Джилл Шелвис

Все дело в любви

Глава 1

Если ты что‑то проспал, то второго шанса у тебя не будет.

Тара Дэниелс

— Маффин не желаете? — спросила Тара, продвигаясь вдоль длинной очереди людей, ожидавших у входа на летний фестиваль в Лаки‑Харбор. — Возьмите с персиком. Это бесплатно.

Большая корзина оказалась тяжелее, чем она предполагала, а послеобеденное июньское солнце накатывало на ее голову, как освежающие волны Тихого океана на берег. Пот выступил каплями на ее коже. А это совсем никуда не годилось. Мало того что это попросту некрасиво, так еще и противоречило ее девизу «Не позволяй им видеть, как ты потеешь».

Убедив себя, что она просто сияет, Тара приклеила на лицо улыбку и пошла дальше. Хорошо еще, что сарафан из легкой ткани элегантно облегал ее формы. Она выбирала его исходя из соображений комфорта и красоты. Ну и чтобы чувствовать себя увереннее.

Непростые требования к платью.

— Маффин не желаете? — спросила она у очередной женщины в очереди.

Миссис Тейлор, владелица местного магазинчика инструментов и хозяйственных товаров, внимательно осмотрела содержимое ее корзины.

— А они низкокалорийные?

Тара большую часть своей жизни провела под Хьюстоном на ранчо своих дедушки и бабушки, где даже разговоры о низкокалорийной пище считались кощунством, так что ее маффины ни в коей мере не были низкокалорийными. Она подумала, не соврать ли, но испугалась, что ее поразят гром и молния, а это, в свою очередь, испортит ей прическу.

— Определенно нет, уж простите.

— А сколько именно калорий?

Тара посмотрела на свои аппетитные маффины, такие нежные, золотистые и нашпигованные калориями.

— Несметное количество в каждом кусочке, — сказала она.

— Я вам удивляюсь, — сказала миссис Тейлор разочарованно. — И чего это вы занялись рекламой холестерина?

Тара где‑то вычитала, что проще быть милой, чем стервозной. Желая не тратить зря свои жизненные силы, она скривила рот в очередной улыбке.

— Все дело в том, что я рекламирую гостиницу, которую мы с сестрой снова открываем через две недели… — Она вынуждена была замолчать, поскольку миссис Тейлор, извиняясь, подняла указательный палец и достала из сумки завибрировавший телефон.

Таре захотелось тоже показать ей палец — правда, совсем другой. Тем не менее она была вежливой девушкой, и потому удержалась от неприличного жеста и пошла дальше, в очередной раз проглотив обиду и засунув подальше свою гордость. Ей по‑прежнему казалось, что жизнь в Лаки‑Харбор доконает ее, но, конечно же, это было преувеличением.

Или нет.

— Маффин не желаете? — спросила Тара следующего в очереди. Затем следующего и так далее, раздавая маффины, если люди проявляли заинтересованность.

Каждый маффин был старательно обернут в целлофан, и к каждому прилагался стикер с рекламой «Лаки‑Харбора‑Бич инн». Это было целью Тары, и цель эта сильно отличалась от прошлогодней. В прошлом году ей хотелось лишь покоя и чтобы маникюра хватало хотя бы на пару недель. В этом году все было куда проще. Ей хотелось сводить концы с концами и к исходу месяца платить по счетам, не залезая в долги, и еще хотелось хотя бы отчасти контролировать свою жизнь.

Вот и все.

Солнце палило немилосердно все время, пока она шла по причалу. Позади тянулись остроконечные скалы. Волны бились о камни, сотрясая деревянный пирс у нее под ногами. Она прошла мимо салона красоты, мимо закусочной, где работала четыре ночи в неделю, потом по пассажу вышла к лавке мороженщика и к чертову колесу высотой с пятиэтажный дом.

Толпа вокруг нее росла, накатывая, словно волны. Казалось, будто весь штат Вашингтон собрался на этот летний фестиваль искусства и музыки, но для Тары это вовсе не было сюрпризом. Больше сплетен жители Лаки‑Харбора любили разве что общественные мероприятия, а в этот день они могли совмещать одно с другим. Теплый вечер, хорошая музыка, танцы, выпивка… рецепт хорошего времяпрепровождения, без сомнения.

— Я определенно хочу твой маффин, — сказала Хлоя, подойдя к Таре.

Двадцатичетырехлетняя сестра Тары была любимицей всей семьи и унаследовала некую легкомысленность — читай дикость — их матери, Фиби Трегер. Хлоя была одета в удобную, несколько неформального вида футболку и солнечно‑желтый вязаный жилет, к которому так и просились солнечные очки. Ее блестящие каштановые волосы были мелированы розовыми прядями, по одной от каждого виска, а сзади ниспадали великолепными беспорядочными волнами, будто она только что встала с постели.

Что ж, она вполне могла стать моделью.

Если, конечно, не учитывать тот факт, что ростом она была чуть больше метра шестидесяти и совершенно не собиралась следовать никаким правилам и инструкциям. Хлоя только что вернулась из двухмесячного путешествия по первосортным спа‑отелям Майами, где набиралась опыта для открытия своей линии средств ухода за кожей. А еще она искала неприятности — это уж как водится.

Тара была рада, что сестра все же приехала к ней в Лаки‑Харбор. Она волновалась за нее все время, пока та была в отъезде. Это был пожизненный крест Тары — волноваться за свою младшую сестренку.

Хлоя выглядела загорелой и счастливой, на внутренней стороне ее запястья красовалась татуировка в китайском стиле, толковать которую она наотрез отказывалась, но, занявшись маффином, сочувственно протянула:

— Черт, Тара, ты не хочешь мне кое‑что сказать?

— Если ты собираешься спросить меня про калорийность маффинов, — заметила Тара, — то учти, что мне уже негде прятать трупы.

Хлоя прыснула.

— Мне все равно, что там со мной будет, после того как наемся твоих маффинов. — Она слизала крошки с пальцев. — Кстати, хотела спросить: заметила ли ты Форда — он, кажется, идет к тебе?

Тара повернулась в ту сторону, куда смотрела Хлоя, и с трудом сделала следующий вдох. Форд Уокер шел в ее направлении, двигаясь легко и уверенно, и явно никуда не спешил. Люди останавливали его, чтобы поболтать, и он никому не отказывал. Таре трудно было ненавидеть его, но она старалась изо всех сил.

— Может, ты скажешь мне, что между вами происходит? — Хлоя взяла второй маффин, как будто не ела целую неделю. А может, она и в самом деле не ела неделю. Все время без гроша в кармане. Она никогда не заботилась, что пошлет ей Бог в следующий раз.

— Ничего между нами нет.

Смех Хлои резанул Тару по ушам, и она поняла, что соврать у нее не получилось.

— Знаешь, что тебе нужно?

Тара скользнула по ней взглядом.

— Путешествие на какой‑нибудь остров в Тихом океане и чтобы там не было сестры по имени Хлоя.

— М‑м. Может быть, на Рождество. А сейчас тебе надо расслабиться. Больше йоги, меньше стресса.

— Я совершенно расслаблена. — Так оно и было, пока она не увидела Форда. Тот остановился и принялся болтать с кем‑то прямо позади нее и, как будто почувствовав ее внимание, повернулся и встретился с ней взглядом. Странное напряжение овладело всем ее телом, пульс подскочил чуть ли не до предынфарктного состояния. — Совершенно, всецело расслаблена, — пробормотала она.

— Ну‑ну, — протянула Хлоя удивленно, — ты поэтому вцепилась в корзину так, что из маффинов вот‑вот полезет повидло? И по той же причине всю ночь прибиралась в доме?

— Эй, — произнесла Тара, уйдя в оборону. — Там было слишком много пыли, а она могла усугубить твою астму. Не забывай, ты всего лишь две недели назад лежала в больнице и едва могла дышать из‑за пыльцы. Так что добро пожаловать.

Хлоя закатила глаза и повернулась к женщине, стоявшей позади нее. Люси владела художественной галереей и была в возрасте где‑то между семьюдесятью и двумястами. Она носила белые кроссовки, а ее любимый спортивный костюм для жаркой погоды был ядовито‑розового цвета.

— Тара, дорогая, ты так же удивительна, как и напряжена.

— Я не… о, забудьте.

Люси посмотрела на нее своими жирно подведенными глазами.

— Прелестное платье. Ты всегда одеваешься так элегантно. «Росс»? «Уол‑Март»?

«Вообще‑то «Нордстром»», — подумала Тара, вернувшись мыслями к своей прошлой жизни, в которой она была еще кредитоспособной. — Ему уже несколько лет, так что…

— У нас вопрос, — сказала Хлоя, прерывая Люси. — Как по‑вашему, моя сестра выглядит расслабленной?

— Расслабленной? — Вопрос был очень серьезным, Люси принялась пристально изучать Тару. — На самом деле она выглядит так, словно у нее запор. — Люси оглянулась на подошедшего к ним человека, но Таре вовсе не нужно было этого делать. Ее соски и без того напряглись.

Форд был мускулистым мужчиной в расцвете сил ростом под метр девяносто. Сухим и жилистым сложением он напоминал бойца из боев без правил, но был слишком спокойным и, насколько знала Тара, никогда не занимался единоборствами.

На нем были фирменные джинсы на клепаных пуговицах и белая рубашка с закатанными рукавами. Темные волосы слегка выжжены солнцем, зеленые глаза полны иронии. Всегда готовый улыбнуться, он излучал уверенность. Половина жителей Лаки‑Харбора были влюблены в него.

Другая половина жителей — мужчины — в расчет не принимались.

Тара тоже не в счет. Он ее просто бесил.

И на то имелись свои причины.

Даже несколько. Когда‑то она разрешила себе думать о том, что было между ними, так, словно этого не было вовсе.

— Мы пытаемся догадаться, что происходит с Тарой, дорогой, — сказала ему Люси. — Нам кажется, это запор.

Хлоя засмеялась.

Форд выглядел так, словно тоже вот‑вот рассмеется.

Тара сжала зубы.

— Нет у меня никакого…

— Да все нормально, — сказала Люси. — Даже с лучшими из нас может случиться такое. Все, что тебе нужно, — это взять несколько слив, взбить их, и ты…

— Нет у меня никакого запора! — Великолепно. Теперь каждый в радиусе тридцати футов был в курсе дела.

— Отлично, — сказала Люси. — Потому что впереди у нас Ночь бинго.

А самым осведомленным оказался Форд, который стоял так близко.

— Я не люблю бинго.

— И я тоже, дорогая, — сказала Люси. — Но там будут мужчины, большинство из них. А мужчины могут расслабить тебя как нельзя лучше. Правильно, Форд?

— Точно, мэм, — ответил Форд с совершенно искренним выражением лица. — Как нельзя лучше.

— Вот видишь? — сказала Люси. — Конечно, ты слишком молода для нашей компании, но если повезет, то найдешь себе живчика или двух.

Тара представила себе этих «живчиков» и покачала головой.

— Нет уж, спасибо, я обойдусь.

— О, дорогая моя, — сказала Люси. — Каждой женщине нужен мужчина. Ведь даже твоя мама — упокой Господь ее душу — говаривала, что напрасно они не продают секс по Интернету.

Рядом с ней мягко рассмеялся Форд. Тара очень старалась не смотреть на него, на единственного мужчину, который был ей нужен.

Хлоя взяла Люси за руку.

— У меня есть пара друзей в руководстве интернет‑аукционов, так что я спрошу у них, что к чему. — Через плечо она стрельнула в Тару глазками, взгляд ее при этом говорил, что за Тарой должок, и увела Люси.

Но Тара не могла думать ни о чем другом, ведь она осталась наедине с Фордом. Насколько можно остаться наедине с человеком, когда вас окружают сотни людей. Она совсем не так воображала себе это утро и продолжение своей сделки с Господом, которому пообещала стать лучше, если за весь день ничто не напомнит о ее прошлом.

Но Господь изменил своему слову. Это значит, что она не самый лучший представитель человечества…

Форд смотрел на нее. Она чувствовала всю тяжесть его взгляда. Может быть, ей следовало захватить с собой вязание, как делает ее сестра Мэдди. По общему мнению, вязание нечто вроде слабительного, а Таре как раз это и было нужно. Дело было к вечеру, и солнце опустилось ниже к океану. Тара смотрела на него, пока не почувствовала прикосновение пальцев.

— Тара.

Что это было? Просто ее имя сорвалось с губ Форда, но произнес он его так, что она сразу… смягчилась. Она бы не смогла точно сказать, что произошло внутри ее тела, когда он произнес ее имя. Просто она размякла, и это послужило для него сигналом.

Как в старые добрые времена.

Форд стоял рядом, терпеливый и спокойный, с великолепными белыми зубами, блестящими огромными глазами, готовый к излиянию чувств, к принятию которых она вовсе не была готова.

— Ты не угостишь меня маффином? — спросил он.

Часть ее хотела предложить намного больше, но она просто молча протянула ему корзину. Форд внимательно рассматривал маффины, как будто размышлял о своем жизненном пути.

— Они все одинаковые, — наконец сказала Тара.

Он сверкнул белозубой улыбкой, и колени у нее задрожали. Господи Иисусе, эта улыбка должна сопровождаться предупреждением: «Продолжение данной экспозиции может стать причиной усиления желания, похоти и глупости».

— Разве тебе не нужно быть в баре? — спросила она.

— Джекс здесь, он займется этим.

Форд был экспертом по мореходному делу мирового класса. Если он не участвовал в соревнованиях или не давал очередное интервью журналу «Космополитен» для рубрики «Самые бесстрашные мужчины», то жил здесь, в Лаки‑Харборе. Здесь вместе со своим лучшим другом Джексом он владел «Любовным гнездышком», самым известным в городе пабом. Он занимался этим от праздности и чтобы почесать языком, что, по мнению Тары, было его любимым занятием. А за барной стойкой было с кем поболтать по душам. Что уж душой кривить, Форд наслаждался жизнью.

Она тоже наслаждалась жизнью. Точнее, наслаждалась идеей о жизни.

Ну хорошо, если совсем точно, то она лишь работала над тем, как научиться наслаждаться жизнью. Беда в том, что наслаждаться жизнью в окружающей ее реальности ну никак не получалось.

— Возьмешь маффин?

Форд приласкал ее взглядом.

— Из твоих рук я съем все до крошки.

Она искренне улыбнулась его словам.

— Как будто ты довольствуешься крошкой.

— Если помнишь, без проблем. — Он все еще улыбался, но глаза его стали серьезными и в животе у нее заурчало.

Нахлынули воспоминания — незваные гости.

— Форд…

— Эх, — произнес он очень мягко. — Так ты помнишь мое имя. Начало положено.

Тара толкнула его в мускулистую грудь. Впрочем, она все равно не смогла бы сдвинуть его большое сексуальное тело, даже если б очень постаралась.

Нет, она ничего не забыла, ничего.

— Чего ты хочешь?

— Я подумал, что прошло столько времени… — сказал он смеясь. — Мы могли бы остаться друзьями.

— Друзьями, — повторила она.

— Да. Вежливо общаться, изредка встречаться в обществе. Может быть, даже ходить на свидания.

— Ты всегда был хитрым малым.

Он хочет переспать с ней. Или не переспать, как получится. Ее тело недвусмысленно отреагировало на эти мысли.

— Мы не должны… — Она закрыла глаза, чтобы он не заметил, что она лжет. — Между нами уже не будет тех чувств.

— Нет? — Со следующим ударом сердца она почувствовала движение воздуха, как если бы он придвинулся ближе. Она открыла глаза и не смогла унять дрожь, когда он убрал прядь волос ей за ухо.

Он заметил, конечно, он все заметил — он всегда все замечает, — и губы его растянулись в улыбке, но глаза оставались серьезными.

Со стороны могло показаться, что он прошептал ей что‑то на ухо.

Но он ничего не прошептал.

Он сделал кое‑что похуже. Прикоснулся губами к ее шее, потом к щеке, и пока она всеми силами пыталась подавить в себе стон желания, шепнул:

— Как же ты мне нравишься.

Ее тело задрожало мелкой дрожью, вспоминая давно забытые ощущения.

— Подумай об этом, Тара.

А потом он ушел, оставив ее в том состоянии, когда невозможно сделать что‑либо вразумительное и остается лишь все глубже погружаться в мысли.

Мысли о нем.

Глава 2

Удачные решения приходят из горького опыта. К несчастью, горький опыт является результатом неудачных решений.

Тара Дэниелс

Неделей позже температура воздуха подскочила до сорока градусов в тени. Пляж мерцал, океан был спокойным, и Форд вернулся в Лаки‑Харбор, приняв участие в регате вокруг полуострова Байя.

Он больше не принимал участия в кругосветках, но совсем отказаться от регат так и не смог. Ему нравился азарт гонки.

Ему нравилось чувствовать себя живым.

Он бы и рад сказать, что большую часть жизни лез из кожи вон, чтобы быть лучшим из лучших. Но на самом деле ничего он для этого не делал. Искусство плавания давалось ему относительно легко. Как будто он родился с умением управлять парусом и перехитрить ветер. Он жил и дышал гонкой, пока это будоражило его, пот лился рекой, кровь закипала, и частичка его души была в каждом океане на планете.

И эти несколько дней ничем не отличались от прочих. Он снова наслаждался жизнью и получал за это хорошие деньги. Форд пришел в первой десятке, оставшись на олимпе, что оплачивалось просто божественно.

Когда‑то он делал это ради денег. В те времена он был так беден, что ему зачастую не хватало денег на жилье. Теперь же появилось что‑то еще. Что‑то… неуловимое. Победа придавала ему сил и делала счастливым, и да, на короткий миг он чувствовал прилив адреналина, пронизывающий все тело.

Но затем все это, словно отлив, покидало его… ничего не оставляя после себя. Совсем ничего.

Черт побери, как же он устал от всего этого. Прошлой ночью он вернулся очень поздно, пришвартовавшись на пристани яхт‑клуба Лаки‑Харбора. Утро он провел, вычищая свою финскую, простого дизайна одноместную лодку. Затем провел техосмотр своей тридцатидвухфутовой моторной яхты, в которой спал прошлой ночью, вместо того чтобы поехать в свой дом на холме.

Он прошел мимо круизного катера «Кейп Дори», пришвартованного рядом с его яхтой. За что нужно было сказать спасибо Мэдди Мур.

Сумасшествие чистой воды. Мэдди была одной из сестер Тары. Все три сестры содержали причал и гостиницу. А потом милая леди Мэдди попросила Форда посмотреть ее лодку, и он не смог отказать. Даже несмотря на то что она спит с его лучшим другом Джексом.

Проблемы с «Кейп Дори» были легкорешаемы. Требовалось приготовить ее к зиме и снять конденсат с бака с горючим.

Ремонт, за все про все, занял несколько часов при нестерпимой жаре, но Форд не жаловался. Он с головой ушел в работу, а это всегда хорошо.

И наградой ему стали грязные руки, что давало намного больше душевному здоровью, чем гонки. Форд любил копаться в моторах. Это также давалось ему легко и доставляло большое удовольствие.

Покончив с работой, он скинул грязную рубашку и вымылся так, как можно вымыться на пристани для яхт. Потом направился к гостинице за большим стаканом ледяной воды.

Он, конечно, пошел бы прямо домой, но перед домом стояла машина Тары, так что он мог… черт. Она видела его насквозь, а ему нравилось сводить ее с ума. Она игнорировала его, но когда он попытался узнать в чем проблема, то услышал: «В тебе, Форд; моя проблема в тебе». Ему приходилось видеть ее каждый день в Лаки‑Харборе, а это ужасно изматывало.

Прошло уже по меньшей мере три месяца с тех пор, как она приступила к так называемой «реализации», а он был к ней не ближе, чем тогда, полгода назад, когда она только‑только приехала в Лаки‑Харбор. Так что он просто держался от нее подальше. Это казалось наилучшим решением проблемы, а он считал, что чем проще, тем лучше.

Но сегодня ему нужно было передать подарок. Люси приперла его к стенке, когда он остановился возле своего бара прошлым вечером, чтобы отметиться после путешествия, передала ему деревянную коробку, на которой было написано «Афоризмы».

— Не можешь ли ты передать это Таре от меня? — спросила она. — Только не смотри, что там.

Но он, конечно, посмотрел. Там были обычные незаполненные почтовые карточки.

— Это для ее записей?

Люси захлопнула коробку и выхватила ее так резко, что чуть не оторвала ему пальцы.

— Нет.

Форд заметил искорки в ее слезящихся глазах. Не было в городе человека, который так любил бы сплетничать и вмешиваться в чужие дела. Люси и ее подружки недавно завели страничку на фейсбуке для гостей Лаки‑Харбора, возведя искусство сплетен на невиданную высоту.

— Отлично, — ответил он ей и наградил жестким взглядом, который, впрочем, на нее не подействовал. Она была непоколебима и невозмутима. — Что вы задумали?

Она закудахтала и похлопала его по плечу.

— Ерунда. Просто сделай так, чтобы Тара получила посылку.

Именно этим он и занимался.

Доставлял Таре посылку.

Она вряд ли обрадуется, когда увидит его. Ее глаза будут холодными, так же как и голос. Она сделает вид, что они посторонние друг другу.

В какой‑то мере она, конечно, права. Прошла уйма времени с тех пор, как они познакомились, а что было, то было. Он вовсе не из тех парней, кто часто оглядывается на прошлое. Наоборот, он любил обеими ногами прочно стоять в настоящем. Он ни о чем не жалел и не испытывал подобных никчемных эмоций. Если ошибался, то исправлял ошибки и двигался дальше. Если чего‑то хотел, то брал это, а если не получалось, то просто жил без этого.

Какое‑то время.

Конечно, с Тарой он много напортачил, и не был уверен, что это чему‑то его научило, кроме как справляться с болью.

Черт, этому он действительно хорошо научился.

Последнее время, всякий раз, когда он встречал Тару, ее вид, казалось, говорил: «Смотри, но не трогай». Дорогая одежда, которую она носила, подчеркивала все изгибы ее обворожительной фигуры.

Лучше бы она была обнажена и лежала под ним.

Форд вытер пот, проступивший на лбу, и зашел в гостиницу. Двухэтажное здание в викторианском стиле сияло свежим ремонтом после ужасного пожара, который случился шесть месяцев назад. До открытия предстояло сделать еще очень много: покраска, озеленение, интерьер, кухня. И все же это место уже излучало энергию. Не хватало лишь, чтобы его наполнили люди, тогда у Тары, Мэдди и Хлои точно все будет в порядке.

Они были настоящей семьей.

Тут же Форд подумал, что семейные ценности будут для сестер внове. Совершенно внове. Хорошо еще, если все обойдется без кровопролития. Возможно, они внесут это условие в свой бизнес‑план и каждая из них подпишется под словами: «Убийства не разрешаются». Особенно это касается Тары.

Кровожадная девчонка, — ласково подумал он, проходя по извивающемуся коридору. Вдоль стен была высажена рассада. Кто‑то явно увлекался искусством разведения цветов. Он мог поклясться, что не Хлоя. Младшая сестра терпением явно не отличалась.

Это и не Мэдди. Та не вылезает из постели Джекса, этого удачливого подонка.

Форд постарался представить себе ее прелестные ручки, перепачканные землей… но тут его голова заполнилась грязными мыслями и он встряхнулся.

Качая головой, он вошел внутрь. До разрушительного пожара дом был оформлен в стиле Дикого Запада, но положение вещей поменялось, когда дела в свои руки взяла Тара. Исчезли цыплята, петухи и прочие сельские мотивы, на их место пришли спокойные росписи в мягких тонах, где преобладали голубой и зеленый цвета.

И никаких коров.

Из гостиной донесся женский смех. Форд прошел коридор, открыл дверь и вдруг попал на праздник.

За столом сидели четыре женщины — абсолютно разные. Во главе стола сидела Тара. Глаза, обрамленные длинными ресницами, имели прекрасный цвет хорошо выдержанного виски. Ее губы, мягкие и теплые — когда она сама бывала белой и пушистой, — сегодня блестели и одаривали всех профессиональной улыбкой. За несколько месяцев, что она находилась здесь, ее темные волосы отросли и свободно спадали по плечам, обрамляя лицо так, как он обычно представлял в своих мечтах. Как всегда, она была дорого и со вкусом одета. Сегодня на ней было элегантное платье, выгодно подчеркивающее ее длинное гибкое тело.

Форд уже представил себе, как расстегивает пуговицы, одну за другой.

Зубами.

Она держала поднос, а на этом подносе — словно его сердце — стояли огромный кувшин с холодным чаем, ведерко со льдом и тарелочка с нарезанным лимоном. Похоже, все же, Форд утолит жажду. Должно быть, он издал какой‑то звук, потому что все взгляды обратились на него. Включая Тару. Ее взгляд скользнул по его телу, потом она посмотрела ему в глаза. Ее глаза распахнулись от удивления.

Послышались возгласы: «Ну и ну…» и «Бог мой», — что заставило его осмотреть себя.

Да нет, он вовсе не вышел к ним обнаженным. На нем были любимые баскетбольные шорты и кроссовки на босу ногу.

Ну да, футболки на нем не было. Он не надел свежую, после того как скинул грязную.

— Всем привет! — сказал Форд.

— Что ты делаешь? — спросила Тара, ее голос был мягким, с южным акцентом, и похоже было, что она вовсе не рада его видеть.

Забавно, но она посмотрела на него так, будто он был аппетитной отбивной, а она неделю не ела.

Он не мог не воспользоваться этим и подошел ближе к столу, отчего ее дыхание участилось.

— У меня для тебя подарок от Люси.

При виде маленькой деревянной коробочки Тара помедлила немного, потом обошла стол и взяла ее.

— Она очень похожа на ту, что мы потеряли, — прошептала она, открывая ее. Когда она заглянула внутрь, на лице промелькнуло разочарование, так быстро, что Форд едва заметил его.

— Что? — спросил он и, игнорируя всех, кто сидел за столом, сделал шаг к ней. — Что‑то не так?

— Ничего. — Тара прижала коробочку к груди и покачала головой. — Мы кое‑что потеряли в огне… Это фибизмы.

— Фибизмы?

— Ну да. Мою маму звали Фиби. Она написала эти… афоризмы, и думаю, их можно назвать именно так, для меня и моих сестер на будущее. Например: «Стаканчик вина может решить вашу проблему, даже если вы не знаете толком, что это за проблема».

Все четыре женщины, сидевшие за столом, знавшие и любившие эти советы, мягко и нежно засмеялись.

Форд тоже хорошо относился к Фиби. Она была приятельницей Люси и завсегдатаем бара Форда. Он улыбнулся воспоминаниям и поймал на себе взгляд Тары, которая тут же сделала вид, что ничего не произошло.

Забавная реакция для человека, на протяжении нескольких месяцев старательно не замечавшего тебя.

— Дай‑ка ему стул, дорогая, — сказала одна из присутствовавших женщин, Рани, работавшая в городской библиотеке.

Тара повернулась к Форду. В глазах ее сквозила паника, она явно не была рада его присутствию.

Еще одна забавная реакция.

— Форд не может остаться, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Он… занят. Очень занят. Уверена, у него совершенно нет времени сидеть с нами.

— Я не настолько занят, — возразил Форд и обвел взглядом сидевших за столом. Перед каждой женщиной стояло несколько тарелок с изумительными на вид десертами, которые Тара, должно быть, приготовила у себя дома, поскольку кухня гостиницы еще не функционировала.

Ему захотелось попробовать их.

На столе также стояло вино, которое к его приходу практически кончилось. Все присутствующие, кроме, разумеется, самой Тары, были явно не против, чтобы он к ним присоединился.

— Кроме того, — добавил Форд, — я всегда рад вечеринке.

— Это наше «садовое сообщество». — Тара все еще преграждала ему путь к столу. — Дамы любезно согласились испробовать образцы закусок, которые смогут заказывать постояльцы гостиницы.

В животе у него заурчало, ведь он еще не обедал.

— Я отличный дегустатор, — сказал он с очаровательной улыбкой.

— Но ты ведь так занят, — заметила Тара, тоже очаровательно улыбнувшись, хотя глаза ее говорили «даже не вздумай».

— О, ну что ты, для тебя я всегда свободен. — Форд сам не знал, почему решил подразнить ее. Может быть, все дело в том, что она слишком долго делала вид, что не замечает его. Кроме того, это было просто забавно. Плюс он знал, что воспитанная в традициях Южных штатов она не сможет сказать то, что на самом деле хочет, в присутствии гостей.

Во взгляде Тары ясно читалось желание придушить. Улыбка Форда стала еще шире. Он ничего не мог с собой поделать. Впервые за долгое время он чувствовал себя живым. По‑настоящему живым.

Приняв поражение со свойственным ей благородством, Тара, все так же улыбаясь, подошла к буфету с кухонной утварью. Она взяла чистую тарелку, положила туда разных вкусностей и завернула в фольгу. Форду приготовили еду навынос.

— Дорогая, по‑моему, он хочет пить, — сказала Рани.

Форд обожал Рани.

— Да, милая, — подхватила другая женщина, — налей бедному работяге стакан чая. Не стоит позволять мужчине такого ранга пить из садового шланга.

— Спасибо, Этель, — пробормотал Форд, и поскольку не сводил взгляда с лица Тары, заметил, как во взгляде ее промелькнуло удивление. Да, Этель он тоже знал. Она была директором рекреационного центра и уже работала там, когда двадцать лет назад он засадил бейсбольный мяч в ее окно, едва не напугав до смерти. Хорошие были деньки.

— Прошу, останься, — сказала Этель Форду и похлопала по пустому стулу рядом с собой.

— Но он одет неподобающе, — возразила Тара, в очередной раз бросив взгляд на грудь Форда. Ее соски напряглись. — Существуют же правила приличия…

— Мы никому не скажем. — На этот раз голос подала Сэнди, секретарь городского совета Лаки‑Харбора. — Кроме того, можно считать, что мы на улице, так что он одет превосходно.

Сэнди ходила в одну школу с Фордом. Она была президентом класса, капитаном команды поддержки и душой компании. Форд улыбнулся ей.

Женщина улыбнулась в ответ и подмигнула.

— Муж моей сестры присматривает себе лодку, — обратилась она к нему. — С крытым верхом. Я пообещала, что попрошу твоей помощи.

— Сейчас подходящее время, — ответил Форд. — Продажи падают, так что вы наверняка получите хорошую цену. Если хочешь, чтобы я помог, дай ему мой номер.

— Какой мужчина. Он и с инструментом дружит, и в торговле разбирается, — сказала Рани и мечтательно вздохнула.

— Да уж, — проворчала Тара и бросила недовольный взгляд на Форда.

Она не хотела его обидеть, разумеется, и снова улыбнулась. Ее голос оставался мягким и нежным, но истинные чувства отражались на лице, и для каждого, кто понимал, душа ее была как открытая книга.

А Форд, хотел он того или нет, ее понимал. Он знал, что она хочет выставить его за дверь.

— Можно тебя на минутку? — спросила Тара милым голосом.

— Конечно, — ответил он так же любезно и прислонился к колонне.

— Наедине.

После чего, не дожидаясь ответа, она бросила в пакет тарелку, которую для него приготовила, налила стакан чаю и прошла мимо него в гостиницу, недовольно покачивая бедрами.

Она и не сомневалась, что он пойдет за ней.

Он смотрел ей вслед, наслаждаясь зрелищем, но не шевельнулся. Он не любил, когда им пытались командовать, даже такая умопомрачительная женщина. Пусть и дотошная, и стремящаяся все контролировать.

Разве что в постели. Там — пожалуйста, сколько угодно, особенно если и ему дают покомандовать какое‑то время.

Но было в Таре что‑то такое, что сводило его с ума. Может, внешность крутой девчонки, за которой скрывалось истерзанное сердце. Однажды она открыла ему это сердце, и, если честно, он не хотел лицезреть его снова. Чего нельзя сказать о других частях ее тела.

И опять он ничего не мог с собой поделать. У нее было шикарное тело. А еще он хотел холодного чаю. Очень хотел. Почти так же, как ее…

Так что он вошел в гостиницу следом за ней.

Глава 3

Перемены — хорошо, но деньги лучше.

Тара Дэниелс

Тара ждала его в свежеокрашенном вестибюле гостиницы. Она была относительно спокойна, пока не вошел полуголый Форд.

Он никуда не торопился.

Ну разумеется. Форд никуда не торопился. Он никогда не опережал события. Этот здоровенный сексуальный чурбан делал только то, что хотел и когда хотел.

Она знала, что ей чертовски повезло, что он вообще решил подчиниться. Он ведь был непредсказуем.

Спонтанность была его вторым именем.

Только не путайте с бесконтрольностью. Потому что Форд, несмотря на свое чувство юмора и некоторую заносчивость, всегда контролировал себя. Таких людей Тара еще не встречала. И пожалуй, это было то немногое, что их объединяло. Она старалась изо всех сил смотреть лишь в его глаза и ничего не могла с собой поделать. Конечно, она и раньше видела его без рубашки, но с тех пор прошло довольно много времени.

Наблюдая за ней, он протянул руку и пригладил складку на ее воротничке.

— Почему ты всегда одета так, словно идешь на переговоры?

— Потому что у меня переговоры. В своем роде. — Она задумалась и признала очевидное: — На самом деле я ношу юбку просто потому, что у меня нет приличных джинсов.

Форд усмехнулся и придвинулся ближе, настолько близко, что она почувствовала исходящий от него запах океана. Он был выдублен ветрами и солнцем, и от него веяло такой мужественностью, что Тара с трудом сдержалась, чтобы не преодолеть последний дюйм, разделявший их, и не облизать его словно леденец.

В глазах Форда вспыхнул коварный огонек, будто он прочитал ее тайные мысли, но ничего не сказал, а, лишь слегка наклонившись, заглянул ей за спину.

Не иначе Форд Уокер — инспектор задниц.

— Отсюда выглядит неплохо, — заверил он низким хриплым голосом, который пробудил все ее эрогенные зоны разом. — Очень даже неплохо. — Он задумался. — Может, для верности протестируем на упругость? — Прежде чем Тара успела вымолвить хоть слово, он опустил руку ей за спину, что не оставляло никаких сомнений в его намерениях.

Она оттолкнула непрошенную гостью и решительно сказала:

— Твоего слова достаточно.

— Все еще страдаешь запорами? — спросил он с каменным лицом.

Тара поперхнулась.

— Что?

Форд пожал широкими плечами, пытаясь скрыть улыбку.

— Тут на днях по городу прошел слушок, что у тебя проблемы с этим делом.

— По городу прошел слушок, — повторила она кислым голосом, прикрыв глаза, сосчитала до десяти в надежде восстановить душевное равновесие.

Но ей это не удалось.

— Я думаю, что сначала Люси сообщила это в твит‑тере, а оттуда все перекочевало в фейсбук, — продолжал он, все происходящее его явно забавляло. — Она не упустила случая написать пару рецептов решения этой проблемы. Нужно взять несколько слив, вынуть из них косточки. Затем берем блендер и…

— У меня нет… — Тут Тара запнулась, затем бросила взгляд на закрытую дверь на террасу и, понизив голос, продолжила: — У меня нет никакого запора.

— Точно?

— Абсолютно.

Он ухмыльнулся, и она почувствовала, как одновременно плавится ее мозг и пар идет из ушей.

Как это возможно? Как у него получается одновременно и доводить ее до белого каления и будить непреодолимое желание? Она правда не понимала.

— Вот, — сказала она и протянула ему стакан холодного чаю и пакет с десертами. — И еще относительно того, чтобы быть друзьями, о чем ты заикнулся на фестивале пару дней назад. Я подумала об этом. Я подумала о нас. — На самом деле все ее мысли были заняты только этим, но однажды у них уже ничего не вышло. Вернее однажды между ними все обратилось в прах. Она покачала головой. — Я не смогу, Форд. Только не снова. — В прошлый раз то, что между ними случилось, едва не доконало ее. Никто, кроме него, не обладал такой властью над ней, и она ни за что не хотела возвращаться к кошмару прошлого.

— Но я ведь не об этом тебя просил, — возразил он.

Она посмотрела ему в глаза, которые не скрывали его мысли, и покраснела, потому что он был прав. Он не ждал от нее пылкой страсти, нет, он предлагал просто секс, а это совсем не одно и то же.

— Эта идея ничуть не лучше. Ты это знаешь, и я это знаю. А сейчас уходи.

— Что‑то частенько ты произносишь это слово, — сказал он. — «Уходи».

Это был откровенный упрек, и неприятные воспоминания о недавнем прошлом нахлынули на нее. Но тем более неприятно было услышать этот упрек сейчас. Оставив его, она сделала ему большое одолжение. Тара ни секунды не сомневалась, что он не захочет ее видеть, ведь она перевернула его жизнь вверх дном, к тому же он даже не попытался ее остановить. Когда она заговорила, голос ее стал жестче.

— Мы не станем делать это сейчас, Форд.

— Ладно, тогда потом.

— Никогда.

— Никогда? Это слишком долго, — заметил он ровным голосом, а поскольку ей самой спокойствия так недоставало, она разозлилась еще сильнее. Разозлилась на него за то, что он был совершенно невозмутим во время разговора, который разволновал ее так, что дрожали руки и хотелось плеснуть чай в его красивое лицо. Ее останавливали две вещи. Во‑первых, он и без того был полуголый, а так окажется полуголым и мокрым. Смотреть, как холодный чай каплями стекает по его бронзовой груди с золотистой порослью и течет дальше, по кубикам пресса и ниже, к баскетбольным шортам, которые, намокнув, прилипнут к его достоинству, было выше ее сил.

А достоинство там весьма внушительное. Так вот, мысль эта была ей невыносима.

И вторая проблема, настоящая проблема, заключалась в том, что она откроет перед Фордом свои карты, а этого Тара допустить не могла. Он мог выглядеть со стороны прыщавым юнцом, который не думает о будущем, но она‑то знала, что это не так. Ленивая улыбка скрывала острый ум. Она протянула ему пакет со сладостями и стакан чая.

Форд принял и то и другое. Их пальцы на короткий миг соприкоснулись.

— Спасибо, — сказал он. — Уверен, все изумительно вкусно.

— Ты что, пытаешься меня умаслить?

— Пытаюсь. — Он улыбнулся. — Работает?

— Нет. — Да, черт возьми!

Сквозь прозрачную стеклянную дверь Тара слышала, как болтают о пустяках дамы, так что она по‑прежнему старалась говорить как можно тише.

— Пей давай: ты выглядишь так, будто вот‑вот умрешь от жажды.

— Надо же, и тебе не все равно.

Да. Но дело не в том, все равно ей или нет. Все дело было в нем. Как всегда, в нем. А ведь ей уже давно не семнадцать лет, когда самым важным для нее было хорошее времяпрепровождение. Сейчас ей требуется гораздо больше. И уж точно больше того, что Форд мог ей дать. Она хорошо знала его, или по крайней мере была уверена, что хорошо знает. Она читала все статьи о нем за эти годы и вообще следила за его карьерой. Да и последние полгода, живя в Лаки‑Харборе, она внимательно следила за его жизнью.

Он возмужал, в этом не было сомнения. Когда‑то, еще подростком, он, казалось, искал неприятностей, но теперь повзрослел. Он был хорошим человеком, занимался любимым делом, которое приносило ему неплохой доход. Но все еще жил по принципу «как карта ляжет», не заводя длительных отношений и не позволяя себе серьезных привязанностей.

А тут она. Однажды у них уже был шанс, и они его упустили. Теперь все, конец истории.

— Не хочу снова заводить страницу в фейсбуке, — сказала она. — Мне популярность ни к чему.

— Тебе не все равно.

Отпираться было бессмысленно, ведь он всегда читал ее как открытую книгу. Когда‑то Форд был для нее всем, именно он внушил ей, что в мире нет женщины краше и желанней, чем по крайней мере она, тогда еще семнадцатилетняя девушка, верила ему безоговорочно.

— Да, — согласилась Тара. — Мне не все равно.

Он долго смотрел на нее удивленно, после чего отвел взгляд и выпил предложенный чай двумя большими глотками. Удовлетворенно вздохнув, он улыбнулся ей с высоты своего роста и вернул пустой стакан.

Это была еще одна особенность, которая привлекла к нему внимание. Она была отнюдь не маленькой. При росте метр семьдесят, сегодня она еще и туфли надела на восьмисантиметровых каблуках. И все равно чувствовала себя маленькой рядом с Фордом.

Маленькой и… женственной.

— Что ж. — Тара поставила стакан на стол, развернула Форда лицом к двери, игнорируя ощущение от прикосновения к его упругим бицепсам. — Рада была пообщаться, а теперь пока.

— Что ты так торопишься? Боишься, что не сможешь и дальше держать оборону?

Поскольку это было почти правдой, она поджала губы и толкнула его в спину.

— Тише ты; если дамы услышат твои слова, то я обвиню во всем тебя.

— Я тут ни при чем. Это ведь ты не можешь держать руки при себе.

Она посмотрела вниз и осознала, что действительно все еще прикасается к нему.

Черт! Она убрала руки и осмотрелась по сторонам, очевидно, в поисках утраченного здравомыслия, но обнаружить его было непросто.

— Я не говорила, что ты виноват, я сказала, что обвиню тебя.

В ответ он рассмеялся.

— И с каких это пор тебя беспокоит мнение окружающих?

— С тех пор как мне потребовалось произвести хорошее впечатление на этих женщин. Они все дамы со связями, и я надеюсь, что они порекомендуют своим близким и друзьям нашу гостиницу. Поэтому, Форд, прошу тебя, уходи. Будешь очаровывать меня в другой раз, обещаю.

Из‑за прикрытой двери все еще доносились женские голоса.

— Боже правый, — воскликнул кто‑то — возможно, Этель. — У меня до сих пор щеки горят. Если этот парень будет работать здесь, то я сама заберусь на крышу гостиницы и стану зазывать народ.

Форд взглянул на Тару и многозначительно изогнул бровь.

— Я тебя умоляю! — Она бросила попытки вытолкать его, — все из‑за твоего тела.

— Очарования у меня тоже предостаточно, — промурлыкал он. — Позволь присоединиться к вам, Тара. Поверь, это не повредит.

Это была еще одна особенность Форда. Он никогда не давал пустых обещаний. Его слово было надежно, как банковский сейф.

Она могла доверять ему, но не могла доверять себе. Ни на йоту.

Привалившись спиной к стене, она закрыла глаза в надежде на то, что если не будет смотреть на него, то сможет собраться с мыслями.

Но словно нарочно он оперся рукой о стену рядом с ее головой и придвинулся ближе.

— Прекрати, — сказала она слабым голосом. — Ты такой… — Соблазнительный. — Милый.

Он придвинулся еще ближе, и теперь их тела слегка касались друг друга.

— Раньше тебе нравилось, когда я был таким милым.

О да, о да, ей это нравилось. Она обожала, когда их тела сплетались. Она обожала двигаться с ним в унисон.

— Это было чертовски давно, — сказала Тара, напоминая себе самой о том, как все закончилось.

А закончилось это плохо.

Не сводя с нее глаз, Форд сделал шаг назад, но по‑прежнему был слишком близко, чтобы она могла расслабиться.

Она взяла стакан со стола и вернулась на террасу, чтобы наполнить его снова. Она улыбнулась гостям и сказала:

— Я вернусь через минуту.

— Не спеши, дорогуша, — ответил кто‑то. — Я бы точно спешить не стала.

Изо всех сил стараясь удержаться от гримасы, Тара снова вошла в прохладный холл гостиницы.

Форд стоял около парадной двери, но обернулся, когда она произнесла его имя. Передавая чай, она заметила, что он слегка удивлен. Он взял стакан, не сводя с нее взгляда.

— Что такое? — спросил он.

— Мне казалось, ты все еще хочешь пить.

Его губы изогнулись.

— Спасибо, но я имел в виду не это.

Тара сделала глубокий вдох, напрасно пытаясь собраться с мыслями.

— Из‑за тебя я забыла о манерах. Терпеть этого не могу.

— Нет, без хороших манер ты — это не ты. — Он провел кончиками пальцев по ее подбородку. В глазах его застыла грусть. — Ты хоть иногда вспоминала, Тара? О нас?

Она и рада была бы забыть, но куда там. Слишком много эмоций было потрачено. И хотя она сумела отгородиться от мира, но стоило вернуться в Лаки‑Хар‑бор, как стена эта дала трещину при первом взгляде на Форда.

Впервые оказавшись здесь в семнадцать лет, она злилась на весь мир за то, что отец и его родители оставили ее с матерью на все лето, так что она возненавидела все, связанное с Лаки‑Харбором.

До второго вечера пребывания в городе.

Она тогда крепко повздорила с матерью. Тара не очень хорошо знала Фиби, так что они просто не поняли друг друга. После размолвки Тара ушла гулять к океану, где столкнулась с таким же сбежавшим из дома семнадцатилетним подростком. С высоким, уверенным в себе, обходительным и дьявольски привлекательным Фордом Уокером.

Он лежал на одной из своих лодок, подложив руки под голову и глядя на звезды с таким видом, будто ему было плевать на весь мир. Хватило одной ленивой улыбки и стакана воды, который он предложил девушке, чтобы та влюбилась в него, влюбилась крепко.

Форд не был похож на парней, которых она встречала у себя дома. Он был не фермер или ковбой, равно как и не интеллектуал ботаник, которых она видела в школе. Форд был плохой парень и в то же время чертовски хороший человек, а еще очень симпатичный. Он быстро завоевал ее сердце, и она смеялась над каждой его шуткой, даже если шутка вовсе не была смешной. Его глаза горели дьявольским огоньком, предвещавшим неприятности, и в то же время он был удивительно обходительным. Они вышли под парусом в океан, залитый светом звезд, и купались в лунной дорожке.

Отныне каждую ночь она проводила в его лодке.

И, как бы невероятно это ни звучало, они все еще оставались просто друзьями. Она приходила к нему со злостью, смятением, беспокойством.

Она чувствовала себя такой… одинокой.

Форд знал, что это такое. Родители разошлись, когда он был ребенком. Мать выходила замуж еще несколько раз, так что он чувствовал, насколько эфемерны семейные узы.

Но он был оптимистом, руководствовался правилом «Создавай семью там, где можешь». И, честно говоря, именно это Таре в нем и нравилось. Ей вообще многое в нем нравилось, даже то, что он был тот еще смутьян и мог сделать так, чтобы она сама вышла из собственной «зоны комфорта».

Именно после этого они и стали больше, чем просто друзья.

Они уплыли далеко в море, сбросили якорь… и свои одежды. Так они занялись любовью — для нее это было впервые.

Но не для него.

Форд открыл для нее, какие удивительные ощущения может подарить близость, и в тот удивительный июль Тара безнадежно и бесповоротно отдалась в его власть.

Он и сам чувствовал по отношению к ней то же самое. Они не давали никаких клятв любви, но ощущали ее дыхание. Они были любовниками и дарили друг другу удовольствие — и телесное и духовное.

Такое взрослое слово «любовники». А если учесть, что Тара вскоре забеременела, отказалась от ребенка и сбежала обратно в Техас, то выходит, она оказалась совершенно не готова к взрослой жизни.

Было не важно, что подумал Форд.

Тара не побывала в Лаки‑Харборе ни сразу после рождения ребенка, ни в последующие годы. Она поступила в колледж. Путешествовала. Увлекалась. Даже влюблялась. Логан Перриш был очарователен, весел и у него была медаль Национальной ассоциации гонок на серийных автомобилях. Тара вышла за него и изо всех сил старалась вписаться в жизнь Логана, которая состояла из экстремальных путешествий, рекламных плакатов и каши на завтрак.

Она была женой известного человека и делала все, чтобы муж любил ее так же, как любил свой мир гонок.

Даже когда все пошло прахом, она выполняла свои обязательства, хотя и понимала, что их жизнь — сплошная фальшь.

«Всегда притворяйся». Эти слова стали ее девизом.

Но где‑то на этой дороге она потеряла себя. Казалось, что она постоянно теряла себя в той или иной степени. И что самое ужасное, Логан вовсе не был плохим, просто он оказался не тем парнем.

Так что Тара снова сбежала в Техас, где зализывала в одиночестве раны и старалась не забывать — она женщина, которая прошла через тернии и все‑таки выжила.

Женщина, которая вновь потеряла себя.

Стальная магнолия внутри ее прогнулась под натиском судьбы, когда Логан прислал документы о разводе. Из‑за его известности у них, конечно, имелся брачный контракт. Детей у них не было, так что она стала совершенно чистой и свободной как ветер. Логан настаивал на справедливом решении суда, так что полученными деньгами, всеми, до последней бумажки — она воспользовалась, когда ей и сестрам понадобились средства для гостиницы.

Так что теперь Тара была бескомпромиссной и неприступной женщиной. Это было необходимо, чтобы сохранить ее сердце в безопасности.

И избавиться от боли.

К несчастью, она нарушила собственное правило, связавшись с Фордом, и ее собственные разум и тело объявили ей войну.

Они хотели его. Они держали его на расстоянии вытянутой руки.

Ход военных действий усложнялся тем фактом, что теперь она жила по соседству. А Форд, как назло, умел сокращать дистанцию.

Он и не скрывал, что тоже хочет ее. По крайней мере ее тело.

Сейчас он смотрел на нее, и когда она ничего не ответила, медленно покачал головой, и горько‑сладкая улыбка скривила его губы.

— Еще раз спасибо за чай, — сказал он, и тут же за ним захлопнулась дверь, так что Тара едва перевела дыхание, стараясь удержать равновесие. Как обычно, ей это удалось, и она сразу же вернулась к общему столу.

— Вот ты где, — сказала одна из ее гостий с хитрой улыбкой. — Все в порядке?

Тара улыбнулась.

— Абсолютно, — ответила она, следуя своему собственному совету «Всегда притворяйся».

Глава 4

Умные мысли приходят тогда, когда думать уже не остается сил.

Тара Дэниелс

Двумя днями позже Тара проснулась от того, что кто‑то плюхнулся на кровать.

— Сегодня среда, — объявила Мэдди подпрыгнув, — видимо, для того, чтобы Тара уже наверняка встала.

— Еще немного, и моя кровать сломается, — заметила Тара, поправила подушку и добавила: — Уходи.

Мэдди дернула подушку.

— Сегодня среда.

— Если уж на то пошло, лучше бы сварила кофе.

Мэдди потянулась к тумбочке и подала ей чашку.

Тара села и сделала глоток, подавив вздох, бесполезный в данной ситуации. Мэдди объявила среду днем «поднятия командного духа». И вот отныне каждую среду они проводили втроем от начала и до конца дня, и продлится это, пока не появятся результаты.

И ни для кого не было сюрпризом, что у них ничегошеньки не получалось. Они выросли порознь благодаря тому, что Фиби очень любила мужчин.

Разных.

Отец Тары был ученым, который неизвестно по какой причине оказался на орбите Фиби. После их развода Тара осталась с отцом. Именно из‑за родителей ее отца она так много путешествовала. Лишь по случайности она проводила летние каникулы с Фиби до того, как ее мать унаследовала гостиницу в Лаки‑Харборе, так что визиты состояли по большей части из кемпингов и походов по окрестностям.

Отец Мэдди был художником‑декоратором в Голливуде. Он тоже взял дочь к себе, когда отношениям с Фиби пришел капут. Девочка не приезжала к матери на летние каникулы, так что Мэдди и Тара на момент смерти Фиби были друг для друга просто незнакомками.

Хлоя вообще не имела ни малейшего представления, кто ее отец и, казалось, ей не было до этого никакого дела. Она единственная из дочерей воспитывалась Фиби. Она много путешествовала, как о том мечтала Фиби, и с тех пор страсть к перемещениям в пространстве у нее только усиливалась. Так что Хлоя не очень волновалась о соглашении, к которому пришли две сестры. Она вообще мало о чем волновалась. Она жила как Бог на душу положит.

Но Тара была не такой. Она жила по четкому плану.

Когда Фиби умерла и оставила дочерям гостиницу своих родителей, ни одна из них не желала заниматься этим делом. И вот шесть месяцев спустя они здесь: Стальная Магнолия, Мышка и Дикарка.

А среда объявлена днем единения.

Шел третий месяц их совместного пребывания в Лаки‑Харборе, каждый день из которых был наполнен ссорами, надутыми губками и использованием всевозможных методов ведения военных действий. Как догадывалась Тара, сегодняшний день мало будет отличаться от всех остальных, но ради Мэдди она мужественно встала и оделась.

Остановка первая. Завтрак. Тара привела сестер в закусочную, где сама работала. Босс Тары, женщина по имени Джан в возрасте чуть более пятидесяти, была злой как гадюка за исключением тех моментов, когда брала деньги у посетителей. Тару она признавала только в одном виде — в фартуке и у плиты. А поскольку Тара в настоящий момент была не в фартуке и не у плиты, Джан не стала с ней любезничать.

Они сели за стол, Хлоя заказала дежурное блюдо, залезла в гадание на айфоне и спросила, предстоит ли ей свидание в ближайшем будущем. Мэдди заказала яичницу с беконом, с картофелем по‑домашнему и стала болтать с Джексом по сотовому телефону. Вскоре он сказал ей что‑то такое, отчего она покраснела. Тара заказала овсянку с пшеничным тостом и стала сводить дебит с кредитом в записной книжке. Это наглядно показывало разницу между сестрами.

Позже они вышли на пирс под палящее солнце и решили взять себе по мороженому. По дороге им захотелось прокатиться на чертовом колесе, которое в детстве так пугало Мэдди. Сестры мало знали друг о друге, но кое‑что их объединяло — например мороженое и любовь к чертову колесу.

Ланс сделал им по мороженому. Несмотря на свои немного за двадцать, он был такого миниатюрного сложения, что походил на подростка, из‑за фиброзно‑кис‑тозной дегенерации, которая медленно разрушала его тело, а голос его как будто доносился из‑под земли. Они с Хлоей были хорошими друзьями и часто делили на двоих приключения и неприятности. Ланс не хотел брать с них денег, но Хлоя не согласилась.

— Мы заплатим, — сказала она твердо и в ожидании повернулась к Таре.

Мэдди фыркнула.

Тара закатила глаза и вытащила бумажник.

— Я отдам тебе, — сказала Хлоя.

— Ты всегда так говоришь, — ответила Тара.

— Правда? Сколько я тебе должна?

— Миллион долларов.

Хлоя ухмыльнулась.

— Я все отдам.

Тара посмотрела на Мэдди.

— Ты избаловала ее, — пожала плечами она.

— Т‑с‑с, не говори так, — сказала Хлоя. — Она же здесь.

Тара знала, что всегда всех держит на расстоянии и порой даже бывает холодна. Это удивляло ее, потому что сама не чувствуя дистанции, она иногда обращалась подобным образом с некоторыми людьми.

Было бы здорово не беспокоиться о деньгах, будущем и сестрах. А Мэдди и Хлоя постоянно волновали Тару больше всего на свете, чем о чем‑либо еще, наверное, так же, как Мэдди — жестокий бывший, а Хлою — ее неспособностью полюбить.

Именно поэтому Тара осталась в Лаки‑Харборе дольше, чем планировала. По крайней мере так она себе говорила.

— Что у нас дальше? — спросила Хлоя, когда они возвращались в гостиницу. — Я все время ношу купальник в надежде позагорать.

— Мы собираемся поплавать под парусами, — сказала президент Дня единения команды.

— Мы уже плавали на прошлой неделе и чуть не поубивали друг друга, — заметила Хлоя.

— На прошлой неделе мы плавали на каноэ, — поправила Мэдди. — И Тара чуть не убила тебя, потому что ты перевернула ее каноэ и безвозвратно испортила прическу. Не распускай руки, и выживешь в сегодняшнем приключении.

— Хм‑м, — протянула Хлоя, внимательно изучая Тару, когда они поднялись на борт прогулочной яхты «Кейп Дори», которая досталась им по наследству вместе с байдарками, несколькими каноэ, рыболовным катером и полуразрушенным плавучим домом. Большинство из всего этого добра было приравнено к рентному доходу, так что им приходилось выжимать каждый пенни из доставшейся им собственности. Сбережения Мэдди уже кончились, сбережения Тары тоже подходили к концу. Это была маленькая цена, напомнила она себе, которую ей пришлось заплатить за то, чтобы начать новую жизнь. Жизнь, которую она могла прожить так, как захочет она сама, а не кто‑то еще.

— Тара, — сказала Мэдди, — ты на кубрике.

