Линн Рэй Харрис

Чужестранка

Глава 1

Алексей Воронов услышал пронзительный женский крик, прорезавший ночную тишину, и по его спине пробежал ледяной холодок. Он насторожился. Легкие снежинки равномерно падали на мозаичное покрытие одной из московских улиц недалеко от Красной площади. Собор Василия Блаженного с красочными маковками был виден издалека и возвышался над площадью, словно маяк.

В этот поздний час на улице никого не было.

Вот снова раздался крик.

Алексей выругался. Он стоял в тени одного из домов и ждал информатора, с которым у него была назначена встреча. Алексей лишился бы ценных данных, которые ему должен предоставить информатор, если бы ушел с условленного места встречи.

С другой стороны, информатор опаздывал уже на пятнадцать минут. По правде говоря, Алексей уже подумывал о том, что он передумал и не придет.

Такое тоже возможно.

Если конкурент Алексея пронюхал о его намерениях, он мог заплатить информатору намного больше. Хотя Алексей собирался заплатить ему целое состояние. Тем не менее он не мог стоять и ничего не предпринимать. Следовало помочь женщине, оказавшейся в беде.

Черт бы побрал его дворянские гены, они всегда заставляют его поступать в ущерб собственным интересам. Он был беспощаден и хладнокровен во всем, кроме тех случаев, когда кто-то на его глазах подвергался опасности.

Алексей направился в сторону ярко освещенного магазина, когда из темноты внезапно выскочила женщина и врезалась в него с такой силой, что они оба едва не упали на тротуар.

Алексей схватил ее, помогая сохранить равновесие, но незнакомка вела себя как разъяренный ягуар. Она принялась молчаливо вырываться и едва не врезала ему локтем по лицу. Он машинально отвел ее локоть в сторону, затем развернул женщину спиной к себе и крепко зажал ей рот рукой.

Он чувствовал: если отпустит ее, она завизжит так, что лопнут его барабанные перепонки.

— Если вы снова закричите, — сказал он очень холодным тоном ей на ухо, — тот, кто за вами гонится, вас обнаружит. А я не намерен становиться третьим в ваших выяснениях отношений с любовником.

Какого черта он решил спасать эту женщину? Несмотря на то что уже поздно, информатор все еще может прийти. На карту поставлена судьба крупной сделки, не говоря уже о нескольких годах упорного стремления к цели, достижение которой стало почти возможным. Не стоит отказываться от выгодной сделки ради участия в пьяной разборке любовников.

Женщина попыталась заговорить, тряся головой. Ему пришло в голову, что она может оказаться иностранной туристкой. Алексей повторил свои слова по-английски — на всякий случай.

Алексей почувствовал, как незнакомка резко вздохнула, и догадался — женщина его поняла. Помимо английского, он разговаривал на немецком, французском и польском языках.

— Я не причиню вам вреда, — произнес он. — Но если вы снова закричите, я не смогу вас защитить.

Понимаете?

Она быстро кивнула, когда он развернул ее в своих объятиях лицом к себе. Ее глаза мерцали в свете уличных фонарей. С ее головы упал капюшон, представляя его взору темные густые волосы, затянутые в хвост. Женщина обладала тонкими чертами лица и изящной фигурой, хотя и была достаточно сильна физически. Натренированная и нежная одновременно.

Алексей убрал руку от ее рта. Выражение ее лица было настороженным, но она не закричала.

— Пожалуйста, помогите мне, — выпалила она, обхватывая себя руками, словно защищаясь от апрельского холода. — Не позволяйте им забрать меня!

По ее акценту Алексей догадался, что она американка.

— От кого вы убегаете? От полиции? Если вы совершили что-то противозаконное, я не смогу вам помочь.

— Нет, — сказала она, бросив взгляд через плечо, затем снова посмотрев на Алексея. — Ничего подобного. Я ищу мою сестру, и…

Послышались мужские крики. Она не стала дожидаться его ответа, а просто ринулась в ночь со скоростью ядра, вылетевшего из пушки. Алексей быстро догнал ее, снова зажал рукой ее рот, разворачивая к себе лицом.

— Иди сюда, — произнес он, потащив ее в сторону магазина.

— Там слишком ярко. Нас увидят.

— Именно это нам и нужно.

По тротуару затопали ее преследователи. Алексей прижал девушку спиной к огромной витрине магазина. Она запротестовала.

— Обхвати меня ногами.

Ее брови взлетели вверх.

— Отпусти меня! Это так ты мне помогаешь?..

— Выбор за тобой, моя красавица, — сказал он, отходя в сторону. — Удачи!

— Нет, погоди! — воскликнула незнакомка, когда он пошел прочь. Когда Алексей остановился, она резко вздохнула: — Хорошо, я сделаю, как ты говоришь.

Алексей одарил ее улыбкой, которая была далеко не дружественной.

— Спасибо. Мы притворимся любовниками, ладно? Обхвати меня ногами, — сказал он, прижимая ее к окну и распуская ее волосы по плечам.

Она обняла его за шею, повинуясь. Алексей обхватил ее бедра. Его пальто было длинным и скрывало все, что нужно было скрыть. Со стороны могло показаться, что они занимаются сексом.

Американка слабо простонала, когда он сильнее прижал ее к себе. От ее стона в его жилах забурлила кровь.

Черт побери!

Какая же она изящная и нежная. От нее пахнет летом: цветами, солнцем и прохладной водой…

— Поцелуй меня! — прорычал Алексей, когда шаги преследователей стали слышны отчетливее. — И сделай это правдоподобно.

Пейдж моргнула, глядя на темноволосого незнакомца, который прижимал ее к себе. Боже мой, как же она могла вляпаться в такую неприятную историю? Она должна была отправиться прямиком к Чаду, как только стало известно об исчезновении Эммы. Но она подумала, что ее сестра просто забыла о времени. И Пейдж не собиралась портить вечер своему боссу, который был достаточно любезен, чтобы позволить ей взять Эмму с собой в поездку.

Чад Рассел являлся одним из самых завидных холостяков Далласа. Он был хладнокровным, красивым и богатым. А Пейдж была его секретаршей. Или, по крайней мере, работала секретаршей в нынешней поездке в Россию, так как его постоянной секретарше по медицинским показаниям были противопоказаны перелеты на самолете продолжительностью более трех часов. У Мейвис были проблемы со свертываемостью крови.

Пейдж ужасно обрадовалась, когда Чад решил взять ее в поездку. Он приехал в Россию, чтобы заключить крупную сделку. Поэтому Пейдж решила не беспокоить его поисками своей безответственной двадцатиоднолетней сестры.

Пейдж понимала, что во время поездки в Россию должна продемонстрировать Чаду, каким ценным работником она является для компании «Рассел текнолоджис».

В последнее время она даже подумывала о том, что Чад интересуется ей не только как работницей компании. Она старалась не искать подтекст в его поступках, но он уже пару раз приглашал ее на обед и расспрашивал о личной жизни, о сестре и многом другом. И все это время, которое она проводила рядом с ним, ее сердце переполнял восторг. Она считала Чада привлекательным. Она сразу же прониклась к нему симпатией, когда он появился в офисе почти два года назад и улыбнулся ей.

Она должна была попросить Чада о помощи, однако настолько привыкла к самостоятельности, что решила разыскать Эмму в одиночку, в результате чего вляпалась в неприятности.

— У нас не так много времени, — проворчал незнакомец.

Его голос был глубоким, низким и бархатным. Он говорил по-английски с сильным акцентом.

Сердце Пейдж замерло, когда он крепче прижал ее к себе. Она понимала, что должна найти Эмму. Но сначала ей нужно выбраться из неприятной ситуации. А для этого ей следует сделать так, как просит незнакомец. Ведь выбора у нее нет. Мужчины, от которых она убегала, могли настигнуть ее в любую секунду. Если они ее поймают, она не сможет снова убежать от них.

Пейдж бродила по городу и ушла слишком далеко от отеля, заблудилась и наткнулась на группу мужчин. Они были пьяны и согласились ей помочь за определенную плату. Она вздрогнула, когда вспомнила белокурого здоровяка с волосатыми руками, который сообщил, что поможет ей, если она его поцелует.

Потом он рассмеялся, за ним расхохотались остальные. Когда он ее схватил, она закричала и резко ударила его в пах. Пока мужчина крючился от боли, она убежала.

Почему же она поверила, что незнакомец, стоящий теперь рядом с ней, действительно пытается ей помочь? Хотя из двух зол придется выбирать меньшее. Несмотря на разделяющую их одежду, Пейдж почувствовала жар тела мужчины, и ее сердце глухо забарабанило.

Она хотела узнать, кто он такой и почему ей помогает, но у нее не было времени на расспросы. Он холодно смотрел на нее серебристо-серыми глазами, молчаливо призывая поторопиться. Топот становился все громче.

И вот Пейдж закрыла глаза и прижалась губами ко рту незнакомца. В самый последний момент она решила, что будет держать губы сомкнутыми. Ведь нет никаких причин целовать его по-настоящему, верно? Нужно просто притвориться, будто она его целует, чтобы обмануть преследователей.

Но незнакомец действовал по-своему. Он провел языком по ее губам, и она ахнула от удивления.

Воспользовавшись моментом, он скользнул языком в ее рот. Ее сердце забилось чаще, колени подкосились.

Губы незнакомца пахли коньяком и мятой. Пейдж изумилась тому, какой чувственный восторг вдруг охватил ее тело. И ведь этот мужчина не Чад, о котором она грезила в течение последних двух лет, однако ей захотелось забыться в его объятиях и испытать волшебные ощущения.

Но не следовало забывать, что, по правде говоря, она не могла ничего сказать по поводу волшебных ощущений во время занятий сексом. За прошедшие восемь лет у нее был всего один сексуальный контакт, вспоминать о котором не очень-то приятно. В восемнадцатилетнем возрасте Пейдж стала для своей сестры и отцом и матерью, поэтому у нее не оставалось времени для знакомств и налаживания отношений с мужчинами.

Однако в ее жизни никогда еще не было такого поцелуя. Незнакомец целовался невероятно хорошо. Все тело Пейдж стало ватным, она почувствовала сильное возбуждение.

Желание оказалось настолько сильным, что шокировало ее.

Мужчина тихо проворчал, крепче прижал к себе и стал целовать настойчивее.

Пейдж решила, что сошла с ума. Как иначе объяснить происходящее? Она больше не была скучной секретаршей, которая только и делает, что опекает младшую сестру. Она превратилась в страстную, чувственную и безрассудную женщину.

Послышались грубые голоса, возвращая Пейдж в реальность. Потом раздался свист. Сердце Пейдж ушло в пятки.

— Не бойся, — прошептал незнакомец. — Они скоро уйдут.

В ответ она вздрогнула, но не от страха, а от ощущений, которые испытала, когда дыхание незнакомца коснулось ее уха.

— Как тебя зовут?

— Пейдж, — сказала она, и в следующее мгновение мужчина снова припал к ее губам.

Свист становился все громче, а потом мужчины начали что-то резко выкрикивать. Она почувствовала, как незнакомец напрягся.

— Стони, — приказал он.

Он крепко сжал ее бедра, и она, уткнувшись лицом в его шею, притворно простонала. Однако стон оказался слабым и неубедительным.

— Громче, — произнес мужчина ей на ухо и еще крепче прижал к себе.

На этот раз Пейдж простонала очень убедительно. Он снова припал к ее губам. Его поцелуй был страстным, решительным и требовательным. Пейдж запустила пальцы в мягкий ворс его меховой шапки.

Она простонала снова, у нее перехватило дыхание, когда он коснулся ее груди через блузку. Пейдж окончательно потеряла голову.

Она понимала, что ей следует изумляться тем ощущениям, которые пробудил в ее теле незнакомец, но…

Мужчина прервал поцелуй и слегка отстранился от нее. Он по-прежнему ее обнимал, но не так крепко. Он выглядел совершенно не впечатленным тем, что только что между ними произошло, а Пейдж была одновременно и возбужденной, и разочарованной.

— Они ушли, — сказал он и отпустил ее.

Внезапно Пейдж стало холодно. Она обхватила себя руками.

— Благодарю вас, — произнесла она.

— Не за что. Теперь мы должны уходить.

Пейдж моргнула, глядя на него так, словно впервые увидела. Мужчина оказался потрясающе красивым. Этакий голливудский плейбой.

Из-под шапки выглядывали темные густые волосы. Он обладал прямым носом, высокими скулами, полными и чувственными губами и решительным подбородком. Он смотрел на нее ледяными, проницательными глазами. До Пейдж дошло, что он предложил ей уйти вместе. Она шагнула назад, внезапно насторожившись. Она уже допустила слишком много ошибок — забрела далеко от своего отеля, на нее напали. Не может быть и речи о том, чтобы идти куда-то с этим незнакомцем, независимо от того, насколько она благодарна ему за помощь.

— Я высоко ценю вашу помощь и с радостью заплатила бы вам, но если вы решили, что я куда-то пойду с вами, чтобы закончить…

Выражение его лица стало каменным.

— Вы слишком высокого мнения о себе, Пейдж. И вы пойдете со мной, если не хотите снова подвергнуться нападению.

— Я вернусь в отель. Он недалеко отсюда.

— Ходить одной небезопасно.

— Там мой босс, он мне поможет.

— Нет, — перебил ее мужчина. — Будет безопаснее, если вы пойдете со мной.

Пейдж начинала сердиться. Кто он такой, чтобы приказывать ей, что делать?

— Я очень признательна вам за помощь, но моя сестра пропала, и я думаю, Чад — единственный, кто может мне помочь…

Он сделал шаг в ее сторону, внезапно насторожившись:

— Чад? Чад Рассел ваш босс?

Пейдж прикусила губу, не зная, хорошо ли то, что она работает на Чада, или плохо.

— Вы знаете Чада?

Его смех был отнюдь не дружелюбным.

— Я очень хорошо знаю Чада Рассела, моя красавица. И я знаю — вам лучше пойти со мной, если вы хотите пережить эту ночь.

Пейдж вздрогнула. Что-то в его тоне заставило ее попятиться.

— Вряд ли это хорошая идея, — сказала она.

Он свирепо посмотрел на нее, потом пожал плечами:

— Выбор за вами. Делайте что хотите. В ночное время на улицах небезопасно. — Его губы презрительно скривились. — Таков удел всех крупных городов, насколько я знаю.

Она почувствовала, что он над ней насмехается. Стала бы она одна гулять по Далласу ночью? Определенно нет.

— Я могу заплатить вам, чтобы вы проводили меня в отель.

Он резко хохотнул, чего она никак не ожидала. Пейдж густо покраснела.

— Либо идите со мной, либо отправляйтесь куда хотите. Выбор за вами. — Он не стал дожидаться ее ответа, а просто повернулся и пошел прочь.

Пейдж закусила губу, дрожа и задаваясь вопросом, какого черта ей теперь делать.

Может, отправиться в отель, надеясь найти дорогу? Предстоит долгая прогулка по холоду, в темноте.

У нее получится. Она доберется до отеля по набережной Москвы-реки за десять минут, если поспешит. Может, Эмма уже вернулась. Если нет, то Чад поможет ее найти.

Вдруг она снова услышала громкие мужские голоса и запаниковала. Зачем только она приехала в эту далекую страну? Ведь она даже не знает русского языка.

Поняв, что у нее не осталось выбора, Пейдж побежала в темноту за незнакомцем, который ее спас.

Глава 2

Алексей налил виски в бокал и протянул его женщине, сидящей на диване. Ему хотелось узнать, что она делала в центре Москвы, недалеко от Красной площади, ночью, в то самое время, когда он должен был встретиться там со своим информатором. Странное совпадение, учитывая то, что она работает на Чада Рассела.

Алексей не верил в совпадения. Упорный труд и умение жертвовать своими интересами помогли ему получить то, что он сейчас имеет, поэтому он не считал встречу с ней мистическим стечением обстоятельств. Если бы он полагался на везение и обстоятельства, то, вероятно, уже лежал бы в могиле с остальными членами своей семьи.

Она взяла бокал и сделала большой глоток, потом откашлялась:

— Какая гадость!

Алексей отпил виски, наслаждаясь карамельными и дубовыми нотками напитка. Виски пятидесятилетней выдержки было прекрасным. Таким же прекрасным было притворство этой женщины. Она определенно знала, как изображать невинность.

Он презрительно скривил губы.

Как и его отец, Чад Рассел всегда считал, что сможет разрушить компанию «Воронов эксплорейшн», если потратит достаточно денег на нужных ему людей. Однако этого не удалось сделать ни отцу Чада, ни ему самому.

Алексей скорее умрет, чем проиграет следующий раунд в их эпической битве. Тот, кто первым убедит Петра Валишникова продать свои балтийские и сибирские холдинги, получит огромный куш и оставит конкурирующую компанию ни с чем. Одним росчерком пера Валишников мог дать Алексею власть и возможность раздавить наконец «Рассел текнолоджис».

Таким образом, Катерина будет отомщена, а это самое главное.

Алексей наблюдал за женщиной, сидящей на диване.

Пришла ли она затем, чтобы узнать о его планах? Если это так, то она будет сильно разочарована. Если ее подослали для того, чтобы заморочить ему голову и очаровать, то она и в этом не преуспела. Она красива, но не похожа на опытную соблазнительницу. Он знал много красивых женщин, но эта, казалось, совсем не обращает внимания на то, как выглядит. Она ни разу не попыталась поправить волосы или посмотреться в зеркало. Ее макияж был настолько неброским, что казалось, он практически отсутствует.

И она выглядела шокированной, и именно поэтому он предложил ей виски.

Пока он на нее смотрел, она вытащила очки из кармана немодного пальто. Потом взглянула на него, пожала плечами и надела очки.

— Я нормально вижу и без них, но у меня начинает болеть голова, когда я долго хожу без очков. — Она бросила взгляд на бокал, который держала в руке. — Они запотели, когда я вышла на улицу, поэтому я решила их снять.

— Что вы делали ночью одна в центре Москвы?

Пейдж посмотрела на него снова, в ее темных глазах блестели невыплаканные слезы.

В очередной раз ему стало не по себе. У его сестры были такие же темные глаза.

— Я даже не знаю вашего имени, — уныло сказала она.

— Меня зовут Алексей, — ответил он, не сомневаясь в том, что она знает, кто он такой. Может, ему следует помочь ей вернуться к себе в отель? Интересно, как она отреагирует, если он сейчас предложит ее проводить?

— Алексей, — повторила она.

— Да. А теперь расскажите мне о вашей сестре. — Он решил ей подыграть. Совсем немного.

В ее дымчатых глазах отразилась паника. Она сделала еще глоток виски и закашлялась. Если она в самом деле притворяется, то является прекрасной актрисой.

— Эмме двадцать один год. Она совсем на меня не похожа. Она высокая блондинка, любит развлекаться и ходить по магазинам. Она отправилась на экскурсию во второй половине дня, когда я готовила документы для завтрашнего совещания. Я поужинала в апартаментах Чада, пока мы работали, и оставалась с ним примерно до половины девятого. Около восьми часов вечера я получила эсэмэску от Эммы, в которой она сообщила, что какое-то время посидит в баре отеля. Ее не было в нашем номере, когда я вернулась. В одиннадцать часов вечера я попыталась ей дозвониться, но она не ответила.

Алексей испытал довольно неприятное чувство, подумав о том, что эта женщина проводит время с Расселом. Он почему-то засомневался, что она просто на него работает. Красивая женщина рядом с таким человеком, как Рассел?.. Наверняка они не только готовили документы для совещания.

Пейдж поставила бокал на стол и поднялась с дивана. Но она, должно быть, сделала слишком резкое движение, потому что кровь отлила от ее лица, и она опустилась обратно и коснулась рукой головы.

— Я обычно не употребляю алкоголь, — сказала она больше себе, чем ему, потом посмотрела на него и прошептала: — Я должна ее найти.

— Я найду ее, — спокойно произнес Алексей. «Пусть думает, что ее план сработал». — Вы искали ее в баре отеля?

Она обхватила руками колени, костяшки ее пальцев побелели.

— Да. Я спросила, видел ли ее кто-нибудь, но никто не мог ее вспомнить.

— Поэтому вы решили побродить по центру города в полночь?

Ее глаза были огромными и влажными.

— Я поступила глупо, знаю. Но я подумала, она не могла уйти далеко. Кто-то сказал, что поблизости есть несколько баров, и я пошла туда. А потом встретила тех мужчин…

— Где ваш мобильный?

Она похлопала по карманам пальто, но они оказались пустыми.

— Должно быть, я его выронила, когда они меня схватили.

Алексей достал свой телефон из кармана пиджака и протянул ей:

— Попробуйте позвонить сестре.

Она нажала несколько клавиш и услышала сообщение о том, что неправильно набрала номер. Она передала телефон Алексею, на ее лице было выражение разочарования и страха.

— Я не знаю, как набирать иностранный номер.

— Назовите мне номер. — Он набрал телефонный номер с правильным кодом, а затем передал телефон женщине.

Ее сестра не ответила.

Алексей набрал другой номер. Отдав приказ начальнику своей охраны, он отключил телефон.

— Почему бы вам не отдать мне пальто? Я разожгу камин, чтобы вы согрелись.

— Я действительно должна идти, — сказала она, озабоченно прикусив нижнюю губу.

Алексей изо всех сил старался игнорировать растущее влечение к этой женщине. Странные ощущения он испытывает, ведь она не похожа ни на одну из его любовниц. Он предпочитал иметь дело с гламурными и самоуверенными женщинами. Пейдж не была ни гламурной, ни самоуверенной. Ей больше подходило определение «искренняя». Хотя не следует забывать, что она работает на Чада, и возможно, просто очень хорошая актриса.

— Для вас безопаснее оставаться здесь, — произнес он. — На случай, если те люди ищут вас.

Она моргнула:

— Как это может быть? Они не знают меня…

— Телефон.

Пейдж округлила глаза.

— Я не подумала об этом… — Она внезапно тряхнула головой. — Но мне нужно найти сестру.

— Я найду вашу сестру, обещаю, — сказал он с нетерпением.

Она моргнула, глядя на него, ее глаза из-под очков стали похожи на совиные.

— Неужели вы думаете, что сможете ее найти?

Он кивнул:

— Вы находитесь в России, моя красавица, а я уроженец этой страны. Я гарантирую, что найду ее, прежде чем это сделает ваш Чад.

Реальная надежда читалась в глубине этих глаз. Алексей на мгновение призадумался о том, что, вероятно, был не прав, размышляя о ее мотивах пребывания здесь.

Он отмахнулся от этой мысли и представил другую пару женских глаз, смотревших на него с надеждой.

«Катерина, прости меня…»

— Спасибо, Алексей, — сказала Пейдж с легким придыханием, ее голос напоминал ему голоса кинозвезд 40-х годов. — Вы были очень добры. Я не знаю, что бы произошло, если бы вы не оказались рядом.

— Вам не следует разгуливать одной по городу ночью, если вы не говорите по-русски и не знаете местных обычаев, — довольно жестко произнес он, но она в ответ только кивнула:

— Вы правы, конечно. — Она откинулась на мягкие подушки и закрыла глаза.

Мгновение спустя Пейдж разомкнула губы и сонно задышала.

Минуту Алексей стоял, не веря своим глазам. Допив виски, он решил выключить свет и оставить ее в покое. В любом случае, если она здесь для того, чтобы шпионить за ним, ему нужно просто подождать и все выяснить.

Пейдж ощутила, что ей тепло и уютно. Что-то мягкое прижалось к ее щеке, когда она повернулась. Она улыбнулась, вздыхая, и зарылась глубже под одеяло. Кровать была удобной, но не похожей на ту, на которой она просыпалась накануне.

И почему она до сих пор в одежде?

Пейдж забеспокоилась. Что-то не так. Она открыла глаза и быстро оглядела комнату, которая оказалась ей незнакома.

Где она находится?

Она лежала на роскошном диване, обтянутом парчой, на стенах висели картины, а одеяло, которым она укрывалась, напоминало какой-то мех.

В комнате слышалось только потрескивание поленьев в камине. Пейдж встала, завернулась в одеяло, хотя была полностью одета, и огляделась вокруг. У нее не было часов, и она понятия не имела, который час и нашлась ли Эмма.

— Алексей?

При мысли о своем загадочном спасителе она затрепетала всем телом. Его квартира находилась в одном из старинных зданий, построенных еще до Октябрьской революции. Повсюду были дорогие картины, антиквариат и ковры ручной работы.

Алексей знал Чада. Неизвестно, плохо это или хорошо.

Пейдж подняла подбородок. Алексей — красивый мужчина, но ей не следует им увлекаться, ведь он совсем не похож на Чада. Чад — высокий блондин, техасец, обожающий жизнь. Он являлся воплощением ее мечты.

В одной из комнат была включена лампа. Пейдж шире открыла дверь:

— Алексей?..

Ответа не последовало, но она все же вошла в помещение, чтобы убедиться, что Алексея там нет. Это был кабинет с книжными шкафами, письменным столом, компьютером и принтером. У стены находился кожаный диван в итальянском стиле и пара стульев.

Она повернулась, чтобы уйти, и едва сдержала крик, когда в дверь вошел мужчина.

— Что-то ищете?

Пейдж прижала руку к бешено колотящемуся сердцу:

— Вы меня напугали.

— Очевидно, — сказал он серьезно.

— Я вас искала.

Он выгнул темную бровь:

— В самом деле? Зачем?

Пейдж сглотнула. Он стоял перед ней в джинсах и расстегнутой рубашке, с босыми ногами и взъерошенными волосами. Она приказала себе сосредоточиться на его лице, а не на обнаженной мускулистой груди и животе.

— Мне очень жаль, если я разбудила вас. Но я понятия не имею, который сейчас час. Если Эмма вернулась в наш номер, то она будет волноваться. Я действительно должна идти… — Она смущенно умолкла.

— Вашей сестры в номере нет.

У Пейдж болезненно екнуло сердце. Она сделала шаг к Алексею, потом крепче завернулась в одеяло:

— Откуда… Вы знаете, где она?

— Да. Она в безопасности, Пейдж. Вам незачем беспокоиться.

От облегчения у нее едва не подкосились колени. Алексей взял ее за руки, когда она покачнулась, подвел к дивану и усадил на него.

— У вас хорошо получается, — пробормотал он. Пейдж моргнула, глядя на него:

— Извините?..

Он отвернулся и подошел к шкафу, потом протянул ей бокал.

Пейдж подняла руку:

— Я не буду…

— Это вода.

Она взяла бокал и осушила его, так как во рту неожиданно пересохло. У нее кружилась голова, колотилось сердце. Она обещала маме позаботиться об Эмме. Ее сестре было всего лишь тринадцать, когда умерла их мать, и Пейдж старалась изо всех сил, заботясь о сестре. Если Эмма выросла избалованной и немного безответственной, то в этом виновата Пейдж, которая во всем ей потакала.

