Барбара Воллес

Неизбежный поцелуй

Глава 1

Этот человек выглядел потрясающе.

У него не было ни шрамов, ни каких-либо ужасных уродств или чего-то подобного, что, по мнению Келси, давало бы ему повод превратиться в отшельника и затворника. На самом деле мужчину, стоящего перед ней, можно было назвать не иначе как ошеломляюще привлекательным.

Алекс Маркофф был высок — по крайней мере, на полфута выше ее ростом, — по-спортивному подтянут и обладал очень широкими плечами. Его узкие бедра были обтянуты тканью выцветших джинсов с заниженной линией талии, а черная рубашка подчеркивала мускулистые плечи. Его правая рука от середины предплечья до середины пальцев была в гипсе, и Келси задалась вопросом, как этому мужчине удалось одеться самостоятельно, причем так аккуратно?

А еще у него были потрясающие темно-серые глаза и тонко очерченные скулы.

Нет, Алекс Маркофф определенно очень хорош собой. Однако он, вне сомнения, не слишком рад видеть ее на пороге своего дома.

Келси тут же вспомнила недовольство, которое вызвала в прошлом. Она тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Сейчас совсем иная ситуация. Тем не менее ей не удалось сдержать дрожь в голосе, когда она произнесла, вежливо улыбнувшись:

— Здравствуйте! Я Келси Альбертелли.

Когда он не ответил, она прибавила:

— Ваша новая помощница.

В ответ — молчание.

— Я из Нью-Йорка. Меня нанял мистер Лефковиц…

— Я знаю, кто вы такая.

Его голос был суровым и мощным, под стать его физическому телосложению. Келси едва не попятилась, услышав неодобрение в его тоне.

«Или он говорит со скрытой враждебностью?» Келси добиралась до дома Алекса в автомобиле с открытыми окнами. Ветер растрепал ее каштановые волосы, пряди выбились из свободного пучка и теперь в беспорядке обрамляли лицо. Несколько прядей она заправила за ухо.

— Хорошо. Я уж подумала, что мистер Лефковиц забыл вам позвонить.

— Нет, он не забыл мне позвонить. Он звонил несколько раз.

Келси кивнула, и снова наступило неловкое молчание. Еще несколько прядей упали на ее лицо. Она заправила их за уши и стала просто ждать, что мистер Маркофф скажет дальше.

Он ничего не сказал ей, а просто развернулся и ушел в дом, оставив ее стоять на пороге.

«Только не говори, Келси, что тебя не предупреждали!»

— Сомневаюсь, что тебе окажут теплый прием, — говорил ей мистер Лефковиц. Ну, это он явно преуменьшал. — Только помни, что у него нет выбора. Ты работаешь на меня, а не на него.

— Не волнуйтесь, — заверила его Келси. — Я уверена, что все будет хорошо. Нет ничего, с чем я не могу справиться.

«За приличные деньги».

А что делать? Благодаря проделкам бабушки Роузи она была вынуждена погашать задолженность по кредиту. Ту сумму, которую предложил ей за работу мистер Лефковиц, Келси заработала бы, трудясь в поте лица в трех-четырех местах. Кроме того, ей и прежде приходилось сталкиваться с недружелюбием, которое выказывали те, кому она наносила визит.

Так получилось, что недружелюбного отношения к себе она удостаивалась опять же благодаря своей бабушке Роузи.

Так как Маркофф оставил дверь открытой, Келси решила, что он предлагает ей следовать за ним. К тому времени, когда она это поняла и переступила порог, он был на несколько шагов впереди, и ей пришлось поторопиться, чтобы его догнать.

— Ну, вы в такой глухомани спрятались, — сказала она, коснувшись рукой его плеча. — У вас здесь и указателей не так много, как в Нью-Йорке. Почему бы не поставить табличку «Поверните направо у большой сосны»? Мне сказали повернуть у большой сосны, я и поворачивала, но трижды свернула в неправильном направлении из-за такого большого количества деревьев.

— На развилке растет всего одна сосна, — ответил он.

— Теперь я знаю это, — со значением произнесла она. — Тем не менее в большинстве мест в качестве ориентира используется какой-нибудь бросающийся в глаза объект — здание или дорожный знак. Но не сосна. Я свернула не там, где следовало, и проехала мимо дороги, которая ведет к вашему дому. Из-за кустов даже ваш почтовый ящик едва видно. Но тогда я решила, что это точка…

Она не договорила. Речь Келси была бессвязной. Если она волновалась, то всегда начинала тараторить, лишь бы заполнить тишину. Она ненавидела это свое качество. Подобная болтовня злила ее еще тогда, когда Келси была ребенком. По правде говоря, будучи маленькой и одинокой, Келси хотелось кричать на социальных работников, чтобы те заткнулись. Вот и теперь она поступает, как прежде: нервно и тревожно тараторит, стараясь хотя бы как-то наладить отношения с человеком, чье негодование от ее присутствия чувствуется буквально физически.

Тем не менее она не хотела позволять ему ее запугивать!

— Мистер Лефковиц сказал, что все ваши рукописи записаны от руки. Я предполагаю, что буду перепечатывать их. — Ее взгляд упал на гипсовую повязку на его руке. — Надеюсь, перелом не помешал вам работать так же плодотворно, как прежде.

Не успела она произнести эти слова, как он остановился, уставившись на нее темно-серыми глазами. Келси встала как вкопанная, опешив от его властного взгляда.

— Разве Стюарт велел вам задавать такие вопросы?

— Я… я… — Келси понятия не имела, как ответить.

— Скажите Стюарту Лефковицу, что он получит рукопись в свое время. Мало того, что он навязал мне чертову машинистку, так теперь она еще исполняет и роль няньки, которая мне не нужна.

— Я не исполняла… Я не… — Судорожно соображая, что сказать, Келси пожалела о том, что не задала еще несколько вопросов во время собеседования у Лефковица.

«Сначала тебя завлекают деньгами, а потом ты начинаешь понимать, куда тебя втянули».

Когда она впервые узнала, что будет перепечатывать рукопись для Алекса Маркоффа, очень воодушевилась. Она еще училась в школе, когда он выпустил дебютный роман «Охота на Луну». Келси видела этот роман на учительских столах в школе и не забыла, как на уроках литературы преподаватель зачитывал отрывки из этого романа. Алекс Маркофф являлся лучшим писателем десятилетия.

Она украдкой еще раз взглянула на своего нового босса. Может быть, ей следовало заранее посмотреть на обратную сторону суперобложки, где имелась его фотография? Возможно, тогда она подготовилась бы лучше?

Он не обладал классической красотой — в профиль его нос был чуть длиннее нормы, а подбородок казался слишком угловатым, — но резкие черты его лица выглядели очень гармонично. Теперь трудно поверить в то, что Келси воображала его уродцем. Хотя, с другой стороны, как еще она могла представлять себе человека, который, будучи автором бестселлера, ведет жизнь отшельника?

Она действительно должна была задать побольше вопросов во время собеседования у мистера Лефковица.

Оглядевшись вокруг, она увидела, что особняк Наттингвуд под стать своему владельцу: темный и мрачный. Он напомнил ей английский каменный коттедж, увитый плющом, который она видела в одном старом черно-белом фильме. Гостиная тоже была темной и мрачноватой, небольшой по площади, с антикварной мебелью и диванами темно-зеленого цвета с желтоватым отливом.

Зато в углу комнаты Келси вдруг увидела большое свободное пространство, в котором доминировали высокие окна и балконные двери. За пределами гостиной был сад, наполненный такими яркими цветами и оттенками, что в сравнении с ним интерьер комнаты и покрытые зеленью горы Беркшира казались блеклыми. Через оконное стекло Келси увидела птиц, перелетавших с дерева на дерево, названий которых она не знала.

— Вот это да! — пробормотала она себе под нос. У нее сложилось впечатление, что она находится в Нью-Йоркском ботаническом саду.

Услышав звук шагов, она вернулась в реальность. Алекс Маркофф прошел через открытое пространство гостиной к двери на противоположной стороне комнаты. Последовав за ним, Келси оказалась в комнате, аналогичной той гостиной, из которой вышла, хотя и с меньшим количеством окон. Однако комната была не менее привлекательной — благодаря двум балконным дверям, которые вели на террасу с розарием. На террасе стояли кресла-качалки со скамеечками для ног, а в комнате — кресла-качалки с пухлыми подушками на сиденьях. На столах и книжных полках в беспорядке лежали журналы, книги и писчая бумага. Несколько скомканных листов бумаги лежали на полу. По непонятным причинам они казались больше похожими на детали интерьера, чем на элемент беспорядка.

— Отличный кабинет! — Келси уже представляла себе, как Алекс сидит у окна и пишет свои произведения.

Маркофф просто указал ей на большой деревянный письменный стол в углу:

— Вы можете работать здесь.

— Компьютера нет? — На столе она не увидела никаких электронных приборов.

— Вы можете использовать свой собственный и сбрасывать информацию на флешку.

— Хорошо. — К счастью, Келси привезла свой ноутбук. Интересно, что еще ей понадобится? — У вас здесь есть Интернет?

— Зачем? — Его взгляд снова стал прожигающим. Алекс с подозрением уставился на Келси, словно она только что попросила его выдать ей военную тайну. — Зачем вам нужен доступ в Интернет?

— Чтобы я могла поддерживать связь с Нью-Йорком. Я должна держать мистера Лефковица в курсе последних событий.

Он то ли хмыкнул, то ли тихо прорычал. Келси сразу вспомнила его комментарий по поводу няньки. Повезло же ей стать буфером между редактором издательства и писателем, которые испытывали друг к другу неприязнь!

— Если у вас нет доступа в Интернет, я могу найти в городе…

— Здесь есть Интернет.

— Отлично. — Она решила спросить его о том, где можно подключиться к Интернету, в другой раз, когда он будет в лучшем настроении.

«Если он вообще когда-нибудь бывает в хорошем настроении».

На столе лежала стопка больших желтых блокнотов, на которую Келси обратила внимание:

— Именно это мне придется печатать, я полагаю?

— Печатайте именно то, что написано, без исправлений, — ответил он. — Не изменяйте ни одного слова. Если вы не сможете прочесть какое-нибудь слово, оставьте пробел. Я сам впишу позже.

Келси открыла верхний блокнот. Страницу заполняли мужские каракули серого цвета. Отлично! Он пишет карандашом. И еще вносит в текст огромное количество поправок. Это не рукопись, а какой-то ребус. Слишком много зачеркиваний и стрелочек. Похоже, ей придется оставлять множество пробелов.

— Что-нибудь еще? — спросила Келси. Давным-давно она научилась тому, что следует заранее узнать обо всех пожеланиях и причудах работодателя. Так легче приспособиться к работе. И еще она догадывалась, что рукописи Алекса, сделанные отвратительным почерком, — всего лишь верхушка айсберга.

Она оказалась права.

— Мне не нравится шум, — продолжал он. — Никакой музыки, никаких громких голосов. Если вам нужно позвонить своему парню или тому, кто…

— Я не буду никому звонить! — Ее быстрый ответ, должно быть, застал его врасплох, потому что он моргнул. — У меня нет ни парня, ни семьи.

Она не знала, почему сочла необходимым предоставить ему эту информацию.

Тень промелькнула на его лице, мгновенно смягчив его суровый взгляд. Подобное изменение вывело ее из равновесия. Без сурового взгляда его лицо стало очень привлекательным. А вот это очень ее встревожило. Заправив за ухо прядь волос, она уставилась в пол.

— Ну, если вам действительно будет нужно позвонить, — услышала она его голос, — пожалуйста, выйдите с телефоном на улицу. Или, еще лучше, позвоните после того, как закончится рабочий день.

— Кстати, какой вы установите мне рабочий график? Я имею в виду, каковы ваши пожелания? В какие часы вам удобнее, чтобы я работала?

— Мне все равно.

Ему все равно потому, что наплевать, или потому, что она в любом случае будет ему мешать, находясь в его доме?

— Тогда, если вы не возражаете, я предпочла бы работать по утрам. Я хотела бы приступать к работе пораньше.

— Хорошо.

Снова наступило неловкое молчание. Чтобы не поддаваться панике от явного недружелюбия Алекса Маркоффа, Келси решила немного отвлечься и поправила на плече сумку, одернула край футболки.

— Ну, — сказала она с притворным весельем, — раз мы договорились, где и над чем я буду работать, осталось обсудить, где вы решили поместить меня на ночлег. — Когда он в очередной раз не ответил сразу, она прибавила: — Мистер Лефковиц сказал, что вы согласились позволить мне ночевать в вашем доме.

— Наверху, — ответил он. — Спальня — вверх по лестнице.

— Если вам пришлось выделять мне специальное помещение…

— Мне это не доставит никаких хлопот.

— До тех пор, пока я не буду совать нос не в свои дела, не так ли?

Ее попытка вести себя легкомысленно не удалась. Более чем не удалась, так как Алекс помрачнел еще больше.

— Я рада, что вы так радушны. Беркшир является достаточно популярным местом паломничества туристов, по-видимому, потому, что летом номер в отеле забронировать почти невозможно. — Келси снова начала нести какую-то чушь. — Мистер Лефковиц заставил своих помощников обзвонить все отели и постараться забронировать для меня номер.

— Я не сомневаюсь, что он так поступил.

Неужели она услышала скептицизм в его голосе? Что, черт побери, происходит? Неужели он решил, что она предпочитает жить здесь, в этой глуши? Она сделала глубокий вдох и пригладила волосы.

— Слушайте, мистер Маркофф, я знаю, что идея поселить меня в вашем доме исходила не от вас. — Она старалась говорить сдержанно и спокойно, как только возможно. — И я буду первой, кому придется признаться, что условия моей работы далеки от идеальных…

— Заметьте, что ваши услуги мне не так уж необходимы.

— Как бы то ни было, я останусь здесь на все лето. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы встречаться с вами как можно реже.

— Хорошо.

Односложный ответ задел Келси сильнее, чем она предполагала. Она заставила себя улыбаться, скрывая свою реакцию.

— Нам обоим будет проще, если прямо сейчас мы установим основные правила. Например, по поводу того, где принимать пищу…

— Кухня в дальней части дома. Готовьте себе все, что хотите.

Его ответ почему-то не удивил Келси.

— А ванные комнаты?

— Наверху самая большая ванная комната, напротив комнаты для гостей. Вы найдете там полотенца и все необходимое. Но там ограниченный объем горячей воды.

— Полагаю, это означает, что я должна постараться первой принимать душ.

И эта шутка не удалась — Алекс остался бесстрастным. В который уже раз его реакция ранила Келси. Оказавшись в непривычном для нее месте, она снова вспомнила неприятные моменты из прошлого.

«Ты пробудешь здесь только летние месяцы, — сказала она себе. — Любую неприятную ситуацию можно пережить, если она непродолжительная. Главное — держать дистанцию».

— Не волнуйтесь, — поправилась она. — Я не из тех, кто любит подолгу плескаться под душем.

Более того, ей совсем не хотелось плескаться в ванне в доме Алекса. В ответ он кивнул, и она решила, что он наконец-то одобрил ее ответ.

Между тем она уже поняла, что мистер Маркофф стремится поскорее закончить их общение. Это означает, что он в любой момент уйдет прочь, избавившись от ее общества.

— Мой ноутбук в автомобиле. Пойду-ка я и возьму его, чтобы начать работать. Я буду распечатывать готовые страницы и оставлять их на столе для просмотра.

Произнося эти слова, она направилась к двери. К сожалению, Алекс Маркофф подошел к столу в то же самое время, и они случайно оказались рядом. Келси ощутила исходящий от него древесно-гвоздичный аромат лосьона после бритья. От этого теплого запаха ей захотелось закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Вместо этого она подняла глаза и встретила его взгляд, который оказался мрачнее, чем когда-либо.

По телу Келси прошла волна непроизвольной дрожи.

— Извините, я не поняла, что вы… — По каким-то причинам ее мысли стали путаться. — Я имею в виду, что я шла… — Она проскользнула мимо него к двери. — Почему бы мне не принести мой ноутбук?

Алекс не ответил. Вот и хорошо! У нее появилась возможность сделать несколько глубоких вдохов, чтобы ее оставила непонятная взволнованность.

— Возьми себя в руки, — пробормотала она, открывая дверь. — Ты проведешь здесь все лето.

Вне сомнения, она не собиралась потратить ближайшие три месяца на то, чтобы смущаться в присутствии своего босса.

Когда она вернулась в дом через несколько минут, то услышала голос Алекса из кабинета:

— Не хватало еще орать что есть мочи! Мы говорим о нескольких дополнительных месяцах. Три месяца. Ты не можешь подождать еще девяносто дней?

Кто не мог подождать? Голос Алекса был как бритва. Он рассекал не только воздух, но и, казалось, мог рассечь живую плоть.

— Я предполагаю, что ты сейчас заявишь, будто я нарочно сломал себе руку, — говорил Алекс. — Для этого ты прислал мне няньку? Чтобы убедиться, что я не сброшусь с очередной горы?

Говоря о няньке, он имел в виду Келси. Это означает, что он разговаривает со Стюартом Лефковицем. Может быть, Алекс пытается от нее избавиться?

Быстро пройдя по коридору, она остановилась у приоткрытой двери и заглянула в кабинет. Алекс Маркофф стоял к ней спиной. Она видела, как напряжены его плечи под тканью рубашки. Когда он повернулся в профиль, она увидела, как сильно напряжено его лицо.

— А тебе не приходило в голову, — раздраженно орал он в трубку, — что я не могу ничего написать, если кто-то дышит мне в затылок двадцать четыре часа в сутки?

Скривив рот, Алекс слушал своего собеседника. Внезапно его взгляд стал изумленным.

— Что ты сказал? Да, я знаю, что означает «нарушение условий контракта». Ты не станешь…

Наступило молчание, а затем Алекс медленно вздохнул, чтобы успокоиться. Изумление в его взгляде уступило место ярости.

— Хорошо. Ты получишь эту чертову книгу!

Келси подпрыгнула на месте, когда он швырнул мобильный телефон на стол.

Нарушение условий контракта? Издательство угрожает Алексу судебным разбирательством? Неудивительно, что мистер Лефковиц так настаивал на том, чтобы Келси жила в доме Алекса. И неудивительно, что мистер Маркофф вне себя от возмущения. Он оказался прав: Келси прислали к нему в качестве няньки.

Она услышала, как Алекс разочарованно простонал, а потом послышались его шаги. Опасаясь быть обнаруженной, Келси машинально шагнула назад, судорожно придумывая оправдание тому, почему стоит у его двери и подслушивает. Секундой позже она услышала стук балконной двери и поняла, что ей ничего не угрожает.

Алекс вышел в сад. Заглянув в кабинет, она увидела в окно, как он шагает в сторону леса.

По-прежнему помня его сердитый разговор по телефону, Келси с облегчением вздохнула и только теперь поняла, что еле дышала с тех пор, как приехала к Алексу.

Итак, ей предстоит нелегкое лето.

В тот же вечер Келси распаковала свои вещи и расположилась в комнате, которой предстояло стать ее домом на три последующих месяца. Поскольку Алекс не сказал, какую именно спальню она должна занять, Келси поселилась в комнате, похожей на комнату для гостей. Как и гостиная, ее комната была выдержана в зеленовато-коричневых тонах, обставлена деревянной мебелью. Единственное, что отличало ее от гостиной, — чучело головы оленя на стене. Запах кедра доносился от стенного шкафа, изготовленного из грубо обработанного дерева.

Распаковывая вещи, Келси попыталась сосчитать, сколько раз в жизни совершала эту процедуру. Упаковывание и распаковывание вещей стало для нее рутинным занятием. Сначала, когда она жила в общежитии в комнате с несколькими девушками, ей приходилось складывать вещи в маленький комод с зеркалом, потом Келси поселилась в комнате, где имелся стенной шкаф. Весь процесс укладки вещей на свои места редко занимал более пятнадцати минут.

Келси рано научилась тому, что следует путешествовать налегке и стараться не привязываться к определенному месту проживания, а все свои пожитки ухитряться помещать в два больших чемодана.

«Нынешним летом я таскаю с собой максимальное количество вещей», — отметила она. Но те два года, которые она провела в одном месте, снимая жилье, — самый долгий период постоянства в ее жизни. Именно тогда Келси и обзавелась кое-какими дополнительными вещами.

Разложив одежду в шкафу, она потянулась за сумкой, чтобы провести заключительную часть своего обычного ритуала. Пальцы Келси сразу же нащупали ее самую ценную вещицу. Керамическая кофейная кружка была прохладной на ощупь, несмотря на то что пролежала в сумке весь день. Трудно поверить, что когда-то давным-давно на кружке красовались яркие нарисованные цветы. Сейчас на ней виднелись только выцветшие пятна краски. На верхней части ручки была трещина. Улыбаясь, Келси покачала кружку в ладони. Она представила себе, как точно такие же кружки, с по-прежнему яркими цветами, стоят на столе, а женщина разливает в них кофе… Если Келси постарается, то сможет представить, как ее мать подносит кружку к губам. Однако чем больше проходило времени, тем труднее ей было вызывать в памяти образ матери.

Неожиданно она почувствовала себя бесконечно маленькой и одинокой, словно одно-единственное воспоминание вернуло ее в прошлое. На мгновение Келси перестала быть взрослой женщиной, управляющей собственной судьбой, а превратилась в маленькую девочку, держащую в руке последний талисман из прежней жизни. Жить с матерью Келси было нелегко, но, по крайней мере, она знала, что кому-то нужна. Во всяком случае, именно так она решила вспоминать прошлые годы.

Келси прислонилась к спинке кровати и прижала кружку к груди. Скоро ощущение брошенности и одиночества пройдет. Так бывало и прежде. Хотя на этот раз эти чувства оказались сильнее, чем обычно. И вряд ли стоит этому удивляться, учитывая нерадушный прием Алекса Маркоффа.

Она пожалела себя еще пять минут, а затем, взяв эмоции под контроль, подошла к окну. Из окна ее спальни открывался вид на лес, усиливая ощущение изолированности.

Вдруг справа хрустнула ветка. Келси перегнулась через подоконник, ожидая увидеть дикое животное. То, что она увидела, удивило ее сильнее, чем фигура оленя или хотя бы зайца. Это был силуэт человека.

Алекс Маркофф!

Он обходил лесные посадки по периметру, шагая по тропинке мимо деревьев. Его голова была опущена, он шел так осторожно, словно считал свои шаги. Келси наблюдала за ним, и к ее горлу подступал ком. Алекс выглядел таким одиноким… Он совсем не казался тем враждебным человеком, который встретил ее сегодня в своем доме. Этот человек сейчас напоминал ей призрак. «Призрак» — единственное слово, которое могло его описать.

Он подошел ближе, и Келси отступила назад, не желая попадаться ему на глаза. Как только она оказалась в тени, сразу заметила, что он остановился. Подняв голову, он взглянул на окно ее комнаты. Келси сдержала вздох. Даже находясь на втором этаже дома, она заметила необъяснимую эмоцию в его суровых темно-серых глазах. У нее снова сжалось сердце. Ей казалось, что он смотрит прямо на нее. Или, точнее, заглядывает в ее душу. «Что за глупость! Ведь он не может увидеть тебя на том месте, где ты стоишь».

В конце концов он пошел дальше. Келси тихо вышла из тени. Несколько мгновений спустя она услышала шаги на лестнице, после чего дверь его спальни закрылась со щелчком.

Его комната находилась рядом с ее спальней! Она поняла это только теперь. Через стену она услышала скрип стула и могла поклясться, что Алекс несколько раз протяжно и разочарованно вздохнул. Внезапно раздался звон стекла и шуршание бумаги, перемежающиеся стоном. Дверь открылась, и шаги Алекса — тяжелые и решительные — послышались в коридоре. Келси знала, что скоро со стуком захлопнется входная дверь.

Что ж, ей действительно предстоит нелегкое лето. Может быть, ей следовало остаться в Нью-Йорке и продолжать вкалывать на трех работах?

Но тогда она будет дольше расплачиваться с долгами бабушки Роузи.

Протяжно выдохнув, Келси рухнула на кровать.

— Большое спасибо, бабушка, — пробормотала она. Похоже, Маркофф не единственный, у кого нет выбора.

Глава 2

Келси сделала большой глоток кофе и произнесла:

— Все, что я могу сейчас сказать, так это поблагодарить Бога за кофе. Особая благодарность — за итальянское жаркое. Клянусь, именно эта еда сможет меня сегодня спасти!

Ее молчаливым собеседником был толстый рыжий полосатый кот. Келси обнаружила пушистое существо, дремавшее на террасе, когда вышла туда рано утром, и с тех пор кот постоянно находился рядом с ней. Келси подозревала, что рыжее существо просто заблудилось. Хотя у Алекса, возможно, добрая душа, и он держит в доме кота.

Кроме того, она вчера вечером видела глаза Алекса, в которых отражались непонятные эмоции…

«Забудь об этом. Он не заслужил твоего сочувствия».

Особенно после того, как Алекс всю ночь не давал ей спать, постоянно вышагивая в соседней комнате и громко вздыхая.

— Я думала, что писатели создают шедевры сидя за столом, а не перемещаясь по комнате всю ночь напролет. — Она сделала еще один глоток кофе. Ей следует хорошенько подкрепиться кофеином, если она намерена весь сегодняшний день внимательно и аккуратно расшифровывать рукопись Алекса. — Я скажу тебе вот что, кот-толстячок: мне все равно, что он блестящий писатель. Он, безусловно, должен улучшать свои навыки общения с людьми. А он ведет себя так, словно я какая-то чума. На что ты готов поспорить, что он рассердится, узнав, что сегодня утром я налила себе кофе из его кофейника?

В ответ кот закрыл лапой глаза.

— Точно, — произнесла Келси. — Хотя, мне кажется, если ты готовишь кофе на рассвете, не следует удивляться, что кто-нибудь другой в доме нальет себе кофейку из твоего кофейника. Ведь я права?

— С кем вы разговариваете?

От испуга у Келси сердце едва не выскочило из груди. В углу террасы стоял очень мрачный и обеспокоенный Алекс Маркофф.

При виде его у нее сразу же засосало под ложечкой. Как ему удалось выглядеть таким привлекательным в столь ранний час? На нем была темно-синяя футболка и точно такого же оттенка трусы, край которых выглядывал из-под пояса его джинсов, облегающих его бедра. Его кожа блестела от пота, ворот рубашки потемнел. Темные завитки волос были влажными и в беспорядке прилипали к шее.

Хотя Келси и не следовало этого делать, она не могла не подумать о том, как Алекс выглядит, когда выходит из душа…

— Доброе утро, — сказала она, как только перевела дыхание.

Он смотрел на нее равнодушным взглядом:

— Вы не ответили на мой вопрос. С кем вы разговариваете?

— Я говорю… — она указала на солнечное место на террасе, которое в настоящее время оказалось пустым, — э-э-э… сама с собой.

— Вы всегда так делаете?

— Когда нет никого, с кем можно поговорить. Ведь говорят же, что ты сам — лучшая для себя компания.

— Я всегда в это верил.

Заправив за ухо прядь волос, Келси могла поклясться, что он внимательно рассматривает ее ушную раковину. На самом деле, неужели он думает, что она лжет?

