Матвеева Людмила Григорьевна

Точка Ру и 6 «Б»

Людмила Матвеева

Точка РУ и 6 «Б»

1. Четыре одинаковых письма

В этот день четыре человека из 6 «Б» получили письма по электронной почте.

...

Сегодня к шести часам приди по адресу: Лунный бульвар, Круглая поляна, дорожка Умных разговоров. Захвати пять рублей одной монетой и домашнее животное. Точка – мое имя. Ру – фамилия.

Агата прочитала послание, засмеялась, потом задумалась минут на пять. У Агаты это считается очень долгим раздумьем. Потом сказала коту:

– Прикол дурацкий, не пойдем. Тем более – дождь.

– Давай не пойдем, Агата. К шести, главное дело, додумалась эта Точка Ру. Самый ужин.

Леха у себя дома тоже прочитал письмо Точки и заворчал:

– Делать мне, что ли, нечего? Умная нашлась. Не подумаю даже идти. Точка, главное дело. Ру, главное дело. И пять рублей. Конечно, не миллион, но с какой радости?

Леха позвонил Агате. Была половина шестого. Агата не ответила. Ее мобильник играл красивую мелодию Моцарта, поэтому Агата не взяла трубку – наслаждалась музыкой. Агата считает, что срочных сообщений на свете не так уж много. Иногда она вообще не отвечает – насладится музыкой, и все.

Оля у себя дома кормила кролика Крошку капустой, а морских свинок Сашу и Машу – морковкой. Потом она проверила почту и прочитала послание Точки.

– Шантаж! – в восторге закричала Оля. – Ограбление! И пять рублей! Круто! Хитрая какая Точка Ру! Да и кого из зверей брать с собой?

Кролик Крошка выпрыгнул из-под стула:

– Взять надо меня! Я давно не видел Агату, Леху, Артема. И никогда не видел девочку Точку по фамилии Ру! Возьмешь, Оля?

– Мы тоже домашние животные! Вообще нигде не были никогда! – закричали морские свинки Саша и Маша. – Мы тоже хотим посмотреть на шантаж и ограбление!

– Все успокойтесь, – засмеялась Оля, – я никуда не собираюсь. Тем более, в дождь. И пять рублей брать не буду.

А в это время Артем тоже читал письмо Точки и спрашивал свою драгоценную крысу:

– Гертруда! Что ты про это думаешь? Всю свою сознательную жизнь ты провела под диваном или в сумке. Темно, нет живых впечатлений. Может, пойдем на Лунный бульвар, встретимся с девочкой. Имя – Точка, Ру – фамилия. Ты – домашнее животное, имеешь право пойти со мной на эту секретную встречу. Хочешь пойти?

– Смотря какая эта девочка по имени Точка, – разумно ответила Гертруда. А вдруг она боится крыс? Не любит и даже ненавидит? Начнет визжать, отпрыгивать, прикидываться нежным созданием? Терпеть не могу таких.

– Девочка неизвестная, ситуация неясная. Ладно, Гертруда, не пойдем, лучше сыграем в шашки. – Артем разложил на столе доску и расставил шашки. Гертруда недавно научилась играть и жульничать, одновременно. Она крикнула:

– Мои – белые!

– Это еще почему? – Артем притворился справедливым. – Выбирай, в какой руке твой цвет, белый или черный. Розыгрыш первого хода.

– Не может уступить! Я же крыса! Меня все не любят! Надо меня жалеть!

– Ладно, уступлю в последний раз. Твои – белые.

– А давай в поддавки! Тогда мои – черные! Они в поддавках выгоднее!

Артем опять согласился, он покладистый парень, Артем. Гертруда уселась на стол у доски и свесила хвост. Когда хвоста не видно, крыса может показаться почти симпатичным животным. Вроде белочки.

Они стали играть. Гертруда тут же столкнула с доски свою черную шашку и пропищала:

– Я выигрываю! Твоих больше! Моих меньше! В поддавки я сильнее! Сдавайся по-хорошему!

Милый уютный вечер. А за окном дождь.

– Никуда мы не пойдем, – окончательно решил Артем. – Точка – имя, Ру – фамилия. Разводка, прикол.

– Ну и не пойдем, – Гертруда сверкнула хитренькими глазами-бусинками и юркнула под диван.

Все четверо позвонили друг дружке и сказали, что не пойдут они сегодня на Лунный бульвар. Это было твердое решение.

2. Агата прячется в кустах

Агата посмотрела на часы – половина шестого. И она не выдержала:

– Барс! А может, сбегаем на Лунный бульвар?

– А что? Все равно делать нечего.

– Мы на минутку, я гляну хоть одним глазком, и сразу обратно.

– И я – одним глазком. И сразу обратно.

Агата схватила с вешалки куртку. Барса – за пазуху, и вперед.

Там, на мокрой площадке, среди качелей и лесенок таилась опасность, чувствовалось напряжение. Людей не видно, а шныряют в сумерках тени. Но ведь тень бывает чья-то. И Агата придумала: надо исчезнуть.

Она нырнула в куст, черный, мокрый и колючий. Кот Барс вылез из-за пазухи и истошно крикнул:

– Замочу! Порву на тряпки!

Противный бас захохотал:

– Кота приволокла! А пять рублей дома забыла?

Агата пригнулась и старалась не дышать. Барс тоже притих.

– Окружай, хватай, тащи! – заорали грабители-шантажисты. Хриплый надрывался громче всех: – Будет месть за нашу честь! Хватай любого, кто тут есть!

Агата крикнула Барсу:

– Убегаем! Быстрее, они нас не догонят! Вперед!

Это была хитрость – Агата, не выпуская кота, пригнулась в кустах. Никуда они не убежали. А те пускай ищут Агату и кота далеко, за качелями или за палаткой «Сладкая жизнь». Пусть побегают.

Кот на руках у Агаты мелко дрожал от страха. Она шепнула:

– Не бойся, Барс, не найдут.

– А вдруг найдут?

– Нет, они не смогут влезть в наш колючий барбарис! Никогда!

Кот немного успокоился.

Агата сидела неподвижно и прикидывала, как перебраться сквозь боярышник на другую сторону дорожки. Надо было сделать это совершенно бесшумно, а ветки трещали от любого движения.

Конечно, опасные люди не догадывались, что Агата и ее кот совсем рядом, в двух шагах.

– Убежали! – сказал бас.

– Рады, что спаслись, – ехидно захихикал тоненький девчачий голосок.

Голос был вредный. Это, скорее всего, была сама Точка Ру.

Агата и кот Барс все-таки пробрались через кусты и удрали по дорожке Умных разговоров.

Агата вздохнула с облегчением. Все-таки, удалось перехитрить этих шантажистов-грабителей.

И тут кто-то крепко схватил ее за пятку. Пятка, разумеется, была в сапоге, но все равно Агата взвизгнула, а Барс оглушительно мяукнул.

Шантажисты-грабители никуда не убежали, они прятались рядом и кричали на разные голоса:

– Засада!

– Окружили!

– Спасайся!

– Не толкайся!

И побежали. Топот эхом отзывался по всему Лунному бульвару. Только топали не грабители и не шантажисты. Агата с котом потом сообразили, что в соседних кустах притаились Оля с кроликом, Леха и Артем с крысой – все, кто принял твердое решение не ходить на бульвар и не встречаться с девочкой по имени Точка и фамилии Ру.

3. Дрэгон-флай-Гоут

Василиса прекрасная и ее друг Платон сидели в комнате Платона за компьютером. Родителей не было, поэтому настроение было прекрасное. Но прекрасное настроение всегда что-то испортит. Хоть немного. Сегодня это был звонок телефона.

– Да, мама, я тебя слушаю, – откликнулась Василиса.

– Василиса! От математики не отвлекайся! Завтра у тебя контрольная! Передай Платону – я на него надеюсь. Он взрослый человек, восьмой класс.

– Да, мама. Я помню, мама. Мы не отходим от компьютера, мама, решаем задачи. Такие трудные, без Платона мне их не решить сто лет! Сто процентов!

Платон прыснул. Почему так приятно обманывать маму, даже чужую?

После телефонной проверки Василиса и Платон снова уткнулись в компьютер.

– Твой Жук слетел! Как я его!

– А твой Паук тоже не прошел! Хитрость не удалась!

– Бах! Бабах! Классная игрушка!

Ну конечно, они уже часа два играли в компьютерную игру «Мозговой штурм».

– Если разобраться, ты, Василиса, говорила чистую правду – мы решаем трудные задачки и не отходим от компьютера. – И они дружно засмеялись.

А потом Василиса нажала кнопку мыши, и уродливый обаятельный жук, похожий на улитку, набросился на паука, щелчком скинул его в овраг и понесся на безумной скорости по зеленому лугу, где на него налетели осы с криком:

– Вот как получается! Жизнь твоя кончается!

Осиный вожак, самый лихой, в тельняшке с черными и желтыми полосками пискляво предложил:

– Огромный выкуп заплати, и – счастливого пути!

Потом появились стрекозы, красивые, зеленоглазые, но воинственные. А в сторонке паслась козочка, ходила вокруг колышка и подмигивала стрекозе, а иногда – Василисе. Потом снова на экране шла битва пауков и жуков. Но в сражение вскоре вмешались зеленые кузнечики. Они перескакивали через своих врагов и лягали их длинными задними ногами. А враги вызвали на помощь жаб, которые глотали кузнечиков: шлепнут ртом – и готово. Словом, все мчалось, толкалось, взрывалось. Это была самая крутая компьютерная игра. Василиса прекрасная и ее друг восьмиклассник Платон тоже толкались, кричали, каждый старался выиграть во что бы то ни стало. Вся эта история длилась довольно долго. Наконец, Платон закричал:

– Ура! Победа моя! И не спорь, Василиса.

Она, разумеется, спорила:

– Я тоже выиграла! Почти! А ты не уступаешь, так нечестно! Восьмой класс – взрослый парень! А я в шестом, к тому же – девочка!

Он засмеялся:

– Игра шла на равных. Никаких оправданий! Проиграла, Василиса? Так и скажи.

Она смирилась и сменила тему:

– Называй меня, Платон, полным именем – Василиса прекрасная.

– Хорошо, Василиса прекрасная. Теперь доставай задачник, будем готовиться к твоей контрольной.

– Ой, Платон! А давай лучше пойдем на Лунный бульвар и купим мороженое. Утешим бедную Василису прекрасную порцией «Шоколадной фантазии», а?

– Сначала примеры. Потом разберем задачи, типовые, хотя бы две. Потом награда – мороженое.

– А давай лучше сначала предоплата – мороженое. А потом трудовой подвиг.

– Опять читишь? Никаких предоплат – решай пример.

– Ботаник-отличник, скучный человек!

– Ха-ха! Ботаник! А кто лучший в мире игрок в компьютерные игрушки?

Все-таки Платон и Василиса быстренько решили несколько примеров. Он щелкал их, как орешки. Объяснял ей суть дела, она кивала, но понимала не все – думала о Лунном бульваре. Скоро они туда пойдут, а там всегда что-то происходит. И мороженое «Шоколадная фантазия» тоже вещь очень привлекательная.

– Василиса, ты отсутствуешь! – заметил Платон. – Вернись и думай о контрольной по математике.

– Совсем как училка, – отмахнулась она, – тебе легко, ты гениальный математик, Клизма ставит тебя в пример! А я-то – обычная Василиса. Правда, прекрасная. Мне трудно решать всю эту муть, – и она беспомощно посмотрела на Платона.

Ему стало жалко Василису, такую печальную и прекрасную. Платон закрыл задачник, засмеялся и поцеловал ее розовую щеку.

И вот они, взявшись за руки, шли по Лунному бульвару. Темнело. Только что прошел дождь – какие блестящие лужи на дорожке Умных разговоров! А черные ветки с каплями дождя выглядят под фонарями совсем как стеклянные.

– Вечером здесь все другое, – мечтательно сказала Василиса прекрасная. – Я почти никогда не бываю на Лунном бульваре по вечерам. Мама не разрешает: «уроки, уроки»…

– А на самом деле уроки делать не надо? – весело спросил Платон.

На ехидное замечание надо давать ехидный ответ.

Но Василиса не успела съехидничать. Мимо них со скоростью ветра пронеслись зловещие темные фигуры. Василисе показалось, что их очень много – двадцать или больше. Платон насчитал четверых. Толпа мчалась, не разбирая дороги, разбрызгивая лужи и крича для устрашения:

– Всех тормозных замочим!

– Только продвинутые!

– Дрэгон-флай! Гоут!!

– Фирму «Гуд монинг» порвать на куски!

– Только дрэгон-флай! Только великая гоут!

Платон и Василиса испугались и прыгнули в мокрый колючий куст боярышника.

– Не дыши, – велел Платон, и Василиса послушно задержала дыхание.

Бешеная компания пролетела мимо. Наконец, стало тихо.

– Вылезаем, идем домой.

– А мороженое? – напомнила Василиса справедливым голосом.

Платон рассмеялся:

– Не забыла о самом главном! Умница, Василиса.

Она смутилась: рядом не то бандиты, не то хулиганы, страшно и опасно. А она про такие пустяки – мороженое ей купи. Но Василиса – человек находчивый, она сказала:

– Мне после потрясений надо восстановить душевное равновесие, не смейся надо мной, Платон. И называй меня, пожалуйста, полным именем.

– Василиса прекрасная, – согласился он и купил две порции мороженого «Шоколадная фантазия».

Ребята шли молча, наслаждались вкусом шоколада, малины, лимона и орехов.

Потом спели песню:

Наш бульвар прекрасен!

Тихий и веселый.

Сегодня он ужасен

И очень опасен!

Но мы от страшных бед ушли

И смело все перенесли!

Ура! Ура! Ура!

Они только что сочинили это бессмертное произведение. Вернее, сочинил Платон. Но Василиса считала, что они – соавторы:

– «Ура, ура, ура» придумала я одна, правда?

В это время мимо них пролетела девочка.

– Это Агата! Я ее узнала! Агата, от кого бежишь?

Но подружка была уже далеко. За ней несся кот Барс.

– Дрэгон-флай! Гоут! – крикнула Агата издалека. А может, это кричал кот.

4. Тайна 6 «Б»

Хорошо прийти в класс пораньше и посплетничать с девчонками. Только прийти пораньше не всегда удается. А сегодня удалось. Агата прибежала в школу, взлетела по лестнице, открыла дверь класса и сразу увидела почти весь шестой «Б» – Барбосова, Надю-Сфинкса, Анюту балетную. Еще она увидела Олю, Леху и даже Артема, хотя он учится в другой школе.

– На минутку заглянул, – объяснил Артем, – сейчас убегаю. На первый урок нельзя опаздывать – англичанка убьет, – и он выскочил за дверь.

Агата заглянула в голубые глаза Оли и увидела в них тайну. Леха замкнуто смотрел перед собой. Стрельнул глазами в Агату и снова уставился на доску, хотя там ничего не написано. Остальные занимались кто чем. Барбосов пересыпал из руки в руку горсть шурупчиков и гаечек. Все, что не для мотоцикла, не интересует Барбосова сто лет. Надя-Сфинкс листала глянцевый журнал «Стрижки Маришки». Сфинкс давно выбирает прическу, не может решить, что пойдет ей больше – коротенькая стрижка или локоны до плеч. А пока не решила, ходит с челкой до носа и смотрит из-под нее, как заросший пес. Анюта балетная выпендривалась посреди класса – делала балетные прыжки, изящно поднимала руку, другую. Лидка Князева с ненавистью смотрела на Анюту и шипела:

– Выставляется!

– Артисты для этого и существуют, – смеялась Анюта балетная, – выставляться.

Агата оценила ситуацию в классе быстро, а на Олю смотрела пристально. Оля подмигнула ей – заговорщицки. Общие тайны сближают.

Агата села за свою парту рядом с Лехой и тихо спросила:

– Леха, объясни мне, что такое «дрэгон-флай»?

Леха не знал, поэтому он ответил:

– Ты что? Это и ежу понятно.

– Леха, я не еж! Скажи.

– От любопытства становится шея длиннее, ум короче, глаза косые, ноги кривые.

Лехин туманный бред ее не устроил. Агата собиралась приставать дальше, но догадалась:

– Ты не знаешь! Дрэгон-флай! Гоут!

Тут в класс вошла математичка по прозвищу Клизма. Начался урок. Исчезли винтики, гаечки, зеркальца, мобильные телефоны. Клизма – строгая классная руководительница. Она видит их всех насквозь со всеми хитростями, обманами, коварными замыслами и простодушными лицами.

– Вижу вас всех насквозь. И тебя, Агата, тоже. Не смотри на меня таким честными глазами – ведь ты сейчас думаешь не о математике.

– Ну что вы! – засмеялась Агата, – о чем мне еще думать?

– О вчерашнем кошмаре на Лунном бульваре, – отрезала Клизма и добавила непримиримо, – всё! Приступили к проверке домашнего задания.

После заявления Клизмы все замерли от любопытства. А некоторые – от изумления. Откуда Клизма узнала о вчерашнем происшествии?

Математичка сверкнула лукавыми очками и сказала:

– Приглашаю к доске… – пауза была бесконечной, люди в напряжении ждали – кого вызовет? Анюта балетная прикрыла лицо задачником. Барбосов сунул голову под парту. Агата сидела с независимым видом, этот вид должен был обмануть Клизму – Агата вчера не успела сделать задание по математике: ее отвлекли другие важные дела. Известно какие. Клизму вид Агаты не обманул: – Агата, напиши, пожалуйста, пример, который ты решила дома. Объясни, как ты его решала. Всех прошу слушать внимательно.

Агата медленно поднялась из-за парты, очень медленно шагнула к доске. Так не хотелось сознаваться: «Я не сделала домашнее задание». Но сознаться придется. Никто не выручит.

И тут помощь пришла. Выручают иногда, когда не ждешь и не надеешься.

Это Оля самым невинным голосом спросила:

– А ваш кот Рыжик любит гулять на Лунном бульваре?

– Обожает, – попалась Клизма.

– На поводке водите? – деловито поинтересовалась Оля. – У меня несколько домашних животных, я им всем куплю поводки.

– А я видела! Поводок у Рыжика зеленый, под цвет его глаз. Так красиво и стильно, – это вступила Варвара, она была накрашена – веки, щеки, брови. Но Клизма не сделала ей замечание. Разговор о любимом Рыжике всегда отвлекал математичку от математики.

Агата тем временем тихонечко уселась на свое место.

Оля продолжала:

– В новом магазине «Все для зверя» продают намордники, попонки, небольшие уютные мисочки для кошек с нарисованными мышками. А для собачек – мисочки побольше с нарисованными сахарными косточками. Ошейники от блох и просто ошейники с галстуком-бабочкой, для красоты. Еще там есть всякие поводки, я для кролика Крошки куплю красненький, он подойдет к его серой шкурке. И для котов есть модные штанишки любого цвета и шапочки. А для кошек – шляпки. Так прикольно!

– Где же этот новый магазин? – заволновалась Клизма.

– На Тихонькой улице, – выкрикнул Леха, – я там для нашего кота Барса купил диск группы «Кошки-мышки»! Их визитная карточка – классная песня «Кошки-мышки». Барс от этой песни тащится. Можно, я спою?

Клизма не устояла:

– Только очень тихо, – она следит за дисциплиной, любит тишину и собранность на своих уроках, но кота она любит несравнимо больше. – Очень-очень тихо. Как хорошо, что есть диск для котов. Рыжик тонко чувствует музыку.

Леха запел во весь голос:

Если кошка видит мышку,

Кошке очень хорошо.

Если мышка видит кошку,

Ей совсем нехорошо.

Тут в класс ворвалась завуч Оксана Тарасовна с криком:

– Почему на уроке математики учащиеся поют песни? Шестой «Б»! Опять вы нарушаете?

– Никто не поет, – нагло соврала Клизма, – вам показалось, Оксана Тарасовна.

– Мне никогда ничего не кажется! – Оксана в гневе стукнула связкой ключей по столу.

Агата от этого стука подпрыгнула на стуле. Разумеется, нарочно. И Леха, и Оля, и Анюта балетная тоже подпрыгнули. И тоже нарочно.

– Современные дети нервные, – сказал самый умный Гриша, – нельзя стучать, кричать и угрожать. А то случится стресс.

– От ваших безобразных выходок стресс случается у педагогов! Вот вы, классный руководитель, выглядите усталой, измученной, переутомленной. Как после больших напряжений и тревог.

Но Клизма не поддалась:

– Я прекрасно себя чувствую, Оксана Тарасовна. Мой кот Рыжик радует меня – никуда не сбежал, уравновешенный и послушный котик. И ученики тоже послушные, вполне адекватные дети.

– Ох, сговорились, – проворчала завуч и ушла, громко хлопнув дверью.

– Стресс! – рявкнул ей вслед шестой «Б».

– Нельзя хлопать дверью!

– Кричать!

– Ругать!

– Пугать!

Клизма погрозила им кулаком:

– Не распускаться! Вижу вас насквозь! Агата, ты не приготовила задание по математике. Ведь не приготовила?

– Не успела, – вздохнула Агата, – были очень важные дела.

– Надо предупреждать перед уроком, – Клизма вздохнула и не поставила Агате двойку, – подойди заранее и скажи: «Не вызывайте меня, пожалуйста, я не приготовила домашнее задание». Почему нельзя сделать так? И не позориться, когда вызовут? Сколько раз я вам это говорила!

– А вдруг не вызовут? – крикнул Леха, – а ты, как дурак, сознаешься!

– Глупо! – она стукнула по столу, но не ключами, а ладонью, – унизительно прятать голову и дрожать перед опросом.

– А откуда вы узнали про вчерашнее приключение? – Агате давно хотелось спросить об этом, а тут как раз наступил подходящий момент.

– Узнала, и все. Я же не зря вижу вас насквозь, – Клизма снова лукаво блеснула очками.

Прозвенел звонок. Все задвигали стульями, зашумели.

– А вдруг мы тоже видим вас насквозь? – съехидничала Лидка Князева.

– Не дождетесь, – и Клизма ушла, тихо и аккуратно прикрыв дверь.

5. Откуда она узнала?

«Я вижу своих учеников насквозь», – так считает Клизма. На самом деле она, конечно, их видит, но не так уж насквозь.

В тот вечер математичка сидела дома и проверяла тетради. Ошибок было много, аккуратности в записях мало – все как обычно. Она делала исправления красной шариковой ручкой. Ручка оставляла беспощадные следы в тетрадях. Иногда математичка грустно вздыхала, иногда радовалась. Тетрадка самого умного Гриши нравилась Клизме больше других – цифры написаны красиво, четко. Все решения правильные, ответы верные. Примеры выписаны ровным столбиком. Приятно смотреть. Человек любит математику. Самому умному она ставит пятерку.

За окном шумит дождь. Погода сошла с ума – зимой дождь. Хорошо в такой темный сырой вечер сидеть дома. Мягко светит лампа, у соседей за стеной бурчит телевизор. Кот Рыжик дремлет на своей шелковой подушке. Он свернулся калачиком, голову положил на пушистый хвост. Уютный кот Рыжик. Клизма отодвинула от себя стопку проверенных тетрадей, прикрыла глаза, задумалась. О чем думает учительница, да еще классный руководитель? Конечно, о своих учениках. Гриша самый умный, с ним никаких хлопот. Иногда, правда, он слишком уверен в себе. Но это нередко бывает с самыми умными. Со временем это пройдет – подростки вырастают и меняются к лучшему. Иногда, правда, к худшему. Агата прелестная и очаровательная. Она умница, но иногда ей надоедает быть умницей, тогда она с удовольствием делает всякие глупости: то нацепит на макушку немыслимый бант, то не выучит урок и наврет с три короба. Она умело командует Лехой, а он со всеми упрямый, ершистый, а с Агатой – покладистый. Иногда он устраивает Агате сцены ревности. А иногда она – ему. Прекрасна любовь в двенадцать лет. Да всякая любовь прекрасна. Клизма расслабилась, включила музыкальный центр. Запела ее любимая группа U2. Математичка наслаждалась музыкой. Но тут кот Рыжик поднял голову:

– Выключи свою Ю-Ту, я хочу прогуляться по Лунному бульвару.

– Что ты, Рыжик! Там дождь, темно и ветер!

– А я давно не гулял в темноте в дождь и ветер. У меня тоска по далекому прошлому, когда я жил на помойке. У меня не было никакой шелковой подушки. Зато была свобода! Никакой двери с замком. Никакого поводка с ошейником!

– И никакой мисочки с консервами «Кис-брысь», – добавила Клизма, – никакого теплого дома, никакой заботливой хозяйки.

– Не ворчи, ты не старая, – приказал Рыжик, – пошли, погуляем. Надевай на меня свой дурацкий ошейник с дурацким зеленым поводком. «Ах-ах, под цвет глаз!» Слушать противно!

Она все-таки надела на кота ошейник, прицепила поводок, хотя всю эту красоту никто, конечно, не увидит – на Лунном бульваре густые сумерки. Нет бегущих, идущих, сидящих на скамейках. Пустой унылый бульвар. Лужи да ветер шумит.

– Все нормальные люди сидят дома, – она хотела взять кота Рыжика на руки, но он увернулся:

– Пройдусь пешком, посмотрю вокруг. Мои изумрудно-зеленые глаза отлично видят в темноте.

– Не на что смотреть, – возразила она учительским голосом.

И тут вдруг Рыжик крикнул:

– Караул! Бандиты!

На дорожке Умных разговоров толпились подозрительные фигуры.

– Они в масках! – завопил Рыжик. – Спасайся! И меня спасай! Бери на руки любимого мокрого кота! Бежим отсюда!

Что же разглядел Рыжик? Группа людей, темная одежда, шапки надвинуты на глаза. А лиц не различить – то ли маски, то ли просто темно, даже для кота.

Клизма схватила Рыжика и побежала. Банда, кажется, гналась за ними. За спиной слышались непонятные восклицания:

– Дрэгон-флай, и ничего другого!

– Смерть врагам в овраге!

– Доберемся и разберемся!

– Дрэгон-флай!

Клизма удирала со всех ног. Под фонарем ей встретилась девочка, за ней несся кот. Девочка и кот показались ей знакомыми.

– Агата, – шепнул Рыжик, – кот Барс.

Клизма поняла: надо спасать бедную девочку, свою ученицу. И кота Барса тоже надо выручать. Но Агата и кот Барс вмиг исчезли. Клизма и Рыжик с облегчением вздохнули: им не хотелось никого спасать, и они побежали домой. Вернулись промокшие, усталые, довольные, как любой, кому удалось избежать опасности.

– Кошмарная история, – сказала Клизма, пристраивая на теплую батарею мокрые сапожки.

– Кайф, – ответил Рыжик зловредным голосом, – приключения и опасности нужны в жизни. На помойке их было много, а в твоем доме мало. Это меня не устраивает, понятно?

– Понятно, Рыжик. Я приму меры, чтобы тебе не было скучно. – Тут она сменила тему разговора и спросила: – Рыжик, скажи, что такое «дрэгон-флай»? И еще «гоут»? Ты такой умный, все знаешь.

Мокрый кот встряхнулся, обрызгал диван и свою шелковую подушку и почти собрался подремать:

– Знал, но забыл. «Гоут» – по-английски, кажется, «коза» или «петух». На помойке говорили. А «дрэгон-флай» – не знаю. Может, попсовая группа? Позвоню Барсу, он скажет.

Рыжик набрал телефон Агаты. Не отозвались ни Агата, ни Барс.

– Дурацкая привычка не брать с собой мобильный телефон, – проворчал Рыжик.

– Они скоро вернутся, – сказала Клизма.

– Будем надеяться, – туманно ответил кот Рыжик. – А вдруг эти дрэгоны все-таки догнали их? Взяли в заложники? Приволокли в тайный дом? Приковали наручниками к батарее? А мы тут сидим в тепле! Может быть, надо спасать кота Барса и Агату?

– Прекрати нагнетать ужасы, – у математички Клизмы логика всегда в порядке, – они убегали быстро, неслись в нужном направлении. Сейчас будут дома. Вон, посмотри в окно, у Агаты зажегся свет!

– А может быть, пришла с работы ее мама? – не уступал Рыжик, – моя версия имеет право на существование!

– Агатина мама в командировке, – Клизма была спокойна. Она положила ужин в мисочку Рыжика, а себе сварила сосиску.

– Спокойная тихая жизнь, терпеть не могу! – Проворчал Рыжик, но ужин съел без остатка. – Позвонить коту Барсу? Спросить про дрэгон-флай?

– Не надо. Мои ученики не должны знать, что их классная руководительница носится под дождем, прячется от неизвестных дрэгонов в кустах, и вообще – идет на поводу у капризного рыжего кота с помойки.

Рыжик усмехнулся и сразу уснул.

6. Кепочка из Сингапура

Когда в классе нет учителя, а есть ученики, царит большое оживление. В этот день оно тоже царило. Каждый отрывался по полной программе – такими словами это называется у подростков. А на нормальном языке можно сказать, что шестой «Б» использовал момент свободы.

Самый умный Гриша включил радио на мобильном, наушники надевать не стал, так что слушали все:

Прекратятся морозы —

И настанет весна.

Я куплю тебе мимозы,

И фиалки, и розы,

И растрепанный веник!

Ведь любовь дороже денег.

Все, кто слышал эту лихую песню, начали хохотать:

– Растрепанный веник!

– Круто!

– Прикол!

– Я тоже куплю диск «Шиш с маслом»!

– На Тихонькой улице в магазине «Продукты» в закутке за молочным прилавком, – рекламировала Лидка Князева, – там продают музыку, кино. Пиратский киоск, дешево!

– Новая группа, – пояснил Гриша, – называется «Шиш с маслом».

Агата начала танцевать под музыку «Шиша». Танцевать у классной доски удобно, для современных танцев не требуется много места. Агата кружилась, вскидывала руки над головой, юбочка летала вокруг коленок.

Оля не утерпела и тоже затанцевала. Она держалась близко к своей парте с раскрытым учебником английского. Не отрываясь от танца, она косилась в книгу и думала, что повторяет неправильные глаголы.

Все были заняты. Варвара списывала из тетрадки Сергея домашнее задание. Сам Сергей посылал эсэмэски на другой конец класса и с большим вниманием читал ответы. Леха влез на парту, чтобы всем было его видно и слышно, и крикнул:

– Барбосов – слабак и тормоз!

Зачем он это крикнул, он не мог ответить. Задиристые мальчишки часто не знают, зачем дразнят других людей.

Барбосов врубился не сразу. Он самый сильный, но не самый сообразительный. Сидел, сопел, что-то обдумывал. Потом не спеша пошел на Леху. Но тот перепрыгивал, перелетал через всё – парты, стулья, девчонок и оказывался не там, где Барбосов надеялся его схватить.

– Все равно поймаю, – ревел Барбосов, – месть будет страшной!

– За что месть? Я же пошутил! Ты что, Барбос, шуток не понимаешь?

– Не за шутку отомщу! Шутки я понимаю! А за кроссовки ответишь!

– Нужны мне твои кроссовки! Сто лет не нужны! Это не я прибил их к полу! У меня и гвоздей-то нет!

Лучше было бы не говорить на опасную тему.

Это произошло несколько дней назад.

У Барбосова много недостатков – он грубый, ругается ненормативными словами, дерется. Но злопамятности у Барбосова нет. И он забыл тот случай. Но Леха сегодня назвал его слабаком и тормозом, и обида всплыла в памяти Барбосова. Леха сам напомнил, нечаянно или специально.

В тот день после урока физкультуры в раздевалке-разувалке Барбосов хотел переобуться. Он снял тапки, сунул ноги в кроссовки и тут же рухнул на пол. Барбосов большой и тяжелый. Так что был большой грохот и громкий хохот. Кроссовки оказались прибитыми к полу. Кто это придумал и кто осуществил – неизвестно. Барбосов подозревал Леху, но доказать ничего не мог.

И вот сегодня Леха опять прицепился к Барбосову, которого боятся даже семиклассники. Задел силача, пришлось спасаться бегством. Вот Леха перепрыгнул через парту Анюты балетной, а заодно и через саму Анюту, потом он перелетел через проход и приземлился на учительский стол, попал на карандаш и поехал вместе с ним к краю. Улетел на пол, но увернулся от Барбосова.

– Порву! Замочу! – рычал Барбосов.

Но Леха проворный, увертливый. Поймать и порвать Леху трудно. Вот он отпрыгнул в сторону, и Барбосов пролетел мимо, а Леха с разбега уткнулся головой в человека. Кто это? Гриша? Сергей? Или девчонка? Может, Варвара? Лидка? Василиса? Ну сейчас начнется писк, визг: «Смотреть надо! Чуть не сшиб меня!»

– Осторожнее на поворотах, – сказал незнакомый голос.

Тут Леха заметил мальчишку, который стоял у двери и наблюдал за классом.

Невысокий, загорелый среди зимы. На голове кепочка. Леха его разглядывал и делал вид, что не разглядывает. Мальчишки это умеют.

– Почему вы беситесь? – спросил незнакомец.

– Свободный урок, англичанка опаздывает, у нее халтура, то есть частный ученик.

– Уж очень вы буйные. Вопите – на улице слышно.

– А почему ты в шапке? – перешел в атаку Леха.

Тут подошла Агата, за ней – Оля, Анюта балетная. Барбосов сопел где-то рядом.

