Матвеева Людмила Григорьевна

Тусовки 6 «Б»

Людмила Матвеева

Тусовки 6 «Б»

1. Горькие слезы

Первым уроком в тот день была литература, но литераторша опаздывала. Все собрались, а ее нет.

– Вчера давала частные уроки, сегодня проспала, – предположила Лидка Князева.

– Проспала, хотя она ставит будильник в кастрюлю около кровати, чтобы он громче звонил.

Все засмеялись.

– Откуда ты, Оля, знаешь про кастрюлю? – спросила Агата.

Оля так часто врет, что не понять, где правда, а где фантазия. Но Агата не сердится на Олю за ее выдумки: Агата и сама умеет соврать. Правда, не так часто, как Оля. И не так интересно.

– Очень просто. – Оля смотрела честными голубыми глазами. – Курица живет в соседнем со мной доме. Из моих окон видны ее окна, а шторы задергивать она забывает – у нее в голове стихи и поэмы. И я сама видела кастрюлю у кровати, а в кастрюле будильник. Он звонил так громко, что я сама слышала этот кошмар через открытую форточку. От вопля будильника я и проснулась. А Курица не проснулась.

Все смеялись громко, а некоторые нарочно прибавляли громкость – ведь Курицы не было.

– Оля, может, ты и врешь, но хорошо сочинила про кастрюлю, – сказал самый умный в классе – Гриша.

Литераторша все не приходила, видно, кастрюля не помогла. Шестой класс пользовался моментом – бесился. Они это называли колбаситься, а также – зажигать, отрываться.

– Колбасимся! – крикнул Леха и вспрыгнул на парту.

И все с готовностью откликнулись на его призыв. Кто-то стал скакать по партам. Кто-то захотел подраться. Кому-то в знак особого внимания досталось хрестоматией по макушке. А кое-каким из девочек пришлось носиться по всему классу, спасаясь от очередного влюбленного. Они визжали и возмущались, но при этом всем было понятно, что гнев ненастоящий, девчонки умеют прекрасно притворяться. Они все до одной знают неписаный закон личных отношений: гораздо хуже, если тебя не пинают, не тычут острым локтем под ребра, не обзывают Крысой или Жабой.

В классе было очень шумно, но девчонки ухитрялись перекидываться фразами, не напрягая голоса, им все было слышно.

– У Ленки-ашницы новая футболка с голубком и голубкой, – говорила Лидка Князева. – Ленка, даже когда холодно, ходит в расстегнутой куртке, чтобы весь бульвар ахнул от ее футболочки.

– Китайская майка, ничего особенного, – хмыкнула Василиса прекрасная, соскочив с подоконника на пол.

– Ленка всегда выпендривается. – Надя-Сфинкс презрительно скривила рот.

– А у меня зато новый диск группы «Пельмень», – похвасталась Агата. Она немного приврала, диск не был куплен, мама с утра отказала в деньгах: «Мои инвестиции в твои, Агата, фантазии слишком велики», – сказала мама и ушла на работу в свою редакцию. Трудные слова легко поняла Агата: диск сегодня не купить. Она отложила борьбу за права человека до вечера.

Варвара вздохнула:

– Моя мама обещала купить мне туфельки, каблучок граненый, а верх, как вышитый. Но купила она туфельки себе – у нее новый поклонник. Старый, лет сорок, а она перед ним выпендривается на граненых каблучках. И ведь не ее стиль, а мой. Присвоила и не постеснялась. Так и сказала: «Варвара, у меня новый поклонник, достойный и холостой. Ты, Варвара, помогай мне хорошо выглядеть: нужны твои советы – модная одежда, стильная прическа, современная косметика».

– И ты, конечно, уши развесила и давай пахать на маму. Как же, новый поклонник!

– Во-во! Они вечно, – Оля слетела с подоконника на пол, – немолодые женщины, тридцать с хвостиком, а глупости на уме. И покупают все себе! А нам – ничего! Моя мама прячет от меня свою французскую косметику. И додумалась – прячет на антресоль! А сережки сует в энциклопедию, чтобы я их не надевала.

– А какие они, эти сережки? – заинтересовалась Анюта балетная.

– Да вот они, в моих хорошеньких ушках. – Оля повертелась перед девчонками, они рассмеялись. Всегда приятно, когда удается победить взрослых. – Что же я – совсем лохушка? Не догадаюсь порыться в книгах? Тем более, в энциклопедии, она такая толстая, большая, в ней что угодно спрячешь. Мама изобретательная, но и я догадливая.

– Голубенькие, насыщенный цвет, – Агата залюбовалась сережками.

– Как раз к моим голубым глазам, – Оля прошлась по классу, – и браслетик голубой, – она повертела рукой. Тонкий изящный браслет засверкал на запястье. – Маме подарил поклонник. Я этот браслет еле отыскала. Мама спрятала его в замороженную курицу, а ее положила в морозилку как ни в чем не бывало. До этого додуматься вообще невозможно. Но моя мама додумалась и спрятала! А я додумалась и нашла! Потому что я ее дочь!

– Настоящий детектив! – восхитилась Василиса прекрасная. – А ты, Оля, как сыщик Половинкин из сериала «Подвиг Половинкина».

– Оль, угадай, где моя мама хранит тушь для ресниц? – приставала к Оле Надя-Сфинкс. Это было высшее признание – Надя почти никогда не хвалит девочек, считает их всех глупыми и коварными. – Куда она прячет тушь и тени?

– Сама ищи, Сфинкс, в каждом доме свои тайники. А у каждой мамы свои хитрости.

Леха перестал бороться с Барбосовым, отряхнул с брюк пыль и сказал:

– Вечно ты, Оля, врешь! В курице, главное дело! Пусть ты не дура, но столько ума у тебя не наберется, чтобы найти такую крутую заначку. У Агаты и то столько ума не наберется, чтобы вычислить: «Браслет – в курице!» А она намного умнее тебя.

Оля засмеялась:

– Чтобы отличить правду от неправды, Леха, нужен не только ум.

– А что же нужно?

– Недоверчивость, – твердо и весело ответила Оля.

Класс продолжал беситься.

Шестой «Б» разошелся не на шутку. Учитель, когда он в классе, сдерживает эмоции учеников. Даже не очень строгий учитель – все равно класс ведет себя прилично. А Курица довольно строгая, но ее не было, и они продолжали кричать, танцевать, носиться, летать по партам. От полноты чувств Леха вдруг как крикнет:

– Тряпка!

Ни к селу ни к городу он это выкрикнул. Но все расхохотались и стали изо всех сил показывать, как им смешно.

– Умираю! – завопил Сергей и повалился на пол.

Василиса прекрасная согнулась пополам:

– Ой, не могу! Тряпка!

Может быть, тряпка – смешное слово? Да нет, слово как слово. Просто такое настроение было в то утро – палец покажи, и все падают от смеха.

Тряпки им оказалось мало, все стали выкрикивать что попало:

– Хрюшка!

– Петрушка!

– Катушка!

– Клюшка!

Какое удовольствие, оказывается, выпаливать чушь. На всю школу кричал шестой «Б».

И тут Агата сказала негромко, но все услышали, потому что интересное всегда слышно:

– Глаша шла вчера по бульвару с очень странным мальчишкой. Я не любопытная, но мне стало интересно. Прикиньте, у него хвост!

– Врешь! Хвост, главное дело!

– Прямо сзади? Как же ты увидела? Он же в джинсах!

И снова все захохотали, Агата – с ними. Потом ответила:

– Хвост на макушке, шапка торчит из кармана. И лицо не то сонное, не то мечтательное.

– А раньше ходила без мальчишки, с подругой Сашей.

– И с собачкой Аришей! А теперь с мальчишкой! Он ничего, симпатяга! – добавила Агата и получила от Лехи тычок локтем под ребро.

– Прям, красавец. Он ниже Глаши ростом, – Сфинкс скривила рот, – он метр с кепкой!

– В коньках! – хихикнул Леха.

– В прыжке на парашюте! – добавил самый умный Гриша.

– Люди! У меня тончайшая интуиция. – Оля подскочила к двери и выглянула в коридор. – Так и есть, Курица!

Стало так тихо, как будто класс был пустым. Агата давно заметила: кто умеет громко кричать, тот умеет мгновенно замолкать. Только чириканье воробушка в школьном дворе доносилось в открытую форточку.

Литераторша Курица обвела всех непримиримым куриным взглядом. Агата пригнулась за партой, сейчас Курица начнет мотать нервы: «Я задавала на дом выучить стихотворение „Парус“, гениальное произведение великого поэта». Агата не дышала, про себя твердила: «Не вызывай меня, Курица, ну что тебе стоит? Вызови кого-нибудь другого. Например, Барбосова».

Курица молча оглядывала класс. Вгляделась в Олю, потом в Леху, Варвару. Агата одним глазом украдкой следила за литераторшей.

Агата умеет видеть учителей насквозь, но сегодня литераторша вела себя непонятно: слишком уж долго молчала. Агата на всякий случай продолжала сидеть пригнувшись. Ну вот сейчас Курица наберет в грудь воздуха и заведет обычную волынку о домашнем задании, о гениальном поэте, о том, что свои обязанности каждый должен выполнять и не отлынивать.

А Курица? Она набрала в грудь воздуха, как перед долгой нотацией, и вдруг сказала:

– Надо говорить правильно: «Метр с кепкой, на коньках, в прыжке с парашютом».

Класс изумленно ахнул.

– Во дает! – Барбосов выразил общее удивление.

– Вас было слышно даже во дворе, – сказала Курица, – вы кричали громко и не совсем правильно. Надо, как я сказала: «Метр с кепкой в прыжке с парашютом».

Класс смотрел на ее строгое лицо. Значит, шутить с Курицей нельзя? Агата пыталась найти ответ на этот важный вопрос. Курица вечно борется за чистоту родного языка, поэтому шестой «Б» считает ее нудной. Агата вспомнила, как Курица недавно сказала: «Терпеть не могу ваш жаргон, какое-то уродство. Особенно меня выводит из себя слово „тусовка“. Ну что это такое!» – «А что ужасного? – наивно спросила тогда Агата, наивность была немного притворная. – Тусовка и тусовка. Общение, разговоры умные и глупые. Зачем вам расстраиваться?» – и посмотрела на Курицу немного насмешливо, немного сочувственно.

А литераторша не сдавалась: «Возмутительное словечко! Можно же сказать по-человечески – „вечеринка“, „встреча“, „праздник“, „день рождения“! Понятные слова. Приличные люди не тусуются, а встречаются! Я лично никогда не употреблю это слово! Хоть стреляйте в меня!»

И вот сегодня Курица поразила шестой «Б». «Метр с кепкой»! Смешно, но ведь точно – неинтеллигентно! Агата перестала прятаться за книгой, поставленной на парту. Она во все глаза смотрела на Курицу и решила: «Учитель тоже человек». Агата даже сказала это вслух, но тихо, услышал только Леха, он сосед по парте. Леха кивнул и улыбнулся – мысль ему понравилась.

А Курица, видно, решила в этот день окончательно поразить класс. Она стояла выпрямившись и молчала, все вспомнили про стихотворение и стали шелестеть страницами учебников. Сейчас вызовет! Паузу Агата давно считает способом учителя изводить своих беззащитных учеников. Учитель хочет подчеркнуть, что он главнее. Но сегодня Курица не стала бестактно напоминать про домашнее задание. Она сказала:

– Я видела сейчас такую тусовку!

– Стрелять? – невинно спросил Леха.

– Только попробуй, – засмеялась она. Ведь как сама же зарекалась: «Никогда не употреблю этого слова, хоть стреляйте в меня».

– Классно! – выдохнул класс.

А Курица продолжала:

– Там, на Лунном бульваре, я увидела какую-то девочку с саблей на боку. Еще там был молодой человек с хвостиком. Он по своей толстой книге предсказывал любому желающему будущее, это было убедительно и таинственно. И я не удержалась, попросила сказать, что меня ждет. Он сказал. Вот почему я опоздала сегодня на урок.

– Учитель тоже человек, – сказала Агата и положила на учительский стол апельсин, очень яркий и веселый. – Витамины, – добавила Агата. Курица опустила апельсин в свою сумку, где обычно лежала толстая стопка тетрадей с непроверенным диктантом.

– А какое будущее у вас будет? – любопытство часто приводит Лидку к разным лишним вопросам.

– Прекрасное, – без подробностей ответила Курица.

В это необыкновенное утро Агата не знала, что к вечеру ее ждет отчаянное сражение и горькие слезы.

2. Мальчик с хвостиком

Агата видела его не в первый раз, но сегодня решилась подойти. Рядом с ним стояла Лидка Князева:

– Крутой, что ли? – Лидка думала, что она польстила ему.

Но парень отмахнулся:

– Никогда не видела крутых? Какой же я крутой? Ботаник и очкарик.

– А рюкзак-то красный, – не отставала Князева. Она, когда волнуется, говорит все подряд – что видит, о том и спрашивает. А волнуется Князева при виде любого незнакомого мальчишки, она начинает питать большие надежды на счастливое будущее. – А из рюкзака-то кто выглядывает! Обезьянка! Самая настоящая! Улыбается!

– Лидка, не подходи, укусит! – тихо предупредила Агата.

Князева отодвинулась от рюкзака. Агата любит дразнить Лидку – у Агаты чувство юмора есть, а у Князевой иногда есть, а иногда нет.

– Купил ее в «Детском мире». Успокойся, Лидка, настоящие обезьяны не бывают сиреневыми.

– Редкая порода, – упирается Князева.

Парень с хвостиком молчит, у него в плеере играет громкая музыка.

– Настоящая обезьяна не выдержала бы такой громкости, – наконец сказал он и подмигнул Агате – дал понять, что в этом споре он на ее стороне.

– А песня классная, – хваталась за последнюю соломинку Князева.

Он не реагировал, слушал песню. Агата говорила тихо, знала, что ее он услышит:

– Я эту песню обожаю просто, хотела даже купить диск.

– Но мама денег не дала, – вдруг добавил он. Откуда он знает? Странный парень. Агата молча слушала его музыку.

Любовь – глубокий водоем,

Волна высокая,

Переплывем его вдвоем,

Пусть волна высокая,

Пусть зарос осокою,

Пусть опасен и широк

Наш водоем без берега,

Но ты мне руку подаешь

Меня спасаешь бережно.

– Наслушались? – Он улыбнулся, выключил плеер и достал из рюкзака толстую книгу. Агата никогда не видела таких огромных книг. Он листал ее, шевелил губами, задумывался. Постепенно их окружили разные хорошо знакомые Агате люди – пришел Леха, за ним Надя-Сфинкс, Барбосов.

– Я не любопытный, но мне интересно, – начал Леха, – ты, правда, предсказываешь будущее? А некоторые почему здесь? – Леха грозно покосился на Агату. – Предсказателей, что ли, никогда не видели?

– Да, я никогда не видела предсказателей, – сказала Агата и заглянула в толстую книгу.

Большими буквами было написано: «Макушка». Парень с хвостиком заметил, что она подглядывает, и захлопнул книгу, запихнул ее в свой рюкзак цвета спелых помидоров. Видно, он потревожил сиреневую обезьянку, и она тонким голоском сказала:

– А осторожнее нельзя?

– Извини, Клава, – он погладил ее сиреневую голову.

Все заволновались, стали толкать друг дружку:

– Говорит мартышка!

– А ты думала – игрушка!

– Самая настоящая!

– Настоящие обезьяны не говорят, – самый умный Гриша сразу во всем разберется. – Это фокус, говорит он! – И самый умный кивнул на парня с хвостиком.

– Меня зовут Юлий Цезаревич, если кому интересно.

– Цезаревич!

– Прикольно!

– А здесь ты почему оказался? На нашем Лунном бульваре? – Леха не любит тех, на кого Агата смотрит внимательно и с интересом.

– Здесь я надеюсь сделать свой бизнес, вот и все, ничего особенного.

– И какой у тебя бизнес? – с насмешкой спросил Леха. Он только притворялся безразличным, но Агата видела, что Леха заинтересовался, – предсказания, что ли? И тебе за них платят, что ли?

Агата улыбалась Юлию Цезаревичу, Лехе хотелось унизить его.

– Скажу, так и быть. Хотя обязан хранить коммерческую тайну. И вообще – тайну.

– Про бизнес всегда интересно, – зашумели все, – деньги нужны, а родители не понимают.

– Бабки заработать – это хорошо.

– Коммерческая тайна все равно раскроется. – Оля не то смотрела на Юлия Цезаревича, не то демонстрировала ему свои красивые голубые глаза. – У меня тоже была тайна бизнеса, но теперь это уже не тайна. Я продаю вранье.

– Не понял, объясни, – Юлий Цезаревич заинтересовался.

– Очень просто. Разные хитрые версии для обмана родителей и учителей.

– И хорошо покупают? – Очки Юлия Цезаревича сверкнули весело и азартно.

«А он ничего, не скучный», – подумала Агата и отошла от Лехи, чтобы он не стукнул ее, если сумеет прочитать ее мысли.

– Покупают. Недавно я продала версию своей маме, и она ее купила.

– Какую версию? – стали приставать к Оле.

Она нарисовала такую картинку:

– В воскресенье утром мама пекла блинчики, я включила музыкальный центр на всю громкость:

Под козырьком

После меня

Нет никого.

– Ты опоздал.

– Я не успел, —

Можно простить…

«Люблю Земфиру», – сказала мама и перевернула румяный блинчик. Я видела, что у мамы хорошее настроение, и сказала: «Мама, на бульваре появился предсказатель, за большие деньги предсказывает прошлое, настоящее, будущее». Мама спросила: «Откуда ты знаешь?» – «Наша литераторша сама у него гадала и нам дала такое задание – каждому погадать у него». А для моей мамы учительница – главный авторитет. Она тут же схватила куртку – бежать на Лунный бульвар. А я ей говорю: «Мама, он предскажет мне про тебя, а тебе про твою маму. Такое у него правило. Разве ты хочешь про бабушку узнать? Или все-таки про себя?» Тогда мама остановилась, дала мне деньги и сказала: «Беги и расспроси гадателя, как ко мне относится мой Валера, и про зарплату спроси, повысят или нет».

Оля рассказывала эту историю с таким серьезным лицом, что все хохотали: родители бывают такими смешными, доверчивыми, как маленькие. Юлий Цезаревич тоже смеялся, и обезьянка Клава хихикала.

– Ты обещал раскрыть коммерческую тайну, – напомнил Леха. – Неужели гаданием можно заработать?

– Гаданием – не знаю, – серьезно ответил Юлий Цезаревич. – У меня предсказания на строго научной основе.

– Он бабки хочет, – догадался не самый догадливый из ребят – Барбосов. – Говори, хочешь бабки?

– Спешу, – отрезал Юлий Цезаревич, закинул за спину рюкзак и ушел. Ярко-красный рюкзачок замаячил среди темных голых кустов на аллее Случайных встреч.

– Он гадает на строго научной основе, – насмешливо сказал Леха.

– А мне лично один фиг, – добавил Барбосов и сплюнул. Ему тоже показалось, что его Надя-Сфинкс то и дело строит глазки этому Юлию Цезаревичу.

3. Непобедимая мама

Агата лежала на тахте, смотрела в потолок и проливала слезы. Агата плачет редко, но тут без слез было не обойтись.

Все началось вечером. Мама включила стиральную машину и села в кресло с очередным романом из серии «Средство от мыслей». Мама устает в своей редакции. Она считает, что такие книги дают возможность разгрузить голову. Агата включила музыкальный центр, прибавила громкость – надо было отвлечь маму от чтения и обратиться с просьбой. Центр надрывался:

Мы с тобой шагаем дружно,

Ты и я.

Другого счастья нам не нужно,

Милая моя.

Ноги длинные, шаги длинные,

Всего у нас поровну,

Но идем мы, любимая,

В разные стороны.

– Мам! Классная группа? Философская песня! Это, мам, «Кузнечик».

– Угу. – Мама читала и не вникла. А напрасно.

– Мама! «Кузнечик» завтра в «Ватрушке» поет. – Мама неторопливо перевернула страницу. – Мама! Весь наш класс идет на этот концерт века! Дашь денег, мама? – Агата подошла к маме и заглянула ей в глаза. Глаза были такие же, как у дочери – ярко-серые, большие. Но лукавства в них меньше, чем в Агатиных. – Весь наш класс собирается на «Кузнечика»!

– Свободных денег в доме нет. Агата, обойдись на этот раз без «Кузнечика». Тем более твоя тройка по английскому огорчает меня всерьез.

– Тройка – это ерунда! Исправлю в четверг. А концерт пройдет и не вернется! Весь класс идет, мама!

– Про весь класс – вранье бессовестное.

– Ну как ты можешь мне не верить? Я говорю правду и ничего, кроме правды. – Агата чувствовала: пафос необходим, на этот приподнятый тон вся последняя надежда.

– Ни слова правды, – отмахнулась мама. – Я вчера встретила в метро маму Нади-Сфинкс. Она рассказала, что Надя клянчит деньги на «Кузнечика» и ссылается на весь класс, а в первую очередь – на тебя. Она весь дом на уши поставила: «Агата уже купила билет! Весь класс идет, а я, как сирота-подкидыш. Не ходить на „Кузнечика“ просто неинтеллигентно!» Все вы обманщики, мама Агаты не любит вранья, забыла свое детство, наверное.

Агата не стала углубляться в проблему вранья – зачем мусолить эту невыгодную для нее тему? Инстинкт самосохранения у Агаты развит хорошо, она сказала:

– Сфинкс права. Все интеллигентные продвинутые люди будут там. Весь город.

– Прекрати, пожалуйста, я от тебя устала. – Мама взяла свою книгу и ушла в другую комнату – дала понять, что разговор окончен.

Все было ясно. Тогда Агата легла на тахту, стала смотреть в потолок и плакать очень жалобно и беззвучно. Слезы лились по щекам, некоторые попадали в уши и в рот. Они были соленые, от этого стало совсем жалко себя.

– Мама, у твоей дочки полные уши слез. И виновата в этом ты, родная мать.

– Не дави на меня, – защищаться всегда труднее, чем нападать. Мама это знает. – Ты избаловалась и обнаглела, стыдно.

– Несчастный билет на несчастный концерт несчастного «Кузнечика»! Это наглость? Андрюшке из математического лицея купили иномарку! А Ленка-Моль болотная ходит в новом длинном черном пальто, английское, на любой сезон. И еще она носит маленькую черную шапочку, элегантную, она сказала. Они не избалованные, а я избалованная! – И Агата собралась громко зарыдать.

Но мама, услышав про элегантную шапочку, рассмеялась.

– Ленка выглядит жеманной и неестественной. А иномарку Андрею правда купили?

– Да! Да! Родители своих детей балуют! А я рыдаю из-за несчастного концерта в несчастном клубе «Ватрушка».

На самом деле мама понимала, что Агата немного притворяется – не такая она глупая, чтобы безумно страдать из-за какого-то «Кузнечика» в какой-то «Ватрушке». Но и Агата прекрасно понимала, что у мамы сердце не камень, и слезы в Агатиных ушах маму очень даже трогают, и все просьбы дочери не проходят мимо.

Мама пыталась вывести Агату на чистую воду, но делала это весело. Она отложила книгу и встала в дверях комнаты, где Агата продолжала страдать.

– Андрюше купили иномарку? Машину? Шестикласснику? – спросила она.

Мама внимательно смотрела на Агату. Сквозь тонкие бровки, ротик, сложенный сердечком, невинные глаза проглядывало самое наглое вранье. Мама умеет улавливать такие тонкие вещи. И Агата не выдержала маминого взгляда, произнесла неохотно:

– Итальянскую ручку ему подарили! Иномарка же!

Мама теперь уже вопросительно смотрела на Агату. Агата не опускала глаз:

– Я сказала «иномарку», я не говорила «машину»! – Она вскочила с тахты и стала что-то искать в своем рюкзачке, он лежал на письменном столе. – Ручка из Италии, разве не иномарка? Его мама обожает своего сына!

Агата прыснула, мама тоже не выдержала и рассмеялась:

– А ты ребенок, лишенный детства, да?

– Не всегда, – честно ответила Агата, – но сегодня ты меня не понимаешь. Ты вообще не жадная, а сегодня с тобой что-то случилось, – она отвернулась к рюкзаку и всхлипнула, чтобы напомнить маме о жалости к единственному ребенку, лишенному детства.

Агата понимала, откуда дует ветер: мама становилась несговорчивой после общения с подругой Ниной, которая была принципиально против избалованных детей. Нина накручивала маму: «Избалуешь Агату, потом наплачешься! Она у тебя и так слишком независимая». – «Ты, как всегда, права, Нина». Своих детей у подруги Нины не было.

Агата отошла от стола и села на тахту. В крайнем случае можно будет опять разреветься. Может быть, маму доконает второй тур рыданий и стонов?

– Твоя Нина противная. Сама твоим умом живет, ты за нее думаешь, а она тебя против меня подговаривает. А ты слушаешь ее, хотя ты умнее намного. И вообще, ты журналист. А она кто? Педикюрша!

– Не рассуждай о взрослых! Мала еще! А педикюрша – это почти хирург!

– Ха-ха-ха! Тридцать три «ха-ха»! – Дверь маминой комнаты была приоткрыта, но Агата на всякий случай кричала громко: – Хирург! Хирург учится после школы лет десять. А педикюрша на ускоренных курсах всего месяцев пять. И вообще у меня с твоей Ниной антипатия вполне взаимная.

– Глупости говоришь, Агата. – Мама опять появилась в дверях. – А кстати, неприязнь всегда бывает взаимной. Это я говорю теоретически, Нина здесь ни при чем. И дружба без взаимности не бывает.

– А любовь бывает. Сколько угодно без всякой взаимности, – грустно сказала Агата.

Мама внимательно посмотрела на нее:

– Опять поссорилась с Лехой? Не страдай, помиритесь. – Но почему-то в мамином голосе не было уверенности. Утешать легко, а помочь трудно.

– Леха примитивный и неотесанный. Он ревнует меня к знаменитому «Кузнечику», обзывает его Саранчой, а иногда – Гусеницей. И дерется, главное дело. Глупо, правда, мам?

Мама еле удержалась от смеха, но поняла, что это бестактно и сделала вид, что закашлялась.

– Конечно, ревность, тяжелые переживания. Нехорошо доводить человека до ревности. Тем более Леху, надежного друга. Мне его жалко.

– Нечестно! Ты должна быть за меня, а не за Леху, у него своя мама есть, пусть она его жалеет. И еще у него есть отец и старший брат Денис. Полный дом близких родственников. Он хорошо живет, этот ревнивый Леха. Он кота Барса присвоил на всю неделю! А с четверга моя очередь на кота. А ты несовременно рассуждаешь, мама! Ревность вовсе не мученье, а прикол. В любви должна быть измена, а без измены это не любовь, а фигня.

– Говори по-русски без таких слов. Вульгарно, и тебе не идет.

Мама еще немного попилила Агату, но было видно, что ее настроение переменилось. Оно стало другим в тот момент, когда Агата перечисляла Лехину семью. Особенно на маму произвело впечатление слово «отец». У Агаты нет отца, бедная девочка Агата. Хитрый веселый взгляд дочери мама не заметила. Или притворилась, что не заметила. Мама вздохнула:

– Так и быть, возьми деньги на твоего «Сверчка», кошелек в синей сумке. Но чтобы я в ближайшие месяцы не слышала о новых сапогах для бедной девочки Агаты, обутой хуже всех в классе. Поняла?

– Легко поняла, – Агата радостно улыбнулась маме, убрала деньги в свой кошелек, закружилась по комнате и добавила: – Не сапоги, мама, а ботиночки. Точно такие, как у Ленки-ашницы – натуральная кожа, отвороты замшевые, совершенно простые ботиночки, но сразу видно – из дорогого бутика.

– Агата, уймись. Ты удивительная – вроде интеллигентная девочка, воспитанная, но иногда становишься просто нахалкой и хулиганкой.

Зазвонил Агатин мобильный телефон.

– Как – где? – весело спросила она. – Естественно, дома, где еще может быть приличная девочка вечером? С мамой беседуем, мирно, с пониманием. Иду, иду, это была шутка.

До мамы доносился визгливый голос Нади-Сфинкс. Агата послушала и сказала:

– Надя, сразу не согласятся, не надейся.

Агатина мама не стала слушать разговор, тактично ушла в свою комнату, но даже оттуда услышала веселое щебетание:

– Сразу – ни за что не дадут. А после, может, сжалятся. Я наплакала полные уши горьких слез. Как, как? Очень просто, рыдай, лежа на спине, слезы потекут прямо в уши. Куда же им еще литься?

4. Коварство Лехи

Леха ждал Агату на Лунном бульваре. Они, правда, не договаривались, но у Лехи было предчувствие: она придет. Тем более у Агаты тонкая интуиция, она сама об этом часто говорит. Значит, она догадается, что Леха торчит тут уже час или даже два. На самом деле он ждал Агату минут двадцать, но нетерпеливый всегда преувеличивает.

Где она застряла? Звонить ей он не мог – они поругались на большой перемене, самолюбие говорило: «Не звони, встретитесь случайно и помиритесь».

Леха шагал туда-сюда по дорожке Глупых ссор и делал вид, что торопится. Суворовна пристально наблюдала за ним, потом сказала:

– Леха, маячишь перед глазами, устала наблюдать за твоими слоняниями. Встань вон там, постой спокойно.

– А вы не наблюдайте, Суворовна, идите домой, там тепло, вам понравится.

– Не груби! Мне врач предписал свежий воздух и смену впечатлений, вот я и сижу здесь с утра до вечера. А вот тебе пора домой учить уроки, завтра у вас история, а ты ни одной даты небось не знаешь.

– А вы, Суворовна, хоть одну историческую дату знаете? – Лехе так хотелось ее уесть.

– Нет! А мне и не надо! Я свободная бабка! – И зловредно захохотала.

Суворовна – главная сплетница Лунного бульвара, она знает все про всех. Леха ей всегда грубит, но это ей по барабану, современным подростковым словечкам она выучилась на бульваре и вставляла их в свою речь кстати и некстати.

Про невыученные даты она тоже ввернула не просто так – въедливая бабка была в курсе всех Лехиных дел.

Но тут их беседа прервалась: к ним подошла Оля.

– Леха! Агату ждешь? Прикол! Она вон там, у палатки. Они пьют сок «Ласковый» из одного пакета, как родные! – крикнула и ушла.

Леха поверил сразу. И про сок, и про один пакет. Вдобавок Оля обернулась и крикнула издалека так, что ее голос слышал весь бульвар:

– «Кузнечик» ее и мороженым угощает, и еще они едят один лимон. По очереди, представляешь, Леха?

Леха представил, в нем все закипело.

Оля исчезла, а Леха кинулся к палатке «Северное сияние», там они угощаются!

Сейчас Леха покажет этому Сверчку, кто такой Леха из секции вольной борьбы. Покажет, кто такой Сверчок с его узеньким ротиком и наглым взглядом. Самоуверенность на нем написана, на этом Сверчке! Агата дурочка, как все девчонки – звезда Сверчок! И она полетела к нему. И еще пьет с ним сок из одного пакета! И смеется с этим Сверчком над Лехой! Леха зарычал, как разгневанный пес Степа, когда ему наступят на хвост.

По бульвару бегают самые разные люди. Иногда взрослые дяди бегут трусцой, это спортивная пробежка, от бега становятся стройнее и собраннее, самоуважение сильно повышается. Как же иначе? Ведь другие валяются перед телевизором на мягкой тахте, а я, волевой и крутой, бегаю по бульвару почти каждый вечер.

Бегают подростки, вороны знают каждого. Вот Оля помчалась домой, пора кормить всех домашних животных – кролика Крошку, морских свинок Сашу и Дашу, их детей – морских поросят, они пока были без имен, совсем недавно родились. Пролетел Барбосов, он опаздывал на встречу с Надей-Сфинксом. Но вот пронесся Леха, он свиреп и опасен, он грозит порвать на мелкие куски какого-то Сверчка-Червячка. Вороны собрались все на одной березе и стали ждать. Не каждый день на Лунном бульваре рвут на клочки знаменитого музыканта Кузнечика.

Наконец Леха добежал до киоска «Северное сияние». Шестой «Б» называет этот киоск «Стаканчик». Здесь назначают встречи с намеком: «Угости мороженым». Круглый стеклянный киоск и правда похож на стакан. Леха обежал его вокруг – никакого Кузнечика, никакой Агаты. Выглянула продавщица:

– Соки любые – апельсиновый, малиновый, черника и смородина.

– Агата здесь была? И этот, Кузнечик отстойный? – Продавщица Света сразу поняла – Лехе не до шуток.

– Вообще-то не мое дело следить, мало ли кто и с кем приходит соку попить. Но стекло прозрачное, я все вижу. Не было Агаты и тем более – Кузнечика. Его-то я бы в любом случае узнала бы! С любого расстояния! Обожаю! Ах какой Кузнечик! У меня уже есть билеты на концерт в «Ватрушку»!

До Лехи постепенно доходило, что Оле верить нельзя, она известная врушка. Он побрел по дорожке, Агаты не было, а без нее Лунный бульвар пустой.

На самом деле народу было полно. Сидели на скамейке Варвара и Серега. Он как всегда ругал ее: «Опять накрасилась, пестрая, как попугай Попка». – «Не обзывайся, Сережа, я не Попка», – и они рассмеялись. А вот Надя-Сфинкс:

– Леха, привет! Агату ищешь?

– Щас! Шнурки поглажу и пойду ее искать! Никого я не ищу, поняла? Просто гуляю, свежий воздух, знаешь? Ну вот, дышу, – и пошел независимой походкой.

– Чего ты завелся? – Сфинкс непробиваема и невозмутима. – Не ищешь? Ну и ладно. – И она побежала к дорожке Обманов, которая сегодня называлась так. Там обычно прогуливается Барбосов, столкнувшись, она крикнула:

– Леха, желаю тебе найти Агату!

А Леха шел и ворчал себе под нос:

– Тоже мне! Нашла Дон-Жуана!

Так Агата иногда ругала Леху, самого постоянного своего друга. Он и сам считал себя безупречно верным, ни на каких девчонок не заглядывался никогда. Почти.

И тут вдруг Леха увидел ту, на которую нельзя было не заглядеться.

Девочка шла ему навстречу. Стройная, тоненькая, она ни на кого не обращала внимания. Легкая, воздушная – не шла, а летела, почти не оставляла следов на снегу, неземная девочка. Что-то тихонько напевала.

– Как тебя зовут? – неожиданно для самого себя спросил Леха.

– Юна. – И прошла. Вдруг у нее в руке появился воздушный шарик, зеленый и немного весенний. Он рвался вверх, но Юна держала его крепко. Она уходила, Леха смотрел ей вслед и шептал: «Юна». Впервые в жизни он слышал такое имя. Как из сказки или из фильма.

Леха и не заметил, как подошла Агата. Она сразу поняла, что что-то не так: Леха не дразнится, не толкает ее в сугроб, не грубит.

– Что с тобой, Леха? – спросила она и заглянула ему в глаза.

– Ничего, все нормально, – бросил он и отвел взгляд. – Хочешь мороженого? Пошли, угощаю. – Он достал из кармана куртки деньги и подмигнул Агате. Он улыбался ей, он был рад, что она нашлась, и он видит ее ясные серые глаза и улыбку, такую заразительную, что нельзя не улыбнуться в ответ. И он улыбался, угощал ее мороженым «Сладкая жизнь», болтал о пустяках. А сам думал о девочке с необыкновенным именем Юна.

Так началось коварство Лехи.

5. Путь к успеху

Бывшие обиженные собрались в своей комнатке, девчонки из шестого «Б» тоже тут как тут.

– А салфетка на столике новая, – сразу заметила Оля, – я наблюдательная. И костюмчики у всех стильные, у Сиреневой новые серьги.

– Сиреневые, – хмыкнула Лидка.

– Аметист. – Агата недавно вместе с мамой листала каталог драгоценных и полудрагоценных камней. – Сиреневый камень таит внутри себя тайные лучи. В неожиданную минуту как сверкнет! Мама сказала: «У аметиста женский характер».

Девчонки удобно уселись на гимнастических матах. Взрослые тоже были на своих местах. Оля продолжала свои наблюдения:

– Вазочка какая красивая! Хрустальная.

– А печенье домашнее! Пахнет вкусно! – Сфинкс притворяется простой и совсем невоспитанной. – Сильная, можно попробовать одно печеньице?

– Потерпи, – Сильная сегодня сурова, – мы ждем гостя.

– Ни фига себе, – присвистнула Сфинкс, – гостя! А мы тогда кто?

– Вы – свои, а гость другое дело. Тем более если он впервые у тебя в доме.

– И моя мама так всегда говорит. – Агата изображает недовольство, а сама сдерживает смех. – Получается: чужой человек дороже своего ребенка. Разве это правильно?

Тут в комнату вошел мужчина, красивый, высокий, широкоплечий.

– Кто тут против гостей? Я на печенье не претендую, – весело проговорил он и сел рядом с Сильной.

– Это Владимир Николаевич, – сказала Сильная, – научный сотрудник, изучает психологию семьи. Интересно?

Все сказали:

– Конечно!

– Очень интересно.

– А то мы слишком замкнулись в своем женском кругу.

– Мужской взгляд на наши проблемы – это что-то новенькое. – Редакторша инстинктивно поправила прическу и добавила: – Только, пожалуйста, судите, Владимир Николаевич, объективно, без мужской солидарности.

– Постараюсь. – Он обаятельно улыбнулся.

Лидка подумала: «Красивый, жалко – пожилой. Лет тридцать, наверное».

Без всяких предисловий он начал:

– Приступим к работе над ошибками. Главная ошибка женщины, независимо от ее возраста, – желание совершенства в ее любимом. Она возвращается к одному и тому же много раз, он вертится ужом и увиливает от ее непомерных требований. А она все борется за его улучшение. Позже она, может быть, рада бы перестать, но ей жалко затраченных усилий. И вот она жмет и жмет. Он терпит, но терпение не бесконечно, он бежит куда глаза глядят. А она ругает его, иногда – себя. Но себя – редко. Вот я назвал вам первую женскую ошибку. И среди вас, милые дамы и барышни, это распространенная ошибка.

– Есть, есть, – грустно согласилась Сильная.

Кассирша и редакторша ничего не сказали, но подумали о своем поведении. А в углу Надя-Сфинкс шепотом важничала:

– Я никогда не прикапываюсь к Барбосику, вот мы и не ругаемся.

– Зато деретесь, – Агата вредничала, чтобы Сфинкс не указала на нее пальцем. Но Сфинкс указала:

– А ты, Агатка, все время хочешь Леху перевоспитать. Чтобы на чужих девчонок не заглядывался, не бегал за ними. Да не перестанет он! Глаза у него так устроены, вот и заглядывается.

Сильная сказала:

– Маленькие девчонки. Взрослые женщины. А проблемы одинаковые, ошибки одинаковые. Смешно даже.

Владимир Николаевич кивнул:

– Я и говорю: независимо от возраста. «Не кури, не пей, не бегай за другими, клади вещи на место, будь заботливым».

– И все это бесполезно? – азартно спросила Сиреневая.

– Как правило, бесполезно. И даже вредно, – Владимир Николаевич отвечал уверенно.

Агата подумала: «Может, и у него есть жена. И она его пилит и учит жить. Тогда он все знает по собственному опыту, и его достало воспитание».

– Продолжим работу над ошибками. Привожу пример. Он ее обожал. У нее такие глаза! Всегда удивленные, доверчивые. Героиня сказки Андерсена – Герда. Не сразу он понял, что этот неизменно чистый взгляд обращен не на него. Он, влюбленный, как будто не в фокусе. Прекрасные глаза видят все и не видят преданного и готового ради любви на подвиг. Не видят его настроения, его огорчений, радостей, обид. Никогда его любимая не сочувствовала ему. Она реагировала только на одно – на успех. Когда он это понял, он потратил бездну сил и достиг успеха – сумел создать богатую фирму. Праздник, фейерверк, признание, деньги. И глаза увидели его, он встретился с ней взглядом. Попал в фокус, понимаете? Старался не отводить взгляд и не моргать. Она отозвалась на его любовь, он был счастлив. Конец этой истории рассказать невозможно, потому что она кончилась, и все. Барышни, падкие на яркий успех, идут за успешным влюбленным. Но вовсе не долго. Брык – и ты снова не в фокусе. А в фокусе какой-то вундеркинд-футболист. Его команда победила в юношеском чемпионате района. Ее глаза увидели его, он теперь в фокусе. Вундеркинд счастлив. Конечно, недолго.

Психолог замолчал и стал пить чай с печеньем.

– Это у него чайный перерыв, – завистливо вздохнула Лидка.

А женщины подкладывали ему на тарелочку то шоколадку, то мандаринку. И печенье, конечно.

– Попробуйте, Владимир Николаевич, домашнее печенье, это Сиреневая испекла. Уютная женщина.

– Продолжим занятие, – сказал он и отодвинул чашку. – Какие мысли вызвал у вас мой рассказ про изумительные глаза?

– Стерва-эгоистка, – сказала кассирша по прозвищу Кассирша, – такие всегда выигрывают. Хорошая, душевная так и живет, всю жизнь оказывает своему дурачку гуманитарную помощь. А эта только себя любит, всех победит, все люди у нее не в фокусе! Ненавижу хищных баб!

– Владимир Николаевич, но ведь здесь ошибка не женщины, а скорее мужчины. Он попался в паутину. – Сильная протянула девочкам вазочку с печеньем и подвинула мандарины с бананами. Девчонки с удовольствием захрустели душистым рассыпчатым печеньем, взяли по мандарину. Но от разговора не отвлекались, держали ушки на макушке.

– Психологи не всегда могут отделить ошибки мужчины от ошибок его жены. Ошибки переплетаются, – пояснил Владимир Николаевич. – Близкие люди влияют друг на друга. А в моей задачке о прекрасных отчужденных глазах женщина расчетлива, она не дает любви, ее привлекает самый успешный мужчина. Но ведь всегда найдется другой успешный мужчина, а потом – еще успешнее. Вот такая грустная история.

– А можно влюбленного заранее вразумить? – спросила Синеглазка. – Раскрыть ему или ей глаза? Оградить от ошибок? У меня печальный опыт: влюбилась в двенадцать лет и долгие годы не могу освободиться от этой зависимости. Он живет своей жизнью, а я так и осталась одна. Иногда в мыслях упрекаю свою маму – неужели не могла она тогда, давно, отвести меня, девчонку, от этого мальчика из нашего класса?

Тут уж девчонки забыли про печенье и про чай. Агата вытянулась в сторону психолога, чтобы не пропустить ни слова. Оля тоже напряглась. А Надя-Сфинкс сказала громко и почему-то басом:

– Да вы же маму не послушались бы!

Девочки зашумели:

– Мы не дети!

– Раз влюбилась, значит, выросла!

– Сама должна соображать.

Владимир Николаевич внимательно следил за разговором, потом вдруг сказал:

– Девочки абсолютно правы. Влюбленный человек во власти своих эмоций, никакие советы, предостережения ему не помогают. Он только сердится, если слышит негативные отзывы о том, кто кажется ему лучшим в мире. Мама говорит дочери: «Ну что ты в нем нашла? Болтаешь с ним часами, телефон перегрелся. А какой он собеседник? Да с нашим хомячком Колей и то интереснее поговорить, Коля хоть слушает, а этот самоуверенно перебивает и несет ахинею. Учится на тройки-двойки. А уж внешность! Уши торчат, глаза наглые, походка расхлябанная. Не ожидала от тебя, доченька, такого выбора!»

А дочь двенадцати лет слушает и думает: «Зато он любому в классе даст в лоб. Его пятерки по ботанике и по математике мне ни к чему, а танцует он классно. И вообще такой крутой и обаятельный. Его уши ему к лицу. И главное, как потрясающе он относится ко мне! Ленку на дискотеке не пригласил, а пригласил кого? Меня, конечно. Это главное». И еще очень важный момент: чем больше мама девочки ругает ее избранника, тем больше девочка к нему привязывается. Ей его жалко, ей за него обидно. Несправедливая мама, жестокий мир – все против великой любви прекрасного мальчика к прекрасной девочке. Огромное высокое чувство, даже если оно кончится через две недели. Сегодня эта эмоция заслоняет девочке все. Мамины доводы отбрасываются прочь, ничего, кроме протеста и обиды, они не принесут.

– Значит, мама не виновата, – тихо, с облегчением сказала Синеглазка. – Предостеречь меня и открыть мне глаза было невозможно.

– Как правило, эти «открывания глаз» приводят только к протесту. И начинаются обиды, ссоры с мамой. И еще появляется большое желание убежать из дома, от мамы, которая ничего не понимает в людях и обижает такого прекрасного мальчика. Его надо защитить, за него надо заступиться, маму надо поставить на место. Мира в доме уже нет. Нельзя взрослым вмешиваться в романтические отношения детей.

Девчонкам все больше нравился психолог, такой умный, все понимает.

– А подросткам не мешало бы жить не только чувствами, – продолжал гость. – Разум дан человеку не зря. Думать, взвешивать, соображать. Жизнь на одних чувствах не строится. Не сердитесь, милые барышни.

Девочки мгновенно сникли:

– Рассуждает, как моя мама, – заворчала Надя-Сфинкс.

– Мой папа ненавидит моего партнера по сцене Валентина-Константина. Папа говорит, что вырвет мне ноги, – пожаловалась Анюта балетная.

– Психолог похож на мою бабушку, – фыркнула Оля, – она такие же советы дает: «Живи, как умный человек, а не как мартовская кошка».

– А ты, значит, выбрала жизнь кошки? – спросила редакторша. – Мои дети тоже отвергают мои советы. Они не хотят понять, что я им только добра желаю.

– Не нужно им наше добро. Они только себя слышат! – Владимир Николаевич резко отодвинул чашку.

Агата решила, что у психолога дома свои непослушные подростки, и они его достают.

– Расскажите еще об ошибках, – попросила Кассирша.

– Задержался я у вас, но вы так хорошо слушаете. Ладно, приведу еще один пример. Психология делит всех женщин на две категории. Первая – «женщина сейчас» и вторая – «женщина потом». Первая интересуется, что она может получить сейчас. Вторая хочет получить свое вообще. Первая ищет состоятельного мужчину. В молодости ищет того, кто приглашает в кафе, дарит подарки. Вторые из любого мужчины пытаются сделать состоятельного бизнесмена. Такие не уходят от него сразу после банкротства. Я не обвиняю женщин. Все мы – жертвы генетической памяти. Десять тысяч лет назад женщине, чтобы выжить, был нужен сильный мужчина. «Сейчас» шла за тем, у которого сегодня есть мясо. «Потом» выбирала того, у кого твердая рука и меткая стрела на охоте. Сегодня иные обстоятельства, но суть остается той же. Женщине нужна не защита, а спокойствие, стабильность.

– А мужчинам что нужно в сегодняшней жизни? – спросила редакторша, она хотела получить мгновенную пользу от разговора.

– Мужчине нужно обожание (от женщины «сейчас») и вера в его будущее (от женщины «потом». С одной тактика, с другой стратегия. В идеале все сочетается в одной.

– Ну это про взрослых тетенек и дяденек, – скривилась Оля, – а мы еще молодые, мы подростки.

– Вы прелестные юные барышни, – галантно поклонился психолог, – но схема отношений не зависит от возраста. И вы своим мальчикам помогаете найти себя. И вы бессознательно (а иногда сознательно) определяете, что можно ожидать от него сегодня? Каким он станет в будущем? Как это может отразиться на вашей жизни? Ведь в любом подростке просматривается будущий взрослый. А в каждом тридцатилетнем мужчине живет подросток, который стесняется пригласить девушку в кино.

– Мне такие больше всего нравились – застенчивые, скромные. – Сиреневая нежно улыбалась, такая красивая – сиреневый костюм, волосы с сиреневым отливом, помада и лак на ногтях тоже сиреневые, лиловый шарфик. Все в тон подобрано. – А вышла замуж за нахала и обманщика. Но полюбила вот такого и терплю.

И тут психолог сказал то, что уже много раз говорила Сильная:

– Мужа надо бросать или терпеть его недостатки. Больше вариантов нет.

На этом он простился с бывшими обиженными и ушел.

Все стали восхищаться:

– Такой умный!

– Настоящий психолог, тонкий и образованный.

– И красивый, – пискнула Агата и спряталась за спину Нади-Сфинкса.

– Он мой друг, – скромно сказала Сильная и смутилась. – Ничего такого, просто дружба.

Бывшие обиженные согласно закивали, а девчонки зашумели:

– Все говорят про дружбу, когда на самом деле любовь!

– Таких друзей не бывает!

– Тем более красивый, – хихикнула Лидка Князева.

– Девчонки! Вам никто не давал права голоса, – засмеялась Сильная. – В следующий раз на порог не пустим!

– Пусть приходят, – заступилась за девочек Сиреневая, – мы бывшие обиженные, а они – будущие обиженные. Без этого не прожить.

Так закончился этот необычный вечер.

6. Он появился не зря

Новый персонаж не исчез, не для того он появился на Лунном бульваре и на страницах повести. Вот он сидит на той же скамейке и листает толстую книгу в старинном кожаном переплете. Около него притормозил Леха, как будто случайно. Помолчал, подождал, когда Юлий Цезаревич обратит на него внимание. Но этот загадочный тип листал свою книгу и даже не взглянул на Леху. Тогда Леха небрежно спросил:

– Ну и какой твой бизнес, Юлий Цезаревич? Обещал рассказать, помнишь?

– Тебе-то зачем знать? – отозвался Юлий Цезаревич.

– Обыкновенное любопытство, – ответил Леха. Не признается же он, что надеется позаимствовать идею и создать свой малый, а если повезет, то и средний бизнес. Вместе с Агатой, разумеется.

За короткое время к ним слетелся почти весь шестой класс. У шестого «Б» сильно развито чутье на все интересное. У каждого в отдельности это чутье очень сильное, а у целого класса – тем более.

– Он обещал рассказать про свой бизнес, – Леха невежливо ткнул пальцем в Юлия Цезаревича.

– Рассказывай, не тормози!

– Раскрывай свою коммерческую тайну!

– Ах, обожаю тайны, особенно коммерческие, – Лидка Князева закатила глаза, ей казалось, что это женственно и обаятельно.

– Все бизнесы придуманы тысячу лет назад, новых не бывает, – заявил самый умный Гриша. Он трезво смотрит на вещи. – Все новое – это хорошо забытое старое. Так говорит народная мудрость.

Лидке нравится новый мальчик с хвостиком, у него упрямый взгляд, манера не спеша ронять слова. Его долгие паузы завораживают не только Лидку; в каждой паузе море загадок.

– Навалились на человека, а у него выдержка и сила воли. Это классно. – Лидка решила продемонстрировать свою дружбу, которой пока еще нет. – А кстати, можно я буду звать тебя просто Юлик?

– Вот это совсем не кстати. Юлик – маленький мальчик, а я взрослый парень, тринадцатый год. Я профессор.

– Кислых щей? – обрадовалась Оля. – Не обижайся, так называют всех профессоров.

Кто-то хихикнул, а Юлий Цезаревич невозмутимо объяснил:

– В своем деле я профессор. Смешного ничего не вижу. Абсолютно во всем никто не может быть большим специалистом, правда же? Можете звать меня Профессором, прозвище такое.

– А в каком деле ты высший специалист? В чем ты чемпион? В торможении?

– Затрещали все сразу, – поморщился он. – У вас нет культуры слушания, очень распространенное явление. Один знакомый однажды сказал: «Не люблю, когда говорю не я».

Все засмеялись:

– Классно сам себя выставил!

– Другие не признаются, а этот ляпнул!

– Откровенный!

Профессор терпеливо ждал, пока они затихнут. Затихли. И он сказал:

– Вот и вы так же, слушать человека, даже умного, даже необыкновенного, у вас терпения не хватает.

– Юлий Цезаревич, это ты, что ли, умный?

– Да, – спокойно подтвердил Юлий Цезаревич.

– И необыкновенный тоже ты? – хихикнула Оля.

– Да, необыкновенный. И еще продвинутый, даже талантливый, – невозмутимо ответил он.

Агата села рядом с Профессором и заглянула ему в глаза:

– А ты можешь что-нибудь рассказать про свой бизнес? Спрашиваю бескорыстно, мне просто любопытно.

Он кивнул. Но тут вдруг возникла еще одна девочка. Кто-то пришел, кто-то прибежал, кого-то привели, а она возникла ниоткуда и стояла в стороне. Это была Юна.

Леха отвернулся от Агаты, даже перестал ревновать ее к Профессору. Юна притягивала к себе Леху, такого влюбчивого, непостоянного. Она стояла, рассматривала тучи, деревья, сугробы. А люди из шестого «Б» рассматривали ее – синее пальтишко, не очень модные сапоги, взгляд таинственный и одновременно лукавый. Ничего особенного, но глаз не оторвешь.

Только Юлий Цезаревич не обратил внимания на эту девочку.

– Итак, – начал он, сделал паузу, чтобы слушатели могли внутренне собраться. – Я уважаю коммерческую тайну и умею ее хранить. Но сегодня я раскрываю вам свои секреты. Мой бизнес уникальный. Такого больше нет ни у кого в мире. В чем же состоит мой бизнес? Внимание! – Он поднял указательный палец, все невольно уставились на этот палец. – Я могу нарисовать психологический портрет любого человека, пусть совершенного незнакомого, если знаю только его имя. Вот ты, например, скажи, как тебя зовут? – Он кивнул в сторону Лидки Князевой: – И я скажу твое прошлое, настоящее и, главное, будущее. Ошибки исключены.

Он молча смотрел на Лидку веселыми глазами, он знал, что ему не поверят.

– Врет! – завопил Барбосов. – Разводка!

– Ну почему, почему разводка? – попыталась заступиться за Профессора Лидка. – Просто фантазирует. Вольный полет воображения. Что вы смеетесь? Ничего смешного. – Лидка заступилась нескладно, про фантазию она вспомнила не совсем к месту.

Лидкин голос заглушили крики:

– Прикол!

– По имени угадать будущее невозможно! – Надя-Сфинкс сморщила нос и поджала губы, в эти минуты она была похожа на недоверчивую старушку Суворовну. – Невозможно, правда, Барбосик?

Если бы Барбосов ответил: «Ну почему невозможно? Возможно». Тогда и Надя-Сфинкс тут же поверила бы Юлию Цезаревичу, вернее – Барбосову. Ему она поддакивала всегда. Но Барбосов набычился и крикнул:

– Ищи лохов, Профессор Кислых щей! Какой у тебя бизнес! Кто тебе поверит? Какой отстойный дурак понесет тебе бабки? А без бабок бизнеса не бывает!

