Седых Николай Артёмович

Истоки и уроки Великой Победы. Книга II. Уроки Великой Победы

Николай Артёмович Седых

Истоки и уроки Великой Победы. Книга II. Уроки Великой Победы

«О храбрые, мужественные сыновья русские,

постарайтесь сохранить свое отечество,

Русскую землю, не пощадите своих голов,

да не увидят очи пленения и разграбления

домов ваших, и убиения детей ваших, и

поругания над женами и дочерьми вашими…»

Из летописи «Стояние на Угре»

«Хотя храбрость, бодрость и мужество всюду

и при всех случаях потребны, токмо тщетны

они, ежели не будут истекать от искусства…

Воюют не числом, а уменьем».

А. В. Суворов

Предисловие

За послевоенные годы вышли в свет тысячи книг, сотни кинофильмов, огромное число телепередач, посвященных Великой Отечественной войне.

Казалось, к настоящему времени все события этой войны, ход её многочисленных сражений, операций и битв, включая их результаты и уроки, должны быть уже достаточно подробно описаны и изучены. Однако это не совсем так. Хуже того – совсем не так.

Нападая на Советский Союз, Гитлер сильно ошибся при оценке устойчивости и мощи нашей страны, нашего народа, нашего общественно – политического строя, нашей армии, ума и организаторских способностей нашего вождя, организатора и вдохновителя Великой Победы – И. В. Сталина.

Не смотря на то что Великая Отечественная война, в конечном счете, закончилась невиданной в истории человечества величайшей Победой Советского Союза, вместе с тем уроки, полученные нашим народом и его Вооруженными Силами, особенно в первые часы, дни и месяцы войны, были настолько тяжелыми, кровавыми и одновременно настолько поучительными, что их забвение каждым из нас, наследников Великой Победы, не только недопустимо, но и преступно.

Чрезвычайная актуальность извлечения уроков из событий Великой Отечественной войны не подлежит сомнению. Причем не столько в историческом плане, сколько с целью недопущения подобных ошибок в будущем; для сохранения нашей страны, без которой все мы, коренные жители России, будем убогими сиротами, легкой добычей, рабами для победителей – устроителей нового порядка мира.

Уже только поэтому усвоение уроков Великой Победы является священной обязанностью всех граждан нашей многострадальной Родины. Без этого, вообще говоря, каждого из нас нельзя считать полноценным гражданином своей страны. Опасно доверять подобным Иванам, не помнящим своего родства, решение вопросов непосредственно связанных с обеспечением безопасности нашей Родины. Поскольку это в свою очередь, без всякого сомнения, вопрос жизни или смерти каждого из нас, ныне живущих, а также еще не родившихся поколений наших соотечественников.

Если мы задачам безопасности нашей страны в самое ближайшее время не уделим должного внимания, если мы не сделаем должных выводов из уроков Великой Победы, то всех нас, а также будущие поколения наших соотечественников, ждут испытания несоизмеримо более тяжелые, чем те, которые выпали на долю наших отцов и дедов, оказавшихся на пути немецких захватчиков в годы Великой Отечественной войны, начиная с 4–х часов утра 22 июня 1941 г.

Но для того чтобы усвоить кровавые уроки прошлой войны, требуется, как минимум, хорошо знать как сами события: битвы, операции и сражения, так предысторию и условия в которых они происходили. Однако, несмотря на то, что с тех пор утекло много воды – прошло уже более 70 лет – объективной оценки событий Великой Отечественной войны, как считают многие серьезные историки, до сих пор нет, как и нет глубокого анализа этих событий, а также причин, породивших эти события.

Особенно много непонятного и поучительного, загадочного и спорного таит в себе период войны, включающий три кампании: летне – осеннюю 1941 г. (июнь – ноябрь), зимнюю 1941–1942 гг. (декабрь 1941 г. – апрель 1942 г.) и летне – осеннюю 1942 г. (апрель – ноябрь 1942 г.).

Итак, знаем ли мы, если и не всю, то хотя бы главную правду о Великой Отечественной войне, особенно её начального этапа?

Приведем ответ на этот вопрос весьма осведомленного в военном деле человека – В. Н. Лобова, генерала армии, бывшего начальника Генерального штаба Вооруженных Сил России, доктора наук, профессора:

«К великому сожалению, события того года нами до конца так и не изучены. На первоначальном этапе войны в боевых действиях участвовали три фронта. Опыт, какого из них обобщен и проанализирован? Нет такого, нигде не найдете. Десять армий участвовали в боях первых месяцев, десять! И боевой опыт только трех из них в послевоенный период более – менее подвергнут анализу! Это уже наше с вами отношение к событиям тех дней. Если бы мы попытались это сделать, то обладали бы сегодня, по крайней мере, объективной информацией о первоначальном периоде войны, о самом трагическом ее периоде…

По многим другим фактам войны в различных научных исторических кругах идут если не ожесточенные, то определенно горячие споры. Одни подсчитывают количество танков, участвовавших в битве под Прохоровкой, и не могут прийти к общему знаменателю. Другие рассуждают о целесообразности обороны Ленинграда и несоразмерности потерь Красной Армии при достижении успеха в оборонительных и наступательных операциях. Одни отстаивают то, что писалось о войне в предыдущие десятилетия в условиях тотальной загрифованности документов о войне. Другие настаивают на пересмотре ныне существующих положений во взглядах на этот период нашей истории. До сих пор историки не могут ответить на основной вопрос: почему советский строй не уберег страну от трагедии 1941 года?

Не ясны все причины крупнейшего окружения наших войск под Киевом, взятия немецкими войсками Минска на шестой день войны, вниманием ученых обойдены крупнейшие операции первых двух лет войны – под Вязьмой, под Харьковом, Ржевско – Сычевская операция…

До средины 90–х годов прошлого века операции под Ржевом официальная историческая наука рассматривала как бои местного значения. Участники тех событий, фронтовики выдвинули свое понятие: «Ржевская битва». Один из главных аргументов: все операции имели общую цель – разгром армий «Центр», ликвидация плацдарма, освобождение Ржева. И не вина участников операций в том, что эти операции оказались не завершенными.

О масштабах и напряженности боевых действий говорят цифры потерь. Как отмечается в официальных источниках, общие потери Красной Армии под Ржевом составили 1 325 823 человека.

Здесь, под Ржевом, происходили уникальные события. В ходе сражения зимой 1942 г. был выброшен крупнейший за всю войну парашютный десант – свыше 10 тысяч человек; в августе 1942 г. состоялось одно из крупнейших танковых сражений начального периода войны, в котором участвовало с обеих сторон 1500 танков. В течение нескольких месяцев Ржев был городом – фронтом. Летнее наступление под Ржевом в 1942 г. было единственным успехом советских войск в тот период…

Несмотря на то, что после окончания войны прошло более 60 лет, мы до сих пор не имеем ее полной и объективной истории. Воссоздать же достоверную картину событий тех лет – чрезвычайно трудная, но актуальная и благородная задача. Очень важно правдиво показать, из чего на самом деле складывалась наша Победа. А рождалась она, как известно, не только в выигранных сражениях, но и в поражениях. Вместе с тем существует и острейшая необходимость противостоять попыткам фальсификации итогов Великой Отечественной и Второй мировой войн, исходящим, к сожалению, и от иных наших деятелей, не говоря уже о представительных некоторых кругов бывших братских республик» (из газеты «Красная звезда», № 79 (25322), 2009 г.).

Таким образом, по нашему мнению, Владимир Николаевич Лобов, генерал армии, начальник Генерального штаба, как и положено человеку такого уровня ответственности за страну, достаточно смело и объективно указывает на «темные», а если сказать прямо – на позорные места истории Великой Отечественной войны, одновременно предлагает «воссоздать достоверную картину тех лет». Действительно, для наших современников и наследников это трудная и чрезвычайно актуальная задача.

Заключает В. Н. Лобов свою беседу с корреспондентом газеты «Красная звезда» очень правильным выводом: «Мы должны помнить уроки той войны. Каждый день предпринимать меры, чтобы такие трагедии не повторялись». Золотые слова.

Однако вместе с очень правильными словами Владимир Николаевич «забыл» указать поименно фамилии «иных наших деятелей» и «представительных кругов бывших братских республик», которые фальсифицируют итоги Великой Отечественной и Второй мировой войн. А он-то, как доктор наук, профессор, автор ряда научных трудов, этих субъектов и их «дела» прекрасно должен знать.

Кто мешал начальнику Генерального штаба, при его огромных генеральских возможностях, подготовить полную и объективную историю Великой Отечественной войны, воссоздать достоверную картину событий 1941 года?

Почему наши учебники истории с начала 1990–х годов пишутся и издаются на деньги различных заграничных благотворительных фондов?

Можно подумать, что история нашей страны и воспитание молодого поколения наших соотечественников, будущих защитников Отечества, – это частная лавочка американца Сороса.

Кроме того, В. Н. Лобов забыл указать главных организаторов и вдохновителей фальсификации прошлой войны – идеологов Запада, типа пресловутого Бжезинского. Это именно они, реально владея всеми видами массовой информации, в том числе и нашими, так называемыми «независимыми» российскими, доводят истоки и уроки нашей Великой Победы до абсурда.

В связи с тем что живых настоящих участников Второй мировой войны, непосредственных свидетелей тех событий, с каждым годом остается все меньше и меньше, поэтому попытки фальсификации событий и уроков этой войны становятся все более частыми, все более нахальными и лживыми. Надо отдать должное современным фальсификаторам истории: деньги эти профессиональные шулеры получают недаром. Результат их работы налицо.

Вот рассказ (по материалам газеты «Дуэль», главный редактор Ю. И. Мухин) одного из наших соотечественников, оказавшихся по делам в Канаде, где ему пришлось беседовать, в общем-то, с доброжелательным к России молодым человеком этой благополучной страны. Когда пошла речь о событиях Второй мировой войны, канадец, на полном серьёзе, задает весьма оригинальный для русского человека вопрос:

– А Россия что, тоже принимала участие во Второй мировой войне?

Вопрос был настолько неожиданным, что наш соотечественник на некоторое время потерял дар речи. В первый момент ему казалось, что собеседник выкинул дурацкую шутку.

Однако канадец не шутил, он несколько мгновений ждал ответа, затем по физиономии русского понял, что слишком, что называется, «загнул». Ему и без ответа стало ясно, что Россия, оказывается, все-таки принимала участие во Второй мировой войне. Но, чтобы окончательно закрыть эту тему, он решил все же уточнить у редкого гостя не до конца понятный для себя вопрос, и продолжил:

– А на чьей стороне, Германии или Соединенных Штатов Америки, воевала Россия?

В данном случае невольно приходит на ум известное выражение: «Если из истории убрать всю ложь, то это не значит, что останется одна только правда, скорее всего, – от неё ничего не останется».

Вот нам результат идеологической обработки населения в весьма благополучной в материальном отношении Канаде. Здесь особенно нечему удивляться: жители этой страны, как и их соседи в США, мало что помнят о прошедшей войне. Ведь на эти страны за всю Вторую мировую войну не упала ни одна бомба, ни один житель этих стран не голодал и не мерз зимой без отопления. А общие потери этих стран за всю Вторую мировую войну были меньшими, чем потерял один Ленинград, причем, не считая даже бойцов Красной Армии, погибших отстаивая этот Великий город.

Однако это еще не все. В последнее время, в начале февраля 2011 г., так называемыми «демократами», окопавшимися не где-нибудь, а при президенте Российской Федерации Д. А. Медведеве, был обнародован план современной инквизиции – так называемой план «десталинизации» России. Согласно этому плану, предлагается признать всем, кто находится на государственной службе, что советская эпоха – это преступное время, а Советский Союз и Сталин является такими же злодеями, как фашистская Германия и Гитлер. Тем, кто не согласится с данным утверждением, запретят работать на госслужбе.

Таким оригинальным образом, среди группы членов президентского «Совета по содействию и развитию институтов гражданского общества и правам человека», заявила о себе очередная пятая колонна врагов нашей станы, провокаторов – десталинизаторов.

В этой связи очень забавно выглядят слова из речи Президента Российской Федерации Д. А. Медведева, высказанные им 25 марта 12010 г. в Волгограде: «Мы обязаны… сделать всё, чтобы мы знали о войне как можно больше… Мы не вправе допустить реабилитации нацистских пособников, не можем закрывать глаза на героизацию тех, кто, по сути, воевал против своего народа. Мы должны также защитить поколение победителей от циничной лжи, которая периодически появляется в самых различных местах ».

Сегодняшняя «десталинизация» нашими вечными противниками готовилась основательно и нацелена прямо против России. Для этого были истрачены огромные деньги в средствах массовой информации, чтобы создать отталкивающий облик советского общественного строя и его самых видных представителей, авторов Великой Победы.

Казалось, данный проект направлен на борьбу с историческим прошлым, однако его реализация может привести к тяжелейшим для нашей страны последствиям уже в самом ближайшем будущем.

Речь идет о том, чтобы поставить «вне закона» советскую эпоху и тех, кто от нее не отрекся в настоящее время. Советская эпоха – это, мол, ошибка. Наряду с прочим, десталинизаторы навязывают нашему народу тезис о «равной ответственности» СССР и гитлеровской Германии за развязывание Второй мировой войны. Но это уже вопрос не только идеологии, но материального благополучия наших соотечественников и их военной безопасности.

Если согласиться с таким подходом десталинизаторов, то это будет означать: немедленное изгнание России, как правопреемника СССР, из постоянных членов Совета Безопасности ООН; запрещение нашей стране, как агрессору, подобно Германии и Японии, иметь ядерное оружие – единственное средство защиты нашего народа от новых претендентов на мировое господство.

Таким образом, наш ядерный щит окажется вне закона, и у НАТО, во главе с американцами, будут все «законные основания» уничтожить имеющимися у них средствами остатки советского ракетно – ядерного потенциала, который с 1949 г. надежно гарантировал мирную жизнь и безопасность нашего народа.

Одновременно это вдохновит «на подвиги» всех, кто вынашивает территориальные претензии к России. Появятся «законные» требования выплаты компенсаций за счет нашей страны почти у всех государств Европы, бывших сателлитов гитлеровской Германии, якобы «пострадавших» от Красной Армии во время Второй мировой войны. Таким образом, своими действиями десталинизаторы не только перечеркивают нашу Великую Победу, но и реабилитируют фашизм.

Понятно, что пятую колонну наших провокаторов – десталинистов активно поддерживает и Запад. Дело дошло до того, что недавно Парламентская ассамблея ОБСЕ поставила знак равенства между нацизмом и сталинизмом. Европейским парламентом предложено объявить 23 августа, то есть день подписания Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом в 1939 г., общеевропейским днем памяти жертв сталинизма и нацизма. И это притом, что в некоторых странах НАТО в настоящее время открыто маршируют по улицам городов бывшие эсэсовцы, уничтожаются памятники советским воинам – освободителям.

Сравнительно недавно бывший самостийный президент бывшей советской республики Ющенко удостоил высшей степени отличия за личные и коллективные заслуги перед государством, связанные с совершением героического подвига, звания героя Украины Степана Бандеру, бандиты которого оказывали вооруженное сопротивление продвижению советских войск на запад.

Так, бандеровцы смертельно ранили одного из наиболее выдающихся военачальников Красной Армии, генерала армии Николая Федоровича Ватутина, командующего войсками 1–го Украинского фронта. До этого войска ряда фронтов под командованием Н. Ф. Ватутина успешно сражались в Сталинградской и Курской битвах, участвовали в освобождении Левобережной Украины, блестяще провели наступательные Киевскую, Житомирско – Бердичевскую, Корсунь – Шевченковскую и другие операции. Именно войска Н. Ф. Ватутина внесли решающий вклад в освобождении советской Украины от немецко – фашистских захватчиков. Похоронен, кстати, Н. Ф. Ватутин в Киеве.

Бандеровцы убили и выдающегося советского разведчика Николая Ивановича Кузнецова, Героя Советского Союза, разведывательная информация которого позволила вовремя определить начало немецкой наступательной операции на Курской дуге, что в немалой степени решило исход этой битвы, а также обеспечило успешное освобождение Украины от немецких оккупантов.

Выстрелом из-за угла бандеровцы серьезно ранили Героя Советского Союза Дмитриева Ивана Ивановича, написавшего предисловие к данной книге.

Присвоение высоких государственных наград пособникам Гитлера – это надругательство над нашими героями, творцами Великой Победы.

Великую Отечественную войну обычно условно делят на три периода:

первый – с 22 июня 1941 г. по 18 ноября 1942 г.;

второй – с 19 ноября 1942 г. по 31 декабря 1943 г.;

третий – с 1 января 1944 г. по 9 мая 1945 г.

Войну СССР против Японии (с 9 августа по 2 сентября 1945 г.) рассматривают как особый период Великой Отечественной войны.

Первый период характеризовался тяжелыми поражениями советских Вооруженных Сил, наиболее крупными потерями в личном составе и в боевой технике. Тогда наша страна была, действительно, на грани гибели.

Вместе с тем, как уже было отмечено выше, события первого периода Великой Отечественной войны сих пор остаются наименее изученными, вокруг именно этих событий наворочены горы лжи так называемыми «независимыми» и «объективными» отечественными и зарубежными исследователями, хотя и совсем по разным причинам.

Внешние враги России и их «пятая» колонна внутри нашей страны стараются увести нас от истины, чтобы мы не извлекли должных уроков из наших горьких поражений. Это для Запада очень важно. Ведя полномасштабную подготовку к новой войне за мировое господство, продвигаясь на восток, НАТО рассчитывает повторить «подвиги» Гитлера, совершенные им в начальный период прошлой войны. А успехи у немцев в этот период войны, действительно, были впечатляющими.

Наши отечественные составители многочисленных официальных «историй», «энциклопедий» и не менее многочисленных «воспоминаний» о Великой Отечественной войне были, к сожалению, тоже далеко не всегда объективными, но уже по другим причинам. Многие данные, например, об уровне боевой подготовки нашего командования, численности наших войск и боевой техники накануне войны замалчивались, оставаясь до самого последнего времени под грифом «секретно».

Кроме того, некоторые авторы мемуаров, как правило, бывшие уже в начале Великой Отечественной войны крупными военачальниками Красной Армии, во многих случаях несли личную ответственность за поражения и крупные потери наших войск в операциях и сражениях начального этапа войны. Поэтому и они не могли быть до конца объективными в своих воспоминаниях. В советское время мемуары (воспоминания) могли писать только маршалы и генералы. Для простого солдата или офицера подобное творчество было невозможно, их никто не печатал. Именно по этой причине много бесценного материала о Великой Отечественной войне, по мере ухода из жизни непосредственных участников войны, было утеряно навсегда.

Кроме того, сразу же после войны, при жизни И. В. Сталина, было не принято распространяться о допущенных ошибках и тяжелых потерях, что, скорее всего, было оправдано по ряду причин. Тогда наша страна, разрушенная немцами, едва закончив войну с гитлеровской Германией, вынуждена была готовиться к новой войне с Западом, но теперь уже во главе с США. Американцы к этому времени не только изготовили и испытали на японцах атомную бомбу, но и занесли над Советским Союзом свою ядерную дубину. От нашей страны требовался адекватный немедленный ответ, чтобы лишить новых претендентов на мировое господство иллюзии безнаказанности своих преступных действий. Тогда нужно было думать о будущем, а не о прошлом.

А прошлое и так тогда все достаточно хорошо знали. В армии и на флоте в то время служили сотни тысяч непосредственных участников войны, которые передавали молодому поколению наших солдат и офицеров свой богатейший опыт Великой Отечественной войны непосредственно, не заглядывая в учебники и пособия. Для всех фальсификаторов, типа Резуна – Суворова, стремившихся преднамеренно исказить ход прошлой войны, тем более принизить роль Советского Союза в той войне, подобные упражнения могли окончиться плохо, в лучшем случае – нарами, причем надолго.

Кроме того, у наших маршалов и генералов был «строгий контролер», Генералиссимус И. В. Сталин, который не давал даже заслуженным военачальникам расслабиться и после Великой Победы, заставляя их верно и честно служить Родине. Причем после каждого нарушения советских законов и партийной дисциплины немедленно следовало наказание, невзирая на должности, звания и прежние заслуги. Так, в числе «пострадавших» оказались и многие известные люди, например, сам «Георгий – Победоносец» Г. К. Жуков, певица Л. А. Русланова и многие другие.

Зато после смерти И. В. Сталина «кукурузник» Хрущев и его гвардия открыли шлюзы для так называемой гласности, а вместе с ней – и откровенной лжи. Следующие за борцами с культом личности «верные ленинцы», типа Горбачева, так увлеклась гласностью и процессом перестройки, что сами, в конечном счете, переродилась в откровенных предателей Великой Победы и врагов Советского Союза. Гобачев лично подтвердил этот факт, прочитав публичную лекцию в Турции: «Целью моей жизни было уничтожения коммунизма».

Фидель Кастро как-то очень оригинально высказался о Горбачеве «Я-то думал, на Кубу высадился отряд недобитых контрреволюционеров, а это Горбачев примчался со своей свитой».

Всего только два высших военачальника военного периода Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский и Главный маршал авиации А. Е. Голованов не унизились и не опустились, в угоду Хрущева, до клеветы на своего Верховного Главнокомандующего, под руководством которого наш народ одержал Великую Победу.

Что же касается так называемых профессиональных историков, находящихся на содержании у власти, то в их трудах искать истину бесполезно, поскольку их точка зрения всегда менялась со сменой официальной власти, генеральных секретарей и президентов нашей страны. Философия учит, что правда одна, а ложь многолика.

Из изложенного следует, что объективные и субъективные причины до сих пор не позволяют нашим современникам в должной степени усвоить уроки Великой Отечественной войны, особенно крайне неудачного её начала. Хотя именно эти события, обусловленные в первую очередь крупными ошибками наших маршалов и генералов, самым отрицательным образом сказались на дальнейшем ходе войны, существенно затруднили достижение Великой Победы над гитлеровской Германией.

Кроме того, надо признать как неоспоримый факт, что и наш враг был необычайно силен. Сама гитлеровская Германия была очень сильным в военном отношении государством, кроме того, ей досталось оружие, боеприпасы и снаряжение 30 чехословацких, 92 французских, 12 английских, 22 бельгийских, 18 голландских и 6 норвежских дивизий.

Помимо германской промышленности на оснащение фашистского вермахта работали промышленные предприятия Австрии, Бельгии, Франции, Чехословакии, Венгрии и других оккупированных Гитлером стран.

В целом, база тяжелой индустрии гитлеровской Германии и оккупированных ею стран превосходила базу тяжелой индустрии СССР примерно в 2–2,5 раза.

Война длилась 1418 дней и ночей. В этой войне общее число безвозвратных (демографических) потерь в советских Вооруженных Силах, как уже было отмечено в первой части нашей книги, составило 8 668,4 тыс. человек, а санитарные потери (ранеными, контуженными, обожженными, обмороженными и заболевшими) составило 22 326 905 человек.

Вообще-то, как считает В. П. Занин в своей книге «Незнакомая экономика России», когда речь идет о числе погибших искалеченных в войне, термин «потери» не точно отражает суть дела. К потерям можно отнести умерших людей в результате природных и техногенных катастроф: землетрясений, наводнений, эпидемий и других событий, независимых от воли человека событий.

В данном же случае так называемые «потери» являются следствием преднамеренных действий агрессоров, немцев и их официальных и неофициальных сателлитов. Они преднамеренно убивали советских людей и разрушали нашу страну. Поэтому более правильно говорить, не о потерях Красной Армии в Великой Отечественной войне, а о числе убитых и искалеченных немцами и их сателлитами наших соотечественников.

О точных статистических данных, в части количества, государственной и национальной принадлежности непосредственных убийц и палачей нашего народа говорить сложно – нет таких данных. Однако можно достоверно утверждать, что в уничтожении советских людей отметились практически все европейцы и даже некоторые азиаты. О данном факте можно судить по составу военнопленных, оказавшихся в СССР в результате войны (табл. 1).

Таблица 1 Состав военнопленных в СССР в 1941–1945 гг.

Тем не менее, несмотря на вполне справедливое замечание В. П. Занина, практически все авторы многочисленных историй и справочников по войнам предпочитают пользоваться в подобных случаях термином «потери», затушевывая преступную роль агрессора, конкретных людей – убийц в войнах.

Чтобы не выходить за рамки традиционной терминологии, ниже мы будем называть убитых и искалеченных в войне людей также именовать «потерями».

Еще большими были потери среди нашего гражданского населения – более 17 400 000 человек. Огромный ущерб был нанесен народному хозяйству. Сначала лавина смертоносного огня катилась от нашей западной границы до Москвы, Волги и Кавказа, а затем с еще большей разрушительной силой двигалась назад, на запад, к Берлину.

Подобное допустить снова, если Запад развяжет очередную мировую войну, никак нельзя. Уже поэтому ошибки, допущенные нашими маршалами и генералами в 1941–1942 гг., следует отнести к одним из важных уроков Великой Отечественной войны и даже Великой Победы. Ведь известно, что учатся не только на победах, но и на ошибках, и даже на поражениях, когда из них делают правильные выводы.

Кроме того, очень важно учиться на ошибках быстро. По этому критерию можно безошибочно определить степень гениальности или бездарности того или иного военачальника. Так, о гениальности Петра I говорят его победы, полученные им после крупного поражения от шведов под Нарвой. Гениальность И. В. Сталина, его маршалов и генералов, усвоивших уроки собственных поражений к концу 1942 г., подтверждает Великая Победа.

Но для нас, современных, а также будущих жителей России, да и бывшего Советского Союза усвоение уроков Великой Победы – это задача задач. Чтобы всегда помнить об этом, вполне достаточно одного Гитлера, с его сюрпризом, преподнесенным нам 22 июня 1941 г.

История мировых войн предупреждает: вооруженные конфликты не рождаются сами по себе, их заранее и основательно готовят потенциальные агрессоры. Ленин в свое время писал, что «военная политика, как и всякая политика, – это концентрированное выражение экономики». В мире всегда были и будут субъекты, желающие хорошо жить не за счет своего труда, а за счет других людей, населяющих целые государства и континенты.

Но в то же время, понятно, что никакая политика не может ставить своей целью порабощения кого-либо ценой собственного уничтожения. Поэтому, подготавливая Гитлера к войне против Советского Союза, Запад рассчитывал на крупную, но в то же время легкую добычу. Поднять такую отсталую и разоренную страну, как СССР, после революции до уровня передовых стран мира, тем более в течение каких-то 20 лет, многим казалось тогда совершенно нереальным делом. В неспособности И. В. Сталина решить подобную задачу, безусловно, уверен был и сам Гитлер.

Именно: уверенность в своей личной безнаказанности и перспектива захвата огромных материальных ресурсов чужой страны малой кровью – были те факторы, которых оказалось достаточно Гитлеру, чтобы начать войну с Советским Союзом. Руководствуясь этими же соображениями, США, скорее всего, начнет ядерную войну с целью уничтожения России.

До последнего времени, рассматривая события Великой Отечественной войны, наши историки, как правило, отвечали на вопросы: что, где, когда? Значительно реже – кто виноват в наших поражениях. И совсем редко – чем и как объяснить огромные потери наших соотечественников в этой войне?

А без ответа на указанные вопросы полноценного анализа прошлых событий не получится. Следовательно, при таком подходе не будут сделаны и должные выводы из кровавых уроков прошлого. Значит, у нас и у будущих поколений наших соотечественников будут все шансы допустить те же ошибки, которые уже были допущены нашими отцами и дедами накануне и в годы Великой Отечественной войны, причем с последствиями неизмеримо более тяжелыми, чем в те годы. Сейчас у наших вероятных противников оружие несопоставимо более многочисленное и разрушительное, по сравнению с тем, что было у Гитлера.

Величайший писатель всех времен и народов, автор бессмертного «Дон Кихота» Сервантес предупреждал: «С историей нельзя вольно обращаться. История – это свидетельница прошлого, пример для настоящего, предупреждение на будущее».

Ведь в данном случае самое главное – не наступить на те же «грабли», на которые наступили наши военачальники в первые минуты, часы, дни и месяцы Великой Отечественной войны.

Вместе с тем, решая эту чрезвычайно важную задачу для нашего народа, мы не будем подробно описывать ход и результаты всех многочисленных сражений и операций прошлой войны. Данная задача, особенно в части касающейся первого года войны, под силу только крупным коллективам военных историков, имеющим доступ ко всем архивным материалам. А многие из них до сих пор закрыты.
Одновременно, нам не следует слишком переоценивать достоверность архивов. К сожалению, за пошедшие годы кто только их не «пропалывал»: и скрытые троцкисты, и непримиримые борцы с культом личности, и, наконец, демократы – десталинизаторы. Все они – непримиримые враги советской власти и Советского Союза, явные или скрытые, которые уже только поэтому, в принципе, не могут не фальсифицировать историю, рассматривая истоки и уроки Великой Победы – это величайшее наше достояние советского народа, руководителей коммунистической партии и Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами нашей страны – И. В Сталина.

Для десталинизаторов все они – как красная тряпка для быка, идейные и классовые враги. Последний факт необходимо подчеркнуть особо, поскольку дела и результаты деятельности коммунистической партии сильно зависели, начиная с октября 1917 до 1991 г., от личных качеств её руководителей, начиная, конечно, с генерального секретаря.

В результате изложенного многие подлинные документы после войны были преднамеренно уничтожены, но хуже всего – появились новые, якобы «абсолютно подлинные», подделанные фальсификаторами истории, чтобы дискредитировать нашу страну и непосредственных творцов Великой Победы, в первую очередь И. В. Сталина.

Кроме того, само собой разумеется, что более – менее объективную картину Великой Отечественной войны могут получить лишь добросовестные исследователи, независимые от «ценных указаний» и денег власть предержащих, не говоря уже от фондов разных там соросов.

Мы же сконцентрируем свое внимание преимущественно на уроках Великой Победы: где и когда руководством нашей страны и Красной Армией были допущены главные ошибки, приведшие к тяжелым потерям наших соотечественников в прошлой войне? Без ответа на этот вопрос невозможно разобраться в истоках, приведших к тем или другим событиям и последствиям грандиозных сражений на земле, в воздухе и на море во время невиданной ранее битвы народов.

Уроки Великой Победы бесценны, они добыты большой кровью, в них опыт подготовки Советского Союза и его армии к войне, опыт проведения оборонительных и наступательных операций, проверенных не в тепличных условиях различных учений в мирное время, а, что ни есть, в реальных, самых жестких условиях войны против сильнейшего противника.

Как будет показано ниже, только усвоив уроки тяжелых поражений первых месяцев войны, Красная Армия коренным образом изменила ход событий на советско – германском фронте. Без этого не было бы ни Великой Победы, ни нашей страны, да и нашего народа, как и многих других.

До настоящего времени Россия остается, как кость в горле, для претендентов на мировое господство. Нам не прощали и никогда не простят ни загадочную «русскую душу», которая отвергает их «общечеловеческие ценности» в виде зеленой бумажки, доллара; ни их примитивную «американскую «культуру»; ни того, что у «русских слишком много территории и природных богатств»; ни того, что мы всегда били их «непобедимых», включая Карла XII с самостийным Мазепой, Наполеона с его «Великой армией», включавшей в себя войска почти всех европейских наций, и даже Гитлера с его сильнейшим вермахтом и сателлитами, официально и не официально представлявшими практически все нации и армии европейских государств.

В настоящее время ситуация усугубляется еще и тем, что тяжелейший мировой энергетический кризис неминуем. Согласно исследованиям Американского института нефти (American Petroleum Institute), 95 % разведанных запасов нефти истощатся в ближайшие 56 лет. В историческом масштабе времени – это ничто.

Россия – крупнейшая держава мира, обладающая мощной минерально – сырьевой базой (две третьих ресурсов планеты): разведано более 20 тыс. месторождений широкого спектра – от нефти, газа, угля до практически всех металлических и неметаллических полезных невосполнимых ископаемых. Больше половины наших территорий еще не тронуты хозяйственной деятельностью (Арктика, Восточная Сибирь, север Дальнего Востока и высокогорья). Две трети территории России – природные ландшафты, оценочная стоимость которых составляет 25–54 трлн долларов США.

Из России вывозится 41–45 % добываемой в стране нефти и 30–34 % производимых нефтепродуктов, 30–33 % газа, 85–90 % меди, до 97 % никеля, до 99 % алюминия. Минерально – сырьевая продукция является главной составляющей российского экспорта. В 1992–2001 гг. экспорт минерального сырья и продуктов его переработки обеспечивал 65–70 % всех валютных поступлений в Россию. Имея всего 3 % населения мира, Россия располагает 13 % территории планеты. На каждого жителя в России приходится 11,7 условных единиц ресурсов, в США – 2, Западной Европе – 0,67. Каждый россиянин в 6 раз богаче американца, в 17 раз богаче европейца.

Однако это еще не все. В ближайшие 10–15 лет, по прогнозам экспертов Римского Клуба, возможны глобальные природно – климатические изменения, которые приведут к увеличению плодородия земель Урала, Сибири и Дальнего Востока в 2 раза. В этом случае получится, что мы из достаточно холодной и бесплодной Центральной России как бы переедем на юго – запад Украины.

В условиях острого недостатка энергии и природных ископаемых агрессивность Запада резко возрастет. Вот поэтому Россия, как независимое государство, должна быть уничтожена. Как говорится, овчинка выделки стоит. Мы всегда будем виноваты лишь только потому, что им хочется кушать.

Хотим мы, или не хотим, но Россия, чтобы выжить, должна готовиться к новой мировой войне. Только страх перед неминуемым ядерным возмездием может остановить потенциальных агрессоров от нападения на нашу страну.

Ход и последствия новой предстоящей войны должны прогнозироваться на научной основе, которая, прежде всего, должна включать опыт Великой Отечественной войны с учетом, разумеется, современных реалий: ракетно – ядерного и высокоточного оружия, космических средств разведки, существующих военных блоков и границ, а также собственных возможностей и возможностей наших вероятных противников.

На основании этих прогнозов должна быть разработана научно обоснованная военная доктрина, направленная на сохранение нашего Отечества в случае развязывания новой мировой войны.

Уже в связи с этим уроки Великой Победы Советского Союза над гитлеровской Германией были и останутся для нас навсегда бесценными.

Великая Победа советского народа – исторический факт, который никто и никогда не отменит, что бы там ни говорили и ни писали, что бы там не делали, как бы мы сами, наши друзья и враги не называли нашу страну.

Великая Победа – убедительнейший пример живительной силы социалистического общественного строя. Убедительнейший пример всем жителям бывшего Советского Союза необходимости единства и дружбы народов: как надо жить, работать, готовиться к войне и защищать свое Отечество. И если мы сделаем правильные выводы из уроков Великой Отечественной войны, то нам всем, наследникам Великой Победы и нашим потомкам, не будет страшен никакой враг. В этом случае, даже если наши вечные враги и посмеют развязать новую войну против России, наша страна будет непобедима, победа вновь будет за нами!

Ничего нет удивительного в том, что это прекрасно понимают и наши вечные враги, новые претенденты на мировое господство и их пособники, направляющие огромные усилия и средства на дискредитацию нашей Великой Победы. Более удивительно, что этого якобы не понимали руководители позднего КПСС во главе с Горбачевым и Ельциным, когда разрушали Советский Союз.

Ведь все они были «верные ленинцы» и «идейные». Других, неидейных, там, в Политбюро ЦК КПСС, по определению, казалось, не было и не могло быть. Однако «идейные» – оказались предателями. Причем – все!!! Как же могло случиться, что все руководители страны оказались предателями собственного государства – Советского Союза, с его мощнейшей системой безопасности и, действительно, непобедимой и легендарной Советской Армией?

Вот – загадка века, а, скорее всего, – не одного века.

Не далеко ушли от Горбачева и Ельцина и современные руководители нашего государства, а также их подручные, разрушающие экономику, науку и вооруженные силы, теперь уже нынешней России, уничтожая военно – научные школы и ее военно – промышленный комплекс, постоянно сокращая численность армии и флота. Аппарат защиты государства от внешнего врага стал уже меньше полиции и внутренних войск.

Складывается впечатление, что нынешняя российская власть больше боится не НАТО, не исламского радикализма и терроризма, а возможности духовного и социального возрождения Советского Союза. Хотя необходимость такого возрождения – это естественная реакция людей на вполне реальную и чрезвычайно опасную угрозу, исходящую из стран Запада и их пятой колонны внутри нашей собственной страны.

Если судить по так называемому российскому радио, то создается впечатление, что мы уже живем в оккупированной Западом стране: все на иностранный лад: музыка, песни, реклама.

Примерно та же картина на телевидении. Например, по кинофильмам «Штрафбат», «Диверсанты», «Ржевская битва» и другим подобным «шедеврам» можно сделать вывод о том, что в нашей стране, наследнице Великой Победы, делается все, чтобы в максимальной степени дискредитировать как сам советский народ – победитель, так и его Вооруженные Силы, не говоря уже об организаторе и вдохновителе Великой Победы – И. В. Сталине.

Создается впечатление, что современным власть предержащим уж очень хочется, чтобы уроки Великой Победы как можно быстрее были забыты. Наши учебники истории, разработанные с начала 1990–х годов ущербны, поскольку писались на деньги представителей различных так называемых научных и благотворительных американских фондов. А ведь давно известно: кто платит, тот и заказывает музыку.

Сейчас при оценке итогов Великой Отечественной войны многими исследователями, нередко со злорадством, особенно часто поднимается вопрос о цене Великой Победы. Из-за больших человеческих потерь Советского Союза ставится под сомнение не только значимость для нашего народа Великой Победы, но и ее целесообразность.

Безусловно, тяжелы утраты были в Великой Отечественной войне. Но итоги войн оцениваются их конечным результатом. Конечный результат этой войны – Великая Победа, включающая, прежде всего, полный разгром врага, и его безоговорочную капитуляцию; спасение Родины, избавление нашего народа от иностранного порабощения и уничтожения. И прежде чем кощунствовать и злорадствовать по поводу наших потерь, необходимо задать и ответить честно себе, хотя бы на следующие вопросы:

Что бы было с нашей страной и со всеми нами, если бы наши отцы и деды не победили, а проиграли гитлеровской Германии?

Мог ли И. В. Сталин и наш народ в тех условиях, имея к тому же перед собой такого сильного во всех отношениях противника, добиться Великой Победы, триумфа, невиданного в мировой истории, с меньшими потерями?

Может быть, 26 миллионов наших соотечественников полегло в землю, в том числе 1 миллион наших солдат за освобождение других оккупированных Гитлером стран Европы, напрасно? Может быть, нам надо было, как французам и другим «умным» европейцам из 11 стран, не сильно сопротивляясь, сдаться в течение двух – трех недель на милость победителю, и все советские люди были бы живы и здоровы?

Может быть, действительно, город – герой Ленинград, как убеждал нас известный писатель, кавалер многих правительственных наград и лауреат многих премий, покойный ныне В. П. Астафьев, нужно было сдать немцам так, как, например, французы сдали свой Париж, без боя, и не было бы страшной и мучительной 900 дневной блокады Великого города, с её огромными человеческими жертвами, превосходящими общие потери Англии и США во всей Второй мировой войне?

Некоторые субъекты, перестроенные демократами на «общечеловеческие ценности», до сих пор не могут простить И. В. Сталину то, что он победил Гитлера, лишив их баварского пива и сосисок. Все эти надежды на «халявное» пиво и сосиски, конечно, бред сумасшедших, точнее – дураков, которых, как известно, не сеют, не жнут…

В действительности, с нападением фашистской Германии на Советский Союз, все было неизмеримо трагичнее. История в очередной раз поставила со всей однозначностью ответ вопрос: быть или не быть нашей стране и нашему народу.

С каждым годом все меньше становится свидетелей и непосредственных творцов Великой Победы. В современных многочисленных источниках правда о Великой Отечественной войне все чаще перемешивается с полуправдой, а то и откровенной ложью русофобов всех мастей, внешних и внутренних врагов нашей страны, типа Суворова – Резуна и ему подобных.

Вместе с тем значение уроков Великой Отечественной войны для нас и следующих за нами наших будущих поколений, наследников Великой Победы, особенно с существенным ослаблением экономической и военной мощи России со временем не только не уменьшается, а, наоборот, значительно возрастает. Ведь никогда после окончания Великой Отечественной войны наша армия не была слаба, как сейчас. Ведь незапамятных времен известно, что нападают только на слабых, или на того, кого считают слабым. А, следовательно, никогда наша страна не стояла так близко к началу новой, Третьей мировой войны, как сейчас.

Если мы хотим выжить в этом враждебном для нас мире, русские должны зарубить у себя на носу слова своего Императора Александр III: «У России имеется только два союзника – это ее армия и флот». Если не будет у России мощных Вооруженных Сил, способных нанести неприемлемый ущерб любому противнику (или коалиции противников), нас непременно уничтожат. Повод для нападения на Россию всегда найдут, а впрочем, это могут сделать и без всякого повода, как это сделал Гитлер. Под русскими в данной книге автор хотел бы понимать, если не все народности Советского Союза, то, по крайней мере, – славян. Позиция некоторых: «моя хата с краю» – очень опасна и гнилая. Тем более что мы уже подобное проходили неоднократно. Татаро – монголы и немцы учили нас основательно и очень жестоко. Умные учатся на чужих ошибках, а тот, кто не учиться на собственных – дурак в квадрате. Учитывая современный уровень военной техники, третий раз извлекать уроки будет уже некому.

Поэтому положительный и отрицательный опыт нашего народа в Великой Отечественной войне сейчас актуален как никогда.

Итак, наряду с невиданной в истории человечества Великой Победой, как же мы могли допустить гибель 26 миллионов наших соотечественников? Однако – такие жертвы были. А раз такая трагедия произошла, то, значит, это событие вероятно; следовательно, оно снова может произойти, разумеется, только в новых исторических условиях. Вероятность его неоднократно возрастает в связи с ослаблением нашей армии.

Тем более в настоящее время, когда супостат с невероятным нахальством снова лезет к нашим границам, его уже не устраивают даже те рубежи, которые занимал Гитлер 22 июня 1941 года. Наши потенциальные противники, как и тогда Гитлер, ведя активную подготовку к войне, убеждают нас в миролюбии, устанавливая ракеты и радары в Польше, Чехословакии и Румынии, летая с бывших советских аэродромов в Литве, Латвии и Эстонии.

Таким образом, проблемы изучения последствий начала Великой Отечественной войны, как никогда, становятся актуальными. И только до конца честный анализ тех событий поможет нам избежать крупных ошибок в будущем. Тем более что явных и скрытых наших врагов, охотников затемнить ответы на до сих пор не до конца ясные вопросы начала прошлой войны хоть отбавляй. Они упрощают все до предела: во всем виноват Сталин. Сейчас Сталина нет, поэтому якобы и врагов нет. Всё хорошо, все вокруг друзья.

Тем не менее, как ни крути, а полностью уйти от неприятных вопросов начального периода войны в любом более – менее серьезном исследовании не удается, особенно о самых главных из них – почему и кто виноват в огромных наших потерях?

Нам сегодня необходимо избежать новой мировой войны, поэтому очень важно знать, как это сделать.

Как известно, любой поиск решений – это перебор либо опробованных в истории вариантов, либо тех вариантов, которые дает нам научное предвидение. Однако даже для самой высокой науки нужен исходный материал для строительства вариантов хода и исхода будущей войны. Наиболее подходящим материалом для этих целей, опять-таки, является исторический опыт, особенно собственный, проверенный в самых тяжелых условиях реальной войны с сильнейшим противником.

Иначе говоря, истоки и уроки Великой Победы являются незаменимым материалом для разработки планов, обеспечивающих безопасность России и братских нам стран в обозримом будущем.

Одновременно, конечно, при этом нам следует учитывать и опыт последующих войн в Корее, Вьетнаме, Югославии, Ираке, Ливии, однако нам не следует забывать, что масштаб и цели этих войн несопоставимы с весьма вероятной в настоящее время Третьей мировой ракетно – ядерной войной.

Следует особо подчеркнуть, что в изучении военной истории есть большая трудность – ложь. Многие лгут, чтобы снять с себя ответственность за те или другие проигранные сражения, а современные историки по более тривиальной причине – за деньги, обслуживая интересы власть предержащих. Как же быть, когда по одному и тому же вопросу делаются, нередко, прямо противоположные выводы?

Прием, по сути, один – сопоставление интересов авторов разных точек зрения и самое главное – логика. Логика – это научный способ мышления, который при правильных исходных данных чаще всего позволяет предсказать правильный конечный результат.

Вместе с тем актуальность извлечения правильных выводов из уроков Великой Отечественной войны в настоящее время – чрезвычайная, причем не столько из-за поиска истины при анализе прошлых событий, сколько для недопущения подобных ошибок в будущем при разработке мероприятий, обеспечивающих безопасность нашей страны от внешних и внутренних врагов. Характер устремлений этих врагов в свое время очень точно в поэтической форме выразил М. А. Волошин:

А вслед героям и вождям

Крадется хищник стаей жадной,

Чтоб мощь России неоглядной

Размыкать и продать врагам:

Сгноить ее пшеницы груды,

Ее бесчестить небеса,

Пожрать богатства, сжечь леса

И высосать моря и руды…

Прошло почти сто лет с тех пор, как написал эти строки прекрасный русский поэт Максимилиан Александрович Волошин, однако актуальность истины, заложенной в этих строках, не только не уменьшилась, но стала еще более очевидной.

Так в чем же состояли главные уроки Великой Победы, что необходимо сделать, чтобы извлечь из этих уроков правильные выводы? Ответ на этот вопрос мы постараемся ответить данной части книги.

Глава 1. Начало войны

Итак, гром грянул. Смертельной схватки с Западом, в лице гитлеровской Германии и ее официальных и неофициальных сателлитов, нам избежать не удалось, поскольку эта схватка в тех условиях была исторически неизбежной.

Война, которую всеми способами И. В. Сталин стремился, если не совсем избежать, то хотя бы отодвинуть на год – два, и за это время должным образом подготовиться к защите Отечества – началась.

Развернулась невиданная ранее в истории человечества по степени ожесточения и бескомпромиссности битва народов – Великая Отечественная война, которая длилась 1418 дней и ночей. С обеих сторон в этой битве участвовало одновременно от 8 млн до 12,8 млн человек, от 84 тыс. до 163 тыс. орудий и минометов, от 5,7 тыс. до 20 тыс. танков и самоходных орудий, от 6,5 тыс. до 18,8 тыс. самолетов и много другой военной техники.

На рассвете 22 июня 1941 года, в 4 часа утра по московскому времени Германия, нарушив вероломно договор о ненападении, внезапно, без объявления войны, нанесла по Советскому Союзу удар огромной силы: десятки тысяч немецких орудий и минометов обрушили шквал огня по нашим пограничным заставам и мирно спящим частям Красной Армии. Затем в дело вступили бронетанковые и мотопехотные дивизии вермахта.

Еще раньше, когда еще было темно, с бывших чехословацких и польских аэродромов, захваченных Гитлером, в воздух поднялись 1200 бомбардировщиков и более 700 истребителей. Немецкая авиация нанесла внезапный удар по нашим аэродромам, складам боеприпасов и горючего, узлам связи, штабам приграничных округов, военно – морским базам, железнодорожным узлам в Прибалтике, Белоруссии, на Украине и в Молдавии.

Основной авиационный удар агрессор нанес по ближним целям, на глубину до 250–300 километров от границы. Одновременно часть немецкой бомбардировочной авиации была нацелена на дальние стратегические цели и крупные города. Так, уже в 3 часа 07 минут первого дня войны немцы пытались авиационным налетом сначала заблокировать, а затем уничтожить Черноморский флот в бухтах Севастополя. Примерно в это же время немецкая авиация бомбила Киев, Житомир, Минск, Одессу, Смоленск, Ригу, Мурманск, Каунас и другие города Советского Союза.

Лишь после того, как вермахт в максимальной степени использовал эффект внезапности нападения, Гитлер дал указание своему министру иностранных дел Иоахиму фон Риббентропу официально объявить войну Советскому Союзу. Это указание фюрера Риббентроп выполнил, разумеется, с немецкой пунктуальностью.

Накануне советский посол в Берлине В. Г. Деканозов всю вторую половину дня 21 июня звонил по телефону в министерство иностранных дел Германии, добиваясь приема у его руководителя, чтобы вручить Риббентропу протест по поводу продолжающихся нарушений немецкими самолетами советской границы. Одновременно советский посол надеялся получить разъяснения в связи интенсивной концентрацией частей вермахта в непосредственной близости от нашей границы.

Сотрудники немецкого министерства врали, что министра нет в городе, и где он находится якобы им неизвестно. Однако в 2 часа ночи 22 июня Риббентроп, наконец, сам появился в своем министерстве и пригласил советского посла к 4 часам утра в свою резиденцию на Вильгельмштрассе для передачи ему срочного официального сообщения.

Озабоченный резко ухудшающимся отношением Германии к СССР и в надежде хоть что-то исправить, Деканозов, естественно, прибыл вовремя. По воспоминаниям сотрудника немецкого посольства доктора Шмидта, присутствовавшего на этой встрече, далее произошло:

«Я никогда не видел Риббентропа столь возбужденным, как за пять минут до прибытия Деканозова. Он нервно ходил туда и обратно по своему кабинету, подобно загнанному в клетку зверю…».

Нам трудно верится в то, что обычный смертный человек способен предвидеть события, в том числе – свою судьбу. Если бы это было так, то люди не делали так много трагических для себя ошибок и вели себя совсем иначе. Что касается Риббентропа, то, похоже, он чувствовал, что эти действия для него лично кончатся трагически. За свои «заслуги» в вероломном нападении на нашу страну Иохим Риббентроп был удостоен «высокой чести» взойти первым на помост виселицы в специальной камере нюренбергской тюрьмы в 1 час 11 минут ночи 16 октября 1946 г.

Но это все еще впереди, а пока (снова, по словам доктора Шмидта):

«Деканозова ввели в кабинет, и он, вероятно, ни о чем не догадываясь, некстати протянул руку. Мы сели и… Деканозов по поручению своего правительства начал излагать конкретные вопросы, требовавшие разъяснения. Однако едва он заговорил, как Риббентроп, с окаменевшим лицом, прервал его: «Теперь это неважно…».

Таким образом, в то время, когда немецкая авиация уже наносила удары по аэродромам и другим объектам нашей страны (то есть, после того, как немцы наилучшим образом для себя использовали эффект внезапности нападения) в 4 часов утра, 22 июня 1941 г. в Берлине министр иностранных дел Германии И. Риббентроп выполнил формальную юридическую процедуру: от имени своей страны он передал советскому послу Деканозову В. Г официальное заявление (ноту) об объявлении войны Советскому Союзу.

В этот же день, рано утром, в Москве германский посол в СССР граф Фридрих Вернер фон Шуленбург настоял на срочном приеме у наркома В. М. Молотова. На этом приеме в 5 час. 30 мин., высказав личные сожаления, официальный посол Германии продублировал своего берлинского шефа: через советского народного комиссара иностранных передал советскому правительству меморандум, по сути, заявление о нападении немцев на нашу страну.

В этом меморандуме, в частности, было написано: «Ввиду нетерпимой угрозы, создавшейся для германской восточной границы (как мы видим, восточную польскую границу немцы к этому времени считали уже своей, германской. Ник. Сед. ), вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры…».

В то раннее утро, 22 июня 1941 г., В. М. Молотов, принимая меморандум от Шуленбурга и зная уже, что в четыре часа германская армия осуществила нападение на Советский Союз, никак не хотел верить в самое худшее, поэтому все же спросил немецкого посла: «Что означает этот меморандум?»

Шуленбург ответил, что, по его мнению, это – начало войны.

В. М. Молотов, видя всю абсурдность и несправедливость выдвинутых Германией Советскому Союзу обвинений и понимая, что его и все советское правительство немцы надули по полной программе, пытался разъяснить немецкому послу, что никакой концентрации войск Красной Армии на границе с Германией не производилось; что до последней минуты германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству.

Далее наш министр иностранных дел пытался показать высокопоставленному немцу незаконность и преступность действий Германии. Страны, которая, несмотря на подписанный ею договор о ненападении, срок действия которого заканчивается только в 1949 г., осуществила агрессию в отношении Советского Союза без всякого повода и причин, а поэтому всякие попытки со стороны немцев обосновать факт нападения на СССР – следует считать ложью, провокацией и преступлением.

На все разъяснения В. М. Молотова, о безосновательности каких-либо претензий к СССР с германской стороны, граф фон Шуленбург ответил, что он ничего не может добавить к имеющимся у него инструкциям. Короче говоря, советский министр иностранных дел в эти минуты оказался в положении турецкого султана, прочитавшего заключительные строки знаменитого письма – ответа запорожцев на его предложение перейти им под власть Турции: «Дэнь ткый, як у вас, поцилуй в ср. у нас».

Разговаривать дальше с немецким послом было бесполезно. И Молотов отправился докладывать И. В. Сталину о том, что нападение Германии на нашу страну, это – не какая там провокация, на что тогда еще надеялись в Кремле, а настоящая война, причем всерьез и надолго. Необходимо принимать срочные меры по спасению страны.

Таким образом, ничем не спровоцированная агрессия Германии против Советского Союза после указанных дипломатических процедур стала уже не только историческим, но и юридическим фактом, который никто и никогда не сможет опровергнуть, в том числе всякие там резуны – суворовы, заграничные и отечественные «десталинизаторы».

Совершив нападение на СССР, Гитлер и другие руководители Германии, а также ее сателлиты, тем самым, возложили на свои страны всю ответственность за последствия и потери (ущерб), которые будут нанесены Советскому Союзу и другим государствам в результате этой войны. Это чрезвычайно важно, поскольку попытки Запада переложить вину на нашу страну за все, что было связано с Великой Отечественной войной, не только со временем не утихают, а становятся в последние годы все более и более наглыми.

Разумеется, тогда, 22 июня 1941 г., начиная войну против нашей страны, Гитлер, его генералы, да и, надо прямо сказать, немецкий народ в своем абсолютном большинстве, будучи уверенными в безусловном успехе этой преступной авантюры, о последствиях своих действий, в случае поражения в войне, не особенно задумывались. Хотя планы их действий в отношении Советского Союза, мягко говоря, были самыми радикальными.