– Клизма в шапке в классе не разрешает, то есть математичка.

– Это не шапка.

– А что же это?

– Сингапурская кепка.

– Сингапурская! Круто!

Кепка была в клеточку – синюю, желтую, красную. Она была надета немного набок. Из-под нее выглядывали очень веселые глаза. Над глазами челочка, светлая, почти как у Анюты балетной.

– Откуда кепка? – Леха равнодушен к одежде. Ему все равно, в каких он сапогах, в каком свитере. Но эта клетчатая кепочка, такая озорная, сразу ему понравилась. И сам парень без прибамбасов.

– Из Сингапура, – повторил он без хвастовства.

– Не мажор, – заметил самый умный.

– Дай померить кепку, – попросила Агата, – обожаю кепочки в клетку.

– Примерь.

Она надела ее чуть набок, показалась всем, достала из кармана зеркальце. Но тут Леха сорвал с нее обновку и с криком:

– Обезьяна без кармана! – убежал в другой конец класса, – поймай!

– Меня зовут Петр Булавкин! – Хозяин кепки в один прыжок догнал Леху, отобрал свою сингапурскую диковинку и надел немного набок.

Тут в класс вбежала англичанка:

– Немного опоздала, быстро по местам, будем наверстывать время. А ты почему в шапке?

– Это не шапка! – с удовольствием сообщил шестой «Б».

– А что же это? – англичанка быстро разложила на своем столе тетради, классный журнал, английские книжки с яркими картинками. Она все делала резко и собрано: время англичанки – деньги англичанки.

– Сингапурская кепочка! – хором отозвался класс.

– Привезли тебе из Сингапура?

– Сам там был.

– Был? В Сингапуре? Расскажешь!

– Его зовут Петя Булавкин!

– Иголкин!

– Кнопкин!

– Прекратить глупости! – Англичанка не склонна сегодня шутить. – Расскажи, Петр, про Сингапур.

– По-английски не смогу, – ответил Петя.

– Садись за парту, что же ты стоишь? Счастливый ты человек – был в Сингапуре.

Англичанка безумно любит путешествовать.

Однажды Надя-сфинкс сказала Барбосову:

– Она хватает любые частные уроки, с тупыми занимается, с глупыми тормозными – только бы побольше заработать и уехать в дикую страну.

– В Африку летает, – хмыкнул Барбосов, – там ее сожрут дикие племена.

– Съесть ее не съели, – задумчиво сказала Лидка Князева. – Она собирается в Марокко. Это, кажется, тоже в Африке.

Сегодня на уроке английского сидел Петя Булавкин в клетчатой кепочке. И англичанка обращалась к нему:

– Не люблю банальные туры – Египет, Турция, Греция. Это меня не увлекает. Туда ездят все кому не лень. Толпы. А вот Марокко, Тунис, Мексика. Это страны! Вернешься, знакомые спросят: «Где ты отдыхала?» А я небрежно брошу: «На острове Гаити». Блестяще! Никаких денег не жалко на то, чтобы у знакомых брови были подняты, а нижняя челюсть опущена. – Англичанка вдруг перестала беречь минуты и заговорила на своем уроке по-русски.

– Из-за кепки! – фыркнул Леха.

Агата прошептала ему на ухо:

– Любимчиков не люблю! Кепка, главное дело!

– Давайте посвятим урок Сингапуру, – вдруг предложила англичанка. – Петр Булавкин, прошу тебя, расскажи о Сингапуре. Климат, условия в отеле, еда. И главное – цена путевки.

– Я по-английски не очень, – забормотал Петя, – я все путешествую, а учусь так себе.

– Наш человек, – сказал Барбосов. – Учиться-упираться – станешь ботаном.

– Как же ты без языка по странам ездишь? – англичанка считает свой предмет самым нужным, как и все учителя: «как же без математики», «как же без литературы»… А запросто, без чего угодно, спросите у Барбосова.

– Я в Сингапуре мало разговариваю, – туманно пояснил Петя, – я больше смотрю, слушаю, все подряд запоминаю.

– Расскажи все подряд, – настаивала англичанка.

– Там широкие улицы, много иномарок. А может, для них они не иномарки, а родные машины. Много людей и магазинов. Вот зашел и купил кепочку.

– За сколько? – англичанка мечтала посетить Сингапур.

Она даже включила диктофон – записывала Петю, чтобы ничего не забыть. И вдруг обиделась:

– Ты будто рассказываешь про нашу Тихонькую улицу! Про Лунный бульвар! Спешат люди, гуляют с собаками. Один к одному. – И выключила диктофон.

Петя Булавкин замолчал. Агата заступилась:

– Рассказывать трудно. Одно дело – видел, другое – рассказал.

Леха ткнул Агату локтем:

– А ты-то чего? Не успела узнать, уже кокетничаешь? Защищает, главное дело.

Англичанка продолжала допытываться:

– А правда, что в Сингапуре самые комфортные авиалинии? – Было ясно: она настроилась лететь в Сингапур.

– Правда, – оживился Петя, – в самолете подают гранатовый сок, бублики, можно возить кошек длиной не больше двух метров. Попугаев без клетки – летают по самолету, синие, зеленые.

Агата спросила:

– А в этот Сингапур ездят летом? Или зимой там тоже прикольно?

Петя внимательно посмотрел на Агату и прочитал ее мысли.

– Летом хорошо. Но зимой лучше – не жарко, толпы не бродят. Бенгальские тигры сидят спокойно в зоопарке.

– Зимой тигры в зоопарке, – англичанка снова включила свой диктофон, – а летом тигры где?

– Летом они бродят по городу. Зеленые борются за свободу зверей.

– Но это же смертельно опасно! – англичанка совсем не глупая, но когда дело касается путешествий, здравый ум изменяет ей.

– А вы поезжайте зимой, – мягко и искренне советует Агата.

И все подхватывают:

– Конечно зимой!

– Сингапур зимой – самое оно!

– А летом кошмар: в городе на улицах зебры, леопарды, слоны. Одному туристу слон наступил на ногу! Я читал!

– И я читал! – выкрикнул Барбосов, который вообще ничего не читает.

– А в центре, – мечтательно вспоминал Петя Булавкин, – есть магазин «Шляпка». Там кепки всех размеров – в горошек, в полоску. Козырек вниз! Козырек вверх! На макушке хвостик! На макушке пуговка! Кисточка! Колокольчик! Мужские! Детские! Женские! Спортивные! От солнца! От ветра!

– Во завелся! – хохотала Агата. Ей нравилось, как импровизирует Булавкин. Нравилось, как англичанка сидит с поднятыми бровями и раскрытым ртом. Доверчивые люди вообще нравятся Агате.

– Верит, – шепчет Леха.

– Моя мама говорит: доверчивость – признак интеллигентности.

– Прям, – Леха считает всех доверчивых глупыми.

– Это только хамы всегда подозревают других – обманут, обсчитают, долг не вернут.

– А вдруг правда не вернут? – Надя-Сфинкс хотя и сидит за ними, но слышит каждое слово.

А Булавкин разорялся все громче:

– Сингапур – город. И страна – тоже Сингапур. Бывшая колония Великобритании, а теперь самостоятельное государство. И там высокий уровень жизни, туризм обеспечивает страну инвестициями.

Агата не сразу заметила, что у Булавкина на коленях лежит раскрытая книжка. «Путеводитель», – догадалась она. Такие книжки читала ее мама, когда собиралась в путешествие.

Тут как раз прозвенел звонок.

– Запишите задание на дом, – прервала Петю англичанка.

Этот урок английского в скором времени принес много неожиданного для Агаты, англичанки, Пети Булавкина и всего шестого «Б» – на доске неизвестно как появилась надпись: «Дрэгон-флай. Гоут».

Кто написал? Когда? Почему?

Петю Булавкина никто больше не видел. Но подумали на него.

7. Карусель на лунном бульваре

Пес Степа вышел из дома в прекрасном настроении. Он шагал по Лунному бульвару и знал: сейчас он встретит Лейлу. И вот за поворотом дорожки Милых встреч Степа увидел ее. Он во всю пасть улыбнулся колли Лейле. Лейла – капризная красавица, может и отвернуться. Но сегодня она ответила ему широкой улыбкой и даже махнула хвостом, как светская дама – веером.

Степа спросил:

– Лейла, хочешь, расскажу анекдот?

Лейла ответила:

– Не надо, у меня нет чувства юмора, я мечтательная собака, склонная к меланхолии и печали.

Степа не расстроился. Он поговорил с Лейлой о погоде, это была ее любимая тема.

– Сегодня ветер, – сказала Лейла.

– А вчера ветра не было, – подхватил Степа.

– Будет снег, – оживилась Лейла.

– Или дождь, – поддержал беседу пес.

Скучный разговор, но когда есть любовь, всякая беседа, как россыпь драгоценных камней или большой пакет конфет «Южная ночь».

Хозяйка Лейлы, Росита, тоже красавица, попросила:

– Расскажи, Степа, свой анекдот. Сегодня вечером я иду в гости, смогу посмешить компанию. У меня, правда, нет чувства юмора и я не люблю анекдоты, но компания их любит. Расскажи.

Нет ничего тоскливее, чем рассказывать анекдот человеку без чувства юмора, но вежливый Степа рассказал:

– Бомж говорит соседу: «Начался финансовый кризис, теперь все изменится». – «У нас – нет». – «Ошибаешься, и у нас». – «А что?» – «Ну как же? У тебя сегодня есть знакомый олигарх?» – «Нет». – «А завтра будет».

Росита хмыкнула и стала записывать анекдот.

Степа пошел на соседнюю дорожку с красивым названием Лунная поляна.

Здесь он встретил Агату, она погладила Степину спину, почесала за ухом – настроение стало еще лучше. Агата никуда не спешила, это был редкий случай.

– Ты почему идешь так спокойно? – Степа смотрел на нее своими шоколадными глазами. – Ты всегда летишь, спешишь и скачешь. Мне это нравится, смотреть весело. Но спокойная походка тоже нравится. Смотришь и задумываешься о разных важных вещах.

– Степа! А о чем ты задумываешься?

– Честно?

– Ну конечно.

– О том, почему любовь то приходит, то уходит. Лейла улыбнулась – значит, любит. Потом отвернулась – значит, разлюбила.

– Не грусти, Степа, Лейла такая легкомысленная, но тебе она всегда рада.

– Это она сказала? – вскинулся Степа.

– Не сказала. Мы с ней не в таких уж дружеских отношениях. Но я чувствую – у меня тонкая интуиция. Лейла к тебе прекрасно относится.

Степа радостно завертелся – ловил свой собственный хвост. Не поймал, Агате показалось, что и не очень хотел. Собаки любят ловить свои хвосты, но если поймают, не знают, что с этой добычей делать дальше.

Тут раздался крик. Тоненький голос звал:

– Сюда! Скорее! Опасный момент!

– Бежим! – Агата рванулась в сторону площадки Бурного веселья. Звали оттуда. – Степа! Не отставай! Это опять дрэгон-флай! Я чувствую! Мы должны разгадать тайну Точки Ру!

– И вашего сингапурского Кнопкина! – Степа бежал рядом. – Застежкина!

Они мчались, пересекали тропинки, перепрыгивали лужи, сугробы. Следом неслись Оля, Артем, откуда-то выпрыгнул самый умный Гриша. Потом рядом с Агатой вдруг возник Леха:

– Куда бежим? Просто так? Или важное дело?

– Сам слышал.

Агата летела впереди. Незнакомый голос звал:

– Сюда! Ко мне! Не тормозите!

– Опасность? – Лидка Князева бежала позади всех: опасность – дело опасное. Но совсем отстать она не могла – было любопытно, кто кричит, почему зовет.

Агата от любопытства потеряла перчатку. Пес Степа от любопытства лаял и одновременно рычал. Самый умный Гриша приговаривал на бегу:

– Поддался я инстинкту толпы. Куда бегу? Зачем? У меня же через полчаса тренировка! Бокс!

– Вот и тренируйся! – пропищала Оля. – Бег по пересеченной местности!

Артем перескакивал через камни, ледышки и урны для мусора и на ходу уговаривал свою сумку:

– Не волнуйся, я с тобой. Не бойся, съешь сухарик.

В сумке сидела, конечно, крыса Гертруда. Но она уже давно привыкла ко всему и была совершенно спокойна.

Наконец, все вылетели на площадку Бурного веселья.

Качели, скамейки, детская песочница с круглыми и квадратными ведерками, цветными совками. А посреди площадки – пестрый домик с острой крышей. На самом верху развевался на ветру флажок.

– Новая беседка! – догадался Артем.

– Палатка! – крикнула Оля. – Будут продавать мороженое и чипсы!

– И сосиски! – мечтал пес Степа.

Тут из-за палатки-беседки вышла девочка. На ней был зеленый плащ, похожий на королевский, потому что сзади он был широкий и длинный и, как мантия, спускался до земли. Большие зеленые глаза смотрели на всех внимательно и весело.

Агата сразу отметила розовые щеки, длинные ноги, прямую спину, гордо вздернутый подбородок.

– Глаза зеленые, – тихо сказал Леха.

Агата поняла – готов! Влюбился Леха с первого взгляда. И она фыркнула:

– Леха! Смотри внимательно – глаза разные, щеки кривые, ноги косые, рот набок.

Девочка слушала, улыбалась и молчала.

Лидка Князева скривилась:

– Зеленые глаза, потому что плащ зеленый. Я когда в зеленом, у меня тоже зеленые глаза.

– И вообще ты умница-красавица, – прошипел Леха.

Оля проворковала:

– Мне тоже купят такой зелененький плащ.

– Не купят, – вдруг ответила девочка.

– Почему? Если на маму надавить, бодаться дня два, то не устоит и купит.

– Плащ из Сингапура, – тихо сказала девочка.

Все захохотали и закричали:

– Врешь!

– Из Сингапура кепочка!

– А где Булавкин?

– Кнопкин?

– Иголкин?

– Ага! Не знаешь!

– Знаю. Но не скажу.

– А! Ты – Точка? – почти вежливо спросил Леха.

– Догадливый, – засмеялась она, – уже целый час жду, когда кто-нибудь из вас меня узнает.

Она взмахнула рукой, зеленый плащ мгновенно стал синим, и глаза тоже стали синими.

– Я же говорила! – обрадовалась Лидка и запрыгала на месте. – А если плащ красный? Глаза тоже будут красные? Попробуй, Точка! Слабо? – Лидка зловредно прищурилась.

– Сама ходи с красными глазами, если нравится. Я не кролик.

– Точка! Скажи нам, пожалуйста, что такое «дрэгонфлай»? И еще «гоут»?

– «Дрэгон-флай»? Это знают все, даже маленькие дети.

– Мы не маленькие дети!

– Мы не знаем!

– Скажи по-человечески!

– Темнишь, Точка Ру!

– Все равно узнаем! – крикнул Леха.

– Конечно, узнаете, – засмеялась она, – рано или поздно.

– От чего это зависит? – самый умный Гриша умеет задавать вопросы.

– От вашей догадливости, – Точка Ру оглядела всех синими глазами. – Например, что это такое? – Она обвела рукой круглый домик, у которого все стояли.

– Цирк-шапито!

– Палатка «Сок „Сладкий“, квас „Веселый“»!

– «Вафли „Хруст“!

– «Конфеты „Тимоша“!

– Не палатка! Беседка!

– Эх вы! Догадаться не смогли, – Точка Ру махнула рукой. Вокруг домика появились слоны, жирафы, тигры, простые лошадки, зебры и два осла.

– Поехали! – крикнула Точка Ру, и домик закружился, а с ним – слоны, жирафы и все остальные.

– Карусель! – завопили вокруг.

– Карусель!

– Карусель!

– Самая настоящая!

Карусель на минуту остановилась, Леха тут же залез на слона, Агата – на зебру, Оля – на тигра. Каждому досталось прекрасное животное.

– А мы? – прибежали Кристина и Кирилл, – а нам? Мы первоклассники! Первоклассные сыщики! Маленьких обижать некрасиво!

– Где вы были раньше? – вредным голоском спросила Лидка Князева. – Кто опоздал, тот не успел! Поехали!

Малыши чуть не плакали и ругались:

– Я говорила! А ты, Кирочка – тормоз! Теперь стоим, как дураки!

– Сама тормоз! Кто третий банан доедал и ни с места!

– Садись со мной, – позвала Агата Кристину и усадила ее впереди себя на зебру, а Кирилл сел к Оле и крикнул:

– Тигр в сто раз лучше зебры!

– Но все равно в полосочку! – визжала Кристина.

Пес Степа тоже не остался в стороне – он пристроился с Лехой на широком сером слоне.

Кружилась карусель, музыка, бубенчики. Невероятное веселье. Это совсем не то, что карусель на детской площадке, там надо самому отталкиваться ногой, как на самокате. Здесь сидишь и кружишься. А вокруг тебя проплывают березы, скамейки, старушки Суворовна и Кутузовна. Не видно только Точки Ру. Она не проплывает. Несколько раз сменила цвет плаща, и цвет глаз сменила – серые, карие, голубые, зеленые и даже в золотистую крапинку. Потом взмахнула плащом и исчезла. Только что была здесь – стояла около карусели, веселилась вместе со всеми. И вдруг – раз, и нет никакой Точки Ру. А карусель все кружилась, кружилась…

Агата забеспокоилась:

– А вдруг карусель вообще не остановится? Никогда?

Все стали шуметь:

– Я спрыгну на ходу!

– А я нет! Боюсь!

– Есть же какая-нибудь кнопка!

– Наверняка есть!

Тут карусель пошла медленнее, медленнее, как будто слышала их голоса.

Пес Степа первым разгадал секрет карусели и крикнул:

– Стоп!

И карусель остановилась. Агата слезла и уселась на скамейку, в ногах лег пес Степа. Вокруг стояли Оля, Сфинкс, Лидка – почти весь шестой класс.

– А Точка слиняла!

– И все тайны остались тайнами!

– Ну и фиг с ней! – это, конечно, Барбосов.

– Хотите, расскажу анекдот? – предложил Степа.

– Давай!

– Расскажи!

– Давно не рассказывал!

Степа рассказал:

– За тобой гонятся носорог, тигр, лев. Что делать? – Степа замолчал, смотрел весело из-под волнистой челки, ждал ответов.

– Убегать сломя голову!

– Стрелять без промаха!

– Пугать огнем!

– Орать от страха!

– Неправильно, неправильно, – мотал головой пес.

– Степочка, скажи ответ, – подлизывалась Агата и гладила пса по спине.

– Эх вы, недогадливые, – нахально сказал Степа. – Слушайте еще раз анекдот: «За тобой гонятся тигр, носорог, лев. Что делать? Ответ: надо слезть с карусели».

Степа сказал все серьезно, от этого, как всегда, еще смешнее. Хохот на площадке Бурного веселья был громким и долгим. Только Степа оставался серьезным – каждый опытный рассказчик анекдотов знает: все смеются – это твой успех. А если будешь сам хихикать – все испортишь.

Агата трепала Степины уши, веселилась, целовала пса в холодный нос.

– Любимая собака, – приговаривала она – лучший пес на Лунном бульваре.

– Во всем городе!

– Во всем мире!

– Кто хозяин Степы? – подошел Харитон по прозвищу Харя.

Он влюблен в Агату, поэтому чаще всего в ее присутствии смотрит в землю, хотя на сырой ноябрьской земле нет ничего интересного, но Леха все же предупредил Харю:

– Будешь пялиться на Агату – получишь по шее и еще заработаешь в табло. В переводе на русский язык это значит: получишь подзатыльник и вдобавок чувствительный удар по лицу. Понял меня?

Харитон понял. Теперь он лучше всех на Лунном бульваре изучил каждую лужу, каждый камень и ледышку. Харитон не пялится на Агату, пусть Леха это поймет. Харя изучает корявую дорожку и нудит:

– Я хозяин. Собака должна слушаться хозяина, а не посторонних людей.

– Агата не посторонняя, – сказал пес Степа, – она друг собаки Степы.

– Лучше отмотайся, – предупредил Харитона Леха, – а то будет хуже.

– Лучше, хуже, – проворчал Харитон, – достал ты меня.

– Не надо драки, – вообще-то Агата любит, когда из-за нее мальчишки дерутся, но сегодня у нее другое настроение, и она переводит разговор в новую плоскость: – Интересно, где сейчас Точка Ру?

– Классная девчонка, – Гриша самый умный, но иногда и он не может учесть все обстоятельства. Рядом с ним оказалась девочка, которой не понравилось Гришино замечание.

Бомбина отвернулась от самого умного:

– Бабник, изменщик, обманщик! Я так и знала!

– Шуток не понимаешь, – оправдывался он.

– Такими вещами не шутят. Не подходи ко мне больше! Все кончено! – И тут же кинулась Грише на шею, – не обманщик! Не бабник! Хороший!

Вокруг хохотал шестой «Б».

– Пошутила! – сказала Агата.

– Все мальчишки запали на Точку, – вздохнула Оля.

– Не все, – Артем обнял Олю за плечи.

– Ой! – крикнул Леха. – Смотрите! Карусели нет!

Карусели не было. Ровная пустая площадка. Не было даже палатки с квасом. Даже простой беседки, и то не было.

– Во дела! – хмыкнул Барбосов.

– Цирк, – выдохнул Леха.

– Прям тебе, цирк, – недовольно сказала Надя-Сфинкс, – она бы и цирк рукавом смахнула, вредина.

Они постояли на дорожке, поболтали о том о сем. Но все разговоры сворачивали на карусель:

– Как быстро она вертелась – ветер в лицо!

– У меня даже шарфик улетел!

– Скорость мотоцикла, – авторитетно заявил Барбосов.

– Интересно, она вернется? Или нет? – задумчиво сказал Леха.

– Карусель? – ехидно спросила Агата.

– Точка! – рявкнул Леха. – Ру!

– И еще я соскучилась по Иголкину! – мечтательно произнесла Анюта балетная. – Приколкину!

Так закончился этот необыкновенный день.

8. Друг в гостях у друга

Кот Барс лежал на диване и смотрел телевизор. Некрасивый дядька объяснял, как надо одеваться, обуваться, подстригаться. Сам он одет был так себе, и подстрижен не то чтобы…

Агата за компьютером играла в очень умную игру под названием «Найди зонтик». Зонтики спрятаны под грудой мусора, и нужно разгребать эту груду. Краем глаза Агата поглядывала в телевизор:

– Учит. А сам? Жилетка какая-то из прошлого века. Лицо какое-то невыразительное. Обаяния ни грамма. Правда же, Барс?

– Старый человек, надо уважать, – лицемерил Барс. – Налей мне молочка, а? – Агата налила молока, положила в него гречневую кашу.

Тут в дверь позвонили.

– Никого не приглашали, – проворчала Агата и пошла в прихожую.

– Точно так же ворчит писательница – время свое жалеет. А мы с тобой не писатели, а читатели, и над каждой минутой не дрожим. – Барс допил молоко, доел кашу и тоже вышел к двери.

Агата открыла.

За дверью стоял кот Рыжик в зеленой попонке, расшитой золотыми лютиками, и в зеленом ошейнике.

– Я пришел в гости, – заявил он, прошел в комнату и прыгнул в мамино любимое кресло. Агата вопросительно посмотрела на Барса, он заурчал:

– Пригласил друга. Разве нельзя пригласить друга?

– Можно, конечно. Но мог бы предупредить. Я бы приготовила что-нибудь вкусное.

– Вкусной я считаю любую еду, которой меня угощают, – великодушно сказал Рыжик и замурлыкал. Счастливый Барс сидел на ковре и смотрел на друга.

– Рыжик, как тебе удалось добраться до звонка? – спросил он.

– У меня пульт, – Рыжик засмеялся. – Я стащил его из дома, от телевизора. – Рыжик достал из-под попонки пульт. – Против моего пульта никакая кнопка не устоит.

Агата на кухне варила пельмени. Вода в кастрюльке закипела, пельмени всплывали. Барс в комнате блаженствовал:

– Вкусно пахнет, пельменями.

– Я люблю со сметаной, – нахально заявил Рыжик.

Агата достала из холодильника сметану, поставила мисочки на пол – коты ели не спеша, переговаривались:

– Когда я ем, я глух и нем, – сказал Рыжик.

– А как же застольная беседа? В гостях следует поговорить.

– Хорошо. Расскажу, как я убежал из дома. Хозяйка ушла на педсовет, а я лежал на шелковой подушке и смотрел телевизор. Тоска.

– А что такое педсовет?

– Это когда собираются педагоги и обсуждают успеваемость и дисциплину.

– Ругают детей?

– Ну да. У всех же успеваемость и дисциплина не всегда замечательные. И еще на педсовете называют детей «учащимися».

– Дети есть дети, – вздохнул Барс протяжно, как бабка Суворовна.

– Агата, что смеешься? Скажи, посмеемся вместе. – Спросил Рыжик. Голос у него был, как у его хозяйки, математички Клизмы.

Агата заходилась от смеха. Барс, глядя на нее, тоже захохотал. Потом девочка погладила котов, вымыла мисочки и положила в них мороженое. Коты снова лакомились.

– Мое любимое, «Мечта любви», – облизывался Рыжик. – А есть еще?

– Рыжик, в гостях такие вопросы не задают, – Агата говорила строго, а смотрела весело.

– А я невоспитанный, – улыбался Рыжик, – у меня плохая дисциплина, и успеваемость так себе. Я вырос на помойке.

– И я – на помойке, – с достоинством сказал Барс.

– Барс вырос в моем доме, – Агата строго посмотрела на Барса, – и в Лехином. Я нашла тебя не на помойке, а в подъезде под батареей. Ты был страшненький, худой и голодный. А теперь ты красавец и немножко нахал.

– Такое воспитание, – хмыкнул Рыжик. – Меня профессиональный педагог воспитывал, математичка и классная руководительница, а я вот – невоспитанный. Убежал сегодня из дома, она вернется со своего педсовета, а меня нет. Пусть понимает: кот должен иметь свободу и волю? Должен.

Коты уселись рядышком в кресло и стали беседовать.

Агата предупредила:

– Буду учить историю. Много задали, одних дат штук десять. – Она села за свой стол и стала играть в компьютерную игру «Догони банду».

За ее спиной Рыжик вдохновленно вспоминал:

– Какая прекрасная была жизнь! Днем находили селедочные головы, куриные косточки, сырные корки! А ночью – концерты самодеятельности! Пели на разные голоса! Иногда целую ночь!

– А романы какие! У меня была взаимная любовь с кошечкой Лисочкой. – Барс облизнулся.

– Странное имя – Лисочка. Мою невесту звали Мурка.

– Банально. А Лисочка умела менять свой цвет. Была обычная серенькая кошечка, а потом стала золотистого цвета. Я балдел!

– А сейчас она где? – завистливо спросил Рыжик.

– Взяла к себе одна женщина, Светлана. Кормит мясом с рынка, раскормила. Лисочка стала толстой, огромной. И скучной. Видел ее недавно на балконе, сидит, как мягкая игрушка, не играет, не кокетничает. Увидела меня на моем балконе – даже не улыбнулась. А потом ее хозяйка затащила в комнату: «Дует, сквозняк, простудишься». А какая была веселая кошечка! Пела, танцевала, ловила свой хвост.

– Да, молодость, – голосом старухи Суворовны подытожил Рыжик. – Я спустился по трубе, убежал к другу в гости. И очень рад.

Агата вдруг закричала:

– Стреляй! Стреляй! – А потом стала быстро водить мышкой, но победа все не давалась, и Агата вопила: – Ну что за гадство! Все мимо! Хитрые тапки и тряпки!

– Причем здесь тряпки? – смеялись Барс и Рыжик, – тапки какие-то!

– Игра такая – банда прячется в горах мусора, их надо найти и подстрелить. Найти трудно, подстрелить невозможно. Надоело! – ругалась она, но продолжала играть.

– А еще мороженое у вас есть? – спросил Рыжик.

Хитрый Барс ушел от ответа:

– Агата, сколько уровней ты прошла? Три? Или четыре?

– Восемь, – соврала она.

В это время Агатин мобильник заиграл Моцарта.

– Хорошая музыка, – Рыжик заслушался, или сделал вид. Он догадывался, кто звонит.

Агата взяла трубку:

– Я слушаю.

Голос Клизмы:

– Агата! Рыжик у тебя?

– Ну, я не знаю, – глупо ответила Агата: не хотелось выдавать Кота.

– Звоню домой, не берет трубку. Говори громче, у нас учителя шумят и даже свистят.

– На вашем педсовете плохая дисциплина? – Агата подмигнула котам, они засмеялись и Рыжик мяукнул.

– Агата! Не морочь мне голову! Рыжик у тебя, я слышу его голос. Передай ему телефон!

– Ну, я, – сказал кот в трубку, – что же, друг не может пойти в гости к другу? Ты так считаешь? Лишать свободы? Никто никому не давал такого права.

Агата закрыла лицо диванной подушкой и хохотала. Клизма взвинченно продолжала:

– Конечно, ты имеешь право навестить друга. Но как ты выбрался из дома, ответь! Я заперла двери и форточки!

– Форточка легко открывается. А потом спустился по трубе, ничего трудного.

– Мог разбиться!

– Я – кот! Не унижай меня скандалом!

– Никуда не уходи, сиди у друга. Я за тобой забегу, как только освобожусь. Понял?

– Понять легко, выполнить трудно, – туманно ответил Рыжик. – Агата делает уроки, мы ее отвлекаем, придется нам с другом Барсом пойти погулять на Лунный бульвар. Там у нас подруги.

– Никаких бульваров! – завопила математичка, – никаких подруг! Дай трубку Агате. Агата! Умоляю – не выпускай Рыжика! Закрой форточки и заклей щеколды скотчем! Следи за вентиляционными решетками! Они могут пролезть в любую щель!

– Не беспокойтесь, – Агата сдерживала смех, – им здесь хорошо, они не уйдут. Просто они вас пугают, вредничают.

– Смотри, Агата, ты отвечаешь за Рыжика.

Рыжик в это время громко шептал:

– Агата, скажи ей: «Рыжик любит мороженое „Зимняя сказка“.

Агата повторила.

– Особенно приятно есть мороженое вместе с другом и его хозяйкой, – шипел Рыжик.

Агата и это повторила.

Совсем скоро пришла Клизма. Она достала из сумки четыре порции мороженого «Зимняя сказка». Погладила Рыжика и заодно Барса.

– Ты хорошая хозяйка, – Рыжик не сводил желтых глаз с мороженого, пока Агата раскладывала его по кошачьим мисочкам и по человеческим блюдцам. – Только иногда слишком притесняешь мою свободу. А кот – личность независимая.

Все мирно сидели на кухне, кто – за столом, кто – на полу, ели «Зимнюю сказку», запивали газированной водой «Колючка».

– Я безумно волновалась, – все-таки упрекнула Рыжика Клизма.

– Это потому, что Рыжик – любимый кот. Любовь – всегда тревога и переживание, – вдруг сказал Барс.

И все задумались, каждый о своем.

9. Письмо Алены и другие…

Писательница опять получила пачку писем. Читать их очень интересно, и она сидит в своем кабинете и читает, перечитывает, улыбается. А иногда сердится. Сердится больше всего из-за грамматических ошибок: «кричю», «вопще», «учюсь», «вотифсе», «котаюс на виласепете»… Хочется порвать листочек, выбросить и поскорее забыть об этом кошмаре. Но чем-то девочка Алена писательнице понравилась. Ведь не из одной же грамматики состоит человек. Содержание письма интересное – виден характер Алены, чувство юмора. Вот ее письмо:

...

Чем-то я похожа на героиню Вашей книги Сашу Лагутину. Я смелая и люблю бешеную скорость. В дождь бегаю по лужам и ору так, что меня ненавидят соседи. Еще я хорошо дерусь. Зато не умею готовить и чистить картошку. Зато я пишу стихи. Зато не умею вязать, вышивать и даже не умею подшить брюки, хожу за мамой и ною. Зато хорошо плаваю. Зато танцую не по правилам, а как придется. Зато я учусь хорошо.

Когда читала Вашу книгу, то понимала героев, и того, и этого. О многом думала. Саша мне, конечно, понравилась – ведь это я! Копия! Если девочка смелая и резкая, это плохо? Вот о чем я думала. И еще – коллектив это всегда хорошо? И человек должен быть, как все, под одну гребенку? Ведь нет же! А с другой стороны: я неженственная? Похожа на мальчишку. Свитер, джинсы, вихры вместо причесочки. Это ужасно? Или терпимо?

Отвечайте скорее, Людмила Матвеева!

Отчества Алена писательницу не удостоила, хотя оно есть в конце книги. В других письмах – Людмила Григорьевна, как и полагается. И все-таки Алена писательнице понравилась. За искренность, естественность и веселый характер. Нисколько не притворяется, не стремится показать себя примерной девочкой. И задумывается о серьезных вещах. И еще рассмешили ее противопоставления: «Зато не умею готовить, зато дерусь». Целая цепочка разных особенностей характера. А в конце Аленины стихи. Чудовищно слабые! И не стихи вовсе. Все плохие стихи похожи друг на друга. Ничего неповторимого, необыкновенного. Но можно утешить Алену: зато она хорошо катается на «виласепете». И читает книги, задумывается над ними. Да, стихи не получаются, зато получилось письмо, которое, несмотря на безграмотность, захотелось вставить в книгу.