— Где она?

— Она с Чадом Расселом, о чем вам отлично известно.

— О, слава богу, — выдохнула Пейдж и задалась вопросом, почему он решил, будто она знает, где Эмма.

Прежде чем она успела задать вопрос, Алексей вперил в нее холодный взгляд серебристо-серых глаз:

— Зачем вы здесь?

Пейдж моргнула:

— Я искала вас.

— Нет, я имею в виду, почему вы здесь, в моем доме?

— Потому что вы сказали, что я должна пойти с вами, — ответила она спустя мгновение.

— Да, но почему вы пошли? Что вы надеетесь найти? Неужели Рассел в таком отчаянии, что направил своего секретаря, чтобы шпионить за мной?

Ничего не понимая, Пейдж начала злиться.

— Зачем мне за вами шпионить? Я даже не знаю, кто вы такой! — Она поставила бокал на стол и вздернула подбородок. Она притворялась смелой, хотя от страха по коже у нее бегали мурашки.

— Перестаньте делать вид, будто вы не знаете, кто я, — приказал он.

Пейдж встала и машинально по-детски топнула ногой:

— Вас зовут Алексей. Я встретила вас недалеко от Красной площади, и вы помогли мне. Вы, очевидно, богаты и знаете Чада. Но я понятия не имею, кто вы!

Он сократил расстояние между ними, обхватил ее за талию через одеяло. Его пальцы гладили ее подбородок и волосы.

— Вы прелестная женщина, Пейдж. Неудивительно, что Рассел прислал именно вас. Или вы доброволец?

Одеяло упало на пол. Пейдж уперлась руками в грудь Алексея и закрыла глаза.

Его кожа была разгоряченной и шелковистой, ей очень хотелось ее погладить.

— Отпустите меня, — выдохнула она.

— Чтобы вы сделали то, зачем сюда пришли?

— Я не приходила сюда с какой-то целью.

— Что же Рассел вам пообещал?

— Я не знаю, о чем вы!

— Вы должны были соблазнить меня? Оставив меня пресыщенным и уставшим в постели, вы стали бы рыться в моих документах? — Он склонился к ней. — Должен сказать, Пейдж, я очень разочарован твоей тактикой. Но я вполне согласен позволить тебе завершить свою миссию.

Она знала: ей надо было отстраниться от него, как только он припал к ее губам, но это оказалось невозможно. Не потому, что он обнимал ее слишком крепко, а потому, что желание затмило все доводы рассудка…

Когда до нее наконец дошло, что Алексей считает ее притворщицей и ему нет до нее никакого дела, она с силой уперлась кулаками ему в грудь:

— Прекратите! Отпустите меня!

Удивительно, но он ее отпустил. Глаза Алексея были горящими и сверкающими, когда он выпрямился во весь рост и посмотрел на нее сверху вниз. Он был выше ростом, чем Чад.

Пейдж зажмурилась и сделала шаг назад. Она по-прежнему была в одежде, но ей казалось, будто он ее раздел.

— Я хочу вернуться в отель, — сказала она с максимальным достоинством, какое смогла изобразить. — У Чада завтра очень важная встреча, и я должна быть там. Он нуждается во мне. И Эмма беспокоится о том, где я сейчас.

Алексей запустил руку в свои густые черные волосы:

— Сегодня ночью ты никуда не пойдешь.

— Я хочу к своей сестре, — настаивала она. — Вы не имеете права держать меня здесь.

Он резко взглянул на нее:

— Твоя сестра занята, Пейдж. Я сомневаюсь, что она захочет, чтобы ее беспокоили. Хотя, возможно, ты не знаешь, что у вас на двоих один любовник.

В груди у нее похолодело.

— Любовник? — спросила она тупо.

— Ты и дальше собираешься притворяться, не так ли?

Она проигнорировала его вопрос, ее ум лихорадочно работал. Эмма и Чад? Они встречались несколько раз, когда Эмма приходила в офис компании, но Чад не проявлял к ней никакого интереса.

Или проявлял?

Пейдж вспомнила кокетливое хихиканье Эммы, лучезарные улыбки Чада и заявление сестры о том, что Чад, вероятно, удивительный любовник.

Чад предложил ей взять Эмму в поездку в Россию. Пейдж думала, что он поступает так по доброте душевной…

Пейдж оперлась рукой о книжный шкаф, чтобы сохранить равновесие. Гнев, разочарование, ощущение предательства сокрушили ее. Она думала, что небезразлична Чаду, а он все это время интересовался Эммой. До чего же она глупа и слепа.

Чад и Эмма. Ее босс и ее сестра. Они занимались любовью, пока она искала Эмму на холодных улицах Москвы.

Слезы жгли глаза Пейдж, но она не позволила себе расплакаться перед Алексеем.

— Пейдж? — сказал он, взяв ее за руку.

Она резко отстранилась от него и обхватила себя руками:

— Оставьте меня в покое.

— Прошу прощения, если эта новость причинила тебе боль.

— Вам нет до меня дела, поэтому избавьте меня от вашей неискренности. Кроме того, откуда мне знать, что вы говорите правду? Откуда вам стало известно, что Эмма находится в номере Чада?

— Руководитель моей службы безопасности когда-то работал в спецслужбах, — тихо ответил он. — Юрий знает многих. Но я, безусловно, могу предоставить доказательства того, где находится твоя сестра, если хочешь. У моих людей есть аудиозапись того, как она…

— Стоп! — выпалила Пейдж, отвернувшись от него, ее тело дрожало от гнева и боли. Она интуитивно понимала: Алексей говорит ей правду.

Прежде чем она поняла, что он собирается сделать, Алексей обнял ее, положив руку на ее затылок. Она прижалась щекой к его груди.

Давным-давно ее никто не утешал. Она всегда думала и заботилась только о своей сестре. Ей хотелось, чтобы Эмма получила все самое лучшее.

Но разве справедливо, что Эмма получает абсолютно все самое лучшее?

Из глаз Пейдж полились слезы. В последний раз она плакала на похоронах матери, а затем запретила себе лить слезы, так как считала, что это проявление слабости.

Плача и чувствуя, как Алексей поглаживает ее по спине, Пейдж внезапно приняла решение. С этого момента она больше не будет пренебрегать своим счастьем ради других.

Отныне для Пейдж Барнс начинается новая жизнь.

Глава 3

Алексей мгновенно почувствовал перемену в настроении Пейдж. Минуту назад она рыдала, а теперь встала на цыпочки и тянется к нему, жаждя очередного поцелуя.

Алексей не смог устоять перед таким искушением и позволил Пейдж себя поцеловать. Он совершил роковую ошибку, решив утешить эту женщину. Он ничего не мог ей дать. Хотя было бы так просто взять то, что она ему предлагала. Так просто подхватить ее на руки, отнести в комнату и заняться с ней любовью…

Ее реакция на известие о том, что ее сестра и Рассел являются любовниками, оказалась не такой, какую Алексей ожидал. Он считал Пейдж расчетливой, хладнокровной женщиной, исполняющей поручение своего босса. Он не мог не думать о том, что она действительно обеспокоена или просто не знала, что ее сестра стала любовницей Чада Рассела.

Алексею не понравились те ощущения, которые пробудили в его душе ее слезы. Он почувствовал себя уязвимым.

Слезы Пейдж пробудили в нем воспоминания о бледной, грустной женщине, лежащей на больничной койке. Ее губы потрескались и пересохли, по ее щеке катится одинокая слеза. Женщина шепчет, что любит Алексея.

Он не смог избавить ее от лейкемии, потому что у него не было денег, несмотря на его княжеское происхождение. После смерти Катерины он поклялся ее памятью, что разбогатеет. И с тех пор Алексей превратился в безжалостного и хладнокровного человека. Он вернулся в Америку, где заявил права на землю, принадлежавшую его матери. Эта земля оказалась с месторождениями нефти и газа.

Тим Рассел когда-то оставил его семью ни с чем. Когда Алексей наскреб денег, чтобы вылететь в Даллас и умолять Тима дать ему немного денег, чтобы спасти его больную сестру, его встретили с холодным презрением. Алексей по-прежнему помнит, как стоял в офисе Рассела и умолял…

Как только Катерина умерла, Алексей решил организовать компанию «Воронов эксплорейшн». На тот момент у него не было ничего, кроме амбиций и диплома геолога МГУ. Он пылал желанием сделать свою компанию процветающей и уничтожить семью Рассел.

Прошло немало лет, прежде чем он добился успеха и получил возможность завладеть компанией «Рассел текнолоджис». Если бы он мог повернуть время вспять, то спас бы свою сестру от рака. Он отдал бы на ее лечение все деньги и отказался от мести.

Но пути назад не было.

Алексей осторожно взял Пейдж за плечи и отодвинул от себя. Она глотнула воздух, и на мгновение он подумал, что она снова расплачется. Вместо этого она обняла его за талию и посмотрела на него, в ее глазах читалась обида.

Он не мог ей не сочувствовать. Ее слезы были искренними.

— На самом деле ты этого не хочешь, — сказал он тихо. — Тебе обидно и грустно и хочется забыться. Я понимаю. Но завтра ты пожалеешь о своей слабости.

Она беспечно повела плечом.

— Ничего страшного, если вы не желаете заниматься со мной любовью, — промолвила она, уставившись в пол, словно от смущения.

— Пейдж, — сказал он, подождав, пока она снова на него посмотрит, — я думаю, тебе нужно немного поспать. Завтра все будет по-другому.

Сколько раз он говорил подобные слова Катерине? Они оба знали, что она не выживет, но надеялись на чудо.

— Я должна быть в отеле в восемь утра, — произнесла она уныло. — У Чада… У моего босса утром важное совещание.

Алексей не сдержался и заправил прядь волос за ее ухо.

— Да, я знаю.

Она нахмурилась:

— Я действительно хочу, чтобы вы сказали мне, откуда вам об этом известно.

Он постарался нежно улыбнуться:

— У него совещание со мной.

Она округлила глаза. В первый раз с момента их встречи Алексей понял — она не знает, кто он такой. Ему в голову пришла отличная идея. Он уничтожит «Рассел текнолоджис» благодаря этой женщине.

— Вы мистер Валишников?

Он покачал головой:

— Я другой участник совещания. Но моя фамилия тоже начинается на букву «В».

Она еще больше округлила глаза и прижала пальцы к губам. Когда Пейдж опустила руку, ее лицо было бледным.

— Боже мой, — сказала она. — Вы князь Воронов?

Сидя в автомобиле Алексея, в котором она возвращалась в отель, Пейдж смотрела в окно на падающие хлопья снега.

Алексей Воронов. Князь. Она целовала князя. Попытки соблазнить его не увенчались успехом. Не следует удивляться. Она не может заинтересовать такого человека.

Пейдж покраснела, вспоминая, как он целовал ее недалеко от Красной площади, как прижимался к ней.

Человек, который спас ее, был не просто князем. Чад ненавидел князя Воронова. По словам Чада, он решил отобрать у него «Рассел текнолоджис», и он это сделает, если ему удастся приобрести земли мистера Валишникова.

Если князь преуспеет в своих стремлениях, «Рассел текнолоджис» перестанет существовать. Это означает, что Пейдж лишится работы, и ей не удастся быстро найти новое место, чтобы заработать достаточно денег для оплаты обучения Эммы.

— Почему ты молчишь, Пейдж?

Она повернула голову и заставила себя встретиться взглядом с Алексеем. Увидит ли она жалость в его глазах? Больше всего на свете она хотела, чтобы он забыл, как она набросилась на него после того, как он рассказал ей о Чаде и Эмме.

— Я просто задумалась, — сказала она. — Там, где я родилась, снега в апреле не бывает.

От его улыбки ее сердце забилось чаще.

— Ах да, ты живешь в тропиках.

— Я бы не назвала это тропиками.

Он пожал плечами:

— По сравнению с Москвой.

Пейдж сглотнула. Он был слишком красив, она не могла оторвать от него взгляда.

— Я вас понимаю.

— Ты должна увидеть мой дом под Санкт-Петербургом, — продолжал он. — Это старинный дом, в нем жили несколько поколений моей семьи. Там чистый снег. Там есть волки, которые воют по ночам, а звезды светят так ярко, что невозможно поверить в такое чудо. Идеальное место для катания на тройке.

Однажды она видела фильм, в котором мужчина и женщина, завернувшись в меха, ехали по снегу на санях под звон колокольчиков.

— Звучит красиво, — ответила она.

— Возможно, я покажу тебе его когда-нибудь, — сказал он, и ее сердце забилось сильнее.

Неужели он с ней флиртует?

Невозможно. Этот человек привык общаться с кинозвездами и моделями. Зачем ему простая, жалкая секретарша?

— Не понимаю, как вы намерены это сделать, — честно промолвила она, — хотя идея хорошая. Мы уезжаем через несколько дней и не планируем посещать Санкт-Петербург.

Его глаза странно блеснули.

— Ты примешь назад своего любовника после того, что он сделал?

Его слова поразили ее, словно электрическим током.

— Чад Рассел мой босс, а не любовник.

— Так ли?

Она выпятила челюсть:

— Да, это так.

Он взял ее за руку и поднес к лицу. Пейдж так удивилась, что не могла пошевелиться, когда его губы коснулись тыльной стороны ее руки.

— Значит, ему ужасно не повезло. Зато повезло мне.

Когда он отпустил ее пальцы, она сжала руки и положила их на колени. Ее кожу покалывало от его прикосновения.

— Я не знаю, почему вы так говорите, — сказала она, кровь пульсировала у нее в ушах. — Вчера ночью у вас был шанс, но вы им не воспользовались.

Он неожиданно рассмеялся:

— Когда я возьму тебя, моя красавица, ты не будешь плакать по другому мужчине.

Ее лицо зарделось.

— Я не плакала по Чаду.

Судя по выражению его лица, он ей не поверил.

Она повернула голову, чтобы снова посмотреть на снег.

— Я думаю, ты, возможно, влюблена в Чада Рассела, — сказал он, — хотя он и не твой любовник. И я думаю, ты горько разочарована тем, что он выбрал сестру, а не тебя.

Изумленная и разъяренная, Пейдж резко повернулась к нему:

— Вы несете чушь!

— Я не слепой, Пейдж.

Она резко глотнула воздух. Неужели ее можно читать как открытую книгу?

— Оставьте меня в покое, князь Воронов, — сказала она холодно. — Я благодарна вам за помощь, но это не дает вам права совать нос в мою личную жизнь. Вы ничего обо мне не знаете, поэтому оставьте свои домыслы при себе.

Автомобиль остановился, но она никак не могла отвести взгляда от мужчины, который пристально на нее смотрел. Взгляд его серебристо-серых глаз был не холодным, как она ожидала, а страстным и обжигающим.

— Тогда я прошу прощения, — ответил он после того, как они, казалось, целую вечность смотрели друг на друга в молчании. — Я не хотел тебя обидеть.

Дверь распахнулась, и она поняла, что они около отеля. Камердинер ждал, когда она выйдет. В следующий раз она увидит князя на совещании.

Если Чад узнает, что она провела ночь в доме князя Алексея Воронова, он будет вне себя от ярости.

И она останется без работы.

— Спасибо вам за помощь, — сказала она снова, изо всех сил стараясь улыбнуться. — Я полагаю, нам пора попрощаться.

Алексей одарил ее улыбкой хищника:

— Ах, но это не прощание, не так ли? Мы увидимся снова, Пейдж Барнс. Мы будем очень часто видеться, я обещаю.

Пейдж выскочила из машины и бросилась в холл отеля, не оглянувшись.

— Боже мой, где ты была? Я так волновалась!

Открыв дверь номера, Пейдж замерла на месте, увидев Эмму в постели. На хорошеньком личике читалось волнение.

Сердце Пейдж сжалось.

— Мне очень жаль, Эмма. Я не могла уснуть, поэтому пошла прогуляться.

Эмма тряхнула копной белокурых волос и надула губы:

— Могла бы оставить записку.

— Зачем? — спросила Пейдж. — В любом случае ты не проснулась бы до восьми часов.

Эмма робко на нее посмотрела:

— Ну, сегодня я проснулась раньше. А тебя нет. Я собиралась позвонить Чаду, чтобы он помог мне найти тебя.

— Я уже здесь, можешь не беспокоиться.

— На тебе та же одежда, что и вчера, — заметила Эмма.

Пейдж почувствовала, что краснеет.

— Я надела ее, когда проснулась. Теперь я собираюсь принять душ и подготовиться к совещанию. — Она была почти у двери спальни, когда остановилась и обернулась: — Ты не вернулась в номер вчера вечером, Эмма. Где ты была?

Лицо Эммы расплылось в улыбке.

— Я была кое с кем. И думаю, я влюбилась.

Пейдж заставила себя сохранять спокойствие, хотя ее сердце билось часто-часто.

— Быстро ты влюбляешься, — сказала она. — Ты ведь едва знаешь этого человека.

— Ах, Пейдж, — ответила Эмма, ее лицо светилось счастьем. — Я не хотела говорить тебе прямо сейчас, потому что я знала — ты будешь волноваться, но это Чад.

Пейдж моргнула:

— Ты влюблена в Чада? Но ты его едва знаешь.

— Я встречаюсь с ним уже месяц.

Пейдж опустилась на ближайший стул. Уже месяц они встречаются за ее спиной. Теперь понятно, для кого она по поручению Чада посылала цветы и заказывала столики в ресторанах.

Пейдж начинала понимать, почему он приглашал ее на обед и расспрашивал о семье и Эмме.

— Я понятия об этом не имела, — сказала она тупо.

Эмма подошла, опустилась перед сестрой на колени и взяла ее за руки.

— Мне очень жаль, но Чад считал, что ты расстроишься, если узнаешь. Мы хотели сохранить наши отношения в тайне, пока не будем уверены в своих чувствах.

Руки Пейдж были ледяными в теплых пальцах Эммы.

— Неужели месяца достаточно, чтобы быть уверенной в своих чувствах?

Эмма улыбнулась:

— Иногда не нужно долго ждать.

Несмотря на обиду, Пейдж была рада видеть сестру счастливой. Она хотела для Эммы всего самого лучшего. Однако ее не могла не беспокоить блаженная улыбка Эммы. Пейдж сжала ее руки:

— Я работаю на Чада Рассела в течение двух лет, Эмма. Он встречается со многими женщинами.

— Я знаю. Но он любит меня. Он хочет на мне жениться.

— Вы уже назначили дату свадьбы? — спросила ошеломленная Пейдж.

Эмма покачала головой, поднимаясь:

— Когда вернемся в Даллас, мы это обсудим. Сейчас у него на уме только сделка.

Сердце Пейдж перевернулось в груди. Если князь Воронов, который помог ей недавно, завладеет «Рассел текнолоджис», он лишит Чада и Эмму счастливого совместного будущего.

Пейдж встала и крепко обняла сестру.

— Я рада, что ты так счастлива, и надеюсь, Чад понимает, как ему повезло с тобой. Потому что, если он тебя обидит, — продолжила она, слегка отталкивая от себя Эмму, чтобы посмотреть на нее, — я его кастрирую.

Эмма рассмеялась и обняла ее.

— Не беспокойся обо мне, — сказала она решительно. — Я сделаю это сама, если потребуется.

— Я не сомневаюсь. А теперь, — промолвила Пейдж, — мне нужно подготовиться к совещанию.

Сняв одежду, Пейдж встала под душ. Она никак не могла отделаться от ощущения обреченности. Она все еще не оправилась после новостей Эммы, и ее сердце по-прежнему тоскливо ныло.

Пейдж беспокоилась из-за князя Воронова. Она уже поняла, что он очень опасный человек.

И дело не только в его желании завладеть «Рассел текнолоджис». Несмотря ни на что, Пейдж жаждала снова с ним увидеться. Лучшее, что он может сделать, — игнорировать ее.

Но она знала — он снова и снова будет обращать на нее внимание. И осознание этого делало ее счастливой.

Глава 4

Напряженность в конференц-зале во время совещания была ожидаемой. Пейдж Барнс ужасно нервничала. Алексей смотрел на нее, в то время как Чад Рассел изъяснялся на почти безупречном русском языке. Так как Пейдж не понимала ни слова, она сидела и разглядывала свои колени, пока Чад не повернулся к ней и не приказал по-английски записать нужную информацию.

Алексей очень хотел, чтобы она посмотрела на него. Он не переставал думать о ней. Пейдж была необычной женщиной, красивой и невинной. Она напоминала ему Катерину, умершую в возрасте семнадцати лет.

Думая о сестре, он снова посмотрел на Чада Рассела. Прошло почти пятнадцать лет после смерти Катерины. Чада нельзя обвинять в жестокости его отца, но он, казалось, ненавидит семью Вороновых. И все же Алексей не мог поверить в то, что сын пойдет по стопам своего отца.

В конце концов, в жилах Чада Рассела тоже течет кровь Вороновых.

Алексей посмотрел на своего двоюродного брата, который изо всех сил пытался произвести хорошее впечатление на Валишникова, рассказывая ему о своих планах по поводу нефтяных скважин. Пусть Чад наполовину русский, но этого недостаточно, чтобы убедить старика, сидящего напротив него за столом. Хотя мать Чада — тетка Алексея по имени Елена — обучила его русскому языку, отец Чада добился того, что его сын стал стопроцентным американцем.

Петр Валишников стар, и он испытывает к американцам ненависть и недоверие.

А Чад выглядел как настоящий американец. На нем был темный костюм, ковбойские сапоги и белая ковбойская шляпа, которая сейчас лежала на столе рядом с ним.

Валишников поднял руку, давая понять, что требует тишины. Чад остановился на полуслове.

— Я рассмотрю ваши предложения, — сказал старик. — Оба ваших предложения. Теперь я прошу у вас прощения, но у меня назначена еще одна встреча.

Он поднялся из кресла и вышел из комнаты, и за ним последовала его команда менеджеров и бухгалтеров.

Алексей наблюдал за реакцией Чада с интересом. Тот метнул на Алексея свирепый взгляд и воинственно выпятил челюсть.

— Создается впечатление, что вы проведете больше времени, чем рассчитывали, на нашей прекрасной родине, — заговорил по-английски Алексей, поднимаясь со своего места. — Может, вам провести некоторое время в Санкт-Петербурге? Он особенно прекрасен в это время года.

Как он и ожидал, Пейдж резко подняла голову и широко раскрыла глаза. Очки сползли на кончик ее носа, и она пальцем подтолкнула их на место.

Ему захотелось поцеловать кончик ее вздернутого носа. Мысль об этом поразила Алексея. Он не мог позволить себе такую романтическую чушь. Перед ним женщина, обладающая нужной ему информацией. Только это должно было его в ней привлекать.

— Я не собираюсь в Санкт-Петербург, князь Воронов. — Чад усмехнулся. — Я останусь здесь, пока не заключу сделку.

— Вы не выиграете.

Чад источал ненависть.

— Не будьте слишком самоуверенны. — Он повернулся, чтобы посмотреть на женщину, сидящую позади него. — Соберите все необходимые документы и ждите меня в фойе. Мне нужно позвонить.

— Наконец-то мы остались одни, — сказал Алексей, как только Чад покинул конференц-зал.

Пейдж подошла к столу, изо всех сил стараясь выглядеть хладнокровной.

— Вы не должны говорить со мной, — промолвила она, начав складывать документы в аккуратные стопки.

Он заметил, что ее пальцы дрожат.

— Почему бы и нет? Мне нравится говорить с вами.

Она подняла на него глаза, затем снова их опустила. Ее щеки слегка порозовели. Ему нравилось ее рассматривать. Длинные темные волосы Пейдж были собраны в хвост, на ней был консервативный черный брючный костюм и белая блузка с высоким воротником. Костюм удачно подчеркивал ее фигуру.

— Я работаю на Чада Рассела, — сказала она, — и хотела бы сохранить свою работу, если вы не возражаете. Поэтому, пожалуйста, не говорите со мной.

— Что плохого в том, что я с вами разговариваю? — спросил он, обходя стол и вставая рядом с ней. Алексей вдохнул исходящий от нее аромат персиков.

Она остановилась и повернулась к нему. Он заметил, что она с трудом сглотнула.

— Потому что мне не нравится лгать своему боссу. Я не желаю, чтобы он расспрашивал меня о вас: почему я с вами говорила, что я о вас думаю. Ведь тогда мне придется врать, а я в этом не сильна.

Алексей положил руку на документы. Он понимал, что производит на Пейдж особенное впечатление, и намеревался этим воспользоваться. Если придется закрутить с ней роман для того, чтобы выудить нужную ему информацию, он так и поступит. Он погладил ее по руке:

— Поужинайте со мной сегодня вечером.

От удивления у нее отвисла челюсть.

— Вы с ума сошли? Разве вы не слышали, что я сказала? Я не могу с вами ужинать!

— Чад не узнает, — произнес Алексей, потянув ее за руку к себе.

Когда она попыталась вырваться, он крепче сжал ее руку.

— Отпустите меня, — тихо сказала она, потупив взгляд.

И хотя он не хотел ее отпускать, а желал поцеловать, он сделал как она просила. Она тут же отошла в сторону и обхватила себя руками.

Алексея окутало разочарование.

— Я восхищаюсь вашей преданностью боссу, Пейдж, но разве он имеет право управлять вашей личной жизнью? Разве ему позволено указывать вам, с кем встречаться, а с кем нет?

Она помрачнела:

— Конечно нет. Но ситуация намного сложнее. Вы враг.

Алексей не сдержал резкий смех. Он действительно был врагом, но не хотел, чтобы она так думала.

— Вы враг, — настаивала она, нахмурившись. — Для Чада. А я на него работаю. — Она сделала глубокий вдох, потом протяжно выдохнула. — Кроме того, он попросил мою сестру выйти за него за Алексей перестал смеяться. Пейдж шмыгнула носом и снова занялась документами. Сегодня он наблюдал за ней и Чадом и мог точно сказать — между ними нет никакой связи, никакой искры. И все же она погрустнела.

— Извини, Пейдж. Она пожала плечами:

— За что? Все хорошо. Моя сестра очень счастлива.

— А ты?

Она опустила плечи. Потом она быстро выпрямилась и повернулась к нему:

— Да, я счастлива. Эмма красивая и удивительная, и она заслуживает такого человека, как Чад.

— А чего ты заслуживаешь?

Ее нижняя губа задрожала.

— Я предпочла бы, чтобы вы этого не делали, — сказала она очень тихо.

— Чего? Я задал вопрос по-дружески.

— Вы мне не друг.

— Пока нет. Но я мог бы им стать.

Она покачала головой:

— Не говорите того, чего быть не может, князь Воронов.