— Есть! — Хлоя скинула свое откровенное платье, под которым оказалось еще более откровенное красное бикини. — Время загорать, леди.

Тара вывела их из пристани и стала ждать дальнейших инструкций от Мэдди.

— Пусти парусник по ветру, — командовала Мэдди. Она была единственной, кто знал, что делать, потому что взяла несколько уроков у Форда.

Тара тоже взяла несколько уроков у Форда. Но это было семнадцать лет назад и уроки эти не имели ничего общего с плаванием под парусами.

— Что? — спросила Мэдди, дав Таре понять, что та улыбается собственным воспоминаниям.

— Ничего.

— Ты так улыбаешься, что это вряд ли из‑за «ничего», — заметила Хлоя.

Тара решила не обращать внимания на ее слова.

— Держись ветра, — последовал новый приказ.

Тара оглянулась по сторонам, чтобы понять, откуда дует ветер.

— Быстро, — торопила Мэдди, — или ты нас потопишь.

Тара не знала точно, что имела в виду сестра, но звучало это совсем не оптимистично. Парусник тяжело накренился направо, потом налево на четырехфутовых волнах. Ветер трепал ее волосы в разные стороны, так что она понятия не имела, откуда он дует.

— Западнее! — командовала Мэдди. — На запад!

— Хорошо, хорошо, — ответила Тара, смеясь над резкостью, которая появилась в ранее тихом голосочке. — Западнее так западнее.

— Левее!

Тара крутанула штурвал.

— Дергай за фал! — выкрикнула Мэдди.

Тара взглянула на нее.

— А можно по‑английски?

— Поднимай парус!

— Ты должна добавить «салага» в конце, — сказала Хлоя Мэдди, поливая себя молочком для загара.

Мэдди стояла на палубе, широко расставив ноги, ветер трепал ее одежду, она была похожа на пирата нашего времени.

— Тяни! — командовала она Таре. — Обмотай вокруг лебедки.

Тара посмотрела на Хлою.

Хлоя подставила лицо солнцу, улыбаясь словно маленькая ведьма.

— Может, сейчас очередь Хлои? — с надеждой в голосе спросила Тара.

— Нет еще, — ответила Хлоя. — Моя астма пошаливает. — Она немного покашляла, потом похрипела для вида. — Видишь?

Мэдди рассмеялась.

— Добавь мокроты для достоверности.

Хлоя опять похрипела, потом и в самом деле раскашлялась.

Тара вздохнула и принялась поднимать паруса. Она хотела бы быть пираткой, отдавать приказы.

— Еще, — командовала Мэдди. — Натяни сильнее.

— Звучит пошло, — заметила Хлоя.

— Распусти кливер! — сказала Мэдди, не обращая внимания на Хлою. — Быстрее.

Она была настоящим маленьким деспотом в своих брюках‑капри и майке на лямках, которые ей очень шли, даже когда она грызла картофельные чипсы.

Подождите‑ка минутку. Тара прищурилась и посмотрела на чипсы. Почему такая несправедливость?

— Послушай, если ты и правда такой хороший капитан, то должна поделиться со мной.

Мэдди заглянула в сумку, делая вид, что готова поделиться. Тара знала, что сестра верит, будто чипсы — это подарок Бога. Они были главными для девушки, пока она не влюбилась в Джекса и секс с ним занял первое место топ‑листа важных вещей.

У Мэдди были четкие приоритеты. И когда она с явной неохотой предложила сестре чипсы, Тара поняла, что ей и самой пора расставить по местам свои приоритеты.

Они уже час плыли под парусом, а Хлоя принимала солнечные ванны, заткнув за резинку плавок ингалятор от астмы. Ее длинные рыжие вьющиеся волосы были собраны в хвостик, торчавший из бейсболки с надписью «Непослушная девчонка», а на носу громоздились большие, как у голливудских звезд, солнцезащитные очки.

Тара осмотрела себя. Она не стала одеваться специально для этого путешествия. На ней были тонкие штаны и гармонирующий по цвету вязаный топик, который, впрочем, куда больше подошел бы для работы в офисе, но ничего лучше этого в своей чистой одежде она не нашла сегодня утром. Кроме того, всем известно, что дело не в том, сколько денег у тебя в банке и на какую подушку ночью ты кладешь голову, а в том, что ты надеваешь и как ты это носишь. Она повернулась к Мэдди.

— Нет, вот ты скажи мне, почему Хлоя ничего особенного не делает и все равно выглядит красиво.

— Спасибо, милая, — сказала Хлоя, не открывая глаз.

— Хлоя прямо сейчас собирается встать и заняться навигацией, — сказала Мэдди. — И вернуть нас обратно на пристань.

Хлоя вздохнула, но подчинилась и легко вскочила на ноги.

Тара усмехнулась и встала так, чтобы солнце заливало ее всю. У них ушел еще один час, чтобы вернуться, и она потратила это время на то, чтобы вдоволь насладиться ощущением ветра, соленых волн океана и теплом солнца, прогревающего до костей. Она с плохо скрываемым наслаждением следила за тем, как Мэдди командует Хлоей.

— Справа по борту, — крикнула Мэдди, когда Хлоя была уже недалеко от причала. — Справа по борту.

— Да что, что справа по борту?! — крикнула Хлоя в ответ.

— Справа от тебя! Будь внимательна. Справа по борту — это значит, нужно смотреть вправо. Боже мой, вы что, совсем ничего не знаете?

Хлоя недобро посмотрела на Мэдди.

— Либо ты сегодня выпила слишком много кофе, либо утром у тебя не было секса.

Мэдди отвела взгляд.

— Значит, утром не было секса, — решила Хлоя.

— Так, для информации, я встала слишком рано, и поэтому… — Мэдди понизила голос до шепота: — поэтому у меня не было секса. И вообще это здесь ни при чем.

— Как ни при чем? Ты всегда расслабленная, после того как Джекс…

— Хлоя! — сказала Тара, которая не хотела, чтобы сестра подшучивала над Мэдди, во всяком случае, не по этому поводу. — Не все вертится вокруг секса.

— Вертится, если у тебя его нет, — проворчала Хлоя.

— Что, внутренний голос беспокоит? — сказала Тара. — Кто ж тебе мешает? Заведи парня.

— Чья бы корова мычала. Ты могла бы купаться в море удовольствия с Фордом. Только не говори, что ты этого не знаешь. Ты хоть видела, как он смотрит на тебя?

Тара вздохнула.

— Ты можешь начать ссору на пустом месте.

— Лодка ничуть не хуже, — согласилась Хлоя, вовсе не обидевшись. — Кстати, о птичках. А почему тебя напрягают разговоры о сексе?

Тара покачала головой.

— Знаешь, иногда лучше вообще ничего не говорить.

Хлоя мило улыбнулась.

— Лично я упускаю любую возможность вовремя замолчать.

— Эй, — сказала Мэдди. — Это сойдет для копилки афоризмов, Тара. «Никогда не упускай возможности заткнуться…» Хлоя! — закричала она, указывая вперед. — Волна идет…

Но слишком поздно. Нос корабля захлестнула большая волна, окатив их с головы до ног.

— Ты чего такая невнимательная, — сказала Мэдди с упреком, утерев лицо от океанской волны.

— Знаешь что, — ответила Хлоя, поднимая кверху руки, — ходить под парусом для меня слишком нервная работенка.

Мэдди встала у штурвала, а Хлоя достала ингалятор и вдохнула лекарство.

— Для кого ты вообще пишешь эти афоризмы? — спросила Хлоя у сестры.

— Для дочери, — ответила Тара не задумываясь.

— А… — Мэдди улыбнулась. — Как мило. Думаешь, она их прочитает?

Тара покачала головой.

— Она удочерена, и я не могу найти информацию. Ей самой придется искать меня. — Она почувствовала, что вот‑вот потеряет контроль над голосом и заставила себя замолчать. Это ее стыд и вина, что она вынуждена была оставить ребенка.

— К слову, — сказала Хлоя. — Ты уже готова сказать нам, кто отец ребенка?

Тара бросила на сестру долгий взгляд. Ее бывший муж называл этот взгляд «не заставляй меня надавать тебе под зад».

Но Хлою это не пробрало.

— Давай расскажи нам правду, — сказала она. — Это Андерсон из магазина инструментов, да? Потому что он давно на тебя западает?

— Нет, это он на Мэдди давно западает. Или западал, пока она не разбила его сердце и не стала встречаться с Джексом.

— Значит, это Форд, — кивнула Хлоя. — Форд же твой любимый медвежонок.

Тара застыла, затем осторожно заставила себя расслабиться.

— Что?

— Да, — сказала Хлоя и ухмыльнулась. — Мы всегда знали. С Андерсоном я тебя так, подколола.

— Хлоя, — вмешалась Мэдди. — Ты загоняешь ее в угол. В плане этого не было.

— В плане? — насторожилась Тара. — Так, значит, у вас есть план? Вытащить в океан под предлогом тимбил‑динга, где вы могли бы меня прищучить?

— Никто не собирается тебя прищучить, — мягко заметила Мэдди. — Мы твои сестры, твоя команда поддержки.

— А если серьезно, — сказала Хлоя, — то, что ты игнорируешь Форда, к добру не приведет. Нельзя игнорировать такого красавчика.

— Я не собираюсь это обсуждать, — осекла Тара жестко.

Хлоя вздохнула.

— Я же тебе говорю: если бы мы все время разговаривали о проблемах, вместо того чтобы прятать все внутри, то мы не были бы такими угрюмыми. И под словом «мы», если уж начистоту, я имею в виду тебя.

— Это не обсуждается, — повторила Тара.

— Ну конечно, — сказала Хлоя, — замечательно. Что насчет твоего свидания вслепую завтра вечером? Об этом мы можем поговорить?

Мэдди управляла яхтой, возвращаясь в залив гораздо искуснее, чем это ранее сделала Тара. Но сейчас Таре было не до этого. Она смотрела на Хлою.

— Откуда ты узнала про свидание вслепую?

— Шутишь? Это же Лаки‑Харбор. Забыла? Этель рассказала Кэрол на почте, Кэрол рассказала Дженин в офисе Джекса. Дженин рассказала Сэнди, которая рассказала Люси, что Этель свела тебя со своим внуком, с тем, что приехал навестить ее в город. Так вот: Люси «запустила» это в фейсбук.

Тара с трудом подавила стон. После чаепития с дамами из «общества садоводов» на днях Этель зажала Тару в углу и спросила, ухаживает ли за ней Форд. Тара едва не подавилась батончиком с лимонным джемом и от старомодности слова «ухаживать», и от вопроса самого по себе. Во‑первых, ничто связанное с Фордом нельзя было назвать старомодным, если не считать того, что он хочет от нее. Тара ответила Этель, что никаких ухаживаний не было — умолчав о собственной похоти в адрес Форда — и вот тут‑то Этель упомянула об одолжении.

Тара безрассудно согласилась, и Этель рассмеялась.

— Нет, дорогуша, ты не понимаешь, — сказала она. — Это я делаю тебе одолжение. Я устрою тебе встречу с моим внуком, Бойдом. Он замечательный милый добрый человек.

Хлоя скалилась, и Тара решила не говорить, что она уже пожалела о том, что дала согласие на это свидание вслепую.

— Таки да, я иду ужинать с ним. И что с того?

— А то, что если бы ты действительно была такой умной, как я о тебе думала, то вместо ужина с каким‑то там Бойдом ты бы завтракала с Фордом.

От одной мысли о завтраке с Фордом у Тары внутри все сжалось.

— Я уверена, что Бойд — милый парень.

— Сколько лет ты ни с кем не встречалась? Два, три, десять?

Тара не стала отвечать на этот вопрос. В основном потому, что уже и не помнила.

— «Милый» — это не то, что тебе нужно. Тебе нужен…

Мэдди «случайно» стукнула Хлою реей по темечку. Тара решила не обращать внимания на последовавшую за этим свалку и взяла штурвал, чтобы они все не утонули. Паруса уже давно были спущены, так что она повела яхту в доки на моторе, и, пожалуй, сжигала бензин быстрее необходимого. Тара сосредоточилась на большой волне, которая шла прямо на яхту.

— Боже ж ты мой, — воскликнула Мэдди, подняв голову. — Правь на…

— Я знаю, — сказала Тара.

— И…

— Я знаю, — повторила Тара.

— А ты знаешь, что ты всезнайка? — спросила Хлоя между делом, выпрямляясь и поправляя бикини.

Тара снова посмотрела на нее, и Хлоя пожала плечами.

— Нам просто было любопытно.

— Нам?

Тара посмотрела на Мэдди, и та подмигнула.

Хлоя немного задыхалась, она снова достала ингалятор и вдохнула лекарство.

— Мне нельзя бороться, — сказала она с укором Мэдди, затем повернулась к Таре: — Да, нам.

Тара сглотнула обиду.

— Вы обсуждали у меня за спиной, что я всезнайка?

— Вообще‑то, — сказала Хлоя, — мы обсуждали то, что ты дотошная. Тебе вечно хочется быть правой во всем. И еще твои чудачества.

— Нет у меня никаких чудачеств.

Хлоя рассмеялась.

— Но ты дотошная и тебе всегда хочется быть правой.

— Я осторожная, — сказала Тара, вздернув подбородок. Она поймала себя на мысли, что защищается. Черт побери. — А что до того, что я все время хочу быть права… ведь кто‑то должен. — Она прекрасно знала, что далеко не всегда права, но они говорили о ней. Но таки да, возможно, она перегибала палку с ними, но это только потому, что она их любила.

Она не видела пользы в том, чтобы позволить Хлое страдать от своих ошибок, от таких же ошибок, которые она совершила в молодости. Хлою никто ничему не наставлял, ведь она жила с Фиби, а у Тары по крайней мере был отец. Что, впрочем, не спасло ее от нескольких крупных ошибок.

Тара отбросила мысли в сторону и сосредоточилась на навигации. Ей хотелось быть с сестрами в хороших отношениях, и, не смотря на мелкие стычки, она знала, что у них все получается. Они становились ближе.

Но самое главное, что они вот‑вот запустят гостиницу. Потеряв фокус, она неправильно рассчитала курс и слишком жестко пришвартовалась к пристани.

— Простите, — крикнула она сестрам, которые чуть не свалились за борт. — Но мне бы не помешала ваша помощь.

— Ты справляешься, — проворчала Мэдди.

— Для всезнайки — да.

— Тара, — сказала Мэдди мягко, видимо, решив извиниться, — я…

— Да нет, все нормально. — Тара покачала головой. — Все нормально. Нет ничего страшного в том, что вы двое обсуждали мою личную жизнь у меня за спиной, вы ведь желали мне добра.

— Эй, мы и в лицо тебе говорим то же самое.

Тара покачала головой и пошла по сходням вслед за Хлоей, но едва не врезалась в нее, потому что Хлоя резко остановилась.

— Ты чего?

Хлоя смотрела вперед, и Тара выглянула из‑за ее плеча, выдохнув «Боже мой!».

Форд стоял на палубе своего гоночного катера, промокший до нитки, отчего футболка и шорты прилипли к телу. Он как раз сбрасывал швартовочный фал, и бугры мышц на его руках вздулись от напряжения.

Таре всегда нравились его руки: мускулистые, сильные и невероятно нежные. Этими руками он мог с одинаковой легкостью вести катер в штормящих водах и доводить до оргазма.

— С тобой все в порядке? — спросила Хлоя, которая тоже не отводила взгляда от Форда.

— Да, а что?

— Да нет, ничего, просто ты только что стонала. — Она повернула голову и посмотрела на Тару. — А еще у тебя слюнки потекли.

Тара подтолкнула сестру, хотя ей хотелось врезать посильнее, затем снова посмотрела на Форда. Судя по удовлетворенному выражению его лица, он был доволен своим катером, и Тара вспомнила, как с таким же выражением лица он лежал на ней после интимной близости.

Она снова предательски застонала и закусила губу, чтобы взять себя в руки. Чтобы занять себя чем‑то, она принялась крепить швартовы, но пальцы не слушались ее.

— Черт!

В поле ее зрения появились две руки, больших и умелых. Эти руки не стали выполнять за нее работу, а лишь направили ее в нужное русло, и узел завязался сам собой.

— Ну вот как‑то так, — сказал Форд.

— Я бы и сама справилась.

— Она у нас все умеет делать сама, — сказала ему Хлоя, брызжа иронией.

Тара выпрямилась и бросила на сестру гневный взгляд, та в ответ лишь усмехнулась.

— Пойдем, Мэд, — сказала Хлоя. — Сдается мне, Таре нужно побыть какое‑то время одной. — И ее легкая изящная фигурка направилась к гостинице, Мэдди пошла следом.

Они снова оставили ее наедине с Фордом.

Тара с трудом сдержала улыбку и стрельнула глазками на Форда, не решаясь посмотреть ему прямо в глаза, потому что знала, что размякнет. Закончив с узлом, она ступила на причал.

Форд протянул ей руку, чтобы помочь, и не отпустил, даже когда она попыталась освободиться.

Тяжело вздохнув, она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза. И, как и следовало ожидать, увидев его двухдневную щетину, смешливые морщинки вокруг чарующих глаз и непреодолимо очаровательную улыбку, она растаяла словно кусок масла на горке блинов.

— Что? — спросил он.

Она молча смотрела на его крупные и влажные формы и качала головой.

— И почему ты не полысел со временем? Или не потолстел? — Ее действительно задевало то, что в свои тридцать четыре он выглядел еще лучше, чем в семнадцать. — Мог хотя бы рыгать на людях или чесать себе где не следует.

Он изогнул бровь.

— Хочешь, чтобы я задницу на людях чесал?

— Да, — сказала она. — Можешь еще сморкаться в публичных местах.

Он улыбнулся мягкой, но уверенной улыбкой.

— Что?

— Мне кажется, или ты меня клеишь?

И как он догадался?

— Слушай, у меня и без этого проблем хватает, и проблем куда более серьезных, чем попытка возобновить отношения с тобой сейчас, когда мы живем в одном городе.

Секунду Форд смотрел на нее, затем одним шагом сократил расстояние между ними, прижав ее спиной к зданию.

— Я могу дать тебе пищу для размышлений, которые отвлекут тебя от любых других проблем, — сказал он шелковым голосом.

На этот счет она не сомневалась.

Чувствуя, что она сдается, он нагнулся и поцеловал ее в шею.

— Скажи только слово.

«Слово», — подумала она и поежилась.

Секс. Просто секс. И это будет великолепно, но этого будет недостаточно. Совершенно недостаточно.

— Нет, — сказала она с большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле.

Если он и был разочарован, то никак не показал этого. Он ушел, оставив ее одну дрожать у стены от переполнявших ее эмоций.

Что ж, это уже не первый раз.

Когда он ушел, Тара нервно выдохнула и направилась в гостиницу. Она вошла в прохладное помещение и решила собраться с мыслями.

— Миссис Дэниелс, с вами все в порядке?

Тара повернулась к Карлосу Родригесу, парнишке из местного колледжа, которого они наняли на лето разнорабочим, чтобы было кому двигать мебель, красить стены и прибираться. Когда они увидели его в первый раз, то решили, что едва ли из него выйдет хороший работник, он был весь в пирсинге и безобразных штанах, ширинка которых свисала едва ли не до колен. Тем не менее из него вышел толк. В свои семнадцать он уже был ростом под метр восемьдесят.

Тара знала из его анкеты и разрешения на работу из колледжа, что он был неглупым малым, но ленивым и склонным впутываться во всякие неприятности. Впрочем, так часто случается с детьми, у которых нет объекта для подражания и которые вынуждены заниматься неквалифицированным трудом, чтобы прокормить себя, маленьких братьев и сестер и бабушку.

— Со мной все в порядке, — заверила его Тара.

— Я прополол газон и покрасил стены в прачечной.

— Отлично. Ты уже пообедал?

— Да.

Тара знала, что он врет.

— Я оставила тебе сандвич в холодильнике.

— Спасибо, но…

— Никаких «но». Ешь его.

Он отвернулся, чтобы она не видела его лица.

— Я возьму его домой.

Где он непременно отдаст его сестрам или бабушке.

— Ешь здесь, а я сделаю еще, чтобы ты взял домой.

Он посмотрел на нее, и заметно было, как он мечется между гордостью и голодом. Соблазн поесть победил, и он пошел на кухню.

Хлоя вошла в комнату из вестибюля. Она накинула легкий сарафан поверх бикини.

— Надеюсь, ты довольна собой? — сказала она Таре. — Ты снова повздорила с Мэдди. А еще говоришь, что не любишь конфронтацию.

— Не было никакой конфронтации.

— Шутишь? Ты сам ходячая конфронтация.

— Да о чем ты говоришь? Это ты вечно все начинаешь. Ты вообще ничего не умеешь держать при себе.

Хлоя раздраженно опустила руки на бедра.

— Потому что заметать все под ковер и держать внутри себя — это по твоей части. Нет уж, сестренка, я так не могу, но поскольку меня ты все равно никогда не поймешь, то мы просто вынуждены соглашаться друг с другом или не соглашаться.

— Отлично, — сказала Тара.

— Отлично. Еще я предлагаю не разговаривать какое‑то время — по крайней мере до тех пор, пока ты не научишься признавать свою неправоту.

— Я бы с радостью признала свою неправоту, если бы была не права.

Хлоя подняла руки вверх, затем повернулась к Кар‑лосу, который вышел из кухни, поедая сандвич.

— Эй, милашка, — сказала она, пуская в ход свое обычное очарование, как будто только что не пререкалась с Тарой. — Как дела?

Карлос улыбнулся ей.

Хлоя умела производить впечатление на мужчин.

— Я почти закончил на сегодня, если у вас нет для меня еще каких‑нибудь заданий.

— Да, — сказала Хлоя. — У меня найдется для тебя работенка. Может, ты скажешь моей сестре, что никому не нравятся самодовольные всезнайки?

Карлос не знал, на кого смотреть.

— Не надо ставить его между двух огней.

— Да ты просто боишься, что он встанет на мою сторону. — Хлоя повернулась к Карлосу спиной. — Я повышу тебя, если ты скажешь ей, что от того, что она держит все в себе, у нее появились морщины.

— На страничке в фейсбуке есть рецепт от этого, — сказал Карлос, засовывая в рот последний кусок сандвича.

«Ради Бога», — подумала Тара, сжав зубы.

— Она имеет в виду, что я…

— Напряжена, — в надежде подхватила Хлоя, смеясь. — А еще можешь сказать ей, что раздражает каждый раз натыкаться в душе на ее нижнее белье, которое она разбрасывает повсюду.

— Вообще‑то, — сказал Карлос, наконец‑то проявив интерес к разговору, — как раз это меня совершенно не напрягает. А в какой именно душевой?

Глава 5

Никогда не путайте оправдание с извинениями.

Хлоя Трегер

Спустя несколько дней Форд поливал из шланга на небольшом заднем дворе «Любовного гнездышка» столы и стулья для посетителей. Музыка звучала совсем негромко, но как бы тихо он ни включал ее, его сосед Тэд, бывший владелец книжного магазина, всегда высовывался из окна и просил выключить ее совсем. Форд пытался представить себе, как выглядит дом этого парня изнутри. Ему казалось, что там повсюду кошки и комнатные растения.

Джекс, который пришел помочь, сидел на одном из свежевымытых столов и чатился по сотовому телефону — толку от него было не много.

— Тяжелая работенка? — спросил Форд с явным сарказмом.

Джекс не ответил.

— Эй, Джекс.

— Да, да, да… — Джекс даже не поднял темной головы от экрана, его пальцы порхали над клавиатурой. — У меня тут запарка, старик.

Форд прищурился. Когда‑то Джекс был модным юристом, одевался исключительно в дизайнерские костюмы и ездил на «порше», но те дни канули в Лету и теперь он носил потертые джинсы, вытянутые футболки, ездил на видавшем виде джипе и жил с самой ленивой собакой на свете. Днями он по большей части отсыпался, а ночами развлекался с Мэдди, и Форд еще никогда не видел его таким счастливым. Форд прочитал вслух то, что появилось на экране.

— Вот непослушная девчонка! А ты знаешь, что бывает с непослушными девчонками? — Форд вздохнул. — Да, работенка у тебя действительно тяжелая.

Джекс усмехнулся и отправил сообщение.

— Главное, что у нас все получается.

— Слушай, секс тебя когда‑нибудь доконает.

— А ты как‑нибудь попробуй.

— Что? Заниматься сексом каждый день? — спросил Форд.

— Отношения попробуй, кретин. Сколько прошло с тех пор, как вы с этой, как ее… Ну та сноубордистка, с которой ты встречался прошлой зимой. Имена у них, слушай, как клички у котов.

— Бренди, — сказал Форд и улыбнулся своим воспоминаниям.

— Да, Бренди. — Джекс улыбнулся. — Она мне нравилась.

— Это потому, что она тебя обнимала каждый раз при встрече, а там было к чему поприжиматься.

— Она и человеком была милым, — сказал Джекс. — И чего вы расстались?

— Потому что ее мамаша регулярно спрашивала меня в эсэмэсках, когда я собираюсь жениться на ее дочурке.

— Так вот почему ты ушел в свободное плавание? А как насчет Кары? Ты ведь на ней почти женился.

— Ну, это было уже давно, она… — Она сходила с ума по славе. По его славе. В те далекие дни он всерьез занимался яхтенным спортом. — Не срослось, но ведь ты и так это знаешь.

— И все равно я ни разу не услышал от тебя весомой причины ходить бобылем, — сказал Джекс. — Ну если не считать странной неспособности принимать вещи такими, какие они есть.

— Да нет у меня никакой странной неспособности.

— Да как скажешь, старик.

— Я и говорю: нет.

— Нет? Тогда найди кого‑нибудь, с кем тебе будет хорошо.

— Как только, так сразу.

Джекс убрал телефон в карман и бросил на друга серьезный взгляд.

— Тебе ведь есть с чего начать?

Форд прекрасно понимал, что его жизнь, во всяком случае, на поверхности, казалась сказкой. У него было все, что нужно, а чего не было, он с легкостью мог достать. Вот в детстве все было наоборот. Именно поэтому, еще подростком, он на какое‑то время превратился в дерзкого и беспринципного эгоиста, который плевал на все и всех.

Хорошо еще, что Джекс и Сойер не такие. Они трое были лучшими друзьями, всегда держались вместе, словно банда, и всегда готовые прикрыть друг другу спины, а прикрывать было от чего. Они были одной семьей, да и до сих пор оставались.

И дело состояло даже не в том, что Форд не верил в отношения. Он верил. Мало того, на его долю выпало немало хорошего в этом смысле. Просто ему немного не повезло.

Но в том была исключительно его вина, о чем Джекс не забыл напомнить.

— А что насчет Тары? — спросил Джекс.

— В смысле?

— Давай спрошу по‑другому. Ты мне когда собираешься рассказать о ваших с ней отношениях?

— Каких отношениях?

Джекс недовольно покачал головой.

Ладно. Значит, они думают, что между ними что‑то есть. Что‑то большое. Форд не мог себе простить того, что сделал тем далеким летом. Он работал изо дня в день, жил на лодке, чтобы не быть обузой своей бабушке. Ему в те дни было одиноко и тоскливо. Джек‑са отец отправил в какой‑то идиотский лагерь, а Сойер, третий мушкетер, коротал время в местах не столь отдаленных за то, что «одолжил» классический «мустанг», который по нелепой случайности принадлежал шерифу.

Форду ничего не оставалось, как ковыряться в движке, но даже эта тяжелая и любимая работа не могла отвлечь его от мыслей. Ночи, которые он проводил на лодке, были тоскливыми и одинокими, пока в его жизни не появилась Тара.

Едва увидев взгляд ее рассерженных глаз цвета виски, Форд влюбился по уши.

Он смог растопить и ее сердце. Она стала мягче, и, в свою очередь, она много сделала для него, но вот он мягче не стал.

Это был бурный летний роман. И когда Тара появилась на его лодке вся в слезах и заявила, что беременна, он отреагировал совершенно иначе, чем она. Он сказал, что у них все может получиться, что они смогут создать семью, настоящую семью. Он сказал, что бросит школу и женится на ней.

Но у Тары были свои мысли на этот счет. Она знала, что должна отдать ребенка, что не сможет предложить ему ничего в жизни. Из них двоих только у нее хватило дальновидности и смелости признать очевидное. Она объяснила Форду, что не могут пойти на это, что ребенок заслуживает лучшего, чем они могут ему дать.

И она была права. Они все сделали правильно. Форд понимал это. Он все понимал, но потерять ребенка для него было тяжелым испытанием.

А потерять Тару было еще тяжелее.

Когда она снова объявилась в Лаки‑Харборе спустя семнадцать лет, эмоции, которые он было похоронил, снова всплыли на поверхность; впрочем, он воспринял это с легкостью. Он знал, что она приехала в город только для того, чтобы проинспектировать гостиницу, которую оставила им Фиби. Он решил, что она скоро уедет.

Однако шесть месяцев спустя она продолжала сыпать ему соль на раны, все время маяча перед глазами, и, судя по всему, никуда не собиралась уезжать. Он провел ладонью по лицу. Чтобы прийти в себя тогда, семнадцать лет назад, у него ушло очень много времени, но даже сейчас он чувствовал боль. Он считал, что поступил правильно, подписав бумаги и тем самым отказавшись от родительских прав на дочь. Поступил правильно как в отношении ребенка, так и в отношении Тары. И тем не менее раскаяние никогда не покидало его.

С тех пор он проживал свою жизнь так, чтобы ни о чем больше не жалеть. Он всегда легко расставался с вещами и людьми.

Он пожал плечами. Все шло как обычно, пока Тара снова не появилась на горизонте, и, судя по всему, исчезать из его жизни на этот раз она не спешила.

Она шла по жизни очень осторожно, всегда имея перед собой цель. Она была женщиной, которая знала, чего хочет и чего не хочет. И Форд знал, что как раз его она не хочет.

Он ее понимал — ведь для нее он был частью несчастливых воспоминаний. А еще он для нее был элементом риска, и это он тоже понимал. Но, несмотря на логику и здравый смысл, их по‑прежнему тянуло друг к другу с неимоверной силой.

— Ты выглядишь так, словно только что посмотрел фильм ужасов со своим участием, — сказал Джекс.

Форд ничего не ответил ему, лишь посмотрел на калитку, которую только что кто‑то открыл.

Это был Карлос. Парнишка частенько приходил в поисках работенки и это несмотря на то что уже работал в гостинице, подрабатывал в кафетерии, ходил в школу и управлялся с хозяйством бабушки.

Эта ситуация была Форду очень знакома.

— Привет. Хочешь подработать?

— Нет, я в порядке, — сказал Карлос. — Сегодня я в гостинице. Мэдди послала меня в город, чтобы я купил кое‑чего. Она просила меня зайти к вам и сказать, что сегодня та самая ночь.

Форд кивнул.

— Скажи ей: может считать, что все уже сделано.

— Что именно сделано? — спросил Джекс.

— Пришло оборудование для гостиницы, — сказал ему Форд. — Мэдди попросила собрать их кухню сегодня. Это должен был быть сюрприз для Тары.

Джекс повел бровью:

— Неужели? — Его тон не оставлял сомнений в том, что он все понимает.

— А то ты не знаешь, что сама Мэдди с этим не справится, а Хлоя будет только путаться под ногами и раздражать Тару. Так что Мэдди попросила меня, ничего такого.

— Просто интересно, что ты помогаешь женщине, на которую, как ты сам говоришь, у тебя нет никаких планов, — сказал Джекс голосом бывалого адвоката.

Форд никогда не говорил, что у него нет планов на Тару, и Джекс это прекрасно знает, он просто отказался говорить об этом.

— Мэдди попросила напомнить, что это сюрприз. — Карлос скорчил гримасу, переступая с ноги на ногу, — видно, ему было не по себе. — Она сказала, чтобы я упомянул это дважды, поскольку вы не всегда все правильно понимаете.

Джекс усмехнулся, переполненный гордостью.

— Вот это моя женщина.

— А еще она сказала, чтобы вы держались подальше от этого, — сказал Карлос Джексу извиняющимся голосом. — Она сказала… Вот дьявол! — Парнишка достал из кармана листок бумаги и прочитал: — «Чтобы вы не лезли к Форду, чтобы оставили его в покое или можете забыть о сегодняшней ночи». — Карлос аккуратно сложил бумажку и положил в карман, не поднимая на них глаз.

— Да, это твоя женщина, — сухо сказал Форд.

— А ну дай гляну. — Джекс забрал записку из рук Карлоса, развернул и внимательно прочитал. — Вот черт, она действительно это написала. — Он протянул записку обратно.

— Так в гостинице никого не будет? — спросил Форд парнишку.

Карлос кивнул.

— Мэдди сказала, что у нее планы с Джексом, если, конечно, он все не испортит. Хлоя сегодня преподает йогу в фитнес‑центре, а Тары не будет.

— Не будет, — сказал Форд. — А где она будет?

Карлос, поколебавшись, снова достал записку, внимательно перечитал, но, судя по всему, ничего об этом там не было.

Форд задумался. Возможно, она будет в кафетерии, где подрабатывала помощником управляющего. Или отправится по магазинам, чтобы накупить себе дорогой и чертовски стильной одежды. Или она станет обдумывать, как сильнее задеть его. Впрочем, нет. Это уже в прошлом.

— У нее свидание, — сказал наконец Карлос.

— Свидание? — Джекс явно удивился. — У Тары?

Если бы речь шла не о Таре, Форд рассмеялся бы, но поскольку говорили о ней, то ему было не до смеха.

— Свидание, — повторил он.

Карлос попятился к калитке.

— Ну да, Мэдди так сказала.

Что ж, с одной стороны, Форд мог бы порадоваться, что Тара поджарит на углях не его сердце, а чье‑то еще, но как бы ни прокручивал эту мысль в голове, результат был один и тот же — это ему не нравилось.

Мужчина, у которого с Тарой было свидание вслепую, заказал столик в суши‑баре соседнего городка.

Может, оно и к лучшему.

Она попросила Бойда забрать ее из кафетерия, во‑первых, потому что не хотела возвращаться в гостиницу, чтобы переодеться, а во‑вторых — и в этом она с неохотой призналась самой себе, — не хотела, чтобы Форд, который мог оказаться на пристани, увидел бы, что ее подвозят. Она и самой себе не могла объяснить почему. Но вот чего она не ожидала от Бойда, так это того, что он будет на несколько дюймов ниже ее, фунтов на пятьдесят тяжелее и что на нем будет костюм.

— А ты здесь бесплатно ешь? — спросил Бойд. — Потому что если так, то можно и здесь остаться.

— Ух ты, — сказала Джан, когда Тара подошла к своей хмурой начальнице. — Да он парень что надо.

Тара пропустила это мимо ушей.

— А у тебя есть обувь без каблуков? Потому что у меня уже шея затекла смотреть на тебя, ты уж не обижайся.

Отлично, теперь все‑таки придется возвращаться в гостиницу, чтобы переобуться.

Пока они шли к машине Бойда, Тара размышляла о том, что большинство мужчин спокойно относились к ее высокому росту. Конечно, иногда ей хотелось быть пониже ростом, чтобы она могла чувствовать себя миниатюрной. Под защитой.

Но правда заключалась в том, что только с одним мужчиной в ее жизни она все это чувствовала.

— Я в самом деле не люблю, когда у меня болит шея, — сказал Бойд.

Что ж, он не любил, когда болит шея, а она не любила головные боли, приближение которых уже ощущала. А это не лучшим образом скажется на сегодняшнем вечере. Она бросила взгляд на чертово колесо, туда, где заканчивался пирс, туда, где плескался океан, и ей захотелось оказаться там и плыть под парусом.

Глупо. Она села в машину Бойда. Он не сводил глаз с дороги, пока медленно ехал к гостинице, медленно, как стадо черепах, пробирающихся сквозь ореховое масло. Парень не пропустил ни одного знака, останавливался у каждого светофора, даже если тот только начинал мигать. Когда они наконец остановились у гостиницы, Тара проверила, не появилась ли за это время в ее волосах седина, а Бойд во все глаза смотрел на гостиницу. Тара тоже посмотрела. Она гордилась тем, что ей вместе с сестрами удалось сделать. У них заняло это много времени, но гостиница выглядела привлекательно, не хватало только заполнить ее гостями.

— А ты собираешься ее красить? — спросил Бойд.

— Да. — На самом деле маляры должны были приехать завтра, она ждала их целую неделю, и если они не объявятся, то она возьмет кисть и покрасит гостиницу собственноручно.

— Потому что если ты хочешь сделать на этом деньги, то ее определенно необходимо покрасить.

— Мы сами это понимаем, — сказала Тара. — Спасибо, я переобуюсь и приду.

— Ты не обижайся, — сказал он, выходя вместе с ней из машины, — но, судя по моему опыту, мне не стоит выпускать тебя из виду.

Сюрприз. И если он еще раз скажет: «Не обижайся», — то она его закопает.

Бойд хмуро улыбнуться.

— Не думаю, что я произвожу хорошее первое впечатление на людей.

— Возможно, если ты не будешь просить их быть поменьше ростом, чем ты, это поможет, — сказала Тара.

Он кивнул:

— Отличный совет.

Они поднялись по ступеням в гостиницу.

— Эй, — сказал Бойд. — Если ты приготовишь что‑нибудь для нас здесь, я не буду возражать. Бабушка сказала, что ты великолепно готовишь. Что ты можешь сообразить на скорую руку?

Великолепно: теперь ей нужно еще и готовить. Благослови его Господь. И что еще хуже, ей очень хотелось какой‑нибудь вкусной, но вредной еды вроде жареного цыпленка и салата из холодного картофеля. Что еще раз доказывало, что можно забрать девчонку из Южных штатов, но не получиться забрать Южные штаты из ее головы.

— Кухня еще не совсем готова, — сказала она, не уточнив, что предыдущие восемь часов провела на кухне, готовя еду. — Оборудование еще не доставили. Я даже не распаковала посуду.

— А. Это плохо. — Они прошли внутрь, и он следовал за ней по пятам, видимо, всерьез решив не выпускать из виду. Когда она шла по первому этажу, то с удовольствием вдыхала запах свеженастланных и отполированных полов. Ее наполнила гордость, даже нечто большее, похожее на ощущение…

Дома.

Она все еще наслаждалась этим чувством, когда вдруг поняла, что на кухне кто‑то есть.

В гостинице этим вечером никого не должно было быть, но под дверями кухни была полоска света и она слышала низкий, до невозможности знакомый голос, который она узнала бы где угодно.

— О, черт побери! — Голос Форда был низким и хриплым. — Так, детка, так. Вот так хорошо.

Бойд моргнул.

— Это кто там? Твой знакомый?

Да. Знакомый.

— Вот так хорошо. Давай глубже, — звучал голос.

Тара развернулась к Бойду, чтобы попросить его подождать минуту и налетела прямо на его грудь.

— Стой здесь, — сказала она твердо и ринулась к двери, чтобы взглянуть в глаза этому сексуальному, но совершенно незваному гостю, который бог знает что вытворяет на ее кухне.

Глава 6

Никогда не упускай шанса промолчать.

Тара Дэниелс

Когда Тара зашла в кухню, то обнаружила именно то, что ожидала увидеть: Форда, владельца бара, моряка и проклятие ее существования.

Но она совершенно не ожидала увидеть, что он работает.

Он стоял к ней спиной и, с жестяной сахарницей в руках, смотрел на шкаф с выдвижными ящиками, размышляя, куда бы ее поставить.

— Форд, — сказала она с поразительным спокойствием.

Никакой реакции. Он продолжал стоять к ней спиной и изучать содержимое шкафа. Она подождала, пока он поставит банку с сахаром между солью и перцем. Отличное решение, с одобрением подумала она, но какого все‑таки черта?

— Хорошо, послушай, — начала она, уперев кулачки в бока. — Это моя кухня и…

— Да! — вдруг крикнул он, напугав ее до смерти. — Так, детка! Давай‑давай! — Он сопровождал это характерными движениями, а на его лице появилась самодовольная улыбка.

Заметив наконец ее, он, продолжая ухмыляться, достал из ушей наушники.

— «Маринерс», — поделился он. — Хоум‑ран на третьей базе. Сладкая игра.

Бейсбол. Никакого секса на ее столешнице.

Форд поднял брови.

— Бейсбол. А ты что думала?

— Ничего я не думала.

Он сверкнул еще одной улыбкой, на этот раз несколько хамоватой. На нем были джинсы с заниженной талией, выгодно обтягивающие упругую задницу. На ногах были кроссовки. Черная футболка подчеркивала широкие сильные плечи и грудь. Да еще этот озорной взгляд.

— Кто‑нибудь говорил тебе, что твой неотразимый южный акцент усиливается, когда ты врешь? — спросил он.

— Нет. Что, черт возьми, ты здесь делаешь, Форд?

Он улыбнулся.

— А еще когда ты злишься.

— Я не злюсь.

Он бросил взгляд на дверь, когда та скрипнула и в проеме показалась голова Бойда.

Тара, скрипя зубами, представила их друг другу. Мужчины обменялись рукопожатиями. Бойд внимательно посмотрел на Форда, который был намного выше его.

— Она на каблуках.

Форд вскинул голову.

— Простите?

— Я кажусь таким низким потому, что она на каблуках.

— Конечно, — выждав паузу, ответил Форд. — Все дело в каблуках. — Он с вежливой улыбкой посмотрел на Тару.

Тара почувствовала себя неловко.

— Послушай, Тина, — начал Бойд. — Нам пора идти.

— Тара, — поправила она.

— Тара, — кивнул он. — Извини. Но нам действительно пора идти, если мы хотим успеть к закускам; потом их просто не останется.

Все правильно. Только вот ей вовсе этого не хотелось. Ей хотелось чего‑нибудь жареного, ей хотелось быть на этих чертовых каблуках, хотелось быть с кем‑то, кто хотя бы знал ее имя.

— Думаю, будет лучше, если встретимся в следующий раз. — То есть никогда.

Бойд моргнул, медленно, как сова.

— Потому что у тебя болит голова? Если что, у меня в машине есть болеутоляющее, на случай если на свидании вдруг заболит голова.

— Да, именно потому, что у меня заболела голова, — ответила Тара, стараясь не смотреть на Форда. — Очень сильная головная боль. Прости, Бойд.

Он вздохнул.

— Все в порядке. С тобой я зашел дальше, чем с кем‑либо другим. В общем, это уже прогресс, правда?

Форд повел бровью. Она сердито посмотрела на него и выпроводила Бойда, а когда вернулась на кухню, Форд, явно забавляясь происходящим, ждал ее.

— Ты воспользовалась мной, чтобы избавиться от своего ухажера, — сказал он.

— Избавиться… фу как грубо…

— Зато точно.

— И точно, — согласилась она и вздохнула. — У него дурно пахло изо рта.

— Тогда все к лучшему.

Он смеялся над ней, подлец.

— Это не смешно, Форд. Мне необходимо с кем‑то встречаться.

— Я могу помочь.

— И что бы это значило?

— Все просто, — сказал он, доставая сковородку и немного масла из ее шкафа, как будто был у себя дома. — Я помню, как ты выглядишь, когда встревожена и взволнована. И еще я помню, что тебя может расслабить лишь одна вещь.

Тара вдруг вспомнила одну давнюю ночь на доке, когда после ссоры с матерью ее трясло и она была ужасно одинокой. Форд нашел ее и в удивительно короткое время заставил забыть обо всех проблемах.

Терапия обнажением. В стиле Форда.

Тогда это сработало. Тара почувствовала, как к лицу приливает краска.

— Только не секс на столе.

Он показал на сковородку.

— Вообще‑то я имел в виду жареного цыпленка, но твоя идея тоже достойна рассмотрения. Иди сюда, Тара.

Сказал паук мухе.

— Я так не думаю.

Форд улыбнулся и достал упаковку с цыпленком из холодильника. Отыскав приправы и панировку, разогрел сковородку и наполнил вином бокал.

Тара оглянулась в поисках ответа на вопрос, как это проклятие могло так нагло посягнуть на ее территорию.

— Я до сих пор не могу понять, что ты тут делаешь.

— Делаю тебе сюрприз. — Форд наполнил еще один бокал, чувствуя себя как рыба в воде. Он мастерски жарил цыпленка, то и дело бросая на нее взгляды, от которых пульсировало в животе.

И где‑то пониже живота.

Она пыталась не обращать внимания на влечение, которое чувствовала, но у ее гормонов были тайные планы. Тара изо всех сил старалась не смотреть на него, как вдруг почувствовала, что ей хорошо. Действительно хорошо. Тут было что‑то еще. От его присутствия в комнате становилось уютно.

И, черт возьми, он умел извлекать из этого выгоду.

На кухне аппетитно запахло, раздавалось шипение и треск масла. Еще чуть‑чуть, и она захлебнется слюной.

— Так что там насчет сюрприза для меня?

— Т‑с‑с, — прошептал он и, прежде чем она смогла что‑нибудь предпринять, поднес бокал с вином к ее губам. — Просто стой здесь и отключи на пару минут свои мозги. Пять минут, Тара. А еще лучше сядь. — Он нежно опустил ее на барный стул. — Глубоко вдохни. — Он подождал, пока она наберет воздуха. — Хорошо. А теперь выдохни, только медленно. И повтори несколько раз.

Она посмотрела на него, но продолжала дышать так, как он сказал. Медленно. Вдох‑выдох. Она сделала глоток. Подышала. И черт бы ее побрал, но через пять минут она действительно почувствовала себя лучше.

— Это все вино, — сказала она.

Он вновь наполнил ее бокал и протянул тарелку с жареным цыпленком.

— От компании тоже многое зависит.

Тара посмеялась над его самоуверенностью, но взяла кусочек цыпленка. А потом простонала:

— Боже всемогущий.

Он улыбнулся.

— Ну как?

— О да. Это изумительно. — Она указала на него. — Впрочем, ты это и без меня знаешь, так что не задирай нос. Но давай еще раз по порядку. Что ты здесь делаешь?

— Я здесь потому, что твои сестры попросили меня об этом. А попросили потому, что ты человек, который стремится все держать под контролем и сквернословит, когда кто‑то делает что‑то не так, как задумано.

— Но я не… — возразила она и сделала глубокий вдох. Впрочем, так оно и есть. Она действительно человек, который пытается взять все под свой контроль. Еще один вдох. Еще глоток вина.

Его глаза смеялись, но она старалась не обращать на это внимания. Он снова занялся перестановкой специй.

— Ты мог бы не класть базилик и тмин так близко к огню, они от этого испортятся.

Она поднялась и подошла к нему, чтобы остановить, но вдруг оказалась неожиданно близко к его сильному телу. Это было так досадно — серьезно, неужели нельзя быть менее сексуальным? — что она даже забыла извиниться. На самом деле можно было и отпихнуть его, чтобы он не мешал ей на пути.

Он стоял словно скала, отказываясь сдвинуться с места.

— Все же испортится, — пробормотала она, стараясь дотянуться до базилика.

— Не все, — сказал он, нависая над ней.

Она прикрыла глаза и задрожала. Она не знала, сколько времени прошло, каждая ее клеточка помнила и ощущала его тело. Вцепившись в столешницу, она наклонила голову и, задыхаясь, произнесла его имя, в то время как его руки потянулись к ней.

Но вместо того чтобы обнять ее, этот высокий стройный засранец без каких‑либо усилий выхватил у нее базилик и уселся напротив нее.

— И мак начнет отвратительно пахнуть, если хранить не в холодильнике, — произнесла она.

Опустив голову, он понюхал ее шею.

— Не я, — беспомощно хихикнула она, — а мак.

— Ты права. Потому что ты пахнешь просто удивительно. Ты всегда так пахла.

О Бог мой! Ее колени вот‑вот подогнутся.

— Я пахну жареным цыпленком.

— М‑м‑м. Пальчики оближешь.

Ее пальцы, вцепившиеся в столешницу, побелели.

— Так почему мои сестры попросили тебя сделать это?

— Потому что я им предложил. Джекс тоже предлагал свою помощь, но в плане кухни он совершенно ущербный, так что они его сюда не допустили.

— Но я не просила помощи.

— Шутишь? — Он развернул Тару лицом к себе, на лице его было написано удивление. — Да ты скорее себе язык откусишь, чем попросишь о помощи. Это был сюрприз для тебя, Тара. Кухня, на которой можно начинать готовить прямо сейчас.

То, что Хлоя и Мэдди сделали это для нее, тронуло Тару больше, чем она могла вообразить.

— Кстати, я принес тебе противень для лепешек. — Форд махнул рукой в сторону барной стойки. — Мэдди сказала, что ты задумала печь лепешки, а подходящего противня у тебя нет.

Она посмотрела на противень и выдохнула от изумления. Это был чугунный противень от «Ле Крузе». Совершенно великолепный.

— Он великолепен, — прошептала Тара.

Форд продолжил:

— Поэтому за покупками лучше посылать меня. — Он пожал плечами. — Я знаю, что делаю.

Это была правда. Форд всегда точно знал, что делает.

— Просто я была удивлена, увидев тебя здесь, — сказала она. — Тем более что мы… что я…

— Ненавидишь меня, — сказал он мягко.

К горлу ее подкатил комок и ни в какую не хотел проглатываться.

— Я не ненавижу тебя, Форд. И никогда не ненавидела.

Какое‑то время он молчал, просто смотрел на нее, искорки в его глазах исчезли.

— Они доверили мне сделать это для тебя, — просто сказал он. — Так же как когда‑то ты доверяла мне. — С этими словами он засунул наушники обратно в уши и оставил ее, вернувшись обратно к своей кухне.

Она смотрела на его широкие плечи, сильную спину и понимала, что это не просто остаточная обида. Что‑то скрутило ее живот — скорее всего большой кусок унижения. Черт побери. Она могла быть кем угодно, но «абсолютная стерва» — это не про нее. Со вздохом она подошла к нему.

— Форд.

Никакой реакции: открыв еще один шкаф, он изучал пространство кухни.

Нырнув под его руки, она оказалась между ним и стойкой.

Он посмотрел на нее, и тут она поняла, что задержала дыхание. Совершенно неумышленно она оказалась в кольце его рук, и на нее нахлынули воспоминания.

Добрые, теплые, веселые, сексуальные воспоминания…

Даже будучи на тех самых каблуках, из‑за которых так возмущался Бойд, она едва доставала Форду до подбородка. Уже в семнадцать лет он был так же высок, но намного тоньше от недоедания и от того, что работал в двух, а иногда и в трех местах. Это было еще до того, как он занялся парусным спортом и сколотил состояние на любимом занятии. И кто бы сказал, что сейчас ему было плевать на деньги. Он мог свести ее с ума одним мановением пальца, но был слишком ленив даже для этого.

И все же его тело… было божественно. Он стал много крепче, удвоив мышечную массу и тестостерон. Но дело было не только в этом: из каждой поры его тела сочилась уверенность. Он готов был выслушать каждого, но ему определенно не было никакого дела до чьих‑то слов и суждений. Она перехватил его взгляд и судорожно вздохнула.

Он не пошевелился. Его глаза были темными и бездонными, тело расслаблено. Он ждал, когда она заговорит, или, может быть, что еще лучше, уйдет.

— Спасибо, что делаешь это для меня, — сказала она.

— Всегда пожалуйста, — произнес он низким и немного грубым голосом, отчего она тут же почувствовала необъяснимое желание дотронуться до его лица.

Когда‑то она делала так. Она слушала его, отчего его боль утихала, она прикасалась к нему, когда ему это было необходимо.

И он делал для нее то же самое.

Они исцеляли друг друга.

А теперь между ними огромная пропасть, и она понятия не имела, как преодолеть ее.

Даже если бы захотела.

Нет, это ложь. Часть ее стремилась к этому. Очень сильно стремилась. Поэтому она развернулась и отошла к шкафу. Он помогает ей просто потому, что об этом его попросили ее сестры. Просто они не смогли найти никого лучше. Форд всегда хорошо готовил. Черт побери, он прекрасно справлялся с баром и грилем. Он лучше, чем кто‑либо из тех, кого она знала, понимал, что и как должно быть на кухне. Она видела, как он поднял двадцатифунтовую сумку с пола, так словно та ничего не весит, поставил на стойку и открыл.

Он достал ее замечательные контейнеры для муки и решил их заполнить. Тара подошла к нему.

— Я сама сделаю это.

— Я справлюсь.

— Я сама, Форд. Я знаю, что ты справишься, но не собираюсь стоять и смотреть, как ты делаешь всю работу.

Не обратив внимания на ее слова, он продолжал делать то, что начал. Она слегка поддала его локтем по бедру и взялась за сумку.

— Отлично. — Он поднял руки, сдаваясь, отступил на шаг назад, а она слишком энергично вцепилась в свою сумку и тряхнула ее.

Мука каскадом высыпалась на пол. Тара ошеломленно моргала. Она вся, с ног до головы, была в муке. Она подняла глаза на Форда, который благоразумно и изо всех сил пытался не улыбаться.

— Ты сделал это нарочно.

— Вообще‑то нет.

Она попыталась отряхнуться.

— Так лучше?

Он прикрыл рукой рот — вероятно, для того, чтобы не рассмеяться.

— Да.

— Ты лжешь. — Она прищурила глаза.

— Да.

Замечательно. Она пошла на него.

Смеясь в голос, Форд выпрямился.

— Что бы ты ни задумала, — предупредил он, — не стоит этого делать.

— Ах ты, мой сладенький. — Не стоило ему нарываться. — Не стоит, говоришь. — Она приперла его к стойке и прижалась к нему грудью, животом, бедрами… и всем, что там еще было… выпачкала его в муке. — Вот так‑то лучше, — триумфально произнесла она. — Сейчас мы квиты.

Его руки оказались на ее бедрах.

— Э‑э‑м‑м‑м. — Она прикусила губу, поняв, что голос изменил ей. Она уставилась на его рот.

А потом Тара поняла кое‑что еще. Она не дышала.

И он тоже.

Ее руки скользнули по его груди, потом еще выше, обхватили его шею, а потом… Бог мой, потом…

Форд хриплым голосом произнес ее имя. Она крепко прижала его к себе, и, не сводя с нее взгляда, он наклонился.

— Если собираешься остановить меня, сделай это сейчас. — В его голосе уже не было никакой иронии.

Тара открыла рот, но только для того, чтобы вдохнуть. В тот момент, когда его губы прикоснулись к ее губам, она вряд ли вспомнила бы свое собственное имя.

Глава 7

Бывают дни, когда ты жук, а бывают — когда лобовое стекло.

Тара Дэниелс

Форд держал Тару в объятиях. Он слышал, как она стонет от поцелуев в шею. И в ответ поцеловала его. Удивляло, что она не оттолкнула его. Если честно, этого не было в его планах на вечер.

Она была несдержанна.

Боже, как он любил, когда Тара брала все в свои руки.

Она слегка отстранилась и улыбнулась ему.

— Это наказание? — спросил он.

— Да. — Ее пальцы стали расстегивать пуговицы на его рубашке. — Так что заткнись и прими его как мужчина.

Форд еще улыбался, когда она поцеловала его снова, но вскоре улыбка погасла и в голове его пылала лишь мысль о том, как он ее хочет.

Она снова отстранилась, посмотрела на него темными глазами, потом приоткрыла влажный рот и спросила:

— Ты с кем‑то спишь сейчас? — Голос ее был с сильным южным акцентом.

Ах как он любил этот акцент. Он проявлялся особенно сильно тогда, когда она была взволнована.

— Нет, — сказал он, — сейчас я ни с кем не сплю. — Ну разумеется, кроме нее, если ему повезет, потому что одних расстегнутых пуговиц ему было уже не достаточно.

— Просто хотела быть уверена. — Она произнесла эти слова, касаясь губами его губ.

Не выдержав, он схватил ее за попку и прижал к кухонному столу. Ее запах сводил его с ума, а когда она облизала его губы, что‑то щелкнуло в его голове.

Она ответила ему страстным поцелуем.

— Здесь никого нет? — спросил он, не отрываясь от ее губ.

— Никого.

Он стащил с нее легкий свитер и принялся за пуговицы на платье. Хватит ходить вокруг да около. Хватит заниматься танцульками. Ну только если нагишом. Грязные танцы всегда были ему по душе.

Похоже, Тара чувствовала то же самое. Ее руки были повсюду: ласкали его грудь, его бицепсы, его задницу. Ее пальцы сводили его с ума. Тишину нарушало их прерывистое дыхание и легкое постанывание, когда он сжимал ее грудь.

Он хорошо помнил эти звуки. Они часто снились ему. Она прижималась к нему ближе, словно пыталась слиться с ним в одно целое.