Другая девочка, пишет о любви.

...

Сама не заметила, как влюбилась в Стаса. Глупо, в него влюблены все наши девчонки и еще несколько из параллельного класса. Кошмар и мрак, сплошные соперницы. А он о моей любви даже не догадывается. Странные дела: с другими мальчишками свободно говорю, шутим, дурачимся. С ним ни разу не разговаривала. Я его стесняюсь и даже боюсь. Подруга Люба говорит: «Кто не рискует, тот не пьет шампунь». – «Сама пей свой шампунь!» – отшутилась я. Потом она смеялась надо мной, а я над ней. Я представила себе: Люба моет голову и заодно пьет из флакона пену шампуня. Невкусно, зато круто. А ей было смешно, что я прожила на свете целых одиннадцать лет и не знаю: шампунь – это шампанское, вино, которое пьют на Новый год. Скажите мне, пожалуйста, что надо сделать, чтобы Стас обратил на меня внимание? И еще: безответная любовь – унижение? Стас многим девочкам нравится, моей подруге Любе – тоже, но она его избегает, не рискует. С девчонками мне легко, но из-за того, что я его люблю, я часто ссорюсь с подругами. Хотелось бы мне получить от Вас совет – как вести себя в такой ситуации? Мне очень тяжело. Инна.

Советы давать легко – это выдумали легкомысленные люди. Серьезные советы – дело трудное и ответственное. Писательница несколько дней думала об этой истории, хотя случай вовсе не уникальный – безответная любовь встречается чуть не в каждом классе. Даже в первом бывает. А у кого-то – в детском саду. А уж в пятом, в шестом – настоящие драмы. Что надо сделать, чтобы любовь без взаимности стала взаимной? Размышляй, не размышляй – ответа нет. И совета не найти. Не каждый вопрос имеет ответ, вот и все. Любишь – страдай, терпи, не унижайся, будь прекрасной, достойной и привлекательной. И помни: мальчишки не любят слишком активных девочек. Они хотят сами завоевать свою красавицу. Может быть, тихо сидеть в уголочке и ждать? А вдруг всю жизнь прождешь напрасно? Никто не знает рецепта. Поэтому совет жесткий: любишь своего Стаса – люби. Радуйся, безответная любовь – тоже любовь. А как все будет, никто не скажет.

А вот письмо мальчика Олега. Мальчишки пишут редко, но книжки читают.

...

Ваша книга неплохая, дочитал до конца. Похоже на наш шестой класс «Б», но у нас ребята круче. И деремся мы до крови! В книге «Самый умный в 6 „Б“ парень говорит: „Девчонок не бью“. У нас таких мальчишек нет. Почему ей не врезать? Они вредные, эти барышни, и глупые. Может, попадаются исключения, но это редкость. На весь класс одна девчонка не дура и не ехидина .

Так! Человек, кажется, влюблен в эту «одну из всего класса». Он ни за что не признается ни ей, ни в письме, да и самому себе не скажет. Мальчишка. А девочка наоборот. Она любит поговорить о своих чувствах. У нее потребность погрустить, даже поплакать. Одна девочка откровенно сказала писательнице: «А зачем мне влюбляться, если об этом не поговорить с подругами?» Очень разные люди девчонки и мальчишки.

Олег в своем письме сдержанно похвалил книгу «Самый умный в 6 „Б“ – „неплохая“. А сам же пишет: „Я все ваши книги прочитал, список скачал из интернета“. Автор радуется, читатель доволен, герои книги тоже получают кайф – так подростки называют удовольствие. Спасибо, Олег, за внимание и понимание. Ты прекрасный парень, а если по-твоему, сдержанно, без излишней сентиментальности – неплохой.

А вот Алиса – здесь совсем другая история. Она добросовестно перечислила всех героев книги «Соперницы» и каждому нашла подходящего героя в жизни.

...

Вырин – это наш Андрей Журавлев, у Андрея точно такой же характер.

Клюква – Даша Чипяева. Даша такая же маленькая, все про всех знает и хочет знать еще больше. Сашенька – Никита Шалылинов, робкий, не боевой и скромный. А в лагере ребята – с ума сойти! Там и Курбатов из Вашей книги, самоуверенный «мачо». Курбатов меня особенно задел, на него очень похож Данила Кочкин, такой же наглый типчик. Никого не любит, а позволяет любить себя. И девчонки вьются вокруг него, как мухи вокруг дыни. А Саша Лагутина! Ну точно она у нас есть – короткая стрижка, джинсы и майка даже на дискотеке, резкая, прямая, смелая. Мальчишке бы сто пудов подошел такой характер! Есть и Валя Туманова, только у нас ее зовут Аля Фантикова, такая же красивая и хитрая. Я задумываюсь – зачем красивой быть хитрой? Она и так в успехе. А Туся Каминская из книги – копия Таи Дьяковой, преданная подруга, но дружит не со мной, к сожалению. У меня, правда, есть хороший друг – Геля Алешкина, полное имя – Гелена, красиво.

Я ответила на все вопросы, а теперь ответьте на мои:

Почему книга называется «Соперницы из 4 „А“?

Как вам пришла мысль написать такую чудесную книгу?

Кем Вы работаете?

Сколько Вам лет?

Будете ли Вы еще писать книги?

Ответьте, очень прошу. А вдруг мы с Вами вообще будем переписываться – мне очень хотелось бы.

Не на все вопросы хотелось отвечать. На некоторые ответила. Почему «Соперницы»? Посмотри сама, в книге у Саши полно соперниц: Валя Туманова, другие девочки вздыхают о Курбатове, а он ей нравится. Вот они и воюют между собой. И вообще в жизни многие девочки – соперницы. Каждая отстаивает свои интересы по-своему. Одна – в открытую, другая пользуется хитростями и коварными «приемчиками». Самый смешной вопрос: «Кем Вы работаете?». Ответ: работаю писательницей, как видишь. Тебе, наверное, кажется, что книгу написать можно между делом. Нет, не получится. Эта работа требует полной сосредоточенности, больших знаний, жизненного опыта. Перечислять не буду – много всего. Самый трудный из всех вопросов Алисы: «Как вам пришло в голову написать такую книгу?» Как ответить? Голова так устроена – в нее приходят мысли и всякие идеи без спроса, сами. Из опыта жизни, скорее всего. Последнее. Переписываться согласна, но без обид – когда смогла, тогда и написала. А если нет настроения – не написала. Это не значит, что забыла о тебе, отнеслась невнимательно. А значит – занята или уехала, или очередная книга не пишется и все валится из рук.

Писательница еще немного посидела над письмом, вздохнула, совсем как Агата в трудные моменты. И стала читать следующее письмо.

Пишет Лиза:

...

Мой любимый предмет математика и информатика. Я очень люблю ходить в школу. А Вы любили ходить в школу? Мне кажется, Ваш любимый предмет – литература. А для литературы не обязательно сидеть в классе, лежи дома на тахте и читай книги. Немного шучу, а немного серьезно. С Вами так бывает?

Я уроки литературы не люблю, а читать очень люблю. Напишите, какие книги Вы еще написали, я прочла только две – «Мы в пятом классе» и «Невеста из седьмого „А“. Классно, круто и отпадно. Шучу, хотя правда, понравились.

У меня есть подруга Галя, есть подруга Шура. Но они больше дружат между собой против меня. Им со мной неинтересно, я читаю книжки, не очень люблю сплетни. Вернее, люблю, но интересные. А они шепчутся: «Смотри, смотри, Кузнецов пошел! Интересно, куда это он пошел?» – «К Вальке пошел, в шестой „А“. Он на нее запал! Я говорила! Давно запал! Еще во вторник!» – «Нет, в понедельник! Он эту Вальку колотил по спине рюкзаком! Любовь!» Девчонки горят от любопытства, а мне неинтересно, я книжку раскрываю и читаю. Они злятся. Надо притворяться, что мне интересно про Кузнецова? Да он же мне нисколько не нравится – надутый индюк! Я бы Вам еще о многом написала, но неудобно отнимать у Вас время. Если ответите мне, напишу еще. А теперь за моим окном прошел Кузнецов, выйду, посмотрю, куда это он отправился. Он мне нравится, только это тайна.

До свидания. Лиза.

А вот Оля написала:

...

Очень мне понравилась Ваша книга, очень-очень. Я люблю толстые книги. Ваша как раз толстая, но она так быстро кончилась. Не можете ли Вы написать такую же интересную повесть, но чтобы она кончилась не так быстро? Вообще я в пятом классе, эта книга совершенно про меня и наш класс. Потому я и уговорила маму купить ее. «Мы в пятом классе» – название понятное, мама поддалась и купила. Теперь буду просить Вашу книгу «Конкурс красоты в 6 „Б“, буду говорить: „Мама, скоро я буду в шестом, время идет быстро, ты сама говоришь“. Купит скорее всего, любимая дочь должна читать и развиваться. От чтения появляется грамотность, у меня по русскому пять. Мама это ценит.

Писательница тоже ценит письма без грамматических ошибок. Оля написала без единой ошибочки, душа радуется. А в конце прилепила зелененькую наклеечку: «Спасибо за все!». И тебе спасибо, милая девочка Оля, за то, что ты хорошо прочитала мою книгу и хорошо написала свое письмо. Хотя и ошибки я научилась прощать – читатели воспитали терпение и мягкость. К ошибкам надо относиться с юмором, я стараюсь.

«Писем много, никто из писателей не получает столько», – сказала редактор. Другие – как хотят, а мы будем писать друг другу и радоваться.

10. Клуб бывших обиженных

Они сидели в маленькой комнате за спортивной раздевалкой. Раньше собирались, чтобы пожаловаться на жизнь, в основном – на мужей. Сами себе дали прозвища – Сильная, Синеглазка, Умница. Есть и другие прозвища, подходящие к характеру или внешности: Сиреневая любит сиреневую одежду и сиреневые тени. Умница не очень умная, но сама себя считает умной. Кассирша по прозвищу Кассирша всех учит жить, а своя жизнь получается не такой уж складной.

Они подружились и собираются регулярно, чтобы поговорить. Вот и сегодня они сидят в своем Клубе. Комната за спортивной раздевалкой всегда была неприглядной. Тут валялись старые гантели, со стен свисали оборванные гимнастические канаты… Теперь комната уютная, красивая. От чего это зависит? От светлой занавески на чистом окне. От вазы с цветами, от вышитой салфетки на столике, от ярких мандаринов и разноцветных конфет. Но главное – от красивых женщин. Они со вкусом одеты. Ведут свои женские разговоры, не ноют. Просто рассказывают свои истории. Сидят тут и девочки из шестого «Б». Их пускают сюда всегда. Сильная, которая здесь вроде старосты, однажды сказала:

– Пусть слушают, готовятся к взрослой жизни.

– Поймите, девочки, главное: с мужем надо быть терпеливой и очень покладистой, но одновременно – жесткой. – Объясняла Сиреневая.

– Что-нибудь одно, – встрепенулась Лидка Князева, – а то противоречие! Быть жесткой, быть мягкой! Запутали!

– Никакого противоречия – гибкость нужна. Иногда требовательность, иногда уступчивость. И много разных оттенков, как у художника.

– Лида! – сердилась Сильная, – вас сюда приглашают без права голоса – послушать и набраться ума. – И она притворилась сердитой, но девчонки разгадали притворство:

– А мы молчим!

– Набираемся ума!

– Только мне ваши советы не подходят! Терпеть и страдать не буду! – это Оля.

– И я не буду! – это Варвара.

– А я не выйду за изменщика!

– А ну-ка притихли! – Сильная стукнула ладонью по столику, вазочка с конфетами подпрыгнула. – Выскажутся взрослые, а вы, голубушки, пойдете в коридор.

– Мы больше не будем, – загудели девчонки.

Агата весело сверкнула глазами и спросила:

– Сильная, а лично вы? Неужели терпели и страдали? Вам это как-то не подходит.

Все притихли, и взрослые, и дети. Сиреневая протяжно вздохнула, поняла намек: ей, Сиреневой, подходит терпеть и страдать, а Сильной не подходит. Что ж, так и есть. Все люди разные, как любит говорить психолог Галина Петровна. Сильная молчала, смотрела на мандарины, на потолок – отвечать не хотелось.

– Расскажу в другой раз, если будет настроение.

– А я знаю, – сказала Умница, – Сильная боролась за правду, а муж хотел свободы, а не правды. И разбежались. Не обижайся, Сильная, но ведь так?

– В общих чертах – да.

Агата подумала: «Как моя мама. Тоже одна».

– А я начала новую жизнь, – вдруг объявила кассирша по прозвищу Кассирша. – На днях муж опять пришел выпивши, а я как будто не замечаю: шинкую капусту, а сама говорю ласково: – Видишь, как хорошо прийти домой на трезвую голову? И вид совсем другой, глаза живые.

– А он?

– Обалдел. Моргает, никак не врубится, чешет репу. Потом осторожно говорит: «Что с тобой? Не простудилась?» Он решил, что я аромата не чую. Я, конечно, чую, перегар в чистом виде. Я с ним не первый год, различаю что пил, когда и с кем. В тот вечер он выпил водки, запил пивом «Белый клен», и было это час назад. «Белый клен» – значит, с Петей из первого подъезда. Но мало ли, что я знаю. А говорю я другое: «Совсем новый человек пришел. Вот бы почаще так». Сбила его с толку. Не ругаюсь, не злюсь, хвалю: «Как ты мне нравишься трезвый». Он быстро в душ, потом спать. Решил, что без конфликта в любом случае лучше. А на другой день выпил мало. А на следующий – совсем мало. Может, так и дойдем до идеала?

Все смеялись, хвалили Кассиршу. Сиреневая сказала:

– Дипломат ты, оказывается.

– У тебя, Сиреневая, учусь. Иначе проигрывала. А теперь уже несколько дней мой голубчик не пьет. Хотите верьте, хотите нет.

– Верим!

– Не сомневаемся!

– Каждого можно привести в чувство, если найти ключик.

– Ты с новой стороны зашла, он от неожиданности сменил точку отсчета.

Девочки в своем углу смеялись, подталкивали друг дружку локтями. Агата сказала:

– Если он вдруг свихнется, вы ему вывих вправите. Мы в вас верим, Кассирша. Правда, девчонки?

И все кивали – соглашались. Потом был рассказ Сиреневой.

Мой драгоценный муж любит всех женщин. Он сам иногда говорит: «Мне все женщины нравятся, что поделаешь?»

– И что поделаешь ты, Сиреневая? – Строго спрашивает редактор Умница.

– Говорю себе: «Он такой человек». Я и вправду так считаю: таким родился. А в перевоспитание я не верю. Ты, Умница, своего исправила? Стал он другим?

– Не стал. Но я не теряю надежды.

– А я теряю. Послушайте очередную историю. Недавно мой Рассеянный пришел с работы в новой рубашке. Несуразная рубашонка, розовая в голубой цветочек. Какая очередная приятельница сделала такой подарок? Меня от злости подбросило под потолок. Но я ласково спрашиваю: «Сам купил такую прелестную дамскую блузочку?» – «Нет, подарили на работе за трудовые успехи. Это не дамская блузочка, а мужская рубашка. Модная». – «Дашь примерить?» – «Тебе велика, ты у меня хрупкая. И вообще, мужская рубашка – не твой стиль». – Сиреневая помолчала, потом добавила: – Иногда юмор спасает, вы бы посмотрели на эту рубашонку. А честно говоря, надоело! Не сложился брак, и никогда не будет он настоящим, честным, с доверием и пониманием. Не судьба. А вы видели хоть одну семью, которая живет так, как в юности мечтали? Хоть одну-единственную встретили?

Они молчали. Все молчали. Потом Агата пискнула не очень уверенно:

– У нас с мамой такая семья.

– Мама с дочкой не в счет, – Сильная улыбнулась Агате, – я со своей дочерью тоже живу без конфликтов. Но мы же говорим о мужчине и женщине.

– Все, кого я знаю, не могут договориться годами: он тянет в свою сторону, она – в свою. Не зависит ничего ни от интеллигентности, ни от мягкости, ни от сильного характера, – вздохнула Сиреневая. – Внешне хорошая семья, а внутри разлад и обиды.

И тут Сильная вдруг сказала:

– Вспомнила! Есть такая пара, где полное согласие, муж уважает жену, она с полным доверием относится к нему. И дети выросли прекрасные, четверо, между прочим.

– Легенда! Где ты, Сильная, таких нашла?

– В деревне Закатово, на Валдае.

И она рассказала.

– Мы в то лето жили в деревне Раскатово, а по соседству стоял дом, выкрашенный голубой краской. Все дома в деревне серые, а этот особенный. Александр Нилович и Наталья Васильевна Ниловы вместе уже полвека. Вокруг дома – яблони и сливы. А под ними разноцветные ульи. Однажды я зашла, познакомилась с хозяином и попросила:

– Александр Нилович, не продадите ли нам молока?

– Ждите хозяйку. Она молоком заведует.

– Вы же одна семья, разве не все равно, кто заведует.

– Нет, это нарушать неправильно. Наташа корову пасет, доит, моет. Она и молока продаст. А у меня другие дела, – и сел на низенькую скамеечку. Он плел сеть, такие ловкие точные движения – залюбуешься.

Пришлось мне подождать. Пришла хозяйка в белом платочке, загорелое лицо, живые глаза. Налила в наш бидон молока, густого, кремового, душистого.

– Меду хотите?

– С удовольствием, конечно.

– Саша! Можно москвичам медку?

– Можно. Банка в сенях на столе, – отозвался он от телевизора.

– Пчелами занимается Александр Нилыч, – она сказала громко, чтобы он там, в горнице, услышал, – он и медом распоряжается – кому продать, кому отказать, кому подарить чашечку. Поживете подольше, может, и вас удостоит подарка.

– Пожили мы с дочкой все лето. И подружились с Ниловыми. Они жили, как все – огромное поле картошки. Наталья Васильевна полола, окучивала, воевала с колорадским жуком. А он ловил рыбу на озере, чинил лодку, ремонтировал забор.

Они отличались от других деревенских людей. Чем? Не сразу поймешь. Труженики? Да и другие не ленятся. Картошку на зиму не только себе – корове, поросенку. И разные овощи – морковь, лук золотой. Наверное, их особенностью было удивительное согласие. Не только внешнее, а серьезное, органичное. Любовь? Конечно. Но и неписаный кодекс жизни: кто за что отвечает, есть границы, их не нарушают. Я сама над собой потом смеялась: угораздило меня в первый день обратиться к Нилычу: «продайте молока». Не его это дело, он и не лезет не в свое пространство. Много вы таких знаете? Я – нет. Я про Ниловых часто думаю, это всегда интересно. И вот еще одна картина. Прихожу к ним, зачем – не помню. Они сидят рядышком на диване и плачут! Оба! По-настоящему! «Что случилось? Наталья Васильевна! Александр Нилович! Да скажите же!»

– Рой ушел.

– Ушел рой и не вернулся.

– Пчелы всегда летают по лугам, по садам – им нужны цветы, сладкий сок нектар. Это понятно. Иногда летают далеко, но возвращаются. А тут пропали! Кто-то сманил? Все могло быть. Я удивилась: ну, рой, ну, мед. Но чтобы плакать! Ладно она, Наталья, женщина. Но он-то! Мужественный, сильный, большой и красивый сероглазый человек. Приехал на мотоцикле из поселка сын Алексей. Объехал окрестности, отыскал рой, разобрался с похитителем из соседней деревни. Вернул пчел на место. И только после всего, на другой день, она мне сказала:

– Понимаешь, Саша отчаялся: признал свою слабость – не справился с пчелами, со злым человеком, а раньше справлялся. Очень тяжело пережил: уходит сила. Ну, а я страдала за него, за Сашу моего.

Сильная закончила рассказ. Все долго сидели молча. Думали о чужих, незнакомых, давних людях. И о себе. А иначе ни к чему рассказы.

11. Как показать себя

Девочка Аня прислала письмо:

...

Я очень застенчивая, но стараюсь с этим бороться. В ответственные минуты говорю себе: «Ты, Аня, не хуже других, даже, может быть, лучше. Больше уверенности, расслабься, улыбнись, не бойся сказать глупость – они же говорят всякую чушь, не зажимаются. А ты зажата, как плоскогубцы».

Очень понравились писательнице такие психологические упражнения. Решила испробовать их на себе, а тут как раз представился случай.

Приехала к ней редактор, новая, раньше не встречались. Привезла рукопись, чтобы снять вопросы. С прежним редактором, молоденькой Таней, мы тоже снимали вопросы, иногда по телефону. Вопросов у Тани к автору было два-три на всю книгу, писательница и редактор Таня легко приходили к согласию.

Но вдруг Таня взяла и уволилась из издательства. Появился новый редактор. Раскрыла писательница свою рукопись и ахнула – на каждой странице крупно написаны чужие слова. На каждой странице, чуть ли не на каждой строчке! Текст от этих слов стал намного хуже.

– Почему такие перемены? – очень сдержанно спросила писательница и указала на первую попавшуюся строчку.

– Мне так больше нравится.

– Знаете что? На обложке будет моя фамилия, я отвечаю за каждое слово.

– Ну почему авторы так не любят правку? – тоном капризной девочки протянула редакторша.

– Настоящему писателю правка не нужна, а бездарных авторов не надо издавать, – писательница попила водички, чтобы не разволноваться окончательно. Она, разумеется, уже волновалась вполне окончательно, но держала себя в руках. Это было непросто: свой текст ей дорог. Каждое слово будущей книги возникает в больших трудах, раздумьях, сомнениях. Любая страница – это победа над тысячей преград. И когда чужая тетенька лезет со своими строчками – это всегда плохие строчки. Потому что они – чужие этому тексту. У талантливого редактора непременно развито чувство стиля, чувство слова. А здесь не было никаких таких чувств, и еще не было чувства юмора. Книга смешная, а редакторша спросила под конец:

– Так это вы шутите, что ли?

«Убить!» – зарычала писательница. Но – про себя. А вслух вежливо объяснила:

– Такой жанр, довольно распространенный – ироническая проза.

– Ах, вот оно что, – недовольным тоном с оттенком превосходства протянула редакторша.

Она была, может быть, неплохим человеком, но оказалась не на своем месте, терпеть не могла читать, не любила писателей, а книги казались ей лишней морокой. И уж совсем не принимала ее душа тех, кто не слушал ее советов. А любила она свою самоуверенность. Под конец этой жуткой работы писательница чересчур ласково спросила:

– И зачем была такая правка? Ведь почти все нарушенное мы с вами восстановили.

– Редактор должен показать себя, свою работу, – простодушно отозвалась гостья. Ей не было стыдно: «показать себя» за чужой счет, уродуя и разрушая созданное, построенное, любимое.

Писательница часто сравнивает свою работу со строительством. Автор построил домик, в нем все продумано, аккуратно пригнано, у домика свой стиль, своя красота. А чужие руки равнодушно разваливают дом. Сносят стены, бьют окна, ставят ненужные перегородки, ломают камин и переносят ванну в столовую. Чужой тетеньке так больше нравится! И ведь не скажешь: «Я – профессионал» – вроде нескромно. Сказать: «Я талантливая» – совсем уж нахальство. «У меня обостренное чувство стиля» – нетактично, получается, что у меня оно есть, обостренное чувство стиля, а у тебя, редакторша, его нет. Ей будет обидно.

На прощанье очень хотелось подарить редакторше пачку чистых листов и дать совет: «Если у вас такой большой творческий потенциал, напишите книгу. Свою. Но не мою!» Вслух она сказала:

– Спасибо, что приехали.

Рукопись скрылась в сумке редакторши и уехала в издательство.

Писательница несколько дней не могла прийти в себя, перед глазами вставали рябые от чужих строчек страницы. Она принимала таблетки от боли в сердце и не в силах была работать.

В ее жизни было много разных редакторов. Предыдущая, Таня, была начинающей – первая в жизни книга. Писательница сказала ей сразу:

– Редактор не должен редактировать.

– А для чего тогда редактор? С дипломом?

– Масса обязанностей: любить книгу, помогать ей пройти путь от рукописи до книжного магазина, защищать будущую книжку от всех помех, радоваться ее успеху. Книга – это же особенный предмет в мире!

Писательница любила Таню. Таня легко понимала главное: редактировать не надо, не в этом суть ее работы. Но вот уволилась, поманила ее большая зарплата, никто Таню не осуждает.

Многих своих редакторов писательница забыла. Но некоторых помнит долго.

Лучше всех работалось с Маргаритой Владимировной. Она не забывается десятки лет. У Маргариты был абсолютный слух на слово, тонкое понимание смысла. Она вовсе не восхваляла писателя, она его трезво ценила. Проникала в замысел книги. Маргарита не находила нужным «показать себя», она не поправила ни одной фразы – сумела почувствовать, что каждое слово в рукописи окончательное, единственное и самое уместное. Такие вещи редактор должен понимать – профессиональная обязанность. Книга вышла, она всем нравится, много раз переиздавалась. Ее перевели на несколько иностранных языков. Писатель и редактор поддерживают знакомство. Не так давно Маргарита Владимировна позвонила писательнице и рассказала такую историю.

Ее семья села за ужин, но тут раздался звонок в дверь, влетела соседка, в руках – клетка с попугаем.

– Ради всего святого простите! Срочно улетаю в Ростов к маме! Билет! Самолет! Мама! На три дня! Возьмите попугая! – Она сунула Маргарите Владимировне клетку.

– Мы не можем взять птицу! У нас кот! – сопротивлялась Маргарита Владимировна.

Но соседка не сдалась:

– Он в клетке! Заперт! Мама! Самолет! Билет! Его зовут Славик! – и уже из лифта: – заранее большое спасибо!

Что поделаешь? Победил напор.

Клетку поставили на подоконник в соседней комнате, включили там телевизор. Славик сидит на жердочке, семья продолжает ужин. Дверь в соседнюю комнату открыта. По телевизору, как на заказ, показывают ученого зайца Антона. Во весь экран было изображение Антона – уши длинные, глаза косые, феноменальная память. Антон различает цвета и геометрические фигуры. Ученый спрашивает:

– Антон, какого ты цвета?

– Серый зайчик.

– Антон, чего ты хочешь?

– Хочу орех.

Ученый сделал вид, что не понял, и продолжал писать что-то в блокноте. Антон терпеливо повторил:

– Хочу орех.

Опять пишет и что-то набирает на компьютере этот ботан с седыми усами. Тогда Антон сказал по слогам:

– Хо-чу о-рех! Понимаешь?

Тут он наконец-то получил орех. Потом Антон считал до двадцати с хорошей дикцией, потом – в обратном порядке: двадцать, девятнадцать, восемнадцать и так далее. Без единой ошибки.

– Антон, двенадцать минус семь!

– Пять!

Славик сидел на жердочке в клетке. До зайца смотрел телевизор невнимательно. Но когда на экране появился Антон, образованный и умный, Славик заволновался, стал метаться по клетке. Удивлялся? Завидовал?

И вдруг Маргарита Владимировна видит: Славик прыгает по комнате! Он отпер задвижку клетки! Они это умеют! У него крепкий клюв. Он идет себе по ковру, а навстречу ему идет кот. Кот приготовился к решающему прыжку. Птичка не знает, что сейчас будет. А кот все знает, хищный зверь. Они приближаются друг к дружке. Кот занес толстую лапу. И тут попугайчик Славик громко говорит:

– Чаю хочешь?

Кот от изумления потерял рассудок и долго не мог прийти в себя. Он нырнул под диван, забился в угол и не выходил двое суток.

Его успокаивали, совали под диван мисочку с любимой едой, пытались выманить. Но кот оставался под диваном и орал в истерике.

Славика удалось поймать. Людям он не заморочил голову своим любезным предложением чая. Его вернули в клетку, а защелку заклеили скотчем.

Попугайчик весело прыгал по клетке и повторял изредка: «Чаю хочешь?» Других слов он не знал, да и зачем ему? Скоро вернулась хозяйка, все обошлось.

Я благодарна Маргарите Владимировне за эту прелестную историю, за чувство юмора и прекрасное чувство языка и стиля.

Другая история. Неплохой редактор, справедливый смелый человек. Книги давно изданы, а писательница с ней подружилась, и до сих пор они друзья. Но в те годы бывали недоразумения. Однажды редактор встретила писательницу словами:

– Прочитала, очень понравилось, даже ночью читала. Но в повести слишком много ерунды.

Писательница качнулась:

– Что вы называете ерундой?

Редакторша мило улыбалась. С трудом до писательницы дошло: имелось в виду само слово «ерунда», оно встречалось в рукописи целых три раза. Писательница в тот раз не стала бороться, заменила слово «ерунда» на «глупость», на «чепуху». А «ерунду» оставила только одну. Уступила. Хотя именно это слово было самым уместным. Зачем было пересчитывать? Но из-за ерунды не стоило упираться. Эта редактор ей нравилась в главном. Она была деликатной, уважала писателей, любила книги, а себя не считала первой скрипкой в оркестре литературы (такое торжественное выражение употребляю от злости на тех, кто без музыкального слуха пытается быть солистом).

Еще одна, незабываемая, читала автору горячие лекции на тему: «не учите детей жаргону». Большого труда стоило убедить ее, что жаргону и всяким грубостям и глупостям не она учит читателей, а они – ее. И вообще, писатель не учит. Он иногда утешитель, иногда клоун, просветитель или насмешник, исповедник или обличитель. Только не педагог! Если он ставит перед собой задачу – учить читателя, он не художник, а нудный наставник.

Недавно писательницу остановила на Лунном бульваре Агата и немного смущенно сказала:

– Мы с одним человеком сочинили рассказ про наш класс. Можно вам его показать.

– Приноси, интересно.

– Да он у меня с собой. И тот человек здесь.

К ним подошел Леха, он хмурился и ворчал:

– Дурь нашла, фигня получилась.

Писательница поняла: Леха относится к этому рассказу серьезно, боится критики и насмешек. А какой автор, тем более начинающий, не боится? Кто до конца уверен в себе?

Агата достала из кармана распечатку, отдала листки писательнице. Они втроем сели на скамейку. Рассказ назывался «Чудеса в нашем классе». Писательница читала, а Леха и Агата перешептывались: «Ты на меня давила. Мне это сто лет не надо». – «А если не надо, не поддавался бы. Давила, главное дело! Теперь не отпирайся».
Рассказ был небольшой:

...

Лидка Князева мечтает о большой любви, и врет без конца. Конечно, это ее дело, но всех уже достала. Вчера пришла и говорит: «Салат сделал мне предложение руки и сердца». Мы стали хохотать и орать: «Руки!» «Ноги!» «Головы!» Упоминали всякие другие части человека. Лидка Князева держалась, она почти никогда не смущается – привыкла к насмешкам и приколам. Оля спросила прямо: «Руки и сердца? Замуж что ли?» – «Со временем, – Лидка делала важный вид, – а пока обещал подарить колечко». Надя-Сфинкс сказала: «Ни грамма не верю тебе, Князева! Салат нормальный парень, он скоро тебя бросит – ему такая не нужна, ни слова правды». – «Не бросит, – нагло ответила Лидка, – я красавица и умница, это редкое сочетание». Девчонки смеялись от зависти.

– Прочитала, – писательница вернула рассказ Агате.

Агата и Леха пристально смотрели на облака, притворялись, что их не так уж волнует ее мнение. Как знакомо писательнице это состояние большой тревоги: «Хочу, чтобы меня поняли! Хочу, чтобы увидели мою удачу! Рассказ получился неплохой. Я же тоже понимающий человек». И она не стала тянуть:

– Мне понравилось. Смешно и немного грустно – Лидку жалко. Есть одна фраза, самая лучшая во всем рассказе.

– Какая? – не утерпела Агата.

Но писательница не успела ответить – к ним подошла Редакторша-умница.

– У вас здесь филиал издательства? – наметанным глазом она определила, что это рукопись, и выхватила ее у Лехи, заглянула в листки и стала читать. Ни разу не улыбнулась.

Писательница думала: «Вот бы научиться делать каменное лицо».

– Опять сленг! Грубости и насмешки! Писатели не заботятся о чистоте русского языка. Шуточки!

– Из жизни пишем, – буркнул Леха, выхватил у нее листочки и спрятал в карман.

– А чувству юмора можно научиться? – Агата смотрела невинно. – Как вам кажется?

– Тебе, Агата, учиться юмору не надо, ты и так без конца ехидничаешь и высмеиваешь всех подряд, даже взрослых. У тебя повышенное чувство юмора.

– Я не о себе, – скромно опустила ресницы Агата.

Леха хрюкнул, но не засмеялся.

– А о ком же? Может, скажешь?

Агата молчала и считала воробьев на голой липе. Писательница заторопилась домой. Лицо у нее было почти каменное. Смеялась она уже в лифте, а потом у себя дома. Зазвонил телефон. Голос Лехи спросил:

– Какая фраза самая лучшая? Про колечко? Или про женитьбу? Мы тут с Агатой спорим.

– Только не подеритесь. Мне очень понравилось: «девчонки смеялись от зависти». Всего четыре слова, а целая картина – характеры, отношения, атмосфера. Молодцы. До свидания.

12. Дрэгон-флай, Гоут и пес Степа

Пес медленно шагал по дорожке. Повесил голову и думал о чем-то важном.

– Степа, ты что? – навстречу вышел Леха, – обидел кто-нибудь? Скажи имя – на куски порву!