— Зови меня по имени. И я могу сказать, чего ты заслуживаешь, — продолжил он. — Радости. Ты имеешь право делать что-то для себя, а не всегда для других. Ты заслужила счастье, Пейдж, и ты заслужила того, чтобы перестать беспокоится обо всем и всех. Пусть кто-нибудь побеспокоиться о тебе. Ты заслуживаешь того, чтобы тебе каждый день дарили цветы, приглашали на ужин при свечах. Заслуживаешь мужчину, который тебя хочет. Всего того, что есть у твоей сестры, и многого другого.

Ее глаза заблестели. Она открыла рот, но потом сомкнула губы, и Алексей понял, что попал в точку. Ему стало не по себе.

— Почему вы решили, что я чем-то обделена? Мы знакомы всего несколько часов.

— Тебя можно читать как открытую книгу, Пейдж Барнс. У тебя все написано на лице.

В ее темных глазах читалась обида.

— Я… Я… — Она сомкнула губы, отвернулась от Алексея, открыла портфель и небрежно засунула в него документы.

Алексей выругался про себя. Он зашел слишком далеко и напугал ее.

— Я должна идти, — сказала она, не глядя на него. — Меня ждет Чад.

Прежде чем он успел ее остановить, она выскочила из комнаты. Во второй раз за сегодня Пейдж Барнс сбежала от Алексея.

Пейдж бросила шариковую ручку на стол и отодвинулась от письменного стола. Она не могла работать, в ее голове снова и снова кружились слова Алексея Воронова о том, что она заслужила счастье и любовь.

Пейдж была сильной. Она заботилась о себе и сестре с тех пор, как умерла их мать. Она пожертвовала всем и стала независимой и достаточно успешной. Так почему же она превращается в размазню рядом с мужчиной, которого едва знает? Почему он заставляет ее чувствовать себя такой уязвимой?

Она взглянула на часы. Почти четыре часа дня. У нее заурчало в животе, и она поняла, что почти ничего не ела.

Чад и Эмма куда-то отправились вместе. По пути на совещание Чад обо всем рассказал Пейдж и извинился перед ней. Он боялся, что она не одобрит его романа с Эммой.

Надев пиджак, Пейдж отправилась к лифту. Пятнадцать минут спустя она сидела в углу кабинки ресторана своего отеля и изучала меню на английском, которое ей принес официант.

— Не заказывай борщ, — послышался низкий мужской голос.

Она резко повернула голову и встретилась взглядом с серебристо-серыми глазами. Ее сердце забилось чаще.

Алексей уселся напротив нее:

— Каждый, кто приезжает в Россию, заказывает борщ, но у нас множество других вкусных национальных блюд.

— Что вы здесь делаете? — спросила Пейдж. — Уходите, пока я не оказалась в беде!

— Не волнуйся, Пейдж. Никто не узнает, что ты со мной разговаривала.

— Вы не можете сказать это наверняка, — настаивала она. — А вдруг Чад проголодается и решит зайти сюда?

Он пожал плечами.

Она пришла в ярость от того, как небрежно он отмахнулся от ее страхов. Он богат, и ему незачем беспокоиться о потере работы.

— Ты должна была согласиться поужинать со мной. Тогда мы бы оказались не здесь, а в другом месте.

Пейдж стиснула зубы:

— Уходите.

Он откинулся на подушки и усмехнулся:

— Только если ты идешь со мной. Ее сердце забилось чаще.

— Я никуда с вами не пойду, Алексей.

— Тогда я останусь с тобой, — сказал он, протягивая руку к меню.

Она крепко держала меню в руках, не желая его отпускать.

— Это хороший отель, — промолвил он. — Не хочешь попробовать настоящую русскую еду? Увидеть город за пределами отеля и аэропорта?

— Я уже была на Красной площади, — сказала она чопорно. — Вы пришли сюда только для того, чтобы заставить меня поужинать с вами?

— Нет, у меня здесь была назначена встреча. Но я видел, как ты входила в ресторан, и не мог упустить возможности увидеть тебя снова.

— Перестаньте говорить мне подобные вещи.

— Почему нет? Ты красивая женщина, и я хотел тебя видеть.

Никто никогда не называл ее красивой. Она была недурна собой, но отнюдь не красавицей. Пейдж почти не пользовалась косметикой, а Эмма безуспешно пыталась приучить сестру носить модную одежду.

— Вижу, ты мне не веришь, — продолжал Алексей. — Ты меня с ума сводишь, Пейдж.

Она вздернула подбородок, продолжая сжимать меню обеими руками:

— Я не доверяю вам, князь Воронов. У вас скрытые мотивы.

Его лицо снова осветилось умопомрачительной улыбкой.

— Неужели ты уже так хорошо меня знаешь? — промурлыкал он. — У меня действительно есть скрытый мотив. — Он наклонился вперед и взял ее за руку. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной сейчас же. Обещаю, Чад ни о чем не узнает. Он говорит по-русски, но не знает этого города так, как я. Он не поедет далеко от центра города.

— А вы хотите увезти меня из центра города? — Она высвободила руку, ее сердце продолжало учащенно биться. — Я не знаю, чувствовать себя оскорбленной или испытывать облегчение.

Его чувственные губы изогнулись в улыбке, представляя ее взору безупречно белые зубы:

— Я отвел бы тебя в лучший ресторан в городе, если бы ты мне позволила. Но раз ты не хочешь в ресторан, я отвезу тебя в гораздо более приятное место. Пойдем со мной, Пейдж.

Ей нравилось с ним разговаривать. Рядом с ним она ощущала восторженный трепет.

Может, в самом деле с ним поужинать? Чад и Эмма, вероятно, заперлись в апартаментах и занимаются любовью.

— Я не могу, — сказала она с едва заметным отчаянием в голосе.

— Слышу слова Чада Рассела, — ответил он презрительно. — Я хочу услышать, чего хочет Пейдж Барнс.

Пейдж закрыла глаза. Она хотела увидеть город и поужинать с красивым мужчиной, который делал ей комплименты.

— Как все сложно. Я не должна с вами идти.

— Что такого сложного в совместном ужине?

Но почему бы ей не развлечься сегодня вечером?

Эмма с Чадом, и они счастливы друг с другом. Они и не заметят, если Пейдж исчезнет из отеля на несколько часов.

— Да, — выдохнула она, прежде чем смогла изменить свое решение. — Я с вами поужинаю.

— Спасибо, — сказал Алексей, поднялся и взял ее за руку.

Он бросил на столик несколько банкнотов, хотя она ничего не заказала, и потянул ее к выходу.

— Подождите, мне нужно взять пальто, — промолвила она, идя за ним следом.

— Я куплю тебе пальто, — ответил он.

— Я не позволю вам этого сделать.

— Еще как позволишь.

Он потащил ее в один из магазинов в холле отеля, выбрал длинное белое пальто из тончайшего кашемира и заставил его надеть, пока продавщица восторженно ахала и охала.

— Алексей!

— Тихо, Пейдж.

Затем он выбрал для нее меховую шапку, белоснежный шарф и точно такие же перчатки. Расплатившись за покупки, он повел Пейдж к черному лимузину.

— Я хочу за все заплатить, — сказала она, когда автомобиль тронулся с места.

— Я не возьму твоих денег. Считай, что это подарок.

— Я настаиваю, Алексей! — Она скрестила руки на груди и уставилась на него.

— Очень хорошо, — непринужденно сказал он. — Мы составим график выплат. Сто американских долларов в месяц на ближайшие шестьдесят месяцев…

Пейдж моргнула:

— Шесть тысяч долларов? Ты потратил шесть тысяч долларов?

Он протянул руку и пальцем приподнял ее подбородок. Она сомкнула губы, поняв, что от удивления открыла рот.

— Да, но ведь тебе было нужно пальто.

Она попыталась снять пальто, но он ее остановил.

— Не глупи, Пейдж. Мне приятно сделать тебе подарок.

Она отвернулась, ее глаза наполнились слезами. Она не помнила, когда в последний раз получала подарки. Мать частенько баловала дочерей различными безделушками, но, когда она заболела, все деньги пошли на ее лечение.

— Я верну тебе одежду, когда мы вернемся в отель.

Алексей выругался.

— Очень хорошо, — сказал он с каменным лицом. — Делай что хочешь, Пейдж Барнс.

И теперь она почувствовала себя неблагодарной. Она задела его чувства, и это ее взволновало. Пейдж дотронулась до его рукава:

— Спасибо за пальто, Алексей. Так мило с твоей стороны.

Он повернулся и посмотрел на нее, нахмурившись:

— Я тебя не понимаю, Пейдж.

Она вздохнула.

— Я не уверена, что сама себя понимаю, — промолвила она, неуверенно улыбаясь. — Но сожалею, что была груба.

Он махнул рукой:

— И я прошу прощения, если заставил тебя чувствовать неудобство. Я не нарочно.

Пейдж опустила глаза и сцепила пальцы на коленях.

— Должна признаться, мне не по себе оттого, что я еду с тобой, — сказала она. — Я не хочу создавать проблем.

— Не будет никаких проблем.

— Если бы я была твоим сотрудником и ты увидел бы меня с Чадом, ты рассердился бы?

— Честно? Да. Но, — промолвил он прежде, чем она смогла вставить слово, — я бы тебя не уволил. Гораздо лучше держать тебя при себе.

Она нахмурилась:

— Почему?

Он наклонился к ней, словно желая открыть ей тайну:

— Потому что ты, вероятно, знаешь информацию, которая ценна для моих врагов.

У нее засосало под ложечкой.

— Ошибаешься, — сказала она тихо. — Я ничего не знаю. И даже если бы знала, не сказала бы тебе. Если ты связался со мной только из-за этого, ты напрасно тратишь время.

Алексей улыбнулся, и у нее потеплело на душе.

— Ты похожа на тигренка, Пейдж. Вот почему ты мне нравишься. Ты предана Чаду, хотя он сильно тебя обидел.

Она снова сцепила пальцы на коленях:

— Я не обиделась, а просто удивилась. И я заботилась о своей сестре.

— Твоя сестра достаточно взрослая и может сама о себе позаботиться, тебе не кажется?

Пейдж нахмурилась. Он ее не понимал, а она не могла ничего ему объяснить.

— Это не довод. Я чувствую, что ответственна за нее, я люблю ее. И никому не позволю причинить ей боль.

— Конечно, любишь, — сказал он. — Но не несешь за нее ответственность.

— Ты ничего о нас не знаешь, — возразила она. — Тебе легко говорить. Но ты не побывал на моем месте и не поймешь, что я чувствую.

Он взял ее за руку и стал поглаживать ее ладонь:

— Я не говорю тебе, что ты должна чувствовать. Но в двадцать один год человек способен принимать самостоятельные решения. Ты не несешь ответственности за ее поступки.

Она глубоко вздохнула:

— Знаю. Но не могу перестать беспокоиться о ней только потому, что она стала взрослой. Я вырастила Эмму. В некотором смысле она мне как ребенок.

Пейдж подумала о том, что никогда никому об этом не говорила. Ее шокировало то, что она разоткровенничалась с человеком, которого едва знала.

— Ах, Пейдж, теперь все становится понятно.

— Что тебе понятно? — От его поглаживаний она совсем размякла.

— Почему ты чувствуешь себя настолько ответственной, почему пожертвовала бы ради нее собственным счастьем.

— Я этого не говорила. Для того чтобы Эмма была счастливой, мне не нужно становиться несчастной.

Он посмотрел на нее понимающим взором:

— Ты, вероятно, была очень молода, когда тебе пришлось заменить ей мать.

— Мне едва исполнилось восемнадцать, — сказала она.

— Тебе было трудно, да?

Пейдж вздохнула. Зачем она ему об этом рассказывает?

— Конечно. Я была еще очень юной и не всегда знала, что делать. У меня не все получалось правильно.

— Но сделала для нее достаточно. Она выросла и стала независимой. Ты должна позволить ей отправиться в одиночное плавание.

— Я ценю твои слова, но ты понятия не имеешь…

— У меня была сестра, — сказал он внезапно, его взгляд затуманился. — На три года младше меня. Но я не смог спасти ей жизнь. Мне остается только сожалеть, что она не прожила достаточно долго, чтобы начать сводить меня с ума своими выходками. — Он сжал ее руку. — Пусть твоя сестра поступает по-своему. Ты не должна отказываться от собственной личной жизни только для того, что всегда быть рядом с ней.

Пейдж не могла произнести ни слова. Ее сковал шок и страх. Как Алексею удалось так точно угадать ее переживания?

Она хотела выразить ему сочувствие по поводу потери сестры, но в это время зазвонил его мобильный.

— Извини, я должен ответить, — сказал он, нахмурившись, глядя на дисплей.

Пейдж кивнула.

Алексей разговаривал по телефону следующие тридцать минут, пока автомобиль плавно катил по городу. Чем больше они удалялись от отеля, тем отчетливее Пейдж понимала: она совершила ошибку.

Внезапно она осознала, что они приближаются к аэропорту.

— Шереметьево, — промолвил Алексей, словно читая ее мысли. Он убрал мобильный. — Ты, наверное, прилетела в Домодедово, который находится к югу от города.

Пейдж старалась не паниковать:

— Да, но что мы здесь делаем?

— Я повезу тебя на ужин, моя красавица.

— В аэропорту?

— Нет, — сказал он, когда автомобиль на мгновение остановился у ворот службы безопасности.

Пару минут спустя дверца автомобиля открылась, Алексей вышел и протянул руку Пейдж. Выйдя из автомобиля, она поняла, что находится перед ангаром, из которого медленно выезжает самолет.

Русский наклонился и взял из машины сумку.

— Алексей! — завопила она, стараясь перекричать шум двигателей. — Я не могу с тобой лететь! Это безумие!

Он притянул ее к себе и крепко обнял:

— Нам предстоит короткий перелет, Пейдж. Ты вернешься в отель к полуночи, обещаю. Положи их в карманы, — сказал он, протягивая ей перчатки.

— Я не могу! — Она в отчаянии покачала головой.

Они оба знали — она говорит не о перчатках.

Он развернул ее к себе и положил руки ей на плечи. Затем он наклонился так, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее лица.

— Ты доверилась мне прошлой ночью, — сказал он успокаивающим тоном. — Прошу тебя снова мне довериться.

Глава 5

Алексей не сказал Пейдж, куда они направляются, но она все равно поднялась с ним на борт самолета. Пейдж мысленно упрекала себя и задавалась вопросом, куда подевался ее здравый смысл.

Менее чем через час самолет приземлился в аэропорту, и они, вместо того чтобы пересесть в машину, уселись в вертолет.

Это не была ее первая поездка на вертолете, но на таких роскошных, как вертолет Алексея, Пейдж, безусловно, не летала. Интерьер салона был похож на интерьер роскошной яхты: мебель, обтянутая светлой кожей, облицовка стен из древесины драгоценных пород. Сидящий рядом с Пейдж Алексей разговаривал по телефону. Он сделал по меньшей мере шесть звонков, с тех пор как они сели в машину.

Наконец Алексей положил телефон в карман.

— Прошу прощения за то, что отвлекаюсь на звонки, — сказал он.

Пейдж пожала плечами.

— Все в порядке, — ответила она. — В твоем бизнесе многое поставлено на карту.

Он резко посмотрел на нее:

— Так и есть. И я намерен победить, Пейдж.

Она вздрогнула. Вне сомнения, причина всех его телефонных звонков — предстоящая сделка с Валишниковым.

— Чад тоже намерен победить.

Он взглянул в иллюминатор, когда вертолет пошел на посадку:

— Смотри!

Она повернулась в его сторону, и у нее перехватило дыхание. Внизу, словно белое одеяло, лежал снег. В центре снежной пустыни стоял настоящий дворец. На фасаде здания было шесть массивных белых колонн, вокруг каждого окна располагались декоративные позолоченные бордюры. Неподалеку находилась небольшая церковь с темно-золотыми куполами.

Алексей положил руку на ее плечо и коснулся щекой ее уха и, наклонившись, сказал:

— Это поместье Вороновых, построенное в начале восемнадцатого века. Посмотри на фонтан.

Фонтан в переднем дворе был выполнен из золота; скульптуры в виде херувимов и мифических существ застыли, словно в ожидании какого-то знака, получив который они соскочили бы на землю и стали бы резвиться во дворе.

Выйдя из вертолета, они направились к дворцу по тропинке, очищенной от снега.

Войдя в вестибюль, Пейдж подняла глаза и взглянула на купол, который был расписан библейскими мотивами.

— Это ведь «Поклонение Мадонне», — удивленно сказала она.

У ее матери висела такая картина в гостиной, и сейчас, увидев ее, Пейдж почувствовала себя дома.

— Да.

В ее глазах стояли слезы. На мгновение она забыла о присутствии Алексея.

Он подошел к ней, в его взгляде читалось беспокойство.

— Что не так, Пейдж? Ты в безопасности со мной, я обещаю.

— Какая глупость, — сказала она, проводя пальцами под глазами. — Я всегда плачу в художественных галереях. У старинных картин какая-то неземная красота. Мне кажется, что с полотна со мной говорит душа художника. Настоящее волшебство.

Алексей смахнул слезу, которая покатилась по ее щеке. Выражение его красивого лица смягчилось.

— Ты очень необычная, Пейдж Барнс. Я не встречал женщин, которые плачут в художественных галереях, хотя мой дом вряд ли назовешь галереей.

Ей удалось тихонько рассмеяться:

— Ну, со временем я могу очерстветь.

Он улыбнулся:

— Сомневаюсь. И думаю, мне лучше не водить тебя в семейную портретную галерею. Ты не сможешь насладиться ужином, если будешь лить слезы.

— Может, ты покажешь мне ее после ужина?

— После ужина тебя ждет сюрприз. — Он взял ее за руку и повел за собой. — Если я не ошибаюсь, вкусная еда ждет нас в библиотеке.

— Библиотека? — сказала она, когда они прошли в глубь дома.

— Официальная столовая огромна, в библиотеке уютнее.

Двухэтажная библиотека была размером с небольшой универмаг. Помимо огромного количества книг в ней был большой зажженный камин и круглый стол, застеленный белоснежной скатертью, на котором стояли хрустальные бокалы и фарфоровая посуда. Три официанта в униформе ждали распоряжений хозяина.

Алексей взял у Пейдж пальто и шапку и протянул их одному из слуг. Затем отодвинул для нее стул, и она, опустившись на него, задумалась, сколько поколений князей и княгинь Вороновых сидели за этим столом.

Алексей расположился напротив нее, и они начали ужинать. На ужин подавали различные мясные блюда, горячие пельмени, ароматные овощи и черный хлеб. На столе стояло блюдо с черной икрой и блинами. Один из официантов откупорил бутылку белого вина и наполнил бокалы. Пейдж попросила воды. Алексей отдал официанту приказание по-русски, и рядом с Пейдж тут же появился бокал с водой.

Официанты внезапно ушли, и они остались одни. Алексей поднял бокал:

— За прекрасный вечер с хорошей едой и в приятной компании!

Пейдж чокнулась с ним. Она сделала небольшой глоток вина, изумившись его легкости и свежести, и улыбнулась Алексею. Ее сердце бешено билось, и она задалась вопросом, как переживет этот ужин, если уже сейчас не может произнести ни слова.

Происходящее казалось ей нереальным. Совсем недавно она была в Москве, а теперь находится под Санкт-Петербургом и ужинает с князем в библиотеке его особняка.

Она подумала о Чаде и Эмме и почувствовала себя виноватой.

— Тебе понравились пельмени? — спросил Алексей.

— Еда замечательная. Но что из блюд называется пельмени?

— Клецки с начинкой из смеси говядины, баранины, свинины и специй.

— Удивительно вкусно. Ты был прав. В России множество вкусных блюд помимо борща.

Он проследил взглядом за ее вилкой, которую она поднесла ко рту, и понаблюдал за тем, как она жует. Пейдж застеснялась. Алексей отвел взгляд и взглянул на свою тарелку.

— Это любимые уральские пельмени моей сестры, — сказал он. — Моя мать довольно часто делала их для нас.

— Мне жаль, что твоя сестра не с тобой, — промолвила она осторожно.

— Прошло уже очень много лет, — ответил он. — Но спасибо за сочувствие.

Когда он не произнес больше ни слова, она почувствовала себя обязанной сменить тему.

— Моя мать жарила курицу по-южному, — сказала она серьезно. — Это было мое любимое блюдо в детстве.

Он посмотрел на нее с интересом:

— А теперь не любимое?

Пейдж покачала головой:

— Нет, с тех пор как я узнала о холестерине и болезнях сердца. И не потому, что я потеряла десять фунтов веса, как только отказалась от жареной пищи.

Хотя Пейдж, наверное, по-прежнему ела бы жареную курицу, если бы ее мать была жива.

— Я никогда не ел жареной курицы по-южному.

— Если когда-нибудь приедешь в Техас, я приготовлю ее для тебя.

Он усмехнулся:

— Может, и заеду.

Пейдж сделала еще глоток вина. Ей меньше всего нужно, чтобы этот человек приехал в Техас. Но он вряд ли когда-либо туда приедет. Он просто вежлив.

— У тебя милый дом, — сказала она. — Должно быть, замечательно расти здесь.

Выражение его лица стало непроницаемым, но потом он пожал плечами:

— Я вырос не здесь, моя красавица. Мой отец умер, когда мне было пять, и моя мать была вынуждена уйти отсюда со мной и моей сестрой. Мы стали персонами нон грата.

— Какая несправедливость! Разве твоя мать не унаследовала имущество, когда умер твой отец?

Он отпил вина:

— В те времена в стране царили другие законы. У моей матери не было нужных связей. Нашлись те, кто очень хотел, чтобы она ушла отсюда.

— Но сейчас ты здесь, — сказала она, пытаясь исправить свою ошибку.

— Потребовалось много лет, чтобы выкупить эту собственность. — В его серебристо-серых глазах читались то ли ненависть, то ли ярость, то ли страх.

Прежде чем она успела это понять, на его лице снова появилась маска заботливости. Она ткнула вилкой в зелень.

— Где сейчас твоя мама?

— В склепе церкви, которую ты видела, когда мы подлетали. Как и моя сестра и мой отец. Я перенес прах моей матери и сестры сюда, когда выкупил поместье.

У Пейдж скрутило живот. Она положила вилку на тарелку.

— Извини, Алексей. Я не должна была спрашивать.

— Ты ведь не знала. — Он взял ее за руку. — Прошло много времени с момента их смерти. Но теперь их прах находится в семейном склепе, где и положено.

Она сжала его руку:

— Моя мать тоже умерла восемь лет назад.

— Я очень сожалею о твоей потере.

Она покачала головой:

— Я сказала тебе об этом не потому, что хотела сочувствия, а чтобы ты знал: мне понятно, что такое одиночество.

Он удивился, но быстро совладал с собой:

— У тебя есть Эмма.

Она сглотнула:

— Да, но скоро ее не будет рядом.

Он поцеловал ее руку:

— Она всегда будет с тобой, Пейдж. Она по-прежнему твоя сестра.

У Пейдж сдавило горло. Он потерял свою сестру, а она жалуется по поводу того, что ее сестра скоро уедет, выйдя замуж.

— Боже мой, мы опять говорим обо мне, хотя начали разговаривать о тебе.

— Мне нравится узнавать о тебе, — сказал он.

— Я предпочла бы поговорить о тебе.

— Что ты хочешь узнать? — спросил он, откинувшись на спинку стула.

Его черные волосы блестели в пламени камина, он сосредоточенно смотрел на нее. Ее мысли начали блуждать, но его едва заметная улыбка вернула ее в реальность.

Сердце Пейдж забилось чаще. Существовал вопрос, ответ на который она очень хотела услышать. Но осмелится ли она спросить?

— Почему ты так добр ко мне, Алексей?

Он лениво улыбнулся, его глаза блестели.

— Разве ты не получила ответ прошлой ночью?

Она хотела ему верить, но была слишком рациональной по натуре.

— Если ты хочешь получить от меня информацию, то напрасно тратишь время. До этой поездки я работала младшей секретаршей. Чад взял меня к себе только из-за моей сестры.

— Тебя это злит?

Его вопрос застал ее врасплох, однако она решила ответить честно:

— Да, но такова жизнь, не правда ли? Я по-прежнему исправно выполняю свои обязанности, а нынешняя командировка — хороший шанс для меня. Остается надеяться, что ты не приобретешь землю и не закроешь «Рассел текнолоджис».

Алексей выглядел очень мрачным, холодным и жестоким.

— Когда я выиграю, то не закрою «Рассел текнолоджис», — сказал он. — А присоединю его к своей компании.

У нее сдавило виски.

— Чад говорит, ты уничтожишь компанию, и мы все останемся без работы.

Алексей хмыкнул:

— Чад ошибается. Будет проведена реорганизация, но ты, Пейдж, работу не потеряешь. Ты просто станешь работать на меня, а не на Чада Рассела.

Его холодная самоуверенность и высокомерие заставили ее ответить:

— Если ты выиграешь, я буду искать другую работу.

— Почему ты не хочешь на меня работать? — спросил он.

Она положила салфетку на стол, у нее пропал аппетит.

— Если уничтожишь Чада, разрушишь счастье моей сестры. Я не смогу работать на человека, который принес страдания Эмме. Она их не заслужила.

В ответ Алексей лишь посмотрел на нее. Она ощетинилась, словно тигрица, ее глаза вызывающе сверкали, пламя камина золотило ее кожу. Он должен был сказать ей, что она ведет себя глупо, но вместо этого ему захотелось обнять ее и поцеловать.

Нет, он хотел большего. Он желал ее раздеть и заняться с ней любовью.

Алексей внезапно поднялся.

Пейдж откинула голову назад, выражение ее лица стало встревоженным.

— Тем не менее работа в компании у тебя будет. Теперь пошли, — сказал он, протягивая ей руку. — Сейчас не время говорить о делах.

— Куда мы идем?

— Это сюрприз.

Она по-прежнему смотрела на него, ее щеки зарделись. Алексей все еще протягивал ей руку. Когда он уже решил, что она откажется последовать за ним, она вздохнула и положила свою маленькую руку в его ладонь. От ее прикосновения по его телу пробежала дрожь.

Она быстро поднялась из-за стола, и он подвел ее к окну. На улице, посреди сверкающего снега, стояла тройка лошадей, запряженных в сани.

Он слышал, как она тихонько ахнула от изумления, положил руки ей на плечи, наклонился и носом уткнулся в мочку ее уха.

— Сюрприз, как и было обещано, — прошептал он, покусывая нежную мочку ее уха.

В ответ Пейдж лишь вздрогнула.

Глава 6

Морозный воздух был чистым и свежим. Пейдж не смогла не рассмеяться, когда сани плавно поехали по снегу. Лошади фыркали и мотали головами, колокольчики звенели. Алексей направил тройку по дороге между деревьями, усыпанными снегом.

— Как славно, — сказала она. — Большое спасибо.