Эти планы в самом сжатом виде были выражены словами их фюрера, Гитлера: «Мы уничтожим Россию, чтобы она больше никогда не смогла подняться ». То есть, задача уничтожения многомиллионного народа, огромных культурных и материальных ценностей, а также сопутствующая этой задаче жестокость, неподдающаяся рассудку нормального человека, не казалась немцам чем-то необычной, тем более – преступной ни с юридической (международного права), ни с моральной точки зрения. Реально, якобы культурная и образованная западная нация превратилась в кровожадных цивилизованных людоедов, и они начали войну с целью уничтожения нашей страны вместе с ее народом.

Таким образом, 22 июня 1941 г. наша многонациональная страна оказалась на острие удара сильнейшего и кровожадного врага. Нападение гитлеровской Германии на СССР не смогли предотвратить ни стремление советского правительства к миру, ни международные договора, ни производственные и торговые связи, ни стремление нашей стороны всячески избегать любых осложнений с немцами, даже, нередко, в ущерб собственным интересам.

Так, приведенный ниже Договор о ненападении между СССР и Германией, заключенный 23 августа 1939 г., не смог остановить агрессора. В лучшем случае этот договор отодвинул начало войны только на незначительное время (год и десять месяцев). Тем не менее, договор о ненападении между СССР и Германией сыграл положительную роль. Благодаря этому договору, нашей стране удалось лучше подготовиться к войне. Однако наличие указанного договора породила у руководства нашей страны, в том числе у И. В. Сталина, иллюзии, что войны с Гитлером можно будет избежать, по крайней мере, в ближайшие годы. Эти иллюзии, как будет показано ниже, дорого обошлись нашему народу.

Чтобы показать разницу между словом и делом, истинную цену международных договоров, приведем текст данного юридического документа дословно.

Договор о ненападении между СССР и Германией

23 августа 1939 г.

Правительство СССР и Правительство Германии, руководимые желанием укрепления мира между СССР и Германией и исходя из основных положений договора о нейтралитете, заключенного между СССР и Германией в апреле 1926 г., пришли к следующему соглашению:

Статья 1.

Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга как отдельно, так и совместно с другими державами.

Статья 2.

В случае если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу.

Статья 3.

Правительства обеих Договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы.

Статья 4.

Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-либо группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны.

Статья 5.
В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по вопросам того иного рода, обе стороны будут разрешать эти споры или конфликты исключительно мирным путем в порядке дружеского обмена мнениями или в нужных случаях путем создания комиссий по урегулированию конфликта.

Статья 6.

Настоящий договор заключается сроком на десять лет с тем, что, поскольку одна из Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до истечения срока, срок действия договора будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет.

Статья 7.

Настоящий договор подлежит ратифицированию в возможно короткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен произойти в Берлине.

Договор вступает в силу немедленно после его подписания.

Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках, в Москве, 23 августа 1939 года.

По уполномочию Правительства СССР: В. Молотов

За Правительство Германии: И. Риббентроп

Договор ратифицирован Верховым Советом СССР и рейхстагом Германии 31 августа 1939 г. Обмен ратификационными грамотами произведен в Берлине 24 сентября 1939 г.

Из изложенного вытекает первый урок Великой Победы.

Мы должны себе зарубить на носу, что международные договора, клятвы, заверения и прочие письменные и устные обещания выполняются до тех пор, пока это выгодно нашим явным и скрытым врагам. Когда речь идет о безопасности страны, необходимо верить только делам, реальным действиям наших потенциальных противников. И никак не иначе.

Не прореагировав должным образом в конце тридцатых годов на продвижение гитлеровской Германии восток, не приняв должных мер на сосредоточение немецкой армии в июне 1941 года, руководство нашей страны, во главе с И. В. Сталиным, допустило крупнейшую ошибку. Своим стремлением к миру, во что бы то ни стало, оно не только не остановило агрессора, а, наоборот, дало врагу дополнительные аргументы и иллюзии на легкую победу.

В результате, немецкие генералы, вдохновленные напутственной речью Гитлера, с которой он выступил перед ними 14 июня 1941 г., приступили к делу: «освобождать путь для истинного социального подъема немецкого народа». А если проще и понятнее: Запад, на этот раз в лице гитлеровской Германии и ее многочисленных сателлитов, опираясь на ресурсы практически всей Европы, очередной раз приступил к уничтожению России и славян.

В первый же день войны основные события развернулись в приграничных районах от Балтики до Карпат. На этих участках границы, переправившись через реки Неман, Буг и Сан около 4–00 утра, на нашу страну двинулись три группы немецких армий.

Наступление в Прибалтике осуществляла на группа армий «Север» под командованием фельдмаршала фон Лееба в составе двух полевых армий и одной танковой группы (4–й танковая группа генерал – полковника Гёппнера). Всего в этой группе армий, самой слабой из трех групп немецких армий, было двадцать пехотных, три моторизованные и три танковые дивизии.

Планировалось, что группа армий «Север», разгромив советские войска в Прибалтике, захватит Кронштадт и Ленинград, и тем самым одновременно уничтожит Балтийский флот, лишив его баз. Эту группу армий поддерживал 1–й воздушный флот под командованием генерал – полковника Келлера.

В направлении на Минск действовала группа армий «Центр» фельдмаршала фон Бока в составе двух армий и двух танковых групп (2–й танковой группы генерал – полковника Гудериана и 3–й танковой группы генерал – полковника Гота). В общем, данная, наиболее сильная немецкая группа армий, насчитывала тридцать одну пехотную дивизию, семь моторизированных, одну кавалерийскую и девять танковых дивизий.

Перед группой армий «Центр» была поставлена задача, ударами сильных группировок обоих крыльев этой группы уничтожить советские войска в Белоруссии, выйти подвижными соединениями севернее и южнее Минска и, как можно быстрее, захватить ими Смоленск. После этого подвижные силы группы армий «Центр» должны были повернуть на Север, чтобы ускорить решение вопроса захвата Ленинграда.

Эту группу армий поддерживал 2–й воздушный флот под командованием фельдмаршала Кессельринга. Этот флот был самым крупным. В него входила почти половина имеющихся сил немецкой авиации.

Южнее Припятских болот наступала группа армий «Юг» фельдмаршала фон Рундштедта в составе трех армий и одной танковой группы (1–й танковой группы генерал – полковника фон Клейста). В общей сложности в группе армий «Юг» насчитывалось двадцать шесть пехотных, четыре моторизованных, четыре егерские и пять танковых дивизий.

Главный удар эта группа наносила своим левым флангом в направлении на Киев, с первоочередной задачей уничтожить советские войска западнее Днепра и захватить переправы на этой реке для продолжения операций на Востоке Украины и на Кавказе. Эту группу армий поддерживал 4–й воздушный флот (около 1 тысячи боевых машин) под командованием генерал – полковника Лёра.

Южнее, от Карпат до Черного моря, с территории Венгрии и Румынии активные наступательные действия против советских войск начались несколько позже – с 1 июля. Первоначально немецко – румынской группировке на южном фланге советско – германского фронта отводилась лишь второстепенная роль. Эта группировка получила задачу оборонять румынскую территорию, а в ходе наступления северного крыла своей группы армий – сковывать противостоящие ей силы противника; а в случае благоприятного развития событий, организовать во взаимодействии с авиацией преследование частей Красной Армии, препятствуя их организованному отходу.

На данном участке фронта действовали: часть группировки армий «Юг» в составе 7 немецких пехотных дивизий, а также войска сателлитов Гитлера: 3–я и 4–я румынские армии (13 пехотных дивизий и 9 бригад) и 8–й венгерский корпус (так называемый Карпатский корпус, состоящий из 4–х бригад), который в дальнейшем был дополнен личным составом и техникой, после чего преобразован во 2–ю венгерскую армию.

На территории Норвегии и Финляндии были развернуты войска немецкой полевой армии «Норвегия» и две финские армии, всего: 21 дивизия и 3 бригады. На границе с Финляндией основные боевые действия начались только 29 июня 1941 г.

Все дивизии Гитлера были полностью укомплектованы личным составом, вооружением и боевой техникой, а также автомобильным транспортом. Поэтому немецкие дивизии, в отличие от советских войск, обладали исключительно высокой подвижностью.

Начало войны для Германии было исключительно удачным. Группа немецких армий «Центр», используя на флангах 2–ю и 3–ю танковые группы Гудериана и Гота, при поддержке крупных воздушных сил, прорвала приграничную оборону советских войск и начала быстро двигаться на восток.

Уже на второй день войны 2–я танковая группа немцев была в районе Слонима, а 3–я танковая группа – в районе Вильнюса. 27 июня 2–я танковая группа Гудериана достигла южной окраины Минска, где встретилась там с 3–й танковой группой Гота. В результате такого быстрого наступления немецких танкистов были образованы два крупных «котла» в районе Белостока и западнее Минска. В этих котлах оказалась окруженной большая часть войск Западного фронта под командованием генерала армии Д. Г. Павлова. Сам Павлов и его заместители, естественно, вовремя ушли на восток.

После первого крупного успеха, в соответствии с принципами немецкой военной науки, обе танковые группы, не давая нашим войскам закрепиться на новых рубежах, начали без какой-либо временной паузы преследовать советские войска, избежавшие окружения, в направлении на восток и юго – восток.

4 июля 3–я танковая группа немцев, захватив плацдарм на восточном берегу Днепра, западнее Витебска, вскоре достигла Ярцева, а к 10 июня остальные войска немецких армий группы «Центр», форсировав Березину и Друть, также вышли к Днепру.

11 июля 2–я танковая группа немцев также форсировала Днепр и достигла реки Сож. 16 июля ее передовые отряды ворвались с юга в Смоленск. При стремительном наступлении немцев в районе городов Могилев, Орша, Полоцк, Невель и Мозырь вновь образовалось ряд котлов, что привело к новым значительным потерям советских войск в живой силе и технике.

С августа, за счет подхода резервов, сопротивление советских войск заметно усилилось, темпы наступления группы немецких армий «Центр» несколько уменьшились, однако, в общем, успехи продолжали сопутствовать фашистам. Но все же прошел почти месяц, пока бои на Смоленском направлении закончились. До последних дней августа советские войска предпринимали сильные контратаки в надежде вернуть себе район Смоленска. Хотя эту задачу советским войскам полностью решить не удалось, все же так называемый Ельнинский выступ немецкие войска потеряли.

Весьма успешными для немцев в первые месяцы войны были и боевые действия их группы армий «Север», наступавшей в Прибалтике с целью захватить балтийские порты, а затем крупнейший промышленный, научный и культурный центр нашей страны – Ленинград.

Так, утром 22 июня эта группа немецких армий, начиная наступление, встретила только позиции пограничников. Наши позиции повсюду были быстро прорваны, и 4–я танковая группа Гёппнера двинулась вперед, севернее нижнего течения реки Неман, переправилась через Дубису, чтобы выйти к Западной Двине на участке Даугавпилс, Екабпилс. Не встречая серьезного сопротивления, танковые и моторизованные дивизии немцев достигли указанных целей и захватили плацдарм на правом берегу Западной Двины.

Дивизия полковника И. Д. Черняховского (9300 человек, 250 танков Т-27 и БТ-7) в 23.00 18 июня выступила из Риги, места постоянной дислокации, и за два ночных перехода прошла 400 км, к утру 20–го июня сосредоточилась в 15–20 км севернее литовского города Шауляй, в 130 км от государственной границы с Восточной Пруссией. Утром 22 июня она уже вступила в бой. Во встречно – лобовой удар она собралась без должного запаса горючего и понесла тяжелые потери.

29 июня немцы захватили Ригу. 9 июля их войска достигли северной окраины Пскова, а 10 июля они уже были южнее Опочки. К этому времени, наступая в Эстонии, немцы вышли на рубеж Тарту – Пярну.

13 июля немецкая группа армий «Север» начала наступление непосредственно на Ленинград. 15 июля немцы достигли своими передовыми отрядами нижнего течения реки Луга, в районе юго – восточнее города Нарва.

К 10 августа после чрезвычайно ожесточенных боев немцы захватили Старую Руссу, и их войска вышли к реке Ловать, в месте ее впадения в озеро Ильмень. 17 августа 4–я танковая группа овладела Нарвой, и пространство между Чудским озером и Финским заливом оказалось в руках немцев.

20 августа фашисты ворвались в Чудово, 25–го – захватили Любань, перерезав железную дорогу, связывающую Ленинград с Москвой.

29 августа финны взяли Выборг, 30 августа – Рощино, 31 августа – Зеленогорск. 1 сентября командование Ленинградского фронта вынуждено было приять решение об отводе советских войск на рубежи Карельского укрепленного района. Эти рубежи проходили по старой границе между СССР и Финляндией, в непосредственной близости от Ленинграда. После этого наша оборона вдоль реки Сестра к Ладожскому озеру оставалась неизменной до 1943 г.

Уже 8 сентября 1941 г., после взятия немцами Шлиссельбурга, все пути к Ленинграду на суше оказались в реках немцев. Началась невиданная в истории по героизму и трагичности 900–дневная блокада Великого города.

12 сентября командующий группой немецких армий «Север» фон Лееб получил приказ от Гитлера: «Ленинград штурмом не брать, а горожан заморить голодом»; не позже 15 сентября начать переброску 4–й танковой группы Гёппнера и 8–го корпуса люфтваффе в группу немецкий армий «Центр» для проведения запланированного генерального наступления на Москву.

Таким образом, к середине сентября группа армий «Север», не выполнив задачу по захвату Ленинграда, лишилась своей ударной мощи.

Несмотря на это, и после 15 сентября 1941 г. командование этой группой немецких армий сделало еще ряд попыток захватить Ленинград. Однако после десяти дней чрезвычайно кровопролитных боев оно пришло к выводу, что оставшимися силами им город не взять. 25 сентября немцы прекратили атаки и начали основательно окапываться, то есть перешли к позиционной войне. Тем не менее, бои вокруг Ленинграда не прекращались в течение всех 900 дней блокады, и велись они с исключительной ожесточенностью.
На востоке группа немецких армий «Север» продолжала наступать. 20 сентября гитлеровцы прорвали оборону советских войск и двинулись на Будогощь, Тихвин и Волхов, ставя перед собой цель – окончательно замкнуть кольцо окружения вокруг Ленинграда. 8 ноября советские войска оставили Тихвин.
Немецкая группа армий «Юг», имеющая в своем составе 1–ю танковую группу фон Клейста, наносила главный удар в направлении на Киев. Задача этой группы состояла в уничтожении главных сил советских Юго – Западного и Южного фронтов в Западной Украине, западнее Днепра, а также в захвате целыми переправ через Днепр для продолжения наступления своих войск на восток.

Немецкая 17–я полевая армия этой группы должна была прорвать советскую оборону юго – западнее Черновиц и действовать в направлении Винницы и севернее. 6–я полевая армия должна была прорвать оборону по обе стороны Луцка и наступать в направлении Житомира. Но основная задача была возложена на 1–ю танковую группу, которая должна была прорвать позиции советских войск между Равой – Русской и Ковелем, затем, двигаясь через Бердичев и Житомир, достигнуть Днепра в районе Киева и ниже. Далее, повернув на юго – восток, преградить отход советским войскам за Днепр.

На этом участке фронта немцы встретили ожесточенное сопротивление. Но все же после двенадцатидневных боев группа немецких армий «Юг» достигла района, западнее среднего течения реки Случь. Однако 1–я танковая группа не смогла выйти на оперативный простор. Таким образом, задача, поставленная Гитлером командованию этой группы армий, широкого охвата советских войск и создания огромного котла западнее Днепра, в целом, не была выполнена, хотя ряд менее масштабных операций им удалось провести.

Так, 27 июля совместными действиями немецкие 17–я полевая армия и 1–й танковая группа окружили в районе Первомайска, Новоархангельска и Умани крупную группировку советских войск (пятнадцать стрелковых и пять танковых дивизий). Немногим советским солдатам и офицерам удалось выйти из этого котла.

К 20 августа 1941 г. группа немецких армий «Юг» захватила всю излучину Днепра, от Черкасс до Херсона. К 25 августа 1–я танковая группа немцев захватила два плацдарма на восточном берегу Днепра в районе Запорожья и у Днепропетровска. Вместе с тем к началу сентября советские войска еще продолжали удерживать сильно укрепленный плацдарм на правом берегу Днепра со столицей Украины – Киевом.

К этому времени, несмотря на впечатляющие успехи немецкой армии, для нее наступали не лучшие времена. До начала зимы Гитлеру необходимо было захватить Москву, которая была не только столицей Советского Союза, но и крупнейшим железнодорожным узлом, а также важнейшим экономическим районом нашей страны. Потеря Москвы, по убеждению фюрера (и это, действительно, было так), самым отрицательным образом сказалась бы на устойчивости нашего государства.

Но двинуться на Москву немецкая армия не могла, пока в тылу ее, в излучине Днепра, существовал Киевский плацдарм, насчитывающий около миллиона советских солдат и офицеров. 22 августа Гитлер вынужден был отдать приказ о прекращении наступления на Москву и об уничтожении советских войск Юго – Западного фронта, обороняющих Киев. Для этого, согласно директиве фюрера, с севера, из района Почеп, в направлении Новгород – Северский, Конотоп, Ромны должна наступать 2–я танковая группа, а с юга, из района Кременчуга, – 1–я танковая группа в направлении Миргород, Лохвица, Ромны. Таким образом, в излучине Днепра и Десны должна оказаться в огромном котле и погибнуть почти четверть Красной Армии.

Во исполнение этой директивы Гитлера, 25 августа наступление в южном направлении начали 2–я полевая армия и 2–я танковая группа немцев. В боях, которые продолжались более двух недель, 2–й полевой армии удалось продвинуться до Десны и форсировать ее. В то же время 2–я танковая группа Гудериана, отбивая атаки советских войск одним танковым корпусом с востока, двинулась на юг. 14 сентября эта группа передовыми частями достигла города Ромны.

Чтобы замкнуть кольцо окружения советских войск, 10 сентября, внезапно для Красной Армии, из района Кременчуга начала наступление 1–я танковая группа фон Клейста вместе с 17–й полевой армией, которые, продвигаясь вперед, 16 сентября в районе Лохвица соединились с танковой группой Гудериана. Советские войска начали отступать на восток, но уже было поздно. Все попытки деблокировать наши войска оказались безрезультатными.

Прошло всего две недели и необычно крупные силы Красной Армии, сжатые в котле, лишенные боеприпасов и других видов снабжения, были уничтожены или взяты в плен. От советских войск Юго – Западного фронта практически ничего не осталось. Образовалась огромная брешь, которую пришлось закрывать, снимая дивизии и армии из других участков огромного советско – германского фронта, ослабляя эти участки.

Тяжелые потери советских войск породили новые надежды у Гитлера на скорую победу, и он принял решение о новом генеральном наступлении немецких войск по всему фронту с 2 октября, чтобы окончательно добить Красную Армию. Москва вновь стала первейшей и важнейшей целью наступления немцев. Одновременно ставились задачи: на юге – захватить Крым, Донбасс, лишить Советский Союз кавказской нефти; на севере – овладеть Ленинградом и соединиться с финнами.

К началу октября 1941 г. немецкие войска были уже готовы к генеральному наступлению на Москву. Танковые дивизии были пополнены новой техникой, а старая техника – капитально отремонтирована. Наличие многочисленной самоходной артиллерии, а также сильная поддержка авиацией с воздуха придавали немецким пехотным дивизиям большую ударную силу и подвижность. Все это, вместе взятое, по убеждению германского командования, гарантировало им успех.

Операция с целью захвата Москвы была начата 2–й танковой группой Гудериана 30 сентября наступлением из района Путивля на северо – восток. Уже к 3 октября передовые части немецких танкистов, быстро продвигаясь вперед, захватили Рыльск, Севск и достигли района Орла. Одновременно левый фланг этой танковой группы повернул на север и вышел в тыл 3–й и 13–й советских армий, которые оборонялись в районе Брянска.

Другие войска группы немецких армий «Центр», включая 3–ю и прибывшую из-под Ленинграда 4–ю танковую группу, при поддержке 2–го и 4–го воздушных флотов люфтваффе, 2 октября двинулись на восток со стороны Смоленска и Рославля на Вязьму.

В стыках советских армий указанные немецкие танковые группы прорвали фронт обороны и, обойдя малоподвижные соединения Красной Армии, вышли на оперативный простор. К 7 октября головные части обеих охватывающих немецких танковых групп встретились в тылу 19–й, 20–й, 24–й и 32–й советских общевойсковых армий восточнее Вязьмы. В новом огромном котле оказались почти все войска, оборонявшие с запада столицу нашей родины – Москву.

К этому времени работы по созданию Можайской линии обороны на ближних подступах к Москве не были завершены, да и занимать даже недостроенную эту линию после огромных потерь стало некому.

Из воспоминаний о тех днях Г. К. Жукова: «К исходу 7 октября все пути на Москву, по существу, были открыты. В 2 часа 30 минут ночи я позвонил Сталину. Он еще работал. Доложив обстановку на Западном фронте, я сказал: «Главная опасность сейчас заключается в том, что почти все пути на Москву открыты, слабое прикрытие на Московской линии не может гарантировать от внезапного появления перед Москвой бронетанковых войск противника. Надо быстро стягивать войска, откуда только можно, на Можайскую линию обороны».

К 14 октября четыре советских армии, оборонявших с юго – запада Москву, также были окончательно окружены севернее и южнее Брянска.

Таким образом, в течение всего двух недель почти все советские войска, оборонявшие Москву, оказались в трех огромных котлах. Немцам сопутствовал новый потрясающий успех. Казалось, что защищать нашу столицу после таких крупнейших поражений Красной Армии уже некому, да и нечем.

Тяжелое положение к этому времени сложилось и на юге. После окончания боев за Киев группа немецких армий «Юг» примерно с 20 сентября начала наступление на восток с Бериславского и Херсонского плацдармов. Отбросив советские войска в район Мелитополя, немцы крупными силами повернули на Перекоп, чтобы овладеть Крымом.

Одновременно 1–я танковая группа немцев, сосредоточившись после захвата Киева на левом берегу Днепра, начала наступление в юго – восточном направлении. Две советские общевойсковые армии, которые пытались не допустить немцев, прорвавшихся со стороны Каховки, в Крым, запоздали с отходом, и к 5 октября в районе Черниговки оказались сами в котле. Что привело к новым огромным потерям Красной Армии в личном составе и боевой технике.

27 октября группа немецких армий «Юг» частью своих сил прорвала оборону советских войск на Перекопском перешейке, а к 16 ноября немцы захватили почти весь Крымский полуостров, за исключением главной базы Черноморского флота – Севастополя.

1–я танковая группа немцев, переименованная к этому времени в 1–ю танковую армию, продолжала продвигаться в восточном направлении. 20 октября этой танковой армией был захвачен город Сталино, а 21 ноября – Ростов. В период между 24 октября и 2 ноября немцы захватили Харьков, Белгород и Курск.

9 октября начальник имперского управления информации Германии, разумеется не без согласования с верховным командованием и самим Гитлером, на весь мир заявил: «Исход войны решен, и с Россией покончено».

Однако вернемся на Московское направление. После окружения советских армий в районах Брянска и Вязьмы, не имея перед собой сколько-нибудь крупных сил Красной Армии, войска группы немецких армий «Центр», быстро продвигались вперед, за 10 дней наступления достигли рубежа Калуга – Можайск – Калинин.

К 12 октября 1941 г. под командованием Г. К. Жукова в составе Западного фронта, защищавшего Москву, было не более 90 тыс. человек.
Непосредственно для захвата столицы нашего государства Гитлер выделил огромные силы. В начале октября 2–я, 3–я и 4–я танковые группы немцев были также преобразованы в танковые армии. С учетом изложенного немецкая 2–я танковая армия должна была окружить Москву с юга и юго – востока, а 3–я и 4–я танковые армии – с севера и северо – востока, 4–я полевая армия – вести фронтальное наступление. Остальные войска группы немецких армий «Центр» получили задачу обеспечивать фланги наступающих армий.

Глава 2. Битва под Москвой

К этому времени успехи немецких армий были насколько внушительными, а потери Красной Армии были настолько тяжелыми, что практически до начала зимы 1941 г. ответ на вопрос, о возможности удержания Москвы, был далеко неочевидным. Поэтому уже в середине октября руководством нашей страны было принято решение об эвакуации из Москвы в тыл наиболее важных государственных учреждений, включая Генеральный штаб РККА. Это решение было оформлено в виде Постановления Государственного Комитета обороны (ГКО):

15 октября 1941 г.

Об эвакуации Столицы СССР г. Москвы

Ввиду неблагоприятного положения в районе Можайской оборонительной линии ГКО постановил:

1. Поручить т. Молотову заявить иностранным миссиям, чтобы они сегодня же эвакуировались в г. Куйбышев (НКПС – т. Каганович обеспечивает своевременную подачу составов для миссий, а НКВД – т. Берия организовать охрану).

2. Сегодня же эвакуировать Президиум Верховного Совета, а также Правительство с заместителем Председателя СНК т. Молотовым (т. Сталин эвакуируется завтра или позже, смотря по обстановке).

3. Немедленно эвакуироваться органам Наркомата обороны и Наркомвоенмора в г. Куйбышев, а основной группе Генштаба – в г. Арзамас.

4. В случае появления войск противника у ворот Москвы, поручить НКВД – т. Берия и т. Щербакову произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро (исключая водопровод и канализацию).

Председатель Государственного Комитета обороны
И. В. Сталин
17 октября 1941 г. советское правительство эвакуировалось в Куйбышев, а с 20 октября в Москве введено было осадное положение.

Таким образом, к концу октября столица нашего государства стала прифронтовым городом. Западный фронт, непосредственно защищавший Москву, продолжал разваливаться под натиском гитлеровцев. Немецкие войска ворвались в Калинин, захватили Малоярославец, Можайск, Волоколамск, а 3 декабря 1941 г. передовые части немецкой армии овладели Красной Поляной и создали плацдарм на восточном берегу канала Москва – Волга. Их южный фланг отделяли от столицы нашей страны всего 34 км. Но самым опасным участком был центр Западного фронта. Наступавшая здесь 4–я немецкая полевая армия фельдмаршала фон Клюге вышла в район Голицыно, в 40 км к западу Москвы, а в некоторых местах противник подошел к нашей столице на расстояние 25–30 километров. Из одиннадцати железных дорог, соединяющих Москву со страной, семь были перерезаны немецкой армией, поезда могли ходить только в восточном направлении.

Обстановка на фронтах Великой Отечественной войны в ноябре 1941 года была, пожалуй, самой сложной и тяжелой за весь период войны. Гитлер, пытаясь добиться своей главной цели – разгрома Красной Армии и уничтожения нашей страны, продолжал сосредотачивать силы вермахта для захвата Москвы и московского промышленного района.

Высшее командование немецкой армии понимало, что от исхода невиданных по своему размаху и ожесточению сражений на московском стратегическом направлении будет непосредственно зависеть будущее Германии. Именно здесь решался главный для Гитлера вопрос: устоит ли Советский Союз, получит ли немцы в ближайшем будущем крайне необходимые им ресурсы, такие, как кавказская нефть, продовольствие Кубани и другие богатства нашей страны?

Наличие указанных жизненно важных ресурсов относилось к тем решающим стратегическим преимуществам, которые обеспечат фюреру и немецкой нации победу в борьбе за мировое господство. После захвата природных богатств России самые сильные в экономическом плане государства, в том числе США, а тем более Англия были бы уже для Гитлера не противники.

Тогда, как говорится, все висело на волоске. Причем не только наша страна, но и весь мир стоял на грани гибели. Конечно, для многих наших современников такое утверждение покажется в настоящее время чрезмерным, но это было именно так.

В подтверждение этого приведем точку зрения по этому вопросу весьма компетентного военного и политического деятеля, начальника штаба армии США во время Второй мировой войны армии, генерала Маршалла, изложенную им в декабре 1945 г. руководству своей страны в отчетном докладе: «О победоносной войне в Европе и на Тихом океане», где им было буквально сказано следующее: «Мы до сих пор не осознали, на какой тонкой нитке висела судьба Объединенных Наций! Насколько были близки Германия и Япония к установлению мирового господства! И мы должны признать, что американская позиция в то время не делает нам чести».

Действительно, тогда наш смертельный враг, Гитлер и его вермахт, не только обладал самыми мощными в мире вооруженными силами, но и одновременно в моральном плане был организован, уверен в своей победе, и что особо следует подчеркнуть – был беспощаден, поэтому устоять перед такой армией было чрезвычайно трудно.

Немцам, действительно, было что показать и чем гордиться: и силу своего оружия, и высочайшее свое воинское мастерство, которое они неоднократно демонстрировали на Западе и теперь вновь весьма убедительно подтвердили его на Востоке.

Тогда, после огромных потерь Красной Армии, многим нашим соотечественникам, а тем более – руководителям стран Запада, гибель России казалась неминуема.

Вот, например, точка зрения военного министра США Г. Стимсона (из его меморандума президенту США Ф. Рузвельту 23 июня 1941 г.): «За последние тридцать часов я почти все время размышлял о германо – русской войне и о ее влиянии на нашу политику в ближайшее время. Чтобы прояснить свои собственные взгляды, я провел сегодняшний день в совещании с начальником штаба и с сотрудниками отдела внешнего планирования генерального штаба. Я рад сообщить, что нашел значительное единодушие относительно основ политики, которую, по их мнению, нам следует проводить. Я испытал большее облегчение, увидев, что их взгляды столь полно совпадают с моими.

Первое. Вот их оценка основных факторов:

1. Германия будет основательно занята минимум месяц, а максимально, возможно, три месяца задачей разгрома России.

2. В течение этого времени Германия должна совсем оставить или отсрочить:

а) всякие планы вторжения на Британские острова…».

Американский президент, в части сроков победы Гитлера, в главном, согласился со своим военным министром, однако показал себя несколько большим оптимистом, правда, при условии – если наша страна (Советский Союз) устоит до начала дождей, снегопадов и морозов: «И если немецкая армия будет сдержана до этого времени, Россия будет спасена, по крайней мере, до весны».

Вот сколько, по мнению Запада, нам оставалось жить.

Это потом, после разгрома немцев под Сталинградом и Курском, все стали оптимистами, а тогда, в октябре и ноябре 1941 г., даже сам И. В. Сталин не был уверен в благополучном исходе войны с гитлеровской Германией.

Так, в своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г. К. Жуков приводит такой эпизод: «Не помню точно, какого числа – это было вскоре после тактического прорыва немцев на участке 30–й армии Калининского фронта – мне позвонил И. В. Сталин и спросил:

– Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю вас это с болью в душе. Говорите честно, как коммунист.

– Москву, безусловно, удержим. Но нужно еще не менее двух армий и хотя бы двести танков.

– Это неплохо, что у вас такая уверенность. Позвоните в Генштаб и договоритесь, куда сосредоточить две резервные армии, которые вы просите. Они будут готовы в конце ноября. Танков пока дать не сможем».

По тексту книги, эти слова Жукова якобы сильно вдохновили самого И. В. Сталина и вселили в него уверенность в неизбежность победы над немецкими фашистами под Москвой. Думается, что это далеко не так. Ведь сколько раз до этого наши маршалы и генералы, во главе с наркомом обороны Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко и начальником Генерального штаба генералом армии Г. К. Жуковым (занимавшим этот пост до 29 июля 1941 г.), командующими фронтами, в том числе, например, генерал – полковником М. П. Кирпоносом, генерал – полковником А. И. Еременко и многими другими крупными военачальниками, проявляя чрезмерный, необоснованный оптимизм, неоднократно обещая в самом ближайшем времени разгромить гитлеровские войска, особенно «подлеца Гудериана», мягко говоря, вводили в заблуждение руководителя нашей страны.

А ведь у Жукова, как начальника Генерального штаба, к началу войны, было не две армии и не двести танков. Только в Прибалтийском, Западном и Киевском особых военных округах было 11 общевойсковых армий и более 10 тыс. танков. Поэтому, даже если и разговор такой и был, принимать очередное заявление бывшего начальника, проигравшего практически все сражения начального периода войны, за исключением мало что решавшей тогда операции по ликвидации Ельнинского выступа, всерьез у И. В. Сталина не было никаких оснований.

Как уже было сказано, в особо тяжелом положении к тому времени оказался и Ленинград. После 8 сентября, когда немцами был занят Шлиссельбург и все пути к городу на суше оказались в руках врага, в Ленинграде начался мучительный голод. К декабрю 1941 г. суточный паек суррогатного хлеба на человека снижался 5 раз, и на 74–й день блокады он составлял всего 250 граммов на рабочую карточку, 125 граммов – для детей и остальных категорий населения. Однако и в этом случае суточный расход муки в городе составлял 510 тонн. Жизнь ленинградцев стала непосредственно зависеть от эффективности легендарной Дороги жизни, которая постоянно была под воздействием немецкой артиллерии и авиации, поэтому её возможности были весьма ограничены.

На советско – германском фронте безвозвратные и санитарные потери наших войск за шесть месяцев и девять дней 1941 г. составили 4 млн 473 тыс. 820 человек. Из них убито и умерло на этапах санитарной эвакуации – 465,4 тыс., а 2335,5 тыс. советских военнослужащих (52,2 % общих потерь) пропали без вести или оказались в плену.

Безвозвратные потери основных видов вооружения и боевой техники Советских Вооруженных Сил в 1941 г. тоже были огромными:

– стрелкового оружия всех типов – 15,47 млн ед.;

– танков и САУ – 20,5 тыс. шт.;

– орудий и минометов – 101,1 тыс. шт.;

– боевых самолетов – 17, 9 тыс. шт., из них боевые потери – 10,3 тыс. шт.

Вследствие стремительного наступления немецкой армии, значительная часть складов, созданных еще до войны в приграничных округах, была захвачена врагом или уничтожена нашими войсками при отступлении. Все сильнее ощущалась в Красной Армии нехватка вооружения, боеприпасов, автотранспорта и горюче – смазочных материалов.

На фронтах не хватало даже винтовок, о чем, например, свидетельствует начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал – полковник Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике», запись от 27 июля 1941 года: «Часть пехоты противника, участвовавшей в наступлении в районе Рославля, не имела винтовок».

Поскольку в дальнейшем в этой книге мы неоднократно будем ссылаться на дневник Гальдера, приведем краткие биографические данные об этом, в свое время весьма влиятельном и осведомленном генерале Гитлера.

Гальдер Франц (1984–1972) – генерал – полковник немецкой армии. Окончил Баварскую военную академию (1914). Участник Первой мировой войны. С 1938 г. начальник генерального штаба сухопутных войск Германии. Активный сторонник Гитлера. Принимал непосредственное участие в подготовке и осуществлении вооруженной агрессии с целью уничтожения Советского Союза.

В связи с провалом так называемого «блицкрига», этот генерал, как и многие его коллеги, попал в немилость к Гитлеру, стал «козлом отпущения». В сентябре 1942 г. он был снят с должности и отправлен в отставку. После разгрома фашистской Германии оказался в американском плену, избежав, таким образом, заслуженного наказания за преступления, в том числе за массовое истребление советских военнопленных и гражданского населения на территории нашей страны.

Ф. Гальдер является автором, по нашему мнению, обстоятельной и более – менее объективной книги, названной им – «Военный дневник». В этом дневнике он ежедневно записывал основные события Второй мировой войны с 1939 по сентябрь 1942 г. «Военный дневник» был переведен на русский язык и издан «Воениздатом» в 1968–1971 гг. На данный источник довольно часто ссылаются историки, поскольку отечественных исследований, касающихся анализа событий начала Великой Отечественной войны, особенно 1941 года, очень мало, а имеющиеся материалы представлены в крайне сжатом виде, причем – не всегда объективно.

Так, например, советский, если можно так выразиться, коллега Гальдера С. М. Штеменко (1907–1976), прослуживший всю войну в Генеральном штабе Красной Армии: с мая 1943 г. – начальник Оперативного управления, а в 1948–1952 гг. начальник Генштаба, генерал армии (1868), также изложил свои воспоминания о наиболее важных событиях Великой Отечественной войны. Эти воспоминания он изложил в книге «Генеральный штаб в годы войны», в 2–х томах, на 948 страницах. Однако из указанного объема материала только 21 страница (Глава 2. В дни огорчений и надежд) посвящена событиям 1941 года. Причем эти события Штеменко представлены традиционно неполно, в самом общем виде. Это не позволяет современному читателю разобраться в том, что же в действительности произошло в начале войны, и кто, действительно, был виноват в величайшей трагедии нашего народа.

Поэтому при анализе истоков и уроков Великой Победы мы не от хорошей жизни вынуждены пользоваться не совсем доброкачественными источниками (других нет), авторами которых являются битые немецкие генералы, в том числе, например, Гальдер, Типпельскирх, Гудериан и другие.

Однако вернемся к состоянию советских Вооруженных Сил к концу осени 1941 г. В то время острый недостаток оружия и боевой техники наблюдался не только на фронте, но и в тылу, в процессе оснащения вооружением новых формирований.

Из воспоминаний генерал – лейтенанта Д. И. Рябышева, на которого в то время Генеральный штаб возложил формирование 57–й общевойсковой армии: «Трудности обучения новой армии состояли в том, что даже винтовками ее личный состав был обеспечен только на 20 процентов. Артиллерийские полки в соединениях имели по 3–4 орудия противотанковой артиллерии, полковых и батальонных орудий в частях не было вовсе».

Недостатки в вооружении и в боевой подготовке приходилось восполнять стойкостью, вплоть до самопожертвования, наших солдат, нередко вооруженных против многочисленных немецких танков только бутылками с горючей смесью и связками гранат.

Но и в этих тяжелых условиях мужество и стойкость советских военнослужащих поражали даже бывалых немецких генералов. Вот строки из дневника того же Гальдера: «Из частей сообщают, что на отдельных участках экипажи противника покидают свои машины, но в большинстве случаев запираются в танках и предпочитают сжечь себя вместе с машинами…

Русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где большой процент монгольских народностей. Бросается в глаза, что при захвате батарей и т. п. в плен сдаются немногие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие бегут, сбрасывают с себя форменное обмундирование и пытаются выйти из окружения под видом крестьян».

Таким образом, даже в крайне невыгодных условиях окружения, нередко без боеприпасов и тяжелого вооружения, советские войска сражались с невиданным, по меркам войны в Польше и Франции, упорством, нанося максимально возможный в тех условиях ущерб немецкой армии в живой силе и технике.

Потери немцев, по данным генерала Ф. Гальдера, с 22.06 по 31.12. 1941 год: ранено 19 016 офицеров, 602 292 унтер – офицера и рядовых; убито – 7120 офицеров, 166 602 унтер – офицера и рядовых; пропало без вести – 619 офицеров, 35 254 унтер – офицера и рядовых. Всего немцами было потеряно 26 755 офицеров и 804 148 унтер – офицеров и рядовых.

Таким образом, общие потери немецких сухопутных войск на Восточном фронте за указанный период составляли 830 903 человека, то есть 25,96 процентов численности всех сухопутных сил на Востоке.

Конечно, к приведенным немецким данным следует относиться критически. Некоторые современные историки считают, что они занижены. В принципе, это не исключается, но – маловероятно, поскольку генерал – полковник Ф. Гальдер, не доктор Й. Геббельс, и писал свой «Военный дневник» не для целей пропаганды.

Даже если и результаты боевых действий своей армии немецкий генерал и приукрасил, тем не менее, действия германских войск, и особенно немецкого генералитета, до конца ноября 1941 г. были для фашистов весьма успешными. В непрерывных наступательных операциях у немцев собственные потери оказались только в личном составе более чем в пять раз ниже, чем у обороняющегося противника, то есть – чем у Красной Армии. Обычно бывает наоборот: потери наступающих войск существенно превосходят потери обороняющегося противника.

Однако это еще не все. Внезапное нападение фашистской Германии поставило народное хозяйство и военно – промышленный комплекс нашей страны в исключительно тяжелое положение. Вторжение агрессоров было осуществлено в экономические районы, где до войны производилась значительная часть военной, промышленной и сельскохозяйственной продукции.

В результате крупных поражений и отступления Красной Армии военно – экономический потенциал Советского Союза существенно снизился, выпуск военной техники катастрофически падал. Одной из наиболее сложных проблем стала проблема обеспечения народного хозяйства трудовыми ресурсами.

Так, к концу 1941 г. из 94 доменных печей действующих осталось 35; из 232 мартеновских печей – 113; из 222 прокатных станов –119. По сравнению с июнем 1941 г. выплавка чугуна составила менее 30 процентов, выплавка стали – 40 процентов, выпуск проката сократился в три с лишним раза, производство шарикоподшипников в 21 раз!

До начала Великой Отечественной войны на захваченной гитлеровцами территории проживало около 60 миллионов человек, добывались 64 процентов угля, 67 процентов железной руды; выплавлялись 71 процент чугуна, 57 процентов стали и 60 процентов алюминия; собиралось 38 процентов валовой продукции зерна и вырабатывалось 84 процента сахара, было около половины поголовья скота.

За вторую половину 1941 г. объем валовой продукции промышленности СССР уменьшился в 2,1 раза (табл. 2).
Как уже было сказано выше, с 8 сентября 1941 г. лишился сухопутной связи с Большой землей Ленинград, где находилось около 1000 промышленных, в том числе и оборонных предприятий.
Таблица 2 Производство важнейших видов промышленной продукции в 1941–1942 гг.

Прекратили работу крупнейшие оборонные предприятия Украины. Захваченный немцами Донецкий бассейн давал до войны две трети общей добычи угля. Вместе с Украиной наша страна потеряла также три четверти областей с крупнейшими залежами железных и марганцевых руд.

Существенно сократились государственные закупки продовольствия и сельскохозяйственного сырья. Важнейшие сельскохозяйственные области также перешли в руки врага. В результате значительно сократились производительные силы сельского хозяйства нашей страны. Основные фонды сельского хозяйства (без скота) к концу 1941 г. составили 65 процентов уровня 1940 г. К концу 1941 г. число трудоспособных мужчин в колхозах тыловых районов уменьшилось почти на 3 млн. В колхозах и совхозах не хватало людей, техники, запасных частей, тягловой силы. Места призванных в армию мужчин заняли женщины, подростки и инвалиды. Сократилось поголовье лошадей.

Практически все заводы сельскохозяйственного назначения были переведены на выпуск военной продукции, в том числе на изготовление прославленных реактивных минометных установок БМ-13 (катюш). Полевые работы велись главным образом с помощью простейших машин, живой тягловой силы (коров) и вручную.

Тем не менее, надо особо подчеркнуть: далеко не все, что было ранее на захваченной территории, досталось немцам. Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР уже 24 июня был создан Совет по эвакуации. Он определял перечень предприятий и учреждений, подлежащих эвакуации, районы их нового размещения, выделял необходимые транспортные средства, осуществлял общее руководство налаживанием работы предприятий на новых местах.

Благодаря огромной организационной работе руководства страны, и, прежде всего, И. В. Сталину, основные заводы оборонного назначения вместе с 30–40 процентами рабочих, техниками и инженерами были своевременно эвакуированы на Восток.

Так, в течение второго полугодия 1941 г. удалось из оккупированной немцами территории и прифронтовой зоны перебазировать на Восток оборудование 2593 промышленных предприятий, в том числе 1523 крупных (на Урал – 667, в Западную Сибирь – 224, Восточную Сибирь – 78, в Поволжье – 226, в Среднюю Азию и Казахстан – 308). В первую очередь перебазировались предприятия танковой, авиационной, моторостроительной промышленности, промышленности боеприпасов и вооружения.

Эвакуацией населения занималось созданное постановлением ГКО от 26 сентября 1941 г. «Управление по эвакуации населения при Совете по эвакуации». Всего за 1941 г. вглубь страны было эвакуировано около 10 млн человек, около 14 млн голов крупного рогатого скота, 11 тыс. тракторов и многое другое.

Работа в тылу велась под боевым лозунгом «Все для фронта! Все для победы!». Преодолевая неимоверные трудности и лишения, работники эвакуированных предприятий вместе с местными кадрами работали круглосуточно, делали все, чтобы в кратчайший срок начать выпуск так необходимой фронту военной техники. Урал и Сибирь становились стержнем военной экономики нашей страны. Только в течение четырех последних месяцев 1941 г. в этих районах были развернуты 8 танковых, 6 корпусных и 3 дизельных завода. Однако не все они, разумеется, к концу 1941 г. могли быть введены в действие.

В результате потерь таких крупных центров танкостроения, как Харьков и Ленинград (по существу), и перебазирования оборонных предприятий на Восток, план второго полугодия по танкам был выполнен только на 61,7 %. Особенно резко снизился выпуск наиболее необходимых фронту танков Т-34. Если в третьем квартале 1941 г. их было выпущено 1121, то в четвертом – лишь 765. А выпуск самолетов за этот период сократился в два с лишним раза.

В связи огромными потерями тяжелого вооружения в первые месяцы войны и вынужденной сдачи немцам крупных промышленных центров, наша военная промышленность к концу 1941 г. была уже не в состоянии удовлетворить растущие потребности фронта, а также создававшихся в тылу новых формирований в вооружении и боевой технике. В критических условиях осени 1941 г., чтобы хоть как-то сохранить боеспособность наших Вооруженных Сил, руководство нашей страны вынуждено было произвести существенные организационные изменения в структуре Красной Армии.

В течение июня – сентября 1941 г. наши войска потеряли более 10 тыс. танков. Так, из-за отсутствия в должном количестве техники были расформированы механизированные корпуса и танковые дивизии. Также были расформированы стрелковые корпуса. Пересмотрены штатные структуры стрелковых, кавалерийских и авиационных соединений. Из стрелковых дивизий исключались танки и бронемашины, их личный состав сокращался на 30 процентов, артиллерийские средства – на 52, а автотранспорт – на 64 %.

В бронетанковых войсках основным тактическим соединением стала бригада. На 1 декабря 1941 г. всего в Красной Армии было 68 отдельных танковых бригад и 37 отдельных танковых батальонов, использовавшихся главным образом для непосредственной поддержки пехоты. К этому времени в вермахте на базе танковых групп были уже созданы танковые армии.

В авиации, вместо смешанных трёхполковых авиадивизий, вводились двухполковые, с уменьшением в полках самолетов с 60 до 30, а затем – до 22. В артиллерии расформировывались противотанковые бригады и создавались полки пятибатарейного, а затем и четырехбатарейного состава. Вместо корпусной и армейской артиллерии, формировались части резерва Главного Командования (РГК). В частях тяжелой артиллерии РГК из-за нехватки орудий переходили к созданию двухорудийных батарей.

В целом, несмотря на вынужденные организационные преобразования и заметное снижение численности и маневренности отдельных частей и соединений нашей армии, эти мероприятия, однако имели и определенный положительный момент. Сосредоточение значительной части боевой техники в руках Ставки Верховного Главного Командования (ВГК) позволяло более эффективно использовать артиллерию, оперативно усиливать огневыми средствами войска на наиболее угрожаемых участках фронта.

Несмотря на то что немецким фашистам к декабрю 1941 г. план «Барбаросса» полностью выполнить не удалось – к этому сроку не был взят ни Ленинград, ни Севастополь, а к 29 ноября немцам пришлось отдать обратно уже захваченный ими 21 ноября Ростов – на – Дону, – эти неудачи казалось тогда Гитлеру и его генералам только лишь временными издержками, которые всегда неизбежны при выполнении грандиозных планов.

Масштабы поражений Красной Армии и потери нашей страны были огромными. Немецкие генералы были далеко не дилетанты в военном деле, поэтому их оценки ситуации, сложившиеся в первые дни и месяцы войны с Советским Союзом, нельзя рассматривать как неуёмное хвастовство.

Так, например, определенные основания у начальника генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдера все же тогда были для утверждения: «Задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена, поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она еще не закончена. Огромная протяженность территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы еще в течение многих недель».

Под впечатлением несомненных успехов немецкой армии сам фюрер 4 июля еще более определенно заявил: «Я все время стараюсь поставить себя в положение противника. Практически он войну уже проиграл. Хорошо, что мы разгромили танковые и военно – воздушные силы русских в самом начале. Русские не смогут их больше восстановить». Осенью 1941 г. Гитлер был настолько уверен в своей победе, что приказал значительную часть немецкой промышленности переключить с работы для военных нужд на гражданские цели.

А вот еще один пример более чем оптимистического обращения к своим подчиненным перед наступлением на Москву командующего группы немецких армий «Центр» фельдмаршала фон Бока:
«Солдаты! Перед вами Москва! За два года войны все столицы континента склонились перед вами, вы прошагали по улицам лучших городов. Осталась Москва. Заставьте ее склониться, покажите ей силу вашего оружия, пройдите по ее площадям. Москва – это конец войны. Москва – это отдых. Вперед!»

Глава 3. Причины наших поражений

К началу войны гитлеровская Германия имела сильнейшую армию в мире. Силу своего оружия и высочайшее свое воинское мастерство вермахт неоднократно демонстрировал на Западе, а в октябре – ноябре 1941 г. еще раз очень убедительно подтвердил на Востоке.

Одновременно второй фронт в Европе, несмотря на принятые на себя обязательства лидеров США и Англии, не только отсутствовал, но даже и не предвиделся. Япония на дальневосточной границе с СССР к этому времени сосредоточила многочисленную (до 1 млн человек) Квантунскую армию, которая в любой момент могла напасть нашу страну с востока. На юге весьма вероятным было нападение со стороны Турции.

Таким образом, в октябре – ноябре 1941 г. военно – политическая обстановка в мире, в том числе ситуация на советско – германском фронте, складывалась так, что не только Гитлеру и его генералам, не только руководителям нейтральных стран, но и нашим так называемым союзникам гибель Советского Союза казалась неминуема. Тогда казалось, что спасти нашу страну может только чудо.

Вместе с тем, чтобы рассчитывать на успех, по законам военного искусства, наступающий должен иметь тройное превосходство в живой силе и технике, однако такого превосходства, даже в условиях наших огромных потерь, у Гитлера никогда не было.

Тогда непонятно, как же могла случиться катастрофа такого масштаба, и это при том особом внимании и огромных средствах, которые И. В. Сталин собирал с нищего народа по копейке, но все же направлял на укрепление науки, экономики и боевой мощи Вооруженных Сил нашей страны? Казалось, ничто не предвещало большой беды. Результаты укрепления боевой мощи Красной Армии были налицо: ни одна армия мира не имела такого количества личного состава (с учетом резерва), танков и боевых самолетов.

И при всем этом как объяснить огромность потерь, более 26 млн человек, которые понесла наша страна в Великой Отечественной войне, в том числе около 17 млн человек среди гражданского населения? А ведь гражданское население – это дети, старики, женщины, которое непосредственного участия в боевых действиях на фронтах войны не принимали. Ведь практически все здоровые мужчины с территорий, оккупированных немцами, были призваны в Красную Армию.

Потери Советского Союза оказались несопоставимы с потерями ни одной воюющей страны, включая даже проигравшую сторону – гитлеровскую Германию, вместе с ее сателлитами.

Более того, потери нашей страны в людях (военнослужащих и гражданских лиц) превышают общие потери всех остальных 60–и стран, принимавших участие во Второй мировой войне, которая, как известно, длилась с 1 сентября 1939 по 2 сентября 1945 г., то есть почти на два года дольше Великой Отечественной войны Общепринятым считается, что в годы Второй мировой войны общее число погибших составляет около 50 млн человек.

Кто виноват в этой величайшей трагедии нашего народа?

Как объяснить тот факт, что Красная Армия отступала от немецкой армии практически без задержки от границы до самых окраин Москвы? А неоднократно предпринимаемые тогда попытки остановиться, тем более – перейти в наступление, кончались каждый раз, как правило, окружением советских войск с потерей десятков и даже сотен тысяч наших солдат и офицеров, а также многих тысяч единиц боевой техники.

Только под Москвой произошло чудо. Красная армия (если не считать еще ряда поражений в 1942 г., тяжелых, но не таких уже критических для страны, как в 1941 г.), не только остановилась, но и погнала в обратную сторон ту же, ранее «непобедимую», немецкую армию, уничтожая ее, вместе с сателлитами по пути.

Удивительно то, что первый перелом в войне прошел во время, когда для этого, казалось, не было никаких условий. Наша страна к декабрю 1941 г. по всем показателям была в положении значительно худшем, чем в начале войны. К этому времени Красная Армия, проигрывая сражение за сражением, только виде безвозвратных и санитарных потерь лишилась около 4 млн человек личного состава и почти всей тяжелой техники и авиации, имевшейся у неё к началу войны в западных военных округах. В условиях, когда Советский Союз потерял около половины своего экономического потенциала и человеческих ресурсов.

В то время, когда, одерживая победу за победой, немецкая армия за этот же период, потеряв не более 800 000 человек (в пять раз меньше, чем наша армия), захватила огромную территорию Советского Союза с полезными ископаемыми и с населением большим, чем в самой Германии.

Кроме того, военно – экономический потенциал гитлеровской Германии уже к июню 1941 г. опирался на ресурсы почти всей порабощенной ими Европы и уже тогда превосходил советский в 2–2,5 раза.

Откуда в условиях декабря 1941 г. взялись силы у нашей страны? Почему их раньше не было? Может быть, опять-таки произошло чудо?

Нет, в таких делах чудес не бывает! В войне всегда, в конечном счете, побеждает сильнейший.

Таким образом, следует признать как неоспоримый факт: мы отступали до Москвы, потому что до декабря 1941 г. Красная Армия была слабее вермахта; немцы побежали из-под Москвы обратно, на запад, потому, что к указанному сроку вермахт, несмотря на свои многочисленные победы, материальные и территориальные приобретения, стал слабее Красной Армии.

Тогда напрашивается вопрос: что происходило с нашей страной и ее Вооруженными Силами в начале Великой Отечественной войны? Куда делась сила немецкой армии к концу 1941 г., в условиях ее блестящих побед и сравнительно небольших потерь? Откуда появилась мощь Красной Армии после непрерывных, без преувеличения, катастрофических поражений, с огромными потерями в личном составе и технике? Не могли же воскреснуть наши бойцы, погибавшие сотнями тысяч летом и осенью 1941 г.?

Вопросы, вопросы, вопросы…

Так в чем же причины того чрезвычайно тяжелого и опасного положения, в котором оказалась наша страна к началу ноября 1941 г.?

Абсолютное большинство официальных и неофициальных (авторов мемуаров) исследователей объясняют крупные поражения нашей армии и огромные потери советских людей, особенно в первые месяцы войны, следующими причинами:

1. Внезапностью нападения Германии на Советский Союз.

2. Просчетами в оценке возможного времени нападения на нас гитлеровской Германии.