– Не обижали, – вздохнул пес, – меня все уважают, даже кошатница Клизма. Она кошек любит гораздо больше, чем собак. Это ее дело. Но могла бы задуматься. Собака – друг человека, а кошка – нет.

– Степа, не грусти и не философствуй. Лучше побегай кругами, громко полай, полови свой хвост, как только один ты умеешь. Или позвони по мобиле Барсу. Давай, выбирай, что приносит больше радости.

– В разное время по-разному. Иногда половить хвост, иногда хвост и задаром не нужен. Люблю поболтать с Барсом, люблю жареную рыбу. Мало ли. А сегодня я ищу ответ на один трудный вопрос.

– Какой вопрос, Степа. Может быть, я знаю ответ?

– Не знаешь. И Агата не знает, и никто не знает, даже самый умный.

– Все равно скажи, будем мучиться вместе.

– Скажу. Что такое «дрэгон-флай»? И еще: что такое «гоут»?

– Не знаю, – грустно сказал Леха, – а если бы знал, сразу сказал бы одному человеку.

– И что?

– Как – что? Этот человек стал бы уважать меня и понял бы, наконец, что самый умный в классе вовсе не самый умный, а я, Леха, скромный труженик вольной борьбы.

– Тогда слушай, скромный Леха. Я, простой пес, эрдельтерьер с неадекватным хвостом, сумел разгадать эту тайну.

– Ну? Самый умный пес! Скажи скорее!

– Дрэгон-флай – это сорт сосисок. А гоут – это… сорт сарделек. Сардельки я люблю меньше. А сосиски такого сорта обожаю! Немного копченые, сочные, пахучие. Еще их называют «Собачья радость», но и люди не отказываются от такой вкусноты. Сосиски с зеленым горошком – самая вкусная еда на свете. Согласен? Вот они и есть, я считаю, дрэгон-флай! Я не сразу догадался. Но догадался все-таки!

Леха сразу решил: «фигня», но Степа так гордо смотрел из-под кудрявой челки. И Леха проявил деликатность, не стал опровергать Степину версию, просто ловко перевел разговор на другую тему:

– Степа, давно хочу спросить: почему у тебя такой хвост? У всех эрделей коротенький хвостик, а у тебя вон какой длинный.

– Долго рассказывать, – Степа задумчиво смотрел вдаль, – но спешить некуда, посидим.

Леха сел на скамейку, Степа улегся у его ног, а морду пристроил на Лехин сапог.

– А может быть, не сорт сосисок. А например, название фильма. О чем? О домашних животных, симпатичных, умных, иногда умнее людей.

Леха помалкивал. Потом сказал туманно:

– Кто умеет задумываться, тот до многого додумывается.

– Слушай про хвост. Сто лет, или больше, эрделям в раннем детстве рубили хвост. Вызывали ветеринара или везли в ветеринарную поликлинику. И там – чик! Под наркозом, без боли. Но обидно. Обиду никакой наркоз не снимает, правда?

– Да, Степа. А зачем рубить хвост?

– Люди вбили себе в голову, что эрдельтерьер – охотник. И вот он полезет в нору за лисой, а она вцепится в его хвост и утащит собаку навсегда.

– Ну при чем охота? И лиса какая-то? Никто сейчас не таскает эрдельтерьера в лес.

– Конечно, Леха. И мой хозяин Харитон так решил – не рубить. Я не охотник, я домашний друг, гуляю по бульвару с длинным хвостом. Глупые люди задают глупые вопросы: «Почему у Степы длинный хвост»? А другие привыкли. И колли Лейла меня полюбит, хотя боксер Кинг около нее нагло крутится. Он вообще без хвоста, урод злющий. А Лейла – красавица и умница.

– Не сомневайся, Степа, она тебя оценит. У них, у барышень, это вообще не сразу получается. Например, ты верный, смелый, красивый чемпион по вольной борьбе. А она заглядывается то на самого умного, то на самого глупого. И строит глазки, кокетничает, у, убил бы.

– Агата хорошая, – Степа сразу сообразил, о ком идет речь, – вон она идет, Агата. И ни на кого не заглядывается, идет и подпрыгивает от радости. Слушай, Леха, а может, «дрэгон» – это новая порода собак? Может ведь так быть? Или мармелад? Или переулок в городе Закидонске?

Агата подошла к ним, и сразу стало весело – такой уж она человек: ей не всегда весело, бывает и грустно, но с ней постоянно легко и радостно.

– Леха, ты про мое кокетство на весь бульвар кричал – зачем? Это ведь мое личное дело, во-первых.

– А во-вторых? – ехидно прищурился Леха.

– А во-вторых, не знаю, – засмеялась Агата, – характер такой, наверное. Здравствуй, Степа, – она трепала пса за уши, гладила его кудрявую спину и приговаривала, – умная собака, хорошая собака.

– Рассказать вам анекдот? – Степа приосанился, сел против скамейки. Тут сбежались Лидка Князева, Надя-Сфинкс, Барбосов. Посмеяться любят все.

– Рассказывай, Степа, не тормози.

– Слушайте. Муж вернулся с работы раньше, чем обычно. В комнате стоит на табуретке незнакомый дяденька и вкручивает лампочку. Муж обращается к жене: «Это кто такой?» – «Электрик, пришлось вызвать». – «А почему он в одних трусах?» – «Такого прислали».

В первую минуту смеялись не все. Лидка ждала продолжения. Барбосов сердито отвернулся. Надя-Сфинкс глянула на Барбосова, перестала хохотать:

– У нас с Барбосиком чувство юмора только на понятные анекдоты.

– Чего же здесь непонятного? – Леха недолюбливает Барбосова, самого большого и агрессивного в классе. В их конфликтах вольная борьба не всегда помогает Лехе. – Такого прислали, и все. – И опять стал хохотать, уже нарочно. Агата от смеха чуть не упала со скамейки – представила себе выражение каждого лица – электрика, мужа, а главное – жены, невинное и справедливое.

– И чего ты, Леха, ставишь из себя, – засопел Барбосов, – больно умный?

– Такого прислали, – быстро ответила Агата.

Все рухнули от хохота. Громче всех смеялся пес Степа, потом его смех перешел в лай.

Удивительное дело общий смех. Он часто мирит, объединяет, снимает проблемы.

Степа лег под лавку, положил голову на передние лапы:

– Я слышал, что «дрэгон-флай» – сорт сосисок.

Леха решил выбросить из головы эту тайну, неразгаданную и тревожную. Не поддается задачка, ну и не надо, решим другую. Задач много каждый день.

– Ха-ха! Сосисок! Это новый музыкальный центр, кажется, – крикнул самый умный. – Маленький, а орет на убой, все соседи рыдают! Классная вещь!

– Нет! Музыкальный центр называется «Фиг тебе!» – возразил Сергей. – Нового поколения, один парень недавно купил, позвал меня к себе. Мы врубили – сразу стук в пол, в потолок, во все стены! Даже я попросил: «Сделай тише».

– А он? Неужели сделал?

– Нет, он крутой. Сказал: «Мне надо провести испытания».

– Провел? – Лидка оживилась, крутые ей нравятся, а соседей жалеют только бабки старые.

– Еще как! Маленький корпус, а звук на весь дом и на три соседних! Я себе тоже такой куплю.

– «Дрэгон-флай» – это книга, фантастика. Пишет тетка, подписывается мужским именем Дрэгон-флай. А может и не таким, а похожим, – это сказал самый умный Гриша. Он читает книги, а этим может похвалиться не каждый. – Вспомнил! Ее имя – Микс Фрикс! Или, может, Пень-Тень.

– Все знают много, но неточно, – задумчиво сказала Агата. – Неужели мы никогда не узнаем, что за история с нами тогда приключилась?

– Ну почему – «никогда?» – произнес за темным колючим кустом знакомый голос, – со временем найдутся легкие ответы на трудные вопросы.

К ним вышла девочка. Хорошенькая, глазастая, румяная.

– Точка!

– Ру!

– Привет!

– Буфет!

– Мешок конфет!

Она всех оглядела веселыми глазами:

– Дрэгон-флай! Это не печенье, не сигареты, не музыкальный центр. Думайте еще – ответ найдется.

– Скажи отгадку, Точка Ру! Ты же знаешь!

– Привыкли жить на подсказках, – хихикнула она и стала похожа на обычную зловредную девчонку.

Леха сразу решил, что Точка не станет им помогать.

– Ты не хочешь помогать нам, – пригрозил он, – а мы тогда отомстим тебе, Точка Ру!

– Не ешь меня, братец лев, я тебе пригожусь! – Пошутил самый умный Гриша.

Но в этой шутке была лишь доля шутки.

Девочка Точка смеялась, вертелась, поглядывала на свои новые беленькие сапожки. Прелестное созданье – кепка набок, сапожки быстро мелькают. Убежала, издалека крикнула:

– Дрэгон-флай! Привет, Степа, и все остальные! Степа и все остальные!

13. Чемодан на дорожке

Первым наткнулся на чемодан Леха. Обычный черный чемодан на колесиках. С такими люди отправляются в дальнюю дорогу.

– Твой? – рядом стоял Барбосов. – И куда едем? Какие наши планы?

– Отвянь, дай подумать.

Выскочила из беседки Надя-Сфинкс:

– Сам еще не знает, а уже с чемоданом таскается, – расхохоталась специальным вредным смехом и поглядела на Барбосова – в восторге ли он от ее ехидства? Или не очень? Если он не в полном восторге, Надя-Сфинкс готова изобразить другие эмоции: вместо ехидства – сочувствие, например. Или большое любопытство, это легче всего, ей же и в самом деле интересно, зачем Леха приволок чемодан.

– Что в этом чемоданчике? – подошла Агата.

– Не знаю, – Леха ответил честно, потому что не успел подготовиться к вопросу. – Может, паста, может, мочалка…

Тут уж все захохотали. Где шестой «Б», там всегда шум и смех. И под шумок пес Степа сказал из-под скамейки:

– Леха, наклонись, дам полезный совет.

Леха прислонил ухо к Степиному холодному кожаному носу:

– Чемодан – твоя добыча, и больше ничья. – Пес вдруг перешел на собачьи понятия: – Твоя добыча, ты первый нашел. Открой его, посмотри, узнай содержимое. Если найдется вкусная косточка, ты, Леха, знаешь, кому ее предложить. И они отстанут, этот дружный коллектив.

Леха оглядел всю компанию. Девчонки ехидничали, мальчишки притворялись равнодушными и разочарованными в жизни в целом – ничем ты, Леха, их не удивишь. И не надейся. Но равнодушные мальчишки не уходили.

Леха поднял чемодан, поставил на скамейку.

– Мой любимый чемоданчик! В нем мои любимые вещички! Я с этим чемоданом всегда езжу в любую дорогу. – Леха открыл «молнию». И все наклонились над чемоданом.

– А может быть, мы сейчас узнаем, что такое «дрэгон-флай»? Или, например, что такое «гоут»? – раздался в стороне голос Точки Ру.

Леха откинул крышку, все молчали. А потом грянул такой хохот, что упала с высокого дерева серая ворона.

Что же такое смешное оказалось в Лехином чемодане?

Сверху лежали аккуратно завернутые в прозрачный пакет домашние тапки. Почему они так развеселили народ? А потому, что тапки были огромные! Размер сорок шестой! Или даже сорок восьмой! Рядом с гигантскими тапками были книги в ярких обложках: «Любовный роман», «Коварная красавица», «Догони свою звезду», «Измена будет наказана»… А дальше шли пакеты – розовые, голубые, зеленые и в полосочку. К сверткам были приклеены записки: «От Люды», «От Эммочки», «От Тани, кушай на здоровье», «От Ларисы. Вкусно?»… И в этих прозрачных свертках были видны разные вкусные вещи – румяная жареная куриная ножка, кусок шоколадного торта, пирожки, конфеты «Воробей» вперемешку с конфетами «Соловей».

– Леха! Чье это все?

– Лехин чемодан, и продукты Лехины, – сказал пес Степа.

– А бритва? – Агата приплясывала и даже немного кружилась на одном месте.

– А тапки? В такой тапочек весь Леха влезет! – Это Оля.

– Тапка – женского рода! – это, конечно, самый умный.

– Кто нашел чемодан? – Леха покраснел и собрался подраться, – ты, Гриша, его нашел? Или ты, Сфинкс, нашла? Никто из вас не нашел чемодан! Это моя добыча. И все!

Леха захлопнул крышку и стал застегивать «молнию».

Но тут подошла Точка Ру:

– Тапки он купил на вырост, правда, Леха? – Она ласково и доверчиво посмотрела на него.

Леха почувствовал, как покраснели щеки, а глаза засияли. «Влюбился», – понял он и нагрубил Точке:

– Точка Ру – кенгуру!

Тут уж и все поняли – любовь. Обзывается и дразнится.

Ничего удивительного – если все над тобой смеются, только одна девочка заступилась за тебя, ты сразу полюбишь ее. Тем более, у нее такие необыкновенно прекрасные глаза, а походка легкая, как одуванчик. Так поэтично думал непоэтичный Леха. Он схватил свой чемодан, чтобы унести его домой. Но тут случилось непредвиденное.

14. Семейная сцена

Это самая тихая и уютная квартира во всем доме, а может быть, и во всем городе. Мягкий свет золотистой люстры. Нежная музыка. Тихое мурлыканье кошки Муси, свернувшейся калачиком на диване.

Сиреневая – стильная женщина, и квартира у нее стильная – серые стены, серый ковер. А сама она в сиреневом костюме, это ее любимый цвет. Сиреневые волосы, сиреневые тени на веках. А костюм, хоть и домашний, но не какой-нибудь вытянутый, перекошенный. Некоторые женщины позволяют себе носить дома невзрачную, разношенную одежду. А у нее костюмчик отглаженный, складненький. И прическа в полном порядке. И маникюр свежий, хотя она много возится на кухне: часто печет пироги, варит потрясающие борщи. А когда Сиреневая жарит котлеты, соседи задерживаются у ее двери и принюхиваются: «Как вкусно пахнет»!

Сегодня Сиреневая не жарила котлеты, она сидела в кресле, положив руки на подлокотники, и размышляла. Как хорошо побыть дома в одиночестве. Нет, конечно, одиночество – это кошмар! И вовсе она не хотела бы остаться одинокой. Нет, нет, только на короткое время! Сегодня как раз такое время. Сын Валентин-Константин умчался на занятия балетной студии в клуб «Фитилек». Он влюбился в Анюту балетную, самую изящную девочку в студии. И, конечно, влюбился в балет. Он танцует самые ответственные партии. Удивительно – ведь Валечка-Костечка не такой уж грациозный, он немного неуклюжий и рассеянный. В отца. Сиреневая улыбается. Кто из них чаще роняет мебель, теряет ботинки, разбивает чашки? Папа или сын? Ответа нет, да и какая разница? Она их обоих обожает. Муж сегодня улетел в командировку в смешной город Елкин. Он сказал, что там растут березы и сирень, а елок нет. У него всегда так. Обещал позвонить из гостиницы.

Сиреневая любит вспоминать хорошее, она и сейчас вспоминает, как ее муж, тогда еще не муж, а молодой студент серьезного факультета, потерял нужные чертежи, а она, его приятельница, сумела найти их в самом неподходящем месте – в мусорной урне около метро. Это была большая удача – чертежи почти не испачкались среди оберток от мороженого и другого неприглядного содержимого урны. Они даже почти не помялись, и счастливый студент благополучно предъявил их строгому преподавателю и получил зачет.

– Ты моя сиреневая спасительница, – сказал он, – давай поженимся.

Это было давно, они живут в согласии, сыну четырнадцать лет, он рассеянный и добрый, его любят в школе и на Лунном бульваре.

Сиреневая улыбается и даже мурлычет, кошка Муся удивленно смотрит на нее желтыми глазами и шевелит бровью.

Тихо, тепло и уютно в доме.

И тут хлопает входная дверь – бабах-бабах! Раздается рычание, тяжелые шаги.

Она выскочила в прихожую. Вешалка валялась на полу, лыжи перегораживали квартиру, красивый светильник не висел под потолком, а катался из угла в угол. И все звенело, гремело и трещало. У входа стоял ее драгоценный муж и сердито смотрел.

– А я жду твоего звонка из города Елкина, – глуповато сообщила она.

– Палкина, – злобно ответил он, – я не смог вылететь!

– Нелетная погода? – она посочувствовала мужу, – поехал бы на поезде. Или на дальнем автобусе.

– Не мог! Я же объяснил!

– Что случилось? Заболел?

– Почти умер! – ядовито отозвался он. – Как я поеду, полечу, пойду по шпалам без самого необходимого? Где мои вещи? Нужные бумаги? Командировочное удостоверение? Билет на самолет? Паспорт, наконец?

– Я все положила на стол, вот сюда, – они вошли в комнату. – А в чемодан ты все убрал сам.

– А где он, мой чемодан? Куда ты его дела? Вечно убираешь на место! Дурацкая привычка! Стоял бы чемодан посреди квартиры, я бы об него спотыкался и не оставил бы его дома!

– Дорогой, ты и так не оставил его дома. Я видела, как ты вышел с чемоданом и вошел в лифт.

Он сел на стул, свесил руки:

– Где теперь искать его? Документы? Паспорт? Тапки? Масса необходимых вещей.

Она хотела сказать: «Сколько раз я предупреждала – не клади документы в чемодан, держи их при себе». Но вовремя спохватилась и не сказала. А сказала:

– Успокойся, все так или иначе уладится.

– «Так или иначе». Меня это не устраивает, – тоном капризного ребенка ответил он.

После ужина он еще долго ворчал:

– Жена должна все предвидеть, а ты не предвидела.

– Ты прав, дорогой. Не уследила.

Сиреневая очистила банан и предложила своему рассеянному. Она где-то читала, что бананы успокаивают нервы.

Тут в прихожей хлопнула дверь.

– Пришел сын, – с облегчением вздохнул отец.

– Валя-Костя, мой руки, садись за стол.

– Пап, почему ты дома? А командировка в город Елкин?

– Так получилось, – буркнул Рассеянный, – потерял важную вещь.

– Твой папочка забыл где-то пустяковую мелочь – чемодан с вещами и документами.

– Не ссориться! – сын быстро натянул куртку. – Скоро вернусь!

15. Неожиданный поворот

Итак, Леха схватил чемодан и собрался бежать домой со своей законной добычей. Но тут на бульваре появился еще один человек. Он шел быстро и кричал:

– Привет, Анюта! Всем привет! – И споткнулся о скамейку. Скамейка зашаталась, а урна покатилась вдоль дорожки Тихой мечты.

– Валентин-Константин! Привет! – откликнулись все.

А бабка Суворовна на соседней скамейке крикнула:

– Опять этот! Он все роняет нарочно! Уверяю тебя, Кутузовна! Специально шкодит!

– У меня и нечаянно неплохо получается, – вежливо, как обычно, отозвался Валентин-Константин и уронил рюкзак, который висел у него на спине. А заодно смахнул со скамейки две сумки с учебниками, Лидкину и Надину.

Все вокруг хохотали, Кутузовна повизгивала:

– Ой, не могу. Специально так не получится! Надо быть артистом, чтобы так выступать! И без репетиции!

– Он каждый день репетирует! – не сдавалась Суворовна. – А в школе опрокинул аквариум, вылилась тонна воды! Мне участковый милиционер Угорелов рассказывал, он чуть не плакал – всю школу затопил, хулиганство какое!

Все кричали, смеялись, толкались. И Леха остановился на дорожке, чтобы не пропустить самое интересное. Леха, как и все, смеялся преувеличенно громко и толкался сильнее, чем надо.

Только один человек оставался серьезным – сам Валентин-Константин. Он подошел к своей Анюте балетной, поцеловал ее руку, как учили в балетной студии – мягким и плавным движением взял тоненькую нежную руку, наклонился и поцеловал. А потом вдруг уставился на Леху:

– Откуда чемоданчик? – Валентин-Константин подошел и потрогал крышку. – Знакомая вещь.

– Таких чемоданов сколько угодно, – быстро заговорил Леха, – это мой чемоданчик! Не хватай, Валентин-Константин!

– Твой? Что-то он мне напоминает, этот чемодан. Давай откроем, согласен?

– Ну ладно, открывай, – не очень охотно согласился Леха.

И опять все подошли поближе. Стояли кружком и ждали.

Застежка потому и называется «молния», что открывается мгновенно. Валентин-Константин откинул крышку, посмотрел и почесал затылок:

– Знакомые тапки, таких огромных больше не встретишь. И все эти гостинчики от Валечки, от Галечки, от Лялечки. Папин чемодан! Вот и паспорт его. Все! Несу чемодан домой!

Все молчали. Леха с надеждой сказал:

– Пижама и тапки, документы всякие мне и задаром не нужны. – Про печенье, пирожки, зефир в шоколаде он ничего не сказал, но облизнулся. И пес Степа под лавкой облизнулся тоже.

Валентин-Константин несобранный, рассеянный, но сообразительный: надо ли нести домой все эти сверточки с нежными записками, ленточками-бантиками? Дома ведь не только папа, там еще и мама. Она может не так понять. И Валентин-Константин протянул своей Анюте балетной самый нарядный пакет с зефиром в шоколаде. И она взяла! И не сказала, как обычно, что балетные не едят сладкого никогда и ни за что.

Лехе достались пирожки в прозрачном пакете, перевязанном синей ленточкой, на записочке было: «От Лили».

– А мне? – вышел на дорожку пес Степа.

– Тебе куриная нога и яблоко. Доволен?

– Нормально, – ответил Степа. Ему нравится, как подростки отвечают этим словом на любой вопрос: «Как дела в школе?» – интересуется мама. «Нормально». «Нравится тебе мой борщ?» – спрашивает бабушка. «Нормально».

Если честно, это слово означает: «Отстань».

Все гостинцы быстро поделили.

– Справедливо, – сказала Надя-Сфинкс, ей достался большой кусок шоколадного торта.

– Не очень, – отозвалась Василиса прекрасная, она разглядывала маленький пакет с орешками. – Фисташки – мои любимые орешки, я могу их есть хоть целый день. Пакетик такой маленький. Галя ваша жадная.

– Купи и ешь, – нагрубил Барбосов и очистил мандаринку, которая досталась ему в свертке от Нэли.

Вдруг из куста вышел кот Барс. Он шел важно – хвост трубой, глаза ярко горят, смотрит прямо перед собой, но все видит и слева, и справа, и даже позади себя.

– Барс! Я заперла дверь! Как ты вышел? – Агата испуганно смотрела на кота.

А он шагал к раскрытому чемодану.

– Форточка, – небрежно бросил кот и принюхался к ярко-оранжевой поджаристой куриной ножке, которую интеллигентно маленькими кусочками ел пес Степа. – Окорочок? – Барс не просил, а просто интересовался.

– Да, – Степа откусил еще кусочек. Все ждали: сейчас пес скажет: «Моя добыча». Но пес сказал, – угощайся, Барс. Очень вкусно.

– Пример бескорыстной дружбы, – ученым голосом сказал Самый умный. – Животные учатся у своих хозяев, но иногда превосходят их в благородстве.

– Живут как кошка с собакой – какой умник выдумал такую поговорку? – Степа с Барсом не ссорятся и не дерутся.

А Валентин-Константин тем временем еще раз проверил вещи – нет ли чего-нибудь лишнего: пижама, документы, расческа, тапки.

– Ой, а это еще зачем? – он держал в руке темно-красную розу на длинном стебле.

– Цветок, блин, дорогой, сразу видно, – Барбосов сплюнул на дорожку. Всем известно: Барбосов считает лишними любые расходы кроме тех, которые он сам делает на рынке «Техник-механик». «Деньги надо тратить только на запасные части к мотоциклу, все остальное – фуфло». – Так думает Барбосов.

Валентин-Константин не стал рассуждать. Он протянул розу Анюте балетной, поцеловал наспех ее руку, схватил чемодан и умчался домой.

Отца надо выручать.

16. Психолог знает все

Галина Петровна грустно смотрит в окно – вон бежит Агата, несет на руках кота Барса. Хорошая девочка, смелая, веселая. Давно не заходила. А зачем ходить к психологу, если все в порядке? Сюда звонят в слезах. Или в гневе. Или в слезах и гневе сразу.

Агата весело перескакивает через лужи, на голове у нее наушники – ей поет модная группа «Кузнечик» или «Огуречик». Зачем ей психолог?

Галина Петровна садится за свой рабочий стол. Она заглядывает в ежедневник. Вечером придет Раиса Михайловна, а днем никто не придет. Взрослые клиенты на работе, а подростки, видимо, уладили свои сложные проблемы без ее помощи. Вон как радостно только что прыгала по улице Агата. Да и чего ей унывать? Красивая, ясноглазая, Леха в нее влюблен, подруги не слишком вредные. Счастливое детство. Тут раздается звонок домофона.

– Кто там? – спрашивает Галина Петровна.

– Это я, Агата, – тоненький голос в трубке. – Мне нужна ваша помощь, если вы согласны.

– Согласна – не согласна, – Галина Петровна рада Агате, но ворчит, – работа такая, никуда не денешься. Заходи, Агата, снимай курточку, садись вот сюда.

Удобное кресло, кабинет психолога успокаивает – цветы на столе в синей вазе, на стене портрет седой женщины с мягким взглядом – Майи Захаровны, Галина Петровна считает ее своим учителем. На портрете – великий психолог. Но и Галина Петровна умеет помочь. Надо только прийти и сказать: «Мне нужна ваша помощь». И она назначит тебе встречу в этом кабинете, расспросит, поймет. Агате кажется, что психолог знает все, видит человека насквозь.

– У тебя неприятности, Агата? Расскажи, что можешь.

Агата вздыхает.

– Неприятности кругом. Леха влюбился в чужую девочку по имени Точка, по фамилии Ру.

– Прелесть какая, – улыбается психолог, – Точка Ру!

– А Леха сразу! Он вообще изменщик и обманщик! – Агата сидит напротив Галины Петровны и старается не плакать. Для этого надо поднять лицо, и слезы не прольются.

Галина Петровна смотрит на нее и вспоминает, как в детстве тоже задирала голову, чтобы слезы не катились по лицу.

– Агата, ты же знаешь: Леха влюбчивый, он за всеми девочками бегает, потеряв голову от великой любви. Но настоящая его любовь – ты. Терпи его недостатки.

Агата молчит, сдвинув брови. Психологу в голову приходит пословица: «Чужую беду руками разведу». Это и есть психотерапия. Чужая беда, а ты помоги. Не всегда получается.

– Галина Петровна, а вы могли бы терпеть измену? Только честно.

– Кто же на такой вопрос ответит честно? Даже себе не объяснишь.

Агата иногда видит на Лунном бульваре мужа Галины Петровны, он делает пробежку. Красные кроссовки, синий адидасовский костюм. И бежит легко, а в наушниках музыка, как у молодого. На него не обращают внимания – привыкли. Многие бегают по бульвару для здоровья. Но недавно его заметили – он не бежал, шел медленно, а рядом – молоденькая женщина, стильная, с тремя белыми лилиями, она опустила в них нос, но все равно было видно – хорошенькая.

– Пиковая дама, – процедила Василиса прекрасная.

Девчонки прыснули. Мальчишки не отреагировали – они не знали, кто такая пиковая дама. Только Гриша, самый умный, сказал:

– Почему все девчонки не любят красивых женщин?

– Догадайся! – зловредно прищурилась Василиса прекрасная.

– Не такая уж она красивая, – сказала Сфинкс, – ничего особенного.

– Цветы классные, – вздохнула Анюта балетная.

Пара прошла мимо, остался запах духов.

– «Клема», – потянула носом Надя.

– «Фиджи», – сказала Оля, – надо разбираться, взрослая девица.

– Не главное, – сказала Агата.

– А что, по-твоему, главное? – Василиса отбросила веточку и уставилась на Агату.

– Измена – главное.

Девчонки замолчали, задумались.

– Галина Петровна умница и красавица, – вздохнула Оля, – а этот с чужой дамочкой по бульвару гуляет.

– Гуляет и гуляет. Почему обязательно – измена? – это Леха. – Мелкий факт.

– Ты бы, Леха, помолчал. У меня на такие вещи интуиция – сразу чувствую измену и предательство.

– Лучше бы поменьше интуиции, – пробурчал Леха, достал из кармана шарик для пинг-понга и стал его разглядывать очень внимательно, как будто видел в первый раз.

– Вот возьму и расскажу все Галине Петровне, – вдруг ляпнула Оля, – разгулялся по нашему бульвару с чужой теткой!

– Не вздумай! – Агата показала Оле кулак. – Это будет для нее психотравма!

– А она и не догадывается? Психолог! Она же видит людей насквозь!

– Психолог все знает!

Агата молчала. Галина Петровна знает все, конечно – про других. А про себя?

Тут появилась девочка Точка Ру, Леха ткнул в ее сторону пальцем и захохотал неестественным смехом. Так смеются подростки, когда хотят показать, что им на все наплевать. А сам стрелял в Точку глазами, улыбался и подмигивал не Агате, а Точке. А она? Агата видела, как Точка вытащила руку из кармана и показала Лехе фигу. Значит, он ей тоже нравится. Агата расстроилась и сделала вид, что не обращает внимания. Девчонки с удовольствием смотрели этот спектакль. Оля сказала верхушке старой березы:

– А я нисколько не ревнивая, хоть ты лопни.

– Потому что твой Артем никогда тебе не изменяет, – фыркнула Василиса прекрасная, – он подкаблучник.

– Я не подкаблучник! – возмутился Артем, он как раз пришел со своей сумкой, – захочу – изменю!

– Только попробуй, – засмеялась Оля.

Мимо шли три молодых человека, говорили о чем попало – это, наверное, и есть самый душевный разговор. Одного Агата где-то видела, но где? Забыла.

– У них сменился ударник, теперь классный, – сказал средний.

– А Ваня едет в Питер на конкурс. Ему всего одиннадцать, а он уже гений, – сказал кудрявый.

– Гений! Просто музыкант, и ничего больше. – Это сказал третий и достал из кармана кепочку из Сингапура. Агата его сразу вспомнила: Булавкин! Но тут Булавкин подмигнул ей и добавил: – Дрэгон-флай – это загадка. На все века.

Девчонки зашумели:

– Агата! Значит, дрэгон-флай просто Агатина выдумка? – Лидка Князева хихикает. – Фантазия, вранье, одним словом.

– Не фантазия, а тайна, – ответила Агата.

Точка отвернулась и тихо пошла по дорожке. Леха стоял на месте, сомневался, а потом махнул рукой и побежал ее догонять:

– Спросить хочу! Дрэгон – цветок или птица? Скажи, Точка!

– Понятия не имею, – смеялась Точка, – когда догадаешься – скажи и мне.

Он плелся за ней, сзади хихикали.

– Леха запал на Точку!

– Костер разжег с одной спички.

– Как всегда.

– Хотите анекдот? – сказал из-под скамейки пес Степа.

– Хотим! – первой крикнула Агата. Она изо всех сил притворялась веселой и беззаботной. Присела перед Степой, погладила его курчавую спину. Как умеет этот пес почувствовать настроение человека и выручить этого человека.

– Слушайте анекдот, – Степа выбрался из-под скамейки и сидел на дорожке, а все стояли полукругом и слушали. – Один молодой человек собрался жениться, но никак не мог выбрать невесту, все не подходили: то мало любви, то не заботливая, то сварливая, то глупая. И вот, наконец, ему говорит друг: «Слушай, а если ты встретишь добрую, умную, красивую, заботливую, и готовит вкусно – что ты тогда скажешь?» – «Скажу: „Здравствуй, мама“.

Смех был громким и дружным. Шестой «Б» любит хохотать. Агата смеялась вместе со всеми, ей так хотелось не сердиться, не огорчаться, не обижаться на Леху с его вечными изменами. Подумаешь, измены!

Тут Леха вернулся:

– Смеетесь на весь город, я и пришел. – Он встал рядом с Агатой.

– Мне пора идти, – отошла она, – важное дело.

– А чего же твоя Точка-Запятая не вернулась? Ее смех не интересует?

– У нее, наверное, с чувством юмора проблема, – сказала Оля. Она подруга Агаты, иногда верная, а иногда вредная. Как многие подруги.

– Она не моя, – Леха ответил громко, чтобы слышала Агата. Но это ему не помогло – Агата уходила и не обернулась.

Она быстро шагала по дорожке Лишних Слов, спешила к психологу.

И вот она сидит в кабинете, смотрит на Галину Петровну – внимательные карие глаза, мягкие черты лица.

– Какие неприятности? – Галина Петровна готова выслушать Агату, но Агата не знает, как объяснить свои слезы.

– Сошлось, – отвечает она. – Дрэгон-флай – раз. Мама меня не понимает – два. Леха – три.

Галина Петровна молчит и думает: «С мамой помиришься. Леха вернется. А дрэгон-флай окажется чем-то простым и смешным». Но она не говорит этого. Клиенту обидно, если психолог действует легко, по пословице: «чужую беду рукой разведу». У этой пословицы есть продолжение, его не все знают: «а к своей беде ума не приложу».

– Агата, ты в первый раз поссорилась с мамой?

– Не в первый. А что же она? Не дала денег на диск «Хрюшки-Плюшки», говорит: «Разоряешь нашу семью». А наша семья всего двое, нам не так много надо.