Почему-то Агате показалось, что с Профессором можно договориться, если объяснить все спокойно и дружелюбно. Так иногда кажется: у других не получается, а я возьмусь за это дело, и у меня получится.

– Без денег это уже не бизнес, а развлекательная программа, – мягко начала она. – Досуг по интересам, как в нашем клубе «Фитилек». Там для одних – туризм, для других – хоровой кружок, для кого – вольная борьба, для кого – балет, и для самых одаренных – гитарная студия.

– В этом вся фишка!

– Таланты – на гитарах играют. Тупые вольно борются.

– Опять вы трындите. – Профессор умеет говорить на их языке, хотя он и Профессор. – Я могу передумать и оставить при себе свою коммерческую тайну. Основа бизнеса – тайна. Бабки – тоже важны, но не только они.

– Ха-ха! Тайну ты уже раскрыл! – рассмеялась Оля. – Мы теперь знаем, ты угадываешь все по имени.

– Не угадываю, а знаю. – Профессор тряхнул хвостиком. – А кто-нибудь из вас может, зная только имя, сказать прошлое, настоящее и, тем более, будущее? Ну кто возьмется? – Он смотрел на всех с веселым ехидством. – Ах, не можете? Тогда не выступайте и слушайте внимательно.

– Тише! – стали кричать все. – Тише! Кому говорят! Тише!

– Молчи, Леха!

– Сам молчи!

Как Леха мог молчать в эти минуты? Ему надо было, чтобы на него обратила внимание Юна. Она молчаливая, не вопит, как Сфинкс, и не насмешничает, как Оля. Стоит в сторонке, не поймешь, слышит она все, что тут происходит, или нет. Смотрит на облака и на верхушки берез.

Агата сказала:

– Давай, Юлий Цезаревич, всех не заткнешь. Это такие особенные люди – наш класс.

– Сейчас будет тишина, – спокойно сказал Профессор, и стало тихо. Только Суворовна на своей лавочке в самом центре бульвара ругала современную молодежь. У каждого человека есть любимая тема:

– Орут, не покладая языка! Слушать устала, ничего не разобрать. Ты, Кутузовна, хоть что-нибудь поняла?

Двоюродная сестра Кутузовна сидела, как обычно, рядом с Суворовной:

– Профессор какой-то появился, а что лечит, не знаю. Если ноги – обращусь.

– Во! Теперь притихли! – Суворовна подняла палец. – У них не бывает случайной тишины – замышляют какую-то шкоду, я их вижу насквозь.

Профессор Юлий Цезаревич очень терпеливый. А может быть, он тормозной, как решил Барбосов. Профессор долго ждал, наконец сказал:

– Кто не верит в мою уникальную способность, прошу отойти вон за ту старую липу и не мешать. А ты подвергнешься испытанию первой. Не волнуйся, подойди ближе и стань вот здесь. Итак, скажи отчетливо свое имя.

– С мальчишками знакомиться, да еще на бульваре, неприлично!

Что вдруг нашло на Лидку Князеву? Все рассмеялись. Ведь всем известно: Князева ищет свое ускользающее счастье именно на Лунном бульваре. Она в любую минуту готова увязаться за каждым, пусть и незнакомым. Одноклассники насмешливо относились к Лидкиной неразборчивости. Она огрызалась, а иногда деловито объясняла: «Ведь никогда не знаешь, когда подвернется твой случай, и ты встретишь свое счастье». Она часто сама подходила к мальчишкам и много раз попадала в глупое положение. Теперь Лидка ни с того ни с сего захотела показать Профессору, что она барышня строгих правил.

– Князева! Не выпендривайся! – прикрикнула Надя-Сфинкс. – Профессор! Ее зовут Лидкой!

– Мне же надо с ней не просто познакомиться. Мне нужно сделать предсказание. Для этого необходимо, чтобы она сама назвала свое имя четко и внятно.

– Ладно, скажу. Я Лида.

– Если назовешь отчество, предсказание будет точнее.

– Викторовна. Только папа с нами не живет, у моей мамы характер.

– А это как раз не так уж важно, лишняя подробность. – Он стал листать книгу, медленно и тяжело переворачивал пожелтевшие от времени страницы.

– Не важно? Это кому как. Мамин характер теперь целиком направлен на меня.

– Не отвлекай, – Юлий Цезаревич нахмурил брови, – надо собраться. Предсказание требует большой сосредоточенности.

– Пальцы кидает, – хмыкнул Барбосов, – для понта.

Все ждали. Наконец Профессор сказал:

– Лидия Викторовна! Скоро ты найдешь того, о ком мечтаешь. Он близко, за ближайшим поворотом. Не прозевай, Лидия Викторовна.

– За ближайшим? – встрепенулась Князева. – За каким? За этим? За тем? – И она кинулась направо, там дорожка Несбывшихся надежд заворачивала и вела к площадке Счастливых совпадений.

– Лида! Это была метафора! Красивое выражение – ближайший поворот! – кричал ей вслед Профессор Кислых щей. Но Лидка его не слышала. Она мчалась навстречу своему великому счастью. Она не знала, что время для счастья еще не пришло.

– А меня можешь вычислить? – спросил Леха с вызовом. Агате стало грустно, она догадалась, что его интересует будущее с Юной. Леха смело смотрел на Профессора. – Говори про меня все подряд, хоть про личную жизнь, хоть про что угодно. Я не скрытный, – Леха выпятил грудь – весь открыт и ничего не боится.

Юлий Цезаревич накрутил на палец свой обаятельный хвостик и, размышляя, смотрел на Леху. Потом сказал:

– Могу и о тебе сказать. Начнем с твоего имени. Ты, я слышал, Леха? Алексей, значит?

– Нет, я не Леха. Я Максим Алехин, а Леха – прозвище.

– Прозвища не исследую, не моя компетенция. Не подписывался. Значит, Максим. Зря хихикаете, я лучший интуитивный специалист по именам. Ведь имя человека влияет на судьбу, это доказано наукой.

– Какой наукой? – Самый умный Гриша хочет быть в курсе всего. – Как называется твоя наука?

– Имялогия, отчествология, – непринужденно ответил Юлий Цезаревич.

– Очень подозрителное название, – прокомментировал Гриша, – обычно наука называется одним понятным словом – химия, физика, математика. А тут целое рекламное объявление.

– Иногда – одним, а иногда – не одним, – спокойно ответил Юлий Цезаревич без запальчивости, без раздражения. Агате это понравилось – достойно держится. Леха давно кинулся бы с кулаками на самого умного с нудными вопросами. А уж ругался бы! Профессор держался невозмутимо. – Физика низких температур, например. Или – химия земного ядра. Мало ли. – Все притихли, веский аргумент все-таки вызывает уважение.

– Вернемся ко мне, – бесцеремонно напомнил Леха, – а вы не перебивайте. Должна быть хоть какая-то культура слушания. И нечего смеяться!

– Итак, Максим Алехин. Ты, Леха, упрямый и не всегда надежный. Бегаешь за несколькими девчонками, а сам называешь это «зигзаг». Из-за своих зигзагов ты в будущем можешь не достигнуть определенных высот. А хотелось бы тебе стать банкиром или командиром авиалайнера.

– А ты откуда знаешь? – Леха покраснел, это случалось с ним редко. – Зигзаги какие-то!

Леха сердито засопел и отошел в сторону. Он решил: «Агата его подговорила, а теперь сидит с честными глазами. Хитрюга», – Леха ласково думал об Агате, а сам смотрел на дорожку – вдруг придет Юна. Он и правда не совсем верный. Сам Леха не считает неверность таким уж большим недостатком: красивые девчонки такие привлекательные, вот он и привлекается.

Все обсуждали новую науку:

– Интересно, будем мы проходить эту имялогию в школе? – Гриша, странный человек, любит учиться.

– А если я возьму фамилию мужа? В будущем, конечно. – Лидка забеспокоилась, а Надя-Сфинкс тут же ее поддела:

– А что? Это уже скоро будет?

Князева отмахнулась:

– Время летит быстро. Не заметишь, как придет твое будущее.

Тем временем Профессор засобирался.

– Ты куда, Профессор?

– Иду читать лекцию об именах. Имялогия стала модной наукой. Меня пригласили на радиостанцию «Ку-ку». Всем привет! – И удалился.

– Врет, – тут же определил Барбосов. – Лекция у него! По радио «Ку-ку»! То радиостанция «Ку-ку». А то какой-то пацан с хвостиком! Факт – врет. – Барбосов крикнул: – Ну бывайте! – и побежал по дорожке. Он не оборачивался – знал, что Надя-Сфинкс бежит следом. Так и было. Их верной любви многие завидуют, особенно Лидка. Однажды она сказала:

– Надя-Сфинкс, ты почти хорошенькая, но лицо большое, а глаза маленькие. Это тебя немного портит. И ноги коротковаты. Но ты не грусти. Наука идет вперед. В специальных фирмах ноги удлиняют, глаза увеличивают, а лицо можно сделать узким, беззащитным и даже интеллигентным. Надо только обратиться в фирму «Лебедь». А может, она называется «Гусь», не помню. Мне-то ни к чему себя улучшать.

Лидка тогда сразу получила от Нади подзатыльник и достойный ответ:

– Лидка! Тебе не надо в фирму «Фазан» или «Сазан»? Тебе, Князева, никто не поможет, обаяния у тебя нет. Обаяние – вещь штучная, его законы таинственны и необъяснимы. Обаяние не зависит от величины глаз или ушей.

Сегодня Агата почему-то вспомнила тот разговор. Надя-Сфинкс и правда не очень красивая. Но у нее с Барбосовым верная вечная любовь с самого сентября, а теперь уже ноябрь. Барбосов не бегает за каждой юбкой и за девочками в брюках тоже не бегает. Агата вспомнила Юну и вздохнула. А Леха этого не заметил.

– Наврал Профессор, – сказал Леха, – и про лекцию сказал для понта. Каждый может выдумать про радиостанцию «Ку-ку».

Но в эту минуту на весь бульвар начала громко и звонко куковать кукушка: «Ку-ку! Ку-ку!»

– «Ку-ку!» – в восторге закричали все и кинулись к радиоприемнику, который включили Суворовна и Кутузовна. Он стоял как раз между ними на скамейке, из него раздавалось звонкое кукование. Потом милый женский голос произнес:

– Слушайте лекцию профессора Юлия Цезаревича, фамилию он не называет, у него есть для этого свои причины.

– Да, это так, – подтвердил знакомый голос.

Вся тусовка шестиклассников была здесь. Они подталкивали друг дружку локтями и кричали:

– Не наврал!

– А ты говорил – не верю!

– Я поверила сразу, – сказала Агата, – каждому его слову.

– Это еще почему? – возмутился Леха.

– А потому. Профессор внушает мне доверие.

– Тихо! Слушайте! – прикрикнул на всех самый умный.

– А почему нельзя назвать фамилию? – спросил милый голосок в приемнике.

– Очень просто, – Профессор не носится со своей тайной, – меня сейчас слушают миллионы радиослушателей. Из моей школы тоже слушают – ученики, учителя, даже завуч. А я не хочу, чтобы меня потом таскали к директору и мораль читали: «Профессор, а учишься кое-как. В школе я скрываю свои таланты».

Шестиклассники радостно переглянулись. И тут из приемника раздался не очень приятный женский голос:

– Но вы же обманщик, Юлий Цезаревич! И я, Татьяна Семеновна Тряпкина, заявляю вам это как профессиональный психолог. Имя не может влиять на судьбу и на характер. Вы шарлатан!

Приятный голос сказал:

– В качестве консультанта мы пригласили в студию профессионального психолога, чтобы она высказала свое мнение о новой науке имялогии.

– Я и высказываю мнение – нет такой зависимости! Имя не может иметь влияния на судьбу. Выдумка пиарщиков!

– Да? – спросил Профессор. – Вы уверены в этом, госпожа Тряпкина? – ехидную улыбку Профессора Агата без труда уловила в его голосе. – Насколько я понял, ваше имя – Татьяна?

– Татьяна, – ответила она. – Ну и что? Татьян миллионы, а судьба у всех разная. Значит, имя ни при чем. Вот вам мой аргумент. И что вы на это скажете?

– Имя, – спокойно сказал Профессор, – а еще есть отчество. И фамилия не у всех Татьян одна, правда?

– Жду ваших предсказаний, уважаемый Профессор, – наседала на него Татьяна Семеновна Тряпкина.

– Татьяна Семеновна Тряпкина. – Он на полсекунды задумался там, у микрофона. – Вы человек самоуверенный, хотя это внешнее. Вы себе многое прощаете, а другим – прощать не умеете. Вы слишком высоко цените себя и свое время, а время – деньги. Вы легко расстаетесь с людьми. Разве не так?

Психолог Тряпкина стала возмущаться:

– Вы, Профессор, говорите какие-то глупости, общие слова! Вы не можете это доказать! – По тому, как психолог оправдывалась, стало понятно, что Профессор попал в точку. – Стыдно! Где вы откопали эти сведения?

В студии хохотали, и на Лунном бульваре хохотали. А Профессор солидно сказал:

– Мое чутье и внимание к человеческим характерам помогают мне в работе. А главная составляющая моих прогнозов – имена, отчества, фамилии.

Профессиональный психолог возмущенно сопела в микрофон. Приятный голосок ведущей спросил:

– Профессор, есть у вас успехи, о которых можно рассказать уже сейчас?

– Конечно, есть. Например, ребята из шестого класса «Б» обычной средней школы. Они поверили в меня, даже полюбили, и некоторым я открыл их будущее. Совсем недавно у них была возможность убедиться в том, что мои концепции и мои аспекты верны. Это зафиксировано в моей тетрадке. – Он пошуршал страницами.

– Гриша, что значит концепции? – Агата считает, что самый умный знает все. Впрочем, он и сам так считает:

– Концепция? Это точка зрения, – не совсем точно отвечает он. – Аспект – примерно то же самое.

– Профессор делает из нас подопытных кроликов, – заворчал Леха.

– Классный он! – Агата восхищалась назло Лехе.

– Жулик! – не уступал Леха.

– Не жулик, а продвинутый, – Лидка за мальчишку всегда заступится. – Он познал непознанные области науки!

В приемнике опять заговорила психолог Тряпкина:

– Я знаю все тонкости психологии, а здесь ничего не понимаю. Раз я не понимаю, значит – шарлатанство.

– Всего лишь ваша непродвинутость, – хмыкнул Профессор. – Непонимающих большинство, а большинство как раз не умеет самостоятельно мыслить.

Тут ведущая снова обратилась к Профессору:

– А меня зовут Лилия Тюльпанова, может, вы и обо мне что-то расскажете? Я запуталась в сложностях личной жизни.

– Могу сказать. Любите дружить, но друзья долго у вас не задерживаются: только подружились, вы разоткровенничались, хоп – и расстались. И в любви такая же история. Печально, правда?

– Да! Да! Вы все верно сказали! Научите, пожалуйста, как это исправить!

– Исправлять – не моя компетенция, это другая специальность. Говорю то, что в вас есть, а как исправить, не знаю. Теперь о будущем. В будущем у вас, Лилия Тюльпанова, исполнение мечты – заведете собаку, будете с ней гулять на бульваре, встретите свою любовь. Только не проморгайте! Люди часто пропускают главное.

– Не проморгаю! Мы, Тюльпановы, хоть и не цепкие, но и не растяпы. Спасибо, спасибо, дорогой Профессор!

– Все, уважаемые дамы, я пошел. До свидания!

На Лунном бульваре все услышали, как хлопнула дверь. Это Профессор вышел из радиостудии.

Кутузовна выключила приемник и стала слушать плеер. Она всю технику носит с собой. В плеере пела знакомая группа:

Такая, в сущности, смешная вышла жизнь.

Хотя, что может быть красивее,

Чем сидеть на облаке и, свесив ножки вниз,

Друг друга называть по имени.

Шестой «Б» долго еще стоял на Лунном бульваре. Удивить шестиклассников трудно, но сегодня они были просто поражены.

– Ну наглый! И ведь в самом деле все знает! – проговорила Оля.

– Еще нас в пример привел! Гнать его в шею! – Леха решительно шагнул к Агате, чтобы она не вздумала восхищаться этим Профессором. – «Шестой класс мне доверяет», главное дело! Я лично вообще не доверяю!

– Что ты на него наезжаешь? – энергично заступилась за Юлия Цезаревича Лидка. – Может быть, он станет нашим главным консультантом по важным вопросам любви и дружбы!

– Без него решим свои вопросы, – буркнул Сергей и обнял Варвару.

– Начистить ему табло, – решил Леха, но сказал он это не очень уверенно.

7. Алые паруса

Курица пришла на урок в новом костюме. Девчонки, разумеется, стали обсуждать эту новость. Они обсуждали тихо, в шестом классе все умеют разговаривать так, что учитель не слышит и не замечает. Любой, кто хоть когда-нибудь учился в школе, знает, как это делается: надо говорить тихо, не разжимая губ. И смотреть не на собеседника, а прямо перед собой или в раскрытый учебник.

– Цвет темно-серый, – проговорила Оля. – К глазам. Соображает.

– Облегающий, по фигуре, а к низу юбка разлетается. – Надя-Сфинкс украдкой покосилась на Курицу. – Мода осень-зима. Прикольно смотрится.

– А она складненькая, оказывается, – Анюта балетная тоже включилась в беседу, точнее – в бормотание.

– Пряжки на карманах – это вчерашний день, – хмыкнула Сфинкс.

– Ты не в теме, это опять модно!

– Главное – стильно.

– Мне тоже купят такой костюм! – Лидка завидует любой новой одежде, а также автомобилю, коттеджу, колечку с камушком. – Мне мама купит именно такой!

Курица уловила волнение в классе, это ведь только кажется, что учитель глупее учеников. Иногда умнее. И Курица напомнила:

– Урок литературы, ею и займемся. – Хотя ей, как всякой женщине, было приятно, что новый костюм понравился девчонкам шестого «Б». Уж они-то хорошо разбираются в том, что модно и что стильно.

Подростки двенадцати лет не совсем взрослые, но и не совсем дети. Иногда так, а иногда эдак.

Агата в последнее время часто об этом задумывается: настоящая любовь с переживаниями и ревностью, как у взрослых. Драки и дразнилки, как в детстве. И конечно, очень умные мысли, совсем взрослые. А иногда вдруг глупые мысли, детские и пустяковые. Интересно, Леха перестанет западать на чужих девчонок? Или это у него пожизненное? И еще: он бегает за любой хорошенькой девочкой по детскому легкомыслию? Или увлекается всеми подряд, потому что он взрослый дон Жуан, неверный и ненадежный?

А литераторша в это время думала: «Самые современные люди, это, пожалуй, подростки двенадцати лет. У них и техника новейшая, и музыка самая модная. А куртки! А у девочек такие свитерочки, юбочки, брючки! Конечно, большую роль играют их юные лица, стройность, прелесть молодости». Так размышляла Курица.

Девчонки шептались. А мальчишки по обыкновению прислушивались, хотя притворялись, что их девчачьи разговоры нисколько не интересуют. И Леха тоже притворялся. Потому что на свете так много по-настоящему важного: «хонды», «мерседесы», вольная борьба, группа «Кузнечик». Да мало ли главного и заслуживающего внимания? Такие мысли посетили Леху.

Курица обвела класс специальным учительским взглядом – стало тихо.

– Кто из вас читал повесть «Алые паруса»? Ее написал Александр Грин. Скажу сразу – одно из моих самых любимых произведений. Кто из вас знаком с этой книгой, поднимите руку?

Поднялась одна рука, потом – вторая. И все.

– Два ботаника! Гриша самый умный, и Агата – просто умная, – засмеялся Барбосов.

«Двое. И это много», – подумала литераторша.

– Двое, так мало, – сказала она вслух.

Многие из них считают, что книги читать – устаревшее занятие; опять по той же причине – в жизни так много интересного: фильмы, группа «Кузнечик», группа «Рот до ушей». Всякие комплексы с магазинами и развлекухами! А иностранные машины марок! А сплетни! А любовь, наконец!

– Гриша, – Курица обратилась к самому умному, – скажи всем, о чем эта маленькая повесть? Такая красивая, умная, нежная? – Агата сразу догадалась: «маленькая повесть» Курица сказала в рекламных целях. У всех свои хитрости, Курица тоже человек. – Гриша, расскажи содержание.

– Там была девушка Ассоль, она мечтала о любви.

– И носилась повсюду, искала своего принца? – перебила Надя-Сфинкс.

– Нет, Ассоль была терпеливой и скромной. Она верила, что к ней он приплывет на корабле с алыми парусами. Она ждала и ни к кому не приставала.

– Лохиня твоя Фасоль, или как там ее, – Лидка Князева сразу поняла, что и Гриша, и Надя-Сфинкс, и сам писатель Грин намекают на нее, Лидку Князеву. – За счастье надо бороться, а не сидеть сложа руки.

– Не перебивай Гришу, – остановила Курица, – а ты, Гриша, продолжай.

Гриша увлеченно продолжал:

– Его звали капитан Грэй, он приплыл издалека, в городке ему рассказали про Ассоль – чокнутая, верит в алые паруса, а их не бывает. Тогда он решил: если она верит – бывают, пошел в обычный магазин «Ткани», купил немеряно красного шелка, и матросы его шхуны «Секрет» сшили огромные паруса. Он увидел Ассоль на берегу и почувствовал, что приближается великая любовь. Наверное, он тоже о ней мечтал.

– Лох, – убежденно сказала Лидка Князева, хотя ей нравился этот капитан Грэй, она смущалась и хамила от смущения, – лох. При чем здесь паруса? За девушкой надо бегать, обзывать, толкать в лужи, грубить. Тогда она сразу догадается и отзовется на его чувство. И ничего смешного. Глупый ваш смех, особенно твой, Агата!

Класс веселился. Лидка сердилась. У нее почти нет чувства юмора, а сама она часто бывает смешной.

Курица похвалила Гришу:

– Хорошо рассказал. А чем закончилась эта история, вы узнаете, когда прочитаете «Алые паруса».

Шестой «Б» мастер отговорок:

– А у меня нет книги Грина!

– Мне каждый день ходить на репетиции! Мы готовим «Золушку», у меня главная роль!

– А у меня чемпионат клуба «Фитилек» по вольной борьбе!

– Меня из библиотеки вычеркнули, я «Томсойера» потеряла! На столе была книга, а потом раз! И нет!

– Заныкала! – засмеялся Сергей. Он хотел сказать «припрятала», но в шестом «Б» говорят на специальном языке подростков. – Я у тебя этого «Томсойера» сам видел вчера!

Курица постучала связкой ключей по столу:

– Отговорки я и сама умею придумывать, и намного интереснее, чем ваши. А вы неизобретательны, хорошо, что никто не сказал про потолок, который течет в самые неподходящие минуты, а вода льется прямо на книгу. Или про будильник, который сломался, и поэтому ничего не успеваешь.

Класс смеялся. Литераторша хорошо знала своих учеников, а они, ученики, весьма неплохо изучили своих учителей. Умеют разгадать их тайные мысли и найти к учителю подход.

Агата чуть слышно проговорила Оле:

– А если к серому костюмчику надеть голубоватый шарфик, то глаза станут серо-голубыми. А если шарфик или водолазка зеленые, то и глаза зеленые. Очень эффектно. У нас, сероглазых, цвет глаз бывает разным, это зависит от одежды, а иногда от цвета неба. Или моря.

И Курица записала в классный журнал: «Шарфик голубой, к глазам». Потом строго сказала:

– «Алые паруса» прочитать всем, никаких «не успел», «буквы забыл» или «мама заставила мыть окно». – И они не стали спорить. Прочитают, так и быть. Тем более про любовь.

– Я песню сочинил, и слова, и музыку. Сам, – выкрикнул Леха и покосился на Агату: «Видала? Я тоже не так себе, я крутой парень, вольный борец и талантливый, конечно. Пусть и не Профессор Кислых щей».

Курица настроена мирно:

– Ну спой, только негромко. А вы не шумите, и всем будет слышно.

Леха без всяких вступлений запел:

Я играл в футбол,

На душе светло.

Тут мне засветили

Мячом в табло!

Ах, футбол, футбол!

Самый горький гол!

Вольная борьба,

На душе светло,

Тут я получил

Кулаком в табло!

Ах, борьба, борьба!

Горькая судьба! Класс был в восторге – хлопали, хохотали, топали, кто-то свистнул. Думали – Барбосов. Оказалось – Анюта балетная, нежнейшая и невесомая.

– Сам сочинил? – кричали со всех сторон. – Врешь! Признайся!

– Сам, – Леха скромно потупился, – могу еще спеть. Пока вы тут орали, то есть шумели, я еще один куплет сочинил.

– В другой раз споешь, – остановила его творческий порыв Курица, – на математике, хорошо? Учительница математики высоко оценит твой талант.

Агата и не знала, что литераторша недолюбливает математичку Клизму. Казалось, что все педагоги заодно, все друг с дружкой вежливы и корректны. «Все-таки учителя тоже люди», – в который раз за сегодняшнее утро решила Агата.

– Хоть один куплет! – стали просить девчонки. – А мы за это прочитаем про ваши красные паруса.

Мальчишкам тоже хотелось послушать продолжение Лехиной диковатой песни, но они гордо помалкивали.

– Пой, – Курица махнула рукой и села у своего стола, – только негромко.

– Боитесь завуча? – сочувственно и вместе с тем ехидно спросила Надя-Сфинкс.

Литераторша не ответила, и так понятно. Кто же не боится завуча Оксаны Тарасовны?

Леха снова запел, получилось громче прежнего – успех его вдохновил:

Шел хоккейный матч,

На душе светло,

Тут я получил

Шайбою в табло!

Ах, ты мой хоккей,

Морду не жалей!

Две последние строчки подхватил весь класс, удержаться было невозможно. Смеялись, наверное, на всю школу, потому что через минуту в класс ворвалась завуч Оксана. Обычно она начинает кричать с порога, а иногда – еще в коридоре. Но сегодня ее опередили.

– Репетиция! – завопил шестой «Б». – Готовим сюрприз родной школе!

– У меня ваши сюрпризы, шестой «Б», вот где сидят! – Завуч провела ладонью по горлу.

– То простые сюрпризы, а то совсем особенный!

– Леха сочинил песню! Сам!

– Слова и музыку!

– Исполняет тоже сам!

– Народное творчество!

– Песня – почти романс!

– А почему всем классом вопили? – Оксана Тарасовна – очень опытный завуч. Она лет двадцать в школе. И с каждым годом все труднее ее обмануть. Но шестой «Б» тоже не первый год в школе, а уже шестой. А Сизов даже седьмой, он второгодник.

– Мы поддерживали Леху!

– Потому что мы все как один болеем за честь родной школы!

– И родного шестого «Б»!

Странно и удивительно – Оксана Тарасовна поддалась на эту хитрость. Но лишь на короткий миг.

Она встряхнулась, как мокрый пес, и сказала железным тоном:

– А почему репетиция происходит на уроке? Разве это входит в программу изучения предмета – литературы? Разве ваш преподаватель не имеет четкого плана урока? – Она говорила о Курице в третьем лице, чтобы окончательно ее унизить, и гипнотизировала учительницу взглядом удава средней величины.

Курица не сразу сумела найти достойный ответ. Она смущалась и возмущалась. Ей хотелось сказать: «Я не девчонка, нельзя устраивать мне такую сцену, тем более – при учениках!» Сейчас она скажет: «Есть определенный педагогический такт, Оксана Тарасовна! Я не готова выслушивать ваши резкости, да еще при детях. Для всего есть свое время и свое место». Вот так скажет сейчас Курица, а потом будь что будет. Конечно, завуч – самый непримиримый человек в школе, все побаиваются Оксану, даже директор Мария Михайловна, интеллигентная и умная. Но сейчас Курица отбреет эту зарвавшуюся Оксану, и Оксана получит урок на всю оставшуюся жизнь. Промолчать нельзя, хотя и страшно.

Но тут поднялся Леха:

– Но разве мой текст – не стихи? А у нас как раз урок про разных авторов. Грин, например, сочинил «Алые паруса», а разве другой человек не может что-то свое сочинить? Вот я и сочинил. – Он скромно опустил белесые ресницы.

– Леха у нас поэт, – поддержал самый умный Гриша. Он тоже иногда сочиняет песни для рок-группы «Пульс собаки». Но сегодня речь не о Грише, надо победить завуча.

Тут высказалась Агата, она лучше всех умеет заговаривать зубы учителям и даже завучу:

– Наша родная школа получит первое место на олимпиаде искусств в Юго-Северном административном округе. Олимпиада называется «Солнечная звездочка». – Почему-то было важно произнести это длинное, не очень складное название олимпиады.

– И нам дадут роскошный приз, – добавила Анюта балетная. Она часто выступает в балетных спектаклях на разных конкурсах, – может быть яхту, почти настоящую.

– С алыми парусами, – добавил самый умный Гриша, – и она будет стоять на шкафу в вашем кабинете, Оксана Тарасовна, и украшать родную школу.

– И мне ни грамма не жалко, хотя яхта по праву моя, – сказал Леха и весело сверкнул глазами. – Я фанатею от яхт и всяких кораблей. Берите, пожалуйста.

Оксана тяжело и протяжно вздохнула, заколыхалась штора на окне. Вздох был со свистом, похожим на звук лопнувшего футбольного мяча: «С-с-с-с». Наконец она сказала:

– Не верю ни единому вашему слову. Требую тишины, здесь школа, а не Дом культуры и отдыха. А вас, – она указала ключом на литераторшу, – попрошу после урока заглянуть ко мне в кабинет.

Бедная литричка, как называют учительниц литературы во всех школах, кивнула, хотя ей совсем не хотелось идти в кабинет завуча.

– А у нас после урока будет дополнительное занятие, – не сдавалась Агата, – нам надо готовиться к диктанту. Будет работа над ошибками прошлых контрольных работ.

Вступил в беседу Сергей, он даже перестал обнимать Варвару:

– Курица, то есть учительница, не может нас бросить на произвол судьбы. Контрольный диктант, городской, или даже всероссийский! Представьте, если мы получим двойки! Какой позор родной школе!

Класс удивился – Сергей обычно неразговорчив. Он произнес свою пламенную речь и замолчал, не мог придумать, что еще сказать.

Выручила Варвара. На днях она приняла важное решение – стать кинозвездой. И теперь Варвара исполняла свою первую роль: закатила глаза и стала охать, изображая трагедию, то есть двойку, за городской диктант. Она выглядела хорошей девочкой-пятерочницей, которая постоянно беспокоится о своих хороших отметках по всем предметам без исключения.

Оксана всех выслушала и засмотрелась на Варвару, которая явно не пожалела косметики для своего утреннего макияжа, а потом сказала:

– И все равно не надейтесь, что я вам поверила. Ни слова правды. – Прозвенел звонок, завуч собралась выходить, но в дверях задержалась: – Не думайте, что вы меня ловко провели. Я вас насквозь вижу! – И ушла, а они кричали ей вслед:

– Вас разве проведешь? Вы завуч!

Курица смотрела на них серьезно и задумчиво.

– Испугались? – посочувствовал ей Леха.

– А как же? – весело ответила она.

Кажется, в этот день Курица поняла, что ученики – тоже люди.

8. Вам письмо

Писательница сегодня не работает над новой повестью, она изучает письма своих читателей. Изучает? Нет, это не холодное изучение. Писатель, читая письма, испытывает разные чувства – радуется, сердится, иногда смеется, расстраивается, иногда ругает себя, а иногда – читателя. Это когда между ними нет взаимопонимания. Письма редко бывают скучными, и читать их не скучно.

Вот пишет Настя.

...

«Я стараюсь никому не говорить, где работает моя мама, потому что стесняюсь. У Лерки мама бухгалтер в фирме, у Ани, моей лучшей подруги, мама тоже кто-то. А я всем говорю: „Мама – менеджер“, – и сразу отхожу, чтобы не задали дополнительных вопросов. А на самом деле мама работает в психиатрической больнице санитаркой. Представляю, как будут в нашем классе противно хихикать, с каким удовольствием начнут дразнить меня, если узнают правду. Хотя я-то при чем? Не я маму туда устроила на работу!

Вообще моя мама, это моя проблема. Характеры у нас с ней очень разные, я даже про своих друзей не могу ей рассказать. А тем более – о влюбленности. Железо, а не мама.

С кем мне поделиться? Подруга Аня хорошая, я зову ее Анка, а иногда – Пулеметчица. Шел по телику такой фильм, там Анка-пулеметчица красивая, поэтому Аня согласна быть Анкой, не обижается. У Анки я и взяла Вашу книгу. Мне очень понравилось, особенно девочка Таня. Мне кажется, что мы с ней похожи характерами. Я тоже застенчивая, могу не подойти и не поговорить, особенно с мальчиком.

Расскажу вам, что случилось в нашем классе. Наши ребята придумали называть учительницу истории „Истеричкой“, очень похоже на „историчку“ и смешно, но смысл обидный. А потом оказалось, что Истеричка будет нашей классной руководительницей. Все девчонки притихли, а мальчишки не успокоились, не хотели выглядеть трусливыми и стали звать Нину Павловну Нинкой. Некрасиво, правда?»

Писательница отложила письмо и подумала: «Девочка хочет казаться хорошей, примерной, лучше всех. Она задает вопрос: „Некрасиво, правда?“ Красивого в прозвищах, как правило, мало. Но учителей почти всех награждают прозвищами. Нинка – обидно? А Клизма – лучше? Или Курица? Такая уж доля у тех, кто работает с детьми, а тем более – с подростками».

Писательница продолжала читать письмо.

...

«Чтобы не выглядеть ботанкой, я тоже стала называть ее Нинкой. Но стараюсь делать это пореже. Решила так: укреплю свой авторитет в классе, а потом сама буду отучать всех от этого прозвища».

И опять Настя стала притворяться умненькой-благоразумненькой. «Авторитетом» она называла влияние. Это разные вещи: авторитет ближе к уважению. Влиять может и тот, кого не любят, не уважают, боятся.

...

«Все-таки она старше нас, у нее ума больше, она историю всего мира назубок знает. Удивительная женщина! И не очень красива, а как себя держит. Вот у кого надо учиться самоуверенности».

В этом месте Насте, видимо, надоело казаться положительной, и она стала более естественной.

...

«Истеричка Нинка нас не понимает. А может, понимает, но не хочет вмешиваться в наше воспитание, пусть воспитывают родители. А родители-то мало что дают, надеются на школу. До свидания. Настя».

Не очень понравилась мне Настя. Объясню почему. Есть такие люди – винят во всем окружающих, а себя никогда. Мама работает не в почетной должности, возится с тряпкой и шваброй. Да еще среди таких больных, над которыми можно похихикать, если ты глупый и тупой.

И еще претензия у Насти. Мама не понимает ее тонкую душу, какая нехорошая мама. И учительница Настю не понимает и не воспитывает. Тоже плохая, разумеется.

Писательница решила задать читателю своей будущей новой книги такой вопрос: кто самый неприятный в этой истории? Ответ читатель найдет сам.

В самом конце своего письма Настя приписала:

...

«Я вас, наверное, уже замучила. Отпускаю вас».

Наверняка Настя не заметила своей очередной бестактности. Кто она такая, чтобы замучить взрослого человека? Да еще «отпускать»? Или «не отпускать»? Кто же ей все это позволит? Но эта девочка двенадцати лет сама себе кажется очень значительной, позволяет себе панибратство со всеми подряд. Не знает дистанции, а ведь дистанция обязательна при общении. Подходить ближе, чем другой человек хотел бы, неприлично. А приличия следует соблюдать всем и во всем. Иначе Настенька окажется в смешном положении. И может потерять авторитет, которым так дорожит.

Писательница любит получать письма. Именно на бумаге, в конверте. Открываешь, а там чей-то крик души или наоборот – веселая история, а иногда откровенное признание: «Я его люблю, а он меня нет». Такая проблема очень часто встречается в письмах. Почему? А потому, что она очень часто бывает в жизни, любовь без взаимности.

...

«Меня зовут Лена. Я, как и героиня Вашей книги Таня, пришла в новую школу, в пятый класс. Надо мной тоже насмехались, да и теперь не отстают, особенно мальчишки. С девочками отношения хорошие. Но честно говоря, дружбы с девочками мало.

Я очень люблю мальчика Антона, а он любит другую девочку. Не могу ему простить, но ему это не очень-то надо. Антон красивый и умный, за это я его и люблю. Я много читаю, особенно люблю книги для девочек. Ваша книга „Мы в пятом классе“ – про Таню, а для меня она про Лену, то есть про меня.

У меня горе. Я вам его раскрою. Летом я познакомилась с прелестным мальчиком. Ему шестнадцать лет, а мне двенадцать. Ну и что? Он мне сразу понравился, и я ему, кажется, тоже. Но потом я переехала в другой город, родители перевезли, от них вечно неприятности. Увидела я своего любимого только в будущем году, он уже дружил с моей двоюродной сестрой, а меня он забыл, это было заметно по всему. Я его по-прежнему люблю, часто реву.

Вы, наверное, решили, что я дура и люблю сразу двух мальчиков, Антона и Сергея. В этом и беда, я люблю обоих. И ни один из них меня не любит! Помогите! Дайте совет! Или я скоро умру от своей безответной любви!

Все! Хватит о грустном, пора рассказать о себе».

«А до этого было не о тебе, – подумала писательница, – влюбчивой девочке Лене, настойчиво отыскивающей свою любовь, придуманную или настоящую? Этого ты, Лена, и сама не знаешь. Кстати, очень часто люди не могут ответить на этот трудный вопрос».

Дальше Лена пишет:

...

«Я очень ранимая девочка. У меня мама Светлана, папа Алексей, брат Андрей. Учусь я на четыре и пять. Я грубый и независимый человек, я гордая, у меня есть свое мнение. Если Вы не ответите на письмо, я этого не переживу, так и знайте. Я в первый раз пишу писательнице».

Вот такая девочка – грубая (она хотела сказать «резкая») и нежная, ранимая. И чуть что – «не переживу», «умру». Пишет грамотно, без ошибок, даже запятые почти все на месте. Ответ на ее письмо писательница, конечно, отправила. Знала, что Лена не умрет, но автор отвечает обычно на все письма, такой у нее закон.

А следующее письмо от Тани из большого красивого города Санкт-Петербурга.

...

«Когда читаю Вашу книгу „Соперницы“, вижу себя и свою жизнь. Когда я читала про девочку Сашу, похожую на мальчишку своими замашками, перед моими глазами появлялась моя подружка Алекс. Удивительно, ее тоже зовут Александра! У нее и манеры угловатые, и стрижка мальчишечья. Когда мы зовем ее Сашей, она из принципа не откликается, ей не нравится это имя. И мы зовем ее Алексом, я и моя вторая подруга, Кристина. Еще важное: я мечтаю стать писательницей, у меня уже написан роман, но у нас в городе не так много издательств. Кристина тоже будущая писательница, она выбрала мистику. Мы решили с Алексом в будущем сотрудничать. Я буду редактировать ее рассказы, а она будет иллюстрировать мои романы».

Еще письмо. Перед глазами одна картина.

На уроке шестиклассник Даня читает под партой книгу. За ним наблюдает Катя, ей давно нравится Даня. Он каждый день читает фантастику. Даня умный и красивый, а что еще от человека нужно? Совсем немного – чтобы обратил внимание на нее, Катю. Но этого пока не случилось.

И вдруг она видит: сегодня у него на коленях лежит не фантастика, а книжка «Виртуальная любовь в 6 „Б“». Вот он счастливый случай! «Есть повод для контакта», – как написано в письме.

И Катя не упустила свой шанс: едва дождавшись перемены, она подошла к Дане:

– Послушай, Даня! У меня есть все книги этой писательницы! Хочешь, принесу завтра любую?

– Все эти книги полная фигня, – ответил он, – для девчонок! – И отвернулся.

Так рухнули Катины надежды. Он по-прежнему бегал мимо нее, читал на уроках и все равно ухитрялся получать свои пятерки. Несколько дней Катя думала, как подступиться к Дане. Была какая-то тайна: ведь он все-таки читал эту книгу для девочек! Рисковал вызвать недовольство учителей, но все равно читал увлеченно, не отрываясь. Пока Катя все это взвешивала, родители Дани перевели его в другую школу. «У меня такое горе, я его не вижу»! – написала Катя в своем письме.

Писательница ответила ей письмом, посочувствовала. А самой было приятно, что мальчишка Даня читал ее книгу, да еще рисковал своей репутацией примерного пятерочника. Он обругал книжку за то, что на обложке написано: «Любимые книги для девочек». А он-то крутой парень. Но читал же все-таки!

Кстати, сама писательница совсем не рада, что на обложке написаны эти слова. И пишет она свои повести вовсе не только для девочек. Они для всех подростков. Но издателям нравится эта надпись. Может быть, это их ошибка? И кое-кого они от книжек отпугивают? Даню, например.

Письма помогают писательнице в работе. Иногда из писем возникают новые персонажи для книг. Часто они в чем-то похожи на ее знакомых ребят. Даня – на Леху: тоже независимый и резкий. Может быть, ему нравится Катя? Может, поэтому он так суров? Ему в таком случае особенно важно не признаться в своем интересе к этой книге «для девочек»?

А Лена чем-то напоминает Лиду Князеву – энергично ищет своего героя, хотя самой себе кажется нежной и ранимой.

Настя – умница, и книжки читает, размышляет. Но стыдится маминой работы. И вообще не ладит с мамой. «Мама меня не понимает». Да подумай, девочка, это говоришь не ты, а твой возраст. Трудный, переходный, подростковый. И в шестом «Б» такие проблемы есть: с мамами ссорятся, мамами возмущаются. Это пройдет. Не из одного лишь возраста состоит человек. Есть и голова на плечах, и привязанность к маме, и благодарность. Маму любят все на свете, и забывать об этом даже на время никак нельзя.

Писательница размышляла над письмами, и ей стало грустно – вспомнила, как в далекой юности и сама ссорилась с мамой. Теперь, с большим опозданием, просит прощения.

В дверь позвонили, это пришел пес Степа. Он всегда приходит в гости, когда ей грустно. Потому что Степа – друг.

– Писем опять наслали? И всем будешь писать ответы? А сырники для хорошей собаки приготовить, наверное, не успела?

– Успела, Степа, угощайся, хороший пес.

Она положила в Степину красную мисочку сырники, и Степа с удовольствием их съел. Потом проворчал:

– Я пошел домой, не люблю, когда ты, писательница, работаешь. Занятой человек – пустое место, я так считаю.

Она засмеялась:

– Есть в твоих словах правда, Степа. Но я же не только собак люблю. Свою работу тоже люблю, прости, пожалуйста. И читателей люблю.

Он ушел, ворчал по дороге. Крутой пес Степа, так он сам считает.

9. Другая

Профессор увидел ее на бульваре. Он почувствовал, что ему просто необходимо – поговорить с этой девочкой. Она быстро шла по дорожке Веселых воробьев. А он догонял широким шагом. Всего один вопрос у Профессора к этой девочке, но очень важный вопрос.

Наконец Профессор поравнялся с ней.

Это была совсем незнакомая девочка. Красивая, высокая и стройная. А на боку висела самая настоящая сабля. Не игрушка, это сразу видно, особенно проницательному Профессору Кислых щей.

– Аглая! Почему ты всегда с саблей?

Он знал, что она не ответит на его вопрос. Профессор многое знал, не зря же он Профессор. Но про саблю не знал – почему сабля на боку у девочки Аглаи? Она ослепительно улыбнулась и вместо того, чтобы ответить на его вопрос, задала свой:

– Почему ты за мной гнался?

– Так просто, – смущенный Профессор не успел придумать ничего оригинального, развернулся и пошел прочь.

По дорожке несся Леха. Он тоже бежал за Аглаей. А зачем? Принял ее за другую. Догнал и спросил:

– Почему у тебя сабля?

– В оружейном магазине купили, – и ему улыбнулась.

Когда человек не хочет отвечать на вопрос, он всегда найдет, что сказать вместо ответа. Леха постоял немного в нерешительности и ушел. Не хотелось говорить, что обознался.

А той, кого он искал весь день, нигде не было. Есть такие люди, которых никогда нет.

Старуха Суворовна сказала ему:

– Опять измену задумал, совести нет! Все расскажу Агате!

– Ябеда! – крикнул Леха, промчавшись мимо.

– А ведь мальчик прав, – засмеялась сестра Кутузовна, – ты, Суворовна, и в детстве была ябедой. Тебя за это лупили!

– Не была! – крикнула Суворовна, но в глаза сестре не смотрела.

– Как же не была? А кто моей маме нашептал про черничное варенье? Ты!

– Твоя мама все равно бы узнала, у тебя и губы, и щеки, и даже лоб были от варенья лиловые! Она бы и так все поняла!

– Пусть бы сама и понимала. Но ты наябедничала, и она отдала тебе облизывать банку из-под черничного варенья. А меня отлупила и не пустила в кино! Это справедливо?

Суворовна молчала, она делала вид, что внимательно всматривается в дальний конец аллеи Главных тусовок, она даже ладонь козырьком приложила ко лбу, будто подчеркивала: «Не до тебя, Кутузовна, веду важные наблюдения». Она не только притворялась такой наблюдательной. Она и правда была внимательной к чужим делам, иначе не посплетничаешь.

– Смотри, Кутузовна, Агата появилась на той самой аллее Главных тусовок. А Леха ее не замечает, гоняется за чужой девчонкой, имя не запомню никак. Все мужчины в любом возрасте – изменщики и обманщики. – Суворовна поджала губы и прищурилась. – Я здесь, на бульваре, много сижу, дышу свежим воздухом по совету врачей. И я все вижу, и про всех все знаю.

– Это правда, – Кутузовна кивнула, – про всех ты знаешь, а рассказывать нехорошо. Пусть сами в своих проблемах разбираются, я так считаю. Болтать про чужие дела нехорошо.

– А мне хорошо! Я простая! Бывшая деревенская! Это ты, Кутузовна, культурная-физкультурная! Я интеллигентных терпеть не могу! – Она сорвала с головы сестры вязаную шапку, с размаху кинула на землю и нарочно наступила на нее. Потом плюнула на дорожку, правда, мимо шапки.

– Перестань скандалить, Суворовна. Мы с тобой в соседних домах выросли, мы сестры. – Кутузовна подобрала с земли шапку, отряхнула и надела. – Из-за своей вредности ты, Суворовна, готова простудить человека. А ведь мы сестры.

– Двоюродные, заметь. И во всем расходимся. Ты к людям невнимательная, ничего ни про кого не знаешь. Скажи, например, любит Леха Агату?

– Помирает о ней, – мечтательно прикрыла глаза Кутузовна. – Агата – свет в его окошке, мечта его души и путеводная звезда в пустыне жизни. – Кутузовна любит красивые выражения из сериалов, из женских романов и старинных романсов, – но Леха легкомысленный изменщик. И сегодня он помирает об этой, с трудным именем.

– Юна ее звать, я выучила, – Суворовна достала из сумки большой морской бинокль и навела его на Юну.

Юна шла по аллее Главных тусовок, а рядом с ней шел Леха, он нес ее рюкзачок, розовый, маленький, такой девчачий и легкий. Он нес его не для помощи слабой девочке, а в знак внимания и большого светлого чувства. Как раньше носил Агатину гитару.

Агата это увидела без всякого бинокля. Что она сделает? Уйдет? Поколотит изменщика Леху? Врежет красавице Юне? На бульваре было немало народу – хозяева собак, мамы с колясками, была Оля с кроликом Крошкой, Надя-Сфинкс с Барбосовым и Лидка Князева сама по себе. Все видели эту сцену, многие пытались угадать, что будет дальше.

– Главное, помирились недавно!

– А он опять изменяет!

– Такой наш Леха непостоянный. Ему и Профессор Кислых щей говорил: «Две макушки – ветер в голове и счастливое будущее».

– Когда это он говорил? – Оля сама часто врет, поэтому она недоверчивая, – что-то я не помню таких предсказаний.

– Ты, Олечка, не помнишь. А я все помню. – Лидка развернула шоколадку и стала есть. Она ни с кем не поделилась. Надя-Сфинкс мстительно улыбнулась:

– Лидка Князева плохо запоминает параграфы учебников, еле-еле заучивает стихи, даже короткие. Но предсказания и гадания она запоминает с одного раза и на всю жизнь.

– Профессор не ошибается! – Лидка доела шоколадку и выбросила обертку, там были нарисованы рыжая белочка и золотистые орешки. – Он мне всю правду предсказал, даже с подробностями.

– Лидка, откуда ты знаешь, что не ошибается? – Оля ласково гладила своего кролика Крошку, он бегал вокруг хозяйки на ярко-розовом поводке. – Мне Профессор обещал бизнес, а где мой бизнес?

– Зато мне он предсказал большую любовь! – выкрикнула Лидка Князева, и сама как будто зазвенела от счастья. – И пожалуйста – главный друг моей жизни встретился мне случайно, как судьба! Я придумала ему прозвище – Салат.

– А где твой Салат? – Надя-Сфинкс пристально посмотрела на Лидку. – Опять спугнула свою любовь, Князева?

– Ты что? Он просто в Париже, ничего особенного.

– Врешь? – снова не поверила Оля. – И что он делает в Париже?

– Ничего особенного, участвует в конкурсе холодных закусок. Он из всего кафе «Тройка» самый лучший закусочник, а приз в Париже на конкурсе – золотой салатный лист. Вроде Оскара на кинофестивалях.

От зависти у Нади-Сфинкса побежали по спине мурашки, она оглядела Лидку, особых недостатков не нашла ни в лице, ни в фигуре, ни тем более – в одежде.

– Каждый может делать салаты, особенно оливье: огурец, зеленый горошек, яйцо, морковь, мясо, картошка и, конечно, майонез. Делов-то!

– От зависти портится цвет лица, – ехидно улыбнулась Лидка. – Этот салат знают все, а конкурс – для творчества, для изобретенных новых блюд.

Но Лидку Князеву уже не замечали, все смотрели вдаль, туда, где были Агата, Юна и Леха.

– Изменщик нарвался! – Надя-Сфинкс с удовольствием хрустела вафлей. – Мой Барбосик никогда не изменяет мне, даже не смотрит на других девчонок.

– Это тоже плохо, – Оля взяла на руки кролика Крошку, потому что к ним приближался пес Степа. Степа и Крошка пока не были друзьями, Крошка побаивался пса. – Как же Барбосов сравнит тебя с другими? Как узнает, что ты, Надя-Сфинкс, лучше всех?

Но и эти проблемы временно были забыты, как и рецепты салатов, потому что там, в конце аллеи, Юна вдруг раскрыла зонтик. Он был синий в звездах, она быстро-быстро вертела его в руке, звезды сливались в золотые круги.

– Охмуряет Леху, – Лидка сказала это со знанием дела. И всем стало смешно.

– Князева спец в этих делах, – опять съязвила Надя-Сфинкс, – она долго билась за своего мальчика, тренировка помогла. Да, Князева?

– Да, я боролась за свою любовь, – Лидка нисколько не стесняется того, что бывает навязчивой. Она буквально ведет войну за каждого мальчишку. И потенциальные бойфренды спасаются от нее бегством. Один даже вызвал на помощь свою активную маму.

– Боролась, как танк! – Сфинксу всегда были не по вкусу Лидкины атаки.

– А зато теперь у меня Салат. Не хило? – Лидка гордо глянула на Сфинкса. Раньше Надины примочки сильно задевали Лидку, а теперь задевали, но не сильно.

– Улетела! – вдруг завопил Барбосов. – На зонтике!

– Ой, правда! Вон она поднялась над березой!

– Юна улетела!

– Агата убежала!

– А Леха остался!

Все так и было. Леха торчал в конце аллеи Главных тусовок один, как дурачок. Он проворчал: «Как дурак».

А какой у него был выход? Догнать Юну? Он не умел летать. Побежать за Агатой? А гордость? Ее никуда не денешь, гордость.

Тут к Лехе подбежал хороший друг. Настоящий друг не оставил Леху в одиночестве. Пусть Леха обманщик и коварный изменщик. Но дружба – это дружба, и друг не стал задавать лишние вопросы или жалеть. Друг спросил:

– Хочешь, расскажу анекдот? – предложил небрежно, не показывая своего сочувствия.

Леха все понял, благодарно улыбнулся и кивнул небрежно:

– Расскажи.

Ну, конечно, это был пес Степа.

– Слушай, Леха. Идет человек по проспекту и поминутно щелкает пальцами. Встретил знакомого. «Почему ты щелкаешь?» – спросил знакомый. «Пугаю крокодилов». – «Но здесь же не водятся крокодилы!» – «Потому и не водятся, что меня боятся».

Леха преувеличенно громко и долго смеялся, чтобы доставить удовольствие псу. Пес Степа тоже хохотал за компанию. На смех тут же сбежались ценители анекдотов – Оля, Лида и Надя с Барбосовым.

– Степа, повтори анекдот! – попросила Оля, остальные тоже стали просить. И Степа проворчал:

– Анекдоты не любят повторов, становятся несмешными. – Но все-таки повторил, Степа хорошо относится к шестому «Б». Все рассмеялись. Тут Лидка Князева задала очередной бестактный вопрос:

– Леха, опять вы с Агатой поругались? Как часто вы ссоритесь, кошмар. Вот мы с моим Салатом никогда не ругаемся, за все время ни разу.

– А Салат с тобой уже неделю? Или две? – съязвила Оля и подмигнула одноклассникам.

Кролик Крошка хрюкнул под Олиной курточкой, он тоже смеялся.

Мимо пробегал Артем с крысой Гертрудой в сумке. Он заметил свою Олю и подошел к ней.

– Поругались, не поругались – не твое собачье дело, – вдруг сказал Лидке Степа.

Всем показалось это остроумным. Шестому «Б» иногда все кажется смешным – палец покажи, и все хохочут. Такое было настроение. Смех разносился по всему бульвару, но Леха все-таки услышал, как голос откуда-то с верхушки старой березы произнес:

– Изменять некрасиво, ни к чему хорошему это не приведет.

Леха задрал голову и посмотрел наверх.

Там, среди голых веток березы, сидел Профессор Кислых щей Юлий Цезаревич, он чистил апельсин и бросал вниз корки. Одна попала Лехе по голове, – было не больно, но обидно. Леха еле сдержался, молча стряхнул оранжевую корку на снег.

– Профессор! Как ты туда попал? – задала глупый вопрос Лидка.

– Сам не знаю, – очень умный Профессор дал не очень умный ответ.

– Что ждет меня в будущем? – вдруг спросил Артем.