— Похоже, я не единственный человек, который любит просыпаться рано утром. Я налила себе кофе, между прочим.

— Я слышал.

Интересно, что еще он слышал? Келси быстро подняла кружку, надеясь, что он не заметит, как у нее зарделись щеки.

— Вы давно проснулись? — спросила она, глядя на него поверх края кружки. — Я думала, что вы дольше проспите после такой тяжелой ночи.

— Почему вы думаете, что у меня была тяжелая ночь?

И зачем он придирается к каждому ее слову, а в его взгляде читается подтекст? Зачем буравит ее темно-серыми глазами?

— Я слышала, как вы ходили по комнате, — пояснила она, сопротивляясь желанию опустить голову, словно нервный подросток. — Кстати, это было трудно не услышать, на самом деле. Старый дом, тонкие стены. Вы громко вздыхали.

— О!

— Я так понимаю, прошлой ночью у вас не было писательского вдохновения?

— Почему вы хотите об этом узнать?

— Я не знаю… Может, чтобы завязать разговор? — Она пожала плечами. — Должна ли у меня быть причина?

— Всегда и у всего есть причина.

— Ну, в данном случае я намеревалась вести себя с вами дружелюбно. В конце концов, мы собираемся все лето работать вместе. Мы могли бы относиться друг к другу как цивилизованные люди, не так ли?

Он одарил ее долгим взглядом. Проводит «контрольное измерение» ее искренности? Ожидая его ответа, Келси решила воспользоваться паузой и пристально изучить его лицо, обращая внимание на детали, каких не замечала раньше.

Например, на загорелую кожу, на едва заметный шрам на переносице, на красивую форму губ…

И конечно, на непонятные эмоции во взгляде. В очередной раз она почувствовала, что за внешней суровостью Алекса кроются печаль и обида. Своего рода тоска, может быть? Или одиночество.

Что происходило в его жизни прежде? Келси действительно стоило разузнать о нем, прежде чем приниматься за эту работу.

Однако ее любопытство так и осталось неудовлетворенным, так как она услышала хруст гравия — звук шел с другой стороны дома. Как только Алекс услышал шум, выражение его лица изменилось. Снова. Он расправил плечи и тихо выругался.

— Что? — Келси никак не могла привыкнуть к резкой смене его настроения.

Естественно, Алекс не ответил. Как и вчера, он просто повернулся и пошел прочь, заставляя ее следовать за ним. Повернув за угол дома, она увидела высокого плотного мужчину, выходящего из зеленого пикапа, на котором была надпись «Кустовая фасоль, владелец Фарли Гранджерфилд». Мужчина посмотрел на Алекса, потом с интересом взглянул на Келси, но ничего не сказал. Неудивительно, учитывая отнюдь не приветливое выражение лица Алекса.

Дальнейшие события развивались в молчании. Мужчины подошли к кузову пикапа, и каждый из них взял по две холщовые сумки, нагруженные продуктами. Алекс нес обе сумки в здоровой руке. Незнакомец прошел мимо Келси и многозначительно посмотрел на нее:

— Последние две сумки сами себя не выгрузят.

Поняв намек, Келси подошла к пикапу и взяла самые легкие сумки с продуктами. Она принесла их в кухню, где обнаружила двоих мужчин, молчаливо распаковывающих продукты и раскладывающих их на кухонном столе. Когда Келси вошла и дверь позади нее захлопнулась, мужчины посмотрели на нее.

— Куда мне это положить? — спросила она.

— На стол, — ответил Алекс. Увидев, что она начала распаковывать сумки, прибавил: — Но это не обязательно.

— Я не против, — пожала она плечами. Что еще она должна делать — стоять и смотреть на мужчин? — Вы должны сказать мне, куда все следует положить. По крайней мере, в первый раз. Я довольно хорошо запоминаю с первого раза. Кроме того, таким образом мне удастся узнать, где хранить мои продукты.

Черт побери, она снова принялась лепетать! Это быстро превращается во вредную привычку. Но молчание еще хуже. В доме Алекса почти все время царит молчание. Келси была просто вынуждена что-то сказать, чтобы не прислушиваться к собственным мыслям. Хотя, увидев резкий взгляд Алекса, она пожалела о том, что не сумела промолчать.

— Если будете больше заказывать, придется больше платить, — тут же прокомментировал бакалейщик.

— Келси будет сама оплачивать свои покупки.

— Верно, — подтвердила она. В конце концов, у нее свои предпочтения в еде. Но почему бы не попросить привозить ей продукты вместе с продуктами Алекса? — Меня зовут Келси Альбертелли, кстати. Новая помощница мистера Маркоффа. Я здесь для того, чтобы помочь ему, пока его рука не выздоровеет. Вы Фарли?

Бакалейщик промолчал, подтверждая таким образом ее правоту, а затем сообщил:

— Доставка осуществляется через три дня после оформления заказа. Хотите получить заказ раньше, приезжайте за ним сами. Доставка специальных заказов занимает больше времени. А если у меня нет товара нужного бренда, я заменю его по собственному усмотрению. Жалобы не принимаются.

Резкость — отличительная черта всех жителей Беркшира? По крайней мере, молчание Фарли отличалось от молчания Алекса. Хотя бакалейщик оказался грубоват, в его словах не было злости и настороженности, которые были присущи новому боссу Келси.

— Возьмите бланки заказов в грузовике, — сказал он, когда все сумки были разобраны. — Если они вам нужны, идите за мной.

Келси чувствовала на себе пристальный взгляд Алекса все время, пока шла к пикапу.

— Обычно доставка производится каждые десять дней, — говорил ей старик. — Доставка четырех упаковок продуктов бесплатно, если заказываете больше продуктов — будете платить.

— Я буду иметь это в виду. — Келси взяла стопку трехцветных бланков для заказов, которые он передал ей. — Вы давно доставляете продукты в Наттингвуд? — спросила она.

— Довольно давно.

— А именно?..

— Три, четыре, пять лет. Я не веду календарь.

Ей хотелось удивиться его неопределенному ответу, но в глубине души она подозревала, что иного ответа не удостоится. Тем не менее ей стоило попробовать.

— Еще раз спасибо за бланки, — сказала она, размахивая ими в воздухе. — Увидимся в ближайшее время.

Фарли пробормотал что-то вроде того, что ему делать больше нечего, как разъезжать на грузовике весь день, и хлопнул дверцей. Келси сдержала улыбку. Старик выглядел чрезмерно сварливым, а потому смешным.

Она подождала, пока пикап скроется из вида, затем вернулась в дом. Алекс, как она обнаружила, был по-прежнему на кухне. Он стоял вплотную к раковине, пристально глядя в окно.

— Интересный персонаж, — сказала она, закрывая дверь. — Этот старик на самом деле такой сварливый?

— Я не знаю.

— Вы бывали в его магазине? Как он называется… — Она посмотрела на бланки, которые держала в руке. — «Кустовая фасоль»?

— Один или два раза.

— Магазин такой же колоритный, как его хозяин?

— Пирожки у него съедобные.

Учитывая то, что подобная оценка прозвучала из уст угрюмого и неразговорчивого Алекса, ее можно было расценивать как полезную рекомендацию. Келси прошла к кухонному столу, на котором еще оставались какие-то продукты. Может быть, ей показалось, но Алекс выглядел довольно раздраженным тем, что она перебросилась парой фраз с Фарли. Но с другой стороны, будучи отшельником, он не имеет права требовать, чтобы Келси тоже избегала общения с людьми. Неужели он решил, что она готова провести все лето только с ним и бездомным котом?

Странно, но, представив, как проводит лето вместе с Алексом, Келси ощутила приятный трепет, пробежавший по спине.

Алекс переключил свое внимание с окна на нее. Его взгляд был ужасающе мрачным и суровым. Черт побери! Почему бы не задать вопрос напрямую?

— Вам не нравится то, что он узнал о моем пребывании в вашем доме, не так ли?

— Я не люблю людей, осведомленных о моей жизни.

— Я думаю, что вряд ли появление в вашем доме временной помощницы станет большой новостью в городе. Да и вряд ли об этом узнают в городе. Фарли не выглядит болтуном и сплетником.

— Рано или поздно начнутся разговоры, мисс Альбертелли. Мне даже не придется давать повод для сплетен. — Он оттолкнулся от кухонного стола. — И вам тоже.

— Рано или поздно начнутся разговоры, — сказал Алекс и тут же удалился и не общался с Келси в течение двух дней. Он исчез бог знает куда, а ей пришлось в одиночку блуждать по Наттингвуду.

— Я вижу тебя чаще, чем его, — сказала она рыжему коту, который теперь ежедневно появлялся на террасе. — Он как призрак, появляется только в ночное время.

Она слышала, как ночами Алекс мерил шагами комнату. Вышагивал и… ждал вдохновения?

— Возможно, если бы он написал что-то оптимистическое, то сумел бы заснуть.

Начав расшифровывать рукопись Алекса, Келси изумилась тому, что его творения оказались мрачнее его самого. Они были буквально пронизаны тоской. Роскошные тексты, но какие-то страдальческие. О, как далека была его нынешняя книга от романа «Охота на Луну»!

— Такое впечатление, что они были написаны двумя разными людьми, — сказала она коту, которому дала кличку Толстячок. Может быть, Алекс действительно сильно изменился за прошедшие годы?

Чем больше проходило времени, тем чаще Келси упрекала себя за то, что не проявила должной осмотрительности, соглашаясь на эту работу. Вместо того чтобы задавать мистеру Лефковицу нужные вопросы, она позволяла себе сосредоточить все свое внимание на размере предстоящей зарплаты. Конечно, деньги являлись для нее приоритетом, но почему бы ей не получить немного больше информации о будущем боссе? Она действительно хотела бы знать, что с ним произошло и почему он казался настолько обозленным на мир.

— Я знаю, знаю, — сказала она Толстячку, — мне нужно с головой уйти в работу и не лезть в чужие дела. Но если бы я знала, почему он так себя ведет, то, возможно, смогла бы спрогнозировать, как он станет вести себя все предстоящее лето, что мы проведем вдвоем.

Хотя и сейчас не слишком поздно обо всем узнать. Разве не для этого существует Интернет? Недолго думая она поднялась со своего места. Келси двигалась так быстро, что Толстячок тоже вскочил. Фарли сказал, что доставляет продукты в имение вот уже где-то от трех до пяти лет. Роман «Охота на Луну» был опубликован около шести лет назад. Вне сомнения, за шесть лет должны были быть написаны какие-нибудь статьи об Алексе Маркоффе, верно?

Вскоре Келси нашла то, что ей было нужно. «Актриса и писатель: настоящая любовь!» — таков был заголовок одного из таблоидов.

Алекс Маркофф был влюблен в кинозвезду? Подобное казалось Келси невозможным, но перед ее глазами было доказательство. Вот фотография Алекса и знакомой блондинки. Они мило улыбаются друг другу, сидя в кафе за чашкой кофе. Келси почувствовала непонятное раздражение, прочтя об их романе. Звезда кино Алиса Дэвенпорт встретила Алекса в тот момент, когда он раздавал автографы. У них случился бурный роман, и, ко всеобщему удивлению, они поженились и поселились в Лос-Анджелесе, где был экранизирован один из рассказов Алекса.

Слава Алекса и привлекательность Алисы сделали их любимчиками прессы. Кликнув кнопкой мыши, Келси зашла на страничку, где обнаружила несколько десятков их фотографий. Вот они на благотворительном вечере. Здесь — на кинопремьере. На судостроительном заводе, выпускающем яхты. Алиса обладала белокуро-платиновыми волосами и прекрасной фигурой. На каждой фотографии миссис Маркофф опиралась на руку мужа и лучезарно улыбалась. В отличие от нее Алекс был постоянно мрачен, на его лице красовалось недовольное выражение. Даже ведя сказочную жизнь, он не улыбался.

Еще один клик кнопкой мышки, и перед глазами Келси появилась другая статья. «Что случилось?» — гласил заголовок, под которым находилась фотография Алисы. Другие заголовки обещали раскрыть «Мрачные тайны мистера Маркоффа».

Рано или поздно начнутся разговоры.

Друзья, знакомые Алекса и даже его помощники сообщали репортерам зловещую информацию о браке Алекса и Алисы, их разводе и интимной жизни супружеской пары.

— Неужели все, кто его знал, давали интервью? — спросила она вслух.

— Я отвечу кратко. Да.

У Келси екнуло сердце. Медленно она подняла глаза от экрана компьютера и встретила разъяренный взгляд Алекса.

— Какого черта вы делаете?!

Она попыталась ответить, но слова застряли в горле. Вместо того чтобы сказать хотя бы слово, Келси стала беззвучно открывать и закрывать рот, словно рыба, хватающая ртом воздух.

Между тем Алекс оказался напротив ноутбука и уставился в него. Келси почувствовала, как в ее боссе закипает ярость. Когда он заговорил спокойно, тщательно контролируя свой голос, ей стало вдвойне страшно.

— Я спрошу еще раз. Как по-вашему, что вы делаете?

— Я… я… — Заправив прядь волос за ухо, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Хотя это было нелегко, учитывая, что на нее был направлен убийственный взгляд Алекса. — Мне очень жаль. Я думала, может быть, если бы я узнала о вас больше, то могла бы…

— Могли бы что, мисс Альбертелли?

Его взор стал свирепее, и Келси была вынуждена отвести взгляд. И вдруг она ответила совсем не так, как намеревалась:

— Могла бы лучше вас понять.

Видимо, Алекс не счел ее ответ подходящим. Его подбородок дергался, пока он смотрел то на Келси, то в монитор.

— Вы хотите лучше меня понять? — спросил он наконец. Его голос звучал сдержаннее, чем прежде. — Тогда вам придется кое-что уяснить. Моя личная жизнь — закрытая тема для обсуждения. Вы не имеете права копаться в моем прошлом, несмотря ни на какие ваши доводы и причины.

«Я не стала бы искать о тебе информацию, не будь ты таким таинственным», — подумала Келси.

Тем не менее она знала, что Алекс прав. Она опустила глаза и посмотрела на свои руки, чувствуя себя ребенком, которого поймали за нарушением правил внутреннего распорядка. Сейчас она испытывала ощущение, которое было ей ненавистно. Ведь ей некого винить, кроме себя самой, за то, что она оказалась в таком затруднительном положении.

— Этого больше не повторится.

— Черт побери, вы правы, не повторится. Потому что вы уезжаете отсюда. Сегодня же!

«Уезжаю? Он меня увольняет? Значит, я трижды дура!»

Почему она не послушалась доводов разума и не отказалась влезать в чужие дела? Нет, ей вздумалось ковыряться в прошлом Алекса, в результате чего он ее уволил. Он выгоняет ее на улицу, не желая слушать доводов. Кто знает, как долго ей придется теперь искать новую работу?

Сделав категоричное заявление, Алекс повернулся и вышел из комнаты. Келси понеслась за ним, схватила его за плечо:

— Мистер Маркофф, погодите! Вы должны пересмотреть свое решение.

Он обернулся, его глаза метали молнии:

— Я не должен ничего пересматривать. Я не вторгался в частную жизнь другого человека.

— Пожалуйста! Мне нужна эта работа…

Боже, как ей было ненавистно его умолять! Келси в очередной раз мысленно «поблагодарила» свою бабушку Роузи.

— Вы должны были подумать об этом до того, как отправились в поисковик Google.

— Но…

— Сегодня же, мисс Альбертелли! Отправляйтесь упаковывать вещи.

«Идиотка! И что теперь делать? Может быть, позволить Стюарту Лефковицу вмешаться?..»

Келси не очень-то хотелось разыгрывать этот гамбит, но она оказалась в безвыходной ситуации, и ей оставалось лишь прибегнуть к отчаянным мерам. Келси обязана погасить долг бабушки Роузи в установленный период времени, так что выбора у нее нет.

Алекс дошел почти до двери в сад. Если он уйдет, то неизвестно, когда вернется.

— А как же мистер Лефковиц? Он не обрадуется, если рукопись не будет сдана вовремя.

Ее слова заставили Алекса остановиться.

— Радость Стюарта меня не касается. — Он по-прежнему говорил надменно, но в его голосе уже слышались нотки настороженности.

— Я уверена, что так и должно быть, — ответила она, — но…

Его губы сжались в тонкую линию.

— Что?

«Сейчас или никогда!»

Медленно-медленно она пересекла комнату, продолжая смотреть на Алекса в упор. Это было нелегко, и от страха у нее засосало под ложечкой.

— И вы, и я, мы оба знаем, что он не захочет дольше ждать.

Он постарался скрыть негодование, но она все равно услышала недовольный выдох. Итак, все карты раскрыты. Алекс понял, что Келси знает о последствиях, которые его ждут в случае нарушения условий контракта. В течение нескольких секунд во всем доме слышалось только тиканье часов в прихожей.

Келси ждала, затаив дыхание.

Наконец Алекс издал что-то вроде приглушенного стона. Келси расценила его реакцию как признание поражения.

— Почему мир не может оставить меня в покое? — пробормотал он, запустив пальцы в волосы. — Неужели я о многом прошу?

Келси понимала, что в данном случае оказалась победителем. Алекс не вышвырнет ее на улицу. Во всяком случае, на этот раз.

Она подождала, пока он уйдет из комнаты, а затем услышала, как со стуком захлопывается парадная дверь. Келси устало опустилась на диван. К ее облегчению примешивалось сильное чувство вины. Выругавшись, она шлепнула рукой по диванной подушке.

Глава 3

Ужинать Келси отправилась в город. После напряженного дня ей хотелось находиться от Алекса как можно дальше. Она зашла в местный трактир. В здании, построенном двести лет назад, в подвальном этаже располагался паб. Именно туда и направилась Келси, чтобы съесть чизбургер, послушать ирландскую музыку и отдохнуть от мрачных мыслей.

Однако ей не удалось отмахнуться от донимавшего ее чувства вины. Ей было совестно, на душе скребли кошки. Алекс оказался прав: она не имела права вмешиваться в его личную жизнь. В конце концов, как бы она себя чувствовала, если бы кто-то копался в ее прошлом?

И все же, благодаря шокирующим новостям с найденных веб-сайтов, Келси более чем когда-либо чувствовала свою заинтересованность жизнью босса. В этом человеке было что-то, что не позволяло ей отмахнуться от размышлений о нем. У него была своеобразная манера выражать свой гнев. Он как-то необычно сетовал на судьбу — за то, что мир не может оставить его в покое. Почти постоянно в его темно-серых глазах читалось отчаяние. Но Келси чувствовала, что Алекс Маркофф совсем не такой сердитый и мрачный отшельник, каким хочет казаться.

Ей стало интересно, каким он был до своего развода. Был ли он когда-нибудь беззаботным и счастливым? Она попробовала представить его смеющимся, но не смогла.

Как печально! Несмотря на собственное суровое прошлое, Келси время от времени находила повод для смеха.

Было далеко за полночь, когда она вернулась в Наттингвуд. Она могла бы вернуться раньше, но пришлось задержаться в трактире из-за чудовищной грозы. Из-за проливного дождя и сильных порывов ветра, а также отсутствия уличного освещения видимость на дороге составляла всего полтора ярда. В результате она пропустила развилку с сосной и вынуждена была возвращаться, сделав большой крюк.

К счастью, окна особняка Наттингвуд были темными, когда она подъехала к нему. Алекс, без сомнения, избегал ее — так же как она его. Келси ворвалась в дом через парадную дверь, наткнувшись бедром на мраморный стол. Выругавшись на темноту, она нащупала выключатель на стене и щелкнула им.

Свет не включился.

Она снова нажала на выключатель. И еще раз.

— Вы напрасно тратите время.

Сверкнула молния, на миг осветив комнату, и Келси увидела темный силуэт у большого окна.

— Вы напрасно тратите время, — повторил Алекс. — Свет отключили тридцать минут назад.

Келси подошла ближе. Теперь, когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела, что Алекс не просто стоял у окна. Он разминал мышцы на затылке и шее. На нем были лишь широкие тренировочные брюки. Его волосы оказались взъерошены. Должно быть, он лежал в постели, когда началась гроза. Увидев его в таком облике, она испытала ощущение, будто тайком за ним подглядывает. В первый раз с момента приезда в его дом Келси осознала, что живет под одной крышей в доме посреди леса с мужчиной из плоти и крови. Кстати, с очень красивым и желанным мужчиной…

Внезапно каждая клеточка ее тела словно затрепетала.

— Такое часто происходит? — спросила она. — Я имею в виду отключение электричества.

Неплохо бы узнать, как часто им придется оказываться вместе в темноте. Из-за непогоды, разумеется.

— Когда ветер дует достаточно сильно.

— И как часто он сильно дует? — спросила она, подойдя и встав рядом с ним.

Он не обернулся, когда она подошла, пристально разглядывая тени в саду. Молния сверкнула, и Келси снова увидела выражение его лица. Взгляд Алекса был отстраненным, в мыслях он пребывал далеко за пределами комнаты.

— Довольно часто. В подвале есть аварийный генератор.

— Вы его еще не включили?

— Я люблю темноту.

«Почему меня это не удивляет?»

— Вы что-то сказали?

— Ничего особенного. — Келси и не поняла, что сказала это вслух. Чтобы загладить вину, она решила сменить тему разговора: — Отблески молнии создают настоящее шоу.

— Полагаю.

— Когда я была маленькой, другие приемные дети сказали мне, что гром и молния — это из-за нападения инопланетян. Я так пугалась, что во время грозы пряталась под одеялом.

Келси до сих пор помнила, как лежала под одеялом и прижимала к груди кружку матери как талисман.

— Дети верят во всякие глупости, да? — сказала она.

— Не только дети.

— Что? — Его голос прозвучал так тихо и мягко, что она пропустила часть его фразы, поэтому переспросила: — Вы что-то сказали?

— Ничего особенного.

Интуиция говорила Келси обратное, но она не стала настаивать на своей точке зрения. Он все равно не скажет правду, даже если Келси начнет на него давить. Поэтому, решив не спорить, она воспользовалась возможностью разглядеть его профиль. В темноте она могла видеть только контуры его лица. Прочесть выражение оказалось невозможно. Несмотря на это, сейчас магнетизм Алекса был сильнее, чем когда-либо. Может быть, потому, что они остались наедине? Или потому, что в темноте обстановка стала казаться более интимной? Келси окутало его тепло, она почувствовала его запах. Она видела, как вздымается и опускается напряженная грудь. Его страдания теперь казались ей физически ощутимыми, причем настолько, будто она сама чувствовала его боль. Ей вдруг захотелось протянуть руку и успокоить Алекса.

— Извините меня за то, что произошло днем, — тихо сказала она Алексу. — Я не имела права шпионить за вами.

— Да, вы не имели на это права.

Уголки губ Келси дрогнули.

— Вы не прощаете людям слабости, не так ли?

— Если бы я прощал слабости всем, кто меня предавал, меня бы надолго не хватило.

Она вспомнила сплетни и статьи на веб-сайтах и поняла, что он имел в виду. Никто не заслуживает того, чтобы подробности его личной жизни становились достоянием общественности.

— Сожалею о вашем браке.

— Это было давным-давно.

— Тем не менее вы…

— Я не хочу говорить об Алисе, мисс Альбертелли. Наш брак не удался. Конец истории.

Множество эмоций прозвучало в его голосе: гнев, разочарование, боль. Келси решила не настаивать на своем.

— Вы сказали, что генератор в подвале?

— У основания лестницы. — Он был явно рад тому, что Келси перевела разговор в другое русло.

— Не возражаете, если я его включу? Вы можете не включать свет в этой комнате, но мне понадобится освещение, чтобы подняться по лестнице в свою комнату.

Кроме того, освещение поможет изменить ощущение интимности. Может быть, если Келси увидит привычно мрачное выражение лица Алекса, она будет меньше смущаться в его присутствии?

— Делайте что хотите.

Передвигаться по кухне в темноте оказалось нелегко. Наттингвуд был одним из тех домов, который достраивался на протяжении многих лет, в результате чего в доме было множество неожиданных поворотов. И в дневное время дом был похож на лабиринт, ну а ночью, в кромешной темноте, передвижение по нему было сродни кошмару. Келси была уверена, что обязательно упадет и сломает руку. Хуже того, она может уронить и разбить какой-нибудь предмет мебели или какую-нибудь семейную реликвию.

В конце концов она добралась до двойной раздвижной двери, ведущей на кухню, и в этот самый момент услышала позади себя шаги.

— Вам понадобится фонарь, — сказал Алекс, толкая дверь и выходя первым.

Келси последовала за ним молча, стараясь не думать о том, как их тела соприкоснулись, когда он проходил мимо.

Он двигался по темной кухне с ловкостью, достойной восхищения. По крайней мере, Келси предположила именно так, потому что отчетливо слышала только удары своего тела о предметы мебели. Дверь в подвал находилась сбоку, рядом с разделочным столом. Она осторожно шла в этом направлении, когда услышала скрип передвигаемого по полу стула.

— Что вы делаете?

— Фонарь находится за шкафом. Я не смогу достать его из-за гипсовой повязки. Придется встать на стул.

— Тогда позвольте мне. — Подойдя к Алексу, она взяла стул из его руки. — Кромешная темнота. Если вы сломаете другую руку, мне придется застрять в вашем доме до Рождества.

— Тогда доставайте фонарь. Нам обоим не захочется так долго торчать здесь вдвоем.

Слава богу, Алекс не видел, как Келси усмехнулась. Она поднялась на стул, и ее спины коснулась теплая крепкая рука Алекса.

— Я помогаю вам сохранить равновесие, — сказал он.

Сохранить равновесие, да? Тогда почему у нее так дрожат ноги? Почему по ее спине бегает нервная дрожь?

— Возникла проблема?

— Нет проблем, — ответила Келси.

Вдруг на кухне послышался жалобный вопль.

— Что это было? — спросил Алекс.

— Я не… — Снова послышался вопль, и ее осенило. — Толстячок! — Келси давно задавалась вопросом, где кот будет пережидать ливень с грозой. Он, наверное, слышал, как она подъехала, а теперь мяукал, просясь в дом. — Бедняжка, должно быть, совсем промок.

— Кто такой Толстячок?

Спрыгнув со стула, она поспешила к задней двери. Как только Келси открыла ее, в дом со скоростью ракеты ворвалось промокшее существо. Громкое мяуканье заполнило кухню. Послышался щелчок — Алекс, по-видимому, самостоятельно достал фонарь. И теперь он направил свет на мокрый рыжий комок, спрятавшийся под кухонным столом.

— Это Толстячок, — сказала Келси.

— Это кот!

Келси уже приготовила язвительный ответ, но сдержалась.

— Очень мокрый кот, — произнесла она. — Не могли бы вы дать мне полотенце?

— Зачем?

— Чтобы высушить его, вне сомнения! Или вы предпочитаете, чтобы он залил водой весь пол?

Алекс вздохнул, но она услышала, как он подходит к раковине. Все это время свет фонаря падал на промокшего рыжего Толстячка.

— Бедный малыш, он дрожит. — Она протянула руку, позволяя испуганному коту обнюхать ее пальцы. — Теперь он в порядке. Я думаю, он живет в вашем саду. Толстячок появляется на террасе по утрам и составляет мне компанию.

— Вы хотите сказать, что прикармливаете его?

