись, она попыталась нащупать трубку, и наконец ей удалось приложить ее к уху.

— Алло? — Она зевнула.

Послышался тихий смех.

— Доброе утро, мой ангел, — поздоровался Грегори. — Боюсь, что в будущем мы должны несколько сократить наши ночи любви.

— Почему же это?

Грегори снова засмеялся.

— Потому что ты по утрам больше не высыпаешься и не вылезаешь из постели. Ты уже покормила свой зоопарк?

Джессика бросила взгляд на часы. Половина девятого.

— О-о-о… ты прав, Грег. Я действительно должна вставать. — Она снова зевнула. — Но больше не угрожай мне такими ужасными вещами, слышишь.

— Какими ужасными вещами? — спросил он невинно.

— Что ты хочешь сократить наши ночи любви. С завтрашнего дня я снова буду вставать в шесть.

— Не смеши меня.

— Увидишь. А как это вообще случилось, что ты уже встал?

— Я уже поработал, — объявил Грегори, как будто это было в порядке вещей. — И знаешь, фотографии получились потрясающие. Они тебе понравятся.

— Неужели ты их уже сделал?

— Естественно. Я же сказал, что уже поработал. А что, если мы сегодня вместе пообедаем, моя любимая? Тогда ты сможешь посмотреть фотографии.

Джессика вздохнула.

— Но уже так поздно, а будет еще позднее, когда я сяду за пишущую машинку, сегодня я не смогу себе позволить обеденный перерыв. Грег, для меня было бы действительно лучше, если бы я смогла поработать без помех. Зато мы можем чудесно вместе поужинать. Хорошо?

— Как? Ты хочешь заставить меня ждать так долго, пока я снова тебя увижу? — запротестовал Грег с наигранным отчаянием.

Джессика засмеялась тихо и соблазнительно.

— Тем прекраснее будет потом, мое сокровище.

— Гм… Это действительно неплохая перспектива. Хорошо, тогда я оставлю тебя в покое до вечера. Сэкономь себе время для работы на обеде, я принесу с собой что-нибудь поесть.

— Прекрасно, Грег. Жду с нетерпением.

— Тогда до вечера, любимая, и не работай слишком много.

Улыбаясь, Джессика положила телефонную трубку. Прежде, чем встать, она еще раз с удовольствием потянулась и вызвала в памяти теплый, оживленный голос Грегори. Прекрасно, если тебя будят утром таким образом. Но теперь она должна заставить себя сдвинуться с места и встать. Астерикс и его гарем ждут корма, и другие животные также. К тому же надо было подоить Лилли.

Принимая душ и одеваясь, Джессика думала о Грегори и о тех снимках, которые он сделал вчера вечером. Он фотографировал, главным образом, ее, коттедж, зверей, то, как она скачет на Аннабеле и сидит при заходе солнца на балюстраде. Джессика предвкушала удовольствие от этих фотографий. Учитывая талант Грегори, она не сомневалась, что они будут потрясающие. Но пока ей предстоял день, наполненный трудами.

Грегори с тоской смотрел вниз, на коттедж. Настало время обеда, и лучше всего было бы спуститься к Джессике, принести ей ленч, а потом… Он не мог позволить себе думать о том, как страстно они вчера любили друг друга на берегу озера, иначе не выдержит один до вечера. Но он обещал Джессике не мешать ей в работе. Он сам знал, как это бывает, когда в самый неподходящий момент тебя прерывают. Итак, он должен был удовлетвориться только ее фотографиями, которые вчера сделал и которые получились на самом высоком уровне.

Грегори отлично поработал, провел переговоры по телефону со своими заказчиками, потом принес фотографии Джессики и уселся с ними и бокалом виски на балконе. Полный тоски и желания он тщательно изучал каждый снимок. Да, это была Джессика, его Джессика. Он не смог бы лучше схватить камерой ее сияющие глаза, улыбку, ее соблазнительную фигуру. Грегори затянулся сигаретой и задумчиво выпустил дым. Он обязательно сделает еще одну серию фотографий Джессики и лучшие снимки увеличит и вставит в рамки.

Он сидел, погруженный в свои мысли, когда в дверь настойчиво позвонили. Грегори недовольно наморщил лоб и поднялся. Это, конечно, была не Джессика, потому что, случись что-нибудь, она бы обязательно позвонила. Надо надеяться, что ему не грозила еще одна неожиданная вечеринка в его доме.

Недовольный Грегори рывком отворил дверь.

— Боже милосердный, сделай так, чтобы этого не было! — простонал он при виде длинноногой молоденькой девушки с непричесанными, высоко взбитыми волосами и в сверхкороткой мини-юбке. — Ты?

Мэнди Кохнан надула сильно накрашенные губы.

— Очаровательное приветствие, дядя Грегги. Тебе вовсе не надо прыгать до потолка от радости, но я все же представляла себе более радушный прием. В конце концов, я твоя племянница, а ты мой единственный еще живой родственник.

Грегори, не отрываясь, смотрел на девушку, и его одолевали самые противоречивые чувства. Он откашлялся.

— Строго говоря, мы вообще не родственники, потому что Роберт Кенсинг не был моим родным отцом, — заговорил он хриплым голосом. — Но входи уж, раз ты здесь.

Мэнди ленивой походкой, не спеша, вошла в вестибюль и бросила свой мешок с вещами на пол, не обращая больше на него никакого внимания. Она внимательно обследовала все прилегающие помещения.

— Классная хата у тебя здесь, дядя Грегги, — заметила она оценивающе. Я бы согласилась побыть здесь некоторое время.

Грегори снова взял себя в руки. Его злило, что появление Мэнди вывело его из равновесия. Он ведь не сомневался, что рано или поздно Мэнди окажется перед дверями его дома.

— Ты намерена здесь надолго остаться? — деловито осведомился он.

Мэнди плюхнулась в кресло и закинула свои длинные ноги одна на другую так, что Грегори счел за лучшее отвести взгляд.

— Разве ты не получил письмо от нотариуса Уотермена? — спросила она. — Он хотел тебе написать и сообщить, что вместе с «Гран Парадизо» ты унаследовал также и меня. — Она бросила на Грегори многообещающий взгляд и вытащила пачку сигарет из нагрудного кармана своего блузона из сатина. Грегори машинально дал ей огня. — Дядя Роберт распорядился, чтобы до моего восемнадцатилетия ты взял меня к себе, а до этого еще несколько месяцев.

Грегори вздохнул. Как быть с Мэнди? Он опасался, что произойдет катастрофа, если она останется у него на вилле. За последние годы он встречался с ней дважды и знал, что она, несмотря на свои неполные семнадцать лет, сходит по нему с ума. И если она так на него смотрит, и если он правильно истолковывает ее взгляды…

Он пошел на террасу и принес свой стакан и сигареты. Сейчас ему непременно нужно было выпить.

— Письмо я получил, — сказал он, подходя к бару и наливая себе виски. — Однако я вовсе не рассчитывал на то, что ты захочешь приехать сюда, в это уединенное место.

— Ты вовсе не так уж одинок, дядя Грегги, — беззаботно ответила Мэнди. — Даже наоборот. Я слышала, что у тебя постоянно что-то происходит.

Грегори зло поморщился.

— Бывало, детка. От этих пикников я уже устал и хочу, чтобы у меня наконец наступил покой и ничто не мешало моей работе.

Она посмотрела на него большими невинными глазами.

— Но человек не может только работать, дядя Грегги. Не нальешь ли ты и мне чего-нибудь выпить?

— Не могла бы ты перестать называть меня дядя Грегги? — ответил он раздраженно. — Я не твой дядя, а ты больше уже не маленький ребенок. Кроме того, я ненавижу, когда ты таким издевательским образом уродуешь мое имя.

— Но я тебя всегда так называла, — надулась Мэнди.

— Я что-то этого не припоминаю. Что ты хочешь выпить? Апельсиновый сок?

— Пожалуй. Но разведенный. — И она добавила с небрежным жестом: — Только разбавь его хорошенько виски.

Грегори неодобрительно поднял брови.

— Ты что, стала пьяницей?

— Ерунда, — ответила она. — Ты же сам сказал, что я больше не ребенок. Так что, пожалуйста, не отделывайся от меня чистым апельсиновым соком.

Грегори проглотил свою злость и налил Мэнди виски с апельсиновым соком.

— Вот, — буркнул он и передал ей напиток.

— Спасибо. Давай посидим на террасе?

— Как хочешь.

Он пропустил ее вперед и пододвинул плетеное кресло. Мэнди сняла свою куртку, под которой оказалась облегающая топ-кофточка без бретелек, и бросила взгляд на фотографии Джесси, лежавшие на столе. Она схватила их с жадным любопытством.

— Одна из твоих моделей? — спросила она. Критически рассматривая снимки, она наморщила лоб. — Кажется, не самая лучшая лошадь в конюшне, не правда ли? Фигура — да, но волосы… и потом тряпки…

Грегори резко выхватил фотографии у нее из рук и положил их обратно в папку. Его страшно разозлило, как эта девица говорила о Джессике.

— Джессика не моя модель, она вместе со мной унаследовала имение, — объявил он раздраженно.

— Тогда почему ты ее так часто фотографируешь? — невинно спросила Мэнди и отпила глоток своего напитка. Из-за края стакана она наблюдала за Грегори. Чуть позже Мэнди понимающе опустила взгляд. — Извини, пожалуйста, дядя Грегти, — сказала она робко.

Грегори посмотрел на нее с недоверием, потом его лицо разгладилось. Алкоголь оказал свое действие и сделал его спокойнее и беззаботнее. Внезапно ему стало жалко Мэнди. Она ведь еще почти ребенок, у которого, кроме него, нет ни одного родного человека. Ее родители умерли уже давно, а тетя, у которой она выросла, ушла в мир иной в этом году.

— Хорошо, детка, — сказал он дружелюбно. — А теперь расскажи мне, как ты жила в последнее время.

— Принести тебе еще выпить, дядя Грег? — робко спросила Мэнди, когда ее взгляд упал на его пустой стакан.

Грегори его ей пододвинул.

— Если ты непременно хочешь меня обслужить, — пробормотал он.

— Я сделаю это с удовольствием, — заверила Мэиди с сияющим взглядом. Она пошла в дом и сейчас же вернулась с двумя полными стаканами.

— За твое здоровье, дядя Грег, — благовоспитанно произнесла она тост.

— За твое пребывание в «Гран Парадизо», — ответил он против своей воли. Он не заметил довольного блеска в зеленых кошачьих глазах Мэнди, поскольку именно в этот момент выпил свой стакан одним глотком.

Джессика посмотрела на часы. Она уже давно закончила свою работу и ждала Грегори. У нее урчало в животе. Надо надеяться, что ей не придется слишком долго ждать его обещанного блюда. Интересно, что это будет? Встал ли он сам к плите или привез из Хрустальной бухты пиццу или цыплят?

Джессике было нечего делать. Звери в порядке, стол красиво накрыт, а она сама тщательно одета. Она знала, что выглядит очень сексуально в белом летнем платье с изысканным вырезом на спине. Но что от этого толку, если Грегори не придет?

Джессика подождала еще пару минут, а потом решительно взялась за телефон. Она хотела знать, в чем дело, даже если существовала опасность помешать Грегори в какой-то важной работе. Однако, когда на другом конце никто не снял трубку, она наморщила лоб. Может, Грегори в поселке, покупает что-то к ужину? Однако он мог бы и позвонить, раз уже так поздно.

Джессика решила выпить бокал вина. Выйдя с бокалом в сад, она насторожилась. Со стороны виллы доносились музыка и смех. В ней поднялась волна злости. Ах вот оно что! По-видимому, у Грегори снова вечеринка, и, кажется, он о ней забыл.

Она с раздражением отправилась в путь, чтобы напомнить о себе. Неудивительно, что Грегори при таком шуме не услышал телефон. Музыка звучала далеко над озером, так громко, что ее было слышно в поселке.

К своему удивлению, Джессика на съезде не увидела ни одной машины. Где же все гости оставили свои автомобили? Такого ведь не бывало! С кем же веселится на этот раз Грегори?

Тут Джессика заметила, что праздник проходит на террасе, и пошла по тропинке, ведущей вокруг дома. Когда она вышла из-за кустов рододендрона и оказалась перед ступенями террасы, то не поверила своим глазам. В такт возбуждающей музыке двигалась соблазнительная молодая девушка в узеньком блестящем купальнике, а Грег ее фотографировал со всех сторон.

Его лицо говорило без слов. Во-первых, оно покраснело от алкоголя и, во-вторых, явно свидетельствовало, что этот сексуальный танец вызывал в нем не только интерес профессионального фотографа к стоящей модели. Что же это за юное создание, которое, ко всему, еще и падало к нему в объятия и лезло целоваться?

В первый момент Джессика, разочарованная и обиженная, хотела повернуться и уйти, но гнев победил. Тяжело ступая, она решительно поднялась по лестнице на веранду.