– Будешь директором зоопарка, – не задумываясь, ответил с высоты Юлий Цезаревич. Артем засиял, он давно мечтал именно о зоопарке.

– Вот классно! Дома не будет зоопарка, все перестанут ворчать. Зоопарк будет в зоопарке.

Оля рассердилась:

– Я первая придумала открыть свой частный зверинец! Давно! Когда еще Артема не знала! И нечего мою идею отбирать! – набросилась она на Артема.

Все посмотрели на него, он с виноватым видом проделывал сапогом ямку в сугробе на краю дорожки. Никто не заметил, что Профессор Кислых щей уже стоит на земле среди них.

– Профессор, а как ты очутился внизу? – Лидка задала еще один глупый вопрос, на который невозможно ответить. Что сказать? «Слез»? «Сняли»? «Упал»?

– Сам не знаю, – снова пожал плечами Юлий Цезаревич.

Леха сердито глянул на него, взял горсть снега, быстро слепил снежок и запустил в Профессора.

– За что влепил? – рассердился Профессор Кислых щей.

– Сам не знаю, – нахально улыбнулся Леха и ушел. Кажется, он все-таки выбрал, за кем ему идти и с кем мириться.

А в это время Агата сидела за компьютером и записывала умные мысли в свой ЖЖ.

Вот какие это были мысли.

...

«У некоторых скучных людей нет ЖЖ. И как они живут, удивляюсь. А у меня в Интернете сто знакомых. Мальчишки, которые никогда меня не видели, откуда-то знают, что я красивая и веселая. Превед, мальчишки, особенно ГлеВсевпорядке!»

Диковатые слова развеселили ее. Опять этот интернетовский слет…

Потом Агата стала читать чужие ЖЖ:

...

«Локомотив – чемпион!»

...

«Прогуливать стыдно, я прогулял два дня, мне очень стыдно».

...

«Мы прикармливаем Лялечку манной кашей, кушает хорошо, стала гораздо спокойнее, а я ей давно говорила, что ребенок не капризный, а просто голодный. Молодая мама упряма. А вы своему Толику даете манную кашку?»

...

«Забьем стрелу на аллее Тупых прохожих, важный разговор.

Макарон».

...

«Салат „Удивление“: ананас, селедка, финик, сладкий перец, манго, и все это сбрызнуть рассолом греческих оливок».

«Лидка, – догадалась Агата. – От Салата у Лидки полностью снесло башню», – так подумала Агата, вспомнила Леху и весело сказала: «Леха, объявись – звони, приходи, может быть, прощу. А может быть, нет». Она сказала это в пустой квартире, даже кота не было дома, он гостил у Лехи. Но иногда необходимо произнести слова для самой себя, чтобы отвести душу. Не важно, что ответа не будет.

Агата села в угол дивана и стала слушать песню, старую, но до сих пор любимую.

Привет. А жить ты будешь долго,

Я вспоминал тебя вот только, в обед.

Привет. Наверное, нелепость

Кричать тебе на весь троллейбус: «Привет!»

Привет. А дождь все не проходит,

А я с утра не по погоде одет,

Наверно, я уже простужен,

Да бог с ним, слушай,

Мне твой нужен совет…

Агата подпевала этой песенке. И тут зазвонил телефон. Лехин номер высветился на дисплее. Это был он!

– Надо поговорить, – сурово начал он, – выходи на бульвар, а то будет хуже.

– Кому? – поинтересовалась она.

В голосе Леха уловил насмешку.

– Мне, – печально признался он.

Это было такое важное признание, после которого надо было мчаться на Лунный бульвар, пока туда не прибежала загадочная Юна. Лететь на крыльях любви, как торжественно выражается Надя-Сфинкс, насмотревшись сериалов из Мексики и Парагвая. Именно на крыльях. И как можно скорее.

– Не пойду, некогда, – Агата отключилась и стала собираться. Куда? Ну конечно, на Лунный бульвар.

Леха ждал на аллее Чудаков. Он держал две пачки мороженого и сурово смотрел в конец аллеи Чудаков – оттуда, из-за поворота должна появиться Агата. Если, конечно, она придет. А если не придет? Запросто может не прийти. И прийти может. Тоже запросто.

Леха стоял всего минут десять, но они показались ему часом. Мимо прошла Оля, она не смогла промолчать:

– Не придет! Сам виноват, изменщик коварный!

Потом появился Профессор:

– Могу предсказать ближайшее будущее… за гонорар, естественно.

– Денег нет, – ответил Леха, – бери мороженое, если совесть позволит.

– Позволит, – спокойно сказал Профессор Кислых щей и раскрыл пачку мороженого. Он ел медленно, с наслаждением и задумчиво смотрел на Леху. А потом выбросил обертку в урну и собрался уже уйти.

– Эй! А предсказание?

– Ах, предсказание. Она не придет, Леха, вот тебе и предсказание. Ты сам во всем виноват. – Он отошел довольно далеко, потом обернулся и крикнул: – Или придет! Надежда все же остается.

Леха еще подождал, надежды совсем не осталось. Он махнул рукой. Сердце чуяло: «Не придет». Стал разворачивать мороженое, которое предназначалось ей. Надо же хоть чем-то утешиться.

И тут совсем неожиданно появилась она, такая хорошенькая, тоненькая, походка легкая, глаза независимые, озорные. Уголки рта весело приподняты.

– Леха, чего ты тут стоишь как столб?

– Так просто, все равно делать нечего.

– Вот почему ты тут оказался, а я думала, ждешь кого-то. И мороженое купил себе любимому, да?

Он хотел ответить: «Не люблю ехидных», но вырвалось другое:

– Тебе купил, на, держи, – ворчливый тон, а взгляд почти нежный. Она сразу поняла взгляд, и тон тоже был понятен. Ела мороженое «Золотой слиток», шагала рядом, стараясь попасть в ногу. В его наушниках звучала песня:

Но постой.

Ты не бросай стихи в огонь,

Огонь их не возьмет,

Тебя согреют молоко и мед.

Молоко и мед.

Я помню только комнату и стол.

И ключ дрожит в руке,

Как будто я опять забыл зажечь

Фонарь на маяке.

Вдалеке. Уже сигналят корабли,

Весна разгонит лед,

И к нам вернутся молоко и мед.

– Я люблю «Сплин». – Леха сказал это с чувством; может быть, слова о любви относились не только к группе «Сплин»?

Агата все понимала, но по ней это было незаметно, хотя Леха тщательно вглядывался в ее лицо. Но лица девчонок иногда бывают непроницаемыми. Может быть, это и спасает девчонок от лишних обид, насмешек и разных огорчений, мелких и крупных.

– Я тоже люблю «Сплина», – небрежно поддержала она разговор, никаких намеков.

Все было прекрасно, Агата подумала, что Лехины фокусы и зигзаги, наконец, в прошлом. Она сказала:

– Леха, ты очень ревнивый, от этого же с ума можно сойти!

Леха сразу снял наушник и рявкнул:

– А ты не кокетничай с Макароном! И с Харей! И с борцом Сашкой. Как будто ты девушка легкого поведения! И еще – кто такой Глеб? Я такого вообще не знаю!

Она тоже выпутала свои каштановые пряди из наушников и уставилась на него:

– Глеб? Понятия не имею. И никакого я не легкого поведения, просто красавица, и все за мной бегают и в жизни, и в Интернете. Леха, это нормально.

Вспыльчивый Леха стал кричать и размахивать руками:

– Не выкручивайся! Имей мужество сознаться! – Так всегда припирала к стенке своих учеников завуч Оксана Тарасовна. И называла их «учащиеся». Но Леха не Оксана, вот почему Агата рассмеялась.

– Леха! Я догадалась! Ты читаешь мой ЖЖ! Ну ладно, я признаюсь. Там была ошибка, Глеба нет, это хлеб, понял?

Он не поверил и буркнул:

– Понял.

Агата ласково взяла его за руку. Это был абсолютный мир. Совсем без тени обид, ревности, злых упреков. Прекрасный мир!

Но тут мимо прошла Юна, нежная, гибкая, длинноногая. И Леха высвободил свою руку из Агатиной руки. Он стал смотреть на Юну, хотя и пытался это скрыть.

– Юна, – позвала Агата, – постой!

– Слушаю, – остановилась Юна.

– Надо поставить точку над «i». Я поставлю ее тебе в лоб.

– Я не согласна, – серебристым голосом ответила Юна и убежала.

А Леха? Он опять шел рядом с Агатой.

– Ты сама ревнивая, а я верный и скромный, – он лукаво улыбнулся, – с самого сентября я храню эту, ну как ее… верность до гроба. Я не ты, ни с кем не кокетничаю, глазки не строю.

– Я тоже не строю, у меня взгляд такой веселый, – вздохнула Агата. – А ты вечно крутишься около разных красоток. Хотя Юна вовсе не красавица, у нее кривые ноги и лицо тоже странное какое-то, неужели не видишь?

– Как я могу видеть, если ты не разрешаешь мне на нее смотреть! Ты со своей ревностью достала уже!

Подошел пес Степа, увидел, что они собираются поругаться, и рассказал анекдот: «Сидят трое. Выпили, один предложил: „Давайте каждый признается в том, в чем никогда никому не признавался“. И начали. Первый сказал: „Я ворую, не попадаюсь“. Второй сказал: „Живу с женой начальника, никто не догадывается“. Третий сказал: „А я никогда не признавался, что не умею хранить секреты“».

Агата и Леха хохотали от всей души. Не зря Агата ходит с девчонками на заседания клуба бывших обиженных. Взрослые женщины часто говорят, что всякие измены мужчин и прочие их фокусы легче пережить, если у тебя есть чувство юмора. У Агаты оно, определенно, есть. А Леха – особь мужского пола со всеми недостатками мужского характера. «Возраст значения не имеет: какой характер в двенадцать лет, таким он останется и в сто двенадцать», – так однажды сказала Сильная.

– Леха, тебе самому не надоело все время изменять мне? То у тебя вечная любовь на неделю к Анюте балетной, то ты на Лидку Князеву западаешь, совсем без тормозов. То еще кто-то на глаза попался. Ты что? Вообще, что ли? У меня никакой ревности нет, просто неприятно, – так говорила она, а он виновато молчал, опустив голову.

Потом сказал:

– Это были не измены, а минутные увлечения, большая разница. А Князева сама мне мозги клепала, я ни грамма в нее не влюбился, что же у меня – совсем вкуса нет?

Агата рассмеялась. Леха кивнул в сторону – к ним приближалась веселая компания: Харя, Оля с Артемом, Надя-Сфинкс, Лидка Князева. Они искали Степу.

– Степа! Расскажи анекдот! – попросила Оля, а кролик Крошка, спрятанный под Олиной курточкой, тоже попросил:

– Расскажи, Степа, ты так хорошо рассказываешь. – Крошка подлизывался к Степе, скрывал страх.

– Давай, Степа, рассказывай. А то тоска заела, – поддержала Лидка, – я совершенно не привыкла быть без Салата, скучаю ужасно.

– Расскажи, Степа, народ просит, – по-хозяйски обратился Харитон по прозвищу Харя к своему питомцу. И пусть все в тусовке, а тем более Леха, не забывают, кто главный. И пускай этот Леха перестанет показывать Харе кулак и делать свирепое лицо. Да, Харя влюбился в Агату. Что тут поделаешь? Она самая красивая на всем Лунном бульваре, в такую девочку нельзя не влюбиться. А главное, любовь Харитона – страшная тайна, никто о ней не знает, и Леха не догадывается. А лупит Харю на всякий случай, есть такое волшебное слово – «профилактика». Так говорят, если надо заранее принять меры. Обо всем этом не раз думал Харитон. И сейчас он почти не смотрел в сторону Агаты, так ему казалось. Но почему-то видел ее улыбку, лукавые глаза, острый подбородок и земляничный рот. Вот она дунула на свою легкую челку, и челочка взлетела над бровями.

Многие девчонки носят челочку, но ни одна девочка в мире не сумеет таким милым и озорным способом поправить прическу.

– Итак, анекдот, – объявил пес Степа, – а ты, Леха, перестань показывать кулак моему хозяину Харитону, а то я рассержусь.

– Никто и не показывает кулак, – отпирался Леха, – нам в секции вольной борьбы вообще запрещено драться на бульваре с посторонними.

– Значит, так. Миллионер приезжает в отель. «Мне номер люкс». – «А вчера приехал ваш сын и снял для себя целый этаж». – «Сын может себе это позволить. У него отец – миллионер, а у меня – нет».

Они смеялись, как всегда, громко, дружно и весело. Суворовна ворчала:

– Птичек распугали, я воробушкам пшена сыплю, а они все разлетаются. Разве нельзя хохотать тише? – крикнула она шестиклассникам, от ее голоса последние воробьи сорвались с места и упорхнули на вершину старого тополя.

– Всю живую природу растревожили! – ругалась старуха Суворовна. Кутузовна погладила сестру по плечу:

– На молодежь серчать – все равно что погоду ругать – смысла никакого. Ну как, Суворовна, нравится тебе пословица моего сочинения?

– Ха-ха! А ты сама-то каждый день ругаешь погоду. То тебе слякоть не подходит, то мороз тебя достает, то зачем снега нет, то зачем снег есть. Разве не так?

– Так. Но ругаю, когда ноги ломит или давление скачет. Я метеозависимая, – с гордостью объявила Кутузовна. – Тонкий организм, погодные условия влияют на мое самочувствие.

– Во! А на мою нервную систему, представляешь, влияет эта невоспитанная молодежь! – Она кивнула на тусовку. – Леха орет, Олька верещит, Надька-Свинтус хохочет во все горло, собаки лают, дети двенадцати лет обнимаются, кадрятся, изменяют, устраивают друг дружке сцены ревности. Терпение мое кончается! – Она сложила ладони рупором и рявкнула: – Молчать!

Шестой класс давно так не смеялся. И Степа с ними. Барбосов крикнул:

– Лунный бульвар вреден для здоровья! Сидели бы вы, Суворовна, дома!

– Сам, Барбос, сиди дома! Свежий воздух мне врачом прописан! И медсестрой!

– А также наблюдение над всеми, – добавила Надя-Сфинкс, которую иногда называли Свинтусом. Ей это, конечно, не нравилось. – И самые свежие сплетни! И еще участие в воспитании подрастающего поколения!

Они хохотали, Суворовна негодовала, а рядом с ней хихикала двоюродная сестра Кутузовна.

– Ты-то чего смеешься? Они старость не уважают, а надо уважать. Ты тоже старая, должна быть на моей стороне!

– Я не над тобой смеюсь, – быстро соврала Кутузовна, – просто радуюсь: Агата с Лехой помирились все-таки.

– Дня на два, не больше, – Суворовна не любит, когда они мирятся; ссора ей интереснее – фактов для обсуждения гораздо больше: кто кого обманул, кто ругался, кто дрался или, в крайнем случае, толкался. – На мирных смотреть скучно, ходят рядышком, как пришитые, и воркуют. Тоска. Но я не грущу – скоро поругаются, и начнется кино бесплатное.

– А может, не поругаются? – Кутузовна надеется несмотря ни на что.

– Как же, держи карман шире. Вон идет девочка, видишь? И Леха тоже видит ее. Хорошенькая девочка. Чем это кончится? – и Суворовна зловредно хихикнула.

10. Покажи ладонь

– Идет Юна, – задумчиво сказала Агата, – похоже, она все-таки мечтает получить в лоб. – И Агата пошла навстречу Юне.

Все с большим интересом ждали, чем закончится эта важная встреча. Спектакль можно увидеть не только в театре. Иногда он разыгрывается прямо на дорожке Лунного бульвара.

– Опять пришла? – мирным голоском спросила Агата.

– Ищу одного человека, – таким же мирным голоском отозвалась Юна.

– Я вот он, – сказал Леха, – чего меня искать?

– А ты, Леха, тут ни при чем. Совсем другой человек куда-то ушел и не появляется.

– Знаю, знаю кто! – Агата радостно прыгала на месте, – я догадалась, кто потерялся. Вон он идет!

Из-за поворота аллеи Главных тусовок появилась знакомая фигура в распахнутой куртке, с толстой книгой под мышкой, на макушке торчал хвостик.

– Профессор! – закричал Барбосов.

– Кислых щей!

– Юлий Цезаревич! Привет-буфет!

– Иди к нам!

Он подошел:

– Юна! Неужели я вижу тебя?

Юна молчала, в глазах была тайна. Лидка старалась привлечь внимание Юлия Цезаревича к себе:

– Профессор Кислых щей! Когда вернется мой дорогой Салат? Скоро?

Но Профессор не ответил Лидке, хотя она наседала:

– Салата послали в Париж! Представляешь, Профессор? А я жду, жду, так долго он там повышает свое салатное мастерство!

Профессор подошел к Юне и произнес:

– Юна, хочешь я предскажу твое прошлое, настоящее, будущее? Только скажи свое отчество.

Но она молчала. Почему-то не хотела знать его предсказаний.

Все перестали шуметь и толкаться – ждали.

– Она забыла отчество, – съехидничала Агата.

И все как проснулись:

– Дивановна!

– Крокодиловна!

– Абажуровна!

– Апельсиновна!

– Арбузовна!

Все веселились, Юна тоже смеялась с ними. Агата подумала: «Не обижается, значит, не дура». А вслух сказала:

– От Лехи отойди и не подходи. Месть моя будет беспощадной.

– Поняла, – тихо ответила она, – я на Леху не запала, не беспокойся, Агата.

– Почему? – глупо спросил Леха.

– Просто так, – туманно ответила она.

И тут Юлий Цезаревич слепил снежок и бросил в Юну.

– Профессор на Юну запал! – в восторге закричал Леха.

– А мы не догадались!

– Догадались, но не сразу, – Агата подпрыгивала на одном месте и радостно повизгивала, – у них взаимная любовь! И это классно!

Агата была довольна по понятной причине: теперь Юна перестанет быть соперницей, а Леха поймет наконец, что всем девчонкам он нравится.

А все остальные радовались просто так: всегда приятно наблюдать взаимную любовь. А люди из шестого класса совсем не вредные, если, конечно, для вредности нет особых причин.

– Угадали, – тихо признался Профессор Кислых щей. Юна опустила голову и смущенно поглядывала исподлобья, потом сказала:

– Да, мне тоже симпатичен Профессор Кислых щей. Но он бегает мимо меня со своей толстой книгой. И всем предсказывает разные вещи, только скажи, как зовут. А мне ни разу не предсказал мое прошлое, настоящее или будущее.

Профессор возмутился:

– Как же так! Я предлагал предсказание, но ты убегала, улетала, ускользала. Юна, я в любую минуту скажу тебе всю правду, только покажи ладонь.

Она протянула ему розовую узкую ладошку. Он долго разглядывал ее, приговаривая:

– Какой необычный рисунок. Какие загадочные линии!

Агата подумала, что Юлию Цезаревичу просто очень приятно держать эту девочку за руку. А девочка Агате нравилась: красивая, нисколько не кривая и не косая. Человек стал другим так быстро. Почему? Обстоятельства изменились.

Юлий Цезаревич, наконец, отпустил руку девочки.

– Тебя ждет большой успех в личной жизни, – тихо проговорил он и сам смутился. А чтобы отвлечь всех и Юну от мыслей о великой любви, Профессор добавил: – Тебя ждет дом – полная чаша.

– Полная чашка – это классно, – влезла в разговор Князева, – особенно лимонного напитка или сока. Ну что смешного я сказала?

Тут на аллее Главных тусовок появилась математичка Клизма. Все уставились на нее. Клизма довольно часто ходит здесь – иногда одна, иногда с любимым котом Рыжиком. Но сегодня она шла с мамой Нади-Сфинкса, и это не понравилось Наде. Пусть бы мама и классная руководительница гуляли в разное время в разных местах. Но не все получается так, как нам бы хотелось: они шли рядом и беседовали:

– Я вас специально догнала, – говорила Надина мама, – мне хотелось вас поблагодарить.

– За что? – удивилась Клизма.

Шестиклассники слушали внимательно, но делали вид, что заняты своими приколами.

– Ну как же! Вы проявили большую заботу о детях.

– Ах, заботу. Это моя обязанность – заботиться о том, чтобы они хоть немного знали математику. Приходится, не жалея сил и времени, вбивать в их головы математические законы и правила. Хороший учитель тем и отличается от плохого, что способен обучить своему предмету любого ученика.

– Да я не про математику, – отмахнулась мама Сфинкс, – я про огнетушитель. Ведь вы побеспокоились о том, чтобы в классе был огнетушитель! Это прекрасно! Противопожарные меры!

Клизма вытаращила глаза. Она уже приготовилась сказать: «Вы что-то напутали, я ничего про огнетушитель не знаю». Но тут математичка взглянула на Надю. Она стояла около своего любимого Барбосова и бросала на математичку умоляющие взгляды.

Клизма мигом все поняла. Она хорошо знает подростков, а уж свой шестой «Б» видит насквозь. И она увидела Надю-Сфинкса со всеми ее тревогами, враньем и секретами. Мудрая и проницательная Клизма сказала:

– Ах, огнетушители! Конечно! Как же без огнетушителей?

Они с Надиной мамой пошли дальше, Надя-Сфинкс отдувалась, как после тяжелой работы.

– Уф! Не выдала. Клизма супер. – И никто со Сфинкс не спорил.

Расстроенный Профессор Кислых щей смотрел на Юну, внимательно изучал ее брови, глаза и щеки. Они были прекрасны – тоненькие брови, ярко-карие глаза и нежно-румяные щеки.

– Можно взглянуть на твою макушку, макушка много говорит о человеке.

Она засмеялась, сняла шапочку, нагнула голову и послушно ждала, что он скажет о ее судьбе. Но в глубине души Юна знала, что ничего он не скажет. А откуда это было ей известно? Читатель узнает не сейчас, а в следующих главах. Не все сразу.

11. Толстая книга

– Ты эту здоровенную махину прочитал? Так я тебе и поверил, – Леха умеет строить разные рожи, особенно презрительные. Для этого надо криво усмехнуться и сморщить нос.

– Изучил, – Юлий Цезаревич тряхнул хвостиком и внимательно посмотрел на Леху.

– Наизусть выучил? Наглое вранье! Ну-ка скажи, что случится через семь минут? Ага! Не знаешь!

– Через семь минут здесь появится человек, которого ты ждешь. А еще здесь окажется животное, хищное, хитрое, но не опасное.

– Откуда ты можешь это знать, Профессор Кислых щей?

– Примитивные вопросы задаешь, Леха. Я же про тебя все знаю: ты конкретный, крутой и упрямый. Кстати, лично я считаю упрямство качеством глупых людей.

– Это еще почему? – Леха готов был обидеться и даже врезать этому Цезаревичу. – Разве не бывают упрямыми умные люди? Я, например, одного знаю. – Леха имел в виду себя.

– Умный умеет доказывать свою правоту словами, находит аргументы. А дурак слов не знает, он упирается рогом или дерется. Ты ведь сейчас хотел меня ударить. Хотел?

Леха сказал:

– На кой ты мне нужен? – и стал смотреть вверх, на серенькое небо. Но он видел не только серенькое небо, Леха заметил, что по дорожке идет Агата и несет под мышкой кота Барса. Кот глядел прямо перед собой, как будто он водитель, а хозяйка Агата – его личный автомобиль.

Агата обожает кота Барса, многое ему прощает, многое разрешает. Например, кот умеет сам открывать холодильник, вытащит котлеты или сосиски, съест, бока станут круглыми, и кот лежит у батареи, мурлычет как ни в чем не бывало.

Однажды кот слышал такой разговор:

– Агата, тут стояла тарелка с котлетами, а теперь – пустая. Неужели ты смогла съесть столько котлет?

– А что? Проголодалась, уроков много задают, расход энергии огромный, мама. Аппетит зверский.

Мама засмеялась. Может, догадалась, а может, поверила. Барс так и не понял.

Кот быстро привык к обожанию Агаты, научился капризничать, привередничать в еде и требовать: «Рассказывай что-нибудь захватывающее, иначе мне не уснуть». И Агата рассказывала ему про девочку Белоснежку, про Аладдина и волшебную лампу или еще одну, самую любимую сказку Агаты и кота Барса.

– Расскажи прикольную, – попросил кот.

– Хорошо, слушай.

Кот лежит у теплой батареи, Агата уютно устроилась в кресле, поджав ноги. Она рассказывает не торопясь, настоящим сказочным голосом:

– «В некотором царстве, в некотором государстве был дворец».

– Это такой большой дом, – вставляет свое слово Барс.

– «Однажды началась гроза, даже целый ураган. Но во дворце было сухо и тепло, у всех было хорошее настроение: приятно сидеть дома в плохую погоду. Только принц слонялся из угла в угол, грустный и неприкаянный. „Сынок, – сказала королева, – не расстраивайся. Ты непременно встретишь свою принцессу. Ты полюбишь ее. А она полюбит тебя. И все будет замечательно – никаких измен, никаких ссор, никаких драк“».

– Как звали принца? – спрашивает с батареи кот Барс.

– Это не имеет значения, – отвечает Агата. – Назови его как хочешь.

– Тогда я назову его Лехой.

– Слушай сказку. Начинается самое главное. «Грохотал гром, они в своем дворце не сразу услышали стук в ворота. А когда услышали, королева побежала и впустила во дворец незнакомую девушку. Промокшую, продрогшую, но все равно красивую. Девушка сказала: „Я принцесса, я заблудилась, устала и озябла. Дайте мне, пожалуйста, горячего чаю, а потом я лягу спать в теплую постель“. Она зевнула, прикрыв рот ладошкой. Это была хорошо воспитанная принцесса. Принцу она сразу очень понравилась, но королева шепнула ему: „Принц, а принц! Вдруг она не настоящая принцесса? Вдруг она обманывает нас?“»

– Почему королева не поверила принцессе? – сердито спрашивает кот. – Я лично люблю доверчивых людей. Они ничего не прячут, не запирают и никого ни в чем не подозревают.

– Я тоже люблю доверчивых, не ревнивых и не хитрых. Но королева была как раз хитрая. «Принцу не понравилась мамина подозрительность, но он промолчал.

„Я все равно узнаю, настоящая это принцесса или нет“, – решила про себя королева. Она незаметно пробралась в комнату, где была приготовлена постель для гостьи.

Сорок пуховых перин лежали на кровати. И под них королева положила совсем маленькую горошину».

– Ха-ха-ха! – смеялся Барс. – Горошину! Проверка!

Агата рассказывала эту сказку много раз, но всегда конец истории казался неожиданным и Барсу и Агате.

– «Утром принцесса вышла к завтраку вместе со всеми. „Как вам спалось в нашем дворце, моя дорогая принцесса?“ – спросила королева. „Ужасно! – простонала принцесса. – Все кости болят! Я лежала как будто на камнях! Совершенно не могла заснуть!“ – „Она настоящая принцесса! Никаких сомнений! – воскликнула королева. – Только принцессе, изнеженной и капризной, могла помешать крошечная горошина, накрытая горой пуховых перин!“

И принц закричал: „Ура!“ Ему нравилась принцесса. А он нравился ей. И еще у них был один общий секрет: принцу удалось подглядеть, как королева сунула под перины горошину. И он тихонько предупредил об этом принцессу».

– Принцесса и принц тоже были хитрыми! – Барс вскочил и забегал по комнате. Он радовался счастливому концу сказки и ловил свой пушистый хвост – кружился, урчал и мяукал. – Эта сказка лучшая на свете! Спасибо, Агата, спокойной ночи! – Он улегся в углу тахты и крепко уснул.

Иногда Барс уходил ночевать к Лехе.

И вот настал такой вечер. В Лехиной комнате тихо, родители смотрят телевизор в гостиной. У Барса есть здесь любимая батарея, он лег на нее, удобно устроился и свесил хвост.

– Леха, расскажи про Вольного борца.

И Леха отодвигает учебник истории, усаживается на диван и начинает:

– «В некотором царстве жил-был Вольный борец, крутой и абсолютно непобедимый. Он легко стал чемпионом секции вольной борьбы в клубе „Фитилек“. Чемпион вовсе не Сашка, как считают некоторые. Просто на чемпионате Вольный борец задумался – он вспомнил одну девочку, с которой поссорился. Сашка воспользовался этой задумчивостью и одержал незаслуженную победу над Вольным борцом».

Кот лежал на батарее, тихо урчал, дремал. Иногда дергал ухом, иногда моргал усом.

– «Однажды Вольный борец шел по Лунному бульвару, с ним была девочка, очень красивая. Глаза! Походка! Улыбка! Шел и пел девочке ее любимую песню».

– Спой, – промурлыкал Барс, и Леха спел:

Не сердись, Алена,

На Вольного борца.

У него большая верность

И любовь без конца!

– Классная песня, – Барс жмурился от удовольствия, – только девочку зовут не Алена. Ее зовут Агата!

– Агата с ним поругалась на всю жизнь, не перебивай, Барс. Слушай дальше. «Вот он идет по дорожке Неожиданных встреч, никого нигде».

– И вдруг! – нетерпеливо выкрикивает кот.

– «И вдруг навстречу им выходят трое, нет – пятеро. Незнакомые парни, накачанные и наглые, обступили их и стали идиотничать:

„С барышней гуляет!“

„А она ничего!“

„Что же ты, красавица, получше парня не нашла?“

„Хилый слабак“».

Кот азартно закричал:

– И тогда!..

– «И тогда наш Вольный борец попросил девочку отойти в сторону: „Постой там минуты три“. И ка-а-к двинул одному в лоб, тот брык, и лежит на дорожке Неожиданных встреч! Другому въехал в нос! Третьему – в скулу! Всех до одного уложил, они опомниться не успели. Лежат, глазами хлопают. А Вольный борец взял девочку за руку и повел ее дальше».

Кот хохотал от радости. Он прыгал вокруг Лехи по тахте, потом спросил:

– А что сказала девочка?

– «Я испугалась, Леха. А ты такой смелый, ты такой Вольный борец! Как замечательно ты их всех раскидал! – И она его поцеловала. – С сегодняшнего дня я тебе прощаю все твои зигзаги, все измены и глупые влюбленности в совершенно чужих и не таких уж красивых девчонок». Вот и все, Барс, кончилась сказка.

– Кончилась сказка, – вздохнул кот Барс.

Сказки были по вечерам. А днем жизнь другая.

В тот день Агата принесла Барса под мышкой к Юлию Цезаревичу и Лехе. Кот мурлыкнул:

– Привет.

– Привет, – небрежно ответил Леха. Он показывал Агате свое полное безразличие.

Агата опустила Барса на дорожку, сама уселась рядышком с Профессором и ласково заглянула ему в глаза:

– Юлий Цезаревич, когда исполнилось твое последнее предсказание? Сегодня? Можешь мне сказать?

– Могу, – Профессор похлопал ладонью по толстой книге с ученым названием «Имялогия». – Один человек спросил у меня: «Что случится через семь минут»? Я ответил: «Появится тот, кого ты хочешь увидеть. И хищное животное появится».

– Ты предсказал про меня и про кота Барса! Супер! А кому ты это предсказал, Юлий Цезаревич? Кто хотел увидеть меня? И кота Барса?

Профессор замялся: он не любит называть имена своих клиентов. Бизнес предсказаний – дело секретное. Юлий Цезаревич так и сказал:

– В нашем деле предсказаний нельзя раскрывать секрет клиента. Мало ли кто кого хочет увидеть. Не скажу.

– Попробую угадать, – Агата лукаво покосилась на Леху. А он отвернулся от нее, достал из кармана куртки шарик величиной с мандарин, покатил его по дорожке и крикнул:

– Барс! Мышь!

Барс кинулся ловить шарик, притворился, что верит: это мышь, которую он, опасный хищный зверь, ни за что не упустит. Он гнался за сероватым шариком, сам же подталкивал его лапой и снова догонял.

Агата все еще надеялась на ответ Профессора, он не отвечал. Тогда Леха огляделся: на кого можно свалить это гадание? На дорожке были только кот, Профессор, Агата сидела рядом с ним, и еще был он, Леха. Деваться некуда, придется признаваться. Он попыхтел и сказал:

– Ну я! И что особенного? Попросил предсказать. Все равно делать нечего.

Агата засмеялась:

– Никогда бы не подумала! Леха, разве ты можешь соскучиться по какой-то Агате? Девчонка и девчонка, ничего в ней нет особенного, правда же, Леха?

Ему так хотелось сказать: «Ну что ты, Агата! Ты самая классная девочка. Ты красивая, умная, веселая. И без тебя тоска. Ты улетная!» Возьмет и скажет эти слова. И она обрадуется. И пусть Профессор тоже послушает, пусть знает: Агата – Лехина девочка. Тогда Профессор не будет все время таращиться на Агату, не будет садиться с ней рядом, как сейчас.

– Что же ты молчишь, Леха? – Агата, конечно, все понимает и видит Леху насквозь. Она смеется над ним, ей нравится, что смелый и отважный вольный борец Леха смотрит на кота Барса и не смеет взглянуть на нее.

Трудно говорить такие откровенные слова, но вот Леха решился. Он набрал в грудь воздуха, открыл рот и сказал! Правда, сказал Леха совсем другое:

– Достала ты меня. Хихикаешь, болтаешь фигню, задаешь дурацкие вопросы! – Он толкнул ее, и она почти упала на Профессора. Он, этот Юлий Цезаревич, практически обнял Агату. И не сразу отпустил. Он держал ее в своих объятиях, как пишут в женских романах, которые так любит читать Лехина мама. Иногда в них заглядывает и Леха. Украдкой, конечно. Когда мамы нет дома.

«В объятиях, – прорычал про себя Леха, – вот отстой!»

Он схватил Агату за рукав, с силой оторвал ее от Профессора. Потом он дал Профессору хорошую затрещину и быстро ушел по дорожке Сложных отношений.

Он несся большими шагами, мстительно шептал слова: «Кокетка легкомысленная, девушка легкого поведения!»

Леха твердо решил никогда не мириться с Агатой. Он решил любить совсем другую девочку.

Кот Барс спрыгнул на землю, подошел к Профессору и мяукнул:

– Меня зовут Барс, а моего друга – Степа. И какой из этого вывод?

– Скажи твою фамилию, и я выясню твое будущее.

– У котов нет фамилии, – виновато ответил Барс.

– Тогда скажи отчество.

– С этим тоже трудности. Отчество Васильевич могло быть, но уверенности нет. И Тимофеевич могло быть. А так же Нарциссович. Вполне мог оказаться моим папой тот рыжий нахальный кот, он царил на Лунном бульваре некоторое время назад. Если он мой папа, то я Чубайсович.

– Значит, ты уличного происхождения?

– Весьма возможно, – невозмутимо ответил Барс.

Барс, как всегда, держится с достоинством, не обращает внимания на хихиканье и фырканье Агаты и тех, кто собрался вокруг.

Шестиклассники увидели Профессора Юлия Цезаревича и сразу все налетели, как воробьи на горбушку белого хлеба.

– У кота много отцов, – авторитетно сказала Оля, – особенно у бульварного. А наш Барс бульварный.

– У его мамы Норочки серенькой был настоящий бульварный роман.

– Барса нашли в подъезде, и с этого момента у него началось счастливое время, – сказал Профессор. – Он живет в доме. Даже в двух домах, по очереди – у Лехи и Агаты. Его все любят и вкусно кормят.

Все это Профессор угадал.

– Вкусно? – Барс вопросительно посмотрел на Агату. – Лехина мама печет пирожки с печенкой, тогда вкусно, и на весь дом пахнет пирогами, уютно и прекрасно. А кошачий корм в пакетах не люблю, не обижайся, Агаточка.

– Профессор, как ты узнал, что у Барса счастливая жизнь? – спросила Оля.

– Профессиональная тайна, – профессор надул щеки и поглядел на всех с превосходством.

Как ни странно, шестой класс это стерпел, хотя никогда никому не позволяет относиться к себе свысока. Сегодня был исключительный случай. Юлий Цезаревич их поразил – откуда он, новый человек, мог так верно определить судьбу кота Барса? Какие таланты у этого профессора?

– Надо же! Угадал про два дома! – восхитилась Агата.

С опозданием появился пес Степа и объявил:

– Знаю анекдот. Муж вернулся растерзанный, в помаде, в пудре. «Вася! В чем дело?» – «Ты не поверишь, Катя, я подрался с клоуном».

Весь бульвар хохотал как подорванный. Только один человек был серьезен:

– Значит, Вася был в цирке, – сказала Лидка.

Хохот шестиклассников заглушил ее слова.

– Князева, ты, конечно, не самая умная, но анекдот понять могла бы. – Это сказал Гриша, самый умный в шестом «Б».

Тем временем пес Степа лежал под скамейкой и снисходительно улыбался. Он не приставал к Профессору с вопросами ни о прошлом, ни о настоящем ни, тем более, о будущем. Степа – опытный рассказчик анекдотов, он зарычал на Лидку Князеву. Степа часто рычит на Лидку за то, что у нее нет чувства юмора. Наверное, все любят тех, кто способен их понять легко и без лишних объяснений. Когда хохот утих, Степа рассказал еще один анекдот:

– Звонок: «Милиция? У нас тут лежачий полицейский около детского сада». – «Так и положено». – «Но у нас дети, а он матерится!»
Одно только слово «матерится» вызвало бурю восторга. У Агаты от смеха чуть не потекли слезы. Она представила себе картинку: лежит около детского сада дядька и выкрикивает слова из ненормативной лексики, как называет это Курица.

12. Агата в интернете

Агата сидела перед компьютером. Сегодня она решила: «Хватит мотаться по Лунному бульвару. У всех нормальных людей есть ЖЖ, а я что, хуже?» – так подумала Агата и набрала на компьютере такие слова:

...

«У меня будет ЖЖ. Я много хочу рассказать. И мне очень нравится, что читать мои мысли будут только друзья, а не все подряд. Пароль сообщила Оле, Сфинксу и нескольким мальчишкам. Леха, тоже можешь поинтересоваться».

Она вздохнула и задумалась. Кот Барс лежал на теплой батарее и смотрел на Агатину спину.

– Я спиной чувствую твой взгляд, Барсик. Чего ты хочешь? У тебя в синей мисочке еда, а в красной – питье. Все у тебя есть, чего тебе не хватает?

– Что у тебя в руке? – кот вытянул шею к Агате.

– Мышка, – отмахнулась она.

– Что-что? Мышка?! – и кот Барс кинулся к столу с компьютером, глаза его по-охотничьи загорелись.

Агата успела прикрыть компьютерную мышь ладонью и рассмеялась:

– Барс! Стыдно цивилизованному коту путать компьютерную мышь с живой. Или ты придуриваешься?

– Не придуриваюсь. Это игра в кошки-мышки.

– Почему вдруг игра? Разве ты не видишь, я занята серьезным делом. Я в Интернете.

– А я живой кот! И хочу внимания! Без внимания жить не согласен, поняла, Агата? Или неси меня к Лехе. Или сейчас же сделай мне мышь на ниточке! А то сама играешь в мышку, а бедный Барс сидит и облизывается.

– Погоди, Барс. Я обдумываю важную запись. – И она набрала:

...

«Количество моих поклонников огромно. Иногда я даже теряюсь, кого выбрать? Потом думаю: почему обязательно выбирать? Есть же люди, которые влюбляются сразу в двоих. Иногда – в троих. Я тоже так научусь. А пока могу сказать одно: успех у противоположного пола – это так приятно!»

Потом Агата почитала чужие дневники, погрустила о том, что у других жизнь намного интереснее, чем у нее.

...

«Летом мы с мамой были в Египте. Я там познакомилась с парнем и девчонкой. Теперь мы переписываемся по электронной почте. У подруги Аси родилась сестра, хорошенькая крошечная девочка. Но она кричит по ночам, и вся семья вешается уже.

Сашке купили новый сноуборд, и они с папой катаются в Опалихе с горы, высокой и крутой.

А я занимаюсь балетом, мне все так аплодировали на школьном вечере!»

Кот смотрел на спину Агаты, но и по спине чуткий друг может определить: глаза у хозяйки грустные. Агата продолжала читать:

...

«У меня на каждом шагу мальчишки, которым я нравлюсь. Конечно, приятно, они дарят мне конфеты, чипсы и даже цветы. Но иногда все это надоедает. Сколько конфет может съесть за одну перемену нормальная девочка? А яблок? А пирожков из буфета? Я же слежу за своей фигурой, как всякая современная барышня. Столько поклонников – кошмар! С кем бы поделиться?

Львица».

Прочитав подпись, Агата вдруг перестала завидовать Львице. Агата догадалась: Львица выдумывает! И не она одна привирает в Интернете. Может быть, та девчонка тоже только мечтает о танцах, об аплодисментах? В Интернете обманывать легко. Тебя же никто не видит, имени твоего не знает, придумай псевдоним и пиши, что в голову взбредет. А псевдоним классный – Львица. И тут Агата засмеялась.

– Что ты смеешься? – кот рад, что грусть у Агаты прошла.

– Послушай, Барс, как прикалываются люди. «Ржунимагу» – это написано в одно слово! Классно! Вот еще остроумное заявление: «Аффтар, выпей йаду». А вот еще: «Пацталом». – Агата хохотала, кот тоже. Хорошо смеяться вместе, от этого дружба крепнет. Агата и сама придумала приколы: «Котобормотесткомпот». Прочитала Барсу, он смеялся и хватался за живот. Потом сказал сердито:

– Помирись с Лехой, Агата, а то у меня от ваших ссор настроение портится.

– Я с Лехой не ссорилась, не ругалась, веду себя ровно и сдержанно. А он психует, это проблемы его и его Юны.

– Вижу тебя насквозь, Агата, Барса не обманешь. Леха обижается на тебя, и он прав.

– Леха прав? Как он может быть прав? Он изменил! Забыл свою вечную любовь ко мне! А я виновата?

– Виновата. И не делай невинные глаза. Ты должна ревновать и скандалить, должна не разговаривать с ним, обзывать его и расстраиваться от всего этого. А ты не ревнуешь, не устраиваешь сцен, не кидаешь камни в Юну, мирно сидишь с Лехой за одной партой. Любой обидится. И в Интернете прикалываешься как ни в чем не бывало. Лехе до глубины души обидно. Мне Леху жалко.

– Не жалей изменщика! Он сто раз изменял, а я страдала и даже чуть не плакала. А теперь ржунимагу – пусть знает. – Она стукнула ладошкой по краю стола, и Барс понял, что разговор окончен. Через некоторое время он попросил:

– Агата, налей молочка в красную мисочку, так хочется молочка.

– Другой разговор, реальный и конкретный.

Она встала, открыла холодильник и дала коту молока. Потом включила музыкальный центр, запела группа «Кузнечик»:

В твоем сердце мое место,

Но ты отвергаешь меня.

Твое сердце холодное и чужое,

Нет в нем огня.

Кот напился молока и стал танцевать по всей квартире. А потом пришла мама, остановилась в прихожей:

– Музыка гремит на весь подъезд, бедные соседи. – Она повесила пальто на вешалку, шарф аккуратно положила на полку и спросила: – А разве сегодня не Лехина очередь на кота Барса?

– Он занят, – хмуро ответила дочь, и мама догадалась: опять поссорились. Но вслух сказала:

– Кот занят? А чем?

– Леха занят, – засмеялся Барс, – а я просто танцую. Приглашаю вас, мадам, на танец, – Барс церемонно шаркнул задней лапой. Агатина мама танцевала с большим удовольствием. Агата тоже кружилась и подпрыгивала от души.

«Классная у меня мама, – думала Агата, – молодая и не зануда, не задает лишних вопросов про Леху». От таких мыслей танцевать было еще веселее.

Но за ужином мама все-таки произнесла задумчиво:

– Знаешь что странно? Я скажу. Поругались, а ты не переживаешь эту драму. Почему? Так не бывает.

– Ну ты даешь! Ты моя единственная мама, я твоя единственная дочь, а тебе надо, чтобы я рыдала? Размазывала по лицу слезы? Страдала и грызла подушку, как Лидка Князева? У меня хорошее настроение, и ты радуйся.

– Хорошо, радуюсь, – согласилась мама, убирая вымытую посуду, – а можно еще вопрос? Почему Лида Князева грызет подушку? – И мама прыснула, отвернувшись к стене, но посмеяться незаметно ей не удалось – плечи тряслись, дочь это, конечно, видела.

На батарее хрюкал и хихикал Барс. Он сказал:

– Князева мечтает о большой любви, а любовь у нее все не случается. Подушку грызет от злости и от страсти.

– Страсти ваши потрясающие, – смеялась мама. Она угостила кота сосиской.

Агата потерлась носом о мамину руку – это было ласково и весело. Потом Агата опять села за компьютер и заглянула в свой ЖЖ, там она увидела комментарий:

...

«Веди себя скромно, будь приличной барышней. Кота заберу завтра, подготовь морально себя к горькой разлуке с Барсом, а его подготовь к счастливому пиру – пирожки и паштет из печенки.

Пират».

Леха! Его псевдоним Пират.

Агата написала ответ:

...

«Учи приличиям свою Юбку, или как там ее звать. Превед».

Никто не увидит Агатиной злости, она безмятежно улыбалась.

...

«Мой котик любит бананы».

...

«У меня кошка Диана, она соблюдает диету, ест через день две ложки кефира».

...

«Мясо и только мясо. Кот Вася».

Сообщения все приходили:

...

«Что ты все про еду? Мой Мурзик умеет стоять на голове хоть полчаса, ему все равно, на полу стоять или на диване.

Пузырь».

...

«Моя кошка по имени Мумба африканской породы, на ней нет меха, она голая и страшненькая, все от нее шарахаются, а я ее обожаю».

Появилось в Интернете письмо от мамы из соседней комнаты:

...

«Агата, напоминаю – учи английский и не сердись – я на тебя не давлю, напоминаю с нежностью».

Агата поняла, что маме тоже интереснее общаться через Интернет, чем по телефону. Послала ответ:

...

«Мама! Спасибо за нежность. Учу, конечно. Без английского в жизни пропаду, правда?»

Мама не поверила, но мучить Агату не стала. Она непредсказуемая, Агатина мама. Ведь не только дети бывают непредсказуемыми.

Агата вспомнила, как на днях получила двойку по английскому. Англичанка написала в дневнике красным: «Способности хорошие, но легкомыслие мешает. Прошу обратить внимание». Агата не стала прятать дневник, а протянула его маме:

– Видишь, какая несправедливость?

Пусть мама откричится, выпустит пар, а потом успокоится, простит и забудет. Но вышло все не так. Мама посмотрела в дневник долгим взглядом и сказала: «Двойка – прекрасная отметка, полезная отметка. Надо пройти и через двойку, правда, Агаточка?» Агата от удивления села на диван, прямо на хвост коту Барсу. Он мяукнул и рявкнул:

– Смотреть надо!

А мама? Она стала смотреть свой любимый фильм «Тайна красавицы», не оборачивалась, не пилила Агату и не страдала из-за двойки и легкомыслия. Удивительная мама. То ругается из-за тройки. А то на двойки не реагирует. Странно, может, она тоже немного легкомысленная? Или просто мама не может сказать ничего такого, чего Агата сама не знает. Агата была благодарна маме и твердо решила: «Двойку исправлю, а легкомыслие пусть будет».

Вот почему Агата еще немного поваляла дурака в ЖЖ, а уж потом принялась за английский.

13. Холодные закуски

Лидка решила бороться за свою великую любовь. Она еще не знает, что в такую борьбу вступали почти все люди на свете, но побеждал далеко не каждый.

Все началось с журнала «Любовь-морковь». Лидка читает женские журналы пачками, полный рюкзак глянцевой красоты притаскивает в класс. Иногда ей удается заинтересовать девчонок:

– Послушайте! Как понравиться миллионеру? Не знаете? Слушайте советы умного журнала «Тетя»! Прочту вслух за умеренную плату!

– Читай про себя, – рассмеялись девчонки, – миллионер еще какой-то.

Лидка ничего не ответила. Но по ее лицу было видно, что она не уступит. И Лидка все-таки сказала свое слово:

– Пожалеете потом.

Ну как тут не поверить? Лидка списала из журнала «Тетя» адрес сайта: «Красавица.ру».

Вечером Лидке начало дико везти. Во-первых, мама ушла к соседке посплетничать. Лидкина мама никогда не сплетничает на Лунном бульваре, она считает, что ей некогда заниматься глупостями. Она говорит Лидке: «Сплетни меня не интересуют в принципе».

По вечерам она деловито спешит домой, а иногда ее подвозят коллеги, к дому подъезжает «Вольво» или даже «Мерседес», из машины выходит Лидкина мама и скрывается в подъезде. А дома всегда дела, это прекрасно. Но в глубине души мама знает, что если не отведешь душу в пересудах, можно заболеть. Лидка в глубине души с ней полностью согласна. Тем более что соседка тетя Светлана работает вместе с мамой в фонде беспризорных. Мама и тетя Светлана могут без конца перетирать, то есть обсуждать, своих начальников, их жен и других родственников. О рядовых сотрудниках и особенно – сотрудницах Лидкина мама и ее приятельница тоже не забывали. Мама называла эти беседы производственными совещаниями.

– Лида, последи за борщом, я ненадолго к тете Свете! – крикнула мама уже с лестничной площадки.

– Хорошо, – отозвалась Лидка из своей комнаты, – пока, мама. – А сама Лидка подумала: «Прям – ненадолго. Часа на два, а то и на три, в фонде народу много, пока всех не прошерстите, про дочь и не вспомнишь, но дочь не против этого».

Мамин уход – это было первое везение. Второе: в морозилке лежало мороженое – мама припасла его для гостей. Но гости-то придут не сегодня, и Лидка с большим удовольствием отъела от каждой пачки по кусочку. Мороженое было лимонное, шоколадное и Лидкино самое любимое – малиновое. Его Лидка съела больше, кусочков пять. Потом взяла ложку и затерла следы укусов.

Но главная радость была впереди, и Лидка все это время чувствовала: ее ждет большая удача. Это предчувствие знают все, кто мечтал о чем-то важном, например – о великой любви.

Наконец она подошла к своему компьютеру, открыла почту и набрала адрес «Красавицы». Лидка отправила вполне серьезное письмо: «Здравствуйте! Хочу получить ваши советы про обаяние и про кокетство. Липа» Этот ник Лидка сама себе придумала. А что? Липа – очень красивое дерево.

Красавица сразу же ответила на Лидкино письмо: «Можешь прийти хоть сейчас. Заказчиков у меня предостаточно, но как раз сегодня я свободна» . И дала нормальный, не электронный, адрес.

Жила Красавица недалеко от Лидки, на Тихонькой улице. Это была еще одна удача за сегодняшний удачный вечер.

Лидка с воплем: «Опять повезло!» – схватила с вешалки курточку и метнулась к двери. Тут позвонила мама и сказала: «Лида, борщ готов, выключи плиту». И это тоже кстати, ведь Лидка наверняка забыла бы про борщ и улетела к неизвестной Красавице, которая умела учить кокетству и обаянию.

Из-за двери спросили:

– Ты кто?

– Я Лида Князева, Липа.

Дверь открылась, на пороге стояла девочка, Лидка сразу отметила, что она обаятельная и кокетливая. Девочка мило склонила головку:

– Вот сюда вешай куртку, переобуйся, а то мама ругается. Ко мне знаешь сколько народу ходит! После объявления в журнале – десятки девчонок! Тапочки под вешалкой, и проходи в комнату.

Лидка села в кресло, сначала на краешек, скромно. Но быстро освоилась и совсем перестала стесняться. Девочка внимательно изучала ее, разглядывала лицо, фигуру, прическу, даже два раза обошла вокруг Лидки:

– Спину держишь прямо, молодец. А прическу надо придумать интереснее, чтобы лицо не казалось длинным и скучным.

Лидка поджала губы:

– Прическа стильная, даже Агата похвалила.

– Агата могла и приколоться. Ты что, не знаешь Агату? А со мной не спорь, я в этих вещах разбираюсь.

– Разбираешься? Тогда скажи: в чем больше всего кокетства? В разговорах? Или в движениях? Или во взгляде? – Лидка смотрела требовательно.

– Кокетство и в том, и в другом, и в третьем, пятом и десятом. Главное, чтобы все было уместно. Поняла? И еще: не обязательно идти, чтобы дойти до цели.

– А что надо? Летать, что ли? – Лидка чувствовала, что она многого не знает, это было неприятно.

– Почти летать, – кивнула Красавица, – вот так, например: и она прошла по комнате легко и неторопливо. – И говори не слишком громко. Особенно – если сердишься или споришь. Чем тише голос, тем убедительнее он звучит.

Пусть на тебя обращают внимание не из-за твоих криков. Есть такие девушки: она молчит, а ее слышно – это высший пилотаж. Но главное, повторяю, чтобы все было уместно.

– «Уместно». А как это понять? Наши девчонки говорят, что я все делаю ни к месту. Я их, конечно, не слушаю. А ты сама пользуешься успехом? Только честно.

– Честно? Скажу. Иногда – да. Иногда – не очень. И когда не очень – виновата сама.

– А у меня всегда виноваты девчонки, они меня не любят, я при них зажата и все делаю невпопад: говорю не то, смеюсь ни к месту, чувство юмора теряю на глазах. И сутулая, и косолапая – все из-за них. И еще мальчишки виноваты, они тоже насмехаются. Или не замечают, это еще обиднее.

Лидка и Красавица дружно вздохнули. Лидка жалела себя, а Красавица, кажется, – Лидку.

– Есть специальная гимнастика, она помогает не напрягаться. А когда девочка ведет себя естественно, она всегда красивее, обаятельнее.

– И кокетливее! – весело подмигнула Лидка.

– Вот такая ты мне больше нравишься.

Они посмеялись вместе, обе понимали, что все эти советы серьезны лишь отчасти, а в целом – это игра. Лидка перестала придираться, поверила Красавице. Тем более что телефон звонил несколько раз, и это были не клиентки, а поклонники. Красавица разговаривала с ними мягко, тихо и независимо. Одному назначила свидание у метро.

Лидка подумала: «Я тоже научусь так классно разговаривать с мальчишками. А девчонки пусть худеют от зависти. А мальчишки пусть страдают от любви ко мне. И не они меня, а я буду их выбирать».

Под конец Красавица показала Лидке гимнастику для спины и шеи. А когда Лидка ушла, Красавица подумала: «Неплохая девчонка и не такая уж дура».

А Лидка мчалась домой, чтобы успеть вернуться до прихода мамы. Но тут она почти совсем нечаянно налетела на парня, который шел впереди. Она задела его плечом и помчалась дальше. Но он крикнул:

– Хоть бы извинилась!

И Лидка сразу почувствовала, что она ему понравилась. Такие вещи девчонки понимают без слов. Хотя иногда и ошибаются.