Взяв полотенце, она аккуратно завернула в него кота. Тот и не сопротивлялся, а только довольно заурчал.

— Смотрите, он приободрился, — сказала она.

— Наглый котяра, — проворчал Алекс. — Что вы собираетесь делать теперь, когда он приободрился?

— Я… — Она не думала о том, что будет дальше, спасая кота. — Ну, мы не можем выгнать его на улицу.

— Не можем?

— Посмотрите, какая стоит погода. Льет как из ведра. Почему бы ему не остаться на ночь в доме? Он не создаст никаких проблем. — Она прижала к себе Толстячка, и тот прильнул к ней, ища тепла и внимания. — Видите?

Алекс осветил фонарем ее лицо:

— Ему здесь не место.

Его слова задели ее за живое. Как часто ей приходилось слышать такой равнодушный тон!

— Кто так решил?

— Так решил я — хозяин дома.

Не имеет значения. Келси посмотрела на Толстячка, который вытянул передние лапы, не обращая внимания на дебаты по поводу его судьбы, и почувствовала разочарование и гнев.

— Я не выгоню его на улицу в такую погоду. Он простудится.

— Он кот, а не ребенок.

— Ну и что? У него тоже есть чувства, не так ли? — Подняв глаза, она обнаружила, что смотрит прямо на луч света от фонарика. — Неужели вы ненавидите мир так сильно, что готовы отправить беззащитное животное под проливной дождь?

Она слышала, как он раздраженно заворчал, и, хотя не видела его лица, могла представить, как он мрачнеет. Ладно, возможно, последнее замечание ей делать не следовало.

— Незачем рассуждать о том, как я отношусь к миру. Скажите спасибо, что я не отправляю вас обоих спать под дождем.

Келси была уверена, что он действительно мог выгнать ее и кота на улицу в дождь. Она крепче прижала к себе Толстячка.

Алекс отвернулся, отводя луч фонаря в сторону. Келси моргнула и услышала, как открывается дверь. Затем послышались шаги — Алекс стал спускаться в подвал.

— Позаботьтесь о том, чтобы утром он ушел, — проворчал Алекс. — А если он оставит на моем пороге «следы благодарности», убирать их будете вы!

Келси изогнула губы в улыбке. Она одержала маленькую, но все же победу. Может быть, Алекс Маркофф не настолько бессердечный человек, каким хотел казаться?

Хотя Келси выиграла битву за права Толстячка, ей не следовало рисковать и дальше, так как Алекс действительно мог выставить ее из дома, наплевав на угрозы Стюарта Лефковица. Келси уже дважды выводила Алекса из себя. Решив не испытывать судьбу, Келси отнесла Толстячка в свою комнату на ночь, чтобы он не попадался Алексу на глаза.

— Чем реже он тебя видит, мой друг, тем лучше, — сказала она коту.

Толстячок, естественно, не возражал. Он просто развалился на ее одеяле и начал вылизываться.

На следующее утро она проснулась на рассвете и выставила возмущенного Толстячка из дома, прежде чем отправиться в город. Следовало отослать деньги на погашение кредита бабушки Роузи, и Келси решила отправить денежный чек заказным письмом.

Ливень с грозой закончился несколько часов назад, оставив напоминание о себе в виде разбросанных повсюду веток деревьев и луж. Выехав на главную дорогу, она увидела грузовик электриков, которые восстанавливали линию электропередачи, и почувствовала легкое разочарование. Но почему? Вне сомнения, она не хотела провести еще одну ночь в темноте с Алексом, будучи во власти таинственной интимности. Или она этого хотела?

Келси свернула на Мейн-стрит, радуясь тому, что в столь ранний час было много места для парковки. Стокбридж являлся одним из тех сонных городков, которые полностью преображались летом. Будучи местом отдыха и развлечений туристов в конце XIX века, город был впоследствии преобразован в центр искусств, где были устроены площадки для выступления симфонических оркестров, возведены оригинальные художественные галереи. Жители близлежащих городов стекались в Стокбридж, желая насладиться пасторальной атмосферой, которую сами же и нарушали. Для местных обитателей присутствие туристов было палкой о двух концах: они относились к ним одновременно радушно и с презрением.

За исключением Алекса. Он туристов просто не выносил.

Посмотрев на табло над окошком почтового отделения, Келси поняла, что ее очередь подойдет минут через пятнадцать. Поэтому она направилась вдоль по улице к магазину «Кустовая фасоль». В здании магазина, принадлежавшего Фарли, располагались продуктовый отдел, кафе, зал продажи деликатесов. В его магазине продавалось все, начиная от импортного миндального масла и заканчивая английской домашней выпечкой. И еще, делая заказ, Келси обнаружила, что в магазине имеется огромный выбор кофе.

Когда она вошла в магазин, над дверью прозвенел латунный колокольчик, возвещая о ее прибытии. Фарли стоял за прилавком, в большом зеленом фартуке, закрывающем его дородное тело. Его перчатки и запястья были испачканы в муке.

— Доброе утро, Фарли, — поздоровалась с ним Келси, удостаиваясь в ответ его ворчания. — Сильная буря была прошлой ночью, да? В Наттингвуде не было электричества.

— Чего же ждать еще, когда имение находится у черта на куличках?

— Вот поэтому имение нравится мистеру Маркоффу. Там очень уединенно.

— До того уединился, что живет отшельником, — пробормотал в ответ Фарли.

Отшельник из Наттингвуда. Отличное прозвище! Одновременно печальное и загадочное. Теперь, зная историю Алекса или хотя бы ее часть, она не могла осуждать его за желание отстраниться от людского общения. Хотя одинокая жизнь здесь, в одиноко стоящем на склоне горы доме, в течение пяти лет казалась Келси немного опасной. В конце концов, она знала, как никто другой, что жизнь редко бывает справедливой. Заказное письмо, лежащее в ее сумке, тому доказательство. Люди все время используют друг друга. Ничего не остается, как научиться приспосабливаться к тому, что тебе подкидывает жизнь.

Не говоря уже о необходимости соблюдать дистанцию. И необходимости не совать свой нос в чужие дела. Не стоит слишком привязываться к кому-либо и строить планы на будущее. Для людей, которые не могут позволить себе роскошь укрыться в доме на склоне горы, эти правила — единственный способ выжить. Келси знала об этом наверняка, потому что следовала им четыре года.

Но на этой неделе все изменилось. Что же такого было в Алексе Маркоффе, отчего она забыла о своих правилах?

— Лучше пейте кофе, пока он еще есть, — сказал Фарли, наливая по чашке кофе Келси и себе. — Как только туристы проснутся, выпьют весь кофе без остатка.

Она расценила его слова как комплимент:

— Вам нравится заниматься вашим бизнесом?

— Мой бизнес — моя постоянная головная боль, вот что это такое, — отвечал Фарли. — Покупатели всегда ищут какой-то продукт с необычным ароматом или спрашивают, не являются ли мои бобы контрабандным товаром. Ведь на ценнике все написано! Читать, что ли, они не умеют?

Келси улыбнулась поверх края чашки:

— Наверное, не умеют.

Пожилой мужчина был готов еще что-то сказать, но зазвенел колокольчик над дверью. Появилась группа из двух мужчин и трех женщин — явно туристы. На мужчинах были рубашки пастельных тонов и шорты цвета хаки. Женщины были одеты в льняные платья. У всех на голове красовались либо соломенные шляпы, либо бейсболки.

— У вас есть капучино? — спросила одна из женщин, когда они приблизились к прилавку.

— Все, что у нас есть, выставлено на прилавке, — ответил Фарли, бросая на Келси многозначительный взгляд: мол, что я вам говорил?

— Мне нужен кофе, и поскорее! — требовательно сказал один из мужчин. Он был высоким и атлетически сложенным, со светло-каштановыми волосами. Улыбаясь Келси, он прибавил: — Жаль, что нельзя поставить мне капельницу, по которой кофе будет впрыскиваться в кровь.

— Тогда вам не удастся добавить сахар, — улыбнулась Келси.

— Ерунда! Главное, чтобы кофе струился по моим жилам. — Незнакомец усмехнулся, затем, помолчав, указал на нее пальцем: — Выставка в галерее Нельс Бердгартен, верно? Я пытался вспомнить, где мы встречались. Ваше лицо мне знакомо.

Если бы Келси брала монетку в пять центов с каждого незнакомца, который заявлял ей, что они где-то встречались, ей не пришлось бы сейчас беспокоиться о погашении задолженности.

— Может быть, наши пути пересеклись где-то в городе? — предположила она.

— Может быть. Или считайте, что я нашел глупый повод с вами познакомиться. Меня зовут Том Форбс.

По крайней мере, он признался, что его уловка была глупой. Келси пожала его руку и представилась.

— Значит, вы из Нью-Йорка, — продолжал он. — Часто приезжаете в Беркшир?

— Я здесь впервые. У меня работа на все лето. А вы?

— Приезжаю сюда каждое лето с тех пор, как мне исполнилось восемь лет. Мои родители живут на берегу озера. Неплохое местечко для любителей тишины.

«Что такое оглушающая тишина, вы явно не знаете», — подумала Келси.

Стоящий за кассой Фарли закашлялся. Не обращая на него внимания, Том поднес чашку к губам.

— Том! — послышался женский голос. — Мы идем в магазин декоративно-прикладного искусства.

— Ты иди, Мойра. Я собираюсь допить свой кофе. Может быть… — он лучезарно улыбнулся Келси, — мне удастся уговорить вас позавтракать со мной в гостинице?

Келси внимательно взглянула на Тома. Она должна была возвращаться в Наттингвуд. С другой стороны, ей льстил интерес со стороны незнакомца. Ведь Алекс даже не улыбнулся ей ни разу…

Она потянулась к пластиковому контейнеру с кофе и улыбнулась:

— Почему бы нет? Я с вами позавтракаю.

Келси вернулась в Наттингвуд гораздо позже, чем планировала. Том оказался приятным собеседником: очаровательным, разговорчивым, веселым. Немного напыщенным, но все равно милым. Он называл себя социальным критиком, который занимается всем понемногу:

— Я внештатный разработчик интернет-проектов, веду блог о городских событиях.

Другими словами, он был достаточно богат, чтобы не работать.

Когда они расставались, он настаивал на том, чтобы Келси назвала ему номер своего телефона, и откровенно заявил, что хочет снова с ней встретиться.

Если бы Келси была в Нью-Йорке, возможно, с интересом отнеслась бы к предложению Тома, но здесь, в нынешних обстоятельствах, она засомневалась. И сомнение это никак не было связано с нелюдимым боссом, как она себя убеждала. И не важно, что почти все время, пока завтракала с Томом, Келси задавалась вопросом: понравится ли ей завтракать с Алексом?

Когда Келси вернулась в Наттингвуд, Алекса, как всегда, в доме не оказалось, зато Толстячок был на своем месте. Балконная дверь в сад осталась открытой, поэтому кот вполне комфортно расположился на стуле у письменного стола Келси.

— А я думала, что искушаю судьбу, — сказала она. — Ты знаешь о том, что живучесть кошек не миф, не так ли?

Толстячок перевернулся на спину, доверчиво подставляя Келси свой пушистый живот.

— Тебе легко рассуждать! На тебе не висят обязательства выплачивать долги. — Келси внесла очень большой платеж в этом месяце. На ее счете осталось денег только на еду и мелкие расходы. А долг бабушки Роузи был по-прежнему огромным…

Таким образом, если Толстячок был готов рисковать и вызывать гнев Алекса, Келси этого сделать не могла. Она должна была работать.

— Извини, приятель, вчера вечером я уже испытала терпение своего босса.

Она взяла Толстячка на руки, вышла на улицу и осторожно опустила кота на каменный пол террасы.

— Вот. Почему бы тебе не поискать уютный куст и не поспать под ним, пока тебя не увидел мой босс?

— Слишком поздно. — Алекс появился из ниоткуда, угрожающе размахивая тростью.

Как же ему удалось подкрасться к ней так тихо? Нет, он действительно ведет себя как призрак. Он сердито посмотрел на Толстячка, которому явно не было до него никакого дела.

— Это создание все еще здесь, как я погляжу?

— И вам доброе утро, — ответила она. Мало того, что Алекс подкрался к ней, как призрак, он еще и выглядел сегодня утром необычайно привлекательно. На нем были шорты и рубашка цвета хаки, которые очень ему шли. Келси покосилась на его мускулистые икры. — И у этого создания есть кличка. Его зовут Толстячок.

— Вы дали кличку бездомному коту?

— Даже бездомным кошкам нужны клички. — Она опустилась на колени, чтобы почесать Толстячку голову. — Всем хочется осознавать, что они хотя бы что-то значат в этой жизни.

— Если только они не вводят окружающих в заблуждение или не заставляют их думать, будто намного важнее других.

— Потому что они могут к этому привыкнуть.

— Или поплатиться за это.

Говорит ли он о коте? Не зная наверняка, Келси промолчала. Тишину наполняло только мурлыканье Толстячка.

— Где вы были сегодня утром?

— Вы за мной следите?

— Я видел, как вы уезжали на автомобиле.

Келси не знала, то ли ей обижаться, то ли чувствовать себя польщенной его пристальным вниманием.

— У меня были кое-какие дела в городе, — ответила она.

— Дела, — повторил он, и она услышала явный скептицизм в его голосе.

— Да! Ну, я была на почте, в продуктовом магазине… У Фарли появились свежие пирожки с абрикосами. Я привезла несколько штук. Попробуйте, если захотите.

Алекс, казалось, слушал ее вполуха, потирая затылок. Его глаза были полуприкрыты, он крутил головой туда-сюда, словно желая снять напряжение.

— Болит шея? — спросила Келси.

Естественно, он одарил ее подозрительным взглядом:

— А почему вы спрашиваете?

— Вы потирали шею вчера вечером. Я просто сделала предположение…

— Вы не должны делать никаких предположений.

— А вы не должны тереть шею так сильно, если не хотите, чтобы люди делали предположения.

Ее комментарий вызвал у него гримасу.

— У меня голова болит. Ничего особенного, я справлюсь.

— Вы уверены? — При ближайшем рассмотрении она увидела темные круги под глазами и только сейчас заметила, что обычно румяное лицо Алекса было слегка бледным. Внезапно Келси захотелось позаботиться о нем. Недолго думая она протянула руку и прикоснулась к его лбу. Его кожа была прохладной и мягкой. От прикосновения у нее стало покалывать подушечки пальцев. — Вы приняли какое-нибудь лекарство?

— Я в порядке. — Выражение его лица оставалось сдержанным, но в голос закрались напряженные нотки.

Келси сделала шаг вперед и встала почти вплотную к Алексу. Ее рука по-прежнему касалась его лба.

— Вы бледны, — прошептала она.

— Вы не должны беспокоиться.

— Я знаю, что не должна. Может быть, я…

Послышалась тихая джазовая мелодия — это зазвонил телефон Келси. Как и ожидалось, в тот момент, когда заиграла мелодия, Алекс отступил назад, а рука Келси осталась парить в воздухе. Сжав покалывающие пальцы в кулак, она полезла в карман юбки, чтобы выудить оттуда телефон.

— «Морские деликатесы»! — послышалось в трубке.

Келси потребовалось мгновение, чтобы узнать голос звонящего:

— Том?

— Похоже, мне удалось произвести на тебя впечатление. Ты запомнила мой голос.

— Мы расстались меньше часа назад. Трудно не запомнить твой голос. — Келси повернулась спиной к Алексу, чувствуя, как он буравит взглядом ее спину. — Что ты хочешь?

— Я уже сказал тебе. «Морские деликатесы» — лучший ресторан, где подают самые изысканные морепродукты, по крайней мере в этом регионе. Я заказал столик на двоих, но мне нужна спутница. Я надеялся, что ты ею станешь.

— Ты хочешь поужинать? Сегодня вечером? — Краем глаза она увидела, как Алекс уходит.

— В семь часов тебе подойдет?

— Что? — Ее внимание было по-прежнему приковано к мужчине, исчезающему за деревьями.

— Я про ужин. Семь часов вечера тебе подойдет?

— Я… э-э-э… — Не то чтобы у нее были другие планы. Том хороший, приятный парень, который хочет отвести ее в модный ресторан поужинать. Но по некоторым причинам Келси не слишком хотелось отправляться на свидание с ним.

Она снова посмотрела на деревья, за которыми скрылся Алекс:

— Мы можем поужинать как-нибудь в другой раз?

Следовало отдать Тому должное. Он не обиделся на ее отказ:

— Конечно. Но ты знай, что я обязательно свожу тебя поужинать.

— Как скажешь, — произнесла Келси, хотя уже знала, что откажется и от следующего приглашения Тома поужинать.

Они поговорили еще несколько минут, в основном на отвлеченные темы, а потом Келси принялась за работу. В течение следующих нескольких часов она сосредоточенно расшифровывала рукопись Алекса. Когда глаза начало саднить от усталости, она сохранила документ на компьютере, взяла чашку кофе и направилась в гостиную.

То, что она там увидела, заставило ее замереть на месте.

Глава 4

Алекс сидел в кресле у балконной двери.

Но он не просто сидел. Казалось, он рухнул в кресло от изнеможения. Келси бросилась к нему.

— Вы в порядке? — спросила она, уже зная ответ. Его глаза были закрыты, лицо бледнее, чем прежде. Он сидел подавшись вперед и прижав руку ко лбу. Трость лежала у его ног. — Болит голова, да?

— Уходите, — простонал он сквозь стиснутые зубы. — Я в порядке.

— Лжец. Вы выглядите так, словно сейчас упадете в обморок!

Он посмотрел на нее остекленевшими глазами, подтверждая ее точку зрения.

— Я звоню вашему врачу. Как его зовут?

— Никаких врачей!

— Вы с ума сошли? Это может быть осложнением после травмы.

— Это не осложнение, а мигрень. — Алекс снова закрыл глаза. — Мне просто нужно посидеть. Обрести душевное равновесие.

Келси вспомнила, как ее вторая приемная мать по имени Рошель мучалась от мигрени. Когда у нее начинала болеть голова, она выставляла всех своих детей на улицу, вне зависимости от погоды. И еще она приказывала детям не шуметь.

Но даже во время самых сильных приступов мигрени Рошель не выглядела такой несчастной, как сейчас Алекс.

— Вы что-нибудь принимаете? Какое-нибудь лекарство?

Алекс тихо проворчал:

— Наверху. В ванной комнате.

Он продолжал говорить, стиснув зубы, словно ему было больно.

— Вы хотите, чтобы я помогла вам подняться наверх? — спросила Келси, протягивая к нему руку. — Так, обопритесь о…

— Нет! — с трудом выдавил он, тут же вздрогнул и заговорил шепотом: — Мне нужно посидеть. Одному. Пожалуйста, уйдите…

— И позволить вам страдать от боли? Я не согласна. Где наверху вы храните ваше лекарство?

— Моя ванная комната. В аптечке.

— Не двигайтесь. Я сейчас вернусь.

Она бросилась наверх и прошла в комнату Алекса, находящуюся рядом с ее спальней. Комната оказалась именно такой, какой Келси ожидала ее увидеть: шикарной, темной и поистине мужской. Она была оформлена в бежево-коричневых тонах. Журналы и книги были разбросаны на большой двуспальной кровати.

Келси прошла в ванную комнату, светлую и современную. В воздухе витал древесно-гвоздичный аромат лосьона после бритья, говоря о том, что в ванной комнате Алекс был совсем недавно. Коврик у душевой кабины был еще влажным. Внезапно Келси представила себе, как Алекс стоит под струями воды, сбегающими по его телу…

Келси покраснела, поняв неуместность подобных мечтаний, и тут же отмахнулась от образа. Сейчас не время предаваться странным, бесполезным фантазиям. Она нашла в аптечке пузырек с лекарством. Взяв его и налив в стакан воды, она направилась вниз по лестнице.

Алекс не двигался. Если бы он с трудом не шевельнулся, когда она вернулась в комнату, Келси решила бы, что он спит.

— Наверное, немного поздно для того, чтобы полностью избавить вас от боли, но ее можно немного уменьшить. Протяните руку.

Он проворчал, но сделал то, о чем она просила. Она положила ему на ладонь таблетку и улыбнулась, радуясь своей победе над ним, когда он выпил лекарство.

— Теперь как насчет того, чтобы лечь? Как думаете, сможете дойти до дивана?

— У меня головная боль, а не паралич.

Было приятно осознавать, что головная боль не лишила Алекса сварливого характера. Келси наблюдала, как Алекс поднимается и принимает вертикальное положение. Согнувшись, с напряженными плечами и шеей, он передвигался, словно старик, страдающий артритом. Ей пришлось приложить массу усилий, чтобы не обнять его за талию и не помочь подойти к дивану. На самом деле Келси так бы и поступила, если бы была уверена, что он не рассердится на нее.

Поэтому Келси спокойно шла следом за Алексом, который пересек комнату и опустился на диван.

— Вы уверены, что не хотите пойти в свою комнату? Вам было бы комфортнее в постели.

— Придется подниматься по лестнице, — пробормотал он. — Мне и здесь неплохо.

Диван был слишком маленьким для Алекса, но он все-таки улегся на него, опустив одну ногу на пол. Руку с гипсовой повязкой он положил на грудь, а здоровой рукой закрыл глаза. При виде его беспомощности у Келси сдавило сердце.

— Теперь уходите, — сказал он.

Она могла уйти. Но не ушла. Подойдя ближе, Келси заметила, что кожа Алекса покрылась мурашками. Он дрожал, несмотря на то что сквозь окна проникали лучи послеполуденного солнца, нагревая комнату.

— Вы все еще здесь, — сказал он тихим голосом.

— Вы замерзли, — ответила она. — Хотите, я накрою вас одеялом?

— Нет.

До чего же упрям этот человек! Что он собирается делать дальше: лежать и дрожать? Знал бы он, до чего жалко выглядит! Она оглядела комнату, отыскивая что-нибудь способное заменить одеяло. Перед ее глазами была дюжина подушек и ни одного покрывала. Вспомнив о том, что в ее комнате имеется дополнительное одеяло, она сбегала за ним, затем осторожно накрыла им Алекса, заботливо подоткнув со всех сторон.

— Почему вы это делаете? — спросил он.

— Потому что вы дрожите.

— Я имею в виду, почему вы не уходите?

— Ах, это…

Действительно, почему она не уходит? По правде говоря, Келси никак не могла объяснить свое поведение, кроме как состраданием к этому человеку.

— Что я могу сказать? У меня комплекс спасателя.

— Иными словами, я для вас сродни коту…

Лекарство начинало действовать. Тем не менее даже сквозь сонливость в тоне Алекса слышалось неверие в то, что Келси может искренне о нем заботиться. Это заставило Келси вспомнить ту ночь, когда он наблюдал за дождем и грозой.

Ее сердце болезненно сжалось.

— Нужно ли вам что-нибудь еще? — спросила она. — Вода? Телефон?

— У меня все будет в порядке. Можете уходить с чистой совестью.

— Спасибо за разрешение.

Он не ответил, погружаясь в сон. Келси наблюдала, как постепенно выравнивается его дыхание.

Два часа спустя она по-прежнему сидела в комнате, наблюдая за спящим Алексом. Она сказала себе, что останется всего на несколько минут, чтобы убедиться в том, что он действительно спит, прежде чем отправиться в свою комнату. Но чем дольше она сидела рядом с Алексом, тем меньше ей хотелось уходить. Она рассматривала его лицо и не могла оторваться от этого занятия. Во сне морщины на его лбу разгладились, губы были чуть-чуть разомкнуты. Лежа среди подушек, он казался спокойным и умиротворенным. Бодрствуя, он будто постоянно прятался от окружающих.

Не в силах сдержаться, Келси плотнее подоткнула вокруг него одеяло. От Алекса пахло гвоздикой и лесом. Ей хотелось погладить пальцами его щеку. Да, Алекс действительно красивый мужчина. В привлекательности ему нельзя было отказать. Но Келси понимала, что он нравится ей не только физически. Она не могла объяснить, что еще притягивало ее в Алексе. В душе бушевали противоречивые эмоции, полностью осознавать которые Келси пока боялась. Слишком боялась. Потому что не была уверена, захочет ли, чтобы эти эмоции и ощущения ее покидали.

Алекс проспал остаток дня и половину вечера. В какой-то момент Келси подумала о том, чтобы разбудить его, чтобы он отправился спать дальше в свою комнату на удобную кровать, но не сделала этого. Он выглядел слишком уставшим, поэтому она решила его не беспокоить. Кроме того, пока он лежит в комнате внизу, она имеет возможность за ним наблюдать.

По крайней мере, именно так говорила себе Келси.

Она пошутила насчет комплекса спасателя. Истина состояла в том, что она не понимала, откуда в ней проснулся материнский инстинкт. Будучи ребенком, она иногда помогала младшим детям с домашними заданиями и прочими делами, но подобное поведение было естественным в большой семье. Однако, переехав в съемную квартиру, где поселилась одна, Келси стала заниматься только собой.

Очевидно, в воздухе Наттингвуда присутствовало нечто такое, что снова пробудило в ней материнский инстинкт.

Что-то? Или в этом виноват конкретный человек?

После ужина, который, по мнению Келси, был совсем не таким шикарным, каким мог быть в ресторане «Морские деликатесы», она вернулась в гостиную и обнаружила, что Алекс пошевелился во сне.

— Эй, — тихо сказала она, и его веки разомкнулись. — Вы проснулись?

«И явно лучше себя чувствует, судя по ясности в его взгляде».

— Вы все еще здесь. — Его голос был хрипловатым ото сна. — Я думал, вы уехали ужинать в ресторан.

«Правильно, Алекс не слышал окончания моего телефонного разговора с Томом».

— Я перенесла ужин на другой день.

— О!

Его ответ прозвучал довольно странно, она не могла понять, что он хотел сказать.

— Я правильно сделала, что не пошла на ужин, — сказала она.

— Почему?

Он медленно сел на диване. Его волосы были взъерошены с одной стороны, на щеке образовалась вмятина, но он все равно выглядел восхитительно. У Келси засосало под ложечкой.

— Ну, во-первых, если бы я пошла на ужин, вам пришлось бы просыпаться в темном и пустом доме.

— Эка невидаль! Я просыпаюсь так в течение многих лет. Такова жизнь отшельника.

Лекарство по-прежнему оказывало на него действие, так как речь Алекса была замедленной и немного невнятной. Келси едва сдержала улыбку.

— Забавно. Отшельником вас назвал Фарли.

Привлекательная сонливость на лице Алекса сменилась угрюмостью.

— Я уверен, что меня по-всякому называют.

— Почему вы решили, будто все только и делают, что вас обсуждают?

— А как насчет четырехсот тысяч девяноста четырех поисковых запросов? — ответил он. — Или вы уже забыли?

— Нет, я не забыла, — отрезала она. Когда Алекс сел, одеяло соскользнуло на пол. Она машинально подняла его. — Но не все настолько…

— Надоедливы?

— Любопытны, — парировала она, — как я. — У нее покраснели щеки, когда она вспомнила, как искала информацию об Алексе в Интернете. Возможно, он прав. Если один раз станешь жертвой сплетен, они будут преследовать тебя всегда. Она задрапировала одеяло вокруг его ног. — Хотя, если вы спросите мое мнение, я вам скажу, что, живя в особняке у черта на куличках, вы привлекаете к себе всеобщее внимание.