3. Запозданием приведения в полную готовность тех войск приграничных военных округов и гарнизонов укрепленных районов, которые должны были вступить в сражение с первых минут нападения противника.

4. Значительным преимуществом немцев в живой силе и технике, особенно в новых танках и самолетах.

5. Наличием у Германии большого числа союзников: Италии, Румынии, Финляндии, Венгрии и других, которые в качестве сателлитов официально воевали против Советского Союза. Кроме того, Германии помогали Япония, Чехословакия, Болгария, Испания, Турция, Швеция и другие страны. В распоряжении Германии находились все ресурсы оккупированных ею стран Европы.

6. Отсутствием второго фронта в Западной Европе, в результате чего немецкое командование могло направить против нашей страны подавляющую часть своих вооруженных сил.

7. Необходимостью СССР держать крупные силы на Дальнем Востоке и в Закавказье, опасаясь нападения Японии и Турции.

8. Некомпетентностью и грубыми ошибками Сталина в выборе стратегического пути развития нашей страны: в преждевременной индустриализации, особенно коллективизации сельского хозяйства, со сопутствующими им голодоморами.

9. Кровавым террором в отношении высших военачальников Красной Армии.

10. Грубыми ошибками в международной политике, прежде всего – в недооценке возможностей международного коммунистического движения.
На все поставленные вопросы постараемся ответить и мы, не претендуя на истину в конечной инстанции. Ведь любой научный факт, утверждал известный французский геохимик А. Бернар, – только аппроксимация, то есть приближение.

Глава 4. Внезапность нападения на нашу страну

В первой части книги было уже показано, что И. В. Сталин накануне войны делал все, чтобы защитить Советский Союз от военных угроз, особенно исходящих с запада (Германии) и востока (Японии), причем основательно, не жалея при этом ни себя, ни подчиненных, ни, тем более, противников, стоящих на этом пути. Международная и внутренняя обстановка требовала немедленных и эффективных решений, обеспечивающих безопасность нашей страны. И такие решения принимались.

Сталин не верил, что Германия отважится вести войну на два фронта. Кроме того, он знал, что на границе с СССР была только половина германской армии. (Ее танковые соединения были переброшены на исходные рубежи только накануне атаки).

Не только Сталину, но и многим тогда казалось, что, несмотря на все слухи о предстоящей войне, Гитлер не посмеет в ближайшее время нарушить действующий договор между нашими странами о ненападении, срок действия которого заканчивался только в 1949 г.

Вместе с тем, когда речь идет о безопасности государства, верить нужно не словам и бумагам, а только реальным делам. Отход от этого золотого правила в отношениях между государствами закончился тем, чем и должно все это было закончиться, – нас жестоко надули. Нападение гитлеровской Германии на нашу страну в тактическом плане оказалось, более чем внезапным, что повлекло за собой крупные материальные потери, многочисленные человеческие жертвы, а также потерю инициативы в войне на длительное время.

В настоящее время американцы, непрерывно увеличивая свой военный бюджет до запредельных значений, создавая новые образцы крылатых ракет и систему противоракетной обороны своей страны, продвигая НАТО на восток, размещая военные базы в непосредственной близости от границ с Россией, объясняют нашему руководству, что это они делают для уничтожения террористов типа Бен Ладена. Удивительно, но, похоже, что наши руководители этим сказкам верят.

Обстоятельства и в какой-то степени последствия такого неудачного начала Великой Отечественной войны нами уже были рассмотрены в первой части книги. Кроме того, там же были рассмотрены вопросы, связанные с просчетами советского командования при оценке возможного времени нападения Германии на Советский Союз, а также были указаны конкретные виновники запоздалого приведения в полную готовность наших войск.

Указанные обстоятельства практически во всей исторической литературе относят к главной причине наших тяжелых поражений в начале войны.

Так, историки Института военной истории Министерства обороны СССР, Института марксизма – ленинизма при ЦК КПСС, Института всеобщей истории Академии наук СССР, Института истории СССР Академии наук СССР (см. книгу «Вторая мировая война. Итоги и уроки» – М.: Воениздат, 1985) утверждают, что «неудачи Советской Армии в начале войны связаны, прежде всего, с внезапностью нападения врага».

По нашему мнению, такой вывод не совсем точен. По крайней мере, он требует ряда принципиальных уточнений. Слова «прежде всего» в данном случае не совсем уместны, хотя бы потому, что агрессор, начиная войну, использует «внезапность», лишь в той степени, в какой ему позволяет противник.

Все неудачи нашей армии, связанные с внезапностью нападения, порождены были, прежде всего, не теми, кто нас обманывал, а нами самими, позволившими врагу себя обмануть. То есть, в данном случае надо пенять не на Гитлера, а на себя. А самое главное – сделать из случившейся ошибки должные выводы.

Последствия внезапности нападения 22 июня 1941 г. – это результат предыдущих событий, следствие ряда причин, большинство которых, в конечном счете, как будет показано ниже, связан с упущениями руководства нашей страны. Но, прежде всего – это результат низкой профессиональной довоенной подготовки советских маршалов и генералов.

Вместе с тем авторы многочисленных трудов, посвященных Великой Отечественной войне, последствия «внезапного нападения», непосредственно связывая их с началом войны, не объясняют, что они понимают под «началом войны». Например, одно дело, если речь идет только о первых часах и, может быть, днях войны. Но нельзя же считать, что немцы внезапно на третий месяц войны захватили Киев, а на четвертый месяц – Вязьму и, наконец, внезапно подошли непосредственно к столице нашей Родины – к Москве.

Наряду с «внезапностью» ряд уважаемых авторов из весьма авторитетных научных учреждений (например, Института военной истории Министерства обороны СССР, в книге «Великая Отечественная война» М.; Политиздат, 1973 г.), основную причину всех наших неудач и тяжелых потерь в 1941 г. объясняют «запозданием приведения в полную готовность тех войск приграничных военных округов и гарнизонов укрепленных районов, которые должны были вступить в сражение с первых минут нападения противника».

Что, в принципе, конечно, верно. Если бы своевременно наши войска были приведены в боевую готовность, то немцы не достигли бы существенного эффекта от внезапности нападения на нашу страну, или, по крайней мере, этот эффект был бы не сопоставим с реально достигнутым.

Кроме того, возвращаясь к этому чрезвычайно болезненному вопросу, по нашему мнению, обстоятельства крайне неудачного начала Великой Отечественной войны следовало бы рассматривать не в свете «запоздалого приведения в полную готовность наших войск», а более точно – в связи с не приведением наших войск, не то что в полную боевую готовность, а хотя бы в какую-нибудь готовность.

Как показано в первой части книги, это преступление высшего командования Красной Армии подтверждается многочисленными свидетельствами. В том числе и тем, что даже войска, находящиеся в сотнях метрах от границы, например, в Брестской крепости, в момент нападения на нашу страну мирно спали: солдаты и сержанты в казармах, офицеры на квартирах за пределами территорий воинских частей. А более высокие командиры и начальники: одни были в театрах и смотрели спектакли, другие – ловили рыбу и так далее.

Тогда руководство нашей страны искренне надеялось, что сможет оттянуть начало войны с Западом, по крайней мере, на год, и за это время закончить перевооружение Красной Армии на современные виды оружия. И нужно сказать, что для этого у нас в то время были все возможности, кроме времени.

Такое перевооружение Красной Армии превращало Советский Союз в сильнейшее государство мира, что делало все устремления претендентов на мировое господство, в том числе и Гитлера, бесперспективными и даже опасными для самих агрессоров.

В нашей же стране при сохранении мира обеспечивалось дальнейшее развитие экономики, науки и культуры, а народу – счастливое будущее чуть ли на все времена. Овчинка, как говорится, выделки стоила. Понимая это, И. В. Сталин стремился исключить военное столкновение с Германией в 1941 г. всеми возможными способами.

К сожалению, понимал это и Гитлер, поэтому он свои обязательства выполнял, а заключенные договоры соблюдал только до тех пор, пока это выгодно было Германии, в его, разумеется, понимании. Через год – два фюреру Советский Союз был бы уже не по зубам. Гитлера такая перспектива никак не устраивала. Его цель жизни, его голубая мечта: обеспечить на тысячелетия безбедную жизнь немцам путем уничтожения славян и захвата нашей земли – теряла всякую надежду на воплощение. Для этого Гитлеру необходимо было начинать войну, причем, чем раньше – тем лучше. И он ее начал 22 июня 1941 г., даже не подготовив собственную армию к боевым действиям в зимних условиях. Используя эффект внезапности, этот авантюрист рассчитывал уничтожить Красную Армию, если не течение нескольких недель, то уж до начала зимы – точно.

Но, чтобы усыпить бдительность руководства нашей страны и добиться уже в самом начале войны решающего преимущества, как было показано в первой части книги, Гитлер к внезапному нападению на СССР готовился основательно, годами. Он лукавил и нередко многим рисковал, например: поставлял новейшую боевую технику и оборудование для наших научно – исследовательских институтов и оборонных заводов; подписывал явно ущербные для себя договоры. Гитлер писал письма И. В. Сталину, с клятвенными заверениями в самых лучших чувствах к нему и к нашей стране, якобы на деле показывая свое миролюбие к Советскому Союзу.

Чтобы не было разгадано истинное намерение фюрера, при разработке плана «Барбаросса» он потребовал принятия дополнительных мероприятий для дезинформации советской стороны. Так, с этой целью были разработаны операции «Изабелла» (захват Гибралтара), «Аттила» (оккупация Южной Франции), «Гарпун» (вторжение в Англию с территории Норвегии). В действительности, эти операции предназначались для отвлечения советского руководства от переброски немецко – фашистских войск на восток, к нашей границе.

Вместе с тем, если в данном контексте мы сосредоточим только внимание на Гитлере, как носителе самых ужасных пороков, какие когда-либо были присущи человеческому существу, то мы сильно ошибемся: стремление внезапно напасть на свою жертву было свойственно завоевателям всех времен и народов. Знаменитые слова киевского князя Святослава: «Иду на вы» уже давно к тому времени канули в вечность.

Уже много столетий, начиная войну, противники стремились, стремятся и будут стремиться в будущем напасть друг на друга внезапно. Более того, сам принцип внезапного нападения на противника вошел в каноны военной науки в качестве основного приема для достижения победы над врагом.

Так что в устремлениях Гитлера напасть внезапно на нашу страну, казалось, не было ничего нового. Именно точно так же фюрер начинал войны с Польшей и Францией в сентябре 1939 и в мае 1940 г., соответственно. Тогда, в результате внезапного удара и активных наступательных действий немцев с самыми решительными целями, упомянутые государства уже в самом начале войны теряли свои армии, а, следовательно, лишались всяких надежд на сколько-нибудь благоприятный исход войны. Польша и Франция вынуждены были, по существу, в течение нескольких дней прекратить сопротивление и сдаться на милость победителя. Точно на такой же сценарий рассчитывал Гитлер, начиная войну с Советским Союзом.

Уже тогда, после публичной, неоднократной и очень убедительной демонстрации всему миру использования немецкими генералами эффекта внезапности на своих зазевавшиеся жертвах в Польше, Франции и других странах (вместе, разумеется, с другими своими не менее эффективными новыми разработками в военной науке), на подобную «удочку», казалось, могут попасться только очень наивные люди, если не сказать круче – круглые дураки.

Однако же попались, не только французские и английские, но, к сожалению, и наши, советские, маршалы и генералы. Вместе с тем, прослужив в армии 35 лет, могу заверить читателя, что дураков, тем более – круглых, среди генералов не бывает. Однако неподготовленные к выполнению тех или иных конкретных задач встречаются достаточно часто, особенно в наше перестроечное время, начиная, например, с нынешнего министра обороны, бывшего директора мебельного магазина.

Однако и здесь не все так просто. Увидеть новое, перспективное в любом деле, тем более в военном, не всегда могут даже и профессионалы. История нам неоднократно демонстрировала тот факт, что сила инерции мышления человека подчас сопоставима с силой инерции огромных космических тел и планет. Чтобы поменять точку зрения человека на что-то, необходимо, действительно, необычайные усилия, события и факты. Как мы знаем, что даже сам богочеловек Иисус Христос не мог справиться с подобной задачей, и был распят на кресте. Чувство нового далеко не всем по плечу.

Таким образом, мы видим, что трагедия начала Великой Отечественной войны была связана не только с внезапностью нападения на нашу страну гитлеровской Германии, не только с просчетами нашего командования при оценке возможного времени нападения на Советский Союз и, следовательно, с запоздалым приведением в полную готовность войск наших приграничных военных округов, а, прежде всего, – это результат нерешенности кадровых вопросов, отсутствия в Красной Армии к военачальников высшего звена, способных предвидеть ход предстоящих событий, в данном случае – предвидеть начало войны и принципиально новый характер вооруженной борьбы с немецкой армией.

Следовательно, наши поражения и огромные потери были связаны не столько с беспечностью и безответственностью наших командиров и военачальников, не столько с плохой организацией связи в Красной Армии, это – результат слабой военно – теоретической подготовкой советских маршалов и генералов. Уровень подготовки военных кадров в нашей стране после революции по ряду важных причин, на которых мы остановимся ниже, не соответствовал требованиям того времени.

Из-за отсутствия необходимых знаний и навыков, даже высшие военачальники в необычной обстановке терялись, не зная что делать. Драгоценные часы и минуты уходили на так называемую техническую обработку полученных свыше документов. Каждый старался уйти от ответственности за отдаваемый приказ, сославшись на указание вышестоящего начальника, и в дополнение к Директиве № 1 требовал бесконечных пояснений и инструкций по ее исполнению, от дачи которых начальники всех уровней всячески увиливали, поскольку сами не понимали, как её надлежит выполнять. Тем более что некоторые пункты этой директивы, в принципе, выполнить было невозможно.

Именно поэтому Директива № 1 «Военным советам западных приграничных округов о возможном нападении немцев 22–23.06.41 и мероприятиях по приведению войск в боевую готовность с ограничениями, маскировке войск, готовности ПВО» так и не была доведена до войск. Что позволило Гитлеру и его генералам эффект внезапности использовать в максимальной степени. А, в конечном счете, это стало одной (подчеркнем еще раз – только одной, наряду с рядом других не менее важных причин) из причин крупных поражений и огромных потерь личного состава и боевой техники советских Вооруженных Сил в течение первых часов, дней и месяцев войны.

Уже первые минуты и часы нападения на Советский Союз показали Гитлеру, что его решение использовать еще раз внезапность, как один из эффективных приемов военного искусства, теперь уже против Советского Союза, себя более чем оправдало. Интуиция фюрера не подвела, «навар» от его трудов по подготовке внезапного удара получился волне приличным.

Тогда, утром 22 июня 1941 г., немецкая армия действовала чрезвычайно активно и решительно; Гитлер, как никогда, излучал оптимизм, все шло как по маслу, до краха Германии было еще очень далеко.

Вот свидетельства эффективности принятых немцами мер по дезинформации советской стороны. Начнем с немецкого генерал – полковника Ф. Гальдера и его знаменитого «Военного дневника», где было записано:

«22 июня 1941 г. (воскресенье) 1–й день войны:

Утренние сводки сообщают, что все армии, кроме 11–й (на правом флаге группы армий «Юг», в Румынии), перешли в наступление согласно плану. Наступление наших войск, по – видимому, явилось для противника на всем фронте полной тактической внезапностью.

Пограничные мосты через Буг и другие реки всюду захвачены нашими войсками без боя и в полной сохранности. О полной неожиданности нашего наступления для противника свидетельствует тот факт, что части были захвачены врасплох в казарменном положении, самолеты стояли на аэродромах, покрытые брезентом, а передовые части, внезапно атакованные нашими войсками, запрашивали командование о том, что им делать. Можно ожидать еще большего влияния элемента внезапности на дальнейший ход событий в результате быстрого продвижения наших подвижных частей, для чего в настоящее время всюду есть полная возможность. Военно – морское командование также сообщает о том, что противник, видимо, застигнут врасплох. За последние дни он совершенно пассивно наблюдал за всеми проводившимися нами мероприятиями и теперь сосредотачивает свои военно – морские силы в портах, очевидно опасаясь мин».

А вот как описывает события последних дней, часов и минут накануне своего вторжения в Советский Союз генерал – полковник немецкой армии Гудериан Х. В. (1988–1954), в дальнейшем командующий 2–й танковой армией и начальник генерального штаба (с июля 1944 по март 1945 г.) сухопутных войск Германии:

«Марш на место сосредоточения и окончательная подготовка к наступлению прошли достаточно гладко. 17 июля я провел за изучением реки Буг – первого рубежа, который мы должны преодолеть… 20–го и 21–го я находился в передовых частях своих войск, проверяя, все ли полностью готово для начала наступления. Подробное изучение поведения русских говорило о том, что им о наших намерениях ничего неизвестно. План Брестской крепости был у нас как на ладони, и мы видели, как они весь день маршируют повзводно под музыку военного оркестра. Ключевые позиции на берегу Буга оставались незанятыми. Признаков строительства дополнительных укреплений за последние несколько недель мы тоже не видели. Наша атака явно должна была застать их врасплох, и было неясно, нужна ли на самом деле запланированная часовая артподготовка. В конце концов, я решил не отменять ее, чтобы какие-нибудь неожиданности со стороны русских не причинили нам ненужных потерь…

В 3.15 наша артиллерия открыла огонь, в 4.15 авангард 17–й и 18–й бронетанковых дивизий приступил к форсированию Буга. В 4.45 первые танки 18–ой бронетанковой вышли на тот берег».

Таким образом, перед нами достаточно подробное и правдоподобное описание начала агрессии против нашей страны, представленное весьма известными немецкими генералами и непосредственными соучастниками этой же агрессии. В свете изложенного всякие измышления некоторых так называемых историков, типа Суворова – Резуна, на тему, кто на кого напал 22 июня 1941 г., просто неуместны, ввиду абсолютной очевидности ответа на данный вопрос.

Кроме того, представленные свидетельства немецких генералов – это еще одно убедительное доказательство, но теперь уже со стороны врага, того, что приказ И. В. Сталина (Директиву № 1), о приведении советских войск в боевую готовность, наши генералы во главе с наркомом обороны С. К. Тимошенко и начальником Генерального штаба Г. К. Жуковым не выполнили. Высшему командованию Красной Армии не хватило для этого 5 часов 40 минут (Директива № 1 была утверждена И. В. Сталиным не позже 22 часов 20 минут 21 июня 1941 г.), хотя подобные приказы в армии должны выполняться немедленно. Уже только за это Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и генерал армии Г. К. Жуков могли на всех основаниях пополнить «список безвинных жертв сталинизма». Тогда С. К. Тимошенко и Г. К. Жукову крупно повезло, скорее всего, потому, что подходящей замены им не было.

Особенно важно, используя внезапность, нашему противнику было (как, кстати, в Польше и во Франции) буквально с первых минут войны захватить господство в воздухе.

Первый день войны был для нас самым драматичным днем всей Великой Отечественной войны. Удар врага получился внезапным по спящим мирным сном воинским частям гарнизонов приграничных округов. И это притом, что немцы уже к 3 часам и 07 минутам успели долететь без каких-либо себя последствий до Севастополя и даже пытались приступить к его бомбардировке, а затем и других упомянутых выше городов.

Так, только в течение первых 18 суток войны безвозвратные и санитарные потери Северо – Западного, Западного Юго – Западного фронтов составляли: 588 598 человек, танков – 18 703 единицы, орудий и минометов – 18 794 единицы, свыше половины складов с боеприпасами, горючим и продовольствием.

Только на Западном фронте в первую неделю боевых действий (22–29 июня) было потеряно:

– 10 артиллерийских складов,

– 25 тыс. вагонов боеприпасов,

– 25 баз с горючим, 50 тыс. тонн (50 % запаса),

– 14 складов с почти 40 тыс. тонн продфуража (50 % запаса).

Особенно сильный урон был нанесен авиации наших приграничных округов. Всего за первые 18 суток войны немцами было уничтожено 3985 самолетов. Немецкая авиация бомбила в первую очередь те аэродромы, где располагались новейшие типы советских истребителей и бомбардировщиков ЯК-1, ЛаГГ-3, МиГ-3, Пе-2.

Для этого немцы заблаговременно, начиная с февраля 1941 г., совершали облеты всей западной части территории Советского Союза, вплоть до Крыма, ведя аэрофотосъемку советских аэродромов и других военных объектов. Так, только за первую половину 1941 г. было 324 случая вторжения германских самолетов в воздушное пространство нашей страны.

Такие разведывательные полеты давали немецкому командованию подробные сведения о расположении советских воинских аэродромов; о количестве и типах самолетов на этих аэродромах, а также о средствах нашей противовоздушной обороны.

Советское командование сделало крупную ошибку, что оно, стремясь не обострять отношения с Гитлером, не пресекало такие полеты. Таким образом, для немецких летчиков еще до начала войны все цели были хорошо известны, чем они и воспользовались в полной мере уже в первые минуты нападения на нашу страну.

Рано утром 22 июня воздушному нападению подверглись практически все аэродромы наших приграничных военных округов. А указанных аэродромов было немало: 26 – в Западном, 23 – Киевском, 11 – Прибалтийском и 6 аэродромов в Одесском военном округе.

Катастрофа развивалась самым стремительным образом: множество немецких бомбардировщиков, воспользовавшись внезапностью, пересекая границы летных полей аэродромов, устремлялись к длинным шеренгам, стоявших на стоянках, как на параде, советским самолетам. При подлете к нашим самолетам, из люков немецких бомбардировщиков, как из рога изобилия, сыпалось авиационные бомбы.

Эти бомбы были хотя и небольшой мощности, но применялись в огромных количествах. При взрыве они превращались в тысячи мелких раскаленных осколков, которые, разлетаясь, превращали в решето все, что попадало на их пути, в том числе и бензобаки советских самолетов. Горящий бензин, растекаясь по летному полю, окончательно уничтожал то, что еще оставалось от наших самолетов.

Для советских аэродромов первый налет немцев был совершенно неожиданным, поэтому летчики люфтваффе, отбомбившись практически без потерь, уже к 4.30 вернулись на свои аэродромы, где наземные команды спешно готовили их к повторному вылету. Хотя при втором ударе фашистам пришлось уже встретиться с небольшим числом дежурных советских истребителей и понести первые потери, однако, в целом, и второй вылет был для немецких летчиков также вполне удачным.

В результате внезапности к полудню первого дня войны, 22 июня, советские Военно – воздушные силы потеряли 1200 самолетов, из них 900 было уничтожено на аэродромах и 300 – сбито в воздушных боях. Особенно тяжелые потери понесла авиация Западного особого военного округа, на территории которого 525 самолетов было уничтожено на земле и 210 – в воздухе.

Потрясенный масштабами потерь подчиненных авиачастей, понимая свою меру ответственности за происшедшее, командующий ВВС Западного особого военного округа, Герой Советского Союза и герой Испании И. И. Копец застрелился.

Очень жаль этого, безусловно, не только вдающегося летчика, но и исключительного порядочного человека. По крайней мере, в отличие от многих генералов и даже маршалов, Иван Иванович Копец не искал виновников происшедшей трагедии среди подчиненных, а свою и чужую вину принял полностью ее на себя. Оставаясь живым, он мог бы внести весьма существенный свой личный вклад в дело достижения Великой Победы. Хотя в то время, скорее всего, у него такой возможности могло и не быть, за такие дела тогда не прощали.

Вместе с тем, чтобы представить читателю масштабы общих потерь нашей авиации, приведем некоторые статистические данные. В начале войны советские авиационные дивизии состояли из 3–5 авиаполков, а уже с августа 1941 г. состав каждой такой дивизии уменьшился до двух авиаполков. Следовательно, количество самолетов в авиационных дивизиях за это время сократилось в несколько раз: с 150–180 до 40–50 единиц.

Таким образом, используя эффект внезапности и беспечность наших военачальников, немцам в течение 7–8 часов удалось уничтожить около 20 полнокровных авиационных дивизий ВВС Красной Армии.

Однако это еще не все. Как известно, одна беда не приходит. За огромными потерями истребителей последовали и крупные потери в бомбардировочной авиации. И это несмотря на то, что она была расположена сравнительно далеко от границы, поэтому ущерб, нанесенный ей в первые минуты и часы войны, был значительно меньшим, чем истребительной авиации.

Советское высшее командование, стремясь хоть как-то реабилитировать себя за провал начала войны в глазах И. В. Сталина, совершает очередную крупную ошибку: издает Директиву № 2, подписанную Тимошенко, Маленковым и Жуковым. Указанные лица, из-за потери связи абсолютно не представляя себе реальной ситуации на границе, однако в 7 часов 15 минут первого дня войны отдают приказ Ленинградскому, Прибалтийскому

Западному, Киевскому и Одесскому военным округам: «мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск. Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 км. Разбомбить Кенигсберг и Мемель».

Таким образом, указанный удар должен был наноситься немедленно, то есть в светлое время суток и без прикрытия истребителей, поскольку к этому времени почти вся истребительная авиация, расположенная близ границы, уже была уничтожена немцами.

В результате многие наши тихоходные бомбардировщики ТБ-3, ДБ-3ф и СБ всех приграничных военных округов стали легкой добычей для «мессершмиттов» и зенитной артиллерии немецких частей ПВО в первые часы и дни войны.

Однако и это еще не все. Потеряв в самом начале войны практически всю фронтовую штурмовую авиацию (к тому же тогда еще не многочисленную: всего 100 самолетов), советское командование решило использовать бомбардировщики в качестве штурмовиков для уничтожения проникших глубоко на нашу территорию танковых колонн немцев.

Поскольку бомбить с большой высоты малоразмерные цели бесполезно, чтобы повысить эффективность своих ударов, наши летчики вынуждены были снижаться до предельно низких высот. Но на таких высотах не имеющие никакого бронирования бомбардировщики были весьма уязвимы от всех средств ПВО противника, включая даже пуль обычных армейских винтовок, при попадании их в наиболее ответственные части самолета, например, в бензобак, мотор и т. д.

В результате такого применения нашей бомбардировочной авиации гибли не только дорогостоящие самолеты, но и, что самое главное, – высоко – подготовленные экипажи боевых машин.

Так погиб капитан Гастелло Николай Францевич (1908–1941), Герой Советского Союза (1941, посмертно), который, будучи командиром эскадрильи 207 авиаполка, 42–й бомбардировочной авиадивизии, 26 июня 1941 г. получил задачу нанести удар по танковой колонне немцев на участке дороги Молодечно – Радошковичи, Западный фронт, Белоруссия.

Бомбардировщик Гастелло Н. Ф. при заходе на цель был элементарно, по указанной причине, подбит. Возник пожар, и командир, предпочитая смерть плену, направил горящий огромный самолет на вражескую технику. Вместе с командиром бомбардировщика погиб его весь экипаж: лейтенанты А. А. Бурденюк, Г. Н. Скоробогатый и старший сержант А. А. Калинин.

Вот что пишет о масштабах потерь бомбардировщиков в начальный период войны будущий Главный маршал авиации А. Е. Голованов (с февраля 1941 г. командир 212–го дальнебомбардировочного авиаполка) в своих мемуарах: «К концу дня 29 июня 1941 г. из 72 осталось только 14 машин».

Таким образом, уже в первые часы и дни войны ВВС наших западных военных округов потеряли почти всю свою не только истребительную, штурмовую, но и бомбардировочную авиацию.

Огромные потери наших самолетов и летчиков в начале войны, безусловно, явились одной из главных причин, что советская авиация, несмотря на самолеты, сохранившиеся в восточных и южных военных округах страны, надолго, примерно до лета 1943 года, потеряла господство в воздухе. А это, в свою очередь, самым отрицательным образом отразилось на ходе боевых действий не только в воздухе, но и на земле.

Так, например, уже на другой день войны, 23 июня, в районе Луцк – Броды – Ровно развернулось самое крупное в начальный период войны встречное танковое сражение. По количеству участвующих этом сражении танков оно сопоставимо с Курской битвой.

Тогда, с целью разгрома немецкой группы армий «Юг» генерал – фельдмаршала К. Рундштедта, включая 1–ю танковую группу (по существу – танковую армию) генерал – полковника Э. Клейста, командующий Юго – Западным фронтом генерал – полковник М. П. Кирпонос вместе с генералом армии Г. К. Жуковым организовали контрудар. (К этому времени Г. К. Жуков как представитель Ставки Главного командования был направлен И. В. Сталиным на Юго – Западный фронт для оказания помощи в начальный период войны, когда было потеряно управление войсками). Для решения поставленной задачи, включающей также и захват стратегической инициативы, указанными военачальниками, наряду с советскими общевойсковыми соединениями, было привлечено большое количество танков – 6 механизированных корпусов.

Однако стремление, как можно быстрее отличиться, разгромить крупную группу немецких армий в условиях сильной распыленности собственных сил, привело к тому, что наши корпуса не смогли сосредоточиться к установленному сроку для согласованного удара по противнику. Поэтому советские войска вступали в сражение неорганизованно: по частям, в спешке, без должной разведки, и особенно – без налаженной связи.

По штату механизированный корпус должен был иметь 36 080 человек личного состава, 1031 танк (в том числе 420 Т-34), 268 бронемашин, 172 орудия, 186 минометов, 5165 автомашин, 352 трактора и 1672 мотоцикла. Однако на 22 июня 1941 г. из двадцати мехкорпусов Западных приграничных округов только три было укомплектованы согласно штату. Формируемые мехкорпуса были обеспечены материально – технической частью всего на 30 процентов, особенно острый недостаток ощущался в транспорте: не хватало 300 тыс. автомобилей и 43 тыс. тракторов. Этот транспорт предполагалось получить из гражданских организаций после начала войны. И все же не это, как будет показано ниже, было решающим в тех событиях начального этапа войны.

Беспрекословно повинуясь, как и должно быть в армии, срочным приказам вышестоящих военачальников, огромные массы наших людей и техники, прежде чем вступить в бой, вынуждены были совершать длительные марши, на расстояния до 500 километров, в самых не благоприятных условиях. Конец июня, время самых коротких ночей года, когда темного времени в течение суток по – настоящему и не бывает. В этот период года на скрытное передвижение войск рассчитывать было нечего.

Кроме того, танки и другая гусеничная техника на маршах при движении поднимала огромные облака пыли, поэтому для немецкой авиационной разведки не было никаких проблем определить: где, когда, сколько, куда и какая техника движется.

Таким образом, в условиях полного господства в воздухе немецкой авиации, марши наших механизированных корпусов осуществлялись под контролем немцев и, следовательно, при активном их противодействии.

А из этого следует, что о внезапности наших ударов по немецким войскам не могло быть и речи. В указанных условиях наши механизированные корпуса каждый раз при соприкосновении с противником наталкивались на сильную, заранее подготовленную немцами противотанковую оборону, включая минные поля, неся при этом огромные неоправданные потери танков.

Кроме того, по указанным причинам, еще до контакта с противником, советские войска на маршах подвергались самым жестоким бомбардировкам. Особенно большой урон нашим войскам наносили немецкие фронтовые пикирующие бомбардировщики «Юнкерс» Ю-87. Шасси у этого самолета в полете не убиралось, каждое колесо имело аэродинамический обтекатель. Эти обтекатели в советской армии получили название «лапти», а сами самолеты Ю-87 в нашими солдатами назвались – «лаптежниками».

Этот самолет выпускался в Германии с 1935 г. и имел в горизонтальном полете скорость всего 310 километров в час. Однако во время пикирования Ю-87, как бы падая с высоты на цель, развивал очень большую скорость, поэтому указанный самолет во время атаки очень сложно было сбить.

Следует при этом также учитывать, что механизированные и танковые части (полки, бригады, дивизии, корпуса) имели в своем составе множество обычных (грузовых) и специальных автомобилей: связных, медицинских, продовольственных, заправщиков горючим, подвозчиков боеприпасов, передвижных ремонтных мастерских, и т. д. Общее число таких автомобилей почти на порядок превышало численность танков и другой бронированной техники. Именно эти автомобили, не имеющие никакого бронирования, уничтожались авиацией противника на маршах в первую очередь.

Однако последствия таких, казалось бы, не совсем боевых потерь самым отрицательным образом сказывались на боеспособности наших танковых частей. Лишившись материального снабжения, например горючего, командиры Красной Армии вынуждены были сами уничтожать исправную боевую технику, чтобы она не досталась врагу. Это, кстати, одна из причин огромных потерь нашей техники.

Глава 5. Трагедия генерала Павлова

Таким образом, хотя «внезапность нападения» сказывалась отрицательно на ходе боевых действий от первого до последнего дня Великой Отечественной войны, однако, касаясь крупных поражений Красной Армии, нельзя сказать, что внезапность – была их главной причиной.

Это подтверждается и тем, что за катастрофой 22 июня 1941 г. следовали не менее тяжелые катастрофы: под Киевом в сентябре 1941 г., под Вязьмой в октябре 1941 г., под Любанью в апреле – мае 1942 г., под Керчью и Харьковом в мае – июне 1942 г. Эти поражения уже невозможно объяснить внезапностью нападения или несвоевременным приведением наших войск в боевую готовность.

Вместе с тем, самым тяжелым нашим бедствием начала войны стало потеря управляемости войск, что особенно характерно было для войск Западного фронта.

Конечно, если бы руководство страны не сделало просчетов в оценке возможного времени нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, то наши потери и человеческие жертвы были бы значительно меньше. Но, как будет показано ниже, такая возможность тогда была только в теории, на практике ее не было.

В целом, отвечая на вопрос: ошибся ли И. В. Сталин в оценке возможного времени нападения Германии на нашу страну? За нас на этот вопрос ответили самый объективные судьи: время, сам ход событий Великой Отечественной войны и Великая Победа:

«Да, безусловно, ошибся и И. В. Сталин, но в частных вопросах. Страну он подготовил к войне в исключительно тяжелых внешних и внутренних условиях, в целом, более чем успешно. Запас прочности нашей страны и ее армии был огромен. Чтобы сохранить нашу страну, И. В. Сталин сделал все, что мог; на пределе, можно сказать, человеческих возможностей. Причем так, как никто из наших соотечественников сделать был не в силах.

Если искать тех, кто действительно допустил катастрофическую (смертельную для себя и собственного народа) ошибку в начале войны, то это – Гитлер и его генералы, начавшие войну против нашей страны. Они существенно переоценили свои возможности и сильно недооценили наши. В некоторых источниках утверждается, что в данном случае Гитлера ввели в заблуждение, что вполне вероятно, тайные агенты Запада, весьма заинтересованные в военном столкновении и взаимном уничтожении Германии и Советского Союза (России), одновременно.

Таким агентом был сам руководитель внешней разведки Германии адмирал Вильгельм Канарис, за что этот адмирал и был повешен на рояльной струне по приказу Гитлера в конце войны. Но к этому времени исход войны был очевиден, и фюреру пришлось вскоре самому отправляться в ад вслед за бывшим своим подчиненным, только в более комфортной обстановке, вместе с любимой женщиной. Подробно об этом будет сказано ниже.

Несмотря на изложенное, включая мало нас волнующую личную трагедию Гитлера, Канариса и других пособников фюрера, сами причины просчетов в оценке возможного времени нападения гитлеровской Германии на нашу страну представляют для нас исключительно важный материал. Это также один из важнейших уроков на будущее, повторение которого мы должны исключить во всех случаях

Вместе с тем почти все исследования, касающиеся запоздалого приведения в полную готовность войск приграничных военных округов, связывают часто с деятельностью и личной трагедией Дмитрия Григорьевича Павлова.

Личность Д. Г. Павлова заслуживает особого внимания, поскольку он был типичным крупным военачальником того времени; в его положении мог оказаться любой генерал или даже маршал Советского Союза. Его ошибки были типичными для советского генералитета, поэтому эти ошибки заслуживают особого анализа, так как они в концентрированном виде показывают причины наших неудач начала войны на всех участках огромного советско – германского фронта. Эти ошибки очень поучительны, поэтому остановимся на них более подробно.

Павлов Д. Г. – генерал армии, командующий приграничным Западным особым военным округом, Герой Советского Союза (с 21.06.1937), отличившийся в Испании и советско – финляндской войне. В июне 1940 г. этого видного в то время военачальника специально откомандировали в Белоруссию для наведения порядка в одном из запущенных еще со времен Уборевича округов.

Примерно за две недели до начала войны Павлов лично доложил И. В. Сталину, что переданная нашей заграничной агентурой информация о скоплении немецкой армии вдоль советских границ является очередной провокацией. Поэтому, мол, нет особых оснований для чрезвычайных действий. Свидетелем такого доклада был будущий Главный маршал авиации А. Е. Голованов.

Таким образом, Д. Г. Павлов, будучи крупным военачальником, вводил в заблуждение не только себя и своих подчиненных, но и И. В. Сталина.

Кроме того, находясь в Минске, Павлов не побеспокоился о создании себе защищенного командного пункта, оборудованного надежной связью с подчиненными ему частями и с центром. Что представляет защищенный командный пункт, приведем на примере так называемой немецкой штаб – квартиры в Цоссене, примерно в 30 километрах южнее Берлина. Штаб – квартира состояла из двух сооружений «Майбах-1», где помещались отделы генштаба командования сухопутных войск, и «Майбах-2» (на 300 метров южнее), где размещалось верховное командование вооруженных сил Германии.

Каждое сооружение состояло из 12 двухэтажных бомбоубежищ, построенных в виде подковы. Все убежища сообщались друг с другом подземным ходом. Сооружения имели автонономные источники электроснабжения, инженерные сети и другие системы жизнеобеспечения. Толщина железобетонных крыш бомбоубежищ составляла от 1–3 до 8 метров. В последнем случае бомбоубежище выдерживало прямое попадание 7–тонной авиабомбы.

Кроме того, штаб – кваритра имела в своем составе самую крупную в Германии телефонную станцию, расположенную на глубине 200 метров. Здесь сходились все провода для военных и важнейших гражданских сообщений, связывающие телефонные узлы всей Германии и других городов Европы. Все эти сооружения были закончены строительством еще в 1939 г.

Мощный защищенный пункт управления немцами был создан в Восточной Пруссии под названием «Вольфшанце» («Волчье логово»). Уже в ходе войны на оккупированной территории гитлеровцы успели построить подобные подземные защищенные командные пункты в районе городов Ровно и даже Смоленска.

Ничего даже подобного в Минске не было. Именно по этой причине, не имея надежной связи, Павлов уже в первые минуты войны надолго потерял управление подчиненными войсками округа. За что был, несмотря на свои прежние заслуги, очень сурово наказан.

Якобы за самовольное оставление стратегических пунктов без разрешения высшего командования, за развал управления войсками командующий Западным фронтом генерал армии Павлов уже к началу июля был снят с должности, арестован и после скорого суда 28 июля 1941 г. расстрелян вместе со своими ближайшими помощниками: начальником штаба фронта генерал – майором Климовских В. Е., начальником связи фронта генерал – майором Григорьевым А. Т., а также бывшим командующим 4–й армией генерал – майором Коробковым А. А.

С нашей современной точки зрения, при всех ошибках Д. Г. Павлова и его помощников, с высшим командованием Западного особого военного округа обошлись неоправданно жестоко. Вредителями, тем более – врагами народа, они, безусловно, никогда не были. А результаты их действий – это следствие не только их слабой личной военной подготовки, но и вышестоящих начальников, которые обязаны были видеть недостатки подчиненных и принимать меры по устранению этих недостатков, вплоть до снятия таких лиц с занимаемых высоких должностей. Однако ни Тимошенко, ни Жуков этого не сделали. Более того, они еще больше усложнили положение командования Западного фронта своими несвоевременными и ошибочными приказами.

По нашему убеждению, личная трагедия Д. Г. Павлова и его товарищей по несчастию произошла потому, что они оказались на острие удара немецкой армии, их двух танковых групп.

С ними обошлись слишком жестоко. Разжалованные и пониженные в должностях и воинских званиях, бывшие генералы могли принести огромную пользу, командуя менее крупными воинскими объединениями и соединениями или даже отдельными частями.

Вместе с тем существует версия, подтверждающая якобы вопиющую личную безответственность командующего округа и его заместителя по политической части (более правильно – члена Военного совета округа). Согласно этой версии, вечером 21–го июня 1941 г., в то время как высшее военное руководство страны беспрерывно сообщало о нарастании активности немцев по ту сторону границы, командующий Западным особым военным округом Д. Г Павлов позволил себе, вместе с членом Военного совета округа корпусным комиссаром А. Ф. Фоминых и членами своих семей, отправиться в Дом офицеров на «Анну Каренину», в представлении гастролирующего тогда в Минске МХАТа.

При этом Павлов якобы приказал установить телефон ВЧ в коридоре театра и дважды в ходе спектакля отвечал на звонки из Москвы так, словно отвечает не из театра, а из штаба военного округа, где в тот момент ему полагалось находиться для управления войсками округа и координации своих действий с вышестоящими начальниками.

Поэтому, мол, стоит ли удивляться, что Директива № 1 «О приведении войск в боевую готовность» так и не поступила в подчиненные генералу армии Павлову войска.

Откуда известно об этих «подвигах» командующего округом? Якобы из переданных мемуарных записей его заместителя генерал – лейтенанта Фоминых, бывшего в то время членом Военного совета Западного особого военного округа. Кроме того, эти же сведенья также получены от А. Н. Колесова – офицера отдела культуры политуправления этого же военного округа. Именно этот офицер якобы в те часы дежурил у павловского ВЧ и приглашал генерала из ложи к аппарату.

В реальность подобного трудно поверить. Но, с другой стороны, нам доподлинно известно из текста мемуаров «Солдатский долг» одного из самых выдающихся военачальников Великой Отечественной войны Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского, что он, будучи в то время командиром мехкорпуса и находясь в приграничной зоне, вместе со своими подчиненными, командирами дивизий, собирался утром 22 июня, на рассвете, на рыбалку. Только случай, появление на нашей стороне границы немецкого перебежчика, испортил удовольствие будущему Маршалу Советского Союза и его подчиненным половить на зорьке рыбу.

Так что нельзя сказать, что потеря бдительности в то время была характерна только для отдельных командиров и начальников, например, того же Д. Г. Павлова. Она, к нашему несчастию, носила массовый характер.

Но поход в театр, это – не рыбалка. По нашему убеждению, не мог командующий округом так демонстративно, при наличии огромного числа свидетелей, показывать свое легкомысленное отношение к выполнению своих весьма ответственных обязанностей. Если эта история, действительно, и имела место, то она была бы известна не только А. Ф. Фоминых и А. Н. Колесову, но и многим другим.

Но все же генерала армии, Героя Советского Союза Д. Г. Павлова расстреляли, причем, разумеется, это не могли сделать без согласия на это наркома обороны С. К. Тимошенко, или Начальника Генерального штаба Г. К. Жукова, а также самого И. В. Сталина.

Скорее всего, тогда, в условиях непрерывных, тяжелых поражений и крупных потерь, как никогда, сразу проявилась некомпетентность и слабая профессиональная подготовка крупных военачальников. В тех условиях эти качества командиров легко было принять за их личную недисциплинированность и недобросовестное отношение к выполнению своих обязанностей. Что, в принципе, было неверно, истинные причины наших поражений и потерь тогда имели системный характер и лежали гораздо глубже, о чем мы остановимся подробно ниже.

Тем не менее запоздалое приведение в полную готовность войск приграничных округов и потеря управления войсками в первые часы и даже дни войны – остается фактом. И в этом вина командующего Западным особым военным округом и его заместителей была очевидной.

В той обстановке, видимо, И. В. Сталин считал, что необходим был жестокий урок для всех командиров Красной Армии. Так воевать было нельзя. Командующим Западным фронтом, вместо генерала армии Павлова, был назначен Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Но, как показал ход дальнейших событий, расстрел Д. Г. Павлова и его ближайших помощников, не изменил, да он не мог существенно изменить, ситуацию на фронтах Великой Отечественной войны. Низкий уровень профессиональной подготовки для высшего звена советских военачальников в то время был всеобщий. Наша армия продолжала терпеть крупные поражения и отступать. Бывший командующий округом, генерал армии, Герой Советского Союза Павлов, по большому счету, оказался «козлом отпущения», поскольку принял собственные грехи и грубые просчеты вышестоящих начальников на себя.

28 июля 1941 года, буквально за несколько часов до расстрела, Д. Г. Павлов скажет суду: «Прошу доложить нашему правительству, что на Западном особом фронте измены и предательства не было. Все работали с большим напряжением. Мы в данное время сидим на скамье подсудимых не потому, что совершили преступление в период военных действий, а потому что недостаточно готовились к войне в мирное время».

Вот вещие слова патриота Родины, попавшего в безвыходное положение, осужденного на смерть, в ситуации, когда он уже ничего не мог сделать для Родины, кроме изречения исключительно важной вечной истины: готовиться к войне нужно всегда заблаговременно и не абы как, а со знанием военного дела. Но особо необходимо соблюдать бдительность, верить не словам, а только реальным делам вероятных противников. При наличии опасности (признаков) нападения на нашу страну, принимать самые срочные и жесткие меры по пресечению агрессии, вплоть до нанесения первыми упредительного удара всеми имеющимися силами по сосредоточившемуся к нападению противнику. Только в этом случае мы сможем обеспечить мир для своей страны и безопасную жизнь для своего народа.

Эта истина позволит нам и нашим потомкам избежать многих неожиданностей, грозящих существованию России как государству, а ее жителям – неисчислимыми бедствиями. В случае, конечно, ее усвоения, как и многих других уроков 22 июня 1941 года.

Меры, принятые советским руководством после 22 июня 1941 г., позволили быстро провести мобилизацию, перестроить экономику страны на военный лад. Если бы наша страна заблаговременно не готовилась к войне, то вряд ли за полгода наша армия смогла бы оправиться от удара, не только остановить агрессора, но и перейти в контрнаступление. Возросшее сопротивление советских войск, выдвижение из внутренних районов страны стратегических резервов, создание резервных фронтов и армий на направлении главных ударов немецких войск постепенно лишили агрессора всех преимуществ, которых гитлеровцы достигли в результате внезапности нападения на нашу страну.

Гитлеровский план молниеносной войны был сорван, фашистскому командованию пришлось перестраиваться и вести, по существу, новые, непредвиденные ими, оборонительные операции.

Итак, последствия внезапного нападения на нашу страну 22 июня 1941 г. следует отнести к одному из важнейших уроков Великой Отечественной войны. Этот урок состоит в том, что благодаря внезапности нападающий всегда получает серьезные односторонние преимущества, которые позволяют агрессору, как правило, уже в самом начале войны захватить стратегическую инициативу, и во многих случаях не выпускать ее до конца войны. Подвергшаяся внезапному нападению страна и ее армия оказывается в крайне невыгодном положении, которое очень сложно, а иногда и вообще невозможно исправить.

Вместе с тем ошибка высших руководителей нашей страны и армии, в определении времени начала войны, могла привести к еще более тяжелым последствиям, если бы не огромные усилия и жертвы нашего народа в процессе индустриализации промышленности, культурной революции и коллективизации сельского хозяйства. Именно они, эти непопулярные меры, за которые до сих пор проклинают И. В. Сталина, в конечном счете, решили исход смертельной схватки с врагом. Уже к концу первого года войны для «кота» Гитлера «масленица», обусловленная внезапностью нападения на нашу страну и одновременно крупными просчетами наших маршалов и генералов, в основном, закончилась. После этого у фюрера возникли неразрешимые проблемы, которые привели его, в конечном счете, к самоубийству, а Германию – к полному краху.

Все это сказано к тому, чтобы мы, русские люди, отбросили всякие иллюзии о том, что очередное нападение Запада, под руководством США, на нашу страну будет происходить иначе, чем в свое время это осуществил Гитлер. Что, мол, нас предупредят, что нас сохранят какие-то договоры о вечной дружбе, поцелуи, выпивки и совместные обеды руководителей стран во время их дружеских встреч, визитов и конференций.

Реалии сейчас таковы, что, если наши потенциальные противники почувствуют, что они смогут уйти от основательного ядерного возмездия, то они, безусловно, нападут на Россию, причем точно также, как и Гитлер – внезапно, и будут бить они нас всей мощью имеющихся у них сил, в том числе и ядерных. О какой-то ограниченной Третьей мировой войне не может быть и речи.

Кто в этом сомневается, пусть обратится к истории ядерных ударов американцев, самой «демократической» нации, по мирным жителям Хиросимы и Нагасаки.

Конечно, если бы руководство страны не сделало просчетов в оценке возможного времени нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, то наши потери и человеческие жертвы были бы значительно меньше. Но это, как будет показано ниже, возможно тогда было только в теории, на практике – нет.

В своих «историях» и многочисленных мемуарах так называемые «демократические» деятели, а также, в прошлом, почти все маршалы и генералы до сих пор обвиняют И. В. Сталина в несвоевременном согласовании Директивы № 1 «Военным советам западных приграничных округов о возможном нападении немцев 22–23.06.41 и мероприятиях по приведению войск в боевую готовность…». Кроме того, его обвиняют в том, что он «испортил» эту директиву, настояв на включении в ее текст предложения: «Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».

Именно в этом критики И. В. Сталина увидели всю «соль» данной директивы, а не в следующем предложении: «Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников ».

Однако наши маршалы и генералы и подчиненные им войска оказались не готовы к защите своего Отечества, то есть к тому, к чему они должны быть всегда готовы без всяких директив. Именно для этого их и содержит государство, а не для парадов на Красной площади. Уже только по этой причине наш народ имеет все основания считать своих маршалов и генералов непосредственными виновники трагедии 22 июня 1941 г. – самого крупного преступления ХХ века.

Тем более, это справедливо при том соотношении сил армий Советского Союза и гитлеровской Германии, которое реально сложилось на начало войны. Красная Армия, в целом, как минимум не уступала вермахту практически по всем показателям. Подробно соотношение сил противостоящих армий на начало войны будет показано в следующей главе.

Это, кстати, была одна из причин, почему И. В. Сталин, согласовав директиву № 1 о приведении наших войск в боевую готовность, уехал около 12 часов ночи (для себя необычно рано) 21 июня отдыхать, несмотря на тревожные сигналы с границы. Руководитель нашего государства, по – видимому, считал – и не без оснований, – что я, мол, подготовил страну к войне, теперь ваша очередь, маршалы и генералы, позаботиться о ее сохранении, для этого вас народ хлебом с черной икрой кормит, вот и выполняйте то, для чего вы предназначены.

Еще раз напомним фамилии главных виновников трагедии 22 июня 19421 г. и огромных наших потерь в первые годы Великой Отечественной войны. Тогда руководили Вооруженными Силами нашей страны народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, начальник Генерального штаба генерал армии Г. К. Жуков, а также их непосредственные подчиненные генералы, стало быть они несли личную ответственность за безопасность западных рубежей нашей Родины, со следующими границами ответственности:

– в Ленинградском военном округе: командующий генерал – лейтенант М. М. Попов, член Военного совета корпусной комиссар Н. Н. Климентьев, начальник штаба генерал – майор Д. Н. Никишев.

Командующие армиями, расположенными в этом округе: генерал – лейтенант Пшенников П. С. командующий 23–й армией; генерал – лейтенант Ф. Д. Гореленко командующий 7–й армией; генерал – лейтенант Фролов В. А. командующий 14–й армией. Общая протяженность фронта прикрытия около 1600 км;

– в Прибалтийском особом военном округе: командующий генерал – полковник Ф. И. Кузнецов, член Военного совета корпусной комиссар П. А. Диброва, начальник штаба генерал – лейтенант П. С. Кленов.

Командующие армиями, расположенными в этом округе: генерал – майор Собенников И. П. командующий 8–й армией; генерал – лейтенант Морозов В. И. командующий 11–й армией; генерал – майор Берзарин Н. Э. командующий 27–й армией. Общая протяженность фронта прикрытия около 300 км.

Побережье Балтийского моря, острова Эзель и Даго обязаны были оборонять Балтийский флот, а также 67–я стрелковая дивизия и 3–я отдельная бригада 27–ой армии.

– в Западном особом военном округе: командующий генерал армии Д. Г. Павлов, член Военного совета корпусной комиссар А. Ф. Фоминых, начальник штаба генерал – майор В. Е. Климовских.

Командующие армиями, расположенные в этом округе: генерал – лейтенант Кузнецов В. И., командующий 3–й армией; генерал – майор Коробков А. А., командующий 4–й армией; генерал – майор Голубев К. Д., командующий 10–й армией; генерал – майор Филатов П. М., командующий 13–й армией. Общая протяженность фронта прикрытия около 470 км.

– в Киевском особом военном округе: командующий генерал – полковник М. П. Кирпонос, член Военного совета корпусной комиссар Н. Н. Вашугин, начальник штаба генерал – лейтенант М. А. Пуркаев.

Командующие армиями, расположенные в этом округе: генерал – майор Потапов М. И., командующий 5–й армией; генерал – лейтенант Музыченко И. Н., командующий 6–й армией; генерал – лейтенант Костенко Ф. Я., командующий 26–й армией и генерал – майор майор Понеделин П. Г. командующий 12–й армией. Общая протяженность фронта прикрытия около 865 км от Влодавы до Липкан;

– в Одесском военном округе: командующий войсками генерал – полковник Я. Т. Черевиченко, член Военного совета корпусной комиссар А. Ф. Колобяков, начальник штаба генерал – майор М. В. Захаров.

Командиры дивизий, бригад, полков, подчиненные непосредственно командованию этого округа.

Начало войны с гитлеровской Германией убедительно показало, что практически весь упомянутый высший командный состав Красной Армии оказался, мягко говоря, не на высоте. Из-за слабой специальной подготовки наших высших военачальников были допущены крупные ошибки, приведших к катастрофическим потерям Красной Армии в живой силе и боевой технике.

Что касается начала войны, то в лучшую сторону стоит отметить наркома ВМФ Николая Герасимовича Кузнецова, который в отличие от многих сухопутных генералов всегда имел свое собственное мнение и не боялся высказать свою точку зрения любому начальнику.

Именно благодаря Н. Г. Кузнецову была обеспечена высокая боеготовность Флота, в том числе своевременное доведение до подчиненных Директивы № 1. Попытка врага внезапным налетом авиации вывести из строя боевые корабли и заминировать выходы из бухт военно – морских баз Черноморского и Балтийского флотов была сорвана кораблями и частями противовоздушной обороны указанных флотов.

Таким образом, Н. Г. Кузнецов своими действиями показал соотечественникам, прежде всего, конечно, И. В. Сталину, что Директива № 1 была отправлена своевременно, а все остальное, что произошло на нашей западной границе утром 22 июня 1941 г, – это результат деятельности наркома обороны Тимошенко и начальника Генерального штаба Жукова и их подчиненных.