Обернувшись, Лидка встретилась с ним взглядом и сразу влюбилась, в первый раз по-настоящему! Да, она влюблялась и раньше – в Богдана, который украл у нее перчатки (он у всех в шестом «Б» что-нибудь да украл – мобильный телефон, плеер, меховую шапочку). Но та любовь быстро прошла, Богдан исчез. Вообще Лидка всегда была в кого-нибудь влюблена: в десятиклассника Диму Маскина, потом в самого умного Гришу. Не так давно ухитрилась влюбиться в Леху, хотя вся школа знает, что Леха влюблен в Агату давным-давно, еще с сентября. Но Лидку Князеву это не остановило, она выбрала момент, когда Леха с Агатой поссорились, и влюбилась в него. Втрескалась по уши, как определила Лидкины чувства бабка Суворовна. Но и та любовь быстро прошла, когда Леха и Агата помирились, и Лидка стала искать нового героя. Но не так просто его найти. Мальчишки из ее класса, а также из других, не замечали ее, как будто Лидка была пустым местом.

И вот она встретила этого человека. Очень взрослый, лет семнадцати, наверное. Высокий, лицо умное и немного насмешливое.

– Тебя зовут Лида? Я тебя узнал сразу.

– Да ты что? Я тебя не знаю ни грамма! Но кажется, что знакомы сто лет, так бывает.

– Конечно, бывает. Я видел тебя в кафе «Тройка», я там работаю, специалист по холодным закускам. А ты сидела с девчонками, вы так шумели и хохотали, что я вышел из кухни, чтобы посмотреть. И увидел тебя. Ты смеялась громче всех. Мне сразу понравилось, люблю веселых и раскрепощенных.

Она вспомнила строгие советы Красавицы: «Не кричи, говори тихим приятным голосом, не смейся громче других». Лидка тряхнула головой – она хотела отогнать от себя эти советы – и тут же затараторила:

– Как тебя зовут? А правда, что ваше кафе «Тройка» исключительно для троечников? А ты научишь меня готовить холодные закуски? Вот мама удивится!

Он рассмеялся:

– Сто вопросов! Классно! С тобой не надо придумывать тему для разговора, ты молодец.

– Да ладно, – скромно ответила она, – просто я не зажатая, а свободная. Знаю специальную гимнастику, чтобы не быть скованной. – «Про гимнастику, кажется, брякнула напрасно».

Так они встретились – Лидка Князева и специалист по холодным закускам. Она сразу почувствовала: встреча важная. Впрочем, Лидка и раньше чуть не про каждого знакомого мальчишку думала так же.

Никто в классе не заметил Агатиной новой жизни. Но сама она считала, что жизнь новая.

В то утро Агата пришла в класс без опоздания. В этом не было ничего особенного. Она не так уж часто опаздывает. Разговаривает вежливо? Но Агата и так не грубит, как правило. Мягко улыбается? Но у нее всегда была улыбка. Никто не присматривался к девочке Агате, начавшей новую жизнь с этого самого понедельника. Равнодушные люди в шестом классе? Пожалуй, нет – обычные люди.

Все объясняется очень просто – в шестом классе у каждого свои очень важные дела. Оля списывает у самого умного Гриши домашнее задание. Лидка смотрит в зеркальце то прямо, то сбоку. Барбосов шепчется с Надей-Сфинксом.

Вошла классная руководительница Клизма. Она стройная, и лицо у нее красивое. Хорошенькая Клизма, но пожилая, ей лет тридцать пять или даже тридцать семь.

– Соберитесь, проверим домашнее задание.

Агата спокойна, начала новую жизнь: задание выполнила – все примеры решены.

Все притихли и некоторые даже уменьшились в размерах. Любой, кто хоть когда-нибудь учился в школе, умеет это делать.

Барбосов сполз под парту, осталась на виду только голова – под партой она не поместилась. Оля склонилась над учебником. А Леха не стал прятаться, хотя примеры не решил. Он подмигнул Агате. Она сразу поняла Леху – не зря у них великая любовь с самого сентября, когда Леха с разбегу стукнул ее рюкзаком по спине, – это было признание в любви, преданной и навсегда. Они прекрасно понимали друг друга. Агата поймала его взгляд, этот взгляд просил о помощи. Глаза других шестиклассников – серые, карие, голубые – тоже смотрели на Агату.

Агата знала, как помочь друзьям.

– Скажите, пожалуйста, какой корм вы покупаете своему Рыжику? Наш Барс не ест ни «Мяу-мяу», ни «Витамину все возрасты покорны». Даже от рыбы отказывается. А ваш Рыжик? Ест без капризов?

Клизма очень умная, всю математику знает насквозь, может решить любую задачу в одну минуту, но ловушки, которые расставляет Агата, Клизма обойти не в силах. Рыжик – ее любимый кот. Каждый, у кого хоть когда-нибудь был любимый кот, знает, что это такое.

И умная математичка Клизма попалась. Она забыла про домашнее задание и стала отвечать на вопрос:

– Свежая рыба – раз. Мясо с рынка, желательно покупать у одной и той же продавщицы – это два. И разумеется, мороженое «Мечта негодяя» – новый сорт, самое любимое мороженое Рыжика.

– Как! – Агата всплеснула руками. – Кот Рыжик ест мороженое? Самое настоящее? «Мечта негодяя»?

– Представь себе, Агата, – Клизма гордилась своим Рыжиком, – он незаурядный кот! Во всем, и в еде тоже.

– Во дает! – поддержал беседу Леха. – А наш Барс зато умеет грызть семечки, а шелуху собирает в блюдце. Он тоже незаурядный.

– Семечки – еда бабушек на лавочке, – усмехнулась Клизма. – Мой Рыжик обожает сладости – зефир, сливочную «Коровку», йогурт с малиной. Никто не верит, пока сам не увидит, как мой кот ест шоколадку или пряник. Если в его присутствии я разверну конфету, а ему не предложу, он так укоризненно смотрит, как будто хочет сказать: «Почему не угощаешь? Жадничаешь? Я же необыкновенный кот». От такого взгляда мне становится стыдно, и я тут же даю Рыжику что-нибудь сладкое.

– Много сладкого есть вредно, – заметила Оля, – мои звери не получают ничего слаще морковки. – И кролик Крошка, и морские свинки Саша и Маша. А карликовый заяц Мелкий однажды запрыгнул на стол и утащил финик. Он съел его и пришел в такой восторг! Мой Мелкий тоже незаурядный, правда?

– А наш Барс вовсю разговаривает, – похвалился Леха, он осмелел и расслабился – проверка домашнего задания, кажется, сегодня не угрожала шестому классу: математичка повелась на разговоры о котах и разных других домашних животных – собаках, черепахах, рыбках и птичках. Леха продолжил тему: – Барс может даже петь разные хиты. Например, «Ледяное сердце, как шашлык без перца», все слова знает и мелодию не врет. А еще совсем новую песню «Моя печаль глубокая – девушка не любит. Она теперь далекая, совсем меня погубит». Кот поет и чуть не плачет.

– Потому что у Барса любовь к белой кошечке, – вступила в беседу Варвара, она теперь тоже сидела выпрямившись и смело смотрела на Клизму. – А белая кошечка выбрала вашего Рыжика.

– Неужели? Откуда ты знаешь, Варвара?

– Вы обратите внимание, когда пойдете с вашим котом на Лунный бульвар, как белая кошечка на Рыжика смотрит. Глаз не спускает. Вертится и кокетничает, совсем как некоторые девочки из нашего класса.

– Не намекай! – возмутилась Лидка Князева. – Сама кокетничаешь, глазки строишь!

– Не уклоняйтесь от главного разговора! Котов, я считаю, надо кормить любимыми блюдами, а не сушеными консервами. От этих «Мяу-мяу» из коробки кот будет сытым, но не будет веселым. А от свежей рыбы шерсть блестит, глаза сияют, Рыжик пользуется успехом у барышень Лунного бульвара.

– Хвостатых барышень, – хихикнула Анюта балетная.

– Усатых-полосатых! – Гриша самый умный, но и он любит, когда урок проходит в свободных беседах на вольные темы. «Молодчина Агата, умеет она развести даже математичку Клизму. А Клизма такая умная, у нее логическое мышление и умение анализировать ситуацию. Но Клизма тает, когда ее расспрашивают о коте Рыжике. Она забывает, что видит своих учеников насквозь». И Гриша, который вчера за пять минут решил примеры, все равно наслаждается тем, что его одноклассники оказались умнее учительницы.

– Еще попробуйте давать коту Рыжику клюкву. Витамины нужны, – Оля тоже попыталась продолжить тему.

– Она же кислая! – поморщилась Клизма.

Агата тоже сморщилась, как будто в эту минуту ела клюкву или лимон. Но сказала твердо:

– Наш кот Барс любит и сладкое, и кислое. Горького не любит, но мы и сами не едим ни горчицу, ничего такого.

Тут Оля вспомнила, что минут десять назад Клизма назвала семечки бабушкиной едой, и сказала:

– Мой кролик Крошка обожает орехи, – Оля – самая главная врушка шестого «Б». И она добавляет с милой улыбкой: – Крошка грызет орехи, а скорлупки бросает в специальное блюдечко, на ковер никогда не сорит.

Все стали смеяться. Это такой класс: палец покажи, и начнется хохот.

– Кролик воспитанный!

– Серый культурный!

– А хозяйка врет и не краснеет!

Клизма постучала ключами по столу:

– Не шумите! Или вы хотите, чтобы Оксана Тарасовна пришла и приняла активное участие в нашей беседе?

Никто не хотел, стало тише. Клизма посмотрела на свой мобильник:

– До конца урока осталось всего пять минут, запишите задание на дом.

Они записали. Леха улыбался во весь рот: сегодня проверка домашнего задания прошла удачно.

Тут зазвенел звонок, математичка взяла со стола тетради и журнал и ушла. Но в дверях остановилась:

– Завтра проверю два домашних задания, имейте это в виду. Я же вижу вас насквозь. – Улыбнулась, помахала на прощание рукой и закрыла за собой дверь.

– Догадалась, что мы ее развели! – закричал Леха.

– Она сама нас развела! Ей самой уже надоела математика!

Кто кого развел, так и осталось тайной.

– Агата, давай сегодня купим мороженое Барсу, – предложил Леха.
– И мне, – засмеялась она.

14. Вооруженная девочка

Как случилось, что Глаша привлекла к себе внимание всего Лунного бульвара? Очень просто. Такой уж она человек, девочка Глаша. Ее всегда замечают. Иногда это получается случайно, и от Глаши не зависит. А иной раз все делается специально, но замысел тщательно скрывается от посторонних.

Сегодня Глаша появилась на бульваре с красивой саблей на боку.

Шестой «Б» тусовался на Лунном бульваре, как обычно. Мальчишки толковали о футболе:

– Спичкин в нападении самый классный в мире! – выкрикнул Леха.

– Ха! Из-за твоего Спичкина вчера наши не забили! – Это Сергей.

– Гол забивается с подачи! – сказал свое веское слово самый умный Гриша.

– А Спичкин схалтурил, промазал мимо Волопасова! – поддержал Сергея Барбосов.

– Сам ты халтурщик! Как двину сейчас! – Это опять Леха. Хотя с Барбосовым драться Лехе не хочется – Барбосов намного сильнее. Но зато Леха занимается вольной борьбой. Кто возьмет верх, неизвестно.

Но драка не состоялась – мальчишки увидели Глашу. Вернее, сначала ее саблю.

Красота сабли в ее ножнах. Не имеет значения, что сабля – это основное, а ножны всего лишь футляр. Так бывает иногда: красота коробочки или обертки привлекает людей, и они не задумываются о том, какого качества то, что внутри. Умные ученые называют это расхождением формы и содержания.

Но эти философские мысли никому не пришли в голову, даже самый умный Гриша ахнул: «Сабля». Все смотрели на сверкающие золотым огнем ножны, на шелковый шнурок, свисающий почти до земли, и не могли произнести ни слова.

– Шпага, – авторитетно сказал Леха.

– Фигня! – Барбосов мало знает, но маскирует свои пробелы в знаниях хамством, – это штык!

– Пустой футляр, – фыркнула Надя-Сфинкс. Она недоверчиво смотрела на красивую Глашу, – а выпендрежу-то!

Сергей, заметив, что Варвару огорчила сабля, ехидно проговорил:

– Да это кухонный нож – капусту рубить. У моей бабушки есть такой.

Ехидство заразительно:

– Столовая ложка!

– Серебряный половник!

– Оловянный половник!

– Да ладно! Мыльница и мочалка!

Глаша молчала. Она рассматривала ребят со снисходительной улыбкой.

«Я тоже научусь не злиться, когда меня достают», – решила про себя Агата.

Но тут Леха толкнул ее плечом. В знак любви, но не рассчитал, и Агата упала в сугроб.

– Леха! Ты совсем обалдел, что ли? – крикнула Агата, отряхиваясь.

А Леха обиделся на Агату за то, что она обиделась. Так бывает с мальчишками.

– Сама ты шиза!

Они опять начали ссориться. Агата и Леха часто ссорятся, ничего особенного. Но Агата расстроилась: новая жизнь пока не получалась: никакой невозмутимости, сдержанности, улыбки вместо раздражения. Может быть, лучше начать новую жизнь с понедельника, как делают все нормальные люди?

С понедельника Агата будет по всем предметам получать только пятерки. Заведет новые тетради, и никаких рисунков между примерами по математике и английскими упражнениями, никаких красавиц с кудрями, домиков и садиков, цветочков и птичек. Все, довольно глупостей.

Разговаривать вежливо со всеми, даже с Лидкой Князевой. Даже с Ленкой-ашницей, самой противной девчонкой среди шестых классов.

Никогда никуда не опаздывать. Не врать никому. Почти. Мама и учителя не считаются. Не ссориться, не обижаться, не ревновать и не завидовать. Почти. Главное – воспитать в себе силу воли. Имея силу воли, можно победить все свои недостатки – лень, несобранность, резкость. Да мало ли…

Но все это Агата будет побеждать с понедельника.

А пока можно побыть прежней Агатой: кого-то развести, кого-то достать. У обычных людей это называется другими словами: «подшутить», «разыграть», «подразнить». Да, у подростков свой язык. Суть от этого не меняется.

Агата кинулась к Глаше:

– Знаешь, а я снимаюсь в кино. Мне дали роль красавицы, которая всех развела на деньги, а троих вообще – замочила. Но все кончилось хорошо. А ты снимаешься в кино?

– Я – нет, – беззаботно ответила Глаша.

– Ну, конечно, – Агата зловредно хихикнула, – в кино нужна внешность! Не обижайся, но внешне ты средняя, сабля тебя не спасает.

Она быстро отскочила от Глаши, чтобы не слышать ответа.

Но Глаша не собиралась отвечать на колкости. Глаша стояла, придерживая саблю, и спокойно смотрела на всех. Леха не отрывал взгляда от Глаши, вернее от сабли. Агата этого не замечала.

В две секунды Агата оказалась около Анюты балетной. Анюта держалась за скамейку – она делала приседания и считала вслух:

– Сорок два, сорок три, сорок девять, шестьдесят два…

– Читишь, – крикнула Агата, – жилишь, балетная! Половину чисел пропустила! Считай правильно, подряд!

– Не твое дело, – нежным голоском ответила Анюта. Она уже перестала приседать и принялась сгибать ноги – поочередно то одну, то другую.

Анюта балетная приходила на бульвар, чтобы не пропустить самого интересного, но при этом не прекращала своих балетных упражнений.

– Балетная! Хочешь мороженого? Самое вкусное – «Страшный сон»! Скажи честно, Анюта, мечтаешь о мороженом?

– Мечтаю, – вздохнула Анюта, – но нельзя. Мы, балетные, с пяти лет не едим сладкого, мучного и жирного. Мороженое сладкое и жирное, оно для нас – яд. У меня сила воли.

«У меня тоже будет сила воли, – подумала Агата, – с понедельника». Она вспомнила, как однажды здесь, на бульваре, остановилась потрясающе стройная женщина – руководительница балетной студии Галина Анатольевна. Она проходила мимо, но увидела Анюту балетную и сказала:

– Анюта! Держи спинку! – И пошла дальше.

Сегодня Агата цеплялась к Анюте балетной. Она не сердилась на балетную, даже хорошо к ней относилась, но отстать уже не могла:

– Балетная! Держи спинку!

– Держу! Отвянь, Агата! Что это с тобой сегодня? Прилив вредности? – У Анюты балетной очень прямая спина. Сейчас она еще больше распрямила свои красивые плечики.

Но Агата сказала:

– Держи спинку скамейки! А не свою! Эх ты!

Кругом захохотали. Шестому «Б» повод для смеха долго искать не надо, они любую зловредность готовы поддержать:

– Тощая, как селедка! – Надя-Сфинкс не любит худеньких, Надя сама довольно увесистая девочка.

– Сама ты, Сфинкс, селедка, – почти мягко ответила балетная. – Девочка должна быть худенькой, нежной, беспомощной.

– Какая же ты беспомощная? – прицепилась к Анюте Оля. – У тебя железный характер! Ты не ешь ничего вкусного – пирожное нельзя, конфетку нельзя, маленькое печеньице – и то нельзя. И выдерживаешь!

Когда Агата пришла домой, она врубила музыку на полную громкость, тут же выскочили соседи и стали возмущаться:

– Распустилась!

– Эта музыка вообще – не музыка!

– Мать культурная, а дочь хулиганит!

Вечером пришла из своей редакции мама:

– Агата! Опять соседи жалуются – музыка из нашей квартиры грохочет на весь наш Тихонький округ. Неужели не можешь убавить громкость?

– У меня от тихой музыки голова болит! И вообще, эти соседи не умеют себя вести! Достают меня и на бульваре, и дома!

– Предложи выход, Агата.

– Давай купим особняк, у тебя как раз завтра зарплата. Особняк – классно! И не будет никаких соседей, вредных теток. Я смогу слушать музыку без скандалов. И прогуливаться буду в собственном парке, не нужен тогда мне никакой бульвар, ни Лунный, ни Звездный.

Мама с интересом смотрела на нее:

– Неужели ты смогла бы обойтись без своего обожаемого Лунного бульвара? А друзья? А тусовки? А пустая болтовня, без которой ваша жизнь будет неполной?

Агата молчала. Потом засмеялась и сказала:

– Нет, не смогла бы обойтись. Но ведь мы и не купим особняк, мама? Мы не очень-то хотим особняк. А купим мне новую курточку, черненькую, хорошо?

Мама засмеялась:

– Насчет курточки подумаем, хотя и эта вполне хорошая.

– Мама! Ты не понимаешь! Новая курточка очень нужна. В старой куртке не начинают новую жизнь. А я с понедельника начну новую жизнь.

– Знакомое начинание, – мама задумчиво перебирала бумаги в своем портфеле, – заведешь новые тетрадки по всем предметам; сменишь обложку у дневника, в нем с понедельника будут только пятерки; будешь воспитывать сильную волю; каждое утро зарядка и холодный душ. Что еще?

– Быть собранной, ничего не забывать, никуда не опаздывать, даже на гитарный кружок, – весело перечисляла Агата. – И еще: не возмущаться и не ругаться с Лехой. Он будет устраивать мне очередную сцену дикой ревности, а я буду невозмутимо улыбаться, как Глаша. И ни слова.

– Прекрасная программа, – мама сняла свой замшевый пиджак и повесила его в шкаф.

– Мама! Дашь поносить пиджачок? – Агата заглянула маме в глаза. – Только на один вечер. Ну мама!

– И не клянчить мои вещи. С понедельника.

15. Лидка тяжело вздыхает

Она отвлеклась от компьютерной игры «Плюх», вспомнила предсказание: «Юлий Цезаревич обещал мне насыщенную личную жизнь. Лидия – благоприятное сочетание. Я сразу поверила Профессору Кислых щей. Один у него недостаток – не говорит сроков. Будет счастье в личной жизни. А когда? В четверг? В понедельник? Или лет через двадцать? Меня это не устраивает!» Эти размышления заняли довольно много времени. Потом Лидка Князева решила: «Я добьюсь счастья в личной жизни. Главное – не сдаваться и не сидеть сложа руки».

Лидка схватила компьютерную мышь, и курсор погнался за шариком. Шарик несется через ручей, через луга и поля. Догнать! Догнать!

Зазвонил телефон. А вдруг это тот самый, главный звонок? Разве только на Лунном бульваре можно встретить свое счастье? Может быть, великая любовь вот здесь, в телефоне? Салат! Лидка хватает трубку. Мамин голос недовольно спрашивает:

– Лидия! Ты выучила английский?

– Как раз учу, мама. Не отвлекай меня, а то внимание рассеивается. Англичанка говорит, что для английского надо сконцентрироваться.

– Лида! Слушай меня внимательно! Перестань играть в игрушку! Выключи компьютер! Я все знаю! Отпираться бесполезно!

– Мама! Ты же мать, а не следователь! Не дави на меня! Я сознаюсь только в том, в чем захочу! Поняла?

– Лида! Я в любую минуту проверю тебя на детекторе лжи. Нам в фонд беспризорных как раз привезли такие приборы для работы с детьми.

– Ой! Правда? Принеси! Я смогу проверить на детекторе лжи любого человека. И никто меня не разведет! Не навешает лапши на уши! – Лидка хотела сказать: «не обманет», но это слово казалось не таким ярким и современным. – Каждого в нашем классе проверю! Надю-Сфинкса в первую очередь! Ехидина и вредина! Оля вообще врушка! Она наврет, а я – раз! – и разоблачу эту Олю.

– Подожди, Лида. Детекторы лжи нельзя использовать в личных целях. Правоохранительные органы контролируют наш фонд. Поэтому твоя затея не удастся. Учи английский, слышишь?

– Ладно, мама. А как же ты собиралась проверить меня на детекторе лжи? Такая проверка – это же твоя личная цель, правда?

Мама замялась, потом туманно ответила:

– То, что можно льву, – нельзя собаке.

Лидка не поняла, но обиделась: ясно было одно – детектора лжи ей не видать. А так хотелось.

– Не зря в нашем шестом «Б» говорят, что фонд – дело темное. И ты, мама, темнишь и хитришь. Со своим ребенком! Все, мама, пока. Я учу английский. Не отвлекай меня своими звонками.

Лидка отключила телефон и побежала на Лунный бульвар.

На бульваре сидела гувернантка Бомбина, вокруг прыгали ее воспитанники Кирочка и Кристина.

– Лида! Здравствуй! – подозрительно радостно закричали они.

– Ну привет, – настороженно отозвалась Лидка. От этих малышей жди чего угодно. Маленькие, аккуратненькие, хорошенькие, они способны на любой подвох, в этих двух головах сто разных идей.

– Лида! Говорят, ты, наконец, встретила свою любовь? – Кристина сложила губки бантиком и уставилась на Лидку кукольными глазами.

– Конечно, она нашла классного парня – красивого, высокого, умного и верного. – Кирилл сдернул варежку и стал загибать пальцы, перечисляя все черты классного парня.

Салат как раз такой. Но откуда все знают эти мелкие первоклассники?

– Кирилл! Надень варежку! – строго сказала гувернантка Бомбина.

Он не стал спорить и надел, хотя было не холодно.

– Сбылись твои мечты, Лида?

– Не ваше дело! – отвернулась от них Лидка.

– Ведите себя тактично, – вяло сказала Бомбина. Она поглядывала на дорожку Радостных встреч и ждала своего любимого Гришу. Вот он и появился, Бомбина вскочила и понеслась навстречу.

Воспитанники только этого и дожидались:

– Бомбина! Мы скоро вернемся! Важное дело! – Они умчались.

Лидка тоже пошла в ту сторону без определенной цели. Прислушивалась к шуму – лаяли собаки, болтали няни, на площадке Детских радостей скрипели качели и пищали дети. Лидка надеялась по знакомым голосам найти тусовку шестиклассников. Этот галдеж не спутаешь ни с каким другим.

И вдруг она услышала голоса: на площадке Свирепой ревности собрались первоклассницы. В центре кружка маленькая Анечка с толстым глянцевым журналом. Девочки шумели, смеялись и толкались.

Гомон первоклассниц тоже не спутаешь с другим гомоном. Анечкин голосок прикрикнул на всех:

– Слушайте и не перебивайте, я прочитаю вам статью: «Четыре верных способа зажечь любовь». Кого не интересует любовь, можете отойти. Качайтесь на качелях, играйте на горке – до любви вы не доросли.

Никто не отошел ни к каким качелям и горкам. Лидка притаилась за кустами барбариса и стала слушать. Она была в большом волнении. Случилось непоправимое – нависла угроза над бизнесом Лидки Князевой! Долгое время маленькие девчонки платили ей за то, что она читала всякие полезные советы, напечатанные в толстых глянцевых журналах: «Как выйти замуж за миллионера», «Как завоевать сердце самого лучшего мальчика», «В каких туфельках ходить на дискотеку». Теперь все кончено! Причина простая: девчонки первого класса научились читать! Дороги назад нет.

Лидка выглянула из-за куста. Они стояли кружочком вокруг самой маленькой – Ани. Алла Персикова, Олеся, Катя. Прибежали Кристина и Кирилл, они удрали от гувернантки Бомбины и тоже слушали Аню. Аня держала раскрытый журнал «Тетя», яркий и очень дорогой. Журнал Лидки Князевой.

– Почему только четыре способа? – капризно надула губы Алла Персикова. – Лида Князева говорила больше, там написано больше!

– Ну и ступай к Лиде, – отмахнулась Анечка, – а мне не мешай. Читать трудно.

Олеся сказала:

– Лида за деньги рассказывает, а наша Аня бесплатно, по дружбе. Правда, Анечка? – Олеся подлизывается к Ане. Раньше они все уважали Лидку.

– Всего одно мороженое, – сказала Аня. – Мой скромный гонорар. Слушайте. Способ первый. Свари любовное зелье: ягоды рябины заливают крепким чаем и добавляют сушеные листья мяты. Но действует волшебная настойка только в том случае, если мяту срезали серебряным ножом.

– Какое безобразие! – не вытерпела Лидка и вышла к ним. – Это мой бизнес! И журнал «Тетя» мой. Я журнал забыла на скамейке!

– Ты забыла и бросила, а мы не забыли и взяли! – вредничали девочки, их поддерживал Кирилл:

– Каждый имеет право читать, если умеет читать.

– Чужой бизнес нельзя присваивать! – не успокаивалась Лидка.

– Мы и не присваивали, Аня учит нас бесплатно, какой же это бизнес?

– А мороженое – тоже гонорар! – не унималась Лидка.

Но Кирилл сказал:

– Не гонорар, а угощение. Дружеская пирушка, поняла, Лида?

– Не мешай нам, Лида! Мы слушаем внимательно лекцию про любовь.

Лидка замолчала и возмущенно засопела.

Анечка продолжила читать:

– Если не будет серебряного ножа, ваш напиток не вызовет ответной любви, а только скрутит живот. Запомните. Читаю дальше: в рябину и мяту надо налить стакан апельсинового сока, полстакана лимонного сока, добавить две столовые ложки меда и свежие листья герани. Настаивать час. Потом дать выпить тому, кто не отзывается на твою любовь. Отзовется как миленький.

– Через сколько? – спросила Алла Персикова.

– Здесь не сказано, – Анечка опустила журнал. – Если Персикова будет терзать меня трудными вопросами, я дальше читать не буду. Мне и так трудно – не все буквы помню.

«Не успела научиться читать, – возмущалась про себя Лидка, – а уже урок дает».

– Второй совет, – продолжала Аня. – Нарисуй ему комикс.

– Как?

– Какой комикс?

– Что нарисовать?

Анечка солидно сказала:

– Творчество. Изобрети сама. Или подсмотри в журнале.

– В каком? – больше всех приставала к Анечке Алла Персикова. – Журналов в любом киоске вон сколько!

И заверещали наперебой:

– «Тетя»!

– «Мотя»!

– «Корзина»!

– «Резина»!

– «Любовь-морковь»!

Аня сказала грустно:

– И все эти дорогие журналы есть только у Лиды. Правда, Лида?

– Не дам, и не надейтесь.

– Ну почему? Почему?

– Почитаем и вернем!

– Не зажилим!

– Не присвоим!

А Кирилл, хрупкий и нежный маленький мальчик, употребил барбосовское выражение:

– Не притырим!

– Не надейтесь! – жестко повторила Лидка. – Собственность!

Аня сказала:

– Я нарисовала Алеше комикс. Там была горка, с нее ехал на санках зайчик, он сшиб поросенка, поехали вдвоем, потом сшибли слоненка, поехали втроем. В конце санки развалились, звери скатились кувырком, извалялись в снегу, никого не узнать. Вот и весь комикс. Лешке понравилось, он смеялся.

– Сказал «спасибо»? – въедливая Персикова хотела все знать.

– Сказал «дурында!», ударил сумкой по спине и толкнул в лужу.

– В глубокую? Тогда точно, любовь. Дочитывай, – просили девочки.

Лидка сидела рядом на скамейке и усмехалась, она всем своим видом показывала, что доверять этим советам глупо.

Аня читала дальше:

– Предложите ему вместе сделать в Интернете общую страничку. Это очень сближает. На сайте можно поместить фотоальбом своих детских трогательных снимков. Можно выложить любимые песни, смешные общие жалобы на что угодно. И вообще – приколы. Это был третий совет.

А вот четвертый. Чтобы поразить его воображение, выстриги на своей макушке сердечко. Или его имя. Держится стрижка недели две. Потом можно повторить тот же узор или придумать новый.

Аня закрыла журнал, положила его на скамейку:

– Вот и все. Бегите за мороженым.

Девочки стали собирать деньги. А Лидка схватила журнал и убежала, крича на ходу:

– Чужого не берите! Совесть надо иметь!

16. Ожерелье

Оля стояла у прилавка магазина «Безумный мир» и смотрела на это ожерелье. Это была красота, которую можно увидеть только во сне. Ожерелье состояло не из камушков, не из бусинок, не из стеклышек. Ожерелье состояло из бронзовых собачек! Они были разных пород! Каждая величиной с ноготок на Олином мизинце. Оля стояла долго, не отрывая взгляда от собачек, и шептала: «Бульдожка! Ах, какой бульдожка! А этот эрдель с квадратной мордочкой! – совсем, как наш Степа! А рядом фоксик, такой милый!»

Оля представила себе это волшебной прелести ожерелье на своей шее. Собачки будут прекрасно смотреться на коричневом свитере. Она схватила мобильный телефон и набрала номер мамы. Мама оторвалась от работы:

– Оля! Что случилось? – Олина мама человек противоречивый, она любит каждую минуту знать, чем занята ее Оля, но мама пугается, когда Оля неожиданно звонит ей на работу. – Ты где? Ты дошла до дома?

– Почти дошла, мам. Слушай, серьезная просьба, – Оля продолжала смотреть на бронзовых собачек, – мама! Мне очень нужно ожерелье с собаками. Фокстерьер, мама! Пудель! Болонка!

– Сама ты пудель, – ответила мама.

«Чего-то она не врубилась», – подумала Оля и хотела пошутить, но передумала: в такой момент человеку не до шуток. Собачки отсвечивали благородным бронзовым светом. Оля не спускала глаз с ожерелья, это ее вдохновляло, и она быстро говорила:

– Исправлю все оценки, даже четверку по физкультуре. Будет только пять по всем предметам.

Мама сообразила наконец:

– Если – что? Опять какая-то магазинная мечта? Имей в виду, до зарплаты далеко, а твою мечту мы совсем недавно осуществили.

– Какую? – невинно спросила Оля, хотя прекрасно помнила: новый музыкальный центр. Его они с мамой купили действительно недавно. Оля просила, мама, как всегда, сдалась и надеялась, что Оля уймется надолго. Родители так плохо знают своих детей.

– А музыкальный центр? – простодушно поддалась мама, отвечая на хитрый вопрос Оли.

Все продавщицы следили за ходом этой борьбы – покупателей в магазине не было, если не считать голубоглазой девочки Оли. Девушкам за прилавками магазина «Безумный мир» это состязание напоминало футбольный матч между командами неравной силы.

– Мама! Пойми! Не могу же я надеть музыкальный центр на шею! А мне нужно – на шею, к новому свитерочку! Как же ты, мама, не понимаешь! Он коричневый, собачки коричневатые. Это стильно, модно и очень классно.

– Не мешай работать, – свернула разговор мама и отключилась.

Оля успела крикнуть:

– Буду давать поносить мое ожерелье! К твоей зеленой рубашечке будет просто супер!

Ответом ей была тишина. Она убрала телефон в карман курточки и, проворчав: «Еще не вечер», оглядываясь на бронзовых собачек, отправилась домой.

Хорошенькая продавщица Света проводила Олю взглядом, помолчала, потом сказала:

– Мне в детстве мама тоже часто отказывала и не покупала нужные вещи: косметику, туфли на шпильках, духи. До сих пор очень обидно.

А продавщица Валя, тоже хорошенькая, выскочила на улицу и крикнула Оле вслед:

– В ожерелье есть еще и овчарка! Взрослые любят сторожевых собак! Ты маме скажи! Мы за тебя болеем!

Оля помахала милой Вале рукой не только на прощание, но и в знак надежды и крикнула:

– Еще не вечер! У меня план!

Они обе засмеялись.

До маминого прихода Оля обдумывала мелкие подробности своего плана. Она разложила по столу учебники – первое действие спектакля Оля назвала «Девочка-отличница». В кухне расставила по местам стулья. Загрузила в печку тарелку с пюре и котлетами – пусть разогреется ужин к маминому приходу. Это было второе действие спектакля, его Оля ставила для мамы, все это называлось «Заботливая дочь».

Оля накормила кролика Крошку, насыпала мелко натертой морковки морским свинкам Саше и Даше, а в тарелочку карликового зайца по имени Мелкий положила нарезанное яблоко. Все были довольны и вели себя тихо. Это действие спектакля Оля назвала «Ухоженные звери».

Когда мама пришла, Оля уже сидела за столом и учила уроки.

– Как не стыдно? – с порога набросилась мама. – Звонишь на работу, отрываешь от дел со своей ерундой! Неужели ты, такая взрослая барышня, не понимаешь, что я не собираюсь выполнять все твои капризы!

– Я все понимаю, мама, – Оля отодвинула учебник истории и опустила ресницы. Она решила не сверкать на маму голубыми лучами своих невероятно красивых глаз. Это сверкание часто помогает Оле в жизни. Но иногда оно неуместно. Вообще это слово – «неуместно» понравилось Оле – умное взрослое слово, – так решила она про себя: умное и взрослое, как раз то, что нужно. – Мама, а я историю уже выучила.

Мама молча повесила пальто на вешалку и вышла в кухню. Оля – за ней:

– Мама, а я ужин разогрела. Вымой руки и сразу садись есть. Чего тебе самой разогревать?

Мама скрывала довольную улыбку. Радостно, когда твой ребенок ведет себя идеально. Мама радовалась и думала, что Оля об этом не догадывается. Мама забыла, что над умывальником в ванной висит зеркало.

– Мама, я тебя вижу, ты смеешься. Сейчас подходящий момент просить у тебя ожерелье. Но я не буду просить, стыдно приставать к человеку, пока он не поел после трудового дня. Правда же? В печке твои любимые котлеты и твое любимое картофельное пюре, все теплое и вкусное.

Мама ужинала, приговаривала: «Как вкусно», хотя все, что лежало на тарелке, мама приготовила сама вчера вечером. «Но когда мама готовит еду, это в порядке вещей. А когда двенадцатилетняя дочь позаботилась о маме, это большой праздник в доме», – так думала мама и благодарно улыбалась своей дочери, которая вовсе не собиралась надоедать ей просьбами и всякими намеками на ожерелья, бусы, браслеты и разные другие очень нужные вещи.

Мама села с журналом перед телевизором и смотрела очередную серию «Акулы бизнеса». Мама считает, что, делая два дела сразу, она экономит время. Но иногда вся полученная таким образом информация перемешивается у мамы в голове. Например, на днях она сказала: «Оля, уход за кожей лица – это важная политическая задача».

Оля вытаращила глаза, а мама подождала немного – вдруг глубина ее высказывания прояснится, но этого не произошло, и тогда она опять погрузилась в журнал, где так увлекательно рассказывали про уход за кожей лица. Мама что-то записала в блокнотик. А потом она прочла про уход за кожей туфель. И еще – за кожей офисной мебели. И еще – за кожаными сиденьями автомобиля. Оказалось, что любая кожа требует одного и того же – питательного смягчающего крема. Маму это интересовало больше, чем политические высказывания телеведущих, но ей хотелось и в политических делах не отставать от жизни.

Сегодня мама делала целых три дела сразу: читала про моду на юбки, слушала новости и украдкой следила за Олей. А Оля, прикрыв ладонями уши, учила стихотворение про грозу. Лицо примерной девочки очень нравилось маме. Никакого в этом личике лукавства, человек по-честному готовится к завтрашнему уроку литературы.

И тут зазвонил телефон, Оля быстро схватила трубку:

– Слушаю тебя, Василиса прекрасная.

– Василиса прекрасная, есть версия классная, но получишь ты ее завтра в школе. Не могу рисковать, у меня очень серьезный план. – Оля зашла с трубкой в ванную и пустила воду. Но у мамы так устроены уши – она слышит все. И она услышала, как Оля говорила тихо-тихо: – Василиска! Не морочь мне голову. Ты приносишь деньги, то есть бабки, сколько договорились. И я убираю их в кошелек. Только после этого получаешь классный вариант вранья. Родители верят, особенно твоя мама. Ну почему глупая? Я этого не сказала. Просто доверчивая у тебя мама. Моя? Тоже доверчивая, но иногда на нее находит подозрительность, жадность и упрямство. А ты, Василиса прекрасная, если не можешь ждать до завтра, приходи сейчас. Только приноси бабки сколько договорились. И поскорее, а то ко мне еще один клиент прибежит.

Мама слышала каждое слово, Оля не впервые рассказывала свои секреты под шум воды. Мама все тайные переговоры слышит, но, когда дочь выходит из ванной, мама вынуждена сделать вид, что ничего такого не слышала. Наверное, когда в доме заводится микроб хитрости, то начинают хитрить все, и кто кого перехитрит, неизвестно.

Но совсем никак не вмешаться – выше маминых сил, и она говорит очень мягко:

– Оля, к тебе гостья придет? Груши в холодильнике, угости Василису.

– Мама, интересно, откуда ты узнала, что Василиса прекрасная ко мне идет?

– Чистая интуиция. Вырастешь, будешь мамой, тогда поймешь.

– Никогда не буду подслушивать и подглядывать, хоть взрослой, хоть пожилой. Это – раз. И второе – она идет не в гости, а по делу. И груши здесь ни при чем. А если ты такая любопытная, мама, и непременно хочешь знать все подробно, я скажу: мне нужно ожерелье, и я не хочу просить у тебя деньги. Открываю продажу вранья. Мой честный малый бизнес. Налогом не облагается.

– А врать красиво? И кого обманывать? Родителей! Самых близких людей! А вранье продавать честно?

– Хорошо, закрою бизнес. Давай деньги на ожерелье, – и протянула ладошку.

– Не дам, – отмахнулась мама и уткнулась в журнал «Между нами». Она читала умные советы: «Как сохранить мир в семье», «Как оставаться привлекательной в возрасте ранних сумерек», «Как приготовить голубцы».

Прибежала Василиса прекрасная, девочки ушли в Олину комнату, за ними прыгнул в открытую дверь кролик Крошка. Мама опять все слышала.

– Какой доверчивый кролик Крошка, – подлизывалась Василиса. – Сидит у тебя на коленях, ты гладишь его спинку, ну просто котенок. Это потому, что ты спокойная и уверенная.

Оля слушает лесть, но о бизнесе не забывает.

– Деньги принесла? Вот сюда их уберу, в кармашек джинсов.

– Говори свою версию вранья. Но предупреждаю: если не сработает, вернешь гонорар. И не моргай на меня своими голубыми глазами, я не Артем, на меня не действует.

Василиса прекрасная засмеялась, Оля тоже. И Крошка похрюкал, ему тоже было смешно.

– Оля, слушай внимательно. Мне нужно, чтобы родители дали мне денег на билет в клуб «Ватрушка», завтра концерт группы «Кактус», Платон заболел, я пойду одна. Мама уперлась и денег не дает.

– Чем объясняет? – Оля спрашивала таким тоном, каким общается врач с пациентом.

– Она говорит, что денег в семье мало, что концертов слишком много, что одной без Платона идти опасно и пускай я побуду дома и поучу уроки. Всякие глупости она говорит, а папа ее поддерживает. Он добавляет еще, что мотаться с Платоном по Лунному бульвару я всегда готова, а пропустить концерт, когда друг болеет, я не готова. Папа даже сказал, что Платон обидится, если я послушаю группу «Кактус» без него. Как будто обязательно говорить об этом Платону. И ведь с папиной стороны это все сплошное лицемерие – мой папа терпеть не может Платона. Он не хочет мириться с тем, что мой Платон – восьмиклассник. Папа то и дело с недоумением спрашивает: «О чем четырнадцатилетнему парню с тобой, Василиса, разговаривать?» Вредный вопрос. Но я тоже вредная, в папочку. И я ответила один раз с милой улыбкой: «А мы, папа, с Платоном и не разговариваем почти». У папы лицо вытянулось: «А что же вы делаете, можно узнать? Целыми днями? На бульваре?» А сам для жалости за сердце хватается. А я помолчала, дала ему обо всем подумать, потом говорю: «Гуляем, музыку слушаем, у Платона плеер классный и диски классные. Мечтаем о будущем – поженимся, будут дети».

– А папа? – хохочет Оля.

– Опять за сердце хватается.

– Не жалеем мы родителей. Но и они нас не щадят. Теперь слушай, Василиса, мой вариант твоего разговора с ними. И оцени изящество и красоту этого моего изобретения. Ты влетаешь в дом запыхавшись и прямо с порога кричишь: «Мама! Папа! Срочно нужны деньги!» Они, конечно, спрашивают: «На что?» А ты говоришь: «В школе собирают на огнетушитель! Как же можно без огнетушителя? Никак нельзя! Скорее давайте деньги! Я сразу отнесу Клизме! То есть математичке! Она ждет в классе! Все побежали домой за деньгами!»

Оля вполне театрально изобразила сценку. Василиса смеялась, как на хорошем представлении в цирке.

Когда Василиса прекрасная бежала сюда, она собиралась спорить с Олей и торговаться. Она приготовила текст: «Слишком дорого ты берешь за версию вранья. Ничего в ней нет особенного, версия как версия». Так Василиса прекрасная скажет Оле, сэкономит деньги. Но выдумка с огнетушителем так понравилась Василисе, что она, захохотав, согнулась от смеха пополам:

– Ой, не могу! Огнетушитель, главное дело! Почему огнетушитель? Где ты его, Оля, откопала?

– Вот так и выдумала. Сложный и почти необъяснимый творческий процесс.

– У тебя, Оля, талант! – Василиса прекрасная говорила это уже в прихожей.

Олина мама оторвалась от журнала и рассеянно кивнула Василисе. Она не могла решить задачку: Василиса платит деньги Оле за то, что Оля учит ее, как получить деньги с мамы и папы. Отдает деньги, чтобы получить деньги. Сумма примерно одинаковая. В чем для Василисы прекрасной смысл этой хитроумной сделки? Это тайна. Как непредсказуемы современные дети!

После Василисы прекрасной к Оле пришел новый клиент – самый умный Гриша. Самые умные тоже не всегда могут выдумать убедительный вариант вранья – ведь Гришины родители тоже очень умные. Оля быстренько продала и Грише вариант про огнетушитель. Он долго смеялся и восхищался:

– Класс! Супер! Полный отпад!

Потом самый умный отдал Оле гонорар и убежал. Ему еще надо было купить два диска новой группы «Дохлый таракан». Один – для себя, а другой – для своей любимой девушки Бомбины.

«Еще один непредсказуемый», – вздохнула Олина мама. А Оля вошла к маме и сказала:

– Вот денежки, завтра куплю ожерелье. Честным трудом заработала, и у тебя не клянчила.

– Положим, пыталась, но я была непреклонна. – Мама отложила журнал, Оля села рядом и обняла маму. Она сказала:

– Хорошие у тебя, мама, духи. Интересно, где ты их прячешь от родного ребенка? В земле под кактусом? Или в стиральной машине? – И они дружно засмеялись.

17. Степа обиделся

Степа лежал под скамейкой и не выглядывал. Он видел только ноги – черные сапожки Агаты, голубые ботиночки Оли, башмаки с квадратными носами, тяжелые на вид, – Барбосова. И очень знакомые кроссовки Харитона. Он – хозяин пса Степы. Харитон по прозвищу Харя сидел на скамейке, его ноги перед Степиными глазами.

А это Леха примчался, и его ботинки незаметно переступают поближе к Агате. Но Агата отступает, тоже почти незаметными шажками, подальше от Лехи. Она на Леху вовсе не сердилась, нет. Просто не хотела с ним разговаривать. Даже на уроках не говорит ему ни слова, хотя где же так хорошо можно все обсудить, как не на математике или на истории?

– Степа, вот ты где, – Агата присела перед псом, – выходи к нам, Степочка! – и почесала у пса за ухом. Он лизнул ей руку, но не вышел.

– Я обиделся, – сказал пес и забился глубже под скамейку.

– Кто тебя обидел, Степа? – Леха заглянул псу в глаза, для этого пришлось встать на колени и сунуть голову под скамейку.

– Не хочу говорить, – буркнул пес и закрыл глаза.

Леха понял, что расспросы бесполезны. Вспомнил свою бабушку, которая живет в деревне Глухари. Когда бабушка недовольна, она зажмуривается и объявляет: «Глаза бы мои не глядели».

Пес поступил по-человечески – закрыл глаза. Так сердиться удобнее. В это время Оля рассказывала новость:

– Лидка Князева нашла свое великое счастье!

– Врешь, – дружно ответили шестиклассники.

Оля показала всем фигу:

– Сама видела! Они шли рядышком и смеялись. Ага!

– Мало ли кто смеется, – ответил Барбосов. Он не понимает тонкостей.

– Смеются все! А они смеялись особенно! Степа тоже видел, он не даст соврать.

– Даст! – рявкнул пес и совсем отвернулся. – Чихать мне на ваши новости! Не мое собачье дело!

– Степа, смотри-ка. У меня новое ожерелье! – Оля расстегнула курточку: – Видишь, собачки! Пудель, фокстерьер, мопс. А вот твой родственник, Степа, – эрдель чистокровный!

– Самый красивый – как раз мой родственник, – проворчал пес уже не так сердито. Оля умеет найти подход к любому. Вдруг все замолчали: на дорожке Ненужных встреч появилась Князева, рядом с ней шел он!

– Выше Лехи на целую голову, – с завистью произнесла Агата, – высокие парни никогда не ссорятся зря. Они великодушные и верные. А низенькие изменяют, чтобы доказать свою крутость.

– Я его где-то видел, – задумался самый умный Гриша, – но где? Не помню.

Лидка бросила:

– Привет! – И они прошли мимо. Потом она обернулась и добавила: – Это Олег. Он специалист по холодным закускам! Он мой друг!

Когда Лидка и Олег исчезли за поворотом, Оля сказала:

– А у Князевой, оказывается, глаза какие красивые!

– А походка!

– И фигура!

– И голос вовсе не пронзительный! Не звенит в ушах от Лидки.

– Любовь-морковь, – подвела итог Варвара, так вовремя подоспевшая к тусовке.

Отчего-то все загрустили. Неужели не будет больше Лидка искать свою ускользающую любовь? Не станет носиться по всему миру, то есть по Лунному бульвару, в надежде встретить свое счастье за любым поворотом? Получалось как-то скучновато. Об этом подумал каждый, кто был здесь. Даже Степе пришли такие мысли в его курчавую голову. Но высказалась только Варвара:

– Посмотрим.

А Лидка Князева в эти минуты думала: «Кажется, зря я сказанула „друг“, ему могло это показаться неуместным – всего второй раз вижу человека». Но Лидка умеет отбрасывать мысли, которые не доставляют удовольствия. Она умеет впускать в свою голову только то, что радует и вселяет уверенность. «Вот я иду по Лунному бульвару с красивым и высоким специалистом по холодным закускам. Он разговаривает со мной, он смеется моим глупым шуткам, а значит, не такие уж они глупые». Лидка вспомнила один урок литературы. Курица в новом сером костюмчике ходила по классу и говорила: «Величайший поэт Александр Сергеевич Пушкин считал, что поэзия должна быть глуповатой». Лидка тогда не очень-то поняла слова Пушкина, поэзия ее мало интересовала. Но сегодня Лидка вспомнила тот урок. Она рассказывает Олегу с большим чувством:

– Представляешь? Наша Курица, то есть литераторша, ну учительница литературы, помешанная на стихах, сказала так: «Женщина должна быть глуповатой». Олег, ты с этим согласен? Я лично согласна. Ну почему ты смеешься? – Лидка немного недовольна, но гораздо больше – довольна. Она кокетничала как умела.

– С тобой весело, – он удерживал смех, но от этого было еще смешнее.

А там, где тусовались Лидкины друзья, вдруг произошло удивительное событие: исчез обиженный пес Степа. Только что он был здесь, под скамейкой. Агата слышала его ворчание, все видели его необыкновенный длинный хвост, распластавшийся под скамейкой. Степа гордился своим хвостом: «Вообще-то эрдельтерьерам хвосты купируют еще в раннем детстве. То есть укорачивают до совсем маленького огрызочка. Но теперь новая мода, хвост не купируют, он остается длинным. Красиво и гуманно, ведь любая операция – это боль».

Агата заглянула под скамейку, хотела угостить пса кусочком груши.

– Его нет, – Агата растерянно смотрела на всех.

Ребята заглянули под скамейку и тоже убедились, что Степы нет. А потом все начали галдеть:

– Только что был здесь.

– Убежал.

– А вдруг украли?

– Никто его не крал. – Хозяин Степы Харя единственный из всех не волновался, он вяло махнул рукой. – Обиделся и ушел, я тоже ухожу, когда обижусь.

– Куда же он пошел? – посмотрела на Харю Оля. – Куда ушел пес?

– Домой, – без интереса ответил Харитон, – у него ключ есть.

Все засмеялись, Агата сказала:

– Ты, Харитон, оказывается, остроумный. – Он вопросительно и очень серьезно взглянул на нее. Все продолжали веселиться, толкаться, Агата тоже смеялась; Леха любовался Агатой, но делал вид, что не обращает на нее внимания. Леху настигли сложные чувства: он любил сразу двух девочек, почти незнакомую Юну и Агату, знакомую с первого класса. Обе были прекрасны. Когда Агата была рядом, Лехина любовь к ней вспыхивала сильнее, и никакую Юну он не помнил. Но Агата часто была далеко – на гитарном кружке или дома, еще она любила бегать с Олей по магазинам и примерять сапожки, шляпки или курточки. Не покупать, а примерять, в этом было особое удовольствие. Леха понять такого удовольствия не мог. Недавно ему надо было купить новые сапоги, он долго отбрыкивался, уговаривал маму, что она могла бы сделать эту покупку одна, без него. Леха рычал:

– Размер знаешь? Цвет знаешь? Черный! Обычные сапоги, главное, чтобы не промокали. Лучше не на «молнии», а на липучках – с «молнией» напряг.

Но мама не поддавалась, она чуть не силой затаскивала сына в магазин. Мама хотела решить непосильную задачу – победить в Лехе мужскую ненависть к магазинам. Но не победила. Сапоги они купили вместе, но уж свитер и футболки ей пришлось выбирать самой. Тут ведь кто кого переупрямит. Мама иногда сдается, слабые женские нервы устают от яростного сопротивления сына.

– Я пошел домой, – Харя поднялся со скамейки, – Степа не придет.

– Давно уж пришел, – раздалось из-под скамейки. – Чего мне сидеть дома одному? К писательнице зашел, и ее не застал.

Все заглядывали под скамейку, Степа устроился, положив морду на передние лапы. Агата погладила его:

– Степа, расскажи анекдот. Так давно не рассказывал.
– Нет! – в первый раз за все время их дружбы отказался Степа – обиделся.

18. Кто обидел степу

Шестой «Б» иногда живет в состоянии легкого помешательства. Иногда – нелегкого. На этот раз шестой класс помешался на диете. Даже мальчишки.

Анюта балетная, самая худенькая, сказала:

– Пойду в буфет, пить хочется.

– А мне есть, – призналась Надя-Сфинкс.

– Мне тоже хочется пирожка, жареной картошки, пирожных съела бы три или даже четыре, но нельзя.

– Правда, что ли, не ешь? Ни пирогов, ни конфет? – Варвара недоверчиво покачала головой, а сама решила: «Пирожков не больше двух, картошки на ужин без добавки, а конфетку позволю себе в последний раз», – Варвара запихнула за щеку конфету «Южная ночь» и не совсем внятно сказала: – Диету весь цивилизованный мир соблюдает.

– Мы с мамой даже купили весы, – добавила Оля.

– Каждый культурный человек, – подтвердила Василиса прекрасная.

– А ты, Василиса, культурная, что ли?

– Что за вопрос, – отмахнулась она, – и называй меня, Барбосов, полным именем – Василиса прекрасная.

– А я уже третий день не ем хлеба, не ем сахара и печенья.

– А я исключила манную кашу, терпеть не могу еще с детского сада, – поморщилась Агата и, подумав, добавила: – Молоко с пенками тоже исключила из своего меню.

Но они не успели обсудить эту важную проблему – пришла англичанка и начался урок.

На английском не поболтаешь, даже не пошепчешься. У этой учительницы абсолютный слух на любое слово, даже очень тихо сказанное. Но размышлять ведь не запретишь. Агата весь урок думала не об английских неправильных глаголах, а об очень важном: фигуру надо беречь. Тем более – стройную. А кто же в шестом «Б» не считает себя стройным, красивым и неотразимым?

Когда Агата шла из школы, она встретила Степу. Пес прогуливался по Лунному бульвару, поджидал своих знакомых шестиклассников и гадал, кто попадется ему на глаза первым. Если Агата, она угостит пса Степу пряником или пирожком с мясом. А Оля предложит кусок колбасы или сыра. У самого умного Гриши в кармане всегда конфетка, иногда Гриша угощает девочек, когда поблизости нет его подруги Бомбины. Но Бомбина почти всегда поблизости. Она гувернантка двух первоклассников, Кристины и Кирилла. Их бабушки просят Бомбину побольше бывать с детьми на свежем воздухе. Вот почему Бомбина и дети всегда на Лунном бульваре.