— Я живу здесь потому, что люблю уединение, — категорично ответил он, намекая на то, что разговор окончен.

Келси заметила, как он трет глаза.

— Голова все еще болит? — Она вспомнила о том, что мигрени Рошели иногда длились по нескольку дней. Когда становилось совсем невыносимо, Рошель ложилась в больницу, где ей ставили капельницу с морфием.

Алекс тут же воспользовался тем, что переменилась тема разговора:

— Немного, но мне определенно лучше. Лекарство помогло. И сон. Еще несколько часов сна, и я буду в порядке.

Намекает ли он на то, что она должна уходить в свою комнату?

— Вы подниметесь наверх?

Он покачал головой, потом закрыл глаза и опустил голову на подушку:

— Пока нет. Мне комфортно здесь.

— Ну хорошо, увидимся завтра утром.

— Келси?

Он протянул руку и схватил ее за запястье, чего ему и не нужно было делать, так как она остановилась, лишь только он ее позвал.

— Что? — спросила она.

— Спасибо.

Алекс произнес всего одного слово, но выражение его лица стало мягким и искренним, а глаза перестали быть сурового темно-серого цвета, а приобрели приятный голубоватый оттенок. Он крепко и одновременно осторожно держал ее за запястье. Келси чувствовала прикосновение каждого его пальца к своей коже. Ее окутало приятное тепло, и она улыбнулась.

— Не за что! — С неохотой Келси высвободила запястье и направилась вверх по лестнице.

— Неужели я действительно ожидала изменений? — спросила Келси Толстячка на следующее утро. — Я имею в виду, что помогла ему справиться с головной болью. Ну и что в этом такого? — То, что Алекс в знак благодарности коснулся ее руки, ничего не значит. — Всего на мгновение, — сказала она, ощущая, как при воспоминании о прикосновении пальцев Алекса у нее начинает покалывать кожу, — я почувствовала, что мы понимаем друг друга, представляешь? Словно мы с ним связаны… Я понимаю, что у меня разыгралось воображение.

Во-первых, у Келси было правило — никаких увлечений. А во-вторых, сегодня утром Алекс снова был мрачным и отчужденным, как в день ее приезда к нему. Вернее, он был еще мрачнее, если такое вообще возможно.

— Парень прошел через множество испытаний, это точно, — сказала она, сохраняя документ в компьютере. — Я бы на его месте вела себя точно так же, если бы пережила подобное. Отсюда вопрос: что он будет делать, когда выйдет его новая книга?

Если эта книга все-таки выйдет. Она оглядела сокращающуюся стопку желтых блокнотов. Сегодня утром мистер Лефковиц прислал Келси письмо по электронной почте, в котором попросил предоставить отчет о проделанной работе. Келси не хотела ничего ему отвечать. На данный момент она перепечатала треть книги. Роман был по-прежнему не закончен. Редактору такая медлительность явно не понравится.

— Если Алекс не начнет писать роман в ближайшее время, я застряну здесь до Рождества, — сказала она Толстячку.

Интересно, празднует ли Алекс Рождество? В ее мозгу возник образ мрачного Наттингвуда, без всяких праздничных украшений, и у нее сжалось сердце. Разве справедливо, что Алекс должен проводить праздники в изоляции и уединении?

— Ты когда начнешь слушать свой рассудок, а? — сказала она вслух. — Тебе не все равно, как Алекс Маркофф проводит Рождество?

Вот прекрасный пример того, почему она не желает никаких романтических отношений. Как только возникает влюбленность, сразу на первый план выходят глупые и неуместные понятия — вроде уютного дома, большой семьи и праздничных дней…

И мечтания о родственной душе, обладающей суровым взглядом темно-серых глаз.

— Вот и все. Пора сделать перерыв, — произнесла Келси, чьи мысли окончательно вышли из-под контроля.

Лежащий на террасе Толстячок потянулся и начал вставать. Взяв пустую кружку, Келси с притворной свирепостью посмотрела на кота через открытые балконные двери.

— Даже не думай о том, чтобы войти в дом, пока я варю себе кофе, — сказала она ему, прекрасно понимая, что кот не будет ее слушать.

Кофе было единственным пристрастием, объединявшим Алекса и Келси. Очевидно, оба были одержимы кофе, потому что по негласному соглашению в кофейнике всегда был свежий и горячий кофе. Обычно первым его варил Алекс, а в полдень — Келси.

Существовала только одна проблема. Алекс поставил кофемолку на верхнюю полку. Обычно он оставлял кофемолку на кухонном столе, но сегодня, должно быть, что-то его отвлекло и он забыл об этом. Вероятно, у него в голове слишком много других мыслей…

Она поставила кофейную кружку на кухонный стол, затем подтащила стул к столу, решив напомнить Алексу, что он обещал держать кофемолку в пределах ее досягаемости. Не у всех такой большой рост, как у него.

— Вы стоите на моем кухонном столе, — сказал Алекс, стоя за ее спиной.

— Что еще?..

Келси чуть не уронила кофемолку. Хуже того, она чуть не сбила со стола свою кружку.

— На днях я собираюсь купить вам колокольчик, — проворчала она.

— Я не знал, что мое появление так для вас важно.

— При вашем внезапном появлении у меня каждый раз сердце чуть не выскакивает из груди.

Держа кофемолку в руках, она спрыгнула со стула, в результате чего оказалась к Алексу ближе, чем ожидала. Она снова уловила исходящий от него древесно-гвоздичный аромат. Они стояли друг против друга несколько минут не двигаясь. Келси с внезапным интересом стала рассматривать щетину на щеках Алекса, его сухие, но мягкие на вид губы. Подняв глаза, она поняла, что он тоже ее изучает. Или так ей показалось? У Алекса был такой взгляд, какого она никогда не видела прежде.

— Я… я хочу сварить свежий кофе, — наконец ответила она, заикаясь. Почему в его присутствии у нее путаются мысли? — Как ваша голова?

Он коснулся виска рукой, будто вспомнив, что она имела в виду. У нее возникло сумасшедшее желание тоже к нему прикоснуться.

— Лучше. Осталась только тупая боль.

— У вас есть что-нибудь перекусить? Пустой желудок не поможет унять головную боль.

Он отошел в сторону, разрушая атмосферу очарования.

— Вы всегда так обеспокоены благополучием других людей? — спросил он, открывая холодильник. — Или только моим?

— А вы всегда так подозрительно относитесь к мотивам людей? Не берите в голову. Притворитесь, что я вас об этом не спрашивала, — прибавила она, поглядывая на него через плечо.

Так как атмосфера между ними изменилась, Келси вернулась к первостепенной задаче. Она тщательно отмерила порцию кофейных зерен, загрузила их в кофемолку, включила ее, и кухня наполнилась громким шумом.

— Очевидно, вы не представляете, как ужасно вчера выглядели, — продолжала она говорить, пока работала кофемолка.

— Я страдаю от приступов мигрени всю мою жизнь. И, как видите, ни от одного из них я еще не умер. Кроме того, я не просил вас оставаться.

— Ну и дурочка же я, что заботилась о вашем здоровье! — Келси выключила кофемолку. — В следующий раз оставлю вас страдать в одиночестве.

— Спасибо.

— Всегда к вашим услу… Осторожнее!

Все происходило словно в замедленной съемке. Алекс подошел к шкафу, чтобы достать чашку. Когда он повернулся к Келси, задел гипсовой повязкой ее кофейную кружку, стоящую на столе. Кружка с выцветшими цветами покачнулась и полетела на пол. Келси протянула руку, чтобы поймать ее, но было слишком поздно. Со стуком кружка ударилась о пол и развалилась на три части.

— Нет! — У Келси скрутило живот, она упала на колени. Кофейная кружка ее матери разбилась. Она моргнула, надеясь, что видит сон, но…

Не тут-то было.

Алекс быстро подошел к ней:

— Я не знал, что кружка стоит так близко к краю стола.

— Она разбилась. — Келси подняла глаза. Их застилали слезы, и она не могла оценить реакцию Алекса.

Но она могла обо всем догадаться по его голосу.

— Это всего лишь кофейная кружка, — сказал он.

«Всего лишь кофейная кружка?» Конечно, он именно так все понял. Для него эта кружка — предмет старой кухонной посуды.

— Я уверен, что вы сможете найти ей замену…

— Как? Предлагаете мне вернуться в прошлое?

Если бы она на мгновение задумалась, то догадалась бы, что Алекс понятия не имеет, чем являлась для нее эта кофейная кружка. Как он мог знать, что последние ощутимые воспоминания ее детства — настоящего детства с настоящей матерью — лежали теперь в виде кусков керамики на кухонном полу? Слезы жгли ей глаза. Сейчас она расплачется, и ей нет дела, что Алекс это увидит.

— Неужели вы не понимаете? — отрезала Келси, смахивая слезы со щек. Конечно, он не понимает. Живет как отшельник, не заботясь о том, думает о нем кто-либо или нет. Разве он может понять, что это такое — потерять нечто драгоценное? — Ей невозможно найти замену. Она исчезла. Разбита.

Слеза побежала по ее щекам. Сердитым жестом она смахнула ее. Подобрав осколки с пола, она рванула из комнаты, чтобы успеть до того, как разрыдается.

— Келси!

Она проигнорировала его оклик. Что бы Алекс ни сказал, он не сможет изменить ситуацию. В ее голове снова и снова звучали его слова: «Всего лишь кофейная кружка».

Оказавшись в комнате для гостей, Келси захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

Всего лишь кофейная кружка.

Алекс был прав. Разбился всего лишь кусок керамики. Что особенного в том, что она таскала кружку из приюта в приют?

Внезапно у Келси сдали нервы, она ощутила ужасное одиночество, на нее нахлынули воспоминания о тоскливом прошлом и о преступлении ее бабушки. Почему она всегда и везде чувствовала себя изгоем? Неужели она настолько неприятна для всех?

Опустившись на пол, Келси расплакалась, жалея себя.

Как долго она проплакала, Келси точно не знала. Тридцать минут? Час? В конце концов она успокоилась, изредка всхлипывая. «Что сделано, то сделано, — сказала она себе. — Сколько себя ни жалей, ничего не изменишь. Остается только собрать осколки, выбросить их и идти по жизни дальше».

Келси действовала так всю свою жизнь, она сделает это снова.

Смахнув слезы со щек, Келси шмыгнула носом и поднялась.

На следующее утро, спустившись из своей комнаты, Келси обнаружила, что в доме было непривычно тихо. Возможно, вчерашняя истерика Келси испугала Алекса, и в данный момент он находится в городе и ищет мужчин в белых халатах, чтобы они выволокли ее из его дома? Сон освежил Келси и заставил понять, как неподобающе она вела себя с Алексом. Из всех оплошностей, которые она совершала, эта должна стать поводом для того, чтобы Алекс наконец от нее избавился.

Толстячок лежал на своем обычном месте, когда она вошла в свой кабинет. Она мельком взглянула на дремлющего кота, присела за письменный стол и, пока ждала загрузки компьютера, пила кофе из новой кружки, убеждая себя, что изменение вкуса кофе, налитого в новую посудину, — игра ее воображения. Как обычно, расшифровка почерка Алекса лишила ее возможности думать о чем-то, кроме работы. Вскоре она так погрузилась в работу, что не слышала, как открылась дверь в кабинет, не слышала шагов подходящего к ее письменному столу человека.

На самом деле Келси не замечала и кружки до тех пор, пока та со стуком не опустилась на ее письменный стол. Отвлекшись от работы, Келси посмотрела на стол и зажмурилась. Там, посреди бумаг, стояла ее кофейная кружка! На ней виднелись сколы и трещины, но тем не менее она была целой!

— Я сомневаюсь, что в нее можно наливать жидкость, — сказал Алекс. — Но вы можете поставить ее на полку или еще куда-нибудь.

Она провела пальцем по кружке, чувствуя шероховатости на склеенных участках. Если кружка прежде была похожа на старый предмет посуды, то теперь казалась поделкой дошкольника. К горлу Келси подступил ком. Не в силах произнести ни слова, она подняла глаза на Алекса.

Выражение его лица было мягким, как накануне.

— Кружка очень много значит для вас? — У нее сдавило горло, она кивнула. — Я так и подумал. Считайте, что это благодарность за избавление меня от мигрени.

— Это была кофейная кружка моей матери, — произнесла Келси. Она обрела дар речи, когда Алекс уже дошел до двери. Хоть он и не просил объяснений, она решила поделиться с ним кое-какой информацией. — Она умерла, когда мне было четыре года. Эта кружка — единственное, что у меня от нее осталось.

Келси представляла, что он задается вопросом, что же это была за семья, в которой ребенку остается в наследство старая кофейная кружка? Однако Алекс ничего не сказал. Он просто понимающе кивнул:

— Значит, мне повезло, что у меня под рукой оказался клей.

— Да, — сказала она, улыбаясь ему. — Очень повезло.

Глава 5

Келси простояла у двери спальни Алекса в течение пяти минут, держа руку поднятой, чтобы постучать в дверь.

«Перестать трусить!»

Как бы ей ни хотелось, она не могла дальше откладывать этот разговор. Мистер Лефковиц требовал отчета о проделанной работе. После того как она несколько дней не отвечала на его электронное письмо, мистер Лефковиц позвонил ей по телефону. Он явно оценивал ситуацию.

— Я надеюсь, что не получал вашего ответа только потому, что вы очень заняты работой на компьютере, — сказал он, как только она ответила на звонок. Это стало кульминацией разговора.

Она постучала в дверь спальни Алекса.

— Да? — Голос Алекса звучал приглушенно и отстраненно.

Открыв дверь, Келси просунула голову в комнату и увидела его сидящим за письменным столом возле окна. Десятки скомканных желтых листов из блокнота валялись на полу у его ног. Он работал над книгой. Хороший знак.

— Извините, что беспокою вас…

— Но вы собираетесь побеспокоить меня в любом случае. Что такое?

— Звонил мистер Лефковиц. Он хочет знать, как продвигается работа над книгой.

Алекс не поднимал глаз:

— Я уверен, вы рассказали ему обо всем в деталях.

— На самом деле я сказала ему, что вы делаете большие успехи и почти закончили книгу.

Ее слова привлекли его внимание. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее:

— Неужели? И почему же вы ответили ему именно так?

Келси пожала плечами. Действительно, почему? Услышав раздраженный голос мистера Лефковица, она почувствовала переполняющее ее желание встать на сторону Алекса. Не важно, правильно она поступила или нет.

— Так вы добились успеха? — спросила она.

— Зависит от того, что вы подразумеваете под успехом.

— Продвижение вперед.

Наличие рукописных страниц, которые следует перепечатать. Келси почти расшифровала последний блокнот, а нового — с продолжением рукописи — до сих пор не увидела. Все бы ничего, если бы свое время Алекс тратил на редактирование уже готовой рукописи, но, насколько она могла судить, этого не происходило.

— Интересное определение. — Вырвав из блокнота лист, он скомкал его и бросил на пол.

Келси смотрела на падающий бумажный комок:

— Значит, я солгала Стюарту…

— Если вы так говорите. Почему бы вам не сказать ему, что вы не знаете наверняка?

— Я подумала, что делаю вам одолжение.

— Одолжение?

— Я покрываю вас перед редактором. — Его подозрительный тон заставил Келси ощетиниться: — Вы говорите так, будто у меня имеются скрытые мотивы.

Он пожал плечами:

— Может быть, и имеются.

А она-то думала, что за последние пару дней отношения между ними наладились! С тех пор как он склеил ее кофейную кружку, Келси почувствовала, как они сблизились. Но это оказалось иллюзией…

— В чем, по-вашему, моя выгода?

— Скажите сами.

— О боже! — Она трагически округлила глаза и прислонилась к косяку. — Вы меня поймали. Я давала вам лекарство, выгораживала вас перед Стюартом. Все это часть грандиозного плана, цель которого — сделать вас мягче. В самом деле, вы иногда должны прислушиваться к своему сердцу.

— Вы в чем-то обвиняете меня?

По правде говоря, не совсем так. Но нет необходимости об этом говорить.

— Вы не первый человек, который разочаровался в близких ему людях, — мягко ответила она.

— Что это значит?

— Ничего. — Она не собиралась выяснять, кто из них сильнее пострадал из-за предательства. — Слушайте, я думала, что помогаю вам. В следующий раз я скажу мистеру Лефковицу правду. Так будет лучше?

— Лучше бы вы вообще ничего не говорили Стюарту.

— Я должна была хоть что-то ему сказать.

— Почему?

— Потому что это моя работа, и он должен о ней знать. — Она медленно вздохнула, чтобы успокоиться. — Не всем, кто рядом с вами, Алекс, что-то от вас нужно.

— А вы могли бы притвориться.

— Вот это да! — Она понимала его ожесточенность, действительно понимала. Но почему он не хочет понять, что она ему не враг? Разве они не сблизились хотя бы чуть-чуть за последние несколько недель? — Я начинаю понимать, почему Стюарт платит мне за работу с вами больше обычного гонорара.

Не желая ждать его ответа, который в любом случае ее бы не обрадовал, Келси отправилась в свою комнату. Иногда ей хотелось пнуть Алекса Маркоффа ногой за его упрямство! Ведь она хотела быть его другом.

«В самом деле, ты хочешь именно этого? Дружбы?»

Да, только дружбы. Конечно, Алекс ей нравился. Очень нравился. Но первой предлагать романтические отношения было не в ее стиле. Кроме того, Алекс совсем не проявляет к ней интереса.

Сняв хлопчатобумажную футболку, она бросила ее на кровать. Если Алексу наплевать на готовность рукописи, с какой стати о ней должна заботиться она?

Раздался стук в дверь.

— Келси?

Что теперь ему нужно? Схватив футболку, она надела ее и открыла дверь:

— Что? — Она посмотрела в его полные тоски глаза и сразу забыла о своей раздражительности.

— Стюарт действительно платит вам больше для того, чтобы вы работали на меня?

— Если я отвечу утвердительно, вы будете использовать это против меня?

Его губы едва заметно подергивались от улыбки.

— Я постараюсь этого не делать. — Он оглядел спальню, словно видел ее в первый раз. — Вы очень аккуратная, — сказал он вдруг.

— Аккуратность позволяет быстрее упаковывать вещи, — произнесла она. «И переезжать на другое место».

Алекс кивнул, подошел к комоду, на котором стояла склеенная кофейная кружка.

— Не самый лучший мой ремонт, это точно. Я заметил, вы не пользуетесь ею. Значит, я был прав, говоря, что в нее нельзя наливать жидкость?

— Я не пыталась ничего в нее наливать. — Келси боялась, что кружка от воды развалится. Увидев ее разбитой однажды, она не собиралась рисковать. Даже сейчас она боролась с желанием взять кружку из рук Алекса. — Зачем вы пришли? Вы постучали в мою дверь лишь для того, чтобы выяснить, получаю ли я больше?

— Ах, так он платит вам дополнительно. — Поставив кружку на комод, он продолжил кружить по комнате, потом остановился у окна. Его широкие плечи загородили оконный проем. — Сколько?

Правильный ответ — «не ваше дело», но Келси откровенно выпалила:

— В тройном размере!

— В тройном размере. — Он помолчал немного, обдумывая ее ответ. — Заманчиво, не так ли? Вот почему вы взялись за эту работу. Из-за денег?

— Да!

Он повернулся к ней лицом, на котором отразилось одновременно удивление и восхищение.

— Я благодарен вам за честность. Хотя должен сказать, что вы не показались мне меркантильной особой. — Он наклонил голову, чтобы лучше изучить Келси. — В чем ваша проблема, Келси Альбертелли?

Теперь настало время посоветовать ему отстать от нее с расспросами, как делал он всякий раз, когда она задавала ему личный вопрос.

— Это сложно.

— Почему же?

— Хотелось бы знать, кто сейчас сует нос в чужие дела? — спросила она.

— Намек понял. — Он ответил кивком. Выражение его лица было искренним, и Келси поняла, что он не станет настаивать на своем. Он уважал ее право на личную жизнь.

Келси приободрилась. Она не привыкла к тому, что кто-то проявляет к ней уважение. При мысли о том, что этот человек щадит ее чувства и не станет вмешиваться в ее личную жизнь, она почувствовала себя… особенной.

Келси уставилась в глаза Алекса и почувствовала, как тонет в них.

У них много общего, не так ли? Оба держат людей на расстоянии вытянутой руки; ничего не предлагают и не просят больше, чем нужно.

Внезапно у нее потеплело на душе и захотелось рассказать о своих проблемах.

— Моя бабушка, она…

— Нет необходимости объяснять. — Он поднял ладонь. — Вы правы. Я лезу не в свои дела.

Келси улыбнулась. И опять она с благодарностью приняла его ответ, несмотря на то что он решил сохранять между ними дистанцию.

— И я благодарю вас за то, — продолжал он, — что вы выгораживали меня перед Стюартом. Я не привык… ну, прошло много времени с тех пор, как кто-то делал мне одолжение бескорыстно.

— Я понимаю.

— Я знаю.

От его долгого взгляда в ее душе пробуждались неведомые ей ощущения. И она не была уверена, что готова испытывать подобные чувства.

Неделю спустя Алекс отправился на прием к врачу, который лечил его руку. Поскольку он не мог ездить за рулем самостоятельно, обязанности водителя исполняла Келси. Обычно она не возражала против того, чтобы сесть за руль, но в данном случае ей было не слишком удобно находиться в замкнутом пространстве с Алексом.

Его мускулистое тело находилось в нескольких дюймах от нее. Она ощущала тепло его тела и исходящий от него запах. Рука Алекса покоилась на подлокотнике, достаточно близко к Келси. Всякий раз, когда она переключала скорость, ей приходилось прикасаться рукой к костяшкам его пальцев. К счастью, она решила ехать на своей машине, а не на спортивном автомобиле Алекса. Если бы Келси вела его машину, постоянно отвлекаясь на присутствие рядом Алекса, они давно угодили бы в кювет.

Так как молчание только усугубляло ситуацию, она заставила себя вести разговор. К счастью, сегодня Алекс оказался довольно словоохотлив. По крайней мере, по своим меркам. Келси решила рискнуть и спросить у Алекса о том, что мучило ее с тех пор, как она приехала к нему.

— Могу я задать вам личный вопрос?

Вне сомнения, как только она сказала «личный вопрос», выражение его лица стало обеспокоенным.

— Что вы хотите узнать?

— Как вы сломали руку?

— Ах, это… — Он тут же успокоился. — Стюарт не сказал вам?

Она покачала головой:

— Он только сказал, что у вас сломана рука.

— Ну, должен заметить, что он проявил благоразумие. — Алекс казался удивленным. — Я упал во время прогулки в лесу, споткнулся о корень дерева.

— Вы были один? Кто вам помогал?

— Я сломал руку, а не ногу. Я вернулся в дом и вызвал скорую помощь.

Келси почему-то засомневалась в том, что все прошло так гладко, как он описывал. Идти по лесу со сломанной рукой… Бедняга. Должно быть, ему было ужасно больно.

— А рядом не оказалось никого, чтобы помочь вам?

— Вы полагаете, я искал помощи?

— Нет, я предполагаю, что вам понадобилась бы помощь.

— Разве мы уже не договорились о том, что не следует строить предположения?

— Мы договорились об этом до или после того, как вы лежали на диване с мигренью?

— Я понял, что вы намекаете на мою беспомощность, но в тот день я самостоятельно добрался до больницы.

А потом вернулся в пустой дом. Один. Она понимала, что Алекс намеренно ищет уединения, но такая жизнь казалась ей слишком печальной…

— А как насчет обезболивающего лекарства?

— Я справился.

— Не сомневаюсь, что справились.

Справился. Это звучало так… бездушно. Как будто Алекс обходился в этой жизни минимумом.

«Ты должна знать, что он имеет в виду, Келси». Как раз умение справляться помогало Келси выживать. Но почему же тогда сейчас понятие справляться кажется ей неуместным?

— Так именно с этого момента вы начали писать роман от руки? — спросила она, заставляя себя вернуться к разговору.

— Нет, я всегда писал карандашом. Это началось еще тогда, когда я работал учителем и делал пометки между…

— Вы были учителем? — От удивления она чуть не нажала на тормоз.

— Преподавал английский язык в средней школе.

— Невероятно. — Келси покачала головой.

— Вы не можете представить меня учителем?

— Честно говоря, нет. — Келси вообще не могла представить, что Алекс общается с людьми, не говоря уже о преподавании подросткам.

— Я недолго преподавал. Я больше интересовался написанием собственной книги, чем изучением произведений Диккенса. Но вдохновение не приходит по приказу. — Его губы изогнулись в едва-едва заметной улыбке. По крайней мере, так показалось Келси. — Однажды я написал целый рассказ во время званого ужина.

— Правда? — Вот теперь перед ней был Алекс, которого она могла представить скрывающимся от толпы, с упоением погруженным в работу. — Вчера я напечатала содержимое вашего последнего блокнота, — сказала она.

— Не слишком тонкий намек на то, что Стюарт хочет поскорее получить книгу.

— Да. — Она улыбнулась.

— Вы говорите, как настоящая нянька.

— Ваш намек тоже не слишком тонкий, — пробормотала она.

— Эй! — Его рука коснулась ее предплечья. По руке Келси пробежала дрожь, и ей пришлось сильнее сжать руль, чтобы не съехать с дороги. — Из вас не такая уж плохая нянька. Стюарт мог прислать мне няньку намного хуже.

— Вот это да! — Покосившись на Алекса, она увидела, что он говорит довольно искренне. — От такого комплимента у девушки голова может пойти кругом.

— Я буду иметь это в виду.

Тем временем кожу на руке Келси по-прежнему покалывало в том месте, где к ней прикасалась ладонь Алекса.

Она откашлялась, надеясь, что удастся избавиться от ощущения неловкости.

— Так как мы установили, что я ваш официальный погонщик, хочу знать, увижу ли продолжение рукописи в ближайшее время?

Алекс отвернулся к окну и посмотрел на пейзаж:

— Рано или поздно…

В его ответе было мало энтузиазма. В самом деле, если бы она не знала его лучше, сказала бы, что он расстроен. Теперь Келси захотелось его приободрить.

Что-то в душе заставило ее улыбнуться и переменить тему разговора.

— Я просто планирую свое расписание. Чем меньше у меня будет работы, тем больше будет времени у меня и Толстячка на то, чтобы позагорать.

— Значит, Толстячок? — с явным облегчением спросил он. — Этот ваш паршивый кот еще ошива-ется в моем доме?

— Ну, он не мой кот. Толстячок — вольное существо.

— И это говорит женщина, которая дала ему кличку!

— Я же сказала вам, что все имеют право обладать именем. В мире достаточно безликих сирот.

— Сирот?

— Бродяги, дети-сироты. Это ведь почти то же самое, правда? — Келси заправила прядь волос за ухо. Она буквально ощущала, как Алекс пристально ее разглядывает. Хотя он не задал ей уточняющего вопроса. Он предоставлял ей право самой решать, объясняться с ним или нет, так как уважал ее право на частную жизнь. Это была одна из черт его характера, которая ей нравилась…

«Обратите внимание! Я уже восхищаюсь этой его чертой!»

Только восхищение, никакой любви и симпатии.