— Было бы несправедливо проделать такой большой путь и не покататься на тройке, да?

На Пейдж было ее новое пальто и меховая шапка. Ей было тепло, но ее тело содрогалось от волнения. Пейдж подняла выше толстое одеяло, которое укрывало их ноги.

— Тебе не холодно?

— Вовсе нет, — ответила она. Он выглядел обеспокоенным.

— Если тебе холодно, мы вернемся в дом. Только скажи.

Пейдж дотронулась до его рукава.

— Я не замерзла, Алексей, — сказала она. — И не хочу, чтобы поездка закончилась так быстро.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз:

— Тогда продолжим прогулку.

Честно говоря, как только он встал из-за стола, она подумала, что вечер закончился. И сочла, что это, вероятно, к лучшему, ведь она сама не понимает, что творит. Алексей — князь, живет в настоящем дворце и, возможно, уничтожит компанию ее босса.

И вот она сидит рядом с ним в санях и наслаждается романтичной поездкой по заснеженному сумеречному лесу.

Через несколько минут Алексей остановил лошадей на поляне, на небольшом возвышении.

— Если бы не аномальная для этого времени года погода, мы не смогли бы покататься на тройке, — сказал он ей. — Ночью была метель.

— Я рада, что выпал снег, — ответила она, улыбаясь.

Он коснулся рукой в перчатке ее щеки. Она вздрогнула, но не от холода. От прикосновения Алексея у нее засосало под ложечкой.

— Наверное, снег выпал специально для тебя, — сказал он тихо.

Он наклонился вперед и опустил голову. Она потянулась ему навстречу и ахнула, когда тишину ночи прорезал жалобный вой.

— Волки, — сказал Алексей. — Их немного, но они все равно по ночам ходят вокруг поместья.

— Разве мы не должны уезжать? — спросила она, когда снова послышался вой и одна из лошадей фыркнула. В упряжке звякнули колокольчики.

— Бояться нечего. Мы недалеко от особняка, и у меня есть оружие.

Пейдж прищурилась, глядя вдаль. Пошел снег, и она никого не увидела на горизонте. Тем не менее звери явно были близко.

— Они кажутся голодными.

— Да, но в лесу их ждет добыча. Кабаны и зайцы.

— Я не уверена, что успокоилась. — Она подняла глаза и встретила его пристальный взгляд. — Что такое, Алексей?

— Ты выглядишь так, будто здесь родилась, — сказал он. — Я знал, что тебе пойдет именно белый цвет. Красные щеки, яркие глаза, губы… — Он посмотрел на ее рот. — Твои губы зовут к поцелуям.

— Алексей… — начала она и умолкла, забыв обо всем, когда он припал к ее губам.

Он тихо простонал, когда их языки переплелись. Одной рукой он обнимал Пейдж, другой держал поводья. Она ухватилась за лацканы его пальто, запрокинула голову и крепче к нему прижалась.

Пейдж коснулась рукой в перчатке его волос, запустила руку под пальто, прикасаясь к твердым мускулам его груди. Он стал покрывать страстными поцелуями ее подбородок и щеку.

— Алексей, — выдохнула она, и он снова поцеловал ее в губы. Пейдж забыла о том, что хотела сказать, отдавшись переполняющему ее восторгу.

— Как ты хороша. Я хочу тебя, Пейдж, — сказал он. — Сейчас же.

Их губы снова сомкнулись в поцелуе, и она поняла, что не хочет думать ни о прошлом, ни о будущем. Она заслуживает кусочек своего счастья, не важно, сколько оно продлится.

Слабый голос рассудка пытался ее образумить, но она отказалась его слушать. Она слушала свой рассудок последние восемь лет и не получила ничего, кроме одиночества и страданий.

— Да, — промолвила она между поцелуями. — Да.

Они торопливо вбежали в замок, словно маленькие дети. Алексей, держа Пейдж за руку, потянул ее вверх по парадной лестнице. Войдя в спальню, они принялись раздевать друг друга.

Алексей расстегивал блузку Пейдж, когда она вытащила рубашку из-под пояса его брюк и провела пальцами по его разгоряченной коже.

Он вздрогнул и рассмеялся:

— У тебя холодные руки.

— У тебя тоже, — сказала она, когда он поддел пальцем край ее бюстгальтера.

Алексей поцеловал ее в губы, стягивая блузку с ее плеч. Пейдж охотно прильнула к нему, выгибаясь, как кошка.

Он отстранился от нее, стянул рубашку через голову, потом снова припал к ее губам, положив руки на пояс ее брюк.

Должна ли она объяснить, что неопытна?

Еще мгновение, и он снял с нее брюки.

Пейдж предстала перед ним только в белом кружевном белье.

— Ты очень красивая.

Отчасти ей хотелось, чтобы он прекратил говорить ей комплименты, ибо не считала себя красавицей. Но все же она желала верить каждому его слову.

— На тебе слишком много одежды, — сказала она, не выдержав его пристального взгляда.

— Тогда помоги мне от нее избавиться.

Пейдж оробела, увидев великолепное обнаженное тело Алексея. Однако он, к счастью, не медлил. Подхватив ее на руки, он поднес ее к роскошной кровати с балдахином и уложил на нее.

— Ты дрожишь, — промолвил он, опускаясь рядом с ней на простыню. — Я тебя напугал?

— Нет, но я давно не была с мужчиной, — призналась она.

Это была правда в какой-то степени. Прошло много времени с тех пор, как она решила потерять девственность с одноклассником. Боб слишком много выпил в тот день, поэтому их близость нельзя было назвать удачной.

— Тогда мы не будем торопиться, — сказал Алексей, снимая ее очки и кладя их на тумбочку.

Целуя Пейдж в губы, он расстегнул ее бюстгальтер и стал поглаживать грудь, а затем, опустив голову, обхватил губами сначала один, потом другой сосок. Пейдж выгнула спину.

— Ты такая страстная, — прошептал он. — Ты мне нравишься.

Когда его губы снова сомкнулись вокруг ее соска, Пейдж ахнула.

— Тебе нравится? — спросил он, проводя горячим языком по ее груди снова и снова.

— Алексей, — выдохнула она. — Я больше не выдержу!

Никогда еще она не испытывала такого сильного возбуждения.

Он усмехнулся:

— Терпение, моя сладкая. У нас много времени. — Он поцеловал ее живот, обвел языком пупок. — Ты носишь очень сексуальное нижнее белье, Пейдж Барнс. Мне интересно, какие еще сюрпризы меня ждут.

Когда он потянул ее трусики вниз, у нее перехватило дыхание.

Алексей раздвинул ей ноги и стал покрывать дразнящими поцелуями внутреннюю сторону бедер, затем коснулся языком самого чувствительного участка. От наслаждения Пейдж не сдержала крик. Она потеряла счет времени, восторгаясь ласками, которые ей не дарил ни один мужчина.

— Пожалуйста, Алексей, — сказала она, когда он слегка от нее отстранился. — Не уходи.

Он тихо и чувственно рассмеялся:

— Не уйду, Пейдж. Я сейчас.

Он протянул руку к тумбочке рядом с кроватью, взял презерватив и надел его. Когда он опустился на нее, она инстинктивно обхватила его ногами. Он нежно поцеловал ее, потом медленно в нее вошел. Пейдж затаила дыхание, почувствовав боль.

— Ты должна была мне сказать, — выдохнул он.

Когда она открыла глаза и увидела выражение его лица, ее сердце едва не разорвалось пополам. Он выглядел потерянным и смущенным, словно ожидал чего-то другого.

У Пейдж екнуло сердце.

— О чем я должна была сказать?

— Ты девственница, — сердито промолвил он.

— Это невозможно.

Он простонал:

— Поверь мне, ты ею была.

— Я была с мужчиной, один раз. Просто он… гм… — Она почувствовала, что краснеет. — Он ничего не успел.

Выражение лица Алексея изменилось.

— Боже мой, Пейдж, — сказал он. — Я уже думал, ты больше ничем не сможешь меня удивить.

Он собственнически и страстно поцеловал ее в губы, а потом стал осторожно двигаться.

Пейдж была вне себя от восторга. Это происходит на самом деле: они занимаются любовью. Он не сбежал от нее после того, как узнал о ее неопытности.

Достигнув оргазма, она не сдержала крика. Через мгновение Пейдж услышала громкий стон Алексея. Потом он перевернулся, увлекая ее за собой, и она оказалась лежащей на нем.

Глава 7

События развивались совсем не так, как предполагал Алексей. Он смотрел на Пейдж и задавался вопросом, куда подевалось его самообладание.

Он намеревался неторопливо ее соблазнить и провести с ней несколько дней. Но на самом деле он почувствовал, что начинает в нее влюбляться. Пейдж Барнс оказалась первой женщиной, всецело завладевшей его мыслями.

Он совсем не рассчитывал на то, что она окажется девственницей. От ощущения вины у него скрутило живот.

Но как он мог об этом знать?

Алексей закрыл глаза. Теплое тело Пейдж был податливым, она равномерно дышала, погрузившись в сон. Ему тоже хотелось спать, но он не желал отстраняться от Пейдж, нарушать их единение.

Его настолько влекло к этой женщине, что он даже поделился с ней подробной информацией о своей жизни и семье. Каким-то образом Пейдж удалось его изменить. Она пробудила в нем чувства, от которых он отказывался уже многие годы, и его это встревожило. Когда-то он запретил себе быть сентиментальным и нежным.

Алексей взглянул на часы на прикроватной тумбочке. Почти десять. Еще несколько минут, и он ее разбудит, хотя ему хочется провести с ней в постели всю ночь.

Но он не должен. Чем раньше они вернутся в Москву, тем лучше.

Резкий, настойчивый звонок мобильного телефона разбудил Пейдж. Лежащий рядом с ней Алексей откинул простыни и стремительно встал с постели, чтобы достать телефон из кармана брюк.

— Да?! — рявкнул он.

Пейдж села, ее тело заныло. Ей хотелось остаться в теплой постели, но пришло время вернуться в реальность.

А реальность такова: по комнате расхаживает обнаженный миллиардер и резко разговаривает по телефону на языке, которого она не понимает.

Воспользовавшись возможностью, Пейдж вылезла из постели и стала собирать свою одежду. Ей потребовалось несколько минут, чтобы найти нижнее белье, после чего она бросилась в ванную комнату.

Пейдж прижалась спиной к закрытой двери и моргнула, не веря своим глазам. Ванная оказалась сказочно красивой.

Она задалась вопросом, почему Алексея, его мать и сестру выгнали из этого дома. Должно быть, они пережили ужасные времена, когда после смерти отца Алексея их вышвырнули на улицу. Удивительно, как его несчастная мать управлялась с двумя маленькими детьми.

Пейдж стало жаль женщину, чей прах лежал в церковном склепе. Хотя Алексей казался сдержанным и хладнокровным, в действительности это был полный страстей и жажды жизни человек. Пламя его страсти совсем недавно сжигало ее.

Она положила одежду на скамейку и включила воду, чтобы умыться.

Уставившись на свое отражение в зеркале, Пейдж не поверила тому, что видит. Боже мой, неужели это она?

Ее волосы были всклокочены, губы покраснели и припухли от поцелуев, глаза были сонными, а взгляд — пресыщенным. Она шагнула назад и рассмотрела свое тело в зеркале. Ее кожа буквально светилась. Перед ней была счастливая, довольная и сексуально удовлетворенная женщина.

Пейдж подпрыгнула на месте от резкого стука в дверь.

— Да?

— Нам пора уезжать, Пейдж, — сказал Алексей. — Нас ждет вертолет.

Его голос казался безразличным и резким, и у нее душа ушла в пятки. После сегодняшнего вечера она никак не ожидала услышать равнодушие в его голосе. Разве близость между ними не была прекрасной? Она почувствовала не только единение их тел, но и душ.

— Я иду, — промолвила она, собираясь с силами.

Она не позволит ему узнать, какое сильное впечатление на нее произвел их сегодняшний вечер. Алексей уже ведет себя так, будто между ними все кончено. Что ж, значит, и она поведет себя точно так же. Пора вернуться в реальность.

Пейдж быстро умылась и оделась. Ей не удалось найти резинку, с помощью которой ее волосы были собраны в хвост, поэтому она старательно пригладила их руками, прежде чем открыть дверь.

Алексей стоял посреди комнаты, снова разговаривая по телефону. Он переоделся. На нем была, как и прежде, дорогая одежда, отчего Пейдж почему-то почувствовала себя никчемной дешевкой. Он не посмотрел на нее, когда она вошла в комнату, и ее сердце болезненно сжалось.

А чего она ожидала? Она с самого начала знала, на что идет.

Наконец он взглянул на нее, что-то промелькнуло на его лице, прежде чем он снова отвернулся. Она взяла пальто и принялась ждать. Алексей провел ее к двери. Она отошла в сторону, позволяя ему идти первым. Он даже не посмотрел на нее, когда пошел по коридору, а потом стал спускаться по лестнице.

Кожу Пейдж покалывало, но по другой причине, нежели прежде. Несколько часов назад ее одолевало волнение и предвкушение. А сейчас она чувствовала себя проституткой, которую он подобрал на улице, привез в свой дом, чтобы немного развлечься, но теперь все закончено.

Она вздернула подбородок, решив не показывать ему, как больно ее ранит его равнодушие. Она не ждала, что он станет клясться ей в истинной любви, но и не думала, что после столь прекрасной близости они будут вести себя как два совершенно посторонних человека.

Они остановились у парадной двери. Алексей отложил телефон в сторону и надел пальто, которое нес в руках. Пейдж тоже надела пальто и шапку и повязала шарф. Засунув руки в карманы, она поняла, что забыла перчатки, однако решила за ними не возвращаться.

Так или иначе, время поджимало.

Мужчина, который приветствовал их, когда они только приехали в особняк, кратко переговорил с Алексеем и открыл парадную дверь. Алексей повернулся и взял Пейдж за локоть.

— Смотри под ноги, — сказал он, когда они шагнули в холодную ночь.

— Спокойной ночи, — произнес мужчина и закрыл за ними огромную дверь.

Они сели в вертолет, и он поднялся в воздух. Пейдж посмотрела в иллюминатор на огромный особняк Вороновых, похожий на призрак.

Двадцать минут спустя они уже были на борту самолета. Алексей не произнес ни слова после того, как посоветовал ей смотреть под ноги при выходе из дома. Он то разговаривал по телефону, то работал на компьютере. Подошедшая стюардесса спросила Пейдж, не хочет ли та чего-нибудь выпить.

— Нет, спасибо, — ответила Пейдж.

После того как стюардесса ушла, Пейдж закрыла глаза и попыталась расслабиться. Было половина двенадцатого ночи, а она понятия не имела, каковы деловые планы Чада на завтра.

Ее охватило жгучее чувство вины. Она повела себя беспечно и теперь раскаивалась в своем безрассудстве. Мужчина, ради которого она рисковала своей работой, игнорировал ее чуть ли не с того момента, когда удовлетворился их близостью.

Гордость Пейдж была задета, но она понимала, что не должна винить никого, кроме себя.

Алексей резко закрыл компьютер, закончил телефонный разговор и что-то приказал стюардессе.

Через минуту послышался хлопок. Пейдж резко выпрямилась, открыла глаза и уставилась на Алексея. Он держал в руке бокал шампанского, дьявольски улыбаясь.

— Мадам? — послышался мягкий голос, и Пейдж поняла, что стюардесса протягивает ей бокал.

Она взяла его, потом снова посмотрела на Алексея.

Выражение его лица изменилось, и у нее чаще забилось сердце. «Какой же он красивый и сексуальный! И такой одинокий».

Нет, она не станет его жалеть. Не сейчас.

— За что выпьем? — сказала она как можно хладнокровнее.

— За победу! — ответил он, прежде чем сделать большой глоток.

От его слов кровь застыла в жилах Пейдж. Она поставила бокал на стол.

— О чем ты говоришь? — спросила она, хотя обо всем догадалась.

— Чад Рассел проиграл. Это был его последний шанс спасти компанию. — Он сделал еще глоток шампанского, а у Пейдж замерло сердце. — Его финансисты отказались от покупки земли.

Чад уничтожен. Счастье Эммы окажется невозможным. Пейдж вскочила с сиденья, не зная, что делать, и услышала жестокий смех Алексея.

— Да ладно, ты прекрасно знала, что так и случится. Это было написано на твоем лице.

Пейдж обуяла ненависть, кровь быстрее побежала по ее жилам.

— Значит, мы оба солгали. Все, что произошло между нами, было игрой, не так ли? Ты только притворялся, что меня хочешь.

Он потянулся, как кошка, прежде чем подняться со своего места и плюхнуться в кресло рядом с ней.

— Нет, — сказал он скользя взглядом по ее телу. — Не притворялся. Я думаю, это понятно — после того, что между нами сегодня произошло.

Пейдж переполняло возмущение и отвращение к самой себе. Как она могла так низко пасть?

— Ты привез меня сюда, чтобы соблазнить. Устроил ужин, катание на тройке…

Она замолчала, не в состоянии продолжать. Она сама позволила себе наслаждаться и верить, пусть недолго, в то, что князь заинтересуется обыкновенной секретаршей.

— Да, я все устроил, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Но это не значит, что я не получил удовольствие.

Пейдж отвернулась от него. Этот человек настоящий дьявол. Хуже всего то, что она на самом деле испытывает к нему симпатию.

— Да ладно тебе, Пейдж, не прикидывайся обиженной. Между мной и твоим боссом была настоящая война. Мы с тобой об этом знали.

Она совладала с эмоциями и повернулась к нему:

— Не опускай меня до своего уровня. Я совсем на тебя не похожа. Я не использую людей в своих целях.

— Разве? Помнится, именно ты хотела, чтобы я занялся с тобой любовью в первый вечер нашей встречи, в моей квартире. — Он поднял ее подбородок, не позволяя отвернуться и буравя ее горящими глазами. — Ты хотела использовать меня для того, чтобы забыть о предательстве Чада.

Пейдж стало стыдно. Алексей оказался прав. И все же его сравнение не совсем уместно.

— Я сказала тебе — между мной и Чадом ничего не было. Он не интересовался мной как женщиной.

— Но ты хотела, чтобы он интересовался, — сказал Алексей. — Ты желала, чтобы он занялся с тобой любовью.

— Нет, — выдохнула она, отрицая правду.

Она хотела, чтобы босс стал ее любовником, но после близости с Алексеем поняла, что ни с кем ей не будет так хорошо, как с ним.

— Если хочешь, можешь все отрицать, — промолвил он. — Но правда известна нам обоим.

— Почему ты так его ненавидишь? — спросила она.

Он помрачнел:

— Кто сказал, что я его ненавижу? Это просто бизнес.

Пейдж покачала головой:

— Нет, это больше чем бизнес. Я видела, как ты смотрел на него сегодня на совещании.

— Возможно, тебе следует расспросить его. — Алексей стиснул зубы, и у нее сложилось впечатление, что он сожалеет о том, что слишком о многом ей поведал.

— Я не могу этого сделать, и ты об этом знаешь.

Он поставил пустой бокал из-под шампанского на стол перед собой и поднялся на ноги.

— Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, моя красавица. С завтрашнего дня ты больше не работаешь на Чада Рассела.

— Но я и на тебя работать не буду, — выпалила она.

Он усмехнулся:

— Не глупи, Пейдж. Тебе нужны деньги.

Хотя от страха у нее пульсировало в висках, она знала, что не сможет работать на Алексея Воронова. Лишь отказавшись на него работать, она сумеет сохранить чувство собственного достоинства.

— Я лучше пойду чистить туалеты, чем стану работать на человека, которого ненавижу.

Он наклонился над ее креслом и обхватил ладонями ее лицо, прежде чем она смогла его остановить. Алексей припал к ее губам в решительном и собственническом поцелуе. Разъяренная, Пейдж плотно сжала губы. Он продолжал настойчиво пытаться заставить ее разомкнуть губы.

И вот его язык скользнул в ее рот. Когда она слегка прикусила его язык, он рассмеялся и сжал пальцами ее подбородок.

Поцелуй произвел эффект разорвавшейся бомбы. Алексей заставил Пейдж крепче прижаться к спинке кресла, она целовала его в ответ с той же страстностью и решительностью. Никогда больше она не будет с ним кроткой, не позволит ему легко собой манипулировать.

Их поцелуй был стремительным и жадным. Когда Алексей отпрянул от нее, она охнула, не сдержавшись.

Но не она одна была опустошена этим поцелуем. Алексей смотрел на нее дикими глазами, в которых читалось неукротимое желание. Запустив пальцы в темные волосы, он глубоко вздохнул.

И вдруг он совладал с эмоциями, и выражение его лица стало таким холодным, что она вздрогнула.

— О да, Пейдж Барнс, — бросил он ей, — ты определенно меня ненавидишь. Будь у нас больше времени, я доказал бы тебе, как велика твоя ненависть ко мне.

Глава 8

Пейдж выключила звонящий будильник и снова улеглась в постель, вздохнув. С каждым днем она все больше не высыпалась. За последние две недели она с большим трудом вставала по утрам. Проблемы заключалась не в смене часовых поясов, ведь после возвращения из России в Даллас прошел месяц.

Однако с каждым днем она уставала все больше. Казалось, без кофеина она вообще не сможет подняться с постели. Она пила кофе каждое утро, но к полудню ее снова одолевала ужасная усталость. К тому времени, когда Пейдж возвращалась домой, она валилась с ног от изнеможения.

После ее отъезда из России все пошло иначе. Она устроилась на новую работу — в юридическую фирму в центре города. В этом ей помогла Мейвис, она тоже отказалась работать на Алексея Воронова, потому что долгое время сотрудничала с Чадом и его отцом. Хотя жалованье Пейдж стало меньше, чем в «Рассел текнолоджис», ей удалось грамотно распределить расходы, и они с Эммой продолжали арендовать тот же дом, что и последние три года.

В конце концов Пейдж удалось вылезти из постели и натянуть на себя одежду. Перед тем как принять душ, она решила выпить кофе.

— Ты жутко выглядишь, — сказала Эмма, когда Пейдж вошла на кухню.

— Спасибо, — ответила Пейдж.

Она не стала говорить Эмме о том, что та тоже неважно выглядит, хотя и по другой причине. После возвращения в Техас она почти не виделась с Чадом. Он отправился на Аляску, стараясь заручиться поддержкой старых знакомых отца и начать новый бизнес. Последние несколько лет Чад вкладывал все свои личные сбережения в «Рассел текнолоджис». Лишившись компании, он остался без денег.

О том, чтобы сыграть свадьбу в ближайшее время, не могло быть и речи. Пейдж стала сомневаться в том, что Чаду и ее сестре вообще когда-либо удастся пожениться. Эмма старалась держаться молодцом, но Пейдж слышала, как сестра плачет по ночам. Она возненавидела Алексея Воронова за многое, но больше всего за то, что он причинил столько страданий ее сестре.

Пейдж отпила кофе и вдруг почувствовала легкую тошноту. Она поставила кружку на стол и нахмурилась:

— Зачем ты поднялась в такую рань?

Эмма удивленно посмотрела на нее:

— У меня сегодня выпускные экзамены. Ты заболела?

Пейдж обхватила голову руками:

— Не знаю.

— Ты бледна. Может, тебе остаться дома?

— Не могу. Я совсем недавно устроилась на работу.

— Но ведь ты плохо себя чувствуешь. Если хочешь, я позвоню Мейвис.

Пейдж махнула рукой:

— Нет, не делай этого. Все будет хорошо, как только я приму душ.

Стоя под струями горячей воды, она совсем не почувствовала себя лучше. Пейдж стало совсем тяжко. Она едва успела добраться до туалета, где ее стошнило.

Возможно, Эмма права. Наверное, она подцепила какой-то вирус.

Приняв душ, Пейдж надела темные широкие брюки и светло-голубой топ и отправилась на работу.

Утро на работе прошло в мучениях. Пейдж попыталась съесть пончик, принесенный Мейвис, но, откусив кусочек, почувствовала, как к горлу подступает ком.

Когда она в третий раз вернулась из туалетной комнаты и подошла к рабочему столу, Мейвис посмотрела на нее, нахмурившись.

— Ты выглядишь чертовски плохо, дорогая, — сказала она. — Как ты себя чувствуешь?

Пейдж очень осторожно опустилась в кресло.

— Я, наверное, что-нибудь не то съела, — промолвила она.

Мейвис засунула карандаш в копну седых волос, которые торчали во все стороны на добрые пять дюймов. Пейдж не раз думала о том, что по возвращении домой Мейвис наверняка находит в волосах карандаши, ластики и полоски корректирующей бумаги.

Выражение лица Мейвис стало сосредоточенным.

— Мне кажется, тебе все хуже и хуже… — Она наклонила голову. — Ты что-нибудь ела?

— Сегодня утром — нет.

— Какие еще ощущения?

— Я очень устаю, но думаю, это как-то связано со сменой часовых поясов. Я с трудом встаю с постели по утрам.

В уголках глаз Мейвис залегли морщинки, она стала пристальнее рассматривать лицо Пейдж.

— Теперь скажи, дорогая, у тебя есть любовник?

Пейдж покачала головой:

— Вы знаете, что нет.

— Я раньше так думала, но жизнь не стоит на месте.

— А почему вы спрашиваете?

— Ну, хотелось бы узнать, когда в последний раз у тебя была менструация. Если у тебя задержка, то, вероятно, тебе придется пописать на полоску.

— Пописать на полоску?

— Дорогая, я говорю о тесте на беременность, — сказала Мейвис. — Но раз ты не могла забеременеть, возможно, у тебя свиной грипп, и ты должна пойти к врачу. Хотя ты очень напоминаешь мне мою дочь, когда она была беременна близнецами. Бедняжка ничего не ела несколько недель. И все время хотела спать, как ты.

От страха по спине Пейдж пробежал холодок. Разве возможно, чтобы она была беременна? Алексей пользовался презервативом, и они занимались сексом всего один раз. Не могла она забеременеть!

Мысли с огромной скоростью закружились в ее голове. Она принялась делать подсчеты в уме.

Зазвонил телефон, и Мейвис ответила на звонок, избавив Пейдж от необходимости продолжать разговор. Открыв ящик стола, Пейдж быстро нашла календарь на дне сумочки. Просмотрев его, она обнаружила, что у нее задержка.

Шесть недель.

Но это еще ничего не значит. К задержке овуляции приводит, например, стресс. Пейдж закрыла глаза и глубоко вздохнула. Вне сомнения, она сильно перенервничала и чем-то отравилась.

Однако она понимала, что не успокоится, пока все не выяснит.

Трясущимися руками убрав календарь в сумку, Пейдж попыталась сосредоточиться на документе. Через полчаса ее босс — мистер Рамирес — вышел из своего офиса и приказал ей идти домой.