Все мысли куда‑то испарились, они оба подчинялись инстинкту. Их пожирал голод. Голод страсти.

Впрочем, с Тарой всегда было так.

Но тут в голове Форда промелькнула мысль, что в последний раз, когда они вот так безудержно предавались страсти, они едва не разрушили жизнь друг другу. Точнее, Тара едва не разрушила его жизнь. Форд до сих пор не был уверен, что она чувствовала в тот момент. Она умела скрывать свои чувства. Впрочем, сейчас она не собиралась сдерживаться. Он почувствовал, как ее пальцы расстегивают ширинку его джинсов.

Его пальцы нащупали ее сосок и принялись ласкать, а поцелуи стали жарче.

— Форд, — выдохнула она, когда он наконец оставил в покое ее рот. Губы ласкали его шею. Тара куснула его, и он от неожиданности подпрыгнул. Взглянув на нее, Форд увидел, что она улыбается.

— Ты думаешь, это смешно? — сказал он, его руки путешествовали на юг вдоль спины к сочной попке…

— Ух ты, — сказала Хлоя из дверного проема. — Вот это способ собрать кухню. Вот это я понимаю.

— Особенно мне нравятся следы муки на твоем прекрасном платье, Тара, — добавила Мэдди.

Приди они на десять секунд позже, вообще не застали бы на ней никакого платья. Оно бы валялось на полу.

Тара отскочила от Форда, и, судя по ее бледному лицу, она тоже это прекрасно понимала. Впрочем, возможно, все дело было в муке. В любом случае, как и любая женщина в подобной ситуации, она пыталась делать одновременно сразу несколько дел: причесываться, поправлять платье и изо всех сил пытаться выглядеть невинной.

— А что случилось с парнем, с которым ты встречалась сегодня? — спросила Хлоя.

— У меня от него разболелась голова.

Хлоя повела бровью. Она начала было что‑то говорить, но Мэдди прикрыла ее рот рукой.

— Не обращайте на нас внимания, — сказала Мэдди и потащила Хлою к двери.

— Как будто это возможно, — проворчала Тара. — А что же случилось с вами? Ты должна быть с Джексом, а на самом деле на йоге.

Хлоя вырвала руку из стальных пальцев Мэдди.

— В процессе. — Она посмотрела на часы. — У нас еще есть время. Мы ведь не знали, что ты тут так занята.

— Хватит уже, — пробормотала Мэдди. — Где твой внутренний редактор? — Последняя фраза для Форда была пустым звуком.

Хлоя улыбнулась.

— У нас просто возникли определенные трудности с мукой, — сказала Тара, все еще отряхивая платье.

— Да я уж вижу, — съязвила Хлоя. — Особенно мне нравятся отпечатки твоих рук на заднице Форда. Отличная работа.

Форд не видел этих отпечатков, зато ему очень понравилось, когда их на нем ставили.

— Это все твоя вина, — сказала Тара.

Форд решил, что она говорит с ним, хотя смотрела на Хлою. Хорошо. На этот раз не он окажется крайним.

Хлоя всплеснула руками:

— Ну почему всегда я во всем виновата?

Тара повернулась к Форду в поисках поддержки.

Черт, крайним все же оказался он. Лучше уж перестрелка, чем перепалка. Хлоя, кстати, тоже смотрела на него своими большими газами. Он нервно пожал плечами и принялся протирать поверхность стола, что позволяло ему держать рот на замке, дабы не усугублять ситуацию.

— Вы попросили Форда собрать кухню и меня не предупредили?

— Вообще‑то мы хотели сделать тебе сюрприз, — сказала Хлоя.

— Дорогуша, ты все не так поняла, — вмешалась Мэдди. — Это все ради тебя. Ты ведь тоже всегда все делаешь ради нас. Вот мы и решили хоть раз сделать что‑то ради тебя.

— Я предлагала вызвать тебе стриптизера, — сообщила Хлоя и бросила на Мэдди укоризненный взгляд, — но с моим мнением никто не считается.

Тара усмехнулась и сказала Мэдди:

— Хороший выбор.

— Мы правда пытались только помочь.

— Знаю, — сказала Тара и вздохнула. — И спасибо вам: это было мило, — простите, что я так отреагировала.

Хлоя достала свой айфон и нажала несколько кнопок.

— Что ты делаешь? — спросила Мэдди.

— Помечаю в календаре тот день, когда Тара извинилась.

Мэдди выхватила у нее телефон и повернулась к Таре.

— Ты тоже нас прости. Мы должны были подумать о том, что ты захочешь принять участие в сборке кухни.

— Нет, это было мило с вашей стороны, и если бы вы вышло по‑другому, я бы свела вас с ума.

Форд с трудом удерживал улыбку. Да уж, ничто, кроме конца света, не помешает Таре свести с ума окружающих.

— И хорошо, что вы выбрали Форда для этой работы, — признала Тара.

Ух ты. Но когда женщины посмотрели на него, он все еще хранил молчание, мудро решив, что в данном случае это дороже золота.

Во всяком случае, он на это надеялся.

Как бы там ни было, он, похоже, был посредником в их примирении, так что старался выглядеть мудрым.

— Форд, — сказала Мэдди, — на заднем сиденье моей машины стоит большущий фикус. Ты не мог бы выгрузить его?

Он понял, что от него хотят избавиться, но решил подыграть:

— Разумеется. — Проходя мимо Тары, он наклонился к ее уху и прошептал: — Мы еще не закончили.

Когда дверь за ним закрылась, Тара навалилась на кухонный стол и потерла ладонью лицо.

— Боже правый… — Она опустила руки и заметила, что сестры смотрят на нее с выражением умиления и нескрываемого любопытства на лицах.

Мэдди первая расплылась в улыбке.

Улыбка Хлои не заставила себя ждать.

— А не пошли бы вы… — сказала Тара беззлобно. На самом деле ей приятно было видеть их улыбки, просто она не хотела каждый раз вызывать эти улыбки таким способом.

— Мы тебя вовсе не осуждаем, — сказала Хлоя. — Если бы за мной ухлестнул такой парень, я бы тоже его задницу облапала. — На самом деле не только задницу. Она порылась в сумочке и достала упаковку презервативов, которую торжественно положила на стол. — Считай, что это мой подарок на твой день рождения.

Тара возмущенно фыркнула.

— Это мне не нужно.

— Уверена?

— Мы ведь не сексом занимались.

— Да неужели? Вы просто играли в доктора и пациента и ты проверяла его гланды?

— Я не собираюсь об этом с вами говорить, — сказала Тара.

— О, не поступай так с нами, — сказала Хлоя. — Мы ведь никому не расскажем. Давай поделись с нами деталями. Как он целуется? Действительно так же хорошо, как это выглядит со стороны?

Не обращая на нее внимания, Тара посмотрела в окно. Форд как раз занимался фикусом Мэдди. Изящно двигаясь, с легкостью тащил большущий цветок в тяжелом глиняном горшке, словно тот ничего не весил.

— Не мужчина, а настоящая мечта, — добавила Хлоя, стоя рядом с Тарой и копируя ее южный акцент.

Тара бросила на нее косой взгляд.

— Ходишь по тонкому льду, Хлоя.

— Ну прости, я не могу воспринимать всерьез тебя с лицом, перепачканным мукой.

Черт. Тара отерла щеки.

— Ну ты уже скажешь ей или нет? — спросила Хлоя у Мэдди.

— Вы о чем? — спросила Тара.

— Про фикус, — сказала Хлоя. — Это должен был быть букет из воздушных шариков, но я стараюсь быть полезной.

Тара посмотрела на Мэдди.

— Переведешь мне?

— Мы хотим, чтобы ты ушла из кафетерия и занялась кухней в нашем отеле, — сказала Мэдди.

Тара уставилась на нее.

— Что?

— Ну да, — сказала Хлоя. — Ты готовишь ангельски, но в своем кафетерии ты почти ничего не зарабатываешь, а это так несправедливо.

— Между прочим, благодаря этому «почти ничего» нам шесть месяцев было что есть. Я не могу просто уйти.

— Ну хорошо, пока ты не можешь, — сказала Мэдди. — Но я надеюсь, что, когда мы откроемся, сможешь. Ты ведь не любишь работать ночами, так что мы подумали, что лучше работать по утрам и делать завтраки гостям. Это все изменит: ведь если мы станем предлагать и завтраки, а не просто постой, у нас будет больше клиентов и…

— И вы считаете, что сможете удержать меня, если я буду работать на себя?

— На нас, — сказала Хлоя. — Ты будешь работать на нас.

Тара повела бровью.

— И это говорят девочки, у которых одна нога всегда за порогом.

— Да, но я всегда возвращаюсь, — заметила Хлоя. — И давно уже не девочка. Когда вы поймете, что я выросла!

— Я поверю, когда Сойер перестанет приносить тебя домой на руках после каждого неудачного приключения, в которые ты так любишь попадать.

— Было‑то всего один раз, — фыркнула Хлоя.

— Вообще‑то три, — поправила Мэдди, а когда Хлоя сердито посмотрела на нее, пожала плечами и обратилась к Таре. — Но речь здесь не о ней, а о тебе.

— Вот именно, — подхватила Хлоя. — Перестань прятать голову в песок, иначе я снова начну говорить о Форде и его симпатичной заднице. Кстати, где вы собираетесь заняться этим в следующий раз?

— Да Боже мой, хватит уже об этом, особенно о заднице Форда, — сказала Тара — вернее, прокричала — как раз в тот момент, когда Форд вернулся на кухню.

Повисла тишина. Поймав взгляд сестры, она изо всех сил пыталась выглядеть спокойной. А это было непросто, учитывая, сколько на ней было муки.

— Что за неловкая пауза, — сказала Хлоя. — Может, вам двоим вернуться к… ну к тому, чем вы занимались?

Тара бросила на Хлою долгий взгляд.

— А, ну да, — воскликнула Хлоя и хлопнула себя по лбу. — Хватит болтать. Я поняла тебя, сестра: ты сказала «хватит болтать».

— Ладно, — вмешалась Мэдди и взяла Хлою под руку. — Мы бы рады остаться, но нам правда пора.

— Да, надо идти, — согласилась Хлоя и пододвинула пачку презервативов к Таре, после чего они с Мэдди наконец‑то ушли.

Тара протяжно выдохнула и повернулась к раковине, чтобы налить стакан воды. Для себя. Ей нужно было пару минут, чтобы подумать.

Или пару часов.

Она выпила залпом воду и попыталась включить мозги.

А Форду хоть бы что. Спокойный, расслабленный и очень уверенный в себе, он небрежно навалился на тот самый кухонный стол, к которому прижимал ее некоторое время назад, и с ухмылкой смотрел на пачку презервативов.

Она тоже посмотрела на презервативы и почувствовала, как температура в комнате резко повысилась.

— Не обращай внимания, — сказала она.

Форд бросил на нее такой взгляд, что ей стало еще жарче.

— А ты можешь?

Бог свидетель, она пыталась. За окном стоял чудесный вечер, а здесь, рядом с ней был не менее чудесный мужчина. Она покачала головой и закрыла глаза.

— Как так может быть, что нас все еще тянет друг к другу? Я не понимаю, — прошептала Тара и прижалась к нему.

— Некоторые вещи нельзя изменить, — сказал он, уткнувшись в ее волосы. — День сменяется ночью, после прилива наступает отлив. Я хочу тебя, Тара, и всегда хотел.

Глава 8

Помни: в закрытый рот еда не идет.

Тара Дэниелс

Тара тоже хотела Форда. Больше, чем кого‑либо когда‑либо. Желание витало в воздухе. Оно было в его глазах и возрастало с каждым ударом ее сердца. Конечно, у их отношений вряд ли есть будущее, но попробовать‑то можно.

Губы Форда скользили по ее коже, от скулы к уху. Его руки были все время заняты — ласкали ее тело сквозь тонкий струящийся хлопок легкого платья.

— Скажи это, — промурлыкал он, прикоснувшись языком к мочке ее уха.

— Я тоже хочу тебя, — так сильно! Безумно. Но можем ли мы…

— Да, — ответил он.

Она посмотрела на него.

— Ты даже не знаешь, что я хотела спросить.

— Да что бы ты ни спросила.

— Ты сумасшедший? Ты не можешь наделять меня такой властью. Что, если я захочу связать тебя и…

— И еще раз да, — сказал он, спускаясь с поцелуями все ниже и ниже к ее шее.

Она усмехнулась и скользнула руками вверх по его мышцам, твердеющим под ее прикосновением.

Спустив лямку с плеча, он продолжил исследовать губами ее тело.

— Ты такая сладкая, Тара. Чертовски сладкая. И всегда была такой.

Он перешел к ключице, и она почувствовала, что приходится прикладывать немало усилий, чтобы мозг не отключался.

— Что, если будет только хуже?

Он усмехнулся.

— Ты едва разговаривала со мной эти шесть месяцев, что живешь в городе. Куда еще хуже?

Хорошее замечание.

— Но…

— Тара. — Его пальцы добрались до молнии платья на спине. — Перестань думать.

Правильно. Отличная идея. Перестать думать прямо сейчас. Она помедлила.

— Так мы собираемся…

— Да. — Форд был очень занят с ее молнией, но тем не менее поднял голову, его глаза горели от возбуждения и увлеченности процессом. — С одним условием.

— Что? — Тара потрясла головой, безрезультатно пытаясь скинуть пелену наваждения. — Что? Ты ставишь условие?

— Только одно.

Она подумала, а не оттолкнуть ли его, но тогда она так и останется в таком… состоянии.

— Что? Что еще за условие?

— Ты не будешь игнорировать меня.

— Но я не…

Он поднес палец к ее губам.

— Да или нет, Тара?

Черт побери.

— Да.

— «Да» что?

Она изумленно посмотрела на него.

— Ты хочешь, чтобы я повторила под присягой?

— Да, — серьезно сказал он.

Она взглянула в его упрямые зеленые глаза. Он тоже посмотрел на нее.

— Ладно, я не буду игнорировать тебя. Кстати, никогда не игнорировала.

Форд изогнул бровь, и она закатила глаза.

— Ладно: может, самую малость. Но это не твоя вина, Форд. Я хочу, чтобы ты знал это. Это я… проблема во мне.

— Ты справилась с ней? — спросил он, скользнув руками вдоль ее спины и заставив почувствовать еще большее возбуждение.

— Я не уверена, — выдохнула она. — Но работаю над этим.

— Отлично.

— Так мы будем общаться?

— Бог мой, надеюсь, что да, — сказал он пылко, и глаза его потемнели, когда она схватила со стойки презерватив. Она сунула его в передний карман джинсов, и когда Тара прижала руку к выпуклости, он едва не задохнулся.

Ей хотелось большего. Взяв его за руку, она вывела его из гостиницы через двор к маленькому домику, где жила со своими сестрами. Этот домик был отстроен заново. Раньше комнаты были выкрашены в пестрые белый и синий цвета, но теперь сочетались с теплыми цветами самой гостиницы.

Дом.

Сестер нигде не было видно, но Тара все равно заперла свою спальню. Эта комната была выкрашена в бледно‑зеленый цвет, в ней стояла королевских размеров кровать со взбитой периной, на которой высилась груда подушек. Ее собственный райский уголок. Она специально не стала включать свет, подумав, что так будет благоразумнее. Ей очень хотелось увидеть шикарное тело Форда, но еще больше она боялась утонуть в его бездонных глазах, зная, что, если это произойдет, уже никогда не сможет избавиться от этого наваждения.

И еще она подумала о том, что в последний раз, когда он видел ее тело, ей было семнадцать. Она подозревала, что годы были к ней менее снисходительны, чем к нему.

Но Форд не был столь дипломатичен и тут же включил свет, мягко разлившийся по комнате.

Тара вновь выключила его, и воцарилась темнота.

— Включи, — сказал он твердо, и в комнате снова стало светло.

Только она открыла рот, чтобы возразить, как он бесцеремонно прижал ее своим сильным телом к стене и начал изучать ее тело беспокойными руками.

— На тебе все еще мука. Повсюду, — на ухо прошептал ей Форд, лаская губами мочку. — Нам нужен свет, чтобы найти все, что захочется поискать.

Ну вот. К нему это относилось как нельзя лучше, и она уже предвкушала, как будет разглядывать его тело. Очень близко и только она. Тара задрала его рубашку и обнажила пресс. Горя желанием помочь, он одним движением стащил рубашку через голову и кинул на пол. Туда же полетело и платье. Форд поцеловал ее грудь прямо через лифчик, и тут ее мозг окончательно отключился. Она целовала каждый сантиметр его великолепного тела, все, куда могла добраться: скулы, напряженные мышцы шеи — здесь она не удержалась и укусила его.

Он со свистом втянул воздух, и она извинилась.

— Нет, сделай это еще раз.

Она стонала от наслаждения, чувствуя бедрами прикосновение его бедер, потом он снял с нее лифчик и завязал им ее локти.

— Форд, мои руки…

— М‑м‑м, — промурлыкал он, лаская ее соски. — Не обращай внимания, — произнес он и нежно, но уверенно толкнул ее на постель. Сам лег сверху и, осыпая поцелуями, снял и трусики. Когда он прикоснулся языком к соску, потом к ложбинке между грудями, по ее спине побежали мурашки, и она застонала.

— Что? — спросил он.

— Ты… — Тара вспомнила, как они занимались любовью много лет назад, как он старался сделать все, лишь бы ей было хорошо. Ей всегда нравилось, когда ее грудь целовали вот так.

И он все вспомнил. Спустя столько лет он вспомнил, от чего именно ей было хорошо в постели.

— Я… что, Тара?

— Ты помнишь меня.

— Очень хорошо.

Тара села на кровати и помогла ему снять джинсы.

Его кожа была теплой, она застонала, когда он лег на нее и, целуя, приблизился к ее бедрам. Он обхватил ее бедра своими большими руками и, улыбаясь, произнес:

— А вот это я люблю больше всего.

Он ласкал ее, пока она хватала ртом воздух и беспомощно содрогалась от наслаждения.

— Я хочу тебя, — прошептала она. — Прямо сейчас.

Он улыбался, пока надевал презерватив, потом медленно скользнул в нее, заставив застонать от удовольствия.

— Бог мой, Тара… — Его голос был низким и невнятным. — Я так долго ждал тебя. — Он обхватил руками ее бедра, его движения стали агрессивнее. — Так хорошо.

Она попыталась придерживать его бедра, но он был словно сталь и продолжал двигаться интенсивно и уверенно. Ничто не могло остановить его в этот момент. Поэтому она просто ласкала его крепкое, сильное и гладкое тело, убеждая, требуя и подгоняя. Когда это не работало, она покусывала его нижнюю губу. Он двигался в ней, заставляя ее стонать с каждым движением. Ее пальцы впились в его спину, она зашептала «пожалуйста», выгнулась и подалась вперед, чтобы он глубже вошел в нее, но он не стал двигаться быстрее.

— О мой Бог! — Он поцеловал ее. — Боже, как хорошо.

— Еще быстрее!

— Не сейчас.

— Черт!

— Нужно, чтобы один из нас держал все под контролем. Хоть немного.

— Но…

— Никаких «но». — Форд запустил пальцы в ее волосы и, чтобы окончательно заставить ее замолчать, поцеловал.

Возможно, если бы так поступил кто‑то другой… но когда Форд поцеловал ее, она вновь потеряла представление о пространстве и времени.

Она лежала с открытыми глазами и смотрела на него. Вообще‑то она всегда закрывала глаза, чтобы сконцентрироваться, но с Фордом ей не нужно было прилагать для этого усилий. Она смотрела на него, стараясь не пропустить ни одного мгновения и запомнить каждую черточку его лица.

Удовольствие, которое она дарила ему. Это было соблазнительно, эротично, она сгорала от желания, все ее тело пульсировало.

— Тара… — Его голос был хриплым. — Сейчас…

Она застонала, потому что уже больше не могла сдерживаться. Он навалился на нее и сильными, грубыми, очень мужскими движениями довел до вершины наслаждения. И в то же самое время из его груди вырвался стон удовольствия.

В домике скрипнула дверь и раздался крик:

— Тара?

От мужского голоса Тара, лежавшая в объятиях Форда, вздрогнула от неожиданности.

— Нет, — прошептала она, отпихнула от себя Форда и села, с глазами, полными ужаса, прикрыв грудь простыней. — Не может быть.

— Кто это? — нахмурившись, спросил Форд.

— Тара? Ты где?

Одним прыжком Тара соскочила с постели и начала судорожно собирать свою одежду.

— Минуту! — закричала она. — Я уже иду!

— Идешь‑идешь, — проворчал Форд. — Кто там, Тара?

Она уже заканчивала с одеждой, когда вдруг поняла, что Форд лежит в ее постели. Голый.

— О мой Бог! Одевайся!

Она попыталась привести в порядок волосы, когда он поднялся и прижал ее к себе, погасив судорожные движения.

— Поговори со мной.

— Это Логан, — выдохнула она и отпихнула его.

Он не сдавался.

— Логан? — Он порылся в воспоминаниях. — Это кто, бывший?

— Да. Подожди… — Она пыталась натянуть платье. — А ты что, его знаешь?

— Только то, что он любит, когда его изображение красуется на обложке каждого глянцевого журнала. И еще — что какое‑то время ты была на обложках вместе с ним. — Он схватил ее за руку, чтобы она не убежала.

Предположим, у них был просто секс, но это вовсе не означает, что его осчастливит присутствие рядом ее бывшего. Нет, не так. Он будет очень несчастлив, если это произойдет.

— Зачем он приехал?

— Я не знаю. — Тара прижала ладони к лицу. — А ты все еще голый.

— Да. И меньше трех минут назад ты была этим вполне довольна, — безжалостно заметил он. — Ты не знаешь, что ему нужно?

Она положила голову ему на грудь.

— Понятия не имею.

Форд зарылся руками в гриву шелковистых волос и нежно потянул назад, чтобы она взглянула на него.

— Ты спрашивала, кто был в моей постели. Может быть, мне стоит спросить, кто был в твоей?

— В моей постели никого не было! Два года! — Она закрыла глаза. — Два года, Форд.

Он провел пальцем по ее скуле.

— Да, ты перезрела. — Хорошо: предположим, у нее не было секса с Логаном это время. Отлично. По крайней мере об этом голова не болит. — Но почему так долго?

— Потому что я не могла найти того, с кем бы мне хотелось быть вместе, — сказала она, немного защищаясь. — А сейчас сразу двое мужчин, один из них голый и пахнет так же, как я, и…

Он целовал ее долго и глубоко. Сумасшествие. Глупость. И, Бог мой, так хорошо.

— …и вкус такой же, как у меня, — прошептала она со стоном, когда они оторвались друг от друга. — О Господи, Форд.

Поскольку она выглядела смущенной и несчастной, да еще и в голосе у нее звучала паника, что для нее было чрезвычайной редкостью, Форд вздохнул и погладил ее по волосам.

— С наготой я разберусь, но все остальное — твоя забота, если, конечно, ты не хочешь, чтобы я вышвырнул его вон.

— Что? Нет!

Вот так. Хорошее напоминание о том, что они имеют и чего не имеют.

— Форд, я не могу так поступить с тобой, — прошептала она.

— Как поступить?

— Ну вот так. У нас тогда ничего не вышло и сейчас не выйдет.

Он это и сам понимал. Поэтому не знал, зачем прижал ее к стене и снова страстно целовал до умопомрачения. Это, должно быть, глупо, но она выглядела такой потерянной, что он решил немного поддержать ее.

— Не думаю, что этим все закончится, — спокойно заметил он.

— А должно бы, — ответила она и прикусила губу. — Я работаю над этим.

— Все это глупости, Тара.

— Говори за себя, — быстро сказала она и бросила взволнованный взгляд на дверь. — Когда мы в последний раз были вместе, я была молода, я не знала… я совсем ничего не знала об отношениях. Я не умела дарить себя любимому.

— А с Логаном? С ним ты уже умела?

— Нет. — Она посмотрела ему в глаза. — С ним было все наоборот. Я отдала слишком много. Я отдала все. Разве ты не видишь? И я не хочу повторять прежних ошибок.

— Так над чем ты работаешь сейчас? Как научиться открывать душу и в то же время не потерять себя?

— Да.

Вот черт. Он потер челюсть ладонью.

— Ну и как, получается?

— В данный момент? Не очень.

— Тара?

Она отпрянула и решительно помотала головой. Она не нуждалась в его помощи или в его симпатии.

— Тара? — позвал Логан из коридора.

Форд напрягся.

Тара закрыла глаза.

— Подожди минуту, Логан!

— Помни про мое условие, — мягко напомнил Форд.

— Не игнорировать тебя.

— Точно. И еще одно.

— Форд…

Она направилась было к двери, но он сгреб ее в охапку.

— Не поступай как в прошлый раз — не сбегай от меня.

— Нам было по семнадцать, мы были глупыми и молодыми. И… кроме того, я не совсем сбежала.

— Ерунда. — Он, испытывая ее самообладание, крепче прижал ее к себе.

Она впала в панику, дыхание ее прерывалось.

— Форд! Я не могу поступить так с тобой. Тот первый раз чуть не убил меня. Давай будем учиться на наших собственных ошибках и сведем потери к минимуму.

Да. Замечательный план. Свести потери к минимуму. Все правильно, ведь тогда ей нечего было терять, и она не хотела застрять в захолустном городишке, где у нее, кроме плохих воспоминаний, ничего и никого не было.

Без сомнения, наихудшие воспоминания в жизни. Он взял свою одежду и, не говоря ни слова, позволил делать ей все, что она захочет. Он вышел за дверь и прошел по коридору, кивнув ее бывшему.

Логан Перриш был черноглазым брюнетом чуть ниже шести футов. Благодаря своей хорошей форме он выглядел как с обложки журнала. Он очень хорошо смотрелся рядом с элегантной, утонченной Тарой.

Логан посмотрел на Форда, потом нарочито перевел взгляд туда, откуда только что вышел Форд, — на спальню.

— Вы… гость? — спросил он. — Не думаю, что гостиница уже открыта.

Форд было открыл рот, чтобы ответить, как появилась Тара.

— Он на полупансионе, — ответила она. — Но не гость. А ты не мог постучаться, перед тем как войти? — Она была в помятом платье и без туфель. Форд, глядя на нее, даже испытал прилив гордости.

— Вообще‑то я стучал, — сказал Логан. — Но ты не ответила. — Он посмотрел на Форда. — Не ожидал увидеть тебя в такой компании. Я приехал для того, чтобы увезти тебя домой.

Форд, в свою очередь, уставился на Логана.

Из уст Тары вырвался звук — нечто среднее между недоверием и раздражением.

— Ты не ожидал увидеть меня в такой компании, — повторила она. — Даже если учесть, что в последний раз мы разговаривали… месяц назад?

— У нас всегда были такие перерывы в общении. — Логан смутился. — А что, что‑то не так?

— Нет, — сказала Тара. — Да нет, просто я вдруг вспомнила, отчего не задался наш брак.

Логан мотнул головой в направлении Форда.

— Кто он?

«Парень, который только что был с твоей бывшей женой, осел», — подумал Форд. Может, у него ничего не получится с Тарой, но чего он точно не хотел, так это чтобы с ней был Логан.

Тара посмотрела на Форда, открыла было рот, но тут же закрыла. На самом деле она просто не знала, как все объяснить.

— Форд Уокер, — наконец произнесла она. — Это Форд, Логан.

Логан высвободил руки.

— Я муж Тары.

— Бывший муж. — Тара хлопнула Логана по груди. — Да что с тобой? И зачем ты сюда приехал?

— Я соскучился по тебе.

Тара привела Форда в изумление тем, что расхохоталась над словами Логана.

— Да брось, — сказала она наконец, все еще смеясь. — Выкладывай начистоту.

К Логану наконец вернулась способность улыбаться, и он изящно этим воспользовался.

— Я соскучился по тебе. — Он подошел ближе, но Тара вскинула руку и отступила на шаг назад.

— Логан, когда я ушла от тебя, понадобился месяц, чтобы ты это понял. Месяц, Логан. Так что произошло на самом деле?

Логан посмотрел на Форда.

Тара тоже взглянула на него. Очевидно, на этом открытое заседание окончено.

Черт побери. Если она не желает ставить бывшего мужа на место, это ее дело. Он развернулся и направился к двери.

Глава 9

Сегодня последний день какой‑то части твоей жизни, так что не упусти его.

Тара Дэниелс

Когда за Фордом захлопнулась дверь, Тара почувствовала, как в груди что‑то кольнуло. Интересно, станет ли он драться за нее?

Нечто большее, чем секс, очевидно. Втайне она надеялась, что это наверняка так: она надеялась, что между ними что‑то большее, чем просто хорошо проведенное время в постели.

Что они заслужили еще одну попытку.

— Новый бойфренд? — спросил Логан.

Она едва удержалась от сарказма, но вопрос прозвучал тихо и без осуждения, так что Тара честно сказала:

— Скорее старый.

Так странно было смотреть на него, стройного, гибкого и красивого, как никогда. Она ожидала внезапной боли в сердце, которая случалась всегда при взгляде на него, но все, что она почувствовала, так это боль от того, что произошло.

И того, что не произошло.

— Однажды ты сказала, что до меня у тебя лишь однажды были серьезные отношения, — сказал он. — Когда ты была молода.

— Да.

Глаза Логана распахнулись.

— Так это он? Тот самый, от которого…

Тара поморщилась. Логан знал о ребенке. Он был единственным, кому она рассказала, потому что не хотела, чтобы между ними после свадьбы были какие‑то секреты.

— Да.

— Так вы сейчас вместе? — спросил он.

— Нет. — Но как только это слово вылетело у нее изо рта, она пожалела об этом. Они не были вместе, так почему она почувствовала себя предательницей, после того как произнесла это вслух? — На самом деле я не знаю, — поправилась она.

— Отлично, — сказал Логан, кивнув больше себе, чем ей. — Неожиданный поворот.

Она покачала головой, сбитая с толку его присутствием. Он был слишком далеко от своего мира гонок.

— Почему ты оказался так далеко от удачи и славы?

— На этот сезон я взял выходной.

Это не имело смысла. Гонки были для Логана всем.

Всем. К тому же вряд ли это возможно — взять выходной на целый сезон. У него должны быть договорные обязательства перед собственниками и спонсорами, командой и техперсоналом.

— Но как ты…

Логан закатал рукава рубашки, обнажая руки. И повязки на них.

— В последней аварии я серьезно повредил связки. Я встретился с хирургами, обсуждал это с ними. В общем, мне нашли замену.

— О, Логан, — выдохнула Тара, зная, как много для него значат гонки и каково их лишиться.

— Все в порядке, — сказал он. — Я ни о чем не жалею, Тара.

— Почему?

— Потому что гонки отняли у меня то, о чем я жалею. Тебя.

Тара уставилась на него. Было время, когда она многое отдала бы, чтобы услышать от него эти слова: свою так называемую карьеру, свою правую руку, — все, что угодно. Но сейчас все изменилось.

— Логан…

Он покачал головой.

— Ничего не говори. Просто подумай об этом. Подумай обо мне, хорошо?

Она издала что‑то вроде смешка и, ошеломленная, опустилась на диван.

— Мне понадобилось два года, чтобы забыть тебя. Я не смогу стереть все, что было между нами, щелкнув пальцами.

— Я знаю, и поэтому не тороплю тебя, — уверил ее Логан. — Я пробуду здесь все лето, так что…

— Все лето? Ты хочешь сказать, целое лето?

Он усмехнулся.

— Чтобы вернуть тебя обратно. — Он опустился на колени перед ней и изобразил одну из своих улыбок, от которой все вокруг таяло. — Не решай все прямо сейчас. Как я уже сказал, у нас целое лето впереди.

О мой Бог…

— Но ты не можешь околачиваться здесь целое лето.

— Почему нет?

— Потому что… — На самом деле она не знала почему. — Чем ты будешь заниматься?

Логан наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Тара не позволила ему приблизиться, уперев ладонь в его грудь. Его эта оборона, казалось, лишь забавляла.

— Для тебя наступят жаркие деньки, когда откроется гостиница. Я могу тебе помогать.

И это говорит человек, у которого всегда было два ассистента. Да он никогда сам не стирал, не готовил, не прибирался, не вел хозяйство — ничего не делал сам…

— Как ты себе это представляешь?

— Эй, я изменился, и докажу это. — Он одарил ее очередной очаровательной улыбкой. — Ты меня еще не знаешь, но у нас впереди…

— Логан…

— Не торопись, Тара. Я терпеливый парень.

И затем, как и Форд, он исчез в ночи.

Утро следующего дня выдалось сырым и туманным. Тара собралась прогуляться немного. Может быть, ей стоило совершить пробежку, но она ненавидела бегать. Ее аккуратно выверенная жизнь летела в тартарары, и дабы снять стресс, она собиралась наесться сладкого до отвала. Пожалуй, стоит сегодня побегать, чтобы заранее сжечь калории.

Тара, собираясь в город, прошлась по пирсу, помахала Лансу, который поливал из шланга площадку перед своим магазином мороженого.

Вскоре она повернула обратно и вновь зашагала по пирсу. Она направилась прямо к дому с намерением принять душ, но решила пройти через пристань, чтобы заодно сжечь те самые калории.

Или потому что там был Форд.

Ее притягивало к нему словно магнитом.

Вокруг него были разложены запчасти двигателя, под рукой лежали инструменты в строгом порядке, взгляд его был сосредоточен.

Когда он заметил ее, уголки его изумительно красивого рта вздернулись вверх. Всего несколько часов назад он был внутри ее, их потные тела слились, их сердца бились в унисон. От одного воспоминания воздух вокруг стал гуще.

Они смотрели друг на друга, и никто не нарушал тишину. Нервы были взвинчены до предела.

— Как ты? — спросил он наконец.

Это был не риторический вопрос, потому что ночь выдалась эмоциональной и лицо его хранило выражение искреннего сопереживания. Это сильно отличалось от того, что она видела прошлой ночью, когда он ушел от нее, даже не посмотрев на прощание.

— Все в порядке.

— Логан ушел? — спросил он.

— Почти.

Челюсти Форда сжались, и он не сразу продолжил разговор.

— Как это — почти?

— Он останется на лето. — Поскольку он не сводил с нее взгляда, она всплеснула руками. — Это была не моя идея.

Он ничего не сказал, но его молчание было красноречивым.

— Это нам помешает?

— А тебе это не мешает?

— Я пока не знаю.

Он вздохнул, пробормотал что‑то едва слышное типа «не делай этого, старик» обнял ее за талию. Затем, нависнув над ней, сказал:

— А сейчас?

— Я просто чувствую себя неловко, — выдавила она. — Форд. — Не в силах сопротивляться его магнетизму, она прижалась щекой к его груди.

Он погладил ее по волосам, и она прижалась к нему еще сильнее. «Нет, только не снова, — говорил ее мозг. — Вы не будете снова вместе». Но не мозг был за главного, и она посмотрела за его спину, где на волнах покачивалась лодка, а в лодке была кровать.

Форд проследил ее взгляд и усмехнулся.

— Ладно, но только если попросишь вежливо.

— Не смешно, — сказала она и оттолкнула его. — Кроме того, я вся потная, а ты весь грязный.

— Значит, мы уже на полпути туда, где я хочу оказаться.

— Прекрати.

— Эй, это ты пришла сюда повидаться.

Это было правдой, что раздражало еще сильнее. Он снова видел ее насквозь.

— Мне нужен душ. — Холодный.

— Тебе помочь?

— Нет.

— Ну ты же хочешь меня, — сказал Форд ей вслед.

— Да. — И это было правдой.

Впрочем, немало женщин хотели видеть Форда в своей постели. Проблема в том, что Форд не прилагал больших усилий к этому, и Тара не была исключением. Именно поэтому она должна сопротивляться его красоте и обаянию, прекрасно зная, чем это закончится.

Несколько ночей спустя Форд был занят приготовлением напитков в «Любовном гнездышке». Бар был полон народу — это всегда доставляло ему удовольствие. Ему нравилось, слушать болтовню и смех, зная, что всех вместе собрал здесь именно он. Много лет назад он научился создавать семью и дом там, где находился. Теперь у него было и то и другое.

Стены «Любовного гнездышка» были греховного насыщенного красного цвета, украшенные старинными горными инструментами, которые они собирали с Джек‑сом во время путешествий. Фонари под потолком освещали сделанные из старого дерева в едином стиле столы, бар и двери.

Это был довольно простой образ жизни, как раз ему по душе. Наверное, потому, что он вырос в нищете. Его очень любила и по мере возможности всегда защищала бабушка. Она говорила, что когда‑нибудь им воздастся и остаток своих дней она проведет на Палм‑Спрингс.

Форд всегда гордился тем, что предоставил ей такую возможность. Сейчас она, вероятнее всего, потягивая ледяной чай и любуясь горами, отдыхает на террасе дома, который он купил ей в Палм‑Спрингс. Это ее любимое времяпрепровождение. Каждый раз, когда он появляется в дверях ее дома, она удивляется, как он смог из тощего заморыша вырасти в такого большого и крепкого мужчину.

Форд не мог винить ее.

Тара.

Сойер Томпсон помахал рукой перед его лицом.

— Ты с нами? Или тебе надо побыть одному?

Сойер был большим и широким словно скала и мог быть устрашающим как ад, если бы Форд, выросший вместе с ним и не знал, что он смотрит фильмы Диснея и «Пиксара», потому что они заставляют плакать его, словно девчонку. Форд налил ему колы — стандартный заказ Сойера, когда он был на работе.

— Мне позвонили. — Улыбка Сойера поблекла. — Неожиданные проблемы на мысе Горн.

— Опять дельтаплан? — Последний раз были сняты с дельтаплана и арестованы Хлоя, Ланс и Такер за то, что приземлились на поле рододендронов мистера Азали. Ланс, еще до того как с ним приключился муковисцидоз, решил побыть сумасшедшим путешественником, а Хлоя и его брат Такер сочли своим долгом сопровождать его.

— На этот раз не дельтаплан, — с облегчением сказал Сойер. Хлою любили в городе, и каждый раз, когда она попадала в неприятности и разгребать это приходилось Сойеру, в итоге крайним оказывался именно он.

Форд знал, что Сойер любил порядок. Это означало, что Сойер и Хлоя подходили друг другу как вода и масло. Но так же как вода и масло они… Порой судьба — это стерва с отличным чувством юмора.

— Эта группа подростков… — сказал Сойер. — Они сказали, что я лучше использую деньги налогоплательщиков и поймаю настоящих плохих парней. — Он взял колу. — А ты что здесь делаешь? Я думал, ты соревнуешься в заливе на этой неделе.

Форд пожал плечами.

— Может, в следующий раз.

Сойер поднял бровь:

— У тебя что, с этим проблемы?

— Что? О чем ты?

— Что тогда? Сходишь со сцены в свои тридцать четыре?

— Заткнись. Кстати, это ты отказался от партии в фусбол в прошлом месяце.

Сойер нахмурился:

— Это была удивительная игра. Даже гениальная.

— Так как ты проведешь остаток недели?..

— Проведу в компании женщин.

Форд фыркнул.

— Каких еще женщин?

— По‑твоему, у меня нет женщин?

— Женщины на порносайтах не считаются.

— Ты становишься кретином, — спокойно заметил Сойер. — Еще один признак старения. Может, попросить Сиеру припасти для тебя местечко в доме престарелых?

Сиера была сестрой Форда. Она работала медсестрой в центре для задержанных молодых преступников.

— Вообще‑то ты старше, чем я, — напомнил ему Форд.

— На пару месяцев, но выгляжу лучше. А еще я…

— Я не участвую в соревнованиях, потому что не люблю путешествовать.

— И?..

— И Джекс…

— И?..

— И… — Черт, больше добавить ему было нечего.

— Признай это, — сказал Сойер. — Ты никуда не поехал, потому что показался бывший муж Тары, а ты не хочешь уступать ему место.

Форд провел руками по волосам.

— Да.

К бару бочком подошла Люси. Она была в розовом свитере с сумасшедшими белыми волосами, отчего становилась похожей на ватную палочку. Ее слезящиеся голубые глаза остановились на Форде.

— Водку со льдом, — произнесла она. — Как там наша Стальная Магнолия?

Форд подал ей напиток.

— Что?

— Не играй в дурачка, милый. Это тебе не идет.

— А может, он такой и есть? — с надеждой спросил Сойер.

Форд подтолкнул ему газировку.

— Эй, полегче.

— Тара, — сказала Форду Люси. — Я говорю о Таре. — Она опрокинула в себя водку так, как будто занималась этим миллион лет. — Ее бывший здесь. А он живая знаменитость, знаешь ли.

Форд вздохнул. Конечно, он знал об этом.

Люси слегка подтолкнула его локтем.

— Он подстрекает тебя, мальчик.

— Давай не будем обсуждать это, Люси.

— Ты и не обсуждай, но вообще‑то все только этим и занимаются. Тебе не помешало бы выглядеть крутым. Крутым. — Она перегнулась через барную стойку и ткнула его в живот своим костлявым пальцем. — Ты слышишь меня?

— Да, я слышу. — Форд потер живот. — И мне вообще‑то больно!

— Крутым! Это я говорю тебе.

Как будто он не знал… сейчас, когда он лицом к лицу встретился с лоснящимся и безупречным бывшим мужем Тары. И еще он почувствовал какую‑то спонтанную взаимную симпатию на уровне химии между Лога‑ном и Тарой.

Сойер продолжал в своей спокойной манере:

— Почему все думают, что наш мальчик заинтересован в девочке?

Люси хихикнула и хлопнула о стойку пустым стаканом — это означало, что надо бы повторить.

— О, он заинтересован.

Сойер внимательно посмотрел на Форда. Его губы изогнула легкая улыбка.

— Да, я думаю, ты права.

— Спасибо, друг.

Люси чмокнула Форда в макушку.

— Так, — не выдержал он. — Прекратите это.

— Это тебе надо прекратить. Прекратить лодырничать. Самое время заняться делами всерьез. Хоть раз в жизни.

Самое худшее это то, что они были правы. Он знал, что люди, глядя на него, думают: «Этот парень никогда не брал на себя обязательств, разве что по отношению к парусникам». И кроме Тары и того лета, много‑много лет назад, он никогда не был для женщины настоящим другом, таким же хорошим, как любовником. В его сознании эти две вещи были несовместимы. Его жизнь шла день за днем. Его парусники. Его бар. Друзья. Он знал, что с бабушкой у него отличные отношения, но она и не требовала от него многого. Если у тебя много денег, их легко отдавать.

А правда заключалась в том, что последние шесть месяцев он испытывал… тревогу. Он чувствовал себя несчастным.

Шесть месяцев. А началось все в тот самый день, когда в Лаки‑Харборе вновь появилась Тара. И это было вдвойне глупо, потому что ни один из них не хотел вновь наступать на те же самые грабли.

Между ними явно было что‑то еще, не только удовольствие, которое они получали друг от друга в постели. Что‑то, что вызывало у него зуд, отчего хотелось бежать отсюда сломя голову и идти за ней по пятам одновременно.

Дверь открылась, и вошел… черт!

Логан Перриш.

Его одежда подходила скорее для ночного клуба, чем для бара в провинциальном городишке, и выглядел он чертовски богато. Форд и рад был бы ненавидеть его, но парень останавливался дать автограф каждому желающему. Трудно ненавидеть такого парня. Когда Логан подошел к бару, то явно удивился, увидав Форда.

— Эй, да ты бармен?

— Да. Выпьешь?

— Конечно. — Логан просмотрел сорта пива на доске за спиной Форда. — Я слышал что‑то о… «Имбирной богине»?

Сойер, сидевший на соседнем барном стуле, поморщился.

— Чтобы пить такое слащавое пойло, ты должен быть как минимум длинноногой блондинкой с третьим размером груди.

Логан рассеянно улыбнулся и посмотрел на Форда.

— Ну так что, сделаешь мне?

— Да, пожалуйста. — Сойер был прав: это абсолютно девчачий напиток.

Логана насмешило выражение лица Форда.

— Ну так что, я жду.

Форд подумал, что зря решил, будто Логан — хороший парень. Он достал из холодильника киви, грушу, взял со стола шейкер и принялся за работу.

— Уж не знаменитый ли это Логан Перриш? — спросила Люси писклявым голоском.

— Ой, здравствуйте! — сказал Логан, с легкостью улыбнувшись. — А вы у нас, милая, фанат гонок?

Она подвинулась поближе.

— О да! — Люси подвинула ему салфетку. — Автограф?

Форд бросил на нее недовольный взгляд, но она лишь усмехнулась ему и снова повернулась к Логану.

— А что вы делаете в Лаки‑Харборе? Приехали посмотреть новые колеса для своей тачки? Неприятная авария у вас была. — Она тронула его за рукав. — Надеюсь, вы не поранились?

— Все в порядке, — заверил ее Логан и повернулся к двум женщинам, которые только что вошли в бар. Они тоже подошли к нему и протянули салфетки, чтобы он их подписал. Логан и им не отказал.

Форд добавил имбирь, лед и водку в шейкер и переглянулся с Сойером. Тот как ни в чем не бывало пил свою колу. Форд перелил напиток Логана в бокал и долил сверху игристого.

Теперь уже половина посетителей бара столпились вокруг Логана.

— Настоящая знаменитость, — заметил Сойер. — Люди не могут устоять перед этим.

Форд мог.

— Не понимаю, что в этом такого особенного, — ворчал он. — Он не выиграл ни одну из последних восемнадцати гонок. И одевается отвратительно.

— Похоже, ты сегодня забыл выпить антидепрессант с утра.

— Да ладно, — продолжал Форд. — Гонки вообще не спорт.

Сойер усмехнулся.

— Да неужели?

— Что «неужели»?

— Ты наконец‑то решился сделать шаг навстречу женщине, по которой вздыхал… сколько?.. шесть месяцев, потому что ее бывший показался в городе? Ну и лентяй же ты!

— Кто сказал, что я собираюсь делать какие‑то шаги?

— Да ладно, старик, это же очевидно, — сказал Сойер.

— Ничего и не очевидно.

— Я тебя знаю со старших классов. Ты ни черта не изменился.

— Да ну тебя. — Форд сделал вид, что занимается заказом. — И кстати, я предпринял шаги еще до того, как Логан появился. Форд почувствовал, как кто‑то похлопывает его по руке, и посмотрел на Люси.

— Не волнуйся, сладенький, — сказала она театральным шепотом, так что слышно, должно быть, было в Сиэтле. — Мы поможем тебе вернуть твою девочку.

— «Мы»?

Она указала в сторону четырех женщин, которые выглядели еще старше, чем она. Все они были ярко накрашены.

— Мы склоним чашу весов в твою сторону, — сказала она. — Но нам было бы куда проще, если бы ты был звездой гонок из телевизора.

— Я и так звезда гонок. — Форд покачал головой. — Слушай, Люси, не вмешивайся. Слышишь меня?

Но Люси уже не слушала его.

— Девочки, это будет непросто, — сказала она подружкам. — Но мы справимся, сделаем это ради Форда.

— Ради Форда, — повторили они хором.

Сойер ехидно посмеивался.

— Ну все, с меня хватит, — отрезал Форд. — Я тебе больше не наливаю.

— Тише, милый, — сказала она, отмахнувшись от него. — Мы здесь работаем, а пока ты стоишь там весь из себя такой привлекательный, можешь сделать нам по стаканчику «Маргариты».

Боже!

Форд почти справился с заданием, когда к барной стойке подошел Логан за добавкой.

— Дай угадаю, — сказал Форд. — Еще одну «Имбирную богиню»?

— Нет. — Логан усмехнулся. — Я просто хотел посмотреть, как ты делаешь напитки для девочек. Получилось неплохо. Спасибо.

Сойер, который все еще сидел на своем месте, расхохотался.

Ну все, Форд больше никому не нальет ни капли.

Люси снова попросила у Логана автограф.

— Дорогая моя, разве я тебе не давал автограф? — удивился он.

— Ну это было для Интернета. — Люси похлопала его по руке и показала на Форда. — А ты уже познакомился с нашей местной знаменитостью?

— Да. — Логан посмотрел на Форда. — Но только я не знал, что он знаменитость.

Форд ожидал, что кто‑нибудь скажет о двух его победах в американском кубке, или, может быть, о выигранном титуле международной регаты «Ролекс», или о любой другой его золотой медали.

— Да, мой хороший, — сказала Люси с гордостью. — Форд делает лучшую «Маргариту» на Западном побережье.

Сойер поперхнулся своим напитком.

— Ах да, — добавила Люси, — он еще и с лодкой хорошо управляется.

Форд почувствовал, что теряет терпение, и сделал глубокий вдох. Это не помогло.

Сойер все еще кашлял, и Форд надеялся, что тот проглотил свой язык.

Люси продолжила в своем духе:

— А на днях Форд помогал девочкам в отеле Лаки‑Харбора. Такой хороший мальчик.

Логан усмехнулся.

— Как мило.

— Ну, наш Форд — настоящая находка. — Люси все никак не могла угомониться. — Тара тоже так считает, судя по всему, ведь она чуть не силой затащила его на наши посиделки на днях, еще и заставила снять рубашку перед дамами.

Теперь настала очередь Форда поперхнуться.

— Да не так все было…

— Не скромничай, милый, без рубашки ты выглядишь бесподобно. — Люси посмотрела на Логана. — Хотя уверена, что и ты без рубашки выглядишь бесподобно. Может, мы устроим вам соревнования?

Боже!

Подружки Люси уселись и принялись кивать своими головами‑одуванчиками.

Логан расхохотался, но посмотрел на Форда с вызовом. Разумеется, он не собирался раздеваться перед этими старушками, но было очевидно, что без соревнования не обойтись. Игра началась.

Глава 10

Жизнь — это не поиск себя, а созидание себя.

Тара Дэниелс

Следующие несколько дней Тара провела, разбираясь с новой кухней в гостинице.

Они собирались добавить услугу «проживание и завтрак».

Мэдди разбиралась с бумагами, Хлоя разрабатывала специальные предложения для гостей, если вдруг они захотят взять еду навынос, Тара работала над составлением меню и рецептов.

Тара едва могла поверить в то, что согласилась на эту затею, но она нравилась ей с каждым днем все больше. Это было здорово — делать наконец то, чего она так хотела: готовить на своей собственной кухне.

И одновременно это было ужасно, потому что более подходящей возможности для грандиозного провала ей еще не представлялось.

Но все когда‑то происходит в первый раз. И это успокаивало Тару. И давало ей надежду. Когда телефон стал разрываться от заказов, а у Хлои и Мэдди от всего этого начался сумбур в голове, они решили нанять еще одного сотрудника на неполный рабочий день и даже провели собеседование с парочкой старшеклассников в надежде на то, что кто‑то из них справится с работой за относительно недорогую плату.

К ним заглянули почти все любопытные жители Ла‑ки‑Харбора: Люси принесла рецепты, Ланс и Такер предложили поставлять по выходным мороженое из их магазинчика, Сойер выклянчивал кофе — гостиница была по пути на его работу, а он всему другому предпочитал кофе Тары.

На самом деле голова ее кипела от мыслей, и на пустячные мысли просто не оставалось ни сил ни времени. Ей некогда было думать о других проблемах.

Таких, например, как проблемы с ее мужчинами.

Сама фраза была одинаково удивительна и смешна. Потому что таких проблем у нее никогда не было. Потому что и мужчин‑то никогда не было!

Для нее оказалось сюрпризом то, что Логан всерьез решил остаться в городе. Он снял маленький домик на пляже в нескольких милях от нее и наведывался каждый день. Тара понятия не имела, что со всем этим делать. Всю замужнюю жизнь она бегала за ним. И было очень странно и непривычно, что все изменилось.

А что касается Форда, он всегда был где‑то рядом. Он обслужил ее в «Любовном гнездышке», когда она зашла туда с Мэдди и Хлоей. А прошлую ночь он провел на пристани, работая на своей лодке.

Впрочем, у них так и не случилось разговора с глазу на глаз. Но, зная, что он в курсе того, что Логан остался, Тара все прекрасно понимала и без слов.

Он не давил на нее, не заставлял принимать решение и не собирался драться за нее. Он никогда не делал этого: не давил, не заставлял и ни за кого не бился. Все либо само прилетало ему в руки, как мотылек на огонь, или не прилетало вовсе.

Но Тара не была мотыльком, поэтому делала все как ей нравилось. Проблема заключалась в том, что иногда она и сама не знала, чего хочет.

Ну хорошо, это ложь, наглая и неприкрытая ложь. Она все прекрасно знала, и хотела она именно Форда Уокера. Но черт побери, если она снова наступит на те же грабли…

Неделю спустя после памятного неловкого утра Тара направилась отдать ему блинную сковородку, которую любила и часто ею пользовалась. Она хотела купить себе такую же, как только у нее появится лишняя пара сотен баксов.

Десять минут она добиралась до его дома на машине, еще десять — собиралась с мыслями. Надо было отдать ему сковородку прямо на пристани: это было бы логично и благоразумно, — вот только когда дело касалось Форда, логика и благоразумие покидали Тару.

В конце концов его дом был открыт для всех. Здание стояло на крутом склоне над гостиницей. И когда из‑за гор показывалось солнце, заливая все розоватым светом, она смотрела на его стены. И какая‑то часть ее очень хотела бы увидеть его в постели. Очень маленькая ее часть.

А большая ее часть хотела бы увидеть его в душе.

Она оглянулась и поняла, что не видит его машины. Где или с кем он мог быть столь ранним утром? Ее шаги замедлились.

«Не твоего ума дело», — приказала она себе. Вздохнув, открыла мобильник и позвонила ему.

— Алло, — сказал он своим сексуальным голосом. — Соскучилась по мне?

Она проигнорировала и голос, и слова. И еще то, что внутри ее что‑то сжалось.

— Хочу вернуть тебе сковородку. Я на твоем крыльце. — Она помедлила, надеясь, что он сообщит, где находится.

— Заходи, — сказал он и продиктовал код от двери.

— Где можно ее оставить, на кухне?

— На постели, — ответил он.

— Ты хочешь ее… в постель? — спросила она недоверчиво.

— Нет. Я хочу тебя в постель. Что на тебе надето?

Она отняла телефон от уха и уставилась на него.

— Ты задаешь какие‑то странные вопросы.

— Не важно, — ответил он. — Просто я воображаю, как все это произойдет.

— И как? — вырвалось у нее до того, как она подумала, что не стоило бы этого говорить.

— Х‑м‑м, — промурлыкал он елейно. — Может, женская униформа?

— Это… — Она помедлила секунду, чтобы прийти в себя. — Старомодно и не укладывается в концепцию феминизма, — произнесла она наконец ослабевшим голосом. — И это зависимое положение…

— А что, мне нравится, — продолжал он. — Несколько «есть, сэр» было бы в самый раз.

— У тебя серьезное психическое расстройство.

— Без сомнения. — Его голос был низким и сексуальным, он заставил ее забыть саму себя.

— Я буду там через двадцать минут, — сказал он с улыбкой в голосе.

— Нет. Даже не думай. — Тара постаралась не обращать внимания на дрожь в теле. Но она ничего не могла с собой поделать. Даже притворяясь неандертальцем, он был неотразим. Разумеется, она мечтала увидеть его в душе, но ведь это только мечты. Ее жизнь должна быть реальной, а не выдуманной. — Мы покончили с этим.

— Держу пари, я изменю твое решение.

— Не сомневаюсь, — сказала Тара. Боже, помоги. — Ты хороший парень, так что лучше не стоит.

— Не такой уж я и хороший.

Великолепно. Просто великолепно…

— Раньше ты не был таким настырным.

Форд помолчал несколько секунд, затем сказал:

— Не хотел усложнять тебе жизнь.

Как будто это не усложнит воссоединение с Логаном.

Тара перевела дыхание.

— Ты не думаешь, что иногда стоит все усложнить?

— Нет.

Быстро, просто, брутально и честно. В духе Форда.

Она подумает об этом позже. А прямо сейчас она набрала код и прислушалась к щелчку замка.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я оставила сковородку на ступенях? — спросила она. — Это безопасно. — В Лаки‑Харборе все было безопасно.

— Ты боишься заглядывать в мою берлогу? — поддразнил он ее.

— Вот еще. Нет, конечно. Я оставлю ее на столе.

— Отлично. — Он помедлил. — Ты собираешься осмотреться там, раз уж зашла?

— Нет. — Почему бы и нет? — А на что я должна смотреть?