Келси думала, что сорок пять минут пролистывания журналов со светскими сплетнями и рекламой товаров помогут ей выбросить из головы мысли об Алексе, но не тут-то было. В ту секунду, когда Алекс вышел из кабинета врача, ее сердце забилось чаще. Алекс был великолепен, вне зависимости от того, какие между ними сложились отношения. Келси была не единственной, кто обратил внимание на его появление. Медсестры и регистраторша явно оживились, увидев его. Келси не могла сказать наверняка, но ей показалось, как одна из женщин даже облизнула нижнюю губу…

Не обращая на них внимания, Алекс отыскал глазами Келси.

— Доктор Коэн был занят другим пациентом, поэтому мне пришлось подождать, — сказал он чуть раздраженно, ведь Келси сидела тут из-за него.

— Ничего страшного, — ответила она. — Вы дали мне время, чтобы узнать последние светские сплетни. О, и еще я оценила телевизор с плоским экраном, — быстро прибавила она, когда увидела презрительное выражение его лица. — Вы готовы ехать?

— Не забудьте ваш талон на осмотр, — сказала регистраторша.

Келси сдержала улыбку, когда Алекс округлил глаза. Регистраторша старательно записала на талоне дату визита к врачу, наклонившись вперед чуть больше, чем следовало. А когда Келси присоединилась к Алексу у стойки регистрации, женщина бросила на нее ревнивый взгляд. Келси снова сдержала улыбку: «Догадывается ли мой отшельник из Наттингвуда, сколько женских головок сегодня вскружил? Мой отшельник? Только этого не хватало!»

— Доктор Коэн сказал, когда снимут гипс? — спросила она, отмахиваясь от ненужных мыслей.

— В конце лета. Точно такой же ответ он дал мне, когда я был у него в прошлый раз. Я начинаю думать, что он не способен назвать точную дату.

— Наверное, для этого у него имеются свои мотивы.

— Это плохо?

— Плохо, если ваша рука не срастется к концу лета. А может быть, доктор Коэн просто хочет оттянуть время снятия гипса, так как ему нравится с вами общаться.

Алекс тихо заворчал и взял талон на осмотр. На этот раз Келси не просто улыбнулась, она захихикала. В последнее время она находила забавным сварливое поведение Алекса. Наверное, потому, что догадывалась: за внешней суровостью скрывается добрый человек.

— Пока мы находимся в городе, не нужно ли вам еще куда-нибудь? — спросила она, пока они пробирались через автостоянку. — Банк? Библиотека? Бакалейная лавка? У нас заканчивается кофе.

«У нас? Откуда опять появился этот собственнический тон? Что со мной такое сегодня?»

К счастью, Алекс либо не заметил ее слов, либо не придал им значения.

— Кофе нужно купить. И молоко. И может быть, — он сделал паузу, будто не зная, что скажет дальше, — может быть, пирожки с абрикосами.

Неужели его щеки покраснели? Келси не верила своим глазам. Боже правый! Алекс может выглядеть симпатичным, когда постарается. У Келси засосало под ложечкой.

Она усмехнулась:

— Ну ладно, мы заедем к Фарли.

Глава 6

Келси пожалела о том, что поехала в магазин «Кустовая фасоль» в обеденное время, так как там оказалось много покупателей. Как только зазвенел дверной колокольчик, все повернули голову в сторону Алекса. Неудивительно, ведь он известный писатель.

— Может быть, заедем в другой раз? — спросила она.

— Я подумал, вы сказали, что необходимо купить кофе.

— Да, но я забыла о том, что в полдень в магазине толпа народу.

— Мне нравится уединение, Келси, но я не боюсь людей.

— Я только хотела…

— Я понимаю, что вы имели в виду, и… — уголок его рта чуть-чуть изогнулся в улыбке, — я это оценил.

У Келси возникло ощущение, будто он пожал ей руку. У нее зарделись щеки. В ответ она одарила его полуулыбкой:

— Похоже, вы действительно очень хотите купить пирожки с абрикосами?

— Эй, не нужно недооценивать заманчивость кофе и пирожков. Где Фарли хранит кофейные зерна?

— Витрина находится в дальнем зале магазина. Вы идите за кофе, а я возьму вам выпечку.

Алекс кивнул и отправился за кофе, в то время как она подошла к прилавку в заполненном людьми магазине, стараясь избавиться от странного ощущения неловкости.

Фарли бегал за прилавком, обслуживая покупателей, и был, как обычно, сварливым. Увидев Келси, он махнул ей рукой и трагически округлил глаза, когда покупатель спросил, использует ли Фарли для приготовления выпечки органическую, цельнозерновую муку.

Келси помахала рукой ему в ответ.

— Вы сегодня нарасхват, — заметила она.

— В этот уик-энд в Центре музыки пройдет благотворительный гала-концерт. Все делают специальные заказы, — прибавил он, громко стукнув ножом по разделочной доске.

Келси и девушка у прилавка обменялись улыбками.

— Я хочу взять полдюжины пирожков с абрикосами, — сказала Келси.

— Келси, это ты?

Она брала пакет с пирожками у продавца, когда увидела подходящего к ней Тома Форбса. Он очаровательно ей улыбался:

— Какое приятное совпадение! Я собирался тебе позвонить сегодня.

— Собирался?

— Я приехал на гала-концерт, который пройдет в этот уик-энд. И подумал, что, может быть, ты захочешь присоединиться ко мне? — Он еще шире растянул губы в улыбке. — Ты обещала поужинать со мной.

— Как-нибудь в другой раз.

— Так что ты скажешь? Пойдешь со мной на концерт?

— Ну, я…

— Пожалуйста, не отказывай мне! — Том преувеличенно надул губы, будто обидевшись. — Мое бедное сердце не выдержит очередного отказа.

Келси рассмеялась. Она почему-то засомневалась в том, что такое возможно.

— Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой?

— Во что бы то ни стало, — ответил он. — Так мы встретимся?

«Один ужин с Томом ничего не изменит, верно?»

Она уже собиралась принять предложение Тома, когда вдруг увидела Алекса в дальнем конце магазина. Темноволосый и серьезный, он изучал кофейные зерна в мешке так, словно в них заключался какой-то секрет. У Келси дрогнуло сердце.

Обратив свое внимание на Тома, она вежливо ему улыбнулась:

— Я стараюсь не допускать в свое сердце лесть и чувство вины.

— Даже если это разрушит мое сердце?

— Боюсь, что так.

Том покачал головой. Впрочем, он легко воспринял ее отказ, как она и ожидала:

— Ладно, придется справиться с моими печалями в одиночку.

— Мне почему-то кажется, что ты не будешь справляться с ними в одиночку, — ответила она с улыбкой.

По телу Келси пробежал трепет. Подняв голову, она увидела, что Алекс смотрит в их сторону.

— Мой босс, похоже, готов уходить, — сказала она. — Мне лучше поторопиться.

Том посмотрел через плечо:

— Алекс Маркофф? Он твой босс?

— Да. — Она опешила оттого, что Том так быстро узнал Алекса.

— Ты сказала, что работаешь у писателя, но я понятия не имел… — Секунду Том помолчал, потом прибавил: — Я думал, что он живет как отшельник.

— Никто не устоит перед соблазном приехать в город, чтобы купить кофе и пирожки.

— Он не выглядит счастливым, надо сказать. На самом деле, — произнес Том, поджимая губы, — если бы я не знал его лучше, то сказал бы, что он тебя ревнует.

«Если бы! Скорее всего, Алекс опять демонстрирует свою подозрительность».

— Он проявляет нетерпение, — ответила Келси. — Я уже сказала тебе, что он готов ехать.

— Из-за него ты не пошла со мной ужинать?

Хотя Том задал ей этот вопрос с улыбкой, Келси не понравилась его назойливость.

— Мне нужно идти, — сказала она. — Наслаждайся концертом.

По дороге в Наттингвуд Алекс пребывал в раздумьях. Он был таким отстраненным, что Келси стало не по себе от неловкого молчания. Если бы Алекс не был сварлив по натуре, она решила бы, что Том не ошибся по поводу ревности.

Тишина в салоне казалась оглушающей.

— Пирожки вкусно пахнут. Фарли сказал, что они прямо из духовки. Они действительно еще теплые. Может быть, мне следовало взять больше полудюжины?

Ответа Келси не получила. Она уже устала от молчания, как вдруг Алекс спросил:

— Этот парень из магазина ваш друг?

— Знакомый. — Она услышала подозрение в его голосе.

— С ним вы не пошли ужинать в ту ночь?

— Да. А сейчас он хотел пригласить меня на гала-концерт в Центр музыки.

Они доехали до большой сосны на развилке. Келси повернула направо, радуясь тому, что правильно распознала ориентиры.

— Мне нельзя будет пойти? — спросила она.

— То, чем вы занимаетесь в свободное время, меня не касается, — ответил он, пожимая плечами.

У нее снова засосало под ложечкой. Конечно, его это не касается. С какой стати его должно волновать, как она проводит свободное время?

— Спасибо за уважительное отношение к моей личной жизни.

— Нет проблем.

Остаток пути до дома они молчали.

Келси предположила, что Алекс исчезнет, как только она поставит машину на парковке. К ее удивлению, он этого не сделал. Алекс остался на пассажирском сиденье, обводя длинными пальцами край своих шорт.

— Вы собираетесь прямо сейчас приступить к работе? — вдруг спросил он.

Какая работа? Она так и не получила от него продолжение рукописи!

— Почему вы спрашиваете? Вы хотите дать мне какое-то поручение?

— Нет, — произнес он, и Келси заметила по его лицу, что он переживает противоречивые эмоции. Она решила, что он размышляет, попросить ли ее об услуге. А потом он задал ей вопрос, услышать который она даже не мечтала: — Хотите прогуляться?

— Прогуляться? — переспросила она. «С ним?»

— Сегодня жаркий день. В лесу прохладнее. Вы правы, пирожки вкусно пахнут, и сейчас обеденное время…

— Подождите. — Она должна была убедиться, что правильно расслышала его предложение. — Вы хотите, чтобы я пошла с вами на пикник?

— Я подумал, что лучше поесть пирожки в прохладном лесу. А раз вы сегодня весь день возите меня на машине, я хотел попросить вас присоединиться ко мне. Но, — Алекс пожал плечами, — если у вас есть другие дела или вам нужно подготовиться к… — Он потянулся к дверной ручке.

— Нет, я пойду с вами, — сказала Келси, останавливая его. — Дайте мне минуту, чтобы переодеться. — Она слегка шлепнула по краю своей юбки, сшитой в крестьянском стиле: — Это не лучший наряд для прогулок в лесу.

Пока Алекс осматривал ее с головы до ног, Келси упрекнула себя за волнение и трепет, возникшие в груди.

— Хорошо. Я буду ждать вас на выходе из сада через пять минут.

С большим энтузиазмом, чем следовало, Келси побежала вверх по лестнице в свою комнату. Так как она предпочитала носить юбки и сарафаны, одежды для прогулок в лесу у нее было немного. Она надела шорты ярко-синего цвета и ярко-розовый топ. Волосы она затянула в хвост и надела старую бейсболку, которую носила во время пробежек. Вряд ли ее нынешний наряд можно назвать очень стильным…

С другой стороны, как сказал Алекс, они просто поедят пирожков в прохладном лесу. Он даже не заметит, как она выглядит. Кстати, может быть, он уже перестал ее ждать. Она переодевалась дольше пяти минут. Взяв по пути через кухню две бутылки воды, Келси направилась в сад.

Алекс стоял в саду у сарая. Он был похож на часового на посту. Алекс выглядел так привлекательно, что она должна была в очередной раз побороть чувственный трепет. Особенно в тот момент, когда он, как ей показалось, внимательно осмотрел ее с головы до ног.

— Пойдемте, — сказала она с улыбкой. — Я умираю от голода.

Хотя Келси знала, что существует тропинка, ведущая на гору, она и не подозревала, каким живописным окажется ландшафт. Сосновые ветви образовывали навес, который защищал от ярких лучей солнца, а под ногами был мягкий ковер из коричневых иголок. Иногда яркий солнечный свет все-таки пробивался сквозь кроны сосен и падал на папоротники и подлесок. В сосновом лесу создавалось ощущение пребывания в другом мире: прохладном, зеленом и пышном.

Келси никогда не видела ничего подобного, ни в Центральном парке Нью-Йорка, ни даже из окна своей комнаты в Наттингвуде, хотя дом стоял рядом с лесом. Неудивительно, что Алекс приходит сюда каждое утро.

— Вы здесь упали и сломали руку? — Она боялась говорить слишком громко, чтобы не нарушать спокойствия.

Алекс указал туда, где тропинка делала поворот:

— Там, наверху. Я наблюдал за рыжей белкой, прыгающей с ветки на ветку, и не заметил, как налетел носком ботинка на препятствие.

При мысли о том, что мрачный Алекс Маркофф с упоением наблюдает за белкой, Келси захихикала и тут же удостоилась его вопросительного взгляда.

— Как вы думаете, белка осознавала, что чуть не сорвала выпуск сенсационной книги известного писателя?

— Стюарт так сказал?

— Помимо всего остального. Многие люди ждут ваших книг после романа «Охота на Луну».

— Старый добрый роман «Охота на Луну». — Вытянув здоровую руку, он отвел в сторону сосновую ветку, преграждающую им путь. — Мой успех и тяжкая ноша.

Келси пригнулась, проходя под веткой.

— Я уверена, что многие писатели не отказались бы от такой ноши.

— Могу ею с ними поделиться. — Алекс отпустил ветку, которая шумно приняла прежнее положение. — Иногда я жалею о том, что решился написать книгу. Жизнь была бы намного проще, если бы я не стал писателем.

Келси подумала о рукописи, которую перепечатывала:

— Вы не хотите писать нынешнюю книгу, не так ли?

— Написать ее — не проблема. Я ненавижу процесс публикации. Работу с издательством и все, что с этим связано.

Вспоминая интернет-статьи об Алексе, она понимала его нежелание.

— Но, вне сомнения, на этот раз все будет иначе.

— Почему? Потому что на этот раз я не женат?

Она услышала горечь в его голосе.

— Я имею в виду, что на этот раз вы будете знать, чего ожидать.

— Простите, но эта мысль меня не утешает.

Они продолжали свой путь в молчании, хотя оно ни одного из них не тяготило. Келси частенько косилась в сторону Алекса. Она сожалела, что не может прочесть его мысли.

Затем внезапно, словно догадавшись о ее размышлениях, он заговорил:

— Забавно все-таки устроена жизнь. Ты начинаешь писать книги потому, что у тебя имеются истории, которыми ты хотел бы поделиться с миром. Однако, как только ты осуществляешь свое желание, все меняется, особенно если твоя книга становится популярной. — Он взмахнул рукой. — Вдруг все начинают интересоваться тобой больше, чем твоей книгой. Все хотят знать, какой ты, куда пошел, с кем был. Что ты можешь для них сделать. Легко потерять голову…

— Я могу понять, почему человек становится пресыщенным, — осторожно сказала Келси.

— Пресыщенность — это верхушка айсберга. — Он внезапно остановился и положил бумажный пакет с пирожками на ближайший выступ скалы, потом повернулся лицом к Келси. — Я отлично понимаю, что жить со мной под одной крышей ужасно трудно.

От его признания у нее дрогнуло сердце.

— В самом деле? — пошутила она. — Я не заметила.

Он ответил на ее попытку отшутиться серьезным взглядом:

— Большинство людей на вашем месте давным-давно послали бы меня куда подальше!

— Не думайте, что у меня не возникало такого желания.

Алекс протянул руку и вынул сосновую иголку из ее волос. Его пальцы мягко коснулись ее щеки, отчего у Келси внутри все оборвалось.

— Значит, я должен благодарить вас за терпеливость, как я полагаю.

Не зная, как ответить, Келси заправила прядь волос за ухо, а Алекс повернулся, взял пирожки и пошел дальше. Итак, он сделал ей комплимент. Он вел себя искренне. Перед ней был иной Алекс Маркофф. Внезапно, оказавшись среди магической красоты леса, он изменился.

Да, он и Келси разные, но их все равно влечет друг к другу.

Но ведь Келси не стремилась сблизиться с Алексом.

Что же происходит?

Этот вопрос не давал ей покоя еще четверть мили. Вот Алекс остановился и поднял руку:

— Слышите? — Он говорил о мягком гуле вдалеке, похожем на завывание ветра в кронах деревьев. — Мы пришли.

Он повел ее вверх по тропинке, затем они сделали еще один поворот и вышли на открытое пространство. Келси округлила глаза, все вопросы улетучились из ее головы, когда она изумленно уставилась перед собой.

— О боже, — прошептала она.

Они стояли на берегу горной реки. Гул, который она слышала, исходил от водного потока, бегущего по склону и падающего вниз на скалы.

— Довольно удивительно, не правда ли?

— Удивительно — это мягко сказано, — ответила она с благоговением.

Справа от нее два больших плоских валуна образовывали естественный выступ, на котором можно было сидеть и наслаждаться красотой реки. Изумленная, Келси наблюдала, как Алекс подошел к валуну и присел на него, свесив длинные ноги над водой. Несмотря на сломанную руку, он был удивительно подвижным. С другой стороны, он проводил в лесу целые дни и, вероятно, знал здесь каждый камень, каждую щель.

Внезапно она поняла, где они находятся. Это было его святилище.

Келси подошла к нему, шагая осторожно, будто по священной земле. Ей хотелось спросить, почему он привел сюда именно ее.

Вместо того чтобы задать вопрос, она присела рядом с ним:

— Вы здесь пишете книги?

— Иногда. Время от времени я поднимаюсь выше по течению. Шум воды заглушает мои мысли.

— Забавно. Я думала, что вам нужно сосредоточиваться на своих мыслях, чтобы писать.

— Не на всех.

Келси понимала, о чем он говорит. Бог свидетель, у нее самой были мысли и ощущения, которые она хотела бы заглушить навсегда…

Алекс вынул из пакета пирожок и протянул его Келси. Она, в свою очередь, протянула ему бутылку воды. Они сидели и ели пирожки с абрикосами, синхронно болтая ногами. Они вели себя как дети. И вдруг Келси почувствовала себя такой беззаботной, какой не чувствовала давным-давно. Она наблюдала за водоворотами в реке, воображая, что пенистая вода уносит все ее проблемы и долги бабушки Роузи.

— Вода холодная? — спросила она.

— Опустите туда ноги и узнаете.

— Вы бросаете мне вызов?

— Я никому не бросаю вызов.

— Ага. Поэтому-то вы не ответили на мой вопрос.

— Я не ответил потому, что у вас, возможно, другое восприятие.

Иными словами, он предлагал ей самой провести эксперимент. Это означало, что вода холодная. И незачем опускать в нее ногу. Он действительно бросал ей вызов.

Зная, что он наблюдает за ней краем глаза, она сняла кроссовки и носки. Затем, передвинувшись как можно ближе к краю валуна, осторожно опустила ноги в воду.

— Вода ледяная! — У нее возникло ощущение, будто она опустила ноги в ведро со льдом.

— Насколько я понимаю, мы сошлись во мнениях, — заметил Алекс.

Черт побери, его глаза сверкали! Если бы Келси сидела ближе к краю валуна, то от удивления свалилась бы в воду.

— Вы могли бы просто сказать мне об этом.

— Вы в любом случае опустили бы ноги в воду.

— Нет, не опустила бы!

— Опустили бы. Потому что я бы опустил.

— Вы таким образом предполагаете, что мы похожи?

— Разве нет?

Она была готова признаться в этом уже несколько дней назад. Хотя это казалось ей маловероятным.

В конце концов, они были совершенно из разных миров. Алекс — богатый и успешный, а Келси — бедная сирота. Он — обладатель собственного дома и при этом нелюдим, она — нищая и всегда среди людей. И тем не менее вот они сидят вместе на валуне у реки…

Она крепко сжала колени:

— Да, такую красоту точно не увидишь в районе Трогс-Нек в Нью-Йорке.

— Вы там выросли?

— Я росла не только там. — Келси помолчала, обрадовавшись тому, что он не просит ее огласить список мест ее проживания. — А вы? Вы всегда жили в Лос-Анджелесе? Я узнала об этом из Интернета, — прибавила она, когда он покосился в ее сторону.

Алекс покачал головой:

— Я вырос в Нью-Йорке. Мы переехали в Лос-Анджелес за несколько месяцев до…

Келси не нужно было дослушивать до конца. Она знала, что он имел в виду.

— Вы скучаете?

— По Лос-Анджелесу? Вряд ли.

— Извините, глупый вопрос, да?

— Нет. Мне нравились некоторые районы Калифорнии. Я любил ездить на машине вдоль береговой линии и наблюдать за океаном.

Глядя на бурлящий водный поток, Келси могла с легкостью представить, как Алекс ездит по берегу океана.

— Но я полагаю, что навсегда останусь истинным жителем Нью-Йорка, в глубине души.

— Вы хотели бы вернуться? Я имею в виду, раз уж ваш брак…

— Нет.

— А как насчет вашей семьи? — Она, вероятно, рисковала, задавая ему такие личные вопросы, но окружающая атмосфера этому способствовала.

— Мой отец находился в одной из башен-близнецов во время взрыва… Мама умерла год спустя.

«Итак, Алекс одинок».

— Они не разделили с вами ваш успех.

— Нет, — ответил он задумчиво и серьезно.

— Я сожалею.

Он пожал плечами:

— В жизни всякое бывает. Некоторых жизнь треплет сильнее.

— Не могу не согласиться. — Келси наблюдала, как Алекс сделал большой глоток воды, пребывая в задумчивом настроении. Ей захотелось узнать, о чем он размышляет.

Наступило такое продолжительное молчание, что на мгновение Келси решила, будто Алекс позабыл о ней. Но вот он снова заговорил. Его голос был низким и едва слышным из-за рокота падающей воды.

— Она решила, что станет звездой.

Келси не ожидала услышать подобный комментарий. Должно быть, он говорил об Алисе.

— Я продал права на экранизацию романа «Охота на Луну». Она полагала, что, будучи моей женой, имеет полное право управлять моей жизнью. А я был настолько глуп, что думал, будто она любит меня. Но ею руководили только амбиции. В то время я вообще неверно думал о многих людях. Как уже сказал, в моей ситуации было легко потерять голову…

Его признание разбило ей сердце. По ее мнению, Алекс был к себе слишком требователен. Одинокий человек, без семьи и родственников, вынужденный в одиночку праздновать свой успех, вдруг встретил желанную ему женщину. Неудивительно, что он попался в ее сети. Келси хотелось коснуться его руки и сказать, что он не одинок, но она воздержалась от проявления сочувствия из-за боязни отпугнуть Алекса.

— И тогда вы поняли…

— Что Алиса просто использовала меня. — Он сделал паузу, обдумывая свои слова. — Я думаю, что всегда это подозревал, но не хотел замечать. Алиса стремилась все время быть на виду. Сначала она стала чаще появляться на вечеринках из-за моего романа, и, конечно, я ей потакал, желая сделать ее счастливой, но я никогда не был в восторге от всех этих светских мероприятий.

Вспоминая фотографии, увиденные в Интернете, Келси понимала, что он имеет в виду. На снимках у Алекса всегда было мрачное выражение лица.

— Полагаю, ей не понравился рассказ, который вы написали во время званого ужина.

— О боже, нет, не понравился, — сказал он со смехом. — Я думаю, это стало последней каплей. Кроме того, началась подготовка к экранизации «Охоты на Луну». Трудно смириться со славой мужа, если тебе не дают роль в фильме по его роману.

Поэтому Алиса ушла от Алекса и подала на развод. А потом от него отвернулись все его так называемые друзья. Алекс остался один.

У Келси заныло сердце. Но в то же время она почему-то почувствовала гордость. Она не знала, почему Алекс рассказал свою историю именно ей, но самое главное, что он ее рассказал. Между ними возникло нечто большее, чем просто общение двух почти незнакомых людей. В данный момент, сидя у реки, Келси ощущала, что стала ближе к Алексу Маркоффу, чем когда-либо. Казалось, что сама судьба свела их вместе.

— Вы решили, чем будете заниматься, когда вернетесь домой? Когда закончите работать на меня?

Как только он произнес эти слова, иллюзорная атмосфера исчезла.

— Я не загадываю далеко вперед, — сказала она, игнорируя разочарование. — Планы имеют свойство изменяться. Всегда есть возможность найти временную работу. Я найду то, что меня интересует.

— Еще одного босса с непростым характером, который платит больше других?

— Надеюсь, этого не потребуется. — Подняв голову, она прибавила: — На мне висит долг, который я должна погасить.

— Могу ли я спросить, откуда он?

Может быть, спокойная обстановка, а возможно, и близость Алекса заставили Келси уступить и поделиться своей историей:

— Моя бабушка подделала мою подпись и оформила кредит, который была не в состоянии погасить. И до того, как вы спросите, я отвечу, что у нее не было на то оснований.

«В данном случае можно говорить только об отсутствии совести».

— Она никогда не относилась ко мне как настоящая бабушка. Я с огромным удивлением узнала о том, что мне следует выплачивать кредит.

— Вы знаете, что не должны его гасить на законных основаниях…

— Я знаю, но в таком случае мне придется обвинить ее в мошенничестве и сдать в полицию.

— А вы этого не хотите.

Она едва заметно улыбнулась:

— Какой бы паршивой бабушкой она ни была, она моя единственная родственница. Кроме того, — Келси отвернулась, чтобы он не видел стыда в ее глазах, — она и так уже сидит в тюрьме за мошенничество.

Рыба выпрыгнула из воды и плюхнулась обратно, обрызгав босые ноги Келси. Положив подбородок на колени, она провела рукой по испачканной ноге.

— Нет смысла наказывать ее сильнее.

Алекс не ответил. Келси на самом деле не ждала, что он как-то отреагирует. В конце концов, что должен сделать человек, когда помощница выкладывает такую информацию, какую он предпочел бы не знать?

Судя по тому, как он скрестил на груди руки, услышав ее последнюю фразу, он определенно сожалел о том, что начал ее расспрашивать. А Келси изначально не следовало ему ни о чем говорить. Теперь каждый раз, когда он будет смотреть на нее, станет относиться к ней как к бедняжке Келси, обманутой бабушкой.

«А как ты хочешь, чтобы он к тебе относился: как к сотруднице или как к желанной женщине?»

— Очередное доказательство того, что на самом деле доверять нельзя никому, не так ли? — Она заставила себя говорить непринужденно.

— Я не могу с этим не согласиться. — Он говорил тихо и печально.

— В любом случае, благодаря вам и мистеру Лефковицу, я буду получать намного больше того, что ожидала, и скорее погашу кредит.

Не зная, что еще можно сказать, она потянулась за кроссовками и носками. Алекс поднял голову:

— Значит, мое невыносимое поведение послужит хоть какой-то цели.

— Похоже на то.

Келси завязала шнурки на кроссовках. Вместе с Алексом она поднялась, в очередной раз удивившись его ловкости.

— Я не понимаю, почему вы жалуетесь на то, что гипс вам снимут только через месяц, — сказала она, кивая на его руку. — Вы двигаетесь очень легко.

— Двигаюсь, может быть. Но я отдал бы здоровую руку ради того, чтобы иметь возможность почесаться. Вы не представляете, как у меня чешется рука под гипсом. И вам не понять, каково мне принимать душ с рукой в гипсовой повязке.