Пейдж попробовала возразить, но, по правде говоря, ей ужасно хотелось свернуться калачиком на диване с пультом дистанционного управления в руках. После того, как мистер Рамирес заверил, что оплатит ей полный рабочий день, Пейдж выключила компьютер и стала собирать вещи.

К тому времени, когда Пейдж вернулась домой, она чувствовала себя лучше. Но предстояло сделать тест на беременность, который все расставит на свои места.

Достав тест на беременность из упаковки, она уставилась на него. Ее сердце забилось чаще от страха и сомнений.

Через двадцать минут, дважды прочтя инструкцию, Пейдж выполнила все необходимые процедуры. Осталось только дождаться результата. У нее урчало в животе, и она почувствовала, что готова что-нибудь съесть.

Взяв йогурт, она засунула в него ложку и вернулась в ванную комнату, где оставила тест. Прошло не больше минуты, но в цифровом окошке уже был виден результат.

Ложечка выскочила из дрожащих рук Пейдж и ударилась о раковину.

Тест показывал положительный результат. Она беременна.

Пейдж схватила тест и присмотрелась к нему.

О боже, она беременна! Она забеременела от русского князя.

Но результат может быть ошибочным. Пейдж подошла к дивану и вяло опустилась на него. Что же теперь делать?

Она прижала руку к животу.

В ее мозгу стремительно проносились мысли. Она может родить ребенка и отдать его в приют. А еще она может родить и самостоятельно воспитать своего ребенка. Она может сделать аборт, и об этом никто никогда не узнает.

Пейдж напряглась. Уже сейчас ей хотелось защищать своего ребенка. И она отлично знала, что будет делать. Пейдж так страстно хотела этого ребенка, что изумилась. Она родит ребенка и сама его воспитает. Ей будет очень тяжело, но она справится.

А как же Алексей?

Пейдж закусила губу. Следует ли ей разыскать его и рассказать о ребенке? Ее рассудок восстал против такой идеи. Алексей — холодный, жестокий человек. Он притворился добрым и заботливым, но его единственной целью было использовать Пейдж в надежде получить нужную ему информацию. Когда информация стала ему не нужна, он избавился от Пейдж как от мусора. И не предпринял никаких усилий, чтобы ее разыскать, с тех пор как она уехала из России. Он сумел найти Эмму, когда она была в номере отеля с Чадом, так что Пейдж не следовало питать иллюзий относительно его возможностей. Он смог бы разыскать ее в Далласе, если бы захотел. Не хочет он ее искать, вот и все.

На самом деле, хотя это было неприятно осознавать, он, вероятно, вообще о ней не вспоминал. Как только Пейдж уехала из России, он тут же о ней забыл.

Пейдж недавно видела его фотографию в журнале. На ней он был запечатлен на недавней премьере голливудского фильма в обществе начинающей актрисы, которая держала его под руку и улыбалась так, словно он центр Вселенной.

Пейдж быстро поборола приступ ревности. Эта актриса достаточно скоро узнает, каким жестоким может быть Алексей.

Пейдж подумала о сестре, и ненависть к Алексею вспыхнула в ней с новой силой.

Нет, она не будет пытаться его разыскать. Они провели вместе всего одну ночь, и он явно о ней забыл. Пейдж придется в одиночку расхлебывать последствия.

* * *

Алексей убеждал себя, что просто хочет вернуть Пейдж перчатки, которые она забыла в его доме. А также пальто, шарф и шапку, которые она отправила ему, прежде чем уехать из России. Он рассердился, когда открыл коробку и увидел в ней купленную ей одежду.

И все же этого следовало ожидать. Пейдж — гордая и упрямая женщина и определенно предпочитает оставлять последнее слово за собой.

Он не знал о том, что Пейдж оставила в его доме перчатки, до тех пор, пока не вернулся в особняк в следующие выходные. Он нашел перчатки аккуратно лежащими на тумбочке и только тогда понял, что произошло. Он вспомнил, как быстро Пейдж снимала эти перчатки в тот вечер, чтобы прикоснуться к нему.

Алексей закрыл глаза.

Он и сейчас помнил ее жаркие прикосновения, ее отзывчивость и удивительную страстность.

После той ночи он не был с женщиной. Недавно он выходил в свет с красавицей актрисой, но между ними ничего не было. Алексей отвез ее домой и расстался с ней, одарив целомудренным поцелуем.

Она просто не пробудила в нем никаких чувств.

А вот Пейдж удалось распалить его страсть. Пейдж Барнс — той, которая носит скучные костюмы и очки. С той, что целовала и ласкала его так, словно от этого зависела ее жизнь.

Ему хотелось увидеть ее снова, и он долго подавлял свое желание. Но теперь он в Далласе и увидится с ней, чтобы отдать ей купленную одежду.

Компания «Рассел текнолоджис» наконец стала принадлежать ему, но победа оказалась не такой приятной, как он предполагал. Стоя в кабинете, ранее принадлежавшем Тиму Расселу, Алексей в раздумьях мрачно смотрел в окно.

Лимузин повез его из отеля в пригород Далласа с небольшими бунгало и зелеными газонами. Пейдж сдержала свое слово и оставила «Рассел текнолоджис». Алексей знал, что она работает в юридической фирме, и в настоящее время уже должна находиться дома. Сначала он хотел приехать в ее офис, но потом решил — лучше увидеться с ней без посторонних.

Что она скажет, когда он предстанет перед ней? Увидит ли он страстное желание в ее взгляде, которое она никогда не умела скрывать? Или посмотрит на него с ненавистью?

Автомобиль остановился перед коричневым домом с крытым крыльцом. Милый дом. Уютный. Вокруг — газон, но не слишком ухоженный. Аккуратные клумбы, но цветов немного.

Алексей взял пакет с одеждой и направился к парадной двери. Позвонив в дверь, он стал ждать. На крыльце соседнего дома появилась седая женщина в розовом домашнем платье. Он улыбнулся ей, но она, разволновавшись, поспешила в дом. Алексей заметил, как слегка отогнулась занавеска на окне.

В конце концов дверь мятно-зеленого цвета отворилась. Алексей не был уверен, как отреагирует, но при виде Пейдж сразу же ощутил напряжение в паху.

— Привет, Пейдж, — тихо сказал он, оглядывая ее.

На ней были шорты, демонстрирующие красивые длинные ноги, и облегающая футболка. Ее темные волосы были убраны в хвост. На лице Пейдж не отразилось нисколько радости. Она свирепо на него уставилась, закусив губу.

— И я рад тебя видеть.

— Что вы здесь делаете? — спросила она. Он показал ей пакет с одеждой:

— Возвращаю твое пальто. Она с такой силой вцепилась в косяк, что пальцы побелели.

— Пальто мне не нужно, князь Воронов. Спасибо, что зашли. Пожалуйста, уходите.

— Ага, мы снова за старое. Зачем такая формальность и вежливость, Пейдж, после того, что между нами было? — Он с удовольствием заметил, как у нее зарделись щеки. Она была одновременно невинной и чувственной. Ему очень нравилось в ней это необычное сочетание.

— Я… — Внезапно лицо Пейдж приобрело зеленоватый оттенок.

Алексей смотрел на нее и не верил своим глазам.

— Простите, — сказала она и убежала в дом.

Алексей вошел следом и закрыл за собой дверь, положил сверток с одеждой на стул и услышал подозрительные звуки рвоты, доносящиеся из ванной комнаты.

— Пейдж? Что случилось? Вызвать доктора?

— Нет, — отозвалась она громко и четко через закрытую дверь. — Мне станет лучше, когда вы уйдете. И заберете с собой пальто!

— Как хочешь, — промолвил Алексей, однако он никуда не собирался.

Он проследовал на крошечную кухню, присел на стул у барной стойки и принялся ждать Пейдж. Кухня была соединена с небольшой гостиной, в которой располагался огромный диван, два стула и телевизор. Помещение не выглядело роскошным, но оказалось по-домашнему уютным.

После смерти отца Алексей жил в доме не больше этого. Его мать пыталась сделать его уютным, но для этого было мало финансовых средств. После смерти мужа она получила лишь небольшую сумму денег и участок земли, который, по мнению многих, ничего не стоил. Будучи ребенком, Алексей полюбил эту землю.

Пусть у них не было много денег, но они с Катериной могли часами играть в лесу и у ручьев. Они ловили рыбу, охотились и лазали по деревьям, как обезьянки.

Они были счастливы, несмотря на скромный образ жизни. Детям все равно, бедны они или богаты, лишь бы их любили.

Больше всего на свете он хотел обеспечить своей матери тот образ жизни, который она заслуживала, ведь она была княгиней. Он желал, чтобы она жила в сказочном дворце. Алексей неустанно работал, добиваясь желаемого, но его истинный успех пришел слишком поздно.

Теперь у него есть фамильное поместье и несколько особняков в различных странах, но никто не может дать ему ощущение покоя и комфорта, которое было у него в детстве. В доме Пейдж ощущался покой и комфорт. Алексей провел в ее доме всего две минуты, но уже почувствовал его атмосферу.

Настоящий дом — это не просто мебель или вещи. В нем должно присутствовать некое необъяснимое чувство. Его душа жаждала покоя и домашнего тепла, от которого он отказывался многие годы.

Но он будет отказываться от этого и дальше. Он привык к своему нынешнему образу жизни, несмотря на то что иногда ему больше всего на свете хотелось уюта и душевного тепла. Если ты никого не любишь, ни к чему не привязан, тебя не постигнет горькое разочарование, когда ты лишишься объекта любви. По собственному горькому опыту Алексей знал, что лучше всего жить именно так.

Дверь ванной комнаты открылась, и на пороге появилась Пейдж. Увидев Алексея, она застыла на месте.

— Вы же сказали, что уходите.

— Я солгал. Она прошла на кухню и схватила бутылку воды из холодильника. Откупорив ее, она сделала глоток воды и свирепо уставилась на Алексея:

— По части вранья ты мастер.

— Я никогда тебе не врал, Пейдж.

— Нет, ты просто не говорил мне правду, — отрезала она. Прислонившись к кухонному столу, она снова отпила воды и оглядела Алексея.

— На самом деле я сказал тебе правду, — ответил он хладнокровно. — Я говорил тебе, почему держал бы тебя при себе, если бы ты работала на меня.

Она фыркнула.

— Я поняла, что ты имел в виду, но это нельзя назвать правдой. Правда звучала бы следующим образом: «Пейдж, ты меня не слишком привлекаешь, но я бы хотел, чтобы ты считала, будто ты мне нравишься, и поведала мне все секреты Чада. Тогда я могу заполучить компанию и оставить вас всех без работы».

Ее темные глаза были полны эмоций. В них читался гнев, ненависть. И страх. Почему она его боится?

— Я просто приобрел обанкротившуюся компанию, Пейдж. И ты мне действительно нравишься.

Она прижала ладони к вискам:

— Ладно, ты приобрел обанкротившуюся компанию, и я тебе нравлюсь. Я тебе поверила. Теперь ты уйдешь?

Он нахмурился, наблюдая за ней:

— Ты должна присесть.

— Присяду, когда ты уйдешь.

— Я сейчас никуда не пойду. Иди сюда, присядь на диван.

Она округлила глаза:

— То есть ты так привык жить, да? Просто приказываешь, щелкая пальцами, и ждешь, когда все исполнят твое желание. Что ж, мне придется вас разочаровать, мистер. Это мой дом, и никто, кроме меня, не имеет права здесь распоряжаться. Если вы не уйдете, я вызову полицию.

— Если ты присядешь, я уйду.

Ее угрозы вызвать полицию для него ничего не значили, но было ясно — его присутствие ее взволновало. Алексей сделал то, зачем пришел, — отдал ей одежду. Его тело изнывало от сильного желания, но он поборол эмоции. Больше нет причин оставаться в доме Пейдж. Его здесь ничего не удерживает.

— Отлично, — сказала она, опустилась на диван и устало вздохнула.

— Нужно вызвать врача, — произнес Алексей, нахмурившись.

У Пейдж по-прежнему был зеленоватый оттенок лица, ее лихорадило.

— Не нужно, я в порядке. — Она прикусила губу и отвела глаза. — Недавно у меня был грипп, и я еще не окончательно выздоровела.

— Ладно, — сказал он. — Тогда я ухожу. Я оставил одежду на стуле в прихожей. Делай с ней все, что хочешь, но не отправляй обратно мне.

Зазвонил стоящий на столе телефон, но Пейдж его проигнорировала. Откинув голову назад, она закрыла глаза и коснулась рукой живота.

Алексей не хотел уходить и оставлять ее в таком состоянии, но она не желала его видеть.

Он повернулся и зашагал по небольшой прихожей. На телефоне включился автоответчик. Хриплый голос Пейдж просил звонящего оставить сообщение.

«Догадывается ли она, какой сексуальный у нее голос?»

Услышав первые звуки сообщения, Пейдж вскочила с дивана, однако она не успела снять телефонную трубку достаточно быстро.

— Звонят от доктора Фицджеральда. Мы подтверждаем, что первое УЗИ для Пейдж Барнс назначено на завтра, на час дня. Вы должны принести с собой…

Пейдж никак не думала, что ей позвонят от доктора и подтвердят время ее первого УЗИ. Неужели они действительно полагают, что она могла забыть время назначенного обследования?

Она подняла глаза, зная, что ей предстоит увидеть.

Алексей стоял рядом, сдвинув брови.

— Зачем тебе понадобилось УЗИ, Пейдж? — От его поразительного холодного и размеренного голоса по ее спине пробежала дрожь.

Пейдж запаниковала. Она никак не могла придумать правдоподобную отговорку. Она вздернула подбородок. Пора обо всем рассказать.

— Зачем женщины обычно делают УЗИ, князь Воронов?

Он прищурился:

— Ты не можешь быть беременной.

«Какой высокомерный ублюдок!»

— Почему бы и нет? Подобные события не входили в твои планы? — Она тряхнула головой. — Уверяю тебя, я беременна. Но не волнуйся, мне ничего от тебя не нужно.

Алексей безмолвствовал целую минуту. Затем он схватил Пейдж за плечи и притянул к себе, его лицо скривилось от ярости.

— Лжешь. Ты не можешь быть от меня беременна. Я предохранялся.

Пейдж уставилась на него с вызовом:

— Конечно, я не могу быть беременной, ведь сам великий князь Алексей Воронов заявил, что это невозможно. Отпусти меня и убирайся из моего дома ко всем чертям. Ты нам не нужен.

Ее снова затошнило. Она попыталась вырваться, но он крепко ее удерживал.

— Если ты не уберешь свои руки прямо сейчас, меня стошнит на твой прелестный костюм!

Он отпустил ее, и она рванула в ванную комнату, не успев закрыть за собой дверь.

Пейдж почувствовала, как Алексей приподнял ее волосы, затянутые в хвост, чтобы она их не испачкала.

Когда тошнота отступила, он помог ей подняться, подхватил на руки и отнес на диван.

— Нужен доктор, — сказал Алексей, доставая мобильный телефон из кармана.

Пейдж слишком устала, чтобы с ним спорить.

— Все нормально, Алексей. Беременных часто тошнит. Не всех, но мне явно повезло, — произнесла она шепотом.

Он смотрел на нее сурово, выражение его лица было решительным.

— Доктор нужен тебе на время перелета.

— Какого перелета? Я никуда не полечу. У меня работа, через пару часов домой вернется Эмма. Сегодня вечером мы с ней планировали посмотреть кино.

На его красивом лице застыла безличная маска.

— Через два дня я уезжаю в Санкт-Петербург. Ты поедешь со мной.

Пейдж попыталась встать, но у нее скрутило живот.

— Я никуда с тобой не поеду! Я должна жить здесь.

— Не должна. Если ты действительно забеременела от меня, то обязана жить со мной.

Глава 9

Особняк Вороновых был точно таким же, каким Пейдж видела его в последний раз. Но, пожалуй, он оказался красивее теперь, когда наступила весна. Она никогда не думала, что снова окажется в этом месте. И уж точно она не подозревала, что вернется сюда в качестве хозяйки.

Пейдж снова взглянула на обручальное кольцо с бриллиантом в три карата на правом безымянном пальце, и у нее сжалось в груди.

Она стала женой князя.

Но Пейдж считала, что их брак совершенно неправильный.

Она позволила Алексею помочь ей сойти с вертолета и тут же отдернула руку. Он никак не отреагировал на ее дерзкий жест. Алексей был холоден как камень с того момента, как сообщил ей о том, что она поедет в Россию вместе с ним.

Она пригрозила ему, сказав, что вызовет полицию, обещала его убить и бесполезно жестикулировала, но он полностью ее игнорировал.

А чего она ожидала? Всесильный князь Воронов может и будет делать все, что захочет. В том числе распоряжаться ее жизнью, словно имеет на это право. Она была полна решимости сопротивляться, но он мгновенно прервал все ее протесты.

Алексей пообещал позаботиться о будущем Эммы. Он заявил, что в полном объеме оплатит ее обучение и купит ей квартиру или дом, в котором она живет сейчас, если она захочет. Эмме никогда больше не придется беспокоиться по поводу денег.

Пейдж была в восторге от его решения, но решила не показывать ему свою реакцию. Она говорила себе, что Алексей может быть как милостивым, так и беспощадным. Не стоит забывать о том, что произошло с Чадом и компанией «Рассел текнолоджис».

Пейдж знала, что никогда не забудет выражения лица Эммы, которая, вернувшись домой, увидела Алексея в их доме. Она понятия не имела, кто он такой, но, узнав, отпрянула от него, словно он — воплощение зла.

Когда Пейдж объяснила Эмме, что беременна от Алексея, та начала плакать, умоляя Пейдж сказать ей, что она пошутила и никогда не поступила бы так глупо и неправильно.

Пейдж попыталась все объяснить, но Эмма отказалась ее слушать. Она вбежала в свою комнату и захлопнула дверь. Пейдж посмотрела на Алексея, в ее глазах стояли слезы, и спросила, доволен ли он.

Он был как мраморная статуя — холодный и бесчувственный. Пейдж захотелось выцарапать ему глаза, чтобы пробудить в нем хоть какие-нибудь чувства.

Следующие два дня прошли в суматохе. Алексей организовал Пейдж УЗИ и во время процедуры сидел в кабинете доктора с каменным лицом и молчал. Потом, когда доктор начал обследование, Алексей наклонился вплотную к монитору и стал рассматривать изображение так, будто искал секрет вечной молодости или нечто драгоценное.

Пейдж не подозревала, что так расчувствуется, когда увидит на экране крошечный зародыш, который совсем не напоминал ребенка. Ее глаза наполнились слезами. Она подумала, что должна находиться в кабинете доктора с человеком, который ее любит и возьмет за руку, когда они впервые увидят изображение своего малыша, а не с хладнокровным незнакомцем, который ее не любит.

— Ваш срок беременности шесть недель и три дня, — наконец сказала женщина-доктор.

Пейдж услышала, как Алексей резко глотнул воздух, а потом переспросил доктора, уверена ли та в своих прогнозах. Она принялась все ему подробно объяснять.

Пейдж едва не умерла от смущения. Казалось, Алексей не уверен в своем отцовстве и требует некоего подтверждения. Словно Пейдж просто шлюха, забеременевшая непонятно от кого и пытающаяся навязать Алексею чужого ребенка.

Когда они вернулись в особняк, дверь им открыл тот самый мужчина, который провожал их в ту ночь несколько недель назад. Он обменялся с Алексеем несколькими словами, потом поклонился и ушел.

Алексей повернулся к Пейдж:

— Василий подготовит тебе комнату. Если хочешь, подожди его в гостиной. Он сообщит, когда все будет готово.

Пейдж скрестила руки на груди. Она удивилась тому, что они будут жить в разных комнатах, но одновременно испытала облегчение. Рядом с ним она с трудом сдерживала чувства. Они поженились в Санкт-Петербурге. Даже стоя рядом с Алексеем во время бракосочетания, — на ней не было красивого платья, в ее руках не оказалось букета, рядом не было друзей и счастливых улыбок, — Пейдж ощущала, как каждая клеточка ее тела трепещет от желания.

— Я хочу знать, что будет теперь, Алексей.

Его взгляд потеплел.

— Иди в гостиную. Тебе подадут горячий чай и легкий обед. Если захочешь, поешь.

Она прикусила губу, желая побороть тошнотворную реакцию на еду. Ее стало меньше тошнить после того, как доктор прописал ей лекарство.

— Я не об этом спросила, ты знаешь, — сказала она тихо.

— Да, но мне нужно заниматься бизнесом. У меня нет времени на болтовню. Мы заключили сделку, Пейдж. Если тебя не устраивают ее условия, то, возможно, ты хотела бы еще раз подумать о последствиях?

Она вознегодовала:

— Я прекрасно понимаю, на что вы способны, князь Воронов.

— Что это значит? Разве я не был добр к тебе, Пейдж? Разве я бросил тебя и ребенка?

В отчаянии она топнула ногой, не беспокоясь о том, как он расценит ее жест:

— Я с превеликим удовольствием воспитала бы ребенка одна. Мне ничего от тебя не надо.

— О да, ты не собиралась говорить мне о моем ребенке, не так ли? Ты позволила бы ему вырасти без отца, который может обеспечить его всем.

Она резко вздохнула. Алексей выглядел сердитее, чем когда-либо. Губы его побелели, и она внезапно поняла, почему он едва разговаривал с ней последние два дня. Алексей ужасно зол на нее.

Как ему удается заставлять ее чувствовать себя ничтожной и посредственной, хотя именно он приказал ей переехать на другой конец света вместе с ним? Он — единственный, чья алчность разрушает все вокруг. Боже, как она сожалеет о том, что с ним познакомилась!

Она вздернула подбородок:

— Я не думала, что ты захочешь узнать о ребенке.

Его смех был совсем не добрым.

— Потому что ты обо мне столько всего слышала!

— Я вообще ничего о тебе не знаю, Алексей, — сказала она. — Но хотела бы узнать.

Она с удивлением обнаружила, что действительно хочет узнать его лучше. Ведь он отец ее ребенка и ее муж.

Он открыл рот, и она наклонилась вперед, ожидая его ответа. Станут ли его слова началом их сближения?

Однако Алексей не произнес ни слова. Резко сомкнув губы, он повернулся и зашагал прочь по коридору.

Алексею казалось, что он стоит над пропастью.

Всего однажды он проявил беспечность и теперь расхлебывает последствия.

Он обхватил голову руками, не в силах сосредоточиться на цифрах в лежащем перед ним документе. Он женился и скоро станет отцом. Но он не желает быть мужем и отцом, ибо уже потерял всех, кого любил, и не хочет привязываться к тем, кого тоже может потерять.

Однако он чувствовал, как все сильнее ему хочется заботиться о своем ребенке.

И о Пейдж.

Черт побери!

Она сводит его с ума. Смотрит на него широко раскрытыми карими глазами, в которых читаются все ее эмоции, а ему хочется ее обнять и сказать, что все будет хорошо.

Но как он может убеждать ее в том, что все наладится? Подобные слова он говорил Катерине, хотя оба знали, чем все закончится. Он не поступит так снова. Он не позволит судьбе в очередной раз заставить его страдать. Ему проще оставаться в одиночестве.

Алексей не знал, что такое быть мужем и отцом.

«Тогда почему ты не оставил ее в Далласе?»

Он не знал ответа на собственный вопрос. Пейдж вынашивает потомка рода Вороновых. Она изменила в жизни Алексея абсолютно все.

Алексей поднялся. Для того чтобы успокоиться, ему нужно куда-нибудь уехать. Пусть Пейдж остается в особняке Вороновых, где безопасно.

А он станет работать вдали от нее и заниматься расширением своей деловой империи. Время от времени он будет навещать Пейдж, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Но он не станет надолго задерживаться рядом с ней.

И он никогда не прикоснется к ней снова.

Потому что если он к ней прикоснется, уже не сможет контролировать свои желания.

— Я должен вернуться в Москву по делам.

Пейдж резко подняла голову. Она вышла на прогулку по огромной территории, примыкающей к особняку, и теперь сидела на каменной скамье в беседке, в которой царила мирная и благоприятная атмосфера. Беседка была увита розовыми розами, которые распространяли сладкий и обильный аромат. Месяц назад поместье было совсем иным.

Воздух по-прежнему был довольно прохладным. Пейдж надела свитер, но ей, уроженке Техаса, привыкшей к теплому климату, все равно было неуютно.

— Здравствуй, Алексей, — ответила она.

Он стоял у беседки, засунув руки в карманы брюк.

Выражение его лица было мрачным, а взгляд — задумчивым. У Пейдж екнуло сердце, когда она на него посмотрела. Как бы она ни старалась, ей не удавалось забыть, как она прикасалась к его мускулистому обнаженному телу.

— Меня не будет несколько дней, но у тебя есть все необходимое. Если тебе что-нибудь понадобится, скажи Василию, и он обо всем позаботится.

От его слов ее сердце забилось чаще.

— Ты уезжаешь? Так скоро?

Она понимала — он будет время от времени уезжать, чтобы заниматься бизнесом, но не ожидала, что это произойдет через несколько часов после их приезда в поместье. Алексей был единственным человеком в стране, которого она знала. Как он может оставлять ее одну в поместье с незнакомыми ей людьми? Ей даже не с кем поговорить. Что она будет делать целыми днями? Она привыкла работать и заботиться о себе. Понравится ли ей сидеть сложа руки?

Алексей пожал плечами:

— Мне нужно заниматься делами.

— А ты не можешь несколько дней поработать здесь? Мы только что приехали.

Он нахмурился, глядя на нее сверху вниз:

— Ты не догадываешься о том, сколько у меня обязанностей.

Она насторожилась:

— В самом деле? Я проработала в энергетическом бизнесе в течение двух лет, Алексей, и понимаю, сколько обязанностей лежит на директоре компании. Я работала с таким директором, помнишь?

Он фыркнул:

— Но он оказался не слишком успешным, да?

Пейдж стиснула зубы:

— Мне нравится Чад. Он всегда был добр ко мне и очень хорошо платил. И он любит мою сестру.

— Значит, ты забыла, как он с тобой обошелся.

Пейдж поднялась со скамьи:

— Обошелся? Чад никогда не был ко мне несправедлив, Алексей. Я говорю тебе об этом не в первый раз. На самом деле, думаю, он относился ко мне лучше, чем ты.

Он сделал шаг в ее сторону и насупился. Выражение его лица стало угрожающим.

— Он обошелся с тобой так хорошо, что даже не сказал о своем романе с твоей сестрой. Хотя нет, они оба лгали. А ты подвергала себя опасности из-за их лжи.

— Я не об этом хотела сказать, — промолвила она, ее сердце учащенно забилось.

— Нет, конечно нет. Ты просто забыла, что я помог тебе. Но я, несомненно, несправедливо поступаю с тобой.