— Ну не знаю. Мой комод с нижним бельем?

В последний раз, когда она трогала его нижнее белье, оно было на нем. Но одна мысль об этом заставила ее вздрогнуть.

— Нет, — быстро ответила она.

Слишком быстро, потому что он мягко засмеялся.

— Загляни, если хочешь, — сказал он, понижая голос. — Ты можешь делать все, что захочешь, Тара. Пролистать мое порно, съесть мою энчиладу, которую я сделал прошлой ночью по фамильному рецепту Карлоса…

— Подожди‑ка. — Она сразу забыла о его порно и нижнем белье. — Карлос дал тебе свой фамильный рецепт? Я выпрашивала его целую вечность.

— Да, а ты катала его на лодке каждую неделю и учила управлять парусом? Учила цеплять девчонок и успевать к базе раньше противника?

— К какой еще базе?

— Ну знаешь, первая база, вторая база… это бейсбол, детка.

— Боже мой! Ты такой… такой…

— Виновен по всем пунктам, — засмеялся он.

Тара вздохнула.

— Так у вас там мужской сговор? Ты это хотел сказать?

— М‑м‑м, пожалуй, да, и присоединиться к нам у тебя никак не получится.

— Мне нужен этот рецепт, Форд.

— Им может владеть только мужчина. И передавать из поколения в поколение.

— Ты не можешь так поступить.

Он ничего не ответил, но она практически слышала, как он улыбается.

— Пожалуйста, — попросила она.

— О, как мне нравится, как ты произносишь это слово.

— Форд.

— Еще, Тара. — Он все еще использовал свой сексуальный голос, от которого она глупела просто на глазах. — Что ты готова сделать для того, чтобы получить его?

Она покачала головой.

— Я сейчас повешу трубку.

— Хорошо, но если передумаешь и захочешь поиграть с моим нижним бельем, напиши мне, и я мигом примчусь. Можешь поиграть с каждой деталью моего интимного гардероба.

Она почувствовала, что ее бросило в пот, и торопливо отключилась. Не будет она писать ему. Она никогда не позволит себе такое. Слишком рискованно для нее, потому что он не рисковал абсолютно ничем.

Она зашла в его холостяцкое логово. Ее каблуки стучали по деревянному полу. У Форда был большой диван и огромный телевизор с плоским экраном. Одну из стен, почти всю, занимали большие окна, которые выходили на залив и «Лаки‑Харбора‑Бич инн».

Наверняка он стоял у этих окон и смотрел на нее. Напомнив себе, что пришла сюда, чтобы вернуть сковородку и тут же уйти, она отказала себе в соблазне посмотреть на что‑нибудь еще и направилась прямиком на кухню.

Но глаза ее блуждали по фотографиям на стене гостиной. На одной из них был изображен Джекс, Сойер и Форд на своем паруснике. Трое огромных мужчин, загорелых и мокрых, гримасничали перед объективом. Интересно, кто их фотографировал. С краю фото она увидела кусочек женского купальника.

Здесь была и другая фотография Форда с парнями, стоявшими плечом к плечу, в спортивной форме с эмблемой Соединенных Штатов и с медалями в руках. Олимпийская сборная по парусному спорту.

На последней фотографии была пожилая женщина с двумя молодыми девушками, у которых были такие же, как у Форда, широкие озорные улыбки и ярко‑зеленые глаза.

Его мама и сестры.

Тара прошла в арку, миновала прачечную, оказалась на кухне, где с завистью заметила современное кухонное оборудование и инвентарь. Зависть у нее вызвала столешница и… о Боже, какой набор ножей! Увидев такое богатство, она чуть не завизжала от удовольствия. Положив сковородку на стол, она заставила себя развернуться и снова пройти через арку. Она заметила корзину с чистым бельем и просто застыла посреди прачечной, вдыхая его свежий аромат.

Так трогательно.

Сверху лежала футболка с надписью «Чемпион регаты “Лаки‑Харбор”». Когда‑то она была серой, но годы и стирка сделали ее практически белой. Таких футболок у него было две. Она знала это, потому что в своем первом соревновании он участвовал в то самое далекое лето.

Вторая футболка была у нее. Он отдал ей ее много лет назад, и она спала в ней. Она хранила ее как одно из своих немногих сокровищ. К несчастью, она была надета на ней, когда шесть месяцев назад в гостинице случился пожар, так что пришла в негодность. Не в силах остановить себя, Тара трогала футболку, рассматривала ее, гладила. Черт, он предлагал ей поиграть с его нижним бельем, а футболка как раз к нему относится. Она прижала мягкую ткань к лицу и почувствовал слабость в коленях, хотя пахла футболка кондиционером для белья, а вовсе не мужчиной.

Она хотела эту футболку.

Не надо, остановись.

Но она не устояла. Она практически украла ее.

Направившись в гостиницу с футболкой в дамской сумочке, она прошла вдоль пристани и обратно.

Ей нужно было подумать.

Она вдыхала влажный соленый воздух. Сидеть на берегу в узкой юбке было бы вызовом, так что она опустилась на колени, позволив набегавшим волнам лизать ее ноги и подставив лицо солнцу. Она рисковала заработать веснушки и уронить сумку в воду, но было что‑то в плеске волн, ударявшихся о доски, и в проплывавших мимо лодках.

Это было даже лучше, чем темный шоколад, дарящий ей эндорфины и помогающий расслабиться.

Лучше, чем оргазм.

Впрочем, нет. Нет ничего лучше оргазма, это все‑таки на втором месте.

Она украла его футболку. Боже мой, она просто украла ее.

Боковым зрением она заметила какое‑то движение. Длинные ноги, темно голубые шорты и белая рубашка. И улыбка, от которой останавливается сердце.

— Так ты не забралась в мою постель, — сказал Форд, сев возле нее.

— Откуда ты знаешь? Может я просто устала ждать, пока ты изволишь явиться?

Он быстро повел бровью.

— Хочешь сказать, я упустил свой шанс?

— Милый, его у тебя никогда не было.

Форд усмехнулся и положил руку ей на плечо. От него великолепно пахло. Соленым воздухом океана и деревом.

И мужчиной.

— Лгунья, — нежно сказал он.

И это было правдой.

— Ты вторгся в мое пространство, — заметила Тара.

— Ты кое‑что другое говорила мне, когда мы… ух! — Он отпустил ее, получив удар локтем в бок, невозмутимо улыбнулся. — Не стоит стесняться того, что ты напала на меня на своей кухне.

— Что? Все, что произошло той ночью, — твоя вина, — сказала она. — Ты стоял там, трогал мои специи, жарил цыпленка и был таким… — Сексуальным. Сексуальным до невозможности. — Я имею в виду, что ты хитростью заставил меня съесть того цыпленка.

— Хитростью, — повторил он, смакуя это слово. — Я вовсе не хитрый.

— Точно. Ты слишком убедительный, чтобы быть хитрым.

Он поднял голову.

— И ты всерьез считаешь, что все, что произошло, только моя вина?

Ее щеки, как и другие части тела, стали горячими.

— Я только сказала, что ты соблазнил меня с помощью своей…

— Скажи еще раз «хитрый», — предупредил он. — И я раздену тебя прямо здесь и буду долго и нудно убеждать в том, что я не хитрый, самым примитивным образом, до тех пор пока ты не начнешь кричать в голос мое имя.

— Постой‑постой. Неужели все кричат во время оргазма? То есть я имею в виду, что об этом пишут во всех книгах, но…

Он засмеялся.

— Ну да, ты не кричала мне. — Он придвинулся ближе. — Но твое неровное дыхание… мне так это нравится, кстати, ты очень сексуально мурчала.

Она снова ткнула его локтем.

— Скажи, что я не хитрый, — попросил он, потирая ребро.

Ее так и подмывало сказать это слово еще раз, чтобы проверить, приведет ли он в исполнение свою угрозу. На всякий случай она оглянулась посмотреть, нет ли кого поблизости.

Он снова засмеялся, затем прикоснулся губами к ее уху.

— Снова хочешь поведать мне свою версию, Тара?

— Ты все‑таки соблазнил меня! — Она дрожала.

— Мы одно целое, и ты знаешь это. — Форд захватил мочку ее уха зубами, отчего она задрожала еще сильнее. — С тех самых пор как я встретил тебя и ты меня соблазнила. — Он поцеловал в висок, а она изо всех сил старалась не растаять.

— Что… что ты делаешь?

— Проверяю, как далеко ты позволишь мне зайти.

«Держись», — приказала она себе, когда он прикоснулся к уголку ее губ, и тут же обхватила его руками и крепко прижалась к нему.

— Мы не будем снова заниматься этим, — сказала она. — И ты знаешь.

Он зажал ее нижнюю губу зубами и легонько потянул.

— Знаю, только не помню почему.

Она провела рукой по его волосам. Они были густыми, шелковистыми и волнистыми и ей так нравились.

— Потому что…

Он страстно поцеловал ее, и скользнув рукой вдоль спины, притянул ее ближе.

— Форд, Форд, подожди.

Он улыбнулся, не отрываясь от ее губ.

— Дай догадаться! — Его губы при каждом слове двигались прямо у ее губ. — Ты хочешь сказать мне кое‑что.

— Да. Ты… — Она не могла ни о чем думать. — Проблема. Ты знаешь об этом? Ты моя проблема.

— Может быть. Но лишь иногда, — сказал он своим хриплым голосом, который заставлял ее сделать все, о чем бы он ни попросил.

— А когда ты перестаешь быть проблемой, кто ты? — продолжала она. — Бойскаут?

— Боюсь, что нет. Иногда мои намерения вполне благородны.

— Как, например, сейчас?

— Нет. — Его зеленые глаза встретились с ее. — Прямо сейчас мои намерения определенно не благородны. — Он снова поцеловал ее и отрывался, пока она не вцепилась в него словно утопающий в спасательный круг.

— О! Простите меня…

Они обернулись. На пристани стояла молодая женщина в прелестной коротенькой юбочке и хлопковом топе, защищая глаза от солнца рукой. Ее длинные темные волосы развевались за спиной.

— Я прошу прощения. Меня зовут Миа Хатчинсон.

Это, должно быть, одна из тех самых старшеклассниц из Сиэтла, у которых было собеседование на должность помощника с Тарой.

— Миа, привет! — Тара поднялась, хотя коленки дрожали и ноги с трудом слушались ее. — Ты как раз вовремя.

Форд тоже встал на ноги.

— Я думал, мы договорились на вечер, — сказал он девушке.

Тара посмотрела на него.

— Нет, она пришла ко мне по поводу собеседования на должность в гостинице.

— В самом деле? — сказал Форд. — Она брала у меня интервью для статьи в газете про парусный спорт.

— М‑да, — заметила Миа. — Действительно, я разговаривала с вами обоими. Я принесла свое резюме. — Она достала конверт из сумочки. — У меня нет опыта работы, так что это резюме, которое я составила для экзамена по экономике. И, до того как вы спросите, я не работала в компании «Фейсбук» или у Билла Гейтса, — выглядела она явно моложе семнадцати. — Но рекомендательные письма настоящие. — Она повернулась к Форду с виноватым выражением лица. — Мне нужна работа, но про статью я все придумала.

— Почему?

— Потому что хотела встретиться с вами обоими в обстановке, когда вы не будете нервничать. А то, что я встретила вас вместе, это просто удача.

Внешне Тара была спокойна, но сердце в груди у нее екнуло.

— Ты знаешь нас?

Миа, прикусив нижнюю губу, смотрела на них своими зелеными глазами, которые напомнили ей…

Форда.

— Я как бы знаю вас, но это длинная история.

— Тогда изложи нам краткую версию, — мягко предложил Форд.

«Бог мой, — подумала Тара. — Он спокоен, невозмутим и собран». Обычно это была ее роль, но она растеряла свое спокойствие несколько минут назад и стремительно теряла невозмутимость и собранность, приближаясь к состоянию ошеломленности, потому что Миа напоминала ей молодого Форда.

Если бы тот был девочкой.

С гибким телосложением Тары.

— Я так удивилась, когда увидела как вы… целуетесь, — осторожно сказала она. — Не знаю, что я ожидала увидеть, но точно не это.

— Почему бы тебе не просветить нас, что именно ты ожидала увидеть? — спросил Форд.

Миа вскинула голову, ее взгляд стал таким же острым, как у Форда.

— Думаю, вы сами догадались, — ответила она.

— Да, — подтвердил он.

Тара ничего не сказала. Черт побери, она едва могла дышать. Ощущение было такое, будто она теряет опору, но тут ее поддержал Форд.

— Ты наша… — тихо сказал Форд девочке. — Ты наша малышка.

Глава 11

Всегда говори правду, и не придется запоминать, кому и что именно ты сказал.

Тара Дэниелс

До этого момента Форд планировал вытащить Тару на морскую прогулку, а потом сжечь несколько лишних калорий.

Активным движением их обнаженных тел.

Это было бы кульминацией дня.

Но все изменилось с того самого момента, как на него своими зелеными глазами посмотрела Миа… Он почувствовал боль, как будто что‑то сжалось у него в груди.

Много лет он думал о ребенке, которому они с Тарой дали жизнь.

Долгих семнадцать лет.

И все эти годы он мечтал, что их ребенок благополучно вырастет и в один прекрасный момент покажется на ступенях его дома.

Боже, в этот момент он ничего не помнил из прошлого: ни то, как о его парусник бились двенадцатиметровые волны, грозившие расколоть его судно пополам, ни то, как стоял на олимпийском пьедестале, принимая медаль во славу своей страны, — ничего.

Тара, взволнованная, не могла оторвать глаз от Миа, глаза затуманены слезами.

— Ты такая красивая, — прошептала она.

Миа взглянула на нее, робко и оценивающе.

— Я похожа на тебя.

— Не так, как похожа на…

Они обе повернулись к Форду.

Теперь на него с меняющимися эмоциями смотрела женщина, которую он любил с болезненным отчаянием, и дочь, о которой он мечтал, и это подействовало на него словно удар кулаком в солнечное сплетение.

— Могу я обнять тебя? — спросила Тара свою дочь.

Миа нерешительно кивнула, но поздно: оба они заметили, что она колеблется. Тара и Форд почувствовали неловкость. Миа быстрым движением обняла Тару. Затем Форда, и для него оказалось сюрпризом то, что Миа неловкости вовсе не чувствовала. Волнение, напряжение, но не пересиливание себя. И обнимая эту хрупкую красивую девочку, которая была его — Боже мой — дочерью, он закрыл глаза.

— Как ты нашла нас?

Миа отодвинулась, нервно переступив с ноги на ногу, но голос ее при этом не дрожал.

— Я думала, что все расскажу вам, после того как меня наймут на работу.

Смело. Напористо. Должно быть, эти качества она унаследовала от них в двойной дозе, подумал Форд.

— У меня только семь недель, — сказала Миа, и Тара прижала руку к груди, словно боялась, что из нее выпрыгнет сердце.

Форд понял ее состояние. Черт, да он чувствовал то же самое. В детстве у Миа были проблемы с сердцем: слабый клапан требовал хирургического вмешательства. Тара и Форд знали об этом только потому, что мать Тары выписала очень много счетов на медицинские услуги, взяв вторую закладную на гостиницу, — это они обнаружили уже после смерти Фиби.

— Что случилось? — спросила Тара у Миа с волнением в голосе. — Опять твое сердце?

— Нет. Просто я учусь в школе в Испании по обмену, и уеду туда на девять месяцев.

— О, — выдохнула Тара с видимым облегчением.

— Так как твое здоровье? — спросил у Миа Форд. — Все в порядке?

— Ну да, страшнее простуды за последние пару лет ничего не было.

— Замечательно, — сказала Тара. — А твои родители не против? Не против того, что ты приехала встретиться с нами?

Миа опять смутилась.

— Ну, они хотели приехать вместе со мной, — призналась Миа, — чтобы убедиться, что меня хорошо примут, но я должна была сделать это сама. — Какое‑то странное выражение появилось на ее лице. Она занервничала. Как будто заняла оборонительную позицию.

И было что‑то еще, заметил Форд. Произнося эти слова, она обращалась только к нему, а не к Таре. Как будто обижалась на Тару, которая бросила ее, а не на своего отца.

Хуже того: посмотрев на Тару, он понял, что и она обо всем догадалась, и ему стало жаль ее. Форд почувствовал, что Тару мучает чувство вины, и сердце его сжалось.

— Родители знают, что я ищу работу на лето, — сказала Миа. — Они согласились, чтобы я прокатилась от Сиэтла до Лаки‑Харбора и обратно. Если, конечно, получу работу.

Хорошо придумано. И опять гены.

— Я возьму тебя на работу, — сказала Тара мягко. — Если это то, чего ты хочешь, — работать на меня.

— Правда? — порывисто спросила Миа, обнаружив свою эмоциональность и ранимость.

— Конечно, — подтвердила Тара.

— Но… вы не знаете, что я умею. Не знаете… меня.

— Все в порядке, — тихо сказал Форд. — Не беспокойся об этом.

Миа повернулась к нему, с жадностью изучая его лицо.

— Я нанимаю тебя, — продолжала Тара. — И научу тебя делать все, что нужно. А потом, в конце лета, ты сможешь написать уже настоящее резюме, где укажешь имеющийся опыт работы.

— Спасибо, — ответила Миа, выражение ее лица смягчилось. Стало не таким взрослым. — И не волнуйтесь: я очень организованная и знаю основы планирования. Родители говорят, что я дотошная, и они правы.

Тара посмотрела на Форда, заставив улыбнуться.

— Кажется, я больше похожа на вас, — сказала Миа, глядя на Форда.

Тара отвела взгляд, и Форд почувствовал непривычное чувство беспомощности, не зная, как устранить пропасть, возникшую между матерью и дочерью.

— Простите, мисс Дэниелс, — окликнул Карлос из дверей домика на пристани. Он был в потертых джинсах и футболке, которая рекламировала какой‑то магазин серфинга на Кабо. Его темные волосы торчали в разные стороны, в ушах и брови — пирсинг. Он мыл окна прямо под лучами солнца, так что его руки и лицо были покрыты капельками пота.

— Вам звонят.

— Спасибо, Карлос, — ответила Тара. — Можешь спросить, что им нужно?

Мальчик кивнул, его взгляд упал на Миа.

— Миа, это Карлос, — представила их друг другу Тара. — Он тоже работает в гостинице.

Карлос улыбнулся, в его взгляде Форду почудилась подростковая озабоченность. Новые эмоции захлестнули Форда с головой.

Ему хотелось по‑отцовски защитить дочь!

Это было смешно. Черт побери, когда он был таким же, как Карлос, точно так же смотрел на Тару. Он не ограничился одним таким взглядом и позволил себе намного больше.

— Надо пересадить саженцы, — сказал Карлос Таре. — Вы говорили, что это работенка для двоих, но все заняты, так что…

— Я могу помочь, — проговорила Миа высоким голоском.

— Нет! — выпалили одновременно Форд и Тара. Форд вздохнул с облегчением. Они все уладят. Он уже был готов убить Карлоса, взглянув на Тару, увидел, что она сердится.

К счастью, до того как кто‑то из них ляпнет какую‑нибудь глупость, живот Миа заурчал.

— О, милая, — воскликнула Тара. — Да ты голодна! Пойдем, пойдем в гостиницу! Я накормлю тебя завтраком.

— Но как же рассада? — напомнила Миа, все еще глядя на Карлоса.

— Может быть, позже, — ответила Тара.

«Намного позже, — подумал Форд. — То есть никогда».

Тара повела их на кухню. Всех, кроме Карлоса. Его отправили в город с поручением. Усадив Миа за стол, она начала выкладывать продукты из холодильника, пока на столе не образовалась целая гора еды.

— Чего ты хочешь? Омлет? Оладьи? Французские тосты? У меня есть…

— Не важно. — Миа и Форд смотрели, как, занятые работой, мелькали руки Тары. — Что угодно. Хотела спросить о вас двоих. Вы… вместе?

— Овощи или сырный омлет? — Тара отчаянно пыталась сменить тему разговора. — С беконом или свежими фруктами?

— Отлично. — Миа в нерешительности посмотрела на Форда. — Она что, всегда такая? — прошептала она.

Сумасшедшая? Да. Частенько.

— Просто она любит готовить.

Миа кивнула, проглядела газету, которую оставили на столе.

— Это все правда?

Форд посмотрел через ее плечо.

— Что?

Миа указала на статью на первой странице и прочитала:

— «Ноздря в ноздрю идут пара жеребцов Лаки‑Хар‑бора за право обладать сердцем Тары Дэниелс. Кому из этих жеребцов достанется приз на финише? Милашке из Национальной ассоциации автогонок на серийных автомобилях Логану Перришу или участнику парусных регат и просто горячему парню Форду Уокеру? Люди, без фотофиниша здесь просто не обойтись! На фейсбуке уже началось голосование. Делаем ставки, не жмотимся: все выигранные средства пойдут в фонд педиатрического центра. Голосуйте прямо сейчас!» — Миа подняла глаза и уставилась на Форда и Тару. — Это о вас, ребята?

Форд посмотрел, кто автор статьи. Люси Олденбург. Несносная старая летучая мышь.

У Тары, стоявшей у плиты, от ужаса округлились глаза.

— Это что, шутка?

— Нет, — сказала Миа. — Написано черным по белому. А кто такой Логан Перриш? Тут еще сказано, что вчера он провел два часа на пляже, раздавая автографы.

Тара прикрыла глаза.

— Мой бывший муж.

Миа посмотрела на Форда.

— Вы соревнуетесь с ее бывшим мужем? На самом деле?

— Это шутка. — Он подумал, станет ли Джекс его адвокатом, на случай если он убьет Люси.

Миа задумчиво посмотрела на Форда:

— Как думаете, вы победите? В голосовании?

— Не обращай на это внимание, — указала на газету кухонной лопаткой Тара. — Я не встречаюсь ни с одним, ни с другим.

Миа перевела взгляд на Форда.

Тара тоже посмотрела на него, всем своим видом показывая, что нуждается в поддержке. Он отказался на том основании, что… черт, у него не было никаких оснований. Но когда он не произнес ни звука, Тара устроила такой шум, который явно говорил, что она о нем думает.

— Так вы не встречаетесь? — спросила Миа Форда.

— Нет, — ответила за него Тара.

— Но если так, почему вы целовались там, на пристани?

— Какой сыр предпочитаешь в омлете: швейцарский, моцареллу или американский? — быстро спросила Тара, повернувшись к холодильнику.

— Мне без разницы. — Миа все еще смотрела на Форда. — Так вы не встречались все это время? Все эти семнадцать лет?

— Нет, — ответила Тара. — Да. Подожди минутку. — Она прикрыла глаза ладонью. — Можешь перефразировать вопрос?

— Тара жила в Техасе, а сюда приехала всего шесть месяцев назад.

— Так вы никогда не были вдвоем? — настаивала Миа. — Даже когда я была зачата?

Форд втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— Нам было по семнадцать.

Миа кивнула.

— Как мне.

Да, и ему вовсе не хотелось говорить, что в ее возрасте он был намного опытнее. Он потерял девственность двумя годами ранее, соблазненный сексуальной официанткой, которая обещала перевернуть его мир. И она сделала это. На целые великолепные летние каникулы.

Но Тара не была опытной. Совсем.

— Мы были слишком молоды для отношений, — сказал он осторожно.

Пожалуйста, прочитай между строк и никогда не поступай так.

— Ну да, — тихо сказала Миа. — Я догадывалась, что была случайностью.

— Нет, — страстно возразила Тара.

— Да все в порядке, — ответила Миа. — Все равно вы меня предали, когда бросили. — Она взглянула на пораженную Тару. — Я была вашей ошибкой, и вы меня бросили. Все просто.

«Бог мой, — подумал Форд, — эти глаза». Она просто уничтожала его своим взглядом.

— Вовсе не просто, — сказал он, надеясь, что Бог поможет и Миа поверит ему. — И мы бросили тебя не потому, что хотели легкой жизни. Мы хотели, чтобы у тебя было все то, чего мы не могли тебе дать.

Тара, словно слепая, повернулась к окну, забыв о завтраке для дочери.

Форду невыносимо было слышать, что ребенок, которого они бросили, думает, что для них это было просто. И еще невыносимее было то, что их девочка даже сейчас чувствует себя ненужной.

— Я, кажется, забыла помыть посуду в гостевом домике, — прошептала Тара. — Пойду проверю.

Форд готов был отдать руку на отсечение, что она перемыла всю посуду, и встал, чтобы пойти с ней, но Тара сжала губы и покачала головой.

Они были детьми, когда она забеременела. Глупыми детьми. Если бы была возможность забрать ту бурю эмоций, которая захватила тогда, — страх, напряжение, волнение.

Беспомощность.

И гнетущее, вездесущее и отравляющее жизнь чувство вины. Взглянув на Тару, он увидел все это на ее лице. Он знал она чувствует, что тогда они поступили правильно. И всегда так считала. Но каждая женщина испытывает боль, когда приходится отдавать то, что плоть от плоти твоей. Она выносила Миа, ощущая под своим сердцем каждое ее движение.

И потом отдала ее, потому что другого выхода у них не было.

— Мне кажется, что‑то горит, — сказала Миа, показав на плиту.

Да, что‑то в самом деле горело. Форд обошел Тару, взял у нее лопатку, снял сковородку с огня вместе с подгоревшим омлетом и кинул в раковину, где та зашипела и задымилась.

— Я все сожгла, — пробормотала Тара.

— Да, — согласилась Миа, глядя на сковородку. — В угольки.

— У меня никогда ничего не подгорало.

— Не страшно, — тихо ответила Миа. — Я не голодна. Можно я пойду?

— Нет. — Тара выпрямилась: казалось, она взяла себя в руки. — Миа, то, что завтрак подгорел, — случайность. Как, например, забыть сходить к дантисту. Или когда заканчивается бензин на трассе… — Она замолчала и с трудом сглотнула. — Но завести ребенка — это точно нельзя назвать случайностью. Не для меня. Хочу, чтобы ты знала это. Мне нужно, чтобы ты знала. Я никогда не рассматривала твое появление как случайность. И хочу, чтобы ты осталась.

На лице Миа пронеслись эмоции. Она тяжело сглотнула.

— Хорошо. Спасибо.

После минуты гнетущей тишины Форд направился к холодильнику. Настало время для импровизации, и его взгляд упал на большой сочный земляничный пирог. Отлично. Он взял его, захватил банку земляники и поставил все на стол.

— Это мой земляничный пирог? — удивилась Тара.

— Да, а теперь это наш завтрак. — Форд указал на кресло. — Садись.

Тара поразила его тем, что беспрекословно послушалась. Они разрезали пирог на три равные части.

— Но я не могу кормить дочь земляничным пирогом на завтрак.

— Почему нет?

— Да, — подхватила Миа. — Почему нет?

— Потому что… — Тара явно искала объяснение. — Это не очень здоровая еда.

— Зато с фруктами, — возразила Миа.

Тара посмотрела на нее. Неловкость ситуации все еще ощущалась. Воздух буквально был наполнен неловкостью, вопросами, которые не задали, и ответами, которые не прозвучали. Но наконец она кивнула. Да будет так.

Миа посмотрела вниз, на свою долю пирога, ее красивые волосы упали на глаза — зеленые, как у Форда, но выражение было у них таким, как у Тары.

«Моя дочь», — повторил он про себя. Боже. Его дочь. Внимательная. Умная. А когда она нетерпеливым жестом отбросила волосы назад, он не удержался от улыбки.

— Что? — Она все хотела знать.

— Ты напомнила мне Тару в семнадцать лет. Готова рассказать, как ты нас нашла?

— Отец помог.

Форд ей не помогал! Он вздрогнул от слова «отец», он никогда не был для нее отцом. Тара встретилась с ним взглядом, в котором были понимание и сострадание. Встав из‑за стола, она наполнила три стакана молоком.

— Я пыталась найти вас и раньше, — сказала Миа. — Но не смогла. Фиби Трегер, умирая, оставила мне немного денег. — Она взглянула на Тару. — Мне очень жаль вашу маму.

— Спасибо, — сказала Тара тихо. — Ты получила деньги на День благодарения.

— Да. И еще письмо от нее. Она писала, что нарушает все запреты и обещания, но она умирает, и если что‑то кому‑то не нравится, пусть идут куда подальше. Это ее слова, — добавила Миа с улыбкой. — Она написала, как вас найти, в случае если я захочу познакомиться с вами. С вами обоими. — Она помедлила. — Мне всегда хотелось, но, если честно, боялась до поры до времени. — Она посмотрела на Тару. — В письме говорилось, что вы живете в Техасе, так что я удивилась, когда и вы оказались здесь. Я живу всего в получасе езды, у меня прекрасные родители, которые очень меня любят, и я думала, что этого будет достаточно…

— Нет ничего постыдного в любопытстве, — тихо проговорила Тара.

— Сначала я сказала себе, что мне нет до вас никакого дела. — Миа катала землянику по тарелке. — Вы ведь бросили меня, правильно? Так что мне все равно. И любопытствовать я вовсе не собиралась. Я запретила себе это.

Тара выглядела опустошенной. Форд сжал ее руку.

— Я рад, что ты поменяла свое мнение, — сказал он.

— Кто сказал, что я поменяла?

— Но ты здесь, — заметил он. — Значит, тебе есть до этого дело. И тебе любопытно.

Миа немного поколебалась.

— Ну да. Я всегда была чересчур любознательна.

— А теперь, когда ты здесь, чего ты ожидаешь? — спросил она.

Миа очень аккуратно раздавила большую ягоду вилкой.

— Я думала, что пойму, когда встречусь с вами, но… не знаю точно.

Она посмотрела на Форда. Он все еще держал руку Тары и водил большим пальцем по ее ладони, успокаивая ее, сам того не замечая.

— Знаю, я уже говорила, но, по‑моему, вы двое все‑таки вместе.

Форд понял, почему она так подумала. Но сказал себе, что все это из‑за секса. Черт, Тара говорила ему то же самое. Это что‑то вроде самозащиты. Но когда он встретился с Тарой взглядом… Во время их связи, она пострадала намного больше, чем он, и теперь, обжегшись на молоке, дует на воду. Он не мог ее за это винить. С последствиями их связи ей пришлось, так или иначе, разбираться самой.

— Это сложно объяснить, — сказала Тара.

Наконец она заговорила. Форд ждал реакции Миа.

Но она была не только смышленой, но и молчаливой. Она просто кивнула и встала.

— Можно одолжить компьютер?

Тара была слегка сконфужена.

— Компьютер?

— Я хочу зайти на фейсбук и проголосовать. — Миа повернулась к Форду. — Было бы неплохо, если бы мои родители были снова вместе.

Тара посмотрела на Форда и сказала слабым голосом:

— Она хочет голосовать за тебя.

— Но это ведь возможно? — спросила Миа. — Вы ведь ладите? Разумеется, вы не станете вешать мне лапшу на уши о том, как хорошо вам вместе, но все равно между вами что‑то есть. — Она вздохнула. — Нет, конечно, возможно, вы хотите жить своей жизнью, главное быть честными с самими собой. Я не буду вам обузой… — Она моргнула. — Простите.

— Твои родители разводятся, — сказал Форд.

Миа кивнула.

Вот дерьмо. Он почувствовал, что хочет прижать ее к себе, но по ее виду было понятно, что она не хочет, чтобы к ней сейчас прикасались, так что он просто встал и налил ей молока. Она схватила стакан и улыбнулась ему.

— Миа, — выдохнула Тара. — Мне так жаль.

— Да, спасибо. — Миа встала на ноги. — Так что насчет компьютера?

— Мой в маленьком офисе за прачечной, — сказала Тара. — Вторая дверь направо.

Когда она ушла, Тара подошла к раковине и посмотрела на подгоревший омлет.

— Я сожгла завтрак, — пробормотала она. — Сожгла дотла.

Форд подошел к ней. Мать, как и дочь, не любила, чтобы ее трогали, но Форд все же положил руку ей на бедро.

— Все в порядке?

Она удивила его тем, что повернулась и посмотрела ему в лицо.

— Она… наша.

— Да.

— А ты хорошенько ее разглядел? Мы ее сделали, — удивлялась она.

— Мы постарались. — Форд притянул ее ближе.

Она с трудом сглотнула, стараясь удержать слезы.

— Мы действительно хорошо постарались. Знаешь, я думаю о прошлом. — Она спрятала лицо у него на груди. — Когда все было так сложно.

— Понимаю. — Он чувствовал тоже самое. Пять последних месяцев беременности Тара провела в Сиэтле. По возвращении она не хотела видеть его. Он ездил в больницу, хотя она не знала об этом. Он сидел в комнате ожидания, смотрел на стены, мучительно переживая за нее.

Впоследствии он провел много часов, просто глядя на свою дочь через стекло в палате новорожденных, пока ее не отнесли к новым родителям.

И к новой жизни.

— Когда я… — сказала Тара, ее голос звучал приглушенно. — Это оказалось намного тяжелее, чем я думала. Боль. Волнение. Я говорила себе, что все скоро закончится, а когда все закончилось, они спросили меня, хочу ли я подержать ее минутку. Я сказала себе нет, иначе я не смогу ее отдать. Но я все‑таки взяла девочку на руки. — Она умолкла, вспоминая. — Только на одну секунду, но она проснулась. Она открыла глаза и посмотрела прямо на меня. И я поняла, поняла, что она будет красавицей. — Она сжала губы. — И на какое‑то мгновение мне показалось, что я не смогу бросить ее.

— Тара. — Форд прижался лбом к ее лбу, его мучили слова «а что, если…».

— Это было мое решение, — сказала она, кивая, будто стараясь убедить саму себя. — Но когда она посмотрела на меня… Боже, ее глаза. И сейчас у нее такие же глаза, Форд. И ее глаза — твои глаза — мучили меня все эти семнадцать лет.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— Нет, это ты.

Он тоже дрожал.

— Ты с ней поладил сегодня, — сказала она, шмыгая носом. — Ты знаешь, что сказать, и… и… я замерзла.

— Все в порядке. Это шок. — Форд провел рукой по ее волосам и мягко потянул их, пока она не подняла лицо и не посмотрела на него.

Ее глаза мерцали, она едва улыбнулась ему, и от этой улыбки, несмотря на годы и пережитые эмоции, у него сдавило горло. И, как будто это была самая естественная вещь в мире, он взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы. Как раз в этот момент в комнату зашла Миа.

После бесконечной паузы она сказала:

— Я даже не знаю, как мне реагировать.

— Ты нашла компьютер? — спросила Тара, явно стараясь отвлечь ее внимание от происходящего.

— Да. — Миа повернулась к Форду. — Вы лидируете в голосовании, но отрыв небольшой. Может, вам перевести старушку через дорогу, чтобы дело продвинулось? — Она взяла свою тарелку с пирогом и помолчала, подняв голову и изучая их. — Значит, вы опять целовались.

— Можно и так сказать, — поморщилась Тара.

— Но вы не вместе, — уточнила Миа.

Тара снова поморщилась.

— Нет.

Миа продолжала изучать их.

— А у меня, случайно, братьев и сестер нет?

Глава 12

По каким‑то непонятным причинам в минуту славы зрителей, как правило, нет, зато если облажаешься, то у всех на глазах.

Тара Дэниелс

Тара представила Миа тетушкам, и обе они замечательно ее приняли. Они все вместе отправились ужинать, но перед этим Тара позвонила родителям Миа, чтобы удостовериться наверняка, что они в курсе всего происходящего и не против.

Не против поделиться дочкой.

Ее дочкой.

Миа тепло общалась с Мэдди и Хлоей, рассказала им о себе много всякой всячины — например то, что ей хочется стать адвокатом, потому что у нее прекрасно получается спорить.

— В маму пошла, — сказала Мэдди в ответ, похлопав Миа по руке. Все, кроме Миа засмеялись, а ей было вовсе не весело слышать, что она так похожа на Тару.

Когда Миа ушла домой, а Тара, Мэдди и Хлоя выпили на пристани немного вина, Тара призналась сестрам: она боится, что у нее с дочерью не сложатся отношения. Мэдди уверила Тару, что Миа так быстро сошлась с нею и Хлоей лишь оттого, что тетки — это не родная мать, а значит, общение не несет никакой эмоциональной нагрузки.

Таре было хорошо известно об этой самой эмоциональной нагрузке не понаслышке. Она сама тащила эту ношу, и та была так тяжела, что Тара едва могла перевести дыхание. Вместо близости и тепла между ней и Миа пока что были неловкость, недосказанность и напряжение.

Но Мэдди пообещала, что все уладится. Таре хотелось этого больше, чем чего‑либо на свете.

На следующий день она пыталась отвлечь себя обыденными делами. Она сходила в бакалейную лавку, что, как правило, умиротворяло ее, но не на этот раз. На сей раз она встретилась с Логаном, который не преминул представить ее своим поклонникам как бывшую и будущую жену. Раздосадованная, она поправила его, но потом по пути ей встретились несколько знакомых, которые не преминули поделиться с ней, за кого они проголосовали на фейсбуке. У Форда было около шестидесяти процентов, но Логан, очаровавший многих в Лаки‑Харборе, отставать не собирался.

Все вышло из‑под контроля. Ее личная жизнь стала достоянием общественности.

Все было запротоколировано. Ее жизнь под контролем. Да еще дочь, которая хочет получить в жизни первый шанс; бывший муж, которому нужен второй шанс, и Форд, которому вообще непонятно что нужно.

Покачав головой, Тара отправилась обратно в гостиницу.

Когда она стала выгружать продукты из машины, то, к ее удивлению, Миа предложила ей свою помощь.

— Спасибо, — сказала Тара с искренней улыбкой.

Миа, не глядя ей в глаза, отвернулась.

Оно и понятно. Семнадцать лет чувство обиды преследовало ее.

— Миа, — сказала Тара мягко, когда они все‑таки столкнулись лицом к лицу. — Как мне быть?

Миа, потянувшись за очередным пакетом, не стала притворяться, что не поняла вопроса.

— Я не знаю, просто… — Она пожала плечами. — Я думала, что все будет намного легче, вот и все. Я тотчас же почувствовала эту неразрывную связь с вами и… — Девочка вздохнула и покачала головой. — Я не знаю.

— Скажи, чем я могу помочь? — спросила Тара. — Я очень хочу сделать что‑нибудь.

Миа кивнула.

— У меня есть несколько вопросов…

— Спрашивай. Что хочешь… — Тара очень надеялась, что сможет ответить.

Миа подняла тоненькими ручками шесть сумок. Она была сильнее, чем казалась на первый взгляд.

— Все, что хочу?

— Да. — Тара вопреки здравому смыслу все еще надеялась, что Миа спросит что‑то вроде: «Какой твой любимый цвет?» — или: «Кто ты по гороскопу?» Вполне можно было начать и с этого.

— Вы легко бросили меня?

— Ох, — вырвалось у Тары.

— Вы думали обо мне? — Миа помедлила. — Жалели, что оставили меня?

«Это слишком для начала», — подумала Тара, и в груди у нее что‑то сжалось. Нет, ей было трудно бросить ее, и Тара часто думала о своем ребенке. Но насчет сожаления… Поначалу она не жалела о своем решении.

Сожаление пришло позже.

Но пока что она пыталась найти способ выразить все это словами так, чтобы не сделать больно своей дочери. Миа замкнулась, и она отступила на шаг назад.

— Знаешь что… Впрочем, не важно! — Развернувшись, она понесла сумки к двери гостиницы.

— Миа, Миа, подожди.

Девушка оглянулась, лицо ее было напряжено.

— Моя мать предупреждала, что такое может случиться.

Другая мать. Ее настоящая мать.

— Предупреждала тебя?

— О том, что вы, возможно, не горите желанием обнаружить свою самую большую ошибку под дверью дома. О том, что вы можете расстроиться, потому что факт моего удочерения должен был остаться в тайне.

Тара, ошеломленная, смотрел на нее во все глаза.

— Твоя мама так сказала? Сказала, что ты моя ошибка? Миа, я вовсе так не думаю. И я вовсе не расстроена. Я… — Тара вконец растерялась. Просто ей нужно было время все обдумать и выразить свои мысли словами так, чтобы Миа поняла…

— Я передумала. Я ничего не хочу знать. — Миа сделала еще один шаг к гостинице. — Эти сумки реально тяжелые. Я пойду.

— Миа.

Но она уже ушла.

Неделю спустя Мэдди решила произвести «пробный запуск» гостиницы. Она организовала лотерею и выбрала победителя. И призом для счастливой пары стала бесплатная ночь в гостинице.

Они должны были прибыть утром.

Из‑за этого Мэдди бегала словно сумасшедшая, доводя до совершенства все мелочи и раздавая приказания Таре. Тара, в свою очередь, оставляла после себя нереальное количество самоклеящихся желтых листочков для Мэдди, на которых фиксировала, что еще нужно доделать. Каждый из работников без жалоб выполнял поручения.

Ну ладно, жалобы иногда были, но Тара не обращала на них внимания и продолжала расклеивать стикеры. Когда Мэдди перестала раздавать приказания, Тара поняла, что сестра и Джекс исчезли куда‑то.

— Где их, черт побери, носит? — раздраженно спросила она у Хлои.

— На чердаке. — Хлоя вырвала желтые листочки из рук Тары. — Отдай‑ка мне это. Я дисквалифицирую тебя. — На Хлое были обтягивающие джинсы, оранжевый топик и ярко‑красные кроссовки. Она работала не меньше остальных и здорово помогла, даже собрала корзину косметики в подарок первым постояльцам, но уже устала оттого, что все ею командуют.

— Почему они на чердаке? — спросила Тара, пытаясь выхватить листочки у Хлои.

Хлоя написала что‑то на листке и приклеила его сестре на грудь. Тара сняла его и прочитала вслух:

— «Им нравится делать это наверху». — Она уставилась на Хлою. — Ты что, разыгрываешь меня?

— Вообще‑то нет, мисс пуританка. Я и не думала разыгрывать тебя. Помнишь, несколько месяцев назад ты послала их на чердак взять какую‑то старинную вещицу? Они проторчали там целый час, а тебе сказали, что полировали ее все это время?

Тара закрыла глаза.

— Они там…

— Да. Точно.

Бог мой. Мэдди и Джекс похожи на двух придурковатых молодоженов с презервативами, у которых вот‑вот истечет срок годности.

— Меня окружают дети.

— Не совсем, — возразила Хлоя. — Скорее подростки. Да ладно тебе. Ты тоже можешь позволить себе побаловаться.

— Нет, не могу.

— А, ну да. Зато я могу. Может, позвоним кое‑кому, и тогда у тебя тоже будет перерывчик в ближайшем будущем? — Не дожидаясь ответа, Хлоя достала сотовый телефон, но посмотрев на сестру, спрятала.

На сей раз она покрасила несколько прядей в темно‑синий цвет, переплела волосы и закрутила их на голове словно повязку.

— Итак, поскольку Мэдди и Джекс наслаждаются перерывом и друг другом и поскольку такого наслаждения в твоем обозримом будущем не предвидится, думаю, мы все‑таки тоже кое‑что заслужили.

— Нам нельзя. — Тара взяла корзину с косметикой.

Хлоя, нахмурившись, посмотрела на нее.

— Да, уборка — это твое.

— Не сегодня.

— Что не так с нашими малолетними рабами?

— Карлос драит двор, а Миа я забираю на кухню.

Хлоя моргнула.

— Что?

— Ну да. Я пустила ее туда, вульгарно пытаясь добиться ее расположения, и позволила ей печь пирог, которым мы будем встречать гостей.

— Подожди‑ка минутку. — Хлоя прищурилась. — Она печет пирог, а я драю туалеты? Я же старше! Где справедливость?

— Ты совершенно не понимаешь всего смысла моих поступков. Ты знаешь, насколько важен этот пирог?

— Да как я могу забыть такое? — сухо ответила Хлоя. — Но за что ей такая честь?

— Эй, она моя дочь! — Как только эти слова сорвались с ее губ, Тара улыбнулась. Ей просто нравилось их произносить.

Хлоя неожиданно ухмыльнулась.

— Эти слова доставляют тебе удовольствие, Тара.

— Я просто констатирую факт.

— Признай это, Тара.

Она кивнула и позволила себе улыбнуться.

— Мне нравится это произносить, очень нравится.

— Так она печет пирог?

— Да. — Тара посмотрела на самодовольную улыбку Хлои. — Что? Я чего‑то не знаю?

— Да нет, ничего. Просто ничего она не печет, а пялится из окна гостиной на Карлоса, который поливает из шланга двор, — улыбнулась Хлоя.

Тара вздохнула.

— Я видела, как она завтракала сегодня с Фордом, — сказала Хлоя. — Кажется, они хорошо проводят время.

От этих слов у Тары в груди потеплело. Для парня, который вырос без присмотра, у Форда обнаружились некоторые замечательные человеческие качества. Заботиться о других — естественно для него. Миа тотчас же полюбила его. Но помимо теплоты от того, что им хорошо вместе, она почувствовала сожаление, потому что у нее как раз с Миа ничего не получалось.

— У нее его улыбка, — сказала Хлоя. — И его смех.

Итак, Миа смеялась вместе с ним. Ну конечно. Форд смешил ее за завтраком, он симпатичный и всегда искренне смеется, тогда как Тара превращает завтрак в угли и застывает, когда ее просят ответить на простые вопросы.

Вот теперь она ревнует. Замечательно. Она ревнует, потому что легко полюбить Форда, а вот Тару…

— Отнеси это в ванную. А я застелю кровати.

— Одну. Ты застелешь одну кровать, — поправила Хлоя. — Для двух гостей‑супругов, к тому же молодоженов. Они, вероятнее всего, даже не заметят, если ты им не дашь простынь. А мне противопоказаны всякие чистящие средства, у меня астма.

— Я знаю, что астма освобождает тебя от всего, чего ты не хочешь делать, — сказала Тара. — Но я купила средства без химии. Теперь ничто не помешает тебе заняться уборкой.

— Отлично. Просто замечательно. Можешь называть меня Золушкой. — Хлоя вздохнула, посмотрела в окно и рассмеялась.

— Что?

— Ничего.

Ну конечно. Тара посмотрела в окно. Карлос поливал двор.

А Миа оказалась рядом с ним.

Карлос был упрямым, тихим и, что самое главное, непонятным. Судя по одежде, он был не самым лучшим парнем для Миа, но, с другой стороны, на работу он всегда приходил вовремя и вкалывал на совесть.

Но в данный момент он не столько работал, сколько… позировал. И хотя за три месяца Тара едва ли услышала от него три фразы, теперь они с Миа болтали без умолку.

Карлос улыбался Миа, совсем забыв про клумбу, которую должен был поливать.

Миа смеялась, тепло, искренне, и это смех совершенно изменил ее лицо.

— Как мило, — сказала Хлоя.

— Нет. Вовсе не мило. — Тара покачала головой. — Ему семнадцать, а семнадцатилетние парни хотят только одного.

Хлоя засмеялась.

— О, ты такая ханжа.

Тара вздохнула и прижалась лбом к стеклу.

— Мне она так не улыбается.

— Ну конечно, нет. Она ведь не надеется, что потом ты ее поцелуешь.

Тара вновь вздохнула, и Хлоя обняла ее. Удивленная, Тара повернула голову и встретилась взглядом со своей младшей сестрой. Они, словно дети, вместе провели лето, но за последние шесть месяцев Тара могла бы по пальцам пересчитать, сколько раз они прикасались друг к другу, чтобы выразить эмоции.

— Все будет хорошо, — успокоила ее Хлоя и нежно прижала к себе. — С ней все будет в порядке. Она здесь счастлива.

Получив неожиданную помощь из неожиданного источника, Тара почувствовала некоторое облегчение.

— Ты уверена?

— Да. И у меня такое чувство, что последнее время она была несчастна. Дыши ровнее, Тара.

— Я ненавижу, когда меня просят дышать ровнее.

— Не заводись.

— Я всего лишь надеюсь, что мы с ней сблизимся.

— Эй, она здесь, разве нет? Это произошло. — Хлоя прижала сестру к груди. — Пусть все идет как идет. Хоть раз в жизни не приказывай. Отпусти все и наслаждайся жизнью.

Тара помедлила и взглянула на Хлою.

— Слушай, а ты становишься милой.

— Правда? — Хлоя просияла. — Думаю, я могу быть очень милой, но сейчас вовсе не этим занимаюсь.

Тара вздохнула. Она знала, что не может все так хорошо закончиться.

— Отлично. Чего ты хочешь?

— Прожить следующую неделю без твоего брюзжания по поводу моего отъезда.

— Куда на сей раз?

— На Кабо. У меня есть друзья, которые работают там в пятизвездочном отеле и нуждаются в моей косметике для ухода за кожей.

— В последний приезд ты покрасилась там в блондинку и проколола соски.

Хлоя вздрогнула от воспоминаний.

— Ну да. Я буду работать, так что на сей раз никакого алкоголя.

— Рада слышать, — сказала Тара. — Какую часть тела ты приготовила для пирсинга?

— На самом деле…

— Не надо. — Тара махнула рукой и состроила гримасу. — Не хочу знать. — Она не хотела нарушать теплую атмосферу и просто прижалась щекой к щеке Хлои. — Я тебя люблю, ты знаешь.

Какое‑то время Хлоя колебалась, но потом тоже сжала ее в объятиях, крепко‑крепко. Правда, не стала повторять слова любви, она никогда их не говорила. Но возможно, жесты значат больше, чем слова. Хлоя осторожно увела Тару от окна.

— Ты не смотрела результаты голосования сегодня утром? Форд и Логан идут ноздря в ноздрю. Наверное, это из‑за прошлой ночи.

Тара застыла.

— О Боже, а что было ночью?

— Логан был в «Любовном гнездышке». — Хлоя улыбнулась. — Где твой действующий любовник обслуживал твоего бывшего любовника. Никогда не думала, что у тебя будут такие самцы. — Она пристально посмотрела на Тару. — Не сидела бы ты сложа руки, а то жизнь пройдет стороной. И чем ты их только завлекла? О черт, может, парням это как раз нравится? Ты руководишь ими в постели?

Тара проигнорировала ее слова.

— Логан опять пришел в бар?

— Наверное, потому, что в баре была Люси, которая со своими подружками устроила целую акцию в поддержку Форда. Они взяли на себя обязанность поддерживать его. Не то чтобы они думали, что Логан не такой горячий парень, но ты ведь знаешь, как они обожают Форда.

Это было правдой. Все в городе любили Форда. Он без каких‑либо усилий очаровывал каждого, не важно, что он при этом делал.

— Они решили закрепить успех Форда в голосовании, — сказала Хлоя. — Вывесили баннеры со школьной фотографией Форда в выпускном классе. Ты знаешь, оказывается, он был тот еще ловелас.

Тара уставилась на нее.

— Но я не видела никаких вывесок.

— Может быть, — согласилась Хлоя. — Но они там есть.

Тара застонала.

— Хорошо. Планы поменялись. — Она подала Хлое простыни. — Ты застилаешь постель, а я иду снимать вывески.

— Как ты умудряешься превращать свои проблемы в мои? А если выберешь одного из горячих парней, голосование станет спорным пунктом.

— Я вовсе не хочу никого выбирать. Логану нужна женщина, которой уже нет, а Форду…

Но Хлоя уже исчезла и Тара разговаривала сама с собой. Замечательно. Развернувшись, Тара врезалась в твердую, словно кирпичная стена, грудь Форда.

Глава 13

Невозможно быть одновременно умным и влюбленным.

Тара Дэниелс

Форд положил руки на бедра Тары и, заглянув ей в глаза, спросил:

— Так что мне нужно?

Тара оттолкнула его и направилась в кухню, но он не отставал. Тара была противна себе за то, что позволяет ему так с ней обращаться, а еще чувствовала смущение: она всегда почему‑то смущалась в его присутствии.

— Поговори со мной, — попросил он. — Что мне нужно?

— Вот сам и скажи, — игриво ответила она, не зная, хочет ли услышать ответ.

Его глаза распахнулись.

— Лучше уж покажу. — Он потянулся было к ней, но она, отпрянув назад, оказалась прямо в кладовой.

Форд шагнул за ней и закрыл за собой дверь. Выражение его лица придавало ему сходство со львом, крадущимся к добыче.

— Так, я хочу сказать. — Тара положила ему руку на грудь, чтобы сохранять дистанцию. — Я хочу сказать, что после той ночи…

Он поднял бровь.

— После той ночи, — она отступила еще на шаг и спиной уперлась в дверь кладовки, — я говорила тебе, что работаю над собой. А ты отвлекаешь меня от этой работы. — Тара ткнула его в грудь. — Так что прошу тебя остановиться. Да, мы переспали. Да, у нас было взаимное притяжение и той ночью я потеряла над собой контроль. Но нам надо много над чем поработать и подумать, так что на это притяжение мы не должны обращать никакого внимания. Хорошо? Мы должны контролировать себя.

Его молчание было оглушительным.

— Ну, — воскликнул он наконец. — Все это очаровательно и очень информативно. Но мы должны вернуться к некоторым частям твоего повествования — например к тому, что ты теряешь контроль, когда я рядом, хотя я всего лишь пытаюсь… — Он снова медленно потянулся к ней и отклеил с ее спины стикер.

На нем было написано два слова: «Укуси меня».

Тара застонала.

— Шуточки Хлои. Не обращай внимания.

— Нет уж, лучше укушу.

— Очень смешно. Слушай, допустим, что прогрессом в наших отношениях был бы очередной секс, но мы не можем. Я так не могу.

— Потому что ты работаешь над собой.

— Потому что мы работаем над собой.

Опять тишина.

— Да. И потому что ты вот такая… — Он пытался подобрать нужное слово. — Сногсшибательная?

Она закрыла глаза.

— Почему ты не можешь говорить со мной серьезно?

— Напротив, я очень серьезен.

Их взгляды встретились. И задержались друг на друге. И что‑то сжалось у нее в животе. Его глаза были такие темные и серьезные, не соответствующие его легкомысленному тону. Он слышал все, что она сказала. И слышал все, чего она не сказала. Но она не поняла, согласен он с ее словами или нет.

— С некоторыми эмоции играют злую шутку, — сказала она, подразумевая под «некоторыми» себя. — Они идут по тому же пути, что и в первый раз. — В последний раз, когда эмоции завели ее по ложному пути, она испытала боль. Люди стараются не повторять прежних ошибок.

— Ты боишься. — Форд провел пальцем по ее щеке.

— Да. Можешь ко мне присоединиться. — Она схватила его за рубашку. — Миа…

— Она удивительна.

— Да. — Тара выдохнула. — Удивительна. Но что я хочу сказать… мы окажемся в опасности, если будем уделять чувствам слишком большое внимание…

— Я и не уделяю. — Взгляд его потеплел. — Тара, сейчас все не так, как раньше.

Потому что сейчас это просто секс. Ей стало больно от этой мысли.

— Послушай, было бы лучше, если бы мы вернулись к тому, что было раньше. Согласись с этим.

— Раньше, чем что?

Он все прекрасно понял.

— Раньше, чем мы занялись любовью, — с трудом выговорила она, ненавидя его за то, что ей пришлось произнести это вслух.

— Может быть, все дело в Логане?

— Логан здесь ни при чем. — Она твердо посмотрела ему в глаза. — Ну может быть, самую малость и не в том смысле, в каком ты думаешь.

— Что ж, мне стало легче.

— Я пыталась сказать тебе раньше, — сказала Тара со вздохом. — У меня свои тараканы в голове, у тебя — свои.

— Я думал, дело не во мне.

— Это палка о двух концах.

— Слушай, я окончательно запутался; объясни, что к чему.

— Я своих тараканов решила вытравить, да и тебе тоже не помешает, — сказала она, гордо выпятив подбородок.

— А у меня какие тараканы? — мягко спросил он.

— Ты не заморачиваешься.

— Не понял.

— Ты неторопливый, беззаботный, и твоя жизнь течет как течет. И давай посмотрим правде в глаза — ты этим доволен. Тебе все дается легко, а что не дается, тебя не волнует.

Только его взгляд выражал напряжение, которое он чувствовал.

— Ты думаешь, что все дается мне слишком легко? Что я в жизни не прилагаю никаких усилий?

— Нет, — возразила Тара. — Я знаю, откуда ты пришел. Я знаю, как ты боролся, чтобы оказаться тем, кем стал… Но парусники… Посмотри, Форд. Это легко далось тебе. И Логан был не единственным мужчиной в моей жизни, который обнаружил свое фото на страницах газет. Ты тоже был там.