Получалось, что нарком Военно – Морского Флота крупно «подставил» своих коллег из Красной Армии, показав И. В. Сталину их истинный «профессионализм» и понимание в военного дела. Такие дела «слишком умных» вышестоящие начальники не прощают. Он стал многим неугоден.

На Героя Советского Союза Н. Г. Кузнецова долго «охотились» обиженнее им коллеги, но окончательно изгнать умудренного опытом адмирала из Вооруженных Сил страны удалось только в 8 декабря 1955 г., после гибели в Севастопольской бухте линкора «Новороссийск».

Тогда, 29 ноября 1955 г., Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Г. К. Жуков по этому поводу направит специальный доклад в ЦК КПСС, в котором будет указано:

«Катастрофа с линейным кораблем «Новороссийск» свидетельствует о неблагополучии с боеготовностью Черноморского флота, а также о серьезных недостатках в подготовке руководящих кадров Военно – Морского Флота, и в первую очередь Черноморского флота…

Главнокомандующий Военно – Морским Флотом Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов Н. Г. неудовлетворительно руководил флотами, неправильно оценивал роль флота в будущей войне, допустил ошибки во взглядах и в разработке направлений строительства и развития флота и упустил подготовку руководящих кадров…».

Вскоре, согласно постановлению Совета Министров СССР «О гибели линейного корабля «Новороссийск» Черноморского флота», товарищ Кузнецов Н. Г. был снят с занимаемой должности. Однако Жукову этого показалось недостаточно, из более поздних воспоминаний бывшего Главнокомандующего Военно – Морским Флотом:

«15 февраля 1956 г. я был вызван бывшим министром обороны и в течение 5–7 минут, в исключительно грубой форме, мне было объявлено решение, снизить меня в воинском звании (до вице – адмирала) и уволить из армии без права на восстановление…

Набросал черновики воспоминаний «за всю свою драматическую жизнь» и подсчитал, сколько раз был контр – адмиралом (2), вице – адмиралом (3), адмиралом (2) и Адмиралом Флота (2), сейчас отрабатываю период «доиспанский)…».

В 1974 г. вице – адмирал Н. Г. Кузнецов умер. Только в 1988 г. этот честный и принципиальный военачальник был восстановлен в звании Адмирала Флота Советского Союза (посмертно). Вот чем обошлось Николаю Герасимовичу Кузнецову своевременное приведение в полную боевую готовность нашего Военно – Морского флота 22 июня 1941 г.

Более достойно, по сравнению с другими сухопутными военачальниками, свои обязанности выполнили руководители Одесского военного округа. Авиация военного округа была своевременно рассредоточена по оперативным аэродромам, поэтому ее потери в первый день войны составили всего 10 самолетов.

В данном случае существенное влияние на ход событий в Одесском военном округе оказало тесное взаимодействие руководства округа с командованием Черноморского флота, а также сравнительно слабая активность противника в первый день войны на этом участке советско – германского фронта.

Глава 6. Преимущества немцев

Что касается значительного преимуществ немцев в живой силе и технике, особенно в новых танках и самолетах, то здесь до последнего времени многие исследователи и мемуаристы, мягко говоря, лукавили. Уличить их преднамеренной лжи, или непреднамеренных ошибках было практически невозможно, ввиду засекреченности данных о численности наших войск и их потерях на начальных этапах войны с фашистами.

Хотя, казалось, все основания для обладания абсолютного превосходства в боевой технике над Советским Союзом у Гитлера были.

К началу войны фашистская Германия полностью перевела свою экономику на рельсы военного производства. Её промышленный потенциал превосходил советский: по численности станочного парка – в 2,5 раза, по количеству работников, занятых в машиностроении, – почти 1,5 раза. Германия, только в границах 1937 г., добывала в 2,5 раза больше угля, чем СССР. Немцы превосходили нашу страну по производству электроэнергии, стали, алюминия, магния, цемента, локомотивов.

Большое значение для военной промышленности фашистской Германии имел контроль над ресурсами ее сателлитов: в Румынии – нефть, в Венгрии – нефть, бокситы, в Финляндии – лес, никель. Огромное количество необходимого для войны сырья поступало из формально нейтральной Швеции (сталь, высококачественная железная руда, целлюлоза), из Испании и Португалии (вольфрам).

За счет эксплуатации ресурсов оккупированных европейских стран, а также ресурсов европейских союзников Германия после прихода Гитлера к власти расширила мощности по добыче железной руды более чем в 7 раз, выплавки стали – в 2,2 раза, алюминия – в 1,7 раза. В 1941 г. к выполнению вермахта заказов было привлечено около 5 тыс. крупных западноевропейских предприятий.

Материальное обеспечение агрессии осуществлялось также за счет военных трофеев, в число которых к началу 1941 г. входили вооружения и запасы 92 французских, 30 чехословацких, 22 бельгийских, 18 голландских, 12 английских, 6 норвежских дивизий. Только во Франции было захвачено 3 тыс. самолетов и около 5 тыс. танков и огромное количество единиц автомобильного транспорта.

Однако это еще не все, как уже было сказано выше, в 1941–1942 гг. гитлеровская Германия оккупировала территорию Советского Союза, где проживало до войны 80 миллионов человек, добывались 64 % угля, выплавлялись 71 % чугуна и 50 % стали, 60 % алюминия, собиралось 38 % валовой продукции зерна и вырабатывалось 84 % сахара, находилось около половины поголовья скота.

И тем не менее, при всем этом, благодаря социалистическому общественному строю, заблаговременной и продуманной подготовке страны к войне, невиданной концентрации всех ресурсов Советский Союз всегда, даже в самые трудные первые дни и месяцы войны, имел более многочисленную, беспредельно преданную советской власти и лучше технически оснащенную армию, по сравнению с гитлеровской Германией.

Что же касается якобы существенного преимущества немцев в живой силе, если исключить, может быть, первые несколько недель боевых действий, а тем более, если считать не только действующие армии, но и все вооруженные силы противостоящих государств, то, по большому счету, такого преимущества у немцев никогда и не было. Хотя уже потому, что Советский Союз превосходил фашистскую Германию по людским ресурсам более чем в два с половиной раза. Население собственно Германии составляло 70 млн, а вместе с Австрией – 76 млн человек. Население Советского Союза накануне войны составляло около 194 млн человек. Общепринято, что любое государство может длительно вести войну, без существенного ущерба для собственной экономики, только при условии, что число мобилизованных в армию составит не более 10 процентов от ее общего числа жителей.

Тогда Вооруженные Силы Советского Союза состояли из Красной Армии, Военно – Морского Флота, пограничных и внутренних войск. К 22 июня 1941 г. численность Красной Армии и Военно – Морского Флота составляла 5,37 млн военнослужащих. Однако уже к 1 июля (то есть, в течение 8 первых дней войны) в Вооруженные Силы СССР было мобилизовано еще 5,3 млн человек. Кроме того, вскоре после начала войны в действующую армию влились 24 ополченских дивизии, более 2 млн человек.

Всего в сухопутных войсках Красной Армии на начало войны было 303 дивизии, в том числе 61 танковая и 31 моторизованная. Кроме того, на довольствии в Наркомате обороны находилось 74,945 тыс. военнослужащих и военных строителей, проходивших службу в формированиях гражданских ведомств. В пограничных и внутренних войсках насчитывалось 337 тыс. человек.

Что касается нашего главного противника, то к началу войны в вооруженных силах Германии насчитывалось всего 214 дивизий, в том числе 21 танковая и 14 моторизованных, всего около 7,3 млн человек. Из них: в сухопутных войсках и армии резерва немцев было около 5 млн человек, в ВВС – 1680 тысяч, в ВМС – 404 тысячи, в войсках СС – 150 тысяч человек. Как уже было показано выше, в части наращивания численности своих вооруженных сил, мобилизационные возможности у Германии были в несколько раз ниже, чем у Советского Союза.

Указанные данные об общем потенциале противников в начале войны не подлежат сомнению, однако, что касается численности действующих армий, противостоявших друг другу 22 июня 1941 г. и позже, то на этот вопрос до настоящего времени невозможно точно ответить, поэтому и в нашей книге по этому вопросу встречаются разночтения. И не столько потому, что эти данные еще до сих пор во многом остаются большой военной тайной, сколько вследствие разных способов подсчета численности действующих армий.

Под действующей армией и флотом понимается часть вооруженных сил государств, используемая во время войны непосредственно для ведения военных действий.

Кроме того, в нашей стране в период Великой Отечественной войны, согласно постановлению Совета Народных Комиссаров СССР, к составу действующей армии были отнесены: полевые управления фронтов и органы управления флотов, руководившие подготовкой и ведением операций; объединения, соединения, части (корабли), тыловые и другие части и учреждения, входившие в состав этих фронтов и флотов во время выполнения ими задач в пределах тыловой границы действующего фронта или операционной зоны флота, в том числе на берегу, на удалении до 100 км от уреза воды.

Войска ПВО, соединения и части дальней авиации и другие войска, не входившие в состав действующих фронтов, к действующим армии и флоту относились только в период их непосредственного участия в боевых действиях и выполнения задач боевого обеспечения, в пределах тыловых границ действующих фронтов.

Боевой состав и численность нашей действующей армии постоянно менялись в зависимости от масштабов оперативно – стратегических задач и интенсивности боевых действий.

Так, в начале войны численность личного состава светских Вооруженных Сил действующих фронтов составляла немногим более 3 млн человек, а к концу, например, 1944 г. она возросла до 6,7 млн человек.

Армия вторжения агрессора состояла из 190 дивизий (3,375 млн чел.), но в первом ударе по нашей стране участвовали только 99 немецких (из них 14 танковых и 10 моторизованных) и 10 румынских дивизии, 9 румынских и 4 венгерские бригады. Эти соединения насчитывали более 1900 тыс. человек только боевых войск, около 2600 танков, не менее 33 тыс. орудий и минометов и 1900 самолетов.

Состав немецких танковых групп:

4–я «Север» 1, 6, 8 танковые дивизии (свыше 600 танков)

3–я «Центр» 7, 12, 20 танковые дивизии (свыше 600 танков)

2–я «Центр» 3, 4, 17, 18 танковые дивизии (свыше 800 танков)

1–я «Юг» две танковые дивизии (до 600 танков).

С советской стороны в течение 22 июня в сражение смогли вступить только 83 дивизии, насчитывающие вместе с частями усиления около 900 тыс. человек, до 1 тыс. танков, около 17 тыс. орудий и минометов и 1330 самолетов (по данным: Великая Отечественная война [1941–1945]. Краткий науч. – попул. очерк. Изд. 2–е, доп. Под ред. Чл. – кор. АН СССР ген. – лейт. П. А. Жилина. М.:, Политиздат, 1973. 542 с.).

Обычно теоретики военного дела считают, что для безусловного успеха в наступлении необходимо трехкратное преимущество над противником. Такого преимущества в личном составе у немцев в целом никогда не было, и не могло быть. Однако это не значит, что на отдельных участках фронта немцы не могли иметь многократный перевес сил, но это уже следствие не общего многократного превосходства вермахта над Красной Армией, а результат умелого маневра имеющимися силами и средствами гитлеровских генералов.

Кроме указанного источника, статистические данные о количестве боевой техники, находившейся на 22 июня 1941 г. в Вооруженных Силах СССР и у Германии, а также её сателлитов автор данной книги принимал из справочника: «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Статистическое исследование»/ В. М. Андроников, П. Д. Буриков, В. В. Гуркин, А. И. Круглов, Е. И. Родионов, М. В. Филимошин. Под общей редакцией Г. Ф. Кривошеева (М.: Воениздат, 1993, 415 с.). Как указано в этом справочнике, при подготовке этого научного исследования использованы документальные материалы военного ведомства и ряда архивных учреждений бывшего СССР: Генерального штаба Вооруженных Сил, Центрального партийного архива Института марксизма – ленинизма при ЦК КПСС, Центрального государственного архива Октябрьской революции, Центрального архива Министерства обороны, Центрального государственного архива Советской Армии, Центрального государственного архива Военно – Морского Флота и Центрального военно – морского архива.

Ценность данного источника следует из того, что в советское время статистические данные о потерях личного состава и боевой техники советских вооруженных сил хранились под грифом «Секретно». Данное исследование впервые знакомит читателей с указанными обобщенными материалами, начиная с Гражданской войны и заканчивая войной в Афганистане. Здесь же публикуются цифровые данные по родам войск, стратегическим операциям, битвам, фронтам, отдельным армиям, характеризуются потери офицерского состава. Сделан анализ численного состава пропавших без вести и оказавшихся в плену военнослужащих.

Мы еще не раз будем обращаться именно к этим статистическим исследованиям. По нашему убеждению, эти исследования наиболее полно и объективно отражают соотношение сил и потерь личного состава и боевой техники Советских Вооруженных Сил и Германии в Великой Отечественной войне, а также в других войнах, боевых действиях и военных конфликтах за период с 1918 по 1989 гг.

С учетом изложенного становится понятным, почему многочисленные советские и иностранные исследователи, даже на уровне бывших министров обороны СССР Жукова Г. К. и Соколова С. Л., на один из главнейших вопросов истории Великой Отечественной войны: какие же по численности личного состава и боевой техники вооруженные силы Германии и СССР противостояли друг другу 22 июня 1941 г., отвечали по – разному.

Так, например, Г. К. Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» утверждал, что «всего в западных приграничных округах и флотах насчитывалось 2,9 миллиона человек.(149 дивизий и 1 отдельная стрелковая бригада)».

В книге «Вторая мировая война. Итоги и уроки», изданной под редакцией также Министра обороны С. Л. Соколова утверждается, что советские войска западных приграничных военных округов насчитывали 2680 тысяч солдат и офицеров (с учетом личного состава флота, пограничных частей и внутренних войск – около 3 млн человек), 37,5 тысяч орудий и минометов, 1475 танков КВ и Т-34, 1540 самолетов новых типов, «а также значительное количество танков и самолетов устаревших конструкций» Однако, что означает это «значительное количество», авторы этой книги, как и авторы всех других исследований того времени, не указывали.

Что касается боевых возможностей противника, то авторы этой книги утверждают, что: «Группировка фашистской Германии насчитывала 5,5 млн солдат и офицеров, более 47 тыс. орудий и минометов, около 4,3 тысячи танков и штурмовых орудий и до 5 тысяч боевых самолетов.

По немецким данным численность на 22.06,41 г. действующей против СССР сухопутной армии Германии составляла 3,8 млн человек, то есть – значительно меньше 5,5 миллионов.

Для нападения на Советский Союз Гитлер выделил около 70 % соединений вермахта: 156 дивизий, в том числе 17 танковых и 14 моторизованных, а также 3 бригады. Для авиационного обеспечения похода на нашу страну из имевшихся в Германии 5 воздушных флотов было выделено 3 (полностью) и один (частично).

Удивительно, прошло уже более 70 лет со дня начала Великой Отечественной войны, а мы до сих пор не можем разобраться – и это при наличии всех архивов – в том, что же представляли собой наши войска, встретившие немецкую армию 22 июня 1941 г., особенно в части боевой техники, находившейся в действующей армии. Разные источники – разные статистические данные, о соотношении сил противников, особенно в начале войны.

Таблица 3 Боевая техника, находившаяся на 22 июня 1941 г. в Вооруженных Силах СССР и у Германии, а также ее союзников (тыс. шт.)

1 ВО – внутренние военные округа.

2 Из них в армиях союзников Германии (Финляндии, Венгрии, Румынии) состояло 262 танка, 5,2 тыс. орудий и минометов, 978 боевых самолетов.

3 В том числе в Италии, Финляндии, Венгрии, Румынии 0,8 тыс. танков, 24,1 тыс. орудий и минометов, 3,7 тыс. боевых самолетов. Кроме того, в фашистской Германии и в армиях ее союзников находилось большое количество трофейной техники – Франции, Бельгии, Польши и других государств.

4 Из этого числа нуждалось в капитальном ремонте 29 %, в среднем ремонте 44 %, полностью боеготовых танков было 3,8 тыс. единиц.

5 В скобках указано количество исправных советских танков и соотношение по ним.
6 В знаменателе указано количество советских орудий и минометов без 50–мм минометов и соотношение по ним. Данные по германской армии приведены без 50–мм минометов.
Только издание в 1993 г. упомянутого выше исследования «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах…», позволило установить (хотя, конечно, и не до конца), что же значили многократно переписываемые из книг в книги слова: «а также значительное количество танков и самолетов устаревших конструкций». Только в 1993 г., наконец, это «значительное количество» выразилось в конкретных цифрах.

Как оказалось, всего в Красной Армии на 22 июня было 22 тыс. танков, 76,5 тыс. орудий и минометов (без 50–мм минометов), 20 тыс. боевых самолетов.

При этом в начале войны значительная часть указанных вооружений советских Вооруженных Сил находилась в объединениях и соединениях внутренних военных округов, в резерве Ставки ВГК, а также на Дальнем Востоке, в Средней Азии и Закавказье.

Сведения о соотношении вооруженных сил СССР и Германии на 22 июня 1941 г. приведены в табл. 3.

И все же, при всем уважении к авторам приведенных статистических данных, трудно себе представить, чтобы во времена И. В. Сталина в советских танковых войсках действующей армии из 14,2 тыс. танков было полностью боеготовых только 3,8 тыс. Получается, что сталинские танковые дивизии на границе представляли собой хранилища металлолома. При существующих в те времена порядках за одну ржавую лопату можно было легко стать «врагом народа» и надолго оказаться на нарах. Скорее всего, практически все танки были боеготовые, но значительная часть из имеющейся техники имела незначительный остаточный ресурс, то есть – эта часть техники имела к началу войны еще работающие, но уже достаточно сильно изношенные двигатели. Их невозможно было списать, но и вести сколько-нибудь продолжительные боевые действия было невозможно.

Понятно, что и этот многолетний труд большого коллектива весьма квалифицированных военных историков под руководством генерал – полковника Г. Ф. Кривошеева не может претендовать на истину в конечной инстанции. В условиях реальных боевых действий статистические данные, особенно в части, касающейся Красной Армии в первый год войны, а для немецкой – в последний год войны, отличались тем, что информация о реальных потерях часто не доходила до вышестоящих штабов и терялась навсегда. Поэтому советским историкам, авторам упомянутых выше «Статистических исследований…», ничего не оставалось, как восполнять недостающие статистические данные расчетами, которые, в принципе, не могут отличаться высокой точностью.

Кроме того, следует учитывать, что сами донесения, о потерях своих и противника, попадали в вышестоящие штабы, а, в конечном счете – в архивы, которыми современные историки пользуются, не всегда точными, в силу объективных и субъективных причин. Понятно, что у многих командиров и начальников было стремление показать себя в лучшем свете: доложить вышестоящему начальнику желаемое, вместо действительного. Вместе с тем упреки некоторых современных историков, в преднамеренном и существенном искажении реального положения войск на фронтах Великой Отечественной войны, сильно преувеличены.

Конечно, в те годы, когда готовили донесения о результатах боевых действий, меньше всего думали о проблемах современных историков, их трудностях, связанных с правильным освещением и усвоением уроков Великой Победы. Но также очевидно, что во время войны в достоверных статистических данных остро нуждался, прежде всего, весь высший командный состав наших Вооруженных Сил, включая их Верховного Главнокомандующего – И. В. Сталина. Без таких данных успешно руководить нашими Вооруженными Силами было невозможно.

Кстати, как будет показано ниже, самые серьезные ошибки в Великой Отечественной войне были допущены в самом ее начале, когда постоянно терялась связь высшего командования с войсками, и реальное положение на фронтах, в том числе данные о собственных потерях, мягко говоря, не соответствовали действительности.

Такое положение было недопустимо, и оно исправлялось самыми решительными, подчас, как нам сейчас представляется, неоправданно жестокими мерами. В частности, именно это было одной из главных причин, а, скорее всего, – самой главной причиной трагедии, закончившейся расстрелом командующего Западным фронтом генерала армии Д. Г. Павлова и его заместителей

Поэтому командиры, любители преднамеренно уменьшить собственные потери и преувеличить потери противника, чтобы получить незаслуженную награду, очередное воинское звание или более высокую должность, могли наскочить на очень крупную неприятность. Тогда не то, что ныне: сгорел огромный склад боеприпасов, нанесен ущерб стране на миллиард рублей, а виноватых нет, а если найдут, то это, как правило, на уровне рядового солдата. Это, мол, он, злодей, не там курил. Других виновников нет. Что это за система, когда от действия одного необученного солдата пол – армии страны в один момент оказалась небоеспособной, без боеприпасов?

И. В. Сталин был не тот руководитель, который позволял своим подчиненным «вешать ему лапшу на уши». Он многое прощал подчиненным, но только не преднамеренную ложь. Это был тот принцип, которому И. В. Сталин он неизменно придерживался до конца своей жизни.

Верховный Главнокомандующий, конечно, предвидел возможность искажений в боевых донесениях некоторыми командирами. В целях недопущения подобного, И. В. Сталиным был установлен многоуровневый контроль достоверности получаемой информации о положении на фронтах. Во – первых, боевые донесения готовились и подписывались не только командующими фронтами, но и членами Военных советов фронтов. Во – вторых, контроль над их действиями, в том числе донесениями командиров и начальников различных уровней, включая и указанных, постоянно велся со стороны представителей НКВД. Поэтому элементы «художественного творчества» в боевых донесениях, если практически полностью и не исключались, то, по крайней мере, они были редкими и незначительными.

О требованиях И. В. Сталина к достоверности статистических материалов, поступающих с фронтов Великой Отечественной войны, свидетельствует эпизод, описанный в книге «Генеральный штаб в годы войны» генералом С. М. Штеменко, бывшим в то время начальником оперативного управления Генштаба Красной Армии:

«Как-то в одном из итоговых донесений за день, полученных с Воронежского фронта, было написано, что в результате успешной контратаки наших войск захвачено 100 орудий противника. Это донесение было принято по телеграфу начальником направления, перепечатано на машинке, заверено и, как положено, сразу представлено в Ставку. Утром И. В. Сталин по телефону спросил меня:

– Захвачены ли вместе с орудиями снаряды?

Я не знал. Он сказал:

– Поинтересуйтесь и доложите.

Срочно связался с начальником штаба фронта. Он тоже не знал и обещал немедленно выяснить. Часа через два Верховный Главнокомандующий позвонил и добавил:

– Если есть снаряды, то можно из захваченных фронтом орудий сформировать чуть ни двадцать батарей. Так или нет?

Подтверждаю, что так. А он спрашивает:

– Не удалось выяснить, сколько снарядов?

– Пока нет, – отвечаю.

Он бросил трубку, ясно, чувствую, недовольный.

Опять связался с начальником штаба фронта. На этот раз от него узнаю, что захвачено не 100, а всего 10 орудий, из них 6 разбитых только 4 исправных; кто донес, и почему так произошло – штаб разбирается.

Скандал был налицо. До вечера звонка не было, а при очередном докладе в Кремле Верховный Главнокомандующий сам напомнил об этих злосчастных орудиях. Как и предполагали, была буря: нам пришлось выслушать в свой адрес и по поводу штабов вообще много разных весьма выразительных слов о безответственности и халатности в работе, ротозействе, головотяпстве, отсутствии контроля… В конце концов, А. И. Антонову было приказано лично дело расследовать и о виновных в искажении фактов доложить.

Выяснилось, что в донесении Военного совета фронта было написано 10 орудий, а когда передавали по аппарату Бодо, то телеграфисты цифру исказили и передали 100. Алексей Иннокентьевич доложил об этом и сказал, что приняты строгие меры контроля, с целью не допустить впредь таких ошибок. Виновных не назвал.

Сталин посопел трубкой, прошелся вдоль стола с картами и сказал:

– Девчонок с телеграфа надо, конечно, предупредить, чтобы были внимательней… Но что с них возьмешь: они в содержании телеграмм не разбираются. А вот оператор, который принимал донесение, обязан был проверить подлинность цифры. Это же не две пушки, и ни каждый день мы захватываем сразу такое количество орудий, а, пожалуй, первый раз с начала войны…

Он долго еще говорил на эту тему, а затем спросил:

– А кто принимал донесение из операторов?

Я ответил, что у аппарата был сам начальник направления.

– Вот его и снять! Назначить на менее ответственную работу, и не в Генштабе…».

Вот так во время войны относились к точности боевых донесений вышестоящему командованию. Можно сказать, что в данном случае начальнику направления, принимавшему донесение, повезло; он сравнительно легко отделался за свою невнимательность.

Таким образом, утверждать, как это делают некоторые историки, например В. В. Бешанов. в своем объемном труде «Десять сталинских ударов» (Минск: Харвест, 2004 г.), что военные сводки во время Великой Отечественной войны составлялись якобы по суворовскому принципу: «пиши больше, чего их, супостатов, жалеть». Поэтому, мол, бесполезно искать истину в наших архивах, значит, сильно преувеличивать число неточностей и ошибок, содержащихся в архивных документах военных лет. Если, конечно, эти искажения не были преднамеренно внесены после смерти И. В. Сталина.
В. В. Бешанов также, безусловно, не прав, когда возводит напраслину на генералиссимуса А. В. Суворова. Так называемое «шапкозакидательство», как правило, во все времена приводило к очень тяжелым последствиям на войне. А русские войска под командованием великого полководца неизменно громили лучшие армии того времени. Суворов, может быть, иногда и пользовался подобным приемом, но исключительно для поднятия духа своих войск, то есть в целях пропаганды и только в разумных пределах.

Таким образом, по нашему убеждению, статистическое исследование потерь личного состава и боевой техники советских Вооруженных Сил, представленное в книге «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах» / Под общей ред. Г. Ф. Кривошеева является, безусловно, наиболее объективным трудом, освещающим истинную цену Великой Победы, что позволяет эти материалы принять в качестве основы для решения поставленной нами задачи – исследования уроков Великой Победы.

Из приведенных в книге данных видно, что по количеству людей и боевой техники Вооруженные Силы Советского Союза не имели себе равных в мире. Исключения могли быть лишь в отдельные непродолжительные отрезки времени. Так, например, в самый начальный период войны, в том числе на 22 июня 1941 г., когда по численности личного состава приграничные части Красной Армии уступали вермахту.

Но уже к 1 июля, как уже указывалось выше, в Вооруженные Силы СССР было мобилизовано 5,3 млн человек. Всего у нас за четыре года войны было мобилизовано (за вычетом повторно призванных) 29 млн 574,9 тыс. человек. А всего, вместе с кадровым составом, в армию, на флот и в военные формирования других ведомств было привлечено 34 млн 476,7 тыс. человек.

За годы войны из Вооруженных Сил убыло по различным причинам в общей сложности 21,7 млн человек, или 62,9 % общего числа всех призывавшихся и состоявших на военной службе.

Численность населения СССР, по данным переписи, в 1940 г. достигала 194,1 млн человек, в народном хозяйстве было занято: 33, 9 млн чел. рабочих и служащих и 29 млн колхозников.

Численность населения Германии и Австрии была около 76 млн человек, поэтому, как уже отмечалось выше, Красная Армия не могла быть меньше вермахта.

Хотя в ходе боевых действий немецкая армия на отдельных участках советско – германского фронта достигала нередко многократного превосходства в живой силе и технике, особенно в первые месяцы войны. Однако это уже военное искусство – результат умелого манёвра немецких генералов собственными силами и средствами, а также определения средствами их разведки наиболее слабых мест в обороне Красной Армии.

Такое соотношение сил могло иметь место, как уже было выше сказано, только на узких участках фронта, где немцы готовили прорывы с целью окружения и уничтожения советских войск.

Кроме того, временное преимущество немецкой армии в численности личного состава, было следствием грубых ошибок наших маршалов и генералов, приведших к неоправданным миллионным потерям Красной Армии в так называемых «котлах» в начале войны.

Конечно, наряду с численностью и качеством боевой подготовки личного состава, на ход и результат Великой Отечественной войны самое непосредственное воздействие оказывало количество и качество боевой техники Германии и Советского Союза.

Практически во всех отечественных, особенно советских, источниках причины поражения Красной Армии в начальный период войны видят в преимуществе немецкой армии в танках и самолетах. Так, например, в книге «Вторая мировая война. Итоги и уроки» (М.: Воениздат, 1985) указывается, что группировка фашистской Германии, напавшей на Советский Союз, имела в своем составе 4,3 тыс. танков и штурмовых орудий и до 5 ыс. самолетов, в то время как наша армия имела 1475 танков КВ и Т-34, 1540 самолетов новых типов, а также значительное количество танков и самолетов устаревших конструкций.

Несмотря на то что выпуск указанной книги осуществлялся весьма солидными учреждениями (Институт военной истории министерства обороны СССР, Институт марксизма – ленинизма при ЦК КПСС, Институт всеобщей истории Академии наук СССР, Институт истории СССР Академии наук СССР), а главная редакционная комиссия состояла из весьма осведомленных лиц (председатель С. Л. Соколов, заместители председателя С. Ф. Ахромеев, П. А. Жилин, В. Г. Куликов, П. Н. Федосеев, члены комиссии: Г. А. Арбатов, В. А. Виноградов, С. Г. Горшков, А. А. Громыко, А. Г. Егоров, А. А. Епишев, А. С. Желтов, С. П. Иванов, С. К. Куркоткин, Д. Ф. Марков, А. Л. Нарочицкий, С. И. Руденко, А. М. Румянцев, М. И. Сладковский, Т. Т. Тимофеев), – издание не избежало прежних штампов и недомолвок.

Короче говоря, все члены этой комиссии если не маршал, то академик. Однако и в этой книге, с таким многообещающие названием, авторы забыли объяснить читателям, что представляли собой все те же «устаревшие» советские танки и самолеты, указать их численность и боевые возможности, а также аналогичные данные о так называемой «новой» немецкой технике. Кроме того, непонятно, почему в книге приводится численность всей немецкой техники, в том числе и устаревших конструкций, тогда как советской – только новейших образцов. Такое сравнение не может быть объективным, а также способствовать выяснению истины: что же действительно произошло летом – осенью 1941 г. и кто был реальным виновником огромных потерь наших войск.

Так, известно, что к началу Великой Отечественной войны у немцев на вооружении были следующие танки: легкие Т – I и Т – II, средние Т – III и Т – IV, кроме того у немцев было большое количество чехословацких танков Т-38 с 37–мм орудием и двумя пулеметами. Этот чехословацкий танк по параметрам приблизительно соответствовал немецкому танку Т – III. Оценить качество немецких танков начала войны имеется возможность по их тактико – техническим данным, представленным в табл. 4.

Таблица 4 Тактико – технические данные танков вермахта на 22.06.1941 г.

Перед нападением на Советский Союз в немецкой армии были созданы танковые дивизии, включающие в свой состав танковые полки из двух или трех батальонов. Танковый батальон состоял из штаба, взвода связи, трех рот легких и одной роты средних танков. На советско – германском фронте легкие танки Т – I применялись редко, преимущественно для целей разведки и только в начале войны. В этот период в основном использовались уже многократно проверенные в боях в Польше и Франции танки Т – III и Т – IV, которые к лету 1941 г. назвать «новыми» было бы слишком большим преувеличением.

Первые модернизированные танки Т – IV с 75–мм длинноствольным орудием, а также танки Т – III с более толстой броней и 50–мм длинноствольным орудием стали поступать в немецкую армию только в конце 1942 г. Однако и они часто становились жертвами не только орудий, но и противотанковых ружей под Сталинградом и на Курской дуге. Уже поэтому эти танки не обладали особо заметными боевыми достоинствами.
Что касается действительно новых немецких танков: среднего Т – V «Пантера» и тяжелого Т – VI «Тигр», то первые их образцы появились на советско – германском фронте также только в конце 1942 г., а массировано они были использованы только во время Курской битвы, летом 1943 г., и после. Тактико – технические данные новых танков вермахта приведены в табл. 5.
Таблица 5 Тактико – технические данные новых танков вермахта

Как утверждают немецкие генералы, в войсках Германии, перешедших 22 июня 1941 г. границу СССР, было 3582 танка и штурмовых орудия, из них: 1404 средних Т – III, Т – IV и 1698 легких всех типов.

Из изложенного следует, что под «устаревшими конструкциями» в наших источниках понимаются советские танки выпуска 1937–1939 гг., что не вполне соответствовало действительности, по крайней мере – в части срока службы боевой техники. Так, например, наш знаменитый танк Т-34 находился на вооружении ряда стран мира еще не одно десятилетие, после окончания Великой Отечественной войны, не будучи «устаревшей конструкцией».

Значит, дело здесь не столько в возрасте, сколько – в качестве техники. А качество выпускаемой техники опять-таки – это результат профессиональной подготовки людей – конструкторов и изготовителей этой техники.

Качество и боевые возможности советских бронетанковых войск в самом начале войны можно в какой-то степени определить по тактико – техническим данным танков, выпускаемых в нашей стране накануне войны, табл. 6.

Конечно, приведенные тактико – технические данные характеризует боевые возможности техники не полностью, а только «в основном». В реальной жизни бывает редко, чтобы что-либо состояло только из одних достоинств и не имело недостатков, или – наоборот.
Однако, даже из приведенных данных видно, что по степени вооружения и по бронированию немецкая техника заметно уступала советской. А основной «недостаток» советских легких танков, состоящий в том, что их было слишком много, вряд ли можно признать объективным, если не считать большего расхода горючего.
Таблица 6 Тактико – технические данные советских танков на 22.06.1941 г.

Кроме того, большое количество так называемых «устаревших» наших танков имел небольшой остаточный ресурс. Этот недостаток советских легких танков был, конечно, более фундаментальным. Однако он не был ни для кого большим секретом, в том числе и для высшего командования Красной Армии.

Поэтому трудно понять, о чем думали наши маршалы, отдавая уже в первые часы войны приказы советским танкистам совершать длительные марши техникой, с ничтожным ресурсом, на расстояния 500 и более километров.

Такие марши не выдерживали не только старые танки Т-26 и БТ-7, но и новейшие Т-34 и КВ, но уже по другой причине, однако не менее объективной. Из теории надежности известно, что начальный период эксплуатации любой техники связан с так называемыми приработочными отказами, когда все недостатки этой техники, в том числе ошибки расчетчиков и конструкторов, изготовителей и эксплуатационников, как говорят, – выходят наружу.

Так, например, при всех своих достоинствах лучший в мире средний танк Т-34 имел в самом начале своего боевого пути весьма неудачную коробку передач, которая требовала особой выучки механиков – водителей, навыков, доведенных до автоматизма. Любая ошибка при переключении передач кончалась поломкой шестерен и выхода из строя на длительный срок такой первоклассной и крайне необходимой в бою машины. Понятно, что серьёзного опыта вождения Т-34 у советских танкистов в 1941 г. еще не было: танк-то был новым.

Конечно, этот танк в течение войны непрерывно совершенствовался, в том числе и его силовая установка, а также трансмиссия, что позволило к осени 1943 г. на Т-34 совершать сверхдальние марши во время глубоких прорывов фронтов и обходов крупных группировок противника. Например, такой марш без проблем был совершен на этих танках для спасения в самом конце войны столицы Чехословакии – Праги.

Так что Т-34, вступившие в бой в начале войны, и Т-34, завершившие войну в Берлине и Праге, существенно отличались как внешне, так и внутренне, хотя имели одинаковое название.

Развитие конструкции танка Т-34 в ходе войны, наряду с повышением его маневренности, было связано также с установкой (в начале 1944 г.) 85–мм пушки, что существенно повысило боевую мощь этой машины. Модернизированный таким образом Т-34 вновь стал грозным соперником не только для немецких средних танков, но и для тяжелых «Тигров».

Вместе с тем, как уже отмечалось выше, в начале войны, июне – июле 1941 г., 500–километровые марши для советских танков были практически смертельными. Так, например, в июне 1941 во время такого марша 8–го механизированного корпуса из мест дислокации в район Дубно его командир Д. И. Рябышев потерял по дороге почти половину своей боевой техники из-за поломок. Об этом «знаменитом» марше мы еще не раз вспомним ниже.

Надежность же немецких танков к этому времени была многократно проверена в боях в Польше и Франции. И была, конечно, значительно выше, чем нашего знаменитого Т-34 начала войны.

Однако, несмотря на недостаточную надежность, до появления на фронте новых танков «Тигр» и «Пантера», экипажи Т-34 смело шли на поединок с любым немецким танком, рассчитывая на мощную по тем временам

76,2–мм пушку Ф-34 и надежную броню советского танка. Немецкие танкисты в первые годы войны, зная мощь новейшей советской бронетехники, всячески избегали прямого противостояния с советскими танкистами.

В подтверждение изложенного приведем точку зрения весьма авторитетного эксперта по этому вопросу – самого Гитлера, из его обращения к солдатам накануне Курской битвы:

«Солдаты! Сегодня вы начинаете великое наступательное сражение, которое может оказать решающее влияние на исход войны в целом.

С вашей победой сильнее, чем прежде, укрепится убеждение о тщетности любого сопротивления немецким вооруженным силам. Кроме того, новое жесткое поражение русских еще более поколеблет веру в возможность успеха большевизма, уже пошатнувшуюся во многих соединениях советских вооруженных сил. Точно так же, как и в последней большой войне, вера в победу у них, несмотря ни на что, исчезнет.

Русские добивались того или иного успеха в первую очередь с помощью своих танков.

Мои солдаты! Теперь, наконец, у вас лучшие танки, чем у русских.

Их, казалось бы, неистощимые людские массы так поредели в двухлетней борьбе, что они вынуждены призывать самых юных и стариков. Наша пехота, как всегда, в такой же мере превосходит русскую, как наша артиллерия, наши танкисты, наши саперы и, конечно, наша авиация.

Могучий удар, который настигнет сегодняшним утром советские армии, должен потрясти их до основания.

И вы должны знать, что от исхода этой битвы может зависеть все.

Я как солдат ясно понимаю, чего требую от вас. В конечном счете, мы добьемся победы, каким бы жестоким и тяжелым ни был тот или иной отдельный бой.

Немецкая родина – ваши жены, дочери сыновья, самоотверженно сплотившись, встречают вражеские воздушные удары и при этом неутомимо трудятся во имя победы; они взирают с горячей надеждой на вас, мои солдаты. Адольф Гитлер».

Понятно, что в обращении фюрера к своим солдатам не все правда, однако признание его в отставании немецкого танкостроения, по крайней мере, до лета 1943 г. еще раз подтверждает этот факт.

В части боевых возможностей советской авиации, по сравнению с немецкой авиацией, ситуация выглядела несколько хуже чем с танками, но опять-таки – не безнадежно.

Основные тактико – технические данные самолетов, с которыми немцы вступили в войну, приведены в табл. 7

Как видно из таблицы 7, немецкие летчики начинали войну в воздухе, также как и немецкие танкисты, уже на хорошо освоенной и многократно проверенной в боях на Западе технике.

Особенно удачной конструкцией оказался у немцев истребитель «Мессршмитт», который начал выпускаться еще в 1938 г. и продолжал выпускаться в течение всей войны практически без изменения своего облика, за исключением мотора.
Обычно эффективность той или другой машины определяется числом ее экземпляров, выпущенных промышленностью. По этому показателю среди боевых самолетов «Мессершмитт» занимает второе место в мире (33 000 ед.), после нашего знаменитого штурмовика Ил-2 (36 163 ед.).
Таблица 7 Основные тактико – технические данные немецких самолетов на 22.06.1941 г.

Основные тактико – технические данные советских самолетов, защищавшие нашу страну в первые месяцы войны, приведены в табл. 8.

Таблица 8 Основные тактико – технические данные советских самолетов на 22.06.1941 г.

Наиболее массовым советским истребителем в начале войны (применялся до середины 1942 г.) был самолет И-16, выдающегося советского конструктора Н. Н. Поликарпова (1892–1944). Всего было выпущено 6555 единиц таких машин различной модификации.

Несмотря на то что наш И-16 уступал (примерно на 100 км/час) в скорости «Мессершмитту» Ме-109Е, однако в части маневренности этот советский истребитель заметно превосходил все известные самолеты. Когда советский летчик оказывался в безнадежном положении в воздушной схватке, он закладывал крутой вираж и на полной скорости устремлялся на ближайший немецкий истребитель.

Эта тактика часто спасала нашего пилота, немцы почти всегда избегали лобового столкновения этим советским истребителем. При высоком летном мастерстве пилота, И-16 становился грозным противником, и не один фашист отдал Богу душу, рассчитывая на легкую добычу, набрасываясь на нашего «ишака». Именно на этом самолете летали дважды Герои Советского Союза Г. П. Кравченко, С. И. Грицевец, А. В. Ворожейкин, Б. Ф. Сафонов. Так, например, в августе 1941 г. на счету Б. Сафонова было уже 17 сбитых немецких самолетов.

На истребителе И-16 Герой Советского Союза, младший лейтенант В. В. Талалихин осуществил ночной таран немецкого бомбардировщика, пытавшегося прорваться к центру Москвы.

Другие истребители Н. Н. Поликарпова И-15 бис (выпущено 2408 ед.) и И-153 «Чайка» (выпущено 3437 ед.) внесли также свой посильный вклад в достижении Великой Победы. Сражаясь преимущественно на самолетах устаревших типов, только в период с 22 июня по 19 июля наши летчики уничтожили в воздушных боях около 1300 немецких самолетов.

Вот как описывает свою первую победу на истребителе И-15 бис над «Мессершмиттом» будущий командующий 6–й отдельной армии ПВО Герой Советского Союза, генерал – полковник авиации Кубарев Василий Николаевич, под руководством которого в 6–й отдельной армии ПВО автор данной книги имел честь служить почти 15 лет (Кубарев В. Н. Авиация – моя жизнь. – СПб.: Изд. ДЕАН. 2006 г.):

«И вот мы несемся навстречу друг другу – моя группа и группа немецких истребителей. В голове единственная мысль – не дрогнуть, не свернуть в сторону и на той огромной скорости, которой идет взаимная атака, найти именно то мгновение, когда необходимо первому нанести точный и решающий удар.

Когда до гитлеровцев осталось не более трехсот метров, меня вдруг осенило – ударить по вражескому истребителю из реактивной установки. Такого еще не было, но я уже принял решение и уже не отступился от него. Я уже хорошо различаю краску на коке винта «мессера». Пора!

Жму всеми силами на кнопку бомбосбрасывателя. Два огненных вихря слетели с направляющих и полетели навстречу врагу. Через мгновение я увидел на том месте, где должен быть немецкий истребитель, огненный фонтан!

Прошли многие десятилетия, но я и сейчас до малейших подробностей помню себя в кабине моего матерчато – деревянного самолета И-15 бис в крымском небе, помню и первый мой воздушный бой, и первый сбитый мною «мессер!».

За годы службы в 6–й отдельной армии ПВО автор данной книги имел честь видеть и слушать многих выдающихся летчиков, принимавших непосредственное участие в Великой Отечественной войне: Е. Я Савицкого, маршала авиации, дважды Героя Советского Союза (1944, 1945); П. А. Покрышева, генерал – майора авиации, дважды Героя Советского Союза (1943), кстати, моего земляка, херсонца и многих других. Большая разница в должностях и званиях не позволяла мне тогда сколько-нибудь в деталях ознакомиться с их бесценным боевым опытом.

Однако в отдельных случаях удавалось получить от ветеранов такие сведения, которые не найдешь ни в какой книге, и даже архивах. Так, играя однажды в шахматы со своим соседом по квартире, полковником авиации Чалым Владимиром Петровичем, я позволил себе как-то непочтительно выразиться в адрес истребителя И-16. В ответ получил интереснейший рассказ, основанный на личных воспоминаниях этого летчика – истребителя, который заставил существенно изменить мою точку зрения.

Оказывается, истребитель И-16, который некоторые пренебрежительно называли «ишаком», а, нередко, и – «летающим гробом», сидящему напротив меня боевому пилоту позволял не только сбивать немецкие самолеты, но и не раз спасал ему жизнь в практически безнадежной ситуации: когда за ним, единственным, гонялась целая стая «мессершмиттов».

Уникальные маневренные возможности этого самолета Н. Н. Поликарпова позволяли моему партнеру по шахматам, тогда еще совсем молодому человеку, при каждой из многочисленных атак немецких асов, в самый критический момент, вовремя увернуться от, казалось, неминуемой гибели. Каждый раз немецкие «мессеры» проскакивали на большой скорости мимо советского истребителя, и так до тех пор, пока у немецких летчиков не заканчивался бензин. После чего фашисты ни с чем вынуждены были возвращаться на свои аэродромы, как говорится, не солоно хлебавши.

Конечно, далеко не для всех наших летчиков заканчивался так удачно первый бой с противником. Уже к полудню 22 июня 1941 г. советская авиация потеряла 300 самолетов, причем преимущественно из-за недостаточной подготовки пилотов, как, кстати, и наших танкистов.

Слабая начальная подготовка пилотов и водителей танков Красной Армии была следствием острого дефицита в нашей стране горючего для боевой техники, особенно высококачественного бензина для самолетов.

Так, за первые три месяца 1941 г. налет часов на одного человека в авиации Западного особого военного округа составил девять, а Киевского – всего четыре часа.

Основной экспортер, США, этого стратегического материала ввел торговое эмбарго в конце 1939 г. против нашей страны за якобы нападение Советского Союза на Финляндию. Отечественная промышленность в ту пору не могла производить авиационный бензин в достаточных количествах.

Американское эмбарго сохранялось вплоть до нападения Германии на Советский Союз. Исправные танки и самолеты в начале войны нередко приходилось бросать из-за отсутствия горючего.

Возвращаясь к качеству нашей военной техники, следует отметить, что, в целом, конечно, советские истребители выпуска 1937–1938 гг. по боевым возможностям несколько уступали немецким. Ведь чтобы победить в бою, самолет – истребитель должен был, прежде всего, догнать противника. Для этого нужна была не только маневренность, но и высокая скорость, а также мощное оружие.

Вместе с тем высшие авиационные начальники нашей страны долго считали хорошую маневренность истребителей – их основным качеством. Удивительно, что с этим предубеждением они расставались с большим трудом, даже после того, как первые Ме-109Е ещё в августе 1938 г. продемонстрировали в воздушных боях в небе Испании свое очевидное преимущество перед нашими истребителями И-16 в скорости полета, калибре оружия и дальности стрельбы. Инерция мышления – очень опасная вещь, особенно в военном деле.

Тогда уже стало ясно, что стране требовались принципиально новые истребители. И такие самолеты, как ЛаГГ, МиГ и ЯК, по настоянию И. В. Сталина, хотя и с большим опозданием, но все же были созданы. Эти самолеты испытывались почти одновременно (с разрывом два – три месяца) в мае – июне 1940 г. По предварительным результатам, не ожидая окончания испытаний, все три советских истребителя были запущены в производство.

Одновременно началось серийное производство штурмовиков Ил-2, бомбардировщиков Ил-4 и пикирующих бомбардировщиков Пе-2.

В 1940 г. было произведено 64 истребителя Як-1, 20 истребителей МиГ-3, два пикирующих бомбардировщика Пе-2. Но уже в первой половине следующего года было выпущено 1946 истребителей МиГ-3, Як-1 и ЛаГГ-3; 458 – бомбардировщиков Пе-2 и 249 – штурмовиков Ил-2. Современным «десталинизаторам» такие темпы наращивания выпуска самолетов кажется слишком ничтожными. Мол, не подготовил страну к войне «тиран». В этой связи уместно спросить у них: «А сколько сейчас выпускает в год современная Россия новых боевых самолетов под руководством демократической, неизмеримо более «умной и правильной», с их точки зрения, власти?». Думаю, что пальцев на одной руке будет достаточно для того, чтобы посчитать это количество. Хотя супостат, в нашем случае – НАТО, занял уже позиции существенно ближе к Москве, чем в свое время, в 1941 г., Гитлер.

Вместе с тем и тогда, накануне войны, несмотря на огромное внимание и ресурсы, выделяемые на создание новой боевой техники, был допущен ряд ошибок, что отрицательным образом отразилось на ходе вооруженной борьбы с гитлеровской Германией, особенно в первые месяцы войны.

Так, например, наиболее эффективный и массовый самолет Второй мировой войны – бронированный штурмовик Ил-2 был создан еще в 1938 г. конструкторским бюро Сергея Владимировича Ильюшина (1894–1977). В результате самоотверженной работы этого замечательного коллектива удалось создать единую, сплошную сварную бронированную коробку, которая охватывала всю носовую и среднюю часть фюзеляжа штурмовика. Такое техническое решение надежно защищало от пулеметного огня и мелких осколков экипаж, двигатель с радиаторами, топливные баки и другие, жизненно важные части этого самолета. Кроме того, его броневой корпус служил одновременно частью несущего каркаса штурмовика.

За счет этого С. В. Ильюшин решил сложнейшую проблему, над которой безрезультатно бились многие авиаконструкторы того времени: он спроектировал поразительно живучий самолет с мощным бронированием и вооружением. Получился, без преувеличения, «летающий танк», незаменимый для борьбы с наземной техникой противника, особенно – с танками, которые к тому времени становились главным наступательным оружием армий всех стран мира, прежде всего – вермахта.

Учитывая сравнительно небольшую скорость (420 км/час) бронированного штурмовика, С. В. Ильюшин сделал этот самолет двухместным, предусмотрев для стрелка – радиста отдельную кабину и установив в ней крупнокалиберный пулемет 12,7 мм для защиты штурмовика от нападения истребителей противника со стороны задней полусферы.

Однако для высшего авиационного начальства этот самолет стал что-то наподобие «гадкого утенка». Плохо представляя характер сражений в будущей войне в воздухе и на земле, наши генералы от авиации бронированный штурмовик признали неудачным и ненужным для Красной Армии. Мол, все в нем не то и не так: и недостаточное бронирование, и малая скорость, и дальность полета недостаточна, и так далее. И все же, затянув почти на два года выпуск этой исключительно необходимой для наших Вооруженных Сил машины, загубить окончательно Ил-2 они были не в состоянии, не позволил И. В. Сталин. Однако испортить этот самолет все же смогли основательно.

Штурмовик Ильюшина в результате интриг «спецов» лишился оборонительного вооружения – крупнокалиберного пулемета вместе со стрелком – радистом. Выпущенный в таком виде, Ил-2 стал легкой добычей немецких истребителей до тех пор, пока реальные условия войны, в первую очередь, огромные потери этого, исключительно востребованного нашими войсками самолета, не заставили вернуться к его первоначальному двухместному варианту. После этого Ил-2, наконец, действительно стал, по словам немецких летчиков, «летающим дотом».

Однако это случилось только в январе – феврале 1943 г. А до этого времени тысячи наших героических летчиков отдали жизни на алтарь некомпетентности, а то и просто дурости начальников – «невинных жертв сталинизма», отвечающих за оснащение Красной Армии техникой, в том числе самолетами нашу авиацию.

Отсюда, кстати, вытекают невероятные числа (до 300 и более) воздушных побед немецких истребителей – асов, типа Хартмана, Баркхорна, Ралла и прочих. Конечно, эти цифры, безусловно, «дутые», но доля истины в них, к сожалению, есть.

Просматривая в настоящее время многочисленные источники, автор данной книги так и не смог установить имя главного «рационализатора», виновного в существенном ухудшении боевых свойств штурмовика Ил-2 перед войной.

Конечно, можно не сомневаться, что современные десталинизаторы и при рассмотрении данного вопроса укажут на Сталина, что он и здесь он был виноват. Но, как теперь хорошо известно, И. В. Сталин подобные вопросы никогда не решал лично, а только после основательного обсуждения их со специалистами. Тогда напрашивается вопрос, а кто же были тогда этими специалистами, убедившими Сталина лишить Ил-2 эффективной защиты?

Ответ на данный вопрос очевиден: в первую очередь это были начальники Военно – воздушных сил Красной Армии и их ближайшие подчиненные, отвечающие за создание новой боевой техники.

Как известно, вслед за Алкснисом, репрессированным в 1938 г., начальниками ВВС Красной Армии были генералы А. Д. Локтионов, Я. В. Смушкевич, П. В. Рычагов, последовательно сменявшие друг друга за крупные упущения в работе.

Перед войной или на самом начальном ее этапе все они были арестованы, а затем, в 28 октября 1941 г. под Куйбышевом без суда расстреляны, несмотря на высокие генеральские звания и государственные награды. Так, например, генерал – лейтенант Яков Владимирович Смушкевич был дважды Героем Советского Союза.

Это был период, когда И. В. Сталин находился под сильным впечатлением после тяжелых поражений и огромных потерь нашей авиации на советско – германском фронте. В это время все недостатки и некомпетентность наших маршалов и генералов, что называется, «выходили наружу», то есть – стали очевидными.

Поэтому можно предположить, что высшие начальники ВВС Красной Армии тогда стали не только виновниками огромных потерь авиации (3995 самолетов только в течение первых 18 суток начала войны), но и низкого качества наших самолетов, в том числе упомянутого штурмовика Ил-2, а также явно недостаточной подготовки наших пилотов. В результате всего изложенного советская авиация почти на два года потеряла господство в воздухе.

Уже поэтому, чтобы там не говорили и не писали десталинизаторы о «безвинных жертвах террора» А. Д. Локтионове, Я. В. Смушкевиче и П. В. Рычагове, но эти, так называемые «жертвы», занимая такие высокие посты и будучи одновременно заместителями начальника Генерального штаба, во всех случаях не могли не нести ответственности за то, что происходило в нашей авиации, включая результаты начального периода войны.

Кстати, по одному делу с ними проходил и начальник научно – исследовательского института ВВС генерал – майор А. И. Филин, который был арестован 23 мая 1941 г. и расстрелян 23 февраля 1942 г. Этот генерал также нес непосредственную ответственность за научное сопровождение проектирования и качество выпускаемых в нашей стране боевых самолетов.

Вместе с тем уже с первых часов войны даже одноместные штурмовики Ил-2 показали себя с самой лучшей стороны в борьбе с наземными целями, особенно для уничтожения танков, артиллерии и живой силы противника. Осенью 1941 г. немцы, сметая все на своем пути, рвутся к Москве. Именно тогда И. В. Сталин, обращаясь к руководителям авиационных заводов, пишет: «Самолеты Ил-2 нужны нашей Красной Армии как воздух, как хлеб». Однако штурмовиков Ильюшина, способных остановить немецкие танки, по указанным выше причинам было очень мало. Об этой «ляпе» «невинных жертв сталинизма» мы еще остановимся ниже.
Серьезным просчетом высшего авиационного руководства страны были самолеты МиГ (авиаконструкторы А. И. Микоян и М. И. Гуревич) и ЛаГГ (авиаконструкторы С. А. Лавочкин, С. П. Горбунов и М. И. Гудков). Эти истребители был задуманы и выполнены как высотные перехватчики. Так, например, на высоте 5 тысяч метров МиГ-3 развивал невиданную по тем временам скорость – 630 километров в час. Одновременно на больших высотах этот самолет обладал и хорошей маневренностью. Этим машинам, казалось, не хватало только пушечного вооружения.