Пейдж отвела от лица прядку волос, которые трепал ветер.

Алексей посмотрел на ее губы, и его взгляд стал сумрачным. Но вот он отвернулся от нее.

— Я поблагодарила тебя за помощь той ночью.

Но с тех пор ты не сделал ничего отвечающего моим интересам. Ты делал только то, что выгодно для тебя.

Он обернулся и резко взглянул на нее:

— Думаешь, я очень хотел жениться на тебе? Считаешь, я жаждал привезти тебя сюда?

Его слова ударили Пейдж больнее острого ножа.

— Ты принял такое решение, Алексей, а не я. Если ты так об этом сожалеешь, то почему не отпустишь меня домой?

— Ты дома, — отрезал он. — Ты вынашиваешь моего ребенка, и теперь этот дом твой.

Она скрестила руки на груди, ее лихорадило.

— Я иногда сожалею о том, что мы встретились.

На его лице промелькнула непонятная эмоция.

— Уже слишком поздно о чем-то сожалеть. Мы должны расхлебывать последствия наших поступков.

Она моргнула:

— Последствия наших поступков? Значит, так ты относишься к этому ребенку?

— Разве он не является последствием того, что между нами произошло? — Он подошел к ней ближе.

Она подумала, что он протянет к ней руки, но он продолжал стоять, засунув руки в карманы. Его светлые глаза сверкали.

— Почему ты говоришь о ребенке «он»? У нас может родиться девочка, — сказала она тихо.

— Не имеет значения, — сказал он. — Ребенок является потомком княжеского рода Вороновых, и я буду защищать его или ее до последнего вздоха.

Пейдж вздрогнула, услышав его решительное заявление. Алексей — порядочный человек, который держит слово.

Хотя он не во всем поступает порядочно.

— Я хочу знать, — промолвила она и глубоко вздохнула, чтобы набраться смелости, — почему ты уничтожил компанию «Рассел текнолоджис». Я хочу понять.

Алексей отвел взгляд и посмотрел вдаль, словно разглядывая что-то за горизонтом.

Когда он взглянул на нее и заговорил, его слова потрясли ее до глубины души.

— Тим Рассел погубил мою семью.

Глава 10

Почувствовав слабость в ногах, Пейдж снова опустилась на скамейку. Выражение лица Алексея было резким, его переполняли эмоции. Она не ожидала услышать подобный ответ, ее сердце сочувственно сжалось.

— Я сожалею. — Она не знала, как еще отреагировать.

Он отвернулся и встал к ней в профиль, по-прежнему глядя куда-то вдаль.

— Моя тетя была балериной Большого театра. Она познакомилась с Тимом Расселом, когда находилась на гастролях с труппой театра в США. Спустя какое-то время они поженились.

Пейдж застыла на месте. Тетя Алексея замужем за отцом Чада?

— Но это значит…

— Что Чад — мой двоюродный брат.

— Я встречалась с его матерью, — тихо промолвила она, — но понятия не имела, что она русская.

И Чад никогда не упоминал о своем родстве с Алексеем Вороновым, которого считал заклятым врагом.

Но ведь Пейдж всего лишь наемный работник. Зачем ей вникать в подробности личной жизни своего босса? Поэтому она и не вмешивалась. Хотя, узнав о тайном романе своей сестры с Чадом, почему-то почувствовала, что ее предали.

— Разве ты никогда не задавалась вопросом, где он научился говорить по-русски? — спросил Алексей.

— Я думала, он изучал русский язык в университете. — Она уставилась на сложенные на коленях руки и покраснела.

— Он научился говорить по-русски от своей матери. Благодаря ей он научился ненавидеть мою семью.

— Но почему? — спросила Пейдж, не понимая, что за причины побудили Елену Рассел так себя вести.

Она считала мать Чада немного высокомерной, но никогда не думала, что эта женщина способна на грубость и ненависть. Она появлялась в компании сына несколько раз и была приветлива, но сдержанна.

Выражение лица Алексея стало каменным.

— Члены семьи моего отца считали, что моя мать имеет слишком низкое происхождение, чтобы стать княгиней. С этого начались все проблемы. Когда мой отец умер, моя бабушка изгнала нас из семьи. Сама она этого не делала, но ей были известны люди в определенных кругах, благодаря которым моя мать стала изгоем.

У Пейдж болезненно сжалось сердце. Она не понимала, как бабушка Алексея смогла выбросить на улицу собственных внуков. Чудовищный и непостижимый поступок.

— Какое отношение к этому имеет отец Чада? — спросила она.

— Когда он стал расширять свой бизнес, Елена предложила ему отправиться к моей матери и попытаться выкупить у нее кусок земли, который она получила после смерти моего отца. К тому времени, после смерти моей бабушки, почти вся семейная собственность отошла государству. В семейном владении осталась только земля моей матери. Пейдж покачала головой:

— Я не уверена, что понимаю.

— У нас ничего не было, Пейдж. — Алексей запустил пальцы в волосы. — Ничего, кроме куска земли. Рассел засыпал мою мать обещаниями в обмен на него. Как и следовало ожидать, он не сдержал ни одно из своих обещаний, — подытожил Алексей и так стиснул зубы, что Пейдж показалось, что он их раскрошит.

— Но он заплатил вам, верно? Разве деньги не принесли вам пользу?

Алексей с отвращением фыркнул:

— Он заплатил гораздо меньше, чем следовало. А когда он нашел на этой земле месторождения нефти, то отказался делиться прибылью, как обещал. Моя мать оказалась слишком доверчивой, и в итоге мы не получили ничего.

Итак, отец Чада купил землю у Вороновых и пообещал отдавать им часть прибыли, но затем отказался от всех своих обещаний. Пейдж понимала, почему Алексей не любит Расселов. Но теперь, став настолько успешным, должен ли он продолжать мстить семье Чада?

Тим Рассел мертв, а Алексей сказочно богат. Пейдж было жаль Алексея, но было жаль и Чада. Они оба стали жертвами алчности одного человека, и судьба обошлась несправедливо с ними обоими. В конце концов, у них так много общего.

— Думаю, я понимаю, почему ты захотел приобрести компанию «Рассел текнолоджис», — сказала Пейдж. — Но ведь отец Чада давным-давно умер. Неужели вы с Чадом не можете забыть прошлое? Ведь вы родственники.

— Нет, — отрезал Алексей. — Чад и его мать никакие мне не родственники.

Он скрежетал зубам от разочарования. Пейдж никогда не сможет его понять, а ему очень хотелось добиться от нее понимания. Он жаждал рассказать ей обо всем до конца — о Катерине. И тогда Пейдж сочувственно кивнет, встанет и обнимет его, желая утешить…

Нет. Он ни о чем не станет ей больше рассказывать. Если она прикоснется к нему, он не выдержит.

— Все не так просто, — выпалил он.

— Но что плохого сделал тебе Чад? — спросила она, глядя на него с надеждой.

Казалось, она хочет, чтобы он осознал собственные ошибки. Ей словно хотелось исполнить роль посредника и помочь семье воссоединиться.

— Чад унаследовал от родителей нелюбовь ко мне и компанию «Рассел текнолоджис». Уверяю тебя, если бы он сам отказался от сделки с Валишниковым, ситуация была бы совсем иной.

— Я не сомневаюсь, но то, что происходит сейчас, неправильно. Один из вас должен что-то изменить. Тебе следует пойти и поговорить с ним…

— Прекрати! — приказал он суровым и полным ненависти голосом. — Не все в этой жизни можно исправить, Пейдж. Кое-что вообще не следует исправлять.

Ему не нравился взгляд ее прекрасных карих глаз, который был одновременно полон грусти, разочарования и настороженности. В очередной раз Пейдж заставила его почувствовать себя неуклюжим и жестоким человеком, который не остановится ни перед чем. Алексей разозлился.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — продолжал он. — Ты считаешь, что все проблемы могут быть решены в ходе разговора. Думаешь, мне нужно всех простить и обо всем забыть, ибо это каким-то образом необходимо Чаду и Елене, которые приходятся мне кровными родственниками.

— Такого я не говорила, — возразила она. — Просто не понимаю, почему ты отказываешься попробовать. Кто-то должен сделать первый шаг.

— Я его не сделаю, — сказал он. — Примирение не нужно ни мне, ни кому бы то ни было.

В ее взгляде он видел страдание.

— Тебе, конечно, оно не нужно. Проще оставить все как есть, не правда ли? Если ты будешь мягче относиться к людям, то станешь уязвимее.

Алексей оказался так ошеломлен ее словами, что лишился дара речи. Встречаясь с многими женщинами, он никогда не говорил с ними о своей личной жизни.

— Я должен идти, — сухо произнес он. — У меня много работы, связанной с исследованием земель Валишникова. Вернусь, как только смогу.

— Почему мне нельзя поехать с тобой? Я здесь никого не знаю и не хочу оставаться одна.

Услышав ее просьбу, Алексей оторопел. Однако он понимал, что должен отказать ей. Ему нужно уехать, пока он не передумал.

— Одна ты не будешь. Здесь Василий и слуги. Они все для тебя сделают. Тебе нужно выучить русский язык. Когда я вернусь, нам предстоит посещать коктейли, торжественные ужины, ходить на балет и спектакли. Ты должна будешь вести светский образ жизни.

— Почему я не могу учить русский язык в Москве?

— Потому что я хочу, чтобы ты учила его здесь.

Она немного погрустнела:

— Я тебе действительно не нужна, Алексей? Ты женился на мне только из-за ребенка, а прежде соблазнил, чтобы попытаться выведать нужную тебе информацию? Я ничего для тебя не значу.

Разве он не добивался того, чтобы она именно так думала? Алексей намеренно возводил между собой и Пейдж стену отчуждения.

— Ты моя жена и мать моего ребенка, — произнес он, когда обрел дар речи. — Ты княгиня и обладаешь богатством, о каком и мечтать не могла. Чего еще тебе от меня нужно?

— Действительно, чего еще мне нужно? — съязвила она и отвернулась.

— Я вернусь через несколько дней. — Алексей помедлил, словно не решаясь уйти. Причину своей нерешительности он сам не понимал.

Она махнула рукой, будто отгоняя муху, по-прежнему избегая его взгляда:

— Прекрасно. Развлекайся!

Алексей не вернулся через несколько дней, как обещал. Он отсутствовал уже две недели. Пейдж никогда еще не была такой сердитой, не чувствовала себя настолько одинокой и бесполезной. Алексей притащил ее в Россию, женился на ней и оставил тосковать в позолоченной клетке. Не так она представляла себе свою жизнь. Ей всего двадцать шесть, у нее вся жизнь впереди. Пейдж планировала жить так, как хочет, путешествовать и, в конце концов, найти спутника жизни и выйти замуж. А потом обзавестись детьми.

Она машинально прижала руку к животу. Ребенок — единственная приятная сторона в ее отношениях с Алексеем.

Если бы не ребенок, ее жизнь превратилась бы в кошмар. Она отказалась ото всего, к чему привыкла, ради финансового благополучия сестры. Но кто подумает о ее потребностях? Кто позаботится о желаниях ребенка? Неужели Алексей будет всегда так холоден с ней? Он собирается оставлять ей голосовые сообщения и давать туманные обещания вернуться в ближайшее время?

Пейдж обманулась во многом. Во-первых, Чад и Эмма скрыли от нее свои отношения. Во-вторых, она не распознала истинных намерений Алексея.

Все оказалось обманом. Единственная правдивая реальность — ее ребенок. Она крепче прижала руку к животу.

— Я очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо, — прошептала она ребенку. — Ты все, что у меня осталось.

После отъезда из Техаса две недели назад Пейдж не получила ни одного сообщения от Эммы. Скорее всего, сестра так ее и не простила.

Пейдж разозлилась. Она столько сил отдала Эмме, а та решила изгнать ее из своей жизни. Пейдж понимала — Эмма злится, и имеет на это право, но могла же она поднять телефонную трубку или отправить сестре письмо по электронной почте!

Дни казались бесконечными. Пейдж никогда еще не чувствовала себя такой одинокой после смерти матери.

В особняке Вороновых был очень услужливый персонал, но никто из слуг не был Пейдж другом. Василий был исполнителен и сдержан, кланялся ей и называл княгиней, как и все остальные слуги.

У Пейдж появилась личная помощница по имени Мария — строгая молодая женщина, которая должна была сделать Пейдж достойной звания княгини Вороновой. Пейдж ежедневно учила русский, правила этикета и хорошие манеры.

Сегодня Мария сообщила ей, что они поедут по магазинам Санкт-Петербурга. Поездка заняла не очень много времени. Молчаливая и учтивая Мария сидела напротив Пейдж в лимузине, отвечая на вопросы княгини о городских достопримечательностях. Впереди и позади лимузина ехало по автомобилю.

— Зачем нам три машины? — спросила Пейдж. Мария спокойно на нее посмотрела:

— Ради вашей безопасности, ваша светлость.

— Безопасность? — Пейдж уже устала от того, что Мария называет ее «ваша светлость». — Разве наша поездка опасна?

Мария, чьи светлые волосы были коротко острижены и аккуратно уложены, покачала головой:

— Вы княгиня, ваш муж очень богат. Уместно беспокоиться о безопасности.

В бутиках на Невском проспекте Пейдж около часа примеряла одежду и обувь. Когда она вышла из примерочной кабинки в темно-красном шелковом платье, то увидела женщину, которая стояла и смотрела на нее нахмурившись. Мария, как заметила Пейдж, выглядела раздраженной.

— Княгиня Воронова, позвольте познакомить вас с графиней Козловой.

— Так это и есть та американка, на которой женился Алексей? — хмыкнула графиня.

Услышав язвительное замечание, Пейдж вдруг приревновала Алексея к графине, которая оказалась очень ухоженной блондинкой. Она была воплощением элегантности и аристократизма, и Пейдж подумала — именно такая женщина должна находиться рядом с Алексеем. В ее присутствии Пейдж почувствовала себя тупее и непривлекательнее, чем когда-либо.

Она изумилась тому, как сильно рассердилась, представив, что Алексей, возможно, был близок с этой женщиной.

— Очень приятно познакомиться, — произнесла Пейдж.

Графиня прищурила красивые глаза:

— Мне тоже. Вы должны побывать у меня. С вами многие хотят встретиться.

Пейдж не знала, что ответить. Она взглянула на Марию, но та смотрела себе под ноги. Пейдж инстинктивно чувствовала — графиня Козлова ее невзлюбила. Но она понимала, что может отказаться от приглашения. Как скажется ее визит на благополучии Алексея? Хотя с какой стати ее должно волновать, как повлияет на Алексея ее визит к графине?

Пейдж покраснела от смущения. Алексей оставил ее одну сразу же, как только они вернулись из Техаса. Он сказал ей, что она должна вживаться в роль княгини, а потом бросил, вместо того чтобы помочь.

Он посмел буквально швырнуть ее в пучину, кишащую акулами, в которой она должна выплывать в одиночку!

Что ж, она не будет вести жизнь отшельницы в большом особняке Вороновых, а погрузится в водоворот светской жизни. Алексей желает, чтобы она стала настоящей княгиней? Хм, он получит княгиню, но не такую, какую он себе представлял.

— Спасибо, — ответила Пейдж, вздернув подбородок. — Я с радостью вас навещу.

Графиня обнажила ровные зубы в улыбке:

— Очень хорошо. Я передам необходимые уточнения вашей личной помощнице, да? С нетерпением жду вашему приезда, княгиня.

Графиня Козлова жила в огромном доме, расположенном на одном из каналов Санкт-Петербурга, благодаря которым город получил второе название — Северная Венеция. По пути в дом графини Пейдж осознала, что совершила ошибку, согласившись отправиться на вечеринку. Мария не сказала ни слова, но Пейдж чувствовала неодобрение своей помощницы.

Мария держалась с ней холодно, как и Алексей. С момента знакомства с графиней прошло три дня, но он так и не позвонил. После консультаций с Марией Пейдж надела длинное белое шелковое платье и украшенные стразами туфли на высоких каблуках.

Горничная уложила волосы Пейдж в элегантный французский пучок, а затем Мария принесла ей ювелирные украшения, при виде которых у Пейдж захватило дух. По словам Марии, алмазы когда-то принадлежали царской семье Романовых.

Пейдж посмотрела на себя в зеркало, и на ее глаза навернулись слезы. Она выглядела элегантно, как настоящая княгиня. Когда она в первый раз приехала в Россию, ей показалось, что она действительно сможет привыкнуть к жизни в чужой стране. Оправдаются ли ее ожидания?

— Ах, княгиня Воронова! — сказала графиня, прогуливавшаяся по залу под руку с каким-то мужчиной. — Как приятно вас видеть. Познакомьтесь с моим братом Евгением. Он заочно очарован вами, и я обещала вас познакомить.

Пейдж оставалось только надеяться на то, что от волнения у нее не слишком вспотела рука, которую она протянула Евгению.

— Рада с вами познакомиться.

Мужчина наклонился и поцеловал ей руку.

— Вы очаровательны, — пробормотал он. — Окажете мне честь и потанцуете со мной?

— Я не очень хорошо танцую, — сказала Пейдж.

— Чепуха.

— Нет, я говорю правду. У меня не было много времени, чтобы обучиться танцам дома.

— Вы имеете в виду дома, в Техасе? — произнесла графиня и повернулась к брату: — Алексей такой забавный человек. Несколько дней назад я встречалась с ним в Москве, но он не сказал, что женился на американке без денег и связей. Вы были пастушкой, княгиня Воронова?

В висках Пейдж пульсировала кровь. Эта женщина недавно встречалась с Алексеем? Она с ним разговаривала?

— Вы ставите меня в неловкое положение, графиня, — сказала Пейдж как можно хладнокровнее. — Муж не говорил мне о вас ни слова.

Графиня рассмеялась, в ее золотистых глазах промелькнула злоба.

— Не говорил, не сомневаюсь. Рассказы обо мне не способствуют семейному счастью. — Не предоставив Пейдж возможности ответить, графиня повернулась к брату и слегка шлепнула его по руке: — Евгений, развлеки княгиню, хорошо? Я должна поговорить с мистером Каминским.

— Моя сестра злится на вас, — сказал Евгений, когда графиня ушла.

Пейдж наблюдала за графиней, которая чувственной походкой пересекала зал.

— Не могу понять почему. Ничего плохого я ей не сделала.

Он взял ее за руку и повел через толпу гостей к двери в противоположном конце комнаты. Пейдж не хотела показаться невежливой, поэтому не протестовала. Но когда она оглянулась, желая посмотреть на Марию, которая повсюду ее сопровождала, той нигде не оказалось.

— Но вы кое-что сделали, — сказал он спокойным тоном. — Вышли замуж за князя Воронова, на которого моя сестра имела виды после того, как умер ее муж.

— Думаю, если бы Алексей хотел жениться на ней, то женился бы. Я ни в чем не виновата.

Евгений рассмеялся. Это был высокий и довольно симпатичный блондин. Пейдж подумала, что до встречи с темноволосым и мрачным Алексеем ей нравились исключительно блондины.

Евгений оказался милее и приветливее своей сестры и хорошо говорил по-английски. Впервые за несколько недель появился человек, который разговаривал с Пейдж на равных.

— Да, — сказал Евгений, — у нее имелся шанс заставить его на ней жениться, когда они были любовниками.

Пейдж споткнулась, но Евгений помог ей сохранить равновесие.

— Извините, — промолвила она.

Алексей и графини были любовниками? Оставались ли они любовниками в то время, когда князь Воронов впервые привез Пейдж в свой особняк? Пейдж знала — Алексей не ведет жизнь монаха, но она не подозревала о том, что у него была любовница, когда они познакомились.

Евгений вывел ее на террасу с видом на канал. Небо было розовым от лучей заходящего солнца. По водам канала скользил катер с туристами.

Евгений осторожно коснулся руки Пейдж:

— Нет, это вы меня извините. Вы не знали, что моя сестра и ваш муж были любовниками, а я проговорился.

Пейдж слегка отстранилась от него. Она начинала сомневаться в том, что Евгений мил и приветлив.

— Вы не виноваты.

— И все же я чувствую себя виноватым.

Пейдж обхватила себя руками и покачала головой:

— Нет, не нужно себя винить. Уверена, в прошлом у Алексея было много женщин.

— Вы замерзли?

— Чуть-чуть, — призналась Пейдж. — Я не привыкла к здешнему климату.

Евгений снял пиджак.

— Вот. Позвольте мне вам помочь, — сказал он, набросив пиджак ей на плечи.

Пейдж понимала, что должна отказаться от его помощи, но потом подумала — не следует быть невежливой. Ведь Евгений просто о ней заботится.

Но когда его руки задержались на ее плечах, а потом скользнули по обнаженным рукам, от страха у нее скрутило живот. Пейдж уже решила повернуться и сказать ему, что она хочет вернуться в дом.

— Не помешаю? — Низкий голос был похож на раскат грома.

Пейдж резко повернула голову и увидела в дверях высокий темный силуэт. Ее охватило облегчение.

— Алексей? Что ты здесь делаешь?

Его серебристо-серые глаза блестели от едва сдерживаемого гнева. Он подошел к ней ближе:

— Насколько я понимаю, ты не ждала меня.

Глава 11

Алексею хотелось прикончить мужчину, стоящего так близко к его жене. Евгений Петров злорадно оскалился и посмотрел на Пейдж, но все внимание Алексея было приковано только к его жене. Она была безумно хороша сегодня, и при виде ее он испытал сильное желание.

Не проходило и дня, чтобы он не думал о ней, но продолжал держаться подальше, полагая, что так будет лучше для них обоих. Теперь, увидев Пейдж во всей красе, Алексей понял — он совершил ошибку. Она оказалась слишком красивой и уязвимой для того, чтобы оставлять ее в компании хищников вроде Евгения Петрова.

Алексей быстро преодолел разделяющее их расстояние и высвободил Пейдж из рук Евгения.

— Не подходи к моей жене! — прорычал он.

— Тогда, возможно, тебе следует держать ее при себе, — ответил Евгений по-русски.

Алексей снял пиджак с плеч Пейдж и бросил его Евгению:

— Убирайся с глаз долой, Петров!

Евгений неторопливо надел пиджак, затем поклонился Пейдж.

— Было приятно с вами познакомиться, княгиня Воронова, — сказал он по-английски.

— Мне тоже было приятно с вами беседовать, — ответила она, слегка растягивая слова, как уроженка Техаса. — Спасибо за заботу.

Алексей подождал, пока Евгений войдет в дом, прежде чем развернуть Пейдж лицом к себе.

— Ты не должна оставаться наедине с этим человеком, поняла?

— Я удивлена, что тебе вообще есть до меня дело, — парировала она и сдвинула тонкие брови.

— Ты моя жена, — заявил он, — и не безразлична мне.

Она фыркнула:

— Правда? А я подумала, что я просто твоя пленница. Или в России принято так обращаться с женами?

Он не ожидал, что она рассердится и станет ему дерзить. От ее слов в его жилах забурлила кровь. Он притянул ее к себе еще ближе и прорычал:

— Мы уходим! Ты больше никогда не придешь в этот дом.

Пейдж поморщилась:

— Ты держишь меня слишком сильно. У меня будут синяки.

Он тут же отпустил ее руки. Меньше всего ему хотелось причинить ей боль. Шагнув назад, Алексей провел руками по волосам. Проведя рядом с ней всего три минуты, он уже потерял над собой контроль.

— Где твои очки? — вдруг спросил он.

Она посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Я надела контактные линзы. Ты расскажешь, зачем приехал сюда, Алексей, и почему ведешь себя так властно?

Он снял пиджак и накинул его ей на плечи, запоздало вспомнив о том, что Пейдж замерзла. Он стоял у входа и наблюдал за ней и Евгением, внешне похожим на Чада, в течение нескольких минут, прежде чем нарушил их уединение. Алексей не знал почему, но очень хотел увидеть, как Пейдж отреагирует на его появление. Теперь он ощущал себя ничтожеством из-за того, что так поступил. Пейдж оказалась невинной девушкой и, хотя была влюблена в Чада Рассела, никогда не вступала с ним в интимные отношения.

— Я мог задать бы тебе такой же вопрос.

Она моргнула:

— Только не надо вести себя как тиран. Меня сюда пригласили.

— Меня тоже.

— Хочешь сказать, ты не знал, что я здесь?

— Я знал, — выпалил он.

Мария позвонила ему и обо всем сообщила. Алексей примчался из Москвы, ибо не мог и дальше оставаться вдали от Пейдж.

— Но я хочу понять, зачем ты сюда пришла.

— Потому что мне скучно, Алексей, и я устала от одиночества. Потому что меня пригласили на вечеринку, а я захотела побыть среди людей, где смеются и разговаривают, где звучит музыка. Я вышла за тебя замуж ради нашего малыша и ради будущего моей сестры, но я не соглашалась становиться твоей пленницей.

— Ты не пленница, — сказал он.

Она фыркнула:

— Нет? Если бы я знала, что мы не собираемся налаживать наши отношения ради ребенка, я осталась бы в Техасе, а ты приезжал бы ко мне в любое время.

— Ты должна жить в России. Со мной.

Она топнула ногой. Алексей заметил, что Пейдж часто топает ногой, когда злится. По некоторым причинам он нашел ее поведение забавным. Но он не посмел улыбнуться теперь, когда она ощетинилась, как кошка.

— Но я не живу с тобой! Я обитаю в твоем особняке, холодном и официозном, где никто не разговаривает со мной как с обычным человеком! — Она прижала руку к груди. — Но ведь я обыкновенный человек, Алексей. Не княгиня и не аристократка, а всего лишь Пейдж Барнс из штата Техас, и я не знаю, как стать другой!

Он взял ее за руку, но она отдернула ее и скрестила руки на груди.

— Ты княгиня Пейдж Воронова, и я хочу, чтобы ты была ею, — сказал он.

Ее глаза заблестели.

— Мне так не кажется, — произнесла она.

Алексей смягчился и снова потянулся к ней.

На этот раз она не сопротивлялась, когда он нежно ее обнял и прижался подбородком к ее макушке. Ему очень хотелось ее поцеловать. Он подумал, что умрет, если прямо сейчас не почувствует вкус ее губ.

Алексей медленно опустил голову, ожидая реакции Пейдж. На мгновение ему показалось, что она отвергнет его, но затем она закрыла глаза и разомкнула губы.

Он медлил и смотрел в ее лицо. В лицо самой желанной женщины, которую он когда-либо встречал.

Пейдж открыла глаза и вопросительно на него посмотрела. Едва она собралась задать ему вопрос, как он страстно припал к ее губам.

Она вцепилась пальцами в лацканы его смокинга, побуждая Алексея продолжать. Он понял, что больше не в силах контролировать свои желания. Сегодня ночью Пейдж будет в его постели, и пусть его жизненные принципы летят ко всем чертям.