— Я вовсе не был монахом. Боже, Тара, мне было двадцать, много денег и женщин — да, я наслаждался всем этим.

— Да, ты был помолвлен с кем‑то, после того как получил золотую медаль. Вы познакомились на тренировках. Но в последний момент ты все отменил.

Что‑то блеснуло в его глазах — вероятно, раздражение от попыток объясниться. Как это типично для мужчин.

— Потому что, — сказал он, — ей нужны были лишь деньги и слава. Она рехнулась на внимании, а я… — Он нахмурился. — Я хотел простой, обыкновенной жизни. Той самой, над которой я так работал.

— У тебя был контракт на спонсорство, но ты от него отказался.

Он уставился на нее.

— Ты что, читала газеты?

По правде говоря, Тара с жадностью поглощала каждый кусочек печатного текста, в котором говорилось о нем.

— Да.

На какое‑то мгновение он замолчал.

— Я не чувствовал тяги к соревнованиям, так что выбрал спокойную жизнь. Мне казалось неправильным добиваться контракта, если не чувствуешь в себе сил вернуть вложенные деньги. Так что, возможно, я не сделал того, что от меня ожидали, но я всегда жил так, как считал нужным.

— А как насчет нас? Тогда, семнадцать лет назад?

Его взгляд стал жестче.

— Ты ушла от меня.

— Да, но ты позволил мне уйти.

— Что? Ты шутишь? — Он провел ладонью по волосам и отвернулся, мышцы его напряглись. Когда он снова повернулся к ней, на его лице было написано раздражение и разочарование — чувства, которые она редко замечала у Форда. — Никто на земле не может удержать тебя, если ты что‑то задумала, Тара.

— Но ты даже не пытался. — Ее горло сжалось, она почувствовала знакомую боль. Боже, опять боль. Ей вовсе не хотелось чувствовать это волнение, страх и одиночество. Да, ушла, но она была такой молодой и глупой. — Ты не сделал ни одной попытки найти меня.

Полный разрыв отношений дал ей время пережить боль. Но теперь это беспокоило. Очень. Форд сильно переживал из‑за нее, но теперь она уже не знала, достаточно ли сильны были его чувства.

Обещания подростков не значат то, что должны значить. И что вообще подростки знают о любви? Если это действительно была любовь, почему он не пошел за ней, даже не попытался ее вернуть?

Она знала, что он хотел сделать все правильно по отношению к ней. И он был отличным парнем: надежным, сердечным, заботливым, — но это все, что она знала наверняка. А еще она знала, что вряд ли была значима и важна для него так, как бы ей этого хотелось.

И не было никаких оснований думать, что что‑то изменилось.

— Я все запомнил иначе, — тихо сказал он. — Ты бросила меня. Сбежала.

От встречного обвинения и его холодного тона она с трудом сглотнула.

— Что было, то было, — сказала она. — Сейчас все по‑другому. Здесь Миа. Мы не можем больше играть в эти игры, Форд. Она очень ранима и страдает из‑за развода своих родителей. Мы не можем сейчас допускать ошибок по отношению к ней. Просто не можем. — Она повернулась было уйти, потом передумала. Он заслужил того, чтобы знать правду. — Это какое‑то чудо, что происходит сейчас, когда… — Она проглотила комок и прошептала: —…когда у нас появился шанс все вернуть. И меня просто убивает это: ведь та боль, которую я причинила другим и которая точила меня изнутри… все это было впустую.

Ошеломленный, он смотрел на нее.

— Тара, — произнес он мягко, в голосе его было сожаление. — Ты не должна казнить себя, уничтожать свою жизнь и свое будущее из‑за прошлого.

Она никогда не понимала этого, но он был прав. Она все время наказывала себя за то, что бросила Миа.

Форд смотрел на нее серьезными глазами.

— Я тоже много раз думал об этом. Это чувство вины. Ты в этом не одинока.

Она выдохнула.

— Откуда ты знаешь, что я чувствую?

Он погладил ее щеку подушечкой большого пальца и улыбнулся:

— Все написано на твоем лице. Но не позволяй чувству вины глодать тебя. Началась новая глава твоей жизни. Переверни страницу.

Он все еще прикасался к Таре, другую руку положил ей на спину, а она боролась с соблазном уткнуться лицом в его ладонь.

— Что будет, если я переверну страницу?

— Это твой выбор, — ответил он. — Он был всегда. Знай: ты не одинока — нас двое, нет, трое.

Она уткнулась ему в грудь, такому большому, теплому и сильному. Достаточно сильному, чтобы переложить часть ноши на свои плечи — по крайней мере в этот момент. Она, не отдавая себе отчета, прижалась к нему. Его сердце было спокойно и глаза тепло смотрели на нее.

Внутрь ее.

Она думала о том, как он угадал ее мысли, и это давнее знакомое чувство близости и нежности нахлынуло на нее. Она подняла голову и навалилась на закрытую дверь кладовки.

Устав думать, устав держать в голове сотни причин, по которым они должны избегать друг друга, она, следуя инстинктам своего тела, прижалась губами к его губам, но тут дверь кладовки неожиданно распахнулась и она упала прямо в объятия Логана.

Глава 14

В сущности, если твой рот занят, много наврать не получится.

Тара Дэниелс

— Какого черта? — Логан удивленно уставился на Тару, потом поднял голову и увидел Форда.

Тара все еще не могла пошевелиться, когда в кухню вошла Хлоя и, бросив взгляд на Тару, которая, словно колбаса в сандвиче, была зажата между Логаном и Фордом, вскинула руки.

— Клянусь Богом, я ни при чем. — Она мотнула головой, развернулась и поспешно ретировалась.

Логан все еще разглядывал Форда, который, в свою очередь, разглядывал его.

— Как неловко. Мне пора закончить работу. — Тара схватила пылесос и направилась к лестнице.

Если тебя терзают сомнения, берись за пылесос. Она была просто демоном‑уборщиком. Тара заканчивала пылесосить вторую комнату, когда ее обхватили чьи‑то руки и отобрали пылесос.

Логан развернул ее лицом к себе, он улыбался, но глаза оставались серьезными.

— Избегаешь меня?

— Немного. — Она перевела дух. — Логан, зачем ты здесь на самом деле?

— Я уже говорил тебе.

— Ты думаешь, что соскучился по мне.

— Я не думаю, я знаю, — поправил он. — Я соскучился по нашим путешествиям, скучаю по тому, как ты готовила мне кофе по утрам, как ты собирала меня. Соскучился по твоей заботе.

— О, Логан. — Она тяжело вздохнула. — Я уже не та женщина, даже близко не та. И твой мир… он большой, яркий, волнующий, а я не такая. И Лаки‑Харбор не такой. Так что я не понимаю.

— Не понимаешь? — Его взгляд смягчился и заскользил по ее фигуре. — Ты умная и веселая, и ты хотела быть рядом со мной из‑за меня, а не из‑за моих медалей или счетов в банке. Все соглашались с каждым моим словом.

— И что? Тебе нужен кто‑то, кто бы с тобой не соглашался?

— Вот видишь? — сказал он, улыбнувшись тому, что она повысила голос. — Никто даже не злился на меня! Никто, кроме тебя. — Он не сводил с нее глаз, и она снова вздохнула. — Я правда соскучился по тебе, Тара. — Он положил руку ей на талию и прошептал на ухо: — Скажи, что тоже скучала по мне.

Форд был таким знакомым и уютным, и какая‑то часть ее готова была погрузиться в это.

К счастью, большая ее часть хотела его поколотить.

— Логан, прошло несколько лет… — Ей было больно за него. На самом деле она хотела, чтобы он пришел за ней. Она мечтала об этом, как когда‑то мечтала, чтобы то же самое сделал Форд.

Но этого не сделал ни тот, ни другой.

— Я слишком занята, чтобы скучать по тебе, — сказала она наконец. — Прости.

У Логана, который после этих слов попытался отыскать ее взгляд, улыбка сошла на нет.

— Нет, я заслужил это. Я провел слишком много времени за другими делами, так? — Приблизившись, он нежно прикоснулся к ее волосам. Его взгляд был теплым и устремлен только на нее, под этим взглядом одежда на ней обычно исчезала в один миг.

Но так было, когда ее звали миссис Логан Перриш, а Тару Дэниелс это вовсе не волновало. И ей не хотелось возвращаться в прошлое.

— Ты устала. Слишком много работала, — пробормотал он нежно. — Я звонил тебе вчера, хотел помочь. И не иронизируй. На самом деле ты помогаешь мне. Так что это ты прости меня. Прости меня, Тара.

Тара закрыла лицо ладонями.

— Мне вовсе не хочется, чтобы ты чувствовал себя виноватым. Я уже простила тебя.

— Я взял Спринт Кап[1] в прошлом году, — тихо произнес Логан.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Это была твоя мечта.

— Цель всей моей жизни, — согласился он. — Так я встретил свое тридцатидвухлетие. А потом, когда все закончилось, я оглянулся вокруг в поисках кого‑нибудь, с кем разделить радость, но ты уже ушла. Лучшее, что случилось со мной в жизни, исчезло. — Он сжал ладонями ее лицо. — Я хочу семью, Тара. С тобой. Может быть, несколько детишек…

Она задыхалась. Она еще не говорила о том, что в Лаки‑Харборе появилась Миа. Не говорила еще никому, кроме сестер. Правда всплывет, но Тара пока была еще не готова к этому.

— Логан…

— Знаю. Мы никогда не говорили о детях, но время пришло, как ты думаешь?

Господи Иисусе.

— Нет, ты не понимаешь, я…

— Я завоюю тебя, — мягко сказал он, но в голосе его звучала сталь.

Тара вздохнула и попыталась понять, что чувствует. Польщена ли она? Доказала себе то, что хотела? Определенно. Немного возбуждена? Пожалуй, да, но, черт побери, этот мужчина великолепен, а она не кукла, в конце концов.

Но сильнее всего она чувствовала тревогу.

— Я не предстоящая гонка, — сказала она. — И меня не надо завоевывать.

— Не вижу кольца на твоем пальце.

— Я не это имела в виду.

— Я не уеду из города без тебя, Тара.

— Логан…

Он поцеловал ее и прижал к себе, но она отступила назад и вырвала свою руку из его ладони.

Его глаза потемнели, дыхание сбилось.

Он должен был сотрясти ее мир, но она не чувствовала этого. Ну хорошо: может быть, легкую дрожь. Ощущения были совсем не такие, как когда ее целовал Форд.

— Логан…

— У нас есть целое лето, — сказал он.

— Только потому, что у тебя травма, — напомнила она.

— Пусть так, но все случилось как нельзя кстати, — сказал он с игривой улыбкой.

— Логан, — она покачала головой, — пожалуйста, будь честен со мной.

— Отлично. Мне нужно было время, чтобы подлечиться. Если еще честнее, мне просто нужно отдохнуть. — Он помолчал. — Но больше всего, Тара, из‑за нас.

Если это правда, то только потому, что в настоящее время у него нет соревнований. Вот и все. Или, может, потому, что ему скучно. Но точно не «из‑за нас».

Логан улыбнулся и своей улыбкой заранее опроверг все ее возможные возражения.

— Мне пора, — сказал он. — Я обещал Хлое, что если она скажет где ты, прибраться в душевых.

Пока Тара пыталась представить себе звезду гонок с ершиком в руках, он поцеловал ее и ушел.

Тара посмотрела на пылесос. Разве жизнь не должна становиться с возрастом проще? Она уже не могла дождаться этого золотого времени. Она уже взялась было за пылесос, когда взвизгнула — во второй раз ее внезапно обхватили чьи‑то теплые руки.

— Логан, черт бы тебя побрал, я же сказала тебе: никаких «нас»!

Но она поняла свою ошибку, почувствовав аромат мужчины.

— Это всего лишь я, — просто сказал Форд, повернув ее лицом к себе. — И мне понравилось «никаких нас» по поводу Логана. Так держать. — Он пристально и с некоторым удивлением смотрел на нее. — Ты в порядке?

— Я? Конечно. Разумеется. Я вернулась в город, хотя поклялась, что ноги моей здесь больше не будет. У меня проблемы с дочерью по моей вине, а тут еще завалился мой бывший. А ты… — Она замолчала и покачала головой. — Я в полном порядке.

— С Миа у тебя все наладится, — пообещал он. — Просто дай ей время. А что хотел Логан?

— Узнать, как повлияет на меня его поцелуй.

Форд напрягся.

— Он целовал тебя?

Нет, вы посмотрите на это. Пылесос нужно бы почистить. Она попыталась увернуться от него, но он сжал ее в тиски. Она подняла голову и посмотрела на него. Он вовсе не пытался предложить ей то комфортное состояние, которым окутывал ее Логан, но было здесь кое‑что другое. Что‑то новое, что‑то острое и опасное.

По крайней мере по отношению к ее сердцу.

И такое чертовски заманчивое. Она могла предположить, что это чувствует только она, но никак не он.

Она вновь попыталась вырваться из плена, но он прижал ее к стене своим большим теплым телом.

«Что общего у тебя с этим пещерным человеком? — спросила она себя. — И почему, нет, ну почему он тебе так нравится?»

— Так Логан целовал тебя, Тара? И у тебя дрогнули коленки?

Нет, но сейчас точно дрожат.

Форд нежно укусил ее за нижнюю губу.

— От этого поцелуя твои коленки задрожали? — Он целовал ее медленно и жарко, так что она едва могла переводить дыхание. — А, Тара? Дрожали или нет?

В этот момент ей стало так жарко, что, казалось, она вот‑вот воспламенится. Форд, видимо, чувствовал то же самое. Его глаза изучали ее тело, затем он вновь припал к ее рту.

Тара, почти не дыша, ждала его поцелуя. Но он вдруг отступил на шаг, так что она чуть не потеряла равновесие.

Он поддержал ее без каких‑либо видимых усилий.

— Тара.

Она закрыла глаза, потом снова открыла.

— Нет, Логану это не под силу. Зато тебе… всегда.

Он медленно, словно дьявол, улыбнулся. Она тут же подумала, что нельзя иметь такую улыбку.

— И ты это, черт бы тебя побрал, прекрасно знаешь. Но это ничего не значит, Форд.

— Еще как значит.

— Для меня сейчас самое главное — это наладить отношения с Миа и чтобы на этой неделе у гостиницы был бешеный успех, и не только на этой неделе. Нам понадобится много денег, чтобы Мэдди окончательно могла обосноваться здесь.

Что‑то промелькнуло в его глазах. Она не могла понять точно, что именно.

— А потом?

— А потом я уеду.

Самообладание. Вот что было в его глазах. Он пытался держать себя в руках. И еще разочарование.

— Ты отправишься обратно в Техас? Подальше от того, что волнует твое сердце? Потому что так легче?

Вот еще.

Впрочем, похоже, он прав.

— Может быть, — призналась она, и, черт подери, как он так точно подбирает слова? — Что делает нас замечательной парой: она все время убегает, а он…

— А он что? — спросил он, прищурив глаза.

— Так легче, не правда ли? Тебе все дается легко, а что не дается, то тебя не волнует.

Она ушла, и на этот раз он ее отпустил.

Следующим утром Форд проснулся в дурном настроении, что редко с ним случалось. Тара была права: он жил легко, легко приходил и уходил, и ему очень не понравилось то, что она про него сказала.

Тара. Она как заноза, и Форд понятия не имел, почему она так притягивает его.

Наверное, потому что видела его настоящего. Она заставляла его чувствовать. Бог мой, она на самом деле умудрялась делать это. И в настоящий момент он чувствовал раздражение и разочарование.

Обычный знак для него, чтобы начать что‑то делать, куда‑то идти.

А он ненавидел это.

Потрясение. Он подумал, что влюбился в нее даже сильнее, чем в первый раз. А что касается ее, он понятия не имел, что она чувствует. Похоже, этот Логан ей все же небезразличен. И это он тоже ненавидел. Как обычно, Форд вышел на утреннюю пробежку, а потом сходил на почту. Там он встретил Логана; они пожали друг другу руки, несмотря на то что Форд не обрадовался встрече.

Гонщик пытался зарезервировать почтовый ящик на лето.

— Мне говорили, что с этим не будет никаких проблем.

Форд поймал взгляд администратора. Пейдж Робинсон была увлечена Фордом всю среднюю школу, а потом еще и в десятом классе. Они даже вместе пошли на выпускной вечер, где Пейдж из сумочки достала водку — папину заначку. В ту ночь Форд надеялся, что ему повезет, но его постигла неудача. Пейдж так наклюкалась, что ее вырвало ему на ботинки.

Может быть, она чувствовала, что за ней должок, а может быть, он все еще нравился ей, Форд точно не знал, но по какой‑то причине она сказала Логану, что, к ее сожалению, этим летом просто‑напросто нет свободных почтовых ящиков в Лаки‑Харборе.

Логан в раздражении покинул почту, а Форд проследил за ним взглядом «не стоит, парень».

Черт. Он забрал свою почту и последовал за Логаном на улицу.

— На Четвертой улице есть еще одна почта. Можешь попробовать обратиться туда.

Вместо того чтобы поблагодарить, Логан с подозрением уставился на него.

— Кажется, ты в курсе, почему Джен сказала мне, когда я хотел заказать кофе, что он кончился? Или почему я просыпался в пять, шесть, семь и восемь часов утра, потому что кто‑то трезвонил в дверь моего дома?

Или ты наверняка в курсе, где машина, которую я взял напрокат?

— Почему я должен быть в курсе всего этого?

Логан рассмеялся во все горло.

— Может быть потому, что местные, хоть и впечатленные моими медалями, из кожи вон лезут, чтобы поддержать тебя? И фейсбук доказывает это.

— Фейсбук? А что, голосование все еще висит там?

Логан достал свой блэкберри, нашел последний пост к голосованию:

«В воздухе повеяло романтикой! Или по крайней мере на пристани, где Тара Дэниелс целовалась с сек‑суальнейшим моряком Лаки‑Харбора. Голосование все еще открыто. И не забудьте про дополнительную анкету: «Попросит ли Форд Тару выйти за него замуж?» Смотрите комментарии по поводу этого!»

Форд уставился на экран.

— Какого черта?

Логан фыркнул.

— Все, что я знаю, так это то, что со мной на пристани она не целовалась. — Он набрал 911 на своем телефоне. — Диспетчер? Я хочу сделать заявление о краже автомобиля, который взял напрокат.

Форд подождал, пока Логан закончил разговор, чувствуя какую‑то ответственность. Вскоре на горизонте показался Сойер.

Его друг прибыл меньше чем через пять минут.

Сойер вылез из своего патрульного автомобиля, в униформе и темных очках; вид у него был довольно хамоватый. Как обычно.

Когда он увидел Логана и Форда, стоящих рядом, брови его поползли вверх. Он вовсе не хотел выказывать всю гамму чувств, переполнявших его, но тем не менее не удержался и расплылся в улыбке.

— Что, с утра залезли в фейсбук?

— Да‑да, — пробормотал Форд. — Посмеялись.

— И я тоже посмеялся. Я еще не оставил свой голос под новой темой голосования. Интересно, а парни сейчас встают на колено, когда делают предложение? И сколько будет стоить колечко?

Форд послал друга куда подальше.

— Словесное оскорбление офицера, — сказал Сойер. — Я бы арестовал тебя, да с бумагами возиться неохота.

— Украден арендованный автомобиль. Как насчет того, чтобы заняться своим делом и найти его?

— Машина не украдена. Ее уже нашли. — Сойер повернулся к Логану. — Припаркованную в неположенном месте машину увезли на эвакуаторе. — Он посмотрел на Логана поверх очков. — Законы должны соблюдать все, даже знаменитости.

Логан вздохнул.

— Но мне нужна машина.

Сойер посмотрел на Форда и ответил:

— А мне нужно возвращаться к работе.

— Это твоя работа — заботиться об интересах граждан, — заметил Форд.

— Если бы меня не вызвали. А меня уже вызвали.

— Куда? Есть маффины?

Сойер стрельнул в него пальцем как из пистолета.

Потом вернулся к своей патрульной машине и уехал.

Логан посмотрел на Форда.

— Вот дерьмо. — Форд засунул руку в карман и достал ключи. — Пошли.

Они подошли к «шевроле‑камаро» 1969 года выпуска.

— Ты гоняешь на этой детке?

— Я гоняю в море.

Логан оценивающе взглянул на него из‑под козырька.

— И хорошо гоняешь?

— Да.

— Слышал о золотых медалях.

— Тогда ты должен знать, что я хорошо гоняю.

Логан навалился на крышу автомобиля.

— Как насчет того, чтобы пустить меня за руль?

— Когда рак на горе свистнет. И отойди от машины. Ты на свою также наваливаешься?

Логан засмеялся.

— Я убиваю тех, кто наваливается на мою машину.

Форд почесал переносицу.

— Где ты остановился?

— Я снял дом на набережной. В конторе, где снимал дом, я пожаловался на хулиганов, которые балуются звонком по утрам; меня бесцеремонно выставили из дома, сославшись на какой‑то срочный ремонт.

— Они не могут так поступить.

— Как видишь, могут, — уверил Логан. — Пришлось звонить Таре, и она приютила меня.

Так. Кажется, воплощаются в жизнь его ночные кошмары.

— Тара…

— Ну да, — со смехом сказал Логан. — Мои злоумышленники не все предусмотрели. Я буду жить в гостинице Тары. Интересно, она все еще любит готовить?

Форд вдруг обнаружил, что прибавил скорость и ведет агрессивнее, чем обычно.

— Ты что, стараешься произвести на меня впечатление? — спросил Логан. — Отлично. Проверим.

Форд прекрасно знал, что Тара обожает готовить. Он так разволновался, что нажал на газ.

— Впечатлить меня пытаешься? — сказал Логан. — Ну давай.

Форд сбавил скорость, но было поздно. Логан уже скалился в улыбке.

— Ты всегда так ведешь себя? — спросил Форд.

Логан равнодушно пожал плечами.

Форд сосредоточился на том, чтобы не втопить педаль газа в пол.

— Зачем ты приехал сюда?

— Я хочу забрать жену. Нам было хорошо вместе. Она путешествовала со мной, делала мою жизнь сносной, и в свою очередь, я буду заботиться о ней.

Форд задумался над его словами. Те дни, когда Таре был кто‑то нужен, давно прошли. Она повзрослела и не хотела ни от кого зависеть.

— А ты? — спросил Логан.

— А что я? — Форд скользнул по нему взглядом. — Будь осторожен, потому что, если собираешься спрашивать меня о Таре, я дам тебе хорошего пинка.

Логан фыркнул.

Когда машина подъехала к гостинице, Логан бросил на Форда взгляд искоса.

— Если ты ищешь развлечений, то знай, она заслуживает большего.

Форд был удивлен, что все еще его терпит.

— Чего я ищу, не твоего ума дело.

— Послушай, я был с Тарой после того, как ты потрепал ей нервы. Она едва оправилась после тебя. Но мое терпение и настойчивость были вознаграждены и она вышла за меня. Так что как мужчина мужчине… — Логан натянуто улыбнулся. — Ты можешь думать, что у тебя получится поиграть с ней, но это все уже не игра. Найди себе кого‑нибудь другого для развлечений, Форд.

— Пошел ты…

Логан прислонился к стеклу.

— Знаешь, я много слышал о тебе, и неудивительно. Здесь кругом только о тебе и говорят. Ты из тех парней, с кем хорошо провести время, но не из тех, за кого выходят замуж. Вот почему я уверен, что выйду победителем и на этот раз. Думаю, что и ты это знаешь.

Форд смотрел, как уходит Логан. Все, что объединяло его с Тарой, это взаимная страсть. И Миа, конечно.

Разве что…

К черту. Он смотрел, как Логан заходит внутрь, размышляя над тем, что же на самом деле с ним творится.

Его озадачили, и теперь ему хотелось большего, чем у него когда‑либо было.

Тара и Мэдди стояли на пристани и смотрели, как на своем плавучем доме Логан терпит бедствие.

— Как ты думаешь, у него все в порядке? — спросила Тара, глядя в бинокль, который она отыскала в домике на пристани.

— Ну, у него всегда есть выбор, — сказала Мэдди. — Он бы позвал на помощь, если бы в ней нуждался, не так ли?

— Нет, не позвал бы. Он же парень. Он позовет на помощь, когда умрет.

Плавучий домик был частью их наследства. Целых шесть месяцев они не использовали его в деле.

Но когда накануне Логан попросил приютить его, Тара собрала сестер, вместе они прибрались в домике, и она поселила туда бывшего мужа.

Это лучше, чем жить с ним под одной крышей.

Хлоя подбежала к ним.

— Эй, а я думала, мы будем заниматься йогой сегодня утром.

— Мне хватило упражнений, когда я подталкивала свою удачу, — сказала Тара, рассматривая плавучий домик в бинокль. Логан по пояс спустился в трюм и что‑то искал. Она подумала, не окликнуть ли его, но, с другой стороны, это, возможно, был его план — выглядеть беспомощным, чтобы она пришла к нему. Когда они были женаты, он все время проделывал этот фокус с кухонной утварью.

— А кто‑нибудь просматривал вчерашнюю почту? — спросила Хлоя. — Мне должны были прийти чеки за семинар, который я проводила в Тусоне в прошлом месяце.

— Нет, чеков не было, только счета, — сказала Мэдди.

Хлоя вздохнула.

— Счета всегда приходят раньше квитанции о зарплате. Почему так?

Ни Тара, ни Мэдди не могли ответить на этот вопрос. Тара все еще смотрела на плавучий домик. Ага, Логан выглядел озабоченным чем‑то.

— Напомни‑ка мне, почему он не смог снять одну из наших комнат, — попросила Мэдди, прикрыв глаза ладонью от солнца. — Одну из тех комнат, которые мы так хотим сдать. Он из тех, кто может платить по счетам.

— Это бы сократило дистанцию между нами.

Мэдди посмотрела на нее.

— Если ты не хочешь, чтобы он был здесь, почему не попросишь его уйти?

— Потому что он сказал, что не уедет, пока не завоюет меня обратно.

— А это возможно?

Ей хотелось ответить «нет», это даже вертелось у нее на языке, но почему‑то она не могла облечь это в слова. Она не собиралась начинать с Логаном заново. Не собиралась, и все. Но в течение нескольких лет он был ее единственной семьей, и в то время у нее не было других поклонников, и он всегда был рядом, когда ей нужна была помощь, поэтому до сих пор их связывали эмоциональные узы.

— А как же Форд? — спросила Мэдди.

— А что с ним?

— Это из‑за него у Логана нет шансов? И не ври мне: я видела, как ты на него смотришь. Точно так же я смотрю на вредную пищу.

— Мы слишком заняты, чтобы обсуждать это. У нас гости…

— Они ушли осматривать окрестности, и вообще они не проблемные. — Мэдди усмехнулась тяжелому южному акценту Тары. — Дорогуша, ты ведь понимаешь, что не испугаешь своим тоном ни меня, ни Хлою.

— Можно подумать, я могла вас когда‑нибудь напугать.

Улыбка Мэдди превратилась в ухмылку.

— Ты ведь знаешь, что нужно делать с Фордом?

Тара посмотрела на сестру в замешательстве:

— В смысле — затащить на чердак и заняться сексом, как ты с Джексом?

Мэдди покраснела.

— Слушай, мы ходили туда, чтобы…

— Я дам тебе пятьдесят баксов, если ты не будешь договаривать.

Сзади раздался звук открываемой бутылки пепси‑колы, и все трое обернулись от неожиданности.

Форд стоял на палубе своей «Бенету» с банкой напитка в одной руке и с пакетом чипсов — в другой. Завтрак для чемпионов. На нем была обтягивающая футболка, широкие шорты и перевернутая козырьком назад бейсбольная кепка, из‑под которой торчали кудри. Он выглядел непростительно роскошно в столь ранний час. Он угостил их пепси‑колой, не сводя при этом взгляда с Тары.

— Привет!

Мэдди ахнула.

Только смотрела она не на Форда, а в воду.

— Как думаешь, с Логаном все в порядке?

— С ним всегда все в порядке. А что?

— Он машет нам.

Форд тоже посмотрел на воду, выругался, отбросил пепси в сторону и бросился заводить двигатель.

— Что ты делаешь? — спросила Тара.

— Спасаю мерзавца. — Он бросил странный взгляд на Тару. — Впрочем, если ты хочешь, чтобы он утонул…

— Что?

— Но он же тонет.

Тара тоже посмотрела на воду. Форд был прав: Логан определенно тонул.

— О мой Бог… — прошептала Мэдди. — Я сдала ему эту лодку. Это будет означать, что я убийца?

Тара поджала губы.

— Он еще не умер.

— Поспеши, — крикнул Мэдди Форду. — Я не хочу, чтобы меня обвинили в убийстве бывшего Тары.

Тара попыталась припомнить, хорошо ли Логан плавает. Он управлял машиной как лучший из лучших, но она понятия не имела, умеет ли он плавать. Она взяла радиотелефон у Мэдди.

— Логан, почему ты не предохраняешься?

Радиотелефон пикнул, и раздался голос Логана.

— Как, не предохраняюсь? У меня в сумке все есть, но, дорогая, сейчас не время спрашивать, если ли у меня презервативы. У меня проблемы похлеще.

— Логан, я говорю о твоем спасательном жилет. Где твой жилет?

— Ой, я так и подумал.

Мэдди во весь голос кричала Форду:

— Быстрее, я поставила на тебя и хочу, чтобы ты победил, но не таким же способом! Не стоит убивать ради этого ее бывшего мужа!

Тара покачала головой.

— Ты поставила на него? Я же велела вам с Хлоей не делать этого.

— Вообще‑то это достаточно забавно, если подумать, — сказала Хлоя, в то время как Форд спешил на помощь Логану.

Тара не могла поверить своим ушам.

— Что в этом может быть забавного?

— Забавно, что два мужика уделяют друг другу больше времени, чем тебе.

Глава 15

Опыт — это то, что получаешь, когда не знаешь точно, чего хочешь.

Тара Дэниелс

К полудню плавучий дом был пришвартован у пристани, и обнаружилось, что трюмная помпа дала течь. Логан был спасен, хотя и раздосадован, и после звонка Тары владельцам пляжного домика вновь в него заселен.

Постояльцы не доставляли никаких проблем. Хлоя оказалась права. Им было около тридцати пяти, это был их медовый месяц, и они не замечали ничего и никого вокруг себя. Все, что им было нужно, — это постель.

Мэдди заправляла делами весь день и вечер с Хлоей и Миа на подхвате. Тара была занята приготовлением обеда, так что освободилась довольно поздно. С ключами в руках она выскочила из домика и чуть не споткнулась о Миа, которая сидела на верхней ступени лестницы.

В руках у нее была копилка афоризмов.

— Привет, милая, — остановилась Тара. — Где ты это взяла?

— Хлоя дала. — Миа открыла копилку и достала первую карточку, на которой рукой Тары было написано: «Для моей дочери». — Она подумала, что мне захочется посмотреть.

Тара подумала, что не успеет закончить работу, если останется с Миа, но ей было все равно. Она со вздохом посмотрела на деревянные ступени, подобрала узкую юбку и присела.

Миа прикусила губу, стараясь сдержать улыбку, напомнив тем самым Таре, что в глазах девочки она, должно быть, не только старая, но и, возможно, неуклюжая.

— Может, тебе неудобно сидеть на крыльце? — спросила Тара.

— Нет, мне здесь нравится. Отсюда я вижу парусники.

Это было правдой. С этого места открывался прекрасный вид на пристань и проплывающие лодки.

— Ты увлекаешься мореплаванием? — спросила ее Тара. — Потому что если это так, то у тебя есть у кого набраться опыта.

Миа улыбнулась.

— Знаю. Да, мне это интересно. Форд сказал, что скоро возьмет меня с собой. — Она протянула карточку Таре. — «Никогда не упускай возможности заткнуться»?

Тара немного оторопела, но потом рассмеялась.

— Иногда это очень полезно.

— Например по отношению к Хлое?

Тара посмотрела на улыбку Миа и почувствовала, что ее рот тоже скривился в улыбке.

— Ей это подходит, правда?

— Да. — Миа посмотрела на копилку и помолчала. Нормальное состояние для нее, но не для Тары. Она прикусила язык. Черт, это было так сложно, но Миа все же заговорила, прервав мучительное ожидание.

— Ты думала обо мне, — сказала она.

Тара усмехнулась.

— Самую малость.

Миа подняла глаза от копилки и встретилась взглядом с Тарой.

— Намного больше, чем самую малость, — мягко сказала Тара.

Глаза дочери потеплели, те самые глаза, которые заставляли Тару думать о Форде каждый раз, когда она смотрела в них. Ей ничего больше не хотелось, лишь бы Миа смотрела на нее вот так, но все‑таки пришлось сказать еще кое‑что:

— Я хочу, чтобы ты знала правду, Миа. Мне нужно, чтобы ты знала правду. Я не жалею о том, что бросила тебя.

— О, — лишь выдавила Миа.

— Я любила тебя, — продолжала Тара, прижав руку к груди, чтобы унять боль, которая пронзала ее при воспоминании о глазах малышки, что смотрели на нее много лет назад. — Бог мой, как я любила тебя. Но я не могла дать тебе той любви, в которой ты нуждалась. — Тара помедлила, потому что к горлу ее подступил ком. — Даже со всем моим юношеским эгоизмом я понимала, что ты заслуживаешь большего. Заслуживаешь то, чем я не могла бы тебя обеспечить. Поэтому я не жалею, Миа. Именно потому, что я так с тобой поступила, у тебя было детство, которого я дать не могла.

Миа пробежала пальцами по желобкам деревянной копилки, ее молчание просто убивало Тару.

— Есть еще кое‑что, о чем я не жалею. — Тара потянулась к руке Миа. — О том, что ты здесь, со мной, этим летом. Я узнала тебя, и ни на что бы не променяла это.

Пальцы Миа медленно сжали ее ладонь.

— Даже несмотря на то что я ваша самая большая ошибка?

— О, Миа. — Тара рискнула и обняла свою красивую умную дочь. — Ты никогда не была моей ошибкой. Ты должна была появиться на свет, и я очень, очень рада, что сейчас ты со мной.

— Правда?

— Правда.

Миа подумала минутку над ее словами, и когда опустила голову на плечо Тары, сердце Тары словно воспламенилось, в груди стало тесно и жарко. Так они просидели несколько минут в полной тишине. Тара не обращала внимания на вибрировавший телефон. Она знала, что это Джен, прямо чувствовала ее негодование, но сейчас ей было не до нее.

— Я тоже рада, что я здесь, — сказала Миа.

Тара улыбнулась.

— Было очень весело дать тебе хорошую работу и заставить Хлою драить ванную.

Миа скривила губки. Форд тоже делал так, когда скрывал свои эмоции, которые выдавали только губы. Из кармана Тары вновь раздалась вибрация телефона, но в этот момент Миа посмотрела на нее и Тара не смогла взять трубку.

— Я просто пытаюсь представить себе, — сказала Миа. — Что, если бы у меня сейчас появился ребенок… Это трудно понять. Это такая травма. Это такая ответственность.

Тара грустно рассмеялась.

— Не забывай о малодушном страхе.

— Ваши родители плохо отнеслись к этому?

— Отец — да. — Тара все еще слышала горькое разочарование в его голосе по телефону. Ему понадобилось несколько дней, чтобы послать ей сообщение из командировки. — Но твоя бабушка неожиданно поддержала меня.

— Почему неожиданно?

— Мы редко виделись. Несколько раз на летних каникулах. Но она не кричала и не осуждала меня. Она старалась сделать так, чтобы не стало еще хуже. Она просто нашла мне специальную школу в Сиэтле, и, когда мне было нужно, всегда была рядом. Она была рядом, когда ты родилась. И была рядом потом, когда ты…

— Заболела. — Миа кивнула. — Родители рассказывали мне. Она оплатила мое лечение.

— В то время я об этом не знала, — призналась Тара. — Я вообще об этом ничего не слышала до того момента, пока она не умерла. Тогда я прочитала ее бумаги и поняла, в каком ты состоянии. У тебя были проблемы с митральным клапаном…

— Это была дисфункция. — Миа подчеркнула движением руки, что это цитата. — Так говорили родители. Мне сделали операцию, и теперь мое сердце чувствует себя превосходно. Да, кардиолог так и сказал: «Превосходно».

— Должно быть, ты натерпелась страху.

Она пожала плечами.

— Родители накупили мне подарков, а после взяли меня в Диснейленд.

Ах, молодость…

— А что насчет Форда? Как он воспринял новость о вашей беременности? — спросила Миа.

— Лучше, чем я. Он был… — Сильным. Надежным. Спокойным. Оглянувшись назад, Тара поняла, что эта новость свела его с ума, так же как ее, но вида он не показал. — Замечательным.

— Тогда почему вы не вместе? — спросила Миа и, когда Тара вздохнула, улыбнулась. — Извините, не могла удержаться, чтобы снова не спросить. — Она достала новую карточку. — «Самый быстрый способ удвоить деньги — это разделить их на две кучки и положить обратно в карман». — Миа снова засмеялась, отчего в груди у Тары что‑то сжалось, потому что с того момента, как ее дочь появилась в Лаки‑Харборе, она очень редко слышала ее смех. Боже, Боже, ее девочка такая красивая.

— Это здорово, — сказала Тара. — Мне нравится быть с тобой, когда ты такая.

Миа посмотрела на копилку.

— Простите за то, что назвала вас жесткой, бескомпромиссной и упрямой.

Тара моргнула.

— Ты никогда мне этого не говорила.

— Ну да. Зато думала. — Миа вздрогнула. — Простите.

— Все в порядке. На самом деле я еще хуже.

— Но помимо этого вы умная, хорошенькая и заботливая, — тихо произнесла Миа. — Вы всегда собранны, спокойны и заботитесь обо всех, кто находится в поле вашего зрения. Даже о тех, кто сводит вас с ума.

Тара засмеялась, удивленная и тронутая. Откуда ее дочь так хорошо ее знает?

— Но как ты поняла?

— Хлоя сказала, что сводит вас с ума, но вы все равно делаете все для нее, несмотря ни на что. Именно это ей нравится в вас больше всего… да и мне тоже.

Сердце Тары екнуло. В хорошем смысле слова.

— А знаешь, что мне нравится в себе?

Миа покачала головой.

— Ты.

Глаза ее дочери затуманились, когда та улыбнулась, и Тара приложила немало усилий, чтобы не потерять над собой контроль. Тара обняла Миа, и они просидели так, пока вновь не завибрировал телефон. Миа отодвинулась.

— Кто‑то вас потерял.

— Это мой босс. — Тара смахнула слезинки с глаз. — Тушь потекла?

— Все в порядке, — уверила ее Миа. — Вам нужна водостойкая, а еще не помешает хороший босс. Как у меня.

Тара рассмеялась и поднялась, отряхиваясь и надеясь, что не очень помяла одежду.

— Приходи на обед, я что‑нибудь приготовлю.

— Могу я кое‑кого привести с собой?

Карлос, подумала Тара. Из‑за мыслей об этой парочке ей не спалось по ночам. Их отношения развивались слишком стремительно. Сейчас они были уже не‑разлейвода.

— Дорогая, насчет Карлоса, — медленно начала она. — Он… — «Сексуально озабоченный подросток». — Намного старше тебя.

— Нет, он мой ровесник.

— Тогда он… — Черт. Нечего сказать. Он как большой ребенок. Но сейчас никто бы из парней не показался ей хорошим для ее дочери, она точно это знала.

— На самом деле, — сказала Миа, — я имела в виду Форда. У вас и против него есть какие‑то возражения? Просто ему нравится смотреть, как вы готовите. Он мне говорил.

Тара помедлила, стараясь вникнуть в смысл слов.

— Он так сказал? Что еще он говорил обо мне?

— Что ему нравится видеть нас вместе.

Черт. Ее сердце опять сжалось.

Она взглянула в глаза дочери и спросила:

— Милая, а ты, случайно, не хитришь?

— Как это? — с невинным видом поинтересовалась Миа.

О мой Бог.

— Ты стараешься свести нас с Фордом?

— Эй, это не я организовала голосование и подсчет голосов.

— Миа.

Миа вдруг стала выглядеть намного младше семнадцати.

— А это что, так ужасно?

— Просто я не хочу разочаровать тебя, потому что я и Форд… мы не…

— Да знаю я, знаю. Вы говорили об этом уже сто раз. — Внимание Миа внезапно привлекло что‑то позади Тары. — Вам лучше идти. Вы же не хотите опоздать на обед?

Тара оглянулась и увидела Карлоса — он стоял напротив домика на пристани.

— Увидимся позже, — сказала Миа, вскакивая на ноги.

— Миа…

Но Миа уже была на полпути к Карлосу и теперь выглядела намного старше своих лет.

Поздно ночью Тара проснулась от звука бензопилы, который раздавался где‑то в доме. Сев в постели, она поняла, что это храпит ее сестра.

Ее было слышно через несколько спален.

Тара взглянула на часы — полночь. Великолепно. Она соскользнула с постели и подошла к комнате Хлои.

— Открой!

Хлоя проворчала что‑то сквозь сон, и это прозвучало как «немного левее, Пако».

— Хлоя, — громче позвала Тара.

Хлоя перевернулась на бок, и воцарилась благословенная тишина.

Вздохнув, Тара вернулась в постель и попыталась уснуть. Она уже почти провалилась в сон, как вдруг вновь раздался звук бензопилы. Тара взглянула на часы.

Полночь и две минуты.

Черт. Уснуть уже вряд ли получится, и кроме того, она проголодалась. Мало того, ей захотелось чипсов. Нет, ей потребовались чипсы, она нуждалась в них отчаянно, как в воздухе. Одна проблема — в доме их не было. Она сама же избавилась от них ради Мэдди. Единственное место, где она могла достать их — это город.

Или… на лодке Форда.

Ужасно ли проникнуть на лодку, на лодку, принадлежащую мужчине, и украсть еду? Без сомнения. Но, черт побери, она ведь уже украла его футболку. Кроме того, в данный момент она была именно в ней, так чем же хуже еще один акт мелкого воровства?

В животе заурчало, отчего она, отбросив все сомнения, перекатилась на кровати и вскочила на ноги. Уже у двери она поняла, что неплохо было бы надеть туфли, и скользнула в единственное, что нашла, — сандалии. Интересно, как она выглядит — в штанах, футболке Форда и сандалиях? Просто персонаж для «Унесенных ветром девчонок».

«Никто не увидит тебя в такой час», — заверила она себя. Лодка стояла всего в пятидесяти ярдах. Она обежала пристань, каким‑то чудом не переломав себе ноги и шею.

Ночь была шумная. Ветра не было, зато где‑то ухала сова, пел сверчок и плескались волны, с шумом ударяясь о доски пристани.

В Хьюстоне Тара спала на четвертом этаже. В окно видны были огни большого города, и не раздавалось никаких звуков, кроме гула работающего кондиционера. Шесть месяцев назад, когда она снова вернулась в Лаки‑Харбор — злая, обиженная и несчастная — она возненавидела ночные звуки. Они не давали уснуть, и Тара часами лежала в постели. Но сейчас, спустя месяцы, привыкла к ним.

Здесь не было никаких огней города, ничто не заслоняло звезд. Она встала и просто наслаждалась ночью, впрочем, не вполне подходяще для этого одетая. Тара с трудом залезла на лодку, живо представив себе, как падает в воду между пристанью и судном, а потом ее обнаружат плавающей в воде в колыхающейся на волнах футболке Форда.

В лодке она оглядела палубу и, как и ожидала, нашла большой пакет чипсов. Она запустила туда руку и только набила полный рот, как включился свет. Моргая с непривычки, она повернулась и лицом к лицу столкнулась с…

Фордом.

Он увидел и ее набитый рот, и ее пальцы, запущенные в пакет за новой порцией, и губы его растянулись в улыбке. Он, без сомнения, увидел и ее взъерошенные волосы, и голые ноги, отчего его улыбка стала ее шире.

— Отлично, — проговорил он.

— Это совсем не то, что ты думаешь.

— Правда? — На нем были симпатичные шорты. И больше ничего. Волосы мило и сексуально растрепаны, как бывает только у парней после сна. Он навалился на бортик, рука скользнула в карман. Расслаблен. Осторожен.

Удивлен.

Черт бы его побрал.

— Так что ты там говорила? — Он все хотел знать.

Стоя под его взглядом с чипсами в руках, она чувствовала себя словно маленький цыпленок на краю крыши.

— Э…

Его взгляд скользнул по ее футболке.

— Ты замерзла или так счастлива видеть меня? Это что, моя футболка?

Упс! Она тоже глянула вниз и скрестила на груди руки, отчего футболка вздернулась и приоткрыла ее розовые трусики.

Центр его внимания мгновенно переместился ниже. Его улыбка застыла, а воздух вокруг накалился до невозможного.

Ну да, она показала ему свое нижнее белье. Ну и что?

— Это… — произнес он. — Это моя футболка.

Ей нисколько не хотелось заводить разговор о футболке.

— Не могла уснуть. Хотелось есть, и я подумала, что у тебя должны быть чипсы.

— Поэтому ты решила совершить кражу со взломом, — продолжил он кивая. — Отличный план. Если не брать во внимание то, что тебя поймали. А спать ты тоже собиралась в моей постели, Златовласка?

При слове «постель» она живо припомнила все те удивительные вещи, что он с ней там проделывал. И не только там…

— Вовсе нет, — ответила она. — Это было бы неприлично.

Он негромко засмеялся.

— Твоя работа над собой все еще продолжается?

— Да, — чопорно ответила она. — А у тебя?

— Я в процессе, детка. — Он одарил ее дурманящей улыбкой плохого парня. — Все еще голодна?

— О да, — прошептала она.

Он поманил ее пальцем.

— Тогда подойти ко мне, Златовласка.

— Это… не совсем удачная идея.

— Тебе понравится.

— Лучше не стоит.

— Ты о чем? — спросил он.

«Выглядеть так сексуально! — подумала она. — Говорить таким голосом. Дышать!»

Она повернулась к нему спиной, поставила пакет с чипсами обратно, схватила бутылку с водой и отпила маленький глоток. По теплу, распространившемуся по шее, она поняла, что Форд подошел ближе. Он находился так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь ткань футболки. Она могла бы отойти в сторону, но, по правде говоря, не хотелось.

— Хорошо, — сказала она слабым голосом. — Дело в том… ты мне все еще нравишься. Ее плечи задрожали, когда он, убрав волосы и обдав ее горячим дыханием, припал губами к ее шее. Она с трудом уняла дрожь в коленях. Это было необходимо просто для того, чтобы не упасть. — Но я не хочу переспать с тобой еще раз.

— И поэтому ты здесь, — пробормотал он. — На моей лодке. Посреди ночи.

— Да. Выглядит все именно так, — призналась Тара. — Но на самом деле это все из‑за чипсов.

— И в моей футболке. — Он пробежал кончиками пальцев вдоль ее спины, остановившись намного ниже границы благопристойности, заставив ее дыхание сбиться. — Как она попала к тебе? — спросил он, поглаживая ее ягодицы.

Она пыталась увильнуть от его ладони.

И от его члена.

— Тара.

Она закрыла глаза.

— Я украла ее. В тот день, когда возвращала тебе сковородку.

— Посмотри на меня.

Нет‑нет. Спасибо, конечно, но лучше не надо.

Он положил руки ей на бедра и развернул к себе.

— Не то чтобы ты не нравилась мне в этой футболке. Ты мне нравишься. Очень. Но ты пытаешься сохранять дистанцию, а я стараюсь уважать твое решение. Ты пришла ко мне сегодня ночью, так что… скажи, почему ты в моей футболке.

Она закусила губу, не зная, что ответить.

— Ты сам дал мне такую же, когда тебе их подарили.

— Да, я вспомнил. Не думал, что ты сохранишь ее.

— Да. И она мне очень нравилась. И я потеряла ее в огне. Я скучала по ней. Так что когда увидела твою… — Она прикрыла глаза. — Слушай, Форд, я не могу объяснить это. Я потеряла голову и украла эту чертову футболку. У тебя. Ты счастлив?

— Хм‑м, — уклончиво промычал он. — Пожар был шесть месяцев назад. — Он все еще сжимал ее бедра, прижавшись к ней. — Ты хранила ее все это время?

— Она очень удобная.

Он улыбнулся.

— Удобная. Ты хранила эту футболку семнадцать лет, потому что она удобная.

— Да.

— Лгунья. Красивая лгунья. — Он поцеловал ее.

Мягко.

Она знала, что вот‑вот наступит необратимый момент, положила руку ему на грудь, не уверенная, что сможет остановить его.

Вдруг в полной тишине ее желудок заурчал, и он усмехнулся.

— Прошу прощения. Ты действительно голодна. — Повернувшись к маленькому холодильнику, он достал тортилью, тертый сыр и сальсу.

— Что ты делаешь?

— Хочу сделать тебе тортилью, фаршированную сыром и соусом. Я бы поджарил ее, но здесь не получится.

Она смотрела, как он залил соус в тортилью, положил ее на тарелку и посыпал сыром. Его руки двигались как‑то по‑особенному.

Он подождал, пока она поест, потом подошел к ней, посадил на бортик и встал между ее ног.

— Я пришла сюда не для этого, — прошептала она, когда он через голову стянул ее футболку.

— Кажется, твой нос начал расти, Пиноккио, — сказал он, опуская руки ей на талию.

— Ты ничего не ел, — бессвязно заметила она.

— Я не хочу… тортилью.

— Что же ты хочешь?

Его глаза были такими жаркими, что ей показалось, будто она тает.

— Догадайся. — Он подцепил резинку ее трусиков и спустил их вниз.

Глава 16

Смешное гораздо смешнее, когда оно случается с кем‑то другим.

Тара Дэниелс

Тара стояла в гостиничной кухне в благословенной и столь редкой тишине. Она изо всех сил старалась не думать о том, сколько раз Форд овладел ею прошлой ночью, до того как, уже под утро, она вернулась в свою постель, или о том, как много он начинал значить для нее. Он и Миа. И ее сестры. И Лаки‑Харбор…

Это и были те самые узы, о которых говорил Форд.

Чертовы узы. Она вовсе этого не хотела. Она хотела, чтобы ее сердце всегда оставалось под защитой, а сейчас это становилось чертовски сложным делом. По крайней мере с Фордом она знала, что получала взамен. Хорошее времяпрепровождение. Чего там, замечательное времяпрепровождение. Изначально подразумевалось, что это ничего для нее не будет значить, но тем не менее значило. Хлоя зашла в кухню, как раз когда Тара рассеянно смотрела на холодильник.

— Проголодалась?

— Нет, — сказала Тара. — Пытаюсь выбрать между соком и водкой.

Хлоя рассмеялась.

— Конечно, водка. Впрочем, тут все еще проще. Просто смешай их.

— Хм, — сказала Тара и достала яйца.

— Ты, наверное, здорово проголодалась, ведь ты сожгла столько калорий, занимаясь диким сексом сегодня ночью.

Тара едва не уронила яйца и уставилась на Хлою.

— Что?

— Ну сама подумай. Ты вернулась под утро с веником на голове вместо прически и идиотской улыбкой на губах, что для человека, который ненавидит утро, весьма странно. Вот я и решила, что у тебя был секс. А учитывая, что это произошло с Фордом, это был качественный секс. Ведь с Фордом?

— Боже мой! — воскликнула Тара. — Да.

От признания сестры Хлоя усмехнулась.

— Прекрати, — сказала Тара. — Я не собираюсь это обсуждать.

— Ну пожалуйста. Мне вот с тобой вообще поговорить не о чем.

Тара открыла было рот, чтобы возразить сестре, но тут в комнату широким шагом вошел Сойер и чуть не споткнулся, когда увидел Хлою.

Тара достала кружку и наполнила.

Хлоя наблюдала, как Сойер тихо, но с признательностью поблагодарил Тару.

— Почему ты поишь его кофе задаром?

— Потому что он хороший парень, а работа у него паршивая, которую ты, кстати, еще усложняешь. Мне кажется, что я должна ему.

Хлоя закатила глаза.

— Ладно. Вернемся лучше к твоей бурной ночи и неадекватной внешности. Ты лучше приведи себя в порядок, здесь бывают дети.

Тара поймала себя на том, что смотрит на свое отражение в металлической двери холодильника. Черт, Хлоя права: она вся сияет, а прическа оставляет желать лучшего.

— Кстати, я взяла твой ноутбук сегодня утром, — как бы ненароком заметила Хлоя, вынимая клубнику, йогурт и блендер.

— Только не говори, что снова смотрела порно. В прошлый раз, когда ты пользовалась ноутбуком, система оказалась заблокирована из‑за атаки вируса.

— Эй, да это само как‑то получилось. Я даже не успела ничего толком посмотреть, а в этот раз я беру его совсем для другого. Мне просто‑напросто надо проверить свою почту. Кстати, я случайно кликнула на твою историю просмотров.

— И что?

— Так я узнала, что ты заходила на фейсбук, создала аккаунт и проголосовала за Форда.

— Неправда.

— Правда.

Тара скрестила руки.

— Мне кажется, ты должна догадываться, что на фейс буке не одна Тара Дэниелс, — уверенно произнесла Тара.

Хлою это, казалось, веселило.

— А ты знаешь такую Таллулу Дэниелсон? Дэниел‑сон? Нет, серьезно? Потому что, Господи Иисусе, если вдруг когда‑нибудь тебе придется еще раз шифроваться, попроси о помощи, умоляю тебя. И никогда не сотрудничай с ФБР.

Черт. Это было унизительно. Но хуже всего, что она не могла найти оправдания. Ни единого.

Впрочем, можно сослаться на временное помешательство! Это сработает. А можно просто сбежать. Тара отвернулась от ухмыляющейся Хлои и оказалась лицом к лицу с ухмыляющимся Фордом.

— Так держать, Таллула, — произнес он.

Хлоя рассмеялась, подошла и обняла его.

— Если бы ты не запал на мою сестру, то я бы тобой сама занялась.

Форд тоже обнял ее.

— Что поделаешь. Я запал на твою сестру.

Тара с ревностью смотрела на них. Впрочем, Форд посмотрел на нее так, будто она была первой чашкой кофе ранним утром, и поняла, что ревновать глупо.

— Могла бы и сказать, что он слышит меня, — укорила Тара Хлою.

— Могла бы.

Тара покачала головой и посмотрела на Форда.

— На самом деле я хотела проголосовать за Логана, просто не туда нажала.

Форд расхохотался.

Хлоя кашлянула.

— Что ж, все это мило, однако… — Она посмотрела на Тару. — Однако мне действительно нужно поговорить с тобой. Найдется пара минут?

— У нас нет времени. Люди ждут завтрак.

— Это очень важно.

Вот черт. По взгляду Хлои Тара поняла, что разговор будет серьезным.

— Только не говори, что тебя снова арестовали, потому что я уверена, что на этот раз Сойер тебя не простит.

— Боже мой! — Хлоя всплеснула руками. — Стоит девушке оступиться один раз…

— Три раза.

Хлоя вздохнула.

— Речь пойдет о тебе.

— А что со мной не так?

Хлоя нервно взглянула на Форда, который явно никуда не собирался, потом вздохнула и достала из кармана белую пластиковую палочку.

— Я была в ванной внизу, разбирала корзины с лосьонами и мылом, с бельем, ну и все в таком духе.

— Но я же этим утром прибиралась.

— Я тебя видела, а это значит, что ты была там последней. Уж лучше я отдам это тебе, пока кто‑нибудь другой не нашел это и не стал думать всякие глупости.

Тара посмотрела на то, что Хлоя держала в руках, с изумлением.

— Но это же тест на беременность.

— И результат отрицательный. Наверное, это для вас облегчение, ребята.

У Тары чуть сердце не выпрыгнуло из груди.

— О чем ты говоришь? Это не мое.

Лицо Форда ничего не выражало. Он спокойно посмотрел на Тару, слегка прищурив ничего не выражающие глаза.

Он знал, в чем дело. Они всегда пользовались презервативом, это не обсуждалось, для них это было серьезно. А отсюда следовало, что она спала с кем‑то другим. С Логаном?

— Это не мое, — сказала Тара снова и схватила Хлою за руку. — Извини, — сказала она Форду, потом, ни слова не говоря, вытолкнула сестру за дверь.

— Да, — сказала Хлоя, осмотревшись по сторонам. Они оказались в кладовой. — Теперь понятно, почему ты тащишь сюда Форда всякий раз. — Она проверила полки на прочность. — Ну и как? Они выдерживают?