Однако главный недостаток МиГов и ЛаГГов был выявлен там, где его в мирное время наши «спецы» не ожидали. Будучи хорошими высотными истребителями, эти самолеты во многом теряли свои качества на малых и средних высотах. Этот недостаток, казалось, для весьма приличных истребителей, оказался достаточно существенным, поскольку большинство воздушных боев в Великой Отечественной войне происходило на высотах до трех тысяч метров.

Всего было выпущено 6528 самолетов ЛаГГ-3 и 3322 самолета МиГ-3. На самолете МиГ-3 открыл боевой счет сбитым немецким самолетам А. И. Покрышкин. Однако, с появлением новых перспективных моделей истребителей Яковлева (Як-7, Як-9 и Як-3) и Лавочкина (Ла-5 и Ла-7), выпуск МиГов и ЛаГГов был прекращен.

Таким образом, если сопоставлять возможности боевой техники нашей и немецкой армии, то можно сделать следующий вывод, что на начало войны Красная Армия, в целом, заметно превосходила вермахт по количеству самолетов, танков и артиллерии. Что касается качества, то оно, несмотря на ее отдельные недостатки нашей техники, кроме самолетов, было вполне сопоставимо.

Реальное заметное преимущество в первый год войны немецкая армия имела только в автомобильном транспорте. Так, в составе сухопутных сил вермахта, находившихся на Востоке, к началу нападения на Советский Союз было около 500 тыс. колесных автомашин. Это примерно в два раза больше, чем имелось в то время в Красной Армии. Благодаря такому преимуществу в автомобильном транспорте немецкая армия отличалась высокой подвижностью. Это преимущество немецкие генералы в начале войны использовали с большим эффектом, создавая так называемые «котлы», в которых погибла основная масса наших войск, вступившая в войну с фашистской Германией.

Со временем, особенно после получения по ленд – лизу 427 тыс. американских автомобилей, преимущество в подвижности вермахта над нашей армией было утеряно. Однако это произошло небыстро, только во второй половине 1943 г.

Таким образом, даже краткий анализ количества и качества боевой техники, имеющейся в начале Великой Отечественной войны в Красной Армии и в вермахте, показывает, что всякие ссылки историков о якобы значительном преимуществе немцев в танках и авиации, мягко говоря, сильно преувеличено.

Поэтому все упреки в адрес И. В. Сталина, что «тиран» не подготовил страну к войне с гитлеровской Германией, по крайней мере, в части количества и качества боевой техники, являются несправедливыми. Можно себе представить, что было бы с нашей страной, если бы они, современные «демократы», руководили Красной Армией в то время.

Глава 7. Гитлер, его планы и действия

Как было показано в предыдущей главе, на начало войны у немцев решающих преимуществ ни в количестве, ни и качестве боевой техники перед советскими Вооруженными Силами не было. Скорее, наоборот.

Поэтому ссылки наших маршалов и генералов на то, что немцев было слишком много, а наших солдат было слишком мало, не могут рассматриваться как объективное обстоятельство при объяснении причин наших поражений.

Кроме того, в свое время общепризнанный военный теоретик военного дела Клаузевиц считал, что для гарантированного поражения противника надо иметь над ним, по крайней мере, полуторакратное превосходство. В дальнейшем, с развитием средств поражения, это соотношение еще более возросло, достигнув во время Великой Отечественной войны значений двух – трех крат.

Немецкие генералы такого превосходства над нашей армией никогда не имели. Однако при всем этом Красная Армия отступала до Москвы, Сталинграда и предгорий Кавказа. Спрашивается, почему?

Напрашивается все тот же ответ: в условиях существовавшего тогда соотношения сил в личном составе, технике и вооружениях, подобное могло быть только при существенном различии в воинском мастерстве, в уровне военной подготовки личного состава, особенно высших военачальников, руководивших вооруженными силами противоборствующих сторон.

Справедливость этого вывода следует из бессметного утверждения нашего замечательного военного гения Генералиссимуса А. В. Суворова: «Воюют не числом, а уменьем!!!».

Таким образом, причины побед и поражений в войне следует искать, прежде всего, не в количестве личного состава и техники, а в «умении или неумении воевать» маршалов и генералов, которые готовили свои страны и армии к войне. Эти же маршалы и генералы руководили этими же армиями во время войны.

Что касается немецкой армии, то такой анализ, по нашему убеждению, следует начать с ее верховного главнокомандующего – Адольфа Гитлера. Он же был и основным разработчиком политической, экономической и военной системы фашистской Германии. Причем влияние фюрера на все области жизни в этой стране было настолько огромно, что Германию, по нашему убеждению, более правильно называть не «фашистской», а «гитлеровской».

Хотя бы уже поэтому, хотим мы этого или не хотим, результаты нашего исследования сильно потеряют в достоверности и объективности без анализа роли Гитлера, его влияния на ход мировых событий накануне и во время Великой Отечественной войны.

Вместе с тем любой более – менее непредвзятый анализ показывает, что самый главный враг и идеолог уничтожения славянства, Гитлер, был далеко не ординарным субъектом. Он, безусловно, был социально – психологическим феноменом. Гитлер сочетал в себе, казалось, несовместимые признаки: с одной стороны – преступника и бандита, невиданного ранее масштаба; а с другой – весьма незаурядной личности, обладающей рядом выдающихся способностей, в том числе огромным потенциалом воздействия на массы немецкого народа.

Благодаря этим способностям никому не известный нищий бродяга, «гений», непризнанный никем в ранней молодости, который, по его собственным словам: «так хорошо еще никогда не жил , пока не оказался посаженным в комфортабельную Ландсбергскую тюрьму».

Поднявшись с самых низов, Гитлер – солдат, ефрейтор немецкой армии времен Первой мировой войны стал главой крупнейшего государства Европы, только потому, что обладал огромной силой и возможностями во всех отношениях.

Великая Отечественная война, без преувеличения, была битвой титанов: Сталина и Гитлера. Но, если о достоинствах и недостатках И. В. Сталина, несмотря на горы мусора, которые высыпали прошлые и настоящие «десталинизаторы» на его могилу, мы все же знаем неплохо. Ведь главным результатом жизни И. В. Сталина была Великая Победа, которую никто и никогда не отменит.

Что касается Адольфа Гитлера, то отечественные и зарубежные средства информации до самого последнего времени изображали его в виде дурачка, комически уродливого и психически больного водевильного злодея. Гитлера в театре и кино всегда играл самый некрасивый актер – комик. Все помят его усики и пробор. Ну, вылитый Чарли Чаплин! Уже этого достаточно, чтобы зритель начал смеяться до слез.

Однако в данном случае – не до смеха. Не в водевиле, а в реальной жизни личность Гитлера связна непосредственно с убийством более пятидесяти миллионов человек. Он к концу 1942 г. обладал огромной, неограниченной властью почти во всей Европе.

Придя демократическим путем к власти в Германии 30 января 1933 г., бывший ефрейтор стал 4 февраля 1938 г. верховным главнокомандующим немецкой армии; 19 декабря 1941 г. он стал по совместительству главнокомандующим сухопутными войсками. А 26 апреля 1942 г. немецкий рейхстаг проголосовал за закон, предоставивший Гитлеру абсолютную власть над жизнью и смертью каждого немца, аннулируя все законы, которые могли ему помешать руководить страной по своему усмотрению.

Как же вообще такое могло случиться? А самое главное – как Гитлер смог жестоко обмануть миллионы избирателей в Германии и стать диктатором этой цивилизованной европейской страны?

Наша цель «не восхвалять» и «не развенчивать» бывшего руководителя Германии и его режим, а давая им объективную характеристику, извлечь горькие для нас, славян, уроки, вытекающие из недооценки в свое время опасности Гитлера и его идей. Тем более что идеи Гитлера продолжают жить, поэтому и в настоящее время они представляют огромную опасность для нашей страны. Чтобы там не говорили, Гитлер остается для Запада в качестве примера для подражания. Ведь уроки Великой Победы нас учат, что мы должны верить только действиям, а не их словам наших друзей и потенциальных противников.

В настоящее время реально мы видим в реальных планах и делах наших потенциальных противников все те же фюреровские устремления, и те же методы решения задач по уничтожению современной России и завладению её ресурсами

«Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции к воссоединению ее в крепкое централизованное государство», – заявляет один из ведущих современных американских политиков Генри Киссинджер.

Недалеко ушла от него мадам Мадлен Олбрайт: «Это несправедливо, что Россия владеет такой огромной территорией», а также Кондолиза Райс: «У России слишком много земли». Еще более откровенно и цинично отношение к современной России выразил главный внешнеполитический советник президента США Барака Обамы, Збигнев Бжезинский: «Америка в XXI веке будет развиваться против России, за счет России и на обломках России».

В этой связи напрашивается вопрос: чем американские друзья наших олигархов лучше фашиста Гитлера? Мы не должны питать иллюзий насчет намерений современных американских фашистов. Ни целями, ни методами достижения этих целей они ничем не отличаются от фюрера. Уже поэтому современные американские фашисты являются смертельными врагами России. Чтобы не стать жертвой их агрессивных устремлений, мы должны хорошо знать врага. Недаром говорят: «Предупрежден – значит вооружен». Фашизм необычайно силен. Это – дьявол, который в ряде случаев может иметь весьма привлекательные черты ангела для любителей жить за счет других. Не видеть или не понимать опасности современного фашизма могут только откровенные враги России.

Годами нам вдалбливали, что Гитлер, в физиологическом смысле, – это живая карикатура, у него крошечные глазки, широкие скулы и далеко не греко – римский нос, а в умственно – психологическом плане – средоточие всех пороков, круглое ничтожество, сплошная бездарь. Его речи – набор истерических выкриков. В закрытом докладе американской разведки времен войны он наделен, на основании так называемого «психоанализа», также и необыкновенными половыми извращениями, и, в частности, непреодолимым желанием пить мочу.

Но, в действительности, Гитлер не пил, не то что мочу, но и даже крепкое пиво. Однако это, к нашему несчастью, не помешало ему стать преступником невиданного в истории масштаба, основным организатором и непосредственным виновником гибели десятков миллионов советских людей. Таким образом, не в пиве, и даже не в моче, дело, а в том, что Гитлер, будучи жестоким хищником, был великолепным организатором. И свои преступления он смог совершить только благодаря своим выдающимся способностям, усердию своих ближайших соратников, а также благодаря лучшим качествам немецкого народа, оказавшимся у него на поводу, в первую очередь, фельдмаршалов и генералов, отменно владеющих военной наукой того времени.

Ульям Ширер, американский журналист, долго работавший в Германии еще до начала войны, автор книги «Взлет и падение третьего рейха» свидетельствовал: «Если судить по поведению огромного большинства его (Гитлера) соотечественников, он достиг вершины, никогда ранее не достигавшейся ни одним германским правителем. Он стал… мифом, легендой, почти богом…; без Адольфа Гитлера, личности демонической, обладавшей несгибаемой волей, сверхъестественной интуицией, хладнокровной жестокостью, незаурядным умом, пылким воображением и… удивительной способностью оценивать обстановку и людей, не было бы и третьего рейха».

Более того, между 1935 годом и первой неудачей вермахта под Москвой зимой 1941 г. большинство населения Германии полагало, что история послала им еще невиданного всестороннего гения, государственного руководителя. Что такое Наполеон по сравнению с Гитлером в области военного искусства? Ведь бог войны Наполеон лишь заставил отступать полчища русских, а Гитлер – фарш из них сделал; миллионы пленных, куда там Наполеону.

Некоторые утверждают, что большинство каждой нации в той или другой степени считает себя сверхчеловеками, а остальных – недочеловеками, что большинство каждой нации подвержено стадному инстинкту. Уродись, мол, американское или русское большинство в Германии, ему бы виделся Гитлер так же, как он виделся немецкому большинству.

Насчет американцев – не знаю, насчет русских и славян, скорее всего, – это не так. Как раз стадное чувство, к нашему счастью или несчастью, у нас менее всего развито. А вот чувство безразличия к судьбе не только своего соплеменника, но и к своей собственной – для нас характерно, а последнее для нас может очень плохо кончиться.

Что касается Гитлера, то незаурядные, а в ряде случаев – и выдающиеся способности делали его, хищника, во много крат более опасным для нашей страны, да и для всего Мира, в том числе и для самой Германии, породившей его и давшей ему неограниченную власть. Олимп, на который Гитлер мечтал взойти вместе с немецким народом, оказался для него и его соотечественников – Голгофой.

За прошедшие годы после смерти Гитлера в Германии опубликовано более 50 тысяч серьезных (или претендующих на серьезность) работ о нем и его третьем рейхе. Ничтожная часть этих работ переведена на английский язык, а на русский и вовсе почти – ничего.

Только в последнее время в российской исторической литературе (например, Мировые войны XX века: в 4 кн./ Институт всеобщей истории РАН. – М.: Наука, 2005) появились цитаты и ссылки из сочинений Гитлера, в том числе на книгу «Майн кампф», на его выступления, которые свидетельствуют, что фюрер был далеко не дураком, каким изображали его многие десятилетия.

Оказывается, у Гитлера был талант, выражать свои идеи в простой форме и убедительно доносить их до слушателей. Почти все его речи – хоть для многотысячной толпы, хоть для маленькой группы людей, – как правило, начинались словами: «Когда в 1919 г. я решил стать политиком…», а заканчивались неизменной фразой: «Я не сдамся, я не починюсь!»

Чтобы показать потенциальные возможности будущего фюрера, приведем воспоминания самого Гитлера о том, как начинал он свой путь в качестве политика:

«В один прекрасный день я получил от своего начальства поручение хорошенько разузнать, что именно представляет собою образовавшаяся на днях какая-то «немецкая рабочая партия»…Вечером отправился я в помещение мюнхенской пивной «Штернэкке», приобретшей впоследствии историческое значение. В комнате, которую мы впоследствии в шутку назвали «мертвецкой», я нашел 20–25 человек. Все они явно принадлежали к низшим слоям населения…

Впечатление было неопределенное. Самое обыкновенное собраньице, как и многие собрания в этот период. Ведь мы как раз переживали тогда то время, когда почти каждый чувствовал в себе призвание образовать какую-нибудь новую партию. Людей, недовольных старыми партиями и потерявшими доверие к ним, было больше чем достаточно. Новые ферейны плодились как грибы и столь же быстро исчезали с лица земли, почти никем не замеченные… В кассе ферейна, как выяснилось, было ровно счетом 7 марок и 50 пфеннигов… Это была кружковщина самого худшего вида. И вот в этакий клуб приглашали меня вступить членом… Я поставил несколько вопросов. Выяснилось, что у партии нет ни программы, ни одного листка, вообще ни одного печатного документа, нет членских билетов, нет даже несчастной печатки…

Мне предстояло решить самый трудный вопрос в моей жизни: вступать или не вступать в этот союз… Теперь предо мною была крошечная организация несколько смешного характера, но в моих глазах она имела то преимущество, что она еще не окостенела как «организация», а потому и представляла арену для действительно свободной деятельности отдельного лица… И чем слабей было это движение, тем легче было направить его на верный путь. Тут можно было еще дать движению правильное содержание и верные цели – о чем не могло быть и речи применительно к уже существующим старым большим партиям…

Невероятно тяжело было мне принимать решение. От простого намерения до превращения его в действительность – дистанция огромного размера. Какие собственно данные были у меня лично, чтобы взять на себя такую огромную задачу?

Что я был беден и не имел никаких средств – это было еще с полбеды. Хуже было то, что я не имел никакого имени, что я принадлежал к числу миллионов тех безымянных людей, чье рождение и смерть проходят незаметно даже для ближайшей среды. Прибавьте к этому еще те трудности, которые вытекали из недостатка школьного образования… Ведь обыкновенно у нас не спрашивают, на что годится этот человек, что он умеет делать, а спрашивают, какие учебные заведения он кончил… Очень легко представлял я себе тогда, как встретит меня это так называемое общество…

Это было самое важное решение в моей жизни.

Ни о каком отступлении назад конечно не было и не могло быть речи.

Я сделал заявление, что готов вступить в члены «немецкой рабочей партии» и получил временный членский билет – номер седьмой».

Теперь зададим сами себе вопрос: мог ли человек, который был дураком, не имея ни образования, ни денег, ни славы, никому не известную группку людей, численностью не более десяти человек, через 12 лет превратить её в самую крупную и влиятельную партию в Германии – одной из самых цивилизованных, культурных, образованных, просвещенных, развитых и прогрессивных стран Запада.

Так начинал Гитлер строительство своей партии, которую он в феврале 1920 г. переименовал в «национал – социалистическую немецкую рабочую партию».

Мы ее всегда называли, и будем называть ниже – фашистской. Хотя фашина (нем. Faschine, от латинского fascis – связка прутьев, пучок) – туго стянутая связка хвороста в форме цилиндра диаметром 20–25 см. Фашины применяются для укрепления речных берегов и откосов земляных сооружений.

Понятно, что Гитлер свою партию связкой хвороста назвать не мог, он прекрасно понимал привлекательность для широких масс немецкого народа идей социальной справедливости, слов «национальная социалистическая и рабочая партия», поэтому максимально использовал эти идеи и слова в пропагандистских целях.

Понятно, что Гитлер и его сообщники для обмана и захвата власти в Германии старались скрыть свои истинные намерения, однако, несмотря на это, главная суть национал – социализма (по – нашему – фашизма) была известна многим, кто хоть немного интересовался политикой в те годы. Для этого достаточно было ознакомиться с программным трудом фюрера «Майн Кампф» («Моя борьба») Как уже было сказано, тираж этой книги достиг 10 миллионов, она переведена на 11 языков, включая, русский и китайский.

Поэтому с уверенностью можно сказать, что в целом, несмотря на демагогию фашистов, практически каждый взрослый немец прекрасно знал, что за «фрукт» этот Гитлер, тем не менее – большинство избирателей голосовало за него на тогда еще демократических выборах в начале 30–х годов. Стало быть, большинство немцев были не против захвата жизненного пространства на Востоке. Следовательно, они были не против обеспечения «коренных интересов германской нации» путем уничтожения Советского Союза и убийства славян.

Как видно, называть людоедскую партию связкой хвороста не совсем точно, но мы в данной работе будем называть ее все же – фашистской, поскольку попасться на удочку Гитлера, значит, сделать еще более крупную ошибку.

Причем, чтобы привлечь на свою сторону трудящихся, начинал Гитлер с самой, что ни есть, радикальной программы, которая включала следующие пункты:

– отмену нетрудовых доходов;

– национализацию трестов;

– дележ прибылей крупных промышленных предприятий с государством;

– ликвидацию земельной ренты и спекуляцией землей;

– смертельную казнь изменникам, ростовщикам и спекулянтам.

Гитлер пообещал народу Германии освободить немцев от несправедливости Версаля и избавить страну от безработицы и межпартийных распрей.

Вскоре Гитлер пришел к идее классовой гармонии, к необходимости сохранения «здоровой буржуазии», но с обязательным «ограничением власти капитала». Такая программа позволила ему резко увеличить социальную базу среди всего немецкого народа.

Так, уже 31 июля 1932 г. в Германии за партию Гитлера проголосовало года вдвое больше избирателей, чем за любую другую партию, а 90 % населения Саара голосовало за воссоединение с Германией Гитлера.

Многие возразят, что Гитлер добился таких успехов только потому, что получал огромные деньги от своих и зарубежных капиталистов. Конечно, получал, но очевидно также, что капиталисты дурачкам деньги не давали. Значит, богачи были уверены, что на Гитлера можно положиться, что он, как никто из существующих в то время политиков, оправдает их надежды в будущем.

У нас есть противоположный пример, когда политик, имевший все: известность, неограниченную власть в крупнейшей стране мира, огромные природные ресурсы, непобедимую армию, комитет государственной безопасности, 18 миллионов членов КПСС, однако за несколько лет (с 1985 по 1991 гг.) это «все» превратил в «ничто».

Как вы догадываетесь, в данном случае речь идет об «умном» М. С. Горбачеве. В отличие от необразованного ефрейтора и безызвестного политика Гитлера, Горбачев имел два высших образования, (далее по тексту энциклопедии) «генеральный секретарь ЦК КПСС, председатель Совета обороны. Окончил юридический факультет Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова (1955) и Ставропольский сельскохозяйственный институт (1967). С 1978 секретарь ЦК КПСС. С 1980 член Политбюро ЦК КПСС. Депутат Верховного Совета СССР с 1970 г. Выдающийся деятель Коммунистической партии и Советского государства. Проявил большую энергию, инициативу и самоотверженность на всех ответственных постах, которые поручала ему Коммунистическая партия. Свои знания, богатый опыт и организаторский талант М. С. Горбачев отдает разработке и претворению в жизнь генерального курса партии в области внутренней и внешней политики, беззаветно служит делу Ленина, интересам советского народа, мира и социализма. Награжден тремя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета» и медалями».

Вот и верь после этого написанному. Разберись, кто из выше указанных политиков был «умным», а кто – «дураком»? Ответ на данный вопрос далеко не очевидный, это – как считать…

Если считать по результатам достижения промежуточной цели – результатам партийного строительства, то Горбачев был дураком, причем – в квадрате. Но если считать, что у Гитлера и Горбачева были противоположные задачи: первый ставил задачу создания партии, второй ставил задачу разрушения партии, то тот и другой выполнили стоящие перед ними задачи блестяще. Гитлер из ничего создал мощную партию, Горбачев самую крупную и влиятельную партию мира развалил, превратил в ничто. Причем не только уничтожил, но и дискредитировал КПСС на многие десятилетия. Стало быть, тот и другой были шибко умными.

Если же считать по результатам конечной цели, состоящей в разрушении Советского Союза и уничтожении славян, в создании великой, процветающей Германии, то в этом вопросе Гитлер, без сомнения, существенно уступает Горбачеву. При всем своем старании, в отличие от Горбачева, Гитлер не смог выполнить эту задачу, хотя загубил при этом себя и около 10 миллионов немцев. Казалось, при таком подходе на почетное звание «дурака» Гитлер мог претендовать вполне заслуженно, если бы не одно очень важное обстоятельство: у фюрера был противник – И. В. Сталин, а у Горбачева даже Берии не было. Это коренным образом меняет результат наших оценок.

Нетрудно себе представить, что сделал бы Гитлер с нашей страной, если бы не Сталин. И еще легче представить, что сделал бы с Горбачевым Сталин, если бы он был жив. Горбачев наверняка пополнил бы число «невинных жертв сталинизма». За такие дела не прощают. Вот нам еще один пример роли личности в истории, поскольку народ в нашей стране и при Сталине и при Горбачеве, в принципе, был один и тот же.

Однако возвратимся к характеристике Гитлера, задумавшего и осуществившего нападение на Советский Союз, главного виновника огромных жертв и страданий нашего народа.

Очевидно, что, упомянутые выше, «дурацкие усики и пробор» были далеко не главным в личности нашего смертельного врага. Подобные усики и пробор такого фасона в 20–х и 30–х гг. были модными по всей Европе, и даже – в Советском Союзе. Также очевидно, что большинству немцев в то время виделся совсем иной образ Гитлера, нежели бесноватого, безобразного и смешного водевильного злодея.

Вот небольшой отрывок из воспоминаний бывшего нашего соотечественника Льва Наврозова, эмигрировавшего в США в 1972 г., где он стал одним популярных русско– и англоязычных авторов:

«Вчера спрашиваю почтенного процветающего американца немецкого происхождения – как жилось при Гитлере? Поскольку я, видимо, расположил его к себе, сказав, что из 17 самых значительных композиторов двух прошлых столетий 14 были немцами и австрийцами, он доверительно ответил: «Это было счастливейшее время моей жизни». Я вспоминаю вслух немецкую присказку: «Май жизни цветет однажды, а снова – никогда».

В глазах у него слезы. А я задаю ему вопрос, который я задаю всем жившим при Гитлере: как им виделся Гитлер? Но он, наверно, решил, что зашел чересчур далеко и, помолчав, почти просительно говорит: «Как бы вы ни были умны, вам этого не понять, потому что вы не родились немцем».

А вот еще один пример деятельности Гитлера как руководителя государства, характеризующий его заботу о здоровье своего народа. Кстати, было бы совсем неплохо, если бы Гитлер, разумеется только в данном случае, стал примером для подражания в нашей стране.

В современной России ежегодно от курения, по разным статистическим данным, умирает от 270 000 до 320 000 человек, 48 процентов женщин курят. На 12,5 лет не доживают люди до своей естественной смерти из-за курения. 10 миллиардов рублей тратит государство на лечение курящих людей. До 1960 г. в Европе курили очень немногие. Хотя эту вредную привычку привез еще Петр I именно из Европы.

Одна из причин, по которой немецкие политики испытывают потребность демонстрировать особую толерантность (терпимость) по отношению к курильщикам, – бремя прошлого. Ведь когда-то Германия была мировым лидером в деле защиты некурящих соотечественников от сигаретного дыма. Адольф Гитлер не ел мясо, не употреблял алкоголь и не курил.

По мнению национал – социалистов, сигареты представляли опасность для здоровья нации, для боевого духа, плодовитости и чистоты немцев. Они совершенно осознано форсировали исследования опасностей, связанных с табаком, и, как свидетельствует историк из Принстона Роберт Проктор, это были исследования «мирового класса». Ректор университета им. Фридриха Шиллера в Йене Карл Астель был не только антисемитом, эсэсовцем, апологетом «расовой чистоты», но и ожесточенным борцом с курением. Воздержание от никотина Астель считал «обязанностью каждого национал – социалиста».

В 1941 г. Астель основал и возглавил Научный институт по исследованию вреда табака, первое подобное учреждение во всем мире. Сам Гитлер пожертвовал 100 тыс. рейхсмарок (40 тыс. долларов США) на его открытие. По тем временам это была весьма приличная сумма. В своей телеграмме он пожелал ученым всего наилучшего «в их работе по освобождению человечества от одного из самых опасных ядов». Астель, на котором лежит доля вины за истребление инвалидов, депортацию и массовую стерилизацию людей, покончил собой в 1945 г., незадолго до самоубийства самого Гитлера.

Первое исследование, выявившее глубинную взаимосвязь между курением и раком легких, было проведено в институте Астеля. Оно было опубликовано в журнале по онкологии в 1943 году. Его результаты актуальны и сейчас: риск рака легких среди курящих в 16 раз выше, чем среди некурящих. Кроме того, медики третьего рейха первыми установили, что никотин вызывает наркотическую зависимость, и констатировали, что сигаретный дым крайне негативно воздействует на сердце.

Силу воздействия Гитлера на людей не раз не только словами, но и делами демонстрировал его ближайший соратник, доктор философии Йозеф Геббельс, на личности которого мы остановимся ниже более основательно.

Этот философ еще до знакомства с Гитлером был уже признанным ученым, блистал в восьми лучших университетах Германии. Геббельс, будучи в то время секретарем его политического противника Грегора Штрассера, относился первоначально к Гитлеру, если не враждебно, то весьма прохладно.

Но вот 28–летний доктор философии столкнулся первый раз в словесной дуэли на митинге с Гитлером. Сначала говорил философ – искусствовед – журналист доктор Геббельс с высоты своих восьми университетов. Потом заговорил Гитлер, бывший ефрейтор, без всякого формального образования, самоучка.

Геббельс записывает в дневнике: «Потом заговорил он. Огромные голубые глаза, как звезды. Каким я показался ничтожным. Какая острота ума! А ирония, юмор, сарказм, глубина, страсть, ярость!»… «Когда фюрер говорит, то это действует как богослужение»… «В раскатах возгласов одобрения и воодушевления, которыми миллионы выражали преданность Гитлеру и его идее, кажется, слышался клич, сотрясающий Германию во времена крестовых походов: Такова воля Божья».

Таким образом, уже к 1930 г. не только доктор Геббельс, но и многие немцы видели в Гитлере красоту нового Иисуса Христа. Хотя сам Гитлер относился к христианству с презрением, которое он почерпнул у Ницше.

Известно, что этот «дурачок», или новый Иисус Христос (кому как нравится) знал прекрасно немецкую классическую музыку. Гитлер мог просвистеть оперу Вагнера без единой фальшивой ноты.

Еще один, весьма удивительный пример, характеризующий личность Гитлера. Красивая молодая женщина Ева Браун, у которой никогда не было проблем с женихами, на 23 года моложе Гитлера, влюбилась в этого «дурачка», когда он не был еще главой государства. Да так влюбилась, что всемирно известная любовная история Ромео и Джульетты, созданная гениальным Вильямом Шекспиром, бледнеет перед не выдуманной, а реальной любовью Адольфа и Евы.

«Моя милая лапушка! Прошу тебя, не волнуйся», – пишет ей Гитлер после покушения на себя 20 июля 1944 г. «Любимый, – отвечает она ему. – Ты ведь знаешь, и много раз тебе говорила, что я не буду жить без тебя». И действительно, 15 апреля 1945 г. Ева Браун добровольно приехала в Берлин, чтобы обвенчаться с любимым и умереть вместе с ним. С такой вечной и верной любовью мужчины и женщины люди встречаются нечасто, особенно в наше время, на фоне непрерывных «собачьих свадеб» наших так называемых «звезд» – артистов кино, эстрады и телевидения.

Не в церкви, а в подземном бомбоубежище (бункере), находящимся под обстрелом советской артиллерии, под гром канонады состоялся их необычный обряд венчания. Обязанности священника выполнял инспектор по религиозным делам, одетый в военную форму с повязкой фольксштурмиста на рукаве, из ведомства Геббельса.

Жениху несколько дней назад исполнилось 56 лет, однако он выглядел глубоким стариком. Попытка на века обеспечить «коренные интересы германской нации», невиданное ранее благосостояние Германии за счет уничтожения славян обошлась дорого не только немецкому народу (почти 10 миллионов жизней), но и лично фюреру. Передвигался жених медленно, волоча ноги и сильно шаркая. Спина сильно согнулась, он казался горбатым. Взгляд его, который раньше был таким строгим и властным, теперь стал апатичным и усталым. У него левая рука так сильно тряслась, что он вынужден иногда ее придерживать правой. Лицо и мешки под глазами свидетельствовали о полном изнеможении Гитлера. В противоположность жениху невеста выглядела красавицей, совсем еще молодой женщиной, моложе даже своих 33 лет.

После завершения обряда Гитлер едва смог расписаться в брачном свидетельстве: у него сильно дрожала рука. А Ева Браун, написав первые буквы Ева Б., зачеркнула их и подписалась своей новой фамилией – Ева Гитлер. После этого в личной комнате фюрера состоялся свадебный ужин, на котором присутствовал весьма ограниченный круг лиц: сами новобрачные, супруги Геббельс и две секретарши Гитлера.

Нам, мужчинам, трудно понять женскую логику. Но мы-то знаем, что такие гиганты нашей (мужской) половины человечества, без преувеличения можно сказать – корифеи мысли и чувств, как А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, С. А. Есенин, остались в этом плане, что называется, при своих интересах. А выдающийся русский поэт последнего времени Николай Александрович Рубцов был самым примитивным способом задушен «любимой» женщиной. Вместе с тем Гитлер, этот душегуб и развалина, завладел сердцем красивейшей женщины того времени. Вот уж, действительно, пути твои, Господи, неисповедимы.

В отличие от многих прошлых и современных руководителей, Гитлер умел не только убедительно говорить, но и выполнять обещанное. А самое главное то, что он умерил жадность национальной буржуазии, по – современному – олигархов; заставил их платить налоги государству и достойную заработную плату – рабочим.

Вместе с тем, нам известно, что посягнуть на неправедные доходы олигархов, на эту «священную корову» эксплуататоров всех времен и народов, не мог позволить себе ни до Гитлера, ни после него никто, кроме китайских коммунистов, ни один руководитель страны мира, как бы этот руководитель не назывался: царь, король, шах, эмир, президент и так далее. В. И. Ленин в данном случае не в счет, поскольку он уничтожил капиталистов, как класс. Он считал их бесполезными паразитами. А Гитлер и китайские коммунисты заставили работать капиталистов и буржуазию на страну, благодаря чему достигли внушительных результатов в экономической и других областях жизни своих народов.

В результате фюрер покончил с вопиющей несправедливостью, которая как ржавчина веками разъедала единство и сплоченность любого народа, что позволило ему объединить всех немцев, найти общенациональную идею, заключающейся в обеспечении благополучной жизни каждого немца, но к их несчастью, не в последнюю очередь – за счет славян.

Под руководством Гитлера нищая, униженная и измученная Германия, известная нам по романам Э. Ремарка «Три товарища» и «Черный обелиск», буквально на глазах у всех немцев возрождалась не по дням, а по часам.

Всего за пять лет пребывания у власти Гитлер:

– впервые в истории по настоящему объединил Германию, ликвидировал пережитки феодальной раздробленности, лишив немецкие земли их автономии;

– уничтожил унизительный и разорительный для Германии Версальский договор;

– создал Рейх, возвратил его в родину многим миллионам немцев, за счет восстановления полновластия Германии в Рейнской зоне, возврата ей Судет, Саара, Мемеля, воссоединения ее с Австрией;

– создал мощную армию, авиацию и флот, оснастил их современным оружием. За четыре года, вместо 4 дивизий, стала 41;

– вывел Германию из международной изоляции, заполучив влиятельных и достаточно сильных в экономическом и военном отношении союзников и сторонников: Италию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Испанию, а позже – Японию, Финляндию, Францию, Швецию, Турцию, Чехословакию и другие государства.

В 1936 г. в гитлеровской Германии, Берлине, состоялась XI летние Олимпийские игры, на которых немцы были безусловными лидерами в общекомандном зачете (33 золотые, 26 серебряных и 30 бронзовых медалей, против 24 золотых, 20 серебряных и 12 бронзовых у занявшей второе место команды США).

Кстати, тогда у американцев не было никаких проблем направить свою спортивную команду в эпицентр фашизма, а английские футболисты удивили зрителей олимпийского стадиона и самого фюрера традиционным фашистским приветствием – поднятием правой руки.

Вместе с тем руководство США бойкотировало московскую Олимпиаду 1980 года, якобы из-за того, что у нас было плохо с общечеловеческими ценностями. Вопрос состоял, конечно, не в этом. Тогда, в 1936 г., власть предержащие в США и Англии видели в Гитлере своего потенциального союзника в деле уничтожения Советского Союза.

При Гитлере в ряде высокотехнологических областях науки Германия вышла на первые места в мире. После окончания войны еще в течение многих лет страны – победительницы пользовались германскими наработками. Так, чтобы там не говорили, а дорога к гагаринскому старту и высадке человека на Луну начиналась в Германии, в научно – исследовательском центре в Пенемюнде, где была создана первая в мире баллистическая ракета А-4 (ФАУ-2) под руководством Вернера фон Брауна. Первый удачный пуск А-4 состоялся 3 октября 1942 г. Стартовый вес ракеты составлял 13 т., дальность полета – 250–300 км, высота полета – 95 км, в качестве топлива и окислителя использовались 80–процентный этиловый спирт и жидкий кислород.

В Германии в 1942 г. самолетостроительной фирмой «Физелер» впервые была создана крылатая управляемая ракета (самолет – снаряд) ФАУ-1. Ракета оснащалась инерциальной системой наведения, дальность полета до 370 км, при скорости – 580 км/ч.

В феврале 1944 г. состоялся первый старт германской зенитной ракеты «Вассерфаль», разработанной все тем же Вернером фон Брауном. Данная ракета имела радиокомандную систему наведения, использующую счетно – решающее устройство фирмы «Сименс». Боевая часть ракеты содержала от 100 до 150 кг взрывчатого вещества и 4 типа взрывателей (2 радиовзрывателя, 1 инфракрасный и 1 оптический). «Вассерфаль» способна была поражать американские стратегические бомбардировщики Б-17, Б-24 и Б-29, бомбившие города Германии с высот 8–10 км. На таких высотах применение обычных зенитных орудий было неэффективно.

В августе 1941 г. в Германии начались испытания реактивного истребителя Ме 169 «Комета». Этот самолет развил скорость в горизонтальном полете 1003,9 км/ч. Данный рекорд был побит только в 1947 г. Первый серийный истребитель Ме 169 поднялся в воздух 2 февраля 1944 г. В ходе войны немцам удалось изготовить 364 истребителя Ме 163 нескольких модификаций.

Несколько позже в Германии начали выпускать истребитель Ме 262, оснащенный двумя турбореактивными двигателями. В ходе войны было изготовлено 564 таких истребителей 15 июня 1943 г. первый полет совершил самолет «Арадо» Ar 236, который использовался в качестве бомбардировщика. Во время показа его Гитлеру, фюрер назвал этот самолет молнией («Blitz»). Максимальная скорость самолета составляла 750 км/ч, практический потолок – 11 700 м, взлетный вес – 8400 кг, бомбовая нагрузка – 1500 кг. Всего частям люфтваффе было передано 229 самолетов Ar 236 модификаций В и С.

Данный реактивный бомбардировщик интенсивно совершенствовался, и его модификацию Ar 236 D, с четырьмя более мощными двигателями с тягой от 1120 до 1600 кг, планировали применить в качестве носителей ФАУ-1 для удара по Нью – Йорку.

Напрашивается естественный вопрос: откуда у Гитлера были такие успехи в ракетной и авиационной технике?

Ответ очевиден: этой техникой в гитлеровской Германии самым серьезным образом занимались. Так, например, в конце апреля советские войска заняли главный немецкий авиационный научно – исследовательский центр (аналог нашего ЦАГИ) в городе Адлерсгофе недалеко от Берлина. Это был один из крупнейших в мире авиационных институтов. К началу 1945 г. в штате этого института состояли 2128 человек, в том числе 13 профессоров, 125 докторов – инженеров (по – нашему – кандидатов технических наук), 456 инженеров и 195 техников, конструкторов и чертежников.

Этот научно – исследовательский центр имел хорошо оборудованные лаборатории и большую производственную базу. В состав центра организационно входили 18 институтов: Аэродинамический, Лопаточных машин, Прочности самолетов, Термодинамики и рабочего процесса, Моторных установок и др.

Наибольше всего наших специалистов поразила скоростная аэродинамическая труба диаметром 2,7 м, которая отличалась, кроме скорости воздуха, достигавшей 300 м/с, малой турбулентностью потока, что является важнейшим качеством подобных устройств. Обнаруженные материалы показали, что уже тогда немцы создавали проекты реактивных самолетов со стреловидным крылом, с крылом обратной стреловидности, с треугольным крылом, то есть соответствовали образцам самолетов США, Англии и СССР 60–70–х годов.

Свои преимущества в области авиастроения немцы в конце войны не могли реализовать, ввиду незначительно числа новых машин, неудовлетворительной системы наведения скоростных истребителей на цели, отсутствия эффективной тактики боя, недостаточной подготовки летчиков. Для устранения этих недостатков у них уже не было времени.

Значительных успехов достигли немецкие ученые и инженеры в области судостроения, особенно в создании подводных лодок. При этом немцами были разработаны и применены ряд принципиально новых технических решений: устройство для работы дизеля под водой (устройство РПД – «шнорхель»); наружные шпангоуты прочного корпуса; принципы размещения основных антенн гидроакустических станций, формирования обводов и обтекателей; аварийное продувание балласта воздухом высокого давления без дросселирования; системы беспузырной торпедной стрельбы; системы амортизации механизмов и оборудования; химические станции регенерации воздуха и многое другое.

Особенно поразительных успехов немецкие ученые достигли в области двигателестроения. Доктор Г. Вальтер создал для подводных лодок газотурбинную установку, работающую по так называемому замкнутому циклу, то есть без связи с атмосферой: перекись водорода подавалась в камеру разложения, где она с помощью специального катализатора разделялась на газообразный кислород (37 %) и водяной пар (63 %). Из камеры разложения парокислород поступал в камеру горения, куда одновременно подавалась специальное легкое углеводородное топливо, типа керосин (ТК-8А) с удельным весом 0,8, отличающееся повышенной, по сравнению с обычным керосином, температурой вспышки и малым содержанием примесей, что способствовало его полному сгоранию без коксования. Продукты горения, состоящие из 15 % углекислого газа и 85 % водяного пара, пройдя через тепловой аккумулятор, служащий для выравнивания тепловой инерции парогаза при изменении режима работы, поступали в турбину с постоянной температурой 550 градусов Цельсия и переменным, в зависимости от нагрузки, давлением. Полной нагрузке соответствовало давление около 21 кг/см2 при числе оборотов турбины около 9500 об/мин. Отработанный парогаз из турбины поступал в конденсатор для конденсации водяного пара и отделения углекислого газа, который затем отсасывался винтовым компрессором и выбрасывался через специальное распыляющее устройство за борт, где растворялся в морской воде.

Двигатель Вальтера можно было использовать как постоянный источник энергии, вместо больших аккумуляторных батарей, для подводных лодок при движении их под водой.

Первая малая подводная лодка с двигателем Вальтера была испытана в Германии в 1942 г. Лодка развивала под водой невиданную по тем временам скорость – 28,1 узла. До 1944 г. были построены еще три малые (полное подводное водоизмещение каждой 312 т) и четыре подводные лодки с полным водоизмещением 415 т.

Удивительно, что, несмотря на многочисленные попытки построить аналог подводной лодки с двигателем Вальтера как за рубежом, так и в нашей стране кончились неудачно: дело дальше теоретических расчетов и опытных образцов так и не пошло. И это притом, что в мае 1945 г. нашим союзникам сдались две подводные лодки с указанными двигателями, а сам доктор Вальтер был доставлен в Англию. Остальные лодки были уничтожены немцами.

В нашей стране работы по двигателю Вальтера продолжались до 1958 г., однако проблемы, связанные с повышенной взрыво – пожароопасностью установки и повышенным уровнем шума парогазовой турбины, так и не были решены. А в связи с созданием в СССР первых подлодок с атомными силовыми установками, работы по созданию серийного двигателя Вальтера были прекращены, хотя потребность в подобных двигателях до сих пор не отпала.

Наконец, чтобы завершить обзор научных достижений в гитлеровской Германии, напомним, что долгое время лидерами в области создания ядерного оружия были именно немецкие ученые. В декабре 1938 г. немецкому физику профессору Отто Гану вместе с его сотрудником Фрицем Штрассманом впервые удалось открыть процесс расщепления урана. В средине апреля 1939 г. немецкий профессор Вильям Ханле предложил схему «тепловой машины» (атомного реактора) использующей энергию, которая выделяется при расщеплении урана.

Примерно в это же время профессор Пауль Хартек и доктор Вильгельм Грот обратились с письмом к начальнику отдела вооружений Сухопутных войск вермахта генералу Беккеру. В указанном письме немецкие ученые предлагали срочно начать работы по созданию атомной бомбы. Если бы не чрезмерная уверенность Гитлера в превосходстве немцев над славянами в обычных вооружениях, в Германии атомная бомба могла быть уже в 1943 г., и мир бы мог быть совсем другим.

Один из основных разработчиков американской атомной бомбы доктор Лео Сциллард, – безусловно, сведущий человек в данном вопросе – утверждал, что Гитлер не стал первым обладателем ядерного оружия благодаря только случаю, если не считать вмешательство самого Бога, который как раз и распоряжается подобными случаями.

Тем не менее, создание ядерного оружия самым кардинальным образом повлияло на ход событий в мире на многие десятилетия вперед, в том числе, разумеется, и на наше время. Слава Богу, пока в лучшую сторону, но гарантий, что так будет продолжаться и дальше, – нет никаких. От ядерного оружия зависит будущее России, наша жизнь или смерть, поэтому этому вопросу мы посвятим ниже целую главу. А пока снова возвратимся к оценке потенциальных возможностей нашего смертельного врага – гитлеровской Германии.

Весьма заметными и благотворными для немцев при Гитлере были социально – экономические перемены:

– практически было покончено с кратчайшие сроки с безработицей, которая до него достигала семи миллионов человек, а если считать и их иждивенцев, то это будет двадцать пять миллионов голодных и обездоленных людей. Масштабы этого бедствия для немецкого народа были огромны, если учесть, что все население Германии, включая детей и глубоких стариков, тогда не превышало 70 миллионов человек;

– с 1932 по 1937 гг. промышленное производство в Германии выросло в два раза, национальный доход увеличился во столько же раз. Это действительно было подлинное немецкое «экономическое чудо»;

– все немцы получили важнейшие социальные гарантии: очень приличное медицинское обслуживание, систему образования, здорового отдыха и физической культуры;

– значительно снизились детская смертность, травматизм, заболеваемость; улучшилась экология производства;

– одновременно было покончено с алкоголизмом, воровством, бандитизмом и проституцией.

Борясь за физическое и моральное здоровье немцев, Гитлер писал:

«Параллельно с физическим воспитанием необходимо начать борьбу и против морального яда… Кто всерьез хочет бороться против проституции, тот должен, прежде всего, помочь устранить идейные предпосылки её, тот должен положить конец той антиморальной культуре больших городов, которые являются настоящим бичом для юношества… И если мы не вырвем нашу молодежь из болота, окружающего ее сейчас, она неизбежно в нем утонет. Кто не хочет видеть всей этой грязи, тот на деле помогает ей и сам становится соучастником постепенного проституирования будущих поколений, от которых зависит вся дальнейшая судьба нашей нации.

Эту очистительную работу необходимо предпринять во всех областях. Это относится к театру, искусству, литературе, кино, прессе, плакату, выставке и т. д. Во всех этих сферах приходится констатировать явления распада и гниения. Только после основательной чистки сможем мы заставить литературу, искусство и т. д. служить одной великой моральной государственной и культурной идее. Нужно освободить нашу общественную жизнь от затхлого удушья эротики, нужно очистить атмосферу от всех противоестественных и бесчестных пороков. Руководящей идеей во всей этой работе должна быть систематическая забота о сохранении физического и морального здоровья нашего народа. Право индивидуальной свободы должно отступить на задний план перед обязанностью сохранения расы».

Удивительно, насколько злободневны эти слова для современной России!

Заботами лично Гитлера вся страна покрылась сетью бетонных дорог – автобанов, а железные дороги разных земель были переведены на единую колею, вошли в унифицированную систему. Таким образом, за государственный счет была решена наиболее больная проблема экономики – доставки сырья и сбыта готовой продукции.

Провозглашенный в 1936 г. курс «опоры на собственные силы» закрыл дорогу импорту, подрывавшему позиции немецкого производства, и способствовал развитию собственной тяжелой и легкой промышленности. В Германии заводы и фабрики росли как на дрожжах, обеспечивая работой и приличными заработками миллионы трудящихся, а предпринимателей – стабильными доходами, без всяких дефолтов и кризисов.

В короткий срок Гитлер превратил безоружную, ввергнутую в хаос и практически разоренную Первой мировой войной Германию в самое сильное государство Старого Света; в государство, которое стали бояться его недавние победители, Англия и Франция. И это все было сделано при весьма незначительных природных ресурсах собственной страны: без нефти, газа, алмазных и золотых рудников, а также без колоний. Однако, конечно, не без серьезных финансовых вливаниях Запада.

Гитлер особое внимание уделял повышению сплоченности своего народа: «Каждый немец должен быть так воспитан, и воспринимать, как нечто само собой разумеющееся, что какой-нибудь совсем юный подмастерье и распоследний ломовой извозчик, если они принадлежат к его (немецкой) нации, ближе ему, чем самый знаменитый английский лорд».

Таким образом, Гитлеру в значительной степени удалось воплотить в жизнь идею национального корпоративного государства, в котором в должной мере учитывались интересы разных, и даже антагонистических, слоев, но при этом всех членов сообщества связывали между собой единые глобальные интересы и цели.

Мой отец, будучи солдатом действующей армии, дошел до Берлина. Он видел безлюдные, но удивительно чистые города, наполненные всевозможными товарами магазины, полные достатка дома. Это производило на наших солдат, живших в вековой бедности, очень сильное впечатление. Поэтому каждый раз, когда речь заходила о Великой Отечественной войне, мой отец, сопоставляя жизненный уровень людей в Советском Союзе и Германии, никак не мог понять – зачем немцы начали войну. Что им еще было надо, при такой обеспеченной жизни?

Если наша страна воевала под лозунгом «Все для фронта! Все для Победы!», в это же время ресурсы Германии не были тотально мобилизованы. По настоянию Гитлера в течение всей войны производство товаров народного потребления сохранялось на достаточно высоком уровне: якобы для того, чтобы поддерживать высокий моральный дух немцев.

Гитлер препятствовал осуществлению планов «тотальной войны», согласно которым к работе на предприятиях следовало привлекать женщин. В марте 1943 г., когда А. Шпеер (руководитель военной промышленности гитлеровской Германии в 1942–45 гг.) настаивал на мобилизации женщин для работы в промышленности, фюрер заявил: «Принести в жертву самые дорогие для нас идеалы – слишком дорогая цена» и отказал Шпееру.

Согласно идеологии Гитлера, место немецкой женщины было дома, а не на фабрике, поэтому домом она и занималась. Более того, по личному распоряжению фюрера, около полумиллиона захваченных силой и доставленных в Германию славянских молодых женщин обязаны были выполнять обязанности прислуги, чтобы облегчить труд немецких домохозяек.

У. Ширер приводит такие статистические данные: за первые четыре года войны, когда в военном производстве Великобритании было занято 2,25 миллионов женщин, в Германии на таких же работах было занято лишь 182 тысячи женщин.

О положении советских женщин говорить не приходиться. Ушедших на фронт мужчин они заменяли на самых тяжелых участках промышленности и сельского хозяйства. В моей памяти навсегда осталась мать, пашущая землю в колхозе на единственной кормилице и спасительнице от голода нашей семьи – корове.

Конечно, кое-кто в этой связи скажет: вот оно отношение к собственному народу Гитлера и Сталина. Но такое противопоставление, в принципе, некорректно.

Всем известны слова Сталина: «Было бы смешно отождествлять клику Гитлера с германским народом, с германским государством… Гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское – остаются».

Если для Германии очередное поражение в войне – это только временные трудности, очередная неудачная попытка уничтожить славян, то для нас поражение в войне однозначно вело к гибели навсегда нашего государства и нашего народа.

Многие утверждают, что, если бы Гитлер остановился 1–го сентября 1939 г. и не начал Вторую мировую войну, то сегодня памятников в Германии стояло бы больше, чем в нашей стране Ленину. Однако остановиться он не мог, потому что был хищником. Жить, не убивая других, противоречило его сути.

Обладая выдающимися способностями, Гитлеру удалось убедить себя и практически всех своих соотечественников в допустимости и необходимости государственного бандитизма – ведения агрессивных войн за ресурсы и жизненное пространство для немцев, начиная с уничтожения славян, а затем, в более далекой перспективе, – за достижение мирового господства.

Вместе с тем до сих пор остается неразгаданным вопрос: а как же в данном случае было с Христовой заповедью: «Не убий»? Ведь Гитлер имел дело не с людоедами дикого племени «мабо – юмбо», а с немцами – одной из самой культурной и цивилизованной нацией Центральной Европы. Однако… в реальности немцы оказались не такими уж культурными и цивилизованными, как раньше о них думали. Подробно об этом будет сказано ниже.

Эстетизация насилия, войны и жестокости якобы для благополучия немецкого народа пропитывали все стороны жизни созданного Гитлером государства.

Так, планы оккупации Советского Союза включали в первую очередь и «окончательное решение» славянского вопроса. В разгар успешных военных действий немцев во время Великой Отечественной войны Гитлер наставлял своих соратников:

«Что касается смехотворной сотни миллионов славян, мы превратим большинство из них в таких, какие нужны нам, а остальных изолируем в их собственных свинарниках; и всякого, кто говорит о снисхождении к местным жителям и их приобщении к цивилизации, следует отправлять прямо в концлагерь!»

К сожалению, эта более чем сомнительная национал – социалистическая идеология, более нам известная как фашизм или нацизм, – эта игра с огнем, включая и самих немцев, – нашла достаточно много сторонников в Германии. В данном случае вышло все по Марксу: идеи Гитлера и национал – социализма (фашизма) овладели массами немцев и действительно стали огромной материальной силой, которая была направлена против России, то есть – против нас.

Таким образом, известное изречение Юлия Цезаря: «Можно найти много людей, готовых убивать за деньги, но нельзя найти людей, готовых умирать за деньги» в данном случае не действовало. Уроки Великой Победы показывают, что именно сила идей Гитлера заставляла немцев не останавливаться перед любым преступлением, даже под угрозой собственной гибели.

К нашему несчастию, среди немцев стало слишком много идейных убийц. Именно этот факт обусловливал в значительной степени наши огромные трудности и наши потери в войне с гитлеровской Германией. Воевать с идейными бойцами – гитлеровцами, готовыми в критической ситуации идти на любое самоограничение, вплоть до самопожертвования, было невероятно тяжело.

Пример служения до конца такой идеи (несмотря на ее очевидную преступность) показал сам Гитлер, а также его ближайшие соратники Геббельс, Кребс и многие другие.

Всем известно, что Гитлер закончил жизнь самоубийством 30 апреля 1945 г. Но не всем знакомо политическое завещание фюрера, написанное за день до этого. Хотя понятно, что в этом завещании Гитлер пытался в максимальной степени обелить, снять с себя ответственность за десятки миллионов загубленных им жизней, однако это завещание для нас представляет определенный интерес.

Во – первых, это мысли нашего смертельного врага перед самоубийством, поэтому они обращены в будущее, к новым поколениям германского народа. Во – вторых, по этому завещанию Гитлера мы можем оценить силу и особую опасность для славян идей национал – социализма, причем не только немецкого, а и всякого другого, например, американского, как бы этот нацизм (фашизм) не назывался.

Для убедительности своего предсмертного послания потомкам Гитлер, оставаясь верным себе, весьма мастерски смешивает правду с откровенной ложью, однако антиславянская, антирусская направленность его остается неизменной.

Хотя фюрер основным виновником своих неудач видит международное еврейство, но, очевидно, что основной вклад в достижении Великой Победы и в уничтожение национал – социализма (фашизма) и самого Гитлера внесли советские люди, Советский Союз во главе с И. В. Сталиным.