Пейдж не узнавала человека, который поспешно повел ее к лимузину, уселся рядом на сиденье и резко приказал водителю трогаться с места.

— Я хочу тебя, — сказал Алексей, прижимая ее к широкому плюшевому сиденью. — Я слишком долго ждал.

Пейдж сглотнула, ощущая прикосновение его мускулистого тела. Она беспомощно вздохнула, когда его губы прижались к нежной коже ее шеи.

Пейдж не могла отрицать, что испытывает волшебные ощущения, когда Алексей к ней прикасается. Неужели она влюбилась?

Любовь. Осознание того, что она любит Алексея, ужасно напугало Пейдж. Она не может его любить! Она плохо его знает, хотя сердце подсказывает ей, что она знает его всю жизнь.

— О чем задумалась? — прошептал он у ее щеки. — Скажи, о чем?

— Не могу понять, зачем ты приехал.

— Я приехал к своей жене, — сказал он.

Она коснулась ладонью его щеки, не сдержавшись.

Алексей развернул ее руку и поцеловал ей ладонь.

— Хотелось бы верить, — сказала она.

— Тогда поверь.

Кровь пульсировала в висках Пейдж.

— Я не могу.

Его взгляд затуманился.

— Что это значит, Пейдж?

— Что это значит? Как ты можешь такое спрашивать? Ты знаешь, о чем я говорю!

Вздохнув, он выпрямился. Пейдж упрекала себя за то, что решилась заговорить с ним.

— Я желаю заняться с тобой любовью, а ты хочешь разговаривать. — Он запустил пальцы в волосы. — И все же, полагаю, я заслуживаю твоего снисхождения.

— Я целых три недели не получала от тебя известий, — сказала она. — А теперь ты приехал, целуешь меня и лишаешь рассудка…

— Лишаю тебя рассудка? — Он посмотрел на нее с явным удовлетворением.

Она скрестила на груди руки, словно защищаясь от него:

— Тебе известно, что лишаешь. Если бы тебе не удавалось этого сделать, мы не оказались бы сейчас здесь. Я не была бы беременной, а тебе не пришлось бы на мне жениться.

Он придвинулся к ней и снова прижал к спинке сиденья.

— Мне нравится, что я умею заставить тебя забыть обо всем, — промурлыкал он.

Она уперлась руками в его плечи, хотя не смогла его оттолкнуть.

— Умеешь. А теперь ты заставляешь меня забыть о том, что я сержусь на тебя. Ты оставил меня одну в чужой стране, без друзей. Я уже не говорю о том, что ты лишил меня собственного дома. И еще ты пытался меня соблазнить, чтобы выведать нужную тебе информацию.

Он поцеловал ее в шею.

— Я не пытался соблазнить тебя ради того, чтобы выведать информацию, — пробормотал он. — Я хотел так поступить, но забыл о своем намерении, когда ты оказалась в моей постели.

Пейдж закрыла глаза и сдержала стон. «Сохраняй спокойствие!»

— По-твоему, я должна почувствовать себя лучше?

— Не понимаю, почему бы и нет. — Он передвинулся на сиденье, крепче прижимаясь к ней. — Я не лгу, моя красавица. Я хотел тебя тогда и хочу тебя сейчас. Но я сожалею, что заставил тебя страдать.

— Правда?

Он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. Выражение его лица было решительным и восторженным.

— Да, я хочу тебя. Мне не следовало пытаться использовать твое знакомство с Чадом в своих интересах.

Не понятно почему, но Пейдж ему поверила. В душе она была уверена, что он говорит ей правду. Ее сердце заныло от тоски и нестерпимого желания.

— Спасибо. Для меня очень важно услышать от тебя такие слова.

— Я не совершенство, Пейдж, но умею признавать свои ошибки.

Он опустил голову, чтобы снова ее поцеловать, но Пейдж уперлась руками в его грудь:

— Нужно еще кое-что выяснить.

Алексей выгнул бровь.

Пейдж нервно сглотнула, но все-таки озвучила свой вопрос:

— Какие отношения тебя связывали с графиней?

Он ответил без колебаний:

— На очень короткий период она была моей любовницей, но это случилось достаточно давно.

— Ты был с нею, когда мы впервые встретились?

— Нет.

— Она говорила, что недавно встречалась с тобой в Москве. Ты рассказал ей обо мне.

Он улыбнулся, и у нее сжалось сердце.

— Ты предпочла бы, чтобы я скрывал тебя ото всех?

— Я не об этом спросила.

— Графиня Козлова коварная и мелочная женщина, — сказал он. — Она вообще ничего для меня не значит и никогда не значила. Мой ответ тебя удовлетворил?

— Не уверена, — промолвила она. — Откуда мне знать, что ты сказал правду?

Он вдруг посерьезнел:

— Я говорю тебе правду, Пейдж. После нашей первой близости я не был ни с одной женщиной.

Пейдж так изумилась, что какое-то время молчала.

— Но… Но… Я видела тебя. С актрисой.

— Она была очень разочарована моим отказом, я тебя уверяю. — Алексей опустил голову и нежно коснулся губами ее рта. — Я ни о чем не мог думать, кроме той ночи, когда мы стали близки. Той ночи, когда мы зачали ребенка, — пробормотал он. — У меня никого не было, кроме тебя, как и сейчас.

Слезы жгли глаза Пейдж. Ее переполняла надежда. Может, им все-таки удастся выстроить прочные отношения?

Алексей страстно и чувственно поцеловал ее в губы, а затем потянул вверх подол ее платья. Пейдж охнула, когда он коснулся внутренней поверхности ее бедра.

— Алексей…

— Ничего не говори, Пейдж. Просто наслаждайся.

Их бурная и страстная ночь прошла в номере отеля, в который они поднялись на частном лифте. Подойдя к двери номера, Алексей подхватил Пейдж на руки и перенес через порог.

Они разделись практически молниеносно и устроились на кровати, забыв об обидах и сомнениях, погрузившись в мир сладострастных ощущений.

Они занимались любовью всего лишь во второй раз, но Пейдж казалось, они знают друг друга многие годы. Они двигались в унисон, как единое целое, и одновременно достигли оргазма.

— Ты потрясающая женщина, — произнес Алексей, когда они, уставшие и пресыщенные, лежали в объятиях друг друга.

Пейдж удовлетворенно вздохнула. Она не чувствовала себя потрясающей, но испытывала невероятное спокойствие, словно вся ее прежняя жизнь была безумным водоворотом, а теперь она оказалась на твердой почве.

— Я обыкновенная, — ответила она, зевнув. Алексей поглаживал ее соски.

— Твоя грудь стала больше, — сказал он тихо.

— И чувствительнее.

— Я заметил.

Она отстранилась от него и посмотрела прямо в лицо:

— Как ты мог это заметить? Мы вместе совсем недавно.

— Да, но наша близость запечатлелась в моем мозгу. Я отлично запоминаю подобные вещи.

— Кто бы сомневался, — проворчала Пейдж.

Он насупил брови:

— Что это значит?

— Это значит, что мне интересно, насколько хорошо ты помнишь свою близость с графиней Козловой.

Он вдруг рассмеялся, напугав ее:

— Ты ревнуешь, Пейдж? Я уже говорил тебе, она ничего для меня не значит.

— Нисколько я не ревную, — сказала она, хотя на ее лице появился предательский румянец.

Алексей погладил ее живот, потом поднял глаза и пристально посмотрел на нее:

— Я не хочу ни одной женщины, кроме тебя.

Пейдж потянула на себя простыню, закрывая тело, будто таким образом могла защитить свое сердце. Она жаждала услышать от Алексея подобное признание, но теперь оно ее напугало. Алексей нахмурился:

— В чем дело, Пейдж?

— Мне просто интересно, когда закончится сказка.

— Разве не все сказки имеют счастливый конец? — спросил он серьезно.

— Не для злой ведьмы.

Он рассмеялся:

— Неужели ты пытаешься мне сказать, что являешься злой ведьмой?

Пейдж не сдержала улыбки, хотя пыталась быть серьезной:

— Конечно нет. Я просто хочу сказать, все зависит от твоей точки зрения. Сказки не для всех заканчиваются хорошо.

В мгновение ока он отбросил простыню и опустился на Пейдж. У нее перехватило дыхание, она снова почувствовала сильное желание.

— Это наша сказка, — выдохнул он, целуя ложбинку у основания ее горла. — Мы сами решим, какой у нее будет конец.

Пейдж выгнула шею и простонала, когда он стал нежно целовать ее ключицы и ложбинку между грудей. Ей очень хотелось, чтобы их сказка имела счастливый конец.

Он благоговейно поцеловал ее живот и произнес:

— Ты должна сказать мне, если устанешь.

Пейдж подняла ноги и обхватила ими его за талию:

— Займись со мной любовью, Алексей.

На этот раз их близость была чрезвычайно нежной и неторопливой. Пейдж не подозревала, что Алексей может быть таким ласковым и заботливым. Когда все закончилось, она, лежа в его объятиях и погружаясь в сон, осознала, что безнадежно в него влюбилась.

Глава 12

Пейдж вернулась с прогулки по территории поместья и обнаружила Алексея стоящим на террасе. Засунув руки в карманы брюк цвета хаки, он пребывал в глубокой задумчивости. Она остановилась у каменной лестницы, ведущей на террасу, и посмотрела на него.

Алексей был поразительно привлекателен, и при виде его у Пейдж по-прежнему перехватывало дыхание, а сердце начинало учащенно биться от волнения. Сейчас его красивое лицо было повернуто к ней в профиль. Пальцы одной руки он запустил в темные волосы, а в другой держал бокал. Ей захотелось спросить, что случилось, но она почувствовала: именно сейчас он не желает ни с кем разговаривать.

В течение нескольких недель, прошедших с того момента, как он ворвался в дом графини Козловой и заставил Пейдж уйти оттуда, они подолгу разговаривали, занимались любовью, ужинали на террасе или у костра в прохладные вечера, а также отправлялись в непродолжительные поездки в Санкт-Петербург, чтобы посмотреть достопримечательности.

Алексей взял Пейдж в круиз по Неве, показал ей Эрмитаж и Адмиралтейство, Исаакиевский собор и Петропавловскую крепость на Заячьем острове. Он объяснил ей, что шпиль Петропавловского собора является самым высоким сооружением в городе. Однако, когда Алексей предложил ей подняться на смот ровую площадку на колокольне собора, она отказалась. Он рассмеялся и обнял ее:

— Я не виню тебя, любимая моя. Там очень высоко.

Несколько вечеров они провели в театре, посещая балет и оперу, как Алексей и обещал. Пейдж все лучше говорила по-русски, хотя ей по-прежнему не удавалось общаться свободно. Но она тем не менее насладилась оперой. Мария вручила ей либретто нескольких опер на английском языке, и Пейдж читала их до посещения театра.

Увидев Алексея, она инстинктивно положила руку на живот. Срок ее беременности составлял почти четырнадцать недель, и, хотя ребенок пока не шевелился, они видели его на УЗИ. Срок еще был слишком маленьким, чтобы определить, кто родится: девочка или мальчик.

Пейдж чувствовала себя неловко от того, что испытывала невероятно сильную любовь к своему ребенку. Она любила свою сестру и упорно трудилась, чтобы обеспечить достойную жизнь им обеим, но никогда не испытывала такого сильного желания оберегать Эмму, какое испытывала сейчас по отношению к своему еще не рожденному ребенку.

Пейдж хотелось рассказать Эмме о тех ощущениях, которые она испытывала, но они находились слишком далеко друг от друга. Сестра наконец прислала ей письмо по электронной почте, они даже несколько раз поговорили по телефону, но в их отношениях все еще сохранялась холодность. Пейдж одновременно злилась на сестру и понимала, почему она так поступает.

Последние восемь лет она делала все ради блага Эммы, а теперь находится на другом конце света, выйдя замуж за человека, который уничтожил жениха Эммы. Отчасти Пейдж было обидно — неужели Эмма никак не может понять, через что ей пришлось пройти? Ее жизнь полностью изменилась, когда она узнала, что беременна от Алексея. Пейдж изо всех сил старалась выстроить с мужем прочные и долгие отношения.

Прежде она не надеялась на долговечность их брака, но, проводя с ним все больше времени, она начинала понимать, что поступает правильно. Сказка закончится так, как захочется Пейдж. По-иному не будет.

Однажды, когда она сказала Алексею о том, что переживает из-за отсутствия понимания сестры, он спросил, почему она не рассердилась на нее в тот самый день, когда Эмма узнала о ее беременности.

— Ведь она даже не спросила, как ты себя чувствуешь, Пейдж. Не поинтересовалась, все ли в порядке с ребенком.

— Она была расстроена, — начала защищать сестру Пейдж.

— Да, но, окажись она на твоем месте, ты про явила бы больше озабоченности и внимания, чем она.

Она знала — он прав, хотя не желала в этом признаваться. И именно это обижало ее больше всего.

Эмма сильнее беспокоилась о себе и своих интересах, чем о сестре.

Пейдж отмахнулась от печальных мыслей об Эмме и посмотрела на мужа. При виде его по ее телу всегда разливался приятный трепет.

Прошедшие недели жизнь с Алексеем была почти идеальной. Он был внимателен к ней, исполнял каждую ее прихоть. Он мог быть и нежным, и страстным, когда ей этого хотелось. Алексей так чутко улавливал перепады ее настроения, что казалось, он знает Пейдж лучше, чем она сама.

И вот теперь, увидев мужа в задумчивости, она загрустила. Ей очень хотелось, чтобы он был счастлив и делился с ней своими невзгодами.

Пейдж с самого начала знала — Алексей человек сдержанный и отчужденный. Она понимала, таким образом он старается отгородиться от мира. Он словно надел броню на свое сердце, защищаясь от людей.

Пейдж начала подниматься по ступенькам, решив, что достаточное время тайком наблюдала за ним. Он повернулся на звук ее шагов. Его серебристо-серые глаза, затуманенные непонятными эмоциями, прояснились, когда увидел Пейдж.

— Хорошо погуляла? — спросил он.

Она прошла в его сторону и прислонилась к балюстраде:

— Хорошо. Погода замечательная. После прогулки не нужно принимать душ и переодеваться.

— Сейчас в Далласе очень жарко, не так ли?

— Несомненно. Если бы я была там, то сидела бы в доме с включенным кондиционером и стаканом холодного чая в руках.

Он нежно ей улыбнулся:

— Не позволяй нынешней погоде ввести тебя в заблуждение. Мы находимся на берегу Финского залива, поэтому летом здесь бывает очень жарко и влажно.

— Я переживу несколько жарких дней, ведь потом будет несколько холодных месяцев, — сказала она.

— Ну, присядь и выпей немного воды. — Он взял ее за руку и потянул к столу. Наполнив бокал холодным лимонадом, он протянул его ей.

— Все в порядке, Алексей? — спросила она после затянувшегося молчания.

Он повернулся к ней, словно колеблясь, прежде чем заговорить. Она уже решила — сейчас он скажет ей, что все в порядке, но случилось иначе.

— Сегодня пятнадцатая годовщина смерти моей сестры.

У Пейдж болезненно сжалось сердце. Он не рассказывал ей о сестре с того самого вечера, когда они впервые ужинали вместе. Означает ли это, что он начинает ей доверять? Или она прочла неправильный подтекст в его словах?

В душе Пейдж продолжала надеяться на то, что Алексей испытывает к ней такие же сильные чувства, как она. Однако рассудок убеждал ее вести себя осторожно.

— Мне очень жаль, Алексей. Ты хочешь поговорить об этом?

Налетел нежный ветерок и развернул салфетку, лежащую на столе. Пейдж снова сложила салфетку и стала ждать его ответа.

— У Катерины была лейкемия, — сказал он наконец. — Она умерла, потому что мы не смогли оплатить экспериментальное лечение, которое могло бы ее спасти.

У Пейдж снова екнуло сердце.

— Мне так жаль. Должно быть, тебе и твоей матери пришлось нелегко.

— К тому времени у моей матери была прогрессирующая стадия болезни Альцгеймера. Она так и не узнала, что произошло с ее дочерью. Она последовала за Катериной три года спустя. Я остался единственным, кто приходится им родственником.

— Но ведь существует еще твоя тетя, — предположила она.

Пейдж понимала, что рискует, говоря подобное, но хотела, чтобы Алексей понял — он действительно не одинок в этом мире. У него имеется возможность все изменить. Люди совершают ошибки, но нельзя помнить о них годами. Его тетя теперь может сожалеть о том, как относилась к его матери.

Алексей помрачнел, выражение его лица стало отстраненным. Пейдж поняла, что совершила ошибку.

Она просто не могла себе представить, что отречется от всех своих родственников, как сделал Алексей. Она нуждалась в Эмме не только потому, что они сестры, но и потому, что красавица Эмма очень напоминала ей мать. Живущие родственники — напоминание о тех, кто уже ушел.

Однако Алексей воспринимал ситуацию иначе, что огорчало Пейдж.

— Не существует никакой возможности для примирения.

«Ничего не говори, Пейдж. Остановись!» Однако она не могла молчать.

— Тим Рассел умер. Зачем позволять тому, что он сделал, стоять между тобой и твоими родственниками?

— Они мне не родственники, — резко и категорично заявил Алексей и на мгновение закрыл глаза. — Извини, — промолвил он затем. — Ты ни в чем не виновата.

Пейдж встала и подошла к нему, обняла за талию и уткнулась головой ему в грудь. Она не могла видеть его страданий.

— Ты меня тоже извини. Я не хотела причинить тебе боль.

В тот момент, когда Пейдж подумала, что он ее оттолкнет, Алексей крепко обнял ее и прижал к себе:

— Я знаю об этом.

— Я просто хочу тебя понять, Алексей.

Она желала понять многое: почему он так непреклонен, почему не может отпустить прошлое, почему держится так сдержанно и отстраненно. И почему, несмотря ни на что, она в него влюбилась?

— Здесь нечего понимать. Прошлого не изменишь.

Алексей не мог уснуть. Лежащая рядом с ним лежала Пейдж равномерно дышала во сне. В Петербурге стояли белые ночи, поэтому небосвод был светлым. Было невозможно сказать, который сейчас час.

Откинув простыни, он встал и обнаженным подошел к окну, чтобы отдернуть шторы и посмотреть на небо.

«Катерина умерла точно такую же ночь — когда мир казался ярким и думалось, что лето никогда не кончится.

Но лето не было вечным, во всяком случае для Катерины».

Осознание того, что в этом мире ничто не длится вечно, заставило Алексея отказаться от сближения с кем бы то ни было после того, как умерли все члены его семьи. Он решил: чем меньше к кому-либо привязываешься, тем проще потом расстаться с этим человеком.

Но Пейдж каким-то образом заставила его отказаться от подобного принципа. Хотя он всячески пытался не привязываться к ней душой, она стала ему очень дорога. Несколько недель назад, возвращаясь к ней, Алексей знал, что рискует. Он понимал — стоит ему прикоснуться к Пейдж, и он уже не сможет ее отпустить.

Пейдж была воплощением всего, что ему нужно. Она и ребенок. Ему незачем налаживать отношения с Чадом и Еленой, как хотела Пейдж.

Алексей нуждался только в ней. И он должен объяснить ей, почему не может пересечь пропасть, разделяющую его и Чада, и отчего обязан был отобрать у него компанию «Рассел текнолоджис». Ему требовалось назвать ей реальную причину своего поступка. Он хотел, чтобы она его поняла. Кроме того, Алексею было необходимо выговориться и открыться, наконец, кому-нибудь, чего он никогда не делал прежде.

— Алексей?

Он повернулся и обнаружил, что она, полулежа в кровати, опирается на локоть и смотрит в его сторону. Он задернул шторы.

— Извини, что разбудил.

— Нет, ничего страшного. Пожалуйста, открой шторы.

Она поднялась с постели и надела халат, пока он выполнял ее просьбу. Подойдя к Алексею, она, зевая, обняла его за талию.

— Я слышала о белых ночах, но мне было трудно поверить, что здесь по ночам никогда не темнеет.

Ничего более удивительного я не встречала.

Он взглянул на ее макушку, ее густые темные волосы были спутаны после сна и занятий любовью. Пейдж внимательно на него посмотрела.

— Нет, это ты самая удивительная, — сказал он тихо.

Она улыбнулась, и ему показалось, что его мир преобразился.

— Ты всегда знаешь, как подобрать нужные слова.

— Разве?

— Конечно. Ведь ты уговорил меня поцеловать тебя, когда мы были еще незнакомы. Ты продолжал уговаривать меня и уговорил до того, что мы теперь вместе.

— Может, мне заняться политикой?

Ее улыбка стала еще более сияющей.

— Если бы ты занялся политикой, на планете царил бы мир и покой.

Алексей посерьезнел:

— Я не всегда умею подобрать нужные слова, ангел мой.

— Возможно, нет, но я могу поспорить — обычно тебе это удается.

Если бы только ее слова оказались правдой…

— Когда Катерина была при смерти, я отправился в Даллас, — быстро сказал он, словно боялся, что передумает.

Пейдж крепче обняла его за талию, словно зная, что он собирается ей рассказать. Она не могла этого знать, но ему нравилось, что она чувствует его волнение. Она утешала его, давая силы продолжать.

— Я пошел к Тиму Расселу и попросил его о помощи, Пейдж. Но он мне отказал. Он сказал, что семья Вороновых умерла для его жены, а значит, мертва и для него.

Ее глаза заблестели.

— Ах, Алексей, мне так жаль.

— Она умерла в муках, потому что я не мог ее спасти. Я пытался, но не смог.

— Ты не виноват в этом, — сказала она решительно.

Слезы катились по ее щекам, и он проклинал себя за то, что ее расстроил. Зачем он обременяет Пейдж своими проблемами? Ему хотелось рассказать ей о прошлом, но теперь, когда она обо всем узнала, он пожалел, что открыл рот. Он должен был заставить ее снова улыбаться.

— Я никогда никому не говорил о том, что произошло, — резко произнес он. — Я не рассказывал Катерине о своем визите к Расселу. Мой рассказ ничего бы не изменил.

— Ты ни с кем не делился своими переживаниями целых пятнадцать лет? Ах, Алексей! — Она покачала головой. — Почему ты такой упрямый?

Он моргнул. «Упрямый? Разве?»

— У меня не было оснований говорить об этом кому бы то ни было, любимая моя. Это не упрямство.

Она обхватила ладонями его лицо:

— Нет, упрямство. Нельзя держать в душе такие переживания. Они гложут тебя. Ни к чему хорошему это не приведет.

Он накрыл ладонями ее руки:

— Я ведь больше не скрываю свои переживания.

Ты обо всем знаешь. Знаешь, почему я никогда не смогу простить семью Рассел. Они забрали у меня гораздо больше, чем земли и деньги.

Она приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его рту. Он почувствовал соленый вкус ее слез, и его поразило осознание того, что Пейдж плачет потому, что ему сочувствует.

Когда она отстранилась от него, ее красивое лицо было грустным. Ему хотелось уложить ее обратно в кровать и заставить забыть обо всем, что он ей сказал. Алексей не понимал, почему проговорился, однако чувствовал, что с его плеч сняли тяжелый груз.

— Ты должен его простить, — сказала она тихо. — Обида тебя убивает.

Он знал — она говорит серьезно, и насторожился.

— Нет, обида придает мне сил идти вперед. Она помогла мне добиться успеха. — Он развел руки, указывая на все вокруг. — Если бы у меня не было цели, я, возможно, ничего бы этого не имел. И хотя я готов все продать ради того, чтобы Катерина была жива, я не изменю того, что сделал, дабы стать таким, какой я сейчас. И я буду по-прежнему делать все, чтобы расширять деловую империю ради тебя и нашего ребенка.

— Я не хочу, чтобы ты добивался этого ценой своего душевного спокойствия! — воскликнула она. — Нет ничего важнее… — Пейдж широко раскрыла глаза, ее нижняя губа подрагивала. Сердце Алексея глухо стучало.

— Важнее чего, Пейдж?

— Тебя и меня, — наконец сказала она. — Я люблю тебя, Алексей. Наверняка ты уже об этом догадался.

У него сдавило грудь. Ее слова наполнили пустые уголки его души, заставляя испытывать мучительную радость. Пейдж не была первой женщиной, которая призналась ему в любви, но оказалась первой, чьи слова так глубоко ее тронули.

«Почему?»

Алексей запаниковал. Как он мог позволить такому случиться? Объективно он мог признаться в том, что нуждается в ней. Находясь рядом с Пейдж, он становился намного счастливее, чем когда-либо за долгие годы. Услышав слова ее признания, он словно обрел второе дыхание.

Но с эмоциональной точки зрения он не мог посмотреть правде в глаза прямо сейчас. Потому что желание и любовь подразумевают потерю, боль и неопределенность. Он поклялся никогда не позволять себе увлекаться кем-то настолько, чтобы от этого зависело его счастье. По горькому опыту Алексей знал — все хорошее когда-нибудь кончается.

— Ты что-нибудь мне ответишь? — спросила она, и он понял, что молчал слишком долго.

Она пристально разглядывала его лицо. Хотя он не знал наверняка, что за эмоции она прочла в его лице, судя по ее скорбной гримасе, увиденное ей не понравилось.

— Какого ответа ты от меня ждешь? — сказал он, словно не понимая.

Алексей не мог признаться ей в том, как боится, что чувство захватит его целиком. Он не мог подобрать подходящие слова для того, чтобы ответить, и не был уверен, что она желает услышать его ответ.

Пейдж крепче запахнула халат:

— Никакого, Алексей. Забудь.

— Ты должна спать, — грубо произнес он. Ему снова захотелось ее обидеть, и он возненавидел себя за это. — Благополучие ребенка зависит от твоего здоровья.

Она вздрогнула, будто он ее ударил:

— Ребенка? Да, конечно. — Пейдж коснулась рукой живота.

Алексей не знал, что сказать. Он был не в силах что-либо изменить. Он не мог сказать ей того, что она хотела услышать, и заставить ее снова улыбаться. Это было невозможно.

Пейдж подошла к кровати и сняла халат. Алексей заключил ее в объятия и прижал к себе, прежде чем она легла в постель. Она напряглась всем телом, и на мгновение ему показалось, что ее отказ его убьет.

— Я устала, — тихо промолвила она, ее голос был хриплым от волнения.

Алексей удерживал ее еще мгновение. Его сердце колотилось в груди, словно крылья посаженного в клетку орла. Он понимал, что должен подобрать нужные слова и все изменить.

Он отпустил ее. А потом, словно намеренно подвергая себя пытке, провел остаток ночи рядом, не касаясь ее. Пейдж лежала, отодвинувшись от него на край кровати, и он даже побоялся, что она с нее свалится.