— Добрый вечер! — сказала она ледяным голосом и воинственно посмотрела на Грегори. — Ужин уже готов?

Грегори замер на середине движения. Он уставился на Джессику, всем своим видом являя смятение и стыд. Из его горла вырвался нервный смех, а лицо надо было бы сфотографировать.

— Джессика! — воскликнул он, вспоминая, что они договорились о встрече. — Джессика, я…

— Я вижу, ты очень занят, Грегори, — прервала она его холодно. — Я не буду тебе мешать. Поужинаю одна.

— Это твоя кузина, дядя Грегги? — спросила Мэнди между тем. Она слегка закачалась и должна была за него ухватиться.

Джессика недоверчиво уставилась на парочку, которая явно была навеселе. Дядя Грегги?

— Да, — это Джессика, о которой я тебе рассказал. — Он обнял Джессику и умоляюще привлек ее к себе. — Джесси, это моя племянница Мэнди Кохнан из Монтерея. Я ее унаследовал от своего отца… э-э… это значит, что он в своем завещании поручил мне принять Мэнди до ее восемнадцатилетия.

— Да, правильно, — подтвердила Мэнди с довольной миной на лице.

— Она совсем одна на свете, — продолжил Грегори. — Я единственный родственник, который у нее есть. Естественно, я должен о ней заботиться.

— Естественно, Грегори, — ответила Джессика с фальшивой любезностью. — Не позволяй никому помешать тебе при выполнении этой задачи. Пока.

С этими словами она повернулась и хотела уйти, но Грегори крепко держал ее за руку. Появление Джессики протрезвило его. Черт побери, он снова совершил большой промах.

— Джессика, — сказал он умоляюще. — Пожалуйста, не убегай. Давай вместе перекусим. Я велю доставить нам что-нибудь.

— Не беспокойся, Грегори, — отказалась Джессика. Она бросила уничтожающий взгляд на Мэнди, которая пошла в дом, чтобы уменьшить звук стереоустановки.

— Господи, Боже мой, Джессика, я не совершил такого уж страшного преступления! — уговаривал Грегори. — Оставайся здесь и не делай нас обоих несчастными. Хорошо, я сожалею, что выпил немного лишнего и при этом запамятовал о нашем договоре.

— О выпивке речь вообще не идет, — возразила она. — Но когда я увидела вас двоих во время танца и фотографирования, то решила, что с меня хватит.

— Сколько же времени ты за нами наблюдала? — спросил Грегори, чувствуя себя весьма неуютно.

— Недолго, так как подобными вещами я не занимаюсь. Но при этом мне довольно быстро стало ясно, почему я так долго напрасно ждала внизу, в своем коттедже.

— Джессика, ради Бога, не делай сейчас неправильных выводов, — просил Грегори. — Может быть, мое поведение было не совсем корректным, но я действительно не сделал ничего плохого. — Его карие глаза молили так, что могли бы размягчить камень. — Останься здесь, Джесси. Я закажу пиццу, и ее сейчас доставят.

И Джессика уступила. У нее не было бы ни минуты покоя, если бы она оставила здесь Грегори один на один с этой Лолитой. Она милостиво кивнула и уселась в плетеное кресло. В глубине души она, однако, была чрезвычайно расстроена. Никогда в жизни она не думала, что ей вдруг придется вступить в конфронтацию с племянницей Грегори, да еще к тому же такой вызывающе красивой!

В то время, когда Грегори по телефону заказывал пиццу, Мэнди снова пришла на террасу, поправив макияж и поменяв свой купальник на джинсы и глубоко вырезанную черную майку. Она уселась напротив Джессики и закурила сигарету.

— Я совсем ничего не знала о твоем существовании, — сказала она. — А ты, наверное, являешься для меня чем-то вроде тети.

Джессика почувствовала к ней некоторое расположение, не слишком, правда, большое.

— Кем же ты приходишься дяде Роберту? — спросила она.

— Моя мать была его дочерью, — объявила Мэнди. — А ты?

— Мой отец был его братом. Итак, это означает, что твоя мать и я — двоюродные сестры. Значит, я не совсем твоя тетя, Мэнди. Это слишком далекое родство.

Они беседовали пару минут о дяде Роберте, с которым Мэнди, в противоположность Джессике, часто встречалась.

— Ах, я рада, что дядя Грегги не является для меня настоящим родственником, — мечтательно вздохнула Мэнди. — Разве он не хорош?

Лицо Джессики снова приняло замкнутое выражение, и она сжала губы. Грегги! Может быть, даже Грегорчик?

В этот момент Грегори вернулся на террасу. Он успел переодеться в слаксы и атласную рубашку с узором.

— Пиццу сейчас доставят, — сообщил он с улыбкой, в которой все еще чувствовалось смущение. — Джессика, не хочешь ли бокал вина? Для Мэнди и для себя я сделаю кофе.

Джессика была того же мнения, однако она тоже хотела выпить кофе.

— Сделай тогда и мне чашку. У меня нет никакого желания пить вино.

Грегори высоко поднял брови, но ничего не сказал. Он пошел на кухню, чтобы запустить кофеварку. Что за запутанная ситуация! Если бы он, по крайней мере, заранее поговорил с Джессикой о Мэнди! Письмо от нотариуса Уотермена было уже давно у него в кармане. Но Грегори предчувствовал, что произойдет, и поэтому снова и снова откладывал этот разговор.

Пицца из первоклассного итальянского ресторана была превосходна, однако для Джессики она имела вкус картона. Она проклинала этот вечер, это развитие событий. Как чудесно она могла бы сейчас проводить время наедине с Грегори! А вместо этого должна смотреть, как эта нахальная девчонка пожирает его глазами и лезет из кожи, чтобы принести своему дяде Грегги кофе, сигареты и невесть что еще.

После еды Джессика чопорно поднялась.

— Большое спасибо за обед, — сказала она и слегка кивнула Грегори и его новой приемной дочери. — Я должна идти. Спокойной ночи.

Грегори затушил сигарету и подскочил.

— Джессика, не будь такой противной, — попросил он, пытаясь удержать ее за руку. — Останься, выпей еще чашечку кофе. Мы могли бы также…

Джессика высвободила свою руку.

— Извини, но сейчас я бы хотела уйти, — сказала она с особым выражением.

— Подожди, я провожу тебя.

— Не нужно, Грегори, — уходя ответила Джессика. — Не надо из-за меня оставлять гостей одних.

— Джессика…

— Оставь ее, дядя Грегги, — вмешалась Мэнди. — Иначе Джессика рассердится.

«В этом Мэнди права», — подумала со злостью Джессика, поворачивая к лестнице. Лучше сказать: она уже рассердилась. Даже очень рассердилась.

— Не вмешивайся, пожалуйста, Мэнди, — рявкнул Грегори раздраженно и пошел вслед за Джессикой.

— Хорошо, хорошо. Но мы могли бы вместе проводить Джессику домой, а потом вдвоем поплавать в озере. Разве нет, дядя Грегги?

Грегори повернулся и погрозил Мэнди, которая стояла на лестнице террасы как деревенская простушка.

— Ты останешься здесь, понятно? И с этого момента я больше не хочу слышать это дурацкое «дядя Грегги»!

С этими словами он повернулся и помчался вслед за Джессикой, белое платье которой светилось между кустами рододендронов. Ее высокие каблуки поспешно застучали по дорожке, вымощенной плиткой.

— Джессика! — Догнав, Грегори умоляюще повернул ее к себе. — Пожалуйста, не убегай, не поговорив со мною. Давай выпьем у тебя немного вина.

Джессика посмотрела в любимое лицо и чуть было не упала ему в объятия. Но злость пересилила.

— Оставь меня в покое, Грегори, — сказала она резко. — По крайней мере на сегодня. Я сыта всем этим и хочу побыть одна.

— Это твое последнее слово?

— Мое самое последнее. А теперь, пожалуйста, прекрати меня нервировать, иначе я разозлюсь еще больше.

— Джессика, ты не находишь, что несколько преувеличиваешь? — попробовал Грегори в последний раз. — Я и не думал, что ты можешь быть такой непримиримой.

В глубине души она признавала его правоту, но не могла преодолеть обиду.

— Ты можешь позвонить мне завтра днем, но сейчас я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Спокойной ночи.

С этими словами она вошла в дом и закрыла дверь. Она была раздражена и обижена, и больше всего ей хотелось бы высказать Грегори свое возмущение. Но, с другой стороны, внутренний голос говорил ей, что она перегибает палку. Стоило ли так ревновать к этой девочке? А где же доверие к мужчине, которого она любила?

«Доверие! Того, что я видела, для меня достаточно, — упрямо возражала она самой себе. — Конечно, Грегори не хочет меня потерять, я знаю, как он меня ценит. Но совершенно очевидно, что он не прочь пофлиртовать с этой Мэнди».

На улице было уже темно. Джессика вышла в сад, чтобы убрать со стола, который она накрыла для обеда с Грегори, и увидела Грегори, бредущего по дороге к вилле. Ее сердце сжалось. Он шел медленно и производил впечатление очень несчастного и одинокого.

Джессика вздохнула и убрала со стола. Потом она уселась перед телевизором, чтобы отвлечься от мыслей о Грегори и Мэнди. Ей это удалось на некоторое время, пока она смотрела захватывающий фильм, но в дверь постучали. Джессика уселась, выпрямившись. Ее сердце забилось. Это мог быть только Грегори! Что ей делать?

Снова постучали, на этот раз сильнее.

— Джесси, — упрашивал Грегори. — Пожалуйста, впусти меня. Давай поговорим.

Джессика сглотнула. Если она теперь его впустит, то, конечно, проявит слабость и позволит ему обвести себя вокруг пальца.

— Я уже тебе сказала, что ты должен оставить меня в покое до утра, Грегори, — крикнула она ему. — Исчезни.

— Как ты можешь быть такой бессердечной, Джесси? — Если у тебя есть хоть немного чувства ко мне, ты должна дать мне шанс.

Джессика выключила телевизор и свет.

— У тебя будет твой шанс — завтра. Сегодня — нет, — крикнула она, направляясь через прихожую к лестнице. — А теперь я иду в постель.

— Ты же не можешь идти в постель одна, Джесси. Подумай, как было бы прекрасно, если бы…

— О нет, я вполне могу идти в постель одна, мой милый. Тогда у меня, наконец, появится возможность подумать о наших отношениях.

И тогда Грегори разозлился.

— Подумать тебе не помешало бы, Джессика. Но скорее не о наших отношениях, а о своем поведении. Впусти меня, черт возьми!

— И не подумаю, — был ответ сверху.

— Джессика, будь благоразумна.

— Нет.

Она услышала, как Грегори ругается, потом все стихло. Но тишина была обманчива. Джессика уже лежала в постели, когда Кусканакс снова заскулил. Это означало, что Грегори находился поблизости. Что он там делает на улице?

Вдруг за стеной дома послышался царапающий шорох. Затем последовал глухой удар и кто-то застонал. Джессика подскочила в кровати. Что это было, Боже милостивый!

И вдруг, не веря своим глазам, она увидела снаружи темную фигуру, призрачно вырисовывающуюся на фоне окна. Но еще до того, как она вскочила из постели, окно распахнулось, и незваный гость перекинул свои длинные ноги через подоконник.

— Ну, это действительно черт знает что! — возмущенно прошипела Джессика, узнав Грегори. — Как это пришло тебе в голову лазить ко мне через окно?

Грегори схватил ее за плечи и притянул к себе.

— Это был единственный путь к тебе, мой ангел.

Джессика упиралась, стараясь вырваться из его объятий, но уже почувствовала давно знакомое желание, охватившее ее тело.

— Разве я не сказала тебе ясно и отчетливо, что сегодня больше ничего не хочу о тебе слышать и тебя видеть? — тем не менее запротестовала она.

Грегори крепче прижал ее к себе. Желание стало почти невыносимым, когда он ощутил ее гибкое тело, прикрытое только тонкой ночной рубашкой.

— Сказала, — ответил он хрипло, — но я не поверил ни одному слову.

Чтобы прекратить дальнейшие протесты, он нашел губы Джессики и поцеловал ее горячо и страстно. Его метод сработал и на этот раз. Сердитые звуки, издаваемые Джессикой, перешли в приятное мурлыканье, и ее тело требовательно прижалось к нему.

Поцелуй длился бесконечно. Грегори хотел убедиться, что страстное желание, проснувшееся в Джессике, не пропало и, что ее злость не победила снова. Его руки нежно сжали ее грудь, а затем двинулись вниз, к подолу ее короткой ночной рубашки. Через мгновение он установил, что она была без трусиков. Он хрипло застонал, его пальцы скользнули в ее самое интимное место и начали там свое ритмичное движение. Когда Джессика задрожала, Грегори взял ее на руки и понес к кровати. Он упал вместе с ней на простыню и жадно накинулся на нее.