Однако вернемся к последним мыслям и надеждам нашего смертельного врага. Текст данного завещания фюрера взят из книги «Мировые войны ХХ века», книга 4. (Институт всеобщей истории РАН. – М.: Наука, 2005 г.).

Политическое завещание А. Гитлера

29 апреля 1945 г.

С тех пор как я, начиная с 1914 г., отдавал все свои скромные силы в первой, навязанной рейху мировой войне, прошло более тридцати лет.

В эти три десятилетия все мои помыслы, все мои действия и вся моя жизнь определялись только любовью к моему народу и верностью ему. Они давали мне силу принимать такие тяжелые решения, какие не доводилось принимать до тех пор ни одному смертному. За минувшие три десятилетия я израсходовал сполна все мое время, всю мою работоспособность и все мое здоровье.

Это неверно, будто я или кто-то другой в Германии желал в 1939 г. войны. Ее желали и развязали исключительно интернациональные государственные деятели либо еврейского происхождения, либо работавшие на еврейские интересы. Я вносил множество предложений по сокращению и ограничению вооружения, которые грядущие поколения не смогут вечно отрицать, чтобы возложить ответственность за возникновение этой войны на меня. Далее, я никогда не хотел, чтобы после первой злосчастной мировой войны возникла вторая мировая война против Англии и тем более против Америки. Пройдут века, но из руин наших городов и памятников искусства будет постоянно вырастать обновляющаяся ненависть к тому народу, который, в конечном счете, несет ответственность за все это, к тому народу, которому мы обязаны всем этим: к интернациональному еврейству и его пособникам.

Еще за несколько дней до того, как разразилась германо – польская война, я предложил британскому послу в Берлине решение германо – польской проблемы – как в случае с Саарской областью – под международным контролем. Это предложение тоже не может отрицаться. Но оно было отвергнуто, потому что влиятельные круги английской политики желали войны, а отчасти подгонялись к ней организованной интернациональным еврейством пропагандой.

Но я не оставлял такие сомнения и на тот счет, что, если народы Европы рассматриваются как пакеты акций для интернациональных финансовых и промышленных заговорщиков, будет привлечен к ответственности и тот народ, который является единственным виновником этой смертоубийственной войны: еврейство! Я также не оставлял никакой неясности насчет того, что на сей раз настоящий виновник пусть и гуманными средствами, но будет наказан и поплатится за то, что миллионы детей европейцев арийской расы умрут от голода, что свою смерть найдут миллионы взрослых мужчин, а сотни тысяч женщин и детей сгорят в наших городах или погибнут от бомбежек.

После шестилетней борьбы, которая, несмотря на все неудачи, войдет в историю как самое славное и отважное выражение жизненной силы немецкого народа, я не могу оторвать себя от того города, который является столицей рейха. Поскольку силы наши слабы, чтобы и дальше выдерживать натиск врага именно здесь, а собственное сопротивление постепенно обесценивается столь же ослепительными, сколь и бесхарактерными субъектами, я хотел бы, оставшись в городе, разделить судьбу с теми миллионами других людей, которых постигла смерть. Кроме того, я не хочу попасть в руки врагов, которым, на потеху ими науськанным массам, нужен новый, поставленный евреями спектакль.

А потому я решил остаться в Берлине и здесь по собственной воле избрать смерть в тот момент, когда увижу, что резиденция фюрера и рейхсканцлера удержана больше быть не может. Я умираю с радостным сердцем, зная о неизмеримых деяниях и свершениях наших солдат на фронте, наших женщин в тылу, наших крестьян и рабочих, а также о беспримерном участии во всем этом молодежи, носящей мое имя.
То, что всем им я выражаю идущую от всего сердца благодарность, столь же само собою разумеется, как и мое желание, чтобы они ни в коем случае не прекращали борьбы, а всюду продолжали вести ее против врагов фатерланда, оставаясь верны заветам великого Клаузевица. Из этих жертв наших солдат и из моей собственной связи с ними до самой моей смерти в германской истории так или иначе, но взойдет однажды посев сияющего возрождения национал – социалистического движения, а тем самым и осуществления подлинно народного сообщества.

Многие храбрейшие мужчины и женщины полны решимости до последнего мига связать свою жизнь с моею. Я просил их под конец даже приказал им не делать этого, а принять участие в дальнейшей борьбе нашей нации. Командующих армиями, военно – морским флотом и люфтваффе я прошу самыми крайними мерами укреплять у наших солдат дух сопротивления в национал – социалистическом смысле этого слова, указав на то, что я, как основатель и создатель этого движения, предпочел смерть трусливому бегству, а тем более – капитуляции. Пусть это станет однажды частью понятия чести германского офицера, как то уже имеет место в нашем военно – морском флоте: сдача какой-либо территории или города – невозможна, а командиры должны быть впереди и служить ярким примером верного исполнения своего долга вплоть до собственной гибели.

Перед своей смертью я изгоняю бывшего рейхсмаршала Германа Геринга из партии и лишаю его всех прав, которые могли вытекать из указа от 29 июня 1941 г., а также из моего заявления в рейхстаге от 1 сентября 1939 г. Я назначаю вместо него гросс – адмирала Дёница рейхспрезидентом и верховным главнокомандующим вермахта.

Перед своей смертью я изгоняю бывшего рейхсфюрера СС и имперского министра внутренних дел Генриха Гиммлера из партии, а также лишаю его всех государственных постов. Я назначаю вместо него гауляйтера Карла Ханке рейхсфюрером СС и шефом германской полиции, а гауляйтера Пауля Гизлера – имперским министром внутренних дел.

Геринг и Гиммлер без моего ведома вели тайные переговоры с врагом и вопреки моей воле предприняли попытку в нарушение закона захватить власть в государстве в свои руки, чем причинили стране и всему народу необозримый вред, совершенно не говоря уже о попрании верности мне лично.

Желая дать немецкому народу состоящее из достойных людей правительство, которое выполнит свое обязательство продолжать борьбу всеми средствами, я назначаю руководителями нации следующих членов нового кабинета: рейхспрезидент – Дёниц, рейхсканцлер – д – р Геббельс, министр по делам партии – Борман, министр иностранных дел – Зейсс – Инкварт, министр внутренних дел – гауляйтер Гизлер, военный министр – Дёнец, главнокомандующий сухопутными силами – Шёрнер, главнокомандующий авиацией – Грайм, министр юстиции – Тирак, культов – Шеель, министр пропаганды – д – р Науман, министр финансов – Шверин – Крозиг, рейхсфюрер СС и шеф германской полиции – Зауэр, руководитель Германского трудового фронта и член имперского кабинета – имперский министр д – р Лей.

Хотя некоторое число таких людей, как Мартин Борман, д – р Геббельс и другие, решили по своей воле считать себя, вместе с их женами, неразрывно связанными со мною и не желают ни при каких обстоятельствах покидать рейх, а готовы погибнуть вместе со мною, я все же вынужден просить их подчиниться моему требованию и в этом случае поставить интересы нации выше свих чувств. Благодаря своей деятельности и своей верности соратников они и после моей смерти останутся мне столь же близки, ибо, как я надеюсь, дух мой пребудет с ними и всегда будет сопровождать их. Да будут они твердыми, но никогда – неправедными! Пусть никогда страх не станет советчиком в их действиях, пусть превыше всего на Земле для них стоит честь нации. И пусть, наконец, они сознают, что наша задача – построение национал – социалистического государства – является делом грядущих поколений, которые обязывает каждого в отдельности служить общим интересам, не противопоставлять им свои собственные выгоды. От всех немцев, от всех национал – социалистов, от всех мужчин и женщин, от всех солдат вермахта я требую, чтобы они были верны новому правительству и новому президенту и повиновались ему до самой смерти.

Но прежде всего я обязываю руководство нации и общества строжайшим образом соблюдать расовые законы и оказывать безжалостное сопротивление всемирным отравителям мира для всех народов – интернациональному еврейству.

Совершено в Берлине 29 апреля 1945 г. в 4.00.

Адольф Гитлер.

Свидетели: д – р Йозеф Геббельс, Мартин Борман, Вильгельм Бургдорф, Ганс Кребс.

Вместе с тем, упомянутый выше, американский журналист Ульям Ширер в своей книге «Взлет и падение третьего рейха» утверждает, что у Гитлера было еще затем прощальное слово: «последнее письменное свидетельство о жизни этого безумного гения»:

«Все усилия и жертвы германского народа в этой войне так велики, что я даже не могу допустить мысли, что они были напрасны. Нашей целью по – прежнему должно оставаться приобретение для германского народа территорий на Востоке ».

Последняя фраза взята прямо из «Майн Кампф». Гитлер начал свою жизнь, как политик, с навязчивой идеей, что для избранной немецкой нации необходимо завоевать территории на Востоке. С этой же идеей он свою жизнь и заканчивал. Миллионы убитых немцев, миллионы разрушенных бомбами домов и даже сокрушительное поражение немецкой армии не убедили его, что грабеж земель славянских народов на Востоке, не говоря уже о морали, это тщетная тевтонская мечта.

Как видно, указанных У. Ширером «прощальных слов» в политическом завещании Гитлера нет. Скорее всего, эти слова взяты из еще одного (личного) завещания фюрера, полный текст которого нам неизвестен.

Почитав завещания Гитлера, мы еще раз можем убедиться в справедливости и актуальности на все времена слов Ю. Фучека: «Люди будьте бдительны», национал – социализм (фашизм) чрезвычайно силен и вероятность его возрождения многократно возрастает с ослаблением нашей страны. Угроза России со стороны Запада была и остается. Идеи нацизма не настолько безобидны для нашего времени, чтобы их не знать.

Теперь остановимся на последних часах и минутах жизни Гитлера, главного виновника несчастий советских людей. День рождения фюрера, 20 апреля 1945 г., прошел относительно спокойно. Нацисты старой гвардии Геринг, Геббельс, Борман и Риббентроп, а также уцелевшие к тому времени высшие военачальники Кейтель, Йодль, Кребс и Дёниц поздравили своего фюрера. На военном совещании, состоявшемся после праздничной церемонии, генералы стали убеждать Гитлера покинуть Берлин и двинуться на юг, поскольку «русские в ближайшие дни перережут последний на этом направлении коридор для отхода».

После некоторых колебаний Гитлер отказался от этого предложения, но согласился сформировать два отдельных командования на случай, если советские и американские войска соединятся на Эльбе. При этом адмирал Дёниц должен был возглавить северное командование, а Кессельринг – южное. В числе откомандированных оказались два самых доверенных и испытанных сподвижника фюрера – Геринг и Гиммлер.

Гитлер еще надеялся на спасительную для себя миссию наших союзников. На другой день после своего рождения он приказал генералу войск СС Штейнеру нанести контрудар по советским войскам из района южнее Берлина. Однако данное контрнаступление еще более ослабило оборону столицы Германии. В этот же день, 21 апреля, наши войска вышли к пригородам Берлина.

21 апреля Гитлер в последний раз собрал представителей партии, государства и вооруженных сил, где он в первый раз признал себя побежденным. Фюрер обратился к своим помощникам со словами:

– Война проиграна… Я решил покончить с собой…

Он также сказал, что останется в Берлине, и не будет переносить свою ставку на запад. Фельдмаршалу Кессельрингу он передал высшую военную власть и право «руководить делами правительства» в южной части Германии, а гросс – адмирал Дёниц получил такие же права в северной ее части. Геббельс, Борман и Кребс должны были остаться при Гитлере.

Затем Гитлер торжественно произнес:

– Венк, в ваши руки передаю судьбу Германии!

Речь в данном случае шла о 12–й немецкой армии, которая носила имя своего командующего – генерала бронетанковых войск Венка. Но к этому времени из ее 9 дивизий 6 существовали только на бумаге, а из последних только 3 дивизии, т. е. один корпус, были укомплектованы целиком.

Офицер немецкой армии Герхард Больдт, служивший в имперской канцелярии в последние месяцы войны, в своей книге «Последние дни Гитлера» пишет, что последние надежды гитлеровцев были связаны с американцами:

«Распространялись слухи Геббельса, будто американцы в любой момент поспешат им на помощь в борьбе с русскими. Пресловутое тайное оружие будет введено в действие в ближайшие дни или часы.

Ворвется ли красный поток в город или удастся удержать его, пока не придут в Берлин американцы? – читаешь один и тот же робкий вопрос на искаженных от горя, измученных лицах людей. Только эта надежда удерживает их от паники – надежда на американцев. Они должны придти, должны… Какие-то надежды в этом плане были: 16 апреля битва за Одер, американцы переправились через Эльбу между Магдебургом и Дэссау и теперь ближе к Берлину, чем русские западнее Кюстрина».

22 апреля Гитлер как верховный главнокомандующий провел последнее совещание. Но ни Кейтель, ни Йодль не могли доложить реальное состояние дел. Управление войсками к этому времени было уже практически потеряно. Это окончательно вывело Гитлера из себя.

«Это конец, – заявил он генералам. – Все меня покинули. Кругом измена, ложь, продажность, трусость. Все кончено. Прекрасно. Я остаюсь в Берлине. Я лично возьму на себя руководство обороной столицы третьего рейха. Остальные могут убираться куда хотят. Здесь я встречу свой конец».

Присутствующие запротестовали. Генералы убеждали своего фюрера, что не все еще потеряно, что ему необходимо срочно выехать на юг Германии, где еще успешно сражаются группа армий Шернера и дивизии Кессельринга.

Гитлер очередной раз отказался от этих предложений. И, чтобы показать генералам, что это решение бесповоротно, он вызвал секретаря и в их присутствии продиктовал обращение к народу, которое следовало немедленно зачитать по радио. В обращении говорилось, что он, фюрер, остается в Берлине, и будет защищать его до конца. Кейтелю и Йодлю он приказал направиться на юг и приступить к руководству оставшимися войсками.

23 апреля советские войска завершили окружение Берлина. В 16.40 25 апреля советская 58–я гвардейская дивизия встретилась с передовыми дозорами американской 68–й пехотной дивизии в городе Торгау на Эльбе.

Между Северной и Южной Германией был вбит клин, и Гитлер оказался отрезан в Берлине. 30 апреля 1945 г., несмотря на ожесточенное сопротивление самых преданных частей Гитлера, советские войска подошли к восточной окраине Тиргартена и ворвались на Подсдамерплац. Наши войска находились всего в квартале от бункера. Наступал час, когда Гитлер должен окончательно решить свое будущее.

Гитлер и Ева Браун, написав прощальные письма родным и знакомым, удалились в свои комнаты. В 3.30 пополудни 30 апреля, когда вошли в комнату Гитлера, то увидели, что тело фюрера лежало распростертым на диване. Рядом находилась мертвая Ева Браун. По некоторым данным, в частности американца У. Ширера, Гитлер покончил собой выстрелом из пистолета в рот. Эта версия не более чем попытка создать рыцарский ореол вокруг имени фюрера.

В действительности Гитлер, как и теперь уже его законная супруга – Ева, воспользовались ампулами с ядом. Перед этим он проверил действие яда на своей любимой овчарке Блонди и на ее щенках. Собаки погибли мгновенно. На момент самоубийства Гитлеру исполнилось 56 лет, ровно 12 лет и 3 месяца, как он стал канцлером Германии и учредил третий рейх.

Их трупы вынесли в сад, и во время непродолжительного затишья положили их в одну из воронок от снаряда или авиационной бомбы, облили бензином и подожгли. Прощавшиеся во главе с Геббельсом и Борманом стояли под козырьком входа в бункер, вытянувшись и вскинув правую руку в прощальном фашистском салюте. Церемония была короткой, поскольку советские войска были на расстоянии в несколько сотен метров. Обстрел возобновился, снаряды стали рваться в непосредственной близости от входа в бункер.

Вместе с тем особо следует подчеркнуть, что у Гитлера были все возможности избежать такого трагического для себя конца. Вечером, 26 апреля, знаменитая своим бесстрашием немецкая летчица высочайшего класса, одна из немногих женщин, награжденных Железным крестом, Ханна Рейч на тренировочном самолете «Физелер Шторф» прилетела в Берлин. Она сумела посадить самолет на изрытый воронками магистрали «Ост – Вест», недалеко от Бранденбургских ворот и бункера Гитлера. За несколько дней до этого фонарные столбы и деревья по обеим сторонам широкого шоссе были срублены, и таким образом получился «аэродром» достаточной ширины.

Ханна Рейч доставила из Мюнхена в ставку фюрера Риттера Роберта фон Грайма, которого Гитлер только что назначил главнокомандующим ВВС Германии, с присвоением ему воинского звания фельдмаршал, вместо арестованного к этому времени Германа Геринга. В 10.30 того же дня на этот «аэродром» приземлились два «Юнкерса-52» с боеприпасами для танков. Несмотря на то что желающих покинуть окруженный советскими войсками Берлин было более чем достаточно, Гитлер приказал на этих самолетах вывести 50 тяжелораненых военнослужащих. К 11 часам оба самолета были готовы к старту. Все происходило в лихорадочной спешке. Первая машина благополучно поднялась в воздух. А вторая, оторвавшись от земли, задела крылом уцелевшие стены сгоревшего дома и разбилась, скорее всего, из-за перегрузки.

Кстати, спасая раненых солдат, Гитлер приказал расстрелять своего родственника генерала войск СС Германа Фегелейна, женатого на родной сестре Евы Браун, Гретель. Будучи офицером связи Гиммлера при ставке фюрера, Фегелейн, обиженный тем, что его не посадили на самолет, решил потихоньку покинуть бункер.

Как только Гитлеру доложили об исчезновении Фегелейна, фюрер немедленно распорядился выслать группу эсэсовцев на розыски пропавшего. Генерала СС обнаружили уже в гражданской одежде у себя дома в районе Шарлоттенбурга, который вот – вот должны были занять советские войска.

Фегелейна доставили в канцелярию, 28 апреля за дезертирство он был разжалован и лишен всех военных отличий. На рассвете 29 апреля родственника Гитлера расстреляли эсэсовцы во внутреннем дворе имперской канцелярии. Ева Браун и пальцем не пошевелила, чтобы спасти жизнь своего зятя.

В свете изложенного мы можем констатировать, что современные власть предержащие в России в этом плане – по требовательности к подчиненным за порученное дело – сильно уступают фюреру. Например, один непотопляемый Чубайс чего стоит: и две «Волги» на ваучер, и коробка из-под ксерокса, полная долларов; и 75 трупов и 45 миллиардов рублей убытка Саяно – Шушенской ГЭС, а ему хоть бы что – руководит госкорпорацией «Роснано», будучи бухгалтером, то есть, абсолютным нулем в молекулярной физике. Можно не сомневаться, что достижения у нас в области нанотехнологий при таком руководстве будут такие же, как и в области энергетики, только, может быть, только трупов будет меньше, и то – слава Богу.

Однако вернемся снова к концу апреля 1945 г. В течение трех дней Ханна Рейч имела возможность наблюдать и участвовать в жизни высших руководителей Германии, находившихся в бункере, когда советские снаряды почти непрерывно падали на имперскую канцелярию.

В это время Ханна Рейч неоднократно общалась Гитлером. «Мой фюрер, почему вы остаетесь здесь? – спросила она. – Почему Германия должна вас лишиться?! Фюрер должен жить, чтобы жила Германия. Этого требует народ».

«Нет, Ханна, – ответил ей Гитлер. – Если я умру, то умру за честь нашей страны, потому что, как солдат, я должен подчиниться своему приказу – защищать Берлин до конца. Моя дорога девочка, – продолжал он, – я не предполагал, что все так случится. Я твердо верил, что мы сумеем защитить Берлин на берегах Одера… Когда все наши усилия закончились ничем, я ужаснулся сильнее, чем все остальные. Позднее, когда началось окружение города, … я посчитал, что, оставаясь в Берлине, подам пример всем наземным войскам, и они придут на выручку городу…

Я не хочу, чтобы хоть один из нас попал живым в руки русских, я не хочу, чтобы они нашли наши тела. Тело Евы и мое тело сожгут. А ты выбирай свой путь».

Не исключено, что к этому времени Гитлер уже знал об обстоятельствах смерти собрата по фашистской диктатуре – Муссолини. 26 апреля дуче и его подругу Клару Петаччи поймали партизаны. Через два дня их казнили. Тела казненных были перевезены на грузовике в Милан и выброшены прямо на площадь. На следующий день трупы Муссолини и Петаччи подвесили за ноги на фонарных столбах. Затем веревки перерезали, и остаток выходного дня они пролежали в сточной канаве, отданные на поругание итальянцам. Первого мая бывший диктатор Италии Муссолини и его подруга были похоронены рядом на одном из миланских кладбищ, на участке для бедных. Чтобы не допустить подобного «спектакля», по словам Гитлера, тела, свое и Евы, фюрер приказал сжечь.

29 апреля, по приказу Гитлера, Ханна Рейч и Грайм вылетели на своем самолете из Берлина к адмиралу Дёницу, которого Гитлер назначил своим преемником. Таким образом, Ханна Рейч и фон Грайм благополучно выбрались из окруженного советскими войсками Берлина, если не считать того, что в процессе этого путешествия, еще до приземления, новоиспеченный фельдмаршал авиации был ранен осколком зенитного снаряда. Грайм командовал люфтваффе недолго, менее чем через две недели, оставаясь верным присяге и фюреру, он покончил собой 24 мая 1945 г.

Как мы видим, фюрер даже в день своего самоубийства имел возможность покинуть Берлин и сохранить свою жизнь. Однако этого он не сделал. Гитлер твердо решил сделать из себя мученика, идола для будущих поколений нацистов.

В конце войны И. В. Сталину очень важно было, чтобы Гитлер, живой или мертвый, был захвачен советскими войсками, а не американцами или англичанами, высадившимися в Западной Европе менее года назад, когда исход войны был решен Советским Союзом. Несмотря на поражение, фюрер продолжал оставаться центральной фигурой, вершителем судеб абсолютного большинства немецкого народа.

Кстати, Гитлер очень мало уделял внимания своей личной безопасности, поэтому осуществить покушение на фюрера наши чекисты могли неоднократно. Очередной доклад И. В. Сталину по этому вопросу нарком госбезопасности СССР М. П. Меркулов сделал в 1944 г. Однако И. В. Сталин запретил это делать, поясняя:

«Гитлер нам нужен для полного разгрома Германии. Пока он жив, он не пойдет на сепаратное соглашение с Западом. В свою очередь, для США и Англии не может быть и речи о сделке, пока у руля находится Гитлер. Другое дело, если Гитлер исчезнет. Возможен приход к власти Геринга или Папена, с которыми западные державы могут сговориться. А это нам невыгодно, мы уже близки к полному разгрому Германии. Не трогайте Гитлера».

Скорее всего, это правильно, но только отчасти. Гитлер сам свято верил, что его противники неизбежно поссорятся и их коалиция распадется, что США и Англия ни при каких обстоятельствах не допустят большевизации Европы. Сам Черчилль относился к наиболее фундаментальным противникам большевизма, и его сотрудничество с Москвой, считал Гитлер, всего – навсего переходящий момент. Америка и Англия испугается вторжения советских армий в Европу; а это вынудит их объединиться с Германией, чтобы защитить Старый Свет от большевизма.

Немецкие генералы на этот счет имели несколько другую точку зрения, однако в решении стратегических планов они всегда были едины со своим фюрером, пока вопрос не коснулся личного благополучия каждого из них.
Адольф Гитлер, будучи очередным претендентом на мировое господство, и ряд его ближайших соратников были основными идеологами и исполнителями планов Запада по уничтожению нашей страны. Многие из них закончили свой преступный путь на земле: одни – самоубийством, другие – на виселице в Нюрнберге. Однако не все. Части их них, например Франко и командирам его так называемой «голубой дивизии», удалось избежать законного возмездия за преступления, совершенные этими пособниками Гитлера на нашей земле, только благодаря так называемым нашим союзникам, США и Англии. Это еще одно убедительное доказательство духовной близости наших прошлых и настоящих врагов.

Глава 8. Немецкие генералы

Итак, что касается ближайшего окружения Гитлера, включая немецких генералов, то у них, потерявших к средине 1944 г. всякие иллюзии на победу в войне с Советским Союзом, все надежды на будущее были связаны только с нашими так называемыми союзниками – американцами и англичанами. Поэтому сопротивление немцев на Западе было только символическим. Немецкий генеральный штаб стремился максимально перебросить войска с запада на восток, чтобы задержать Красную Армию, пока в Берлин не придут им на помощь американцы. «Для меня война закончилась в сентябре, – говорил после войны следователям союзников Рундштедт, восстановленный с 4 сентября 1944 г. в должности главнокомандующего немецкими войсками на западе.

Но война тогда еще не заканчивалась для Гитлера, который всеми силами, включая и жестокие наказания, пытался выбить пораженческие настроения из своих генералов. Он им внушал: «В случае необходимости мы будем сражаться на Рейне. Не имеет значения где. Как сказал Фридрих Великий, при любых обстоятельствах мы будем сражаться до тех пор, пока один из наших ненавистных врагов не выдохнется и не откажется от дальнейшей борьбы. Мы будем сражаться, пока не добьемся мира, который обеспечит существование германской нации еще на пятьдесят или на сто лет и который, прежде всего, не запятнает нашу честь во второй раз, как это произошло в 1918 г.… Я живу лишь для продолжения этой борьбы, так как знаю, что, если за ней не будет стоять железная воля, она обречена».

Далее фюрер еще раз разъяснил своим генералам о некоторых причинах необходимости борьбы на Западе: «Наступит время, когда разлад между союзниками станет настолько серьезным, что произойдет разрыв. Главное – это ждать подходящего момента, не считаясь ни с какими трудностями… В истории никогда не существовало такой коалиции, как у наших врагов, коалиции, составленной из столь разнородных элементов и преследующих столь разные цели… С одной стороны, ультракапиталистические государства, с другой – ультрамарксистские. С одной стороны, умирающая империя – Великобритания, с другой – бывшая колония, твердо решившаяся наследовать её, – Соединенные Штаты… Вступая в коалицию, каждый партнер лелеял надежду реализовать свои политические цели… Америка стремится стать наследницей Англии, Россия пытается захватить Балканы… Англия пытается сохранить свои владения… Даже сейчас эти государства конфликтуют друг с другом, и тот, кто, подобно пауку, сидит в центре сотканной им паутины, наблюдая за событиями, видит, как этот антагонизм с каждым часом все возрастает. Если сейчас мы нанесем несколько ударов, то в любой момент этот искусственно сколоченный общий фронт может рухнуть с оглушительным грохотом, но при условии, что Германия не проявит слабости».

Гитлер был уверен, что его, «блудного сына», «собаку, которая покусала своего хозяина», Запад вынужден будет простить перед началом Третьей мировой войны. Ведь кроме грехов перед Западом, у него, фюрера, были и огромные «заслуги». Под его непосредственным руководством немцы убили во время Великой Отечественной войны более 26 миллионов советских людей. Кроме того, за это время наша страна лишилась естественного прироста (не рожденных детей) – около 15,4 миллионов человек. Значит, потери СССР, связанные с войной, развязанной Гитлером, составили более 41 млн человек.

В принципе, Гитлер был прав: с приближением конца войны вероятность разрыва Советского Союза с нашими союзниками возрастала. Черчилль в это время пытается уговорить американского президента Рузвельта сделать все, чтобы остановить советские войска и не пустить их в Центральную Европу. Начиная с февраля 1945 г., немцы на западе вообще прекратили сопротивление и сдавались целыми дивизиями. Наши союзники оружие немецких дивизий складировали, а их личный состав продолжал боевую подготовку под руководством прежних, немецких, командиров. Около миллиона немецких солдат и офицеров ходили в прежней своей форме, носили награды и знаки различия, приветствовали друг друга прежним поднятием руки.

В начале апреля Черчилль отдает своим штабам приказ: готовить боевые действия против СССР – операцию «Немыслимое». В этой операции со стороны Запада должны участвовать вооруженные силы США, Англии, Канады, польские корпуса и 10–12 немецких дивизий. По существу, такие действия Запада указывали на то, что самом ближайшем будущем должна начаться Третья мировая война.

В этих условиях самые жестокие меры Гитлера против собственного генералитета, направленные на продолжение борьбы не только на востоке, но и на западе, были на руку Советскому Союзу, поскольку они препятствовали нашим бывшим союзникам в максимальной степени использовать вооруженные силы Германии в новой мировой войне.

Вот текст одного из последних приказов Гитлера:

«Запомните: каждый, кто пропагандирует или просто одобряет распоряжение (о прекращении борьбы), ослабляющее нашу стойкость, является предателем! Он немедленно подлежит расстрелу или повешению! Это имеет силу также в том случае, если речь идет о распоряжениях, якобы исходящих от гауляйтера, министра, доктора Геббельса или даже от имени фюрера. Адольф Гитлер».

Гитлер обладал неограниченной властью над германским народом, поэтому И. В. Сталин считал, что фюрер не при каких обстоятельствах не должен оказаться в руках американцев или англичан. Задача поиска живого или мертвого Гитлера была поручена генералу безопасности И. А. Серову, в распоряжении которого были не только органы военной контрразведки СМЕРШ 1–го Белорусского фронта, но и несколько пограничных полков войск НКВД. Эти пограничники продвигались вместе с передовыми частями наших войск, не ввязываясь в бои, блокировали центр Берлина, прилегающий к рейхсканцелярии, не выпуская из него ни одного немца без самой тщательной проверки.

О самоубийстве Гитлера наше командование узнало утром 1 мая, когда на линии фонта под белым флагом появился немецкий генерал с сопровождающим. В 3 часа 15 минут делегацию немцев доставили командующему 8–й гвардейской армией генералу В. И. Чуйкову, где выяснилось, что немецким генералом является сам начальник Генерального штаба германской армии Кребс, а сопровождающий – его переводчик.

Кребс заявил, что вождь немецкого народа Адольф Гитлер умер, оставив завещание со списком нового имперского правительства. Затем переводчик зачитал послание нового рейхсканцлера Германии доктора Геббельса к советскому Верховному Главнокомандованию:

«Согласно завещанию ушедшего от нас фюрера мы уполномочиваем генерала Кребса в следующем. Мы сообщаем вождю советского народа, что сегодня в 15 часов 30 минут добровольно ушел из жизни фюрер. На основании его законного права фюрер всю власть в оставленном им завещании передал Дёницу, мне и Борману. Я уполномочил Бормана установить связь с вождем советского народа. Эта связь необходима для мирных переговоров между державами, у которых наибольшие потери. Геббельс».

Об этом событии В. И. Чуйков немедленно доложил командующему фронтом, заместителю Верховного Главнокомандующего Г. К. Жукову, который в свою очередь засвидетельствовал:

«Тут же соединившись с Москвой, я позвонил И. В. Сталину. Он был на даче. К телефону подошел дежурный генерал, который сказал:

– Товарищ Сталин только что лег спать.

– Прошу разбудить его. Дело срочное и до утра ждать не может.

Очень скоро И. В. Сталин подошел к телефону. Я доложил о самоубийстве Гитлера и письме Геббельса с предложением о перемирии.

И. В. Сталин ответил:

– Доигрался подлец! Жаль, что не удалось взять его живым. Где труп Гитлера?

– По сообщению генерала Кребса, труп Гитлера сожжен на костре».

И. В. Сталин запретил Г. К. Жукову вести какие-либо переговоры с немцами, кроме как о безоговорочной капитуляции.

Кребс, отправленный обратно, вскоре покончил жизнь самоубийством. На следующий день согласие отдать приказ немецким войскам о прекращении борьбы пришлось принимать командующему зоной обороны Берлина генералу Вейдлингу.

Наши чекисты в обстановке исключительной секретности, не привлекая отечественных и зарубежных журналистов, продолжали активно искать живого или мертвого Гитлера. Сначала предстояло обследовать все наземные помещения рейхсканцелярии, а затем приступить к обследованию к подземной ее части, так называемому – бункеру.

Убежище фюрера представляло собой только одно крыло общего подземного сооружения имперской канцелярии и состояло из двух частей. Одна из них – собственно помещения Гитлера: спальня, столовая, ванная, санузел, комната Евы Браун, комната для совещаний и приемная. Эти помещения сообщались со второй частью этого крыла убежища, где располагались большой конференц – зал, секретариат, лейб – медик Гитлера профессор Морелль, овчарка Гитлера со своими щенками, небольшой узел связи, личная охрана, комната Геббельса, санузел.

Толщина железобетонной крыши над убежищем фюрера была рассчитана примерно на 5–тонную авиационную бомбу и составляла 8 метров. Выход из убежища находился во внутреннем дворе имперской канцелярии. Второй выход из убежища фюрера (12 ступеней) вел наверх в расположенную несколько выше главного часть подземного сооружения (бункера) имперской канцелярии, где толщина защитного покрова составляла только 1–3 метра.

Наши разведчики и офицеры Главного управления контрразведки СМЕРШ имели лишь общее и довольно смутное представление об устройстве бункера. На нескольких этажах подземного бункера ориентироваться, не имея плана, было очень трудно.

Когда приступали к поиску Гитлера, в многочисленных помещениях и коридорах бункера еще продолжалась борьба. Опасность была на каждом шагу: во многих отсеках и темных нишах укрывались эсэсовцы. Валялось много трупов. Стрельба возникала неожиданно. По коридорам и переходам тянулся дым, смешанный с пороховой гарью. Из-за этого лампочки горели тускло. К дыму и гари примешивался тошнотворный запах разлагающихся трупов. Через непродолжительное время автономный источник энергии, питавший электрической энергией бункер, вышел из строя, – свет погас. Обследовать подземное сооружение приходилось в полной темноте, используя карманные электрические фонарики. Осматривали и всю, прилегающую к бункеру, территорию.

Понятно, что последний начальник германского генерального штаба генерал Кребс – это не та личность, чтобы ему верить. Тем не менее все обгорелые участки сада вокруг бункера проверяли особенно тщательно.

За трое суток нашим чекистам удалось обнаружить три трупа, каждый из которых мог быть Гитлером. Все эти трупы доставили на строго охраняемую территорию тюрьмы Плетцензее. Сюда же доставили немцев, лично знавших фюрера. Среди них был эсэсовец из личной охраны Гитлера, а также вице – адмирал Эрих Фосс. Однако ни один из экспертов среди покойников не увидел труп Гитлера.

Поиски продолжались. Уже 4 мая решили проверить большую воронку от авиабомбы в четырех метрах от входа в бункер. Рядом с этой воронкой к этому времени прошли уже тысячи человек, не обращая на неё внимания, поскольку воронок вокруг было много. Кроме того, эта воронка на две трети была заспана землей. Но, в отличие от других воронок, она имела следы большого горения в виде кольца.

Очистив воронку, «следопыты» извлекли два трупа, насколько обугленных, что по ним, казалось, абсолютно невозможно было опознать личности, кому они принадлежали. Еще были какие-то останки, вроде собаки. Ввиду не решаемости поставленной задачи, останки решили снова засыпать землей на прежнем месте.

Поиски продолжались, однако, без успеха. Группа опознания в тюрьме Плетцензее каждый раз отвергала очередного «Гитлера». Свое недовольство поисками все в более острой форме выражал генерал Серов. Над непосредственным руководством «следопытов» сгущались тучи.

В этих условиях вспомнили о трупах, найденных в воронке, расположенной в четырех метрах от бункера. Чтобы хоть как-то ослабить гнев высокого руководства, поисковики вновь откопали упомянутые трупы и составили акт:

«г. Берлин. Действующая армия. 1945 г., мая месяца, 5.

Мною, гвардии старшим лейтенантом Панасовым Алексеем Александровичем, и рядовыми Чуриковым Иваном Дмитриевичем, Олейником Евгением Степановичем и Сероухом Ильей Ефремовичем в г. Берлине в районе рейхсканцелярии, вблизи места обнаружения трупов Геббельса и его жены, были обнаружены и изъяты два сожженных трупа, один женский, второй мужской. Трупы сильно обгорели, и без каких-либо дополнительных данных опознать невозможно. Трупы находились в воронке от бомбы, в 3 метрах от входа в гитлеровское бомбоубежище, и засыпаны слоем земли. Трупы хранятся при отделе контрразведки «Смерш» 79–го стрелкового корпуса».

Затем эти трупы также были доставлены в тюрьму Плетцензее для опознания. После осмотра сильно обгоревших мертвых тел некоторые эксперты, хотя и без гарантии, заявили, что не исключено, что перед ними, действительно, находится тело Гитлера.

Кроме того, вскоре удалось задержать одного из охранников фюрера Гарри Менгерсхаузена, который непосредственно принимал участие в сжигании трупов Гитлера, Евы Браун и собаки Блонди. В процессе допроса он указал место сжигания, оно оказалось той воронкой, где нашли обгоревшие трупы мужчины, женщины и собаки.

Позже место кремации фюрера подтвердил и его личный шофер Эрих Кемпка в своих воспоминаниях «Я сжег Гитлера»:

«Я вылил бензин на обоих мертвецов. Одежда мертвецов слегка развевалась на ветру, пока не пропиталась насквозь бензином и не опала под его тяжестью. Поднятая разрывами снарядов земля осыпала нас. Преодолевая страх смерти, я подтаскивал все новые и новые канистры… Артогонь усилился до такой степени, что мы уже не решались выйти из тамбура бункера… С нами вместе у выхода стояли д – р Геббельс, Борман, д – р Штумпфеггер. А наружи неистовствовал настоящий ад!

Но как же нам поджечь бензин? Предложение сделать это при помощи ручной гранаты я отклонил. Случайно взгляд мой упал на большую тряпку, лежавшую рядом с пожарными шлангами у выхода из бункера. Гюнше схватил ее и разорвал на куски. Открыть кран канистры, и сунуть туда тряпку было делом секунды. Я наклонил канистру, тряпка хорошо намокла, напиталась бензином. «Спички!» Д – р Геббельс вынул коробок из кармана и протянул мне. Я зажег спичку и сунул в тряпку, а потом высокой дугой швырнул на облитые бензином трупы. С широко раскрытыми глазами мы смотрели на лежащие там тела. В одну секунду высоко вспыхнуло бурлящее пламя, к небу поднялись темные столбы дыма. На фоне горящей столицы рейха они создавали ужасающую картину».

Все совпадало, однако, с учетом того, что в процессе поисков нашли несколько «гитлеров», похожих на настоящего Гитлера, этого было недостаточно.

Предполагаемые останки фюрера были направлены для судебно – медицинской экспертизы в клинику – госпиталь небольшого городка под названием – Бух в окрестностях Берлина. Экспертизу возглавлял главный судебно – медицинский эксперт 1–го Белорусского фронта полковник Шкаравский Ф. И., а его подчиненными в этом деле были: судебно – медицинский эксперт 3–й ударной армии майор Богуславский Ю. И., майор медицинской службы Маранц А. Я. (женщина), патологоанатом Гулькевич Ю. В. В состав комиссии входил также главный патологоанатом Красной Армии полковник Краевский Н. А., срочно направленный из Москвы для выполнения этой чрезвычайно ответственной задачи.

Учитывая, что исследуемый труп сильно обгорел, главным аргументом идентификации личности покойника стали неплохо сохранившиеся у мужчины зубы: золотой мост верхней челюсти с 9 зубами и сильно обгоревшая нижняя челюсть с 15 зубами. Для решения поставленной задачи необходимо было разыскать стоматологов, лечивших Гитлера, найти историю болезни, рентгеновские снимки. Наши чекисты успешно справились с поставленной задачей, помогла немецкая педантичность.

Историю болезни обнаружили в клинике профессора Блашке – личного врача фюрера. Кроме того, в зубоврачебном кабинете рейхсканцелярии нашли рентгеновские снимки и даже несколько коронок, которые не успели поставить Гитлеру. Сотрудники клиники Блашке помогли отыскать зубного техника – Фрица Эхтмана, изготовлявшего протез челюсти фюреру.

Коронки, мостики и зубные пломбы мужского трупа точно совпали с записями истории болезни и с рентгеновскими снимками, оказавшимися в распоряжении нашей судебно – медицинской экспертизы. Задача, поставленная чекистам лично И. В. Сталиным, была решена – мертвый Гитлер был найден.

История окончательного захоронения Гитлера и его верной подруги Евы Браун по понятным причинам до сих пор продолжает остаться тайной за семью печатями.

Вместе с тем официальная версия судьбы фюрера тогда оставалась прежней: Гитлер исчез, не исключено, что он жив, находится либо в Испании у своего идейного единомышленника генерала Франко, либо сбежал на подводной лодке в Южную Америку. Такая версия исчезновения Гитлера имела право на существование. По примерным подсчетам, на подводных лодках в Аргентину прибыло до 150 высших партийных и государственных деятелей третьего рейха. Позже стало известно, что 10 и 17 августа 1945 г. властям Аргентины сдались экипажи немецких подводных лодок V-530 и V-997, прибывших в порт Мар – дель – Плата. Еще одна подводная лодка была обнаружена затопленной на дне одной из пустынных бухт на побережье Атлантического океана Аргентины.

Считается, что общее число немецких лодок, достигших берегов Южной Америки, было около шести. Фамилии бежавших высокопоставленных фашистов неизвестны, кроме руководителя отдела гестапо по делам евреев Адольфа Карла Эйхмана, бывшего оберштурмбаннфюрера СС, которому удалось скрыться из американского лагеря для интернированных лиц в 1945 г.

Несмотря на то, что израильские службы накопили богатый опыт поиска и убийства нацистов, сотрудников СС, принимавших непосредственное участие в «окончательном решении» еврейского вопроса, Эйхмана долго найти не могли. Пока в 1957 г. руководитель израильской разведки МОССАД (сокращенный вариант полного наименования – «Ведомство разведки и специальных задач») Исер Харел, он же Изя Гальперин, уроженец Витебска, получил от некого Хермана донесение из Буэнос – Айреса.

В этом донесении информатор сообщал, что у его дочери появился кавалер по имени Николас Эйхман, который прихвастнул, что его отец был большим человеком в гитлеровской Германии и работал под непосредственным руководством самого Гиммлера. Информатор сообщил даже адрес, по которому проживало семейство Эйхманов.

Остальное было, как говорится, делом техники. Наиболее сложным делом было провести Эйхмана через сито таможенного и паспортного контроля при выезде из Аргентины. В рядовом случае МОССАД дело, как правило, до таможни не доводил. К намеченной жертве подходил человек в полицейской форме и вежливо просил того поехать в полицейский участок для решения какого-нибудь незначительного вопроса. Дисциплинированный, не подозревающий никакой опасности немец садился в машину. Его везли в ближайший лес или пустырь и убивали без всяких юридических формальностей, суда и прочего.

Эйхман же в списке израильских спецслужб значился одним из первых преступников, поэтому его судьба решалась на уровне самых высоких официальных лиц Израиля, включая премьер – министра Бен – Гуриона. Такого крупного преступника решили вывести в Израиль нелегально на коммерческом самолете. По тогдашним аргентинским законам убежище иммигрантам из Европы предоставлялось без ограничений, вне зависимости от их прошлого, поэтому не исключался крупный дипломатический скандал.

Чтобы пройти контроль в аэропорту без шума, Эйхману сделали укол, он впал в прострацию, и его, якобы сильно выпившего члена экипажа, затащили в самолет. Аргентинские охранники, скорее всего, получившие приличную взятку, не особенно были принципиальными при досмотре. Через двадцать часов самолет совершил посадку на израильской территории.

Судебный процесс происходил в Иерусалиме, вызвав широчайший резонанс в мире. Эйхман был признан виновным по всем пунктам обвинения и приговорен к смертной казни.

В обвинительном заключении в Нюрнберге и по подсчетам Всемирного еврейского конгресса общее число жертв среди евреев составляло около 5 миллионов 700 тысяч человек. Правда, сам Эйхман, приводивший в исполнение «окончательное решение» еврейского вопроса под руководством Гейдриха, инициатора этой идеи, незадолго до падения третьего рейха заявлял, что его «заслуги» в данном вопросе сильно преувеличивают, что он с восторгом прыгнет в могилу, если на его совести действительно пять миллионов уничтоженных евреев. «Сознание этого будет служить для меня источником огромного удовлетворения», – хвастался палач.

Этому выродку рода человеческого «с восторгом прыгнуть в могилу» евреи не дали, его повесили 31 мая 1962 г. После казни тело Эйхмана было сожжено, а прах развеян над Средиземным морем.

Зато Исер Харел (Изя Гальперин) стал героем нации.

Все течет, все изменяется. Причем изменяется очень сильно. Палачи и жертвы часто меняются местами. Так, только сравнительно недавно, с декабря 2008 г. по январь 2009 г. израильтяне убили 1500 мирных арабских жителей, потеряв 9 человек, причем 4 случайно. Теперь, отлавливая израильских убийц в других странах, мусульмане тоже могут стать героями нации.

Мораль простая: убивать никого нельзя, тогда и ловить будет некого, правда, станет меньше героев нации, но от этого никому хуже не станет, кроме самих потенциальных героев.

Что касается истории с трупом мертвого Гитлера, то все лица, причастные к его поиску, были строго предупреждены о недопустимости распространения сведений о ходе и результатах своей работы.

Официальная версия по Гитлеру оставалась прежней: останки фюрера обнаружить не удалось, поэтому не исключено, что фюрер жив. Офицерам американской и английской разведок водитель Гитлера Кемпка позже якобы дал показания, почему не были обнаружены обуглившиеся останки: во – первых, на трупы он вылил достаточно много, 400 литров, бензина; во – вторых, «все следы были уничтожены полностью непрекращающимся огнем русских».

Как уже было указано выше, такая позиция, в отношении судьбы Гитлера, нашей страны в то время была более чем оправдана. К концу войны отношения Советского Союза с США и Англией стали накаляться. И. В. Сталину поступало много достоверных сведений о том, что бывшие наши союзники интенсивно ведут тайную подготовку к войне против СССР. К таким сведениям, в первую очередь, следует отнести работы по созданию в США атомной бомбы, необходимости в которой к тому времени, казалось, уже не было никакой.

Кроме того, в тайне от Советского Союза, в нарушение всех договоренностей, в том числе в Ялте, наши союзники на заключительном этапе войны стали искать контакты с влиятельными деятелями фашисткой Германии для заключения сепаратного мирного договора, с целью привлечения вооруженных сил и других ресурсов этой страны в качестве союзника в войне против СССР.

Именно бурная реакция Гитлера, выраженная в его политическом завещании, связанная со смещением с должностей и самом строгом наказании своих, казалось ему, самых надежных и преданных соратников: его официального преемника рейхсмаршала Германа Геринга, рейхсфюрера СС и имперского министра внутренних дел Генриха Гиммлера, были следствием «миротворческих» действий наших союзников.

Тогда Гитлеру доложили, что Геринг и Гиммлер без его, фюрера, ведома вели тайные переговоры с представителями США и Англией об условиях сепаратного мира.

Геринг, которого Гитлер еще несколько лет назад официально назначил своим преемником, выражая готовность к переговорам о сепаратном мире, знал, что его могут заклеймить как предателя, со всеми вытекающими отсюда последствиями, поэтому действовал осмотрительно. Он хотел твердо знать, что власть в Германии действительно перешла к нему. С этой целью 23 апреля Геринг послал Гитлеру следующую телеграмму:

«Мой фюрер! Ввиду вашего решения оставаться в крепости Берлин, согласны ли Вы, чтобы я немедленно принял на себя общее руководство рейхом при полной свободе действий в стране и за ее пределами в качестве Вашего заместителя в соответствии с Вашим декретом от 29 июня 1941 года?

Если до 10 часов вечера сегодня не поступит ответа, я буду считать само собой разумеющимся, что Вы утратили свободу действий и что возникли условия вступления в силу Вашего декрета. Я также буду действовать в высших интересах нашей страны и нашего народа. Вы знаете, какие чувства я питаю к Вам в этот тяжкий час моей жизни. У меня нет слов, чтобы выразить это. Да защитит Вас Всевышний и направит к нам сюда как можно скорее, несмотря ни на что. Верный Вам Герман Геринг».

Ознакомившись с этой телеграммой, Гитлер незамедлительно направил ответную телеграмму: «Время вступления в силу закона от 29 июня 1941 г. я определяю сам. Я не лишен свободы действия. Запрещаю любой шаг в указанном вами направлении». Одновременно Гитлер сместил Геринга со всех постов, лишил звания «рейхсмаршал», исключил из партии, а руководителю службы безопасности Франку приказал немедленно арестовать Геринга по обвинению в государственной измене. Приказ фюрера был выполнен. Официального приемника фюрера, главнокомандующего ВВС Германии арестовали.

На Нюрнбергском процессе Геринг был приговорен к смертной казни. Однако повесить его не успели, за два часа до казни бывший официальный приемник Гитлера покончил жизнь самоубийством, воспользовавшись капсулой с ядом, которую ему тайно доставили в тюремную камеру.

В это же время Генрих Гиммлер – другой ближайший соратник фюрера, руководитель СС, шеф гестапо, имперский министр внутренних дел, «верный Генрих», как часто обращался к нему Гитлер – встречался с графом Бернадоттом в шведском консульстве в Любеке на побережье Балтийского моря.

«Великая жизнь фюрера близится к концу. Через день или два Гитлер умрет», – сообщил он шведскому графу. После этого Гиммлер попросил Бернадотта немедленно сообщить генералу Эйзенхауэру о согласии Германии капитулировать на Западе. На Востоке, заверял главный эсэсовец, война будет продолжаться до тех пор, пока западные державы сами не начнут войну против русских. Когда Бернадотт попросил Гиммлера изложить свои предложения американцам в письменном виде, такое письмо было тут же немедленно составлено и подписано Гиммлером.

Именно за это Генрих Гиммлер был смещен Гитлером со всех постов и исключен из партии. После того как бывший глава рейхсфюрер СС был задержан союзниками мая 1945 г. на контрольно – проверочном пункте недалеко от Гамбурга, Гиммлер покончил жизнь самоубийством.

Таким образом, мы видим, что, несмотря на то что 23 апреля 1945 г. Берлин был полностью отрезан от внешнего мира, однако даже ограниченная радиосвязь с армиями и министерствами позволяла Гитлеру силой своего авторитета руководить страной, уничтожать противников и предателей, выявленных даже среди особо приближенных бывших соратников.

Понятно, что Гитлера взбесили не сами цели переговоров, а попытка решить эту задачу без его участия. К таким переговорам фюрер был уже давно готов, по крайней мере, после поражений в Сталинградской битве и на Курской дуге, когда любому здравомыслящему человеку было ясно, что блицкриг у Гитлера не состоялся, и перспективы победы у Германии над Советским Союзом нулевые.

Чтобы повысить свой рейтинг в будущих сепаратных переговорах, о переходе Германии на сторону стран Запада, Гитлер решил продемонстрировать американцам силу и возможности немецкой армии, как на западе, так и на востоке.

Для этого он сначала решил преподнести урок американцам: временно перехватить инициативу на западе, неожиданно нанеся удар в Арденнах между 3–й и 1–й американскими армиями, рассечь фронт союзников, прорваться к Антверпену, лишив оказавшихся в мешке англо – американскую группировку главного порта снабжения.

Хотя возможности у Гитлера были уже далеко не те, которые имелись у него год – два тому назад, к этому времени на советско – германском фронте немецкие дивизии были уже основательно «пощипаны». Однако для прорыва в Арденнах фюреру удалось собрать достаточно мощную группировку: 250 тыс. человек, 20 дивизий, включая 7 танковых, 900 танков, 2660 орудий и минометов, 800 самолетов и дополнительно 6 дивизий для последующего удара на Эльзас. Основу немецкого ударного кулака составляли 6–я танковая армия СС генерала Зеппа Дитриха и 5–я танковая армия генерала Хассо фон Мантейфеля.

Наши союзники на западе под руководством верховного главнокомандующего экспедиционными силами в Европе Дуайта Эйзенхауэра, привыкшие к символическому сопротивлению противника и легким победам, сильно расслабились. Все считали, что немцы уже более не способны на какое-либо крупное наступление. Их беспечность не имела границ.

В ночь на 16 декабря наши союзники легли спать как обычно. Командующий 12–й группой американских армий генерал О. Бредли готовился утром отправиться в Париж, чтобы поздравить Д. Эйзенхауэра с присвоением ему высшего в США воинского звания – генерала армии. Командующий английской армией фельдмаршал Б. Монтгомери испросил у Эйзенхауэра разрешения провести рождественские праздники дома, в Англии.

И вдруг такая неожиданность… Застав американцев врасплох, немцы рано утром 16 декабря нанесли сильнейший удар в бельгийских Арденнах и прорвали позиции наших союзников на участке фронта, шириной 40 километров. Не ожидавшая удара 1–я американская армия была буквально сметена со своих кое-как построенных укрепленных позиций. Решительным броском немецкие войска достигли реки Ур, форсировали ее и устремились дальше, к реке Масс. Это для американцев и англичан была катастрофа.

Сказать, что наши союзники отступали, было бы слишком мягко. Они побежали, спасая свои жизни и бросая раненых, боевую технику, оружие. К тому еще, накануне, коварный Гитлер приказал Отто Скорцени сформировать специальную бригаду в составе двух тысяч эсэсовцев, знающих английский язык, одеть их в американскую форму и посадить в трофейные американские танки и джипы.

Подчиненным Скорцени предстояло, просочившись через линию фронта, уничтожать американских связных, нарушить движение их транспорта и дезорганизовать тыл в целом, устраивая различные диверсии. Мелкие подразделения диверсантов должны были пробиваться к мостам через реки, захватывать их и удерживать до подхода основных сил немецких бронетанковых войск. Часть специально подготовленных головорезов отправились в Париж, чтобы там прикончить верховного главнокомандующего экспедиционными силами союзников в Европе Д. Эйзенхауэра. Не все, запланированное Гитлером и Скорцени, удалось выполнить. Однако неприятностей нашим союзникам они наделали много. Скорее всего, задача по уничтожению Эйзенхауэра, чтобы не портить окончательно отношения с американцами, в самый последний момент Гитлером была отменена.

Отто Скорцени – личность известная, король диверсий. Он вместе со своими головорезами – эсэсовцами прославился проведением в тылу противника ряда уникальных по сложности и дерзости операций. В том числе – по освобождению в сентябре 1943 г. из практически неприступной крепости арестованного к тому времени личного друга Гитлера Б. Муссолини, а также похищением в октябре 1944 г. венгерского регента адмирала Н. Хорти в Будапеште, когда тот готов был перейти на сторону Советского Союза.

Интересна дальнейшая судьба Скорцени. Если многих его подчиненных американцы за арденнские дела судили и казнили, то самого главного преступника американский трибунал оправдал в 1947 г. Такие «ценные» кадры были нужны и американцам на случай войны с Советским Союзом. Прожив некоторое время в фашистской Испании, Скорцени отправился в Южную Америку, где организовал – не исключено, что помогли ему организовать – процветающую компанию по производству цемента и даже написал мемуары.