— Хлоя, как ты могла? — прошипела Тара.

— Хм, наверное, здесь не очень удобно, хотя…

— Ты слышишь меня? Как ты могла устроить такое? Боже, это был самый грубый и безответственный твой поступок. А дурных поступков ты совершила немало.

Хлоя помолчала.

Какое‑то время она в нерешительности стояла и недоумевала по поводу гнева Тары. Она правда не понимала, что сделала не так. Впрочем, она быстро нашла что сказать.

— Слушай, если вы были достаточно близки, если вам этот тест понадобился, то логично, что он захочет пройти это с тобой. Уже во второй раз.

— Это не мое.

— Ну и не мое, — сказала Хлоя в сердцах. — У меня вообще секса не было целый год. Последний раз я спала с тем горячим кубинцем из Майами. Ну ты помнишь.

— О мой Бог, — ужаснулась Тара. — Это Миа.

— Что?

— Ну… тест на беременность — это ее.

Хлоя на секунду задумалась, затем с шумом выпустила воздух.

— Бог ты мой.

Тара сжала зубы.

— Я убью Карлоса…

— Это не Миа, это мое.

Тара и Хлоя переглянулись, а затем посмотрели на дверь. Хлоя открыла ее и увидела Мэдди. Миа стояла рядом. Они стояли бок о бок, и Мэдди выглядела слегка пришибленной.

— Я же завернула его в туалетную бумагу.

Тара высунула голову за дверь и оглядела кухню.

— Форд ушел, — сказала Мэдди.

Миа все еще не проронила ни слова. Она осуждающе смотрела на Тару.

— Ты думала, что тест мой?

Тара открыла было рот, но Миа покачала головой и сделала шаг назад.

— Я должна идти. — Она направилась к двери.

— Миа, прошу тебя… — Тара направилась за ней следом.

Миа обернулась, в глазах ее стояли слезы.

— Ты думала, что это мое. Ты думала, что я занимаюсь сексом и не предохраняюсь. Думала, что я настолько глупая, чтобы оставить тест где попало. — Она подмигнула Мэдди. — Без обид.

— Да какие уж там обиды.

— Миа, — сказала Тара и сама удивилась эмоциям в своем голосе. — Прости меня. Я не подумала.

Миа кивнула, слегка расслабившись.

— Так что, ты ни с кем не спишь? — спросила ее Хлоя.

— Нет! — воскликнула Миа. — Боже правый!

— Хорошо, — сказала Хлоя, — потому что так мне не обидно. А то получилось бы, что секса нет только у меня. — Она повернулась к Мэдди.

— Так ты думала, что могла забеременеть?

Мэдди кивнула и рухнула на стул. Отобрав у Хлои кофе, она сделала глоток. Поморщившись, она добавила три ложки сахара, сделала еще один глоток и удовлетворенно кивнула.

— То есть если ты решила, что не беременна, то диабет тебе не страшен? — спросила Хлоя.

Тара мрачно посмотрела на Хлою. Та сделала вид, что застегивает рот на молнию, закрывает на замок и выбрасывает ключ. Впрочем, Тара все равно хотела ее придушить. Однако еще больше ей хотелось найти Форда.

Она должна была увидеть его, а еще нужно объясниться. Он должен знать, что тест не ее. К несчастью, Мэдди вот‑вот готова была раскиснуть, так что Тара вынуждена была остаться и заняться сестрой.

— Джекс хочет жениться, — прошептала Мэдди, не дав им опомниться, затем судорожно вздохнула, как будто огромная ноша свалилась с ее плеч.

— И?.. — спросила Хлоя.

— А он из‑за того, что я могла забеременеть? Я не хочу выходить замуж только из‑за этого.

— Но ведь он тебя любит, — сказала Тара.

— И я его люблю. Но мне не нужен кусок бумаги, подтверждающий это.

— А кольцо с бриллиантом? — спросила Хлоя. — Кольцо с бриллиантом тебе нужно?

— Нет, — возразила Мэдди. — Ну может быть. Но мы ведь не так давно встречаемся.

— Полгода.

— Да, и мы дали друг другу клятву. И для меня этого достаточно. Разве этого мало?

— Ты кого пытаешься убедить? Себя или нас? — спросила Хлоя. — Потому что я лично считаю, что кольцо с бриллиантом не повредит. Особенно если бриллиант здоровенный. Кроме того, будет свадьба, путешествие, а потом ты станешь пользоваться его кредиткой. — Тара покачала головой, а Хлоя фыркнула. — Ну ладно. Важнее другое: ты сходишь по нему с ума. Уж я‑то знаю. Он умеет рассмешить тебя. — Она бросила самодовольный взгляд на Тару, словно говоря: «Вот видишь, я тоже могу поддержать сестру».

Мэдди вздохнула.

— Да, я действительно без ума от него. Наверное, если бы я и вправду забеременела…

— Тебе еще повезло, что ты спохватилась об этом только сейчас, — сказала Тара, прекрасно понимая, что Миа впитывает всеми порами их разговор. — Это лучше, когда ты зрелая женщина, а рядом с тобой парень, который тебя любит. Как Джекс. — Она встретилась взглядом с Хлоей. — Что?

— Чья бы корова мычала. Будто мы не знаем, что у тебя тоже есть парень, каких поискать, и он хочет тебя.

— Хочет не значит любит, — сказала Тара.

Хлоя снова закатила глаза.

Тара прищурилась.

— И что это значит?

— Эй, — Хлоя подняла руки, — если ты не догоняешь, я объясню. Его имя начинается на «Ф» и заканчивается на «о‑р‑д», и он влюблен в тебя, точно так же как Джекс в Мэдди.

Таре стало неудобно перед Миа, которая согласно кивнула.

— Хорошо. Это правда, мы могли бы пожениться много лет назад, но вот прошло уже семнадцать лет, а мы все еще не женаты!

— Да, — подтвердила Хлоя. — Но Форд уже вырос в классного парня, если тебя интересует мое мнение. Он стабилен в финансовом смысле, горяч как жеребец — прости, Миа, — и лучше умрет, чем причинит тебе боль. Так что тебя останавливает?

— Я говорила то же самое, — вмешалась Миа. — Только не сказала, что он горяч как жеребец.

Тара почувствовала слабость.

— Теперь моя очередь, хорошо? Что меня останавливает? В последний раз, когда я была с ним… — Она посмотрела на Миа. — Я совершенно не могла контролировать ситуацию.

— Вы были детьми, — сказала Мэдди и улыбнулась Миа. — Без обид.

— Какой разговор, — вежливо ответила Миа.

— Ты иногда так скептична, — распекала Тару Хлоя. — И не веришь в силу любви.

— И это говорит мне женщина, которая даже ни разу не произносила «я люблю тебя», — парировала Тара.

Хлоя замолчала и как будто закрылась от остальных.

— Не обо мне речь.

Миа взглянула в окно, в котором увидела Карлоса, и сразу воспрянула духом.

— Мне пора. — И она исчезла за дверью.

Тара вздохнула и повернулась к Мэдди.

— Вернемся к тебе.

— Лучше не надо.

— Ну уж нет, — сказала Тара. — Потому что обо мне разговор уже закончен. Мы обрадованы или опечалены по поводу отрицательного теста?

— Э… — пробормотала Мэдди, ее глаза все еще оставались подозрительно влажными. — Ты сказала «мы».

— Эй, это ты сказала «мы», — напомнила ей Тара. — Полгода назад, когда ты требовала от нас быть вместе, делать все сообща и поступать как сестры, помнишь?

— Да, — подтвердила Хлоя. — Это правда, Мэд. Я помню то самое «мы». То ужасное «мы».

— С каких это пор вы стали меня слушать? — спросила Мэдди.

— С тех самых пор как ты сделала из нас настоящую семью, с обнимашками, целовашками и глупыми клятвами.

— Я люблю вас обеих, — прошептала Мэдди.

Тара вздохнула.

— Я тоже тебя люблю.

Хлоя просто мужественно выдержала все эти сантименты.

Мэдди, все еще держа их за руки, шмыгнула носом.

— Простите меня за это. Когда месячные не пришли вовремя, я запаниковала. Это глупо. Я очень люблю Джекса. И мы разговаривали о том, чтобы пожениться, о том, чтобы все было как положено и платье, и торт…

— И танцы, — добавила Хлоя. — Давай уж, если все по полной программе, пусть будут и танцы.

Мэдди засмеялась.

— Да. И танцы.

— Итак… ты больше не паникуешь? — спросила ее Тара.

— Да. Ни у кого из нас не было нормального детства. И у Джекса тоже. Я не представляю себе, как это — быть родителями. Я просто не знаю как. Мы не знаем как.

— Ты самый добрый, сердечный человек, которого я знаю, — сказала Тара. — А Джекс умный и сильный. Вы догадаетесь о том, чего не знаете. Вы будете великолепными родителями.

— О, — сказала Мэдди, — это так мило. — Она снова шмыгнула носом. — Но первое время я хотела бы быть с ним наедине. Наверное, это эгоистично?

— Черт, вовсе нет, — возразила Хлоя. — С Джексом я тоже хотела бы проводить время наедине. И день и ночь. Голыми…

Тара закрыла рот Хлои ладонью. Та высвободилась и засмеялась.

— Итак, если паника подавлена, — сказала она Мэдди, — может, объяснишь, как ты могла оказаться беременной. Ты же на таблетках.

Мэдди вздрогнула.

— Да, но они неэффективны, когда принимаешь антибиотики. Помните прошлый месяц, когда у меня был бронхит?

— У тебя что, был секс во время бронхита? — спросила Хлоя. — Ты не должна была так себя перегружать.

Мэдди закусила губу и вспыхнула.

— Никого я не перегружала. Всю работу делал Джекс.

— Ух ты, — с завистью протянула Хлоя.

— Так, — заключила Тара, сжав руку Мэдди. — Давай подведем итоги. Мы не паникуем, и мы установили, что ты влюблена по уши.

— Будет еще лучше, когда у меня придут месячные, — пробормотала Мэдди. — Я была в таком смятении. Мне нужно было заказать постельное белье для полутора‑спальных кроватей, а я заказала для двуспальных. На бензоколонке я едва не заправилась дизелем вместо бензина. И давайте не будем забывать, что это я не заменила сломанный насос в плавучем домике и чуть не убила Логана.

— О да, — подтвердила Хлоя и пожала плечами. — Но он экс. Не такая уж большая потеря.

— Хлоя! — воскликнула Тара.

Мэдди усмехнулась, затем закрыла ладонью рот сестры.

— Извините. Но признаем, что это было даже весело. А теперь всем нам необходимо позавтракать.

— Да, — согласилась Тара. — Но прежде мне надо поговорить с мужчиной, которого мы напугали беременностью, спасибо вам большое за это. — Она бросила долгий взгляд на Хлою.

— Моя вина, — призналась Хлоя. — Я готовлю завтрак.

— Нет! — воскликнули Мэдди и Тара одновременно.

— Эй, но я могу приготовить завтрак. И приготовлю с удовольствием.

Тара посмотрела на нее, потом кивнула.

— Хорошо, но если понадоблюсь, буду неподалеку. — С этими словами она отправилась на поиски Форда; хотя он припарковал машину у гостиницы, его самого нигде не было.

Даже в домике на пристани.

А потом она обнаружила, что и лодки нет. Значит, он ушел в море. Она залезла на его «Бенету», села на борт и свесила ноги в воду, подставив их лучам солнца в надежде, что оно погреет ее, пока она томится в ожидании.

Откинув голову, она закрыла глаза и попыталась расслабиться. Бурный разговор с Миа, еще более бурный — в голом виде — с Фордом, потом страх беременности Мэдди — не слишком ли много для восьми утра.

Должно быть, она задремала, потому что следующее, что она увидела, это как чья‑то лодка пришвартовывается к «Бенету» и кто‑то поднимается на борт. Она не смотрела в его сторону. Ей это было не нужно. Она все поняла по тому, как напряглись ее нервы.

Форд ничего не сказал, и она тоже молчала. Не говорили они до тех пор, пока он выводил яхту в залив и дальше, в открытое море. Он бросил якорь и сел рядом, растянулся, подставив лицо солнцу.

Она потянулась и сняла с него солнечные очки.

Он поднял голову и посмотрел на нее.

— Тест на беременность правда не мой, — сказала она. — И я пришла, чтобы сказать тебе об этом.

Их глаза встретились.

— Ты действительно думаешь, что я сплю с вами обоими?

Он колебался.

— Если бы речь шла о каком‑то другом парне, я бы сказал: «Какого черта? Конечно, нет». Но голос в моей голове все время напоминает мне, что ты крепко связана с ним. Вы были женаты. Я ненавижу этот проклятый голос.

— Мы с Логаном разошлись два года назад.

— А мы с тобой семнадцать лет назад.

— Мне кажется, количество лет не так уж много значит в данной ситуации.

Форд помолчал.

— Знаешь, груз воспоминаний давит на меня.

— Да, это страх.

— И замешательство, — добавил он. — И может быть, волнение. — Их взгляды встретились. — Я никогда не жалел насчет Миа. Ни единой минуты. Я жалел только о том, что случилось с нами.

Ее сердце сжалось.

— Я ненавижу себя за то, что причинила тебе боль.

И снова он замолчал.

— Я чувствую что‑то, Тара, — сказал он наконец. — И ты чувствуешь это. Я вижу это в твоих глазах, когда ты смотришь на меня; в твоих прикосновениях, когда ты позволяешь приблизиться к тебе.

Она выдохнула и посмотрела на воду.

— Да.

Он рывком сел на колени и стал ждать, пока она откроет глаза.

— Я чувствую это, — сказала она. — И чувствую это только по отношению к тебе. Что бы «это» ни было. Но…

— Никаких «но», — сказал он. Его рука скользнула ей под юбку, он стал целовать ее скулы, потом перешел к уху, заставив ее дрожать от предвкушения.

— Здесь. Сейчас. Со мной.

Не задавая вопросов, он все‑таки спрашивал.

— Здесь, — ответила она, взяв его лицо в ладони. — Сейчас. С тобой. Только с тобой…

Из его горла вырвался рык, он сорвал с нее свитер, дернул вниз чашечки лифчика и взял грудь в руки.

— Ты сводишь меня с ума, — проговорил он, обжигая своим дыханием ее кожу. — Сводишь с ума.

— И ты меня, — выдохнула она, когда его рука скользнула между ее бедер. Она запустила пальцы в его волосы и вскрикнула в нетерпении и желании, которое не могла контролировать. Она хотела, чтобы он оказался внутри ее.

— Я думаю о тебе день и ночь, — хрипло сказал он. — И, Господи, я представляю тебя в моей футболке, и это питает мои фантазии.

— Как начет секса на борту твоей лодки посреди бела дня? — спросила она, едва дыша. — Это тоже будет питать твои фантазии?

Его глаза потемнели.

— О да. — Он дернул ее к себе, так что она оказалась под ним, и обжег поцелуями от шеи до груди. Взял губами ее сосок, снял с нее юбку, в то время как она стаскивала с него джинсы.

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть презервативы, — пробормотала она, когда он снял с нее трусики и прикоснулся к ней так, что по ее телу пробежала волна удовольствия.

Он достал пакетик, при виде которого она чуть не зарыдала от счастья.

— Сейчас. Ты обещал сейчас.

Потом он вошел в нее, доставляя ей неземное наслаждение.

— Бог мой, Тара. Когда я внутри тебя, я чувствую себя дома.

Только она хотела ответить на его красивые, но так удивившие ее слова, как он обхватил ее бедра руками и его движения стали интенсивнее. Потом он перевернул ее, она оказалась сверху, ее кожу ласкало солнце, а рядом плескали волны океана. Форд двигался внутри ее, заставляя чувствовать то, что раньше она никогда не чувствовала. Это был самый эротичный момент, который она когда‑либо переживала, и после этого, лежа рядом, они смотрели на чистое голубое небо и старались выровнять дыхание.

Вскоре Тара поднялась, чтобы одеться, и Форд сделал то же самое. В уютной тишине они вернулись к пристани. Форд привязал лодку и повернулся к ней.

Она посмотрела на него, его слова все еще звучали в ее голове: «Я чувствую себя дома».

— Форд?

— Да?

— Я тоже.

Глава 17

Тот, кто хочет встретить тебя на полпути, как правило, неправильно рассчитывает дистанцию.

Тара Дэниелс

Тара зашла в кухню и обнаружила Хлою, сидящую на столешнице. Сестра что‑то перемешивала, и пахло это просто восхитительно.

— Новый отшелушивающий скраб для лица с дыней. Преимущество в том, что у него просто великолепный аромат.

Тара попыталась не поддаваться панике.

— Я думала, ты готовишь обед.

— Мы и готовим. — В кухню вошла Миа с огромной кастрюлей. — Я готовлю великолепный завтрак. — Она в своих джинсовых шортах и коротенькой майке выглядела очень свежей и миниатюрной. — Не клубничный пирог, который очень хотелось. Это запеченное блюдо из остатков ветчины, сыра, картофеля, яиц. — Миа явно гордилась собой. — Я уже все сервировала и прибрала.

Тара взглянула на это создание плоть от плоти и кровь от крови и почувствовала, как ее переполняет гордость.

— Ух ты.

— Я знаю. Находчиво и талантливо, — сказала Миа.

Карлос вошел в комнату с заднего хода. Миа повернулась к нему с улыбкой. Бедному парню стало не по себе, как только он увидал ее длинные ноги в коротких шортах.

Хлоя переглянулась с Тарой.

К своему явному неудовольствию, Тара увидела, что страсти накалялись.

— Трудный выдался денек, — сказала она Карлосу, который пытался прийти в себя. — Нам нужно полить цветочные клумбы и наладить мерцающие фонарики вдоль тропинки, если вдруг гости решат прогуляться ночью по саду.

— Ага, — ответил он, исчезая в дверях.

— Я помогу, — сказала Миа и побежала за ним.

Тара подождала, когда дверь за ними закроется.

— У этих двоих…

— Секс, — договорила за нее Хлоя.

— Она сказала, что у нее нет секса.

— Хорошо; наверное, мне стоит подбросить несколько презервативов в корзину, которую я только что взяла из ванной.

Тара поперхнулась, а Хлоя пожала плечами.

— Им семнадцать, детка. А в этом возрасте гормоны бушуют — ну ты и сама знаешь.

Тара почувствовала, как в животе что‑то сжалось.

— Я готова сжечь его.

— Ты что, собираешься сжигать каждого парня, который осмелится бросить на нее взгляд?

— Или убью, — произнесла Тара, причем шутила только наполовину.

Эту ночь Форд провел за барной стойкой в «Любовном гнездышке». До этого они с Сойером совершили длительную морскую прогулку, что всегда успокаивало его. Над ними было голубое небо с редкими облачками. Дул северо‑западный ветер, и накрапывал мелкий дождь. Для Форда это была самая любимая погода. От него требовалась большая концентрация, чтобы удержать парусник по курсу. Сойер чертыхался все путешествие.

Эта прогулка прочистила ему мозги. Он поразмышлял обо всем: о своей жизни, о том, что ему с ней дальше делать. О Миа. О Таре… И, Боже, он очень устал думать. Устал от того, что его жизнь походила на поток.

И когда это началось? У него был счет в банке, бар, в котором он работал тогда, когда хотел. Ему от жизни больше не требовалось абсолютно ничего.

Ну почти ничего.

Ему хотелось чего‑то нового, чего‑то, чего раньше никогда не хотелось, — отношений. В прошлом все попытки отношений разбивались о необходимость проводить в море восемь месяцев из двенадцати. Черт, да даже вырваться, чтобы проведать сестер и бабушку, было довольно затруднительно. Хотя сейчас, когда он уже не так много путешествует, его сестры стали наведываться в гости регулярно.

Это означало, что в настоящий момент отношения вполне возможны.

Это немного пугало.

Сойер прогуливался вдоль барной стойки.

— С тех пор как ты спас задницу Логана, в голосовании ты вырвался далеко вперед.

Паровозик сплетен Лаки‑Харбора был поистине неутомим. Ничто не могло пройти незамеченным — ни правда ни ложь.

Дверь бара вновь распахнулась, и вошел Логан. Выглядел он не счастливее Форда.

— Только этого мне сейчас не хватало, — пробормотал Сойеру Форд.

Логан направился прямиком к бару.

— Ты жульничаешь, — сказал он Форду. — Мне пиво с собой.

Форд обслужил его.

— Что ты имеешь в виду?

— Ребенок. Я про ребенка.

Форд был удивлен.

— Ты не знал насчет Миа?

— Я знал, что у вас был ребенок. Я не знал, что ребенок вырос и объявился.

Похоже, Тара не часто и не долго общалась с Логаном, раз он только сейчас обо всем узнал. Это подняло ему настроение.

— С этим я не могу состязаться, — сказал Логан и сделал большой глоток, прежде чем повернуться к Сойе‑ру. — Как, черт побери, я могу состязаться с этим?

Сойер пожал плечами.

— Ты же был на ней женат.

Форд посмотрел на Сойера, и Сойер снова пожал плечами.

— Он сам спросил.

— Да, — ответил Логан, найдя в словах Сойера утешение. — Ты прав. Мы были женаты. Она называла меня «супергерой». — Он посмотрел на Форда, чтобы убедиться, что тот слушает. — Я был суперменом.

Около Логана толпилась группа женщин с бокалами чего‑то розового и пенящегося, и женщины эти откровенно подслушивали их разговор. Одной из них была Сэнди, секретарь муниципалитета. Сэнди, по‑деловому прелестная, никогда не страдала от недостатка мужской компании, хотя полностью игнорировала мужчин с тех пор, как в прошлом году ей изменил какой‑то кретин из Сиэтла. Она стреляла глазками в Логана, словно наконец преодолела этот барьер.

— Похоже, у тебя неприятности, Форд, — сказала Сэнди. — Он будет покруче тебя.

— А что, для участия в гонках надо быть в хорошей физической форме?

Это была Пейдж с почты. Форд готов был расцеловать ее.

— Чтобы управлять машиной, нужны стальные нервы, и скорость не сравнится с лодкой. Кроме того, я в отличной форме. Вот, сами посмотрите. — Он задрал рубашку, демонстрируя кубики пресса.

Все женщины без исключения заулюлюкали.

— Ах какое тело, — сказала Эми. Этой официантке в кафе, было под тридцать; высокая блондинка с длинными ногами, она обладала улыбкой модели, которая красноречиво говорила о готовности пойти с каждым, у кого в кармане шуршат деньги.

— Чем покроешь, Форд? — сказала она с ухмылкой.

На этот раз улюлюканья раздались громче. Форд посмотрел на Сойера, и тот отсалютовал ему кружкой пива.

Ну уж дудки.

— Мы уже говорили об этом, — сказал Форд громко, чтобы слышали все присутствующие, хотя его, собственно, никто не слушал. — Я не собираюсь показывать вам свой живот.

На этот раз заулюлюкали с насмешкой.

Логан улыбнулся.

— Что, боишься состязания? Брось, ничего в этом нет такого.

Черт бы их побрал. Форд, не боявшийся ничего на свете, тоже задрал рубашку.

Толпа безумствовала.

Сойер покачал головой.

Форд вздохнул.

— Мило, — сказала Эми. — Объявляю ничью.

Но Сэнди было этого мало.

— Ну не знаю… я требую продолжения банкета.

Эми широко улыбнулась и посмотрела на Форда и Логана.

— Вы слышали ее, парни? Доставайте свое добро. Сэнди, у тебя есть рулетка?

Форд, который только что сделал глоток кока‑колы, поперхнулся. Сойер хлопнул его по спине.

— Ну не знаю… стоило попробовать, — пожала плечами Эми.

Сэнди улыбнулась и легонько толкнула Логана плечом.

— Люблю дух соревнования, Логан. Кроме того, ты же понимаешь, что Тара не единственная девушка в городе?

— Неужели?

— Именно, — сказала Сэнди и придвинулась чуть ближе к нему. — И для меня ты можешь быть супергероем, когда захочешь.

В два часа ночи Тара все еще не спала и, лежа в кровати, смотрела на часы. Всего через несколько часов ей уже вставать, чтобы готовить завтрак гостям, а она никак не могла уснуть.

И на этот раз храп Хлои был ни при чем. Она гуляла где‑то с Лансом и его друзьями.

Мэдди осталась у Джекса, так что за нее она не переживала. Однако Таре хватало причин для переживания. Днем она застукала Миа и Карлоса в домике на пристани. Она не знала точно, на какой стадии прервала их, поскольку они отскочили друг от друга быстрее, чем она моргнула, но выражение вины на их лицах было красноречивым.

Как испепелить одного из них, надеть на другую пояс верности и не выглядеть при этом первоклассной ханжой?

Еще Форд. Какая‑то часть ее хотела крепко обнять его прямо сейчас. Ну хорошо, большая ее часть. Она взбила подушку и снова постаралась уснуть. Не получилось. Она начала думать, оплатила ли счета, заправила ли машину и есть ли у нее свежие персики для пирога на завтрак. И где, черт побери, Хлоя? Поворочавшись в постели, она схватила сотовый телефон.

— Тебе же лучше, если с тобой все в порядке, — сказала она автоответчику в трубке, отключилась и отправилась в ванную принять горячий душ. Полчаса спустя, распаренная и разнеженная, она вернулась в постель и вновь постаралась уснуть.

Ее сердце екнуло, когда она увидела свой телефон, мигавший сигналами о сообщениях. В последний раз, когда ей звонили посреди ночи, Хлою и Ланса арестовали за сидячую забастовку против одной вашингтонской компании по заготовке леса.

— Пусть все будет хорошо, — заклинала она, сердце ее бешено заколотилось, когда она взяла телефон. — Пусть с тобой все будет хорошо, иначе я убью тебя своими собственными руками.

Первое голосовое сообщение было от сестры.

— Я в порядке, — послышался голос Хлои. — Я жива и играю в пейнтбол. И, ради Бога, перестань волноваться, я уже большая девочка.

— Ну конечно, — проворчала она. — Прямо сейчас перестану волноваться. Проще простого.

Следующее сообщение удивило Тару.

— Тара, — вещал голос Форда, показавшийся ей каким‑то странным, — хочу, чтобы ты знала: мне вовсе не кажется, что я плохая идея. То есть я могу быть плохим, но могу быть и хорошим тоже. Могу совершать хорошие поступки… очень, очень хорошие… — От его низкого и хриплого голоса у Тары что‑что дрогнуло внутри. — Но… — он помедлил, чтобы потомить ее ожиданием, — вряд ли у меня получится быть твоим супергероем.

Она отняла телефон от уха и уставилась на него. Супергероем? Откуда он этого понабрался? Где‑то на заднем фоне она слышала громкую музыку и смех. Возможно, это было «Любовное гнездышко».

— Может, я немного выпил, — проговорил он, удивляя Тару все больше. Форд вообще не пил. Его отец и один из отчимов пил, так что это отвратило его от алкоголя. К тому же он любил контролировать себя и ситуацию. — Насчет супергероя, — продолжал он. — Все мои умения ты уже видела. И во всем, что касается человеческого тела, мне кажется, тебе мои умения понравились. В конце концов, несколько ночей назад ты облизывала мой…

На этом месте телефон у него, судя по всему, отобрали, и вскоре послышался голос Сойера на заднем плане:

— Прекращай разговор, старик, или я сделаю это за тебя и включу в счет.

— Отстань, — ответил Форд; послышалась какая‑то возня. — Кое‑кто не знает, что такое хорошие манеры, — поддразнивал он Сойера. — Я просто хочу знать, что могу быть твоим супергероем, правда. Но учти: я ни за что не надену облегающие трусы, даже ради тебя… но если хочешь, я буду твоим сексуальным рабом… По мне, так вполне честная сделка…

Тара засмеялась и тут же прикрыла рот рукой. Форд был пьян, явно не соображал, что говорит, и все равно заставил ее рассмеяться. Получалось, что это она была сексуально зависима от него.

— Я пытаюсь сказать, что я все для тебя сделаю, Тара. Если тебе нужна помощь, я тут как тут. Тебе нужна парочка оргазмов? Я к твоим услугам. Тебе нужно выпустить пар, накричать на кого‑нибудь? Я готов быть твоей тряпкой. Подожди‑ка. Эй, какая я тебе тряпка? Эй! — крикнул он кому‑то. — Да пошел ты…

Гудок.

Тара посмотрела на телефон — пришло еще одно, последнее сообщение.

— Черт бы его побрал. Логан все еще здесь, он украл мой телефон. Придурок, у него был шанс с тобой, но он все просрал… — Он понизил голос. — Он не видит в тебе того, что вижу я. Он хотел бы видеть тебя босой и беременной. Ничего плохого в этом нет, но ты заслуживаешь большего.

Тара почувствовала, как к горлу подступил комок. Он видит ее. Настоящую ее. Ей понадобилось время, чтобы привести мысли в порядок, потом она решила, что не может не перезвонить ему.

Он взял трубку, прежде чем включился автоответчик.

— Эй, — сказал он, и голос его звучал грубее, чем в голосовом сообщении. — Уже поздно. Ты в порядке?

— Я бы хотела спросить тебя то же самое, морячок.

— Со мной лады. Но могло быть и лучше.

— Тебя отвезти?

Пауза.

— Ты бы сделала это для меня?

— Да, — ответила она без колебания.

— А для Логана?

Она закрыла глаза и решила сказать ему правду.

— Да, но сначала бы убила его.

— А меня ты не убьешь?

— Может быть, только покалечу.

— Как кровожадно, — сказал Форд с улыбкой в голосе.

— Да. — Тара колебалась. — Форд, насчет Логана.

— По сценарию здесь ты скажешь мне, что все, что между нами, — ошибка?

— Нет, я скажу, что Логан вовсе не помеха нашим отношениям.

Опять пауза.

— Продолжай.

Она нервно усмехнулась.

— И никогда не был, ты сам знаешь.

— Но ты все еще заботишься о нем.

— Да, — согласилась она. — Но это совсем не то, как когда мы были вместе. А насчет супергероя, ты должен знать, что никто не был моим супергероем, Форд. Он мне никогда не был нужен.

— Самое время для «но», детка. Например: «Мне никогда не был нужен супергерой, но теперь, когда я вернулась в Лаки‑Харбор, ты можешь быть моим супергероем в любое время, когда пожелаешь».

Тара засмеялась и легла в постель, подумав о том, что неплохо было бы, окажись он рядом с ней.

— Ты ведь знаешь, большинство парней меня боятся.

— Но не я. — Голос Форда смягчился. — Мне нравится твое упрямство. Ты твердая снаружи и мягкая и сочная внутри.

И опять он ее рассмешил.

— Звучит немного непристойно.

— Правда?

— Тебя правда не надо отвезти?

— Нет, Сойер отвезет.

— О Боже! Он тебя арестовал?

— Эй, не такой уж я пьяный.

— Ну да, ну да, — послышался голос Сойера.

Она улыбнулась.

— На тебя не похоже.

— Знаю. Но Логан выпил еще больше меня. Придурок.

— Логан с тобой?

— Был.

Что‑то новое появилось в голосе Форда. Возможно, Логан нашел себе женскую компанию в баре, а Форд не хочет травмировать чувства Тары, что вовсе не обязательно.

Она знала Логана. Она знала, что несмотря ни на что, карьера и образ жизни были для него превыше всего. Хорошенькие женщины всегда липли к нему. Она бы удивилась, если бы сегодня в баре он не привлек к себе внимание женской половины. Он не изменял ей в браке, но ему было бы легко обмануть ее, стоило только захотеть. Тара всегда путешествовала вместе с ним именно поэтому, но в окружении свиты мужа всегда была одинока. Плюс по отношению к нему всегда чувствовала себя нянькой.

— Итак? — спросил Форд. — Как насчет секс‑раба?

Она закатил глаза.

— Пожелай мне спокойной ночи, Форд.

Она закрыла телефон, не зная, смеяться или плакать.

Все одновременно, решила она и, покачав головой, улыбнулась. Он всегда заставлял ее смеяться.

Ее сердце уже все решило, а рассудок все еще колебался, отнюдь не склонный так быстро сдаваться. Но на сей раз она по крайней мере быстро уснула и как сурок проспала остаток ночи.

Глава 18

Не воспринимай жизнь слишком серьезно, или она продлится не долго.

Тара Дэниелс

Тара проснулась от шума и поняла, что Хлои все еще нет. Она приняла душ и лицом к лицу столкнулась с младшей сестрой, пробирающейся в дом на цыпочках. Она вся была в красной, синей и желтой краске.

— Ты в порядке? — спросила ее Тара. — Ты выглядишь так, словно пробежала сквозь радугу и чудом уцелела. Что с тобой…

— Не спрашивай. — Хлоя бросила одежду в корзину и обнаженная зашла под душ. — Там на крыльце для тебя посылка.

Тара открыла дверь и на верхней ступеньке увидела вазу красивых диких цветов. Очевидно, их не купили, а собрали, тут же был клочок бумаги, на котором было написано просто «Таре».

Это было прелестно. Оставался вопрос — от кого они? Ни Логан, ни Форд не стали бы собирать дикие цветы. Тара перенесла букет через двор на кухню гостиницы, поставила их на стол и занялась булочками. Потом снова подошла к вазе и смотрела на букет, пока на кухню с охапкой цветов не зашла Мэдди и с удивлением не уставилась на Тару.

— Эй, — недовольно сказала она, указывая на подарок. — По‑моему, я сказала тебе, что куплю цветы.

— Я их не покупала.

Мэдди посмотрела на букет.

— Логан? Форд?

Тара пожала плечами.

— Нам бы всем следовало иметь по двое мужчин, — с мечтательным вздохом произнесла Мэдди.

— У меня вовсе не двое мужчин.

— А могло бы быть, — сказала Хлоя, заходя на кухню. Она снова приобрела свой обычный вид. Почти. — Если, конечно, после двух обнаженных мужчин меня не убьет приступ астмы.

На момент воцарилась тишина — очевидно, все трое представляли себе Форда и Логана обнаженными.

— Как‑то жарковато, — спустя минуту произнесла Мэдди. — Мне кажется, стало жарковато.

Хлоя достала ингалятор и сделала вдох.

— Так от кого из них? От Логана?

Тара прикоснулась к цветам.

— Логан прислала бы красные розы из цветочного магазина.

— Может, тогда от Форда? — сказала появившаяся Миа. Она запихнула ключи и сумочку в гардероб. В капри и обтягивающем топе она выглядела хорошенькой и подтянутой.

Тара посмотрела на нее и почувствовала укол зависти. Раньше она была тоже хорошенькой и подтянутой.

Пока здесь не появилась Миа.

— Это не в духе Форда.

— Но ты же сказала, что вы не вместе.

— Это так.

— Тогда откуда ты знаешь, что в его духе, а что нет? — спросила Миа.

Хлоя улыбнулась.

— Я люблю тебя, племяшка. Очень сильно.

Миа улыбнулась ей, и Тара вздохнула.

— Не поощряй ее, — сказала она Хлое, перекладывая булочки в корзину. Потом взяла термос и наполнила молоком.

— Куда ты идешь? — спросила Миа.

— Искать таинственного Санта‑Клауса. — Тара схватила корзину и цветы. — Пусть крепость держится до конца. Я вернусь через минуту и приготовлю завтрак.

— Если ты вернешься через минуту, значит, ты его не найдешь, — сказала ей вслед Хлоя.

Тара услышала за спиной вопль Хлои — наверное, это Мэдди отвесила ей подзатыльник.

* * *

В три часа утра Форд все еще не был в постели. Сойер привез его на пристань, вместо того чтобы везти окольными путями домой, и забрал его ключи от лодки и машины.

— Не наделай глупостей, — сказал ему Сойер, подумывая, не забрать ли у Форда еще и сотовый.

К счастью, тот разгадал его намерения и мудро запихнул телефон в передний карман джинсов.

С недовольным вздохом Сойер оставил Форда в одиночестве.

«Не наделай глупостей», — повторил Форд. Интересно, пробраться к Таре в спальню, заставить ее задыхаться и выкрикивать его имя, пока он овладевает ей, это тоже глупость или нет?

Потому что как раз это он и собирался сделать.

Но ему хватило пяти секунд, чтобы провалиться в беспробудный сон, а проснулся он уже много позже, оттого что по голове ему словно стучали дубинкой. По всему небу протянулись подкрашенные утренним солнцем облака, а он сосиской лежал на кровати.

И в его ногах кто‑то сидел.

Форд продолжал лежать с закрытыми глазами.

— Не советую, — сказал он.

— Но у меня получится.

Рискуя потерять глазные яблоки, он с трудом продрал глаза и повернул голову.

Рядом с ним сидела его дочь и держала чашку с горячим кофе.

— Да благословит тебя Господь, — прошептал Форд с благодарностью. Перевернувшись, он со стоном попытался сесть.

Миа ждала, пока он отхлебнет первый глоток.

— Алкоголь плохо на тебя влияет, и ты это знаешь, — сказала она. — Убивает мозги. И сперматозоиды.

Он поперхнулся и зашипел от того, что обжег язык.

— Прости. — Миа встретилась с ним взглядом, ее глаза были яркими и глубокими. — Просто я не хотела бы исключить вероятность появления в будущем брата или сестры.

Он взглянул на нее, и сердце его сжалось. Неисповедимы пути Господни — он отец этого прелестного создания.

— Дорогая, — сказал он осторожно, — ты ведь знаешь, что не все, чего мы желаем, сбывается. Потому что я и Тара…

— Но это может произойти. — Она поднялась, в ее глазах и изгибе ее губ он увидел упрямство. Он узнал это выражение, и не мог сказать, что Миа переняла это только от Тары.

— Да, и к сведению, — добавила она, направляясь к двери. — Таре понравились цветы, которые ты ей прислал.

Он моргнул.

— Ей… я что?

Но Миа уже ушла.

Форд упал обратно на кровать и закрыл глаза, а когда открыл, солнце поднялось выше, а на краю постели сидела уже другая женщина.

Тара забралась в лодку Форда и прошла по палубе. Судно было вычищено, идеальный порядок портила только пустая коробка из‑под пиццы и груда одежды на полу перед кроватью.

На кровати растянулся Форд, и она задрожала, изучая его большое тело. Он лежал лицом вниз в одних только боксерах, и от этого зрелища колени ее подогнулись. Его руки распластались по кровати, так же как ноги. Мускулистая спина была такой широкой, а задница…

Пытаясь взять себя в руки, она присела на край постели и заметила, как он слегка пошевелился. Со стоном он перекатился на спину, схватился за голову, словно хотел оторвать ее от плеч.

— О мой Бог, — сказал он дребезжащим голосом. Но выглядел он, несмотря ни на что, весьма прелестно. — Пристрели меня. Умоляю.

— У меня предложение получше. — Она подняла корзину с банановыми и медово‑ореховыми булочками.

Он закрыл глаза и вздохнул.

— Пахнет как в раю.

— Это просто еда.

Ни один его мускул не пошевелился.

— Разве тебе не надо работать?

— Миа и Мэдди пока взяли на себя все обязанности по гостинице. Я просто подумала: может, я нужна тебе?

Какое‑то время он молчал.

— Я никогда не нуждался в чьей‑то помощи.

Она кивнула. Она все понимала.

— Но ты, — продолжил он, — другое дело.

Ее сердце сжалось.

— Может быть, позднее, — добавил он, сдавливая руками голову. — Потому что прямо сейчас я занят. Я умираю. Как думаешь, ты сможешь бросить якорь, а то мир почему‑то кружится?

Тара мягко засмеялась и придвинулась поближе, позволив себе прикоснуться к его лбу, откинуть волосы, заставив его вздохнуть от удовольствия.

— Зачем ты так много выпил? — пробормотала она. — На тебя не похоже.

Он пробормотал, что хотел доказать, что тоже может быть суперменом, если захочет, и все такое…

Она снова засмеялась и собралась было встать, но он схватил ее за руку и прижал ладонь к своей щеке.

— Ты такая хорошая, — вздохнул он и закрыл глаза. — Понятия не имею, чем я заслужил то, что этим утром вы обе пришли ко мне, но я вам очень благодарен.

Очень осторожно он сел и потянулся к корзине, но Тара отдернула ее.

— Обе?

— Наша дочь принесла мне кофе. — Его руки были длиннее, и он ухитрился схватить булочку. — Это восхитительно, как и то, что я принес тебе цветы.

Это было так неожиданно — часть ее надеялась, что букет ей принес именно он. Она не могла сдержать радость.

Улыбка Форда погасла.

— То есть, — сказал он медленно, — ты думала, что эти цветы от меня?

— Нет, — покачала она головой, затем кивнула. — Ну хорошо: может, такая мысль и промелькнула.

— Черт. — Он скорчил гримасу и взял ее за руку. — Прости меня, Тара. Но, честно говоря, я был так плох, что не смог бы этого сделать.

Тара пожала плечами.

— Да все в порядке. То есть я хочу сказать, что дарить такие букеты все равно не в твоем духе. И я это знаю. Вот если бы на крыльце были пицца и пиво, тогда…

Он поднял бровь.

— Ты хочешь сказать, что я не романтичен?

— Скажем так, это не твоя сильная сторона.

Он откусил кусочек булки.

— А что моя сильная сторона?

Она подумала о том, что одним прикосновением он заставляет ее мурлыкать от удовольствия, так же как он заставляет ее извиваться под ним, и вспыхнула.

Он улыбнулся.

— Иди сюда.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Не доверяешь мне?

— Не доверяю себе.

Ее слова заставили его усмехнуться, он одним укусом покончил с булкой.

— Удивительно вкусно.

— С медом и бананами. Очень хорошо для желудка. Мед выравнивает уровень сахара, а в бананах много витаминов: магния, калия, — это снимет алкогольную интоксикацию. — Она открыла термос и подала ему. — А еще молоко. Чтобы снять обезвоживание.

— Ты всегда даешь имя своим кулинарным шедеврам. Как называются эти булки?

Она поерзала. Он так хорошо знал ее, слишком хорошо. Конечно, она дала имя этим булкам, но ему говорить об этом совсем не хотела. Слишком личное.

— Ну давай, — поторопил он.

Она втянула воздух и выпалила:

— «Вы мои сладкие маффины».

Он вздернул бровь.

— Повтори это еще раз.

— «Вы мои сладкие маффины». — Она ткнула в него пальцем. — И если ты вздумаешь смеяться, это будет конец нашей дружбы. Или что там между нами.

Форд ухмыльнулся.

— Ну. Я твой сладкий маффин.

— Прекрати. — Она махнула на него салфеткой. — У тебя крошки в постели.

— То есть ты хочешь сказать: «У тебя крошки в постели, сладкий маффин?»

— Хорошо, как хочешь. Отдай мне обратно мои булки. — Тара потянулась за ними, но Форд засмеялся и убрал их подальше от нее, улегшись при этом на кровать, так что она оказалась на нем.

«Как мягко», — подумала она, извиваясь на его теплом идеальном теле. Он был так сексуален, когда у нее на глазах обмакнул эту чертову булку в молоко. Логан проводил много времени в тренажерном зале, изнуряя себя тренировками, а Форд не заморачивался всем этим. Нет, его тело было аппетитным и подтянутым благодаря бегу и плаванию под парусом. Ему это очень шло.

А ей очень нравилось.

— Может, мы поговорим о сообщении, которое ты оставил на телефоне? — спросила она, когда он закончил поглощать булки.

Он вздрогнул.

— Я надеялся, что это мне приснилось.

Она засмеялась и покачала головой.

— Нет.

— А мы можем притвориться, что мне это приснилось?

— То есть ты не хочешь быть моим секс‑рабом?

Когда он посмотрел на нее, в его глазах она заметила надежду, но, тут же упав духом, он отвернулся, потому что понял, что она шутит.

— Зачем дразнить мужчину, когда он в таком состоянии?

— В каком таком состоянии?

— Я думал, ты более наблюдательна. — Он перекатился на постели.

— Ты куда?

Он спустил свои боксеры.

— Ты же голый!

— Да, я всегда так делаю, когда хочу принять душ! — ответил он, а она не могла отвести взгляд с самой замечательной задницы, которую ей когда‑либо приходилось видеть. Форд улыбнулся и вышел из спальни.

Глава 19

Если случилось так, что двое на одного, то лучше не быть этим одним.

Тара Дэниелс

В гостинице Тара готовила плотный завтрак, после чего принялась за хлеб и суп, который требовал много времени. Затем она прибралась на кухне и открыла заднюю дверь, чтобы вымести крошки.

Когда она подняла глаза, то увидела перед собой Ло‑гана. Он выглядел уставшим, и глаза его покраснели.

— Паршиво выглядишь.

Он скорее поморщился, чем усмехнулся.

— Ты навещала Форда и даже пекла для него булочки, а сейчас заявляешь мне такое. Где справедливость? Да, и прежде чем ты спросишь, откуда я знаю, все это выложено на фейсбуке. Люси написала целый отчет о том, как видела тебя на его лодке с булочками. Она и в твиттере это написала, да еще и фотографию выложила.

Тара уставилась на него.

— Она этого не сделала.

— Сделала.

Тара потрясла головой, чтобы поставить мозги на место, но это не помогло, а от закравшегося в голову подозрения ей стало еще хуже.

— Так ты что же, пришел сюда, чтобы засветиться перед камерой?

Его красивое мальчишеское лицо покраснело, но при этом он очаровательно улыбнулся.

— Не думаю, что это повредит делу.

Тара гневно посмотрела на него, но потом поняла, что за этой очаровательной улыбкой скрывается страдание, и сердце ее сжалось.

— О Логан. — Она пустила его внутрь и усадила на стул.

— Вот черт. «Хорошая» Тара. Ты все‑таки решила бросить меня.

— Я уже бросила тебя. — Она сделала ему зеленый чай с мятой, который он так любил. — И дело не в том, что я хочу быть хорошей. Это акт милосердия. Я излечу твою головную боль, но было бы куда лучше, если бы ты не старался перепить за столом других.

— А я и не старался, я преуспел. И за столом я сидел не с кем иным, как с твоим парнем.

— Форд мне не парень.

— Ну‑ну.

— Так, — сказала Тара. — Я хочу, чтобы ты хоть раз в жизни сделал что‑нибудь новенькое. Например, выслушал меня. — Она села рядом и взяла его за руку. — Я не ищу себе мужа. С этим покончено.

— Я все равно буду драться за тебя.

— Я не кубок, Логан.

Его улыбка стала мягче.

— Нет, ты кубок.

Да, в упрямстве ему было не отказать.

— Не хочу делать тебе больно, но ты должен знать: все, что я говорила тебе до этого, до сих пор в силе. Я не вернусь к тебе, Логан. Между нами ничего больше не будет.

Он бросил на ее долгий взгляд.

— Я еще не готов уступить, Тара.

— Логан…

— Слушай, мне нравится этот город. Я подружился здесь с людьми, которые не снимают передо мной шляпу только потому, что чего‑то хотят от меня.

— Тебе просто нравится гонка. Не в одном, так в другом, — возразила она. — А еще нравится, когда о тебе говорят изо дня в день.

— Ладно, — признал он. — Это тоже.

Тара покачала головой и встала.

— Возвращайся домой, Логан. Возвращайся к своей жизни.

— Я никогда ничего не бросаю, ты же знаешь. — Он тоже поднялся, поймал ее за руку и притянул к себе. — Я и сейчас не собираюсь отступать. Даже если ты об этом просишь.

О таком его взгляде она всегда мечтала: открытом, мягком, теплом, — но все это было слишком поздно.

— Логан…

— Нет. — Он прижал палец к ее губам. — Только не надо жалости. Лучше ударь меня, скажи, что я негодяй, только не смотри на меня так жалостливо. Впрочем, если из жалости ты со мной… ой, — выдохнул он, когда она ткнула его кулаком в живот. — Чертова женщина.

— Убирайся. — Избавившись наконец от чувства вины, она вытолкнула его из кухни.

Настоящие гости в гостиницу приехали по расписанию. Это была пара средних лет с Западного побережья. Они путешествовали на машине из Сан‑Диего до Ванкувера и останавливались каждую ночь в небольших гостиницах.

Мэдди и Тара зарегистрировали их вчера, а Хлоя подарила им набор натуральной косметики. Дама, посмотрев подарок, поохала над солями для ванны.

— Массажное масло! — воскликнула она, доставая бутылку. — Дама надела очки и посмотрела на этикетку. — «Съедобное клубничное массажное масло. Отлично подходит для интимных зон. Намажьте им…»

Миа ахнула, Мэдди прикрыла ей глаза ладонью. Тара с ужасом посмотрел на Хлою.

Та рассмеялась и протянула руку, чтобы забрать масло.

— Ой‑ой, а я думаю, куда запропастилась эта бутылочка. — И она быстро поменяла массажное масло на лосьон для тела.

— Ой, — женщина была явно разочарована, — а можно мне и то и другое?

— Пожалуйста. — Хлоя вернула масло. — Наслаждайтесь.

Женщина посмотрела на мужа и улыбнулась.

— Непременно.

Когда пара удалилась наверх в свою комнату, Мэдди и Тара окружили Хлою. Та вскинула руки, сдаваясь:

— Ладно, ладно, я виновата.

— Ты действительно так думаешь? — спросила Тара.

Миа хихикнула искренне и по‑детски, а вот Мэдди прыснула, прикрыв рот ладонью, но было уже слишком поздно. Хлоя тоже заулыбалась.

— Это не смешно, — запротестовала Тара. — Они же там будут все это пробовать. — Но дочь все еще хихикала и Тара невольно тоже улыбнулась.

Ночью, когда все крепко спали, Тара выскользнула из‑под простыней и вышла на пристань. Глядя на звездное небо, она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Форд? — прошептала она тихо. Его длинные ноги оказались в поле ее зрения. Она посмотрела ему в глаза.

— Как гости?

— Все в порядке. — Она улыбнулась своим мыслям. — Мы им понравились.

— Ну разумеется, чему там не понравиться. — Он достал две бутылки пива и коробку с пиццей. — Это, конечно, не цветы, — сказал он, протягивая ей бутылку.

— Мне и не нужны цветы.

— А пицца тебе нужна?

Нет! Из‑за съеденных калорий ей придется вставать рано и делать пробежку, а она ненавидела бегать. Но она не могла устоять перед этим мужчиной.

— Если честно, пицца мне нужна больше, чем следующий глоток воздуха.

Форд сел рядом, они ели в уютной тишине. Затем Форд взял бутылки, пустую коробку и отнес в дом на пристани. Вернувшись, он снова сел, и их руки соприкоснулись. Вокруг в воздухе жужжали насекомые. Волны бились о причал. Атмосфера была умиротворяющей.

— Какая чудесная ночь, — проговорила Тара.

— Да, — сказал Форд, и она почувствовала, что он смотрит на нее. Он провел пальцем вдоль выреза ее платья.

Ее соски напряглись.

— Ты не наслаждаешься ночью, — заметила она.

— Нет, — сказал он, продолжив ласки. — Слышал о происшествии с массажным маслом.

— О мой Бог. Опять на фейсбуке?

— Да. Можно посмотреть на это и с другой стороны: теперь люди будут выстраиваться в очередь, чтобы снять у вас номер.

Она застонала, а он засмеялся.

— Все не так уж плохо, — сказал он. — И это уж точно лучше того, что люди думают, будто у тебя запор.

— Не было у меня никакого запора. И давай уже закроем эту тему навсегда.

Он усмехнулся, и Тара почувствовала прилив нежности.

— Не надо смотреть на меня так, как будто ты хочешь… — «Как будто хочешь съесть меня всю, целиком».

Он мягко засмеялся.

— Хочешь, чтобы я продолжил?

— Нет.

Откуда‑то издалека послышалась красивая медленная мелодичная песня.

Форд легко поднялся на ноги и потянул Тару за собой.

— Что? — спросила она, замерев, когда он прижал ее к себе, раскачивая под музыку. — Мы танцуем медленный танец? — спросила она.

— Да, мы танцуем медленный танец.

Она тут же простила ему то, что он не романтик.

— Еще чуть‑чуть, — промурлыкал он ей на ушко, — и я скажу тебе, чего хочу.

— И чего же? — спросила она, не в силах удержаться.

Он прошептал во всех подробностях.

Она прижалась к нему сильнее.

Форд засмеялся и поцеловал ее чуть ниже уха, затем прикоснулся к тому же месту языком. Когда она поежилась, он повторил то же самое, проведя подушечкой большого пальца вдоль ее позвоночника. Когда его рука опустилась к ягодицам, он сжал их, и Тара застонала от наслаждения.

— Не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к тебе. Я день и ночь думаю о том, как ласкаю тебя, а ты ласкаешь меня в ответ.

Она таяла в его объятиях. Музыка закончилась, и они перестали кружиться, и казалось, самым естественным на земле было встретиться губами в нежном поцелуе.

— Проклятие, — сказала она, когда он поднял голову.

— Никогда раньше не слышал такого после поцелуя, — заметил он.

— Да нет, это же романтично. — Она бросила на него раздраженный взгляд. — Как ты не понимаешь: ты же тоже сделал шаг вперед, и хороший шаг.

— Да? — Его глаза были темными, а взгляд напряженным. — Тогда вот тебе еще. — И он снова поцеловал ее.

Она не могла больше думать, подчиняясь лишь желаниям тела, а тело хотело еще и еще.

— К кому пойдем? К тебе или ко мне? — спросил он хрипло.

Ей хотелось крикнуть: «Скорей, скорей!»

— А что потом? — Она затаила дыхание.

— А потом я избавлю тебя от одежды и погружу в мир счастья на всю ночь.

Предложение было заманчивым, но она слишком хорошо себя знала и понимала, что утром ее будут переполнять противоречивые эмоции. Слишком близко она подобралась к точке невозврата, за которой ее сердцу не будет обратного пути. Форд удивительный парень, может, он даже создан для нее, но все это не на одну ночь. Впрочем, она так запуталась, что уже ничего толком не понимала.

— А потом?

— А потом весь день напролет. А потом снова всю ночь.

О да, она знала, что он это может. А еще она знала, что он упускает еще один важный момент, до которого она додумалась. А может, он упускает его нарочно.

— Форд, постой.

Но какое там. Его было уже не остановить. Он целовал ее шею. Его руки страстно обнимали ее, и на какой‑то миг она сдалась. Но этот миг был краток, она взяла себя в руки.

— Форд, а потом что?

Он посмотрел на нее. В его глазах были голод и страсть, а еще она заметила там смятение.

— Просто скажи мне.

Нет, она не собиралась упрощать ему жизнь.

— Глупости. Просто поцелуй меня скорее, и забудем об этом.

Он сделал как она просила. Она понимала, что уже слишком поздно сожалеть о чем‑то, потому что точка невозврата была пройдена.

Опять.

От одной этой мысли у нее задрожали колени. Чтобы смириться с этим, ей понадобится не один пакет чипсов, бутылка вина и поддержка сестер.

— Прости, я должна идти, — прошептала она, все еще прижимаясь нему.

— Что?

Она не знала, что ответить, и промямлила:

— Уже светает.

Что‑то в ее словах или взгляде настолько удивило его, что он отпустил ее без единого слова.

Опять.

Глава 20

Помни, ты уникален. Как и всякий другой.

Тара Дэниелс

На следующее утро гости выехали. Женщина заверила Тару, что все было великолепно и попросила образец масла с собой в дорогу.

Тара застала Миа энергично подметающей деревянные полы.

— Осторожней, не поднимай пыль, — сказала ей Тара. — От этого у Хлои может случиться приступ, и ей снова понадобится ингалятор.

— Так мило, что ты заботишься о ней, — ответила Миа.

Тара засмеялась. Она, Хлоя и Миа были какими угодно, только не милыми. Впрочем, нет, Мэдди была милой. А вот они с Хлоей не очень.

Миа ушла наверх подметать коридор, а Тара встретила Мэдди в домике на пристани — та разбирала бумаги. У Хлои была аллергия на бумажную работу еще большая, чем на пыль, так что она была снаружи, на солнце, на коврике для йоги, в позе «собака мордой вниз». Кстати, когда Тара вернулась в гостиницу, Миа она не увидела, хотя ее метла была прислонена к стене на верхней ступени лестницы.

— Тс‑с! — донеслось из душевой. — Она услышит!

Это был голос Миа, потом раздался мягкий голос Карлоса, потом снова еще громче:

— Тс‑с!

Да чем они там занимаются? Вот почему некоторые животные пожирают свое потомство. Готовая рвать и метать, Тара вбежала в душевую.