— Твои нападения на меня действительно…

Но поцелуи Грегори заставили ее замолчать.

Впрочем, она совсем не хотела больше сопротивляться ему всерьез. Когда Грегори становился нежным, она забывала о любом сопротивлении. Но завтра, завтра он еще получит!

Но Джессика забыла и об этом намерении, когда Грегори поднял ее ночную рубашку и начал ласкать губами ее груди. Мурашки побежали по всему ее телу, когда она почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Она нетерпеливо вытащила его рубашку из брюк и провела пальцами по мягким волосам на его груди.

Грегори выпрямился и стремительно скинул свою одежду. Потом через голову стащил с Джессики ночную рубашку. Он горячо и ненасытно целовал ее, а его рука при этом скользила по ее животу и между бедрами.

Джессика в экстазе застонала, когда его пальцы вновь нашли центр ее наслаждения. Она раздвинула ноги и вместе с ним принялась ласкать себя. Она нежно массировала себя, не в силах удержаться от хриплых и сладострастных стонов.

— Ты это хорошо делаешь, — прошептал он, — но теперь перестань, а то будет слишком поздно.

Грегори отвел ее руки в сторону и склонился над маняще распростертым перед ним телом. Его горячие губы брели по ее грудям и животу вниз, к влажному, ждущему, открытому лону. И вот она почувствовала его язык между своими бедрами.

Джессика чуть не задохнулась, своей любовной игрой он довел ее до безумия.

— Иди ко мне, я хочу почувствовать тебя в себе по-настоящему!

Грегори снова обнял ее. Он горячо и чувственно целовал ее и наконец одним сильным движением проник в глубину ее тела. Дыхание Джессики стало быстрым и прерывистым. Она была необыкновенно возбуждена и необычайно счастлива. Мэнди была забыта. Остались только она и Грегори.

— О, Грег! — громко застонала она, чувствуя приближение апогея. — Давай! Давай быстрее!

— Да, — выдохнул Грегори. — Я все сделаю, как ты хочешь, моя сладкая страстная возлюбленная!

С этими словами он перешел к более быстрому ритму и довел Джессику до такого опьяняющего оргазма, которого она еще никогда не испытывала. Она крепко вцепилась в Грегори и выкрикивала его имя, когда он, одновременно с ней достигнув вершины наслаждения, содрогаясь, излился в нее.

Задыхаясь, полностью расслабленные и счастливые, они лежали, тесно обнявшись. Потом Грегори поискал рукой ночник и включил свет.

Джессика заморгала.

— Зачем ты включил свет? — вяло прошептала она.

— Чтобы видеть твое лицо, любимая, — сказал Грегори с непривычной серьезностью. — Лунный свет был, правда, очень романтичен, но я хочу узнать по твоему лицу, сделал ли тебя счастливой.

Джессика была тронута. Она поцеловала его в губы, а потом покрыла поцелуями все лицо.

— Тебе для этого совсем не надо включать свет. Ты же давно знаешь, какой счастливой всегда меня делаешь.

Грегори задумчиво рассматривал ее умиротворенное лицо. Потом с облегчением улыбнулся.

— Даже тогда, когда поднимался к тебе по лестнице? — спросил он и поцеловал ее в кончик носа.

Джессика ответила на его поцелуй.

— Так же, как и всегда, — заверила она, улыбаясь.

— И, даже если я делаю такие глупости, как сегодня? — спросил он осторожно.

Джессика вздохнула.

— Бог весть почему, но этим ты не делаешь меня счастливой. Но у меня нет никакого желания говорить об этом сейчас. — Она прижалась к нему. — Это мы можем сделать и завтра. Сегодня тебе, конечно, придет в голову что-то более интересное.

Грегори сжал ее в объятьях.

— Гм… а если, — пробормотал он многообещающе, и его пальцы заскользили по ее обнаженному телу. Минутой позже снова проснулась страсть и все дела были забыты.

6

В последующие дни Джессика с болью думала о том, что между ней и Грегори еще была масса невыясненных вещей. Но все же дело больше не доходило до вынужденных объяснений. Мэнди полностью завладела своим «дядей», а в те немногие часы, когда Джессика и Грегори были одни, он умел каждый раз задавить в зародыше ее упреки своими поцелуями и интимными нежностями. Джессика сердилась на саму себя, но просто не могла устоять перед обаянием Грегори. Один его взгляд, одно прикосновение, и она таяла, как масло на солнце.

Мэнди привезла на виллу все свои пожитки, и поэтому вовсе не складывалось впечатления, что она хотела провести здесь только пару месяцев до своего восемнадцатилетия. Она по-хозяйски расположилась на втором этаже и сообщила, что хотела бы ходить в колледж именно здесь. Грегори, казалось, ничего не имел против, и Джессика из-за этого готова была задушить его от злости.

Но самое плохое было в том, что из-за Мэнди на вилле снова начались вечеринки. В поле зрения появились самые невероятные типы, а праздники становились все более громкими и буйными. То, что Грегори ради своей работы обещал Джессике вести более приличный образ жизни, он, вероятно, уже забыл. Почти каждый вечер пир шел горой, а Грегори только вяло сокрушался, что он в этом не виноват.

Джессика привычно заправила новый лист в пишущую машинку. Как она могла сконцентрироваться на своей работе, если ее мысли постоянно вертелись вокруг Грегори и вопроса, что он делает именно в эту минуту? Она горько вздохнула. Постоянно она проигрывает!

Через открытое окно она услышала голоса. Джессика подняла голову и увидела Грегори и Мэнди, спускающихся по дороге от виллы. На Мэнди был черный узорчатый купальный костюм, открывающий бедра до талии, и сверху — черная кожаная курточка. Казалось, Грегори пребывает в самом прекрасном настроении. Через плечо у него было небрежно перекинуто купальное полотенце.

«Идут купаться на озеро, — раздраженно и ревниво подумала Джессика. — И снова через мой сад!» Она гневно ударила по клавишам, размышляя, каким образом может им помешать.

— Привет, Джессика, — радостно крикнул Грегори через окно. — Не заработайся!

Джессика вскипела, услышав покровительственное приветствие, с которым Мэнди обратилась к ней со скучающей миной.

— Мы так и не решили вопрос с проходом по участку, Грегори, — сказала Джессика, с трудом владея собой. — Поэтому зайди попозже на минутку. Мне надоело пускать чужих людей через свою территорию.

Глаза Грегори сузились. Он отбросил руку Мэнди, которая нетерпеливо дергала его за рукав, и подошел к окну Джессики.

— Скажи-ка, что это тебе сегодня ударило в голову, — рявкнул он, облокотившись на подоконник. — Ты что, не выспалась?

— Мне много чего ударило в голову и не только сегодня, — ответила Джессика воинственно. — С этого времени я тебе запрещаю приводить ко мне чужих людей. Я хочу, наконец, иметь свой личный уголок!

Грегори уставился на нее, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Личный уголок? И что же тебе так сильно мешает? Значит, Мэнди для тебя чужой человек. Не забудь, что она наша общая родственница! И я считаю, что ты не слишком хорошо ведешь себя по отношению к ней. А что касается меня, то я вообще ничего не хочу говорить.

Мэнди снова уцепилась за его руку.

— Она же просто ревнует, дядя Грегги, — услышала Джессика. Хотя Мэнди говорила это вполголоса, но все же достаточно громко, чтобы она могла расслышать. В Джессике поднялась волна гнева.

— Я тоже нахожу некоторые вещи, которые ты делаешь, Грегори, не особенно хорошими, — вспыльчиво бросила она ему в лицо. — Но я не собираюсь распространяться об этом сейчас, иначе испорчу себе этим весь день.

В глазах Грегори сверкнула ярость. Казалось, он хотел дать резкий ответ, но передумал и, очевидно, принял другое решение.

— Джесси, — сказал он примирительно, — давай не будем больше спорить. Почему бы тебе просто не пойти с нами поплавать?

Была ли у нее настоящая причина для ревности и должна ли она сердиться? Этого еще только не хватало. Джессика резко выдернула только что вставленный лист бумаги из пишущей машинки, скомкала и бросила через плечо.

— Потому что я должна работать, а не добывать деньги тем, что лентяйничаю, — объявила она Грегори. — А теперь исчезни и больше не мешай мне.

Грегори глубоко вздохнул, покачал головой, повернулся к Мэнди и ушел с ней. Джессика со злостью посмотрела им вслед. Потом она разозлилась на саму себя. Почему она позволила довести себя до бешенства? Разве ее реакция не была снова слишком преувеличенной? Но эта Мэнди стала просто красным платком для Джессики, и если она видела Грегори вместе с ней, то всякий разум шел к черту.

Джессика попробовала сконцентрироваться на работе, но это было невозможно. Снова и снова она видела перед собой Грегори и Мэнди, как они радостно резвятся в воде или лежат рядом на берегу. В конце концов Джессика больше не выдержала и решила поехать за покупками. В общем-то, ей ничего не нужно, но небольшая прогулка по магазинам отвлекла бы ее.

Джессика не торопилась. Она долго бродила по торговой улице Хрустальной бухты с ее прелестными бутиками и сувенирными лавочками и приобрела пару вещей, а закончила свой поход у продовольственного магазина «Ида». Хотя у Джессики не было большого желания встречаться с болтливой миссис Карлсон, но ей нужно было купить кое-какие продукты и еще взять для Кусканакса мешок корма, раз уж она здесь оказалась.

Миссис Карлсон сейчас же подплыла к ней на всех парусах, как будто только и дожидалась случая наконец удовлетворить свое любопытство относительно «состояния дел» в «Гран Парадизо».

— Джессика, как мило, что вы снова заглянули ко мне, — поздоровалась старая женщина с преувеличенной приветливостью. — В последнее время вы появляетесь довольно редко. Много дел?

— О, да, — ответила Джессика. — Я почти ничего не вижу, кроме своей пишущей машинки.

— Ах вы, бедняжка! Почему вы мне не позвонили, если вам что-то было нужно? Вы же знаете, что я бы с удовольствием вам это доставила.

Джессика приветливо улыбнулась, хотя и с выражением, свидетельствующим, что она насквозь видит подлинные намерения миссис Карлсон. Владелица супермаркета, естественно, только и мечтала все вынюхать.

— Большое спасибо, миссис Карлсон, — сказала она. — Если мне что-то будет нужно, я с удовольствием воспользуюсь вашей любезностью.

— Или пусть Грегори как-нибудь заскочит и передаст, что нужно, — предложила миссис Карлсон, будто мимоходом. — Впрочем, молодой человек, наверное, также сильно занят, не правда ли?

Джессика не смогла подавить сарказм в своем голосе.

— Вы правы, миссис Карлсон. Грегори всегда очень занят.

Миссис Карлсон подошла на один шаг ближе и понизила голос.

— Вы разобрались с этим бездельником, Джессика? — спросила она доверительно. — Прежде всего, теперь, когда у него поселилась эта Мэнди? — Она презрительно фыркнула. — Эту нимфоманку надо было бы засунуть в исправительный дом! Она и Грегори прекрасно подходят друг другу. Одни вечеринки и секс в голове, но только не работа!

Для Джессики это уж было слишком. Ей вовсе не требовались хорошие отзывы о Грегори, но говорить таким образом о нем нельзя позволять никому, и уж тем более Иде Карлсон.

— Грегори вовсе не нужны вечеринки, — холодно заявила Джессика. — Просто они устраиваются через его голову. Кроме того, он очень серьезно относится к своей работе, и он один из лучших фотографов в своей отрасли. Не дадите ли вы мне еще корм для собак из распродажи по сниженным ценам?

— Ах… да. Это там дальше, Джессика, — и, совершенно смущенная неожиданной сменой разговора, миссис Карлсон указала на деревянный поддон, на котором рядами стояли мешки с кормом для собак. Она прекрасно поняла, что Джессика не заинтересована в дальнейшем разговоре, и удалилась, слегка кивнув головой. Грегори Кенсинг и серьезная работа! Над этим можно только посмеяться. Этот охотник за юбками напрягается только в постели. Но этот опыт Джессика уже, конечно, приобрела!

Настроение Джессики после разговора с миссис Карлсон тоже не улучшилось. Она ужасно разозлилась на то, как эта охочая до сплетен женщина прошлась насчет Грегори, но не могла не признать, что в этом было зернышко правды. Не только зернышко, а целая горсть! И все же Джессика была убеждена в том, что Грегори не обманывает ее с Мэнди. Ей только безумно мешало, что он так много заботится о девушке и так серьезно воспринимает свои обязанности в качестве «приемного дяди».

Джессика вернулась в «Гран Парадизо» совершенно расстроенная. Бог знает почему, но эта вылазка по магазинам вовсе не отвлекла ее от проблем с Грегори, напротив! И почему только ей пришла в голову мысль идти за покупками в продовольственный магазин «Ида»!