Однако тогда, в декабре 1944 г., наименее подготовленными и слабыми к ведению настоящей, тяжелой войны на уничтожение, из всех наших союзников, оказались американцы. Чужой для них была эта война. Прибывшие из-за океана и не имевшие личных счетов с немцами, американцы воевали с прохладцей, не перетруждая себя. Особенно боялись немецких солдат негры, к которым расовая теория гитлеровцев требовала относиться особенно жестоко. И они, кстати, к неграм так и относились.

К концу декабря прорыв немецких войск был расширен до 80 километров по фронту и до 100 километров в глубину. С огромным трудом, используя малочисленность немецкой истребительной авиации и улучшение погоды для нанесения массированных бомбовых ударов, сняв некоторые дивизии с второстепенных участков фронта, союзникам к новому, 1945 году, казалось, удалось приостановить продвижение немцев в Арденнах.

Однако гитлеровские генералы 1 января нанесли новый удар по наиболее слабому месту, откуда наши союзники совсем недавно сняли свои части.

На этот раз немецкие войска устремились на юго – запад, провали знаменитую «линию Мажино» с целью вернуть Эльзас. У союзников опять поднялась паника, под угрозой оказались коммуникации, связывающие их армии с главной базой снабжения в Антверпене и другими портами атлантического побережья. Порвутся эти кровеносные сосуды, и тогда неминуемо наступит полный «стабилизец» американцам и всем остальным войскам наших союзников в Западной Европе!

Американцы и англичане поняли, что катастрофы им не избежать без реальной помощи, причем в самое ближайшее время, со стороны Советского Союза.

6 января 1945 г. в Москве получают «Личное и строго секретное послание от господина Черчилля маршалу Сталину», в котором, в частности, было сказано:

«На Западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы… Я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января и в любые другие моменты, о которых Вы, возможно, пожелаете упомянуть. Я никому не буду передавать этой весьма секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука и генерала Эйзенхауэра, причем лишь при условии сохранения ее в строжайшей тайне. Я считаю дело срочным».

С чувством глубокой горечи и возмущения И. В. Сталин читал эти строки своего так называемого союзника – Черчилля. Три года советские люди, преодолевая невероятные трудности и теряя миллионы лучших своих сынов, на своих плечах практически в одиночку несли всю тяжесть борьбы с гитлеровской Германией и ее сателлитами. Три года мы просили союзников реально помочь нам, открыть второй фронт в Западной Европе, однако каждый раз этот же Черчилль отделывался только туманными обещаниями, даже тогда, когда немы были в 30 километрах от Москвы.

А теперь, по – настоящему первый раз лишь столкнувшись с немцами, завыл: «Спасай нас, дорогой Сталин, причем – срочно, а то погибнем».

Более порядочный президент США Рузвельт постеснялся просить И. В. Сталина о срочной помощи. Он прекрасно помнил, как он, будучи на поводу у Черчилля, тянул с открытием второго фронта.

Конечно, наши союзники вполне засуживали аналогичной «помощи», но Гитлера необходимо было обязательно добить, иначе под его руководством национал – социализм (фашизм) возродится уже в самое ближайшее время и с теми же целями – уничтожения славян и России.
И. В. Сталину ничего не оставалось делать, как отправить нашему заклятому «другу» ответ:
«Лично и строго секретно. От премьера И. В. Сталина премьер – министру господину У. Черчиллю.

Получил вечером 7 января Ваше послание от 6 января 1945 г.…

Мы готовимся к наступлению, но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако, учитывая положение наших союзников на Западном фронте, Ставка Верховного главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему Центральному фронту не позже второй половины января. Можете не сомневаться, что мы сделаем все, что только возможно сделать для того, чтобы оказать содействие нашим славным союзным войскам».

Будущие «главные» победители гитлеровской Германии, умеющие «воевать» без потерь, остались довольны этим «волнующим посланием» (по Черчиллю) – они очередной раз переложили всю тяжесть борьбы с фашизмом на нашу страну.

По замыслу И. В. Сталина, грандиозная Висло – Одерская операция планировалась на 20 января 1945 г., однако, выполняя обещания союзникам, начало данной операции пришлось перенести на 12 января. Три фронта, нацеленных на Берлин, имели в своем составе 2 миллиона 200 тысяч солдат (в том числе и моего отца и родного брата) и офицеров, 33 тысячи орудий и минометов, более 7500 танков и самоходно – артиллерийских установок (САУ). К этому времени мы многому научились. Результаты Висло – Одерской операции были выдающимися. Пройдя с боями свыше 500 км, советские войска разгромили 35 немецких дивизий, а еще 25 немецких дивизий потеряли половину личного состава и техники. 147,4 тыс. немецких солдат и офицеров были взяты в плен. Наши войска оказались в 70 километрах от Берлина.

Однако помощь нашим американским и английским союзникам в Арденнах пришла раньше… от Гитлера. Неожиданно для немецких войск, после таких потрясающих их успехов, еще 8 января фюрер срочно дал команду командующему Западным фронтом Рундштедту прекратить наступление и немедленно отвести войска на исходные позиции. Снова повторилась ситуация, аналогичная событиям мая – июня 1940 г., развернувшимся у Дюнкерка.

Как и тогда, Гитлер остановил войска, чтобы окончательно не портить отношения с американцами и англичанами, рассчитывая на то, что он будет вскоре востребован ими в качестве союзника в Третьей мировой войне.

Даже в трудных ситуациях, когда даже соратники фюрера требовали более жесткого отношения к американцам и англичанам за их геноцид в отношении гражданского населения Германии, Гитлер сильно менялся: от его жесткости и принципиальности не оставалась и следа. В таких случаях фюрер ограничивался только демагогическими заявлениями.

Вместе с тем, действительно, наши союзники ближе к концу войны осуществляли систематические, нередко бесчеловечные бомбардировки различных городов Германии. Причем такие операции военно – воздушных сил американцев и англичан довольно часто не были вызваны военной необходимостью, поскольку объектами их ударов оказывались жилые кварталы немецких городов. В качестве характерного примера массового уничтожения гражданского населения можно привести акт бомбардировки красивейшего города Запада – Дрездена, на который перед вступлением в этот город советских войск англо – американская авиация сбросила бомбовый груз более 1400 тяжелых бомбардировщиков.

Тогда авиация американцев и англичан прошла над жилыми кварталами Дрездена тремя волнами. Сначала – ночью сбрасывались, в основном, зажигательные бомбы. Вторая волна, через три часа, наносила удар массой самых разных бомб, чтобы не допустить тушение пожаров и спасательные работы. И, наконец, третья волна через 8 часов – днем, при хорошей видимости, добивали город и его жителей, кроме тяжелых бомбардировщиков, истребители наших союзников, расстреливая людей из пулеметов.

Результат действий американцев и англичан был ужасен: более 134 000 убитых, в основном детей, стариков и женщин! 35 470 разрушенных зданий! Да, действительно, умели же наши союзники «воевать»: они убили за несколько часов больше немцев, чем наши войска под Сталинградом за два с половиной месяца кровопролитных боев. Правда, наши солдаты тогда имели дело не с детьми, женщинами и стариками, а с обученными и закаленными в боях солдатами вермахта.

Казалось, подобные преступления наших союзников должны были вывести Гитлера из себя. Ведь фюрер всегда утверждал, что интересы немецкого народа для него выше всего, даже выше его собственной жизни. Он, в припадке гнева, выступил с инициативой денонсировать Женевскую конвенцию, чтобы без суда и следствия провести массовые расстрелы летчиков сбитых американских и английских самолетов, в порядке ответных репрессий за ужасные бомбардировки немецких городов.

– К черту. … Если я дам ясно понять, что не намерен церемониться с вражескими пленными, что с ними будут обращаться, не считаясь ни с их правами, ни с возможными репрессиями против нас самих, то многие (немцы) подумают дважды, прежде чем дезертировать, – заявил Гитлер.

Однако, быстро сообразив, что такие действия сильно затруднят заключению сепаратного мира с Западом, он быстро остывал, согласившись поголовно уничтожать только советских летчиков, несмотря на то, что подобных варварских актов наша авиация никогда не совершала.

Показав «кузькину мать» американцам и англичанам в Арденнах, Гитлер решил, что подобного акта для поднятия собственного имиджа в глазах наших союзников все же недостаточно. Реальные возможности немецкой армии нашим бывшим и своим будущим союзникам он решил продемонстрировать и на Восточном фронте.
Для этого, начиная со средины февраля 1945 г., Гитлер приказал подготовить крупную наступательную операцию в районе северо – восточнее озера Балатон, в Венгрии. На этом участке советско – германского фронта немцы в срочном порядке сосредоточили наиболее боеспособные к тому времени: 31 дивизию (в том числе 11 танковых), 5 боевых групп, моторизованную бригаду, 4 бригады штурмовых орудий группы армий «Юг» и армейский корпус группы армий «Е». В числе переброшенных на этот участок фронта были и «герои Арденна» – 6–я танковая дивизия СС, дополнительно оснащенная новейшими немецкими танками.

Противостоящие им войска 3–го Украинского фронта превосходили противника в артиллерии в 1,2 раза, но уступали ему в танках и САУ в 2,1 раза. По пехоте и авиации – силы были примерно равными.

На этот раз сосредоточение немецких войск нашими разведчиками было выявлено своевременно. С учетом реального соотношения сил, советская Ставка Верховного Главнокомандования решила силами 3–го Украинского фронта нанести поражение ударной группировке противника, а затем перейти в наступление на Вену. Для поддержки советских войск в данной оборонительной операции привлекалась часть сил воздушной армии 2–го Украинского фронта.

Наша оборона была подготовлена на глубину 25–50 километров и включала главную, вторую и армейскую полосы обороны, занятые войсками; два фронтовых рубежа; промежуточные рубежи и отсечные позиции. Основой противотанковой обороны были противотанковые районы и артиллерийско – противотанковые резервы.

Наступление немецких войск началось в ночь на 6 марта из района южнее озера Балатон на Капошвар и из района Дони – Михоляц на север. Главный удар немцы нанесли утром между озерами Велеце и Балатон, где на отдельных участках наступало 50–60 танков на 1 километр фронта.

В результате 10–дневных ожесточенных сражений противнику ценой больших потерь (свыше 40 тыс. человек, около 500 танков и штурмовых орудий, свыше 300 орудий и минометов, 200 самолетов) удалось лишь вклиниться в оборону советских войск южнее озера Веленце на 12 километров, а западнее канала Шарвиз – до 30 километров, на вспомогательных направлениях – до 6–8 километров. Умелый маневр резервами и артиллерией, высокое воинское мастерство и стойкость советских соединений и частей, героизм солдат и офицеров – свели на нет усилия врага.

15 марта сильно поредевшие немецкие войска вынуждены были прекратить наступление. Войска СС не оправдали надежд Гитлера. Генрих Гиммлер и Зепп Дитрих попали в опалу. Фюрер приказал снять шевроны (нашивки с рукавов) у личного состава дивизий СС. На войска это подействовало, как шок. Многие офицеры СС, для которых понятие верность считалась священным, а недоверие фюрера считалось неслыханным унижением и позором, заканчивали жизнь самоубийством.

Уже 16 марта 1945 г. советские войска перешли в наступление. Прорвав оборону противника севернее Секешфехервара, наши войска начали продвигаться в западном и юго – западном направлении. Началась Венская операция. После упорных боев наши войска 13 апреля советские войска овладели Веной.

Таким образом, задуманная Гитлером наступательная операция в Венгрии не дала ему желаемого результата. Скорее, наоборот, американцы и англичане еще раз убедились в огромной мощи Советской Армии, столкновение с которой, в случае развязывания Третьей мировой войны, ничего хорошего для них не предвещало.

Вместе с тем в составе объединенных сил Запада немецкий народ, во главе с такой сильной и авторитетной личностью как Гитлер, был бы не лишним при уничтожении России. В связи с изложенным, даже после неудачи в Венгрии, Гитлер до последних мгновений своей жизни продолжал верить, что Запад его не бросит. Оно, скорее всего, действительно было бы так, как предполагал Гитлер, если бы не атомная бомба, которая к тому времени у американцев была уже почти готова. А с атомным оружием Запад рассчитывал быстро расправиться с Советским Союзом и без Гитлера. Он им в этом случае был уже не нужен. Более подробно о роли ядерного оружия в конце Великой Отечественной войны остановимся ниже.

Понятно, что экономическую, политическую и военную мощь Германии создавал не только один Гитлер. Он вокруг себя смог сплотить большое количество людей, сделав их своими единомышленниками.

Уже поэтому огромную силу и опасность представляли для нашей страны и ближайшие соратники фюрера, как правило, убежденные национал – социалисты (фашисты), безгранично преданные своему вождю. Некоторые из них закончили свою жизнь самоубийством, немногим, например Борману и Мюллеру, удалось скрыться, 21 приспешник Гитлера оказались на скамье подсудимых в Нюрнберге, из которых 11 были приговорены к смертной казни. Первым взошел на помост виселицы в 1 час 11 минут ночи 16 октября 1946 г. Риббентроп. За ним через короткие промежутки времени последовали Кейтель, Кальтенбруннер, Розенберг, Франк, Фрик, Штрейхер, Зейсс – Инкварт, Заукель и Йодль.

Геринг, как было уже сказано выше, виселицы избежал, он перед казнью раскусил капсулу с ядом, которую ему тайным путем доставили в камеру тюрьмы.

Семерых обвиняемых приговорили к тюремному заключению: Гесса, Редера и Функа – пожизненно, Шпеера и Шираха – к 20, Нейрата – к 15 и Дёница к 10 годам.

Шахта, Папена и Фрицше суд оправдал.

Характеризуя соратников Гитлера, преставших перед судом, журналисты, включая и американца Уильяма Ширера, написавшего достаточно обстоятельную книгу «Взлет и падение третьего рейха», как правило, используют эпитеты: «бесцветное сборище ничтожеств»; «путаник, которого происшедшие события наконец-то вернули к действительности»; «садист, обожавший порнографию»; «лысый дряхлый старик, который сильно потел»; «маленькие глазки – щелочки придавали ему сходство со свиньей»; «ничтожество с плутоватыми глазками»; «человек неглубоких убеждений»; «бесцветный на пороге смерти, каким был всю жизнь».

Такая неглубокая поверхностная характеристика американцем высших руководителей Германии не способствует поиску ответа на вопрос: «Почему же нам так тяжело далась Великая Победа? Можно ли было добиться ее более легким путем?»

Более правильный ответ, скорее всего, будет: «Нет». Это были очень сильные противники. Для десятков миллионов немцев они были небожителями, олицетворением государственной мудрости и справедливости, объектом преклонения. Можно сколько угодно смеяться и издеваться над отдельными физическими недостатками любого соратника Гитлера, но понятно, что не они, эти недостатки, определяли реальные возможности и опасность фашизма и конкретных лиц.

Во – первых, физические недостатки руководителей Германии, например, самого фюрера «лицо у Гитлера – живая карикатура, у него крошечные глазки, широкие скулы и отнюдь не греческо – римский нос, славяномонголоид!», сильно преувеличены.

Во – вторых, известно, что нередко отдельные физические недостатки, отрицательно действуя на психику человека, увеличивают опасность его, как преступника.

Все дело в том, что практически все соратники Гитлера были, как и сам фюрер, субъектами с очень глубокими убеждениями, хотя, безусловно, и преступными.

В качестве примера такого субъекта остановимся подробнее на ближайшем соратнике Гитлера с 21 апреля 1922 г., докторе философии Йозефе Пауле Геббельсе (1897–1945).

Геббельс был одном из главных идеологов германского фашизма, министром пропаганды, «литературным факельщиком», как его назвали еще в 1934 г. Кроме того, в 1944 г. он был назначен имперским уполномоченным по проведению тотальной мобилизации, а в самом конце войны – ответственным за оборону столицы Германии, Берлина.

Эффективность нацистской пропаганды на немецкий народ и армию в значительной степени обусловлена мастерством Геббельса. В области пропаганды он впервые сформулировал ряд принципов, которые ныне стали классическими, среди них: принцип размаха и концентрации, согласно которому заранее отобранные лозунги должны внедряться в сознание населения последовательно и методично; принцип простоты, исходящий из того, что массовое сознание в наибольшей степени открыто примитивным постулатам, освобожденным от нюансов и не требующим глубокой аргументации и некоторые другие.

Вместе с тем такой «чести», особого внимания, этот доктор философии удосужился нами не потому, что он был пятый по счету деятель в неофициальной фашистской иерархии (были в гитлеровской Германии и деятели рангом повыше), а потому, что главный пропагандист третьего рейха был явной неординарностью. Что сделал этот доктор философии и его жена, Магда Геббельс, не укладывается ни в какие мыслимые рамки нормального человека.

Несмотря на то, что перед самоубийством Гитлер категорически запретил Геббельсу следовать своему примеру и, более того, назначил его рейхсканцлером Германии, Геббельс, конечно, понимал, что данное назначение его не спасет. Он, лично, не мог рассчитывать на милость победителей, ему необходимо было или куда-то скрыться, или покончить собой, как Гитлер.

Но, в отличие от бездетного фюрера, у него было шесть малолетних детей. Геббельс вместе с женой Магдой еще в январе решили покончить с жизнью, о чем свидетельствовал референт Геббельса, Вильфред фон Овен, фиксируя слова Магды, в своем дневнике: «Мы с мужем уже давно решили покончить с жизнью… Но что меня волнует, так это судьба детей. Конечно, я понимаю, что не имею права допустить, чтобы из-за того что они наши дети, они стали беззащитными и бесправными жертвами… мести».

29 января фон Овен записывает: «Госпожа Геббельс безудержно плачет. Она еще не пришла ни к какому решению о судьбе своих детей…» Несколько позже супруги Геббельс пришли к общему решению: прежде чем добровольно умереть, они решили умертвить своих малолетних детей Хельгу, Хильду, Гельмута, Хольду, Гедду и Хайду.

Свой план они осуществили в конце дня 1 мая 1945 г. Со слов упомянутого уже не один раз Ширера, к этому времени игру детей прервали, и по требованию родителей каждому из них врач сделал смертельную инъекцию. Затем Геббельс вызвал своего адъютанта и сказал: «Швегерман, произошло величайшее предательство. Все генералы изменили фюреру. Все потеряно. Я умираю вместе со своей семьей. Сожгите наши тела». Он не сказал адъютанту об убийстве своих детей.

Около 8.30 вечера доктор и фрау Геббельс вышли из бункера, прощаясь со всеми, кто был на их пути, поднялись по лестнице в сад, где по их просьбе дежурный эсэсовец прикончил их выстрелами в затылок. На тела супругов Геббельс вылили четыре канистры бензина и подожгли. Бензина оказалось недостаточно, и кремацию их тел до конца не довели. На следующий день территория бункера полностью была занята советскими войсками и обуглившиеся трупы колченогого доктора Геббельса и его жены сразу же опознали.

Понятно, что Ширер видеть не мог, что делалось в имперской канцелярии в последние часы перед занятием ее советскими войсками, поэтому американский журналист, как и в случае с Гитлером, сильно героизировал смерть супругов Геббельс. Как показало последующие медицинское обследование их обгоревших трупов, они использовали для самоубийства стеклянные капсулы с цианистым калием.

Трудно представить, что такой дикий акт, как убийство своих собственных малолетних детей, способен осуществить нормальный человек, в своем уме. С нечто подобным мы уже сталкивались в первой части книги, но там убивали хотя и царских, но все же чужих детей. Конечно, трудностей в дальнейшей жизни этих несчастных детей Геббельса, скорее всего, было бы немало.

Примеров тому сколько угодно. Например, сына И. В. Сталина, Василия Сталина – генерал – лейтенанта, депутата Верховного Совета СССР на 21 день после смерти отца приказом министра обороны СССР Н. А. Булганина уволили из армии по статье 59, пункт «е», то есть – без права ношения формы, лишили всех наград. Несмотря на то что, будучи летчиком, он прослужил в льготном исчислении более 30 лет. Однако это еще не все, 28 апреля 1953 г. Василия Сталина арестовали и посадили за выдуманные преступления на 8 лет. Его лишили собственной фамилии: во 2–й Владимирской тюрьме он сидел под фамилией Васильев Василий Павлович. Из тюрьмы родной сын Генералиссимуса Советского Союза вышел весной 1961 г. полным инвалидом: больная печень, прогрессирующая язва желудка. Местом жительства Василию Сталину определили Казань, где он, боевой летчик Великой Отечественной войны, в возрасте 42 лет умер и похоронен под чужой фамилией.

Так что основания избавить своих детей от жестокого обращения с ними победителей, конечно, были, но не таким же способом, который даже зверским назвать трудно.

Известно, что облик Геббельса не отличался породистыми «арийскими» чертами ницшеанского идеального образа – «белокурой бестии». Он рос самым низкорослым и тщедушным среди своих школьных товарищей. У него была непропорционально большая голова по сравнению небольшим телом. Он весил, будучи уже отцом семейства, не более 50 килограмм. Его в народе часто называли «сморчком – германцем».

Карикатуристы за пределами Германии строили самые удачные шутки на несоответствии между «арийской» теорией национал – социалистов (фашистов) и физическим обликом руководителя нацистской пропаганды.

Кроме того, Геббельс был инвалидом – колченогим с детства. Его одна нога была повреждена в результате несчастного случая, когда ему было 13–14 лет. Из-за колченогости он сильно страдал. Геббельс не смог принять участие в Первой мировой войне. Для этого «принципиального добровольца» отказ военных врачей зачислить его в армию из-за колченогости был величайшей личной трагедией.

Незадолго до самоубийства он как-то сказал своему референту фон Овену: «Тяжелейшее наказание, которое кто-нибудь может придумать для меня, – это заставить меня обойти строй почетного караула. И все-таки не всегда этого можно избежать. Когда по программе какого-нибудь мероприятия мне надлежит идти вдоль фронта солдат, накануне всю ночь мне снятся кошмарные сны».

Вместе с тем у Геббельса были большие и очень выразительные темно – карие глаза. Его агрессивное поведение напоминало Савонаролу, известного инквизитора средневековья. Он был способен быстро формулировать мысль, он увлекал, он убеждал немецкий народ, потому что сам был увлечен и убежден, чего, кстати, нашим поздним коммунистическим вождям сильно не хватало.

Тем не менее, не больная нога и другие физические недостатки, не унижения бедностью в ранней молодости загубили Йозефа Геббельса, а также привели к ужасной смерти его жены и шестерых невинных детей. Патологическим типом его сделала власть, точнее – обладание огромной властью. Обладая такой властью, он, к своему несчастию, лично или совместно с фюрером принимал решения, касающиеся жизни и смерти миллионов людей. Такие люди, как правило, питают иллюзию, что именно они управляют всем и всеми, хотя на самом деле – они сами находятся в плену власти, и часто становятся ее жертвами.

Возможно, что это и не совсем так. Но считается общепризнанным, что написанное, будь-то литература, публицистика или что-нибудь иное – свидетельствует о самом написавшем не менее, чем о предмете изложения. Поэтому ниже приведем два письма Геббельса, для того чтобы читатель самостоятельно мог оценить психическое здоровье и другие характеристики этого весьма образованного, талантливого и преданного соратника Гитлера.

Письмо доктора Йозефа Геббельса Харальду Квандту (Сыну Магды Геббельс от первого брака.) от 28 апреля 1945 года.

Мой дорогой Харальд!

Мы сидим, окруженные в бомбоубежище фюрера в имперской канцелярии, и боремся за нашу жизнь и за нашу честь. Каков будет исход этой борьбы, знает лишь один Бог. Но я уверен, что, живыми или мертвыми, мы выйдем из нее с честью и славой. Мне почти не верится, что мы снова когда-нибудь увидимся. Так что это, вероятно, последние строки, которые ты получишь от меня. Я надеюсь, что ты, если переживешь эту войну, будешь достоин своей матери и меня. Для воздействия на будущее нашего народа вовсе не нужно, чтобы мы остались живы. При известных условиях ты будешь единственным, кто продолжит традицию нашей семьи. Делай это всегда так, чтобы нам не пришлось стыдиться. Германия переживет эту войну, но только в том случае, если у нашего народа перед глазами будут примеры, на которые он сможет равняться. Такой пример хотим дать мы. Ты можешь гордиться, что имеешь такую мать. Вчера вечером фюрер подарил ей золотой партийный значок, который он многие годы носил на своем пиджаке, и она это заслужила. Перед тобой в будущем стоит только одна задача – показать себя достойным той тяжелейшей жертвы, которую мы собираемся и исполнены решимости принести. Я знаю, что ты это сделаешь. Не допусти, чтобы тебя сбил с толку шум, который поднимется во всем мире. Ложь в один прекрасный день рухнет, и над ней снова восторжествует правда. Это будет час, когда мы будем стоять над всем чистыми и незапятнанными, такими, какими всегда были наша вера и наши стремления.

Прощай, мой дорогой Харальд! Увидимся ли мы когда-нибудь снова – Бог знает. Если мы не встретимся, то гордись всегда тем, что принадлежишь к семье, которая и в несчастье до последнего момента осталась верной фюреру и его чистому, святому делу.

Всего хорошего, шлю самые сердечные приветы.
Твой отец
Дополнение доктора Йозефа Геббельса к завещанию Адольфа Гитлера:

«Фюрер приказал мне в случае крушения обороны имперской столицы покинуть Берлин и войти в назначенное им правительство в качестве ведущего его члена.

Впервые в жизни я категорически отказался выполнить приказ фюрера. Моя жена и мои дети тоже отказываются выполнить его. Иначе – не говоря уже о том, что мы никогда бы не могли заставить себя покинуть фюрера в самую тяжелую для него минуту просто по человеческим мотивам и из личной преданности, – я в течение всей своей дальнейшей жизни чувствовал бы себя бесчестным изменником и подлым негодяем, потерявшим вместе с уважением к себе уважение всего народа, которое должно было бы стать предпосылкой моего личного служения делу устройства будущего германской нации и германского рейха.

В лихорадочной обстановке предательства, окружающей фюрера в эти критические дни, должно быть хотя бы несколько человек, которые остались бы безусловно верными ему до смерти, несмотря на то что это противоречит официальному, даже столь разумно обоснованному приказу, изложенному им в своем политическом завещании.

Я полагаю, что этим окажу наилучшую заслугу немецкому народу и его будущему, ибо для грядущих тяжелых времен примеры еще важнее, чем люди. Люди, которые укажут нации путь к свободе, всегда найдутся. Но устройство нашей новой народно – национальной жизни было бы невозможно, если бы оно не развивалось на основе ясных, каждому понятных образцов. По этой причине я вместе с моей женой и от имени моих детей, которые слишком юны, чтобы высказываться самим, но, достигнув достаточно зрелого для этого возраста, безоговорочно присоединились бы к этому решению, заявляю о моем непоколебимом решении не покидать имперскую столицу даже в случае ее падения и лучше кончить подле фюрера жизнь, которая для меня лично не имеет больше никакой ценности, если я не смогу употребить ее, служа фюреру и оставаясь подле него.

Совершено в Берлине 29 апреля 1945 г. в 5 часов 30 минут.
Доктор Геббельс».
Как бы кто ни оценивал психическое здоровье доктора Геббельса, однако в преданности Гитлеру и фашистской (нацистской) идеологии ему не откажешь.

В этом фоне, какими ничтожествами видятся поздние руководители Советского Союза, в том числе главный идеолог КПСС А. Н. Яковлев, самый «идейный» коммунист, член Политбюро. Хамелеон, предавший то, что десятилетиями внушал всей стране, как абсолютную истину, получая за это научные звания (академика), государственные награды и прочее, и прочее…

Не намного лучше показали себя большинство наших маршалов и высших партийных деятелей, борцы с так называемым «культом личности», типа Жукова и Хрущева. Все они при жизни И. В. Сталина пели дифирамбы ему по любому случаю, а после его смерти стали оплевывать своего непосредственного руководителя, присваивая себе его заслуги в достижении Великой Победы. Более подробно об этом остановимся ниже.

Боевые возможности немецкой армии в огромной степени зависели от качества ее личного состава: офицерского состава и солдат, особенно высших офицеров – фельдмаршалов, генералов и адмиралов. Именно их руками Гитлер выковал оружие и создал непобедимую армию, во главе которой фюрер начал Вторую мировую войну.

Гитлеровские фельдмаршалы и генералы во многом отличались друг от друга, но в главном они были одинаковы: все они были профессионалами, высококвалифицированными военными. Многие из них получили опыт командования войсками еще во время Первой мировой войны. Двенадцать из девятнадцати немецких фельдмаршалов имели к своим фамилиям аристократическую приставку «фон», а семнадцать вышли из стен генерального штаба. Вальтер фон Браухич, Эвальд фон Клейст, Вальтер фон Рейхенау, Федор фон Бок и Герд фон Рундштедт были потомками прусских генералов, а у Эриха фон Манштейна генералами были как отец, так и отчим.

Немецкая армия под руководством этих фельдмаршалов одержала ряд впечатляющих побед. Польша сопротивлялась 27 дней, Дания – 24 часа, Норвегия – 23 дня, Голландия – 5 дней, Бельгия – 18 дней, Франция – 39 дней, Югославия – 12 дней, Греция – 21 день и Крит 11 дней.

Эти цифры особенно сильное впечатление производят на фоне того, что нашим довоенным маршалам и генералам потребовалось более трех месяцев, при весьма существенных потерях Красной Армии, чтобы сломить сопротивление финнов.

Британская армия дважды спасалась от немецких генералов бегством на свои острова, оставляя европейский континент. Под руководством гитлеровских генералов была захвачена огромная часть территории Советского Союза, включая Украину, Белоруссию, Литву, Латвию, Эстонию, Донбасс, Крым. Германские войска застряли лишь под Москвой, в непосредственной видимости московского Кремля.

Все немецкие фельдмаршалы и генералы были активными сторонниками и помощниками Гитлера, особенно после внушительных побед немецкой армии на Западе и Востоке, то есть, практически, до конца 1942 г.

Только после провала «блицкрига», плана «Барбаросса», предусматривающего завоевание «жизненного пространства» для немцев за счет уничтожения славян, некоторые высшие немецкие офицеры, наконец, осознали, чем может кончиться для Германии государственный бандитизм, эта авантюра с убийством миллионов людей, в том числе лично для каждого из них. Опасаясь возмездия за совершенные преступления, немецкий генералитет начал искать выход из создавшейся ситуации.

Вместе с тем выбор у них был небогат, если не сказать – единственный: необходимо было идти на поклон своим временным противникам, но в недалекой перспективе – стратегическим союзникам: США и Англии и просить у них прощения за неприятности и ущерб, нанесенные им Германией в мае 1940 г. Мол, бес попутал. Под «бесом» они, разумеется, понимали Адольфа Гитлера. Свои грехи перед Западом немецкие генералы, естественно, готовы были отмыть своей кровью в совместной борьбе против Советского Союза.

Хотя и Гитлер, в принципе, и сам рассчитывал на точно такой же исход войны с Советским Союзом, но чрезмерные амбиции фюрера, нескрываемое его стремление к мировому господству испортили, как сейчас говорят, в глазах Запада имидж Гитлера.

В этой большой стратегической игре фюрер потерял доверие у Запада, и оказался лишним. Эту преграду, препятствующую объединению всех сил Запада в один кулак против нашей страны, необходимо было устранить.

Это прекрасно понимал генералитет немецкой армии, однако фюрер был не тот субъект, которого можно было так просто отстранить от руководства Германией и немецкой армией. Было очевидно, что без убийства Гитлера, эту задачу не выполнить. Несмотря на актуальность данного вопроса уже после Сталинградской и особенно после Курской битвы, германский генералитет решиться на такую крайнюю меру долго не мог. Даже после крупных поражений на советско – германском фронте, авторитет Гитлера в армии и немецком народе оставался достаточно высоким.

Однако ко второй половине 1944 г. немцы уже не могли остановить советские войска, наши армии стремительно приближались к границе рейха. Положение немецкой армии к этому времени настолько ухудшилось – и продолжало ухудшаться, – что капитуляция Германии уже в ближайшие месяцы была очевидна для всех, в том числе, разумеется, и для наших союзников.

Чтобы не опоздать к «шапочному разбору», 6 июня 1944 г. англо – американские войска, наконец, высадились в Нормандии, на севере Франции, открыв тем самым пресловутый второй фронт, создать который до этого несколько лет наши союзники обещали И. В. Сталину, но ничего практического для выполнения своих обещаний не делали. Тем не менее высадка наших союзников во Франции еще более обострила борьбу за власть в Германии. Немецким генералам нужно было срочно сдаваться в плен и переходить в подчинение американцам.

По этому поводу Ширер в своей книге приводит весьма характерный телефонный разговор между начальником штаба верховного главнокомандования немецкой армии фельдмаршалом Вильгельмом Кейтелем и главнокомандующим Западным фронтом фельдмаршалом Гердом фон Рундштедтом. Первый, начальник, выясняя обстановку на фронте, спрашивает второго, своего подчиненного: «Что будем делать?» – «Заключать мир, дурачье, – выпалил Рундштедт. – Что еще вы способны сделать?!».

Правда, Рундштедт тут же за такой «нигилизм» слетел с должности. Однако в данном случае, можно сказать, он легко отделался. Гитлер был тогда еще милосердным, поскольку это происходило еще до 20 июля, то есть до покушения на фюрера.

Тем не менее некоторые наиболее радикальные высшие офицеры вермахта понимали, что дальше тянуть с убийством Гитлера было нельзя. 23 июня на советско – германском фронте началась крупнейшая Белорусская наступательная операция (23.06–29.08 1944 г.). Всем было понятно, что если и дальше дело так пойдет, как в Белоруссии, то вскоре немецкий генералитет останется вообще без солдат. А зачем, спрашивается, в таком случае они нужны будут англо – американцам?

Ключевой фигурой в заговоре против Гитлера стал граф Клаус фон Штауфенберг, личность во многом уникальная, поэтому сообщим его некоторые автобиографические данные.

Профессиональный военный из знатной семьи, родился в 1907 г. Приходился правнуком Гнейзенау, одному из героев освободительной антинаполеоновской войны; потомок Йорка фон Вартенбурга, другого прославленного генерала эпохи Бонапарта. После окончания военной академии в Берлине был направлен для прохождения дальнейшей службы в генеральный штаб. Участвовал в войне против Польши и Франции. С началом Великой Отечественной войны, до февраля 1943 г., находился в составе немецкой армии на оккупированной территории Советского Союза. Затем принимал участие в войне против американцев в составе 10–й танковой дивизии в Тунисе.

7 апреля 1943 г. автомобиль Штауфенберга наскочил на минное поле. Его тяжело ранило: он потерял левый глаз, правую руку и два пальца на левой руке. Многие бы на его месте после таких увечий закончили бы службу в армии, но он принимает все усилия, чтобы остаться в вооруженных силах.

«Я чувствую, что должен теперь что-то предпринять, чтобы спасти Германию. Мы, офицеры генерального штаба, обязаны взять на себя всю долю ответственности», – сказал он своей жене, графине, матери четырех маленьких детей, приехавшей в госпиталь навестить его.

Вскоре после выздоровления Штауфенберг был произведен в полковники и назначен начальником штаба к командующему армией резерва к генералу Фромму.

Новое продвижение по служебной лестнице открывало ему доступ непосредственно к фюреру. В связи с большими потерями на советско – германском фронте Гитлер, требуя свежих пополнений, все чаще (два – три раза в неделю) вынужден был вызывать командующего армией резерва или его заместителя к себе в ставку для доклада о состоянии резервов.

В рядах заговорщиков не было ни одного фельдмаршала из состоящих на действительной службе. Практически никто из действующих фельдмаршалов не мог осмелиться нарушать присягу, данную фюреру. Только некоторые их них давали непонятные, туманные обещания, обуславливая их многочисленными условиями, к таким относились: Роммель, фон Рундштедт, фон Кюлге.

Более – менее без серьезных предварительных условий к заговорщикам примкнул отставной фельдмаршал Эрвин фон Вицлебен, 1881 г. рождения, который, несмотря на то, что числился в резерве и не имел войск, был очень влиятельной в армии личностью. В списке заговорщиков он числился в качестве будущего главнокомандующего вооруженными силами Германии.

Вицлебен был отпрыск старинного прусского семейства, обладал большим личным мужеством, никогда не предавал свои высокие принципы и всегда был готов на решительные действия, отстаивая идеалы служения народу и стране (разумеется, так, как он это понимал). Подобные люди всегда были неугодны для начальников, а тем более – диктаторов, поэтому под надуманным предлогом Гитлер в марте 1942 г. отправил Вицлебена в отставку.

Новым главой государства должен быть Бек, новым канцлером – Гёрделер. В Берлине заговором руководил генерал Фридрих Ольбрихт, начальник штаба резервной армии.

Заговорщики решили убить Гитлера 20 июля 1944 г. во время совещания в ставке фюрера – в «Волчьем логове», размещенном в Восточной Пруссии. На это совещание приглашен был для доклада упомянутый выше начальник штаба резервной армии полковник граф Клаус фон Штауфенберг. Этот полковник прибыл в установленное время, 12.30, с портфелем, где якобы у него были справочные материалы для доклада. Однако вместе с указанными материалами в портфель была положена «адская машинка» – бомба. Штауфенберг, поставив портфель у ног Гитлера, вышел из комнаты якобы для того, чтобы срочно позвонить в Берлин по телефону и получить некоторые уточняющие данные к докладу.

К счастью для Гитлера – и к несчастью для себя – присутствующий на этом же совещании полковник Хайнц Брандт, офицер штаба сухопутных войск, посчитал, что портфель стоит неудобно, и поставил его за большую массивную опору стола, шириной почти во весь стол. И таким образом он спас жизнь Гитлеру, однако погубил свою. Через несколько минут бомба взорвалась.

Совещание проводилось не в бетонном бункере, как обычно, а в легком деревянном здании. День был жаркий и душный, поэтому все десять окон здания были раскрыты настежь. Поэтому сила взрывной волны оказалась значительно меньше, чем предполагалась. Кроме того, основание стола, сделанное из толстых дубовых досок, отклонило взрывную волну от фюрера, и последний отделался лишь легкой контузией.

Заговорщики в Берлине ждали убедительных доказательств смерти Гитлера, но так и не дождались. По этой причине сигнал к началу военного этапа переворота – «Валькирия» не подавался до 4 часов дня. Опоздание с началом операции лишило заговорщиков всех шансов на успех.
Около часа ночи на всю страну по радио прозвучал хриплый голос самого фюрера: «Мои немецкие товарищи! Я выступаю перед вами сегодня, во – первых, чтобы вы могли услышать мой голос и убедиться, что я жив и здоров, и, во – вторых, чтобы вы могли узнать о преступлении, беспрецедентном в Германии.

Совсем незначительная группа честолюбивых, безответственных и в то же время жестоких и глупых офицеров состряпали заговор, чтобы уничтожить меня и вместе со мной штаб верховного главнокомандования вермахта.

Бомба, подложенная полковником графом фон Штауфенбергом, взорвалась в двух метрах справа от меня. Взрывом были серьезно ранены мои верные и преданные сподвижники, один из которых погиб. Сам я остался совершенно невредим, если не считать несколько незначительных царапин, ожогов и ссадин. Я рассматриваю это как подтверждение миссии, возложенной на меня провидением…

Круг этих узурпаторов очень узок и не имеет ничего общего с духом германского вермахта и прежде всего германского народа. Это банда преступных элементов, которые будут безжалостно уничтожены.

Поэтому сейчас я отдал распоряжение, чтобы ни одно военное учреждение… не подчинялась приказам, исходящим от этой шайки узурпаторов. Я приказываю также считать долгом каждого, кто отдает или исполняет такие приказы, арестовывать, а если он оказывает сопротивление, расстреливать на месте…

На этот раз мы сведем с ними счеты так, как это свойственно нам, национал – социалистам».

Узнав, что Гитлер жив, большинство немцев отказали заговорщикам в поддержке и рассматривали их действия как предательство. К 10 часам следующего дня стало ясно, что заговор группы высших офицеров окончательно провалился.

Но в этом случае фюрер сдержал свое слово. Гитлер и нацистская верхушка жестоко расправилась со всеми участниками заговора и даже над их семьями. Жестокость нацистов по отношению к своим гражданам была неслыханной. Список казненных исчислялся тысячами человек. В первую очередь уже 20 июля были казнены без всяких формальностей Ольбрихт и Штауфенберг. Перед смертью Штауфенберг крикнул: «Да здравствует священная Германия».

Однако Гитлер не мог просто так расстрелять фельдмаршала и других высших офицеров немецкой армии. Даже он, фюрер, обязан был соблюсти определенные формальности. Потенциальные преступники, как правило, сначала исключались из армии по приговору суда офицерской чести и только после этого представали перед так называемым народным судом.

Первый процесс по делу заговорщиков происходил в Берлине 7 и 8 августа 1944 г. На скамье подсудимых оказались отставной фельдмаршал Вицлебен, генералы Гёпнер, Штифф и фон Хазе. Несмотря на традиционное уважительное отношение немцев к военным, с высшими офицерами гестаповцы обращались самым жестоким образом. В зал суда их вводили небритыми, в брюках без ремней и подтяжек, одетыми в неподдающуюся описанию ветхую одежду. Особенно старались унизить фельдмаршала Вицлебена. Когда его вызвали как первого обвиняемого на суд, он пытался вытянуть руку в нацистском приветствии. Судья Фрейслер закричал на него: «Приветствовать фюрера имеют право только те граждане, чья честь незапятнанна».

Фельдмаршал Вицлебен без всякого давления признался в своем участии в попытке убийства Гитлера и уже на следующий день был приговорен к повешению вместе со своими сообщниками. В назидание потенциальным противникам фюрер приказал, чтобы заговорщиков повесили, как скотину.

Весь процесс казни снимался на пленку кинокорпорацией рейха. Еще до суда гестаповцы вынули у фельдмаршала вставные челюсти и сняли с него ремень. За две недели пребывания в тюрьме он постарел на десять лет. Несмотря на жалкий вид, Вицлебен встретил смерть мужественно и с той мерой человеческого достоинства, которая возможна в подобных обстоятельствах. Ему на шею надели петлю из тонкого провода, другой конец которого был привязан к крюку со скотобойни. Палачи взяли шестидесятичетырехлетнего фельдмаршала, приподняли и бросили его таким образом, что вся тяжесть тела сконцентрировалась на шее. Затем они сорвали с него брюки так, чтобы он висел голым и корчился в агонии, медленно задыхаясь.

Вот и верь после этого, что немцы культурная и цивилизованная нация. Фельдмаршал Вицлебен умирал почти пять минут, но ни разу не издал ни единого крика. Остальные семеро приговоренных были казнены таким же образом. Однако это еще не все. В продолжение восьми месяцев за ними последовали многие сотни других, так или иначе связанных с заговором против Гитлера. Многие, как, например, общепризнанный герой немецкой нации фельдмаршал Эрвин Роммель, предпочли уйти от позора и общения с палачами посредством самоубийства.

В Германской Демократической республике лидеров заговора против Гитлера рассматривали как непримиримых врагов фашизма и лично Гитлера, поэтому якобы заслуживающих чуть ни званий «Героя Советского Союза».

Однако это далеко не так. Конечно, в мужестве и смелости тому же Штауфенбергу не откажешь, но цели и задачи его подвига, а также интересы тех, кто ими управлял, никакого отношения к Советскому Союзу не имели. Более того, они были направлены против нашей страны.

Гитлеровский режим при непосредственной поддержке немецких генералов продержался одиннадцать лет. И лишь неизбежность поражения в войне с Советским Союзом, против которой они не только не протестовали, но и сами принимали самое активное участие, совершая при этом все мыслимые и немыслимые преступления против славян, заставила их спасать свои шкуры от справедливого возмездия таким оригинальным способом.

У всех заговорщиков, включая и их лидеров, была одна и та же цель – немедленное заключение перемирия с США и Англией, возвращение немецких войск, находящихся на западе, в пределы Германии, подготовка «конструктивного мирного соглашения» с нашими союзниками, с целью создания соединенных штатов Европы, то есть – аналога современного агрессивного блока НАТО.

Но самое главное – заговорщики настаивали на продолжении войны с Советским Союзом, начиная с удержания советско – германского фронта по рубежу: устье Дуная, Карпаты, река Висла, Мемель, Балтийское море.

У всех у них, включая и «героев покушения на Гитлера», судя по всему, не возникало никаких сомнений в том, что американские и английские армии в самом ближайшем будущем присоединятся к войне против нашей страны, чтобы окончательно уничтожить Россию.

Руководитель заговора генерал Бек еще в мае 1944 г. направил в Швейцарию своего сторонника Гизевиуса к официальному представителю США в этой стране, Даллесу, с изложением указанных выше планов. Точная реакция Даллеса на эти планы осталась неизвестной, но нет сомнений в том, что он о намерениях Бека и его сообщников своевременно сообщил руководству США.

Вместе с тем, несмотря на жестокую расправу над заговорщиками, у ближайших соратников фюрера, в лице Геринга и Гиммлера, как и самого Гитлера, не оставалось ничего другого, кроме пути генералов, проявивших преждевременно инициативу в решении этого же вопроса.

Вскоре настала очередь ближайших сподвижников Гитлера. Теперь уже они продолжали вести тайные переговоры о совместной войне против Советского Союза с представителями Англии и США. Указанные главари фашистской Германии все еще надеялись реализовать все те же идеи, заложенные в меморандуме бывшего ближайшего советника Гитлера – Гесса, но в новом авторстве. Суть этих идей заключалась в объединении сил Запада в войне против Советского Союза. Посредниками в переговорах между нашими союзниками и Германией были, упомянутый выше, Даллес в Швейцарии и специальный представитель Рузвельта по европейским вопросам Хьюит в Швеции. Интересы американцев на переговорах с высокопоставленными немцами также представляли шведы граф Бернадот и банкир Валленберг.

Немцы пугали союзников тем, что Европа, если не остановить Советский Союз, может стать «красной». Германский посол в Ватикане Вейцзеккер, запугивая бывшего американского посла в Берлине Вильсона тем, что Советская Армия, в случае крушения третьего рейха, займет всю Европу, убеждая его в скорейшей необходимости склонить союзников к договоренности с Германией, в частности говорил: «Германия не может выиграть, но она еще может выбрать своего победителя».

Чтобы еще раз показать, что Гитлер и его генералы – это «близнецы и братья» в самом широком понимании этих слов, приведем историю с завершением жизненного пути фельдмаршала Гюнтера фон Клюге, одного из крупнейших военачальников гитлеровской Германии. Здесь уместно напомнить читателю, это тот самый фельдмаршал Клюге, который командовал 4–й полевой армией немцев, которая должна была осенью 1941 г. непосредственно овладеть Москвой после охвата ее танковыми армиями Гудериана и Геппнера. Немцам тогда казалось, что они, как никогда, близки к решению этой задачи. Однако Гитлер и его генералы недооценили возможности Советского Союза, и сами оказались в ходе Московской битвы на грани полного разгрома. Именно зимой 1941–1942 гг. фельдмаршал фон Клюге, продемонстрировав свое высокое воинское мастерство, организовал прочную оборону и сдержал дальнейшее наступление наших войск на востоке. Тем самым он спас Германию от поражения уже в 1942 г.

В последующем, хотя фон Клюге всячески избегал активного участия в заговоре против Гитлера, однако и он не пережил крушения своей карьеры в связи с событиями 20 июля. Вечером 17 августа 1944 г. в штаб армий группы «Б» Западного фронта явился фельдмаршал Модель с письмом, освобождающим фон Клюге от полномочий командующего.

Отстраненный от должности, выразивший еще год назад в России только сочувствие заговорщикам, 19 августа фон Клюге вынужден был отправиться из Франции в Германию, не испытывая никаких иллюзий в отношении своего будущего. Поэтому он приказал шоферу остановиться в дорогом для своего сердца месте, в Меце, там, где он воевал еще молодым человеком во время Первой мировой войны. Здесь он расстелил одеяло, присел и раздавил зубами ампулу с цианистым калием. Смерть наступила практически мгновенно. Перед тем как покончить с жизнью, он написал Гитлеру записку следующего содержания:

«Мой фюрер, вчера фельдмаршал Модель вручил мне ваше решение освободить меня от обязанностей командующего войсками… Меня уже не будет в живых, когда вы получите эту записку… Я не могу принять на себя тяжесть упрека в том, что предрешил судьбу Западного фронта, применив ошибочную стратегию, но оправдаться у меня нет возможности…, поэтому я сделал из того соответствующие выводы и добровольно отправляюсь туда, где уже находятся тысячи моих боевых друзей. Я никогда не боялся смерти. Жизнь уже не имеет для меня никакого смысла, к тому же я числюсь в списке военных преступников, которые должны быть преданы суду…

Не знаю, сможет ли фельдмаршал Модель, хорошо зарекомендовавший себя в самых разных ситуациях, изменить положение к лучшему. Я от всего сердца хотел бы на это надеяться. Если этого не случиться и если новое оружие – особенно то воздушное оружие, которое вы с таким нетерпением ожидаете, – не принесет вам успеха, тогда, мой фюрер, вы должны решиться закончить эту войну. Германский народ перенес уже такие невыразимые страдания, что пора положить им конец и закончить войну. Должны найтись пути, ведущие к этому решению, и, прежде всего, для того, чтобы предотвратить попадание рейха в руки большевиков…

Я всегда восхищался вашим величием и вашей железной волей, сохранявшей вас и национал – социализм. И если ваша судьба окажется сильнее и вашей воли, и вашего гения, то только потому, что этого пожелало Провидение. Вы вели прекрасную и достойную битву. История будет свидетельницей этого. Проявите же теперь ваше величие и прекратите безнадежную борьбу, если это необходимо.

Я покидаю вас, мой фюрер, как тот, кто был вам значительно ближе, чем вы, возможно, думали, с сознанием до конца исполненного долга.

Генерал – фельдмаршал фон Клюге».

Гитлер прочел это послание без комментариев. Он приказал, чтобы фон Клюге похоронили тихо, без воинских почестей, но чтоб гроб несли военные. В качестве официальной причины смерти фельдмаршала было названо: «кровоизлияние в мозг».

Мы также можем повторить за словами фельдмаршала фон Клюге, сказанными им в момент истины, перед самой смертью, когда человек уже думает о скорой встрече с самим Богом, и врать уже ни к чему:

« Немецкие фельдмаршалы, генералы и даже солдаты были стойкими бойцами и, к нашему несчастью, до самого последнего дня войны были преданы Гитлеру значительно больше, чем мы думали и чем об этом писали многочисленные историки и публицисты ».

Особенно такое поведение немцев было характерно на советско – германском фронте. В качестве примера приведем некоторые эпизоды деятельности фельдмаршала немецкой армии Фридриха Вильгельма Паулюса (1890–1957), якобы предавшего Гитлера. Имя Паулюса обычно неразрывно связывают с одной из крупных военных катастроф Германии и поворотным моментом в Великой Отечественной войне – Сталинградской битвой. Однако какой из него был немецкий «Власов», мы увидим ниже.

Фридрих Паулюс учился в гимназии, затем поступил в Мюнхенский университет, однако оставил его, проучившись один семестр. Окончил военное училище, и всю Первую мировую войну провел на Западном фронте, к концу ее стал капитаном, награжденным железными крестами 1–й и 2–й степени. Оставлен был в четырехтысячном офицерском корпусе, разрешенном Германии Версальским договором.

Паулюс, будучи медлительным, но методичным штабистом, с приходом Гитлера к власти уверенно поднимался по служебной лестнице. Он оказался в числе основных разработчиков плана войны с Советским Союзом под названием «Барбаросса». В самом начале 1942 г. Гитлер назначил его командующим 6–й полевой армией, одной из лучших в вермахте.

Летом 1942 г. 6–я полевая армия в составе группы немецких армий «Юг» приняла участие в наступлении на Воронеж и вышла к Дону. Однако вскоре Гитлер принял решение о разделении группы армий «Юг» на две части: «А» и «Б». Группа армий «А» получила приказ наступать на Ростов и далее, в сторону Кавказа, а группа «Б» должна двигаться через Дон и захватить Сталинград – тогда третий по величине промышленный центр Советского Союза. Здесь в то время выпускалось около четверти всех советских танков и бронемашин.

На острие удара по Сталинграду как раз и оказалась 6–я армия Паулюса, имевшего в то время воинское звание генерал – полковник. Вначале Сталинград казался для немцев сравнительно легкой целью. Они на этом участке фронта превосходили советские войска в людях в 1,7 раза, в артиллерии и танках в 1,3 раза, в самолетах более чем в 2 раза.

Несмотря на ожесточенное сопротивление советских войск, армия Паулюса продвигалась к Сталинграду по 30 км в сутки. Нацистская пропаганда называла его «арийским героем», «народным генералом», «верным солдатом фюрера». 21 августа 1942 г. Паулюс форсировал Дон, а 23–го – прорвал оборону советских войск и оказался у северных окраин Сталинграда.

2 сентября 1942 г. 6–я немецкая армия приступили к осаде города. Обороняли непосредственно Сталинград 62–я советская армия генерал – лейтенанта В. И. Чуйкова и 64–я армия генерал – майора М. С. Шумилова. Однако, столкнувшись непосредственно с защитниками города, этот раз у немцев легкой победы не получилось: советские войска сражались за каждое здание, за каждый дом, предпринимая многочисленные контратаки.

…Шли дни за днями, а 6–я армия не могла взять Сталинград. Однако фюрер требовал окончательной победы. Немецкий майор Г. Вельц писал: «Много дней наши люди ведут бой всеми средствами, но им не удается оттеснить русских. Они должны были там давно умереть с голоду и израсходовать весь боезапас. Но ничего подобного! Горстка людей и не думает о капитуляции!»

Советские войска продолжали оказывать ожесточенное сопротивление, однако немцы 13 сентября 1942 г. взяли Мамаев курган, а 20 сентября они вышли к Волге, и 62–я советская армия оказалась разрезанной на две части. Потери немцев были огромны, но всё же 26 сентября подразделения 6–й армии Паулюса водрузили на Красной площади – административным центром Сталинграда – флаг со свастикой. Однако, несмотря на все это, сражение за город продолжалось среди руин окраин, причем в самых нечеловеческих условиях.