Но сегодня Бомбина и ее воспитанники не гуляли на бульваре, они занимались английским у Кирилла дома. И Гриша прошел мимо Степы один. Самый умный Гриша достал из кармана куртки шоколадный батончик, сейчас он протянет его псу Степе, Степа проглотит батончик и скажет «спасибо», все будет замечательно.

– Гриша, у нас с тобой приятная встреча, – сказал пес.

– Очень приятная, – ответил Гриша и съел шоколадку сам.

Хоть бы ушел после этого молча, пес и так расстроился. Но Гриша самый умный, а у самых умных всегда есть, что сказать. Степа давно это заметил. И Гриша потрепал пса по курчавой спине и посоветовал:

– Степа, не ешь сладкого и мучного, ты и так толстый, – и ушел.

Дорожка называлась аллея Счастливых воспоминаний. Но Степа вспоминал этот разговор совсем без радости. Он тогда крикнул вслед самому умному Грише:

– Сам толстый! И нетактичный! И жадный! И обжора! А я не толстый, а солидный. И волнистая шерсть меня полнит, это обман зрения. Тьфу на твою шоколадку!

Но Гриша отключился, а его плеер включился, в наушниках модная группа «Хрюшка-Свинюшка» пела новую песенку:

Мы крутые парни,

Нас не задевай,

Если нас увидел —

Поскорее убегай!

Ноги уноси,

Пощады не проси!

Вот так!

Очень нравится самому умному эта песня, крутая и нахальная. И он слушал, насвистывал и совершенно забыл о Степе. А Степа хотел забыть о Грише, но не мог. Ведь обиду не всегда легко забыть.

Когда появилась Василиса прекрасная, Степа не спеша подошел к ней, вильнул хвостом и попросил:

– Василиса, дай чего-нибудь вкусненького. А то настроение на нуле.

– У меня у самой на нуле, надо худеть срочно, а есть хочется. Платон толстых не любит. – И она пустилась вприпрыжку домой, где ее ждали бутерброды и макароны.

Как нехорошо, услышав жалобу, отвечать: «Мне самому плохо». Так поступают эгоисты. Степа думал об этом, но Василиса прекрасная не думала. Она мечтала о сливочном печенье, о свежих булочках и других мучных и сладких вещах.

– Станешь толстой эгоисткой, – сказал ей в спину Степа, – так тебе и надо. И твой восьмиклассник Платон бросит тебя, Василиса не прекрасная, потому что полно стройных добрых девчонок. И любая спросит: «Степочка, почему ты грустный?» И я тогда отвечу: «Меня обидели, и я обиделся. А кто обидел, не скажу – я не ябеда».

Вот какой разговор Степа представил себе и девочку представил: она обаятельная и все понимает, ей доступны чувства и переживания других людей и, разумеется, собак.

Как раз в эту минуту явилась Лидка Князева:

– Степа, – Лидка держалась на почтительном расстоянии, она боится всех собак, это не зависит от породы, размера и воспитанности собаки. – Здравствуй, Степа, как живешь?

– А чего хорошего? – мрачно глянул Степа. – Дай чего-нибудь сладенького. Или солененького, огурчика, например.

– Ничего такого нет, Степа. – И Лидка ушла, она спешила в кафе «Тройка», чтобы повидаться с одним человеком.

Лидка обогнула сидящего на дорожке пса Степу, беспокойно оглядываясь – не бежит ли он за ней. Бояться Степу смешно, в нем злости нет нисколько. Но ирония в Степе есть, и он сказал:

– Лидка! Съем! Р-р-р! – Лидка Князева со всех ног припустила по аллее Счастливых воспоминаний.

Степа вспомнил один разговор.

Это произошло дня три назад. Шестой класс по обыкновению тусовался около скамейки, под которой он лежал. И все стали дразнить Лидку:

– Лидка, а твой мастер холодных закусок тебе открывает свои кулинарные тайны? Или он темнила?

Лидка молчала – он действительно почему-то не открывал ей тайн. Потом сообразила:

– Неужели мы с ним о салатах-винегретах говорим?

– А о чем, Князева? – Леха высунул голову из-за широченной спины Барбосова, – какие разговоры?

– То есть – беседы? – спросил Барбосов.

– То есть какие базары? – поддержала своего Барбосова Надя-Сфинкс.

– Лидка! А слабо тебе Степу погладить! – Оля не понимает, как можно бояться Степу – умного, доброго говорящего пса. – Погладь, не укусит, спорим на французскую тушь для моих прекрасных ресниц.

– Не боюсь. Но собака есть собака, мало ли что у собаки на уме. И чего вы хохочете?

– А кошка есть кошка, да, Князева?

– А жаба есть жаба, правда?

– А Князева есть Князева, – вдруг подал голос из-под скамейки пес Степа, – и мало ли, что у нее в голове? – собаки не любят тех, кто их боится.

И все засмеялись.

Степа вспомнил эту сцену, хотел улыбнуться, но напомнил сам себе: «Я обиделся. Сами они толстые, а я нисколько не толстый. И могу есть все подряд».

Так подумал пес и отправился в гости, там его всегда угощали вкусными сырниками с изюмом или голубцами, которые пес особенно любил. Впрочем, сырники он тоже любил особенно. И конфеты «Коровка» – особенно.

Чтобы нажать на звонок, Степа встал на задние лапы: надавить на кнопку носом было не очень трудно. Пес часто приходит в этот дом и приспособился к мелким трудностям.

Писательница стояла на пороге:

– Степа! – из вежливости обрадовалась она. Писательница не любит, когда ее отвлекают от работы. – Пройди и посиди тихо, трудный характер персонажа никак не пишется. И как назло в самый ответственный момент кто-нибудь приходит. Но ведь всех друзей предупредила: звоните после пяти, и в гости внезапно приходить не надо, в будни я негостеприимная.

– Я не в гости, – Степа отвернулся, чтобы скрыть обиду, – просто навестил. Настроение фиговое, то есть хреновое, то есть так себе.

Писательница любит свою работу, но и Степу она любит.

– Кто обидел? – деловито спросила она, не отрываясь от компьютера. – Скажи, Степа.

– Я не ябеда, – пес тяжело вздохнул. Похоже, он жалел о том, что не ябеда. – Но обидели, да. А у тебя, писательница, есть в холодильнике что-нибудь вкусненькое? Сырники? Или блинчики? Или хотя бы сосиски?

Сейчас она угостит его, и настроение Степы хоть немного улучшится. Но писательница любит во всем разобраться подробно, такой у нее недостаток. У любого человека есть хоть один человеческий недостаток, Степа это знает. У хозяина Степы Харитона – вялость. У Агаты – излишнее кокетство. У Оли – лживость. У Барбосова – грубость. У Сфинкс – ехидство. У всех недостатки, а у некоторых не один, а много.

И писательница отцепилась от компьютера и вцепилась в Степу:

– Пес Степа. Скажи честно, когда ты ел сегодня в последний раз?

– Я по часам не понимаю, но давно, еще утром. И днем немного – Харя оставил в мисочке шарики-сухарики «Собачья радость», но они меня не радуют, люблю настоящую еду.

Она засмеялась:

– Степа, нет у меня сырников, и сосисок нет, в холодильнике один кочан капусты. Нельзя, Степочка, слишком увлекаться едой. Так мне кажется. Не обижайся, но ты за последнее время поправился. А толстым быть не очень красиво.

– Та-ак! Значит, ничем не угостишь? Эх ты, а еще писательница! – И пес ушел, окончательно обиженный.

– Извини меня, Степа! – кричала она вслед. Но Степа не слышал, он ворчал громко:

– К обиде добавила оскорбление. Мало того что не угостила, еще и обозвала. Я не толстый, а видный. Сама ты, писательница, не худенькая! На себя лучше посмотри.

Вот после всех этих тяжелых переживаний пес Степа и улегся под лавку, откуда сказал всем:

– Я обиделся.

А на кого обиделся, не стал рассказывать. Степа поступил благородно, не назвал имен обидчиков.

Может быть, он надеялся, что у него попросят прощения и угостят, наконец. Но шестой класс болтал о своем, про Степу все забыли.

– Каждое утро овсянка на воде и без масла, – рассказывала Анюта. Ей верили, она балетная, худенькая, как карандашик.

– А чай? – спросили все.

– Что-то жалко мне тебя, Анюта балетная, – Агата не насмехалась. Она в самом деле пожалела тоненькую прозрачную Анюту.

– Мне и самой себя иногда жалко, – засмеялась Анюта балетная, – ребенок без детства. Ни конфетки, ни халвы, ни пирожка. А зато! Зато я выхожу на сцену! Танцую Лебедя или Спящую красавицу, летаю, кружусь, мне легко! Партнер меня подхватывает, как перышко! А музыка играет для меня. И аплодисменты гремят! И публика кричит «браво!».

На самом деле в клубе «Фитилек» балетные выступления не были такими уж грандиозными. И сцена была небольшой. И роли Анюта танцевала попроще. Но она рассказывала свою мечту – Большой театр. Огромная сцена, настоящий оркестр с настоящим дирижером. И сотни, нет – тысячи зрителей. Успех! Аплодисменты! Все это будет в жизни Анюты балетной. Она верила. Ради этого можно не есть халвы и вафель, пирожных, орехов. И каждый день неутомимо заниматься у балетного станка. Или у простой скамейки на Лунном бульваре.

Все задумались о своем и молчали. Агата думала: «Есть цель – будешь терпеть».

– А я раньше сгущенку ложками ел, – вспомнил Леха, – а теперь не ем.

– И ты на диете? – ахнула Варвара. – Ты же тощий, Леха.

– Брат от меня прячет сгущенку.

– Заботится о тебе твой старший брат, – позавидовала Оля.

– Прям – заботится! Он сам ее обожает. Каждый раз перепрятывает, не всегда найдешь.

Посмеялся шестой «Б», с чувством юмора у этих детей все в порядке.

– Огурец с черным хлебушком, вот и весь обед. – Надя-Сфинкс вздохнула – она толстенькая: – Разве это жизнь?

– От голода цвет лица становится зеленым, – авторитетно сказала Варвара, – надо знать меру. Одна девчонка из нашего подъезда худела-худела и утекла с водой в ванну. Трагедия! А вы хихикаете!

– Старый анекдот, с бородой, – пробурчал из-под скамейки Степа. – Сто лет известный, – и опять замолчал.

Тут все вспомнили о Степе, Агата стала ласково тормошить его:

– Степа! Расскажи анекдот, – она трепала уши Степы. Ей вдруг так захотелось его расшевелить, развеселить и вернуть к обычной жизни. Но пес не поддавался: отворачивался, молчал и руку ни разу не лизнул.

– Ну хоть бородатый старенький анекдот расскажи, – попросил Харя.

Когда Степа в ударе, Харя гордится своим псом, его умом, красотой, даже длинным Степиным хвостом, который бывает у эрдельтерьеров редко. Когда все слушают Степу и смеются, Харитону тоже перепадает хоть сколько-нибудь внимания. И даже от девочки, которая в обычной жизни не замечает Харитона.

– Расскажи, Степан, – пристает Харитон, – я прошу.

Степа сегодня упорно не хочет ни с кем общаться. Но не зря Харитон – хозяин собаки, он прекрасно знает своего пса, умеет разгадать все движения Степиной души. И Харитон незаметно сует под лавку вафлю, Степину любимую, с шоколадной начинкой. Степа проглотил угощение и сказал недовольно:

– Расскажу, так уж и быть. Анекдот такой. Заспорили трое – француз, англичанин и русский, чья жена самая изящная. Англичанин сказал: «Моя Мэри заказала себе платье из моего галстука, она это платье с успехом носит». Француз похвастался: «Подумаешь! Моя Мари вчера утекла из ванны в трубу вместе с водой». Русский сказал: «Моя Маруся тоже следит за фигурой, я купил ей говорящие весы, вслух объявляют вес, она на них встала, а там голос: „Одна сойди, вставайте на весы по очереди“».

Любит посмеяться шестой класс. Психологи считают, что в двенадцать лет все люди особенно смешливы. Но сегодня они хохотали как-то необыкновенно дружно и громко. А некоторые еще и повизгивали. Надя-Сфинкс восклицала: «Ой, мама!» И это всех приводило в полный восторг. В такие минуты любая глупость кажется остроумной. Ведь когда на людей нападает смех, им совершенно не важно, над чем смеяться.

А главное, что в хорошее настроение их привел пес Степа. Он перестал обижаться, рассказал анекдот, вылез из-под скамейки – все стало совсем хорошо.

19. Агата радуется

Агата и Леха после концерта «Кузнечика» помирились, и это было окончательно. Зачем ссориться? Тем более, у них общий кот Барс. Агата сегодня купила Барсу рыбу, Барс заурчал и сразу приступил к обеду. Агата села за компьютер и стала писать в свой ЖЖ.

...

«У нас с одним человеком общий кот Барс, мы его воспитываем почти строго. Выработали общую систему воспитания, чтобы не сбивать Барса разными требованиями и примочками. Если не будет общей системы, то у кота испортятся нервы. Кто мне напишет, как воспитывать домашнего зверя. Чтобы не избаловать и чтобы было счастливое детство».

Почти сразу же появились комментарии:

...

«Лупить беспощадно».

...

«Только лаской».

...

«Кнут и пряник».

...

«Если не орет – не кормлю, если орет – кормлю. У меня пингвин Петя».

...

«Распустить можно только глупого кота. Мой Славик умный и тонкий, он сам меня воспитывает. Я тоже умная и тонкая.

Сима».

Агата так смеялась, что соседка постучала в стенку молотком и крикнула:

– Маленькая была хорошая девочка! Распустилась совсем!

Потом к ней пришла Оля, они стали играть в «Бешеные бабки». Эта компьютерная игра появилась у Оли недавно, и она принесла ее с собой.

– Вдвоем играть интереснее, – сказала Оля.

Они по очереди хватали мышку. Стреляли, гоняли шарик по лабиринту, их роскошные автомобили налетали на преграды…

Девчонки толкали друг дружку, кричали:

– Так тебе и надо!

– Это тебе так и надо!

– Ты всегда!

– А ты вообще!

– У меня два миллиона!

– У меня миллиард!

Пришла мама Агаты:

– Играете? А уроки готовы? – Мама была в плохом настроении.

– Эта игра развивает интеллект, – сказала Оля очень уверенно, но мама отрезала:

– Не развивает! – И выключила компьютер.

– Мама, поговорим о воспитании подростков, – вдруг сказала Агата.

Мама повесила пальто на вешалку, долго мыла руки – надо было сообразить, что замышляет дочь, но не сообразила, села в кресло:

– Поговорим. Слушаю тебя, Агата.

– Мама, как ты считаешь, воспитывать и притеснять – это одно и то же?

– Я пойду, меня звери ждут, – Оля выскользнула в прихожую и схватила курточку.

– Не уходи, Оля, – Агата весело подмигнула подруге, – звери подождут, они правильно воспитаны.

Мама сказала:

– Никто тебя не притесняет, Агата. Вы свободные люди, сами принимаете решения.

– Какие решения? Мы зависимые, на нас давят дома и в школе. Дети сели поиграть, радовались, вырабатывали волю к победе, получали полезные навыки. Свобода! Но тут пришла взрослая мама и выключила компьютер. Справедливо? Культурно?

Мама вздохнула:

– Иногда приходится проявить жесткость. Без этого нельзя.

Тут Оля высказалась:

– Мои звери, правда, воспитанные. Но почему? Потому что любимые – это раз. Я им почти ничего не запрещаю – это два. Кролик спит у меня в ногах. Саша и Даша, морские свинки, бродят по кухне, а не сидят в клетке. Они съедают все, что плохо лежит. И что хорошо лежит, тоже тащут. Недавно съели кило мандаринов вместе с пакетом. Боялась – заболеют. Но обошлось. А карликовый заяц живет в рукаве маминой старой куртки, никто не прогоняет – пусть живет. Вот и все воспитание.

– Взаимная любовь и понимание, – задумалась мама Агаты.

– Да! Да! – воскликнула Агата. – Но иногда надо свою власть показать, да? Без этого нельзя, да? – Она притворилась, что сейчас заплачет. Но мама не поверила – засмеялась встала с кресла, взъерошила Агатины волосы и пошла готовить ужин. Из кухни сказала:

– Оля, не уходи, поужинай с нами. Твои звериные приемы воспитания очень обаятельны.

– Можно мы пока доиграем? – спросила Агата.

Мама махнула рукой, и девочки снова уселись за компьютер.

Скоро мама из кухни услышала:

– Так тебе и надо!

– Нет! Это тебе так и надо!

Умная дружная игра продолжала развивать интеллект и силу воли.

20. Агата любит болеть

Больному человеку многое прощают, особенно готова идти на уступки родная мама.

– Мама! – радостно сообщила Агата в то утро. – Глотать больно, – и она пощупала горло, чтобы получилось правдиво. Но мама и так поверила сразу:

– В школу не пойдешь, раздевайся и в постель.

Мама стала вызывать врача, Агата тут же закапризничала:

– Хочу в школу! Там друзья! Не хочу врача! Хочу три мороженых с орехами. Это – во-первых. – Она уже лежала в постели, рядом на подушке – любимая книга. В ней рассказывается о приколах шестиклассников, про их великую любовь до гроба, про измены, коварство и другая правда о жизни подростков. – Во-вторых, включи музыку погромче, мама. Больной ребенок просит, жалко, что ли? – И состроила такое печальное лицо, что мама от смеха чуть не выронила градусник. Но все-таки не выронила, сунула его дочери под мышку и решила сразу пресечь нытье:

– Никаких мороженых и никаких друзей. Не вздумай приглашать сюда Леху. Ангина – заразная болезнь. Слышишь?

– Ха! Леха давно с ангиной бегает, он меня и заразил, когда мы целовались, – небрежно сказала Агата и хитрым глазом глянула на маму – упадет в обморок или не упадет? Не упала, посмотрела безразлично:

– Врать некрасиво, Агата. Давай сюда градусник. Тридцать восемь, бедное дитя. Но не смертельно. В ванной я поставила стакан с полосканием, пойди пополощи свое горло.

Агата покорно прошаркала тапками в ванную, а сама решила: «Вылью противное полоскание».

– Не вздумай вылить полоскание!

Как тяжело жить, когда мама умеет читать мысли! Хорошо еще, что не всегда.

Потом пришла врач, посмотрела горло:

– Ничего страшного, постельный режим. Вот эти таблетки. Полоскание. Через три дня будет здорова, – и подмигнула Агате. Врач Ирина Львовна была красивая и молодая.

– А нельзя через пять? – жалобно спросила Агата. – Ангина все-таки болезнь серьезная. И температура тридцать восемь все-таки.

– Хорошо, четыре дня и ни минутой больше, – рассмеялась Ирина Львовна.

После ее ухода в комнате пахло немного аптекой, а больше – духами «Фиджи». А потом мама быстро убежала на работу. Около постели больного ребенка осталась тарелка с фруктами, стакан молока и шоколадка. Все это было заботливо накрыто салфеткой. Как хорошо болеть, если, конечно, ничего не болит.

Позвонил Леха:

– На школу забила! Прогул? Или уважительная болезнь?

Она засмеялась:

– Болею, Леха. Ангина. Лишних два мороженых, и все! Случилась болезнь! Температура сорок пять градусов!

– Агата, ты прикладывала градусник к батарее! Но она не бывает такой горячей – сорок пять! Сейчас приду навещать.

Он прибежал и принес под мышкой кота Барса.

– Леха! Как хорошо, что ты привел Барса. Барс, я по тебе скучала. Барс, я болею. – Она обращалась к Барсу, чтобы Леха не догадался, что Агата рада ему, Лехе.

– А я проявляю чуткость и гуманность, вот и пришел. – Барс умеет держаться с достоинством, он как будто не помнит, что его принесли под мышкой. Он считает, что сам пришел. – Вы меня правильно воспитываете: человек болеет, надо его проведать. А молоко я люблю и с пенкой, и без пенки. С пенкой даже больше люблю.

Леха вылил молоко из Агатиного стакана в мисочку Барса. Агате Леха протянул апельсин. Потом Агата и Леха сыграли в карты в подкидного дурачка. Леха всегда играл намного лучше Агаты, но сегодня счет был шесть – один в ее пользу. Агата шумно радовалась, как будто не понимала: Леха нарочно ей поддавался, великодушный, благородный Леха.

– Леха, очисти апельсин и возьми себе половину, – они съели апельсин, потом котлеты, именно в таком порядке, и это было намного вкуснее, чем по правилам – первое, второе, третье.

Когда позвонила мама, Агата слабым голосом сказала:

– Болею, мама, таблетки принимала, обедала, конечно. Да, разогрела, мне помог Леха. Они с Барсом меня навестили. Громкая музыка? Мама, так полагается. У меня от тихой музыки голова болит.

Потом Леха ушел, а кот остался.

– Здесь поживу, без меня в доме тоска, правда, Агата? – промурлыкал он и улегся у нее в ногах. – Хочешь, я расскажу тебе сказку? Только музыку выключу, а то певицу Громадину не перекричать.

Тихо в доме, мягко светит настольная лампа, кот Барс пристроился в ногах на пледе. Он начал сказку собственного сочинения:

– В некотором царстве, на одном бульваре, жила-была кошечка по имени Шапочка. Черненькая, у людей это называется брюнетка. Только носочки белые, а глаза зеленые. Она носила зеленый бантик и зеленую шапочку, к глазам. Однажды мама сказала ей: «Шапочка, отнеси своей больной бабушке сосиску и пакет молока с зеленой картинкой под названием „Домик в городе“, и еще вафли с лимонной начинкой». Шапочка надела свою зеленую шапочку и отправилась в путь. – Барс замолчал, почесал задней лапой за левым ухом и внимательно взглянул на больную Агату. Нравится ли ей сказка?

Агата с большим удовольствием слушала кота Барса. Она знала, что он насмотрелся мультиков, но таких успехов не ожидала – запомнил сказку, рассказывает совсем по-другому, развлекает больную Агату. Переделанная сказка была такой удивительной, что Агата притихла, сдерживая смех, хотя это было трудно.

– Барс, ты великий кот, рассказывай дальше.

– Рассказываю дальше. Идет Шапочка по дорожке бульвара, и тут навстречу ей выходит… Агата, угадай кто?

– Серый волк? – Агата волновалась: что теперь будет с кошечкой-брюнеткой? Неужели злой волк слопает ее вместе с зеленым бантиком, зеленой шапочкой и пакетом молока «Домик в городе» с ярко-зеленой картинкой? Все зеленое было подобрано со вкусом, но при встрече с волком это не всегда помогает.

Барс взглянул на Агату, лицо у нее было испуганное. Он помолчал, чтобы насладиться произведенным эффектом. Потом улыбнулся и продолжил:

– Он хотел проглотить Шапочку вместе с корзинкой, в которой аккуратно лежали гостинцы для бабушки – пакет молока «Домик в городе», сосиска и две вафли. Он уже раскрыл свою огромную пасть. Но тут Шапочка потеряла туфельку, убежала домой, а три поросенка запели веселую песню, им подпевали спящая красавица и, конечно, Иван-дурак. Вот и вся сказка, Агата. Нравится?

– Очень! Ты гениальный кот! Все перепутал, стало веселее и раз в сто интереснее.

– Угости меня вкусным супчиком, творческие силы требуют подкрепления. И дай сыру, я просто мечтаю о сыре осетинском или нежном сливочном. Это мои самые любимые. Но вообще я не капризный, ем все, что есть в холодильнике.

Кот Барс подкрепился бананом и сыром, потом опять улегся на Агатином одеяле. Ногам несчастной больной девочки было особенно тепло и приятно от тяжелого после обеда кота Барса.

– Как мне нравится болеть, – сказала Агата. Она еще не знала, что ее ждет в ближайшем будущем.

21. Измена

Леха услышал имя девочки и сразу забыл обо всем на свете. Посреди Лунного бульвара стояла женщина и кричала:

– Юна! Юна! Я зову тебя уже в сотый раз! Опаздываю в бассейн! У нас строгий тренер!

– Всего в шестой, – отозвалась Юна и подошла не к маме, а к Лехе.

– Здравствуй. Не видел ли ты профессора Юлия Цезаревича? Мне он совершенно не нужен, но надо его найти.

– Зачем? – Леха спросил простодушно, хотя было понятно, что прямого ответа на прямой вопрос он не получит.

– А так, – засмеялась Юна, – серьезное дело. Найди мне Профессора, сможешь? – И она заглянула Лехе в лицо. Просьба была трудная – Профессор мог быть где угодно. Но глаза Юны были карие, большие, лукавые и печальные. Лукавство было подлинное, а печаль притворная, но в таких тонкостях Леха не разбирается. Может быть, поэтому он так нравится девчонкам? Они его весело обманывают, а он им весело верит. Леха буркнул:

– Еще чего – найди. Делать мне, что ли, нечего?

– А что тебе надо делать? – спросила Юна.

– Мало ли. Тренировка – раз. Тусовка – два. И еще куча дел.

– Понимаю, – улыбнулась она, – ты очень занят. Значит так, когда отыщешь Юлия Цезаревича, приведи его сюда, я буду ждать.

– Жди хоть до лета, мне по барабану, – грубо сказал он и умчался искать Профессора.

Он нашел его в интернет-кафе, Профессор Кислых щей пил кофе, играл в новую игру «Охотники в пустыне» и никого не замечал, хотя в кафе было кого замечать: несколько хорошеньких девчонок играли за соседними компьютерами.

– Привет, Профессор, – подмигнул Леха и тут же спросил: – Ты любишь щи?

При всем уважении к Профессору, Лехе хотелось его дразнить. Прикалываться, как называли это в шестом «Б».

– Для этого идиотского вопроса ты примчался с другого конца Лунного бульвара? – поинтересовался Профессор. Юлия Цезаревича трудно вывести из себя, таких людей дразнить бесполезно. – Каждый второй человек, или даже каждый первый, услышав слово «профессор», добавляет: «кислых щей». Достали, Леха, вот так. А тебе что-нибудь нужно?

– Очень даже нужно. Нужен ты, Профессор.

– Зачем я тебе понадобился?

– Мне лично ты и задаром не нужен. Но тебя ищет девочка, она ждет под тополем, а там холодно и скучно. Пошли?

– Не вижу смысла, – Юлий Цезаревич махнул рукой, потом допил кофе, доиграл в «Охотников», поднялся, заплатил в кассу. И только после всего этого они вышли на бульвар.

– Пошли быстрее, – торопил Леха. Он представлял себе хрупкую девочку с таким нежным именем – Юна. Стоит там одна, мама рассердилась и ушла в свой фитнес-клуб, а дома будет пилить дочку – все мамы одинаковы. Девочка достает из сумки мобильник, смотрит на часы, время тянется и тянется. Леха отчетливо представил все подробности. Так всегда бывает с Лехой, когда он влюбляется – видит ее каждую минуту и все время думает о ней. Леха от нетерпения готов был подтолкнуть Профессора в спину.

– Профессор, ну что ты еле плетешься?

– Смысла нет идти к этой клиентке. Сейчас сам увидишь.

Юны не было видно за толпой ребят – вокруг нее стояли Оля, Артем, Барбосов и еще несколько человек – почти весь класс. Безошибочное чутье привело их сюда, предстояло что-то интересное.

– Профессор! Пришел! Я так рада! – воскликнула Юна.

Лехе она не сказала ни слова. Как будто он, Леха, вольный борец, обязан бегать для нее по кафе за Профессором. Ладно. Леха стерпел.

– Она хочет получить консультацию, – Барбосов ткнул пальцем в сторону Юны. Барбосов не знал или забыл, что о присутствующем человеке не говорят «она» и тем более не указывают на него пальцем.

– Барбос! Ты ведешь себя невоспитанно, – Лидка Князева старалась понравиться Профессору, но он ее не замечал.

Надя-Сфинкс тут же вступилась за своего кавалера:

– Князева! Когда у тебя, наконец, появится хоть какой-нибудь мальчишка, ты будешь его воспитывать.

– И он от тебя сбежит, – засмеялась Оля, – никто не любит, когда воспитывают. Тем более – мальчишки.

Все смеются, а Надя-Сфинкс серьезным тоном продолжала:

– А Барбосик не твой воспитанник, Князева. – И Надя-Сфинкс положила руку на плечо Барбосова. Наде хотелось подчеркнуть право собственности.

Леха тем временем любовался Юной. Какая она хорошенькая, немного грустная, немного, наоборот – веселая. И она хочет спросить Юлия Цезаревича о чем-то важном и срочном – не зря же просила Леху побыстрее разыскать Профессора. Но она не обращается к Юлию Цезаревичу, она деликатно ждет, когда он сам заметит ее. А он болтает с Олей о кролике Крошке. Оля обожает своих животных – морских свинок, карликового зайца. Но Крошка – любимый и самый умный из всех.

– Мой кролик Крошка часто гуляет со мной на Лунном бульваре. И сегодня намекал, чтобы я его взяла, но я решила оставить его дома – Крошка простужен, чихает и слезы текут. Он совсем как человек.

– Он не может быть как человек. Даже человек не всегда похож на человека, – глубокомысленно и серьезно сказал Профессор Кислых щей.

И тут прибежала Агата:

– У вас тусовка, а мне не позвонили! Нечестно! А это кто? – Она смотрела на Юну. – Леха глазки прячет – с Лехой все ясно, – засмеялась Агата. – Профессор, привет.

– Здравствуй, Агата, ты многое понимаешь и легко смотришь на жизнь. Я тебе могу сказать будущее, хочешь?

– Давай, скажи, Профессор, только на гонорар не рассчитывай, денег осталось только на мороженое.

– Хорошо, обойдусь без гонорара. – Кивнул он и опять стал разглядывать всех, не смотрел только на Юну.

Леха все это время бубнил:

– Человек попросил, я сбегал, поискал и нашел Профессора. Просто человек попросил, и ничего я глазки не прячу, не своровал и не совершил преступления. А ты, Агата, вечно. Ты вообще, Агата.

Как все виноватые, Леха оправдывался долго и тупо. И чем дольше он бормотал свои пустые слова, тем больше все вокруг хихикали.

– Леха, не сдавайся! – подзуживал его Барбосов. – Чего она придирается?

– Ну нашел человека, человек попросил, и тогда человек сбегал. Обычный гуманный поступок, – Оля умеет оставаться непроницаемой, особенно, когда врет. – Мы с Артемом никогда не ссоримся, правда, Артем?

– Надо находить консенсус! – Артем любит непонятные слова. Он вычитывает их в Интернете. На плече Артема, как обычно, висит сумка, в ней шебуршит крыса Гертруда. Оля кинула в эту сумку дольку мандарина, шуршание прекратилось.

Тут Профессор, наконец, обратил внимание на красавицу Юну:

– Зачем ты меня искала? Какое такое срочное дело у тебя нашлось?

Юна смотрела на него долго и внимательно, потом сказала:

– Мне нужно предсказание, только точное.

– У меня неточных предсказаний не бывает, – важно произнес Юлий Цезаревич.

Все молча ждали. Предсказания интересуют многих людей, даже самых недоверчивых.

– Говори, Профессор, не тормози, – не выдержал Леха.

– Слушай, Юна. Твоя мечта – помириться с одним человеком.

– Ничего подобного, – Юна рассмеялась, – не знаешь ты, Профессор, моих мечт. Ни с кем я не собираюсь мириться! – неприступный взгляд Юны говорил то же самое.

– Тогда все в порядке, – облегченно вздохнул Юлий Цезаревич, – потому что твои надежды на примирение не сбудутся. Это точное предсказание.

Он хотел уйти – Профессор любит уходить сразу, когда окружающие к этому морально не готовы. Обычно он так и поступает: говорил-говорил, а чуть ли не на полуслове вдруг встал и зашагал прочь. Но сегодня его остановила Агата:

– Профессор, скажи теперь мне: разрешит ли моя мама держать в доме кота? – Вопрос очень серьезный, поэтому Профессор ответил сразу:

– У тебя и так живет кот Барс, толстый и наглый. Чего же ты еще хочешь от своей несчастной мамы?

– Он не толстый, у него конституция такая и широкая кость. А мама не любит, когда Барс живет у нас, у нее аллергия на котов. Но мне иногда кажется, что аллергию мама придумала, чтобы кота запретить.

– Кот – животное спокойное, – авторитетно заметила Оля, Артем подтвердил:

– Кота не слышно, не видно, мурлычет на батарее, и все.

– Твой тихий и мурлычет, а Барс как раз очень шумный и веселый, он громко поет песни, играет на гитаре и танцует по всей квартире, мама не в восторге. Еще кот Барс опрокинул вазу и перевернул тумбочку. И еще он болтает по мобильному с другом псом Степой, а деньги платить маме. И опять мама в напряге.

Леха сначала молча слушал Агату, но потом все-таки сказал:

– Барс не Агатин, ты же, Профессор, сам в прошлый раз догадался, что у этого кота два дома, счастливое детство. Он не Агатин, а наш общий кот.

– Но тогда я могу пообещать Агате, что все так и останется: кот будет жить на два дома. Мама будет ругаться, но втайне обожать его. Как зовут твою маму, Агата?

– Женя. Она очень хорошая и все понимает. Но иногда ничего не понимает. Я нашла котенка в подъезде и принесла домой. А она: «Унеси, пока не привыкли!» Ну глупость же! Я к нему еще в лифте привыкла. И пришлось поселить Барса у Лехи. А я мечтаю о своем собственном коте. Общий кот обязывает, а я не хочу, чтобы меня обязывали.

– Общее животное требует единой линии воспитания, – заметила Оля, – моих зверей воспитываю только я, даже Артем не вмешивается, не говоря уж о маме.

– Агата, твоя мама высокого роста? – профессорские вопросы часто странные. Но потому всем еще интереснее.

Агата засмеялась:

– Рост средний, шатенка, волосы мягкие, глаза серые, считает себя твердой и жесткой, а сама – нет. Разрешит мама держать персонального кота или нет? Вот в чем вопрос.

– А на левой руке у нее родинка? Около локтя? – Профессор сосредоточен – он работал, и ему всякие хихиканья и шуточки казались неуместными.

А Юна вообще не вникала в разговор, она его и не слушала: включила плеер, а в наушниках:

Зеленоглазая моя девушка,

Ты, как травушка весенняя,

Ты, как реченька, напеваешь,

И все про меня знаешь.

– Группа «Лапша», – сказал Барбосов. – Я тоже куплю такой диск. Отец обещал бабки.

Профессор задумался, а может быть, заслушался, потом сказал:

– Внешность много значит в психологическом портрете. Но в сочетании с именем портрет составить совсем легко. Твоя мама не разрешит забрать кота Барса у Лехи. И не начинай эту борьбу с мамой, это бессмысленно.

– Ну Профессор! Почему бессмысленно? Ты какой-то слишком коркретный! А вы что смеетесь?

– Твоя мама хорошо относится к Лехе, – объяснил Юлий Цезаревич, считает его верным другом, твоим и кота Барса. Зачем же ссорить друзей?

– Когда друг изменяет, с ним надо поссориться, – сказала Агата, – и это зависит не от предсказаний, а от измены.

Тут все поняли, что Агата и Леха расстались на всю жизнь.

– Профессор, у моего отца две макушки, – вдруг сказал Сергей. – Какое у отца будущее? Выгонят его из фирмы или нет? Вопрос показался смешным, все захохотали. Только Юна, молчавшая до сих пор, тихо, но слышно сказала:

– Впереди меня в классе сидит девочка Клара, у нее короткая стрижка, и я постоянно вижу перед собой две макушки. – И опять Юна замолчала, опустила глаза.

Лехе так хотелось, чтобы она взглянула на него, он посылал ей молчаливые сигналы: «Посмотри на меня, я тебе понравлюсь». Нет, бесполезно.

– Две макушки – признак скрытности и коварства, не хочу сказать ничего плохого о твоем папе, Сергей. – Юлий Цезаревич уходил по дорожке, он ни с кем не попрощался. В шестом «Б» вежливость не очень ценят, на невежливость не обижаются. Но тут Оля обиделась:

– Умотал Профессор и «до свиданья» не сказал.

– Он же не простой мальчишка, – Варвара тоже недовольна, – он Профессор, интеллигентный человек.

– Ушел, – с грустью сказала Агата, – а кота мне не пообещал.

– Хватит с тебя и половины кота, – зловредно хмыкнул Леха.

– А я так и не успела задать свой вопрос, – вздохнула Лидка.

– Отвалил, – Барбосов невзлюбил Юлия Цезаревича с первого взгляда – слишком умный. По мнению Барбосова, это большой недостаток. – Слинял, и фиг с ним. Пошли, Сфинкс, на мотоцикле кататься.

Они сели на велосипед, который Барбосов почтительно называл мотоциклом, и быстро поехали, Надя-Сфинкс сидела сзади, крутила деревянную трещотку. Треск раздавался на весь бульвар, при большом желании можно было принять его за мотор настоящего мотоцикла.

Все потихоньку разошлись. Юна молча кивнула и исчезла за поворотом. Загадочная молчаливая девочка.

– Леха! Догоняй свое счастье, – Агата дразнила его и совсем не ревновала. Это было неприятно и даже оскорбительно для Лехи: какая же любовь без ревности?

– Догоняй Юну, Леха! – подхватили все.

– Вот еще! Не собираюсь никого догонять, – проворчал он и бросился за Юной по дорожке Веселых собак.

22. Экстрасенсиха

Экстрасенсиха была дома и беседовала с попугаем Попкой:

– Говорят, на бульваре появился профессор, он предсказывает будущее. Назови ему только имя и отчество, и он все про тебя скажет. Это, по-твоему, нормально?

– А что особенного? Он еще по цвету бровей угадывает, по двум макушкам тоже. А имя у него такое красивое – Юлий Цезаревич! Классно!

– У меня тоже красивое имя, – проворчала она, – Экстрасенсиха! Много ты встречал таких имен?

– Я вообще никаких имен не знаю, почти всегда сижу дома, в клетке. А вырвался один раз на волю, ты, Экстрасенсиха, все столбы объявлениями обклеила: «Пропал попугай, зеленый, крылья красные. Говорящий, иногда не совсем прилично. Имя – Попка. Верните, умоляю!» Всех на уши поставила! Бедного своего мужа Морозика заставила носиться в своих огромных ботинках по всему бульвару, расспрашивать бабок и детей. А я, между прочим, сам вернулся. Влетел в форточку, и все. Не любишь ты, Экстрасенсиха, давать мне свободу, вот что. Приходится бороться за свои права.

Во время этой справедливой речи раздался звонок в дверь, пришел молодой человек с хвостиком на затылке:

– Здравствуйте! Я Юлий Цезаревич, мне надо с вами посоветоваться.

Попка крикнул со шкафа:

– Привет, Профессор Кислых щей! Предскажи, скоро ли Экстрасенсиха забудет закрыть форточку и отвернется? Мое имя Попка, ты по имени все угадываешь.

– Кыш, – махнула рукой на попугая Экстрасенсиха, – помолчи, хотя бы притворись воспитанной птицей.

Профессор посмеялся и сказал:

– Экстрасенсиха, у меня проблема.

Попугай тоже догадливый:

– Любовь-морковь? Эх ты, а еще профессор! Все сюда ходят с одним и тем же!

Экстрасенсиха сочувственно смотрела на Профессора Кислых щей:

– Неужели такой незаурядный человек как ты, Юлий Цезаревич, не может сам справиться со своими проблемами?

– Моя любовь незаурядная, в этом все дело, – вздохнул Профессор, – я люблю необыкновенную девочку, а она ходит мимо и не обращает на меня внимания.

– Ха-ха-ха! – обидно захохотал попугай. – Все считают свою любимую девчонку необыкновенной, уникальной, удивительной! Нет трезвого взгляда!

– Попочка, не вмешивайся, прошу по-хорошему. – Экстрасенсиха сняла с ноги меховую тапочку и прицелилась в любимую птицу. – Клиент пришел ко мне, а не к тебе.

– Он хороший попугай, – заступился Юлий Цезаревич, – хотя совсем скоро он совершит побег. Вижу это по его взгляду и по хохолку на его макушке.

Экстрасенсиха вскочила на подоконник и стукнула кулаком по форточке, чтобы плотнее закрылась.

Потом они с Юлием Цезаревичем сидели за столом напротив друг друга и внимательно смотрели на большой хрустальный шар, который, как всегда, висел на золотой нитке.

Внутри шара сияли разноцветные картины, лучи и зайчики. По темно-вишневой бархатной скатерти были разбросаны драгоценные камни – красный рубин, синий сапфир, зеленый изумруд. Были камни солнечно-желтые и совсем черные, но их названий Профессор не знал. А туманный лунный камень лежал отдельно.

– Мы с вами, Экстрасенсиха, коллеги. Почти. Мы должны помогать друг другу, правда?

– Вот и помоги мне. – Она смотрела печально и весело одновременно. Печальным было настроение, но она была очень рада приходу Професора. – Угадай, где мой муж Морозик? Ушел с утра, сказал «елки», а какие елки в ноябре? Елки бывают в зимние каникулы, любой это знает.

– У Морозика репетиции, если не подготовиться в ноябре, плохо будет в декабре. – Юлий Цезаревич сказал первое, что пришло в голову, а она вдруг поверила, успокоилась и сказала:

– Теперь начинаем заниматься твоими проблемами, почти коллега. – И она заговорила специальным низким голосом, который предназначался для тайн и загадок.

– Туман покрывает поле, понять нельзя. Девочка-загадка пришла на твою дорогу, ты влюбляешься в тайну. Все влюбляются в тайну. А потом хотят ее отбросить. Глупые влюбленные – безнадежные, смешные. Затмение приходит и уходит, а загадки остаются, пока есть песня, любовь и красота.

Она помолчала, Профессор слушал, прикрыв глаза, чтобы лучше воспринимать ее слова. Но не так уж хорошо он их понял. Гадания – тоже тайна.

– Вот и все, что могу сказать тебе, почти коллега.

– А как же с любовью будет? – Он растерянно вертел в руке брелок с ключами, машинально достал из кармана. И вдруг Профессор взорвался: – Я смотрю, она не смотрит. Подойду, она отходит. Говорю, она не слышит, Улыбнусь – нахмурит брови!

– Ты что? Меня передразниваешь? – рассмеялась Экстрасенсиха. – В общем, похоже.

– Само получилось, – он отвел глаза, – а попроще ответить можете?

– Что ты хочешь узнать конкретно?

– Как она ко мне относится, только это хочу узнать. Конкретно.

– Кто – она? Как ее зовут, скажи, Профессор.

– Зовут? Да если бы я знал имя, я бы по имени все понял и разгадал. А так – загадка. Ни имени, ни отчества, ни фамилии.

– Да, полный туман. В наших делах, коллега, без тайн было бы нечего делать. Понимаешь?

– Понимаю, но грустно.

– Мне тоже грустно, муж врет на каждом шагу, и при всех моих талантах, не поймаешь. Бегает к Снегурке, а мне говорит «елка».

– У вас хоть ясность, – печально ответил Профессор и по привычке накрутил хвостик на палец. А в другой руке вертел ключи.

– Какая же это ясность? Ясность – это правдивость и прозрачность. А у Морозика сплошной обман.

– Не обязательно обман. – Юлий Цезаревич сочувствует Экстрасенсихе, но и Морозика жалко – заврался Дед. – Это не обман, скорее – сказка. Дед Мороз и сам из сказки. И елка, и Новый год, и каникулы – это все сказка. Ее трудно разгадать.

– Ключи ты сегодня потеряешь, это мое точное предсказание.

– В следующий раз принеси семечки или овсяное печенье, попугай надеется на тебя, Профессор Кислых щей, и омлета с колбасой? – крикнул со шкафа Попка.

Профессор ушел.

Он брел по Лунному бульвару, в голове крутились волшебные слова про туман, тайну и безответную любовь. Тут из-за куста выпрыгнула Лидка Князева:

– Профессор! Хочешь расскажу тебе, как забацать холодную закуску «Тормоз» быстрого приготовления? Или салат «Ералаш», в него идет все подряд, что найдется в доме. Научить?

– А зачем? – отмахнулся Юлий Цезаревич. – Для полного счастья мне только не хватало готовить закуски! Отвянь, Князева. Где твой мастер холодных закусок? Почему бродишь опять одна? Поругались?

– Ты угадай, ты же Профессор Кислых щей! Удивляюсь, честное слово.

– Да знаю, знаю, просто так спросил, чтобы поговорить. Он в Париже.

Лидка быстро заговорила:

– Его выбрали для участия в конкурсе салатов, он улетел в Париж! Представляешь, Профессор? В Париж, столицу Франции!

– Престижно и круто, – без эмоций произнес Юлий Цезаревич.

– Профессор, о чем ты задумался? Ты рад за меня?

– Рад, рад. Париж – это Париж. А салаты – это салаты. Надолго он улетел?

– Очень надолго, на целых две недели. А прошло всего полдня. Но ничего, ничего. – Она прыгала на одной ноге вокруг лужи и сама себя успокаивала: – Время идет быстро, не успею оглянуться, и он вернется!

– Вернется, конечно, – Юлий Цезаревич повторял Лидкины слова, а думал о другом – такая у него привычка. А какие у него мысли, Лидка так и не узнала. Он думал о своей тайне, о девочке, которая проходит мимо, не замечая его.

– Я так долго искала свою любовь! Девчонки меня доставали: «Дожила до двенадцати лет, а никто в тебя не влюбился! Никто от тебя не тащится! Никто на тебя не запал!» Они ведь не понимают ничего, наши девчонки, ума – ноль, одна только вредность. И я терпеливо ждала и дождалась! Я зову его Салат, красиво, правда? Салат.

– Лида, пока, – Профессор пошел по дорожке Случайных встреч. Там, около палатки «Мороженое „Восторг“» мелькнула знакомая фигура, очень стройная и легкая. Надо было успеть добежать до палатки, пока не исчезла эта необыкновенная девочка с большой сумкой через плечо. А она умела исчезать. Юлий Цезаревич давно заметил: есть люди, которых не видно, когда ты очень хотел бы их увидеть. «Загадка и тайна, – как говорит Экстрасенсиха, – без тайны не бывает любви». Он это и сам знает. Но разве от этого легче?

Юлий Цезаревич летел по бульвару, ветер свистел в ушах, а девочка уходила не спеша, но догнать ее никак не удавалось. Как же так? Еще одна тайна, их полно на Лунном бульваре. На каждой дорожке, на каждой площадке.

В это самое время Экстрасенсиха спешила по Лунному бульвару, она решила во что бы то ни стало отыскать своего мужа, легкомысленного Морозика.

Экстрасенсиха перескакивала через лужи, летела вперед и приговаривала: «Моя месть будет страшной!» – И тут она увидела кассиршу по прозвищу Кассирша.

– Мужика ищу, опять с дружками выпивает, – запыхавшись от быстрого шага, произнесла она. – А ты почему тут бегаешь?

– То же самое – муж исчез, а я ищу.

Кассирша, оглядев ее, усмехнулась:

– Все мы одинаково переживаем. Ты образованная и продвинутая в волшебных приемах. Я – простая кассирша из булочной. А мужья – и твой, и мой, где-то носятся. Мой с бутылкой, твой со Снегуркой. – Тут она пригляделась к Экстрасенсихе внимательнее. – Стоп! Почему ты в таком виде? Если ты его не найдешь – плохо. А вдруг найдешь? Тогда еще хуже! Если он эту неземную красоту увидит? Ты что? Вообще?

Только тут Экстрасенсиха опомнилась и оглядела себя: криво застегнутая розовая куртка; под ней длинный халат огненного цвета; шапка сбилась на затылок; вместо сапожек домашние шлепанцы с оранжевыми помпонами. Кошмар!

– Кошмар! – крикнула Экстрасенсиха. Она растерянно остановилась и смотрела на Кассиршу. Кассирша произнесла тоном учительницы:

– Женщина в любом настроении должна быть в форме. Одежда к лицу, макияж, прическа, шляпка. Иначе муж будет бегать к Снегуркам. – Кассирша усвоила тон настойчивых советов в женском клубе, который регулярно посещала. – Неухоженность жены – шаг мужа к измене. И самое обидное, он будет прав!

– Какая правота? Снегурка кривоногая и кособокая, при этом хамка – обедает у нас. Когда меня нет дома, мой дурачок ее угощает! – выкрикнула Экстрасенсиха и помчалась домой приводить себя в порядок. Но через несколько шагов остановилась и сказала самой себе:

– Куда я лечу? Экстрасенсиха я или простая тетка вроде Снегурки? Мои возможности неисчерпаемы. Почти.

– Возможности большие! – крикнула ей вслед Кассирша. – Приведи себя в порядок!

Экстрасенсиха кивнула Кассирше и пробормотала:

– Цвет, силуэт, мода – стиль. – И еще несколько волшебных слов о буранах, ураганах и грозах.

Прошло несколько секунд, и на дорожке Смешных ошибок стояла совсем другая Экстрасенсиха: элегантная женщина в скромной, но стильной серой шубке, сапожки тоже серые, отделанные серебристыми кнопочками. Зеленая шляпка с пушистым сереньким пером. И вдобавок темно-серая сумочка, простенькая, но дорогая. Золотистый локон выбился из-под шляпки на лоб, такая прядь называется у девчонок завлекалочкой. Пусть Экстрасенсиха этого названия не знала, но в целом она понимала: от такой неотразимой женщины, какой она теперь стала, никуда не побежит ее любимый Морозик.

Кассирша замерла, а когда очнулась, стала требовать:

– И мне устрой шубку и сапоги короткие замшевые. И золотые серьги, золотые кольца на каждый палец. А шубу норковую подлиннее, такую же, как у Таисии Грушиной, моей покупательницы. Говори скорей свои заклинания – тебе это как нечего делать. А мне так хочется быть модной и стильной!

– Жирно будет! – вдруг нахамила ей Экстрасенсиха и пошла по аллее Послушных собак красивой походкой фотомодели.

А в это время Юлий Цезаревич прибавил скорость и все-таки догнал прекрасную стройную девочку.

23. Клуб бывших обиженных

Они сидели в маленькой комнате за спортивной раздевалкой. Несколько женщин, а в уголке на спортивных матах – девчонки из шестого «Б».

– Мы давно не виделись, – сказала Сильная, – но мы не забыли друг о друге. Ведь правда? Я думала о вас довольно часто, и это помогало мне в жизни. Особенно мне приятно было думать о тебе, Сиреневая, терпеливой, тактичной и жизнерадостной. Всех вас обожаю.

– А мы только ругаемся и вредничаем, – вздохнула Лидка Князева, – настоящие люди относятся друг к дружке совсем по-другому.

Но тут как раз кассирша по прозвищу Кассирша сказала:

– Я тоже обожаю, но не всех. У меня есть вопросы к некоторым.

– Например? – спросила редакторша, хотя ей-то как раз лучше было бы промолчать. Но такой уж человек редакторша: всегда у нее есть что сказать, и говорит иногда к месту, а иногда – не совсем. Почти как Лидка Князева. – Кого же ты недолюбливаешь?

Девчонки притихли в своем уголке и с нетерпением ждали скандала, они ни разу не видели ссоры в Клубе бывших обиженных.

«Интересное дело – скандал. Некрасивое дело, но смотреть мне нравится. Участвовать тоже иногда приятно», – так размышляла Агата.

Но никакого скандала не случилось. Редакторша ждала от Кассирши нападения: «Вот тебя как раз не люблю: ты хочешь всеми командовать и всех учить, а это не получается. Лучше сиди тихо». Но напрасно напряглись вредные девчонки. Кассирша только махнула рукой и не ответила. Иногда и Кассирша бывает сдержанной. Сильная протянула Кассирше большой медовый пряник – угощение и одновременно – премия.

– Можно я расскажу историю про измену? – скромно потупив взгляд, спросила Синеглазка.

– Конечно, расскажите! – первыми выкрикнули девчонки. Их пускают сюда без права голоса. Но иной раз право не дают – право берут. И шестиклассницы наперебой закричали: – Синеглазка, расскажите, пожалуйста, про измену!

– Кто кому изменил? – начала расспрашивать Оля.

– Поймали изменщиков? Или нет? – Василисе прекрасной кажется, что это важнее всего.

Сильная постучала ключом по столу, как учительница:

– Дети! Выставлю в коридор! Рассказывай, Синеглазка. Честно говоря, сгораю от любопытства не меньше Сфинкса или Агаты.

И Синеглазка начала свой рассказ.

– Я не так давно отдыхала в Египте, загар еще держится. Изумительное море! Потрясающий отель! Я подружилась с одной милой женщиной. Уверенная, смелая, красивая. И главное, имеет в жизни цель, не такая манная каша, как я.

– Ты вовсе не манная каша, ты красавица, извини, что перебила, – вклинилась Кассирша и уселась поудобнее, она готова слушать. Синеглазка благодарно кивнула и улыбнулась.

– Моя новая приятельница быстро завела курортный роман с видным мужчиной спортивной наружности. Она гордилась этим своим возлюбленным, повсюду появлялась с ним: в кафе, на танцах, на пляже, охотно рассказывала о нем: «Он такой милый и так романтично ухаживает! Как жалко, что это всего лишь курортный роман и скоро ему конец. Я уеду в свою Москву, и мы больше никогда не увидимся. Какой же он внимательный, щедрый и нежный – просто мечта! Как же обидно!» – «Что же тебе обидно?» – спросила я однажды. Как все малограмотные в таких делах, я не улавливала главного. «Обидно. Что он поцелует мою руку на прощание и уедет в свою страну. Я хочу за него замуж! А у него там жена!» – «Сам сказал, что женат?» – «Я догадывалась с самого начала, хотя кольца обручального он не носил. Но однажды я убедилась окончательно: женат. Было так: захожу в его номер, а он стирает! Все свои вещи! И куртки, и рубашки, и даже шапочку от солнца, которая так ему шла! Он смутился, а я догадалась: избавляется от аромата моих французских духов „Miracle“. Чтобы жена не унюхала! Я виду не подала. Весело спросила: „Занимаешься домашним хозяйством? Не буду мешать, встретимся позже“. И ушла. Назавтра он уложил свою дорожную сумку, а я потихоньку открыла ее и пшикнула на одежду из своего любимого французского флакона. Пусть у него дома будет грандиозный скандал! Пусть жена его выгонит, и он приедет ко мне!» – Синеглазка оглядывала всех озорными глазами, они казались особенно синими от синего шарфика, который она любит носить с любым нарядом. Синеглазые носят синее всю жизнь – с детства знают свой цвет. Она молчала, улыбалась – вспоминала зловредную выходку подруги.

– И чем кончилось? Не знаешь? – стали расспрашивать все, особенно наседала Кассирша, свою бестактность, она называет прямотой. – Выгнала жена этого субчика?