Когда Джессика прибыла в «Гран Парадизо», ее ждала новая неприятность. Большие кованые железные ворота были заперты, хотя, конечно, закрыла их не она. Она ненавидела, возвращаясь, выходить из машины и с трудом открывать тяжелые ворота. Однако теперь ей не оставалось ничего другого.

После того как она их открыла, Джессика въехала внутрь, нажав на газ так, что мотор взревел и щебенка полетела во все стороны. Кого она должна благодарить за эту шутку? Был ли это ответ Грегори на ее протест против того, что они с Мэнди снова прошли через ее сад?

Через час она это узнала. Джессика как раз варила себе кофе, когда, не постучавшись, неожиданно ворвался Грегори. Он был холоден и неприступен. Он положил на кухонный стол лист бумаги с нацарапанным эскизом.

— Вот, — сказал он сухо. — Надеюсь, что ты согласна с этим решением.

Джессика недоверчиво подошла ближе и рассмотрела эскиз.

— Что это? — спросила она, наморщив лоб.

— Схема того, как я представляю себе решение нашего спора относительно права прохода, как ты выражаешься. — Грегори провел пальцем по нескольким линиям. — По правому внешнему краю общей территории будет проложен подъезд к твоему коттеджу, по левому краю — дорожка от виллы к берегу. При этом я уступаю часть своего участка для твоей дороги, ты — часть участка для моей тропинки и места для купания. — Он пристально посмотрел на нее. — Как ты можешь видеть на этой схеме, я уступил тебе больше, чем ты мне. Но так, по крайней мере, мы найдем покой и не будем встречаться, если не хотим этого.

Джессика встревожено посмотрела на Грегори. У нее вдруг стало нехорошо на душе. Не перегнула ли она палку? Ей стало больно от того, как холодно и по-деловому он говорил.

— Грегори, я… Не хочешь ли чашку кофе, — пробормотала она нервно. Она должна все исправить, сейчас же.

— Нет, спасибо. У меня еще много дел. — Грегори снова указал на план. — Мы даже не будем друг друга видеть, используя эти дороги, — продолжил он. — Конечно, мне будет мешать шум мотора твоего разваливающегося автомобиля. Но я, в конце концов, не мелочный человек. Я тебе оставляю этот план, для того чтобы ты могла подумать. До свидания.

До того как Джессика смогла привести в порядок свои мысли и что-то сказать, Грегори уже ушел. Оцепенев, она, не отрываясь, смотрела на схему. Естественно, это было неплохое решение, но нужно ли это делать?

Джессика с трудом сглотнула. Она знала, что сама во всем виновата. Ей не надо было открывать рот! Но, с другой стороны, ей на самом деле не нравилось, что через ее сад все время ходят какие-то люди. Хотя, конечно, ей не стоило из-за этого спорить с Грегори. Она позволила себе лишнего. Весь остаток дня Джессика заставляла себя работать. Незадолго до того, как она выполнила намеченный объем, зазвонил телефон. Безо всякой охоты и все же надеясь, что это Грегори, она сняла трубку. Может быть, он уже сожалеет о своем жестоком поведении и хочет сказать что-то приятное?

Это действительно был Грегори, однако звонил он совсем не за тем, чтобы сказать что-то приятное.

— Джессика, твоя ужасная коза жрет мою магнолию, — заорал он. — Это уже чересчур. Убери сейчас же эту тварь, или я возьму ружье…

— Грегори! — резко перебила его Джессика. — Ты не посмеешь. Не заходи слишком далеко, иначе…

— Убери животное, — не сдавался он. — И поторопись, пока она не сожрала весь мой сад.

С этими словами он положил трубку. Джессика тоже бросила трубку на рычаг и помчалась из дома. Ничего, кроме неприятностей, у нее сегодня не случается!

Лилли, коза, стояла на ухоженном участке с магнолией и встретила Джессику триумфальным меканьем, как будто хотела сказать: «Посмотри, как хорошо я сделала!» Ни Грегори, ни Мэнди не было видно. Джессика сердито схватила козу за цепочку, которая волочилась за ней, и потащила ее в сторону хлева.

— Тебе не могло прийти в голову ничего более глупого, чем грызть магнолии Грегори, — ругала она сопротивляющуюся козу. — Он и без того уже не может поговорить со мной по-хорошему.

Лилли тихонько обиженно блеяла. Джессика снова привязала ее и возвратилась в коттедж. Через полчаса она подоила козу и занялась другими животными, а потом приготовила себе ужин.

План Грегори с «обходными путями» еще лежал на кухонном столе. Резким движением Джессика смяла схему и бросила ее в мусорное ведро. В этот момент она не желала больше ничего знать об этом. Она думала только об одном — как помириться с Грегори. Теперешнее положение просто убивало Джессику.

Через два часа она, наконец, нашла решение. Она решила позвонить Грегори и пригласить его к себе, чтобы спокойно поговорить и наконец устранить причину спора. А потом… Сердце Джессики взволнованно забилось, когда она представила, как мог бы кончиться в этом случае вечер. Она сняла трубку, но решила сначала немного прибраться. Джинсы, которые пахли козлиным хлевом, Грегори, конечно, не счел бы слишком сексуальными. Поэтому Джессика приняла душ и надела красное ситцевое платье, в котором выглядела очень стройной и женственной.

Немного позднее Джессика набрала номер виллы. Когда на другом конце сняли трубку, сердце у нее ушло в пятки. Она услышал громкие звуки музыки. Не оставалось никакого сомнения — веселье на вилле было в полном разгаре. Джессика целый вечер слышала громкую музыку, но предполагала, что это Мэнди вынесла на улицу стереоустановку.

— Алло? — ответил женский голос, который звучал довольно тепло, но, однако, не принадлежал Мэнди.

Вся накопившаяся в ней злость снова поднялась.

— Я хотела бы поговорить с Грегори, — потребовала она.

— О, боюсь, что с ним сейчас нельзя поговорить, — сказал голос с притворным смехом. — Он очень занят, понимаете?

Нет, Джессика не понимала, хотя уже предчувствовала нечто непоправимое.

— Тогда дайте мне, пожалуйста, Мэнди, — потребовала она.

Женщина на другом конце провода снова засмеялась.

— Мэнди? Мне жаль, моя дорогая, но с ней тоже нельзя поговорить. Что-нибудь передать? Кто это звонит?

Ощущая горький вкус во рту, Джессика бросила телефонную трубку на рычаг. Что ей теперь обо всем этом думать? Ее чувства к Грегори были более сложными и сильными, чем она могла себе представить. На минуту она погрузилась в смутные размышления, потом решительно встала и вышла из дома. Она хотела лично посмотреть, что происходит с Грегори. И что с Мэнди…

Была половина одиннадцатого. По звукам, которые доносились из виллы, можно было сказать, что это особенно шумная вечеринка. Подъезд к вилле был забит машинами. Через открытую дверь террасы Джессика вошла в дом, который тоже был битком набит, и ей пришлось прокладывать себе дорогу через более или менее подвыпивших гостей. Лишь один из них обратил на нее внимание — Робби, мужчина-модель в облегающих бархатных брюках.

— Чем позже вечер, тем лучше гости, — сказал он с преувеличенной жестикуляцией. — Привет, Джессика.

— Привет, Робби, — ответила она, даже не взглянув на него толком. — Ты не знаешь, куда делся Грегори?

— Понятия не имею, — ответил Робби с сожалением, однако его взгляд выдавал, что он знал это очень хорошо.

Джессика оставила его и целеустремленно направилась к лестнице. Что-то говорило ей, что Грегори был в своей комнате, и она понимала, по какой причине. Она вошла не постучав — и замерла у двери, издав приглушенный крик.

Не понимая, но все же внутренне уже готовая к этому, она, не отрываясь, смотрела на открывшуюся перед ней картину. Крепко обнявшись, Грегори и Мэнди лежали в широкой постели, в которой он и Джессика так часто любили друг друга. Мэнди лениво жмурилась, в то время как Грегори крепко спал и тихо похрапывал. Сползшее одеяло позволяло видеть, что оба они были совершенно голыми, по крайней мере, до талии. В комнате ужасно пахло алкоголем.

Джессика с отвращением вышла и закрыла за собой дверь. У нее было такое чувство, будто она закончила главу своей жизни. Нет, больше не имело никакого смысла даже думать о Грегори. Он не любил ее, а лишь использовал возможность приятно провести время. Постельный зайчик, которого в любое время можно заменить другим, если он надоел и вызывает скуку.

Глаза Джессики наполнились слезами. Почти ничего не видя, она спустилась вниз по лестнице и прошла через вестибюль. Удивленные голоса некоторых гостей она проигнорировала, рванула входную дверь и бросилась на улицу.

Как в тумане, она нашла дорогу к своему коттеджу и оказалась в своей спальне. Всхлипывая, она бросилась на кровать. Все, теперь окончательно — все. Было абсолютно бессмысленно дальше возиться с Грегори и надеяться на общее будущее с ним. Ах, если бы его предательство не приносило такую ужасную боль.

На следующее утро Джессика чувствовала себя совершенно разбитой. У нее никогда еще не было такой плохой ночи, она больше рыдала, чем спала. Джессика оделась, но движения ее при этом были совершенно механическими. Потом она опрокинула в себя чашку кофе и занялась своими животными. Как и каждое утро, Кусканакс ее бурно приветствовал. Но сегодня у нее не было настроения возиться с собакой. Она нетерпеливо оттолкнула его в сторону и пошла в курятник, чтобы выпустить кур и собрать яйца. При этом у Джессики снова выступили слезы на глазах, поскольку ночью она пришла к выводу, что после этого случая нельзя больше оставаться в «Гран Парадизо». Как хорошо, что она не отказалась от своей квартиры в Сакраменто! Но что же теперь делать со всеми этими животными?

Подавленная, с комом в горле, она вернулась домой и увидела, что к ней идет Грегори. Он выглядел бледным, не выспавшимся и олицетворял собой муки совести. При его виде сердце Джессики судорожно сжалось. Больше всего на свете ей хотелось броситься ему в объятия, но она решительно отогнала от себя эти мысли. Конечно, он пришел для того, чтобы вкрасться к ней в доверие. Но она его не простит. Никогда!

— Джесси, — сказал Грегори, подойдя к ней на пару метров. Его голос был — сплошная мольба, не мужчина, а жалкий проситель. Конечно, у Грегори было ужасное похмелье, но это его проблемы. Джессика не могла позволить себе никакого сострадания.

Взявшись рукой за дверную ручку, она остановилась и посмотрела на Грегори так холодно, как только могла.

— Ну, что?

Умоляя, он протянул к ней руки.

— Черт, Джессика, не злись на меня так сильно. Я понимаю, что ты сердишься, но дай мне все объяснить. Ты воспринимаешь все совершенно неправильно.

— Неправильно? — повторила Джессика громко и взволнованно. — Что же я должна неправильно воспринимать? Ты был с Мэнди в постели, я сделала выводы и кончаю наши… и без того странные отношения. А теперь я больше не могу задерживаться, я должна работать.

— Джессика, давай же сначала разберемся с этой историей, — попросил ее Грегори и потянул за руку назад. — Хорошо, я был с Мэнди в постели, но я не знаю, как я туда попал. Я был в стельку пьян. Я с ней не спал, можешь мне поверить.

Джессика насмешливо скривила губы. Внешне по ней не было видно, каким мучением была для нее встреча с Грегори.

— Как ты можешь это знать, если был таким пьяным, что даже не помнишь, каким образом попал с Мэнди в постель, — издевалась она.

— Джессика, пожалуйста, — застонал Грегори.

Она видела, как он страдает, но принуждала себя оставаться непоколебимой.

— Не трудись, Грегори, — сказала она и выдернула руку. — У меня нет ни малейшего желания слушать твои заверения.

— Джессика, пожалуйста, поверь мне…

— Нет, — прервала она его резко. — Ты можешь мне рассказывать все, что угодно, я больше не поверю ни единому слову. Не верю тебе, Грегори Кенсинг.

С этими словами она проскользнула в дом и заперла дверь. Она слышала, как Грегори еще некоторое время стучал и звал ее, но наплевала на это. Каких усилий и нервов ей это стоило, он, конечно, не имел ни малейшего представления, как и о том, какую боль ей причинил. Такие мужчины, как он, наверняка никогда не думают об этом. Они думают только о себе.

В последующие дни Джессика оставалась столь же непоколебимой и несгибаемой. Она не пустила Грегори в дом и больше не разговаривала с ним по телефону. Эта глава была для нее закончена, и она покинула бы «Гранд Парадизо» при первой же возможности, так плохо ей было. Она больше не могла находиться в такой близости от Грегори, да к тому же еще и Мэнди жила у него. До сих пор у нее перед глазами была картина, когда она застала их обоих в постели.