Ее дочь и Карлос сидели на столешнице, разделенные раковиной. На коленях у Миа был ноутбук, экраном обращенный к Карлосу, и тот смеялся. Увидев Тару, он благоразумно вскочил:

— Миссис Дэниелс…

У Тары отлегло от сердца. Она прислонилась к двери и потом только поняла, что они смотрят на нее.

— Ты не работаешь, — заметила она.

— Не совсем, — ответила Миа. — Но это про гостиницу. — Она повернула ноутбук в сторону Тары.

— Миа… — Карлос попытался закрыть экран. — Это не очень хорошая идея.

— Она все равно узнает рано ли поздно, и лучше будет, если узнает от нас. — Миа открыла экран. Ну конечно, фейсбук, бич ее существования. Логан предупреждал, но одно дело слышать и другое — видеть собственными глазами.

Изображение было расплывчатым и зернистым — похоже, снимали сотовым телефоном, — но и этого было достаточно. На фото Тара карабкалась на лодку Форда с корзиной булочек, а внизу надпись:

«Секретное рандеву с сексуальным чемпионом регат и очень красивым владельцем бара. Думается, голосование уже бессмысленно».

Была здесь и другая картинка, на которой Форд и Тара стояли на пристани. Фото было разоблачающим и интимным: Форд прижал ее к столбу, его губы жадно исследовали ее губы. Тара запустила руки под его рубашку, а он одну руку запустил ей в волосы, а другой крепко обнял ее за спину.

«Надо думать, что суперзвезда автогонок Логан выбыл из игры. Не волнуйся, Логан, сегодня мы начнем новое голосование. Регистрируйтесь и дайте свободу выбора холостяку. Одинокие леди, назначьте свидание сексуальному Логану прямо сейчас!»

Тара в ужасе уставилась на экран.

— Это ты…

— Нет, — ответила Миа. — Это не моих рук дело. И никто из нас не имеет к этому никакого отношения. У тебя завелся шпион. Я просто написала комментарий о том, чтобы они занялись своими делами и оставили тебя в покое.

Тара зловеще улыбнулась.

— Ты еще не узнала хорошенько местных жителей. Заниматься своими делами они не умеют.

Карлос повернулся к двери.

— Мне пора. Надо кое‑что сделать…

Когда он испарился, Тара вопросительно взглянула на Миа, и та пожала плечами.

— Вообще‑то в школе он крутой парень, но ты его пугаешь.

— Вот уж нет.

— Еще как. Он думает, что ты собираешься его убить.

Тара помедлила.

— А есть за что?

— Более того: он думает, что ты умеешь читать мысли и убьешь его именно из‑за того, что у него на уме. Ну ты ведь знаешь, о чем думают мальчишки, так ведь?

Тара знала, но ей очень не нравилось, что и Миа знает об этом.

— Ты ведь не убьешь его, правда? — спросила Миа.

Тара вздохнула.

— Он что, так сильно тебе нравится?

— Да. Я его люблю, — без колебаний ответила дочь.

— Любишь? Миа, это всего лишь…

— Я знаю то, что чувствую, — произнесла дочь с бескомпромиссностью семнадцатилетней девушки. Она захлопнула крышку ноутбука и навалилась на стену. — Помнишь, ты сказала, что ответишь на любые вопросы? Это еще в силе?

О мой Бог.

— Спрашивай, — храбро сказала Тара.

— Мне интересно, почему ты потеряла связь с Фордом после моего рождения. Вы любили друг друга, и все равно ты ушла от него.

Тара втянула побольше воздуха.

— Я вернулась домой. В Техас. Это очень далеко от Лаки‑Харбора.

— Да, но ведь есть телефон. Компьютер. Почта. И здесь жила твоя мама.

— Фиби уже не жила здесь. Она приезжала на лето, и… ну, мы с Фордом тоже встречались только летом, и у нас обоих уже была собственная жизнь. — Слабая отговорка. Миа заслужила более честный ответ. — И еще я не была такой взрослой, как ты.

— Ты не хотела поддерживать с ним связь? Ты его больше не любила?

— Миа, не все так просто, мы были детьми.

— Ты могла вернуться сюда, вместо того чтобы ехать в Техас.

— Нет, потому что Фиби уже не было здесь, да даже если бы она осталась, я не смогла бы жить в маленьком городке. Это совсем другая жизнь.

— А в чем разница?

Тара чувствовала, что задыхается, но не подавала виду.

— Я хотела пойти в колледж в Техасе. Колледж сельского хозяйства.

— Большой колледж, — пробормотала Миа.

— Да, и… — Тара замерла в раздумье, как объяснить все так, чтобы это звучало логично, если правда на самом деле логичной вовсе не была. Ею двигали только эмоции. — Если честно, я просто пыталась осознать все случившееся. Выходило неважно. — Тара взяла Миа за руку. — Но с тех пор я повзрослела. Если бы я могла вернуть все, я бы…

— Что?

Что именно она бы сделала не так? Она не знала.

— Ты не можешь вернуть, — сказала Миа со вздохом. — Даже я это понимаю. Прошлого не вернуть.

Разве она не права?

Миа со вздохом повернулась к двери. Тара пошла было за ней, как вдруг взгляд ее упал на мусорное ведро.

Сверху на горке мусора лежал использованный презерватив.

Она уставилась на него, потом медленно перевела взгляд на Миа. Та тоже посмотрела на презерватив, закусила губу, и при этом взгляд ее стал до невозможности виноватым.

— Мэдди? — с надеждой спросила Тара.

Миа еще больше прикусила губу и медленно покачала головой.

— Нет. Не Мэдди.

— Но ты ведь сказала, что у тебя не было секса, — сказала Тара с поразительным спокойствием.

— Нет, я сказала, что у меня не было незащищенного секса.

— Боже. — Тара прижала ладони к глазам. — Миа…

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Нет. Я хочу… — Она отняла руки от глаз и встретилась взглядом с дочерью. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне правду.

— Серьезно? Ты хочешь знать, что у меня был секс с Карлосом? — недоверчиво спросила Миа.

— Да.

Миа покачала головой.

— А ты рассказала своим родителям, когда переспала с Фордом?

Тара отпрянула. Нет. Нет, она не рассказала об этом никому. Это было их тайной.

— Это я виновата, — прошептала она. — Это моя вина.

Миа вздохнула.

— Нет, это не так. Ты тут ни при чем. И ты ведешь себя так, как будто я маленькая или что‑то вроде того.

— Ты и так маленькая.

— Разве ты не сделала то же самое, когда была в моем возрасте?

Тара помедлила.

— Миа, секс — очень ответственное занятие, и не думай, что каждый, кому стукнуло семнадцать, готов к этому.

— Да, но я хочу учиться на своих собственных ошибках, а не на твоих. И ты должна мне позволить это.

— Миа…

Но дочь уже ушла.

Таре нужно было поговорить с сестрами. Хлоя была бог знает где, но Мэдди Тара нашла в домике Джекса на скале. Они сидели на крыльце, пока он занимался бар‑бекю. Тара рассказала Мэдди о своем поражении.

— Полный крах, — уточнила Тара, пока Мэдди наполняла бокалы вином. — И самое ужасное то, что я практически за руку привела Карлоса! Лишила девственности свою собственную дочь!

— Но ты ведь не знаешь наверняка, был ли Карлос первым.

Тара помолчала, словно переваривая услышанное, затем застонала и прикрыла глаза:

— Ну и что?

— Послушай, — сказала наконец Мэдди. — В семнадцать тело нечто вроде одной сплошной кнопки удовольствия, от макушки до пяток. И ты это знаешь. А Миа и Карлос заботятся друг о друге. Ты и это хорошо знаешь. По крайней мере она рядом с тем, кто думает, что солнце заходит и встает ради нее. Он все сделает лучше, чем кто‑либо другой.

Тара снова застонала.

— Ты считаешь, было бы лучше, если бы с ней был кто‑то равнодушный к ее желаниям?

— Было бы лучше, если бы вообще никого не было! — сказала Тара. — По крайней мере пока ей не исполниться тридцать пять или я не умру. И давай прекратим этот разговор о ее сексе. — Она вздрогнула. — Сосредоточимся на том, как мне понравиться ей.

— Она и так тебя любит. — Мэдди сделала глоток вина, ее взгляд скользнул по Джексу, который занимался грилем в двадцати футах от них и как раз переворачивал цыпленка. — Помнишь, что ты чувствовала, когда я захотела, чтобы вы с Хлоей остались здесь, со мной, в Лаки‑Харборе, и все, чего тебе хотелось, это бежать, как от пожара?

— Да. — Это было непростое время для каждой из них, лицом к лицу они встретились с разбитыми мечтами и тяжелыми воспоминаниями уже тогда, когда нога ступила на землю Лаки‑Харбора. Но Мэдди стала искать место под солнцем и нашла его с Джексом. Тара тогда очень волновалась за сестру.

Тара осталась только потому, что хотела защитить их маленький бизнес, их гостиницу, хотела убедиться, что с сестрами все будет в порядке. Тара решила остаться, пока не выполнит своих обязательств, а потом в один прекрасный день поняла, что для нее естественно — жить здесь.

— Мы с Хлоей победили тебя своим очарованием, и это качество, между прочим, наследственное, — сказала Мэдди с улыбкой. — И ты очаруешь Миа, вот увидишь.

— Я бросила ее младенцем, — возразила Тара. — Позволила вырастить ее другим людям. Думаю, в этом случае одного очарования не достаточно.

— У тебя были на то веские причины, — мягко напомнила Мэдди. — И Миа знает это. Милая, она пришла сюда, чтобы найти тебя. Дай ей время понять это. Пора закончить горевать и начать новую жизнь.

Джекс подошел к Мэдди и поставил на стол тарелку с аппетитными овощами на гриле. Он сжал плечо Мэдди, наклонился над ней, втянул носом ее аромат и быстро поцеловал.

— Все в порядке? — спросил он.

Тара посмотрела на них, и сердце ее сжалось. Они так подходили друг другу. Они были вместе только потому, что в свое время Мэдди начала новую жизнь, точно так же как посоветовала сейчас Таре.

— Да, — ответила Мэдди Джексу.

Он улыбнулся ей, украл глоток вина из ее бокала, сорвал еще один поцелуй и занял свою позицию у барбекю. Мэдди мечтательно посмотрела на него.

— Мне так нравится его задница.

Тара громко засмеялась, отчего Джекс повернулся и с любопытством посмотрел на них. Мэдди махнула ему, и Тара прошептала:

— Ты лучше держи его покрепче, Мэд, потому что хорошая задница нынче редкость.

Мэдди широко усмехнулась и послала Джексу поцелуй.

— Есть еще одна причина, по которой я хочу выйти за него замуж.

Тара повела бровью.

— Кажется, говорить о браке тебе стало гораздо легче.

— Но ведь он тот самый, единственный, — просто сказала Мэдди.

Тара кивнула и сделала глоток вина, позавидовав про себя убежденности Мэдди.

На следующее утро Форд взял Миа покататься на яхте. Он выяснил, что дочь — жаворонок, как и он сам. Так что они вышли еще затемно и рассвет встретили в открытом океане. Он научил ее, как отходить на моторе от пристани и подставлять парус под ветер, научил ходить галсами и расправлять стаксель. Сейчас Миа стояла на кокпите, держась за штурвал, и выглядела совершенно счастливой и беззаботной.

Она напоминала ему молодую Тару, отчего на сердце становилось теплее, раньше такого с ним не бывало.

Она поймала его взгляд.

— Что?

Улыбаясь, он покачал головой.

— Просто я сидел и думал, как здорово, что ты приехала сюда искать ответы на свои вопросы.

— Многие так и остались без ответа.

Ему нравилась ее прямота, и он надеялся, что с возрастом она не лишится этого качества.

— Так спрашивай.

Миа подставила парус ветру как настоящий профессионал, лицо ее при этом было задумчивым. Затем неожиданно они ухнули под волну и Форда окатило с ног до головы брызгами. Миа расхохоталась, и для Форда это был самый красивый звук в мире.

— Ты быстро учишься, — сказал он, вытирая лицо футболкой. — Джекс до сих пор не умеет толком ходить под парусом.

Она улыбнулась, в глазах ее мелькнула гордость.

— Тара сказала, ты был лучшим из лучших.

— Она так сказала?

— Да. И по‑моему, ты ей нравишься.

Форд засмеялся, а Миа нет. Она посмотрела на него честными глазами.

— У меня есть пара вопросов, и я хотела бы задать их прямо сейчас.

— Валяй.

— Первый может показаться несколько бестактным.

— Спрашивай.

— У меня есть какие‑нибудь генетические заболевания, к которым следует быть готовой?

— Нет, если не считать раздражительность. Моей бабушке девяносто, и она очень раздражительна. — Форд улыбнулся. Надо будет слетать к ней до конца лета и познакомить с Миа. — Уверен, ты ей понравишься. Что еще?

— Ты боишься чего‑нибудь?

— Нет.

Миа усмехнулась.

— Какой типичный ответ для мальчишки. Все чего‑то боятся: пауков, змей, высоты…

— Ну вообще‑то я боюсь лягушек.

Миа удивленно посмотрела на него:

— Да ладно.

— Говорю тебе. И это Сойер во всем виноват. Нам тогда было по десять. Мы сказали его отцу, что он останется у меня, а его бабушке — что у него, а сами взяли палатку и пошли на природу.

— Сами по себе?

— Да, и той ночью он натаскал в мой спальный мешок лягушек. Когда я залез внутрь, они стали ползать по мне. Слизкие ублюдки. — Он поежился. — Вот до сих пор терпеть их не могу.

Миа улыбнулась, но ее улыбка быстро сошла на нет и она внимательно посмотрела на него. Это у нее было от Тары.

— А больше ты ничего не боишься?

Он почувствовал, что и ему уже не весело. Ведь она спрашивала серьезно, значит, и он должен быть серьезным ради нее.

— Ну вообще‑то есть кое‑что.

Она заглянула ему в глаза.

— Что?

— Я боялся, что никогда тебя не увижу.

— Тогда тебе повезло, что я тебя нашла, — с сияющими глазами прошептала она.

— Повезло, — согласился он.

Поскольку Миа должна была выйти на работу в полдень, они направились обратно к пристани. Форд подсказывал ей, когда убрать парус, когда завести мотор и как пришвартоваться. Она с легкостью прикрепила швар‑товочный фал, и Форд почувствовал гордость — это было у нее от природы. От него.

Тара вышла из домика на пристани с несколькими папками в руках. Увидев их, резко остановилась. Она выглядела усталой и подавленной, и Форд знал, что на то есть веская причина. Работа в гостинице и кафе кого угодно вымотает. А тут они с Миа, только что с яхты, с беззаботными счастливыми лицами, как будто нет на свете никаких других дел.

Годами Форд работал над этим образом жизни. Ему нравилось жить просто и получать от всего максимум удовольствия. Никаких стрессов, никаких забот. Ему нравилось не беспокоиться по пустякам. Ты можешь волноваться о чем угодно — о семье, о еде, — но нужно быть реалистом и не ставить перед собой заоблачных целей.

Он прекрасно понимал, что дочь серьезная угроза его привычному образу жизни. Однако он не испытывал ни ужаса, ни беспокойства, с которыми боролась Тара из‑за своих новых отношений с Миа. У них есть дочь, которой они нужны, поэтому и она была ему нужна. Плоть от плоти, кровь от крови, и никто не мог забрать этого у них.

— Хороший день для парусной прогулки, — сказала Тара.

Миа усмехнулась и спрыгнула с лодки.

— Ага. Ехали бы вдвоем.

Тара попятилась.

— Я не могу, я очень занята. Мы… на самом деле мы…

— Но ведь Хлоя и Мэдди в гостинице. — Миа бросила на Форда хитрый взгляд.

Нет, ну только посмотрите на нее!

— Кроме того, бьюсь об заклад, что обед ты уже приготовила, ведь так?

— Индейка с ягодным соусом и клюквенный пирог, — признала Тара.

— Вот видишь. — Миа подтолкнула Тару к лодке и подмигнула Форду.

Его дочь, оказывается, настоящая интриганка.

— Все под контролем, — сказала она Таре. — Так что поезжай, и чтобы я тебя не видела здесь по меньшей мере час.

Форд с трудом удержался от улыбки. Ну еще бы. Ими командует девочка вдвое младше.

— Пойдем, — сказал он Таре, протягивая руку, — покатаемся.

— Но ты же только что из плавания.

— Могу заниматься этим весь день, и кроме того, как Миа и сказала, там просто чудесно. Всего час, Тара, всего час.

— Но мне это нужно сделать.

— Тебе всегда столько нужно. — Он медленно, но твердо затащил ее на борт. — Что, струсила? — спросил он, прижав губы к ее уху.

— Конечно, нет.

— Всего час, — повторил он, отвязывая швартовоч‑ный фал.

— Ну ладно, мне пора, всем пока, — попрощалась Миа и побежала в гостиницу.

Тара смотрела ей вслед.

— Из нее получился бы хороший адвокат.

— Да уж.

Тара взволнованно посмотрела в глаза Форду.

— Я боюсь, мы слишком много ей позволяем: это может привести к разочарованию.

— Хватит беспокоиться о том, что ты не можешь держать под контролем. Хватит вообще думать. На ближайший час ты будешь жить одним моментом.

Она колебалась.

— Ну что такое? Все еще боишься остаться наедине со мной?

Тара поморщилась, выдав себя с потрохами, и он рассмеялся.

— Всего час, Тара. Что за беда, если мы проведем вместе один час?

Она посмотрела на него глазами, полными недоверия.

— Ты что, шутишь?

Форд улыбнулся невинной улыбкой, но она не обманулась, хотя и кивнула.

— Ладно. Но только без дураков.

— А поконкретнее?

— Нагишом не ходить.

— Черт. А у меня были планы. — Он махнул рукой в сторону кокпита, и она подозрительно посмотрела на него.

— А ты умеешь? — спросила она.

— Что? Ходить под парусом?

— Да нет, — рассмеялась Тара, и это был приятный звук. — Показывать стриптиз?

Он расплылся в улыбке.

— Зови меня просто «гуру».

Тара повела бровью.

— Тара Дэниелс, ты что, флиртуешь со мной?

— Не обращай внимания.

— А вот это у меня никогда не получалось.

Глава 21

Взрослеешь тогда, когда учишься смеяться над собой.

Тара Дэниелс

Десять минут спустя они летели по волнам. Солнце светило им в спины, ветер дул в лица, и Тара не могла сдержать улыбки, как ни старалась.

— Ну вот, — сказал Форд. — Такую я тебя люблю. — Он зажал ее между штурвалом и своим большим сильным телом.

— Ну ладно. Только без дураков, — напомнила она. — Просто гуляем под парусом.

— Просто гуляем под парусом, — повторил он и поцеловал ее в шею. — Приятно видеть, как ты улыбаешься. Это Лаки‑Харбор на тебя так действует.

Тара боялась, что это правда.

— Ну признай, — сказал он, гладя ее по бедрам и не сводя взгляда с ее аппетитной груди.

Ей захотелось большего.

— Что признать? — слабо спросила она.

— Что ты там, где хочешь быть. — Он посмотрел ей в лицо. — Ты хочешь быть в Лаки‑Харборе.

— Я осталась, потому что нужна сестрам. В гостинице без меня никак.

— Пусть так, но мы оба знаем, что ни то ни другое не удержало бы тебя здесь помимо твоей воли.

Это напомнило ей, что раньше она поступала только так, как нужно было ей. Она приняла правду и медленно выдохнула. Можно оставить все как есть, но почему бы не проявить честность?

— Да, я хотела остаться, — призналась она.

Форд стянул с нее солнцезащитные очки. Его взгляд был напряженным, и она представила себе на мгновение, что ее взгляд ничем не отличается.

— Почему? — спросил он.

И снова она могла ничего не отвечать, но сказала ему правду.

— Потому что моя жизнь развалилась на части и мне было не к чему возвращаться.

— И?..

— И… — Черт. — Потому что мне нравится быть частью команды, мне нравится быть с моими сестрами, даже не смотря на то, что мы все время спорим и ссоримся.

Уголки его губ вздернулись, предвкушая улыбку.

— И?..

Она смотрела на него, чувствуя себя… голой.

— А не глубоко копаешь?

— Глубоко?

— Да. Вытащил меня сюда, задаешь разные вопросы. Не часто ты себя так ведешь, когда мы остаемся наедине.

Форд молча смотрел на нее, затем проговорил:

— Я хочу попросить тебя об одном одолжении.

Она покачала головой:

— Э нет, без дураков.

Она ожидала, что он улыбнется. Но выражение его глаз было ей незнакомым.

— Не греби всех мужиков под одну гребенку. Это я намекаю на твоего бывшего и твоего отца.

— Они оба хорошие люди.

— Да, но по природе эгоистичны и замкнуты.

— Такая уж у них работа. Они по службе все время в разъездах.

— Это вопрос выбора, Тара. Я не такой, и важно, чтобы ты помнила это. А еще лучше дай нам шанс.

Сердце ее ушло в пятки.

— Мы уже пробовали.

— Давай попробуем снова.

Бог свидетель, как сильно она этого хотела.

— Пора возвращаться.

— Но ведь прошло всего пятнадцать минут. С тебя еще сорок пять. Я думаю, что после тяжелой работы тебе понравится отдых.

— Я привыкла к тяжелому труду.

— Зато не привыкла веселиться и отдыхать.

— Нет. — Тара посмотрела на горизонт, чистый и спокойный. — Но ты прав, мне действительно нравится. Будем считать, что я отдохну и развлекусь на неделю вперед.

Форд поцеловал ее в висок.

— Думаю, мы можем придумать кое‑что поинтересней.

— Как в старые добрые времена?

— Если хочешь.

Она посмотрела ему в глаза и поняла, что он хочет ее подразнить.

— Я уже не та девочка, — предупредила она. — Это раньше я могла проводить с тобой дни и ночи напролет и веселиться по полной.

— Я знаю, ты выросла, стала умной восхитительной женщиной, но нельзя забывать об отдыхе.

Он поцеловал ее в уголок губ.

— Без дураков, — напомнила она, но голос ее дрожал, и вышло неубедительно.

Форд только улыбнулся.

— А если ты сама начнешь?

— Не начну, — возразила она с большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле.

В своей слабости она была беспомощна перед ним.

Форд вернулся к управлению лодкой. Она смотрела на него со стороны. Он выглядел потрясающе в своей обтягивающей футболке и зауженных шортах чуть ниже колена.

— Ставь парус.

Она с гордостью крутила лебедку, когда на нее обрушился шквал воды. Тара в мгновение ока промокла до нитки.

Форд усмехнулся.

— Ты ж должна была наклониться.

Тара, прищурившись, посмотрела на него.

— Ты хоть представляешь, сколько времени у меня ушло утром, чтобы уложить волосы? Это тебе хорошо: помылся, побрился и пошел, — но ты только посмотри на меня. Что мне теперь делать?

Блузка ее промокла и прилипла к телу. Форд улыбался, глядя на нее. Но улыбка быстро сошла с его лица, а в глазах появился взгляд голодного хищника. Он медленно подошел к ней.

— Э нет. — Она отступила на шаг и подняла руку. — Стой где стоишь, или…

Но Форд и не думал останавливаться.

— Или что?

— Ну, случится что‑нибудь. — Она шлепнула его по груди. — Голышом будем ходить, а это… это… сам знаешь. — Она покачала головой. — Так не пойдет, Форд, это не в моих правилах.

Он подошел к ней. Она снова попыталась сделать шаг назад, но идти было уже некуда.

— Ну, у правил, конечно, бывают исключения, — заметила она. — Тут ведь дело в химии наших тел. Мы ничего не можем с собой поделать. Но нужно держать себя в руках. Форд… — Она ахнула, когда он прижал ее к себе.

— Прекрати. У меня мысли путаются.

Он потерся подбородком о ее щеки.

— Мне нравится, когда у тебя мысли путаются. Глаза горят, и ты говоришь то, что думаешь.

— Ты весь промок. Ты понимаешь это?

— Хочешь, я разденусь?

О да!

— Нет. Чего я там не видала. Сколько у нас осталось времени?

Форд рассмеялся.

— Тридцать минут.

— Мне хватит пятнадцати, — выдохнула она.

— Так значит, ты начинаешь?

— Если я скажу «да», ты используешь это против меня?

— Разумеется, — заметил Форд. Он бросил якорь, поднял ее на руки и понес в каюту.

Глава 22

Смерть передается по наследству, так что наслаждайтесь каждым днем, пока она не настигнет вас.

Тара Дэниелс

Тара возвращалась с пристани, когда к ней на мотороллере подъехала Хлоя.

— Гляньте на нее, — сказала она, снимая шлем. — Снова сияет.

Тара ничего не ответила и открыла дверь в коттедж. И замерла на пороге.

Мэдди сидела на маленьком диванчике в их гостиной в слезах и с открытым ртом смотрела на Джекса.

Джекс стоял перед ней, преклонив колено и держа ее за руку.

— О мой Бог! — Тара схватилась за грудь. — Что случилось? Что стряслось?

Хлоя выглянула из‑за плеча Тары и схватила ее за руку. Тара сжала ладонь сестры, сердце ее учащенно билось.

Джекс уткнулся в колени Мэдди, его плечи сотрясались, и у Тары перехватило дыхание.

— Ну говорите же, — прошептала Хлоя, вцепившись в пальцы Тары. — Мы постараемся помочь…

Джекс издал странный звук. Тара отметила, что звук этот скорее радостный, и, прищурившись, посмотрела на него.

Он смеялся.

Когда Джекс поднял голову и посмотрел в глаза Мэдди, черты его смягчились, и он вытер слезы с ее щек.

— Я должен был догадаться, что придется делать это в присутствии высокого собрания. Может, еще проконсультируемся у Большой восьмерки? И вынесем на голосование?

Мэдди рассмеялась сквозь слезы.

— Ну нет, уже слишком поздно, я ведь сказала «да». — Она показала руку. На пальце ее красовалось кольцо с бриллиантом.

— О, — всхлипнула Хлоя, подпрыгнув и захлопав в ладоши. — Я тоже голосую за, а это большинство.

— Можно подумать, я бы проголосовала против, — заметила Тара, и вместе с Хлоей подошла к Мэдди. — Простите, что прервали вас.

— Вообще‑то, — сообщила Мэдди, — с предложением мы уже закончили и собрались… — Она покраснела. — …обсудить некоторые условия.

— Какие например?

Мэдди и Джекс улыбнулись друг другу, и по их горящим глазам Тара поняла, что имела в виду их сестра.

— О… — Хлоя улыбнулась. — Собирались сделать это прямо здесь, на диване? — Она схватила Тару и потащила к двери. — Просто представьте, что нас здесь не было.

— Теперь мы не можем, — сказала Мэдди смеясь.

— А еще мы, — добавила Хлоя, — не будем сидеть на этом диванчике. Но пусть это вас не останавливает. Вам ведь не привыкать, и после чердака все остальное меркнет.

— Эй, — возразила Мэдди, снова покраснев. — Тара вообще с двумя мужиками в кладовой была.

Тара вздохнула.

— Это неправда, — обратилась она к Джексу, который навострил уши. — Мы с Логаном больше двух лет этим не занимались.

Хлоя ухмыльнулась Мэдди.

— Заметь, Форда она сюда не приплела, то есть с Фордом она этим занимается. Ты только посмотри на нее, она же до сих пор сияет. Секс благотворно влияет на кожу.

Мэдди посмотрела на лицо Тары и тоже усмехнулась.

— Да, я вижу, у них действительно с Фордом все замечательно.

Джекс поморщился.

— Барышни, ну хватит, у меня слишком богатое воображение.

Мэдди рассмеялась и прижалась к любимому.

— Пойдем, малыш, я дам тебе почву для фантазии. — Она что‑то прошептала ему на ушко и выпроводила сестер из коттеджа, заперев за ними дверь.

Этим вечером Форд проводил ежемесячную инвентаризацию в баре. Обычно Джекс помогал ему, но на этот раз он появился только тогда, когда все было уже закончено.

— Спасибо за помощь, — проворчал Форд и только тут заметил широкую улыбку на лице друга и блуждающий взгляд.

— Что?

— Сам увидишь, — загадочно произнес Джекс и исчез в подсобке.

Постепенно люди начали заполнять бар, и в числе первых посетителей появилась Мэдди, на лице ее была та же улыбка и блуждающий взгляд, что и у Джекса.

— Только один человек может вызвать у тебя такое выражение лица, — заявил Форд.

Мэдди рассмеялась.

— И еще картофельные чипсы. Ну или не знаю… — Она положила руку на барную стойку, ослепив его бриллиантом.

— Боже правый, чтобы смотреть на эту штуку, нужны солнцезащитные очки. — На самом деле Форд уже видел кольцо, Джекс показал ему вчера, но все равно изобразил искреннее удивление. Сердечно поздравил Мэдди и добавил: — Сложно сказать «нет» такому кольцу.

— Сложно сказать «нет» такому парню, как я, — поправил Джекс, появляясь из подсобки с подносом стаканов. Он посмотрел на Мэдди и расплылся в улыбке. Поставив стаканы, Джекс перепрыгнул через барную стойку и сгреб Мэдди в охапку. — Привет, женушка.

— Я тебе еще не жена, — сказала она смеясь. — Сначала ты должен отвести меня к алтарю.

— Непременно, — согласился Джекс и прошептал ей что‑то на ушко, отчего Мэдди покраснела. Джекс поцеловал ее в губы.

— Эй, найдите себе комнату, — велел Форд, выпроваживая их из бара.

Спустя пару минут они исчезли, и Форд прикинул, что Джекс едва ли объявится здесь до завтра. Впрочем, это не проблема. В конце концов, не их смена стоять за баром. Впрочем, у Сойера тоже было свидание, а Форд не имел никаких планов. Раньше он бы отправился на поиски приключений.

Или женщины.

Но сейчас ни то ни другое он себе позволить не мог, так что просто сел за руль и поехал покататься. Вскоре Форд понял, что едет к гостинице. Во дворе Карлос заливал из шланга большую кастрюлю, в которой что‑то чернело.

— Что случилось? — спросил Форд.

— Тара сожгла рагу.

Это было настолько странно, что Форд не сразу сообразил.

— Что она сделала?

— Сожгла рагу. Сказала, что задумалась. И вообще она сама не своя. — Карлос оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Если у тебя нет каких‑то неотложных дел в гостинице, то я бы не советовал тебе туда ходить. Ты уж не обижайся, но только когда ты приходишь, все становится еще хуже.

Форд подумал, не из‑за него ли она сожгла рагу.

— Может, ей нужна помощь с ужином для постояльцев? Могу привезти чего‑нибудь.

— Да нет, она ваяет на кухне какие‑то сандвичи. Нашла где‑то сыр, от которого разит за версту, добавила травы, мяса и назвала это «праздником гурмана». А еще сказала, что если я еще раз поморщу нос, то она мне его сломает. — Карлос улыбнулся, потому что они оба знали, что она не дотянется до его носа. — Миа ей помогает.

Когда парнишка упомянул имя Миа, в его голосе появились странные нотки, которые Форд сразу узнал. Карлос был по уши влюблен в его дочь.

Они пошли на кухню вместе и еще до того, как зашли в помещение, почувствовали запах сгоревшего рагу.

На кухне работал вентилятор и горели две ароматических свечи, но толку было мало. Комната выглядела словно после взрыва. Столы завалены грязной посудой и остатками продуктов. Тара стояла у плиты с лопаткой в руках. Заметив Форда, она прищурилась и покрепче ухватила лопатку, приняв воинственный вид.

— Ты…

— Я, — согласился он, ведь всего несколько часов назад она лежала под ним голая и выкрикивала его имя в порыве страсти. Но теперь она снова стала «стальной магнолией».

— Сладенький мой, — сказала Тара раздраженным голосом, — шел бы ты куда подальше.

Пару недель назад после такого заявления Форд решил бы, что она не хочет его видеть как минимум в радиусе сотни километров, но сейчас он знал правду.

— Просто хотел помочь.

— С сандвичами я как‑нибудь сама справлюсь. Но спасибо.

Другими словами, «отвали».

Карлос бросил на него красноречивый взгляд, словно пытаясь сказать: «Я же тебе говорил». Затем они многозначительно переглянулись с Миа.

— Ну… я смотаюсь в город, проверю почту и закажу пропан для кухни, — проговорил Карлос.

— Я помогу, — тут же вызвалась Миа.

Молодежь.

— Нет! — выкрикнули Тара и Форд хором.

Карлос вздохнул и вышел через заднюю дверь. Миа раздраженно посмотрела на Тару, взяла две вазы с цветами и вышла с ними через главный вход, чтобы поставить в вестибюле.

Когда она ушла, Тара покачала головой.

— Ну почему никто не предупреждает, что воспитывать тинейджеров так же сложно, как прибивать медузу гвоздем к дереву?

Форд негромко рассмеялся.

— Наверное, это из‑за того, что знай люди о том, каково это, они бы просто перестали размножаться.

— Он так смотрит на нее, — сказала Тара раздраженно. — Так…

Рискуя своей шеей, Форд подошел к ней сзади и обнял за талию.

— Так же, как я смотрю на тебя? — прошептал он ей на ухо, наслаждаясь тем, как она поежилась от удовольствия. Впрочем, Тара все же оттолкнула его.

— Перестань.

— Раньше ты не так говорила. Ты говорила: «О, Форд, еще, еще, глубже…»

Дальше он говорить не смог, потому что получил локтем под ложечку.

— У меня есть гораздо более важные дела, и некогда мне вспоминать наши шалости… Кроме того, есть проблемы посерьезнее.

— Я бы не стал называть то, что случилось между нами сегодня, проблемой, — сказал Форд и поцеловал ее в щечку.

Она снова оттолкнула его, настроение ее резко изменилось.

— У нас с тобой особое задание, Форд, и называется оно «как удержать нашу дочь подальше от постели Карлоса».

Он поморщился.

— Нет, без шуток, парень неплохо работает, и я ему за это благодарна. Он серьезно относится к делу, но и к нашей дочери тоже серьезно. Ты слышишь меня?

— Милая, да тебя уже весь дом слышит.

Тара покачала головой.

— Этого не должно случиться, Форд, не в мою вахту. — Она ткнула в него пальцем. — И не в твою.

Он повел бровью.

— Ты не видишь в этом некоторой иронии?

— Разумеется, да, только чихать я хотела на иронию.

Форд аккуратно отобрал у нее оружие — лопатку — и снова обнял ее так, чтобы на случай насильственных действий, смог остановить ее.

— Даже если кто‑то попытался бы запретить нам встречаться, мы бы нашли выход.

— Может быть, и нет.

— Нашли бы, — повторил он. — Я был очень упертым.

Тара вздохнула.

— Да, ты был хитрой задницей.

— Но тебе нравилась моя задница.

— Да, — согласилась она. — Все так, хотя это не лучшая твоя часть… — О черт! — Тара принюхалась и бросилась к духовке. — Что, опять? Я снова сожгла еду! — Она надела варежку и достала из духовки противень с подгоревшим хлебом.

Они услышали торопливые шаги, и тут же дверь распахнулась.

— Пожар! Пожар! — кричала Хлоя с огнетушителем в одной руке и ингалятором — в другой.

Увидев подгоревший хлеб, она остановилась как вкопанная и облегченно вздохнула.

— Боже, Боже правый, я думала, мы снова сожжем гостиницу дотла.

Тара медленно опустилась на стул.

— У меня никогда ничего не подгорало, а сегодня я сожгла третье блюдо. — Она посмотрела на них удивленными глазами. — Что со мной случилось?

Впрочем, Форд и Хлоя были не настолько глупы, чтобы отвечать на этот вопрос. Форд налил Таре большой стакан вина и заглянул в холодильник. Меньше чем через три минуты в сковородке шипело масло, а Форд нарезал ломтиками чеддер для сандвичей гриль.

— Это слишком просто, — сказала Тара, отставляя в сторону вино.

— Что поделаешь, — заметил он. — Но мы немножко усовершенствуем рецепт.

— Ты пытаешься все исправить? — спросила она.

— Пытаюсь.

— У тебя вошло в привычку помогать мне. — В ее взгляде появилось что‑то новое, и Форд с надеждой подумал, что она наконец‑то разглядела его настоящего.

Глава 23

Любовь — это когда кто‑то возносит тебя на пьедестал, а когда ты падаешь, то тебя успевают поймать.

Тара Дэниелс

Лето было в самом разгаре, наплыв туристов увеличился, жаркие, длинные и ленивые дни сменялись такими же жаркими и ленивыми днями.

Каждую среду по вечерам на набережной играла музыка, и Форд открывал выездную торговлю своего «Любовного гнездышка», наняв для этого Карлоса. И вот как‑то вечером он приехал проверить, как обстоят дела, ожидая увидеть, как Карлос в поте лица работает с клиентами.

Но тут увидел, как Карлос в поте лица работает с языком Миа.

Они были так увлечены, что не заметили приближение Форда, и ему пришлось кашлянуть.

Ноль эмоций.

Ему пришлось кашлянуть снова, на этот раз с ноткой раздражения в голосе, и эти двое отскочили друг от друга.

— Ой, — сказала Миа, запыхавшись и вытирая ладонью влажный рот… — Мы просто…

Форд повел бровью, с любопытством ожидая окончания фразы, но Миа не знала, что сказать.

— Просто поверяли друг у друга гланды, — закончил он за нее.

Миа поморщилась, а Карлос взял ее за руку.

Знак поддержки и солидарности. Форд посмотрел ему в глаза. Плечи Карлоса поникли, но все же он не отвел взгляд.

— Это я виновата, — затараторила Миа. — Он ни при чем.

— Нет, — сказал Карлос. — Это моя вина, сэр.

Форд провел ладонью по лицу. «Сэр». Дьявол. Он начинал чувствовать себя стариком.

Миа встала перед Карлосом, точнее — попыталась, но он ей не позволил.

— Я могу целоваться с кем хочу, — заявила она со стальными нотками в голосе, чем сразу напомнила Тару.

Форд посмотрел в ее честные красивые глаза. В свои семнадцать она казалась ему такой юной.

— Миа…

— Нет, я все понимаю, ты мой отец, но у меня уже есть отец.

Форд сник.

— Да, я знаю.

Миа смотрела на него огромными глазами.

— Карлос — отличный парень, — сказала она и, посмотрев на парнишку, который все еще держал ее за руку, улыбнулась.

Карлос не сводил с нее глаз.

Форд вздохнул.

— И это я знаю.

— И я тоже. Я тоже хорошая девочка.

— Ты у меня просто чудо, — с чувством произнес Форд.

Миа помедлила с ответом — видно, не ожидала, что он согласится.

— Позволь мне учиться на собственных ошибках.

— Хорошо, Миа, но только мне от этого не легче. — Форд подбирал нужные слова. — Ты хоть понимаешь, как часто я думал о тебе, надеялся на встречу?

— Нет.

— Каждый день. Каждый божий день.

Взгляд ее стал мягче.

— Да?

— Да.

Глаза ее увлажнились. Она отпустила руку Карлоса, сделала шаг вперед и обняла папочку.

— То есть ты не против, если, после того как вернусь из Испании, я буду наведываться сюда время от времени?

Форд погладил дочь по голове.

— Если ты не станешь наведываться ко мне, то я к тебе обязательно приеду.

От улыбки Миа на сердце у Форда потеплело.

— Но я все еще хочу поцеловать твоего работника, — сказала она.

Карлос поморщился, но Миа так улыбнулась, что он снова посмотрел на нее влюбленными глазами.

Форд прекрасно знал это чувство.

— Мне надо идти, — заторопилась Миа. — Я обещала Таре зайти в пять. — Она поднялась на цыпочки и заглянула в глаза Форду. — Только пообещай, что не сделаешь ничего плохого, — прошептала она. — Не пугай моего парня.

Карлос снова поморщился, возможно, подумав о своей репутации крутого парня, которую только что свели на нет, но все же ничего не сказал, провожая Миа взглядом. Только после того как девушка скрылась из виду, он настороженно посмотрел на Форда.

— Есть что сказать? — спросил тот.

— А это поможет?

— Нет. Возвращайся к делу. Сегодня будет много народу.

Карлос топтался на месте, все еще ожидая праведного гнева.

— И это все?

Форд, если честно, не был готов к этому. Еще недавно бездетный, сейчас он стал отцом девочки‑подростка, у которой играли гормоны, и чувствовал себя не в своей тарелке.

— Сейчас ты мне нужен на работе, но после я с тобой поговорю.

Карлос принялся работать с такой скоростью, что у Форда закружилась голова.

Дело шло хорошо, народу на пристани было много. Тара тоже была где‑то здесь — вместе с сестрами рекламировала гостиницу.

Форд мог представить ее на каблуках, элегантную и утонченную, совсем не такую, какой она была в постели с ним. Поймав себя на этой мысли, он понял, что ничуть не лучше Карлоса.

Вечер подходил к концу. Океан был спокоен, солнце медленно опускалось за горизонт. Карлос время о времени бросал на Форда вопросительные взгляды, и наконец не выдержал и спросил:

— Вы меня уволите? Лучше дайте мне пинка, сэр.

— Еще раз назовешь меня «сэр», и точно дам.

— То есть все в порядке?

— Разумеется, нет. Еще раз увижу твои руки на моей дочери, оторву к чертовой матери. — Карлос слегка побледнел, а Форд тяжело вздохнул. — Жаль, что так сделать нельзя.

Парнишка кивнул.

— А почему нельзя?

— Потому что Миа на меня разозлится и я могу ее потерять, а еще потому, что мне тоже было семнадцать и я был глупым и эгоистичным. Гораздо глупее тебя, если честно. — Форд задумался. — Слушай, я только сейчас понял, что у тебя летний роман с Миа, а она…

— Нет.

Форд удивился тому, как серьезно сказал Карлос это простое слово.

— Нет?

— Нет. Для меня это не просто летний роман.

— И как ты себе это представляешь? Ты ведь знаешь: она уезжает в Испанию на целый год. Для парня в твоем возрасте это целая жизнь. Я не хочу, чтобы ей причиняли боль.

— Я не причиню ей боль, я люблю ее.

Форд посмотрел в темные глаза Карлоса. Насколько семнадцатилетний подросток мог разбираться в любви, настолько Карлос говорил серьезно. Черт.

— Ладно, новый план на игру. Если тронешь ее…

— Вы оторвете мне руки?

— Просто не трогай ее, и все. Когда‑нибудь у тебя тоже будет дочь, и ты поймешь.

— Вообще‑то я и сейчас понимаю. А что насчет миссис Дэниелс?

— А что насчет ее?

— Мне, конечно, не сорок четыре, но все равно, — заметил Карлос. — Она милая женщина, ей тоже может быть больно.

Форд был так удивлен, что даже не разозлился.

— Вообще‑то тридцать четыре, и я не собираюсь причинять Таре боль.

— И?..

— Я в этом по уши, — сказал Форд.

Карлос удивился.

А уж Форд‑то как удивился и поскреб подбородок.

— Я и не думал, что так случится.

Карлос покачал головой.

— Никто не думал.

Тара снова раздавала маффины. Миа вызвалась помогать, но ей скоро наскучило и она ушла погулять, так что Тара была сама по себе.

— Двойное удовольствие с новыми черничными маф‑финами, — говорила она, раздавая сладости, не задерживаясь и не поддерживая ни с кем разговор, пока кто‑то не остановил ее, взяв за плечи.

Логан.

Он взял маффин и целиком засунул в рот.

— М‑м, какая вкуснятина. Слушай, ко мне завтра приедут фотографы из журнала «Пипл». Я вошел в сотню популярных спортсменов, а твой бармен когда‑нибудь добивался такого уровня? — Она бросила на него недовольный взгляд, и он рассмеялся. — Ты знаешь, я соскучился по тому, как ты злишься. Одним словом, они привезут с собой несколько моделей в бикини, чтобы они облепили мою машину и попозировали со мной. Вот я и подумал: может, вместо них лучше ты попозируешь?

— Ага, — мрачно сказала Тара, — когда рак на горе свистнет.

Он ухмыльнулся.

— Ладно, придется фотографироваться с моделями.

— Сложная работенка тебе предстоит.

Логан намотал на палец локон ее волос.

— Я все еще надеюсь на то, что мне обломится, Тара. Что у нас все срастется.

Опять «я» у него на первом месте. И так всегда. Логан был хорошим парнем, просто ей не подходил.

— Логан…

— Загни палец, милая, чтоб не забыть, меня зовут фанаты.

Она смотрела, как его облепили поклонницы, среди которых были Сэнди и Синди.

Тара покачала головой, усмехнулась про себя, развернулась и хотела было уже уйти, но наткнулась на Хлою.

— Ты отменила свой приговор? — спросила та и потянулась за маффином.

— А ты хочешь привести приговор в исполнение? — спросила Тара.

Хлоя пропустила это мимо ушей и стащила у нее еще несколько маффинов.

Из толпы вышел Сойер. Он был в форме и разговаривал по телефону. Хлоя нарочно встала у него на пути и протянула маффин.

— Не желаете подкрепиться, офицер?

Он остановился и посмотрел на нее. Тара задержала дыхание. Сойер был ростом под метр девяносто и крепкого телосложения, но хрупкая Хлоя совершенно не боялась его, хотя стала занозой для полиции, едва появившись в городе.

— С черничным кремом, офицер. Возьмите два.

Сойер не сводил глаз с лица Хлои.

— Сама пекла?

Она рассмеялась.

— А что? Боитесь?

— Это зависит от твоего ответа.

— Думаете, я их отравила?

— Может быть, именно те, которые припасла для меня.

Хлоя осмотрела его с головы до пят.

— Это было бы кощунством с моей стороны.

Тара чуть не поперхнулась.

Сойер никак не отреагировал, разве что снял солнцезащитные очки.

— Что ты задумала?

Она протянула руку и щелчком пальца скинула несуществующую пылинку с его груди.

— Если расскажу, вы меня арестуете.

Сойер не сводил с нее глаз. Даже на расстоянии Тара почувствовала, как накалился вокруг них воздух. Она не знала, зачем Хлоя заигрывает с ним, зачем дергает черта за усы, и еще меньше понимала, почему Сойер мирится с этим. Повисла напряженная пауза.

Внезапно заговорила рация Сойера, но он не ответил, не отрывая взгляда от Хлои.

— Вам пора, офицер, — сказала Хлоя, будто ничего и не случилось, и протянула ему маффины. — Удачи.

Сойер все не мог вернуться к реальности. Взгляд его стал подозрительным от ее неожиданной любезности. Бедняга.

— Ты угроза обществу, — произнес он наконец, надевая солнцезащитные очки.

Хлоя улыбнулась и кивнула:

— Да‑да, я такая. Но вы ведь присмотрите за мной. Правда, офицер? Пока‑пока!

Она взяла Тару под руку и отвела в сторонку.

— Что это было? — прошептала Тара.

— Просто я угостила офицера маффинами.

— Зачем ты пудрила ему мозги?

Хлоя пожала плечами.

— Я не нарочно. Так получилось.

Тара бросила на нее взгляд.

— Но зачем?

— Ну надо же кому‑то морочить голову.

— Хлоя…

— Я не хочу говорить об этом.

— Тогда объясни, зачем ты мне помогаешь.

— А что, сестра не может помочь сестре?

— В твоем случае это означает, что ты чего‑то хочешь.

— Ничего я не хочу, — обиделась Хлоя.

— Прости, это было грубо с моей стороны, — признала Тара.

Хлоя улыбнулась.

— Ух ты, Мэдди права. Ты действительно стала мягче, после того как переспала с Фордом, а я и не заметила. Но мне на самом деле кое‑что нужно. Я хочу взять выходной на сегодняшнюю ночь. Мы пойдем в горы. Только утром ты меня обязательно разбуди: мне нужно в Сиэтл по делам. — Она улыбнулась парню, который подошел к ним, и протянула ему маффин. Это был Такер, брат‑близнец Ланса.

— Мы стартуем через полчаса, — сообщил он.

— Нас снова арестуют? — с надеждой в голосе спросила Хлоя.

Такер рассмеялся.

— Нет, на этот раз все чисто. Я пошел разогревать мотор, пока Ланс закрывает лавочку. Джейми и Тодд тоже идут.

Тара удержалась от комментариев. Она обожала Лан‑са и Такера, но терпеть не могла Джейми, который приходился двоюродным братом Тодду. С ним всегда приключались какие‑нибудь неприятные истории.

— Тогда, — сказала Хлоя. — Я вам помогу. — Она посмотрела на Тару, которая кивком ее отпускала, и скрылась.

— Будь осторожна! — вдогонку крикнула Тара, хотя прекрасно знала, что Хлоя будет безрассудна, как всегда. У обеих ее сестер была другая жизнь, друзья, а у Тары никого не было. Такова оборотная сторона медали.

Впрочем, у нее есть Форд. Ноги сами принесли ее к его шатру, но за стойкой стоял Джекс и она почувствовала разочарование.

— Что будешь брать? — спросил Джекс, дружелюбно улыбаясь.

— Я… — Она пришла сюда не за выпивкой. Ей нужно было повидаться с мужчиной, которого не могла выбросить из головы. Она осмотрелась по сторонам.

Джекс повел бровью.

— Помощь нужна?

Тара почувствовала чье‑то дыхание на затылке и закрыла глаза.

— Он прямо за мной, не так ли?

— Ага, — сказал Джекс.

Со вздохом она повернулась к Форду. На нем была бейсболка, широкие штаны и футболка с надписью «Плавай быстро, живи медленно».

Он лениво улыбнулся, и на сердце у нее потеплело.

— Привет, — просто сказала она. — Надеюсь, торговля у тебя сегодня идет хорошо.

Форда это не сбило с толку.

— Собираешься куда‑то?

— Я работаю.

— Да ладно. А мне‑то показалось, что ты меня ищешь.

Черт.

— С чего бы вдруг?

Он усмехнулся, и у нее по коже побежали мурашки.

— Потому что ты хочешь меня.

Боже! Она оглянулась в надежде, что Джекс их не слышит. Слава Богу, он был занят своими делами.

— Но у нас ведь уже сегодня все было.

— Да, — сказал Форд. — Прогуляемся.

Не дожидаясь возражений, он забрал у нее корзину с маффинами и поставил за стойку, затем обнял за плечи и повел через толпу. Колесо обозрения медленно наматывало круг за кругом.

Вот так и ее жизнь.

— Ты знаешь, что Карлос влюбился в Миа?

— Да, но они еще слишком молоды для любви. — Уголки рта Форда слегка изогнулись. — Если бы я сказал тебе это в семнадцать, ты бы обиделась.

Верно. Тара потерла виски.

— Ладно. Признаюсь: они, похоже, умнее нас. Приемные родители неплохо ее воспитали.

— Да.

Они молча прошли мимо колеса обозрения, и Тара знала, о чем они оба думают. Слава Богу, приемные родители действительно хорошо воспитали их дочь. Тара была им очень благодарна.

— А ты знаешь, что между Сойером и Хлоей что‑то намечается? Они только что кружили как два тигра в клетке.

— Скорей, Сойер был тигром, а Хлоя стояла в центре с хлыстом в руке.

— Не поняла.

Форд покачал головой.

— Сойер большой мальчик, сам справится.

Они остановились у лотка с мороженым, где было немало народу. Ланс предлагал попробовать новые сорта.

— Попробуйте мороженое с темным бельгийским шоколадом.

— О Боже, — простонала Тара, сглотнув в предвкушении.

— Будете брать? — спросил Ланс.

— Да. — Тара причмокнула губами. — И еще вон то, с тертым шоколадом. — Она почувствовала губы Форда у своего уха.

— Причмокнешь так еще раз, и затащу тебя в ближайший темный уголок. И когда я закончу, ты не сможешь вспомнить свое имя.

Она уже и так его не помнила.

— Какая наглая угроза, — смогла выдавить Тара.

— Так давай приведем ее в исполнение.

Она повернулась к нему с мороженым в руках. Не сводя с нее глаз, Форд лизнул мороженое. Не сговариваясь, они пошли в машину Форда. Он отвез ее на свою лодку и на руках поднял на борт в серебряном свете полной луны.

Глава 24

На каждое действие найдется критика. Не обращайте на нее внимания.

Тара Дэниелс

Тара спала, свернувшись калачиком под боком у Форда, а он молча слушал ее дыхание, боясь пошевелиться. Он не хотел разбудить ее, потому что если она проснется, то встанет, оденется и уйдет. Это у нее хорошо получалось.

Впрочем, он всегда позволял уйти.

Ему некого было винить в этом, кроме себя самого. Может, плохая наследственность, трудное детство. Но все это были лишь оправдания, и он прекрасно это понимал.

То, что Тара вернулась в Лаки‑Харбор, было серьезным обстоятельством. То, что осталась, — еще более серьезным. Их отношения уже ни для кого не были секретом, да и самим было понятно, что чувства их стали сильнее, но она не решалась на большее, и он не мог ее винить.

Она могла сгореть как спичка.

Он понимал это; мало того, он был тем, отчего она горела. Он готов был дать ей время, но и ему нужно было время, чтобы осознать все свои ошибки, время, чтобы понять, что все это значит для него самого.

Она заставила его смеяться, заставила чувствовать, заставила быть счастливым.

Но в то же время он стал уязвимым, и это его пугало.

Он ненавидел в себе это качество.

Тара зевнула, потянулась и села в кровати.

— Не надо, — сказал он.

Она удивленно посмотрела на него.

— Чего не надо?

Он вздохнул.

— Не уходи, останься на ночь.

Она нежно улыбнулась, и он понял по ее глазам, что его слова много значат для нее. Он сказал что‑то важное.

Это был шаг в правильном направлении, он улыбнулся в ответ.

Но она все же встала с постели.

— Я не могу сегодня остаться. Мне нужно в гостиницу. — Тара оделась, нагнулась и поцеловала его. — Спокойной ночи, Форд. — И ушла, цокая каблуками по палубе. Наступила тишина, единственным звуком в которой было учащенное биение его сердца.

Что ж, она ушла, но перед уходом поцеловала его на прощание. Шаг в правильном направлении, напомнил он себе и улыбнулся в темноте.

На следующее утро Тара проснулась и приняла душ, намереваясь приготовить постояльцам лучший завтрак в их жизни. У нее ничего не подгорит. Впрочем, сначала нужно разбудить Хлою — ведь она ее об этом просила, — но кровать оказалась пустой. Тара не слышала ночью, как та возвращалась; впрочем, наверняка она уже в гостинице и приводит кухню в беспорядок.

Тара спустилась в гостиницу и прошла на кухню, чувствуя раздражение.

Впрочем, там никого не было. Тара позвонила Хлое на сотовый, но услышала автоответчик. Тогда она набрала Мэдди.

— Алло, — ответил ей сонный голос. — Кто‑то умер?

— Хлоя с тобой и Джексом? — спросила Тара.

— В его постели нам втроем было бы тесновато. А что?

— Похоже, она не приходила домой этой ночью.

— Но они ведь ходили в горы. Черт… — Судя по голосу, Мэдди проснулась. — Ты думаешь, она снова в тюрьме?

— Поди знай.

— Я буду через пятнадцать минут.

— Нет, — сказала Тара. — Ты вчера работала допоздна. Я сама.

— Милая, я все равно собиралась помочь тебе с завтраком, я буду через пятнадцать минут.

— Ладно, — сказала Тара с благодарностью. — Спасибо. Ты позвонишь Сойеру или я?

— Зачем звонить Сойеру? — спросил тот, заходя в кухню — он занял половину ее пространства. Он был в униформе, свеж и бодр, и пришел, как всегда, за своей чашкой кофе.

Тара налила ему кофе в термокружку навынос.

— Спасибо, — поблагодарил он и, взяв ее, навалился плечом на стену. — Так что ты хотела мне сказать?

Тара раздумывала, рассказывать ли ему все, ведь Хлоя частенько попадала в неприятности и Сойеру потом приходилось расхлебывать это.

Но с другой стороны, если не рассказать, а с сестрой что‑то случилось… и Тара решилась.

— Хлоя сегодня не ночевала дома.

Сойер и глазом не моргнул, но все же что‑то изменилось его лице.

— А должна была?

— Да.

— Она была вчера в горах с группой скалолазов.

— Возможно, — осторожно подтвердила Тара. — И что?

— Этим утром я арестовал одного из них.

О Боже.

— А кого и за что?

— Тодд Фицджеральд. Он находился в состоянии алкогольного опьянения в публичном месте.

Ну конечно, Тодд. Тара вздохнула, и Сойер оттолкнулся от стены.