– Агата, не кажется ли тебе, что мир в доме дороже диска «Хрюшки-Плюшки»?

– А то и другое разве нельзя? Мир и «Хрюшки»? Она сверкнула озорными глазами, слезы высохли.

– Твоя мама замечательная, не лезет в твою нежную душу, отметками интересуется только по английскому. Лучшая мама в мире.

– А тем более обидно – лучшая мама, а денег пожалела, – без большой обиды проворчала Агата.

– Вижу, что твое чувство юмора победило печаль. Молодчина. Подойди вечером к маме и вспомни, что она устала на работе. Пожалей не себя, а ее. Сможешь?

– Ну, смогу, чего тут трудного?

– Не спеши с выводами, Агата. Не жалеть себя – это трудно. Но ты же не эгоистка, да?

– А про Леху скажете? Или безнадега?

– Леха? Обычный мужчина двенадцати лет. Тут дело не в возрасте – влюбляются и в детском саду. И ревнуют, изменяют, страдают.

– Помню, – Агата улыбается от воспоминаний. – Был в средней группе Митя, один раз подошел и сказал: «Агата, я полюбил тебя навек». – «Ну зачем так долго – век? Это ведь сто лет»? – «Не веришь? И Лизка Качалкина не поверила, утром был разговор».

Галина Петровна засмеялась:

– Мужское непостоянство. А хочет, чтобы ему верили.

Агата тоже смеялась, а потом задала серьезный вопрос:

– Галина Петровна, почему я в своих чувствах постоянна, а он скачет за каждой девчонкой, как кузнечик. Несправедливо!

– Ох, Агата! Так ли уж ты постоянна? Кокетливая и довольно легкомысленная девочка, и это естественно. Ты – свободный человек, а не собственность Лехи. Но и он свободный человек, правда?

– Все они свободные, – заворчала Агата, – а мне за каждую улыбку – по шее. Это как?

– Не ищи справедливости и не качай права, – весело ответила психолог. – Если каждая женщина будет выводить мужчину на чистую воду, она надоест ему. Он скажет «достала» и убежит к другой.

– Которая будет терпеть измены?

– Которая будет умной, понимающей его, себя и других. А не прямой, как шпала.

Агата молчала, смотрела на Галину Петровну и вдруг решила: «Все знает психолог. И про прогулки, и про цветочки».

– А как же дрэгон-флай? И еще гоут? Всем кажется, что я завела их в тот вечер в опасную компанию. Да еще в дождь. Они меня совсем достали: «Дрэгон это бабочка? Или стрекоза? Или конфетка?» Дразнят, а я не знаю. Достали.

– Достали?

– Может, вы знаете, Галина Петровна, этот дрэгон-флай? Или гоут? Вы же психолог.

– Психолог знает все, – Галина Петровна смотрела на часы, – почти все. Дрэгон-флай психолог не знает. Тебе пора, Агата. Пусть останется тайна с таким крутым названием – дрэгон-флай. И еще гоут.

Агата ушла, а Галина Петровна вдруг подумала: «Есть в этих словах что-то знакомое. Английские слова? Возможно. Но перевести их не могу. Надо потом выбрать минутку и заглянуть в словарь.

17. Сыграем в нарды

Лехина мама ни к селу ни к городу затеяла генеральную уборку. Леха считал, что уборка всегда начинается ни к селу ни к городу. Но мама сурово сказала:

– К нам приезжает бабушка. Завтра. Вынеси мусор и сбегай в «Колбаску» за ветчиной.

– Какая бабушка? – заворчал для порядка Леха. – Не знаю никакой бабушки.

– Это моя бабушка, а тебе она прабабушка. Ей девяносто три года.

Леха понял сразу – развалина, и собрался убежать на бульвар. Но мама сказала:

– В «Колбаску» за ветчиной, потом домой. Скоро обед.

Прабабушка появилась в квартире к обеду. Леха даже не пошел на бульвар – в доме пахло пирожками. По запаху он пытался определить, с какой начинкой: казалось, что с курагой, потом казалось, что с капустой.

– Пироги – это классно, – прабабушка принюхалась, поставила сумку на пол в прихожей и поцеловала маму. – В твои годы я не умела и не хотела печь пироги. – Сняла клетчатую кепочку, поправила стриженые волосы и спросила Леху:

– Двенадцать лет? Самый классный возраст.

– Почему? Возраст как возраст.

– Влюбляться пора, а жениться рано, – заявила прабабушка и прошла в комнату. – Что может быть лучше? Чувства! А ответственности никакой. Почти.

Мама сказала:

– Бабушка, я так рада, что ты приехала.

– Прилетела. Четыре часа в полете. Кормили жареной курицей.

Мама с любовью смотрела на свою бабушку, Леха сразу это заметил. А ведь и правда, неплохая вроде прабабка.

Бабушка закурила. Мама ахнула:

– Куришь? Не бросила? А вред?

– Мне поздновато начинать здоровый образ жизни. Могу и рюмочку принять, если предложат, – и подмигнула Лехе, – и сплясать, и спеть. Конечно, не одновременно, я не сумасшедшая.

– Бабушка, я закончу дела на кухне, – заторопилась мама, – а вы с Лехой сыграйте в нарды. Специально к твоему приезду купили, Леха научился играть.

– Сейчас я его сделаю, – прабабушка уселась за столик, Леха разложил доску.

Мама на кухне вытащила из духовки противень с пирожками и накрыла их вышитым полотенцем. Тут Леха влетел в кухню и возмущенно зашептал:

– Мама! Она жилит!

– А ты как думал? – мама в восторге от своей бабушки. – И не докажешь, не будь занудой. Она этого не любит.

После обеда Леха помчался на бульвар. Прабабушка крикнула вслед:

– Возвращайся поскорее – сыграем! Я тебя сделаю! – И добавила: – Дрэгон-флай!

Леха притормозил, вытаращил глаза, кинулся назад:

– Прабабушка! Ты что сейчас сказала? Повтори! – И добавил не свойственное ему слово, – пожалуйста!

Но прабабушки уже не было, а дверь квартиры плотно закрылась. Леха нажал кнопку звонка, мама открыла. Леха обежал квартиру.

– Что ты потерял? – мама улыбалась, Лехе ее улыбка показалась хитрой.

– Где прабабушка?

– Ушла навестить тетю Клаву. А что?

– Ничего, – растерянно затоптался он на месте. – Кто такая тетя Клава?

– Двоюродная сестра моей родной тети Маруси. Или, подожди, может быть, троюродная. Бабушка помнит, а я нет. Смешно? Убежала без шапки, а ветер.

На вешалке болталась кепка в клетку.

Леха уставился на кепку – совсем как у Точки Ру.

– Не такой уж сильный ветер, – буркнул Леха.

Мама продолжала свое:

– Возраст хрупкий, характер лихой – не бережет она себя. Беспокоюсь. Приехала – сиди у нас, в тепле, в уюте. Играй в свои любимые нарды. А с кем играть? Ты улетаешь, и она улетела.

– Обещала вернуться? Когда?

– Не обещала. Велела передать тебе записку. Погоди, куда я ее положила?

Мама стала шарить в карманах передника, под телевизором, в тумбочке.

– Убрала хорошо, а найти не могу. Память стала так себе.

– Прабабушка не говорила тебе, мама, такое слово «дрэгон»?

Мама продолжала искать записку и рассеянно ответила:

– Дрэгон? А что это значит?

– Некоторые считают, что знают все. А другие считают, что не знает никто. Мама! Записка очень важная, – Леха строго смотрел на маму, – надо быть аккуратной, не бросать нужные записки куда попало. Что ты смеешься?

– Вот! Нашла! В бабушкиной тапке.

Леха развернул листок.

...

Ты классный парень, но в нарды я играю лучше тебя .

На обороте был нарисован зайчик в кепке.

– Стоп! – вдруг завопил Леха. – Кепка в клетку! Из Сингапура! Откуда она у прабабушки?

– Ты же сам сказал – из Сингапура, – смеялась мама. Смех был хитрый, или Лехе показалось?

– Все хитрости разгадаю! – И он вылетел из квартиры.

На бульваре было много народу, потому что светило солнце и пахло весной, хотя ноябрь – не весенний месяц.

– Леха! – Обрадовался самый умный Гриша, – что летишь как ошпаренный! Какие новости?

Леха переводил глаза с Гриши на Надю-Сфинкса, потом – на Олю, на Артема. Только на Агату он не перевел взгляд.

– Он узнал тайну дрэгона, – Артем сказал со скрытой надеждой.

– Или хотя бы нашел зацепку, – Оля поморгала голубыми глазами, чтобы никто не забыл, какие они красивые, Олины глаза – яркие, блестящие, круглые, как фарфоровые бусины.

По дорожке за колючими кустами пробежала Точка, напевая очаровательную песенку:

Вовсе не загадывали,

Встретились случайно.

Целый год разгадывали

Простенькую тайну.

Потому что тайна

Для того и тайна,

Она не раскрывается

Ни быстро, ни случайно!

Может, песенка Точки была немного глуповатой. Но она всем понравилась, особенно Лехе. Он даже попытался подпеть Точке, но глянул на Агату и сказал:

– Песня как песня. А к нам приехала прабабушка, – и замолчал. Рассказать было не так просто. Прабабушка и прабабушка, что тут интересного? Все болтали о своем, только Агата смотрела на Леху и вроде чего-то ждала. Он добавил, – крутая бабка. В нарды меня обыграла, потому что жилит.

– Классная, – засмеялась Агата.

Леха оживился:

– Ей сто три года, а она жилит.

– Сто три? Как старику Хотабычу! – засмеялся самый умный Гриша.

– Какой ты, Гриша, начитанный. – К ним подошла Бомбина, Гришина подруга. Бомбина учится в десятом классе, она гувернантка, присматривает за двумя первоклассниками. Вот и сейчас Кристина и Кирилл примчались вслед за ней и наперебой закричали:

– Мы сыщики! Мы все знаем!

– Или скоро узнаем! Дрэгон – не проблема!

– Флай – не проблема!

– Гоут – не проблема!

– Ну да – не проблема! – зашумели возмущенные шестиклассники, – лучшие умы шестого «Б» бьются над этой задачкой вон сколько! Нет решения!

– Если вы такие умные, – Леха кивнул сыщикам, – скажите, кто такой «дрэгон»?

– Скажем! – Кристина гордо откинула с лица длинную челку и подняла голову.

– Мы первоклассные детективы! – Добавил Кирилл и тоже вздернул подбородок. – Так они называют себя, потому что учатся в первом классе – «первоклассные». – Давайте предоплату, и все найдем!

– Чего-чего?

– Какую еще предоплату?

– Деньги, что ли?

– Наглые!

– Ничего наглого, – защебетала хорошеньким ротиком Кристиночка и наивно посмотрела на всех хорошенькими глазками.

– Предоплату любой частный сыщик берет всегда, – солидно сказал Кирилл, – сыщик должен давать взятки свидетелям – это раз! Поддерживать свои силы бананами и мороженым в трудных условиях слежки – это два. А еще погони, засады, переодевания! И непредвиденные расходы! И билеты на транспорт!

– Хватит! – прикрикнула на них гувернантка Бомбина. – Никаких денег! Вы мои воспитанники, я запрещаю – деньги портят детей!

Кругом смеялись шестиклассники:

– Без денег дети лучше!

– И порядочнее!

– Спокойнее!

– И не жадные!

Кирилл и Кристина не унимались:

– Можно предоплату не бабками, а мороженым!

– Бананами!

– Я люблю манго!

– А я – хурму! Крупную!

Шестой класс не проведешь. Хотели вытолкать детективов и даже дать по шее, но заступилась гувернантка:

– Не надо так остро реагировать, они же еще маленькие. А вы перестаньте вымогать и хвастать.

– Маленькие, а нахальство большое, – проворчал Барбосов.

– Мы современные! Теперь скромность не носят! Мода прошла! – Кристина смеялась и подпрыгивала на месте.

– А вы еще к нам придете и попросите помочь, – сказал Кирилл, – но мы вам откажем.

– Откажете? Из вредности? – поинтересовалась Агата.

– Да, – легко согласилась Кристина, взяла Кирилла за руку и повела по дорожке.

Гувернантка кинулась за ними. Шестой «Б» кричал вслед:

– Нельзя оставлять детей без присмотра!

– Мало ли, что они выкинут!

– Активные!

– Инициативные!

– Изобретательные!

Самый умный Гриша поплелся за Бомбиной, словно привязанный за веревочку.

– Любовь, – хихикнула Анюта балетная. Хотя и у нее была любовь, да еще какая вечная.

В это время по бульвару быстро шагала женщина. Волосы ее развевались на ветру, куртка была расстегнута, а шарф не повязан.

– Крутая, – сказала Агата.

– Хулиганка, – оценила Лидка Князева.

– Моя прабабушка! – обрадовался Леха и кинулся к ней.

Прабабушка кивнула:

– Куртка! Не лето!

Леха послушно застегнул «молнию», пошел рядом с ней:

– Дрэгон – это пароль? Чей? Что ты про это знаешь? Прабабушка, скажи, мне очень нужно!

– Слушай, – прабабушка резко затормозила, Леха – тоже, – когда решаешь задачку, не заглядывай в ответ, ищи решение сам! Вот и все.

– Я же твой правнук! Ты старше. Ты больше знаешь, – заныл Леха.

Но прабабушка заботливо поправила его шарф и быстро ушла, крикнув вслед:

– Дрэгон – пароль! А может – название озера! Или ягода вроде клюквы! Все это вздор! Спешу к Зое!

– Чего к ней спешить-то? – Леха поспевал за прабабушкой. – Куда она денется?

– Зоя обижается – Клаву навестила, а ее нет! Полный дрэгон-флай! И вдобавок гоут! Пока, Леха! Тренируйся в нарды!

Она умчалась, Леха остался на дорожке. Может, этот дурацкий дрэгон – обычная разборка? «Полный дрэгон», – сказала прабабушка. Подходит вроде. А эти двоюродные тетки вечно ругаются друг с дружкой, скандалят, завидуют, по полгода не разговаривают. И Лехина мама пытается их мирить.

Леха примчался к своим:

– Я узнал! «Дрэгон флай» – разборка!

– Может и разборка, – задумчиво протянула Оля.

– Откуда твоя прабабушка знает? – дотошно выспрашивала Анюта балетная.

Со своей скамейки в разговор вступила старуха Суворовна:

– Старый человек все знает, ей девяносто лет – жизненный опыт! – Суворовна подняла вверх указательный палец.

Ее сестра Кутузовна не слушала никаких бульварных разговоров – она надела свои новенькие наушники и наслаждалась песней группы «Отпад», в плеере пели ее любимую песенку:

От любви не уйдешь,

От любви пропадешь.

Ну куда же ты уходишь

И любовь свою уводишь?

Леха махнул рукой и отправился домой тренироваться в нарды. Хотя знал, что прабабушка все равно его обыграет. Или обжилит.

Леха засмеялся. Он успел полюбить свою прабабушку.

18. Скоро новый год

Лидка Князева вышла из школы. Падал снег, она пошла по белой дорожке. Лунный бульвар нарядный, на черных ветках тонкие кружева, как у Лидкиной мамы на кофточке. Все новенькое. Лидкины следы ровные, аккуратненькие, она оглянулась на них и полюбовалась. Не такие уж маленькие у Лидки ноги, а следы узенькие, женственные. Потому что новый снег. И еще потому, что хорошее настроение. Скоро елка, каникулы, подарки. Подумав о подарках, Лидка пошла не к своему дому, а к магазину «Вчера-позавчера». Это новый магазин, и название прикольное. Приходи к нам всегда – вчера, позавчера, послезавтра.

Лидка вошла. Тут продается все, что может пригодиться: варежки и выключатели, ведерки и портфели, сапожки и сережки. Но Лидку потянуло к определенному прилавку. Там она сразу увидела маленький сундучок, не больше учебника. На крышке была нарисована красавица с белыми распущенными волосами. Красивее даже куклы Барби. А рядом с красавицей – пестрая бабочка. Таких пестрых в природе не бывает – синие бархатные кружочки, розовые квадратики, зеленые треугольники. Фиолетовые полоски, красные пятнышки. Это еще только крышка. А главное, конечно, внутри сундучка. Там плотненько лежали, удобно устроившись, самые нужные вещи на свете – сиреневые и синие тени для глаз, баночка с черной тушью и еще одна – с зеленой. Бледно-розовая губная помада почти незаметного цвета. А еще кисточки, помпончики, щеточки, тюбики. «Косметический набор для девочки» – так было написано на сундучке. Лидка широко раскрыла глаза, а рот сам раскрылся и долго не закрывался: какие потрясающие вещи бывают на свете! Для девочек! Лидка давно таскала у мамы косметику. Но все сиреневые тени и розовая пудра были мамины. А это – косметика для девочек! Написано на крышке, и не придерешься. Тени серые и цвета беж! В маминой косметичке не всякие есть – серых нет и бежевых тоже нет. А они как раз к шарфику! А шарфик – к новенькому свитеру! Лидка разглядела в сундучке лак для ногтей, две бутылочки – голубенькую и розовенькую. Можно накрасить ногти через один таким и таким! А на ногах тоже! Еще там были пилочки, пуховка и зеркальце, как же без зеркальца!

Лидка вздыхала и восклицала: «Ой! Отпад! Супер! Класс!» Сама она своих восклицаний не замечала. Ей казалось, что она просто стоит и любуется витриной.

Молоденькая кудрявая продавщица, наконец, спросила:

– Будешь покупать косметику? Купи, разбирают, не зевай.

– Я не зеваю, обдумываю, – Лидка где-то видела эту кудрявую, но не помнила где.

– Что за привычка долго думать? Покупай! Советую как профессионал.

– Куплю, – Лидка ответила независимо, – может, завтра.

– А почему не сегодня? – ехидство было скрыто, но все равно заметно.

– Настроения нет, – буркнула Князева.

– Попроси настроение у мамы, – кудрявая была вредная, как Надя-Сфинкс, – не миллион. Намного меньше.

За соседним прилавком продавали шапки с помпонами и шарфы с бахромой. Там тоже не было покупателей. Хихикали две продавщицы, одна очень румяная, сразу видно – пользуется румянами. Другая больше любит белый тон для щек – бледная, как больная.

– Детская косметика нужна для общего развития, – сказала Лидке бледная. – Проси у мамы денег и лети сюда. Расхватают твои подружки, как только проведают, что привезли в наш «Вчера-позавчера» такую прелесть.

– Научишься правильно краситься, – добавила румяная, – будешь первой красавицей.

– И перестанешь таскать у мамы косметику, – добавила румяная и убрала на полку сундучок со всей роскошью.

– А вы откуда знаете, что я таскаю? – обиделась вдруг Лидка.

Все три девушки засмеялись.

– Я с детства лазила в мамину косметичку.

– И я. Наловчилась, не всегда попадалась.

– Я таскала тушь. И румяна, – смеялась румяная. – С детства.

– Я уже не в детстве, – Лидка расправила плечи, стала чуть выше, – я – подросток. В нашем классе все давно красятся, с сентября, если хотите знать. Особенно Варвара. Пестрая, как клоун. Три кило краски на небольшом лице!

– Покупай сундучок! – настаивала кудрявая.

Лидка вышла из магазина и тут вспомнила, где раньше видела кудрявую – эта девочка совсем недавно училась в их школе, в девятом классе. Какую хорошую работу выбрала, и никаких институтов не надо.

Лидка выбежала на Лунный бульвар, надо сегодня же вернуться в магазин «Вчера-позавчера», а то не достанется ей сундучок. Прекрасного всегда мало.

Снег ложился на дорожки, хлопьями оседал на черных ветках. Навстречу попалась Надя-Сфинкс. Она шла деловитой походкой, как будто по срочному делу. А какие у Сфинкса срочные дела? Она искала своего Барбосова.

– Мне уже купили подарок на Новый год, – соврала Лидка, и ей самой показалось, что и правда – купили.

– Делов-то, – Надя-Сфинкс притормозила, остановилась и завистливо прищурилась, – а какой?

– Секрет-сюрприз! – Лидка помчалась домой. Скорее! Вечером придет мама, надо предъявить ей школьные успехи, которых нет. Иначе она не даст денег.

Первым делом Лидка достала из сумки дневник, там были написаны неприятные слова: «Болтает на уроках английского языка, да еще по-русски, а это серьезное нарушение». Лидка запихнула дневник в шкаф под чистые наволочки и пододеяльники. С тех пор как мама работает в фонде беспризорных, у них весь шкаф забит новым постельным бельем. И правда – зачем беспризорным новые простыни?

Мама прибежала и стала варить борщ. Режет быстро-быстро свеклу и капусту, а сама все равно спрашивает:

– Лида! Математику сделала?

– А как же? – повела плечом Лидка и отнесла на кухню тетрадку, – все ответы верные, у Агаты такие же, я ей звонила.

– Я так и подумала – ответы подсказала тебе Агата? – мама перемешивала в сковородке лук, Лидка не видела ее лица, но и спина у мамы недоверчивая.

– Какие подсказки, мама? Я же не хочу к своим ошибкам добавлять чужие!

– Когда я училась в школе, учителя говорили эти слова: «Не списывай, не добавляй к своим ошибкам чужие», – мама смотрела на Лидку, в глазах ностальгия. Самое лучшее настроение для всяких Лидкиных просьб и маминых уступок. Пора приступать к главному. Но мама спохватилась:

– А кроме математики? Английский выучила?

– Не задали.

– Врешь? Покажи дневник, – а сама помешивала ложкой в кастрюле. Мама умела делать несколько дел сразу, это плохая привычка. – Сейчас ты выдумаешь, что дневники собрала Клизма, то есть классная руководительница.

– Мама! Ты всегда все угадываешь! Она их собрала! Нет у меня дневника!

– Я не угадываю, – мама выключила плиту, – я вижу тебя насквозь. Где дневник на самом деле? – мама не сердилась, она говорила почти весело. Но Лидка перехватила инициативу:

– Мама! Подростка оскорбляет недоверие! Особенно – недоверие родителей. По телевизору говорила ученая тетенька. Подросток может разочароваться в маме и уйти навсегда! А ты, мама, без конца не доверяешь мне. Но я от тебя не ухожу! Потому что я тебя люблю и не хочу расстраивать.

Мама не только недоверчивая, она еще и догадливая.

– Деньги нужны? Что тебе надо купить на этот раз? Сто пятьдесят восьмой диск бешеной группы? Или шарфик в горошек? Деньги нужны срочно?

– Ну, мама! Почему обязательно деньги? Просто в новом магазине «Вчера-позавчера» продается офигенная косметика в сундучке. Там и тон, и помада почти бесцветная, тени синие и бежевые!

– Косметика – это для взрослых, а не для детей! – голос у мамы строгий, – не морочь голову!

– А вот и нет! В ваше время она была только для взрослых! А в наше время сделали косметику для девочек! И на сундучке так и написано – «Для девочек». И нарисована девочка лет как раз двенадцати! Со вкусом накрашенная!

Мама вздохнула, Лидка почувствовала: дожму!

– И скоро Новый год! Лучший подарок – косметика! Обрадовать дочь-подростка! И недорого!

– Сколько? – мама всегда напрягалась при слове «подросток».

– Не миллион.

– А я и не миллионерша. Говори цену, что за привычка тянуть?

Лидка назвала цену тихим скромным голосом. Мама села на диван, подложила под спину любимую подушечку – значит, сидеть будет долго. И думать.

Лидка взяла трубку, позвонила:

– Агата! Тебе уже купили косметику? – говорила громко, с нажимом, чтобы мама слышала.

Агата не сразу врубилась: разговор адресован не ей, а Лидкиной маме.

– Ты что, Лидка, с дуба рухнула? Какая косметика? Мама и свою косметичку от меня прячет, вчера еле нашла. Представляешь? Запрятала под вешалку, в сапог! Это же надо додуматься!

Лидка невозмутимо гнула свою линию:

– Агата, какая ты счастливая! Купили! Я так и думала. А моя мама все еще размышляет. Я нервничаю – вдруг разберут все сундучки? Где тогда искать новогодний подарок?

Наконец, Агата догадалась, что Лидка Князева задумала хитрую интригу. Лидкина мама сейчас думает и взвешивает, когда надо достать кошелек и дать дочери денег на сундучок с косметикой.

– Лидка, а где их продают?

Лидка на секунду замолчала: Агате не покупали косметику, она не знала, где ее продают. Как же ответить, чтобы Лидкина чересчур догадливая мама ни о чем не догадалась? Придумала:

– Агата! Тебе тоже понравился этот новый магазинчик? Правда? Близко и недорого. И название прикольное – «Вчера-позавчера». Я шла по Тихонькой улице, заглянула в магазин и сразу увидела чудесный сундучок с косметикой для девочек. А как увидела – сразу стала о нем мечтать. Лучший новогодний подарок! Но у мамы раздумья. Всем купили – и тебе, и Сфинксу, и Варваре, одна я без подарка, как сирота беспризорная! – Лидка покосилась на маму, мама гладила свою прическу против шерсти – прислушивалась и волновалась. Лидка добавила: – Агата! Я очень переживаю. Чем это кончится? Могу от всего от этого попасть в плохую компанию.

Мама ушла на кухню и позвала:

– Лида! Садись ужинать.

– Агата, если мама не даст денег на косметику, будешь хоть иногда давать мне свою? Так хочется быть не хуже других.

В открытую форточку донесся лай пса Степы. Из кухни вкусно пахло борщом.

– Лида! Ужинать!

– Нет настроения, – и дочь уткнулась в телевизор.

– Мой руки, садись за стол. И перестань выпендриваться, слышишь?

– Мне очень грустно.

Мама стукнула ложкой по столу и достала из сумочки кошелек.

А в это время у Агаты происходил разговор с ее мамой:

– Мама, можно я возьму твои тени? Мне нужно совсем немного.

– Рано краситься, – мама была в плохом настроении.

Агата изобразила на лице удивление – большие серые глаза округлила, брови подняла под челку и развела руками:

– Мама! Ты же интеллигентная женщина, современная и продвинутая. Бабка Суворовна и то понимает, что такое мода! В нашем классе красятся все.

– У мам таскают косметику. Тайком. Как это называется?

– Таскать скоро не придется. Открылся новый магазин «Вчера-позавчера» на Тихонькой улице, совсем близко от нашей школы. И там продают косметику для девочек в хорошеньком сундучке, представляешь, мама? Какой прекрасный новогодний подарок для дочери лет двенадцати!

Мама рассмеялась:

– Когда ты хитришь, у тебя нос становится розовым. Это помогает мне видеть тебя насквозь.

Агата тоже засмеялась:

– Пудра, значит, пригодится. Она в сундучке тоже есть. И еще там тени, тушь, помада почти бесцветная. Дашь денежку, мама? – А сама уже знала – даст мама деньги. Потому что не жадная, современная, интеллигентная. И просто мама. Мама полезла в сумочку и достала кошелек.

Агата сказала:

– Кого притесняют, тот и хитрит!

Она в последнее время часто говорит афоризмами.

А в это время у Варвары дома происходил совсем непростой разговор.

Мама Варвары открыла холодильник, достала из морозилки курицу, а дальше повела себя странно: опасливо оглянулась на Варвару, прикрыла заледеневшую курицу полотенцем и положила сверху бумажного голубя. Этот голубь сегодня влетел в открытую форточку, на одном крыле написано: «Варвара», на другом крыле: «Сергей». Мама взяла этого голубя с Варвариного стола без спросу.

Варваре не жалко, но любопытно – зачем маме бумажный голубок? Варвара сразу заподозрила что-то неладное – почему мама замаскировала эту несчастную мерзлую курицу? Но Варвара и не смотрит в ту сторону. Курица Варваре сто лет по барабану. Варвара не проявила любопытства, а села за стол, раскрыла учебник английского и задумалась. Мама никогда ничего не прячет от дочери – ни конфеты, ни орехи, ни свитерочки, ни деньги. Прячет она только одну вещь – свою косметичку. Изобретает самые хитрые тайники. Спрятала в зонтик под вешалкой. Потом перепрятала в сухую вазу без цветов. Потом в пустую кастрюлю. А Варвара всегда догадывается и находит мамину косметичку. И красится так, что вся школа приходит в хорошее настроение.

В тот вечер Варвара положила на тарелку блинчик и стала есть по всем правилам – вилка в левой, нож в правой. Отрезала маленькими кусочками, тихо жевала, не болтала с полным ртом. Мама залюбовалась: взрослая воспитанная девочка. И неосторожно сказала это вслух. А Варвара еще и помыла тарелку, мама молча смотрела, потом спросила:

– Чего тебе нужно? Опять денег? Только на той неделе купила диск группы «Отстой»! Слушать невозможно – сплошной грохот.

– Ну почему обязательно деньги? У меня возвышенные интересы!

Тут зазвонил мамин мобильник, и она пошла разговаривать под шум воды в ванную. А Варваре успела крикнуть:

– Не трогай курицу! Она холодная, простудишься!

За мамой плотно закрылась дверь. Варвара тут же подкралась к ледяной курице. Неспроста же мама хранит ее так бережно? Курица и курица, чего над ней дрожать? Значит, есть какая-то тайна. У Варвары на тайны особое чутье. Она отбросила бумажного голубя, подняла полотенце, заглянула внутрь. Так и есть! В куриной тушке поблескивал замочек пестренькой маминой косметички. Тайник! Варвара быстренько достала из холодной косметички тени, наложила их на веки, накрасила щеки и убрала косметичку на место, накрыв курицу полотенцем, а сверху положила голубя. Все в точности, как было.

В ванной продолжала шуметь вода. Варвара немного постояла у двери. Мама говорила:

– Я тебя тоже. Ну что ты такой недоверчивый? Женщине надо верить. Это вы, мужчины, коварные обманщики. – Потом мама долго слушала Игната. Наверное, он разубеждал ее: он, Игнат, исключение – не коварный, не обманщик, не изменщик. Мама смеялась и весело мурлыкала: – Знаю, знаю. Верю, верю.

Варвара отошла от двери, погляделась в зеркало – в спешке краска была наложена не совсем ровно: одна щека намного краснее другой. И веки очень разные. Варвара хотела все поправить, но тут в комнате зазвонил ее мобильный телефон. «Сережа!» – решила она. Но это был не Сережа.

– Привет, Варвара! – сказала Надя-Сфинкс, – тебе мама уже дала деньги?

– На что? Диск «Отстой» я еще на той неделе купила. Мама от него почти плачет – достали ее ревом и грохотом. – Варвара засмеялась. Подростки не всегда умеют жалеть своих родителей.

– Твоя хоть не дерется. А моя, как поставлю «Отстой» или «Муравейник», сразу хватается за веник, швыряет его в меня со всей дури или лупит веником по чему попадет. Тоже со всей дури. Но я звоню не про диски. Слушай внимательно. Новый магазин «Вчера-позавчера» открылся на Тихонькой улице. А там всякая фигня – ложки, варежки, прищепки, ночные рубашки. Но там есть одна убойная вещь – косметика для девочек! Сундучок, а в нем помада почти бесцветная, а все-таки не бесцветная. И тон смуглый, и тени сиреневые и бежевые, и розовые, и всякие-всякие. Я уже скандалила, и мне дали деньги! – с удовольствием соврала Надя-Сфинкс. – Будет у меня своя косметика. А то вынюхиваешь, шаришь, как собака-ищейка из милиции!

Назавтра Агата, Надя-Сфинкс, Лидка, Варвара, Анюта балетная мчались к магазину «Вчера-позавчера». Сфинкс на ходу рассказывала:

– Один раз мама так спрятала, что я не нашла, а искать я умею – натренировалась. Как-то раз нашла в корзинке с луком, представляете? Все баночки-тюбики пропахли луком! В другой раз мама запихнула свою косметичку в багажник бабушкиного велосипеда.

Девчонки смеялись, но продолжали спешить, скорости не снижали. И влетели в магазин всей компанией.

Кудрявая продавщица доставала с полки сундучки, один за другим… Агата отошла к окну, раскрыла сундучок, достала из него зеркальце. Ей не терпелось тут же накраситься. Это было полное счастье. Но тут в магазин «Вчера-позавчера» вбежала девочка в красной шапке. Шубка серая, глаза хитрые.

– Точка Ру! – Агата обрадовалась. Хотя какая радость общаться с человеком, который знает тайну и никогда не откроет ее тебе?

Точка Ру смотрела зловредно и непроницаемо. Но Агата почему-то испытывала к Точке симпатию. Остальные – нет.

Сфинкс прищурилась на Точку и соврала очень вежливо:

– Косметику всю купили, тебе не досталось, Точечка!

Кудрявая продавщица сказала:

– Вредничаешь, Надя-Сфинкс. Вон они сундучки для девочек, их полно на полке.

– Спасибо, я вижу, – ответила Точка продавщице.

Лидка фыркнула Точке в лицо:

– Ты, Точка, и так красавица, зачем тебе краситься?

Все девчонки сплоченно стояли недалеко от двери, шептались и поглядывали на Точку. Нарочно произносили ее имя – Точка, а остальные слова говорили неразборчиво. Она должна была волноваться – о ней говорят, а понять невозможно. Доводили ее испытанными способами. Но девочка очень спокойно сказала продавщице:

– Мне нужны перчатки, вон те, красные в полосочку.

Купила перчатки, а на косметику даже не взглянула.