– Не выгнала. Даже пустила в гости. Недавно он приезжал навестить мою приятельницу и рассказал: «В аэропорту я почувствовал сильный запах твоих прелестных духов, разгадал твою милую женскую хитрость, посмеялся и тут же в аэропорту купил такие же духи в подарок жене. Вместо ссоры получил благодарность. Открою тебе секрет: мы, мужчины, намного хитрее женщин. А вы, милые дамы, умеете просчитывать лишь на полхода вперед, и не дальше. Я тебя обожаю, ты изумительная, но менять свою жизнь не хочу, говорю прямо и без всяких хитростей». – Так Синеглазка закончила свой рассказ.

Все молча думали о своем. И у девчонок нашлось, о чем размышлять.

Агата пыталась понять: «Почему украсть чужой рубль – кража и низкий поступок. А чужого мужа можно красть?» Надя-Сфинкс мстительно шептала: «Ну и подругу себе нарыла наша Синеглазка! Мужа хотела увести из семьи! А если все так будут поступать? Убить мало!» А Лидка решила: «Почему нельзя бороться за свое счастье? Синеглазка не умела бороться, она и осталась на всю жизнь в одиночестве. А ведь хорошенькая, и печенье вкусное приносит, сама печет».

У взрослых тоже были свои мысли, они высказывали их вслух – в Клубе бывших обиженных все привыкли к откровенности.

– У его жены слишком мягкий характер. А я бы на ее месте собрала его душистые вещи в ту же сумку, – сказала тихо Сильная, – и прощай спортивный красавец. Хотя именно из-за такого максимализма я и осталась без мужа. Подавай мне все или не надо ничего – вот такой у меня характер!

– А я бы простила, сделала вид, что ничего не поняла, – это Сиреневая, она и без всяких курортных историй терпит обманы, измены и всякие фокусы своего горячо любимого Рассеянного. – Мой муж, как ребенок, он позволяет себе шалости, а потом подлизывается ко мне, пока из него не выветрится чувство вины. – Она рассмеялась. В этот момент Сиреневая была похожа на маму непослушного карапуза, которого любят и балуют, и он это видит и пользуется этим. Сиреневая смеялась, призывая и других посмеяться над милым непослушным, но таким обаятельным ребенком. Она предложила: – Я расскажу новую историю о моем Рассеянном, которая произошла буквально вчера. Пришел мой очаровательный Рассеянный и быстро нырнул в ванную, а оттуда кричит: «Я сейчас переоденусь и пойду на семинар. Ужинать не буду, приготовь мне, пожалуйста, новый костюм и подходящую рубашку. Ботинки итальянские достань из ящика, будь добра». Все вежливые слова «пожалуйста», «будь добра» – это из того самого чувства вины, которую он хочет скрыть. И я достаю ботинки, всю одежду, аккуратно вешаю на кресло. Он наряжается, вертится перед зеркалом, тут я не удержалась: «А как зовут эту новую конференцию?» Растерялся и ляпнул: «Катя». – «Как мило», – сказала я. Он спохватился и добавил: «Это имя нового референта, она готовила все документы для конференции, а мой доклад поставлен вторым. Вот почему я так спешу». Тут я ничего не ответила, на прощанье очаровательно улыбнулась, и он умчался к своей новой подружке Кате. Осуждаете меня за мою мирную политику? – Сиреневая была красива и расстроена, но держалась так, как будто все у нее хорошо. Все в порядке, раз в ее семье такой порядок.

Агата поверила, что Сиреневой не обидно.

– Ночевать-то хоть пришел? – хмыкнула Кассирша.

– Рассеянный пришел поздно и на всю квартиру пел, а потом спросил: «Ты рада, что у меня прекрасное настроение? Мой доклад имел успех». Я притворилась спящей, но как будто сквозь сон ответила: «Рада, разумеется». – Так закончился этот рассказ Сиреневой.

– Сиреневая, какая ты хитрая! – Кассирша покраснела пятнами – так у нее проявляется гнев.

– Это инстинкт самосохранения, – вздохнула Сиреневая.

Агате было ее жаль. Красивая. Глаза кажутся сиреневыми. И вообще она ухоженная, спокойная. А на самом деле вовсе не спокойная, этот ее обожаемый муж мотает нервы. И сын у них, Валентин-Константин хороший, не такой, как папа. Да, сын очень рассеянный, все теряет и роняет. Но Валентин-Константин не путает свою любимую девочку Анюту балетную ни с кем. Верный благородный Валечка-Костечка.

– Агата, – шепчет Оля, – ты почему улыбаешься?

– Помнишь, как Валентин-Константин уронил аквариум в кабинете нашей директрисы? Наводнение на всю школу.

Девчонки прыснули:

– Тонна воды!

– Он классный, Валечка-Костечка. А помнишь, Оля, как он уронил завуча Оксану? Крику было!

Тем временем взрослые рассуждали о терпении, о прощении. Необходимые качества в семейной жизни. Но девочкам из шестого класса это пока не очень понятно.

– У меня любовь будет честной и верной, – заявила Лидка Князева.

– На этой оптимистической ноте мы и закончим сегодняшний разговор о верности, дипломатии и хитростях женщин и мужчин, – сказала Сильная.

24. Иди в баню

В маленькой комнате за спортивной раздевалкой раньше было что-то вроде чулана: лысые веники, мятые ведра, разрозненные гантели, рваные футбольные мячи. И еще множество ненужных вещей, которые почему-то не выбросили. Изредка в эту комнатку заглядывала завхоз Нина Ивановна. Оглядит все эти бывшие нужные вещи, вздохнет и подумает: «Надо выкинуть», а потом опять вздохнет и скажет: «Пусть будут».

Теперь эта комната чистенькая и даже красивая – цветы, на столике яблоки и печенье, пестрый чайник с крепким чаем. Уют.

– У нас уютно, потому что мы – женщины. Мы любим свою комнатку, – Сиреневая поправила салфетку на столе. – Где возникает женщина, там возникает устроенный быт. Угощайтесь цукатами, сама сделала. – Она достала из сумки тарелку и высыпала на нее из пакета засахаренные корочки апельсина.

– Как вкусно! – Кассирша съела цукат и взяла еще.

– И тарелка с оранжевой каемкой, – заметила редакторша, – специально подобрана к рыженьким цукатам.

– И оранжевый шарфик в цвет, – Синеглазка умеет замечать такие вещи.

Сильная задумалась, потом сказала:

– Мне всегда казалось, что такие подробности в доме, в одежде – это для глуповатых женщин. Нет талантов, нет интеллектуальных радостей, вот она и заменяет настоящее творчество всякими поделками и подделками. Знала я одну даму, она сочинила себе синюю комнату. Синяя тахта, синие подушки и домашние тапочки у нее, конечно, синие с пушистыми голубыми помпонами.

– Но ведь она делала все с удовольствием? Подбирала мелочи, – Сиреневая мечтательно смотрела перед собой, – обои такого цвета, что в комнате все радуются. И я сама всем этим увлекалась, пока были душевные силы. А теперь – меньше. Твоей знакомой с синей комнатой готова позавидовать.

– Я сама ей завидую, она теперь жена моего мужа. Такой был бесшабашный выпивоха, не обращал внимания на обстановку в доме, не замечал, во что я одета. На свой костюм тоже плевать хотел: насажает пятен на самые видные места – и ходит вполне довольный собой.

– А теперь стал элегантным? – Кассирша покраснела от возмущения. – Ты, Сильная, такая умная замечательная женщина…

И все зашумели:

– Ничего себе! Какая-то кошелка увела мужа, а ты еще о ней так спокойно говоришь! – Редакторша разволновалась. – Я бы ее на куски порвала! Мало того что изменял, так еще и пил годами, душу мотал, неряха в пятнах! А теперь у него новая жизнь, а ты осталась у разбитого корыта.

– Вы мои дорогие, – Сильная смотрела на них с нежностью, – да ведь все было сложнее, чем вам кажется. Разлад случился не из-за неаккуратного костюма, и даже не из-за бесконечных его бутылок. Накопилось много разного. Он, например, не мог переносить моих успехов в профессии. Тем более что профессия у нас одна – журналисты. Мои статьи интересны, у меня много заказов, гонорары приличные, а ему возвращают – не то. А если и договорится с редакцией, его будущий опус включают в план, а он подводит. Все пьющие – обманщики, сами собой не распоряжаются. У него ко мне всегда претензия: почему я успешная, востребованная, а он нет. Бралась ему помогать: «Давай вместе напишем очередную работу, будем спасать твое имя, твою репутацию». Соглашается. Как это выглядело? Ночь, он сладко спит, а я работаю над статьей. Утром она в редакции, а он на меня обижен и раздражен. Понять его можно: кому понравится быть ниже жены? Но у меня тоже негатив копится. И наконец, расстались. Он полгода каждый день звонил: «Я однолюб, возьми меня обратно, у нас все наладится».

– Устояла? – восхитилась Кассирша. – Вот сильная! Я бы растаяла, как воск, и поверила бы!

– И я бы поверила, – выдохнула редакторша.

– И я бы поверила, – тихо сказала Сильная, – если бы это восстановление семьи происходило не в сто пятый раз. А так – кредит доверия был исчерпан. Не пустила его обратно, остались вдвоем с дочкой.

– А однолюб? – Сиреневой слово «однолюб» кажется таким романтичным, она в лирическом настроении, – однолюб так и остался в одиночестве? – Она, конечно сочувствовала Сильной, как и все вокруг. Но неустроенность любого мужчины, даже постороннего, всегда беспокоит женщину. – Одинокий, костюм в пятнах.

– Однолюб женился совсем скоро. И костюмов она ему купила много, и стелет салфеточку, когда кормит его обедом.

– Он теперь обливает борщом салфеточку, – прыснула из угла Агата. – Сильная, фиг с ним! Не жалейте! Вы же сильная, а он бесхарактерный и ленивый.

Никто не одернул Агату, хотя высказываться во взрослых разговорах девчонкам не разрешалось. Но ведь правила – это правила, а проявление чувств – дело нормальное. Тем более чувств искренних и справедливых.

Синеглазка сказала:

– Сильная, тебе не хватило гибкости. Сказала: «выгоню» – и выгнала. Неправильно. Умная, сильная, а гибкости нет. Хитрость, дипломатия в семье иногда важнее всего. – Синеглазка, как многие одинокие женщины, хорошо знала теорию семейных отношений.

– Для женщины важна гибкая политика, – согласилась Сильная. – А для мужчины?

Все помолчали, а потом Сиреневая вдруг и засмеялась, потому что догадалась:

– Главное для мужа – не попадаться. Никогда и ни за что. Не сознаваться ни в каком случае. Не виноват и все. Тогда жизнь налаживается. – Сиреневая натерпелась от своего Рассеянного, он без конца промахивался. То проговорится, то по рассеянности притащит домой женскую перчатку или надушенный шарфик. Жена все поймет, а он сознается в измене и клянется: «Больше не буду». Хочется поверить, хотя все известно заранее.

– Пьянство лечат, но не всякий пьяница согласен лечиться, – печально произнесла Кассирша, – а несогласного нельзя вылечить, доказано наукой.

Синеглазка сказала:

– Терпи, Кассирша, ты его любишь. Он же не все время пьяный.

– Не все время, а трезвый он хороший – виноватый и щедрый. Тут уж мы с сыном можем о чем угодно у него просить – все отдаст.

– Настоящая любовь, – сказала Синеглазка.

Кассирша сияла: слова про настоящую любовь очень ей понравились. Посияла, потом съела мандарин и предложила:

– Хотите, расскажу историю про одну гибкую дипломатку? Всем нам у нее поучиться бы, да не научишься. – И опять вздохнула и опять съела что-то вкусное.

– Расскажи, Кассирша, – стали просить все.

И она начала свой рассказ.

– Мы со Светланой соседки, она очень культурная, и ко мне иногда заходит за луковкой или поболтать. Второй муж у нее с таким характером – один на миллион. Она теперь вздыхает о первом: «С тем легко было ужиться. Всего лишь упертый, пережила бы его упертость. И на чужих девок пялился, пережила бы чужих девок. А тут не успели съехаться, расставляем мебель, вдруг он взглянул на часы: „Светик, мне пора, меня в бане ждут друзья“». Я ни слова против, друзья – это святое. А у нас с ним перед женитьбой был такой разговор. Монолог, вернее, его: «В семье есть глава, это мужчина. Ненавижу женщин, которые берут командование на себя. Во всем будь женщиной. Слушай, выполняй, смотри мужу в рот, кивай и соглашайся. Только при этом будет семья». И она согласилась на эти справедливые требования. Точнее, ей в тот момент они показались справедливыми. И началась жизнь, родился сын, она молоденькая, неопытная мама. Он не помогает: возиться с детьми – это женское дело. Мальчишка ночью плачет, папа к нему не подходит. Днем мама с ног валится, он говорит своим поучающим тоном: «А моя мама четверых растила и все успевала». Его мама не была хрупкой интеллигентной женщиной, она была другого плана. Да и вообще аргумент «моя мама была хозяйственнее и готовила вкуснее» – запрещенный прием. Но этот самодовольный и бестактный говорил все, что захочет. И кулаком по столу мог шарахнуть: «Кто в доме главный? Ты женщина или мужик?» Ну какой женщине хочется казаться мужиком? И она согласно кивает: «Ты прав, сделаем, как ты сказал». От ее поддакиваний он распустился, крик слышала я часто, стены в наших квартирах, сами знаете, тонкие. Вот он орет в очередной раз: «Дайте мне побыть одному! Что вы мельтешите здесь?» И сидит в кухне. А ей надо готовить, и мальчишка за мамой следом приполз. А папочка продолжает кричать. И она не скажет: «Посиди, дорогой, в своей комнате, никто тебя не побеспокоит». Она молчит, как забитая деревенская баба. А квартиру трехкомнатную купила и выхлопотала ее, между прочим, сама. Я бы ему и это напомнила, чтобы не зарывался, но она же интеллигентная и вежливая – никогда даже в мыслях его не одернет. Он мало зарабатывает, она его оправдывает: «Не может он дела проворачивать, у него же талант! А его недооценивают». А еще жена каждую неделю собирает сумку и отправляет своего бездельника в баню. Дружить, весь день выпивать, состязаться с приятелями в умных разговорах. Разглагольствовать. А дома гора дел. Новая квартира, надо что-то прибить, что-то заменить, что-то повесить. А, пустяки. Эти мелочи быта откладываются на неопределенное время.

У моей соседки терпение стальное. Так я считала, и ей не раз говорила: «Ты очень вежливая, повезло твоему бородатому». Она никогда это не обсуждала, один только раз сказала: «У меня свои правила: хочешь жить с ним – живи, а ссоры – не моя среда обитания».

Так и шло: у нас скандалы, сковородки летят. У них тихо, он иногда разорется, но ответа нет, он и увянет.

И вдруг один раз я услышала ее вполне громкий голос: «Никаких отговорок! Собирайся быстро в баню! Иди, иди, мне твои жертвы не нужны. Дома он, видите ли, хочет побыть! Нечего – быстро к друзьям! В баню!»

Он, конечно, обалдел, молчит, я даже представила себе его разинутый рот и выпученные глаза. Он был уверен: традиция ходить оттягиваться в баню – его победа над терпеливой женой. Он поставил себя выше бытовых забот. А она вся в них, в этих приземленных делах – стирка, обед, магазин, уборка. «Ах, ты такая интеллигентная, так вот же тебе моя свобода, моя компания, парилка, пиво, несделанные мои дела. Невбитые гвозди, неприкрученные шурупы».

Но вот жена гонит его в эту самую окаянную баню. Я тоже замерла с разинутым ртом, потом меня одолело любопытство. Придумала предлог и пошла к ним. Она открыла мне дверь, он топчется в прихожей, вид растерянный. На столике сумка, она укладывает туда полотенце, белье, вязаную шапку, в таких парятся, чтобы волосы не портились.

И представьте, он, тиран и самодур, мирно поплелся в свою дурацкую баню, а она в окно смотрела, выражение лица было необычное. Всегда смиренное лицо, а тут решительное. И такой она красавицей стала в эти минуты.

– Не люблю поддакивающих женщин, – прямо высказалась Сильная, – хитрит, лицемерит, а терпение того и гляди кончится. Поддакивать самой же, наверное, противно.

– А моя мама пыталась отвести папу к зубному врачу, – вдруг сказала Надя-Сфинкс. – Он упирался всеми четырьмя ногами, как мама говорила, она его ругала, подлизывалась, пекла его любимый сладкий пирог. Мама сама записала его к врачу, а он увильнул и не пошел. Потом она повела его сама, он по дороге сбежал.

– Мужики в большинстве трусливые и нервные, – вздохнула Сиреневая, – слабые люди, и терпения у нас больше. А жить им легче – жена все трудное, неприятное берет на себя.

– Так и не пошел к зубному? – весело спросила Кассирша.

– Не-а! – почти с гордостью за папу ответила Надя. – Упрямый.

– Упрямого перевоспитать нельзя – нереально. – Редакторша сегодня никого не учила, поэтому ее слушают с интересом.

Кассирша продолжила:

– А моя соседка все же улучшила своего мужа – кивала, соглашалась и вдруг взбунотовалась. И дальше опять жила кротко. Но он уже знал, что взрыв возможен, сбила она с него наглость.

– Полезное дело, – засмеялась Сильная, – дать в лоб, чтобы запомнил – не овечка перед ним, а женщина с характером.

– Степа анекдот рассказал, – Агата подвинулась на мате, чтобы ее увидели, – пришел дядька в аптеку: «Дайте мне таблетки от жадности. Побольше! Побольше!»

Все засмеялись, а потом Сиреневая сказала серьезно:

– Хотел исправиться, да невозможно.

Тут все вдруг услышали: кто-то тихонько плачет. Всхлипывает, повизгивает. Хлюпает носом.

– Синеглазка! Ты что?

Синеглазка промокнула глаза салфеткой и тихо проговорила:

– Хочу семью! С трудным мужем, со скандалами, с непослушными детьми. Пускай они будут не идеальными, но я без них жить не хочу!

И все молчали, все они ее поняли, а Кассирша сказала:

– Все у тебя будет, Синеглазка. Ты красивая, вкусно готовишь, характер мягкий, и вот увидишь, будет у тебя муж, детки. Чует мое сердце – скоро будет все!

– А у меня? – спросила Лидка Князева. Как пропустить такой случай. – Про меня ваше сердце что подсказывает?

Всем стало смешно. Агата вдруг крикнула:

– Иди в баню!

Посмеялись, потом немного загрустили.

– Какой хороший наш клуб, – вздохнула Сильная, она хотела добавить: «Всех вас люблю». Но они и так поняли. Здесь вообще умеют понимать друг друга.

25. Гертруда выкинула номер

Артем остановился около своей подруги Оли. В сумке у него, как обычно, шуршала крыса Гертруда.

– Опять крысу притащил, – ворчала Суворовна, – на Лунном бульваре этой гадости не положено быть. Здесь люди отдыхают!

– Какие глупости! – Оля сверкнула глазами в сторону Суворовны. – Умная дрессированная крыса. – Оля запустила руку в сумку. – Ешь печенье, Гертруда.

Пришел пес Степа, привел своего хозяина Харитона.

– Харя! – спросил Артем. – Как ты относишься к моей Гертруде?

– А чего? Нормально, – Харя терпеть не может крыс, но он знает, что Артем недавно стал заниматься боксом в клубе «Красная шапочка». – Вполне классная Гертруда.

Тут пришла Агата, за ней – Леха. Он, конечно, изменщик и обманщик, но всегда оказывается там же, где Агата. Он улыбался Агате и зверем смотрел на Харю.

– Ты, Харя, недостоин своей собаки, у Степы хозяин должен быть сильный, смелый, быстрый. А ты задохлик какой-то!

– Харя хороший, – из-под скамейки ответил Степа. – У него сила не в кулаках, а в интеллекте.

– Конечно, в интеллекте, – рассмеялась Агата. – Расскажи, Степа, анекдот. Давно ты ничего смешного не рассказывал.

– Могу. Слушайте. Перед дверью квартиры сидит маленький мальчик. К нему подходит дяденька и спрашивает: «Папа дома?» – «Да». Мужчина звонит, но никто ему не открывает. Тогда он зло говорил мальчику: «Ты говоришь, что отец дома, тогда почему мне никто не открывает?» – «Не знаю. Я живу в другой квартире».

– Ну и что? – Князева в последнее время еще чаще стала говорить глупости с умным видом. Наверное, Салат вселил в нее уверенность. Все смеялись над анекдотом и над Лидкой. Шестой «Б» больше всего на свете любит шутки, анекдоты, словом, любые приколы.

И тут крыса Гертруда разволновалась. Она выпрыгнула из сумки и метнулась в кусты, Артем кинулся вдогонку.

– Не туда! – закричали вокруг.

– В другую сторону!

– К остановке восемьдесят пятого!

– К Суворовне!

Артем метался, и все тоже метались. Крыса исчезла.

На скамейке сидели рядышком Суворовна и Кутузовна.

Кутузовна прижимала к животу сумку, как будто это была грелка.

– Чего ты, Кутузовна, кошелку свою так крепко держишь? – ехидничала Суворовна. – У тебя там что? Может, миллион?

– Не кошелка, а дамская сумка – ридикюль. Выражения у тебя, Суворовна, какие-то неделикатные. Нашла, понимаешь, кошелку!

– Ладно, ридикюль. И что у тебя в этом дамском ридикюле?

– Как полагается – косметичка, как у любой уважающей себя женщины: зеркальце, помада, расческа, кошелек. Еще одна помада, более темного оттенка. Пудреница стильная, из магазина «Настоящая дама».

– Ты же сроду не пудришься, Кутузовна! И губы не красишь! С детства тебя знаю!

– Не все ты про меня знаешь, Суворовна. Любопытная ты, но невнимательная.

– Все знаю, я же твоя сестра!

– Двоюродная, – Кутузовна поджала губы и немного отодвинулась от Суворовны.

Тут вылетели к ним взволнованные люди из шестого «Б»:

– Крыса в ту сторону погнала! – вопил Барбосов. – Вон к той скамейке!

– Нет, вон к той! На соседней аллее!

– Скажите, пожалуйста, будьте добры, вы не видели Гертруду? – Агата решила победить зловредную Суворовну вежливостью и лестью: – Вы, Суворовна, такая наблюдательная! Такая умная! Все знаете.

Суворовна улыбалась, Кутузовна хотела что-то сказать. Но тут Надя-Сфинкс все испортила, она выпалила:

– Сплетницы все внимательные и наблюдательные. Без этого у них фактов не будет, а без фактов сплетня не получится!

Улыбка тут же исчезла с лица Суворовны.

Кутузовна продолжала прижимать сумку к животу. Шестой класс шнырял по кустам, искал крысу. Артем звал:

– Гертруда! Вернись! Угощу сгущенкой! Шоколадными вафлями! Копченой колбасой! Гертруда! Ты меня слышишь?

Она не появлялась.

Тогда все стали кричать:

– Гертруда, беги к нам!

– В кустах не сиди! Там тебя коты съедят!

– Кот – хищник вроде льва!

– Мы тебя обожаем, всем нашим классом! Мы тебя ищем и ждем!

Она не появилась.

– Крыса выбрала свободу, – сказала Суворовна, она стала обмахиваться кружевным платочком, хотела показать двоюродной Кутузовне, что она, Суворовна, тоже культурная дама. – Вот ты, Кутузовна, для понта завела ридикюль и косметичку. А зачем? Сидишь здесь, на скамейке, в театр не ходишь, в гости только к соседке Выходцевой. И о чем с ней говорить? На бульваре не бывает, ничего не знает про общественную и личную жизнь нашего Тихонького административного округа.

– Зато Выходцева не сплетничает, она интересуется политикой, серьезная женщина. И еще она умеет составлять прогноз погоды без всякого телевизора.

– Этого не может никто! – выкрикнула Суворовна. – Выходцевой дали бы Нобелевскую премию за такую способность! Она бы делала прогнозы кораблям, самолетам, всяким путешественникам по Антарктиде. Но она не может, а тебя надувает! А ты, Кутузовна, к ней бегаешь, лучше бы дома с сестрой посидела!

– Сестра всего лишь двоюродная, – непримиримо напомнила Кутузовна. – А прогнозы Выходцевой построены на сугубо научной основе! Смотри сама. Если у нее подгорают блинчики, значит, будет дождь. А если она забывает дома ключ от домофона, значит, будет ясный день.

– Надувательство! Я тоже теряю ключи, а блинчики покупаю готовые, в красивой коробке.

– Ты, Суворовна, не делаешь прогнозов, а Выходцева делает. А ты можешь предвидеть дождь? Или снег? Скажи честно.

– Могу! – захохотала Суворовна. – Когда колени ломит – это к дождю. И надо не забыть зонтик, когда идешь на Лунный бульвар! Вот и вся наука! Ладно. Не люблю долго толковать об одном и том же. А эти ненормальные дети все ищут свою крысу!

– Привязанность к животному это хорошо. – Кутузовна задумалась.

Сестра спросила:

– Скажи, Кутузовна, а пилочка для ногтей у тебя в этом ридикюле есть? Только честно ответь, без обмана.

– Есть, – не очень уверенно ответила Кутузовна.

– Покажи пилку! Тогда поверю!

Кутузовна щелкнула замочком сумки с красивым французским названием «ридикюль». Запахло духами. Блеснула яркая косметичка. Пилочка с золотистой ручкой тоже была там. И тут Кутузовна вскрикнула не своим голосом:

– Караул! Спасите!

Из ридикюля стремительно выскочила крыса Гертруда.

Она запищала, спрыгнула на землю и понеслась по дорожке Обманутых надежд. Шестой класс дружно кинулся за ней. Впереди мчался пес Степа, он свирепо рычал:

– Сейчас я ее поймаю! Я – великий охотничий пес!

Кутузовна сунула голову в ридикюль и простонала:

– Она съела губную помаду и половину расчески! И нанесла мне моральный ущерб!

– Куплю, куплю тебе расческу, – утешала ее Суворовна, – и помаду, так и быть, куплю! Не рыдай!

– Помаду коричневатого оттенка, – из ридикюля говорила Кутузовна, – это мой цвет.

– Ладно, ладно, Кутузовна. Ты вылезай из сумки и посмотри, что делается!

В конце дорожки Обманутых надежд они увидели, как Степа догнал крысу и схватил ее за хвост. Шестой «Б» окружил эту парочку, и ребята стали кричать:

– Степа! Осторожно!

– Для крысы хвост – главное украшение!

Тут подоспел Артем, он взял крысу Гертруду на руки и, гладя ее спинку, приговаривал:

– Испугалась, бедная Гертрудочка. Успокойся, ты нашлась, все тебя любят.

– Кроме меня, – вдруг сказала Лидка Князева, – мышей и то боюсь, а тем более – крыс.

– Я тебя, Князева, тоже терпеть не могу, – вдруг отчетливо проговорила Гертруда. И все изумленно разинули рты. А потом заспорили:

– Сказала! Я слышал!

– Показалось! Просто пищала!

– Крысы не умеют говорить, не знаешь разве?

– А вот умеют, – авторитетно сказал Артем, – только редко. – Он посадил Гертруду в ее родную сумку и кинул туда конфету.

– Гертруда пережила стресс, – объяснила Оля, – потому и заговорила. Больше она, может быть, ни слова не скажет.

– У меня просьба, – снова раздался голос Гертруды из сумки, – пусть моя сумка называется не сумка, а ридикюль.

Все, кто слышал это, покатились со смеху.

26. Красавицы

Агата бежала по Лунному бульвару. Спешить некуда, но хочется бежать. В ушах наушники, а в наушниках любимая группа «Лягушка»:

Ты оказалась чужой,

Хожу теперь сам не свой,

Любимая, будь со мной,

Не будь такой чужой.

А если ты станешь чужой,

Уйду потихоньку с другой,

И станет она мне родной,

А ты оставайся чужой.

Агата любит находить в песнях сходство с жизнью. И в этой не очень умной песенке она увидела большой смысл: если Леха будет бегать за чужой девочкой Юной, Агата уйдет от Лехи навек. К другому. Агата даже наметила, к кому она уйдет навек.

Она перепрыгнула через лужу и помчалась дальше. Заслушавшись своей песней, она чуть не столкнулась с Олей:

– Агата! Привет! А у меня новый свитер, итальянский!

Агата притормозила, выключила плеер, Оля распахнула курточку и показала свитер.

– Синий, под цвет глаз, – похвалилась Оля, – смотри, как он мне подходит!

– Подходит, подходит, – согласилась Агата, – но вообще-то ты всегда во всем синеньком, не надоело? – И побежала дальше.

В конце дорожки на скамейке сидела Князева, ее окружали маленькие девчонки.

– Не спеши, Агата, – зловредно пропищала Лидка, – Лехи там нет!

– Он меня догонит, – нарочно весело ответила Агата.

Маленькие засмеялись.

– Лида, ну читай свою лекцию дальше, – нетерпеливо потребовала самая бойкая первоклашка Алла Персикова. – А то ты отвлекаешься, а мы платим по минутам.

Лидка продолжала лекцию, на коленях у нее лежал раскрытый журнал «Дуня».

– Чтобы выйти замуж за миллионера, надо быть красавицей. Но этого недостаточно. Надо знать себе цену, вести себя уверенно, со всеми разговаривать свысока.

– И с миллионером тоже? – скрывая ехидство, спросила самая маленькая девочка Аня.

– С ним – в первую очередь.

– А если это Лешка из нашего первого класса? И у него нет миллиона, и вообще денег нет. Тогда как с ним говорить? Тоже свысока? – не унималась маленькая Анечка.

– Он Аню не любит, – сказала Персикова, – с детского сада колотит, и недавно в кабинете биологии он запихал ей за шиворот золотую рыбку из аквариума. Еле спасли.

– Анечку? – Агата остановилась – разговор ее заинтересовал.

– Рыбку спасли! – захохотали девочки. – Вытряхнули из-за шиворота и опять пустили в воду.

– Аня даже не визжала.

– Почти.

– Анечка, бедная, – Агата погладила маленькую Аню по шапочке, – этот мальчик тебя обижает.

– Да, – вздохнула Анечка, – толкает, дразнит, иногда бьет.

– Он влюблен! – закричали девочки. – Он с детского сада в нее котлетой кидался, потому что влюблен!

– Повелся на Анечку!

– Запал на Анечку!

– Фанатеет от нее!

Они хихикали и показывали на Аню пальцами. Она стояла, опустив глаза. Длинные ресницы, светлые волосы, тонкий профиль. Красавица.

И тут Агата догадалась, что Анечка и сама прекрасно понимает, что этот мальчик влюбился в нее давно и сильно. Знает, и рада. А жалуется, чтобы похвастаться его любовью. В шестом «Б» все влюбленные мальчишки толкают и дразнят девчонку, которая им нравится. Как в первом классе, так и в шестом.

– Вон он стоит! – запищали первоклассницы вокруг Князевой.

– Сейчас начнет ледышками кидаться!

– Обзываться!

– Плеваться!

Лидка проворчала:

– Вечно ты, Агата, всю лекцию срываешь. А здесь не урок математики, а важный разговор: как выйти замуж за миллионера.

– А не рано им замуж? – засмеялась Агата.

Когда она смеется, все начинают смеяться. Это называется – заразительный смех.

Агата увидела вдалеке знакомый силуэт, мальчик шел, опустив голову. Наверное, глубоко задумался. Она пошла навстречу.

– Профессор! – позвала Агата, и он сразу перестал быть задумчивым.

– Иду! – крикнул Профессор. Сразу было видно – обрадовался.

Лидка тем временем заглянула в журнал «Дуня» и выдала очередную истину:

– Не иметь в своем гардеробе пары красных туфелек – это криминал.

– Почему? – спросили первоклассницы?

– Потому что! – отрезала Князева. – Любую одежду можно оживить красным цветом.

– А шарфик не подойдет? – с надеждой спросила Персикова.

– Туфли и только туфли! – Непреклонная Князева повернула к слушательницам раскрытый журнал, на фотографии была красавица в красных туфлях на очень высоком каблуке.

– Мне такие никогда не купят, – страдала Алла Персикова. – У моей мамы любимые слова: «Ты еще мала». А я нисколько не маленькая, я уже в школе учусь. Я читать умею!

– Ну-ка прочти, что здесь написано, – Лидка подала Алле Персиковой журнал «Дуня».

– «Автомобиль должен подходить девушке по размеру. Пусть он будет изящный и новой марки. А появляться перед миллионером лучше всего с кошкой», – прочитала Алла, все смеялись.

Сама Алла Персикова так много сил потратила на чтение, что не очень поняла смысл фразы. А когда до нее дошло высказывание про кошку, она залилась таким смехом, что Суворовна крикнула:

– Нельзя ли потише? Люди отдыхают!

В это время на другой дорожке Агата и Юлий Цезаревич встретились и обрадовались друг другу.

– Профессор, ты можешь дать срочное предсказание?

– Не вопрос. Но предупреждаю: если про Леху – не буду предсказывать.

– Почему? – растерялась Агата. Она хотела спросить как раз про Леху: где он сейчас, а главное – с кем? – Почему не хочешь сказать про Леху? Разве он такой сложный и непредсказуемый?

– Он примитивный и вполне предсказуемый. Но Леха мне надоел вот так, – Профессор провел ребром ладони по горлу. – А про надоевших предсказания бывают скучными и неполными.

– Поняла. Скучными и неполными.

Они пошли рядом по дорожке Хитрых обманов. Издалека доносился смех первоклассниц. Чирикали воробьи, выглянуло солнце. Мимо пробежал Кирилл, за ним – Кристина. Следом спешила гувернантка Бомбина.

– Бомбина, перестань нас преследовать, – говорил Кирилл, – мы – первоклассные сыщики, мы сейчас ведем оперативный розыск одного человека.

– Человека они ищут, сыщики первоклассные! – Бомбина догнала воспитанников и крепко взяла их за руки, – не каждый, кто учится в первом классе, такой уж первоклассный. Это – раз. Убегать от гувернантки глупо, все равно догоню. Это два.

– А в-третьих, твой Гриша надает нам по шеям. – Кирилл сказал это весело, без обид.

Тут пришел самый умный Гриша:

– Требуется мое вмешательство? – грозно спросил он, и воспитанники быстро ответили:

– Не требуется.

Самый умный обнял свою любимую Бомбину и при всем бульваре поцеловал ее в щеку. Суворовна, разумеется, зашипела:

– Вот молодежь! Целуются, главное дело! Мы такими распущенными не были.

Кутузовна засмеялась:

– Были, были.

– Мы были скромными! Никаких поцелуев себе не позволяли! Тем более в метро! Тем более – на бульваре, где отдыхают люди.

– А с Витей кто целовался в скверике? Витька был кудрявый, он свистел под твоим окном, и ты вылетала к нему.

– Витька – это была детская любовь. А у этих, сегодняшних, просто распущенность!

– Ага! – Кутузовна смотрела справедливыми глазами. – У тебя, значит, любовь. А у других, значит, пустяки и распущенность.

Пока они спорили, у Профессора и Агаты продолжался разговор:

– Ты, Профессор, слишком туманно говоришь, тебя не поймешь.

– Что тут не понять? Я прозрачный и ясный.

– Не совсем.

– Спроси что хочешь, я честно отвечу. Хочешь апельсин? – Он протянул ей апельсин, она опустила яркий апельсин в карман.

– Скажи, в кого ты влюблен?

– Это трудный вопрос, Агата. – Он мялся и молчал.

Она улыбнулась.

– Вот видишь, Юлий Цезаревич! Самый простой вопрос ты считаешь очень трудным. Говори прямо – в Юну влюблен? Я же тебя насквозь вижу.

– Ты так считаешь? В Юну. А почему твой придурок Леха лупит меня на всех дорожках? Скажи, Агата. Этот вопрос совсем легкий.

– Леха вообще вспыльчивый, – пробормотала она. – Он сразу бросается в драку.

– Без причины? Псих, что ли?

– Ну почему без причины? Леха не псих. Причина всегда есть. Влюбился – дерется и толкается. А если ревнует – опять дерется, обзывается. Толкается. В фильмах от ревности страдают и мучаются, а Леха не мучается, он просто влюбляется в другую девчонку. Представляешь, Юлий Цезаревич?

– Очень даже представляю. Подводим итог, а по-современному – резюме. Меня бьет, тебе изменяет. Ревность.

– Я же не виновата, что многим нравлюсь, – завела обычную свою волынку Агата. – Успехом пользуюсь у многих. Но ты же, Профессор, на меня не запал, правда?

Они сели на пустую скамейку.

Он молча отломил прутик и вывел на снегу рисунок. Похоже на репу, а может быть, это была свекла? Или редиска? Но скорее всего, это было сердце. Агата догадалась, что это оно, сердце. Редиска и репа не бывают пронзенными стрелой. А сердце бывает, и даже часто.

В конце аллеи Сложных отношений появился Барбосов, а с ним Надя-Сфинкс. Оля тоже подходила к скамейке, где сидели Агата и Юлий Цезаревич. Он быстро затоптал сапогом сердце, пронзенное стрелой, но Агата все же успела сказать:

– Влюблен, ежику понятно. Только не пойму в кого. В Юну? Или в другую девочку?

– Сам не пойму, – пробурчал Профессор. – Все девчонки красивые.

– Про что вы говорите? – у Нади-Сфинкса от любопытства вытянулась шея.

– Почему сидите вдвоем? – с подозрением спросила Оля.

Пришла Анюта балетная, такая тоненькая и легкая. И сразу сказала:

– Ты прав, Профессор – все девочки красивые. Но не все изящные, грациозные. Балет очень много дает фигуре.

– Говори понятно, – забурчал Барбосов, – грациозные еще какие-то. Я таких слов вообще не знаю, за всю жизнь не говорил и не слышал. Обошелся без них.

– Слушай, – обратилась Оля к Профессору, – ты можешь предсказать будущее вон той девочке? – Она кивнула на Юну, которая, как обычно, стояла в сторонке и все слышала, но не вмешивалась. – Юне предскажешь?

– Или слабо? – зашумели все.

– Выбираешь, кому предсказать, а кому нет!

– Нечестно! По именам предсказывай всем подряд!

– У каждого человека есть имя!

– И у животного есть имя! – под скамейкой уже лежал пес Степа.

Почему мялся и не раскрывал свою толстую таинственную книгу Профессор? Какая тайна была в его голове с хвостиком? Наконец он сказал:

– А может, Юна сама не хочет никаких предсказаний? Она не просит, а вы ко мне пристаете. – Он с надеждой взглянул на Юну, он даже подмигнул ей, приглашая в сообщницы.

– Почему же не хочу? Все хотят предсказаний, а я, значит, не хочу? Нет уж. Давай, Юлий Цезаревич, раскрывай свою книгу и говори мне всю правду, – произнесла Юна и насмешливо уставилась на Профессора.

А он по-прежнему молчал и не раскрывал книгу.

Ждать было скучно, и Надя-Сфинкс стала разглядывать на снегу остатки рисунка. Видно, Юлий Цезаревич не до конца затоптал сердце, пронзенное стрелой.

– Свекла! – предположил Барбосов.

– Редька, – решила Анюта балетная.

– Репа! – завопил Леха, он примчался, запыхавшись, и захотел быть самым догадливым, ведь обе девочки были здесь – красавица Агата и красавица Юна.

– Эх вы! – смеялась Агата. – «Репа», «Свекла»! Ничего не понимаете в человеческих великих чувствах. Это сердце! Сердце, пронзенное стрелой, вот что это такое!

– Любовь!

– Морковь!

– Не морковь, а сердце!

– Пронзенное стрелой, блин, – добавил Барбосов.

– Агата! Это ты нарисовала? – насели на нее девчонки. – Это твое сердце пронзили?

– За ней хвостом мальчишки бегают, а она страдает от безответной любви!

– Отвяньте от Агаты, – Профессор вынужден был признаться. – Это мое сердце, я нарисовал. И не ваше дело, надоели.

– Грубишь? – Барбосов встал напротив Юлия Цезаревича. – Грубить некультурно.

– А сам? – Профессор не боится Барбосова. – Ты самый грубый на всем бульваре. Ты и боксер Кинг. Он тоже рычит и угрожает всем!

– Это не грубость, – вступилась Надя-Сфинкс. Она всегда и во всем на стороне Барбосова, – это мужественность.

– Значит, Профессор запал на кого-то! – продолжали ехидничать девчонки.

– Гадал-угадывал! Рассказывал-предсказывал! И сам втрескался! Класс!

– Теперь признавайся, в кого влюбился? В Агату? Как все? – не отставала Оля.

Закончив лекции, пришла Князева и сразу включилась в разговор:

– А мне лично не нравятся мальчишки, которые за всеми бегают. Любовь должна быть к единственной девочке. А у нее – к единственному мальчику.

– Нудная ты, Князева, – отмахнулась Агата, – скучный человек. Скорее бы возвращался твой Салат, при нем ты не такая зануда.

– Профессор сказал, скоро вернется мой Салат, – гордо сказала Лидка. – Я в предсказания верю.

– Эй, Профессор, предскажи, как будет вести себя Юна? Ответит она тебе взаимностью?

– Этого я сказать не могу, – бормотал Профессор не очень внятно. Так иногда говорят те, кто не хочет, чтобы их поняли. А вовсе не отвечать на вопрос, они считают невежливым. Так их в раннем детстве научила мама: если спрашивают – нужно отвечать. Вот почему Юлий Цезаревич часто мычит и мямлит. Но сейчас он увидел, что одним меканьем сегодня не отделаться. Он внятно произнес: – Не могу открыть секрет. Нельзя.

– Почему? Почему? – спрашивали вокруг. – Наши секреты по книге раскрываешь почти все. А этот не можешь? Говори – почему?

Деваться было некуда. Леха уже сжал руки в кулаки. Барбосов прямо сказал:

– Врежу. Потому что несправедливо.

Профессору пришлось признаться:

– Это не мой секрет, а чужой секрет я не выдам. Все, окончен разговор. – Он поднялся, чтобы уйти.

Но тут Юна из-под березы вдруг сказала:

– Это мой секрет, а не Профессора. И он его не раскрывает, потому что Профессор – порядочный.

– Ха, не люблю порядочных, – фыркнула Лидка.

– Если чужие секреты не рассказывать, со скуки в два дня помрешь, – сказала Сфинкс.

– Чужие секреты – это сплетни, – самый умный Гриша прав, все с ним согласны.

Но Агата призналась:

– Без сплетен никак нельзя. Если я не посплетничаю, у меня настроение портится.

– И у меня!

– А я вообще до слез дохожу! – выкрикнула Оля, и это была правда. – Не могу жить без вранья и без сплетен. Профессор, открой нам секрет Юны, – Оля бросила на него умоляющий взгляд.

– Ни за что и никогда, – уперся Юлий Цезаревич, – не для того человек знает тайну, чтобы разбалтывать ее первым попавшимся любопытным сплетникам.

– Мы не первые попавшиеся! – обиделись шестиклассники.

– И не такие уж мы сплетники!

– Ашники гораздо больше сплетничают. Они позволяют себе не только сплетни, но и клевету.

– Особенно Ленка-ашница. – Анюта балетная презрительно сощурилась. – Ленка про меня говорила, что Валентин-Константин, мой лучший друг и верный партнер в балете, уронил меня в «Спящей». Это клевета и ложь! Валечка-Костечка прекрасно поддерживает меня и на репетициях, и на спектаклях, и ни разу не уронил! А Ленка умирает от зависти, вот и все.

Юлий Цезаревич стоял на дорожке, на плече красный рюкзак, а в нем толстая книга предсказаний и обещаний.

– Уходишь? А Юне предсказать не можешь? Ни про успехи в школе, ни про счастье в личной жизни! – У Лидки Князевой бульдожья хватка, она вцепилась в Профессора и держала его за рукав. Он попытался освободиться, но тщетно. А все ждали, чем это кончится.

И тут Юна не выдержала:

– Моя тайна, я ее сама скажу.

Любопытство засверкало в глазах у всех. Все-таки узнавать тайны любит каждый. Профессор, освободившийся от Лидкиной цепкой руки, отошел и встал рядом с Юной. Она была особенно красива сегодня: сияющие глаза, пушистые ресницы, тоненькая, стройная, легкая. И все ждали от нее тайны. А она засмеялась и сказала:

– Непременно открою вам свой секрет. Но не сейчас, а в другой раз.

– Ну вот! Разводка!

– Нечестно! Сама же обещала!

– Наврала!

– Не наврала, просто отложила, – уточнила Юна и исчезла.

Она умеет уходить незаметно, как будто растворяется в воздухе.

Все помолчали, потом включили плееры и стали танцевать. Леха танцевал без пары, он от души подпрыгивал, размахивал руками. Он старался быть ближе к Агате, но надеялся, что она этого не заметит. Она заметила и сказала:

– Бедный Леха, он фанатеет от двух девочек сразу, разрывается Лехино сердце.

– Пронзенное стрелой, – тут же добавила Оля. – Он вьется около Агаты, как пчелка вокруг цветочка.

Леха понял, что все замечают его хитрости и нагрубил:

– Пусть все девчонки застрелятся из кривой кочерги. Вот так!

И вдруг Агата закричала:

– Догадалась! Я догадалась! Я знаю, почему Профессор этой Юне никогда и ничего не предсказывает! Знаю!

Все замерли и уставились на Агату:

– Скажи!

– Не тормози!

– Знаешь – говори!

Агата обвела всех веселым взглядом. И хорошенькое фарфоровое личико Анюты балетной, и хмурая физиономия Барбосова, и притворно-безразличный взгляд Лехи, и горящие любопытством голубые глаза Оли были в нетерпении.

Агата молчала, и все молчали, как будто боялись спугнуть Агату. Как будто она могла улететь, как птица или бабочка. Но она все еще стояла на дорожке и улыбалась. Потом сказала:

– Но ведь это чужой секрет! А я порядочная девочка. И не имею привычки рассказывать чужие тайны. – Она засмеялась и пошла по дорожке.

Леха, как пришитый, отправился за ней. Так бывало и в прежние прекрасные времена. Он шел за Агатой и притворялся, что идет не за ней, а просто гуляет по дорожке Важных встреч. Он смотрел на небо, на Суворовну и Кутузовну, пригревшихся на солнышке, гладил Степу, который трусил за ним.

– Хоть мне-то скажи, Агата, – бубнил он, стараясь не выдать свой интерес к этой теме.

– Леха, а почему для тебя надо делать исключение? – усмехнулась она. – Ты вовсе не исключительный. Обычный изменщик и предатель, правда же? – подмигнула Агата и быстро свернула на аллею Нерешенных проблем.

Она ушла, Леха остался один, это было грустно. Вот только кому из них? Ей или ему? А может быть, псу Степе, который забрался под лавку и молча лежал, положив кудлатую голову на передние лапы. Вид у Степы был такой, как будто он знал много тайн, но не разглашал их.

Мимо проходила писательница, пес мигом вскочил и побежал за ней. Он надеялся, что она угостит его сырниками и, кажется, не ошибся.

27. Скоро спектакль

Экстрасенсиха редко теряется, она уверенный и решительный человек. И почти никогда не ошибается в людях.

Сегодня к ней пришла женщина, и Экстрасенсиха, только взглянув на ее красивое лицо, сразу определила: недавно плакала, хотя вообще не плакса.

Они прошли в комнату, сели за стол друг против друга. На столе – бархатная скатерть вишневого цвета. По столу, как обычно, в беспорядке разбросаны драгоценные камни. На самом деле это не беспорядок, а самый что ни на есть четкий порядок. Но известен он только Экстрасенсихе.

– Я вас умоляю! Помогите! Муж меня любил безумно, а теперь разлюбил безумно.

– Как понять – «разлюбил безумно»?

– Так и поймите. Разлюбить меня – это безумие. – И стукнула кулачком по столу. Драгоценные камни подпрыгнули.

– Не ломайте мой рабочий стол, – мягко попросила Экстрасенсиха.

– Простите. Рабочий стол. Я привыкла, что на нем компьютер, блокноты, телефон. А у вас совсем не так.

– Какая работа, такой и стол.

Над круглым столом покачивался хрустальный шар, он был подвешен к потолку на длинной золотой нитке. В нем прыгали цветные солнечные зайчики, они скакали по стенам. А еще на вишневой скатерти среди разных драгоценных камней были карты для гадания, сосновая шишка и кубик с точками на гранях.

– Он такие красивые слова говорил! – всхлипнула посетительница. – Например, он обещал повезти меня на остров Алмазов. Представьте себе: остров – пальмы, кактусы и мандариновые деревья. А в траве и на листьях сверкает роса, но это не роса, а настоящие бриллианты. Он обещал, что я все это увижу и сама буду ходить в бриллиантовых браслетах и ожерельях. – Она снова всхлипнула и сквозь рыдания продолжила: – Я актриса, меня зовут Нина. Его любимое имя. Он сам сказал. А еще он говорил: «Твои глаза засияют, как бриллианты с острова Алмазов». Он сам говорил!

– Дорогое удовольствие, – вдруг сверху, со шкафа, сказал хриплый голос.

– Попочка, уймись, прошу, – Экстрасенсиха погрозила попугаю кулаком.

– Молчу! – прокричал он противным голосом. – Хотя у нас свобода слова.

Попугай защелкал орешками, а Нина продолжала:

– А еще он обещал повезти меня в кругосветное путешествие! Говорил, что мы догоним весну. Как красиво! Вы только подумайте, какое это счастье – кругосветное путешествие вдогонку за весной. Целый год цветет черемуха и фиалки. – Она достала платочек и промокнула глаза. – Помогите мне, Экстрасенсиха. Пусть он продолжает говорить мне красивые слова и давать прекрасные обещания.

– Помочь трудно, но можно, – тихо сказала Экстрасенсиха. Она толкнула пальцем хрустальный шар, он качнулся, зайчики поплыли по столу и по стенам, один розовый скользнул по клетке попугая.

– Врал! – крикнул Попка. – Нагло врал! Умная сразу бы разгадала, с первой минуты. Кругосветное путешествие! А бабки откуда?

– Он хорошо зарабатывает, – сквозь слезы говорила Нина, – он много работает, он любит работать!

– Ага! – Попка плюнул ореховую скорлупу на ковер. – А в путешествие на целый год он как полетит? Или поплывет? Или побежит? Как? Работу бросит?

– Почему – бросит?

– А как же? – скрипел Попка. – Или времени нет, или бабок нет. Так живут все нормальные люди.

– Но он же мне обещал! Сам!

– Наврал, – сказал попугай и притих.

Экстрасенсиха перекладывала на столе драгоценные камни: синие – рядом с красными, зеленые – рядом с желтыми. Лунный – отдельно. Потом все камни сложила в кружок, а в середину – сосновую шишку с острова Переделки.

Нина невольно залюбовалась камнями:

– Настоящие? Драгоценные? – видно, она любила не только бриллианты.

– В этом доме все настоящее, – гордо произнесла Экстрасенсиха, – попугай из настоящей страны Австралии, камни куплены у самых настоящих пиратов, чудеса тоже настоящие. Приступаю к своей главной работе. – И она завыла басом: – Остров в океане ушел под лед. Обман выплывает и огорчает. Любовь проходит иногда на время, иногда совсем. За счастье надо бороться. Полюбила обманщика, терпи обманы. Ветер качает деревья, они не обижаются. – Она замолчала.

– Я не все поняла, – призналась Нина.

– Я тоже. Надо не понимать, а чувствовать. Главное разъясняю: любишь – прощай, не любишь – убегай. Вот и все.

В комнату заглянул Дед Мороз в красной шапке с белой бородой и хитрыми глазами.

– Привет, клиентка. Не реви. Угощу лимонным печеньем, сам испек, – и исчез.

– Дед Мороз? – Нина раскрыла глаза и заодно рот. В эти минуты она была похожа на шестиклассницу. – Настоящий, что ли?

– Здесь все настоящее, – устало напомнила Экстрасенсиха. – А Дед Мороз – мой любимый муж Морозик.

Зазвонил телефон, громко и резко. Экстрасенсиха сорвалась с места, схватила трубку и долго кричала:

– Але! Але! Говорите! Я слушаю! Говорите! Что за глупые шутки!

На шкафу рассмеялся Попка:

– Классно я научился передразнивать телефонный звонок! Талант! Артист!

Нина смеялась вместе с попугаем. Экстрасенсиха подумала: «Может быть, самое важное в моей волшебной работе – исправить настроение клиента? Отвлечь, развеселить?»

Тут в комнату опять заглянул Морозик:

– Не мне звонили? Я жду важного звонка по новогодним делам.

– Але! Але! Это говорит Снегурочка! – хрипло сообщил Попка. – Назначаю важное свидание по неотложным новогодним проблемам!

Морозик вытащил из-под волшебного стола туфлю Экстрасенсихи и запустил в попугая.

– Шуточки у тебя, Попочка, просто отстойные!

– Кидаться тяжелыми предметами нельзя! – верещал попугай. – Только клетка спасла меня от физической травмы! А моральный ущерб остался!

– Приглашаю к столу, – объявил Морозик и вышел в кухню. Оттуда он прокричал: – печенье – символ уюта в доме и в семье.

Попугай рычал:

– Мир! А тапкой швыряться в родном доме – это мир? Грубость!

Все засмеялись. Нина забыла про свои печали и хохотала от души. Экстрасенсиха – не совсем от души. Нина заметила в ее глазах тревогу и грусть.

– Что-нибудь не так? – тихо спросила Нина.

Экстрасенсиха опустила глаза, она нервно заплетала в косичку бахрому скатерти. И вдруг почему-то именно сейчас она захотела открыть душу перед этой посторонней Ниной:

– Морозик практически идеальный муж – заботливый, внимательный, благородный. Но его легко запутать. Снегурка хитрая – воспользовалась его слабохарактерностью, и он сделал зигзаг. Так Морозик называет мелкую измену.

– Зигзаг. Вот и мой муж, наверное, делает зигзаг. И какой-то своей Снегурке обещает вечную весну.

– Нина, не придумывайте неприятности, пока их нет. – Экстрасенсиха строго посмотрела на свою новую клиентку и заплела еще одну вишневую косичку.

– Экстрасенсиха, а ваш Морозик обещал вам вечную весну?

– Весну – нет. Обещал вечную верную любовь.

– Значит, они все обманывают? – Нина опять собралась всхлипнуть.

– Врут, как сивые мерины, – объявил сверху попугай.

– Но сами в свои обещания верят, – добавила Экстрасенсиха, – а значит, нет злого умысла, это невольные обманы. Морозик! – крикнула она мужу. – Включай чайник! Мы идем!

– Попугаи обожают домашнее печенье! – завопил попугай.