Она подняла руки, показывая, что сдается:

— Я беру назад свои слова. Ваше страдание не знает границ.

— Спасибо.

Крошка от пирожка прилипла к краю его гипсовой повязки.

— Похоже, мы должны были взять для вас салфетку. — Она протянула руку, чтобы смахнуть крошку.

По телу Келси побежала дрожь, как только ее пальцы коснулись твердой поверхности повязки. Недолго думая она провела рукой по всей гипсовой повязке. Из-под ресниц она видела, как Алекс испытующе наблюдает за ней.

Как только ее пальцы коснулись мягкой кожи руки Алекса, она резко отвела руку в сторону.

— Мы… мы, вероятно, должны возвращаться. — Она сжала пальцы в кулак, ругая себя за несдержанность.

Но Алекс продолжал разглядывать ее. В его темно-серых глазах читалась непонятная эмоция.

— Вверх по течению, на расстоянии полумили, находится крутой горный хребет, откуда открывается удивительный вид, — сказал он, заправляя прядь волос ей за ухо. — Хотите туда пойти?

— Конечно! — Келси понятия не имела, как выглядит крутой горный хребет, но, если Алекс и дальше будет смотреть на нее так, как сейчас, она согласится пойти за ним куда угодно.

Они вернулись домой уже в сумерках. Невероятно, но второе место их привала оказалось более идиллическим, чем первое. Между стволами деревьев располагались каменные выступы, образуя природную лестницу, на ступенях которой можно было сидеть и наблюдать за зеленой долиной, лежащей внизу. Алекс и Келси ели пирожки и наблюдали за тем, как хищные птицы ловят восходящие потоки теплого воздуха.

Наблюдать за птицами, вне сомнения, было интересно, но Келси оказалась более заинтересована мужчиной, о колени которого опиралась спиной. Его присутствие было невозможно игнорировать. Боже правый, если он когда-либо улыбнется ей, она сойдет с ума от радости! Каждый раз, когда Алекс смотрел на Келси, ее сердце начинало биться чаще.

— Спасибо, — произнесла она, когда они поднимались по лестнице в свои комнаты. — Сегодняшний день был…

— Согласен. — Алекс прислонился к балюстраде, пристально и чувственно глядя на Келси в тускло освещенном коридоре.

У нее екнуло сердце. Ее первым желанием было отвести взгляд от Алекса и сосредоточиться на чем-то еще. Ей казалось, что она на первом свидании, хотя ничего похожего на встречу влюбленных между ними не происходило. Но все же в воздухе витало напряжение и предвкушение, как в тот момент, когда до конца свидания остается несколько минут, и вы ждете прощального поцелуя, и у вас пересыхает во рту от волнения.

Келси могла поспорить, что Алекс изумительно хорошо целуется.

Он оттолкнулся от балюстрады и медленно пошел в ее сторону. Нервы Келси были на пределе. У нее пересохло во рту.

Желая сохранить равновесие, она потянулась к дверной ручке позади нее:

— Спокойной ночи.

Алекс не упустил ни одной детали. Он и сам протянул ладонь к дверной ручке. Но его взгляд, обращенный на Келси, был по-прежнему пристальным и чувственным.

— Спокойной ночи, Келси. Увидимся завтра.

Наступившая ночь была удушающе жаркой. Или Келси так показалось? Спустя долгое время после расставания с Алексом она лежала на кровати поверх одеяла, одетая в тонкую хлопчатобумажную футболку, которую носила как ночную рубашку.

Ее бессонница никак не была связана с теплой погодой. Дело в том, что образ Алекса появлялся в ее голове всякий раз, когда она закрывала глаза. Вот Алекс сидит на берегу реки… Вот он смотрит на нее и желает ей спокойной ночи…

Судя по всему, он тоже не спал. В соседней комнате послышался скрип кровати, затем раздался звук шагов. Очевидно, ночная жара измучила не только Келси. Что самое интересное, сегодня влажность воздуха не была такой уж высокой.

Возможно, если она шире откроет окно, ей будет легче дышать?

Со вздохом Келси поднялась с кровати и подошла к окну. Сначала она с удивлением увидела мягкий свет, золотящий сосны, потом поняла, что луна освещает двор как прожектором. Келси услышала, как стукнула оконная рама слева от нее.

Алекс? Ей стало любопытно, и, подняв защитную сетку на окне, она выглянула наружу. И в ту же секунду она оказалась лицом к лицу с Алексом.

— Тише, — предупредил он, когда она открыла рот, чтобы заговорить. Он указал на деревья.

Келси проследила за его жестом.

Затем она услышала мягкий крик совы. Секундой позже гигантская птица пролетела мимо ее окна, паря низко над землей и исчезая в тени.

— Вот это да! — В ночном воздухе ее шепот прозвучал очень громко.

— Красивая птичка, не так ли? Обычно она летает в глубине леса, но сегодня вечером, должно быть, решила исследовать прилегающую территорию.

Келси посмотрела в ту сторону, где в тени скрылась сова. Она никогда не видела ничего подобного.

— Думаете, она вернется?

— Не сегодня, так или иначе.

— Разве вы не запрещаете совам летать мимо ваших окон? — поддразнила она его.

— Запрещаю только в том случае, если она появляется у моего окна три ночи подряд. Я думаю, что она здесь в безопасности.

— Хорошо. Мне не хотелось бы, чтобы она рисковала.

— Ни вам, ни мне — никому этого не хотелось бы.

Его комментарий только усилил ее волнение и нерешительность.

— Тем не менее, — сказала Келси, стараясь говорить беспечно, — сова оказалась красивой. — Она повернула голову и посмотрела на него: — Я рада, что встала с постели и увидела ее.

— Я тоже.

А потом, к ее удивлению, он улыбнулся. Искренне. Лучезарная улыбка осветила его лицо, а у Келси от волнения засосало под ложечкой.

Да что там… У нее захватило дух.

Пятнадцать минут спустя Келси лежала в кровати и мысленно считала овец, стараясь заснуть. На этот раз она даже не пыталась объяснить свою бессонницу ночной духотой.

Глава 7

Следующим утром Келси проснулась рано и решила отправиться в город, чтобы купить еще пирожков. Она и Алекс съели все пирожки во время прогулки по лесу. По ее телу снова и снова пробегала дрожь от воспоминания о проведенном вместе с Алексом времени… Она по-прежнему помнила, как он улыбнулся ей вчера вечером.

Но вот Келси приказала себе успокоиться. В конце концов, они просто погуляли и понаблюдали за птицами. Не следует фантазировать и придумывать то, чего не было. И кроме того, кто сказал, что улыбка Алекса предназначалась именно Келси? Может быть, он просто обрадовался тому, что увидел сову с близкого расстояния?

Как и накануне, магазин Фарли был забит покупателями, большинство из которых стояли в очереди в отдел деликатесов. То там, то здесь Келси слышала обрывки разговоров и взволнованные комментарии по поводу предстоящего благотворительного гала-концерта. Фарли тем временем стоял у кассового аппарата, ворча себе под нос, когда принимал оплату за очередную покупку.

Келси усмехнулась.

— Если бы я не знал тебя лучше, то сказал бы, что ты меня преследуешь, — тихо произнес ей кто-то на ухо.

Вздрогнув, Келси пролила кофе, который наливала в контейнер, испачкав прилавок. Повернувшись, она увидела Тома, одетого в яркую рубашку.

— Извини, — сказал он, протягивая ей салфетку. — Я не хотел тебя напугать.

— Раз уж ты единственный, кого я постоянно встречаю в этом магазине, хочется знать, не ты ли меня преследуешь? — спросила она, вытерев кофейную лужу.

Он улыбнулся:

— Хороший вопрос. Почему бы это не объяснить нашей с тобой взаимной любовью к кофеину?

— Мне нравится такое объяснение.

Он протянул руку, чтобы взять чашку. Келси уловила цветочный аромат его лосьона после бритья. Приятный запах, но совсем не похожий на аромат лосьона Алекса. При мысли об Алексе Келси снова вспомнила их прогулку и непроизвольно вздохнула.

— Ты вздыхаешь очень удовлетворенно, — заметил Том. — Что стало причиной твоего хорошего настроения?

— Кто сказал, что у меня хорошее настроение?

— Во-первых, у тебя блестят глаза. И ты улыбаешься.

— Я просто наслаждаюсь прекрасной погодой.

— Вот я и подумал, не составишь ли ты мне компанию?

Келси молчала, пока он наливал себе кофе. Она не хотела строить из себя скромницу, но комментарий Тома ее смутил. Несмотря на дружелюбный нрав, она не позволяла людям переступать определенные границы в общении. «Наверное, Том не привык к тому, что женщины ему отказывают», — подумала Келси. Успокоившись, она одарила его полуулыбкой, молчаливо давая ему понять, что его предложение ее не интересует. Том просто был не из тех мужчин, которые ей нравились.

— У вас есть картофельный салат с обезжиренным майонезом? — спросила у Фарли какая-то женщина.

— У нас имеется два вида картофельного салата. С куриными яйцами и без яиц. Если вы хотите салат с обезжиренным майонезом, вам придется самой его приготовить.

Том и Келси рассмеялись.

— Ты слышала? — Том усмехнулся. — Можно подумать, что он не любит делать деньги.

— Нет, это всего лишь шоу для покупателей. Бьюсь об заклад, он будет скучать по ним, если их потеряет.

— В отличие от твоего босса.

Губы Келси дрогнули.

— Что ты хотел этим сказать?

— Ничего. Я хотел только намекнуть на то, что Фарли делает вид, будто не любит людей, а вот Маркофф действительно их не любит.

— Алекс… Я имею в виду — мистер Маркофф трепетно относится к своей частной жизни. — Келси не намеревалась обсуждать Алекса с Томом. Она повернулась, чтобы уйти.

— Эй, — сказал он, обняв ее за плечи, — я не имел в виду ничего плохого. Я допускаю, что у гениев свои причуды, и, бог свидетель, Маркофф гениальный писатель. Я надеюсь, что не оттолкнул тебя подобным заявлением.

Раздражение Келси немного ослабло.

— Нет, не оттолкнул. Я просто… ну, моя работа подразумевает осмотрительность.

— Конечно. Я понимаю. — Он начал потягивать свой кофе, потом вдруг остановился, будто ему в голову пришла внезапная мысль: — Эй, ты по-прежнему не хочешь сходить на гала-концерт?

— Спасибо, Том, но я — пас.

— О нет, я не хотел приглашать тебя пойти со мной. Я… э-э-э… — он покраснел, — уже нашел с кем пойти.

— Хорошо, — на этот раз покраснела Келси.

— Кое-кто из моих друзей из Нью-Йорка не сможет пойти на концерт, поэтому у меня появилась пара лишних билетов. Если тебе интересно, я могу их тебе отдать.

— Правда?

— Конечно. Я не из тех, кто обижается на отказ любительницы кофеина. Ты можешь взять с собой друга. Возьмешь билеты?

Недолго думая Келси представила себе, как потягивает вино вместе с Алексом при лунном свете… Она вообразила, как он снова улыбается, только на этот раз стоит к ней немного ближе…

Правда, это всего лишь фантазия.

С другой стороны, что помешает ей взять билеты? В любом случае она всегда сможет пойти на концерт одна.

— Конечно, — ответила она. — Я возьму билеты.

По дороге в Наттингвуд Келси слушала радио. Там только и делали, что сообщали о предстоящем музыкальном мероприятии. Должен был состояться благотворительный гала-концерт, которого никогда не видел Беркшир. Келси воодушевлялась, слушая новости. Лунный свет и музыка. Похоже, музыкальный вечер будет приятным.

Когда Келси добралась до дома, Алекс уже ушел на прогулку в лес. Положив пирожки на тарелку рядом с кофеваркой, она налила кофе в новую зеленую кружку, взяла угощение для кота и направилась в свой кабинет.

— Эй, Толстячок, смотри, что я тебе принесла.

Кот мяукнул, приветствуя ее, и побежал к ней навстречу. Вернее, он побежал к свежему тунцу, который она принесла с собой.

— Сегодня утром каждый получает угощение, — сказала Келси, почесывая его голову. — Вечером, перед тем как мы уйдем, получишь вторую порцию.

Она засунула руку в карман и нащупала билеты, которые отдал ей Том. Что же следует надеть на гала-концерт, равных которому никогда не проводилось в этой местности? Из нарядной одежды у Келси было только розовое коктейльное платье, купленное для празднования Нового года. Ей нравилось платье, но было ли оно достаточно модным? Алекс должен разбираться в подобных вещах.

Келси опять погрузилась в воспоминания о его лучезарной улыбке. Кстати, еще не известно, пойдет ли Алекс с ней на концерт. Во-первых, он не обязан посещать подобные мероприятия. Во-вторых, он не обязательно согласится пойти на концерт с Келси. Ведь их не связывают никакие отношения, кроме деловых.

«Но ты бы хотела, чтобы между вами были не только деловые отношения, не так ли?»

Нет, она не хотела бы. Ей не нужны романтические отношения ни с Алексом, ни с каким-либо другим мужчиной. Кроме того, у них вряд ли что-либо получится. Он был слишком занят написанием книги и обозлен на весь мир, а она… всего лишь временный работник. Через несколько недель она уедет отсюда, и они никогда больше не увидят друг друга.

Кроме того, Келси знала лучше кого бы то ни было, что любовные отношения не могут жить долго.

— Только не говорите мне, что кот ест тунца из тарелки.

Она подняла глаза в тот момент, когда Алекс вошел на террасу. Их взгляды встретились, и он остановился как вкопанный. У Келси сжалось в груди. Она вдруг застыдилась.

— Доброе утро, — сказал он мягким баритоном, при звуке которого Келси окончательно потеряла голову. — Вы рано поднялись.

— Как и вы.

— Я не мог заснуть. Жара. — В лучах утреннего солнца его глаза блестели, приобретя серебристый оттенок.

— Я знаю. Я и имею в виду жару. — Не в силах выдержать его взгляд, Келси посмотрела на Толстячка. — Я тоже не могла заснуть, поэтому поехала в магазин Фарли, чтобы выпить кофе. И купить пирожков.

— Пирожков и тунца. Милая комбинация.

— Ну, Толстячок не считает, что вся вкуснятина должна доставаться людям.

— Интересно. Я не знал, что вы с ним такие близкие друзья. — Алекс усмехнулся.

— Он очень хороший слушатель, — ответила Келси, непроизвольно заправляя прядь волос за ухо.

— Бьюсь об заклад, что так и есть. Не скажете, на какие темы с ним общаетесь?

— Никогда не скажу.

— Ах, — произнес он и шире растянул губы в улыбке. — Возможно, вы не знаете слабость своего друга, но мне о ней известно. — Он наклонился, чтобы посмотреть на кота, который облизывал усы. — Судя по его внешнему виду и исходящему от него запаху, он только что сожрал длинноперого свежего тунца. Расскажешь, о чем ты говорил с Келси, если я дам тебе еще порцию рыбы?

— Ты ведь не предашь меня, Толстячок, и ни о чем не расскажешь?

— Не предаст, в отличие от людей, которые всегда будут предавать вас, Келси.

Ее беззаботное настроение начало улетучиваться.

Она старалась что-нибудь придумать, чтобы разрядить атмосферу, когда Алекс повернулся, чтобы войти в дом.

— У меня есть два билета на сегодняшний благотворительный гала-концерт, — сказала она в спешке, и он остановился на полпути. — Хотите пойти?

Алекс не ответил. Он просто пристально и изумленно смотрел на Келси.

— Забудьте о том, что я сказала. — Только бы выражение ее лица не было таким шокированным, как вчера! Почему она не умеет держать язык за зубами, когда следует? — Я сделала глупость, предложив вам пойти на концерт. Я не знаю, зачем вообще предложила эту идею.

«Я просто хотела найти повод, чтобы задержать тебя на террасе. Я не хотела, чтобы ты уходил».

— Что случилось с вашим знакомым из магазина? Я думал, что он пригласил вас.

— О, вы имеете в виду Тома? — Келси совершенно забыла о том, что он дважды приглашал ее на свидание, а она рассказала об этом Алексу.

— Он не будет против?

— Я не пойду с ним. — Она не стала говорить, что Том дал ей билеты.

— Правда? — заинтересованно спросил он.

— Да.

Хотя Алекс не просил никаких объяснений, блеск в его глазах и удивленный тон выдавали его любопытство.

— Он хороший парень, но совсем мне не пара.

— Вам нравится определенный тип мужчин?

«Да, мужчины вроде тебя».

Она отмахнулась от этой мысли:

— Предпочтения есть у всех.

Алекс кивнул:

— Иногда. Обычно человек ловит вас врасплох.

Она знала, что он имел в виду.

— Во всяком случае забудьте о моем предложении. Я могу пойти одна.

— Я пойду с вами.

— Пойдете? — изумленно и взволнованно спросила она. Келси никак не могла предположить, что он согласится пойти с ней на концерт. — Но почему?

Он снова уставился на нее, на этот раз пристально изучая ее лицо, как будто мог прочесть на нем ответ.

— Женщина вроде вас не должна быть одна.

Остаток дня Келси старалась сдерживать энтузиазм. «Иди на концерт одна», — говорила она себе всякий раз, когда начинала слишком нервничать. Алекс не шутил, когда сказал, что женщина вроде нее не должна быть одна.

Келси до сих пор не могла понять, почему он вдруг решил перестать быть отшельником. Размышляя об этом, она погружалась в мечтательные иллюзии, которые никогда не могли стать реальностью.

И все же, несмотря на постоянные увещевания, обращенные к самой себе, к вечеру Келси превратилась в комок нервов. Иногда в течение дня она думала о том, что сегодня вечером она и Алекс впервые встретятся, разодевшись для похода на концерт. В результате она готовилась к выходу несколько часов, убеждая себя в том, что старается одеться подобающе, чтобы не опозорить своего босса, а отнюдь не из желания произвести на него приятное впечатление.

Рассмотрев свое отражение в зеркале, она нервно улыбнулась.

«Неплохо».

Ее ярко-розовое платье длиной до середины икр мерцало и делало ее похожей на яркий цветок. Макияж Келси был ярче обычного. Она удачно оттенила голубые глаза, а волосы собрала в аккуратный хвост на затылке, оставив несколько прядей ниспадающими на спину.

Она направилась вниз по лестнице в гостиную, где нашла Алекса, пристально глядящего в сад. Он, как обычно, выглядел великолепно. Сегодня на нем был черный деловой костюм. Простота линий и минимализм очень подходили ему в прямом и переносном смысле.

Она тихо откашлялась, сообщая ему о своем присутствии:

— Привет.

Алекс повернулся, и задумчивое выражение его лица изменилось, но стало отнюдь не мрачным. Он оценивающе оглядел ее с головы до ног:

— И вам привет.

— Вы готовы идти?

— Почти.

Сначала Келси не могла понять, связана ли его неподвижность с нежеланием уходить из дома или с чем-то другим. Он стоял, внимательно изучая ее. Его взгляд был полон эмоций, разгадать которые Келси было не под силу.

Затем она заметила галстук в его левой руке и обо всем догадалась.

— Нужна помощь? — Не дожидаясь ответа, она подошла к нему. — Слава богу, это не галстук-бабочка. Я умею завязывать только виндзорский узел.

Келси не впервые завязывала мужской галстук. Но в этот раз процесс показался ей весьма интимным действом. Хуже того, оно показалось ей очень естественным. Они стояли друг против друга, и ее окутывал древесно-гвоздичный аромат одеколона Алекса. Келси едва не закрыла глаза, вдыхая его запах. Также она силилась не смотреть на его загорелую кожу или темные прядки волос, падающих на ворот его белой рубашки.

— Можете застегнуть верхнюю пуговицу рубашки?

Отчасти Келси надеялась, что он ответит отрицательно, и тогда она сможет продолжать разглядывать его загорелую шею, а также прикоснуться к нему. Но, к сожалению или к счастью, Алекс сделал так, как она попросила, и мгновение спустя Келси повязала шелковый галстук.

— Где вы научились так ловко завязывать галстук? — спросил он.

— Это все благодаря школьной форме. Учась в старших классах средней школы, я должна была следить за тем, чтобы все дети в нашем доме выглядели опрятно. Наша приемная мать…

— Приемная мать?

Келси густо покраснела:

— Боюсь, из бабушки Роузи получился бы плохой опекун.

— Это ужасно.

В самом деле, ужасно. Она вернула разговор в более непринужденное русло:

— Как я уже говорила, моя приемная мать любила, чтобы дети выглядели опрятно. Она не позволяла нам выходить из дома, если мы не были ухоженными. В доме жил малыш по имени Тиррелл, который не отличался особой аккуратностью, хотя и старался. Поэтому я каждое утро завязывала ему галстук.

— Мы тоже должны были носить галстуки со школьной униформой. В ней было очень неудобно. Я ее ненавидел.

Келси не удивилась его заявлению. Такие люди, как Алекс, по натуре не были приспособлены к деловым костюмам и галстукам.

— Я думаю, Тиррелл согласился бы с вами. Наверное, поэтому галстук обычно оставался у него на шее не более часа. Я всегда задавалась вопросом: кто повязывал ему галстук после того, как я уехала?

— Как долго вы прожили в этой семье?

— Восемнадцать месяцев или около того, я думаю. Я никогда не следила за временем. — Келси поправила узел галстука. — Готово. Не слишком хорошо, как мне кажется. Но у меня давно не было практики.

— Мне нравится. Сложно было?

— Вы о чем? О галстуке? — Она снова подняла руки, чтобы поправить галстук.

— О частых переездах, — спокойно ответил он.

Ее пальцы замерли на середине действия. Когда их разговор стал затрагивать личные переживания?

— К этому можно привыкнуть, — ответила она, пожимая плечами. — Через некоторое время укладывание и распаковывание вещей становится стилем жизни.

«Такова необходимость», — прибавила она про себя.

— Как и темп работы?

Она медленно подняла голову и обнаружила, что он смотрит на нее серьезно и искренне.

— Да, как и темп работы.

Время словно остановилось. Или так ей показалось, потому что атмосфера вокруг стала напряженной. У Келси ритмично подрагивали кончики пальцев. Она поняла, что ощущает биение сердца Алекса, ведь ее руки были прижаты к его груди.

— Теперь вы готовы идти, — сказала она и попятилась.

Ведущие радиостанции нисколько не преувеличивали, когда говорили о масштабности благотворительного гала-концерта, на который прибыли знаменитости, местные руководители и меценаты. Для Келси посещение такого мероприятия стало сродни походу на сказочное поле чудес. Оформление зала оказалось таким же красочным, как сад в имении Алекса. Она чувствовала себя Золушкой, шагающей под руку с прекрасным принцем.

Красивым, сдержанным принцем. Алекс едва произнес слово после того, как они выехали из Наттингвуда. Во время поездки он пристально смотрел в окно, вцепившись длинными пальцами в подлокотник сиденья. Хотя выражение его лица было бесстрастным, Келси понимала, что он будет чувствовать себя напряженным. В конце концов, существует огромная разница между посещением местного магазина и участием в мероприятии, где полно представителей элиты. Сегодня вечером Алекс возвратится в мир, с которым, как он думал, навсегда распрощался.

— Мы не должны оставаться здесь долго, — сказала она ему.

Ее комментарий привлек его внимание.

— Что вы сказали?

— Я о концерте. Я знаю, что вы предпочтете не задерживаться.

— Значит, вы меня недооцениваете.

— Неужели вы хотите сказать, что не готовы предпочесть вечеринке прогулку по лесу?

Он запоздало пожал плечами:

— Мы слишком расфуфыренные для прогулок по лесу, не правда ли?

— Очень смешно, — сказала она, закатывая глаза. — Я хочу сказать, что благодарна вам за согласие пойти со мной.

— Ну, как я уже сказал, такая женщина, как вы, не должна быть одна.

Итак, Келси снова разволновалась от его слов. По ее спине опять пробежала приятная дрожь, пробуждая такие эмоции и чувства, от которых было трудно отмахнуться. Возможно, он не знал о том, что его фраза может быть неправильно истолкована. С другой стороны, он — творческая натура, по этому, может быть, намеренно так говорит.

— Я… — Но Келси не успела что-либо сказать, так как к ним подошел официант с подносом, на котором стояли высокие бокалы.

— Шампанское?

Келси покачала головой.

— Я за рулем, — уцепилась она за отговорку, надеясь, что Алекс будет вести себя как обычно и не станет на нее давить.

К сожалению, сегодня вечером он, казалось, решил вести себя в нехарактерной для него манере. По крайней мере, он подождал, когда официант отойдет в сторону, прежде чем спросить:

— Какова реальная причина отказа?

— Почему вы думаете, что существует другая причина? — Она поигрывала бахромой своей шали.

«Как он узнал, что я солгала?»

— Вас выдало ваше лицо. Уголки вашего рта становятся напряженными, когда вы разыгрываете притворное веселье.

— В самом деле?

Он кивнул:

— Я заметил это в первый день, когда вы одаривали меня притворными улыбками.

Внезапно Келси стало не по себе, она вдруг пожалела о том, что надела такое откровенное платье. Должно быть, все присутствующие на вечеринке увидели ее смущение.

— Вы заметили, что мои улыбки притворные?

— Я заметил многое, имеющее отношение к вам.

Келси густо покраснела. У нее вдруг задрожали колени. Из-под опущенных ресниц она увидела, как Алекс поднес бокал к губам.

— Интересно, знал ли Стюарт, что делает, когда нанимал вас? — пробормотал он.

— Что вы имеете в виду? — Она уставилась на увлажненную шампанским верхнюю губу Алекса. — Он просто хотел, чтобы рукопись была вовремя сдана в издательство!

— Не уверен, — ответил Алекс и сделал еще один глоток. — Вернемся к моему первоначальному вопросу. То, что вы за рулем, единственное оправдание вашему отказу от шампанского?

— Кто говорит, что это оправдание? Ах да!

Увидев его многозначительную улыбку, она прикоснулась пальцами к губам. Очень хорошо, она может сказать ему правду.

— Алкоголь был источником многих неприятных ситуаций, которые возникали в моей жизни. — Она небрежно повела плечами.

— Их создавала ваша бабушка?

— Роузи любила выпить, — сказала Келси, не упоминая о том, что алкоголиком был и один из ее приемных отцов. — Поэтому я уяснила себе, что, когда дело касается выпивки, лучше всего ее не употреблять.

Взгляд его темно-серых глаза смягчился.

— Мне жаль…

— Чего? Вы не знаете, как я жила. — Келси не желала сейчас разговаривать о своем прошлом. Ночь была слишком прекрасной для того, чтобы думать о том, чего она никогда не сможет изменить. И поэтому она недвусмысленно переменила тему разговора: — Вы видели цветочные композиции? Я думаю, здесь больше цветов, чем в вашем саду.

В ответ Алекс лишь хмыкнул.

— Вы так не думаете? — удивилась Келси.

— Я думаю о том, — сказал он, подходя к ней немного ближе, — что вы невероятно волевая женщина. Вы пережили много трудностей, но сохранили умение радоваться жизни.

— Воли у меня ничуть не больше, чем у любой другой женщины.

— Вы себя совсем не цените. А что касается цветов… — Он наклонился ближе к ней. — Вы намного привлекательнее цветов.