– Спасибо, – очень вежливо поблагодарила Точка кудрявую продавщицу, надела перчатки и пошла из магазина.

– Точка! – не выдержала Агата. – Скоро Новый год!

– С наступающим, – Точка обернулась, голос ласковый, а в глазах ехидство. – Месяца через полтора наступит Новый год.

Агата вышла вместе с ней, на Лунном бульваре спросила:

– А ты что больше любишь? Елку в школе? Или каникулы на горке?

– Умеешь задавать трудные вопросы. Честно говоря, не знаю. Я все люблю веселое, а все скучное не люблю. А ты?

– Клюквенное пирожное и копченые сосиски, – вредность Агата спрятала за приветливой улыбкой. – А почему ты, Точка, не купила сундучок с косметикой? Все наши девчонки купили, я купила, а ты – нет. Не красишься, что ли? Или опять тайна?

– Никакой тайны. Денег не хватило, очень хотелось новенькие перчатки.

– Точка Ру! Ты классная девчонка, перчаточки у тебя классные. А шапка твоя из Сингапура?

– Из Сингапура кепочка. А шапочка с Морозовского рынка. Катит она мне?

Не ожидая ответа, Точка свернула с дорожки Крупных ссор и быстро ушла. Издалека крикнула:

– Привет, Агата! Ты тоже классная!

– Катит! А косметику все-таки купи, а то бегаешь, как ботанка – ненакрашенная!

19. Косметика меняет жизнь

На другой день все девочки шестого «Б» пришли в школу пораньше. Они входили в вестибюль, чинно здоровались с дежурной учительницей. В это утро дежурила Надежда Павловна, учительница младших классов. Хорошенькая, тоненькая. Шестиклассники звали ее Наденькой, правда, за глаза.

На видном месте еще вчера появилось яркое объявление: «Школа не дискотека. Никакой косметики!» Это написала и повесила завуч Оксана Тарасовна. И строго предупредила в учительской:

– Дежурный педагог должен строго смотреть за учащимися. Пусть приходят в школу приличные и ненакрашенные.

Наденька смотрела на Агату: придраться не к чему. Чистенькая, аккуратно причесанная, сапожки блестят, белая курточка, ни пятнышка.

Следом вошла Анюта балетная, тоже без макияжа. Голодноватая даже на вид. Наденька протянула ей баранку, но Анюта собрала волю в кулак:

– Спасибо большое, мучного не ем. – И пошла в гардероб.

Тут в вестибюль ворвалась Варвара. Она была не похожа на себя. Наденька уставилась на нее круглыми глазами – Варвара была не накрашена! Совсем. Такое увидишь не часто. Даже Наденькины ученики из первого «А» знают эту шестиклассницу Варвару. И смеются над ней:

– Краски хватило бы на всех в шестом «Б»! – Аллочка Персикова не так давно научилась острить, теперь оттачивает мастерство.

Хорошенькая Аня сказала однажды:

– Вырасту, не буду, как Варвара, нужно чувство меры.

А Галочка сказала:

– Меня научит правильно красить щеки Агата. А глаза – Оля. Варвара смешная, а я не хочу быть клоуном. Вырасту, стану завучем. Варвара перекрашенная, завучи такими не бывают.

Сегодня Варвару не узнать – умытое лицо, непривычно странное и слишком честное. Наденька сразу сообразила: шестой «Б» замышляет очередную каверзу.

– Все ваши планы осуществляйте в классе, а здесь я дежурная и прошу – никаких лишних инициатив.

Девчонки засмеялись и убежали наверх, в свой класс.

А в классе Агата достала учебник, поставила его, как ширму, и попросила:

– Леха, подержи книгу, чтобы не падала.

Он ворчал:

– Фигней страдаешь. – Но книгу держал.

Англичанки еще не было, но в любую минуту она могла войти.

– А я знаю, почему англичанка опаздывает, – сказала Лидка Князева, – у нее частный урок с Кошелкиной. Частные уроки ее бизнес. На учительскую зарплату не проживешь.

– Вечно ты, Князева, все знаешь.

– Она знает все, но не точно. Не с Кошелкиной, а с Прибавкиной, – уточнил самый умный Гриша.

– У Прибавкиной богатый папа, – добавила Сфинкс, – он летом повезет ее в Англию. А мне лично на фиг не нужна никакая Англия, мне и здесь хорошо, – и она придвинулась поближе к соседу по парте.

Барбосов пробурчал:

– Не толкайся, Сфинкс, – и придвинулся поближе к ней.

Агата под прикрытием учебника красила веки в малиновый. Губы – в бледно-розовый. В другом конце класса разрисовывала свое лицо Варвара – никаких бледных тонов. Щеки цвета клюквенного киселя, фиолетовые веки, вишневые губы.

– Как на ярмарке бумажных цветов, – ворчал Сергей и любовался Варварой.

– Яркий человек во всем яркий, – спокойно ответила Варвара. Она успевала накрасить в малиновый цвет даже уши.

Анюта балетная рисовала стрелочки у глаз.

Тут пришла англичанка, виновато улыбнулась. Она опустила глаза и посмотрела в стол:

– Часы отстали, – пробормотала она и сразу перешла на английский язык. – Квартиру затопило, приехала служба спасения. А тут замок заклинило, никак не выйти. Бывает же так!

– Бывает, – поддакивал шестой класс.

– Еще как бывает, – звонко и весело сказала Агата по-русски.

– А вы, мои дорогие, выучили правило, о котором мы с вами говорили на прошлом уроке?

– Зато мы сидели тихо и ждали вас, – соврала Оля и сверкнула голубыми глазами.

– Во дворе слышно, – англичанка перешла на английский.

Не все поняли, но самый умный Гриша понял и ответил тоже по-английски:

– Это был творческий спор.

– Могу себе представить. А выучили вы правило, которое мы с вами прошли в среду?

– Посмотрите на нас внимательно, – отвлекала ее Агата, и весь класс благодарно подмигивал ей.

Англичанка оглядела их и сказала по-русски:

– Красиво, хотя и чрезмерно. Но макияж – личное дело каждого.

– Личное дело! – с удовольствием повторил за ней шестой класс. Вернее – девочки. А мальчишки загудели:

– Нас это не колышет.

– Девчонки помешались на боевой раскраске.

– Кило на щеки, кило на глаза!

– Клоун разрисованный, – Барбосов ткнул Надю-Сфинкса локтем. Ему очень нравилось Надино нарядное лицо.

Все мальчишки шестого «Б», разумеется, презирают косметику. Они долго высказывались, хотя англичанка уже стучала ключом по столу и призывала то по-английски, то по-русски:

– Возьмите себя в руки! Переходим к уроку!

Но девчонки очень уж пристально смотрели на нее.

– Что вы меня так разглядываете? Что-то не так? – и она достала из сумки зеркальце.

– Вы в порядке, – успокоили девочки. Агата любила эту учительницу – молодая, красивая, одета стильно и уместно. – И макияж у вас, как всегда, в меру.

– Спасибо на добром слове, девочки. А вы, мои дорогие, с макияжем немного перестарались.

– Вы сразу заметили? – Оля кокетливо отвела свои голубые глаза. Сегодня они были особенно яркими.

– Как же не заметить? Такое буйство красок!

– И ничего не сказали, – Агата улыбается учительнице, – не стали пилить.

– И не нудили «рано, рано»…

– Тактично!

– Деликатно!

– Интеллигентно!

Англичанка сказала весело:

– Не подлизывайтесь. На следующем уроке строго спрошу всех.

Девочки вертели головами в разные стороны, чтобы мальчишкам было удобнее разглядеть их лица. А мальчишки острили, во всяком случае, им самим казалось, что они остроумные.

– Жиртрест! – это Наде-Сфинксу.

– Перебор! Василиса, ты потеряла чувство прекрасного!

– Отстой!

– Караул!

– Держите меня – падаю замертво!

Англичанка сделала вид, что вышла из терпения:

– У каждого нашлось насмешливое слово! Злые и неискренние люди! Вам же на самом деле нравится, как накрасились девочки!

– Прям, – ответили мальчишки и замолчали.

Девочки не смолчали:

– Сами вы дурачки мелкие!

– Макияж в первый раз увидели? Дикари с пальмы!

– Самый умный! Скажи, разве твоя Бомбина не красится? Совсем-совсем?

– Бомбина красится, но она в десятом классе! – Гриша гордо поднял голову. – Я ей песню посвятил! Наша группа «Пульс собаки» споет ее в клубе «Фитилек» на концерте.

Тут англичанка вдруг заинтересовалась разговором и перестала стучать по столу.

– Как называется песня, Гриша? – Лидка Князева спросила почти вежливо, а в глазах была злость. – Песня, главное дело! – Лидке Князевой за все двенадцать лет ее жизни никто ни разу не посвятил ни одной песни. Поэтому она скривила презрительно рот. – Бомбина твоя, Гриша, на целых четыре года старше тебя! С ума сойти!

– Она тебе в матери годится, – добавила Варвара. Она не злая, просто иногда приятно участвовать в скандале.

Самый умный Гриша ответил спокойно:

– Бомбина – красавица. – Гриша – единственный в шестом «Б» не стыдится своей любви к Бомбине. – Она самая красивая в своем десятом классе.

– А как же Юля? – не отступала Сфинкс. – Юля самая главная красавица-раскрасавица во всей школе.

Пока Надя-Сфинкс боролась за справедливость, Барбосов схватил с парты ее новенький сундучок с косметикой и быстро-быстро покрасил свой лоб в зеленый цвет, левую щеку в желтый, а нос – в лиловый.

Надя-Сфинкс кинулась отнимать сундучок, визжала и толкала Барбосова:

– Отдай! Отдай!

Весь класс с удовольствием хохотал. Англичанка – тоже. Редкий случай: учительница забыла о строгости и дисциплине. А шестой класс мгновенно этим воспользовался – все стали вопить:

– Не отдавай!

– Отдай!

– Прикол!

Агата с большим удовольствием смотрела на англичанку. Она была не похожа на себя: дурачилась, не твердила свое вечное «время – деньги».

Все расковались до предела: прыгали по партам, красили щеки и носы, лупили друг дружку учебниками английского языка. Англичанка не делала никому замечаний. Она поймала на себе удивленный взгляд Агаты и произнесла не совсем понятное слово:

– Ностальгия.

Все услышали и слегка притихли.

– А что это – ностальгия? – спросила Лидка Князева.

– В буквальном смысле – тоска по родине, – англичанка говорила с грустью, – но иногда это тоска по прошлому. У кого-то – по юности. У кого-то – по детству. Например, по своим двенадцати годам, по шестому классу. Прекрасное время. Умные подростки – целый класс умных. И глупые они же – целый класс.

– В двенадцать лет не такие уж глупые, – Леха не хотел давать в обиду ее одноклассников.

– Иногда совсем глупые маленькие дети. Влюбился – стукни ее покрепче. И она поймет твои высокие чувства и ответит взаимностью – тоже врежет тебе от души. Глупости делают не только неумные – все люди их делают.

20. Уважительные причины

Самый умный Гриша спросил:

– Значит, вы нас не осуждаете?

– Я вами любуюсь. Сегодня. А завтра строго проверю домашнее задание. Я задавала вам неправильные глаголы. Быстро придумывайте уважительные причины. Про севшую батарейку в будильнике. Про бабушку, которая забыла накормить завтраком. Про затопленную квартиру не принимаю. Только необыкновенные, удивительные, творческие. И говорить об этих очень серьезных причинах только на английском языке.

– Агата с дуба рухнула, – крикнул Леха по-русски.

– Самый умный философствовал со своей Бомбиной!

– Под дверью спал бомж, я не хотела его беспокоить. Там новенький коврик, ему понравился, он подложил его под голову.

Англичанка не сдерживала смех, веселилась вместе с ними.

– Леха! Из твоего учебника летит пыль, не бей Агату так сильно книгой.

– А почему вы нами сегодня любуетесь? – Агата склонила голову набок и честно смотрела на учительницу. – Что вам понравилось?

– Свободные веселые люди. И влюбленные, которые дерутся. И те, кто кричит во все горло и скачет от избытка энергии.

– А вы в шестом классе влюблялись? – спросила Надя-Сфинкс, – наглый вопрос?

– Терпимый вопрос, – ответила англичанка, – влюбилась, но всего на несколько дней. А потом разлюбила.

– А почему?

– Так скоро!

– Непостоянство?

– Легкомыслие?

Англичанка задумалась ненадолго, потом ответила почти серьезно:

– Он сказал мне по-английски «я тебя люблю». Я растаяла – какой интеллигентный, почти англичанин! А после оказалось, что он знает одну только эту фразу, и больше ничего. И по-русски пишет с ошибками. Разлюбила. Что поделаешь?

– Простить можно, – Надя-Сфинкс уверена: любишь – прощай.

– Прощать легко, – ответила учительница, – если любишь. А я-то, наверное, просто полюбила не его, а свою мечту о любви. – И без всякого перехода добавила: – Запишем домашнее задание.

Она повернулась к доске и стала записывать номера упражнений. Ребята раскрыли тетрадки и тоже писали. Тут в класс вбежала завуч Оксана Тарасовна:

– Почему шум? Вся школа на уроках, а вы, шестой «Б», прохлаждаетесь!

– У нас урок английского, – сказала англичанка, она старалась не бояться завуча, хотя ее побаивались все в школе.

– Шум слышен в моем кабинете, а это в другом конце коридора! Это нарушение порядка!

Агата смотрела на завуча и думала: «Старшие девчонки говорили, что учителя английского – аристократия. Они подрабатывают частными уроками, одеваются лучше и даже ездят за границу».

Тут завуч сказала:

– Вы преподаете английский, а не танцы – почему класс летает по классу, шумит и хохочет?

– У нас такая тема урока, – вдруг сказала Агата, – как правильно и со вкусом пользоваться косметикой.

Тут Оксана заметила, что все девочки накрашены, а мальчишки разрисованы. Она сердито вздохнула:

– Каждый день новости. Шестой «Б»! Когда вы, наконец, прекратите безобразия? Какой у вас вид! Ужас!

– А это мы специально, для прикола, – Леха невинно смотрел на Оксану, – как не надо краситься. Для образца. Понимаете? Вот так надо, например, как учительница, или, например, Агата. А вот так, как Барбосов или я, – так не надо. Понимаете? – И заглянул в глаза завучу.

– Я-то понимаю все. А вот вы распустились.

Тут прозвенел звонок с урока.

– Домашнее задание записали?

Готовиться серьезно, – сказала англичанка.

Но последнее слово всегда за Оксаной:

– Всем немедленно умыться! Слышите?

– И мне? – весело посмотрела англичанка.

– Учащимся! – рявкнула Оксана и ушла, громко хлопнув дверью.

– Следующий урок будет самым беспощадным. Понятно? – Англичанка не шутила.

– Понятно, – протянул класс.

– А можно мы подготовим уважительные причины на английском языке? – хитро посмотрела на англичанку Агата.

– Например? – Англичанка сегодня включалась в любую игру, не раздумывая, с пол оборота.

– Например, Леха не смог выучить урок: он проглотил мандарин, целиком, с кожурой. Уважительная причина?

Класс покатился со смеху. Англичанка серьезно попросила:

– Скажи по-английски.

– Барбосов купил турецкий барабан! Соседи вызвали милицию! – выручил Агату Леха.

И все подхватили:

– Варвара устроилась в цирк клоуном!

– Самый умный поет в своем «Пульсе собаки». Вундеркиндам уроки делать не обязательно!

Англичанка перестала смеяться, воцарилась тишина – умные дети умеют безобразничать, но знают и меру. Учительница сказала на прощанье:

– Изобретательные люди. Но английский язык надо учить – без него в наше время не прожить.

– Выучим! – честно пообещал шестой «Б».

– К следующему уроку!

«Так я вам и поверила», – подумала англичанка и ушла.

Так закончился этот не совсем обычный урок английского.

21. Мамин жених

Он появился у них в доме и стал вести себя, как дома. Оля сразу все заметила: не вытер ботинки у двери, так и прошел на середину комнаты, взял яблоко, с хрустом откусил и положил надкусанное назад в вазу, а потом без приглашения плюхнулся в кресло. Оля сразу определила: боится, потому и нахальничает. Мама вертелась вокруг него, повторила раза три:

– Скоро будем обедать.

Он снисходительно кивнул – согласен обедать. Высокий, плечи широкие, борода седая, длинная, а сам не такой уж старый, лет сорок. Геннадий.

Оля возненавидела его с первого разговора. Мама выбежала на кухню с криком:

– Горит!

Они остались одни, он не знал, о чем с ней разговаривать, и спросил:

– Какие у тебя отметки?

– Тройки редко, – Оля поморгала и добавила, – а в основном, двойки. Способности средние.

– Это не беда, – вдруг ляпнул Геннадий и посмотрел на Олю затравленно. Так началась их вражда. Чем больше старалась для него мама, тем больше не любила его Оля. Вот мама опять скачет вокруг него. Закрыла форточку:

– На тебя дует. – Оля фыркнула – на него, здорового мужика, видите ли, дунуло.

Мама вышла в кухню, а Оля сказала:

– Во дела! – И открыла форточку. – Она у нас вообще никогда не закрывается: мама обожает свежий воздух и не беспокоится обо мне – не зябнет ли ее единственная дочь.

Такие вещи замечаешь сразу, ничего объяснять не надо. Оля села за пианино, чтобы повернуться к нему спиной, и стала громко и бестолково играть гаммы. Гаммы – довольно простое музыкальное произведение, но и гаммы тоже можно играть хорошо, а можно – плохо. Оля старалась достать гостя – сбивалась, не попадала в ритм, громко считала:

– И раз! И два! И три! И раз!.. – она видела в полированной крышке пианино отражение комнаты.

Вошла мама. Геннадий поднялся с кресла и поцеловал маме руку. Сразу видно – подлизывается. А подлизываться нужно не к маме, а к ее дочери Оле. Ума у него мало. Мама расставила тарелки. Белая скатерть, как в праздник. На обед не просто суп-второе, а еще салаты, грибы… Мама косилась на Олю, чтобы дочь не лезла пальцами в солонку – Оля тут же полезла; не тащила в рот большие куски картошки – потащила. И громко втягивала в себя компот, и приговаривала:

– Вкусный. Жалко, что редкость. Зря ты, мама, не любишь готовить.

Мама удержалась от смеха. Оля заметила, а гость, кажется – нет.

– Гена, возьми яблоко, они не только красивые, они вкусные.

Он светски наклонил голову, а Оля сказала:

– Он знает, попробовал.

Гена не смутился, взял свое надкусанное яблоко и с удовольствием доел.

Потом они смотрели футбол, он, разумеется, болел не за ту команду.

Когда он собрался уходить, мама сказала:

– Я провожу тебя, Гена, до метро, пройтись душа просит.

Он помог ей надеть куртку, и сам застегнул молнию.

– Заботливый и внимательный, – мама поднялась на цыпочки и поцеловала его в нос.

– Все взаимно. Ты, Галочка, тоже заботливая и внимательная.

– А я? – Оля спросила из комнаты нагло, не собиралась скрывать, что слышит и наблюдает.

Он ответил:

– Обожаю запах зоопарка.

«Боится меня», – подумала Оля и вежливеньким голоском сказала:

– У нас много животных – кролик Крошка, морские свинки Маша и Саша, их дети, морские поросятки. И еще карликовый заяц Мелкий, так его зовут. Мама их всех закрыла в моей комнате, чтобы людям было комфортно.

– Обожаю животных, – кисло сказал он.

– А они вас? Животное не обманешь. И ребенка.

Оля не принимала Гену и показывала ему свое презрение.

Он приходил с букетами, иногда с конфетами, иногда – так. Мама сияла ему навстречу, как подсолнух за бабушкиным домом в деревне Половинки.

Чем ярче светилась мама, тем резче и злее относилась к Геннадию Оля.

Вот он ест винегрет и хвалит маму:

– Какой вкусный, остренький. Ты уютная женщина.

А Оля шипит про себя: «Так бы и вырвала у тебя, дяденька-жених, тарелку с винегретом. Остренький, главное дело! Нахлобучить бы тебе эту тарелку на лысину». Лысины у жениха нет. И никакую тарелку у него не выхватишь – мама бдительно поглядывает. А передничек у мамы новенький, синий – к глазам.

Однажды Оля сказала Агате:

– У моей мамы появился жених.

– Успех, – хмыкнула Агата, – будешь звать его папой?

– Еще чего. Я ненавижу этого человека. Вчера выхватила у него из рук тарелку с винегретом.

Подошла Варвара:

– У кого выхватила тарелку? Зачем?

– Чтобы знал, – Оля мстительно сопела.

– У нее мамаша влюбилась, – Сфинкс жевала коржик из буфета, невкусный, но она ела аппетитно, – вот Оля и психует. А я никогда из-за родителей не парюсь – у них своя жизнь, у меня – своя.

– «Своя», главное дело. Попробуй жить своей жизнью, когда этот жених каждый день у тебя в доме. И мама скачет от счастья, как Аллочка Персикова из первого класса. А он трясет бородой и мотается ко мне: «Не пей холодное молоко, горло заболит». Перед мамой выпендривается.

– А она? У них взаимность? – Надя-Сфинкс, как все девчонки, больше всего на свете интересуется любовными историями. – Старые тоже влюбляются.

– У мамы не поймешь. Она хочет выйти замуж, а любит-не любит – сама, кажется, не знает.

– Какая же она старая?

– Ей тридцать пять! Молодая, что ли?

– У нее, может быть, последняя надежда, – Агате жалко Олину маму, пожилую женщину, у которой хотят отнять последний шанс.

– О женихах думать уже некрасиво, – ни к селу ни к городу заявила Варвара, – возраст надо помнить.

– Нам рано, – смеется Агата, – им – поздно. Не думать о любви тоже дикость. Правда, девочки?

Тут все согласились, но решили дружно: двенадцать лет – возраст для любви самый подходящий. Прошел мимо Леха, стукнул Агату по спине довольно крепко и, не обернувшись, удалился.

– Любовь, – хмыкнула Лидка Князева, – детская. Мой Салатик меня не бьет, не толкает. У него любовь без глупостей.

– А Салат, как дед старый, – не уступает Надя-Сфинкс Лидке, – салат-шпинат. Любовь должна быть прикольной, правда, девчонки?

Девчонки задумались и не успели ответить – появилась завуч Оксана Тарасовна:

– Звонок не для вас? Вечно этот шестой «Б» не там, где должен быть! Быстро в класс!

И они медленно пошли в класс, торопиться не хотелось, математика – не такой уж праздник.

Агата успела сказать Оле:

– Может, обойдется. Влюбится еще в кого-нибудь и отстанет от вас. Не такие уж они постоянные, эти пожилые люди. Они влюбчивые.

Оля поверила, стало легко и весело, она соврала:

– Я вчера его ботинок забросила на шкаф, искали долго.

22. Рыжик всех выручит

Девчонки успели похихикать до прихода Клизмы-математички. Она сразу почувствовала настроение класса:

– Скажи, Оля, над чем ты смеешься, посмеемся вместе. – Учительницы любят эту фразу, за учебный год услышишь ее раз сто двадцать.

– Я не смеюсь, у меня лицо такое, – ответила Оля. Этот ответ всегда наготове.

Математичка вздохнула. Она – классный руководитель, ее не проведешь. Впрочем, иногда удается.

– Проверяем домашнее задание, – твердо заявила Клизма.

– А как поживает ваш кот Рыжик? – Агата спросила нежно и участливо. – Я давно не видела Рыжика на Лунном бульваре, здоров ли он?

– Кашляет, – Клизма попалась. – Он выпил холодного молока. Я сама виновата, забыла подогреть. Вообще учитель – человек занятой, в школе ученики вешают лапшу на уши, а дома проверяй контрольные работы, а от них радости мало.

– Холодное молоко пить вредно, – протянула Оля голосом ненавистного жениха.

– Вредно, – Клизма до безумия любит своего Рыжика, и это безумие иногда очень кстати. – Рыжик простужен, жалобно смотрит, у меня руки исцарапаны, так нежно он ко мне относится. Иногда и укусит от полноты чувств. А бегает не по полу, а по карнизам, и рвет шторы, – с большой гордостью за кота говорила Клизма.

Агата вытащила мобильник, посмотрела, который час – до звонка еще много времени, и толкнула Леху.

Леха понятливый, он тут же включился в беседу:

– Наш Барс тоже любит драть когтями занавески, и еще он лежит на карнизе, хвост свесит, лапу опустит – карниз узкий, но он умеет удобно улечься и дремать, ни разу не свалился.

Клизма опять не устояла, забыла о математике:

– Мой Рыжик тоже спит на узком карнизе, а иногда свешивает голову и смотрит на улицу, мечтает о прогулке. Но я бдительно слежу за форточкой – на ней теперь крепкая сетка.

– А ваш Рыжик любит мороженое? – спросила невинно Оля, – мой кролик Крошка обожает эскимо. За порцию мороженого он и на задних лапах походит, и спляшет, и побарабанит по картонной коробке. Очень умный.

Клизму не интересует кролик, ее горячо любимое животное – кот Рыжик. Шестой «Б» не проведешь. Начинается обмен мнениями:

– А мой Костя любит йогурт! – Костя – кот Анюты балетной. Йогурт он в рот не берет. Но еда это одно, а беседа – совсем другое.

– А моя Лариса – гречневую кашу с сосисками. Сардельки в рот не берет! – Это Надя-Сфинкс. У нее вообще нет никакой Ларисы.

– А Усатик ест только кошачьи консервы – сбалансированный корм на основе науки! – Самый умный Гриша решил дома все примеры, но надо поддержать свой класс.

Клизма спохватилась:

– Переходим к математике на основе науки! Совсем вы меня заговорили!

– Но ведь тема какая! Кошки!

– Самое классное животное!

– Хочешь – на руки возьми! Хочешь – под диван загони.

– Как это – «загони»? – математичка даже покраснела от возмущения. – Ласковое доверчивое существо! Требует нежного обращения! Кот тонкий, понимает мое настроение. Вы меня расстроите, приду домой уставшая, а он потрется о ноги, глянет в глаза – и вернется душевное равновесие. Кот – великий помощник в жизни. – Она постучала ручкой по столу: – Прекращаем посторонние разговоры! Поговорим о математике!

– Моя Муся тоже помощник, – Варвара немного прикрывает лицо ладонями, чтобы не расстраивать Клизму своей раскраской. – Я ей говорю: «Муся, дождь начинается, гулять не пойду», а она прыг в прихожую – и несет мне тапочки. Умница какая – понимает: решила сидеть дома – обуйся по-домашнему. А в другой раз мама стала меня ругать за косметику, а Муся ее оцарапала и даже брючину порвала. Умница.

– Кошки намного умнее собак, – не удержалась Клизма.

– И людей!

– И тем более – серых кроликов! – Это Леха, он давно не видел Точку Ру, забывает ее. Теперь он цепляет Олю, весь класс это заметил – шестой «Б» не проведешь.

Математичка объявила:

– На дом – девятый параграф и примеры с двести пятого по двести восьмой! У меня срочное дело! – Клизма от всех кошачьих разговоров сильно соскучилась по коту Рыжику и заспешила домой.

Звенел звонок, но шестой класс не успел вылететь на перемену. Приоткрылась дверь, и в класс заглянула девочка в клетчатой кепке.

– Кепочка из Сингапура! – сразу узнала Надя-Сфинкс. – Точка! Пришла!

И все кричали:

– Точка!

– Точка!

– Никакой точки, – Клизма грозно наморщила лоб, – звонок для учителя! А не для вас! Я сама объявлю: «Урок окончен». Шестой год вы в школе, а правил не знаете.

С этими справедливыми словами Клизма умчалась домой.

23. Точка появилась неожиданно

– Точка Ру! – Агата замахала руками, – Точка! Ты к кому пришла? Ко мне?

– К девочке с необыкновенными голубыми глазами, как зовут – не помню, не то Аня, не то Катя.

– Оля, – сказала Оля и пошла к Точке.

Они стояли в коридоре, в стороне от всех.

– Важный разговор, секретный, – сказала Точка, и Агата невольно подошла к ним ближе. Они говорили тихо, но отдельные слова долетали:

– Он в отчаянии…

– Сам виноват…

– Свои проблемы должен решать… Я ему так и сказала: «Ты взрослый дяденька, справляйся».

– А он?

– Он чуть не плачет. Говорит: «Я умею ладить с людьми. Женщины меня понимают. Но там девочка с голубыми глазками, злющая, как крокодил. Если бы могла, она надела бы мне тарелку на голову. Или спрятала бы в прихожей мой ботинок. Мегера!»

Оля засмеялась и сказала:

– А ты, Точка, при чем здесь? Давай, говори прямо, а то любишь все запутывать. И рассказывай поскорее – сейчас звонок, а наша Курица, то есть литераторша, терпеть не может опозданий.

Точка заговорила быстро, но совсем тихо. Агата почти ничего не услышала.

Только одну фразу:

– Характер такой, мне его жалко, хотя…

– А тебе-то какое дело, Точка? Живи своей жизнью.

– Достал нас… Помоги, Оля, я тебе пригожусь.

Эта фраза из сказки подействовала – Оля задумалась.

Агата отошла, как будто не подслушивала. Вспомнила, что подглядывать и подслушивать нехорошо, интеллигентные люди этого не делают «или делают редко», – подумала она.

Точка уходила по коридору. На прощание крикнула:

– Оля! Я подарю тебе сингапурскую кепку! Только помоги!

– Кепки не в моде! – зло прокричала Оля.

– В моде! Сингапурские кепки всегда в моде! Агата, привет, – она пробежала мимо, – не обижайся, в другой раз поговорим. У меня проблемы в семье.

«Отец загулял, – догадалась Агата, – сватается к Олиной маме, а Точка уговаривает Олю уговорить Олину маму не отбивать этого папу, который загулял.»

Но все оказалось не так просто.

24. Кто проговорился?

Они шли по Лунному бульвару и тихо разговаривали.

– Степа, мне надо с тобой посоветоваться.

Степа нисколько не удивился:

– Советуйся, я умный пес.

– И скромный, – Агата погладила курчавую спину, они вместе посмеялись. – Слушай. Я знаю одну тайну. Хранить ее в одиночку трудно, хочется рассказать хоть кому-нибудь.

– Расскажи, в чем проблема?

– А в том! Если раскроешь тайну одному человеку и попросишь никому не говорить? Как ты считаешь, разболтает он?

– Смотря какой человек, – Степа всегда смотрит в корень, – один разболтает, а другой, может, и нет. Знаешь что, Агата? Лучше всего расскажи свой секрет собаке – сто процентов не выдаст ни одной живой душе.

Агата рассмеялась:

– То есть рассказать псу Степе?

– А у тебя есть другой такой друг человека? – пес смотрел ревниво и одновременно весело. – Верный, тонкий, с юмором и фантазией? Скажешь есть?

– Нет, ты пес уникальный, – опять погладила и почесала за ухом Степу девочка. А он лизнул ее руку и улыбнулся ласково. – Слушай внимательно мой секрет.

Она наклонилась и стала шептать в его курчавое ухо. А он кивал, иногда урчал возмущенно, а иногда тихонько говорил:

– Укусить такого надо!

Агата знала: Степа заслуживает доверия.

Неподалеку села на скамейку Лидка Князева. Она прислушалась к разговору, но уловила лишь отдельные Агатины слова: «измена», «с букетами-конфетами», «точка переживает», «а чем помочь»… Степа говорил мало: «таких надо учить», «я подумаю и что-нибудь придумаю»…

Прошел мимо них человек с букетом, высокий, плечи широкие, глаза смело смотрят вперед. Прошел, ну и что? На Лунном бульваре много людей, все куда-то идут и на что-то смотрят, а другие сидят на скамейках и тоже смотрят.

Бабка Суворовна с сестрой Кутузовной облюбовали одну лавочку. Весь бульвар знает: это их место, никто на него не посягает. Однажды случайный прохожий решил отдохнуть под ясенем и уселся на свободную скамейку. Но тут пришла Суворовна и громко сказала:

– Уезжай на свой бульвар и там устанавливай свои порядки. А здесь – мое место! И моей двоюродной сестры Кутузовны.

Дяденька быстро испарился, на прощанье крикнул издалека:

– Прописку отменили! Сумасшедшие старухи есть везде! – И зашагал к метро.

Суворовна ответила дядьке:

– Не лезь на чужое место! Соберу ребят, весь шестой «Б» за нас с Кутузовной заступится! Порвут тебя в тряпки!

Сегодня Суворовна и Кутузовна сидят на своем месте. Суворовна зорко глядит по сторонам, собирает информацию о жизни бульвара, чтобы потом посплетничать от души.

Кутузовна слушает плеер. Она обожает модные группы. В полный голос заливается в ее наушниках «Кузнечик»:

Негодный ветер треплет прическу,

Ты поправляешь, а я тобой любуюсь.

Ты улыбнулась, а я тобой любуюсь.

Ты загрустила, а я тобой любуюсь.

Но ты посмотрела на часы,

У тебя озабоченные глаза.

И это мне не нравится:

Скоро ты уйдешь.

Группа «Кузнечик» пела на предельной громкости, слышно было не только в наушниках Кутузовны, а и вокруг скамейки. Девчонки пританцовывали. Леха подошел к Агате и спросил:

– Бал? Концерт?

– Секретное совещание, – ответил из-под скамейки пес Степа. – А песни для непринужденной обстановки, правда, Суворовна?