– Мечтать не вредно, – ответил из кухни Морозик, но взял печеньице и принес Попке. Морозик не грубый, но иногда грубит. Бывают на свете такие люди. Например, Леха. Или Надя-Сфинкс. Да что там говорить – самый умный Гриша и то, бывает, грубит.

Вот сейчас на Лунном бульваре очередная тусовка. Споры, крики, немного драки и много шума.

– Самая главная я! У меня талант балерины!

– Нет уж! Балетные молчат как рыбы! А здесь надо говорить!

– Приятным голосом!

– С хорошей дикцией!

– И текст запомнить наизусть! А ты ни одного стишка несчастного не помнишь!

– Зато я знаю все песни всех модных групп! И «Кузнечика»! И «Солянки»! И «Черепахи»!

– Песни каждый знает!

– Еще бы тебе, балетная, песен не знать!

– Их Кутузовна и то знает! У нее новый плеер!

– С пенсии купила! – подала издалека голос Кутузовна.

Девчонки кричали, не слушая друг друга, а мальчишки толкались и ругались. Агата помалкивала. Когда скандал разгорелся, она спросила:

– А почему вы решили, что он будет?

– Кто? – спросил красный от криков Барбосов.

– Что? – спросила Оля, хотя прекрасно знала, о чем идет речь.

– Артистка приходила. Вообще-то она просто шла мимо, но увидела нашу неземную красоту и предложила поставить спектакль, – Василиса прекрасная гордо выпрямила спину, подняла подбородок и добавила: – главная роль достанется мне.

– За что – тебе? – окрысилась Анюта балетная.

– За прекрасность! И не устраивай истерики, это тебе не балетные кулисы. Здесь бульвар!

И тут Агата спросила:

– А где же актриса? Почему ушла?

– Она пошла к Экстрасенсихе плакать, – Лидка всегда все знает, – у нее семейный кризис. Наплачется и придет.

– А увидит скандал, услышит вопли – и передумает с нами связываться, – пыталась предостеречь всех Агата, – навсегда.

В этот момент появилась актриса Нина. Она уже закончила свои дела с Экстрасенсихой и шла домой. Увидев ребят, она остановилась и принялась их оглядывать, а они – ее.

– У вас глаза заплаканные, – сказала Лидка. – И нос заплаканный. – Лидка и сама не знала, зачем сморозила эту бестактность. Могла бы догадаться, что никакой женщине не хочется, чтобы окружающие видели ее покрасневшие глаза и распухший от слез носик.

– Репетировала роль плаксы, – быстро соврала Нина. – Актрисам приходится играть и грусть, и веселье, и великую любовь, и разочарование.

– В каком театре вы играете? – спросил самый умный Гриша. – На Таганке? Или в «Табакерке»?

Она замялась. Но все-таки сказала:

– Играла на Тихонькой улице и в театре «Для самых маленьких». А теперь перешла в театр «Прошлых успехов».

– Вы так часто меняли место работы! – удивилась Надя-Сфинкс.

– Дело в том, что характер у меня прямой и резкий, главные режиссеры не выдерживают.

– Скандалите? – участливо спросила Князева.

– Нет, реву, – честно призналась Нина, – мужчины теряются от женских слез.

– А специально заплакать можете? – поинтересовалась Оля. Ей бы очень пригодилось в жизни умение заплакать, когда нужно. Мама сразу выполнила бы любую просьбу.

– Могу, – Нина в доказательство тут же заплакала, и слезы горошинами покатились по ее щекам.

Все с уважением смотрели на артистку. Она вытерла слезы и убрала в сумку промокший платочек, а потом сказала веселым голосом:

– Ну что? Приступим к работе над будущим спектаклем. Будем ставить «Царевну-лягушку».

– У-у-у, – разочарованно протянули все, – мы хотим про любовь и страдания.

– Нечего ныть. Эта сказка как раз про любовь и страдания. Мы с главным режиссером выбрали «Царевну-лягушку», а он настоящий профессионал и всегда знает, что делает.

– Только я не буду лягушкой! – Агата сразу сообразила: не надо зевать. А то достанется противная роль.

Нина сразу ее прервала:

– Распределение ролей – дело очень сложное. В театре на этом часто рушатся дружбы, заканчиваются романы. Я вас заранее прошу – не ссориться, не завидовать. Никаких интриг. – Она посмотрела на свой мобильник. – Минут через двадцать придет режиссер, он не терпит ссор, скандалов и тем более драк.

– Я хочу главную роль! – выкрикнула Василиса прекрасная и с вызовом посмотрела на артистку Нину.

– Все хотят главную роль, – спокойно отмахнулась Нина, – ты будешь изображать писк комара. Чудесная роль. Лягушка живет на болоте, комары – почти что главные герои.

– Я хочу роль красавицы! – Лидка пробилась вперед.

– Но вы все красавицы, – Нина обвела их взглядом, – такие хорошенькие девочки. Ты Лида, кажется? Ты будешь громко квакать и пускать пузыри. Лягушки это умеют – пускать цветные пузыри.

– Я тоже хочу пузыри! – не утерпел Леха. – Я умею! Из шампуня!

– И я! – Самый умный Гриша не всегда самый серьезный.

– Нечестно! – крикнула Агата. – Пузыри – это весело и красиво!

– Ну ладно, – Нина покладисто улыбнулась, – пузырей в нашем спектакле будет много, это хорошо. Ты тоже принесешь набор для пузырей. Но ведь я хотела назначить тебя Царевной-лягушкой. Как же быть?

– А нельзя просто Царевной? – спросила Агата.

– Нет, конечно! В этом сочетании лягушки и прекрасной царевны состоит основная завязка, вся драматургия.

– Драматургия еще какая-то. Слово умное и непонятное, – дернула плечиком Оля, – мы не проходили этого.

– Драматургия – это когда что-то случается, а из-за этого еще что-то случается, – попыталась объяснить актриса Нина. – Например, человек стоял на углу, это не драматургия. А если человек стоял и ждал свою любимую: придет? не придет? – это драматургия. Мы волнуемся и ждем вместе с ним: придет? не придет?

– Понятно, – сказал самый умный, – надо, чтобы зритель парился и дергался.

– Примерно так, – засмеялась Нина, – теория театра в понятных словах. Теперь мы с вами назначим Иванушку, он ищет невесту, он стреляет из лука, он сначала невезучий, а потом оказывается самым удачливым.

– Я Иван! – крикнул Барбосов и показал здоровенный кулак. – Не лезьте! Я сказал первый!

– Нет! Не подходишь ты, Барбосов! Иванушка стройный, высокий, красивый. Я буду Иваном! – предложил Сергей и тут же полетел в сугроб.
Барбосов без лишних объяснений двинул его кулаком. Сергей быстро вскочил и сцепился с Барбосовым. Драка получилась всеобщей, так часто бывает в шестом «Б». Кто-то кого-то схватил за уши. Кто-то кого-то толкнул в глубокую лужу. А все стоят и посмеиваются:

– Каратэ!

– Самбо!

– Бокс!

– Вольная борьба! – это, конечно, выкрикивал Леха.

А самый умный Гриша лупил самого сильного Барбосова и вопил:

– Невольная борьба! Ты первый нарвался! Получай!

– Получи еще!

– А тебя вообще порву на тряпки!

– Победа!

– Никакой тебе победы!

Девчонки верещали, поддерживали своих мальчиков:

– Леха! Не сдавайся! – кричала Агата.

– Сергей! Ты самый крутой! – болела за любимого Варвара.

– Гриша! Самый умный побеждает самых неумных! – разорялась Гришина приятельница гувернантка Бомбина. Она примчалась на шум, а с ней – воспитанники Кирочка и Кристиночка. Они ни за кого не болели, но любили драки и ссоры. А еще они любили покричать от души.

Артистка Нина пыталась разнимать мальчишек, но быстро поняла – бесполезно.

Мальчишки катались по снегу. Девчонки таскали друг друга за волосы и за уши.

Нина отошла в сторонку. Она ждала, пока все сами успокоятся. И действительно, через некоторое время схватка закончилась сама собой. Тогда артистка произнесла задумчиво:

– Драка – всегда драматургия.

28. Режиссер пришел

Несмотря на то что драка закончилась, крик стоял над Лунным бульваром.

Актриса Нина попыталась перекричать всех:

– Вы своим поведением довели меня до слез! – и тут же разрыдалась на весь бульвар.

– Не плачьте, Нина! – стали успокаивать девчонки.

– Мы же знаем, она не плачет! Притворяется! – кричали мальчишки.

– Научите меня плакать нарочно! – попросила Агата.

– И меня! – подхватил Леха.

– И меня! И меня! – стали вопить все вокруг и снова подрались.

Нина опять начала их успокаивать:

– Кошмар! Прекратите драку! Из-за ваших скандалов спектакля не будет!

Но это не помогало. Они ругались и толкались и ничего не замечали вокруг.

Но вдруг вся катавасия резко прекратилась. Над ними навис высокий человек, спокойный и очень знакомый.

– Это что такое? Драка в шестом «Б»! Мой самый уважаемый и любимый класс никогда не позволял себе такого безобразия. Почти никогда.

– Вадимыч! – обрадовались ребята.

Они мгновенно обступили режиссера Вадимыча. Девочки стали приводить себя в порядок, поправляли курточки и шапочки. Мальчишки сочли, что и так хороши.

– Вы хотите играть главные роли? – Вадимыч был серьезен, улыбались только глаза.

– Хотим!

– И вы их получите, если поймете главное – у хорошего актера любая роль должна быть яркой и незабываемой. Например, Нина. Мы с ней работали в одном театре, коллектив человек пятьдесят. И все таланты. Художники прекрасно рисуют декорации. Костюмеры придумывают восхитительные костюмы. А еще осветители! Гримеры! От каждого зависит успех. Но главные люди в театре – конечно, артисты. Один умел лучше всех изображать гнев – он так скрежетал зубами, что публика приходила в ужас, а потом долго аплодировала. Другой влюблялся на сцене так же, как в жизни. А Ниночка так умела заплакать, что вызывала слезы всего зала. Вот так-то, мои дорогие. А торговаться из-за роли стыдно. Ты сыграй комара так, чтобы зрители запомнили его мерзкий писк надолго, а может быть, на всю жизнь.

– Все равно хочется играть Ивана-дурака, – проворчал Леха, – у него лук и стрелы, у него песни, и он долго на сцене.

– Дурака и дурак сыграет, – отмахнулся Вадимыч, – а ты попробуй из маленькой роли, продолжительностью в пять секунд, сделать шедевр. Великий режиссер Станиславский учил: нет плохих ролей, есть плохие актеры.

– Вадим Вадимович, – Агата попыталась скрыть насмешку, – а почему вы ушли из театра и стали школьным режиссером?

Вадимыч молчал, по лицу было видно, что ему не хочется отвечать. Но все же он ответил:

– Интриги. В театре слишком много драматургии, не только на сцене, но и за кулисами.

– Одна Татьяна чего стоила! – Нина-артистка погрозила кулачком в пространство. – А Галька-Капустница! Кошмар!

– Не вздумай реветь, Нина, – велел Вадимыч, – заканчиваем распределение ролей. Итак, Гриша – Иванушка-дурачок.

Все засмеялись.

– Гриша у нас самый умный! Какой же он дурачок? – Агата даже присела от смеха.

– Эх вы, артисты! – Вадимыч тоже смеялся. – Иван-дурак и есть самый умный в любой сказке. Разве нет? И в «Коньке-горбунке» он умнее всех, и в «Царевне-лягушке». В любой сказке не все так просто, как кажется.

– Драматургия, – догадалась Агата.

– Умница, – Вадимыч сел на скамейку. – Распределение ролей – дело веселое. Быстро собрались, никаких капризов! Агата будет Царевной-лягушкой. Оля – толстой глупой старшей невесткой, Анюта – младшей невесткой, хитрой и вредной. Они обе танцуют, танцы придумайте сами.

– Назначьте меня красавицей! – вырвалось у Агаты. – Я хорошо сыграю, я же хорошенькая!

– Сначала Лягушкой, а потом красавицей – в этом вся пружина. – Вадимыч получает удовольствие от разговоров с этими детьми.

Шестой «Б» буйный, умный, глупый, веселый и задумчивый. Все есть в этих богатых натурах.

– Если будете кочевряжиться, не будет вам спектакля. А поставлю я «Царевну-лягушку» с шестым «А».

– Ашники – полный отстой!

– Особенно некоторые!

– У них нет творческой извилины в голове!

– Одни сплетни и драки!

– Свободу шестому «Б»! – ни к селу ни к городу рявкнул Барбосов.

Смех взволновал весь бульвар: собаки стали рваться с поводков, малыши в колясках проснулись и довольно весело запищали. Суворовна сказала:

– Я скоро перейду на другой бульвар, на Звездный или на Черемуховый, там дети спокойные и культурные.

– А я тут останусь, – Кутузовна смеялась, глядя на ребят, – чем веселее, тем больше витамина здоровья. И еще для бодрости нужен горький шоколад, – Кутузовна достала из своего ридикюля шоколадку, отломила кусочек Суворовне, а остальное положила в рот и блаженно прикрыла глаза. – Хорошая жизнь.

– Я сладкого избегаю, врачи запрещают! – Суворовна съела шоколад. – А лишние децибелы вредны для нервной системы.

Но ребята уже успокоились. Вадимыч не такой человек, чтобы позволить долго кричать даже самым эмоциональным людям. Нина заспешила:

– Мне на репетицию, побегу, – махнула рукой на прощание, – извините, Вадимыч, что не справилась с вашим поручением: распределила только писк комара, и то не окончательно.

– Не беда, Нина, мы сейчас справимся с этим делом. – А сам подумал: «Хотя справиться с шестым „Б“ очень непросто. Но, честно говоря, за это я их и люблю – яркие личности».

– Мы будем играть классный спектакль! Ашники позеленеют от зависти!

– Настоящим артистам всегда завидуют!

– Каждая букашка думает, что она могла бы сыграть королеву.

Вадимыч подождал, пока стихнут крики.

– Главное – не красота и стройность, вы все красивые – молодые. Главное – творческий подход к роли. Изобретательность, выдумка, неожиданный поворот. Поняли?

– Да!

– Нет!

– Как это?

– Я знаю! Своими словами со сцены говорить!

– Вот еще! Тогда будет совсем другая пьеса!

– Ну и пускай!

Вадимыч слушал с улыбкой, поглядывал на них – ему нравилось то, что они говорили. Потом он поднял руку ладонью вперед, знакомый учительский жест «тихо!». Все смолкли.

– Мысли у вас коротенькие, как у Буратино. Но направление выбрано верно: надо вносить в роль кое-что от себя. Импровизировать.

– Опять умное слово, – заворчал Барбосов, – я не понимаю ни фига.

– Импровизация, – это когда сочиняешь свое по ходу дела, – разъяснил самый умный Гриша.

– Отсебятина! – по-своему понял Барбосов.

– Приведите пример, – попросила Лидка Князева, – я не сумею. Откуда я возьму свое?

– Из дурацких глянцевых журналов, – хихикнула Оля. – Современно и круто.

– А ты, Олечка, откуда возьмешь творческий подход? У тебя нет журналов, – попыталась отбиться Лидка от Олиного ехидства. Но это трудно.

– Я могу сама все выдумать! У меня фантазия и воображение! – похвасталась Оля.

– Потому ты и врушка! – Лидка всегда оставляла за собой последнее слово.

29. Играй писк комара!

– Значит, так, – Вадимыч поднялся во весь свой двухметровый рост, – остальные роли распределите сами за пять с половиной минут. – Он взглянул на часы.

Агата вдруг подумала: «Рубашка белоснежная, а живет один. Неужели сам стирает и гладит?»

И тут Вадимыч сказал:

– Извините – убегаю, важная встреча.

– Свидание? – подмигнула Агата. Он засмеялся:

– Важным может быть только свидание. Итак, роли такие: Лягушка, Иванушка, Маковая Росинка, просто Росинка, Комар, Пиявка. Ну и так далее. Делите все честно и справедливо. И творческий подход не забывайте.

Он умчался. И сразу начался скандал:

– Кто такая Маковая Росинка? – кипятилась Анюта балетная. – Я должна понимать образ, я должна войти в состояние персонажа, а я не понимаю. Когда я танцую «Спящую красавицу», мне все понятно: сначала спит, а потом просыпается от горячего поцелуя принца. Он влюблен, она тоже, все ясно! Маковая Росинка – ничего не ясно!

– «Маковой росинки во рту не было» – так говорят, когда хотят есть. Очень понятное состояние, – хмыкнул самый умный Гриша. – Например, сейчас я голодный, с утра не было маковой росинки.

Тут его любимая Бомбина протянула Грише бублик, он вгрызся в него и благодарно улыбнулся Бомбине. А воспитанники Кирочка и Кристина стали кричать:

– Мы тоже хотим бублик! Мы голодные! А от голода мы непослушные! Или мороженое! Или банан!

– Вас воспитывает такая прекрасная гувернантка. А вы – обычные непослушные дети, завистливые и невоспитанные, – Гриша сказал это, но взглянул на Бомбину, увидел ее глаза и захотел исправить свой промах: – Гувернантка вас учит целыми днями, а вы все равно неотесанные. Кажется, получилось совсем бестактно, прости, Бомбина.

Но она не обиделась, ей стало смешно.

– А можно я буду играть в вашем спектакле медведицу? – предложила Бомбина. Стройная и высокая, она на медведицу нисколько не походила.

– Тебе не подходит, – сказал самый умный Гриша, он сам не заметил, как вошел в роль режиссера. – Медведица косолапая и неуклюжая, а ты красивая.

– И уклюжая, – хихикнула Оля. – Пусть играет.

– А в этой сказке вроде нет медведицы, – засомневалась Агата.

– У нас будет творческий подход – кто кем хочет, тем пускай и будет.

– Классно! После разберемся! – обрадовалась Василиса прекрасная. – Я буду Василисой Прекрасной, коса до пояса!

– А я автобусом!

– А я плеером!

Фантазию только разбуди, она долго не уймется. Если, конечно, фантазия неутомимая.

Мимо проходила писательница. Она слышала выкрики творческих людей, но не остановилась.

– Тороплюсь, мои дорогие, – бросила она. – Но предлагаю одно действующее лицо – Золотую рыбку. Хороший персонаж, большие возможности.

30. Зигзаг

Леха отыскал Юну на дальней дорожке, она сидела на скамейке и рисовала прутиком на снегу.

– Ты что делаешь? – глупо спросил Леха, чтобы что-нибудь сказать.

Она молча взглянула на него и стерла ногой рисунок, будто отвечая: «Не твое дело».

Но Леха успел заметить нарисованное сердце, пронзенное стрелой. Значит, неприступная девочка с таким сказочным именем и ореховыми глазами была влюблена. В кого? Этого Леха не знал, но тут же предположил: «А вдруг в меня?» И сел с ней рядом. В глубине души он знал, что не в него она влюбилась, но так хотелось надеяться!

– Почему ты всегда уходишь? Ты никогда не бываешь на тусовках, не общаешься с девчонками. Почему? Тебе неинтересно? – Он задавал вопросы вроде бы из любопытства, а на самом деле он делал Юне комплимент: «Ты не такая, как все девчонки, ты особенная, необыкновенная». – Ты с прибабахом? – спросил он уже в спину Юны – она опять уходила. – Он догнал ее и пошел рядом. – Простой разговор не хочешь поддержать! Уходишь, как призрак! Может, ты привидение? Я книжку читал про старинный замок, там призрак растворялся в воздухе. Классная книга, я ее на математике начал, а на истории уже всю дочитал – не оторваться!

Юна молча покосилась на него и вдруг рассмеялась.

– Леха, ты постоянно крадешься за мной, выглядываешь из куста, выпрыгиваешь из-за угла. Сам ты призрак. А книгу я тоже читала, она называется «Слухи и духи», страшная.

– Специально пугает писатель, не помню фамилию.

– Фамилии писателей часто забывают, – сказал знакомый голос. Из-за кустов на дорожку Случайных встреч вышла к ним писательница. – Автор пишет, придумывает интересные книги, а читатель не помнит, кто все это сочинил. Обидно. – Она улыбнулась совсем не обиженно, Лехе даже показалось, что писательница подмигнула ему. Он гордо взглянул на Юну – видела ли она, как писательница с ним, Лехой, разговаривает вполне по-свойски и может даже подмигнуть совсем по-приятельски. Но Юны рядом уже не было. Догнать, догнать! Но дорожка Случайных встреч была уже пустой. Вдалеке, на аллее, бабушки, мамы и няни катали коляски.

Леха вздохнул:

– Девочка исчезла, она всегда исчезает. Иногда мне кажется, что ее и не было, что я ее придумал.

Писательница рассмеялась:

– Придумала эту девочку я, а вовсе не ты, Леха. Я сочинила прелестную незнакомку, тоненькую, молчаливую, сочинила загадочную улыбку и легкую походку.

– И зачем вы это придумали? Девчонок и так полная книга.

– Те девочки обычные. А эта особенная, она очень нужна в моей повести.

– Скажите мне зачем. Я тоже имею право знать. Я же один из персонажей.

– Потерпи, персонаж Леха. Со временем узнаешь.

– Ну это очень долго ждать! А я уже сейчас совсем запутался. И Агата обижается.

– Выпутывайся сам, Леха. Не маленький.

Писательница кивнула Лехе и ушла домой дописывать книгу. Леха постоял, подумал, потом догнал писательницу:

– А вы можете сделать так, чтобы в книге персонажи встретились и понравились друг другу? Можете? Ведь вы автор, и от вас все зависит!

– Леха, от меня зависит не все.

– Вот это да! А от кого же все зависит?

– От самих персонажей. Они ведут себя по-своему, а мое дело только рассказать об этом читателю. И если я буду придумывать за них поступки и чувства, читатель скажет: «Вранье», забросит книгу за шкаф или под диван и уткнется в телевизор. А я хочу, чтобы он дочитал книгу до самого конца и сказал: «Все, как в жизни. И со мной так было». Привет, Леха. – И она исчезла. Взрослая писательница не ушла, а именно растворилась в воздухе.

Леха протер глаза, потряс головой. Все исчезали сегодня. Он ругнулся, но тут к нему вышел пес Степа.

– Леха, хочешь расскажу анекдот?

Прекрасный пес Степа сидел перед Лехой и смотрел на него со своей неотразимой собачьей улыбкой.

– Расскажи, Степа. Ты – настоящий друг. Появляешься, когда очень нужен. И не растворяешься в туманном воздухе, как некоторые.

– Слушай. Французская мышка выбежала из норки огляделась: кота нет, она шмыг к бару, выпила рюмку вина и – назад в норку. Английская мышка выскочила из норки, повертела головой: кота нет. Она – к бару, выпила рюмочку и назад, в норку. Русская мышка вылезла из норки, огляделась: кота нет. Она – к бару. Выпила стакан водки, еще один, огляделась и сказала: «Кота нет? Ну что ж, подождем».

Леха рассмеялся не сразу. Обдумал ситуацию. Зато когда до него дошел смысл, хохотал так громко и заразительно, что Степа подал ему лапу и сказал:

– Ты – настоящий друг.

На громкий хохот сбежались Лидка Князева, Агата и Профессор Юлий Цезаревич. Он сел на скамейку и стал читать свою толстую книгу:

– Леха, не хочу тебя огорчать, но я вижу отчетливо твое ближайшее будущее и ничего хорошего в нем нет. Девочка твоя тебя бросит, надоело ей терпеть твои зигзаги.

– Леха не виноват, – вдруг заступилась за него Агата, – просто он бездарный. Верность и любовь – это талант, а талант есть не у каждого.

– Во придумала! – Леха плюнул на дорожку. – Надо же такую хрень выдумать!

– Не я придумала. Это очень умный человек сказал, а я запомнила.

– Очень умный? Гришка, что ли?

– Нет, еще умнее. Сильная, опытная, независимая женщина из Клуба бывших обиженных. Я ее мысли теперь записываю в отдельную тетрадку.

Агата сказала правду, она делала записи разных мудростей. Правда, не в отдельной тетрадке, а в тетради по математике. Но это не главное. Не было под рукой чистой тетради, и она записала среди задачек и примеров: «Женщины делятся на два типа – одни не могут рассказать анекдот, другие не могут его понять» . Когда Агата это записала, она, конечно, вспомнила Лидку. К какому типу относится Князева? Она не может ни рассказать, ни понять. Над Степиными анекдотами начинает смеяться, когда засмеются другие. Была в тетради еще одна запись: «Меня обзывали по-всякому – дурой, властной, бессердечной. Умной не назвали ни разу. Нет справедливости на свете». Когда Сильная это сказала, все засмеялись. А Кассирша объяснила: «Таким как ты, Сильная, женщины завидуют, а мужики таких боятся. Кому нужна женщина умнее его?»

– Записывать умные мысли? – Леха хмыкнул. – Это глупое занятие. Умная мысль должна приходить в нужный момент без всяких тетрадок.

– И когда же тебе, Леха, приходят умные мысли? Скажи хоть одну, – Агата смотрела серьезно, но Леха видел ее насмешливые губы. Он-то хорошо знает эту девочку Агату, покладистую и вредную, тактичную и ехидную, спокойную и скандальную. Все зависит от настроения. Агата склонила голову набок и ждала его умной мысли. Юлий Цезаревич уткнулся в книгу, но тоже ждал.

А Леха? Он молчал – ни одна мысль не приходила в его голову. Наконец он сказал:

– Ученье – свет, а неученье – тьма. Шутка. Они не улыбнулись, Леха и сам знал: неостроумно. Оставалось сделать вид, что ему наплевать. Он и сделал.

Профессор закрыл книгу, она захлопнулась с таким звуком, что вороны взлетели на верхушку старой березы. Он улыбнулся Агате:

– Афоризм – мой любимый литературный жанр. Например такой: «Бороться и искать, найти и перепрятать».

Агата рассмеялась, Леха хмуро молчал. Прибежали самый умный Гриша и его любимая Бомбина, они держались за руки, а следом бежали Кирилл и Кристиночка, воспитанники Бомбины.

– Что у вас здесь? – Самый умный Гриша очень любопытный, хотя уверен, что это свойство девчонок. – Анекдоты? Разводки? Предсказания? Что? Где? Когда?

Профессор медленно проговорил:

– Здравствуйте, – намекнул на то, что даже самым умным неплохо для начала поздороваться.

– Привет, – бросил Гриша, не заметив ехидства. Он ждал ответов на свои многочисленные вопросы.

Агата насмешливо поглядывала на Леху. Тут маленькая Кристина сказала:

– Они умными мыслями обмениваются. Я слышала издалека!

– Умными? Откуда у Князевой умные мысли? – Мальчишки шестого «Б» не любят Лидку, уж больно она приставучая.

– Из журнала «Милка», – простодушно ответила Лидка и раскрыла журнал. – Ничего смешного, Бомбина! Ты должна детей воспитывать, а не хихикать без причины!

– Буду слушать серьезно, – пообещала Бомбина, – читай, Лида.

– И мы будем серьезно! – закричали малыши. – Бомбина – наша гувернантка! Она весь английский язык знает! Кто против Бомбины, тот будет иметь дело с нами!

Иметь дело с нахальными первоклассниками никто не горел желанием.

Лидка раскрыла журнал:

– «Любовь требует жертв», – прочитала она. – И еще: «Друг проверяется в беде».

– Пошлость, – поморщился Профессор.

– Пошлость, – подтвердила Агата.

– Что вы все – «пошлость»? – вскипела Лидка. – Я постоянно слышу это слово, а что такое пошлость, не знаю.

Все задумались, искали объяснение. Самый умный сказал:

– Избитая истина – пошлость.

– Пошлость, когда слушать скучно. И непонятно, зачем сказано. – Агата часто смеется, но сейчас была серьезна. – И еще, когда кто-то говорит что-то, а тебе за него стыдно.

Профессор не смотрел в книгу, он с интересом слушал разговор. Когда тусовка не болтает, а разговаривает, это хочется услышать. Но это бывает редко – так считает Юлий Цезаревич.

– Профессор! – Лидка захотела сменить тему. – Когда вернется мой Салат? Скажи, пожалуйста, только не темни – говори ясно.

– Вернется, – Профессор пошевелил пальцами перед своим лицом, это был неопределенный ответ.

Лидка сказала:

– Меня это не устраивает! Я хочу знать точно.

– А бабки? – высказался Леха. – У Профессора бизнес, а ты, Князева, все хочешь на халяву получить.

– Леха прав, – сказала гувернантка Бомбина.

Но Профессор кислых щей честно признался:

– И за бабки не скажу точнее – не знаю.

Лидка Князева была недовольна и стала поддевать Агату, хотя Агата на этот раз была ни в чем не виновата:

– Агата, я совсем запуталась. Вы с Лехой в ссоре? Или совсем разошлись? То вы вместе и он смотрит на тебя, как на пирожное эклер. То он несется, всех сшибая, за этой чужой Юной. А она? Ее вообще не поймешь: только что была здесь, вдруг раз – и слиняла.

Все засмеялись. Шестой «Б» большим тактом не отличался и щадить Агатины нежные чувства не собирался. Но Леха подошел и отвесил Лидке крепкий подзатыльник.

– Не лезь не в свои дела, – спокойно сказал он. – Пошли, Агата. – И взял ее за руку. Ну не может Леха быть ласковым, нежным. И он добавил: – Пора мне кота навестить.

– Не пойду, – весело ответила она, – мне хочется побыть здесь, с нашим дружным коллективом, – и выдернула руку из его руки.

– Обижается, – съязвила Лидка.

– И права, – поддержала Оля. Она дружит с Агатой и даже иногда меняется кофточками. Но не подогреть ссору Оля не может – не такой она человек. – Агата, не сдавайся и не поддавайся, все мальчишки – тираны.

Подошел Артем, на плече как всегда сумка, из сумки выглядывает усатая мордочка – крыса Гертруда. Артем положил руку на плечо Оли:

– Кто тиран? Я тиран?

Всем стало смешно: Артем мирный, покладистый, уступчивый. И Оля им командует, и Гертрудой тоже. Но сейчас она не стала никем командовать:

– Крысюша, угощайся бананом. – И кинула кусочек в сумку.

Маленькие Кристина и Кирилл тут же подскочили к Артему:

– Я тоже хочу угостить крысу!

– И я!

– Угощайте, – разрешил Артем, – хотя это не по правилам, животное должно принимать еду только из рук хозяина. Но так и быть, кормите мою Гертруду.

– А чем? Дай нам что-нибудь вкусное! – потребовала Кристина.

– У нас было печенье, но мы съели все, – добавил Кирилл.

– Угощать надо своими гостинцами, – опять влезла Лидка, – от себя оторвать, а другому дать. Хотя крыса довольно противная.

– Сама ты противная! – не стерпел Артем. Он спокойный, но когда задевают его крысу Гертруду или удава Рому, он сразу бросается на защиту. – Надоедливая зануда, животных не любишь! Так и останешься без мальчишки!

– Мой Салат вернется! – не уступила Лидка. – Профессор Кислых щей обещал!

– Не обещал, – уточнил Юлий Цезаревич. – Он сидел, уткнувшись в книгу, но это услышал.

– Скажи что-нибудь точно, – попросила Агата.

– Пожалуйста. Леха сейчас бежит по дорожке, но это он зря. Кого хочет догнать, не догонит. И скорее всего придет сюда.

Тут же из-за поворота появился Леха и встал рядом с Агатой.

– Как дела? – небрежно спросил он.

– Профессор! Классно! – засмеялась Агата, не обращая внимание на Лехин вопрос. – Теперь скажи, что произойдет с Гришей, самым умным в нашем классе?

– Гриша станет еще умнее. – Юлий Цезаревич не успел продолжить, из-под скамейки раздался знакомый голос:

Прям не знаю, прям не знаю,

Как мы дальше будем жить.

Ничего не понимаю,

Как мы дальше будем жить? —

И добавил:

– Сам сочинил сегодня.

– Степа! Стихами говорит!

– Гениальный пес!

– Главный талант нашего бульвара!

Степа скромно напомнил:

– Поэты любят гонорар.

Шестой класс веселился. К Степе потянулись руки с угощением. Степа быстро съел вафлю, печенье, яблоко.

– Степа! А еще можешь сочинить стих? – Агата потрепала Степины уши и поцеловала его холодный нос.

– Хоть сто стихов! – ответил он, опять устроившись под лавкой. – Талант не пропьешь!

Это любимый афоризм писателей, поэтов, драматургов. Когда пес успел узнать эту глуповатую фразу – осталось тайной. Ему очень нравилось щеголять такими выражениями. И пес повторил:

– Талант не пропьешь. И ничего смешного. Кто талантливый, тот легко понял, о чем я говорю. – Степа скромно улыбнулся. – Слушайте еще один стих:

Если кто чего не хочет,

То не надо заставлять.

Если кто чего-то хочет,

То не надо запрещать.

– Классно? – Степа гордо оглядел всех.

Это стихотворение еще больше рассмешило ребят. Агата сразу вспомнила разные мамины запреты: «Не крась ресницы – рано», «гаси свет – поздно». Маме почему-то кажется, что она, мама, всегда права. И приходится бедной девочке Агате смывать тушь с ресниц перед маминым приходом с работы. И читать под одеялом с фонариком, а от этого портится зрение и, главное, уменьшается блеск глаз.

– Профессор! – Степа не стал добавлять «Кислых щей», а обратился к Юлию Цезаревичу вежливо, даже почтительно: – Мне очень нужно узнать одну вещь. Можно спросить?

– Конечно, Степа, спрашивай. – Профессор был сегодня в хорошем настроении. Это чувствовали все, и Степа тоже.

– Скажите мне, Профессор, ответит ли красавица колли на мою нежную любовь? Или так и будет проходить мимо меня, как будто я – пустое место. А заглядываться она будет на этого болвана боксера Кинга? Меня это очень интересует. По ночам не сплю. Почти. И еще вопрос: что у Лидки Князевой в правом кармане куртки?

– Секрет, – смутилась Лидка и сунула руку в карман.

– Зефир в шоколаде, – ответил Юлий Цезаревич, – совсем легкий вопрос. Лида не загадка. А колли-красавица – персонаж посложнее.

Каждый понял намек, кроме Лидки. Туповата Князева – на это и был намек Профессора.

– Лидка у нас девушка прозрачная, – сказал Барбосов, – как честный бизнес.

– Хватит тормозить, Профессор! – Степа недоволен, что в центре внимания Лидка, а не он. – Скажи про колли!

– Как ее зовут? – Профессор перешел к главному.

– Лейла! – закричали все вокруг.

– Степа по ней вздыхает!

– А она ему морочит голову!

– И боксеру Кингу морочит!

Профессор задумчиво повторил красивое имя «Лейла». Он полистал книгу, пробормотал:

– Собаке предсказываю в первый раз. Хоть бы не ошибиться. – Помолчал, а потом сказал: – Степа! Она всегда будет тебя обожать и вертеть хвостом перед тобой. Лейла искренне тебя любит.

Степа выпрыгнул на середину дорожки и в полном восторге стал носиться по кругу и взвизгивать по-щенячьи. Он завертелся волчком и попытался в знак полного счастья поймать свой собственный хвост.

Агата удивлялась про себя: «А когда Степа поймает хвост, что он будет с ним делать?» Она не понимала всех тонкостей собачьей души: хвост ловят вовсе не для того, чтобы поймать, его ловят, чтобы ловить. Процесс утешает и вселяет новые мысли.

Пес немного успокоился и опять забрался на свое любимое место, под скамейку.

А Профессор продолжил свое предсказание:

– Но боксера Кинга Лейла не бросит. И перед ним она будет вертеть хвостом и кокетничать. Непременно.

– Почему? – возмутился Степа. Он чуть не плакал. – Ну почему! Почему!

Юлий Цезаревич молчал. Все так болели за Степу, что начали ругаться:

– А говорят, собаки верные! Какая же у нее верность?

– Легкого поведения твоя Лейла!

– Боксера не замочишь – зубы во! Вцепится – не оттащишь.

И тут Оля выдала очередное ехидное замечание:

– Собаки в этом похожи на людей – любовь отдельно, а измена отдельно.

Никто не взглянул на Леху, тем более – Агата. Но Леха вдруг обиженно закричал:

– Профессор отстойный Кислых щей! И ты, Олька, Кислых щей со своими ехидными шуточками!

Тут все перестали сдерживать смех. Быть деликатным, конечно, необходимо иногда, но надолго не всякого хватает. И хохот был дружным и громким:

– Леха! Сам себя подставил!

– Леха! Вон идет она!

– Нет, показалось! Сглючил!

– Сам от любой девчонки фанатеет, а сам возмущается!

– Леха, теперь все! Не простит тебя Агата!

– Тебя ждет печальное будущее!

– Одиночество!

Агата смеялась вместе со всеми. Было ли ей весело в эти минуты? Она-то знала, а другие – нет.

– Леха! Вон идет Юна! – крикнул Барбосов.

Леха вздрогнул и стал оглядываться – он очень хотел увидеть Юну.

– Шутка, Леха. Это я развел тебя!

Лехе хотелось двинуть Барбосову, такие шутки прощать нельзя. Но тут Агата сказала весело:

– А я на Леху не обижаюсь. Он не виноват.

Все молча смотрели на нее – какое великодушие! Раньше ревновала, ругала Леху, мстила ему жестоко, а соперницу могла и отлупить. Теперь Агата готова понять и оправдать изменщика? Как меняются люди! Особенно – девчонки. Агата выдержала долгую актерскую паузу и добавила:

– Леха не виноват. Он просто слабый. Характер дохлый, воли нет. Любая девочка его поманит, он и пойдет за ней. Жалко Леху.

Все захохотали с новой силой. Леха зарычал:

– Сама ты слабая! Сама кокетка! Сама изменщица!

Только Профессор был серьезен, он снова уткнулся в книгу. Леха очень хотел расспросить Профессора о сложностях его, Лехиной, жизни. Пусть Профессор вычитает в своей толстой книге, как можно Лехе выпутаться из дурацкого положения, в которое он попал? Обе девочки прекрасны. Агата хорошенькая: насмешливый рот, большие глаза то улыбаются, а то вдруг станут задумчивыми; стройная, быстрая. Мальчишки за ней так и ходят хвостом. Даже полуживой Харитон запал на Агату, хотя вообще-то Харя всегда сонный, скучный. Потому его пес Степа убегает и бродит один по Лунному бульвару или участвует в веселых тусовках шестого «Б». В последнее время этот Харя запал на Агату. Леха сначала не верил своим глазам – Харя краснел, бледнел, нес околесицу. При ней, при Агате. А без нее не краснел, не бледнел, околесицу, правда, нес все равно – ума у Хари не так уж много. Леха бдительно следил за Харей: чтобы не подходил он близко к Агате, не вешал ей лапшу на уши и вообще держал свои чувства при себе. Но теперь Леха не мог так пристально следить за Харей, Леха отвлекся. Появилась на бульваре новая девочка с невероятным именем Юна. И все пропало.

Все мальчишки как бы они ни притворялись, интересовались Юной – Леха все видел. Новое сильное чувство сделало его очень наблюдательным.

Агата или Юна? Леха совсем растерялся: кого выбрать? А почему обязательно выбирать? Они обе классные.

Только один человек, кажется, совсем не обращал внимания на Юну. Ему было не до того: он занимался наукой с мудреным названием имялогия. Да, Профессор Кислых щей мог бы дать Лехе свои умные научные советы. Но вокруг торчали люди из шестого класса, ехидные и вредные. При них не спросишь, как выбрать одну девочку из двух. Тем более была еще третья, которая окончательно усложняла Лехины проблемы. Сегодня ее не упоминали, но кое-кто в классе знал, что и на эту девочку Леха поглядывает.

Оля недоверчиво прищурилась на Агату:

– Совсем не ревнуешь? – Она не скрывала разочарования. Оля любит всякие сцены, скандалы. А если нет ревности, нет ссоры. «Никакого спектакля не бывает без драматургии», – так всегда говорит Вадимыч, школьный режиссер. Оля вздохнула: Вадимыч ищет драматургию для сцены, а я ищу ее в жизни.

– Ни капельки, – хихикнула Агата, – надоело ревновать.

– Знаешь, Агата, – медленно и задумчиво сказала Оля, – если бы Артем вдруг стал фанатеть от другой девчонки, я бы с ним не знаю что сделала.

– Убила бы, – самодовольно улыбался Артем.

Крыса выглядывала из сумки.

– Замочила бы! – завопили маленькие воспитанники Бомбины, Кирилл и Кристина.

– А влезать во взрослые разговоры неприлично, воспитанные дети этого не делают, – пресекла их вмешательство гувернантка Бомбина.

– Тоже мне взрослые! – фыркнула Кристина.

– А ты, Бомбина, уведи нас отсюда, если нам здесь не подходят разговоры.

Кирилл с Кристиной прекрасно знали: не уведет ни за что! Ей самой очень нравится все это обсуждать. Любому интересно поговорить про любовь, про измены, про ревность. Кто утверждает, что безразличен к таким разговорам, тот, скорее всего, притворяется.

– Предупреждаю вас в последний раз – ведите себя прилично! Голоса не подавайте! – Гувернантка погрозила воспитанникам пальцем. А ее верный друг, самый умный Гриша, погрозил им кулаком. Они не испугались, но замолчали.

– Профессор, – кокетливо улыбнулась Бомбина, – а какое у меня будущее?

Самый умный Гриша заметил ее кокетство и уже почти обиделся на свою ненаглядную Бомбину:

– Нечего к нему приставать, будущее твое и так ясно.

Все хихикнули, Лидка бестактно сказала:

– Самый умный тоже иногда глупый.

Профессор заглянул в книгу:

– Твое будущее, Бомбина, в непроглядном тумане. Может быть, потому, что у тебя такое необычное имя. Но я все же кое-что вижу. Сейчас ты гувернантка, а потом будешь… – он замолчал, но шестой класс нетерпелив:

– Училкой! Ежу понятно!

– Любит воспитывать!

– И Гришу без конца одергивает! – это опять Лидка Князева.

– Никто меня не одергивает, – Гриша гордо расправил плечи, – Бомбина старше, вот я ее и слушаюсь.

Это тоже было бестактностью: кто же напоминает девушке про возраст? Тем более – Бомбине: для нее разница в возрасте между ней и Гришей – больное место. Многие видели, как недавно она сидела на скамейке и рыдала. Гриша подбежал: «Что случилось, что случилось, Бомбина? Скажи, кто тебя обидел, и он будет иметь дело со мной». Она протянула ему книгу, на обложке было написано: «Трагедия стареющей красавицы. Женский роман».

– Она была старше него, и он ушел к молоденькой! Ненавижу! – Бомбина опять зарыдала. Книга была закапана слезами.

– Бомбина! Не рыдай! Ты выглядишь гораздо моложе своих лет! Тебе не дашь шестнадцати! Ты совершенно юная, на вид тебе лет четырнадцать!

Гриша обнимал ее за плечи, вытирал ей ладонью слезы. Но она не унималась:

– Ты сам признаешь, что шестнадцать – это много! Но если много, то оставь меня и не будь со мной! Ты на целых четыре года моложе! Покинь меня, как Виктор из этой книги покинул Сусанну! Она тоже была на четыре года старше Виктора!

Пришлось самому умному в очередной раз давать клятвы: «Никогда не разлюблю», «Молодо выглядишь». И еще: «Я занимаюсь спортом, пою в группе „Пульс собаки“, учусь почти на все пятерки. От таких перегрузок я быстро состарюсь. А ты, Бомбиночка, целыми днями на бульваре с твоими воспитанниками, свежий воздух, цвет лица… И учишься средне, не переутомляешься. Ты не потеряешь свою свежесть и юный вид никогда!»

В тот раз самому умному Грише удалось успокоить свою подругу Бомбину. Но сегодня здесь, на Лунном бульваре, он допустил непростительный промах, Гриша сказал: «Бомбина старше, вот я ее и слушаюсь».

– Во дает! – завопила Лидка. – А я всегда говорила: не подходит тебе десятиклассница Бомбина! Она тебе в мамы годится! Девушка должна быть моложе года на два – тогда это пара.

– За «маму» получи! – Кирилл кинул в Лидку Князеву ледышкой и попал в лоб.

Лидка заверещала:

– Ребенка на меня натравила! Злишься, значит – правда! А правду многие не любят!

Оля наслаждалась спектаклем, глаза ее горели. Потом она спросила:

– А кем же все-таки будет Бомбина, когда вырастет? Училкой? Или завучем?

Лидка вытирала лоб платочком, ее лицо выражало довольно сложную мысль: «Кинуть в человека ледышкой может любой обормот, а достать из кармана нежный кружевной платочек и вытереть лицо может только утонченная воспитанная барышня».

– Бомбина уже выросла, – ехидно заметила Князева, – взрослая тетя.

Но Юлий Цезаревич не обратил внимание на эти слова, он сказал, что хотел:

– Бомбина станет стюардессой на дальних авиалиниях: Москва – Канберра, Москва – Вашингтон, Москва – Новая Зеландия, какая там столица, забыл.

– Этого не может быть, – сказал Гриша, – Бомбина до полусмерти боится высоты. Ее родители из-за этого сменили квартиру, чтобы жить на первом этаже. Никто не хочет на первом, а им пришлось. Бомбина не могла жить на девятом – не спала, не ела, а уж уроки вообще не учила. Полеты на самолете исключены.

– Прокололся ты, Профессор Кислых щей, – радовался Леха. Он недолюбливал Юлия Цезаревича без всякой причины. Впрочем, причина, разумеется, была, но Леха скрывал ее от всех. И даже от самого себя таил, как случается иногда у сложных людей с тонкой душевной организацией.

31. Тайна почти раскрыта

Юна шла по Лунному бульвару и тихо улыбалась: «Как красиво кругом – голые березы, наглые воробьи, серое небо. Но все зависит от настроения: хорошее настроение – и сразу во всем видишь красоту: и в серых тучах, и в обнаженных черных ветках, и в мокрых дорожках. А уж воробьи – вообще украшение аллеи Умных разговоров», – так рассуждала про себя девочка с необыкновенным именем Юна.

Она подтолкнула ногой ледышку, которая полетела вдоль дорожки, потом села на скамейку и включила плеер. Группа «Свистулька» запела песню про загадку:

Ты девочка-загадка,

Всегда неуловимая,

Я не нашел отгадки,

Со мной играешь в прятки,

Но все равно любимая.

Песня кончилась, она сняла наушники и услышала разговор, который ее заинтересовал:

– Красивые девушки не бывают счастливыми, – сказала старуха Кутузовна. – Лично я сделала такое жизненное наблюдение.

– Почему это? – Суворовна не поверила сестре. – Красота, наоборот, привлекает. Их больше любят, этих красоток.

– В этом-то и беда: сначала их любят, от них восторг и восхищение, а потом счастья нет. А почему? Я много об этом думала и нашла ответ. – Кутузовна говорила громко, она была уверена в своей правоте. – Красивой с детства твердят: «Ты у нас красавица, ты лучше всех». И она имеет большое самомнение. И ждет принца, а его нет, и она обижена, вечно недовольна, обычный человек ее раздражает. Начинаются ссоры, упреки, требования. Вот семья и разваливается.

– А если очень умная? – Суворовна не спорила, она тоже рассуждала. – С ней ему интересно, любой разговор поддержит, гостей развлечет беседой. Умным-то, как думаешь, везет в любви, Кутузовна?

– Да тоже не везет! Умная своим умом подчеркивает его дурость. Разве это понравится мужику? Ты что? У них же гордость! От умной он сам убежит! И от красивой – бегом, как можно дальше.

Юна расстроилась. Получается, что красивой быть плохо, и никакого счастья у красивых не бывает. А мама говорит, что красота спасет мир. И еще мама говорит, что красота – это страшная сила. Получается, что Кутузовна утверждает свое, а мама – свое. Кто врет?

Юна достала из кармана курточки зеркальце: может быть не такая уж она и красивая? Долго разглядывала свое отражение – нежный румянец, небольшой прямой нос, глаза притворяются грустными, а сами хранят какую-то веселую тайну. Губы розовые, и никакой косметики. Лицо свежее, брови тонкие, ресницы темные, пушистые. Нет, все-таки красивая. Придется с этим смириться. Юна вздохнула, в глазах заиграли хулиганские искорки. Она убрала зеркало.

– Скажите, пожалуйста, а у страшненьких всегда бывает счастье? Без проблем? Кутузовна, вы такая умная, я от ваших слов балдею.

– Она от своих слов и сама балдеет, – хихикнула Суворовна, – умная она, как же!

Старушки стали ссориться, как шестиклассницы:

– Много на себя берешь, Кутузовна!

– Выставляешься, Суворовна!

– Ума палата, держите меня!

– Если ты такая распрекрасная, куда девался твой кудрявый Витя? А?

Юна шла по бульвару и думала: «Вот я иду по бульвару. Походка легкая, спина гордая, лицо красивое. И необыкновенное имя. Если честно – походок легких много, прямых спин тоже не так мало на Лунном бульваре. Хорошеньких девчонок сто или двести. А вот имя – это да! Ни у кого такого нет. Сплошные Насти, Кати, Ани, Даши. Ни одной Юны на весь Лунный бульвар, а может быть, на весь Тихонький административный округ. Уникальное имя! Спасибо тому, кто его придумал».

И тут навстречу ей выехал Леха на велосипеде. Он лихо объезжал сугробы, разбрызгивал лужи, загадочно улыбался. Юна отпрыгнула, чтобы грязная вода не попала на курточку, и закричала:

– Кто зимой катается на велосипеде? Ну кто?

– Я! – прокричал Леха и промчался мимо. А ей хотелось, чтобы он спрыгнул со своей лихой машины и остался здесь. Он бы ей грубил, обзывал бы ее жабой или обезьяной, проявлял бы полное безразличие к ее красоте. Это было бы прекрасно и вселяло бы светлые надежды. Но Леха умчался, рассекая лужи, как теплоход реку. На прощание он, правда, обернулся и показал язык. Юна повеселела и тут же сделала грустное лицо.

Подошла Лидка Князева:

– Стоит одна, как сыч, – поддела Юну Лидка, – а красивая девчонка.

– Не в красоте счастье, – вздохнула Юна. – А в чем оно? Никто не знает.

– В красоте точно нет счастья, – твердо сказала Лидка Князева, – один мужик в журнале «Клава» давал умные советы: «Не внушайте девочке, что она красивая. От этого она станет слишком уверенной в себе, будет надеяться на особенную судьбу. И всю жизнь будет считать себя обиженной и жить в грусти, потому что ей все время будет казаться, что она достойна лучшего». Красивые редко счастливые.

– Кутузовна только что так же говорила! – засмеялась Юна. – Может, она тоже читает твой журнал «Клава»?

– Как она может его читать? – Лидка не понимает шуток. Когда рядом нет Салата, Лидка резко глупеет. – Кутузовна не знает журнала «Клава», журнал дорогой, а она пенсионерка.

А в это время на своей скамейке старушки продолжали беседу:

– Меня в детстве не хвалили, – загрустила Суворовна, – а я все равно высокого мнения лично о себе. А почему? Потому что меня хвалит зеркало. Красивая. И умная само собой, каждому понятно. Ты, Кутузовна, мой интеллект не ценишь. Глупый человек чужой ум презирает.

– Всегда ты тоску нагоняешь, Кутузовна. Не расстраивай меня, прошу по-хорошему. Возьмем к примеру меня. Всю жизнь я верила в свое обаяние и теперь верю.

– А старость, Суворовна? Опомнись!

– Любой возраст для женщины выигрышный. И тем более – поздние сумерки.

– Поздние сумерки! Красиво! – Кутузовна мечтательно смотрела на облака. – Ранние сумерки – это шестьдесят-семьдесят лет. А дальше – поздние.

– Как у нас с тобой, Кутузовна, – Суворовна вздохнула, – красота проходит. Но видны следы былой красоты.

– Красивым счастья нет! – твердо припечатала Кутузовна.

А Лидка Князева тем временем продолжала разговор с Юной. Лидка достала из сумки глянцевый журнал, они сели на скамейку:
– Юна, послушай, что я тебе прочитаю.

...

«Деньги я начал зарабатывать из-за женщин – очень хотелось произвести впечатление. Но я старался не из-за сварливых и жадных теток, которых хоть в шампанском купай, все равно им кажется, что я где-то припрятал миллион, или слишком много отдыхаю вместо того, чтобы еще больше зарабатывать. Нет, такие на мою жизнь не повлияли. Хищные и глупые, их раскусить не так трудно. Произошла со мной другая история.

В то время я еще не был богатым, о миллионах не мечтал. Средний служащий. И поступила к нам в контору на крошечную должность девчонка. Она отличалась от других семнадцатилетним возрастом и красотой. Жила в пригороде, на работу ездила на электричке. И еще у нее были обкусанные ногти. Ну и однажды, в первый день нового года мы с ней оказались дежурными – работали, когда все были на каникулах. Я пригласил ее пообедать вместе. Это был ресторан. Не роскошный, но все же. Она сидела на краешке стула, каменная. А у меня прекрасное настроение, я болтаю, рассказываю ей, как выгонять пузырьки из шампанского, смеюсь. Я раскован. Она вдруг посмотрела исподлобья и говорит: „Я впервые в жизни в ресторане“. Ни до, ни после не было у меня такой барышни, которая в первый раз в жизни в ресторане. Я сразу почувствовал ответственность, она тяжелая, но и радостная.

А потом шли дни, я показал ей, что такое боулинг, ипподром, Большой театр. Она ко мне привязалась, всему радовалась, радовалась той светской жизни, которую я выдал ей за свою – картинные галереи, театры, встречи, показы…

Когда у меня дела пошли в гору, девочки уже не было в моей жизни. Странно, она умная, красивая, а богатство и тусовочная жизнь оказались ей не нужны. Это не ее.

Встретил ее недавно – вышла замуж за пригородного ботаника. Выглядит посредственно: более чем скромный наряд и по-прежнему неухоженные руки. Единственное мое желание – отвести ее в приличный салон и купить нормальную одежду.

Но каждый новый ноль в моих деньгах посвящен тому взгляду исподлобья и ее словам про ресторан. Только из-за нее я стал серьезно работать и приобрел все, что имею. А тратить деньги меня научила совсем другая дама. Это труднее, чем зарабатывать, если тратить с толком и со вкусом. Она мне втолковала, что я всегда должен выглядеть безупречно. А это и костюмы, и марка машины, и вилла – все лучшее, дорогое, престижное. Может быть, для такой роли женщине необходим не ум, не красота, а особый характер?»

Лидка закрыла журнал.

Юна сказала:

– В двух словах: не люби хорошую, а выбирай стерву. Так?

– Понимать надо в комплексе, – непонятно ответила Лидка, – но в общем, да. Красивая, умная, хорошая девочка не удержала любовь.