— Я сделаю пару звонков.

Она понимала, о чем он говорит. Он позвонит в участок, в больницу, в морг. Но прежде чем он вышел за дверь, появилась Хлоя с дикой прической, горящими глазами, во вчерашней одежде и с туфлями в руках.

Сойер с укором посмотрел на нее.

— Даже не начинай, — воскликнула она и, прихрамывая, прошла мимо него.

Он внимательно осмотрел ее тело.

— Ты в порядке?

Она повернулась и поймала его взгляд.

— Я всегда в порядке.

Повисла неловкое молчание, и Тара не знала, чем помочь.

— Слушайте, офицер, вам что, нечем заняться? — спросила Хлоя.

Сойер покачал головой и направился к двери.

Тара с укором посмотрела на Хлою, и Хлоя вздохнула.

— Сойер, — сказала она извиняющимся тоном.

Сойер открыл дверь.

— Рад, что ты дома и в безопасности.

— Мы ходили в горы, — сообщила она его широкой напряженной спине. — У нас закончился бензин, и пришлось ждать, пока рассветет, чтобы поймать попутку.

Он посмотрел на нее.

— Вы были на территории заповедника, а находиться там незаконно.

— У нас закончился бензин, — повторила она.

— А сотовый телефон? Ты его потеряла?

Хлоя театрально вздохнула.

— Я забыла телефон дома. Понял? А у Ланса телефона вообще нет.

Сойер пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты была с Тоддом?

— Ну какое‑то время была.

— У него был телефон.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что сейчас этот телефон лежит в пакете с его личными вещами, поскольку сам Тодд сидит в камере предварительного заключения.

— Ты что, его арестовал, в самом деле?

Сойер не сдвинулся с места и с осуждением сказал:

— Он вломился в магазин хозтоваров в пять утра, перевернул три прилавка и помочился на кассу. А вы с Лансом, похоже, самоубийцы.

— Но ему правда нужно было выбраться в горы. Я ему не нянька, чтобы указывать, что делать, а чего не делать.

— Боже правый, Хлоя! А если бы у него случился приступ! Его заболевание не какая‑нибудь простуда!

— Ты думаешь, он этого не знает?

— А что ты знаешь об этом? Всегда ли работает ингалятор? Не думаю. Только не говори мне, что у тебя ни разу не было приступа астмы во время скалолазания.

— Ну ничего ведь не случилось, — возразила Хлоя. — Так что я не понимаю, чего ты так бесишься.

— А я не бешусь, — донеслось от двери. Лицо его ничего не выражало. Настоящее лицо полицейского. — Если бы я бесился, это означало бы, что между нами есть какие‑то чувства.

Хлоя долго смотрела на него.

— Что ж, офицер, простите, я ошиблась.

Сойер внимательно посмотрел на нее, затем чуть слышно выругался и вышел, не проронив больше ни слова. Когда дверь за ним захлопнулась, Хлоя медленно выдохнула.

— Боже правый, — сказала Тара в повисшей тишине. — Ничего себе напряжение.

— Даже не начинай. — Хлоя направилась прямиком к холодильнику.

— А кто еще там был? Только ты, Такер, Ланс и Тодд? — спросила Тара.

— Нет, Ланс привел с собой несколько друзей. Ну и как‑то все одно за другим пошло.

Сойер был прав. У них была вечеринка.

— А я думала, что каждый раз после секса ты оказываешься в больнице.

— Не было никакого секса. По крайней мере у меня. — Хлоя вздохнула. — Мальчишки в этом городе все дураки.

— Сойер не дурак.

— Так он и не мальчишка.

Тара наблюдала, как Хлоя умяла пирог, будто не ела целую неделю.

— А кто же он тогда?

— Слушай, Тара, неужели надо озвучивать очевидные вещи? Научись уже пользоваться Интернетом, как все нормальные люди. Там есть все и о наших отношениях тоже.

Тара рассмеялась, а Хлоя облегченно вздохнула.

— Я не хочу говорить об этом.

— Как типично для сестер, — заметила Тара.

— Ты о чем? — спросила Хлоя. — О жалости? От кого слышу — от самой скрытной сестры? — Не дожидаясь ответа, она поставила тарелку в раковину и направилась к выходу. — Я ухожу.

Оставшись одна, Тара вздохнула.

Да уж, пожалуй, иначе, как жалостью, это и не назовешь. Встряхнувшись, Тара стала готовить рулет, рецепт которого ей подсказала Миа. Она натирала сыр, когда одновременно открылись двери из холла и с улицы.

В одну дверь вошел Логан, в другую — Форд. Уровень тестостерона на квадратный сантиметр воздуха подскочил до невиданных высот. Оба смотрели друг на друга поверх ее головы.

— А, собутыльнички, — сухо сказала Тара.

— Я просто зашел помочь, — поторопился объяснить свое появление Логан. — Поскольку ты разучилась готовить.

— А как ты собираешься помочь? — спросил Форд. — Ты умеешь готовить?

— Ну… нет, но я могу помочь, — путано объяснил Логан, очаровательно улыбнувшись Таре.

— А я умею готовить, — заявил Форд.

Логан прищурился, и Тара почувствовала, что назревает новое поединок. Она слышала о состязании в «Любовном гнездышке» по сравниванию кубиков пресса. С одной стороны, она не могла в это поверить, а с другой стороны жалела, что не была свидетелем.

— Ладно, знаете что… — Она бросила Логану пустую сумку и подтолкнула его, длинного и мускулистого, к выходу. — Мне нужны яблоки. Ты ведь добудешь их для меня?

Форд, который выглядел сейчас большим и грозным великаном, с улыбкой прислонился к стене.

— Э нет. — Тара выпроводила его вслед за Логаном. — Ты тоже будь хорошим мальчиком. — Она закрыла за ними дверь, поставила рулет в печь, повернулась к двери и увидела удивленное лицо Миа.

— Я зашла убедиться, что у тебя все в порядке, — сообщила дочь.

— Беспорядок был возможен, но я его предотвратила. Статус‑кво установлен. Я живу достаточно скучной жизнью.

— Ну да, — засмеялась Миа. — Давай сегодня постараемся не сжечь завтрак.

— Клянусь, я хорошо готовлю! — воскликнула Тара. Ей очень хотелось, чтобы дочь поверила, что она действительно умеет делать что‑то хорошо. — Я испеку хлеб, это не займет много времени, а потом мы можем… — Тара с ужасом смотрела в окно. — Боже, что они творят?

Логан и Форд забрались на яблоню — Логан по стремянке — и нарвали каждый по целой горе яблок.

Столько ей не истратить и за месяц. И ведь делали они это не для нее. Нет. Они снова состязались.

Миа присоединилась к ней и удивленно вскинула бровь. Еще одна черта, доставшаяся ей от отца. Вместе они смотрели, как парни собирают яблоки.

— А ты говоришь, у тебя скучная жизнь, — заметила Миа.

— Ты с ней спишь! — крикнул Логан откуда‑то с дерева. — Из‑за травмы руки он забирался медленно.

Форду же не нужна была стремянка, чтобы забраться на дерево.

— Это уже вчерашние новости, — сказал он Логану. — Ты же читаешь фейсбук.

— Дьявол. Убить бы тебя. Или себя. Мертвые боли не чувствуют.

— Не чувствуешь ты никакой боли, — возразил Форд с отвращением. — Это все твое эго. Ты не любишь проигрывать.

— Чья бы корова мычала, — не остался в долгу Ло‑ган.

Что ж, может, и так. Только для Форда дело главным была не победа, а Тара — женщина, без которой он не мог жить.

Он перелез на следующую ветку, сорвал три крупных яблока и посмотрел вниз. Что ж, его горка больше, чем у Логана. Он почувствовал глубокое удовлетворение, как вдруг у самого его уха просвистело яблоко.

— Эй!..

Логан усмехнулся и запустил в него еще одним яблоком. Форд увернулся и свалился с дерева.

Глава 25

В семье не без урода.

Тара Дэниелс

Когда Форд открыл глаза, то увидел перед собой небо.

— Боже мой, — услышал он голос с дерева. — Ты что, не можешь за ветку держаться?

— Ты мне чуть яблоком в лоб не попал.

— И ты еще себя спортсменом называешь? — Логан быстро спустился с дерева, несмотря на больную руку.

Форд надеялся, что он тоже свалится, но этого не случилось. Не судьба.

— Да я тебя почти не задел, — проворчал Логан. — Я уж точно не думал, что ты свалишься как девчонка.

— Ну давай, — воскликнул Форд, стараясь не двигаться. — Пни лежачего!

— Ты ведь сам все время попрекал меня в том, что я не спортсмен.

Это было правдой. Нет ему оправдания.

Он действительно так говорил. Это все ревность.

— Я говорил, что гонщику не обязательно быть в такой форме, как моряку…

— Ты все не угомонишься? Чего ж ты тогда лежишь там? Ты что, ушибся? Хватит уже придуриваться. Сломал чего‑нибудь?

— Я изо всех сил стараюсь этого не выяснять.

Логан выругался и подбежал к нему.

— Удивительно, как ты быстро двигаешься, ведь зарабатываешь на жизнь тем, что штаны просиживаешь.

— Я не… твою же… заткнись уже!

Логан быстро осмотрел Форда и покачал головой, увидев его ноги.

— Да…

— Нет. Лучше не говори. — Форд и так уже знал. Ноги у него горели от кончиков пальцев до самой промежности. Было очень больно, но, поскольку он не был девчонкой, хоть Логан его в этом и обвинял, он не издал ни звука. У него начинался жар и слегка подташнивало. Он почувствовал, что теряет сознание. Свет стал меркнуть.

Но впадая в забытье, он услышал жужжание. Пчелы! Логан начал бегать кругами и махать руками.

— Мы растревожили улей. Просто не обращай на них внимания! И помоги мне встать, это же ты скинул меня с дерева!

Но Логан продолжал свой танец, и смотреть на это было даже забавно.

— У меня аллергия! — кричал Логан.

— Ты шутишь.

— Ой! — Логан хлопнул себя по ключице. — Меня укусили! Укусили!

Форд хотел было сказать Логану, что сейчас он похож на девчонку, но решил не перегибать палку.

Кто‑то бежал к ним. Форд закрыл глаза, потому что боль добралась уже до мозга. Нет, его точно вырвет.

— Форд! — выдохнула Тара. — О Боже мой! Твоя нога!

Он почувствовал, как она упала рядом с ним на колени.

— Он умер?

Это была Хлоя, и Форд смог усмехнуться.

— Не дождетесь.

Тара достала телефон, набрала 911 и бросила взгляд на Хлою.

— Что? — спросила Хлоя невинным голосом.

— Помогите, — простонал Логан.

Все посмотрели на него. Он сидел на земле, сжимая руками горло. Лицо его было потным и сильно покраснело.

— Логан, давай не сейчас, — отмахнулась Тара. — Форд серьезно ранен.

— Меня пчела укусила, — просипел он и упал навзничь.

Тара ахнула и покинула Форда, подбежав к Логану.

— У него же аллергия!

Нет, здорово, ну просто здорово!

Прибыла «скорая». Тара снова сожгла завтрак. И уже через тридцать минут кто‑то выложил на фейсбуке:

«Тара чуть не убила обоих своих мужчин».

Миа спасла всех, приготовив оладушки. Вместе с Мэдди она накормила постояльцев, в то время как Тара уехала на «скорой помощи» вместе с Фордом и Логаном.

Полтора часа спустя Тара сидела в больнице в комнате ожидания с Миа по одну сторону и Хлоей — по другую.

Мэдди осталась в гостинице.

Не было никаких известий ни о Логане, ни о Форде, и она начинала терять терпение.

— Ну чего они так долго? — спросила она в десятый раз.

Хлоя сидела тихо и читала «Космополитен». Она перевернула страницу и удовлетворенно кивнула, увидев симпатичного полуобнаженного мужчину.

— Может быть, они удаляют ген любви к Таре?

Тара прищурилась и посмотрела на сестру.

— Ты это о чем?

— Да о том, что я ничего не понимаю. Как так: двое мужиков готовы умереть за тебя? Ты уж не обижайся, но ты ворчливая, своенравная, импульсивная, дотошная и зацикленная.

Тара посмотрела на притихшую Миа.

— Все еще рада, что нашла родителей?

Та улыбнулась.

— Есть и приятные моменты.

Хлоя рассмеялась.

— Нет, ты мне определенно нравишься.

Тара ткнула ее локтем и снова обратилась к Миа.

— Спасибо, что помогла мне на кухне, иначе это была бы катастрофа.

— Да нет проблем. Я вот тут подумала… — О Боже, снова вопросы. — Эми, официантка в кафетерии, сказала, что у тебя никогда ничего не подгорало.

— Что верно, то верно, — согласилась Тара.

— Как так?

— Понятия не имею.

Наконец вышел доктор и поговорил с ними.

Логану внутривенно ввели антигистамин, с ним все будет хорошо. Форд сломал ногу, его прооперировали, он еще слаб, но с ним тоже все будет в порядке. Недель этак через семь.

Миа первой пошла к Форду.

Пока она была с отцом, Тара позвонила в гостиницу. Мэдди сообщила, что все нормально, и гости ушли на прогулку. Еще двое забронировали номер.

Тара с облегчением вздохнула. В вестибюле она купила два воздушных шарика. Поскольку оба ее мужчины вели себя как дети, она решила, что это будет уместно.

Комната Логана была первой. Он сидел на кровати и заигрывал с симпатичной медсестрой, которая проверяла его пульс.

— Всегда хотела познакомиться с гонщиком, — говорила медсестра.

Тара усмехнулась и постучала по косяку.

— Я вам не помешаю?

По красноречивому взгляду медсестры она поняла, что ей‑то она точно помешает. Тем не менее профессионализм взял верх, и та покачала головой.

— Доктор подпишет бумаги, и ему можно будет идти. — Бросив на Логана томный взгляд, девушка вышла.

Логан, увидев шарики, улыбнулся.

— Это мне?

— Один тебе. — Тара протянула ему шарик и поцеловала в щеку. — Ну ты и идиот.

— Вот спасибо.

— Но я все равно тебя люблю.

— Ну да. — Улыбка сошла с его губ. — Но ты не влюблена в меня.

— А ты, Логан? Положа руку на сердце, ты в меня влюблен? Ты действительно любишь меня такой, какая я сейчас?

— Ну вот не прямо сейчас, — уточнил он мрачно. — Сейчас ты какая‑то злая.

— Я живу совсем другой жизнью. Я теперешняя живу скорее жизнью сестер. Я уже не брошу все и не поеду с тобой на край света. Ты сможешь любить меня такой?

Логан горько вздохнул.

— Я не знаю тебя такую.

— В том‑то и дело. Поэтому не можешь любить меня.

С минуту Логан сидел молча.

— Не думал, что у нас так выйдет. — Он поднес ее руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. — Но я понимаю, за что ты так любишь Лаки‑Харбор. Здесь клево.

Дело было не в Лаки‑Харборе, теперь Тара это понимала. Дело было в людях, отношениях, дело было в том, что это ее дом.

— Значит, ты не вернешься? — спросил он. — И что дальше?

— Буду жить.

— В Лаки‑Харборе?

— Да, — решительно ответила она, сама удивляясь своим словам. — Я остаюсь.

— С Фордом?

— Не знаю, — честно сказала Тара.

Логан рассмеялся, и в голосе его звучала зависть, которой она от него не ожидала.

— Зато я знаю, — сказал он мягко.

Глава 26

Не делай то, о чем тебе потом придется рассказывать полиции.

Тара Дэниелс

Тара вышла из палаты Логана и отправилась на поиски своей следующей проблемы. Услышав голос Миа, она остановилась. Заглянула в ближайшую палату и увидела дочь на стуле рядом с кроватью Форда.

Одна его нога была в гипсе. Тара не стала пока заходить. Они играли в карты. В блэк‑джек.

— Еще! — воскликнул Форд.

Миа сдала ему карту.

— Еще.

Миа повторила.

— Еще.

— Вообще‑то у тебя уже тридцать семь, — с ехидцей заметила она.

Форд удивленно моргнул, глядя на карты.

— Ты уверена?

— Ух ты. — Миа хихикнула. — Чем это они тебя накачали, папочка?

Форд замер и посмотрел на нее.

— Ты только что…

— Да, — сказала Миа мягко. — Непривычно?

— Да, — улыбнулся он дочери. — Но чертовски приятно. Теперь проси все, что хочешь. Хочешь — канарейкой спою, хочешь — любую тайну выдам?

Миа усмехнулась.

— А какие у тебя есть тайны?

— Покрытые мраком.

— Например?

— Например я смотрел «Адскую кухню». Только никому не говори, — сказал он, прикладывая указательный палец к губам. — А еще поменял замки на шкафах в баре, чтобы подшутить над Джексом. А еще я люблю иногда позлить Тару. Мне так нравится, когда она выходит из себя.

Миа рассмеялась.

— Нет, тебя точно накачали. Расскажешь, почему вы не вместе?

— Я и Джекс? Ну он обручен сейчас, так что…

— Ты прекрасно понимаешь, что я говорю о Таре, — проговорила она сквозь смех.

Форд посмотрел в карты, как будто там был написан ответ.

— Ну давай, это не такой уж сложный вопрос.

— Сложный. И разве я тебе уже не говорил?

— Нет, не говорил. Тара говорила, ну, типа того, а ты нет.

Тара, которая все еще стояла за дверями, прикрыла рот руками.

— Все запутано, — сказал наконец Форд. — Но это дурацкий ответ, а я как‑то пообещал себе, что если встречу тебя когда‑нибудь, то ни за что не буду вешать тебе лапшу на уши.

Тара поняла, что он думал об этом, о том, как встретит Миа, как будет разговаривать с ней. Он думал об этом и хотел этого.

И ей было стыдно, что она изо всех сил старалась об этом не думать, иначе чувство вины доконало бы ее давным‑давно.

— Это хорошо, — сказала Миа. — Потому что у меня очень чувствительный лапшометр.

Форд улыбнулся и дотронулся до руки дочери.

— Ты знаешь, это у тебя от Тары. У тебя вообще много от нее. Внутренняя сила, уверенность, острый ум. Если честно, все лучшее в тебе от нее. А не от меня.

От нахлынувших чувств Тара положила руку на сердце.

— Ну так ты уже скажешь мне или как? — спросила Миа. — Расскажи, как вы снова встретились. Ну давай, пока ты еще под кайфом.

Форд порывисто вздохнул.

— Я был плохой новостью для нее, Миа.

Тара забыла, как дышать. Она ожидала услышать от него все, что угодно, но только не это.

— Это она тебе сказала? — спросила Миа. — Заявила, что ты ей не подходишь?

У Тары подступил комок к горлу.

Все не так, подумала Тара. Он был замечательным. Он все, что ей было нужно. Он не воспользовался ее неопытностью. И правда в том, что она хотела его так же сильно, как и он ее. Когда она забеременела, он испытывал сильное чувство вины.

Но это была не его вина — по крайней мере не только его. Ведь в постели их было двое, и он показал ей, как хорошо может быть женщине с мужчиной.

— Нет, — ответил Форд. — Она этого никогда не говорила.

— Может быть, оттого что она так не думает?

Форд пожал плечами, а Тара покачала головой. Она никогда не считала, что он ей не подходит. Никогда. Она всегда видела за его крутой внешностью и дерзким поведением заботливого и любящего парня.

— У нас бы ничего не срослось, — продолжал Форд. — Я бы не смог заботиться ни о ней, ни о тебе, как бы сильно этого ни хотел. И, по правде говоря, она была создана для чего‑то большего, чем застрять здесь со мной, в этом городишке, который она всегда ненавидела.

— А как же любовь? Ведь если вы любили друг друга…

— Нам было по семнадцать, — мягко сказал Форд, — мы не знали, что такое настоящая любовь.

Миа фыркнула, выражая свое несогласие. А Тара, которая все еще пряталась за дверью, кивнула. Конечно, ей было бы приятно услышать, что они тоже любили друг друга, когда были детьми, но она не осуждала его. Кто она такая, чтобы судить?

— Ну ладно, — продолжала Миа. — Тара ушла, а ты? Что ты сделал? Просто позволил ей уйти?

В ее голосе звучало разочарование, но Форд рассмеялся.

— Боже, как же много в тебе от нее. — Он помолчал немного. — Да, я просто ее отпустил. Она была несча стна со мной. Когда она вернулась в Лаки‑Харбор много лет спустя, ей понадобилось шесть месяцев, чтобы заговорить со мной.

— Она злилась за то, что ты дал ей уйти?

— Полагаю, да. И я это заслужил.

— Но ведь ты сделал это из любви к ней, — с надеждой предположила Миа и вздохнула, предавшись романтическому порыву. — Ты думал, что она достойна лучшего.

— Ну, дело не только в альтруизме, — признал Форд. — Я шел по пути наименьшего сопротивления. Выбрал, так сказать, легкий путь. А Тара легких путей не ищет.

Таре показалось, что он говорит это как‑то по‑особенному. Он гордился ею.

— А что сейчас? — спросила Миа, она явно не собиралась заканчивать. — Сейчас вы уже взрослые и снова вместе, и случилось это в том же городе, где и началось. Все может закончиться по‑другому. Ведь так?

Боль в груди Тары стала невыносимой. Мимо нее в палату проскользнула медсестра.

— Мистер Уокер, вас выписывают, так что если вас кто‑то довезет до дома, то вы можете идти.

Тара тоже зашла в палату и подняла руку.

— Я могу довезти.

Форд посмотрел на нее.

— Сойер звонил…

— Это было мое дерево, — заметила она, испытывая ревность. — Это меньшее, что я могу сделать.

Форд со своей загипсованной ногой занял все заднее сиденье в машине Тары, оставив переднее кресло Логану. Тот с радостью сел рядом с Тарой. Сойер забрал Миа и Хлою. Он предложил взять и Форда, но Тара настояла на своем, сославшись на то, что того уже загрузили на ее заднее сиденье. Она села за баранку и разнервничалась, поскольку оба пассажира смотрели на нее. Она на скорости вписалась в первый поворот, едва не скинув Форда на пол.

Логан бросила взгляд через плечо на соперника и презрительно фыркнул:

— Что, морячок, в машине новичок? Учись использовать вес тела, когда машина входит в поворот.

Форд сжал зубы.

— Я умею пользоваться своим телом.

— Ну не так, как я; скажи ему, Тара.

Тара мельком глянула на Логана:

— Не заставляй меня останавливаться, иначе тебе не поздоровится.

Толстокожему Логану было плевать, он лишь пожал плечами. Она притормозила у коттеджа, который он снимал.

— Эй, а почему это я должен выходить первым?

— Потому что еще одна реплика, и я тебя придушу, — заявила Тара.

— Ну и ладно, — заметил Логан. — Тогда проводи меня до двери.

— С какой стати?

— Может, у меня голова кружится от лекарств.

— От лекарства против аллергии у тебя кружится голова?

Логан насупился.

— Вообще‑то да. А еще меня подташнивает. Я, между прочим, чуть не умер.

Тара вздохнула, припарковала машину и посмотрела на Форда в зеркало заднего вида.

— Жди здесь.

— Ну да, — проворчал он, — боишься, что я стану выходить, упаду и сломаю вторую ногу?

Логан злорадно ухмыльнулся.

Форд показал ему средний палец.

— Ступай, — сказала она бывшему. — А ты веди себя прилично, — велела она Форду.

По его выражению лица она поняла, что надеяться на это не стоит. Она проводила Логана до крыльца. На верхней ступеньке сидела Сэнди, выглядела она просто сногсшибательно.

— Ах ты, бедненький! — воскликнула она, встала и подошла к Логану. — Я слышала, что случилось. С тобой все в порядке?

Он пожал плечами.

— Да все нормально.

Она засуетилась вокруг него.

— Давай я помогу тебе зайти в дом.

— Отличная идея, — слабым голосом произнес Логан, склонив голову ей на плечо. — Все‑таки это волнительно — чуть не помереть от анафилактического шока.

Тара закатила глаза так сильно, что они чуть не выскочили из орбит.

Не обращая никакого внимания на Тару, Сэнди обвила рукой Логана.

— С тобой правда сейчас все в порядке? Что я могу для тебя сделать? Просто скажи.

— О, дорогая, это так мило, но, право же, не стоит беспокойства.

— Не глупи! — воскликнула Сэнди. — Тебе нужны забота и уход.

— Может, ты и права, — прошептал Логан, еще сильнее наваливаясь на нее, вздыхая от удовольствия.

Тара покачала головой.

— Уверена, ты попал в хорошие руки, — заключила она.

— Да, — ответила Сэнди. — Я позабочусь о нем.

Тара вернулась в машину и посмотрела на Форда.

— Домой или на яхту?

— Домой, — мрачно ответил он, надвинув на глаза капюшон. — Я недостаточно подвижен сейчас, чтобы управляться с судном.

Пятнадцать минут спустя Тара терпеливо уложила его на диван и помогла ему закинуть ногу на кофейный столик. Приготовила сок, воду, бутерброды и положила рядом все необходимое, чтобы он сам мог до всего дотянуться. Еще она дала ему две обезболивающие таблетки.

Он выглядел довольно жалко, и она растаяла.

— Как ты себя чувствуешь?

Он ничего не ответил. Встав за спиной, она стала массировать его плечи.

— Так лучше?

Форд пробормотал что‑то в знак одобрения, так что она продолжала массировать, пока он окончательно не расслабился.

— Спасибо! — хрипло воскликнул он.

Ей не хотелось убирать руки с его великолепных плеч.

— Ты научишься пользоваться костылями, — сказала она, надеясь, что это на самом деле так. — Но пока не приспособишься, мы будем навещать тебя, чтобы убедиться, что у тебя есть все необходимое.

— У меня есть все, что нужно. — Он схватил руку Тары в тот момент, когда она собиралась отнять ее. — Моя личная медсестра.

Она засмеялась.

— Медсестрой я была только однажды, на Хеллоуин, но ты ведь знаешь: в реальной жизни на медсестру я вовсе не похожа.

— Клянусь, из тебя вышла бы горячая медсестра. — Его глаза вспыхнули огнем, когда он заговорил об этом. — Ты в коротенькой белой униформе, кружевных чулках и крошечных трусиках. Или без них. Нет, точно, без трусиков.

— Ты такой выдумщик, — немного смутилась она. Ей было непривычно оказаться в центре его фантазий.

— У меня очень богатое воображение. — По взгляду не было похоже, что он шутит. — Кое‑что у меня в голове проясняется, после того как я понял, что мог умереть.

— Форд, ты упал с дерева и сломал ногу. Ты вовсе не собирался умирать.

— Но вполне мог бы, — настаивал он.

— Может быть, я дала тебе пилюлю счастья? — спросила она и проверила бутылку с газировкой на столе. — Покачав головой, она сделала большой глоток.

Он улыбнулся.

— Я люблю тебя, и ты это знаешь. Возможно, мы должны пожениться.

Она поперхнулась, закашлялась и уставилась на него.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Что ты только что сказал?

— На этот раз я все хочу сделать правильно, — решительно заявил он. — Я хочу жениться. Больше никакого глупого фейсбука, никакого Логана. Только ты и я и клочок бумажки, который все это узаконит.

Она снова уставилась на него, потом взяла таблетки.

— Нет, серьезно, что это такое я тебе дала?

Обманчиво ленивым движением Форд взял ее за руку и притянул к себе.

— Осторожно, — выдохнула она. — Твоя нога…

— Да все хорошо. Если ты пока не готова обсуждать женитьбу, то можешь сделать кое‑что другое.

— Что?

— Поцеловать меня.

Он сошел с ума. И она тоже.

— Форд…

— Ну пожалуйста, медсестра Дэниелс!

Она задержала дыхание, потом взяла в ладони его лицо. Он был прекрасен. Она наклонилась и поцеловала его в небритую щеку, затем хотела поцеловать во вторую, но он подставил губы и они слились в поцелуе.

— Тебе лучше? — спросила она хрипло спустя несколько минут.

— Нет, — ответил он, — я хочу еще.

— Форд, послушай… — О свадебном предложении. Он что, серьезно? Он хотя бы помнит, что сделал его? Она посмотрела в его глаза и пожалела об этом, потому что с трудом смогла оторвать взгляд. — Когда ты…

Из глубины ее сумочки раздался настойчивый звонок сотового телефона.

— Может, Логана снова покусали пчелы? — спросил Форд с надеждой в голосе.

— Привет, — сказала Хлоя, когда Тара ответила на звонок. — Гости спрашивают, можешь ли ты приготовить им еду для пикника. Они собираются встретить закат на пляже.

— Хм… ой. — Тара едва не подпрыгнула, когда ладонь Форда сжала ее попку. — Конечно, но…

Форд не остановился на этом.

— Они попросили еще вино, — продолжала Хлоя. — У нас есть все, что тебе нужно для приготовления?

— Э‑э‑э, — пробормотала Тара, не зная, что делать, поскольку Форд не прекращал своих грязных домогательств.

— Знаю, я не вовремя, — сказала Хлоя сочувственно. — У тебя и так проблем хватает.

И главной ее проблемой в данный момент был Форд, который от попки перешел к сокровенному, забравшись ей под юбку. Она дала ему по рукам.

— Заканчивай! — потребовал Форд.

— Тс‑с‑с.

— Эй, — обиделась Хлоя. — Я же просто передаю информацию.

— Да я не тебе, — сказала Тара, а Форд просунул здоровую ногу между ее ног, практически заставив сесть ему на колени. — О мой Бог.

— Чем ты там занимаешься? — подозрительно спросила Хлоя. — Ты как будто марафон бежишь.

— Я приготовлю ужин. Что‑нибудь еще?

— О, много еще чего, — сказал Форд. — Отключай телефон!

— Ну… — продолжала Хлоя, которая пребывала в неведении, — поскольку у нас переломный момент в бизнесе, можно собрать гостям в подарок набор моих…

Форд ущипнул Тару за попку, чтобы привлечь ее внимание.

— Твоя нога… — зашипела Тара.

— Да не собираюсь я использовать свою ногу…

— Эй, — воскликнула Хлоя. — Ты когда планируешь вернуться? — В голосе ее появились новые нотки. — Когда приласкаешь Форда?

— Да. Нет. Все, мне надо идти, — едва выговорила Тара. Руки Форда не знали ни преград, ни усталости. — Я приеду, и мы вместе приготовим ужин.

— Ладно, только учти: Мэдди и Джекс собираются навестить Форда. Так что у вас не так много времени.

— Поняла. Все, до встречи. — Тара убрала телефон и попыталась вспомнить, на чем они остановились.

— Мэдди скоро придет.

— Не придет. Я позвонил Джексу и сказал, что со мной все в порядке. — Голос его был возбужденным. — Иди ко мне, Тара.

— Форд, мы не можем… ты не можешь… Боже, что ты делаешь?..

Глава 27

Неприятно, когда ты знаешь ответ, а тебя не спрашивают.

Тара Дэниелс

Пока он держал в объятиях Тару, боли, казалось, и не было. Он был охвачен только одним ощущением. И голод страсти вытеснил боль.

Он не мог осознать, как же ему повезло, что у него есть такая женщина. Впрочем, он давно взял за правило наслаждаться моментом и не задавать лишних вопросов.

Они все еще не восстановили дыхание после бурных физических упражнений. Он погладил ее по спине, и она почти замурлыкала. Форд слышал, как в кармане шортов завибрировал телефон, но руки его были заняты и он не хотел отвлекаться от приятного занятия.

— Как ты? — спросила Тара.

— У меня только что был первоклассный секс, а ты спрашиваешь, как я?

— Я имела в виду твою ногу. — Она выскользнула из его рук. — Но я за тебя рада.

— За что именно?

— За то, что у тебя был первоклассный секс, — проговорила она, оглядываясь в поисках одежды. — Наверное, дело в лекарствах.

— Нет, дело в тебе, — сказал он с нежностью в голосе. — Трудно спорить с прекрасной обнаженной женщиной, но это было больше, чем секс.

В дверь постучали. Тара прижала платье к груди и бросила затравленный взгляд на окно.

— Сойер, — прошептала она и нагнулась, чтобы подобрать с пола трусики, предоставив Форду шикарный вид.

— Возвращаясь к нашему разговору, — продолжил Форд, чувствуя, что снова возбуждается, — вопрос лишь в том, насколько больше, чем секс, у нас было.

— А что такое «больше, чем секс»?

— Дилемма, — вздохнул Форд. — И как нам быть? Может, ты скажешь, что чувствуешь?

— Сейчас? Когда за дверью стоит Сойер?

— А почему бы и нет?! — воскликнул Форд, натягивая шорты. Понятно было, что второго раунда не будет. Чертов Сойер.

— Мне понадобится больше времени, чем у нас есть, — сказала Тара.

— Неужели? Неужели нельзя просто сказать: «Это было куда больше, чем просто секс, Форд, и спасибо, что завел этот разговор».

Тара сунула ноги в сандалии.

— Ты ушибся головой, когда упал с дерева?

Он сгреб ее в охапку, не вставая с постели, и уложил рядом с собой, игнорируя очередной стук в дверь.

— Хватит ждать, пока я позволю тебе уйти.

— А что еще мне остается?

Что ж, все по‑честному.

— Что скажешь, если мы дадим друг другу все, что можем, и не будем просить о большем?

— Но раньше у нас это не получилось.

— Потому что ты ушла не оглядываясь, — заметил он.

— У меня была небольшая проблема, если ты помнишь, я оказалась немножко беременна.

— У нас была проблема, — поправил Форд.

Сойер постучал снова, на этот раз куда громче.

— Да ну его к черту, — воскликнул Форд.

— Я больше не убегаю, — сказала Тара. — Я осталась и готова драться.

— Это хорошо, потому что…

Сойер распахнул дверь.

— Когда я звоню, надо брать трубку… О, похоже, я не вовремя. Дать вам время?

— Нет, — заявила Тара, попытавшись встать.

— Да, — возразил Форд, удержав ее, ведь если придется бежать за ней, то он обречен на поражение.

Ни слова не говоря, Сойер исчез в кухне.

Форд посмотрел на Тару.

— Тогда оставайся и дерись… ради нас.

Она посмотрела на него с некоторой надеждой.

— То есть дать тебе все, что могу, и не чувствовать вины за то, чего дать не могу?

— Именно. — Ему нравилось выражение ее лица. Она принимала решение.

— Но учти, я люблю анализировать, — предупредила она. — Я слишком много думаю, зацикливаюсь.

— Глупости, — сказал он, не сводя с нее глаз. — Это пустяки.

— Я серьезно.

Он улыбнулся.

— Знаю. Слушай, я дам тебе почву для анализа. Давай начнем прямо сейчас. У меня конкретные части тела, которые нужно срочно проанализировать.

— Сойер на кухне! — зашипела Тара.

— Он не будет подслушивать. — Форд неожиданно зевнул. Его веки будто налились свинцом. — Точнее, сделает вид, что не подслушивает.

— Ты хочешь спать из‑за лекарств, — сказала она обеспокоенно.

— Ерунда. — Но это была правда, хотя ему было все равно. Он хотел еще. А потом еще. Он предоставит ей инициативу. На один только раз. За ним будет должок. Ему не привыкать быть в долгу перед ней.

— Форд, в госпитале я слышала ваш с Миа разговор.

— Знаю. Я видел носки твоих туфель. Но все, что я сказал, правда.

— Так ты действительно считаешь, что мне не пара? Что я недостойна чего‑то большего? — Она покачала головой. — Я никогда так не думала, Форд. Ты очень много значил для меня, был моим лучшим другом. Я просто не знала, как стать твоим лучшим другом. Я не умела отдавать. Когда мы с Логаном поженились, я, напротив, отдавала слишком много, теряя себя. Только сейчас нащупала золотую середину.

Форда переполняла нежность.

— Знаю, — сказал он. — В последнее время ты выглядишь такой счастливой, какой я тебя никогда не видел.

— Да, и все благодаря тебе.

— Мне?

Тара улыбнулась.

— Тебе, — повторила она и, поцеловав его, собрала волосы в пучок. — Мне надо идти. Гости в отеле попросили организовать пикник. — Повернувшись к нему, чтобы попрощаться, она уже была собранна, спокойна, невозмутима и эффектна.

Она была его.

Он на это надеялся.

— Форд?

— Что? — спросил он. Он почувствовал, что она подошла ближе, и улыбнулся. — Ты так хорошо пахнешь.

— Я тебя люблю, — прошептала она.

Эмоции захлестнули его, он даже закрыл глаза, чтобы осознать их. Он мог чувствовать, как она ходит по комнате, и этот звук был таким домашним. Он пришелся ему по душе. И слышать его было так же приятно, как и смотреть на нее. Он прикрыл глаза.

А когда открыл, Тары уже не было, он был один.

— Тара?

— Не совсем. Но я могу подделать южный акцент и начать командовать тобой, если хочешь.

Сойер.

Форд осмотрелся. Он был один на кровати. Сойер расположился в кресле, поедал чипсы и смотрел телевизор, закинув ноги на подлокотник дивана, так что они оказались рядом с его лицом.

Форд отодвинул их.

— Что происходит?

— Тебе нужен отдых, — ответил Сойер.

— А Тара?

— Ушла. — Сойер мотнул головой.

Вот черт. Тара ушла, а Форд не был уверен, слышал ли он то, что хотел, на самом деле или ему все почудилось.

— Что она сказала?

— А что она сказала?

«Я тебя люблю…»

— Ничего. Забудь.

— Она просто приласкала тебя, когда прощалась. Помнишь?

— Нет.

Сойер пожал плечами и запрокинул пакет, чтобы высыпать в рот последние крошки.

— Сочувствую. Если бы меня приласкала такая женщина, я бы запомнил.

Тара направилась прямиком в гостиницу. Хотя ей казалось, что прошла уже вечность, на самом деле и полдня не прошло с того момента, как она выглянула из окна кухни и увидела свалившегося с дерева Форда.

Ей бы не хотелось снова почувствовать, как сердце уходит в пятки. Те мгновения, когда она бежала к нему, показались ей вечностью, а видеть его сломанную ногу и его боль было вообще смерти подобно.

Она подумала о том, что только что оставила его, расслабленного и избавленного от боли, и ей стало немного легче. Она нашла Хлою на террасе гостиницы, где та накладывала косметические маски на лица гостей. С минуту Тара стояла в дверях, смотрела, как неожиданно профессионально работает ее сестра. Хлоя смеялась и улыбалась каждому, и все у нее получалось так легко, как у Тары не получалось никогда. Она все еще стояла, зачарованная, когда Хлоя, подняв глаза, заметила ее.

— Просто лежите и расслабляйтесь, — сказала Хлоя гостям, встала и подошла к Таре, подтолкнув ее в коридор.

— Эй, — воскликнула Тара. — Что‑то здесь слишком приятно пахнет.

— Овсяно‑медовая смесь для лица. Пахнет божественно, пока теплая. Не паникуй. Я понимаю, что у гостиницы нет лицензии на спа, — это не ради выгоды, а совершенно бесплатно.

— Я вовсе не собиралась паниковать.

— Отлично. А что ты собиралась сказать? Дай угадаю. Я стащила твой крем, но сегодня утром уже положила обратно. Благодаря ему маска более ровно наносится.

— Я не возражаю, — успокоила ее Тара.

Но Хлою уже понесло.

— Хорошо, хорошо. Еще я съела последний кусок твоего яблочного пирога… — Она блеснула своей непроницаемой улыбкой. — У тебя был секс. Судя по твоему виду, просто замечательный секс, так что пирог тебе не нужен. Кстати, вместо него я испекла шоколадные пирожные с орехами. Можешь взять их для пикника.

У Тары закружилась голова от такой быстрой смены тем разговора, уж не говоря о метаморфозе с Хлоей, которая вдруг перестала быть ленивой и безответственной.

— Ты… что?

— Ну ладно‑ладно. Их испекла Миа. Эта девочка определенно унаследовала кулинарный талант Форда. — Хлоя сделала паузу, достаточную для того, чтобы сестра нахмурилась, и, рассмеявшись, добавила: — И твой, конечно, тоже. Кстати, у нее аллергия на многие овощи, ты знала? Так что вместо растительного масла Миа использовала яблочное пюре. Пирожные получились просто фантастика. Если бы я не видела собственными глазами, как она их делает, то поклялась бы, что пекла ты.

Тара тряхнула головой, которая все еще кружилась.

— Хлоя…

— Да, да. Накричишь на меня за все это позднее, хорошо? Мне нужно возвращаться…

— Нет, милая. Ты не поняла. — Тара взяла ее за руку. — Не такая уж я и сумасшедшая. Ты шутишь? Ты потратила все свободное время, чтобы сделать мою работу, прикрыла мою задницу, устроила в гостинице спа? Да ты мой спаситель!

Хлоя прищурила глаза.

— Ты что, съела таблетки Форда?

— Что? Нет!

— Уверена?

— Да! Хлоя, пытаюсь сказать, что впечатлена. Может быть, я была слишком груба, когда сказала, что ты никак не повзрослеешь. Я не должна была так говорить.

Хлоя изогнула бровь.

— Тогда признай, что ты была не права на мой счет.

— Послушай, я знаю, что была слишком жесткой.

— Ты была не права, — ровным голосом настаивала Хлоя. — Признай это.

Тара вздохнула.

— Хорошо. Ты права. Я ошибалась.

— Ух ты. И даже не подавилась. — Хлоя усмехнулась. — А тебя не затруднит рассказать мне, как твои дела на любовном фронте?

— В отношениях с Миа — явный прогресс.

— Я имею в виду Форда. — Хлоя приблизилась и понюхала ее шею. — Ты пахнешь как он.

Тара почувствовала, как заливается краской.

— Тебе, наверное, и в самом деле пора вернуться к гостям.

С мягким понимающим смешком Хлоя исчезла на террасе. Тара вздохнула с облегчением и направилась в кухню, чтобы приготовить еду для пикника. Она задумала сандвичи с французским сыром бри, ветчиной, травами и орехами.

Миа тихонько зашла и стала помогать ей с травами и орехами. Эмоции и гордость переполняли Тару. В команде они работали действительно хорошо. Она улыбнулась, но ее улыбка тут же исчезла, когда, взглянув в лицо Миа, она поняла, что та плакала.

— Ты плакала.

— Нет. — Едва произнеся это, она шмыгнула носом и глаза снова наполнились слезами. — Я вовсе не плачу. — И она разрыдалась.

Черт побери. Тара осторожно взяла нож из рук Миа, пока та бормотала что‑то нечленораздельное. Можно было разобрать только что‑то вроде «задница», «думает, он знает, что лучше» и «я ему задам».

Убрав нож подальше и, рискуя своим сердцем и шелковым платьем, она прижала Миа к себе.

— Он сказал, что, когда лето кончится и я уеду в Испанию, мы больше не увидимся. Никогда.

Карлос, вот в чем дело.

— Ну, Испания довольно далеко, и добираться туда недешево, но уверена, что, когда вернешься в Сиэтл, ты…

— Не в расстоянии дело. Он говорит, мне надо ехать учиться в колледже. Он думает, что нереально ждать… сказал, что легче порвать сейчас. Как с бинтом на ране: лучше сразу, чем постепенно, — всхлипывая говорила Миа.

— А ты что ему сказала?

— Заявила, что это самая большая глупость, которую я когда‑либо слышала! Я ему и говорю, если бы действительно любил меня, то было бы не важно, как далеко я от него нахожусь.

«О Боже, ирония судьбы», — подумала Тара.

— Может, он пытается защитить тебя. Может, он хочет сделать как лучше. Именно поэтому и отталкивает тебя.

— Это глупо, — плакала Миа. — Я сама хочу решать, как мне поступать. И не надо принимать решения за меня.

Тара обняла дочь, которая сотрясалась от рыданий. Бог свидетель, в ее возрасте она тоже пролила много слез, но ситуации все же были разные.

Наверное.

Она подумала о том, что Карлос пытается защитить Миа, и сердце ее сжалось. От его бескорыстия.

Она закрыла глаза, сердцебиения почти не было слышно. Она мысленно вернулась туда, в палату Форда, где подслушала его разговор с дочерью. Причина, по которой они не были вместе, в том, что он пытался защитить ее, Тару.

Его слова пронзили ее словно нож. Его бескорыстность. Она винила его в том, что он позволил ей уйти, потому что ему было безразлично, но дело, оказывается, было вовсе не в этом. Он отпустил ее, потому что считал, что она достойна лучшего.

Что она сказала Миа ранее? Что она не привыкла к маленькому городу… Боже, она уехала из Лаки‑Харбора из эгоизма.

Форд сказал, что она заслуживает большего, чем застрять здесь с ним.

Карлос делал то же самое, отказываясь от того, чего желал больше всего, ради Миа, чтобы у нее было то, чего он не может ей дать. Потому что ему кажется, что она заслуживает большего, не понимая, что он заслуживает этого в той же мере.

Тара подумала о Форде, и ей стало не по себе. Ведь если задуматься, им уже не семнадцать лет, и они сами могут решить, чего достойны и чего хотят.

Как он ей сказал: «Дадим друг другу все, что можем, и не будем просить о большем». Тогда она подумала, что он говорит скорее о себе — точнее, о том, чтобы она не просила его о многом, — но теперь понимала, что все как раз наоборот.

Тара дождалась, пока дочь от рыданий перейдет к всхлипываниям, и протянула ей полотенце.

— Тушь потекла? — спросила Миа, посмотрев на Тару. — Я, наверное, ужасно выгляжу.

Тара взяла полотенце из ее рук и вытерла ей щеки.

— Ты красавица.

Раздался стук в дверь. Это был Карлос, и выглядел он нелепо в мешковатых джинсах и футболке на несколько размеров больше, с пирсингом на лице, прикрытом по глаза капюшоном. В руках он держал ящик клюквенного сока.

— Меня Джекс прислал. Я ему в баре помогал сегодня. Им привезли товар, и он отправил это вам. Говорит, вам пригодится. — Он посмотрел на Миа и сжал зубы. — Ты плакала.

— Да, — сказала Миа. — Потому что один глупый парень вывел меня из себя.

Всем своим видом Карлос выражал страдание. Он все еще стоял с ящиком в руках.

— Дорогая, помоги Карлосу разгрузить это в кладовой, — обратилась Тара к дочери.

Миа удивилась.

— Но раньше ты говорила, что я смогу пройти с ним в кладовую только через твой труп.

— У тебя три минуты, — предупредила ее Тара. — И если не явишься оттуда в том же виде, в каком ты сейчас, то без мертвого тела не обойдется. Только это будет не мое мертвое тело. Либо так, либо никак.

Тара посмотрела на Карлоса.

— Лучше так.

Карлос дождался, пока Миа пройдет вперед, и посмотрел на Тару.

— Всегда и все можно исправить, — сказала она ему. — Было бы желание.

Он кивнул и проследовал за Миа в кладовую.

Тара огляделась и увидела пустую кухню, в которой царил хаос, и впервые не почувствовала раздражения из‑за беспорядка, а, напротив, почувствовала себя…

Дома.

Она вышла на улицу через заднюю дверь и полной грудью вдохнула свежий соленый воздух. Подойдя к клумбе, выдернула сорняк. Затем посмотрела на часы. Их три минуты давно истекли. Она прошла в дом и постучала в дверь кладовой.

Ответа не было. Черт. Дай подросткам палец, они руку по локоть откусят. Надо было предвидеть это — ведь она сама так поступала, когда была подростком.

— Эй! — Она постучала сильнее. — Я не шутила насчет мертвого тела.

— Да все в порядке, мам.

Тара развернулась и увидела Миа и Карлоса рука об руку — они стояли позади нее и улыбались. У Тары перехватило дыхание.

— Ты назвала меня мамой, — прошептала она, прижав руки к груди.

— Ну да, а что в этом такого?

— Конечно, ничего. Вы договорились?

— Нет, — спокойно ответила Миа и посмотрела на Карлоса с улыбкой. Тот не улыбнулся в ответ, но тепло посмотрел на возлюбленную.

— Мы решили наслаждаться летом, пока оно не кончилось, — продолжила Миа, не сводя глаз со своего парня. — Посмотрим, что из этого выйдет. Я ведь вернусь… — Она пожала плечами.

— Звучит по‑взрослому, — с трудом проговорила Тара, и снова у нее перехватило дыхание от того, как Кар‑лос посмотрел на ее дочь. Он едва держал себя в руках. Он был собран и холоден. Знакомая техника.

Но ему было больно, и Тара переживала за него. Он готов был на все ради Миа, но согласился ждать, понимая, как непросто удержаться от соблазнов, и зная, как часто будут жалить ревность и одиночество. Вполне возможно, что он не верил в благополучный исход этого мероприятия. Но у Тары сложилось такое впечатление, что у Миа веры хватит на двоих.

— Не поможете мне с ужином? — спросила Тара у ребят.

И они помогли: шинковали, натирали, пассировали, — а когда закончили, лицо у Тары раскраснелось. Она поняла это, потому что Миа мельком глянула на свое отражение в ложке.

Тара улыбнулась.

— Я, наверное, ужасно выгляжу…

— Ты у меня красавица, — сказала Миа.

* * *

Этим вечером у Тары все получилось. И с ужином, и с дочерью. И она поняла, что все дело в любви.

Если готовить с любовью, все получится. Если жить с любовью, то и жизнь сложится. С любовью наперевес она могла быть кем угодно: шеф‑поваром, мамой, сестрой, любимой.

Кем угодно.

Тара посмотрела на Миа.

— Мне нужно выйти ненадолго. Ты разберешься с телефоном?

— Разумеется. Мэдди и Хлоя в гостинице, если что.

Тара схватила ключи и выбежала на улицу. Надо пойти к Форду, надо все ему рассказать, рассказать, до чего она додумалась. Но Форд как раз с трудом выбирался из машины Сойера.

Глава 28

Ты не познал жизнь, если не познал любовь.

Тара Дэниелс

Увидев муки Форда, Тара бросилась к нему.

Но тот остановил ее, резко тряхнув головой.

— Да, не стоит беспокоиться, — сказал Сойер, — он получил полный пакет медицинской помощи.

Тара внимательно осмотрела Форда. На лбу испарина, выглядел он бледно, и его штормило.

— Тебе нужно лечь. Заходи в дом.

— Одну минуту! — воскликнул он.

— Подожди, я тебе…

— Хватит уже ждать. Хватит идти легким путем и смотреть, как жизнь проходит стороной.

Сердце Тары сжалось.

— Что ты хочешь сказать?

— Кое‑что очень важное. — Форд с видимым усилием навалился на машину, стиснув зубы. — Я тоже люблю тебя, Тара.

Она перестала дышать.

— Но ты ведь уже говорила, что любишь меня, верно? Только не начинай про лекарства, что они сыграли со мной злую шутку.

— Я помню, что говорила. И… да, я тебя люблю.

— Хорошо. Потому что я тоже тебя люблю. И, думаю, всегда любил. И всегда буду любить. — Один костыль с шумом упал на асфальт. Форд наклонился, чтобы поднять его, но замер и цвет его лица с белого переменился на зеленый.

— Форд. — В ту же секунду Тара подскочила к нему и взяла под руку с одной стороны, а Сойер — с другой.

— Нет. — Форд высвободился. — Просто дайте мне договорить. Я, похоже, вот‑вот упаду в обморок.

— Нет уж. — Тара кивнула Сойеру. — Закончишь внутри.

— Мне нравится, когда ты командуешь, — пробормотал Форд. — Особенно в постели. Мы скоро сможем уединиться?

— Еще бы ты слушался меня, когда я командую.

— Если ты разденешься, я, честно, попытаюсь.

Сойеру надоело это слушать.

— Вы не забыли, что я здесь?

Он попытался завести Форда в гостиницу, но тот начал брыкаться.

— Не надо, — сердился он. — Не сейчас, Сойер.

— Дай догадаюсь. Тебе нужна одна минутка.

— Форд, ты очень слаб, — сказала Тара вздохнув, потому что Сойер бросил друга и направился к крыльцу в одиночестве.

— У меня с собой обезболивающее, — объявил Форд.

— Знаю, именно поэтому…

— Мне надо сделать это, Тара; я пришел сюда, чтобы сделать это.

— Ты хотел сказать мне что‑то, — напомнила она.

— Да. На самом деле хотел спросить кое‑что. В последний раз ты не восприняла мои слова серьезно, потому что я был в стельку пьян. На этот раз я не пьян, Тара. — При этих словах в его глазах отразилась боль, но помимо боли она увидела в них тепло, привязанность и любовь. — Подожди секунду.

До того как он произнес что‑либо еще, из гостиницы вышли ее сестры, Миа с Карлосом и Сойер. А еще двое их гостей с корзиной для пикника. И все они столпились на крыльце.

Форд посмотрел на них и тихо выругался.

— О нет! — воскликнула Тара, игнорируя толпу, и схватила его за рубашку. — Ни секунды более. Спрашивай меня сейчас, черт побери.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Я просил тебя выйти за меня замуж, когда мы были одни, но ты сказала, что я не в своем уме и отказалась отвечать. А теперь просишь продолжать, когда на нас пялятся… — Он помедлил и посмотрел на людей, стоявших на крыльце.

Ему помахали.

Покачав головой, Форд махнул им в ответ.

— Да я даже не всех там знаю, а некоторые из тех, с кем знаком, будут высмеивать до конца моих дней. И Господи, что делает Хлоя? Снимает нас на видеокамеру?

Хлоя помахала своим мобильником и прокричала:

— Для фейсбука!

Тара повернулась к ним спиной.

— Просто сделай это!

Он уставился на нее.

— Ты действительно самая упрямая женщина на планете.

— Да‑да, и я постоянно работаю над этим.

— Ты в курсе, что всегда указываешь другим, что делать?

— Да, и у меня получается. Форд…

— А еще ты нетерпеливая, — задумчиво продолжал он. — И перебиваешь, когда я пытаюсь объяснить причины, из‑за которых в тебя влюбился.

Она моргнула.

— Ты… Ты имеешь в виду, любишь мое упрямство, то, что я приказываю и всех перебиваю?

— Я имею в виду, что ты неисправимая, жесткая, упрямая. А еще мне нравится, как ты разговариваешь сама с собой, когда готовишь. И еще — что думаешь, что такая крутая, спокойная, собранная, но на самом деле все отражается в твоем взгляде и вовсе ты не спокойная и не собранная.

У нее перехватило дыхание.

— Да, — сказал он мягко. — Я знаю все эти секреты. И они мне тоже нравятся. — Форд поцеловал ее в висок. — Я люблю тебя, Тара. Выходи за меня замуж.

Она прижалась к нему лбом и почувствовала, как вместе собираются мельчайшие осколки ее сердца.

— Да, — ответила она, и толпа на крыльце взорвалась.

— Это я постаралась, — сообщила с гордостью Миа Хлое и Мэдди, показывая на обнимающихся Тару и Форда. — Это я свела их.

Форд улыбнулся дочери, потом посмотрел на Тару.

— У меня даже есть кольцо, — сказал он. — Купил его, после того как ты напоила меня чаем со льдом. Помнишь, тогда, когда принимала сельских склочниц? — Он пожал плечами. — Решил, что может сгодиться. Оно на лодке.

Она засмеялась.

— Пытаешься снова затащить меня на свою территорию?

— Да. Работает?

Она подумала немного.

— Это будет непросто.

Он понизил голос, чтобы его слова услышала только она:

— Вот это я могу обещать.

— Я ведь не игрушка для развлечений, Форд.

— Нет, — согласился он, закрыв глаза, когда она опустила руку на его талию, и прижался губами к ее щеке. — Но ты такая сладкая.

Тара со вздохом прижалась к его груди. Он заключил ее в свои объятия и крепко сжал.

— Как долго ты продержишься, до того как упадешь в обморок, как думаешь? — спросила она.

— Секунд десять.

— Сойер! — крикнула она, не сводя взгляда со своего новоиспеченного жениха. Форд взял ее лицо в свои ладони, и она заглянула ему в глаза.

— На этот раз навсегда, — сказал он в тот момент, когда к ним направился Сойер.

Тара счастливо вздохнула.

— Ты ведь знаешь, что это означает?

— Я устал гадать, — ответил он. — Расскажи мне.

— Это означает, что ты мой, — сказала она. — А я твоя. Никаких больше похождений. На этот раз мы все сделаем правильно.

Он медленно и просто улыбнулся. Только для нее.

Примечания

1

Высший дивизион американской гоночной серии автокаров NASCAR.

Content

Джилл Шелвис
Все дело в любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Примечания