25. Поводок и намордник

Суворовна сказала раздраженным крякающим голосом:

– Ненавижу секреты. Чего ты, Агата, шепчешься с собакой? Тем более у этого Степы блохи, наверняка.

– Блохи бывают у неухоженных собак, – обиделся Степа, – а я мытый, причесанный и ношу специальный ошейник от блох. Красивый. Могу дать поносить, Суворовна. И намордник дам, так и быть.

Она раскричалась:

– Хамит ваша собака! Блох у пожилого человека нет! И ошейник свой носи сам! Тем более, намордник.

Степа не сдался:

– Намордник, Суворовна, вам как раз пригодится! – Пес забрался глубже под скамейку – Суворовна в гневе опасна. – Намордник удобный, будет сдерживать лишние сплетни, пустые разговоры. Кусаться в наморднике нельзя, нужная вещь.

Шестой «Б» оказался здесь почти в полном составе. Все хохотали, аплодировали, кричали, как на футболе:

– Степа! Держись!

– За грубость получишь горчичник!

– Суворовна! Это не хамство, а справедливость!

Суворовна упиралась:

– К вашему директору пойду! Расскажу ей, какое ваше поведение в общественном месте!

– Идёте на поводу у собаки! – вдруг выступила двоюродная Кутузовна.

Хохот и крики привлекли на Главную аллею девочку. В клетчатой кепке, в желтой курточке, хорошенькая, глаза озорные, а ротик примерно сложен бантиком.

– Точка!

– Ру!

– Мы тебя издалека увидели!

– А я вас издалека услышала! – смеялась она.

– Имя уродское – Точка, – Суворовна плюнула на дорожку, – человека так не зовут.

– А нашу Точку именно так и зовут, – Агата протянула Точке печенье, и Степе под скамейку тоже не забыла.

Точка кивнула Оле, подмигнула самому умному Грише, а Степа вылез к ним и предложил:

– Рассказать вам анекдот?

– Давай!

– Расскажи!

– Давно не смеялись!

– Слушайте. Больной пришел к врачу: «Доктор, боюсь вам сознаться». – «Не волнуйтесь, рассказывайте. Нам, психиатрам, можно рассказывать все». – «Хорошо, доктор. Мне все время кажется, что на работе за мной ходят какие-то незнакомые люди». – «Да, это серьезно. А кем вы работаете?» – «Экскурсоводом в музее».

Смех громкий и дружный обрадовал Степу. Надя-Сфинкс для полноты счастья выкрикивала:

– Ой, не могу!

А самый умный Гриша приговаривал:

– Анекдоты про психов классные! Нехорошо смеяться над больными, но очень смешно. Мой дедушка рассказывает свой любимый про бассейн. Знаешь его, Степа?

– Нет, расскажи.

И все просили:

– Расскажи, самый умный!

– Дедушкин анекдот!

– С бородой!

– Прошу тишины и внимания! – Сказал Гриша, все перестали хохотать и вопить.

– Слушайте. «В психбольницу приехала комиссия. Главный врач их водит: „Здесь у нас садик, больные гуляют. Здесь клуб, больные смотрят кино. А вот здесь наша гордость – выкопали бассейн с вышкой. Больные с удовольствием прыгают, скоро и воду нальем“.

– Круто!

– Супер!

– Классно!

– А как же они без воды прыгают? – С Лидкой Князевой это случается, она не улавливает юмора. Шестой класс обожает такие моменты. Над Лидкой смеялись еще больше, чем над анекдотом.

26. Измена

Общий смех сближает, так считает Агата. Вот и сегодня все хохочут, некоторые громче нормального. Агата незаметно из-под ресниц глянула на Леху, а он на Агату и не смотрит. Леха загляделся на Олю. На Олю! У которой есть свой Артем! И она сияет навстречу Лехе своими голубыми глазами-пуговицами. Ну и пускай, Агата не зарыдает и даже не заметит. Изменщики все они, в любом возрасте. Так говорили женщины в Клубе бывших обиженных. Особенно горячилась тогда кассирша по прозвищу Кассирша:

– Мужчины не бывают верными, так и зыркают на каждую.

И многие с Кассиршей согласились. А Надя-Сфинкс не согласилась:

– Мой Барбосик не такой, он порядочный, а не изменщик.

– Еще не вечер, – буркнула Редакторша. – Барбосов вырастет, тогда посмотришь. Мой супруг был шелковый, пока ухаживал. У птиц и зверей это называется период завоевания. Распускают хвост, показывают свою преданность и хороший характер, поют-щебечут, не пьют-не курят. Завоевал. И очень скоро стал не шелковый.

Сегодня Агата видит, как ее Леха таращится на Олю. А Леха тем временем уже таращился на Точку. Оля это заметила и сникла. Так ей и надо: не строй глазки моему Лехе. А Леха за полчаса успел изменить двоим. Агате грустно, поэтому она смеется. Потом Агата решительно спрашивает:

– Точка, а помнишь, как мы встретились в первый раз? Дождь! Тьма! Банда разбойников! И ты с ними. И непонятные слова «дрэгон-флай» и «гоут».

– Конечно, помню! – засмеялась Точка Ру. – «Дрэгон-флай», «гоут» – это пароль. Никакая не банда, а рекламная кампания. Больше ничего не скажу – коммерческая тайна. И так много лишнего наболтала.

– Хорошая ты девчонка, Точка, – вдруг сказал Барбосов, – но твои тайны меня лично достали. Напускаешь тумана, а я люблю ясность. Зачем ты всегда темнишь?

– Значит, так надо, – твердо ответила Точка.

– Всему есть предел, – громко и весело объявила Агата. Леха не заметил, что слишком уж громко и слишком весело. Не понял Леха, что у нее на душе скребут кошки. – Тайна тоже волнует до поры до времени, а потом вянет, сохнет, превращается в занудство.

– Тухнет! – добавила Анюта балетная.

– Киснет! – охотно поддержала Варвара.

– Тем более, не трясите меня, – Точка насмешливо смотрела на Агату, – разгадайте тайну, а не вытягивайте ее клещами.

– Лично мне не нужны твои секреты, Точка, – Агата притопнула решительно, – надоело. Пора домой, кот Барс сидит там один и ждет угощения. – Это была лишь одна из причин ее ухода. А главная причина – Леха слишком часто и слишком внимательно смотрел на Точку Ру, а Точка – на Леху. Измена была явной. Что могла поделать Агата? Она шептала: «убить!», «придушить!», «уничтожить!» Но ни убить, ни придушить она не могла. Могла только убежать, чтобы доказать им и себе, что не нужен ей никакой Леха.

Агата побежала по Главной аллее, свернула на дорожку Умных разговоров, а потом на тропинку Случайных встреч. И все время прислушивалась – не догоняет ли ее Леха. Она все равно надеялась. Но никаких шагов за спиной не было слышно. Наконец, она перестала прислушиваться и побежала быстрее, чтобы прогнать грусть. Она летела мимо знакомых и незнакомых собак, мимо скамеек с нянями, которые покачивали коляски, мимо малышей, копавших снег своими яркими совочками. И вдруг услышала за спиной торопливые шаги – ее догоняли!

Наконец-то! Все-таки у Лехи есть совесть! Она не стала оборачиваться – пусть видит этот легкомысленный неверный Леха, что она, гордая и независимая Агата, совершенно не нуждается в нем.

Она побежала еще быстрее, и чувствовала: сейчас он догонит ее, и они будут мирно разговаривать о чем-нибудь, будут смеяться и без слов понимать друг дружку. От нетерпения Агата стала насвистывать песенку «Кузнечика», но в следующую минуту вздрогнула от неожиданности. Ей лизнули руку. Она обернулась, это был вовсе не Леха! Это был пес Степа. Вот, оказывается, кто бежал за ней!

– Ты быстро бегаешь, – Степа стоял перед Агатой и улыбался во всю пасть. – Но я тоже быстрый, и я за тобой угнался.

– Ты, Степа, верный и преданный пес.

Они шли рядом. Агате казалось, что пес хочет что-то сказать. Но он помалкивал и сосредоточенно смотрел на дорожку.

– Степа, ты о чем задумался? Может, расскажешь?

– Обещал молчать.

– А хочется говорить? – засмеялась она, – со мной тоже так бывает.

– И как ты поступаешь? – пес весело смотрел ей в глаза.

– Честно?

– А как же еще?

– Рассказываю кому-нибудь одному. И жду, что получится дальше.

– А тот, один, банка или решето? Правда?

Агата не сразу поняла, о чем сказал пес, но на всякий случай кивнула. А после догадалась: секреты можно хранить в плотно закрытой банке, и они не утекают. А в решете тайны не удерживаются, высыпаются. И есть такие люди, как решето. Не проверишь – не узнаешь. Кто-то закрытый, а кто-то нараспашку.

– Вот и я считаю так же. Наклони ко мне ухо, Агата, нет, правое, так мне удобнее.

И он стал шептать ей в ухо, оглядывался, чтобы никто не подслушал. Степа шептал долго, она не проронила ни звука, только изредка восклицала:

– Ну да! Вот это история! Полный отпад! Именно Точка?

– Не называй имен! Конспирация.

– Поняла – явки, пароли, адреса, – Агата шутила, но, скорее – по привычке. Она чувствовала, что умный пес знает что-то важное, и его тайна будет иметь непростые последствия.

Появилась Князева:

– Опять шепчутся! То ты, Агата, псу в ухо нашептывала, а теперь он тебе! А я не люблю, когда шепчутся. Всегда кажется, что обсуждают меня.

– Уж очень ты, Лидка, мнительная, – Агата подмигнула Степе, а он – ей. И перестали шептаться, пошли от любопытной Лидки. А она успела предъявить свой главный козырь:

– Мой Салат тоже так считает, он говорит: «Ты, Лида, мнительная, чувствительная, тонкая, обидчивая. Ты, Лида, беззащитная, как будто без кожи. Так нельзя жить».

Агата и Степа шли по Лунному бульвару, Степа спросил:

– Можно я пойду к тебе? Хочу повидать моего друга кота Барса.

– Конечно, Степа, пошли. Я тебя приглашаю.

– С тобой мы и так повидались, а у кота надо спросить, приглашает он меня или нет?

– Этикет соблюдаешь? И правильно.

– Агата, дай мне твой мобильник на минутку. Дашь?

– Держи, Степа, – и протянула ему телефон.

Пес ловко нажал кнопки и сказал:

– Не отвечает. Неужели он так крепко уснул?

Но тут Барс откликнулся.

– Барс! Почему так долго не отвечал на мой звонок?

– Маленькие домашние заботы. Я учился открывать холодильник без посторонней помощи.

– Неужели получилось? – Степа хохотал – все-таки коты тоже очень умные животные. – Открыл?

– Почти, – уклончиво ответил Барс.

– Я могу к тебе зайти, если ты не возражаешь. Рад? Я так и думал. Привет, скоро буду. Мы с Агатой близко от вашего дома.

Кот Барс сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Он увидел Агату и Степу, помахал лапой и вышел в прихожую:

– Пришел! Я рад тебе, Степа. Садись вот сюда. Агата, привет. Будем угощаться?

– Будем, будем, – она достала из холодильника коробки, свертки, банки, – есть колбаса, есть пельмени.

– Пельмени с колбасой самое оно! – мурлыкал Барс. И Степа кивал. – А для гостя еще супчику, хорошо?

– Договорились, – Агата немного подогрела суп в кастрюльке и налила в две миски – хозяину и гостю. Горячее им нельзя, а холодного они не любят. Мама будет довольна – суп съеден.

А тем временем на Лунном бульваре происходили разные события – Лунный бульвар такое особенное место, без важных событий он не может.

– Они там шепчутся, вечные секреты! – это вернулась Лидка Князева.

– Кто? – спросили все.

– Агаточка ваша! И песик Степочка ваш!

– А ведь правда, ушли по-английски, не прощаясь, – сказал самый умный Гриша.

– Самый умный всегда скажет как-то культурно и образованно, – засмеялась Сфинкс. – Не сказал «слиняли» или «свалили», сказал: «ушли по-английски». Интеллигентный ты наш.

27. Жулики

Тут на дорожке появился незнакомый парень. Он подлетел к ним, взволнованный, расстроенный:

– Будьте людьми – дайте поскорее сотовый телефон, надо вызвать скорую, ребенок болен, температура – сорок!

Самый умный полез в сумку за телефоном. Оля – в карман курточки. Леха снял шнурок с телефоном с шеи. Но Надя-Сфинкс сказала запыхавшемуся парню:

– Ищи дураков на Поле чудес! Больно хитрый! Не давайте ему телефон!

– Ушлые пошли дети! – парень захихикал: – Слишком умные! – махнул рукой и ушел.

Они смотрели ему вслед. Вот он подбежал к старушке с детской колясочкой, проговорил свои слова, старушка достала из коляски сотовый, а он схватил его и убежал. Старушкины крики неслись ему вслед.

– Штук десять в день нашакалит! – Барбосов говорил с возмущением, но и с завистью. – Жулики хорошо зарабатывают.

– Не завидуй, Барбосик. – Надя-Сфинкс погладила его по щеке. – Жулика поймают, посадят, а мы будем гулять на свободе.

– Классно ты, Сфинкс, афериста отбрила, – смеялись вокруг: – «Ищи дураков на Поле чудес»!

– Я не любопытная, но мне интересно – о чем без конца шепчутся Агата и пес Степа? – сказала Оля и «постреляла» своими ярко-голубыми глазами. У большинства людей глаза существуют, чтобы смотреть. А у кокетливых девчонок глаза не только для этого. Кокетки без конца показывают окружающим, какие у них необыкновенно красивые глаза. Оля повела своими голубыми бусинами вправо-влево. На этом она не успокоилась, перевела взгляд на серенькие тучи. И добавила: – Секреты всегда расстраивают меня, сама не знаю почему.

– Наверное потому, что ты совсем не любопытная, – хихикнула Варвара.

– Ну ладно, пусть я любопытная. А ты, Варвара, разве не суешь свой нос во все чужие дела? Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Ага! И вообще ты, Варвара, клоун пестрый. Правда, Сергей?

Сергей всегда пилит Варвару: «Зачем столько косметики? Лицо, как у клоуна». Но это когда он сам пилит. А тут вскинулся:

– Обычное лицо. Косметику считай свою, Сфинкс, много ты ее кладешь или мало. А Варвару не цепляй.

Тут к ним подошел незнакомый человек в растрепанном виде: без куртки, футболка справа заправлена в тренировочные штаны, слева болтается. Кроссовки – одна белая, другая синяя.

– Ребята! Дайте кто-нибудь мобильный всего на минуту! Срочно врача вызвать, ребенок болеет!

– Ищи дураков на Поле чудес, – дружно рявкнул шестой «Б».

– Чего это все жулики пришли сегодня на Лунный бульвар?

– Жестокие люди! – крикнул парень и ушел.

– Отправился на Поле чудес!

– Неужели у нас такой глупый вид?

– Мобильный ему нужен! Хитренький!

Жулик подошел к Суворовне и Кутузовне, они сидели на своей любимой скамейке. Суворовна поглядывала по сторонам, чтобы не пропустить самое интересное. Кутузовна слушала плеер:

Осень тебя украшает,

Желтые листья кидает.

Осень счастья желает,

Осень любовь обещает.

– Бабушки! Дайте на минутку сотовый! Врача надо вызвать к ребенку!

– Ищи дураков на Поле чудес! – ткнула в него указательным пальцем Суворовна.

– На Поле чудес! – поддержала ее Кутузовна. – Там ищи дураков!

Шестой «Б» хохотал:

– Бабки научились важным вещам! – радовался шестой класс. – Теперь не пропадут!

– Нужные слова знают!

– Попали под наше дурное влияние!

Жулик убежал, скрылся за поворотом.

– Найдет свою добычу, – опять Барбосов осуждал и одновременно завидовал.

Точка Ру вдруг сказала задумчиво:

– А вдруг у него, правда, болеет ребенок? Разве этого не может быть?

Все помолчали минуту, потом Оля сказала:

– Кто чужого вранья не чувствует, тот вообще.

– Сразу видно – врет.

– Первый – да, а этот, может, нет, – упиралась Точка.

– А ты, Точка, побеги, догони дяденьку, – серьезно посоветовал Гриша.

– Зачем? – Точка Ру подняла тоненькие брови.

– Ну как же? Отдай ему свой мобильник. Тогда убедишься, какой он порядочный, бедняжка.

– И усынови больного ребеночка!

– Добрая какая Точка нашлась!

– А вам бы только хихикать! – обиделась она. – Не зря я не хотела к вам идти, вы меня не понимаете! Взрослые люди, двенадцать лет, а никакого сочувствия.

– Не хотела? А чего же пришла? Опять семейные обстоятельства? – у Нади-Сфинкса от любопытства даже уши покраснели.

– А у тебя, Сфинкс, никогда не бывает семейных обстоятельств? – Точка шла в атаку, глаза горели.

– У меня? Главные разборки в нашей семье как раз из-за меня, – с большой гордостью сказала Надя-Сфинкс. – Они не могут смириться с тем, что у меня свои обстоятельства, что я им ничего не рассказываю личного, а отметки прячу. Ну, как у всех, в общем.

– А у нас семейство экстремальное, – Точка тоже, кажется, гордилась, – не как у всех. Семейные обстоятельства дошли до крайности! – Точка вдруг всхлипнула и убежала, издалека крикнула: – Эгоисты вы! И Оля ваша!

– «Семейные обстоятельства», главное дело! – фыркнула Лидка Князева. – Давно известно: папаша загулял, а кому понравится? Вот она и катит на него бочку. Я давно все вычислила – загулял! А мы-то причем, правда, девчонки?

Девчонки сразу решили: Сфинкс права. И стали высказываться. Мальчишки помалкивали, но прислушивались. Оля решила промолчать, хотя знала больше всех. Молчать в таких случаях трудно…

– Ну и что ужасного? – пожала изящным плечиком Анюта балетная. – Загулял, потом будет извиняться, делать подарки. Мой папа тоже так живет: нагуляется, потом просит прощения.

– У кого же папаша не загуливал? Что теперь, убиваться, что ли?

– Ничего ты, Сфинкс, не вычислила, – не выдержала Оля, – все совсем не так.

– А как?

– Скажи! Жалко, что ли?

– Оля и Точка носятся со своей мелкой тайной.

– Кто для тебя, Оля, важнее, родной класс или чужая Точка? – это спросила Варвара, любопытство жгло ей нос и почему-то спину.

– Демагогия, – Оля недавно услышала по телевизору это слово, оно показалось ей красивым и умным. – Демагогия. Я сама решаю, что мне рассказывать, а что нет.

– У Оли тоже семейные обстоятельства, – неожиданно подала голос со своей скамейки Суворовна. – У родной матери – жених.

Девчонки защебетали, перебивая друг дружку:

– Он ее не любит!

– А она его – да!

– А он запал на ту!

– А та на него!

– Не на него, она от другого тащится!

– Он на нее повелся, но с той не развелся!

Мальчишки, по обыкновению, делали вид, что им неинтересно. Но пытались следить за смыслом. Скоро они потеряли нить и рассердились. А девчонки продолжали:

– У каждого человека свои обстоятельства!

– У меня тоже дома каждый день новый прикол!

– В каждой избушке свои погремушки, – подвел итог самый умный.

Тут уж мальчишки окончательно потеряли нить.

Стало скучно, и день потемнел. И тогда мальчишки закричали:

– Дуры!

– Дуры!

– Дуры!

Девчонки закричали:

– Дураки!

– Дураки!

– Дураки!

И все это одновременно. Шум получился серьезный. И не каждый услышал, как Оля сказала:

– Завтра у меня день рождения, двенадцать лет. Приглашаю всех желающих.

28. День рождения

Желающие ее услышали. И на другой день у Оли сидели Варвара, Анюта балетная, Василиса прекрасная. Агаты не было. Оля сразу поняла причину: Оля вчера строила Лехе глазки, а Агата обиделась. Но Оля уговорила себя, что это ничего.

– Девочки, ешьте пирожки, – предлагала Олина мама, хорошенькая и улыбчивая. – Худеть будете дома, в гостях не худеют. Тем более – в день рождения.

– Очень вкусно. Конечно, в гостях не худеют, – Василиса прекрасная взяла еще пирожок.

Анюта балетная отломила кусочек, проглотила и тут же отломила еще. В гостях не худеют, от одного пирожка ничего не случится. Даже от двух.

Жених Гена в это время стоял у их подъезда. Он не знал, что у Оли гости, держал в руке коробку конфет и тянул время. Что ни говори, а не хочется идти в дом, где тебя терпеть не могут. «Непримиримая голубоглазая злющая девица, – в пятый раз вздохнул он и в пятый раз напомнил себе – но я иду не к ней, а к ее маме, уютной, теплой и душевной. И поздравлю не Олю, а маму – это же и мамин праздник».

В это время Оля думала: «Догадался не явиться. Кому он здесь нужен? Мой день рождения портить не имеет права».

– А мамин жених придет? – Василиса прекрасная спросила тихонько, когда мама вышла в кухню за холодцом.

Оля хотела ответить язвительно: «Я не приглашала», и хотела сказать это громко, чтобы мама слышала. Но ответить Оля не успела – раздался звонок в дверь и появился он.

Стоял в дверях, переминался с ноги на ногу, коробка – у живота. Ждал – сейчас Оля ему нахамит. И вдруг Оля сладким голоском:

– Девочки, правда, он эффектный? Садитесь с нами, вот салат, вот рыба. Угощайтесь.

– Эффектный – это что значит? – простодушно спросила Василиса прекрасная.

– У вас фигура прямо балетная, – сказала Анюта балетная, – широкие плечи, узкий таз, а руки маленькие, но сильные. Сразу видно. У нас в балете мужчине нужны сильные руки – поднимать балерину. Называется поддержка. Вы, наверное, хорошо танцуете.

– От настроения зависит, – растерянно бормотал жених.

Оля подвинула к нему блюдо с пирожками, они лежали горкой, румяные и душистые:

– С мясом, с капустой, с курагой. – Оля улыбалась гостеприимно и говорила почти ласково. Жених вытаращил глаза и продолжал прижимать к себе коробку. – С круглыми глазами вы еще эффектнее, – добавила Оля и взяла у него коробку.

Он опешил и лицемерно произнес:

– Спасибо, я сыт.

– Вы на диете! – догадалась Анюта балетная, сама она доедала четвертый пирожок.

Он кивнул и подумал: «Зачем брякнул, что сыт? С утра голодный, с моей женой будешь сыт, как раз». Есть после глупого заявления было неудобно. И очень хотелось догадаться, что стряслось с Олей, почему она вдруг перестала грубить ему, доводить его и всячески демонстрировать свое презрение. Что с ней случилось? Неужели мамины уговоры вдруг подействовали? Этого не может быть – не тот у Оли характер.

Тут из кухни раздался милый голос:

– А меня поздравить не надо? – и Олина мама засмеялась там, на кухне.

Он вскочил и шагнул к двери. На кухне он сказал:

– Там твои любимые конфеты, я тебя поздравляю.

Потом все стихло. Оля прислушивалась, едят или целуются?

А девчонки тем временем разбирали из нарядной коробки вишню в шоколаде. И хихикали:

– Классный жених!

– Тебе, Оля, повезло!

– А я и сама так считаю – эффектный.

Он так и не понял, почему Оля перестала огрызаться, а ведет себя мирно и даже вежливо.

Не понять мужчине загадочную душу женщины, даже девочка двенадцати лет имеет свои тайны. А разгадка была совсем простая: Оле в тот день захотелось похвастаться перед подругами, она и похвасталась, и была довольна. Она услышала, как он сказал на кухне:

– Я Олю сегодня просто не узнаю, – он уплетал за кухонным столом салат и пирожок.

«Еще узнаешь», – зловредно подумала Оля.

А впереди было важное открытие.

Лидка Князева договорилась о встрече со своим дорогим Салатом. Она спешила – Салат будет ее ждать у палатки «Сладкая жизнь», и они пойдут по Лунному бульвару. Пусть девчонки умирают от зависти. У всех девчонок шестого класса – просто мальчишки. Ну кто у Агаты? Леха, сосед по парте. У Оли – Артем двенадцати лет из другой школы. У Варвары – Сергей, одноклассник, и больше никто. А у Лидки – Салат. Поваренок из кафе «Тройка». Лауреат премии холодных закусок! И сейчас они встретятся. И Лидка возьмет Салата за руку. Рука крепкая, Салат умеет управлять механизмами, которые режут в кафе «Тройка» свеклу, морковку, капусту. Режут мелко-мелко и яйцо, и яблоко, и крабовые палочки – все, что нужно. Это называется роскошным словом «ингредиенты» – составные части. Чем мельче порезать и аккуратнее перемешать, тем вкуснее будет салат или винегрет. Лидка улыбается мечтательно. Сейчас, за поворотом дорожки Встреч и разлук Лидка увидит роскошную вывеску «Сладкая жизнь», вывеска светится даже днем, там круглые сутки продают мороженое, и Салат, конечно, купит Лидке вафельный рожок, а в нем шоколадное мороженое с привкусом ванили. Роскошно! А худеть будем дома, как говорят девчонки шестого «Б». Хорошо бы они были на Лунном бульваре и увидели Лидку с ее Салатиком. И делали бы вид, что нисколько не завидуют. А Надя-Сфинкс сказала бы: «У тебя, Князева, шоколадные усы. Ешь, как голодная, а надо элегантно».

29. Рецепт фруктового салата

Лидка стояла у палатки, буквы светились, подбегали за мороженым девчонки, мальчишки… Салата не было. Она достала телефон, посмотрела на часы – он опаздывал на двадцать минут. Лидка зашла за палатку, чтобы он не узнал, что Лидка пришла раньше. Она считает унижением для любой уважающей себя барышни приходить раньше. Надо опаздывать на свидание минут, как минимум, на двадцать или на сорок. Это зависит от того, сколько терпения у того, кто барышню ждет. И звонить ему не стала – надо показать гордость.

Она ждала целый час, он не пришел. Лидка обиделась и пошла с независимым видом по дорожке Встреч и разлук. Если ей попадется кто-нибудь из девчонок, она не покажет ни грусти, ни обиды. Салат не пришел к ней, но это ничего не значит. Все равно это ее Салат. Он не простой мальчишка. Салат – поваренок, но сам себя называет поваром.

– Князева, обломалась кочерга? – зловредное хихиканье раздалось на скамейке, там сидели Сфинкс и Барбосов.

– Дурацкая твоя наблюдательность, Надя-Сфинкс. Ничего ты не знаешь, а хочешь все знать. Просто занят человек на работе, не смог прийти.

– А позвонить? Может быть, у Салата жулики выманили мобильный?

Барбосов захохотал, он сидел, развалившись, а руки раскинул по спинке скамейки – так Барбосов показывал всем и себе, что он свободный независимый человек, не какой-нибудь скромный.

– Когда мой Салат занят салатами, – ответила Лидка, – у него нет ни минуты.

Чтобы не слышать их приколов, она пробежала мимо. Скоро ей встретилась Анюта балетная.

– Князева! Я тебя ищу, и ты как раз бежишь навстречу. Мне повезло. Хочешь заработать рубль?

– Хочу пять! – быстро решила Лидка.

– Хорошо – три!

– А что тебе надо? – Лидка почувствовала: если торговаться слишком долго, балетная передумает и улетит. Сделку надо заключать энергично, без раздумий. Иначе останешься без гонорара. – За что заплатишь, балетная?

– Научишь меня хорошей диете. Чтобы была не мучительная и действовала долгое время. А то в гламурных журналах какие рецепты! Похудеешь в четверг, а к пятнице опять потолстеешь. Мне надо быстро сбросить семьсот пятьдесят лишних граммов.

– Ха! Легко научу! У меня после Олиных пирогов было три кило лишних, а теперь все в норме. Давай деньги вперед, сядем вот сюда, и я все скажу.

Они уселись на скамейку недалеко от Сфинкса и Барбосова.

– Начинай, не тормози, Лидка, у меня через полчаса репетиция! Если наша балетная учительница заметит мои лишние граммы, выгонит из студии в одну минуту.

– Слушай, балетная Анюта. Капустный салат – раз! Свекольная икра – два! Цветная капуста – три!

– Жареная в сухарях! – азартно крикнула Анюта балетная.

– Никаких сухарей! Мучное и сладкое забудь навек!

– Да ну тебя, Лидка. Про это несчастное мучное и несчастное сладкое нам в балетной студии говорят на каждом занятии. А я так люблю пирожки, торт «Турецкая ночь», шоколадный пломбир «Позднее утро»!

– Может, ну его, балет, Анюта? Живут же люди без балета. Едят досыта, вволю спят, грызут печенье сколько хотят. А мороженое!

– Я не могу жить без балета – слишком много страданий уже вложено. И денег. Так говорит моя мама. А еще моя мама говорит: «Больше всего любой человек жалеет свои труды, а потом уж – деньги».

– Маму слушаются только маленькие дети, а ты здоровая барышня! «Мама», главное дело!

– Я обдумаю твои слова, – мягко сказала Анюта.

Барбосов захохотал, деликатность ему всегда кажется смешной и притворной. Он бы, Барбосов, послал Лидку подальше, если бы она лезла к нему со своими советами.

Лидка сказала авторитетно:

– Пиши рецепт свекольной икры, Анюта балетная.

Сразу появилась тетрадка:

– Диктуй, Лидка, – тяжело вздохнула Анюта.

– Свекла, сваренная до готовности, но вкуснее – испеченная в духовке. Натереть свеклу на терке, положить изюм, ах он же сладкий – не клади изюм. Положить орехи грецкие. Ах, в них жир – не надо орехов. Налей немного растительного масла, лучше всего – оливкового. Ах, оно жирное – не надо масла! Положи соль, немного сахара, ах, он же сладкий, не надо сахара, – Лидка насмехалась, Анюта не замечала, записывала рецепт в тетрадочку. Потом отложила тетрадку и жалобно сказала:

– Лида! Говорю откровенно: свеклу я терпеть не могу! Не буду я готовить эту икру!

Лидка рассмеялась и призналась:

– Говорю откровенно: я тоже не стала бы есть такую икру. Ведь самое вкусное – добавки: грецкие орехи, изюм, чернослив, оливковое масло. Хорошо, пиши другой рецепт. Стакан квашеной капусты, в нее – мелко нарезанный укроп, зубчик чеснока, тоже мелко накрошенный.

– Чеснок не ем никогда, – чуть не плакала Анюта балетная, – запах отпугивает партнера по танцу и даже зрителей. Балерина – существо неземное, воздушное, она пахнет фиалками или, в крайнем случае, мандаринами. А чеснок – это вообще. Я из-за чесночного аромата даже колбасу не ем.

– Твоя жизнь проходит впустую, ничего нельзя, – Лидка редко сочувствует девчонкам, все они ей кажутся хитрыми и коварными. Но Анюту балетную ей стало жалко. – Мне тебя, Анюта, от души жаль.

– Ты меня, Князева, не жалей. Меня юмор спасает. Все эти воздушные движения, офигенная любовь на сцене, рыцарь носит меня на руках, а я трясусь – вдруг уронит? Это же смешно! И я смеюсь над собой, иначе от всего этого пафоса чувствую себя круглой дурой.

– Ты голодная всегда! Это как? Я за зиму шесть кило прибавила, ну и что? Летом сброшу – буду кататься на велосипеде или начну ходить в бассейн. Давай запишем рецепт репы. Пареная репа – самая простая еда, готовить быстро, есть вкусно, и ничего в ней сладкого-мучного. Пиши. Взять три мелких репки, вымыть, очистить и разрезать каждую на две половинки. Положить лучше не в кастрюлю, а в горшочек.

– Лида Князева! Я тебя жду-жду, ищу-ищу! А ты меня не ждешь и не ищешь!

– Салат! Пришел! Наконец-то!

– Задержался в «Трешке». – Так Салат зовет свое кафе «Тройка». Оно называется в честь лошадок, но шестой «Б» уверен, что это кафе для троечников.

Салат говорит:

– Готовил салаты, заливную рыбу и мой фирменный сладкий перец, фаршированный сыром, зеленым луком и, представьте, сладким перцем.

– Салат, – Анюта балетная смотрит на него жалобно, – придумай мне диету, чтобы ни грамма калорий, и при этом не ходить вечно голодной. Можешь сказать?

– Могу. Я люблю вопросы по специальности. А не люблю посторонние вопросы.

– Какие например? – весело спросила Лидка.

– «Почему опоздал», «где был?» – И засмеялся.

Лидка тоже смеялась, Салат был с ней, все обиды исчезли.

Он перешел к рецептам:

– Нежные маковые пышки. Двести пятьдесят граммов муки, тридцать граммов мака, сто граммов сахара, щепотка соли, полстакана молока, двадцать граммов дрожжей, одно яйцо, шестьдесят граммов растопленного сливочного масла, пакетик ванили. Смешать муку, мак, сахар, слегка разогреть молоко, положить в него дрожжи и перемешать. Добавить к мучной смеси молоко с дрожжами, яйцо и сливочное масло, вымесить, накрыть красивым полотенцем и поставить в тепло на тридцать минут.

– Почему обязательно красивым? – растерянно спросила Анюта балетная.