Они еще посидели и разошлись.

На следующий день Юна уже не случайно оказалась на аллее Главных тусовок.

Задушевный разговор был в разгаре:

– Сейчас красное никто не носит.

– А черное?

– Тем более никто не носит.

– Агата, откуда ты-то знаешь? Ставишь из себя модель!

– Мамина подруга Настя – самая стильная женщина в их редакции.

– И какой цвет носят? Что говорит стильная Настя?

– Любой, но чтобы все было открыто – голые плечи, голые колени.

Девчонки завертелись, оглядывали Агату. Белая курточка, из кармана торчит синяя шапка. Брючки синие, сапоги белые. Все подходит, но не в стиле маминой подруги.

– А что же ты отстаешь, Агата? Другим лекции читаешь, а сама?

– Маму не переубедить, разве она даст мне носить такие одежки?

Пришел Профессор кислых щей, сел на скамейку. Агата сразу подсела к нему:

– Юлий Цезаревич, срочно предскажи мне ближайшее будущее! Меня интересует этот четверг, Профессор! Только не темни, скажи ясно и понятно. Хорошо? – и ласково заглянула ему в глаза.

Он стал листать толстую книгу, на обложке золотая надпись «Имялогия». Он склонился над книгой, углубился в чтение, никого не слышал и не видел. В это время шестой «Б» продолжал разговоры.

– Так вот почему Ленка-ашница ходит по школе в джемпере, одно плечо голое, как будто нечаянно. Сползла кофточка, что делать бедной Ленке?

– А еще Ленка сказала, что она носит настоящий лифчик, – Лидка даже покраснела от возмущения, – ну кто ей поверит?

Но тут Анюта балетная сказала:

– Я хожу в бассейн «Уточка», и Ленка туда ходит. Девочки, про лифчик – правда. Я сама видела.

Все помолчали – переживали новость.

Профессор захлопнул свою огромную книгу:

– Агата! Ты спрашивала у меня, что будет с тобой в четверг? Все в четверг исполнится. Именно в четверг в семь часов. Кого хочешь встретить – встретишь. Кого не хочешь видеть – не увидишь. Все срастется, как в мечте!

– Ура! – вырвалось у Агаты.

Леха почувствовал тревогу:

– Да с кем она встретится? Что ты, Профессор, напускаешь туману?

– Это ее дело, – буркнул Юлий Цезаревич.

– Это мое дело, – хмыкнула Агата.

«Сейчас будет скандал, – обрадовалась Лидка Князева, – а может быть, даже драка».

Но тут Оля затронула щекотливую тему:

– Профессор, а почему ты ничего не предсказываешь Юне? Ей, наверное, тоже хочется знать свое ближайшее будущее. Правда, Юна?

– Профессор не сможет ничего мне предсказать, – ответила Юна и ослепительно улыбнулась.

Агата загляделась на нее – ровные белые зубы, ямочки на щеках, глаза блестят. «Какая красивая», – подумала Агата, но заметила, что Леха тоже любуется Юной, и подумала: «Ну и страшная же, хуже Князевой, хуже Ленки-ашницы».

– Он по именам предсказывает. А мое имя совсем не Юна. Имя Юна я придумала для красоты.

– У!

– А!

– Э!

Так реагировал шестой «Б» на эту новость. И еще так:

– Выдумала имя!

– А зачем?

– Скрывалась под чужим именем! Как преступный элемент!

– А как тебя зовут на самом деле?

– Да! Фишка в том – как тебя зовут по-настоящему?

– Галя, – тихо сказала она.

– Галя! Всего лишь Галя!

– Галка-Палка-Зажигалка! – крикнул Барбосов.

– Не идиотничай! – сказал Юлий Цезаревич.

– Зато Барбосик разрядил обстановку, – Надя-Сфинкс снова на стороне Барбосова.

– Теперь предсказывай, – Юна требовательно смотрела на Юлия Цезаревича, – никаких отговорок. Ты знаешь мое настоящее имя. Я Галя. Гале можешь предсказать, Профессор?

Он смущенно улыбался. Потом открыл книгу и долго в нее смотрел, потом подумал и сказал:

– Галя! Ты скоро сыграешь самую важную роль, исполнится твоя заветная мечта. Ты довольна?

– А когда? Главную роль – когда? – весело допытывалась Юна. – Не хочу ждать сто лет или даже один год. Когда же я ее сыграю?

Он потом признался:

– Точную дату не знаю.

– У-у! – разочарованно загудели все. – Э-эх!

– Так неточно и я мог предсказать, – кричал Леха, – безо всякой науки, безо всякой книги.

На Леху Юлий Цезаревич не обратил внимания. Но тут бывшая Юна сказала:

– Хочу знать – когда получу то, о чем мечтаю – главную роль! Скажи!

– В пятницу! – раздался голос из куста. И к ним вышел пес Степа.

– Степа! Откуда ты знаешь?

– Интуиция, – Степа важно оглядел их. Потом он улегся под лавку и оттуда сообщил: – Вадимыча видел на аллее Случайных встреч.

– Спектакль!

– В пятницу!

– У меня главная роль! – наперебой кричали все.

У кого главная роль на самом деле? Этого не знал никто.

32. Салат вернулся

Лидка Князева брела по бульвару. Она увидела Олю с Артемом. Потом встретила Сергея с Варварой: шли рядышком, слушали песню, у нее один наушник, у него – другой. Еще ей попался Леха, он все время оглядывался, искал Юну, то есть Галку. Лидка совсем расстроилась: «Ну почему все с мальчишками, а я одна? Это несправедливо, Юна, то есть Галка, ничем не лучше меня. У меня обаяния не меньше. Правда, оно уменьшается, когда Салатика нет рядом».

Лидка сама не заметила, как позвала вслух:

– Салат, вернись!

– А я как раз вернулся! – Салат, самый настоящий, в новых джинсах и в кожаной куртке шел ей навстречу.

– Салатик! Какое счастье! – Она кинулась к нему, расцеловала его круглое лицо и сразу стала ругаться:

– Не звонил! Сто лет не присылал ни одной эсэмэски!

Лидка забыла все, о чем говорили умные женщины на собраниях бывших обиженных. Все вылетело из головы у Лидки. А вспомнить было бы полезно.

Как-то редакторша стала рассказывать про своего мужа:

– Он такой необязательный. Никак не приучу его к ответственности. Вот, например, вчера ушел прогуляться и сказал: «Вернусь к ужину». Я жду. На часах семь, восемь, а его нет. И не звонит. В одиннадцать явился. Я, конечно, устроила скандал: «Где ты был? Я вся испереживалась! Ты меня до инфаркта доведешь!» И ведь я права, а он обиделся, есть не стал, ушел к себе в комнату. У мужчин это принято: сам обидел, сам же обиделся. Какие они все черствые! Не умеют признать свою вину, а уж об извинениях и речи нет!

Редакторша надеялась, что ее здесь, в клубе, поймут и поддержат. И все поддержали:

– Мой тоже такой! Совсем обо мне не думает!

– Я с ума схожу, когда он задерживается где-то. Мало ли несчастных случаев? И такие страшные картины представляются, пока его ждешь!

– Мой дорогой муж тоже нервы мне мотает. Еще как! – Сиреневая вздохнула, а Сильная сказала:

– Нельзя сразу налетать с упреками. А то ему не захочется возвращаться домой, он еще дольше будет где-то слоняться. Там, где его не пилят.

– Но ведь наболело! – воскликнула редакторша.

Лидка помнила этот разговор. Главное в нем помнила: не налетай сразу на человека, не встречай его с порога упреками и требованиями о гуманном отношении к тебе. Помнила Лидка, а сейчас забыла.

Тот разговор в клубе вообще был очень нужным и взрослым, и девочкам. Сильная повторила:

– Никогда не набрасывайся на него с упреками сразу. Сначала покажи, что ты рада его видеть. Потом накорми, потом дай ему спокойно и молча посидеть и подумать о своем. И вообще – нельзя мстить человеку за свои волнения.

После этого монолога Сильная некоторое время сидела молча, прикрыв глаза. Она, наверное, грустила о том, что все про жизнь понимала правильно, а жила совсем по-другому. И в итоге осталась одна. А раньше, когда у нее был муж, она во всех неурядицах винила только его.

Лидка тогда даже в тетрадку записала: «Не пили, а накорми» . В этом была вся суть. Но Лидка забыла умные советы умной женщины и набросилась на Салата:

– Как ты мог? Ни звонка, ничего! А я жду! Все меня доводят, смеются, что я одна мотаюсь по Лунному бульвару.

– Лида! Но ты же не одна! Я вот он!

Она держала своего Салата за руку, радостно смотрела на него, но все равно ворчала:

– Сюрпризы еще какие-то! Одни обиды от них!

– Ну что ты, Лида! Сюрприз – это классно. Особенно сюрпризы кулинаров. Один француз изобрел омлет «Сюрприз». Знаешь какой? Подают к столу горячий омлет, а внутри у омлета мороженое, холодное и нисколько не подтаявшее. Представляешь?

– Это бред, – не поверила Лидка. – В горячем мороженое растает. Оно даже в руке тает. А ты нарочно врешь, хитрый ты, Салат. Но и я не дурочка.

– А вот и не вру, – смеялся он, – весь секрет в скорости! Омлет «Сюрприз» жарят мгновенно, мороженое не успевает даже почувствовать тепло. Раз! И готов сюрприз! Пожалуйста, угощайтесь.

Лидка поверила и притихла.

– Лида, приглашаю тебя в кафе «Тройка». Отметим мое возвращение. Пошли?

– Конечно.

Он ждал, что они, взявшись за руки, дружно зашагают в сторону «Тройки», где любят собираться не только троечники, но и разные отличники и даже золотые медалисты. Но Лидка стояла на месте, опустив голову.

– О чем ты задумалась, Лида?

– Не будешь надо мной смеяться? Дай честное слово специалиста по холодным закускам!

– Честное слово? Хоть два, – веселился он. Как ему нравится Лида, такая непосредственная и свободная.

– Слушай, Салат. Мне очень хочется пройтись с тобой по главной аллее Лунного бульвара. А потом – по дорожке Сложных отношений, по площадке Случайных встреч. Ну и еще прошли бы по тропе Счастливых совпадений.

– Лида, объясни, зачем нам ходить кругами по всему бульвару? Пошли сразу в кафе, посидим, поговорим, посмотрим друг на друга. Закажем что-нибудь вкусное.

Она ловко перевела разговор на другую тему:

– А ты, Салат, так и не ответил, почему ты появился внезапно. Не позвонил, не предупредил.

– Я же объясняю – кулинары любят сюрпризы, я хотел явиться внезапно и встретить тебя на Лунном бульваре. И чтобы ты удивилась, обрадовалась и закричала: «Салат вернулся!» Я об этом мечтал в Париже и в самолете, когда летел домой. Глупо, да?

– Ничего глупого, – Лидка с нежностью прижалась к нему. – Ты еще вырос, Салатик, – мурлыкала Лидка. Она взяла его под руку и повела по всем дорожкам, площадкам и аллеям бульвара.

– Я так рад тебя видеть, Лида. Только не пойму, зачем ты выгуливаешь меня по всему бульвару.

– Ты давно здесь не был, – Лидка заговаривала ему зубы. – Одно дело какой-то Париж, а совсем другое – наш родной бульвар. Вон сидят старушки, Суворовна и Кутузовна. А вон идет красавица колли Лейла и ее хозяйка – не красавица.

Он смотрел по сторонам, вежливо кивнул старушкам.

– Перевоспитали его за границей, – Суворовна забыла, что Салатик и раньше был довольно вежливым. А Кутузовна врубила плеер. В наушниках звучала песня:

А я доверчивая, привязчивая и глупая,

Хожу за тобой, как пес.

И ты мне верен и предан,

Ты тоже доверчивый дурачок.

Мы – самые умные люди на свете.

Лидка спросила:

– А у вас там, в этом Париже, был конкурс? Какое место ты занял, Салат?

– Первое место, – гордо сказал он, но тут же скромно добавил: – Среди юниоров.

– Кто такие юниоры? Самые лучшие?

– Самые молодые, – честно ответил он, – до восемнадцати лет. А в жюри сидели самые опытные кулинары из разных стран. И мой салат признали самым лучшим.

– Здорово! Пошли дальше, – Лидка потянула Салата за собой. Тут она догадалась, о чем он хочет говорить и попросила: – Расскажи про свой салат, ну пожалуйста.

И он стал рассказывать.

– Значит так. Берем яблоко, несколько листиков свежей капусты. Горстку изюма, три киви, вареное яйцо, две веточки укропа, банан и очищенный лимон. Измельчаем все на доске, выкладываем в миску.

– Дальше не говори, – радостно перебила Лидка, – заправляем майонезом «Провансаль»!

– А вот и нет! Не люблю майонез, он всему придает одинаковый вкус. Заправку изобрел я сам. Сметана, ложечка горчицы, сахар по вкусу, лимонный сок. Заправили, салат готов!

– Даже слушать вкусно! – Лидка опять поцеловала его в щеку.

– Долго еще мы будем прогуливаться? Честно говоря, хочется поскорее в «Тройку».

– Скоро, скоро, Салатик. Расскажи мне еще про какую-нибудь необычную холодную закуску. Или, хочешь, я тебе расскажу? Стихотворение, слушай:

Возьмите сто граммов селедки и перца, и кваса,

Зеленый горошек и ломтик холодного мяса,

Нарежьте морковки, лука, укропа с иссопом,

Смешайте затем, апельсиновым сбрызните соком —

Весь секрет. Готов винегрет!

– Ну Лида! Какой рецепт! Да в стихах! Неужели сама сочинила?

– Списала из журнала, – призналась она, – и выучила наизусть к твоему приезду, Салатик.

Он обнял ее и расцеловал. И снова Лидка и Салат шагали по бульвару.

Они встретили литераторшу Курицу и математичку Клизму. Учительницы шли и негромко разговаривали.

– Наши училки, – шепнула Салату Лидка и выпустила его руку, – перетирают нашу успеваемость и, конечно, дисциплину. О чем еще им говорить-то?

Но учительницы разговаривали вовсе не о шестом классе «Б». Они говорили не об оценках, не о контрольных. Не о педсоветах. Они говорили о коте Рыжике.

– Он такой возвышенный! Так тонко чувствует оттенки слов. – Клизма очень умная, у нее железная логика. Но, когда речь заходит о котике Рыжике, она теряет большую часть своего интеллекта. – Он абсолютно точно улавливает настроение!

– Ваше? – простодушно спросила Курица.

– Свое! – ответила Клизма. Не уловила иронии, любовь к Рыжику опять лишила Клизму проницательности.

Лидка услышала разговор учительниц, толкнула Салата в бок и тихонько засмеялась, прикрываясь шарфиком.

– Наша математичка без ума от своего кота, – шепнула Лидка Салату, – а литераторша Курица, слышишь, ехидничает. Пошли теперь сюда, к кондитерской палатке, – он покорно двинулся за ней.

Лидка знала, что девчонок они там обязательно встретят.

– Пошли к палатке, мне так хочется сладкого! – по дороге уговаривала она.

Он, наконец, догадался, зачем она водит его по бульвару и засмеялся:

– Лида! Мне уже пятнадцать лет, я давно живу на свете. Я лауреат Международного конкурса салатов! Не пытайся меня перехитрить. Я догадался, кого мы ищем.

– Никого мы не ищем, Салатик. Просто гуляем, я хочу, чтобы ты прошелся по нашему Лунному бульвару, посмотрел на его деревья, собак, прохожих.

– И на тусовки зловредных девчонок, – весело добавил он, – которые достают тебя своими ехидными замечаниями.

Она собралась было отпираться, но тут они вышли к палатке «Тянучка» и увидели Агату, Олю, Сфинкса и Варвару, как всегда с тонной косметики на лице. Девочки обсуждали спектакль и ссорились:

– Главную роль Вадимыч обещал мне, – Агата нарочно их дразнит, а никто ей ничего не обещал.

Но они попались:

– Почему обязательно тебе? Я сыграю лучше! – Оля считает себя самой красивой, а кому же должна принадлежать главная роль? Конечно, красавице.

– Ты сыграешь лучше, – хихикает Сфинкс, – репку. Или мышку. А Царевну-лягушку буду играть я.

– Почему это – ты? – Варвара без Сергея бывает скандалисткой. При нем, серьезном и спокойном, скандалить неудобно. – Кто ты такая, Надя-Сфинкс? Что в тебе напоминает Царевну?

– Ну как же? У меня большой рот, как у настоящей лягушки. И у меня зеленые глаза.

– Вот придумала! Глаза у лягушек не зеленые!

– А какие?

– Болотного цвета!

Девчонки ругались до хрипоты. Но вдруг замолчали, забыв о ссоре. Они увидели Лидку Князеву. И они увидели Салата. Лидка и Салат медленно прошли мимо, он обнимал ее за плечи, заглядывал ей в лицо, что-то тихо говорил. А она тихо отвечала.

– Лида! – окликнула ее Агата. – Кого ты хочешь играть в спектакле? Майского жука? Или птичку-синичку?

– Лида будет играть главную роль, – ответил им Салат и помахал на прощание рукой.

А Лидка сказала:

– Мы спешим в кафе «Тройка». Салат получил первую премию на конкурсе салатов в Париже. Вот так!

И они ушли. А девчонки остались с раскрытыми ртами. Так сбылась мечта Лидки Князевой.

33. Взрослые разговоры

Они собрались все в той же маленькой комнате, чтобы вести разговоры о жизни. Ничего нет интереснее таких разговоров, особенно если они о любви. И девчонки шестого «Б» сидели в уголке на матах.

Сильная сказала:

– Главное в семейной жизни – выдержка и терпение. Иначе все развалится.

Мы ждем от отношений вроде бы немногого: чтобы близкий человек нас понимал, чтобы нам сочувствовал, чтобы он был без вредных привычек. И так далее. Но мы забываем побеспокоиться об очень важном: не устал ли он от нас? Не слишком ли часто мы его пилим? Создаем напряженную обстановку. Да, семейная жизнь – нелегкая работа. И мы постепенно становимся невыносимыми. И от нас спасаются, иной раз бессознательно.

– Но мы себя самих никогда не виним, – поддержала Сиреневая.

– Ты, Сиреневая, самая терпеливая и уступчивая из нас, – тихо сказала Синеглазка, – я бы хотела быть такой, но мне не дано. Вот и живу одна, поругаться не с кем, – она горько усмехнулась.

– Главное, помнить: в семейном конфликте виноваты всегда двое. Я этого раньше не понимала, была требовательной. И что? Одиночество…

– А будешь брать вину на себя, – парировала редакторша, – муж окончательно распустится. На голову сядет. Надо держать его в руках.

– Держи, да не вырони, – съязвила Кассирша. Она всегда сердится на редакторшу: образованная, книги читает, а ума маловато. И муж бегает за каждой юбкой.

– А Салат вернулся, – вырвалось у Лидки. – Хоть и пропадал долго, а вернулся ко мне. Это главное.

– С выводами не спеши, – отмахнулась от Лидки Сиреневая, – ваши проблемы – детские.

– А вот и нет, – не стерпела Агата, – измена, она всегда измена. Предателей ненавижу. И ревность – тяжелое чувство.

– Тогда бросай его!

– Не дождешься, – Агата показала Лидке фигу.

– Девчонки! Не ссориться! – Сильная постучала по столу ключом, совсем как математичка или Курица.

– Давайте приведем примеры из жизни, – предложила Сиреневая. – Например, разговор из нашего дома. Хотите?

– Конечно. В твоей жизни примеры всегда классные, – сказала Кассирша.

– Тогда слушайте. Утро, пьем кофе, мой Рассеянный спрашивает: «В каком свитере ты посоветуешь мне идти?» – «Смотря куда пойдешь», – отвечаю без всякой задней мысли.

«Как – куда? На работу, в офис». – «Тогда надевай серый, он к серому костюму идет и к твоим серым честным глазам», – добавляю опять же без подвоха. Тут ему бы и закрыть тему, как говорят наши милые девчонки. Но он рассеянный, он брякает: «Но после работы я иду в один дом, меня пригласили, – тут он спохватывается, – серый свитер не нарядный, а мне хочется быть элегантным. Ведь в гости иду к коллеге. Такой хороший мужик». – «Как зовут коллегу?» – простодушно спрашиваю я. «Нонна», – мой Рассеянный проговорился и сам удивленно на меня уставился. Лицо такое, как будто он хочет спросить: «Кто тут сейчас лишнее ляпнул?» Я стала смеяться, а он похлопал глазами и говорит: «Ну то есть Степан Иванович, заместитель главного бухгалтера».

Бывшие обиженные хохотали долго. Они жалели Сиреневую и восхищались ее выдержкой и снисходительностью.

– У вас, Сиреневая, тонкое чувство юмора, – заметила Оля.

– Если бы не чувство юмора, давно бы его выставила за дверь с чемоданом и ноутбуком. Но – не могу.

– Теперь мой диалог из прошлой семейной жизни, – Сильная редко вспоминает прошедшие неприятности. Но сегодня у нее такое настроение – хочется поделиться. – Муж пришел домой, говорит невнятно: «Добрыйвечер», в одно слово. Это первый признак: он пьян. «Где ты был?» – спрашиваю я, а саму трясет от обиды, от презрения. «В парикмахерской. С другом зашли, а что? Нельзя с другом зайти посидеть? Ну задержался, ну не позвонил. Какоеимеетзначение?» Опять в одно слово. Грохаю тарелку об пол, ухожу в свою комнату. Так закончилась одна из тысяч подобных бесед. Да, я была не на высоте. Но высота, наверное, у каждого своя, предел достигнешь, а выше нельзя.

– Просто ты его не любила, – сказала кассирша по прозвищу Кассирша. – Не ценила.

– Я себя слишком высоко ценила, – с грустью добавила Сильная.

Они помолчали, каждая, услышав историю Сильной, почему-то подумала о себе. У всех проблемы.

– Можно я расскажу? – вдруг предложила Агата. – У нас тоже бывают интересные разговоры.

– Расскажи, – закивали все.

Только редакторша проворчала:

– Детский лепет и дома надоедает.

Агата не обратила внимания на это занудство и начала рассказывать:

– Встретились в классе. У меня новая юбочка, зеленая, под цвет глаз. Он глянул и спросил: «Чего вырядилась?» Я поняла, что юбочка ему понравилась. Тут подошел Гриша и дал мне тетрадь по математике, я хотела домашнее задание списать. Леха зарычал: «Совсем отупела, не может взять тетрадку у соседа». Он скинул тетрадь на пол и толкнул меня в бок локтем. Локоть острый, больно. Обозвал «Агатой легкого поведения». Я была рада: ревность, высокая любовь и прекрасное хамство. И весь день было прекрасное настроение.

Все смеялись над этим рассказом о большой любви. Но Агата добавила грустно:

– А теперь он толкает и оскорбляет другую девочку, недавно запустил в нее здоровой ледышкой.

– Значит, тоже налево ходит, – посочувствовала Синеглазка.

– Вернется, – успокоила Сиреневая.

– Забавно и трогательно, а чувства-то настоящие, – подвела итог Сильная.

34. Кафе «Тройка»

Лидка Князева и Салат сидели в кафе «Тройка» за столиком у окна. В кафе много народу, почти все столики заняты.

– Троечники, – тихо сказала Лидка.

– Ты, Лида, остроумная, – засмеялся Салат, хотя слышал эту шутку раз сто или даже сто пятьдесят.

– Я тоже так считаю. А наши девчонки говорят, что у меня нет чувства юмора. У меня очень даже есть чувство юмора. И чувство ехидства. И чувство прикола. Хочешь, расскажу анекдот?

– Расскажи, Лида.

Она молча зашевелила губами, наморщила лоб и, наконец, проговорила:

– Смешной анекдот, – засмеялась, – но я его не весь помню.

– Ладно, расскажешь в другой раз. А сейчас закажем что-нибудь вкусное. Выбирай, Лида. – Он протянул ей карту с названиями разных блюд.

Лидка читала вслух:

– Салат «Нежный шепот». Салат «Дикая фантазия». Салат «Горькие слезы». – Лидка спросила: – А почему он называется «Горькие слезы»? Для прикола?

– В нем перец, горчица и лук. Можно заплакать, но вообще – шутка. А еще есть салат «Чувство юмора».

– И что в нем смешного?

– В него кладут белое мясо, черные сухарики, соленые грибы, сладкий перец, зерна кукурузы, вареные яйца. И обязательно что-нибудь неожиданное. Крошки шоколада. Или апельсинные дольки. А иногда – немного варенья из черной смородины.

– Вкусно? Ты пробовал?

– Конечно. Я его сам придумал. Пока делаешь новое блюдо, сам толком не знаешь, каким оно получится. Этот салат нравится веселым людям с фантазией.

На маленькой сцене в это время танцевали две девушки. Музыка играла негромко, девушки, светленькая и черненькая, весело кружились и подпрыгивали.

– Это Валя и Настя, – сообщил Салат и зааплодировал.

Лидка надулась:

– Выпендриваются. Так танцевать может любая девчонка.

– Что ты выбираешь? – попытался отвлечь хмурую Лидку Салат.

– «Чувство юмора», – Лидка легко отвлеклась. Ей всегда хочется быть в центре внимания, – а пить я люблю апельсиновый сок из высокого стакана. Можно мы это попросим? И соломинки.

Они с удовольствием съели необыкновенный салат. Сидели, не спеша потягивали сок.

И тут Лидка вдруг сказала:

– В доме плясуна вся семья плясать должна.

Она сказала это громко, вокруг засмеялись и захлопали, под эти аплодисменты почти все «троечники» стали танцевать. Места было мало, но современные танцы и не требуют огромного зала. Главное – попрыгать и оттянуться.

– Приличный отдых молодежи! – потирал руки директор Туфелькин, он не усидел в своем кабинете и тоже пустился в пляс.

– Зажигай! – крикнул поваренок Коля, выглянув из кухни.

Лидка и Салат тоже пошли танцевать и веселились от души. Потом вернулись за столик.

Лидке показалось, что «троечники» поглядывают на нее. Возможно, они ждали от Лидки еще какого-нибудь стишка. И она объявила:

– Верить всем – хуже нет, а никому – себе во вред!

Все стали аплодировать, девушка за соседним столиком сказала:

– Слышишь, Витя, умные слова? Надо хоть иногда быть доверчивым, а ты мне не доверяешь. Не ходила я вчера с Павликом на дискотеку! Мне Павлик вообще не нравится! Я дома была весь вечер! Никакой дискотеки даже в мыслях не держала! Надо доверять людям.

– Всем? – спросил недоверчивый Витя.

– Всем – как хочешь, – засмеялась девчонка, – а мне – обязательно! – Тебя как зовут? – обратилась она к Лидке.

– Лида.

– А я Лариса.

– Лариса – будешь актриса! – Лидка не задумывалась, смешные поговорки сами вылетали.

– Лида! Приколистка! Выдай еще какой-нибудь стих улетный!

– Это у Лиды запросто, – похвастал Салат, – она их все наизусть помнит! Не голова, а супермаркет!

Лидка зачем-то сунула голову под столик, потом выпрямилась и прокричала на весь зал:

– Девушка и парень хороши в паре! А по-одному – не нужны никому!

Лидка продолжала азартно выкрикивать изречения, не все они умные, зато их было много:

– Кто утром заспится – тому весь день торопиться! Я и без грима неотразима! При выборе невесты советчики неуместны!

Как много таких поговорок знала Лидка. Как будто доставала их горстями из большого мешка.

– Слабые ноги крепнут в дороге! Слова хороши, когда от души! Где много яства, там много лекарства!

– Лида! – снова окликнула Лариса из-за соседнего столика новоиспеченного тамаду. – Как ты их запоминаешь? Сколько знаешь поговорок? Сто? Двести?

– Тысячу восемьсот три, – гордо сказал Салат.

– Если бы у меня была такая память, – вздохнула Лариса, – я бы не была «троечницей». Я была бы умницей-отличницей. Лида, а ты учишься на одни пятерки? Наверное, побеждаешь в разных олимпиадах?

Лидка не очень умная, это правда. Но в присутствии Салата она умнеет. Сейчас она поумнела и сказала:

– Главный победитель разных конкурсов – вот он! – и показала пальцем на Салата.

Он скромно отмахнулся, но подошли к столику его коллеги – шеф-повар и Семен-юниор. Они, перекрывая шум, запели:

Уважаемый Салат,

Мы сердечно рады —

Ты теперь лауреат

Конкурса салатов.

Мы болели за тебя

Сердцем и душою.

Поздравляем мы тебя

С победою большою!

Победил ты весь Париж,

Но по скромности молчишь.

Все встали и зааплодировали, кто-то закричал: «Браво, Салат!»

Потом официанты принесли всем фирменный салат, победивший на конкурсе в Париже. Посетители ели, хвалили и радовались.

– А как называется этот фирменный салат? – спрашивал недоверчивый парень, друг Ларисы. – У фирменных блюд есть названия, ведь правда?

– Давайте прямо сейчас объявим конкурс на лучшее название салата, – сказал Салат. – Предлагайте свои варианты.

– «Привет» – красиво!

– Лучше «Вечерняя прохлада»!

– «Париж»!

Тут сам Салат предложил:

– Можно «Тройка», так называется наше любимое кафе.

– И наша любимая отметка, – сострил кто-то.

– «Лида», – сказала Лидка Князева.

И все поняли: это название самое подходящее – «Лида».

– Классное название, – Салат погладил Лидку по голове, – умная головушка. Лучше всех придумала.

– А сколько стихов знает!

– Дурацких и не очень!

– Зато наизусть! – всех перекричал Салат. – Лида, встань, покажись публике. На конкурсах победитель всегда так делает.

Лидка была счастлива. Все внимание – на нее! Звездный час! И она – звезда! Жалко, не видит Надя-Сфинкс. Сразу бы поняла Надька, кто такая Лида Князева. Победительница. Ее именем называется лучший салат.

Лидка поднялась со своего места, и тут раздался грохот. Это упали глянцевые журналы, которые лежали у нее на коленях.

– Подглядывала, – сразу догадалась Лариса, – а не сама сочиняла!

– «Троечница» и есть «троечница»! – кричали девчонки. Они завидовали Лидке: обычная Лидка, почему она звезда? Не такая уж она звезда.

– Пусть салат называется «Тройка»! – кричали они.

Но тут Салат как стукнет кулаком по столу:

– Кто автор салата? Вы или я?

– Ну ты, – неохотно согласились девчонки.

– Я – автор. Я его сам придумал! И название выбираю я: он называется «Лида». Ура!

И все девчонки, а за ними и мальчишки закричали «ура!».

Потом Салат помог Лидке собрать ее драгоценные журналы, и они пошли на Лунный бульвар. В кафе хорошо, но не сидеть же в нем до бесконечности.

35. Что нужно для счастья

Лидка получила двойку по математике. Клизма поставила отметку в журнал и попросила:

– Дай, пожалуйста, дневник.

– Дома забыла, – автоматически ответила Лидка.

– А голову ты, Лида Князева, не забыла? – задала любимый учительский вопрос математичка Клизма. Далее по сценарию: – О чем ты только думаешь?..

На этот вопрос не обязательно отвечать, Лидка и не стала. Вытащила из сумки глянцевый журнал «Фишка» и уставилась на обложку: блондинка, волосы развеваются и сразу видно – дорогая прическа из элитного салона. А глаза у блондинки синие-синие. Линзы, конечно – Лидку Князеву не проведешь.

– Лида, убери журнал, займись математикой. – Клизма сегодня строгая. – Вторая двойка! О чем ты только думаешь?

– Она думает о вечной любви, – вредным голоском сказала Надя-Сфинкс.

– А ты, ехидная Сфинкс, разве не думаешь о любви? – защищалась Лидка.

– Ты не любишь Лиду Князеву? – вдруг спросила у Нади Клизма.

– Иногда не люблю, – задумчиво ответила Надя-Сфинкс, – а иногда ненавижу.

Класс всегда рад отвлечься от математики и повеселиться:

– Девчонки зациклились на любви! – выкрикнул Барбосов.

– Мальчишек как будто любовь не интересует, это они притворяются непробиваемыми, а сами все влюблены. Некоторые даже в двух девчонок сразу. И не целься в меня кроссовкой, Леха! – крикнула Оля.

Надя-Сфинкс не отставала от Лидки:

– Главная мечта Князевой – вечная любовь. Она носилась по Лунному бульвару, искала любовь и строила глазки всем мальчишкам. Теперь нашла Салата, попался Салатик! Князева вцепилась в него мертвой хваткой, она всем говорит, что он будет любить ее вечно.

– А бывает на свете вечная любовь? – почти серьезно спросила Агата.

– Нет, не бывает, – авторитетно заявил Гриша, – проследи по литературным произведениям. Все всех любят, а потом эта любовь куда-то девается.

– Вечная любовь – мечта глупой барышни, – усмехнулся Сережа и получил от Варвары кулаком по спине. Удар получился приличным, все заметили и засмеялись.

– У каждого есть мечта. А у меня мечта – поесть, – признался Сергей, – мама повелась на всякие диеты, и меня кормит одними йогуртами, терпеть их не могу. Я голодный, дайте хоть хлебушка кусочек. Мама отказалась от мучного и сладкого. А еще отменила мясо во всех видах!

– Прикол!

– Ни печенья, ни конфетки!

– Ни сосиски, ни котлетки!

– И пряничка нельзя!

– Вот, Сережа, съешь вафлю, – угостила его Варвара. – Сережина мама прибавила пять кило, а несчастный сын должен голодать! Вечный родительский эгоизм!

– Мама считает, что с детства надо есть совсем мало и только правильную еду. Йогурт! Бр-р! – Сережа изобразил отвращение.

В беседу вступила Клизма:

– Вы все критикуете взрослых – родителей, учителей. А сами вы такие замечательные! Но ведь каждый из вас далек от совершенства. – Математичка сказала правду. Агата с интересом разглядывала ее. Вовсе не такая уж непреклонная их Клизма. Вот втянулась в разговор и сама не заметила, как легко отвлеклась от математики. – А мечтать о любви так естественно! Смеяться над этим глупо. – Клизма зарделась, ее неподкупный взгляд стал мягким и немного глупым.

Агата не поверила своим глазам: Клизма на себя не похожа. Какой мечтательной и беззащитной выглядела она в эти минуты. Она машинально вертела в руке кусок мела и ничего не писала на доске. Оля тоже наблюдательная, она спросила:

– А у вас была великая любовь? Извините за прямой вопрос, но здесь все – свои. Вы наш классный руководитель. Мы – ваши ученики. Вы про нас все знаете. Или вам так кажется. А мы про вас – не все. Расскажете?

«Смело!» – с одобрением подумала Агата и стала с интересом ждать, как выкрутится Клизма.

Учительница пыталась сделать непроницаемое лицо, но глаза ее выдавали, в них была растерянность.

Клизму спас звонок. Школьные звонки часто выручают тех, кто попал в затруднительное положение.

– Отложим разговор до другого раза, – пробормотала она и, быстро собрав со стола тетради и книги, вышла из класса.

36. Главные роли

Пятиклассница Фекла завизжала на всю школу. От радости, но притворилась, что от страха:

– Там лягушка! Здоровая! С меня! Боюсь! Трясусь! Ой, мама! – И понеслась вниз по лестнице, хотя на урок надо было наверх.

За Феклой бежал ее друг и одноклассник Беленький. Он кричал:

– Фекла! Не бойся! Я тебя спасу!

Беленький небольшой и не сильный, как он спасет?

За Беленьким летел его одноклассник и враг Мишка. Вражда серьезная: Мишка обожает Феклу еще с детского сада, а Беленький – подговаривает ее убежать в Тунис. Это далекая страна в Африке.

Про лягушку Фекла, скорее всего, выдумала. Просто так, для шума и заварухи, которые так любит пятиклассница Фекла. Она остановилась посреди вестибюля. Посмотрела на Мишку ясными блестящими серыми глазами и улыбнулась. Мишка залюбовался: улыбка сияет, ямочки на румяных щеках. Она сказала:

– Мишка, только не надо драки. За что же его лупить?

– Пусть только попробует подраться! – завопил Беленький, но спохватился и замолчал – умные люди всегда знают меру.

Мишка все равно считал, что Беленькому надо врезать, и врезал бы. Но появился самый умный в шестом «Б» Гриша. На голове у самого умного была корона.

– Корона! – ахнула Фекла. – Дай померить! А?

– После спектакля! – обещал Гриша и убежал наверх, в зал, откуда слышалась музыка.

– А нас пустят? – вдогонку крикнула Фекла. Она так хотела попасть на спектакль.

– Прорвитесь! – крикнул на прощанье самый умный.

Фекла и ее приятели кинулись в зал.

На сцене был занавес, на нем огромный месяц, сохранившийся от «Красной Шапочки». По залу пробежала Оля в голубом плаще, а потом Варвара в красном сарафане.

– Пятый класс! Уйдите по-хорошему! – крикнула Лидка Князева.

– Почему? – жалобно спросила Фекла.

– Спектакль еще не начался! Нельзя смотреть на артистов заранее! Из-за этого вам будет потом неинтересно!

– Мне и сейчас неинтересно, – фыркнул Мишка и встал поближе к сцене.

Фекла опять закричала:

– Вон она! Лягушка! Огромная! Боюсь!

Но никто не обратил на это внимания.

Прозвенел звонок, зал мгновенно заполнился и спектакль начался.

Зрители смотрели стоя. Без стульев вмещается гораздо больше народу.

Перед занавесом появился красавец в золотой жилетке, на голове – золотая корона. У него была рогатка, лакированная, красная, и очень большая.

– Леха! – выдохнул зал.

– Не Леха, а Царевич, – ответил Леха, – неужели не видите? Буду искать себе невесту.

Тут появился самый умный Гриша, тоже в короне:

– Я Царь, отец вот этого. – Царь ткнул пальцем в Царевича. – У меня три сына, пора их замуж выдавать. Тьфу, ошибся – женить. Те два нашли себе подходящих невест в соседних царствах. А этот все никак не влюбится. Царь опять ткнул пальцем в Леху.

Все стали хохотать:

– Никак не влюбится!

– Ты чего, Царь, вообще?

– Леха всегда влюблен!

– Иногда в трех девочек сразу!

– Иногда – в четырех!

– Вся школа знает!

– Тили-тили тесто! Жених и невеста! – пищали пятиклассники противными голосами, какими и полагается петь эту песню.

Старшеклассники шикали:

– Тише! Тише! – И этим только добавляли шума.

Первоклассник Кирилл кричал:

– Мне тоже купят красную рогатку!

Первоклассница Кристина возмущалась:

– Не шумите! Не мешайте смотреть про любовь!

Гувернантка Бомбина тоже пришла на спектакль, но и здесь продолжала воспитывать детей:

– Кирилл! Кристина! Ведите себя прилично!

В зале был и Артем, а в сумке – крыса Гертруда.

– Гертруда! Не пугайся! Это не ураган и не обвал – просто спектакль!

В зале была писательница. Она как раз закончила свою новую повесть «Тусовки 6 „Б“».

– Этот спектакль мне очень нравится! – не отставала писательница. Сегодня полагалось кричать, тихих слов никто не слышал. – Люблю всякую отсебятину!

– Которую называют красивым словом «импровизация», – добавила крыса из сумки.

Крик стоял страшный.

Но вот режиссер Вадимыч появился на сцене и очень тихо что-то сказал. Всем стало интересно, что же такое он сказал? Поэтому все замолчали. А Вадимыч ничего не стал повторять, подмигнул зрителям и ушел за кулисы.

В это время заиграла музыка, на сцене появилась Лягушка. Зеленый костюмчик, зеленая шапочка, нарисованный рот до ушей. Она сидела среди зеленой травы. Пищал комар. Лягушка пела песенку:

У лягушки тяжелая жизнь —

Ни дружка, ни подружки.

Только тихо шуршат камыши,

За спиною лягушки.

На болото никто не придет,

Не подарит мне розы.

Только тихий комарик поет,

И летают стрекозы.

Все стали дружно аплодировать в такт песенке. «Хлоп! – Хлоп-Хлоп!» – раздавалось на всю школу. Фекла крикнула:

– Агата! Я тебя узнала!

– Я не Агата, – сказала Агата, – я Царевна-лягушка, спроси у кого хочешь.

– Значит, твоя роль главнее всех?

– Конечно, – ответила Лягушка.

Все в зале и на сцене знали сказку «Царевна-лягушка». Там все было не так.

Но импровизация понравилась больше.

Вадимыч никого не поправлял – он же сам настаивал на творческом подходе.

На сцену выскочила еще одна лягушка. Зеленые брючки, зеленая маечка, зеленая шапочка и рот до ушей.

– Царевна-лягушка – я! У меня главная роль! И песню спою я! – Оля вытащила из болота гитару и запела:

Зеленой лягушке снятся сны,

Веселые мушки очень вкусны.

Я песенку знаю, Ее исполняю,

Не дожидаясь весны.

Они так и пели по очереди: Агата – свою песенку, а Оля – свою. Агата танцевала и кружилась. Оля тоже танцевала и кружилась.

А недалеко от болота стоял Царевич Леха.

– Сейчас стрельну, вдруг повезет?

Он стрельнул из красной рогатки и крикнул:

Из лука тугого стрелу посылаю!

Куда попаду, Там невесту найду.

Со звоном и свистом летела стрела,

Царевну-красавицу сразу нашла.

Стрелой он называл обычный камешек, такими стреляют из рогатки. Разве камень похож на стрелу? Нет, конечно. Никакой стрелы из рогатки не пустишь. Но театр есть театр. В нем все условно.

Итак, Царевич пустил камешек, а Лягушка-Агата поймала не камешек, а золотую стрелу.

– Стрела! – Очень громко крикнула она, чтобы услышали даже те, кто стоял в последних рядах: вдруг им не все видно? Ведь именно стрела решала судьбу Лягушки. И Царевича тоже. Вот почему Агата так громко сообщила: – Стрела! Золотая! Моя!

И зал аплодировал и кричал:

– Выбрал, наконец!

– Жених и невеста!

– С вами все ясно!

Агата протянула руки к Царевичу – она его тоже, значит, выбрала.

А Лягушка-Оля вовсе не грустила. Она прыгала по зеленым кочкам, сделанным из зимних шапок и пушистых шарфиков, и пела:

Золотая стрела

Меня не нашла,

Мимо пролетела.

Царевной не стала,

Но я не рыдала,

Завидовать не буду,

Царевича забуду.

Тем более, я красавица,

И мне Царевич не нравится.

Зал хлопал, топал и даже свистел. Оля ускакала за кулисы. Агата со своей драгоценной стрелой стояла на сцене и что-то говорила тихо-тихо, совсем неслышно. Наконец зал замолчал – интересно было послушать, что сказала Лягушка. Тем более, Царевна. Почти.

Но Агата – большой специалист по неожиданностям. Она не повторила своих слов. К тому же слова были не из пьесы, она прошептала: «Да замолчите вы! Подумаешь, Оля! Я же намного лучше!»

А Царевич? Он не стал долго собираться – обул огромные болотные сапоги сорок восьмого размера и побрел по кочкам. С песней, разумеется:

Я долго искал невесту,

Но мне досталась лягушка.

У братьев девицы добротные,

Моя же зеленая болотная.

Но веселая, милая.

Очень мне нравится.

Верю, что скоро

Станет красавицей.

Тут вдруг стали происходить всякие сказочные чудеса. На сцене появился дворец с колоннами, с фонтанами и павлинами. Все это было нарисовано художниками из десятого класса еще в прошлом году к спектаклю «Золушка». Бережливый Вадимыч сохранил декорации – дворец, звезды и разные другие театральные атрибуты. Все пригодится – мало ли, какие спектакли впереди? Школьная жизнь полна неожиданностей.

Лягушка мгновенно превратилась в красавицу – стала стройной хорошенькой девицей, перестала прыгать по болоту и теперь танцевала с Царевичем. И пришли на этот бал другие герои пьесы, созданные творческим воображением шестого «Б». Сразу три Лягушки – Оля, Варвара и Василиса прекрасная. Царь перестал быть важным. Комары – вредными. Мухи – назойливыми. В пеструю компанию затесалась Муха-Цокотуха со своим самоваром. И Колобок-румяный бок оказался здесь. Золотая рыбка, нежная и легкая, тоже кружилась на сцене, почти не касаясь туфельками пола. Это, конечно, была Анюта балетная. Актеры кувыркались по сцене, визжали, мяукали, лаяли и опять мяукали.

– Они не из этой сказки! – веселились зрители.

– Ну и что? – отвечали со сцены.

– Разве вам не весело?

– Нам весело! – отвечал зал.

– Это импровизация нашего шестого «Б»!

Фекла не выдержала, подбежала к сцене, протиснулась на самую середину и давай кружиться и визжать, и хватать за хвост Крокодила – Барбосова. Дюймовочка Надя-Сфинкс, весь спектакль терпеливо сидевшая в тюльпане, как и полагается Дюймовочке, увидев это, выскочила из цветка и оттолкнула Феклу:

– Не трогай Крокодила! Проглотит, и правильно сделает!

Барбосов расхохотался и стал танцевать с Надей-Сфинксом. Его зеленый хвост, сшитый из старой занавески, волочился по полу, но это никому не мешало.

Все зрители и артисты давно уже танцевали. Кто-то спрыгнул со сцены в зал. Кто-то наоборот – влез из зала на сцену. Веселая заваруха. Мелькал в толпе хвостик Юлия Цезаревича. Салат танцевал с Лидкой Князевой.

– Лида, ты прекрасно сыграла главную роль, – сказал он серьезно.

И она кивнула, хотя роль Мухи была второстепенной.

Вадимыч пригласил на танец завуча Оксану, она сияла и казалась красивой.

«Может быть, любая женщина становится красивой, когда к ней хорошо относятся? Вполне возможно. Ведь даже Лягушка стала красавицей от хорошего отношения Царевича», – так думал режиссер Вадимыч. Он тихо говорил Оксане в самое ухо:

– Оксана Тарасовна, прошу вас, выпишите деньги на новую луну, на грозовые тучи и обязательно – на радугу. Без этого никак нельзя поставить следующий спектакль. Красивое небо – основа атмосферы. Как в природе, так и в театре.

– Хорошо, вы получите деньги на луну и на все остальное. Но это в последний раз. Школа не салон красоты и не шоу-бизнес. Они богатые, а у нас скромный бюджет, вы разоряете школу, Вадим Вадимович! – и кокетливо смеялась.

– Вы красивая и добрая, – проворковал режиссер и поцеловал завучу руку.

Директриса Мария Михайловна, по прозвищу Маргошка, поднялась на сцену, и все мгновенно поняли, о чем пойдет речь. Зал дружно завыл:

– У-у-у!

– Еще совсем рано!

– Не потанцевали почти!

Маргошка очень строгая, но не злая. Она сказала:

– Последний танец! И не ныть!

Ах, последний танец школьного праздника! Самый главный, самый долгий, самый короткий.

Агата спросила:

– Леха! А если бы ты попал в меня камнем? Мог ведь покалечить.

– Не-а! Стрелой опаснее!

Они танцевали. Агата танцует хорошо, а Леха недавно научился. Но он скачет от души, азартно машет руками. Корона съехала набок, он снял ее и надел Агате на голову:

– Ты царевна!

– Конечно!

Она смеется, зубы белые, ровненькие, глаза блестят. Но Леха добавил:

– И все равно ты лягушка.

Она замахнулась сумочкой, но он увернулся. Прикол? Конечно. Но все вместе это было тонким объяснением в любви.

Весь зал прыгал и кружился, всем было хорошо в этот вечер.

На прощание Вадимыч и артистка Нина вручили каждому участнику спектакля по коробочке «Клюквы в сахаре».

– Привет от жителей болота, – улыбался Вадимыч, – вы молодцы, шестой «Б»!

Они гуляли на Лунном бульваре.

– Мои любимые конфеты! – сказала Агата.

– Клюква же растет на болоте, – догадалась Оля и раскрыла коробку.

Барбосов отдал свою Наде-Сфинксу:

– Сладкого не люблю.

– Они кисленькие, Барбосик! – Надя-Сфинкс убрала конфеты в карман курточки.

– Оля, ты играла лучше всех, – сказала крыса Гертруда. И сразу же получила несколько клюковок в сахаре.

– Лучше всех играла я, – Агата поправила корону, надетую на белую шапочку.

– Лучше всех играла я! – Анюта балетная покружилась под фонарем. Так красиво кружиться не умеет никто. – У нас в балете и то не все могут сравниться со мной.

На дорожке появился рассеянный Валентин-Константин. Он уронил сумку в урну и наступил на какую-то коробку.

– Валечка-Костечка! – обрадовалась Анюта. – Почему ты не приходил? Был такой спектакль!

– Про лягушку!

– И другую лягушку!

– И третью лягушку!

– Про золотую рыбку. Она плыла над сценой! Главная роль – рыбка!

– Главная роль – царь! – самый умный Гриша показал кулак остальным.

– Главная роль – царевич, – Леха тоже готов к борьбе, вольной или невольной.

Они хотели подраться-потолкаться. Но Валентин-Константин сказал:

– Я шел на спектакль, вошел в вашу школу, но опрокинул пальму в вестибюле. И тогда ваша гардеробщица меня выгнала.

Все расхохотались:

– Пальму!

– Кувырнул!

– Такую здоровую!

Он печально опустил голову:

– Пальма здоровая, кадка огромная. Но как-то все упало. С большим грохотом. Ничего смешного, я расстроился.

– Как же маленькая Вера Ивановна тебя, такого большого, выгнала?

– Шваброй. И еще криками: «Милиция!», «Завуч!», «Директор!». Она маленькая, но громкая.

– Не расстраивайся, Валентин-Константин, вот тебе конфеты. – Анюта протянула ему коробочку.

Варвара спросила:

– А почему нет Профессора?

– Я видела его в зале, он громко аплодировал.

– А потом исчез.

В это время на дорожке появились двое. Профессор вел за руку девочку. Они шли не спеша, молчали. Так молчат те, кому есть что сказать.

– Юна! – окликнул Леха.

– Я Галя. Но имя Юна мне тоже нравится.

– Жаль, что ты не видела нашу «Царевну-лягушку», – сказала Оля.

– Я видела. Мне понравилось.

– Просто Галя, то есть Юна, стояла в уголке, – засмеялся Профессор.

– Она всегда тихая, – сказала Лидка, – скромненько стоит и смотрит. И все видит.

– Лида, чем ты недовольна? – спросила Надя с подковыркой.

А Лидка ответила честно:

– Салат ушел в свое кафе «Тройка» сразу после спектакля. Ему работать, делать салаты. А мне нравится, когда он со мной.

– Князева! А ты выйди за него замуж! – не унималась Надя-Сфинкс.

– Лет через шесть, – уверенно ответила Лидка, и Надя отстала.

– А мы с Профессором помирились, – вдруг объявила молчаливая Юна, то есть Галя.

– Из-за чего поругались? – деловито спросила Оля. – Ревность?

– В общем, да. Он стал бегать за другой девочкой, – Юна взглянула на Агату. – Но потом перестал делать свои зигзаги.

– Никаких зигзагов не было, – забубнил Профессор, – просто мне показалось, что Юна слишком редко появляется и слишком часто исчезает. А мне хотелось погадать по книге, чтобы была определенность. А она исчезала постоянно.

– Книга исчезала? – Агата валяла дурака.
– Юна исчезала, – серьезно ответил Юлий Цезаревич и вдруг улыбнулся во весь рот: – Все в порядке, мы помирились. – И он снова взял Юну за руку.

Всем так нравится эта мирная вечерняя тусовка. Так бы и стояли здесь долго-долго.

Но зазвонили все мобильники сразу. У кого-то в кармане звучала музыка Моцарта. У кого-то «Марш трех поросят». У Агаты из кармана лилась песня «Кузнечика».

Это звонили родители, и все они говорили одно и то же: «Домой!»

– Сопротивление бесполезно, – подвел итог самый умный Гриша.

Постояли минутку. Мимо прошли писательница и пес Степа.

– Собака вышла прогуляться, – сказала писательница, – а вам, дорогие артисты и зрители, пора по домам.

– Расскажу на прощанье анекдот, – предложил Степа. – Сидит в комнате предсказатель. Входит человек. Предсказатель ему: «Здравствуйте, Игорь». – «Здравствуйте. Но я не Игорь». – «Я знаю».

Они смеялись очень весело и громко. Даже Лидка, хотя она не все поняла.

– Про нашего Профессора! Ну конкретный анекдот! – веселился Барбосов.

Потом все-таки разошлись. Любой тусовке приходит конец. Хотя это грустно.

Леха и Агата шли рядом, мирно, дружно. Леха вздохнул:

– Никогда не буду с тобой ссориться. Надоело.

– И я с тобой не буду ссориться. – Она помолчала и добавила: – Дня два.

Хорошо посмеяться вместе, Леха поцеловал Агату на прощанье. Но тут им навстречу вышла Агатина мама:

– Домой, домой! – И она увела Агату.

Леха тоже пошел к себе. Потом вдруг обернулся и крикнул:

– Завтра заберу Барса! Моя очередь!

– Ничего подобного! – ответила Агата.

Может быть, началась очередная ссора? А может быть, просто обычный разговор…

* * *

...

Вот и прочитана книга. Если она тебе понравилась, если мальчишки и девочки стали твоими приятелями – напиши письмо в редакцию, короткое или длинное – как получится: что показалось самым интересным, похож ли твой класс на 6 «Б» из книги…

Людмила Матвеева

...

© Л. Г. Матвеева

© ООО «Издательство Астрель»

Content

Матвеева Людмила Григорьевна Тусовки 6 «Б»

Людмила Матвеева Тусовки 6 «Б»

1. Горькие слезы

2. Мальчик с хвостиком

3. Непобедимая мама

4. Коварство Лехи

5. Путь к успеху

6. Он появился не зря

7. Алые паруса

8. Вам письмо

9. Другая

10. Покажи ладонь

11. Толстая книга

12. Агата в интернете

13. Холодные закуски

14. Вооруженная девочка

15. Лидка тяжело вздыхает

16. Ожерелье

17. Степа обиделся

18. Кто обидел степу

19. Агата радуется

20. Агата любит болеть

21. Измена

22. Экстрасенсиха

23. Клуб бывших обиженных

24. Иди в баню

25. Гертруда выкинула номер

26. Красавицы

27. Скоро спектакль

28. Режиссер пришел

29. Играй писк комара!

30. Зигзаг

31. Тайна почти раскрыта

32. Салат вернулся

33. Взрослые разговоры

34. Кафе «Тройка»

35. Что нужно для счастья

36. Главные роли