Атмосфера между ними резко изменилась, став напряженной и волнующей. Глядя в лицо Алекса, Келси понимала, что он чувствует то же самое. Возникло взаимное молчаливое понимание и согласие. Казалось, что они встретились после долгой разлуки.

Поставив бокал на стол, Алекс кивнул в сторону ближайшего выхода.

— Пойдемте со мной, — прошептал он.

Глава 8

Алекс и Келси уже почти добрались до выхода, когда путь им преградил широкоплечий мужчина в синем костюме.

Том Форбс улыбался, словно встретил старого друга:

— Келси, я думал, что не отыщу тебя. — Он смотрел то на Келси, то на Алекса. — А ты все-таки пришла и привела друга.

Не зная, что еще делать, Келси улыбнулась в ответ. Возник один из тех моментов, когда киногероиня оказывается стоящей между двумя соперничающими за ее руку и сердце мужчинами. Только Келси не была киногероиней и сейчас оказалась между парнем с завышенным чувством собственной значимости и… Она не знала, как охарактеризовать Алекса. Это было и не важно, но ситуация все равно оказалась неприятной.

— Ты не хочешь меня познакомить? — спросил Том. Он все еще улыбался, но его улыбка была недоброй.

— Конечно, — она по привычке заправила пряди волос за уши, — Том Форбс, это…

У нее не оказалось шанса закончить фразу, так как Том протянул Алексу правую руку, совершенно игнорируя тот факт, что в гипсе у Алекса была именно правая рука.

— Алекс Маркофф, — произнес Том. — Я ваш большой поклонник. Я давно слежу за вашим творчеством.

Келси была почти уверена, что Алекс проигнорирует поданную ему руку, но он этого не сделал. Он вытянул левую руку и позволил Тому пожать ее.

— Келси говорила, что печатает вашу рукопись, — продолжал Том.

— Неужели говорила? — Алекс бросил взгляд в ее сторону.

Она пожала плечами, зная, что ему неприятно это слышать:

— Я упомянула, что работаю у писателя, а потом Том увидел вас в магазине Фарли.

— Не могу дождаться, чтобы прочитать вашу новую книгу. Когда она выйдет? — не унимался Том.

— Когда будет закончена, — сухо произнес Алекс.

Том рассмеялся — слишком манерно, по мнению Келси. Этот парень чересчур сильно старался произвести приятное впечатление.

— Мы надеемся, что это скоро произойдет. Прошло достаточно времени с момента выхода «Охоты на Луну». Многие читатели задавались вопросом, где вы были?

— Ну, нельзя торопить творческий процесс, — встряла в разговор Келси.

Стоя рядом с Алексом, она могла чувствовать, как он напряжен. Сегодня вечером все шло очень хорошо. Она не хотела, чтобы Том испортил им настроение своими навязчивыми вопросами.

Между тем Том продолжал улыбаться:

— Да, я полагаю, нельзя. Конечно, — на этот раз он бросил взгляд на Келси, — нужно дождаться вдохновения.

«Ах так? Теперь Том несомненно решил испытать судьбу?»

Келси ждала, что Алекс начнет опровергать его слова и одарит его презрительным и холодным взглядом. К ее удивлению, он не сделал ни того ни другого.

Вместо этого Алекс взял ее за руку:

— Вне сомнения. А теперь, если позволите, мы с Келси хотели бы подышать свежим воздухом до начала концерта. — И Алекс повел ее к выходу, шагая достаточно решительно. — Итак, это твой друг… — заметил он, как только они вышли на улицу.

— Это Том! — Келси знала, что Алекс самолюбивый человек, но не ожидала, что он поведет себя так… агрессивно. — Сожалею, что он задавал такие вопросы. Том действительно не знал, что я работаю у тебя, до тех пор, пока не увидел нас в магазине. Кроме того, — прибавила она, — ты, по крайней мере, знаешь, что он хочет прочесть твою книгу.

— Ты права, — ответил Алекс.

Она смутилась:

— В чем? В том, что он хочет прочесть твою книгу?

— Нет. — Алекс сжал ее пальцы, наклонился и прошептал на ухо: — В том, что он тебе не пара.

У Келси замерло сердце.

За пределами концертного зала организаторы не стали устанавливать стандартные прожекторы, а развесили на деревьях праздничные лампочки. И теперь на территории, залитой янтарным светом, царила романтичная атмосфера. Вечерний воздух был по-прежнему теплым, небо — безоблачным. Вскоре оно будет усеяно звездами, что придаст праздничной ночи еще больше очарования.

Алекс и Келси вышагивали по траве и молчали. Очень часто мимо них проходила очередная парочка влюбленных, которая кивала им в знак приветствия.

Очередная парочка влюбленных.

Келси знала, что не должна предаваться романтическим фантазиям, но чем больше проходило времени, тем труднее ей было перестать мечтать.

Она украдкой взглянула на Алекса. Итак, сегодня они не на свидании. Они не парочка влюбленных. Но разве нельзя притвориться влюбленной, хотя бы ненадолго? Никто ни о чем не узнает. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь ароматом вечерних цветов, и позволила себе предаться молчаливой фантазии.

— Ты только посмотри, — произнесла Келси, когда они обошли здание и вышли на территорию с видом на Стокбридж-Боул. — Разве не красивый отсюда вид на воду?

Черная и бездонная поверхность залива освещалась бликами фонарей.

Келси мягко вздохнула:

— Есть что-то очень таинственное в этой темной воде, не правда ли? Там так много всего, что невозможно увидеть. Следует заглянуть поглубже, чтобы действительно узнать, что там находится. — Она взглянула через плечо на стоящего за ее спиной Алекса. — Так и с людьми.

— Разве? — Выражение его лица было мягким и нежным. — И что, по-твоему, можно увидеть в глубине души человека?

— Нечто большее, чем увидишь при первой встрече, это уж точно. Свет. Красота. Чувства.

— Ты уверена? А по-моему, в душе человека может царить лишь тьма.

— Нет, — сказала она и покачала головой. — Тьма — обычный камуфляж. Он нужен для того, чтобы защитить то, что под ним находится.

Алекс медленно протянул руку и нежно прижал ладонь к ее щеке. Келси инстинктивно покачнулась в его сторону. Их тела находились так близко, что она могла чувствовать его гипсовую повязку сквозь тонкую шелковую ткань платья. Келси вздрогнула.

— Замерзла? — спросил Алекс у ее уха.

Келси покачала головой:

— Нет.

На самом деле никогда еще ее тело не было окутано таким чувственным жаром.

— Хорошо. — Рука Алекса скользнула вниз, большим пальцем он обвел контур ее нижней губы. — Знаешь, — пробормотал он, — то же самое можно сказать и о цветах.

— Цветах? — От его прикосновения у нее путались мысли.

— Угу. Сначала ты видишь только яркий цвет и красивые лепестки, которые быстро увядают. Но им не удается ввести тебя в заблуждение, и ты понимаешь, что цветок намного выносливее, чем кажется, и тебя уже начинает привлекать в нем не только внешняя красота. — Осторожно он повернул ее к себе лицом: — Ты, Келси, очень выносливый цветок.

Медленное и приятное ощущение распространилось по ее спине. Келси почувствовала, как словно оттаивает. Ей казалось, что она стоит на краю пропасти. Будто находится на границе, отделяющей фантазию от реальности.

— Я, вне сомнения, больше похожа на сорняк? — спросила она, стараясь совладать с чувствами.

— Некоторые наиболее выносливые, красивые и сладко пахнущие цветы когда-то считались сорняками. Их очарование невозможно опровергнуть, как ни старайся.

— Значит, я все-таки сорняк!

Интересно, почему ей совсем не обидно оттого, что он сравнил ее с сорняком?

— Нет, ты совершенно необычный цветок. Такой цветок, который невозможно игнорировать. Бог свидетель, я пытался тебя игнорировать все лето. — Он отвел прядь волос от ее щеки.

У Келси пересохло во рту. Слова Алекса пробуждали в ее душе чувства, которые она так долго держала взаперти.

Он погладил пальцами ее подбородок, потом заставил ее поднять голову. Она посмотрела на Алекса и увидела, что он пристально разглядывает ее из-под опущенных век.

— Что бы ты сделала, если бы я поцеловал тебя прямо сейчас? — спросил он.

— Я…

Ей не удалось договорить.

Алекс наклонил голову и припал к ее губам. Его поцелуй был решительным, уверенным, собственническим и даже немного высокомерным. Как будто он заранее знал, что Келси легко ему уступит. Впрочем, она тут же подтвердила его предположение. Обхватив его руками за шею, она тихо вздохнула и разомкнула губы, позволяя языку Алекса скользнуть в ее рот.

Губы Алекса пахли мятой. Келси чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

К сожалению, поцелуй закончился слишком быстро. Алекс оторвался от ее губ и уперся лбом в ее лоб. Оба с трудом переводили дыхание.

— Ну, — сказал он, когда они отдышались, — я…

У него путались мысли, он не знал, что сказать. Келси обрадовалась тому, что может лишать его дара речи и способности мыслить здраво.

— Я знаю, — шепотом выдавила она. Она сказала бы больше, если бы и у нее не путались мысли и не замирало сердце. Хотя Келси целовалась с мужчинами и прежде, ей казалось, что поцелуй с Алексом был первым в ее жизни. От удовольствия она даже подогнула пальцы ног.

Этот поцелуй был неизбежен. Алекс и Келси ждали его с тех пор, как впервые встретились в июне.

Пальцы Алекса лениво поглаживали распущенные волосы на затылке Келси. Наслаждаясь приятными ощущениями, она закрыла глаза.

«Я хочу, чтобы это продолжалось вечно», — подумала она, касаясь щекой его плеча.

— Я слышу музыку. Как, по-твоему, концерт начался?

— Не знаю, — ответил он. — Возможно…

— Мы должны возвращаться в зал?

Он отстранился и посмотрел в ее глаза:

— Ты этого хочешь?

В его вопросе слышался подтекст — очень важный подтекст, — но Келси слишком упивалась счастливым мгновением, чтобы что-то заметить.

— Может быть, через несколько минут?..

— Всего несколько? — поддразнил ее Алекс.

— Может быть, чуть больше времени…

Алекс зарылся пальцами в ее волосы.

— Отличный ответ, — прошептал он, снова припадая к ее губам.

Они так и не добрались до своих мест в амфитеатре концертного зала. Они слушали музыку, расположившись под раскидистым дубом на краю газона. Алекс лежал на боку рядом с Келси. Он снял пиджак и галантно расстелил его на земле, чтобы она не испачкала платье. Всякий раз, глядя на Алекса, Келси замечала на себе его пристальный и изучающий взгляд. Чаще всего он смотрел на ее губы, которые хранили память о его поцелуях. Знает ли он, что ее губы по-прежнему покалывает?

— Что? — спросила она наконец, когда его пытливый взгляд стал слишком долгим.

— Ничего, — ответил он. — Любуюсь, вот и все.

Алекс лгал. В его взгляде было не просто восхищение. Келси могла это заметить.

Но она не стала возражать. Кстати, ей это и не удалось, так как он наклонился и поцеловал ее в губы. Все мысли сразу же улетучились из ее головы.

Солирующий пианист играл неплохо и в данный момент, закончив увертюру, перешел к исполнению баллады. Подобно романтической музыке, дрейфующей в ночи, душа Келси также медленно парила и наслаждалась. Происходящее казалось ей сном.

Здравый смысл приказывал ей остановить свои фантазии. Рассудок твердил, что ее чувства — мимолетное влечение к привлекательному мужчине. Но она не слушала свой рассудок. Впервые в жизни Келси позволила себе не думать о последствиях и уступить эмоциям.

— Что? — спросил Алекс.

На этот раз она смотрела на его губы. Как же она жила все лето без его поцелуев?

— Ничего, — сказала она у его губ. — Любуюсь, вот и все.

Вечером того же дня, когда Алекс повел Келси наверх, у нее было такое ощущение, но ее ноги не касаются земли. Подумать только, она чувствовала себя словно парящей — с тех пор, как Алекс ее поцеловал…

Они остановились у двери ее комнаты. У Келси чаще забилось сердце. Она прислонилась спиной к деревянной двери и стала ждать. Напряжение повисло в воздухе. Только на этот раз она не ждала поцелуя перед сном, а задавалась вопросом: захочет ли Алекс большего?

— Сегодняшний вечер был удивительным, — сказала она, глядя на него. — Я не могу вспомнить, когда так хорошо проводила время.

— Я тоже. Жаль, что вечер закончился, но… — Он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. — Я думаю, так и должно быть. Сегодня, во всяком случае.

Она прижалась губами к костяшкам его пальцев и кивнула. Хотя ее переполняло желание, она понимала, что не следует торопиться. Всему свое время. И оттого, что Алекс предложил ей не торопить события, она испытала к нему еще большую благодарность.

— Тогда, я полагаю, мы должны пожелать друг другу спокойной ночи, — сказала она.

— Похоже, что так.

Ни один из них не сдвинулся с места, и Келси засмеялась:

— Спокойной ночи, Алекс.

Он улыбнулся, выглядя таким задорным и очаровательным, что у нее перехватило дыхание.

— Спокойной ночи, Келси.

Алекс снова припал к ее губам в жарком поцелуе. Обоих охватило пламя страсти. Келси ничего не замечала вокруг и слышала только стук своего сердца. Дверь ее спальни открылась, и они оба встали на пороге, продолжая целоваться. Но вместо того, чтобы, как она ожидала, подвести ее к постели, Алекс поднял голову.

— Ты умеешь заставить мужчину забыть о своей решимости, — прошептал он у ее губ. — Мне лучше пожелать тебе спокойной ночи, пока еще я могу вести себя как джентльмен.

Он осторожно разжал ее руки, которыми она обвила его шею, и проигнорировал ее тихий протест. Его поцелуи с каждым разом становились все откровеннее и настойчивее, он в любой момент был готов потерять голову.

Словно прочтя ее мысли — Келси не желала с ним расставаться, — он на миг прижался губами к ее рту.

— Сладких снов, Келси.

Он желает ей сладких снов? Разве она уже не пребывает в сладком сне? Как иначе она может назвать сегодняшний вечер?

Келси закрыла дверь своей комнаты, блаженно вздохнув. Весь вечер она была на седьмом небе от счастья.

Прижав пальцы к губам, она улыбнулась. Они все еще подрагивали от поцелуев Алекса. Она по-прежнему ощущала вкус его губ. Келси облизнула нижнюю губу и в очередной раз возродила в памяти моменты наслаждения.

«Ты только подумай, о чем ты грезишь! — упрекнула она себя со смешком. — С каких это пор ты стала такой мечтательницей?»

Келси знала, когда настал этот момент. Это было в тот миг, когда Алекс ее обнял. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Его близость казалась ей чем-то естественным. Она никогда не чувствовала себя так хорошо ни с одним мужчиной.

Сквозь стену она услышала скрип стула, а затем звук шагов Алекса. О чем он сейчас думает? Размышляет ли он о ней? Сожалеет ли он о том, что уже расстался с ней? Считает ли он минуты до того момента, когда они снова увидят друг друга?

Боже правый, она ведет себя как влюбленная девочка-подросток! Еще одно доказательство того, что сегодня вечером она грезит наяву. Ведь Келси никогда не вела себя подобным образом. Даже когда была подростком. Вне сомнения, когда она проснется утром, ей придется встретиться с реальностью. Так было всегда.

Но на этот раз все оказалось иначе. Спускаясь к завтраку, Келси по-прежнему пребывала в мире грез. Она могла поклясться, что ее ноги не касались пола, пока она шла в свой кабинет.

Как обычно, ей предстояла рутинная работа, хотя сегодня утром она совсем не казалась ей рутинной. Сначала Келси решила проверить электронную почту. Кроме того, она обнаружила, что на мобильном телефоне у нее полно сообщений.

Однако, дойдя до кабинета, она остановилась. С террасы слышалось тихое мурлыканье. Выглянув, она увидела Алекса, сидящего к ней спиной и пристально смотрящего на что-то лежащее у него на коленях.

— Ты паршивый сукин сын, и тебе об этом известно, не так ли? — Он говорил нараспев. Келси улыбнулась. — Большой, жирный, наглый котяра.

Из-под локтя Алекса высунулся рыжий хвост его собеседника. Итак, он общается с котом, который прежде ему не нравился…

— Осторожно, — сказала она, — он может обидеться.

Алекс повернулся и одарил ее мимолетной лучезарной улыбкой. При виде его улыбки Келси пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы сохранить равновесие.

Отныне она была готова просыпаться и видеть его улыбку каждый день. Мысль об этом возникла внезапно, и сердце Келси забилось чаще. Неужели она в самом деле думает о том, что у них могут сложиться постоянные отношения? Келси не отличалась постоянством. Алекс тоже. Или он любит постоянство?

— Я не думаю, что ему есть дело до моих слов, пока я глажу ему живот, — произнес Алекс, продолжая улыбаться. Он снова посмотрел на кота, лежащего на его коленях. — К сожалению, приятель, нам пора расставаться.

Он встал, заставляя кота спрыгнуть на пол:

— Как насчет тебя?

— Ты спрашиваешь меня о том, не хочу ли я, чтобы ты погладил мой живот?

— М-м-м… Интересная идея. — В его глазах вспыхнул лукавый огонек. У Келси голова пошла кругом. И еще у нее чаще забилось сердце, когда он здоровой рукой обнял ее за талию. — Тем не менее я буду довольствоваться утренним поцелуем.

Их тела снова соприкоснулись. Казалось, что они вообще не расставались на ночь.

— Вот, — сказал Алекс, когда они наконец отпрянули друг от друга, чтобы перевести дыхание, — именно так следует начинать утро. Кто хочет кофе?

— К сожалению, я хочу, — произнесла она с улыбкой. Как же замечательно он целовался! Так замечательно, что она по-прежнему не верила, будто все происходит наяву. — Если ты однажды полюбил кофе, то не разлюбишь его никогда.

— Кофе не может быть лучше итальянского жаркого. Так что не делай при мне таких оскорбительных заявлений. Хотя я полагаю, что смогу тебя простить. На этот раз. — Он поцеловал ее в нос.

— Как ты добр.

— Кстати, почему бы нам не позавтракать, сидя на камнях у реки? Сегодня у меня игривое настроение.

— Я это заметила.

— Угу. Как по-твоему, Стюарт позволит тебе заигрывать со мной?

— Я не знаю. Редактор довольно суров.

— Не волнуйся. Я постараюсь его переубедить. Я могу быть очень убедительным, когда постараюсь.

Она ждала, что он разомкнет объятия, чтобы они могли пройти на кухню, но Алекс этого не сделал. Он просто уткнулся носом в ее шею.

— Понятно, — ответила она и тихонько простонала, когда он стал целовать ее в шею.

Алекс коснулся языком ее ключицы:

— Мне расценивать это как согласие?

«Да, да, да!» Сейчас она была согласна на все.

Он еще раз поцеловал ее в губы, прежде чем отпустить:

— Хорошо. Я это запомню. Я возьму с собой что-нибудь из съестного, и мы отправимся в путь.

— Тебе помочь?

— Нет. У меня все под контролем. Ты позаботься о других вещах, если хочешь. А тебе, приятель, — он обратился к Толстячку, который занял выжидательную позицию в кресле, — придется найти кого-то еще, чтобы он погладил твой животик. Мы с Келси будем заняты, лаская друг друга.

Хотя Келси засмеялась, на самом деле она с трудом перевела дыхание, такое возбуждение ее охватило. Взглянув на Алекса из-под ресниц, она прошептала:

— Не могу дождаться.

— Я тоже. — Он снова поцеловал ее и удалился в свою комнату.

Переполняемая желанием и предвкушением, Келси отправилась в свой кабинет и включила компьютер. Следует проверить, не пришло ли письмо от Стюарта. В случае ее продолжительного молчания он начнет присылать в Наттингвуд телеграммы.

Келси не удивилась, обнаружив несколько писем от мужчины, с которым дважды отказалась пойти на свидание.

— Назойливый как муха, — прошептала она. Том Форбс мог довести до белого каления любого человека. Но именно последнее сообщение от Тома привлекло ее внимание в первую очередь. Оно было помечено как «срочное». В начале текста было набрано: «Ты это видела?!» Заинтригованная, Келси открыла ссылку.

И в мгновение ока ее мечта о счастье превратилась в кошмар.

Глава 9

Алекс бросил на письменный стол распечатку статьи из интернет-блога: «Но самым большим сюрпризом на благотворительном гала-концерте стало появление знаменитого писателя Алекса Маркоффа, который проговорился, что работает сейчас над своим очередным, долгожданным романом. Судя по всему, изменения произошли не только в его писательской карьере».

Он накрыл ладонью фотографию, на которой был запечатлен целующимся с Келси во время гала-концерта.

— Как им удалось?..

— Скорее всего, снимали фотокамерой телефона, — ответила Келси. — К сожалению, электронные технологии все более упрощают работу папарацци.

Но самое неприятное заключалось в том, что автором статьи был блогер Том Форбс.

Келси стало тошно.

— Когда я спросила его, чем он зарабатывает на жизнь, Том сказал, что всем понемножку. Клянусь, если бы я знала…

Но Алекс уже ее не слушал. Он отошел от письменного стола и подошел к окну с видом на сад. Он смотрел на деревья и казался таким измученным, что на него было больно смотреть.

— Я должен был это предвидеть. Ты заставила меня поверить в то, что мир и люди изменились.

Тоска в его голосе доконала Келси. Она не могла видеть выражения его лица, но знала, что Алекс мрачен. Он снова замыкается в себе. Он становится прежним — угрюмым и печальным…

У Келси засосало под ложечкой. Она едва держалась на ногах от шока. Как резко все переменилось! Всего десять минут назад они обнимали друг друга…

Черт бы побрал этого Тома Форбса, который использовал их для собственной выгоды!

«Ты хочешь сказать, что он использовал тебя, Келси?»

Боже, какая же она идиотка! Алекс больше всего в жизни боялся огласки, а она, появившись на пороге его дома, сделала его частную жизнь достоянием общественности.

Келси подошла к окну и положила руку ему на плечо. Боль пронзила ее сердце, когда он вздрогнул.

— Алекс, я клянусь, что ничего не знала! Когда он предложил мне билеты, я подумала…

— Это он отдал тебе билеты?

На этот раз вздрогнула она, услышав его холодный и суровый тон, а также вспомнив, как Том предлагал ей билеты на гала-концерт. Она сочла тогда этот жест проявлением дружелюбия с его стороны.

— Он подставил меня! Том видел нас с тобой в магазине Фарли, и он подставил нас обоих! Я не знала, что он станет злоупотреблять нашим знакомством.

— Люди постоянно используют друг друга.

— В том числе я?

Он не ответил, и Келси стало еще обиднее.

— Я не знаю, что заставило меня решить, будто мир изменился. Люди как были ничтожными существами, так и остались. Они думают только о личной выгоде и готовы продать друг друга при первой удобной возможности. Никому нельзя доверять.

— Ты можешь доверять мне.

Он опять ничего не ответил. Келси чувствовала, как он все больше с каждой минутой отстраняется от нее, позволяя себе возрождать в памяти предательства из своего прошлого. Она ощущала, как пропасть между ними становится все шире, и Алекс уже не слышит ее доводов.

Она протянула руку, коснулась его плеча и произнесла:

— Это всего лишь статья в блоге, Алекс. Одна из миллиона. У него в блоге, вероятно, не более десятка читателей.

Но, даже произнося слова утешения, Келси понимала, что дело не в том, сколько читателей у блогера Тома Форбса. Между ними стояло предательство. Алекс словно заново вернулся в тот мир, который досаждал ему пять лет назад. Мир, в котором жена использовала его известность в корыстных целях, а друзья предали его из-за больших денег.

— Я знаю, ты сердишься…

— Сержусь? — Он покачал головой. — Я не сержусь. Как можно на это сердиться, в самом деле?

— Но реальность иная. Не у всех на уме корысть, Алекс. Не все хотят тебя использовать.

— В самом деле? Назови хотя бы одного человека.

— Я.

Он посмотрел на руку, которую она положила ему на плечо, потом в ее глаза.

— Значит, ты одинокий пловец в очень холодных водах океана, — ответил он. — Не говоря уже о том, что наивный пловец. Ты, как никто другой, должна понимать, что я прав.

Он имел в виду ее бабушку. Но это была другая ситуация. Вне сомнения, он знает, что она не собиралась причинять ему боль.

«Но ты сделала ему больно».

— Посмотри правде в глаза, Келси, мир никогда не изменится. — Он повел плечами, стряхивая ее руку. — Мне не следовало менять свою точку зрения. Я совершил ошибку.

Он называл ошибкой их совместный поход на гала-концерт. Означает ли это, что ошибкой он считает и отношения с ней?

Алекс отстранился от нее и направился к двери.

— Куда ты идешь? — спросила она.

— На прогулку. Мне нужно выбраться отсюда и подышать свежим воздухом.

— Хорошая идея. Пойдем к скалам. Там ты сможешь прояснить свои мысли.

— Нет.

Келси остановилась:

— Но ты только что сказал…

— Я иду один. Мне нужно побыть в одиночестве. Мне изначально не следовало отказываться от уединения.

Наблюдая за тем, как Алекс выходит в сад, Келси задалась вопросом, сможет ли когда-либо еще радоваться жизни так, как сегодня рано утром.

Она должна была понимать, что сказочная мечта, захватившая ее сегодня утром, не может жить долго. Когда подошло время ужинать, Келси уже не была уверена, что когда-то чувствовала себя сказочно счастливой. Алекс все еще не вернулся с прогулки. Он избегал общения с ней. Келси сидела в гостиной, разглядывая сад. Она часто так сидела с тех пор, как приехала в Наттингвуд. Только на этот раз дом казался более холодным и пустым. Даже присутствие Толстячка не могло подбодрить Келси.

Проклятый Том Форбс и его блог! Догадывался ли он о том, сколько несчастья принес своей статьей? Ей хотелось схватить его за грудки и трясти до тех пор, пока он не соизволит принести извинения. Хотя вряд ли его извинения будут иметь какое-то значение… Алекс уже отстранился от нее. При первых признаках того, что кто-то внедряется в его драгоценную частную жизнь, он замыкается в себе.

Келси моргнула, чтобы сдержать слезы. Она легла на диван, перевернулась на бок и поджала колени к груди.

Все-таки не следовало ей нарушать собственные принципы. Зачем она позволила себе увлечься Алексом? Для чего она разрешила себе влюбиться в мужчину с темно-серыми глазами и измученной душой?

«Дура!» Зря она думала, что Алекс изменится и позволит себе ответить на ее чувства.

Келси зажмурилась, сдерживая слезы. Жаль, что жизнь нельзя повернуть вспять. Иначе она не согласилась бы работать на Алекса Маркоффа и никогда не переступала бы порога его дома. К сожалению, того, что сделано, изменить не удастся.

Когда Келси снова открыла глаза, было уже утро. Солнечный свет проникал в окна. Еще полусонная, она почувствовала знакомый кофейный аромат. В груди у нее сжалось, когда она не увидела Алекса в гостиной. Его не оказалось ни на кухне, ни в кабинете. В раковине стояла пустая чашка. Значит, Алекс снова ушел. Он опять избегает общения с ней. Скрывается от нее, как прежде.