– На кухне все должно быть красивое – кастрюли, полотенца, салфетки, ложки. И сам повар, конечно. Пиши дальше. Нагреть духовку до ста семидесяти пяти градусов. Смазать жиром форму. Вымесить подошедшее тесто, сделать из него четыре шарика и положить в форму рядом друг с другом. Печь полчаса до золотистого цвета. Пышки подать с абрикосами или сливами, или с чем хочешь. Можно сверху посыпать их сахарной пудрой.

Лидка любовалась Салатом, он разрумянился, глаза горели. Когда человек понимает и любит свою работу, он красивый и умный. Анюта сидела молча, тоненькие руки положила на колени, грустно вздохнула:

– Как вкусно! А название какое – «Нежные маковые пышки!» Даже моя бабушка такие никогда не печет.

– Из-за тебя вся семья не ест вкусного! – хихикнула Лидка. – А я ем все подряд и не толстею ни грамма! Все калории сгорают от энергичной жизни.

– И от вредности, – вдруг не вытерпела нежная Анюта и быстро пошла от них легкой походкой.

– Обиделась, что ли? – Салат смотрел вслед балетной, это не нравилось Лидке, – давай вернем ее.

– А зачем? Твои рецепты ей ни к чему, она не ест мучного и сладкого.

– Ну да! Почему? Больная?

– Балетная. Боится поправиться даже на грамм! Пришибленная, правда?

– Анюта! Вернись! Важное скажу! – на весь бульвар закричал Салат.

Она вернулась:

– Ну что еще? Блинчики с вареньем? Плюшки с корицей? Нарочно нервы треплешь? Мне это запрещено! Ясно?

– Послушай, балетная, – Салат говорил мягко, старался не задеть ее балетное самолюбие. Кто голодный, тот нервный, – так считал повар Салат. – Ответь на один вопрос, балетная. Почему ты можешь записывать рецепты только для одной себя? У тебя есть мама? И вообще живет кто-нибудь, кроме тебя, в твоем доме?

– Есть, – растерялась Анюта, – бабушка, иногда – папа, по воскресеньям.

– Ну вот! – Салат стукнул кулаком по скамейке, – значит, передай рецепт маме. Или бабушке. А лучше всего испеки пышки сама! И угости семью! Вот они удивятся!

– Они из-за меня во всем вкусном себе отказывают – очень хотят, чтобы я стала настоящей балериной. И решили меня не соблазнять ни конфетами, ни пирожными, ни пирожками.

– А ты им скажи: «Ешьте все, что любите». И не завидуй, пусть наслаждаются, иначе получается эгоизм, правда, Салатик? – Лидка сама далека от совершенства, но любит учить других. – Пожилым потолстеть не страшно. В них так и так никто не влюбится.

– Они у меня не пожилые, стройные. Но пышки я испеку. Спасибо, Салат.

– И сама хоть полпышки попробуй, не мучайся. Хочешь еще рецепт для семьи?

– А что? Хочу! – сверкнули Анютины глаза, и она вытащила тетрадку. Салат произнес торжественно:

– Румяные блинчики с черникой! – Он опасался, что Анюта опять возмутится. Но девчонки – люди непредсказуемые, они вдруг дружно захохотали.

Пока Анюта записывала про блинчики (мучные) и черничное варенье (сладкое), она то и дело прыскала и приговаривала:

– Помрешь с тобой, Салат.

А Лидка каждый раз отвечала:

– Не помрешь, Салат во всем и всегда прав. Правда, Салат?

А в это время Агата сидела за компьютером, играла в новую игру и одним ухом прислушивалась к разговору кота Барса и пса Степы.

– Собака – друг человека, – глубокомысленно заявил Степа.

– А кот? Тоже друг, – Барс после вкусного обеда лежал на подушке и надеялся, что Агата его не сгонит. – Друг хорошего человека, гуманного и не жадного. Личное мое мнение.

– Все всегда взаимно, – Степа на бульваре наслушался умных слов и полюбил философствовать. – Я, например, терпеть не могу тех, кто не любит собак, тем более – меня.

Агата улыбалась, ей нравилась милая мирная беседа этих двух друзей. Но тут она перестала к ним прислушиваться – на экране происходило такое, от чего нельзя было оторваться.

Вот через весь экран пробежала девочка. Агате показалось – знакомая, но кто это – она не успела разглядеть. Девочка перепрыгнула через поваленное дерево, хлопнула в ладоши и крикнула:

– Держись, Агата!

И тут Агата узнала Точку Ру.

Точка участвовала в компьютерной игре. Она играла внутри компьютера. А игра была крутая: догоняли быстрого жука по прозвищу Синепузый. Он летал – и Агата тоже взлетала к верхушкам сосен. Жук вдруг опускался на землю и бежал с огромной скоростью. И Агата неслась за ним с огромной скоростью. Иногда Синепузый прыгал. Он, видно, путал себя с кузнечиком. Тогда и Агата подпрыгивала и пыталась поймать жука. Но вот Агата забыла о Синепузом – она узнала Точку Ру. И Точка узнала Агату.

– Агата! Привет! Держи его!

– Привет, Точка! Налетай-хватай!

Они смеялись, игра – дело веселое. Но тут на экране ни с того ни с сего появился Салат без Лидки.

– Блинные лоскутки с корицей! – кричал он. – Три яйца, стакан муки, щепотка соли! Полтора стакана молока! Четыре чайных ложки сливочного масла! И ложечка сахара!

– С ума сойти! – Точка ахнула, Агата ойкнула. Жук припустил со скоростью света к своей маме-жуку, брюшко у нее тоже было синее с переливами, а крылья – зеленые.

Агата ловила жука с помощью мышки. Точка – с помощью кепочки из Сингапура. Салат не ловил жука, он увлеченно произносил рецепт блинных лоскутков:

– Перемешать муку с солью и молоком, добавить желтки, все смешать. А белки взбить в миксере до пены и аккуратно добавить в тесто. В сковородке растопить сливочное масло и выпекать аккуратные маленькие блинчики. Готовые блинчики разделить вилкой на кусочки, это и будут лоскутки, их еще раз обжарить, помешивая. Разложить лоскутки на четыре тарелки. Корицу перемешать с сахаром и посыпать лоскутки, пока они еще теплые. Можно украсить каждую порцию розочкой из взбитых белков или маленьким шариком мороженого. – Тут Салат кинулся ловить Синепузого жука и крикнул: – Вкуснота лоскутки блинные! Перейду на третий уровень! От еды не толстеют! Только от лени!

– Агата, хочешь поносить мою сингапурскую кепку? – Точка протянула кепочку, Агата ее взяла. Хотя это было странно: Точка – на экране, Агата – в своей комнате. Но странности почему-то не удивляли. Так бывает во сне. И в игре.

Агата надела кепку и полюбовалась своим отражением в мониторе. Тут жук стал дразниться:

– Меня поймает только ловкий и умный! А вы растрепы и растяпы! – Раз! И взлетел на березу. А оттуда кинулся вниз, вбок, опять вверх. И перелетел через колючие кусты боярышника. Мышка в руке Агаты не поспевала за Синепузым, а он хохотал и хвалился: – Любые злючки попадают в колючки!

Агата вот-вот его должна была накрыть, но курсор запутался в колючих кустах, а в это время Салат снова завопил:

– Пирожки с черникой! Самая вкусная еда! Щепотка! Стакан! Горсть! Духовка! Корица!

– Эти лоскутки и пирожки любит мой папаша! Не уважаю! – вдруг заявила Точка и накрыла жука с такой яростью, как будто Синепузый и был тем самым ее неуважаемым папашей.

– Отпусти! – кричал Синепузый. – Охрана животных! Красная книга! Жестокое обращение! Отпусти по-хорошему! Точка, два крючочка! Отца надо уважать!

– Ты еще будешь меня учить! Насекомое! У папашки сто подружек, но никто его не берет насовсем. Он им, видите ли, не нужен! А мне он нужен? Сто лет не нужен! Дневник проверяет! На родительские собрания таскается! Делает замечания без конца: «Стыдно получать тройки, ты уже большая», «влюбляться рано, ты еще маленькая»…

– И любит мучное, – хихикнула Агата, – толстый, наверное?

– Нисколько. Он же бегает! По разным своим приятельницам. И они его обожают! Моя мама, как курица, вцепилась – не уходи. А Олина мама вцепилась – мечтает выйти за него замуж! Но Оля встала им поперек дороги! Не дает нормально развиваться роману. И делает свои дурацкие замечания: «Мама! Влюбляться в твоем возрасте глупо! Поздно!» У нас с Олей у обеих трудное детство! Мама мне: «Рано тебе влюбляться!» А я ей: «Поздно тебе влюбляться!»

Агате стало смешно, она хмыкнула и повернула кепку козырьком назад:

– Ты, Точка, считаешь, что без отца лучше?

– Лучше! Раз в сто двадцать! Воспитывает, главное дело! Задает бестактные вопросы об отметках!

– Точка, а жука отпустишь?

– Может быть. Но не сразу. Игра есть игра, победа моя, правда?

– Твоя, твоя, Точка.

– Ой! А где же Синепузый? – она разжала кулак, там было пусто.

Салат кричал не своим голосом:

– Улетел! Уполз! Убежал!

– Салат, ты вопишь, как маленький, – возмутилась Точка.

– В каждом взрослом живет ребенок, – сказал противный голос откуда-то сверху. Они подняли головы – это был жук. – Люди не взрослеют, они стареют.

– Синепузый! – обрадовалась Агата.

– Совершенно другой жук, – важно отозвался Синепузый, – из семейства зелененьких, из отряда умных, из вида хитрых насекомых.

Агата никогда не играла в такую потрясающую игру. Даже не слышала о такой! Даже пес Степа с котом Барсом прекратили свою философскую беседу и смотрели на экран из-за плеча Агаты.

По экрану теперь летали десятки жуков: зеленых, синих, золотистых. Но красивее всех была стрекоза. Воздушная, легкая. Прозрачными крыльями она была похожа на балерину.

– Это Анюта! – кот Барс пристально смотрел на экран зелеными глазами, – я первый догадался! Анюта балетная!

Пес тоже догадался:

– Анюта! Привет! Сейчас прибежит Лидка Князева, спорим?

– Не буду спорить, – отмахнулся кот, – не знаю, при чем здесь Лидка?

– Лидка преследует Анюту балетную повсюду. Две причины: Лидка хочет перенять легкую походку – это раз. А вторая причина – обычная ревность. Где Салат, там и Князева. Тем более, если близко Анюта.

– Догадливый ты, Степа.

– Собака вообще умнее кошки, это известно.

Барс замахнулся на пса Степу лапой с острыми когтями. Они немного подрались, но быстро помирились. Причин было две: пес и кот были друзьями – это раз. А второе – на экране появилась Лидка Князева с криком:

– Салат! Я тебя нашла! Своим умом вычислила!

– Ума палата, – засмеялся Салат и добавил ни к селу ни к городу: – Теплое молоко с пенками! Бр-р-р! Манная каша с комками! Вчерашняя овсянка! Ненавижу с детского сада!

Бессмысленные выкрики иногда радуют больше, чем умные разговоры, все зависит от настроения и от возраста – подростки обожают дурачиться. И все стали показывать свою глупость:

– У нее и мама Ру! И папа Ру отстойный!

– А полностью – Рубашкины!

– Или Румянцевы!

– Или Ручкины!

– У них сто фамилий, а игра без названия!

– Игра без названия!

И тут вдруг Точка возмутилась:

– Есть название! «Коза-стрекоза»!

Никто не обратил внимания, но Агата обратила. Повернула сингапурскую кепку козырьком вперед и кое о чем вспомнила.

30. Точка исчезает навсегда

Сначала все шло обыкновенно – девчонки ругались.

– Ты ехидная, у меня от твоего ехидства чешутся пятки, – сказала Надя-Сфинкс Лидке Князевой. – А с тех пор, как у тебя Салат, ты вообще обнаглела, Князева.

– Ничего я не обнаглела. Салат говорит, что я нежная и тонкая, а моя наглость – защита от чужой наглости. Салат лучше знает.

Они немного поспорили без азарта, вяло. Потом постепенно вошли в раж, обозвали друг дружку козой, лохушкой, тупой кошелкой. «Тупая кошелка» особенно задела Лидку Князеву, это было непонятно и совсем обидно. И Лидка толкнула Надю, а Надя – Лидку. И они подрались. Девчонки их не разнимали, а болели, как на матче. Время от времени кто-нибудь выкрикивал:

– Давай, давай, Сфинкс!

– И ты, Князева, бей, не стесняйся, ты такая нежная и деликатная!

Мальчишки тоже поглядывали на эту схватку, но не вмешивались. Только Барбосов сказал в сторону:

– Драться не умеют, а лезут. Кусаются, щиплются, царапаются – дуры.

Тут появился человек, который умеет прекратить любой скандал, любую драку – школьный режиссер Вадим Вадимович.

Он сказал:

– Хотел вас обрадовать, есть новость. Но вы не умеете вести себя корректно, то есть тактично. Ну-ка немедленно прекратить безобразие! – Это он девчонкам. – А вы смотрите, как в театре! Бездарный спектакль, никчемные впечатления. – Это он мальчишкам.

Он говорил тихо, а всем хотелось услышать. И они перестали шуметь, толкаться и выкрикивать всякую чушь.

Вадимыч продолжил:

– В пятницу – праздник. Весь ваш класс будет участвовать.

– Ура! – грохнул шестой «Б».

– И танцы?

– Конкурс красоты? – спросила Лидка Князева.

– Конкурс причесок! – крикнул Барбосов, он недавно побрился наголо.

– Конкурс – кто самый стильный?

– Самый модный!

– Самый крутой!

Вадимыч опытный педагог. Он держал паузу. Дал им накричаться, поэтому любопытство разгорелось еще сильнее. И тогда он совсем тихо сказал:

– Праздник этикета. Интересно?

– Да! – они не совсем поняли, но это не имело значения.

Вадимыч объяснил:

– Этикет – это правила поведения.

– На дороге? – спросил мотоциклист Барбосов.

– Всюду. В гостях, на стадионе, на Лунном бульваре. Как разговаривать в метро. Как отвечать на вопросы на улице. Или не отвечать незнакомым людям. Вести себя красиво, никого не задевать ни локтем, ни словом. Есть этикет мобильного общения, этикет компьютерного ЖЖ. Никого не шокировать и не огорчать – главная задача. Вот зачем этикет.

Агата подумала: «Разве это получится, никого не задевать?»

Леха буркнул:

– Потанцуем на празднике, а там разберемся.

Режиссер Вадим Вадимович сказал:

– Праздник – это всегда прекрасно. Хотя у всякого праздника есть два серьезных недостатка, всего два. Кто ответит какие?

– Какие два недостатка? – закричали вокруг.

– Я не знаю!

– Никаких нет недостатков!

Вадимыч засмеялся:

– Ну как же? Праздник бывает не каждый день – это главный минус. А второй: праздник рано или поздно кончается. Как правило – рано. Так считает ваш шестой «Б».

– Да! – весело вопил шестой «Б». – Всегда – рано! Нечестно! Не успеешь разгуляться, а уже все, иди домой!

– Так устроен мир, – туманно пояснил Вадимыч, – не нравится – не приходи.

Все, разумеется, пришли.

Гремела музыка на всю школу. В зале вдохновенно танцевали девчонки, а мальчишки тоже танцевали, но лица их были равнодушные.

Вадимыч в элегантном сером костюме стоял на сцене. Оксана Тарасовна дежурила в дверях зала. Она – завуч. Ее задача – не пускать на праздник посторонних. Но посторонние все равно проникли в зал и отплясывали вместе со всеми. Артем, Точка Ру, Валентин-Константин.

– Как они сюда попали? – Оксана Тарасовна суетилась, – я же не отходила от двери! И в окно влезть они не могли – третий этаж!

– У каждого свои маленькие секреты, – это сказал Валентин-Константин, повернул вокруг себя свою Анюту балетную, а потом совершенно случайно задел Анютой Оксану Тарасовну, завуч отлетела в угол и закричала свое любимое сердитое слово:

– Опять?!

– Извините, – Валентин-Константин подал Оксане руку, легко поднял ее, – вам очень катит это платье, подходит к глазам, к бровям, к щекам. У вас, Оксана Тарасовна, отличный вкус.

В сторонке Анюта балетная прижимала к губам кружевной платочек, она сдерживала смех, и правильно поступала: в правилах поведения, которые Анюта читала вчера, было сказано: «нельзя обижать человека насмешкой, колкостью, намеком». Для некоторых шестиклассников – это трудная задача. Но кто сказал, что соблюдать этикет легко?

На сцене был накрыт столик, любой желающий мог посидеть, сделать бутерброд с сыром, съесть мандарин, попить воды. Еще там были сосиски, печенье, шоколадка. Стакан, бутылка воды, тарелочки, вилки, ножи.

Вадимыч предложил:

– Кто умеет ловко управляться с вилкой? Ложкой? Стаканом?

Оля в синем костюмчике смело поднялась на сцену, за ней – Артем, на плече у него, как всегда, сумка, из которой выглядывала усатая мордочка крысы Гертруды. Крыса довольно противная, но Артем ее любит и таскает всегда с собой.

Оля и Артем сели за стол. Зал танцевал, но не спускал с них глаз. Оля взяла мандарин, аккуратно очистила, корки положила на тарелку, отломила дольку, положила в рот. Другую – в рот Артему, третью – крысе.

Потом Артем схватил сосиску рукой, откусил половину, а другую сунул в сумку – Гертруде. Он удивленно поднял брови: почему хохочет зал?

Вадим Вадимыч – опытный режиссер, он видит, что Артем играет придуманную им самим роль. Вадимыч начинает аплодировать, зал – тоже. Потом Вадимыч предлагает:

– Кто еще хочет показать свое знание этикета? В любой области. Этикет общения по телефону. Или, например, этикет танцевального вечера, дня рождения…

– А этикет конкурса красоты можно? – закричал Леха.

– Можно, – засмеялся Вадимыч, – а перебивать старших можно?

Леху смутить трудно, но тут он смутился и от этого нагрубил:

– Старшие – начальники! Родители – начальники! Младших тоже нельзя перебивать!

Потом Леха прошелся по сцене, как манекенщик, – медленно и грациозно. Так казалось самому Лехе. На самом деле он шагал неуклюже, вразвалку, руки болтались не в такт походке. Это от смущения.

Все танцевали, но ждали ответа Вадимыча на Лехино не совсем этичное заявление.

Вадимыч сказал:

– Извини, Леха, если я тебя чем-нибудь обидел. Я этого не хотел.

– Да ладно, – пробурчал Леха. На хамство он отвечать умеет, а на вежливые слова – пока не научился.

Праздник продолжался. Оксана Тарасовна стояла у тумбочки с фикусом и наблюдала за дисциплиной. Этикет требует веселого настроения – кислое лицо на празднике неуместно. Но, честно говоря, завучу так хотелось танцевать! Она завидовала девчонкам, которые не ждали приглашений, а сами выскакивали на середину зала и кружились, прыгали, топали – веселились. «Поколение без комплексов», – Оксана в последние дни часто употребляла слово «комплекс», оно означает несвободу, зажатость, недоверчивость. Людям с комплексами кажется, что все на них смотрят и смеются над ними. Оксана считала, что сама она без комплексов – свободная и независимая. Но, видимо, не совсем свободная завуч Оксана. «Зажатая, как плоскогубцы», – так сказала однажды психолог Галина Петровна о завуче Оксане Тарасовне. Но сказала не вслух, а про себя.

Танцевать без партнера казалось Оксане унизительным. Примерно настолько же, как Лидке Князевой приходить на свидание вовремя. На празднике этикета Оксана грустила с веселым лицом, но Вадимыч разглядел ее обиженные глаза, спрыгнул со сцены и оказался около – этикет не допускает на празднике грустных глаз.

– Оксана Тарасовна, я приглашаю вас на современный танец танго. – И они стали танцевать среди учеников и учителей.

Литераторша Курица со своим морским офицером. Лидка шепчет Салату в ухо:

– Никогда бы не подумала, что у зануды Курицы такой муж – моряк с кортиком!

– А обсуждать людей на празднике не этично! – вдруг зашипел Салат и засмеялся.

Оля танцевала Артемом. Агата с Лехой. Салат достал из кармана телефон и посмотрел на часы. В его кафе «Тройка» сегодня очередная корпоративная вечеринка. То есть соберутся коллеги из солидной фирмы «Крыша». Салат Салата – коронное праздничное блюдо. Стройная башенка из киви, апельсинов, цукатов. Все это залито гранатовым сиропом, а наверху светится лампочка. Этот новый салат – изобретение талантливого поваренка Салата. Именно в эту минуту его начнут есть на вечеринке. Попробуют, восхитятся, будут кричать: «автора», «автора!» Но автор сегодня не сможет выйти и поклониться, как музыкант или певец, – он сегодня занят, участвует в празднике этикета. Тоже важное дело, особенно для работника кафе «Тройка».

Точка танцует одна, вид независимый, в руке роза. А еще сегодня на празднике этикета оказалась англичанка. Тоненькая, в розовом костюме, с ней красивый человек. Он бережно ведет ее под музыку современного танца танго. Она тихо говорит ему:

– Ты знаешь, что значит «дрэгон-флай?»

– Да, знаю. Это просто, ты же научила меня английскому. В наше время без английского языка не проживешь. А ты знаешь, что такое «гоут»?

Они смеются, смотрят друг на друга, так полагается, когда танцуешь танго.

Девчонки засмотрелись на эту красивую пару.

– Муж, – Лидка перекрикивает музыку.

– Бойфренд, – поправляет Точка.

– Обсуждать присутствующих бестактно, – напоминает Вадимыч, а сам продолжает танец с Оксаной, – и отсутствующих, кажется, тоже.

Вадимыч проводил Оксану к ее любимому месту у тумбочки с фикусом. Он поцеловал ее руку.

– Во дает! – завопил в восторге Леха.

Тут появился Булавкин и стал танцевать вокруг Точки.

– Кнопкин! – закричал Леха.

– Иголкин!

– Шпилькин!

– Заколкин!

Шестой «Б» ликовал от собственного остроумия.

– Сами вы Кнопкины-Иголкины, – ответил Булавкин. – Гостя цеплять невежливо! А то как двину в пятак!

– Вилкин!

– Тарелкин!

Потом Вадимыч со сцены объявил:

– Праздник не место для скандалов.

И они мирно танцевали. Булавкин приблизился к Точке, но она со своей розой отвернулась от него:

– У меня, Булавкин, сегодня одинокое настроение. Я хочу обдумать важные вещи.

Пока Булавкин соображал, как поступить, чтобы не нарушить правила вежливости, Вадимыч вышел на сцену:

– А теперь – разбор полетов! Кто быстро назовет пять ошибок в этикете, которые совершили люди на этом празднике?

– Я знаю! Нельзя прыгать со сцены! – крикнула Точка. – Есть же лесенка! Это раз. А второе: сосиску неправильно есть рукой – надо вилкой и ножом! Хотя рукой вкуснее. И еще: зачем разглядывать чужое платье? Смущаешь человека. Разглядывай свое хоть сто лет! Это три. И еще: нельзя не пускать сюда чужих – им тоже хочется танцевать и веселиться! Это четыре ошибки. А пятая – неправильно откусывать большие куски печенья и тем более – разговаривать с полным ртом. Пять! Больше не помню!

– Больно ты умная, Точка! – обиделся Валентин-Константин. – Точка-точка, два крючочка!

– Ставит из себя Точка! А сама напустила туману на весь Лунный бульвар! – это сказала Надя-Сфинкс.

– И его окрестности! – крикнул Барбосов.

– И еще Точка темнит с английскими названиями! «Дрэгон-флай» какой-то! Что значит? К чему относится?

– И еще «гоут»! Морочит нам голову!

– Секреты надо хранить, – сказала Агата, – но не чересчур долго. А то все уже замучились, Точка. Некрасиво.

– Чересчур ты умная, Точка! Но и мы не Страна дураков!

– А еще некрасиво нарушать дисциплину и смеяться над завучем, – каждый может догадаться, чьи это слова.

– Обзывать человека слишком умным – серьезное нарушение этикета, – сказал режиссер Вадим Вадимович. Он говорил тихо, как обычно. Но все услышали, как обычно. – «Умный» – это комплимент, а не критика.

– А еще некрасиво смеяться над завучем и нарушать дисциплину! – это повторил понятно кто.

Заиграла торжественная музыка, Вадимыч объявил:

– Вручение призов! Первый приз Артему.

– За что?

– Нечестно!

– Он ел руками! А надо вилкой!

– Руками сосиску каждый может!

Вадимыч объяснил:

– Артему приз – за юмор. Он же знает, что надо вилкой! Всех развеселил. – И Артем получил красивую коробку печенья для себя и крысы Гертруды.

– Подарок надо развернуть, посмотреть, обрадоваться вслух, а не совать в карман, – Вадимыч говорил весело, никаких нудных поучений.

– Я всегда разворачиваю подарок, – закричала Оля, – а если он вкусный, сразу начинаю есть. Не верите? Проверьте!

– Еще один первый приз! Его получит Агата, она хорошо танцевала, радостно улыбалась, никого не задевала ни локтями, ни словами. – Вадимыч протянул ей вафельный стаканчик с мороженым «Сладкий путь».

– Мое самое любимое, – похвалилась она, – у тебя, Леха, такого нет.

– Хвалиться некрасиво, – фыркнул Леха. – Этикет требует скромности. Мы – подростки воспитанные.

– Первое место присуждается Лехе! – объявил Вадимыч, – за находчивость и благородство.

Леха получил пачку вафель.

Каждый был сегодня победителем. Так кончаются у Вадима Вадимыча все конкурсы.

И снова загремела музыка, танцевали неутомимо, азартно, от всей души.

А потом на сцену поднялась директор Мария Михайловна, которую все за глаза зовут Маргошкой. Шестиклассники сразу поняли, зачем она на сцене, и стали ныть:

– Еще хоть полчасика!

– Рано!

– Только началось, и уже все!

Маргошка стояла на своих высоченных каблуках, новый серый костюм очень шел ей. Она ждала, пока зал выл и ныл, и улыбалась. Потом сказала:

– Праздник всегда заканчивается быстро, если он удался. Последний вальс!

Музыка заиграла. В наше время не все умеют танцевать вальс. Но это никого не смущало. Кто-то под плавную мелодию вальса отплясывал рок-н-рол. Кто-то – твист. А Леха скакал вокруг Агаты, его танец никак не назывался, но танцевал он лихо.

Потом все долго стояли на Лунном бульваре – Оля, Артем с крысой, Точка, Лидка Князева и Агата, и Леха…

Агата думала: «Праздник кончился. В школе – да, а в настроении – нет». И она немного пританцовывала.

Точка сказала:

– Ты, Агата, легкий человек. У тебя всегда хорошее настроение.

– Конечно, – засмеялась Агата, – всегда-всегда хорошее настроение, если с мамой не поругалась, если один человек не устраивал мне сцены ревности, если кот не удрал через форточку, если соседка не молотила в стенку и не кричала: «убавь громкость!»

Вокруг смеялись – у всех примерно одно и то же. Может быть, потому ребята так хорошо понимают друг дружку?

Вдруг Точка говорит:

– «Дрэгон-флай» – это по-английски «летающий дракон». По-русски – «стрекоза». «Гоут» – «козел» или «коза». Так называется компьютерная игра – «Коза-стрекоза», «Гоут-дрэгон-флай». Никакой тайны. Мне казалось – легко додуматься.

– «Легко додуматься», главное дело. – Агата довольна. – Когда ты сказала, все легко додумались.

– Без английского языка в наше время не прожить, – моя мама повторяет это каждый день.

– А моя при этом отвешивает мне подзатыльник, – Оля привирала, но сама верила.

– А при чем здесь реклама? – Леха разочарован, что все так просто – «Коза-стрекоза».

– Фирма компьютерных игрушек называется «Дрэгон-флай. Гоут». И вот компания с таким названием наняла группу раскрутки – мальчишек и девчонок. Такая у них работа – бегают и кричат название игры, название фирмы, пока она в моде: «Дрэгон-флай»! «Гоут!» Все просто, но смешно. Правда? И еще они по своему желанию прикидываются опасными: «Принеси деньги, положи под ведро». И сами жутко довольны – игра!

– Смешно. И довольно обычно, – Агата сегодня недолюбливает Точку, нечего посылать улыбочки Лехе. – А дома у тебя, Точка, я уверена, самые обычные разборки, а ты нагнетаешь ужасы.

Варвара смеется:

– У кого же нет разборок? Особенно – в полной семье, когда есть папа, а у него характер, а мамин характер и папин характер ну никак не сходятся. Полный караул!

– Вы, девчонки, зря на меня наезжаете, – Точка стояла под фонарем, она сегодня была тихая, скромная, никуда не летела, – ничего я не нагнетаю, а дома у меня сложно. Запутались мы все трое: мама, папа, я. И не я виновата, родители никак не договорятся, я от этого стала нервная. Папа хочет ходить налево, а возвращаться к нам. Мама хочет ясности, которой не бывает на свете: «Любишь меня – не бегай к другим». Не получается. И я хотела отдать папу в хорошие руки, хотя бы на время. Отдохнуть надо. Он сам выбрал Олину маму. Но Оля не соглашается.

– Ух ты! А мы-то думали, две тетки вцепились в Гену-жениха. А он, оказывается, у себя дома всех достал, его отдают, как собаку! Допрыгался крокодил Гена! – это хохотала Василиса прекрасная. И никто не сочувствовал Геннадию, обзывали его крокодилом и бабником.

– Когда на время пристраивают собачку, это называется передержка, – самый умный все знает.

И тут у Точки в кармане зазвонил мобильник, она отозвалась. Голос в телефоне был громкий, его слышали все:

– Лена! Ты где? Опять всех достаешь – немедленно домой!

– Иду, мама, не волнуйся, – сказала Точка, убрала телефон в карман и собралась уходить. Но Агата удержала ее за рукав:

– Постой, Точка. Почему твоя мама называет тебя Леной? Ты же Точка Ру?

Агата спросила, а сама уже догадалась. Точка призналась:

– Надоело темнить, у меня сегодня признательное настроение. Признаюсь еще кое в чем. Меня зовут совсем не Точка Ру, хотя мне очень нравится так называться.

– А кто же ты на самом деле? – затормошили Точку девчонки. Агата смотрела на Точку с восхищением. Если бы она, Агата, выдумала себе такое имя да еще такую фамилию – ни за что бы не созналась.

– Я Лена Кузнецова. Неинтересно и обыкновенно.

– Вот это прикол!

– И никакой Точки, значит, нет? Вообще?

– Есть! В интернете! – засмеялась Лена Кузнецова. – Вы поверили!

– Классно ты нас развела!

– Не сразу привыкну. А кепка хоть, правда, из Сингапура? – это Агата.

– А как же? – хохочет Точка-Лена.

Потом прибежали родители с криками:

– Кругом преступники!

– Бандиты!

– Разбойники!

Мамы и папы растащили детей по домам.

– Точка-Лена! Не грусти! – крикнула на прощание Оля. – Может быть, мы с мамой еще возьмем его в хорошие руки!

Агата с Лехой шли рядышком, Агатина мама сказала:

– Прилетаю из командировки – дома только кот Барс. Единственная дочь не встречает единственную мать. Барс объяснил: «Конкурс этикета»! Звоню в школу – там один охранник. Бегу на Лунный бульвар, а куда же еще?

– Догадливая мама, – Агата ласково погладила мамину руку, соскучилась.

Мама сказала:

– Леха, шел бы ты домой.

– Я бы с удовольствием, – проворчал он, – но придется вас проводить. По правилам этикета. – И они все трое засмеялись.

Тут перед ними появилась девочка в кепке:

– А вы и поверили? Какая Лена? Лен в каждом классе две, а то и четыре. Меня зовут Точка Ру! И мама Ру, и папа Ру. Фамилия такая!

Из-за кустов позвали:

– Точка! Мы ждем тебя дома! Быстрее! Ну где ты, Точка?

Агата обрадовалась: «Точка – это хорошо».

А Леха заворчал:

– Опять прикол! Не успеешь привыкнуть, а все меняется!

– Но ведь это хорошо, – не совсем уверенно сказала мама.

– Я здесь, мама Ру! – крикнула Точка. – Бегу!

Точка побежала домой.

Кажется, все только начинается.

Content

Матвеева Людмила Григорьевна Точка Ру и 6 «Б»

Людмила Матвеева Точка РУ и 6 «Б»

1. Четыре одинаковых письма

2. Агата прячется в кустах

3. Дрэгон-флай-Гоут

4. Тайна 6 «Б»

5. Откуда она узнала?

6. Кепочка из Сингапура

7. Карусель на лунном бульваре

8. Друг в гостях у друга

9. Письмо Алены и другие…

10. Клуб бывших обиженных

11. Как показать себя

12. Дрэгон-флай, Гоут и пес Степа

13. Чемодан на дорожке

14. Семейная сцена

15. Неожиданный поворот

16. Психолог знает все

17. Сыграем в нарды

18. Скоро новый год

19. Косметика меняет жизнь

20. Уважительные причины

21. Мамин жених

22. Рыжик всех выручит

23. Точка появилась неожиданно

24. Кто проговорился?

25. Поводок и намордник

26. Измена

27. Жулики

28. День рождения

29. Рецепт фруктового салата

30. Точка исчезает навсегда