Джессика дала объявление в местной газете, предлагая сдать коттедж в аренду людям, которые были готовы заботиться о животных. Она собиралась снова вернуться в Сакраменто. Пара заинтересованных человек уже заходили, но ни один из них по-настоящему ей не понравился. Она не хотела доверять коттедж и зверей неизвестно кому. Это должен быть кто-то, кто действительно занялся бы делом, а не просто интересовался идиллическим местом и породистой скаковой лошадью.

И вдруг Джессика совершенно неожиданно нашла людей, которые были просто очарованы Лилли и Обеликсом. Это были Глэдис Вермеер и Винни Буш, две пожилые дамы, которые руководили отделением Армии спасения в Хрустальной бухте и содержали процветающий магазин «Секонд-хэнд». Они приехали в субботу, чтобы все осмотреть.

— Винни и я живем в квартире в городе и можем завести себе только кошку, — объявила миссис Вермеер, когда обе старые дамы сидели в саду у Джессики и с удовольствием пили кофе с тминными булочками. — Мы решили подыскать себе местечко, где могли бы заниматься с животными. Не правда ли, Винни?

Мисс Буш прилежно кивала, так что седые кудряшки подпрыгивали на ее голове.

— Да, действительно, — подтвердила она. — И, когда мы прочитали объявление, я сейчас же сказала Глэдис: «Это как раз то, что нам подходит, дорогая. Вперед в «Парадизо».

Джессика немного посмеялась с приятными собеседницами, которых знала и раньше. Она была убеждена, что ей очень повезет, если она сдаст коттедж в аренду миссис Вермеер и мисс Буш. Обе, правда, были несколько чудаковаты, но очень любезны. И, прежде всего, они любили зверей и работу в саду, что для Джессики было самое важное. Они хотели научиться доить козу. Они не знали только, что делать с Аннабелой, так как ни одна из них никогда не ездила верхом на лошади.

Поэтому Джессика решила поместить Аннабелу в ближайшую конюшню, где бы та могла двигаться и где бы за ней ухаживали.

— Какая жалость, что вы от всего этого должны отказаться, мисс Кенсинг, — сказала миссис Вермеер, и ее взгляд скользнул по прекрасному владению. — Вы действительно так сильно хотите снова переселиться в город?

У Джессики вновь поднялся ком в горле. Она с трудом проглотила кусочек булочки.

— Нет. Вообще-то, нет, — произнесла она сдавленным голосом. — Это… это — личные причины, понимаете…

— Ах, теперь она еще и заплачет! — Глэдис Вермеер поспешно вскочила и утешающе положила руку на плечо Джессики. — Значит, вы совсем не хотите отсюда уезжать?

Джессика покачала головой и вытерла нос. Потом в смущении схватила кофейник и подлила всем кофе. Ужасно, что она так открыто показала свои чувства, но пожилые дамы ее очень хорошо поняли.

Глэдис снова уселась. Выпив глоток кофе, она сочувственно посмотрела на Джессику.

— А разве это так необходимо, мисс Кенсинг? — спросила она опечаленно. — Я думаю, Винни и я с удовольствием возьмем в аренду коттедж, но, если у вас есть еще какая-то возможность остаться здесь…

— Нет, миссис Вермеер, — прервала ее Джессика и покачала головой с печальной улыбкой. — Не думайте об этом. Я вернусь в Сакраменто, как только вы сможете сюда переехать.

— Это значит, что вы уже решили сдать нам коттедж, мисс Кенсинг? — спросила взволнованно Винни. — Вы на самом деле хотите сдать нам это райское имение?

— Ну да, мисс Буш, — заверила Джессика с улыбкой. — Это для меня стало ясно сразу же, как только я увидела, как мило вы обходитесь с Кусканаксом и Лилли. И даже Обеликса вы не испугались.

Глэдис улыбнулась.

— Я не позволю побить себя какому-то безобидному гусаку. Не правда ли, Винни?

— Нет, ты — нет, Глэдис, — серьезно ответила Буш. Потом обратилась к Джессике: — Астерикс, Обеликс, Кусканакс… А другим животным вы тоже дали имена из «Нибелунгов»?

Джессика непонимающе посмотрела на женщину, потом засмеялась.

— Астерикс и Обеликс — это вовсе не персонажи из «Нибелунгов», Винни, — поправила Глэдис, до того как Джессика успела ответить. — Это галлы из французского комикса.

— Комикс? Такой, как Микки Маус? — спросила Глэдис с легким нетерпением, в то время как Джессика с трудом подавила улыбку. Это действительно были потешные люди, эти дамы из Армии спасения! Но милые и любезные. Ее звери попадут в хорошие руки.

— Ах, имена мне просто пришли в голову, — ответила она на вопрос Винни. — Но Кусканакс не имеет ничего общего с персонажами из комикса, это — индейское имя. Лилли и Аннабела — совершенно обычные имена, — добавила она, улыбаясь.

— В самом деле, очень интересно, — прокомментировала Винни. — Нам бы такое не пришло в голову. Не правда ли, Глэдис?

— Нет, тебе наверняка нет, Винни, — ответила Глэдис. — Я вспоминаю только о том, как у тебя несколько лет тому назад жили собака и кошка. Ты назвала кошку Китти, а собаку — Догги. Так, наверное, называют каждую чужую собаку и кошку, если хотят их подозвать к себе.

— Зато все люди сразу же могли назвать их правильными именами, — ответила Винни. Со слегка оскорбленной миной она помешала в своей кофейной чашке, потом снова обратилась к Джессике: — Я могу себе представить, как неохотно вы передаете своих животных другим людям, мисс Кенсинг, — сказала она, полная участия. — Будете ли вы, по крайней мере, приходить время от времени в гости, чтобы посмотреть на них?

— Да, да, эту радость вы должны нам доставить, мисс Кенсинг, не правда ли? — добавила Глэдис еще до того, как Джессика успела ответить. — К тому же, вы должны посмотреть, все ли мы делаем правильно.

Взгляд Джессики невольно скользнул вверх, к вилле. Сердце судорожно сжалось. Если бы она могла вынести, что нужно ходить туда и сюда, и не считаться с тем, что можно встретить Грегори.

— О, я убеждена, что вы все будете правильно делать, — сказала она, улыбнувшись. — Но время от времени я буду приезжать в Хрустальную бухту. Может быть, не сразу…

Голос Джессики снова задрожал. Она откашлялась и съела последний кусок булочки с тмином. Миссис Буш внимательно на нее смотрела.

— Я думаю, что за этим скрывается мужчина, — важно сказала она Глэдис. Потом подмигнула Джессике. — Я права, мисс Кенсинг? Именно поэтому вы так поспешно спасаетесь бегством из своего Рая?

— Ну, не драматизируй так, Винни, — возразила Глэдис. — Мисс Кенсинг не спасается бегством, она всего лишь решила переехать в город по личным причинам.

Джессика подавила в себе горечь и улыбнулась. Потом поняла, что так и не ответила на вопрос Винни, и вздохнула:

— Да, я только что пережила тяжелое разочарование, — призналась она. — В принципе, мое поведение действительно можно оценить как бегство, но я должна отойти от этих событий на некоторое расстояние.

Глэдис через стол пожала Джессике руку.

— Это понятно, моя милая. И не волнуйтесь о доме и своих животных. Мы все будем содержать в полном порядке. Не правда ли, Винни?

— Да, — важно подтвердила мисс Буш.

— В этом я не сомневаюсь, — ответила Джессика с дружелюбной улыбкой. — Можно я вам все теперь покажу, чтобы вы могли по-настоящему познакомиться с моей маленькой фермой.

— Мы будем очень рады, — с живостью ответила Глэдис и встала. — Пойдем, Винни. Давай осмотрим наш будущий рай. В таком прекрасном месте мы еще никогда не жили, не правда ли?

Мисс Буш потрясла седыми кудряшками и поправила очки.

— Нет, Глэдис. Никогда.

В то время, как Джессика водила пожилых дам и все им объясняла, на сердце у нее снова стало тяжело. Было ли ее решение действительно правильным? Будет ли она счастливее, если снова возвратится в свою старую квартиру в Сакраменто?

Время покажет.

7

— Вот, я снова здесь, — сообщила по телефону Джессика своей подруге Люси. Ее тонкий голос дрожал. «Только бы не зареветь», — подумала она и закусила губы.

— Что это значит? — воскликнула Люси встревожено. — Где ты?

— В своей старой квартире на Лимонных холмах.

— Ради Бога, что случилось, Джесси, «Гран Парадизо» сгорел?

— Хуже. — Джессика всхлипнула в трубку.

— Боже милостивый! — Пару секунд Люси, потрясенная, молчала, потом снова взяла себя в руки. — Я сейчас же приеду к тебе! Держись!

На этом разговор закончился. Джессика с тяжелым вздохом положила трубку. Люси, конечно, подумала, что она стала жертвой ужасной катастрофы. Но, в принципе, так оно и было.

Она разделась и встала под душ. После долгой поездки и ночей, которые она в последнее время провела без сна, у нее болела каждая косточка. Однако сильная струя воды не особенно освежила Джессику. Едва она надела свой джинсовый комбинезон, в дверь позвонили. Джессика удивилась, неужели Люси уже успела приехать, и пошла открывать дверь.

Это на самом деле была подруга.

— Люси! Ты что, прилетела? — спросила Джессика, и они сердечно обнялись.

— Я взяла такси и сказала водителю, чтобы он ехал как можно быстрее, поскольку речь идет о жизни и смерти, — объявила Люси, еще не отдышавшись после того, как поднялась по лестнице. — Как у тебя дела? У тебя все в порядке?

— Да, да, естественно, — поспешно заверила Джессика. — Давай проходи и садись.

Люси бросила свой блейзер на ручку кресла и села.

— Ну, говори же, Джесси, — потребовала она нетерпеливо. — Что произошло? Когда ты приехала?

— Недавно, незадолго до того, как тебе позвонила, — ответила Джессика. Она запустила пальцы в мокрые волосы и провела по еще влажным прядям. — Я даже не успела высушить волосы.

Люси отмахнулась.

— Для волос гораздо полезнее, если они высыхают сами. Но что же все-таки произошло? Не мучай же меня!

Джессика тщательно приготовила два бокала шерри, потом наконец села и начала рассказывать Люси о самом печальном опыте своей жизни.

— Ты же знаешь, что Грегори и я… Ну, я думаю, что я в него ужасно влюбилась…

Джессика прервала свой рассказ, потому что Люси выдохнула и закатила глаза.

— Ах, так! Речь все-таки идет о Грегори. А я уж было подумала, что произошло что-то более ужасное!

— Так оно и есть, — вспылила Джессика. — Для меня было самым тяжелым переживанием за всю мою жизнь, когда я застала его с этой Мэнди в постели!

Люси присвистнула сквозь зубы.

— Так вот оно что! Грегори и эта несовершеннолетняя нимфоманка. Но я с самого начала знала, что это не может хорошо кончиться.

— Да? И почему ты мне ничего не сказала? Ты могла бы меня предостеречь, если все это заранее предвидела.

Люси закурила сигарету.

— Мой Бог, Джесси, не будь такой впечатлительной! Разве ты послушала бы меня, если бы я что-нибудь сказала?

Джессика глубоко вздохнула и, уставившись в бокал, нервно повертела его пальцами.

— Нет. Вероятно, нет, — ответила она тихо.

— Ну, вот видишь. Свой опыт каждый должен приобрести сам. — Люси внимательно посмотрела на подругу. — Ты и впрямь выглядишь довольно жалко, детка. Естественно, тебе сейчас еще больно, но, я полагаю, ты окончательно вылечилась от своего парня?

Джессика тихо всхлипнула, потом отпила большой глоток шерри, и комок в горле исчез.

— Естественно, я не поверила его клятвам, — заявила она. — Иначе меня бы здесь не было.

— Клятвам? Каким же клятвам?

— Что он был совершенно пьян, когда оказался с Мэнди в постели, и что он с ней не спал.

Брови Люси высоко поднялись.

— О, он это оспаривал?

— Да, он так говорил. Но без успеха. Естественно, я не поверила ни одному его слову.

— А если он сказал правду?

Джессика ошарашенно уставилась на подругу.

— Как тебе это пришло в голову?

Люси засмеялась.

— Ну, послушай-ка, разве это так сложно? Грегори мог соврать, чтобы вернуть тебя, но ведь мог сказать и правду.

— О, Боже, — застонала Джессика. — Люси, ты еще больше все усложняешь.

— Почему же? Что в этом такого сложного? Тут все просто: существуют всего два варианта. Ты дала Грегори хоть какую-то возможность защищаться?

Джессика недовольно подняла голову.

— А… нет, ну, не совсем. Я говорила, он хотел это оспорить…

— И, насколько я тебя знаю, ты закрыла дверь перед носом бедного Грегори и наплевала на его объяснения, так ведь? — закончила Люси фразу.

— Ты всегда рассуждаешь ужасно прямолинейно, — пожаловалась Джессика.