Теперь нет смысла ждать неизбежного, то есть требования покинуть его дом. Если Алекс не захочет видеть ее в своем доме, она не собирается его упрашивать. Она не останется там, где ей не рады! Больше она никому не станет навязываться. Вытирая слезы со щек, Келси отправилась в свою комнату, чтобы собрать вещи.

Процесс распаковывания вещей, как и процесс упаковывания, был для Келси привычным ритуалом. Сначала она вынула одежду из шкафа и сложила ее в сумку. Взяв в руки ярко-розовое коктейльное платье, Келси прижалась к нему щекой. От шелковой ткани исходил едва уловимый аромат лосьона после бритья, которым пользовался Алекс. Она держала в руках платье и воображала, будто обнимает Алекса…

Келси глубоко вздохнула и пожалела, что не сможет удержать этот запах навсегда.

Ничто не вечно в этом мире.

Далее она стала вынимать одежду из комода. Нижнее белье, футболки. Синие шорты, в которых Келси была на прогулке в лесу. Она провела рукой по ткани шорт. Никогда Келси не чувствовала себя так уютно, как в тот день, когда сидела на валунах вместе с Алексом у реки.

— Не плачь, — сказала она себе, смахивая с лица слезу. Слезы не являлись частью ее привычного ритуала сбора вещей. У Келси было правило: уходить с высоко поднятой головой, не оглядываясь.

Наконец, пришел черед разных мелочей. Она осторожно взяла керамическую склеенную кружку, в которую уже нельзя было наливать жидкость.

Разве сможет она когда-нибудь посмотреть на кружку и не подумать об Алексе? Из-за пелены слез перед ее глазами все расплывалось. Ох уж эти правила! Они никогда не выполняются, если сердце не слушает голос рассудка.

Едва сдерживая рыдания, Келси затаила дыхание. Но в конце концов она не выдержала. Жгучие слезы побежали по ее щекам, она разрыдалась.

Ну почему Алекс отвергает ее?

Глава 10

Келси проплакала какое-то время, но в конце концов успокоилась. Положив в сумку оставшиеся вещи, она в последний раз оглядела комнату, которую уже почти стала называть своим домом. За открытым окном от легкого ветра шелестела листва деревьев. Келси подумала о сове и мысленно попрощалась с ней. Птица будет всегда ассоциироваться в ее сознании с лучезарной улыбкой Алекса. И птица, и он выглядели настолько захватывающими той ночью…

Как и многие другие вещи, эта ночь тоже станет частью ее прошлого. Она должна продолжать жить дальше, начинать все заново, как уже делала много раз в своей жизни, и следовать собственным принципам, принятым давным-давно. В конце концов душевные страдания утихнут. Келси и раньше привязывалась к различным местам, но со временем смирялась с неизбежным.

Но на этот раз она оставляла не просто временное место своего проживания, а нечто гораздо большее. На этот раз она оставляла мужчину, в которого влюбилась…

Келси не стала брать с собой кофейную кружку матери. В таком виде, склеенная руками Алекса, кружка будет напоминать ей о нем. И воспоминания эти будут слишком болезненными…

— До свидания, — прошептала Келси, в последний раз глядя на выцветшие цветы на кружке. Ее лето в Наттингвуде подошло к концу.

Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем Алекс обнаружит, что она ушла?

Алекс узнал о ее планах очень скоро. Он поднимался по лестнице в тот момент, когда Келси открыла дверь своей комнаты. Его одежда была запылившейся и мокрой от пота, на лице и лбу красовались следы от укусов комаров. Он двигался медленно и размеренно, явно не желая слишком резко вращать головой. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что происходит.

— Болит голова? — спросила она.

Алекс поднял на нее глаза. Он был бледен, под его глазами залегли темные круги.

— Я к этому привык.

Головной боли у Алекса не было вот уже несколько недель.

— Ты принял лекарство?

Он покачал головой:

— Я ночевал на камнях у реки.

Итак, Алекс действительно избегал общения с ней.

«Ну и мучайся теперь!» Рассердившись, Келси подумала о том, что он заслужил головную боль. Но тут же решила, что не может оставить его одного во время приступа мигрени.

Поставив сумку на пол, Келси взяла Алекса под локоть:

— Пойдем. Ты должен лечь. Я принесу лекарство.

Он посмотрел на ее вещи, прежде чем направился вместе с ней в свою комнату:

— Ты уезжаешь?

— Если меня не будет рядом, Том не сможет вести блог о наших так называемых отношениях, верно?

— Да, я предполагаю, что не сможет.

— Таким образом, ты снова останешься один, в тишине и покое.

— Да, полагаю, что так.

Она потащила Алекса в его комнату и подвела к кровати.

— Таблетки в аптечке, как я полагаю? — произнесла она.

К тому моменту, когда Келси вернулась, Алекс уже лежал под одеялом. Видя его бледное лицо и слыша неровное дыхание, она разволновалась. Даже будучи больным Алекс выглядел привлекательнее любого другого мужчины, которого она когда-либо видела.

«Не отпускай меня! — хотелось взмолиться Келси. — Попроси меня остаться».

Она протянула ему таблетки и стакан воды:

— Ты должен что-нибудь поесть. Тогда лекарство быстрее подействует.

— Все будет хорошо. Мне просто нужно отдохнуть. Что ты скажешь Стюарту? Как объяснишь свой отъезд?

— Я позвоню ему, пока буду в дороге, и все объясню. Он читал статью в блоге. Я уверена, что он все поймет. Лефковиц пришлет тебе другого помощника.

— Которому будет платить в четыре раза больше, — невнятно произнес Алекс. Внезапно он округлил измученные глаза: — Но твой долг! Ты рассчитывала на то, что получишь деньги…

— Я что-нибудь придумаю. Я умею справляться со сложными ситуациями.

— Тем не менее несправедливо, что ты должна страдать. — Его веки снова отяжелели. Он был измотан, начинало действовать лекарство.

Келси с трудом поборола желание прикоснуться к его щеке:

— Как я уже сказала, я что-нибудь придумаю.

— Я могу погасить долг за тебя.

Он решил заняться благотворительностью? Келси прикусила губу. Она желает обладать его сердцем, а он предлагает ей деньги!

— Нет, мне не нужны твои деньги.

— Но…

— Ты не несешь ответственности за мои проблемы, Алекс.

— Разве?

— Ты устал, Алекс. Прекрати спорить и постарайся заснуть.

— Одну минуту. А Толстячок? Как же он без тебя?

— Он очень живучий, — ответила она. — Утром дашь ему миску с едой, и он забудет обо мне.

— Тебя нелегко забыть…

«Разве? А мне кажется, что легко…»

— Засыпай, Алекс.

— Келси, я не… — Он не договорил.

Келси так и не узнала, что он хотел сказать. Не в силах сдержаться, она в последний раз поцеловала его в губы и направилась к двери.

Эмоциональные прощания всегда очень утомительны. Келси едва успела добраться до подножия холма, как у нее тоже разболелась голова. К тому же ей хотелось спать. Утром она так и не выпила обычную порцию кофе. Кроме того, она испытывала чувство вины за то, что оставила больного Алекса одного в доме.

Однако у нее не было выбора. Он проспит несколько часов. Если бы она осталась, то не добралась бы в Нью-Йорк засветло, а ведь ей по-прежнему нужно найти место для ночлега. Но самое главное состояло в том, что она не хотела откладывать отъезд до завтра.

«Вот основная причина твоего отъезда. Ты не желала проводить еще одну ночь в доме Алекса и вспоминать о том, как он отверг тебя».

Неужели она никогда ни для кого не будет желанной?

Испытывая невыносимое желание выпить кофе, Келси свернула на Мейн-стрит. Она решила заехать в магазин «Кустовая фасоль» и купить порцию кофе, прежде чем покинет город и упрямого, замкнутого мужчину, в которого безнадежно влюбилась.

В магазине Фарли носился от прилавка к полкам, выставляя на них полученный товар. Увидев его у контейнера с консервированными фруктами, Келси быстро махнула ему рукой, а потом отправилась наливать себе кофе. К счастью, Фарли не стал спрашивать, почему у нее красные глаза.

— Как сегодня дела?

— Как и всегда, — проворчал он. — Полно заказов. У каждого туриста свои пристрастия. Одному подавай кофе с ароматом лесных орехов, другому — с ароматом карамели, орехов и ванили. Еще одному подавай итальянское жаркое. С каждым днем заказы все причудливее.

— Это самый большой порционный контейнер для кофе, который у вас имеется, Фарли?

— Вы видите где-нибудь контейнер больших размеров?

— Спасибо. — Несмотря на усталость и душевные страдания, Келси улыбнулась. Старик был не только скрягой и ворчуном, но и обладал чувством юмора. — Я буду скучать по вас, Фарли.

Он отвлекся от банок с консервированными персиками и удивленно уставился на Келси. На миг ей показалось — она могла поклясться, что это видела! — как в глазах Фарли промелькнуло что-то похожее на признательность и даже симпатию.

— Вы не будете по мне скучать, раз уезжаете, — ответил он в привычной для себя манере.

Зазвенел колокольчик над дверью, и послышался женский голос:

— Доброе утро, Фарли!

— В нем нет ничего доброго, — резко отозвался он, потом пробурчал себе под нос: — Дурацкие посетители. Как я могу в одиночку справиться с работой вовремя, если меня все время отвлекают?

Да, безусловно, Келси будет скучать по Фарли. Она повернулась, чтобы налить себе кофе, думая о том, что в городе, который оставляет, есть много того, чего ей будет не хватать. Она почувствовала, как к горлу подступает ком.

«Ты сама создала себе проблему, Келси, привязавшись к этому городу. И не только к городу». Она действительно нарушила все свои принципы этим летом, не так ли?

Вздохнув про себя, она прибавила к кофе большую порцию сливок. Алекс любит кофе со сливками, как и она…

«Перестань думать о нем! Алекс остается в прошлом. Так должно быть». Ради самосохранения Келси обязана перестать вспоминать о нем. Прежде чем уйти, она попросит Фарли заглянуть к Алексу, а потом навсегда выбросит имя Алекса Маркоффа из своей головы.

Стоящие позади Келси покупатели принялись обсуждать продаваемые продукты. Келси закрывала контейнер с кофе крышкой, когда услышала в магазине знакомый громкий женский голос:

— Том, как ты думаешь, два фунта картофельного салата будет достаточно?

Том Форбс. Ее рука замерла на крышке. Сукин сын! На смену ее переживаниям пришел гнев, который был подобен летней буре.

— Ты! — Она подскочила к группе туристов и встала напротив мужчины в рубашке яркой тропической расцветки.

О, как ей хотелось схватить его за грудки! А еще больше ей хотелось залепить пощечину этому самодовольному типу. Ведь он улыбался ей, как будто ничего не случилось.

— Здравствуй, Келси. Ты читала блог, который я веду?

— Как ты мог?!

— Что ты имеешь в виду? Мою сенсационную новость?

Он говорил так, словно был репортером. Том был обыкновенным отвратительным типом, который любил совать нос в чужие дела.

— Алекс и я не являемся сенсационной новостью!

— Тогда кто же вы?

— Мы…

Краем глаза она увидела, как спутники Тома с интересом за ней наблюдают. Стоявший позади них Фарли, несомненно, делал то же самое. Что бы она ни сказала, безусловно, пойдут сплетни…

Ну и черт с ними и их сплетнями! Том уже сумел уничтожить все, что было у нее с Алексом. Почему ее волнует, если о них станут говорить еще больше?

— Не твое дело, кто мы такие!

Как и ожидалось, он отмахнулся от ее комментария:

— Да брось ты, мне действительно есть до вас дело. Алекс Маркофф — один из самых влиятельных писателей этого столетия. Людям интересно знать, как он живет.

— Это не дает тебе права выкладывать в Интернете подробности его личной жизни!

— Эй, если вы хотели конфиденциальности, вам не следовало вести себя так в общественных местах у всех на виду. — Он ухмыльнулся. — А может быть, вы искали внимания общественности? В конце концов, ты же взяла билеты, которые я тебе предлагал.

И тут Келси не сдержалась. Она залепила Тому пощечину, вложив в нее всю боль и гнев, которые терзали ее последние тридцать шесть часов. Пощечина была настолько звонкой, что ее услышали все в магазине. На щеке Тома остался красный отпечаток.

— Не смей к нам приближаться! — злобно выпалила Келси.

Она вышла из магазина, не говоря больше ни слова. Она решила, что позвонит Фарли, когда будет в дороге, и попросит его проверить, как дела у Алекса. Прямо сейчас Келси больше всего на свете хотела оказаться как можно дальше от Тома Форбса.

Она гнала автомобиль до тех пор, пока магазин «Кустовая фасоль» и центр города не остались далеко позади. Отъехав от города на расстояние пяти миль, Келси почувствовала, что вся дрожит. Остановив автомобиль, она попыталась успокоиться, сделав глубокий вдох. Не помогло.

Ее ладонь по-прежнему горела от контакта со щекой Тома. Совсем недавно она сама усугубила ситуацию, предоставив Тому идеальный материал для очередной статьи в блоге.

Келси сжала пальцы в кулак и подумала о том, что следовало врезать Тому кулаком в нос.

Глава 11

Мегаполис встретил Келси шумом. Всего за пару месяцев она забыла о том, до чего это суматошный город! Прошла уже неделя после ее возвращения, но ей ни разу не удалось хорошенько выспаться.

«Кого ты хочешь одурачить? Вовсе не шум мешает тебе выспаться. Ты скучаешь по Наттингвуду…»

Келси тосковала по Алексу…

По крайней мере, в финансовом плане у нее сложилась почти идеальная ситуация. Сегодня она вносит последний платеж по кредиту. Долг бабушки Роузи будет окончательно погашен. Подписывая денежный чек, она поняла, что больше не испытывает прежнего страдания, которое посещало ее всякий раз, когда она думала о своей бабушке. В конце концов, мысленно Келси уже давно отпустила старуху с миром.

Жаль, что она не могла также отпустить и других людей. К горлу Келси подступил ком. Прошло две недели, а ее не оставляли мысли об Алексе. Проклятие! Ну почему она не может его забыть? Зачем он встретился ей и лишил возможности сопротивляться романтическим чувствам?

Да, она влюбилась.

Но хуже всего то, что она оказалась в тупиковой ситуации. Погасив задолженность по кредиту, Келси получила теперь возможность заняться собственной жизнью. Ее будущее было неопределенным. Она могла начинать строить свою жизнь, как ей хочется. Проблема состояла в том, что Келси не знала, как должна строить свою новую жизнь. Ведь у нее по-прежнему нет постоянной работы, она не имеет собственного жилья. Наступило время принять кое-какие решения.

Во-первых, ей нужно забыть Алекса.

Ну, для начала ей следует отправить заказным письмом денежный чек, которым она погашает кредит бабушки Роузи. Схватив конверт и надев солнцезащитные очки, она вышла из дома.

В тот миг, когда она оказалась на улице, ее облепила жара, окутал городской шум. Келси испытала гнетущее ощущение. Боль в ее душе усилилась многократно. Как же ей захотелось почувствовать мягкий ветерок и услышать сладкий запах сосновой хвои Наттингвуда!

«Перестань! Не зацикливайся на том, что ты не сможешь иметь. Почему не постараться обо всем забыть?»

— Простите? — К Келси подошла молодая женщина в коротком клетчатом джемпере и дизайнерских солнцезащитных очках. — Вы Келси Альбертелли, верно?

От напряжения у Келси стало покалывать затылок. Она уклонилась от прямого ответа:

— Вам что-нибудь нужно?

— Правда ли, что Алекс Маркофф прекратил работу над своей новой книгой с тех пор, как вы бросили его?

— Что?! — Келси опешила.

— Я имею в виду его очередной роман. Верно ли, что его издатель судится с ним?

Стюарт предъявил Алексу судебный иск? Неужели это правда?

— Я…

— Почему бы вам не заняться своими делами? — послышался приятный баритон.

Келси не верила своим ушам. Неужели ей почудился голос Алекса?

Журналистка тем временем ухмылялась:

— Может быть, вы захотите сами прокомментировать эти слухи, мистер Маркофф?

Келси повернулась и уставилась в темно-серые глаза Алекса:

— Алекс?..

Неужели она не грезит? Даже если она и видит сон, то Алекс из сновидения взял ее за руку и потянул в сторону.

— Пишите что хотите, — бросил он через плечо журналистке. — Мы ничего не будем комментировать.

Алекс быстро повел Келси по заполненной людьми улице.

— Мне жаль, что так получилось.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Келси.

Он одарил ее знакомой грустной улыбкой:

— У тебя есть время, чтобы выпить со мной чашечку кофе?

Они расположились в близлежащем кафе. Усевшись у окна, Келси подумала, что если журналистка пойдет мимо кафе, то сразу их увидит. Это была, пожалуй, единственная связная мысль, которая кружилась в мозгу Келси. Все остальное казалось ей сном.

— Стюарт дал мне телефонный номер твоего агентства по трудоустройству. Мне сказали, где тебя найти, — объяснил Алекс, усаживаясь рядом с ней.

Он разыскивал ее?

«Не возрождай глупые надежды, Келси».

— Значит, ты разговаривал со Стюартом?

— О, я разговаривал с ним несколько раз. Некоторые беседы были особенно эмоциональными.

Келси могла себе такое представить. Стюарт был в бешенстве, когда она заявила, что не будет больше работать с Алексом.

— Он до сих пор тебе угрожает?

— Я справлюсь.

Наступило молчание. Келси воспользовалась моментом, чтобы внимательно рассмотреть Алекса. Он, вне сомнения, выглядел лучше, чем в тот день, когда она ушла от него. Алекс сделал новую, короткую стрижку. На нем была полосатая рубашка, какой она никогда не видела прежде, рукава рубашки были закатаны до локтя.

И тут только до нее дошло.

— Тебе сняли гипс!

Он пошевелил пальцами правой руки:

— Вчера. Доктору Коэну наконец надоело слушать мои жалобы. Я чувствую себя немного странно на самом деле. Поездка сюда была своеобразным приключением. Мне пришлось заново учиться переключать скорости.

— Ты должен был подождать, когда у тебя будет больше практики.

— Тогда я бы не скоро встретился с тобой.

Келси обхватила чашку с кофе обеими руками. У нее екнуло сердце. К сожалению, когда она заговорила, ее голос дрожал:

— Ты хотел меня видеть?

— Ты кое-что забыла.

И только сейчас Келси заметила, что Алекс принес пластиковый пакет. Засунув руку в пакет, он вытащил оттуда бумажный сверток.

Развернув бумагу, он показал ее кофейную кружку:

— Почему ты ее оставила?

— Я решила, что пришло время навсегда расстаться с некоторыми вещами.

— Я понимаю. С чем еще ты решила навсегда расстаться?

«С тобой. Со своими фантазиями».

Келси продолжала оглашать про себя список, теребя указательным пальцем салфетку.

— Ты не должен был приезжать сюда, чтобы вернуть мне кофейную кружку.

— Да, но ведь это необычная кофейная кружка. Но я приехал не ради нее. Я приехал сюда, чтобы увидеть тебя.

Она закрыла глаза:

— Алекс…

— Ты уехала, не попрощавшись.

Значит, он приехал, чтобы с ней попрощаться?!

— Ты спал…

— Я сожалел, что мы не попрощались.

— Почему? Фарли приезжал тебя навестить? Я позвонила ему и попросила приехать.

— Он приезжал.

— Хорошо.

— Но я предпочел бы, чтобы ко мне заехала ты.

— Я не понимаю, зачем это тебе. Ты отлично продемонстрировал мне свое отношение в тот момент, когда спрятался в лесу, — сказала она.

Алекс кивнул, у него дернулся кадык, когда он в очередной раз сглотнул.

— Я злился, — признался он.

— Неудивительно.

— Когда я увидел статью в блоге, то словно вновь вернулся в прошлое. Я вспомнил Алису и все ее интервью… Мне было очень тяжело и так больно, что я едва мог дышать. Я просто хотел снова забыться. Найти место, куда можно опять спрятаться.

— Я тебя понимаю. Поверь, когда мне плохо, я тоже замыкаюсь в себе.

— Я знаю. Я уже говорил, что у нас много общего. Мы оба закрытые и упрямые, между прочим. Именно поэтому мне захотелось приехать и посмотреть в твои глаза, потому что я знал, что ты не будешь отвечать на мои телефонные звонки.

«Да, — подумала Келси. — Я не стала бы отвечать на твои звонки, как бы мне ни хотелось».

Он протянул руку через стол и накрыл ладонью ее руку. По руке Келси распространился знакомый и приятный трепет.

— Когда я проснулся и не обнаружил тебя в доме, он показался мне слишком огромным и… пустым. Такое ощущение возникло у меня впервые с тех пор, как я переехал в Наттингвуд. Я действительно почувствовал себя одиноким.

Келси наблюдала, как он поигрывает ее пальцами. Она боялась поверить в правдивость того, что слышит. Вне сомнения, она в очередной раз все неправильно понимает.

— Я скучал по тебе. — Свободной рукой он коснулся ее подбородка, вынуждая посмотреть в его глаза. — Я больше не хочу быть один.

Прежде чем она успела ответить, он наклонился и поцеловал ее. Медленно и нежно, на виду у всех. Прервав поцелуй, Алекс прижался лбом ко лбу Келси:

— Как же я скучал по тебе!

«Я тоже. Сильнее, чем могла себе представить».

И то, что сейчас происходит, настолько прекрасно… Только вот может ли она доверять Алексу?

— А как насчет Алисы? И прошлого? — Ей хотелось быть уверенной, что он снова не отгородится от нее.

— Ты не Алиса, — ответил он. — Ты совершенно иная. И если я в этом прежде сомневался, — произнес он, посмеиваясь и вытаскивая сложенный лист бумаги из нагрудного кармана, — то теперь у меня не осталось никаких сомнений.

Он протянул ей распечатку блога Тома Форбса. Том написал очередную статью после их встречи в магазине Фарли. Келси была слишком расстроена, чтобы самой заглянуть в его блог. Как и ожидалось, Том представил ее как выжившую из ума истеричку. Статья сопровождалась фотографией, сделанной в тот самый момент, когда Келси залепила пощечину Тому. Тот, кто запечатлел этот момент, поймал дикий взгляд Келси, у нее горели щеки.

— Можешь представить, что я подумал, когда это увидел?

— Я тогда потеряла терпение. Мне очень жаль…

— Несомненно. И не нужно ни о чем сожалеть, — сказал Алекс, беря у нее из рук распечатку. — Никто и никогда не боролся за меня, когда это касалось прессы. Меня использовали, продавали, но никто не вставал на мою защиту. Ни разу. Увидев это фото, я понял, как мне повезло, что ты оказалась рядом со мной, и я буду дураком, если оттолкну тебя. Конечно, — он коснулся пальцем кончика ее носа, — я должен был признаться тебе в этом в тот день, когда мы гуляли по лесу. Но, кажется, я не единственный, кто имеет привычку скрывать свои чувства.

Келси действительно скрывала от него свои чувства. Она сбежала из Наттингвуда. И что же? Она все равно страдала. Алекс навсегда завладел ее сердцем, и она теперь никогда не сумеет его забыть.

А сейчас он предлагает ей перестать замыкаться в себе и во всем признаться. Если бы только она могла найти в себе силы говорить откровенно!

— Ты хочешь сказать…

— Я говорю о том, что хочу, чтобы ты вернулась.

Алекс хочет ее возвращения.

Его слова были самыми приятными из тех, которые Келси когда-либо слышала. Тем не менее она медлила с ответом. Происходящее казалось ей слишком прекрасным, чтобы быть правдой.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась как твоя помощница?

— Я желаю гораздо большего. Я хочу тебя. Мне нужна ты. — Он коснулся ее щеки ладонью, его глаза блестели от слез. — Именно это я понял, сидя тогда на скалах всю ночь напролет. Ты стала нужна мне с тех пор, как впервые постучалась в дверь моего дома.

— Ты не шутишь? — сказала она, ее губы дрожали. — Насколько я помню, при первой встрече ты повернулся ко мне спиной и пошел прочь.

— Потому что я был ослом, — произнес он с улыбкой, и Келси обмякла. — Чувство к тебе напугало меня до смерти. Ты пробудила во мне столько ощущений! Мне понравилось быть с тобой, но я не мог в этом признаться… — Он посерьезнел. — Но я больше не стану прятаться от тебя. Не стану скрывать своих чувств. Я люблю тебя, Келси Альбертелли.

Услышав его последнюю фразу, Келси почувствовала, как ее покидает страх. Никто прежде не признавался ей в любви. Теперь, слыша признание Алекса, она понимала, что ее мечта сбылась.

Коснувшись его руки, она посмотрела ему в глаза. В их темно-серых глубинах больше не было мрачности и суровости. Сейчас эти глаза сияли от любви.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала Келси.

Она притянула Алекса к себе и поцеловала в губы, вложив в поцелуй всю свою любовь.

Когда их поцелуй наконец закончился, она открыла глаза и увидела рядом дорогое, любимое лицо.

— Ну, Келси, ты готова ехать домой?

— Ну, каково твое мнение?

Келси вытерла катящуюся по щеке слезу.

— Я скажу, что ты замечательный писатель. — Она шмыгнула носом.

— Спасибо, но как насчет сюжета? Он не показался тебе слишком слащавым?

Алекс мерил шагами спальню, где сидела Келси и читала его рукопись. Толстячок лежал, распластавшись рядом с ней, придерживая кучу страниц рыжей лапой.

Вскоре после того, как они вернулись в Наттингвуд, Алекса посетило вдохновение. Он часами писал новый роман. Келси не возражала. Ей было приятно наблюдать за увлеченным Алексом. Роман повествовал о потерянной и вновь обретенной любви.

— Я знаю, Стюарт ожидает другую книгу, но прямо сейчас я могу предложить ему только этот роман.

— Я польщена.

— И правильно делаешь. — Он плюхнулся на кровать рядом с ней и поцеловал ее в нос. — Ты моя самая красивая муза.

Она поцеловала его в ответ.

— Роман идеальный, — заявила Келси. — Читатели снова будут без ума от твоего творения.

— Меня не волнует признание читателей. Самое главное, что у меня есть твоя любовь.

— Ну, в этом можешь не сомневаться.

— Хорошо, потому что я собираюсь любить тебя вечно.

О рукописи они тут же забыли, когда потянулись друг к другу.

Позже, когда Келси лежала в объятиях Алекса, пресыщенная и уставшая, она почувствовала, как он уткнулся носом ей в лоб.

— Я вот что подумал, — пробормотал он. — Теперь, когда я выполнил условия контракта со Стюартом, почему бы нам не уехать?

Она улыбнулась:

— Ты имеешь в виду, скрыться ото всех?

— В своем роде. Но я подумывал не только о том, где провести медовый месяц. — Он потрогал обручальное кольцо на ее пальце. Они поженились в мэрии, пока Алекс писал новый роман. — Что скажешь? Может быть, переедем в Европу? Или это слишком далеко от твоего дома?

— Я скажу тебе, — Келси перевернулась и обняла его за шею, — что мой дом там, где ты, дорогой.

Content

Барбара Воллес
Неизбежный поцелуй

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11