Когда Пейдж проснулась следующим утром, Алексея уже не было. Она не впервые просыпалась утром одна, но в это утро все было по-другому. Она интуитивно это почувствовала. Прошлой ночью она по глупости призналась ему в любви, поэтому неудивительно, что он ушел.

Но все же Пейдж надеялась, что Алексей не уйдет. Она позволила своим эмоциям вырваться наружу, когда он рассказывал ей с такой болью в голосе о своей сестре и жестокости отца Чада. В тот момент Пейдж даже возненавидела Тима Рассела.

Она поняла наконец то, что прежде казалось ей непостижимым, — почему Алексей решил отобрать у семьи Рассел компанию «Рассел текнолоджис». Осознание этого напугало Пейдж. Она испугалась, вдруг представив себя на месте Алексея и всего на несколько мгновений прочувствовав те эмоции, которые он хранил в душе в течение пятнадцати лет.

Она хотела, чтобы он понял, насколько разрушительны для него подобные эмоции, и не собиралась признаваться ему в любви. Пока еще рано. Их отношения казались слишком хрупкими и недолгими, и она боялась, что он не испытывает к ней любви. Они провели вместе замечательные несколько недель, но этого недостаточно для построения прочных отношений на основе любви.

Пейдж простонала, стоя перед зеркалом и расчесывая волосы. Взглянув в его лицо, она сказала ему о своей любви. У Алексея при этом было такое выражение лица, словно она сообщила ему, что завтра наступит конец света.

Он не любит ее, она ему не нужна. Он женился на ней только ради ребенка. Их связывает только секс. Ну, иногда ему бывает приятно с ней поболтать.

Но тогда почему он рассказал ей о неприятных событиях в своей жизни, если был к ней безразличен?

Пейдж положила расческу на столик и отвернулась от зеркала, сходя с ума от размышлений и переживаний. Она совершенно не понимала человека, за которого вышла замуж. Едва у нее возникало ощущение, будто она читает его как открытую книгу, он поражал ее доказательством того, что она ошибалась. Когда он сказал ей, что она должна спать ради блага ребенка, она почувствовала себя так, словно он ее ударил. Пейдж даже онемела от ошеломления и обиды.

Когда он попытался ее удержать, ей очень хотелось оставаться в его объятиях, но она знала, что не выдержит такой пытки, поэтому сказала, будто устала. Ей очень не нравилось то, как закончился их вчерашний вечер. Ей ужасно не хотелось лежать на краю кровати, страстно желая, чтобы Алексей к ней прикоснулся. Однако она знала — он не притронется к ней после того, как она его отвергла. Пейдж считала, что умрет от горя, если Алексей, не любя ее, займется с ней любовью.

И вот он ушел, а она проклинает себя за то, что не сдержалась и выпалила ему признание в любви. Если бы она ничего ему не сказала, их отношения остались бы прежними.

«Но разве этого достаточно? — сердито спросила она себя. — Разве я не заслуживаю большего?»

Пейдж вышла в гостиную в их апартаментах и обнаружила, что горничная накрывает на стол. Пейдж не была уверена, что голодна, но ради блага ребенка ей следовало поесть.

— Доброе утро, — сказала она по-русски горничной, которая учтиво склонила голову и ответила на приветствие хозяйки, прежде чем взять поднос и поспешить прочь.

Рядом с тарелкой Пейдж лежал конверт кремового цвета. Она подняла его и вскрыла ножом для масла. Пейдж уже знала, что там. Единственная тайна — как Алексей оправдает необходимость своего отсутствия.

«Должен быть в Москве сегодня утром. Вернусь вечером.

Алексей».

Пейдж посмотрела в сторону Финского залива. В душе у нее все переворачивалось от любви, обиды и ярости. В лучах утреннего солнца водная гладь залива сверкала, словно миллионы алмазов. Вернется ли он сегодня вечером? Или их расставание растянется на неделю или месяц? Или два месяца? Неужели она в самом деле так напугала Алексея своими наивными заявлениями о любви?

Хотя нечему удивляться. Такой мужчина, как Алексей, не может ее полюбить. Он красивый и успешный человек и совершенно безжалостен со своими врагами. Он женился на ней исключительно из чувства долга. Независимо от того, что он говорил, его место рядом с женщинами вроде графини Козловой — элегантной и привыкшей вращаться в высшем свете.

Нет. До чего же нелепая ситуация! Она ведет себя крайне эмоционально и глупо, вдобавок она начала себя жалеть. Пейдж скомкала конверт в кулаке, потом положила конверт на стол и разгладила его.

Пейдж почувствовала, как в животе у нее что-то шевельнулось. Движение было таким мягким и легким, что сначала она его проигнорировала. А потом это случилось снова. Ей показалось, что в животе у нее трепещут крылья бабочек. Изумленная, Пейдж поняла, что ребенок начал шевелиться.

У нее словно прибавилось решимости. Больше она не станет себя жалеть. Больше не нужно ждать, когда Алексей снизойдет до нее и скажет о своих чувствах.

Потому что она достойна любви и заботы этого мужчины. И на этот раз она не позволит ему так легко от нее отделаться.

Глава 13

Организовать поездку в Москву оказалось не так-то просто, однако Пейдж была настроена решительно. Сначала она вызвала автомобиль и отправилась по магазинам без Марии. Затем заставила водителя отвезти ее в аэропорт, где купила билет до Москвы на ближайший рейс.

В аэропорту ей пришлось довольно долго искать такси, чтобы доехать до головного офиса компании «Воронов эксплорейшн», но вот она наконец сидит в лимузине и мчится по Москве, задаваясь вопросом, не слишком ли далеко зашла.

Алексей будет в ярости. Ее сердце учащенно колотилось с тех пор, как она отправилась в путешествие, а теперь у нее заныл желудок. Вдруг резкая боль пронзила ее тело в области почек, заставив согнуться пополам. Пейдж поняла — ей следовало нормально поесть, а не ограничиться вареным яйцом и стаканом молока.

Когда водитель остановил автомобиль напротив высокого здания из стекла и стали в районе Пресненского Вала, Пейдж расплатилась с водителем и ступила на тротуар. Шум города показался ей несколько резким после того, как она несколько недель провела в тишине поместья. Автомобили сновали туда-сюда, старые машины выпускали зловонные выхлопные газы, по тротуарам быстро шли мужчины и женщины, разговаривая по мобильным телефонам и яростно жестикулируя. Она вспомнила, что недавно вела точно такую же жизнь, хотя теперь это казалось ей далеким воспоминанием. Когда-то Пейдж, надев униформу и теннисные туфли, стремительно вышагивала по тротуарам с кофе в руках, купленном в ближайшем кафе.

Пейдж покоробила суетливость и стремительность атмосферы большого города, но внезапно ее охватила тоска по Мейвис и другим бывшим сослуживцам. Ей стало не хватать даже мистера Рамиреса, которого она едва знала. Он был так добр к ней: отпустил домой, когда она плохо себя почувствовала, хотя она совсем недавно устроилась на работу. Он даже оплатил ей пропущенные часы, но Пейдж отослала чек обратно, заявив, что еще не заработала этих денег.

В какой-то степени она скучала по прошлой жизни, когда приносила пользу и была уважаема другими людьми. Она хотела, чтобы Алексей тоже ее ценил. Но если он этого не сделает, она лучше вернется в Даллас и будет корпеть на работе, с трудом сводя концы с концами. По крайней мере, ее жизнь будет принадлежать только ей. Хотя ей было больно думать о возможном расставании, она знала — ей хватит сил поступить по-своему. Она любила Алексея, но, если он не намерен отвечать на ее чувства взаимностью, она будет настаивать на том, чтобы сделать собственный выбор и жить так, как хочется, а не покорно ждать в Санкт-Петербурге его возвращения.

Пейдж вошла в роскошный вестибюль компании и направилась к стойке регистрации. Женщина с телефонной гарнитурой на голове подняла глаза и быстро улыбнулась Пейдж, продолжая говорить по телефону. Когда она, наконец, закончила разговор, то спросила, чем могла бы помочь.

— Я пришла повидаться с князем Вороновым, — сказала Пейдж.

Женщина нахмурилась, но как-то по-дружески:

— Боюсь, это невозможно, мадам. Его день сегодня расписан по минутам. Хотите договориться о встрече в другой день?

— Нет, не хочу. Я его жена и хочу видеть его прямо сейчас. Прошу вас! — Она старалась быть сдержанной и хладнокровной, хотя ощущала непонятное жжение в животе и понимала, до чего нелепо выглядит. Заявилась в здание компании, принадлежа щей ее мужу, и требует встречи с ним. Если она действительно его жена, разве она не должна знать, куда идти и где его найти? Неужели у нее нет даже номера его мобильного?

Женщина улыбнулась мягко, но сдержанно.

— Пожалуйста, подождите вон там, — сказала она, указывая на ряд низких скамеек вдоль стеклянной стены.

Пейдж уже собралась спорить, но осознала, что ее действия ни к чему хорошему не приведут. Поэтому она отошла от стойки регистрации и опустилась на скамью, обтянутую белой кожей, стараясь держаться как можно более непринужденно. Она начинала сожалеть о том, что не осталась в Санкт-Петербурге. По крайней мере, она сейчас лежала бы в постели, ожидая, когда пройдет приступ тошноты.

Пейдж не знала, сколько времени провела в ожидании, но присутствие Алексея почувствовала заранее. Его появлению предшествовали некие вполне осязаемые импульсы возмущения и ярости.

И вот он вошел в вестибюль и направился к ней; выражение его лица было мрачным.

— Ты сошла с ума?! — рявкнул он, его слова рассекли воздух, словно удар кнута.

— Может, и сошла, — ответила она.

Ей хотелось подняться, ткнуть пальцем ему в грудь и потребовать объяснения, почему он уехал, но у нее не было сил.

Она пришла сюда, желая быть сильной, чтобы потребовать, дабы он не отказывался от совместной жизни, которую они старательно выстраивали. Она пришла, чтобы утвердиться в своих правах и бороться за своего мужа.

Но теперь Пейдж ужасно устала, ей просто хотелось прилечь и заснуть. Возможно, она простудилась или съела что-то неподходящее.

Он подошел к ней вплотную:

— Я прикажу отвезти тебя в мою квартиру. Я приеду, когда закончу дела.

— Хорошо, — сказала она, хотя с трудом ему верила.

Алексей мог запросто сесть в самолет и улететь Санкт-Петербург, оставив ее одну в Москве. Он пойдет на все, чтобы ее покинуть.

Он придерживал ее за локоть, но даже так Пейдж было трудно сохранять равновесие. Она не сразу поняла, что у нее промокло нижнее белье. Почему она этого не заметила, когда присела?

— Алексей… — начала она. Однако он побледнел как полотно.

— Боже мой, Пейдж, — прохрипел Алексей.

Она проследила за его взглядом вниз и почувствовала, как по ногам течет что-то теплое. Ей потребовалось какое-то время, чтобы понять, откуда взялись мелкие капли крови у нее под ногами. Когда до Пейдж дошел смысл происходящего, она пронзительно закричала.

Алексей во всем винил только себя. Он называл себя идиотом, ослом и высокомерным грубияном. Он запустил дрожащие пальцы в волосы. Почему он так спешно оставил ее в Санкт-Петербурге? Почему не понял, что поступает неправильно? Отчего не взял Пейдж с собой? Он намеревался вернуться сегодня вечером, но, если быть до конца честным с самим собой, он обязательно нашел бы причину не летать к Пейдж.

«Почему?»

Потому что он — трус. Потому что не хотел встречаться лицом к лицу со своими чувствами и страхами. Он очень долго и успешно подавлял эмоции и запрещал себе любить. Он так поступал в течение многих лет, культивируя ненависть и амбиции, в результате чего и пострадал.

Пострадал не только он, но также Пейдж и их ребенок.

В тот момент, когда он увидел кровь на скамейке и полу, он решил, что мир вокруг него рушится. Алексей подумал, что теряет Пейдж, и был готов отдать все имеющееся у него, только бы упросить Бога не забирать ее.

Небеса все-таки услышали его мольбы, ибо с Пейдж и ребенком все оказалось в порядке. От облегчения Алексей настолько ослаб, что едва держался на ногах, когда доктор сообщал ему новость. Кровотечение удалось остановить, схваток не наблюдалось, что было хорошим знаком. Доктор сказал, Пейдж может вернуться домой, но должна соблюдать строгий постельный режим в течение следующего месяца.

Пришла медсестра и сообщила Алексею, что он может войти в палату Пейдж. Алексей открыл дверь в палату и увидел жену, сидящую на кровати в одежде, которую он ей прислал. Она сжимала руки, лежащие на коленях.

У Алексея сдавило горло.

— Ты очень бледная, любимая моя.

— Мне очень жаль, Алексей, — сказала она, ее глаза были красными и опухшими от слез. — Я подвергла нашего ребенка опасности и никогда не смогу себя простить.

Ее голос надломился, и Алексей подошел и обнял ее, прижав ее голову к своей груди. Его сердце колотилось, когда он принялся гладить ее красивые душистые волосы.

— Не плачь, Пейдж. Ты можешь навредить ребенку.

Она всхлипнула и что-то сдавленно произнесла. Он почувствовал, что выразился неверно.

— Ты можешь и себе навредить, — поправился он. — Пожалуйста, не делай ничего, что может принести тебе вред.

Она вцепилась пальцами в его рубашку и сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться.

— Нет, конечно. Ты прав. Я должна быть осторожной для нас обоих.

— Для всех нас.

Еще очень долго он гладил ее по голове, а она крепко цеплялась за его рубашку.

— Я не хотела, чтобы ты держался отчужденно, — сказала она тихо. — Вот почему я поехала за тобой в Москву. Я не хочу оставаться одна, Алексей. Я желаю, чтобы мы всегда жили так же хорошо, как последние несколько недель.

Он не мог произнести ни слова, а только прижимал ее к себе и успокаивал, ощущая, как размеренно вздымается и опускается ее грудь.

Пейдж отстранилась от него. Алексей отпустил ее, не зная, чего она от него хочет. Он не желал снова ее расстраивать. Она выглядела такой красивой, бледной и хрупкой, что ему захотелось подхватить ее на руки и никогда не отпускать.

А вдруг она решит, что не любит его и не желает быть с ним вместе? Таково должно быть его наказание за то, что он не хотел видеть истину из-за своего упрямства.

— Скажи мне, чего ты хочешь, и я все сделаю, — произнес он. Алексей решил — даже если она захочет от него уйти, он сделает все возможное, чтобы позволить ей поступить по-своему. Он приложит все усилия для того, чтобы сделать ее счастливой.

Выражение ее лица внезапно стало суровым.

— Я хочу большего, Алексей. Хочу, чтобы ты чувствовал меня, как я чувствую тебя. Я не желаю жить с человеком, который меня не любит. Всю свою взрослую жизнь я только и делала, что исполняла прихоти других людей, а теперь хочу, чтобы кто-то исполнял мои прихоти. Настала моя очередь быть счастливой. И если ты не можешь подарить мне счастье, я хочу об этом знать. Потому что, несмотря на то что я тебя люблю, я не останусь в твоем особняке и не буду твоей любовницей в надежде, что в один прекрасный день ты меня полюбишь.

Он с удивлением наблюдал за своей прекрасной рассерженной женой и думал, что сделает все от него зависящее, чтобы она была счастлива.

Любовная лихорадка, охватившая его, оказалась настолько сильной, что у него поплыло перед глазами. Алексею казалось, он лишится рассудка, если не скажет Пейдж о своих чувствах.

— Я люблю тебя, — промолвил он и запнулся от избытка эмоций. — Я тебя люблю, — сказал он снова, на этот раз решительнее.

Пейдж выглядела обнадеженной. Но вдруг выражение ее лица изменилось, надежда исчезла.

— Ты говоришь так только потому, что знаешь, как я хочу услышать эти слова.

Алексей не мог винить ее за то, что она так думает. Она знала его как безжалостного и решительного человека, готового использовать других для получения нужной ему информации и пойти на все ради достижения выгоды. Почему бы не сказать ей то, что она жаждет услышать? Ведь его откровение принесет пользу ему самому.

Он должен заставить ее поверить в его искренность, обязан доказать, как тяжело ему приходилось, и как он уверен, что сейчас поступает правильно.

Алексей упал перед Пейдж на колени. Она округлила глаза, когда он схватил ее за руки. Затем он наклонился и коснулся лбом ее коленей.

— Я не слишком хорош в высокопарных речах, — сказал он, чувствуя на душе невыносимую тяжесть. — И не знаю, как сказать тебе о том, что ты самый главный человек в моей жизни. Я был мертвецом в душе, пока не встретил тебя. Я не знаю, как подобрать нужные слова, Пейдж. — Внезапно он заговорил по-русски: — Ты нужна мне, я тебя люблю. Ты все, что у меня есть.

— Что ты мне сказал? — спросила она едва слышно. Он поднял глаза и встретил ее взгляд:

— Я сказал, что ты мне нужна, что я люблю тебя.

— Я хочу верить тебе, но столько всего произошло, Алексей. — В ее красивых глазах читалась грусть и испуг.

— Ради тебя, — поклялся он, — я увижусь с Чадом и Еленой.

Она высвободила руку и погладила его подбородок.

— Ах, Алексей… — Ее глаза снова наполнились слезами. Его слова подарили ей надежду, какой она никогда не испытывала прежде. — Я хочу, чтобы ты встретился с ними не ради меня, а ради себя. Я хочу, чтобы ты понял и поверил, как сильно изменит твою жизнь в лучшую сторону примирение с ними.

Он понимал, что она имеет в виду, и знал — она права. Он хотел пойти на примирение с Чадом ради нее и ребенка, и также ради себя.

— За последние несколько часов я о многом думал, — произнес Алексей. — Когда я решил, что могу потерять тебя, то осознал, насколько я отстранен от людей и одинок. Я думал, мне будет достаточно тебя и нашего ребенка, но понял — ты была права. Я ненавидел Расселов в течение пятнадцати лет и был убежден, что они ненавидели меня. Возможно, они до сих пор меня ненавидят. Но я устал от ненависти. Она больше не приносит мне пользу. — Он вздохнул, будучи уверенным в своих словах, как никогда. — Я встречусь с ними, Пейдж, потому что ты убедила меня в правильности этого поступка. И как бы там ни было, я буду знать, что по меньшей мере приложил усилие.

— Ты действительно так считаешь? — сказала она удивленно.

— Да, я так считаю.

— Но почему ты решил, что любишь меня, именно теперь? — промолвила она, по-прежнему не веря. — Если ты просто пытаешься сделать меня счастливой ради блага ребенка, я предпочла бы, чтобы ты этого не делал. Я не хочу, чтобы ты лгал.

Алексей поднялся. Он не надеялся, что ему удастся легко убедить Пейдж.

— Я понимаю, почему ты настроена скептически, — сказал он и погладил ее подбородок, проводя большим пальцем по ее щеке и мягкой брови. — Но, Пейдж, ты увлекла меня сразу же, как только мы с тобой встретились. Ты не похожа ни на одну из женщин, которых я знал. Ты такая решительная и сильная, хотя не всегда об этом помнишь. Порой ты не уверена в себе и недооцениваешь свою красоту и привлекательность. А еще ты самый добрый человек из известных мне людей. Ты плачешь, рассматривая живопись, смеешься как ангел и готова до последнего дыхания защищать тех, кого любишь.

Слезы потекли по ее щекам, он вытер их большими пальцами:

— Тише, пожалуйста, не плачь, Пейдж. Твои слезы разбивают мое сердце.

— Я ничего не могу с собой поделать, — сказала она, покачивая головой.

— Я люблю тебя, Пейдж, и боюсь своего признания. Потому что все, кого я любил, меня покинули. И мне пришлось выживать без них, скучать по ним и осознавать, что я так много для них не сделал. Я не хочу потерпеть неудачу с тобой, Пейдж, и не желаю жить без тебя. Ты очень мне нужна.

Она крепко его обняла:

— Я люблю тебя, Алексей. Очень сильно люблю. И я не верю, что мы должны бояться любви. Мы должны принять то, что дает нам судьба, и быть счастливы. Если мы это сделаем, то не сможем потерпеть неудачу. Кстати, в отношениях с Катериной ты не потерпел неудачу. Она знала, как ты ее любил. И хотя я понимаю — ты сожалеешь о том, что она умерла, но ты не виноват в ее смерти. Я желаю, чтобы ты в это поверил.

Он улыбнулся ей, и его сердце мучительно заныло от переполняющего его счастья. Алексей позволил всепоглощающей любви завладеть его душой, и страх стал постепенно отступать. Он понимал, что всегда будет бояться потерять близких ему людей, но страх больше не будет играть первостепенную роль.

— Я постараюсь в это поверить, любимая моя. Ради тебя.

— Нет, — пылко возразила она. — Ради себя.

— Да, — сказал он. — Ради себя.

Итак, Пейдж все-таки оказалась права. Благодаря ее сильной любви и пониманию Алексей перестал с опаской смотреть в будущее.

Даллас зимой был намного привлекательнее Санкт-Петербурга. Температура воздуха в России опустилась ниже нуля, а в Далласе стояла прохладная, но мягкая погода. И все же Пейдж скучала по России. Она тосковала по огромному, элегантному поместью Вороновых и катанию на тройке. Но они вернутся в Россию в начале весны, когда еще не сойдет снег, однако погода будет не такой суровой.

— Спит, — объявила Эмма, когда вернулась из комнаты, в которой уложила спать малышку Катерину.

— Она послушная, — сказала Пейдж. — С ней никаких хлопот.

Эмма присела на диван рядом с ней:

— Она настоящее совершенство, Пейдж. Тебе так повезло.

Пейдж улыбнулась. Ей действительно повезло. Повезло, что у нее родился замечательный ребенок, и повезло, что у нее есть муж, которого она обожает.

Муж, который купил ей дом в Далласе, так как знал, что она тоскует по дому. И теперь зимой она живет именно здесь.

Дом, который он купил для Пейдж, оказался не таким огромным, как она опасалась. Она умоляла Алексея подобрать какое-нибудь скромное жилье. Они обнаружили великолепный дом в классическом стиле в исторической части города, и он сразу же понравился Пейдж. Вокруг дома росли огромные деревья, в тени которых можно будет укрыться летом, а по всей ширине тянулась веранда. Было достаточно места для того, чтобы поставить там мебель и сидеть на ней по вечерам в теплую погоду.

Пейдж пришлось объяснить Алексею местную традицию сидеть на крыльце своего дома и приветствовать соседей. Он не совсем понимал подобную необходимость, но, поцеловав ее, сказал, что готов делать так, как ей нравится.

Эмма взглянула в сторону внутреннего дворика:

— Они все еще там?

Пейдж рассмеялась:

— Да. Полагаю, Чад объясняет, как следует готовить барбекю во внутреннем дворе. — Она слышала их разговор, когда вышла на кухню.

Эмма закатила глаза:

— Они должны были жарить стейки на гриле. С какой стати они пустились в разговоры?

— Я не знаю наверняка, но Чад, похоже, решил научить Алексея, что значит быть настоящим техасцем. Барбекю занимает приоритетное место в списке дел любого жителя Техаса.

Восемь месяцев назад Алексей выполнил свое обещание и встретился с Чадом и Еленой. Они с Чадом медленно выстраивали свои отношения, которые нельзя было назвать легкими. К сожалению, Елена по-прежнему таила в душе обиду и, вероятно, решила ненавидеть Алексея и его мать до конца своей жизни. Алексей не придавал этому особенного значения, отчего Пейдж испытала облегчение. Она решила, что если Елена отказывается признавать своего племянника, то ничего не поделаешь.

Чад, однако, с радостью согласился наладить отношения со своим двоюродным братом, хотя сначала был шокирован тем, что Алексей пошел на примирение. Алексей не сказал Чаду о том, как поступил в прошлом его отец, и не намеревался когда-либо говорить об этом. Пейдж понимала его решение, и, хотя она уже до безумия любила Алексея, его благородный и самоотверженный жест заставил ее еще больше гордиться своим мужем.

Алексей был действительно очень хорошим и добрым человеком.

— Чад сказал мне, что Алексей предложил ему место руководителя департамента финансового контроля в американском филиале компании, — произнесла Эмма, привычным жестом накручивая на палец прядь своих длинных волос.

— Насколько мне известно, его предшественник на этом посту недавно ушел на пенсию, — ответила Пейдж. — И потом, у Чада есть опыт подобной работы.

— Спасибо, что уговорила Алексея на это, — сказала Эмма. — Его назначение очень много значит для нас обоих.

— Я его не уговаривала, Эмма. Алексей никогда не будет делать ничего, что может навредить его бизнесу. Если он предложил Чаду работу, значит, считает, что так и должно быть. Чад подходит для этой должности.

Эмма потянулась, усмехаясь:

— Не важно. Мне все равно, уговаривала ты его или нет, потому что мы можем наконец пожениться.

Едва Эмма успела договорить, мужчины вернулись в дом, быстро переговариваясь то по-русски, то по-английски. Чад нес блюдо со стейками в одной руке и пиво в другой. Алексей нес принадлежности для гриля, которые положил в раковину.

Они провели вечер за едой, разговаривая и смеясь, словно старые друзья. Пейдж наблюдала за любимым мужем, радуясь его оживленному настроению и открытости. Казалось, он по-настоящему наслаждается общением с Чадом. А ведь когда-то они оба испытывали друг к другу ненависть.

Позже, пока Чад и Эмма относили тарелки на кухню, Алексей повернулся к Пейдж. Выражение его лица изменилось, стало собственническим и чувственным; он страстно и жадно ее оглядел. Под его взглядом Пейдж задрожала. Она хотела его, но на этот раз ее желание было сильнее обычного. Когда он смотрел на нее так, словно она — единственная женщина в мире, Пейдж не могла ему противостоять.

Он наклонился и нежно ее поцеловал:

— Спасибо.

Она обняла его за шею, не желая отпускать:

— За что?

— За то, что сделала мою жизнь такой полной. Я не подозревал, что такое возможно.

Ее сердце сжалось от любви и тоски.

— Мои сюрпризы еще не закончились, — прошептала она. — У меня в запасе еще много интересного для тебя. Мы начнем, как только уйдут наши гости.

Улыбка Алексея была страстной, пылкой и сексуальной.

— С нетерпением этого жду, — хрипло произнес он. — Ведь у меня для тебя тоже есть несколько сюрпризов.

Пейдж рассмеялась:

— Умираю от нетерпения!

Несколько часов спустя, когда Пейдж лежала в постели с Алексеем, будучи уставшей и счастливой, она знала, что никогда не перестанет удивляться жизни рядом с этим человеком.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Алексей поцеловал ее в плечо, шею и губы.

— И я тебя люблю, — ответил он. — Сильнее, чем ты можешь себе представить.

Content

Линн Рэй Харрис
Чужестранка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13