— А ты разве нет? — возразила Люси. — Я даже не хочу знать, что ты швырнула бедняге в голову.

— Да, да, еще и защищай его, — взвилась Джессика. — Ты не имеешь никакого представления о том, какими могут быть мужчины.

— Конечно, нет, — сухо ответила Люси. — Ведь я замужем была только два раза. А теперь расскажи-ка мне все с самого начала. Как все это происходило с момента приезда Мэнди?

— Это была одна сплошная катастрофа. — Джессика высыпала пакетик соленых крендельков на тарелку, пододвинула ее Люси, прежде чем взяла сама, и подробно рассказала обо всем, что происходило в течение двух недель после приезда Мэнди и, что она должна была молча сносить. — Но верхом всего было, когда я застала его с Мэнди в постели, — горько закончила Джессика. — С этого момента для меня все было кончено навсегда!

Люси закурила новую сигарету.

— Может быть, оно и лучше, что так получилось, — сказала она со вздохом.

Джессика не могла разделить мнение своей подруги. Она печально уставилась на стол. Что же хорошего может выйти из ее теперешней ситуации?

— Ну, и как потом развивались события? — спросила Люси, прервав ее мысли. — Ты просто бросила на произвол судьбы свою ферму и уехала, сломя голову?

— Нет, конечно, нет, хотя мне больше всего хотелось так поступить. Последние недели были для меня очень тяжелыми. Грегори бродил вокруг коттеджа и пытался меня переубедить. Я… я… — Джессика засопела и криво улыбнулась. — Я должна была выпустить Обеликса, чтобы избавиться от Грегори.

Люси громко рассмеялась.

— Обеликс, злодей! Наверное, это была потрясающая картина, когда Грегори напрасно пытался пробиться к тебе мимо шипящего и размахивающего крыльями гусака. Или ему это удалось?

— Нет. И Грегори досталось по заслугам.

— Гм. А что ты сделала с Обеликсом и другими животными, если больше не хочешь возвращаться в «Гран Парадизо». Ты их зарезала?

— Ради Бога, нет! — возмущенно отвергла Джессика такое нечеловеческое предположение. — Я сдала их в аренду.

— В аренду? — повторила Люси. — Это значит, что ты всю свою прекрасную ферму сдала в аренду чужим людям?

— А почему нет? Или я должна была оставить все Грегори? Никогда в жизни, в этом ты можешь быть совершенно уверена!

— Ну, хорошо, — успокоила ее Люси. — Только больше не волнуйся, это не очень полезно для твоих нервов. А кто теперь живет в твоем коттедже и ухаживает за животными?

— Глэдис Вермеер и Винни Буш, две пожилые дамы из Армии спасения, которые владеют магазином «Секонд-хэнд» в Хрустальной бухте!

— Армия спасения! Две старые тетки из Армии спасения! — с трудом перевела дыхание Люси. — Могу себе представить, как они доят козу, и Лилли каждый раз опрокидывает ведро, и как Обеликс постоянно клюет их в зад… — Люси затряслась от смеха и не могла больше выговорить ни единого слова.

Невольно и Джессика засмеялась вместе с ней, хотя, Бог знает, почему ей это не приходило в голову раньше.

— Ну, успокойся же, Люси, — сказала она, наконец, поскольку у Люси никак не проходил приступ смеха. — Я не нахожу это таким уж смешным. Кроме того, они абсолютно уверены, что прекрасно справляются со всеми делами, в том числе — и с доением козы, и уже доказали это. Меня совершенно не беспокоит моя ферма.

Люси вытерла слезы, выступившие на глазах от смеха.

— Но это не может долго длиться, — упрекнула она. — Ведь это — твое наследство, и ты так радовалась, что будешь хозяйничать на этой ферме. Если ты не хочешь там жить из-за Грегори, то я бы на твоем месте все продала и поискала себе что-нибудь другое взамен. Как ты думаешь? Не будет ли это лучше, чем сдать коттедж в аренду чужим людям и снова жить в квартире?

Джессика смущенно посмотрела на подругу. Продать? Об этом она вообще не думала. Но она этого совсем не хотела. Она никогда бы не отдала свою долю «Гран Парадизо». Это было ее владение, наследство дяди Роберта. Или она цепляется за него только потому, что, как ненормальная, надеется на то, что между ней и Грегори все еще чудесным образом наладится?

— Я не знаю, Люси, — вяло сказала Джессика. — Я этого действительно не знаю.

Грегори бросил в корзинку для бумаг неудачные фотографии и запустил руки в волосы. После того как уехала Джессика, он просто не мог выполнить ни одной приличной работы. Ах, с той проклятой ночи все у него пошло вкривь и вкось. Он старался об этом не думать, иначе его охватывала жуткая тоска. И не только тоска, но и страшный гнев. У него чесались руки свернуть Мэнди прелестную шейку. Она была виновата во всем этом несчастье.

До сегодняшнего дня Грегори так и не знал, каким образом он в ту ночь во время вечеринки оказался с ней в постели. А когда он пытался разговорить Мэнди, она только таинственно молчала. Грегори мечтал избавиться от Мэнди, но, согласно завещанию приемного отца, она должна была находиться у Грегори вплоть до своего восемнадцатилетия, а это значит — еще два месяца. Зато потом он сделает все, чтобы эта нервотрепка закончилась, и тогда он вернет Джессику. Он снова начал серьезно работать, чтобы доказать ей, что в его жизни больше не существует никаких вечеринок, никаких женщин и никакого алкоголя.

Грегори не знал только, как устроить, чтобы Джесси возвратилась в «Гран Парадизо» и снова поселилась в своем коттедже.

Грегори закурил тридцатую сигарету за этот день. Он просто не мог справиться с этой ситуацией. Черт возьми, он хотел, чтобы рядом с ним была Джессика, а не две старые тетки из Армии спасения. Они постоянно вмешивались во все и пытались уговорить его серьезно изменить образ жизни! И потом Мэнди с ее привязанностью! От этого можно сбежать на край света!

И вот Мэнди снова тут как тут! Грегори раздраженно посмотрел на дверь. Каблуки Мэнди были столько же высоки, сколь коротка ее мини-юбка. Грегори стало нехорошо на душе. Разве не было его долгом указать Мэнди на те опасности, которые несли с собой такие вызывающие платья, и позаботиться, чтобы она одевалась несколько скромнее? Но это, вероятно, ни к чему бы не привело. Мэнди была уже тертый калач.

— Что ты здесь делаешь? — неласково буркнул Грегори.

Мэнди присела на край его письменного стола, так что ее короткая юбка опасно поднялась. Грегори из соображений безопасности чуть отодвинулся.

— Дядя Грегги… извини, Грег, — щебетала Мэнди, заимствуя у него сигарету. — Я тебе рассказывала о Джеффи и Абби, которые были со мной в Высшей школе в Монтерее. Можно пригласить их на наш праздник в субботу? Может, они не очень подходят к твоей компании, но…

— Что за праздник? — прервал ее Грегори с угрожающей складкой между бровями. — Как получилось, что в субботу здесь состоится праздник?

— Но, Грег, разве ты не знаешь? — спросила Мэнди с невинным видом. — Робби позвонил и спросил, не организовываем ли мы что-нибудь в субботу, и я ему ответила, что пока нет, но, Грег, ты можешь заняться этим. И теперь Робби пригласил массу людей… Можно прийти Джеффу и Абби?

Грегори с такой силой стукнул кулаком по письменному столу, что Мэнди одним прыжком испуганно слетела с него.

— Никто не придет, и здесь больше не будет никаких празднеств! — заорал он. — Ни в субботу, ни в какой-нибудь другой день! Ты поняла?

— Да, но… — залепетала Мэнди, совершенно сбитая с толку. Она ничего не понимала. Что вдруг нашло на ее дядю Грега?

— Никаких «но», — погрозил он пальцем. — Ты сейчас же отменишь все приглашения, все, слышишь? И, если хоть один из них появится в субботу, я его… я его отдам гусаку Джессики!

— Джессика! — засопела Мэнди с неудовольствием. — Я больше не могу слышать это имя. Наверное, это из-за нее ты ведешь себя в последнее время как ненормальный. С тобой больше нельзя находиться…

— Вон! — рявкнул Грегори. — Исчезни сейчас же, или Бог знает, что я с тобой сделаю!

Мэнди поспешно ретировалась. Она еще никогда не видела своего любимого Грегори в такой ярости. Лучше укрыться в безопасном месте!

Грегори подошел к бару и налил виски, сразу двойную порцию. Хотя он и поклялся себе бросить пить, но это было нужно, чтобы успокоиться. И ему немедленно следует что-то предпринять. Он больше не может принимать в качестве свершившегося факта то, что потерял Джессику. Конечно, он был ужасно зол на нее за то, что она ему не поверила, и сказал себе, что ему не нужна такая женщина, которая ему не доверяет. Но потом он понял, что любит Джессику и не может без нее жить. Кроме того, он признавал, что был не так уж невиновен в развитии событий.

Когда стакан с виски был пуст, он принял решение. Он поедет к Джессике в Сакраменто и попытается наладить отношения. Она просто обязана его выслушать! И, естественно, простить пару прегрешений, которые он нечаянно совершил. Но это больше никогда не повторится. Ради Джессики Грегори станет другим человеком, даже солидным супругом, если она этого захочет.

Ее адрес в Сакраменто он получил от нотариуса Уотермена. Грегори бросил взгляд на часы. Было уже довольно поздно для такой длительной поездки, но никогда не поздно помириться с Джессикой. По крайней мере, он на это надеялся.

Через несколько минут он уже сидел в своем «ягуаре» и мчался по скоростному шоссе в Сакраменто.

Джессика собиралась ложиться спать, когда раздался сумасшедший трезвон во входную дверь. Ее первой мыслью была Люси. Но потом Джессика поняла, что Люси никогда не пришла бы так поздно, и к тому же без предварительного звонка. Но кто бы это мог быть?

Джессика накинула банный халат и ради безопасности посмотрела сначала через глазок в двери. Когда она увидела, что перед дверью стоит Грегори с огромным букетом роз, сердце ее сильно забилось. От волнения у Джессики ослабели колени. Но она тут же вспомнила о своих благих намерениях. Грегори продолжал звонить безостановочно, и она приоткрыла дверь, насколько это позволяла дверная цепочка.

— Ты сошел с ума? — недружелюбно и резко спросила она. — Ты звонишь так, что разбудишь весь дом! Люди хотят спать!

— Тогда впусти меня, Джессика, — попросил Грегори умоляюще. Его взгляд требовательно скользнул по ее стройной фигуре в банном халате с глубоким вырезом и задержался на очаровательном лице. — Пожалуйста, дорогая, давай поговорим.

— И не подумаю, — ответила Джессика, хотя при его виде этот ответ потребовал от нее почти нечеловеческих усилий. — Нам больше не о чем говорить друг с другом, и я уже не твоя дорогая.

Взгляд его карих глаз стал еще более умоляющим.

— Джессика, ты же не можешь быть такой жестокой!

— О нет, могу, — прервала она его. — А теперь уходи. Жители дома не слишком церемонятся с ночными нарушителями покоя.

— Джессика, — закричал Грегори в отчаянии и попытался схватить ее за руку через щель в двери. — Поверь же мне наконец, что у меня ничего не было с Мэнди, ничего подобного никогда не было! В ту проклятую ночь…

В конце коридора открылась дверь.

— Что там за шум? — проворчал пожилой мужчина. — Мисс Кенсинг, вам не нужно помочь?

— Нет, спасибо, мистер Вильяме, — ответила Джессика. — Мы сейчас закончим. Прошу прощения за то, что помешала. — Она повернулась к Грегори и понизила голос. — А теперь уходи наконец, пока я не разозлилась еще больше!

— Джессика. Позволь объяснить…

— Проваливай к черту!

— Но розы…

— Прицепи их себе на шляпу! И пусть тебе больше даже в голову не приходит появляться здесь, Грегори! Я хочу раз и навсегда от тебя избавиться!

С этими словами Джессика сильно захлопнула дверь и дважды повернула ключ в замке. При этом ее руки дрожали, а горло сжималось от слез. На подгибающихся ногах она пошла в свою спальню и бросилась на кровать. Снова было покончено с душевным покоем, которого она с таким трудом добилась! Как же можно работать, если внутренне она так взбудоражена?

8

Грегори, совершенно выбитый из колеи, уставился на розы на своем письменном столе. Он не мог примириться с тем, что Джессика его вышвырнула. Она даже не дала ему выговориться. Что ему теперь делать? Какие шансы у него еще остались?

— О, что за чудесные розы! — восхищенно воскликнула в этот момент Мэнди, войдя в дверь и подходя поближе. — Это для меня?

Грегори презрительно фыркнул.

— Конечно, нет. Тебе я не подарил бы и одуванчика.

Кошачьи глаза Мэнди оскорбленно сверкнули.

— Сегодня ты превзошел в любезности самого себя, Грег, — сказала она язвительно, потом насмешливо скривила губы. — Но, судя по твоей детской реакции, розы были предназначены для Джессики, я права?

Грегори вскочил и выхватил букет роз из вазы.

— Ты сейчас увидишь, для кого эти розы, прекрасное дитя, — зарычал он. — Во всяком случае, не для тебя и не для Джессики. Вы обе их не заслужили.

— О? А кто же заслужил?

— Может быть, миссис Вермеер и мисс Буш, — мрачно ответил Грегори. — Но я не понимаю, какое тебе дело до этого.

Мэнди широко открыла глаза.

— Что, теткам из Армии спасения? Что за расточительство! Лучше оставь цветы здесь…

Но Грегори уже был на улице и бежал вниз по тропинке к коттеджу. Он даже не знал, что на него нашло, когда сказал Мэнди, что розы предназначены для двух старых дам. С тех пор, как Джессики не было, он делал и говорил иногда совершенно невероятные вещи. И какой у него был повод дарить букет роз арендаторам коттеджа Джессики?

Грегори уже хотел вернуться и выбросить в мусорный ящик цветы, которые Джессика так оскорбительно отвергла, когда его заметила миссис Вермеер. Она стояла на лестнице под кроной сливового дерева.

— О, Грегори, — прощебетала она из ветвей. — Неужели эти сказочные розы для меня и Винни?

Грегори улыбнулся довольно кисло, когда она поспешно спустилась с лестницы. На ней были брюки с нагрудником, явно большего размера, и фантастическая летняя мужская рубашка навыпуск.

— Собственно говоря, я хотел их торжественно преподнести козе, но, если это доставит радость вам и мисс Винни…

— И что же это за сумасбродная мысль, Грегори, — сказала с упреком Глэдис своим низким голосом. — Естественно, Винни и я будем рады розам. И уж, конечно, больше, чем Лилли.

— Что с Лилли? — закричала Винни из сада. — О чем вы говорите?

— О розах, моя дорогая, — откликнулась Глэдис. — А где ты снова забыла свой слуховой аппарат?

— Разве он мне нужен для садовой работы? — возразила худенькая пожилая женщина, взяла корзинку с собранными бобами и подошла к Глэдис и Грегори.

— Очевидно, слуховой аппарат тебе нужен и при садовой работе, — сухо ответила Глэдис. — Иначе бы ты не пропустила разговор о розах.

Винни бросила на нее уничтожающий взгляд и больше не обращала на нее внимания. Она с восхищением повернулась к Грегори и букету роз.

— О, эти прекрасные розы для нас?

Грегори улыбнулся, размышляя.

— Если вы хотите их получить…

— Само собой разумеется, мы хотим их получить, — энергично сказала Глэдис. — Винни, поставь розы на садовый стол и принести пирог со сливами. У нас гость, которого мы приглашаем на кофе.

— Но, миссис Глэдис, не хлопочите из-за меня, — решительно запротестовал Грегори. — Я только хотел…

— Никаких возражений, молодой человек. Проходите и садитесь в саду. Я только быстро вымою руки.

Грегори подчинился с тихим вздохом. На самом деле он не видел смысла в кофейной болтовне с двумя старыми дамами, хотя они были такими оригинальными и забавными. Но ему совершенно не хотелось возвращаться в общество Мэнди. Уж лучше он останется здесь.

Двумя минутами позже букет роз стоял на столе в прекрасной вазе, были поданы кофе и пирог со сливами, а Глэдис и Винни заняли свои места.

— Ах, мы так любим гостей, не правда ли, Глэдис? — тарахтела Винни, кладя огромный кусок пирога со сливами на тарелку Грегори. — Сначала вам, дорогой Грегори. К сожалению, вы показываетесь у нас очень редко.

Глэдис налила кофе.

— У Грегори есть своя работа, не правда ли? Винни, ты же знаешь, какой он знаменитый фотограф.

— Да, в самом деле, — согласилась с ней Винни почти ревниво. — Наши фотографии и фотографии козы и Обеликса — это настоящие произведения мастерства! Мы должны устроить в Хрустальной бухте выставку его лучших работ, правда, Глэдис? Может быть, в нашем магазине?

В то время как обе женщины оживленно обсуждали эту проблему, Грегори, с трудом подавляя смех, ел свой пирог со сливами. Это было типично для Винни и Глэдис — говорить о присутствующем человеке, как будто его здесь вовсе не было.

Глэдис положила ему второй кусок на тарелку, едва он успел съесть первый.

— О, Господи, я больше не могу, — застонал Грегори. — Пирог действительно очень вкусный, но…

— Съешьте, Грегори, — настаивала Глэдис. — Вы так похудели в последнее время, как будто не едите ничего приличного.

— И бледный, ужасно бледный! Ты не находишь, Глэдис? — вступила Винни с озабоченным видом.

— Может быть, у него горе, — жуя, предположила Глэдис, скармливая кусок пирога Кусканаксу. — Любовная тоска? — добавила она с любопытством и внимательно вгляделась в лицо Грегори.

Он внутренне сжался и стал искать возможность побыстрее извиниться и уйти. Разговор принимал неприятный для него оборот.

— Я придумала, — вдруг воскликнула Винни и щелкнула пальцами. — Глэдис, ты удивишься моему таланту устраивать комбинации.

— Ну? И что ты здесь такого скомбинировала?

Винни со значением приложила палец к губам.

— Тсс, всему свое время. — Потом она доверительно обратилась к Грегори: — Скажите, это случайно не вы тот мужчина, который так расстроил нашу Джессику? — спросила она его с любопытством, но строго.

— Для такого предположения у меня тоже есть все основания, — быстро вмешалась Глэдис.

Грегори вознес небу краткую молитву. Этот час кофепития проходил еще напряженнее, чем он себе представлял.

— Боюсь, что да, — ответил он на вопрос Винни с кривой улыбкой. — Только я не знаю, действительно ли это является для Джессики несчастьем. Может быть, для нее это как раз счастье — вот так со мной обойтись.

— Не говорите чепухи, молодой человек, — прервала его Глэдис. — Джессика вас любит и наверняка предпочла бы находиться с вами здесь, чем сидеть одной-одинешенькой в Сакраменто.

— Откуда ты знаешь, что Джессика его любит? — спросила Винни с любопытством. — Она этого нам никогда не говорила.

— Успокойся, Винни, — перебила ее Глэдис. — В любовных делах я разбираюсь лучше, чем ты. — Потом она с деловым видом обратилась к бедному Грегори: — Грегори, мы поможем вам и Джессике, — объявила она. — Но, чтобы мы шли в правильном направлении, вам необходимо честно и по совести ответить на несколько вопросов.

— Спрашивайте, миссис Глэдис, — послушно согласился Грегори.

— Вы любите Джессику глубоко и искренне?

— Да, — серьезно заверил Грегори.

— Вы готовы принести жертву для осуществления своей мечты?

— Любую, — сказал он, как будто выстрелил из пистолета.

Винни внимательно посмотрела на него поверх своих очков. Она хотела что-то сказать, но Глэдис остановила ее движением руки.

— Вы готовы отказаться от своей распутной жизни, как мы вам уже от всего сердца и много раз советовали?

Грегори возмутился. Распутная жизнь!

— Да, согласен, — сказал он тем не менее так необыкновенно серьезно, что Глэдис и Винни поверили ему сразу. Они обменялись торжествующими взглядами.

— Больше никаких других женщин? — продолжала Глэдис.

— Нет, точно нет.

— Никаких вечеринок?

— Только по особым поводам.

— Больше никакого алкоголя?

— Нет.

— Никакого секса?

— Не понял? — изумился Грегори.

— Я имела в виду — никакого секса с другими женщинами, кроме Джессики, — поправила себя Глэдис, сильно покраснев, в то время как Винни смущенно хихикнула.

— Нет, никогда.

Глэдис была глубоко удовлетворена и кивнула.

— Если это так, дорогой Грегори, тогда у нас есть план. Не правда ли, Винни?

— Чудесный план, Грегори, — заверила Винни, вся сияя, хотя еще не имела ни малейшего представления о плане Глэдис. — Спокойно доверьте нам свое счастье. Оно будет в самых надежных руках!

* * *

Джессика вздохнула и встала. Сегодня весь день звонил телефон, к тому же она даже не смогла спокойно посмотреть новости по телевидению. Постепенно она разозлилась на то, что ей постоянно мешали.

— Да, — ответила она не слишком приветливо.

— Мисс Джессика? О, извините, пожалуйста, если я вам помешала, но при сложившихся обстоятельствах я должна была сейчас же позвонить. Это говорит Глэдис Вермеер.

— Миссис Глэдис! — закричала Джессика встревоженно. — Что-то произошло? Это не…

— Вы ничего не знаете об этой ужасной буре? — решительно прервала ее Глэдис. — Новость еще не дошла до Сакраменто?

— Буря? — повторила Джессика озадаченно. — Нет, здесь целый день светило солнце. Что же случилось? Ударила молния?

— Молния? Ах, если бы только это! — пожаловалась Глэдис. — Вы не можете себе представить, как это… ах, этот ураган здесь похозяйничал. Деревья вырвало с корнем, окна разбиты, сад затоплен, крыша дома наполовину сорвана… Мисс Джессика, это — настоящее опустошение! Не могли бы вы приехать как можно быстрее, чтобы осуществить необходимый ремонт?

Джессика подумала, что это бред. «Гран Парадизо» опустошен ураганом? Этого не может быть!

— Да… да, само собой разумеется… — бормотала она. — Но не волнуйтесь напрасно, миссис Глэдис. Я выеду завтра же рано утром. С вами и с мисс Винни все в порядке? А животные?

— О, да. Никто из нас, к счастью, не пострадал. Но все-таки все это ужасно для нас, как вы можете себе представить. Нас очень успокоило бы, если бы вы побыстрее приехали, мисс Джессика.

— Вы можете быть уверены в этом, миссис Глэдис, — пообещала Джессика. Одно мгновенье она размышляла, а потом продолжала: — Пока я не приеду… Вы могли бы обратиться также… к мистеру Кенсингу, — сказала она, внутренне преодолевая себя. — В случае необходимости он вам с удовольствием поможет. — «Если малышки, бывающие на его вечеринках, позволят ему», — мысленно добавила она с сарказмом.

— Грегори? О, он наверняка поможет, — с готовностью ответила Глэдис. — Он такой очаровательный человек, да вы и сами это знаете. Недавно он был у нас с Винни в гостях…

Пока Глэдис рассказывала и хвалила Грегори как только могла, лицо Джессики все больше и больше мрачнело. Это уж было слишком на сегодня. Сначала она узнала, что циклон опустошил ее ферму, а потом еще должна слушать хвалебные гимны Грегори!

— Хорошо, тогда на этом и договоримся, — прервала Джессика поток речи Глэдис. — Завтра в обед я буду у вас, а до этого, в случае необходимости, имейте в виду мистера Кенсинга.

— Мы сделаем это, Джессика. И извините, пожалуйста, за то, что я помешала.

— Ничего, миссис Глэдис. Это же естественно, что вы меня информируете о подобных случаях. Спокойной ночи.

Джессика бросила трубку и почувствовала себя совершенно подавленной. Этого она и в самом деле не переживет. Когда она себе представила разрушенную ферму, ей стало совсем нехорошо на душе. Но почему в новостях ничего не сообщили об урагане на озере Тахо?

На следующее утро Джессика собралась в путь в Хрустальную бухту. Она бы никогда не подумала, что пройдет так мало времени, и она снова поедет по этой дороге. На самом деле она боялась ехать в «Гран Парадизо». При нормальных обстоятельствах она, конечно, была бы рада повидать свою ферму и животных, хотя там все и опустошено, но сейчас у нее не было никакого желания туда ехать. И, кроме того, там был Грегори…

Дорога показалась ей бесконечной, но, наконец, Джессика приблизилась к Хрустальной бухте и озеру Тахо. Солнце светило на голубом небе, и нигде не было видно признаков бури. Джессика удивленно наморщила лоб, двигаясь по дороге вокруг «Гран Парадизо». Что это должно означать? Она не могла и представить себе, чтобы Глэдис сыграла с ней такую невероятную шутку.

Сердце Джессики сильно забилось, когда она проезжала мимо виллы Грегори. Только теперь она поняла, как ей его недостает и как она по нему тоскует. У въезда не стояло ни одной машины, хотя Джессика предполагала, что в воскресенье днем на вилле еще должны быть гости, оставшиеся ночевать после вчерашней вечеринки. Но все было тихо, и на террасе никого не было видно. Не было ни малейшего признака того, что вчера здесь бушевала буря.

Но все же Джессика рассчитывала на самое плохое, когда съезжала вниз к своему коттеджу. Однако оказалось, что и здесь все было в порядке. При знакомом шуме мотора откуда-то выскочил взволнованный Кусканакс, и уже издалека она увидела Лилли, которая мирно паслась на травке. Сад вовсе не был затоплен, да и якобы наполовину снесенная крыша красовалась на своем месте. А где же разбитые стекла окон, вырванные с корнем деревья?

Либо у Глэдис не все в порядке с головой, либо ей, Джессике, этот звонок просто приснился. Она терялась в догадках. Проделать весь этот длинный путь до озера Тахо, чтобы посмотреть, какой ущерб причинила буря ее ферме, и вот — все цело и невредимо, и нет даже намека на ужасные разрушения. Джессика начала сомневаться в собственном рассудке.

Она вышла из машины и обошла вокруг дома, Все внимательно осмотрев, а затем прошла в сад. Там она остановилась, остолбенев и не веря своим глазам. Сердце бешено застучало.

У празднично накрытого стола стоял Грегори. Джессика смотрела на него горящими глазами. Как он привлекателен в черных облегающих брюках и белой шелковой рубашке! Но что он делает здесь, у Глэдис и Винни?

— Все правильно, мисс Винни? — в этот момент спросил он, не поднимая головы. — Знаете, я не особенно разбираюсь в сервировке стола… Джессика! — вскричал он, подняв глаза, как будто для него было полной неожиданностью увидеть ее здесь, и пошел к ней с распростертыми объятиями. — Джессика… Наверное, я сплю! Ты снова здесь? Не хочешь дать мне еще один шанс?

Джессика была так потрясена неожиданной встречей с Грегори, что без всякого сопротивления позволила заключить себя в объятия. Только почувствовав его губы на своих, она решительно вырвалась.

— Скажи-ка, что здесь происходит? — спросила она, наморщив лоб и лихорадочно пытаясь побороть свое волнение. — Глэдис вызвала меня сюда по телефону, потому что якобы моя ферма опустошена ураганом, и вот я приезжаю и не вижу никаких следов разрушения, а ты стоишь здесь и совершенно спокойно накрываешь на стол. — Она подошла ближе и подозрительно посмотрела на четыре прибора. — Для кого это, собственно говоря? И где Глэдис и Винни?

Грегори озадаченно уставился на Джессику.

— О чем ты говоришь, Джесси? У нас в окрестностях не было никакого урагана. Даже грозы не было.

— Мне тоже так кажется, — мрачно констатировала Джессика. — Боже мой, эта Глэдис, наверное, сумасшедшая курица! И о чем она только при этом думала?

Впрочем, Джессика была, конечно, очень рада, что на ее ферме не было никакого разгрома. А то, что она так неожиданно увидела Грегори…

— Глэдис и Винни должны доставить сюда гостя и привезти пирог, — объявил Грегори. Он окинул взглядом, полным любви и тоски, стройную фигурку Джессики в зелено-голубом брючном костюме.

— А почему именно ты накрываешь здесь стол? — спросила Джессика слегка севшим голосом.

— Потому что они обе меня об этом попросили, — объявил Грегори. — Они пригласили меня выпить кофе.

— А кто этот другой гость?

Грегори пожал плечами.

— Не имею ни малейшего представления, Джесси. Может быть, еще какая-нибудь старая тетя.

Джессика осмотрела все вокруг и снова покачала головой.

— Вот это да! Мне рассказывают какие-то сказки! Как будто мне больше нечего делать!

Грегори нежно дотронулся до ее руки.

— Джессика, я так рад, что ты снова здесь, — сказал он тихо.

Джессика с трудом сглотнула. Она испытующе посмотрела Грегори в лицо. В его карих глазах был целый мир любви, а еще немая просьба и следы угрызений совести. Он выглядел старше и казался более зрелым.

— Ты выглядишь совсем по-другому, Грегори, — сказала она, не отводя от него взгляда.

Он засмеялся.

— Это потому, что я изменился, Джесси.

— Изменился? И сильно?

— Я полностью отказался от своей распутной жизни, как это называют Глэдис и Винни.

— Глэдис и Винни? Ты их часто навещаешь?

— Я помогаю им иногда, а за это они приглашают меня потом на обед или на кофе, — объяснил Грегори.

Джессика опустилась на ближайший стул. Это было уже слишком. Она с тоской осмотрела знакомое окружение. С каким удовольствием она бы сюда вернулась!

— А что же теперь происходит с твоей распутной жизнью? — спросила она и снова повернула голову к Грегори.

Он пододвинул свой стул поближе к Джессике и сел. Он рассматривал лицо Джессики, и в его взгляде светилась нежность.

— Я же ведь уже сказал, любимая. Все теперь по-другому. Больше никаких вечеринок, только изредка немного выпью, никакой Мэнди…

— Никакой Мэнди? — Джессика переспросила, настолько она была потрясена. — Ты же не забыл о своем долге приемного дяди и не выбросил ее из дома?

— Ты попала в точку, я действительно это сделал, — пробормотал Грегори. Он закурил сигарету. — Впрочем, она уехала добровольно. — Он криво улыбнулся Джессике. — Она больше не могла выдержать, что я говорил только о тебе и все время горевал, Джессика.

Джессика слабо улыбнулась.

— Ты действительно это сделал?

— Как только все это стало понятно Мэнди, и даже раньше, чем мне самому. Тогда она, вероятно, отказалась от всяких надежд в отношении меня.

— И что она теперь делает? Ведь она еще полу-дитя.

— Ну и что, — оборонялся Грегори. — Мэнди не такая уж беспомощная. Она со своим прежним другом Джеффом и его сестрой Абби, которые как-то были у меня в гостях, возвратилась в Монтерей. Парень произвел на меня вполне благоприятное впечатление. Он и увез отсюда Мэнди. В финансовом отношении я буду, естественно, ей помогать, даже если она начнет работать. — Грегори взял Джессику за руку и погладил ее. — Но давай больше не будем говорить о Мэнди. Лучше поговорим о нас, это важнее.

Джессика вздохнула, потом посмотрела на него и улыбнулась.

— Поговорить? Это так трудно — найти правильные слова…

Грегори понял. Широкая счастливая улыбка озарила его лицо.

— Хорошо, любимая. Давай не будем напрасно тратить слов, и пусть говорят дела, — сказал он, схватил Джессику на руки и жадно поцеловал ее.

Джессика доверчиво прижалась к Грегори. Разочарование, боль, ураган и Армия спасения — все было забыто. Для нее существовали только Грегори и «Гран Парадизо». Грегори крепко прижал ее к себе и погладил по спине.

— Ты веришь, что я никогда не спал с Мэнди? — прошептал он ей на ухо. — И прости мне все мои мелкие прегрешения, которые — я клянусь — никогда больше не совершу.

Джессика поцеловала его.

— Боюсь, что да, и не думаю, что смогу серьезно отчитать Глэдис за ложное сообщение об урагане. Я бросилась бы ей на шею с благодарностью, что она вызвала меня сюда.

— А сама по себе ты бы не приехала?

— Нет, конечно. Когда-нибудь потом. Но… я должна была немного обождать, понимаешь? Но тогда, конечно, я бы признала, что это было неправильно — не дать тебе никакого шанса для оправдания. Где-то в глубине души я, конечно, тебе верила, но была так обижена и так упряма…

Грегори прервал ее слова поцелуем.

— Давай больше не будем говорить об этом, моя любовь. Важно только, что ты вернулась и хочешь дать мне еще один шанс, — прошептал он после долгого поцелуя. — Я тебя больше никогда в жизни не разочарую.

— Я верю тебе, Грегори, — ответила, сияя, Джессика. Они сидели, крепко обнявшись, говорили друг другу слова любви и обменивались нежностями. Потом взгляд Джессики снова упал на накрытый стол.

— Эй, — сказала она, — я думаю, что начинаю кое-что понимать. А может, Глэдис и Винни заманили меня сюда под предлогом урагана, чтобы мы встретились? Этот мнимый ураган, накрытый стол…

Грегори стукнул себя рукой по лбу и засмеялся.

— О, Господи, как же это я не смог догадаться! Эти сумасшедшие женщины! Я пожаловался им на свою несчастную любовь к тебе, они пообещали мне помочь и еще говорили о чудесном плане.

— Ах ты, Боже мой! — Джессика засмеялась, потом схватила Грегори за руку и кивнула головой на дорожку. — Вот они идут.

Появились Глэдис и Винни с большой коробкой и множеством пакетов. В своих длинных черных платьях и с тщательно причесанными волосами они выглядели действительно по-праздничному. Когда они увидели полную гармонию между Грегори и Джессикой, обе хитро засмеялись, как будто хотели сказать: смотри-ка, как прекрасно все удалось.

У Грегори также была улыбка во все лицо, когда обе дамы вошли в сад.

— Посмотри-ка на этих птичек, Джесси, — проворчал он. — У тебя есть идея, что с ними надо сделать?

У Джессики весело дрогнули уголки рта.

— Я не знаю, какой штраф они должны заплатить за выдуманный ураган, — сказала она Глэдис, которая как раз достала из коробки торт и поставила его на стол. — И за сводничество, — добавила она.

— Сводничество! — возмущенно запротестовала Глэдис, но тут же удовлетворенно подмигнула. — Винни и я только хотели немного подыграть судьбе. Я не думала, что это запрещено, не правда ли, Винни.

— Нет, наверняка нет, Глэдис. — Винни достала из своих пакетов выпечку и разложила ее на тарелки, а потом от избытка чувств обняла сначала Джессику, потом Грегори.

— Ах, дети, я так рада, что мы своим маленьким обманом добились успеха, — вздохнула она, сияя от счастья. — Ну, а теперь я быстро принесу кофе, чтобы мы могли начать наш скромный праздник.

— Но где гость, которого вы должны были привести с собой? — лицемерно спросил Грегори.

— О, он уже рядом с вами, — прощебетала Винни. — Или вы ждете еще кого-нибудь?

Грегори влюбленно посмотрел на Джессику и прижал к себе ее голову.

— Нет, — сказал он. — В сущности, я всегда ждал только Джессику.

Это было милое и радостное застолье. Позднее юная пара пошла наверх, к вилле, где Джессику ждал сюрприз. Когда Грегори, к ее удивлению, позвонил во входную дверь, им открыла пожилая женщина в аккуратном фартуке.

— Джессика, это моя экономка, миссис Коллинз, — представил Грегори. — Миссис Коллинз, я привел мою будущую жену. Розовая комната готова?

Само собой разумеется, мистер Кенсинг, — приветливо ответила симпатичная женщина. — Добро пожаловать домой, мисс Джессика.

Совершенно растерявшись, Джессика взяла протянутую руку и пожала ее.

— Спасибо, миссис Коллинз, — сказала она, пытаясь осмыслить слова Грегори. Что он там сказал? Будущая жена?

Он не дал ей времени для размышлений.

— Пойдем, Джессика, — сказал он. — Я покажу тебе твою комнату. Твои вещи мы доставим позже.

Она, как лунатик, шла за ним вверх по лестнице. У нее было такое чувство, что она спит. Действительно ли Грегори сказал, что хочет на ней жениться?

На втором этаже он открыл дверь комнаты, в которой состоялась их первая страстная встреча. Она была украшена огромным количеством цветов, на стенах висели ее лучшие фотографии и снимки «Гран Парадизо», сделанные Грегори.

— О, Грегори, — только и смогла она выговорить, потрясенная. — Что… как…

Он поднял ее на руки и понес в постель, где положил на розовое покрывало ручной работы, сделанное в лоскутной технике.

— Кажется, мне удался мой сюрприз, — сказал он после нежного поцелуя и улыбнулся Джессике.

— Да, вполне, — пробормотала она. — Я только совсем не знаю, как это со мной произошло. Что ты сказал о своей будущей жене?

— Я думал, что ты хочешь выйти за меня замуж, — искренне ответил Грегори.

— Да? Я об этом ничего не знаю. Во всяком случае, ты меня не спрашивал.

— Видишь, какой я стал неорганизованный с тех пор, как тебя здесь нет? — Грегори вздохнул. — Я забываю самые важные дела. Ну, так как? Ты согласна? Ты хочешь стать моей женой?

Джессика засмеялась и притянула Грегори к себе.

— Это самое романтическое предложение выйти замуж из всех, какие я когда-нибудь получала.

Пальцы Грегори скользнули в ее вырез и нежно пробежались по ложбинке между грудями.

— Ну? — спросил он напряженно. — Ты его принимаешь?

Джессика улыбнулась и засветилась от счастья.

— Конечно, ты, дурачок. И я сразу же перееду к тебе, на эту виллу. Тогда Глэдис и Винни смогут и дальше жить в коттедже…

Грегори закрыл ей рот долгим поцелуем.

— Так я себе это и представлял, моя любовь, — хрипло пробормотал он. — Точно так…

Content

Мелисса Андерсон
Урок для Казановы

1

2

3

4

5

6

7

8