Наступало холодное и дождливое время года, поздняя осень, а за ней зима. Советские войска продолжали терять свои позиции, отчего их сопротивление к каждым днем становилось все ожесточеннее. В те тяжелые дни лейтенант В. Г. Зайцев заявил на всю страну: «За Волгой для нас земли нет!»

Тем не менее Паулюс продолжал атаковать, умываясь кровью. 6–й немецкой армии противостояли в развалинах города целые отряды наших снайперов. Но фюрер продолжал настаивать на захвате Сталинграда. От решения этой задачи зависела репутация самого Гитлера. «Можете спать спокойно, – убеждал он по радио немецкий народ, – никто никогда не сможет изгнать нас из Сталинграда». Паулюс считал, что это для него, как указание от самого Бога: приказ своего фюрера он должен выполнить во что бы то ни стало.

23 октября 1942 г. в руках у немцев был уже завод «Баррикады» и половина металлургического предприятия «Красный Октябрь». К 1 ноября у наших войск осталось лишь несколько крохотных участков земли на правом берегу Волги.

Однако для заключительного удара у Паулюса уже не было сил. Казалось, что противник исчерпал свои наступательные возможности. Фланги основной немецкой группировки между Доном и Волгой, в том числе в районе Сталинграда, были слабо прикрыты, а достаточными резервами для того, чтобы обеспечить прочность обороны тыла, они не располагали. Группа немецких войск «А» вела тяжелые бои у подножий Кавказского хребта, где она застряла, натолкнувшись на решительный отпор советских войск.

В этих условиях Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин и Генеральный штаб правильно оценили обстановку и приняли решение нанести сокрушительный удар по потерявшей осторожность группе армий «Б», на острие которой, как уже указывалась выше, и была 6–я армия Паулюса.

План контрнаступления имел кодовое наименование «Уран». Трем советским фронтам, действующим в районе Сталинграда, были поставлены следующие задачи.

Юго – Западный фонт наносит главный удар с плацдарма юго – западнее города Серафимович по противостоящим войскам 3–й румынской армии. Развивая наступление на Калач, на третий день операции этот фронт соединяется с войсками другого, Сталинградского фронта.

Сталинградский фронт наносит встречный удар. Этот фронт, наступая из района Сарпинских озер, должен разгромить противостоящие ему румынские войска и немецкие соединения 4–й танковой армии. Далее, войска этого же фронта, продвигаясь с боями на северо – запад в направлении на Советский, соединяются с войсками Юго – Западного фронта. А затем, во взаимодействии с войсками Донского фронта, общими усилиями уничтожают окруженного противника. Для обеспечения своей ударной группировки, Сталинградский фронт частью сил наступает в направлении Абганерово, Котельниково, образуя здесь внешний фронт окружения.

Донской фронт наступает с плацдарма у Клетской и из района Качалинской. Разгромив противостоящие немецкие войска, продвигается в общем направлении на Вертячий и, взаимодействуя с войсками Юго – Западного фронта, окружает и уничтожает противника в малой излучине Дона. После этого совместно с войсками Сталинградского фронта приступает к уничтожению основной группировки, окруженной в районе Сталинграда.

Обстановка заставляла спешить с подготовкой и с нанесением удара. После вынужденной задержки начала наступления на десять дней, 19 ноября 1942 г. началось это историческое сражение. В этот день Юго – Западный и Донской фронты перешли в решительное наступление, а на следующий день, 20 ноября, перешел в наступление Сталинградский фронт. В действие вступил умело и тщательно разработанный советским командованием план, утвержденный И. В. Сталиным.

Все попытки Паулюса помешать продвижению наших войск сильно запаздывали. 21 ноября силы Красной Армии, расположенные к северу, развернулись на 90 градусов и нацелились прямо в тыл 6–й армии. К полудню этого дня советские танки были уже в пределах видимости командного пункта Паулюса у Голубинского, поэтому немцы вынуждены были штаб командующего 6–й армии срочно перенести в район аэродрома Гумрак. В этот день Гитлер отдал роковой, но, в общем-то, верный приказ: 6–я армия, несмотря на опасность окружения, должна стоять до конца. Снабжение окруженной армии Гитлер возложил на авиацию.

Этот приказ был принят Паулюсом беспрекословно, хотя он прекрасно понимал, что обещание фюрера, в части снабжения его войск по воздуху, невыполнимо. В своих многочисленных мемуарах немецкие генералы не раз упрекали Гитлера и Паулюса за их якобы из рук вон выходящие ошибки в Сталинградской эпопее. Мол, что именно лично Гитлер был главным виновником гибели лучшей в вермахте 6–й армии. Конечно, по большому счету оно так и было, если считать их общую главную ошибку – нападение на Советский Союз.

Что касается Сталинградских событий, то все тогда было не так просто. Особенно сложно было в конце ноября 1942 г., в условиях неопределенности, когда противники не могли даже примерно знать ни замыслов, ни реальных возможностей друг друга. Что же касается командующего 6–й армией Паулюса, то не он выбирал себе участок фронта, на котором он должен воевать. Этот участок для него выбрал Гитлер.

Другое дело, что Паулюс, стараясь выполнить приказ фюрера самым лучшим образом, вклинился слишком глубоко на территорию противника и подставил себя под сокрушительный фланговый контрудар советских войск. Однако о безопасности флангов 6–й немецкой армии должны были подумать командующие других армий во главе с немецким генеральным штабом. Но они об этом не подумали, поэтому особой вины лично Паулюса в том, что его армия оказалась через 4 дня в котле, нет.

Так, например, упрек американского «специалиста по фельдмаршалам Гитлера» Сэмюела Митчема, в якобы военном невежестве Паулюса, мягко говоря, не отличается продуманностью. Мол, этот, без пяти минут фельдмаршал, не знал того, что знает любой младший лейтенант, а именно: «самый удобный момент для прорыва из окружения бывает сразу после того, как вы в него попали, поскольку противник, как правило, не успевал укрепиться на новых позициях и ликвидировать слабые места».

Во – первых, к азбуке военного дела относится положение, что в любой армии (советской, немецкой, американской и т. д.) подчиненным не дано право делить приказы вышестоящих начальников на «умные» и «глупые». Тем более, если это касается приказа верховного главнокомандующего. Все приказы вышестоящих начальников и командиров военнослужащие должны выполнять беспрекословно, поэтому лично у Паулюса никаких вариантов действий, кроме добросовестного выполнения приказа Гитлера, не было.

Во – вторых, приказ Гитлера отстаивать Сталинград до последнего солдата и последнего патрона был правильным (и это понимал Паулюс, как никто другой). На войне часто бывают ситуации, когда решение стоять насмерть является единственно возможным. Такое решение, безусловно, оправдано, особенно если при этом достигается более приоритетная цель, например: спасения от гибели значительного большинства или создаются предпосылки для ликвидации надвигающейся катастрофы, особо крупного масштаба. То есть, обеспечивается общий успех, во имя которого нередко на войне гибнут те, кто должен, с самоотверженностью солдата, пожертвовать своей жизнью ради высоких целей.

Тогда для немцев очень важно было задержать наступление советских войск на Ростов. Поскольку освобождение этого города от фашистов привело бы к потере ими единственной линии снабжения, питающей всю немецкую группу армий «А», включающую 1–ю и 4–ю танковые армии, общей численностью более 700 тысяч человек, оказавшихся к югу от Ростова, на огромной территории Кубани и Северного Кавказа. Одновременная потеря групп армий «А» и «Б» привела бы Гитлера к крупнейшей катастрофе на советско – германском фронте – к общему поражению немцев в войне в течение уже ближайших нескольких месяцев.

Чтобы избежать подобного исхода, фюрер не только пожертвовал лучшей своей 6–й полевой армией, но и вынужден был преждевременно использовать для защиты Ростова танки Т – VI «Тигр», на которые возлагал особые надежды в достижении коренного перелома в войне, и даже на победу над Советским Союзом уже в летней кампании 1943 г. Чтобы ни один танк «Тигр» не попал в руки советских войск, они обеспечивались достаточно внушительной защитой обычных танков T-III и T-IV.

Теперь немецкие танковые войска обладали невиданными ранее возможностями. Танки «Тигр», имея мощную 88 пушку, могли безнаказанно расстреливать с больших расстояний лучшие советские танки, в том числе и наши знаменитые Т-34, вооруженные в то время пушками, калибром 76 мм. Применение танков «Тигр» между Сталинградом и Ростовом спасло группу немецких армий «А», находившуюся в то время на Северном Кавказе.

Вместе с тем, несмотря на новые танки, из-за их незначительного количества, немцы вряд ли могли сохранить за собой Ростов, если бы не упорное сопротивление 6–й армии Паулюса. Отсюда и вытекало указание Гитлера отстаивать Сталинград до последней возможности.

И эту задачу Паулюс выполнил лучшим образом, несмотря ни на какие жертвы, трудности и лишения своих солдат, и причем, как мы ниже покажем, по – своему, очень даже достойно. Тем более что советское верховное командование, допустив ряд ошибок, о которых также будет сказано ниже, позволили ему это сделать.

Паулюс, выполняя поставленную задачу, с большим эффектом использовал несколько линий мощных инженерных сооружений, построенных еще советскими войсками накануне Сталинградской битвы. Тогда было построено нашими войсками четыре оборонительных обвода: внешний, средний, внутренний и городской.

Позже командующий 57–й армией генерал Ф. И. Толбухин, будущий Маршал Советского Союза, на которого также была возложена задача окончательного разгрома немецкой 6–й армии, шутил, что он, руководя в свое время строительством оборонительных сооружений под Сталинградом, перестарался – строил указанные обводы на совесть. Не знал, что ему же придется затем их преодолевать. Гитлер называл Сталинград крепостью, что, действительно, было близко к истине.

Два месяца и одиннадцать дней в зимних условиях штурмовали окруженную немецкую группировку Донской и Сталинградский фронты. С запада и севера кольцо сжимали наши 21, 65, 24 и 66–я армии, а с юга и востока – 57, 64, и 62–я советские армии, пока не вынудили 2 февраля 1943 г., прямо скажем, полностью исчерпавшую свой ресурс, совсем недавно лучшую в Германии 6–й армию во главе с Паулюсом сдаться. Однако до нужной «кондиции» Паулюса и его армию нужно было еще довести, что было далеко не просто.

За длительное и умелое сопротивление советским войскам в Сталинграде Гитлер присвоил Паулюсу высшее в Германии воинское звание – фельдмаршал, причем на ступень выше, чем это положено по занимаемой Паулюсом должности – командующего армией.

Конечно, некоторые могут сказать, мол, не делом автор занимается: уж слишком героизирует действия наших заклятых врагов. Надо их изображать, как знаменитый артист Чарли Чаплин и наши «киношники», круглыми дураками и идиотами. Конечно, можно и так, но тогда кто мы сами будем, если от дураков и идиотов отступали до Москвы, а за годы войны загубили более чем в два раза людей, по сравнению с нашими противниками.

Недооценивая воинское мастерство и мощь немецкой армии, мы тем самым недооцениваем величие нашей Великой Победы, подвиг наших отцов и дедов, победивших такого небывало сильного и умелого противника.

В том то и все дело, что противник был действительно сильным и сражался, в том числе в Сталинграде, с редким упорством. Аналогом подобному сражению может быть только 900 дневная блокада Ленинграда. Хотя практически по всем показателям, по героизму, по количеству участников, по продолжительности и т. д. блокада Ленинграда во много раз превышает события по уничтожению окруженной 6–й немецкой армии. Но у немцев во время Сталинградской битвы не было знаменитой «дороги жизни», которая не позволила фашистам окончательно задушить Великий город голодом и, что, в конечном счете, привело сначала, в январе 1943 г., к частичному, а затем, в январе 1944 г., – к полному снятию блокады Ленинграда.

Для гитлеровцев в Сталинграде все страдания закончилось несравнимо быстрее, но подчас они были не менее трагичными. Оказавшись в окружении 23 ноября 1942 года, немецкая 6–я армия, численностью, по разным подсчетам, от 250 000 до 330 000 человек, требовала для нормальной своей жизнедеятельности 750 тонн провианта и боеприпасов в сутки. 300 тонн требовалось дополнительно, чтобы покрыть уже образовавшийся дефицит.

Немецкий 4–й воздушный флот Рихтгофена мог в лучшем случае доставить окруженным войскам в день не более 70 тонн грузов. Однако под воздействием советской авиации и зенитной артиллерии возможности немецкой авиации уменьшались не по дням, а по часам. Уже к концу ноября немецкие солдаты получали лишь треть положенного им пайка. К 7 декабря в окруженной армии выдавали полбуханки черствого хлеба на пять человек, но еще спасало лошадиное мясо.

Чтобы спасти окруженных, немецкое командование решило нанести контрудар извне на котельниковском направлении. С этой целью в районе Тормосина была создана ударная группировка в составе немецкой 4–й танковой армии Гота и штаба группы армий «Дон» под общим командованием фельдмаршала фон Манштейна.

Утром 12 декабря 1942 г. эта достаточно мощная немецкая группировка двинулась на Сталинград, наступая на части 51–й армии генерала Н. И. Труфанова. Вначале Манштейну сопутствовал успех, немцы, преодолевая упорное сопротивление советских войск, прошли около 30 километров. Однако после того как решением Ставки и лично И. В. Сталина навстречу наступающей немецкой группировки была срочно направлена хорошо укомплектованная 2–я гвардейская армия Р. Я. Малиновского, враг был остановлен в ожесточенных боях на реке Мышкова, примерно в 50 километрах от позиций окруженных немецких войск Паулюса.

А 27 декабря немецкая 4–я танковая армия начала отход, чтобы самой не попасть в окружение. Таким образом, прорвать блокаду и доставить продовольствие и другие грузы окруженной немецкой 6–й армии Манштейну не удалось.

Уже 18 декабря практически все «неприкосновенные» запасы продовольствия были исчерпаны. К этому времени почти все лошади, численность которых в 6–й армии достигала до похода на Сталинград 25 000, были пущены на мясо.

Топливо, по понятным причинам, не поставлялось. Многие солдаты спали прямо на мерзлой земле в окопах или воронках, землянок хватало лишь на треть личного состава. Общее физическое состояние солдат ухудшалось прямо на глазах. Тем временем под Сталинградом стояли сильные морозы до 32 градусов с сильными ветрами и метелями, десятки тысяч немецких солдат получили обморожения, тысячи замерзли насмерть.

С момента окружения и до Рождества Христова (по католическому календарю) в окруженном Сталинграде умерло 28 000 человек. После этого 6–я армия Паулюса насчитывала уже 250 тысяч человек, включая 13 тысяч румын. К этому времени у немцев появились новые трудности: аэродромы у Морозовской и Тацинской перешли в руки советских войск, что еще больше затруднило поступление грузов по воздушному мосту. Кроме того, в течение декабря было уничтожено свыше 240 самолетов, которые использовались для доставки различных грузов окруженной немецкой группировки.

Перед новым, 1943 годом, некий Вильгельм Хоффман, из 267–го пехотного полка 94–й пехотной дивизии, писал в своем дневнике: «Лошади давно съедены. Я бы съел и кошку. Говорят, что у них вкусное мясо. Солдаты скорее похожи на трупы или на лунатиков. У них нет сил ходить, бегать и прятаться».

Вместе с тем, несмотря на отчаянное положение немцев, враг сопротивлялся упорно. Кольцо окружения сжималось медленно. Немцы продолжали совершенствовать оставшеюся им в наследство советскую систему обороны города, широко применяя минирование подходов к опорным пунктам, особенно на танкоопасных направлениях, приспосабливая для этих же целей железнодорожные насыпи, подбитые танки, вышедшие из строя вагоны и паровозы.

Учитывая крайне тяжелое положение окруженных, за несколько дней до нашего генерального наступления на позиции, занятые немцами, советское командование решило вручить ультиматум командующему 6–й немецкой армии генерал – полковнику Паулюсу.

В этом ультиматуме было написано, что 6–я германская армия, соединения 4–й танковой армии и приданные им части усиления находятся в полном окружении советских войск еще с 23 ноября 1942 г. Все попытки немецкого командования спасти окруженных оказались безрезультатными. Спешившие к ним на помощь германские войска были разбиты Красной Армией, и их остатки отступили на Ростов. Немецкая транспортная авиация, доставлявшая осажденным голодную норму продовольствия, боеприпасов и горючего, несет огромные потери. Какая-либо помощь окруженным войскам становится нереальной. Положение их тяжелое. Они испытывают голод, болезни и холод. Суровая русская зима только начинается: сильные морозы, холодные ветры и метели еще впереди, а немецкие солдаты не обеспечены зимним обмундированием и находятся в тяжелых антисанитарных условиях.

Дальше в ультиматуме следует непосредственное обращение к Паулюсу и его офицерам:

«Вы, как командующий, и все офицеры окруженных войск отлично понимаете, что у вас нет никаких реальных возможностей прорвать кольцо окружения. Ваше положение безнадежное, и дальнейшее сопротивление не имеет никакого смысла.

В условиях сложившейся для Вас безвыходной обстановки, во избежание напрасного кровопролития предлагаем Вам принять следующие условия капитуляции.

1. Всем германским окруженным войскам во главе с Вами и Вашим штабом прекратить сопротивление.

2. Вам организованно передать в наше распоряжение весь личный состав, вооружение, всю боевую технику и военное имущество в исправном состоянии.

Мы гарантируем всем прекратившим сопротивление офицерам, унтер – офицерам и солдатам жизнь и безопасность, а после окончания войны возвращение в Германию или в любую страну, куда изъявят желания военнопленные.

Всему личному составу сдавшихся войск сохраним военную форму, знаки различия и ордена, личные вещи, ценности, а высшему офицерскому составу и холодное оружие.

Всем сдавшимся офицерам, унтер – офицерам и солдатам немедленно будет установлено нормальное питание.

Всем раненым, больным и обмороженным будет оказана медицинская помощь».

Ультиматум заканчивался предупреждением, что, если условия не будут приняты, части Красной Армии будут вынуждены вести дело до уничтожения окруженных германских войск, и вина за это падет на немецкое командование.

Ультиматум подписали представитель Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии генерал – полковник артиллерии Воронов и командующий войсками Донского фронта генерал – лейтенант Рокоссовский.

Срок вручения ультиматума Паулюсу был определен утром 8 января, то есть за два дня до начала генерального наступления. Накануне вечером по радио немцам было передано предупреждение, о месте и времени высылки парламентеров. Ровно в назначенное время наши парламентеры вышли из блиндажа и с развернутым белым флагом направились к немецким позициям под звуки трубы. С немецкой стороны никто не вышел навстречу нашим парламентерам. Хуже того, по ним был открыт огонь, хотя и неприцельный.

9 января была сделана еще одна попытка, вручить ультиматум немцам. Все закончилось, хотя и без стрельбы, но примерно с тем же результатом. Немецкое командование отказалось принимать ультиматум, заявив, что содержание его им известно из передач по радио.

Хуже того, по этому случаю Паулюс издал свой приказ, который был доведен до каждого немецкого солдата:

«За последнее время русские неоднократно пытались вступить в переговоры с армией и подчиненными ей частями. Их цель вполне ясна – путем обещаний в ходе переговоров о сдаче надломить нашу волю к сопротивлению. Мы все знаем, что грозит нам, если армия прекратит сопротивление: большинство из нас ждет верная смерть либо от вражеской пули, либо от голода и страданий в позорном сибирском плену. Но одно точно: кто сдается в плен, тот никогда больше не увидит своих близких. У нас есть только один выход: бороться до последнего патрона, несмотря на усиливающиеся холода и голод.

Поэтому всякие попытки вести переговоры следует отклонять, оставлять без ответа и парламентеров прогонять огнем. В остальном мы будем и в дальнейшем твердо надеяться на избавление, которое находится уже на пути к нам».

Конечно, Паулюс, обращаясь к своим солдатам, проявлял, мягко говоря, чрезмерный оптимизм насчет избавления. Однако в подобных случаях он своим солдатам ничего другого сказать и не мог. Тем не менее немцы продолжали упорно сопротивляться. В данном случае не помогли и средства печатной и устной пропаганды, обращенные к войскам окруженного и находящегося в крайне тяжелом положении противника.

Эта пропаганда проводилась по плану, разработанному политическими управлениями советских фронтов. Прекратить бессмысленное, разумеется, с нашей точки зрения, сопротивление окруженной группировки и сложить оружие призывали, кроме того, известные немецкие антифашисты во главе лидером германского рабочего движения Вальтером Ульбрихтом. В состав этой группы входили немецкие писатели Эрих Вайнерт и Вилли Бредель.

Только за пять дней до генерального наступления советских войск на расположение врага было сброшено более 1,5 миллиона листовок и около 300 раз по радио окруженным немцам объявляли, что их сопротивление бессмысленно, и что в случае сдачи в плен с ними будут относиться гуманно.

С точки зрения высшего фашистского руководства, продолжать сопротивление советским войскам смысл у них был. Паулюс принимал все меры к тому, чтобы окруженная группировка, как можно дольше, держалась под Сталинградом, отвлекая на себя значительную часть наших сил, и тем самым содействовала закрытию огромной бреши на советско – германском фронте, образовавшейся в результате успешного удара Красной Армии на Сталинградском и Ростовском направлениях.

На следующий день, 10 января в 8 часов 5 минут началась операция «Кольцо». 7 тысяч советских орудий и минометов открыли ураганный огонь по противнику. Артиллерийская подготовка длилась 55 минут, затем наша пехота вместе с танками пошла в атаку на позиции противника. Наступлению наших войск содействовала и авиация. В наступление перешли одновременно войска на всем фронте окружения.

Уцелевшие войска противника упорно сопротивлялись. Бои принимали затяжной характер, нашим войскам приходилось буквально прогрызать оборону немцев. Но все же, сопровождаемая танками и орудиями прямой наводки, наша пехота продвигалась вперед. Наступление продолжалось и днем, и ночью. К 15 января наши войска, продвинувшись от десяти до двадцати километров, вышли на внутренний оборонительный обвод. Мороз достигал 22 градусов, усилилась метель. Выполняя свой долг, траншею за траншеей, дзот за дзотом брали наши солдаты. Каждый шаг вперед стоил крови. Мы, как и немцы, несли потери не только от огня, но и от холода.

В результате нашего наступления положение немцев становилось все более безнадежным. 17 января район окружения уменьшился наполовину. Немцы теряли аэродромы и посадочные площадки. Последний имевшийся у Паулюса аэродром Гумрак пал 22 января. На следующий день наши солдаты дошли до тракторного завода. Группировка немцев оказалась разрезанной надвое, 11–й корпус был окружен на севере. Вскоре Паулюс издал приказ, запрещающий кормить раненых, которых насчитывалось к тому времени около 12 тысяч. Скудный паек получали только те, кто еще способен был держать оружие.

Тем не менее Паулюс в этой обстановке посылает Гитлеру донесение: «Ваши приказы выполняются. Да здравствует Германия!». 6–я армия продолжала сражаться. К 25 января на улицах города валялось уже 20 тысяч брошенных немецких раненых.

К 28 января немецкие войска были разрезаны на отдельные части, штаб 6–й армии располагался в развалинах большого универмага на Красной площади, в центре Сталинграда. Охраняли штаб остатки немецкой 71–й пехотной дивизии под командованием генерал – майора Александра фон Хартманна.

30 января 1943 г. Паулюс направил поздравительную телеграмму Гитлеру: «В годовщину Вашего прихода к власти 6–я армия шлет своему фюреру горячие поздравления. Над Сталинградом по – прежнему реет знамя со свастикой. Пусть наша борьба станет для еще не родившихся поколений примером того, как стоять до конца, какими бы безысходными ни казались нам обстоятельства. Германия будет и дальше побеждать! Хайль, мой фюрер!»

Гитлер должным образом оценил личную преданность ему командующего 6–й немецкой полевой армии. В ночь на 31 января 1943 г. он возвел Паулюса в фельдмаршалы.

К 6.15 утра 31 января охрана штаба 6–й армии во главе с генералом фон Хартманном была уничтожена, немецкий радист передал последнее сообщение в Берлин: советские солдаты находятся у самого порога штаба 6–й армии и последние защитники штаба уничтожают свою радиостанцию.

Вместе со своим штабом был пленен и Паулюс, теперь уже не генерал – полковник, а – фельдмаршал. К встрече с командующим войсками немецкой 6–й армией советские офицеры разведки были, безусловно, подготовлены заранее. Когда они вошли в одну из тускло освещенных свечой штабных комнат, где находился новоиспеченный немецкий фельдмаршал, Паулюс, показывая свое безразличие к собственной судьбе и противнику, лежал на кровати в одной рубашке, без мундира. Затем он сел, и, не обращая внимания на наших офицеров, стал тихо разговаривать только со своими генералами. В тот же день вечером Паулюс был доставлен в штаб Донского фронта

Чтобы читатель сам мог оценить морально – этические данные гитлеровского фельдмаршала (прямо скажем, в не самой благоприятной для него обстановке), приведем выдержку из книги К. К. Рокоссовского (Солдатский долг. – М.; Воениздат, 1988):

«В помещение, куда должны были привести Паулюса, находились мы с Вороновым ( Воронов Николай Николаевич, генерал – полковник артиллерии, представитель Ставки Верховного Главнокомандования. Ник. Сед. ) и переводчик. Комната освещалась электрическим светом, мы сидели за небольшим столом и, нужно сказать, с интересом ожидали этой встречи. Наконец, открылась дверь, вошедший дежурный офицер доложил нам о прибытии военнопленного фельдмаршала и тут же, посторонившись, пропустил его в комнату.

Мы увидели высокого, худощавого и довольно стройного генерала, остановившегося навытяжку перед нами. Мы пригласили его присесть к столу. На столе у нас были сигары и папиросы. Я предложил их фельдмаршалу, закурил и сам (Николай Николаевич не курил). Предложили Паулюсу выпить стакан горячего чая. Он охотно согласился.

Наша беседа не носила характера допроса. Это был разговор на текущие темы, главным образом о положении военнопленных солдат и офицеров. В самом начале фельдмаршал высказал надежду, что мы не заставим его отвечать на вопросы, которые вели бы к нарушению им присяги. Мы обещали таких вопросов не касаться. К концу беседы предложили Паулюсу дать распоряжение подчиненным ему войскам, находившейся в северной группе, о прекращении бесцельного сопротивления. Он уклонился от этого, сославшись на то, что он, как военнопленный, не имеет права давать такое распоряжение».

На вопрос Воронова: «Какой режим питания установить вам?» Лицо Паулюса выразило крайнее удивление. Он ответил, что ему ничего особенного не надо, но он просит хорошо относиться к раненным и больным немецким солдатам и офицерам. На этом закончилась первая встреча Н. Н. Воронова и К. К. Рокоссовского с бывшим командующим 6–й немецкой армии.

Следующая беседа состоялась вечером 2 февраля. Паулюсу сообщили об окончательном разгроме его армии. Военачальники продолжали обсуждение в непринужденной обстановке итогов Сталинградской битвы. В конце беседы Паулюс признал, что операцию Красной Армии по окружению и уничтожению его армии можно оценить, как классическую, «но и мою оборону в окружении, длившуюся столь долгое время и в таких неблагоприятных условиях – при недостатке боеприпасов, топлива, продовольствия и зимнего обмундирования, – тоже можно отнести к разряду классических операций».

С этой самооценкой гитлеровского фельдмаршала приходится согласиться. Особенно достоинства 6–й немецкой армии и ее командующего заметны на фоне крайне неудачных, если не сказать хуже – позорных, действий советских войск при обороне Киева в сентябре 1941 г. Тогда, оказавшись в окружении 16 сентября, не одна, а семь советских армий были к 24 сентября, то есть всего за 8 дней, полностью разгромлены. Командующий Юго – Западным фронтом Герой Советского Союза, генерал – полковник Кирпонос вместе со своим штабом погиб в окружении 20 сентября.

Как мы видим, гитлеровский фельдмаршал Паулюс не только очень грамотно и упорно воевал на полях сражений, но и весьма достойно вел себя в плену. После его пленения северная группа окруженных немцев еще продолжала сопротивляться. Паулюс отказался хоть как-то воздействовать на эту группу, находящуюся под командой генерала Карла Штреккера, хотя в данном случае, действительно, это уже не имело никакого значения.

Утром 1 февраля огненный ураган обрушился на не сдавшихся немцев. По их артиллерийским позициям, расположенным в глубине обороны, бомбовые удары наносила авиация. После прекращения огня по противнику во многих местах стали появляться белые флаги. Но на некоторых участках бой продолжался еще сутки. Только утром 2 февраля остатки окруженной северной группы немцев стали сдаваться в массовом порядке.

Великая битва за Сталинград окончилась. В плен было взято свыше 91 тысячи немецких солдат и офицеров. Среди пленных оказалось 24 генерала во главе с фельдмаршалом Паулюсом.

В ходе Сталинградской битвы только во время блокады были убиты, скончались от голода и обморожения не менее 150 тысячи оккупантов. 25 тысяч больных и раненых немцам все же удалось вывезти по воздушному коридору.

Вильгельм Адам, друг Паулюса, говорил, что тот трезво оценивал обстановку и прекрасно понимал, что армия в смертельной опасности. Однако нарушить военный приказ и дисциплину Паулюс не мог. Это в корне противоречило его жизненным установкам.

И, несмотря на такие тяжелые потери, упорное сопротивление 6–й армии Паулюса позволило немцам выиграть время и укрепить южный сектор советско – германского фронта, который в декабре 1942 г. был на грани развала.

Мы тогда не приняли в расчет специфических особенностей русских – как солдат, так и мирных граждан, – говорил Паулюс, объясняя свои поражения, – их волю, невиданную нами ранее силу сопротивления. В нас прочно засела концепция «колосса на глиняных ногах».

Паулюс, как и Гитлер, считал, что после удачного первого удара в начале войны советская армия будет разгромлена по частям. Однако все они, вместе с немецким генштабом, не оценив реальную мощь СССР и духовную силу народа, напали на нашу страну, что повлекло за собой самую великую драму в человеческой истории.

Позднее Паулюс признавал, что лично он якобы никогда не был против русских, наоборот, испытывал к ним уважение, зная имена Суворова, Кутузова, Нахимова. «Однако я был твердо убежден, что война против России продиктована коренными интересами германской нации».

Уже только поэтому можно твердо утверждать, что Паулюс был сверхнадежным сторонником и единомышленником Гитлера, а остальное можно не принимать во внимание, все это – от лукавого.

Так, когда позже Паулюса спросили, как он относиться к нацистам и Гитлеру еще до начала войны, ответил: «Я их не замечал… Митинги, демонстрации, потасовки – я проходил мимо этого. Я офицер. Политика не мое дело».

Кстати, так живут многие. Не задумываясь о том, что происходит даже рядом с ними. Что другие страдают, умирают от голода – я здесь не причем. У меня лично есть хлеб, работа, деньги, а какой ценой заработано мое собственное спокойствие и благополучие – неважно, главное не замечать, быть верным присяге, данной хоть самому сатане.

Неужели Паулюс не знал, что в том же Сталинграде будет уничтожено практически все гражданское население города при применении тех методов и средств, которые он использовал для выполнения указаний своего фюрера? Конечно, «сверхчеловеки – арийцы», в том числе и Паулюс, прекрасно понимали, что они выполняли преступные планы Гитлера, однако о последствиях своих действий, рассчитывая на безнаказанность, особенно не задумывались, к гибели миллионов славян относились безразлично. Это их, мол, лично не касалось. Бойтесь равнодушных, говорил мудрец, ибо с их молчаливого согласия совершаются все преступления на земле.

Тем не менее в то суровое и жестокое время с агрессорами и профессиональными убийцами обошлись необычно мягко. В апреле 1943 г. Паулюса и других немецких генералов доставили в Суздаль. Здесь им предоставили жилье и сытую пищу. Дневной паек военнопленных состоял из хлеба, мяса, картошки, сахара, овощей, кофе, а также молока и масла и наших знаменитых папирос того времени – «Казбек». В лагере Паулюс делал утреннюю зарядку, гулял в одиночестве, работал в саду, беседовал с генералами. Ранее беспредельно преданный Гитлеру фельдмаршал, пишут, начал читать работы Маркса, Энгельса и Ленина.

Однако Паулюс постоянно отмалчивался, когда речь заходила о зверствах фашистов, утверждая, что ему про это… ничего не известно. Хотя эти зверства происходили на глазах у будущего фельдмаршала. Сталинград лежал в руинах. Только в ночь с 23 на 24 августа самолеты люфтваффе, совершив около 2000 самолетовылетов, подвергли город варварской бомбардировке, в результате которой погибло несколько десятков тысяч гражданского населения.

Только августе 1944 г. «прозревший» Паулюс вступил в антифашистское движение и публично осудил Гитлера. На Нюрнбергском процессе он выступал в качестве свидетеля, а вовсе не участника вселенской бойни. Получилось так, что фельдмаршал, выполнявший преступные приказы с таким рвением, вовсе оказался не виноват в массовых убийствах советских людей.

В 1953 г. Паулюс вернулся в ГДР, а 1 февраля 1957 г. – скончался. Только перед самой смертью он изрек истину: «В результате слепого выполнения приказов мы стали соучастниками преступного руководства».

Следует еще раз особо подчеркнуть, что успехи немцев в начальном периоде Великой Отечественной войны, а также трудности борьбы с ними до самого последнего ее дня – были следствием основательной подготовки Гитлером Германии к войне за мировое господство.

Их успехи были результатом разработки, усвоения и применения на практике фельдмаршалами и генералами вермахта немецкого военного искусства, значительно опередившего к тому времени военное искусство других стран мира, в том числе, к нашему несчастию, и Советского Союза.

Таким образом, наши поражения и огромные потери в начальный период Великой Отечественной войны были обусловлены высоким воинским мастерством немецкой армии, ее офицеров и генералов. Это мастерство, само собой разумеется, базировалось именно на немецком военном искусстве.

Надо должное отдать немецким генералам, которые сумели глубоко проанализировать причины своих поражений во время Первой мировой войны и, несмотря все ограничения и препятствия Версальского договора, самым кардинальным образом они смогли повысить боевые возможности немецкой армии, используя самые последние достижения науки и техники в военной области.

Так, им, первым в мире, еще в мирное время удалось вскрыть новые явления и ведущие тенденции в развитии всех областей военного дела. В том числе немецкие генералы сумели теоретически разработать и применить на практике ряд новых принципиальных подходов в области стратегии, оперативного искусства и тактики. Ими были кардинально усовершенствованы формы и способы боевых действий, системы управления войсками.

В области стратегии существенное развитие в военной немецкой науке получили методы стратегического развертывания. Боевые действия немецкие генералы, в отличие от прошлого, начинали отмобилизованными вооруженными силами, развернутыми еще до начала войны; центр тяжести они переместили на скрытую мобилизацию. На начальных стадиях военных столкновений немецкая военная наука во главу угла ставила опережение в стратегическом развертывании и нанесение первыми сокрушительного удара.

Военные действия немецкими генералами планировались в соответствии со стратегическими требованиями, которые кратко можно выразить одним понятием – «молниеносная война». Гитлер не раз предупреждал своих генералов о категорической недопустимости оттеснения советских войск. Только молниеносное решение этих задач могло позволить вермахту достичь главной цели, – требовал он, – «чтобы русским некуда было призывать резервистов». Ставилась задача уничтожения советской армии (в смысле вооруженных сил вообще), как института государства.

Для этого, особо подчеркивал фюрер, нужны самые решительные прорывы, самыми мощными силами. Но прорывы именно такие, которые молниеносно превращались бы из фронтальных – в охватывающие.

К этому времени немецкая военная наука в области оперативного искусства, стратегии и тактики изобрела – и на полях сражений с большой эффективностью проверила на практике – принципиально новые способы ведения наступательных боевых действий, суть которых состояла в массированном применении крупных танковых соединений, передовые части которых совместно с пикирующими бомбардировщиками выискивали наиболее слабые места в обороне противника и пробивали в ней брешь. Затем, не втягиваясь в бои с основными силами противника, в эту брешь устремлялась лавина танков, которая, быстро продвигаясь вперед, уничтожала тылы и перерезала линии связи и снабжения наших войск. В результате советские дивизии, армии и даже группы армий попадали в окружение. Лишенные нормального снабжения боеприпасами, горюче – смазочными материалами, продовольствием; без должного управления, они быстро теряли силу и становились легкой добычей немцев.

Таким образом, немецкие стратеги делали ставку не на лобовое, фронтальное оттеснение советских войск в глубь нашей территории, а на стремительный, молниеносный таранно – штурмовой пролом советской системы обороны на множестве участков, а также на такой же, стремительный, бросок мобильных немецких частей в глубь территории СССР. За счет чего при обходе наших оборонительных порядков образовывались так называемые «котлы» из окруженных советских войск, а затем организовывались их уничтожение, к тому же, нередко, перевернутым фронтом.

Особое внимание немецкие генералы уделяли внезапности, которая обеспечивалась, прежде всего, скрытностью подготовки наступления и глубокой разведкой. Удары, как правило, немцы наносили сначала на скос флангов, а затем, по ходу и в сам стык основной линии обороны наших дивизий.

Стратегическая внезапность достигалась также за счет применения в самом начале вторжения крупных танковых соединений совместно с массированными ударами авиацией.

Командования армий, подвергшиеся агрессии со стороны немцев, включая и командование Красной Армии, оказались не в состоянии своевременно осмыслить новые явления в способах ведения вооруженной борьбы, разработанной немецкой военной наукой.

В подготовку и ведение операций немецкие генералы также ввели ряд новых положений. Для решения оперативно – стратегических задач генералы вермахта создавали группы армий, которые обычно поддерживали соединения воздушного флота. Полевые армии, действуя в составе отдельных групп армий, наступали в полосах 60–70 км. Глубина их боевых задач достигала 150 км. Участок прорыва полевой армии не превышал 10–20 процентов ширины полосы наступления.

Наиболее характерными чертами наступательных операций немецких групп армий были: тщательная их подготовка, продуманный выбор направления главного удара, сильный первоначальный удар с участием в первом эшелоне всех танковых и моторизованных соединений, массирование применение танков на направлении главного удара и их высокие плотности (до 80 единиц на 1 км фронта), тесное взаимодействие сухопутных войск, и особенно – танковых войск с авиацией. Ведение наступления с применением охватов и обходов.

Немецкие генералы считали, что танковые дивизии должны исполнять роль ведущей силы наступления. Они должны применяться для прорыва поспешно занятой противником обороны, а также преследования отходящего противника, форсирования водных преград и отражения контратак, наступая обычно в полосе 2–5 км и имея, как правило, двух эшелонное построение. Пехотные дивизии при наличии относительно плотной обороны противника наступали на фронте 3–5 км. В условиях слабо подготовленной обороны они действовали в полосах 10–20 км.

Особое внимание немецкие генералы уделяли вопросам оперативности и устойчивости управления войсками в операции и бою, что достигалось комплексом мероприятий, в том числе организацией пунктов управления, а также широкого применения для этой цели радиосвязи. До 60 процентов времени командующие армиями и командиры танковых соединений должны были находиться в составе оперативных групп в частях первой линии, управляя войсками по радио. В группе армий применялись простейшие воздушные командные пункты, а в танковых соединениях (частях) – подвижные командные пункты на бронетранспортерах и бронеавтомобилях.

При подготовке боевых действий значительные внимание немцы уделяли согласованию усилий родов войск на местности, а также созданию, для решения задач прорыва и овладения крупными населенными пунктами, импровизированных боевых групп, куда включались пехота, танки, артиллерия и инженерные войска.

Последовательность действий немцев, особенно в начале войны, не отличалась разнообразием. Сначала жесточайшая бомбардировка позиций наших войск с воздуха, затем, а то и одновременно, такой же артобстрел, после которого на наши позиции на максимальной скорости шли танки, как правило, средние (тяжелых у них тогда еще не было), которые огнем и гусеницами уничтожали уцелевших бойцов, особенно пулеметчиков. После чего, уже в относительной безопасности, на многократно «перепаханные» позиции наших войск заходила пехота вермахта вместе с легкими танками и добивала вторично чудом оставшихся в живых, а также раненых наших солдат. В результате, вопреки устоявшейся логике и правилам наступательного боя, при такой тактике втрое больше несли потери не наступающая, а обороняющаяся сторона.

Вместе с тем, несмотря на то что вермахт был заранее отмобилизован, отлично подготовлен и вооружен, отличался высокой мобильностью и наличием победоносного опыта, верховное германское командование, особенно в момент нападения, предпочитало не лезть на рожон, то есть в лобовые атаки, разве что за редким исключением. Как правило, немцы прибегали в этих случаях к тактике таранно – штурмового пролома нашей обороны.

Если из-за рельефа местности нельзя было обойтись без лобового удара, то оборона советской дивизии сходу взламывалась тремя – четырьмя, а то и большим количеством дивизий вермахта. Так как ширина фронта прорыва у них была в 10–20 раз меньше, чем фактическая ширина фронта обороны одной нашей стрелковой дивизии, нередко ополовиненной в предыдущих боях, немцы при таких действиях, как правило, достигали поставленной цели за счет подавляющего превосходства на узком участке фронта.

Особое значение немецкие генералы придавали организации всестороннего обеспечения боевых действий; в первую очередь разведке, в том числе радиоразведке и подслушиванию информации, а также проходившей по нашим проводным линиям связи. В соединениях танковых войск разведывательные задачи решала и авиация.

При нападении на Советский Союз немецкая армия, ее фельдмаршалы и генералы, наряду с новыми теоретическими разработками в области стратегии оперативного искусства и тактики, имели значительный практический боевой опыт по внедрению этих разработок. Особенно при проведении крупных наступательных операций, в том числе танковыми и моторизированными соединениями в тесном взаимодействии с авиацией, в Польше и Франции.

Конечно, впечатляющие успехи немецкой армии в начале войны были связаны не только с высоко подготовленными генералами и офицерами гитлеровской армии, но и знающими свое дело и преданными Гитлеру солдатами, непосредственно проливавших свою кровь на полях сражений. Без этой силы, огромной массы солдат и унтер – офицеров (по – нашему – сержантов), убежденных в правоте дела, за которое они сражаются, любая армия бессильна, несмотря на все достоинства их главнокомандующих, генералов и офицеров.

К нашему несчастию, у Гитлера такие солдаты были. Несмотря на свои явно преступные цели, фюрер смог убедить абсолютное большинство немецких солдат, выходцев из рабочих и крестьян, в необходимости, и даже справедливости завоевания жизненного пространства за счет России, путем уничтожения ее народов.

Данное утверждение не требует особых доказательств, поскольку это доказано всем ходом Великой Отечественной войны от первого до последнего ее дня. И даже после Дня Победы, 9 мая, и тогда целые дивизии немецкой армии продолжали войну против наших войск, невзирая на приказы своего высшего командования.

Здесь считаем уместным воспроизвести одну историю, характеризующий боевой дух немецких солдат. История приведена А. Корсунским в его книге «Несмотря ни на что». Эту историю якобы, в свою очередь, рассказал ему писатель Даниил Гранин о первом немце – пленном, которого ему довелось видеть: «Пленный был шофер, то есть рабочий класс, пролетарий. Я немедленно сказал ему хорошо выученную по – немецки фразу: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Со всех сторон мне подсказывали про социализм, классовую солидарность, ребята по слогам втолковывали немцу – Маркс, Энгельс, Тельман, Клара Цеткин, Либкнехт, даже Бетховена называли. От их имен мы смягчались и были готовы к прощению, к братанию. Согласно учебникам обществоведения, и нынешний немец, наверное, должен был покраснеть, опустить свои светлые ресницы и сказать с чувством примерно следующее: «Буржуазия, то есть гитлеровская клика, натравила меня на моих братьев по классу. Надо повернуть штык, то есть автомат, против собственных эксплуататоров, – что-то в этом роде».

Нас этому учили. Мы верили, что пролетариат Германии не станет воевать со Страной Советов. Мы честно пытались пробудить классовое сознание этого первого нашего немца.

Но он не опускал своих светлых ресниц и не краснел, он недоуменно похлопал своими светлыми ресницами и, наконец, поняв, о чем идет речь, рассмеялся и сказал:

– Вы будете уничтожены.

– То есть, как это?

– Все! Все, кто не подчинится.

На него закричали. Кто-то сунул ему под нос кукиш. Но он и глазом не повел.

– Таков приказ фюрера, – сказал он.

Он нисколько не испугался, он смотрел на нас без интереса, как на покойников. Потом он замолчал, вынул сигареты, закурил и, когда я стал задавать ему еще какие-то вопросы, молча, выпустил дым в лицо».

Вот нам всем пример морального облика необразованного немца – пролетария.

С этой же целью приведем еще небольшую выдержку из воспоминаний немецкого пехотинца Бенно Цизера, изложенных им в своей книге «Дорога на Сталинград». Этот немецкий солдат, оказавшись в Сталинграде и будучи раненным в руку, описывает то, что он увидел в перевязочном пункте:

«Шатаясь, как пьяный, я доковылял назад до наших позиций, после того как получил удар, и пули роем проносились возле моих ушей, а теплая кровь хлестала из рукава. Смутно помню, как грубые, привыкшие к крестьянскому труду руки перевязали рану и делали мне уколы. Потом я видел главный перевязочный пункт. Его освещал тусклый свет мигавших ламп, и в нем стоял бьющий в нос неприятный запах эфира, пота и гниения. Гудел электрогенератор, создавался фон, безразличный к крикам боли, проклятиям, стонам и пронзительным воплям людей с оторванными руками и ногами, с раздробленной челюстью или грудью, с вываливающимися кишками, с обожженными лицами. Среди всего этого кошмара стоял бледный хирург в забрызганном кровью прорезиненном халате и орудовал блестящими инструментами так быстро, как только можно, и через каждую минуту или две натужно кричал санитарам:

– Следующий!

Я видел молодого сержанта с покрытой красными пятнами крови повязкой на голове, который на мгновение потребовал от всех полной тишины – даже хирург оторвался от работы, – и тогда он встал с носилок, широко развел костлявые руки и запел «Германия превыше всего». Он явно хотел допеть, но голос оборвался, и он рухнул, всхлипывая».

Заканчивая анализ одной из главных причин наших поражений и огромных человеческих и материальных потерь в Великой Отечественной войне, приведем слова по этому поводу одного из наиболее крупных авторитетов нашей страны в военной области, что бы о нем не говорили и не писали (в том числе и автор этой книги), первого заместителя наркома обороны СССР и заместителя Верховного Главнокомандующего Г. К. Жукова. Эти слова цитируются по тексту одного из лучших писателей нашей страны К. М. Симонова («Глазами человека моего поколения»). Это высказывание было сделано Г. К. Жуковым почти перед смертью, оно не вошло в его знаменитые «Воспоминания и размышления». Видно, признать ниже изложенное было непросто, даже для такого крупного военачальника:

«Надо оценивать по достоинству немецкую армию, с которой нам пришлось столкнуться с первых дней войны, – вспоминал он. – Мы же не перед дурачками отступали по тысяче километров, а перед сильнейшей армией мира. Надо ясно сказать, что немецкая армия к началу войны была лучше нашей армии, лучше подготовлена, выучена, вооружена, психологически более готова к войне, втянута в неё. Она имела опыт войны, и притом войны победоносной. Это играет огромную роль. Надо также признать, что немецкий генеральный штаб и вообще немецкие штабы тогда лучше работали, чем наш Генеральный штаб и вообще наши штабы, немецкие командующие в тот период лучше и глубже думали, чем наши командующие».

В связи с изложенным напрашивается вопрос: куда же делось это преимущество немцев?

Немецкие фельдмаршалы и генералы, разумеется, в течение войны не могли потерять свои профессиональные навыки. Более того, очевидно, что они в процессе войны их наращивали. А вот лучших, наиболее подготовленных к войне солдат и младших офицеров немецкие генералы потеряли в течение первых двух лет войны, а без должным образом подготовленной армии, без обученных, дисциплинированных и преданных своему отечеству солдат и сержантов никакие генералы не помогут.

После начала войны на советско – германском фронте находились лучшие войска немцев в количестве 5,5 миллионов солдат и офицеров, 4980 боевых самолетов, около 4300 танков. Однако полным провалом блицкрига стал разгром немцев под Москвой. После этого поражения Гитлер снял с должностей 177 генералов. Однако, как мы видим, дело было не в генералах.

Профессиональная подготовка советских маршалов и генералов возрастала во время войны, хотя и не так быстро, как нам хотелось, особенно в начальный период войны, но хуже всего, что эта подготовка достигалась ценой большой крови наших солдат и офицеров.

Г. К. Жуков по этому поводу писал: «Мы учились в ходе войны и выучились, и стали бить немцев, но это был длительный процесс. И начался этот процесс с того, что на стороне немцев было преимущество во всех отношениях». По нашему убеждению, в данном случае Г. К. Жуков сильно преувеличивает. Последние источники показывают, что у немцев даже в начале войны не было преимуществ, по крайней мере – во всех отношениях, а вот в части боевой подготовки высшего командного состава такое преимущество было, причем – существенное.

Все это так, но в области большой, глобальной стратегии Гитлер и его фельдмаршалы все же были форменные болваны, иначе не полезли бы в Россию с мечем, от которого они и погибли.

Таким образом, мы показали одну из основных причин побед Гитлера и огромных потерь Красной Армии на полях сражений в Великой Отечественной войне. Но еще большие, около 17,4 миллионов человек, немцы убили во время войны наших соотечественников, никогда не принимавших непосредственное в боевых действиях, никогда не носивших военную форму, то есть – гражданских жителей: детей, стариков, женщин.

Вот эти огромные потери наших людей уже никак не объяснить ни доблестью и воинским мастерством немецких фельдмаршалов, генералов, офицеров и солдат.

Эти потери только результат невиданных в истории геноцида, подлости, кровожадности и запредельно низкого морального уровня одной из самых «цивилизованных» наций – немцев. Конечно, все можно свалить на главного душегуба Гитлера: это, мол, он – главный злодей, испортил добропорядочных, дисциплинированных и трудолюбивых немцев; приказал им всем быть подлецами, вот они и озверели, потеряли человеческий облик, стали убивать всех на своем пути: и старого и малого во имя так называемых «коренных интересов германской нации».

Однако, понятно, что приказом или указом порядочного человека в подлеца не переделаешь, причем так быстро и в таких огромных масштабах, как это сделал Гитлер. Очевидно, что западное общество, при всем его внешнем благополучии и сытости, глубоко больно морально, поэтому так легко звереет и становится очень опасным в кризисных ситуациях.

Уроки Великой Отечественной войны требуют от нас быть бдительными, не слишком увлекаться так называемыми общечеловеческими ценностями, в том числе интернационализмом и иллюзиями марксизма.

Этот урок Великой Победы насколько важен для наших потомков, что мы посвятим ему отдельную следующую главу.

Отсюда очередной урок Великой Победы: Нельзя строить иллюзий насчет идейных ценностей и раздоров наших противников. В борьбе за власть далеко не всегда побеждают лучшие, тем более – благородные люди. А вот то, что они, как правило, погибают первыми – можно сказать достоверно.

Глава 9. Жестокость

Огромные потери советских людей в Великой Отечественной войне, особенно в ее самом начале, в значительной степени были связаны с невиданной жестокостью наших врагов.

Еще до нападения на нашу страну, гитлеровская Германия ставила перед собой цель не только уничтожить Россию, как государство, навсегда, но и одновременно планировала массовое истребление её населения.

На совещании руководящего состава вермахта, состоявшегося 30 марта 1941 г., Гитлер заявил:

«Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность… Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость – благо для будущего. Командиры должны пожертвовать многим, чтобы преодолеть свои колебания… Мы обязаны истреблять население – это входит в нашу миссию… Нам придется развивать технику истребления населения».

На территории Восточной Европы Гитлер планировал уничтожить 120–140 млн славян, затем сюда предполагал заселить 8–9 млн представителей «высшей расы» и освободить, таким образом, жизненное пространство для немцев.

Оформленное в виде приказов, директив и распоряжений, это указание фюрера подлежало неукоснительному исполнению как военными, так и оккупационной администрацией. Например, один из ближайших военных соратников Гитлера, начальник верховного главнокомандования вермахта генерал – фельдмаршал В. Кейтель, издавая директивы об уничтожении военнопленных и гражданского населения на оккупированной советской территории, писал: «Следует иметь в виду, что человеческая жизнь в странах, в которых это касается, абсолютно ничего не стоит».

А вот строки из приказа командующего 4–ой танковой группой, в конце 1941 г. преобразованную в 4–ю танковую армию, генерала Эриха Гёпнера в связи с предстоящими действиями на Востоке от 2 мая 1941 г.: «Война против России является важнейшей частью борьбы за существование немецкого народа. Это давняя борьба германцев против славян, защита европейской культуры от московско – азиатского нашествия, отпор еврейскому большевизму».

Этот борец за счастливое будущее немецкого народа, после поражения под Москвой и изгнания из армии, сильно поумнел. Обиженный Гитлером, Гёпнер был активным участником покушения на фюрера 20 июля 1944 г., за что был повешен в августе этого же года в первой группе арестованных и осужденных по этому делу. Однако в начале войны у него, как и остальных немецких генералов, не было никаких сомнений обоснованности и целесообразности выполнения указаний Гитлера, в части уничтожения славян и других народов Советского Союза. Эти преступные приказы фюрера Гёпнер, двигаясь к Москве, неукоснительно исполнял с немецкой педантичностью.

Из личного опыта автора данной книги: на моей малой родине в селе Нижние Серогозы, Херсонской области уже в первые дни оккупации немецкие оккупанты «отличились», оставили кровавый след, расстреляв 10 моих односельчан в качестве так называемых заложников, якобы в наказание за перерезанный телефонный провод. Скорее всего, это убийство невиновных людей, моих земляков, было задумано и осуществлено фашистами, как и многие другие подобные преступления, для устрашения недочеловеков – славян, чтобы подавить их волю к сопротивлению.

Все это знаю не понаслышке, так как в числе расстрелянных односельчан оказался и отец моего приятеля раннего детства и одновременно дальнего родственника – Васи (Василия Петровича Дуброва).

Кроме того, немцы при отступлении планомерно уничтожали все сколько-нибудь ценные здания и сооружения.

Чтобы хоть как-то сдержать преследование, – пишет немецкий историк 45 пехотной дивизии Рудольф Гшопф, – было приказано поджигать каждое село, каждый дом. Если в такой жуткий мороз русские не будут иметь ни малейшего шанса встретить на своем пути какое-либо жилье, то они будут вынуждены прекратить движение вперед.

Командир батальона 482–го полка 262 дивизии капитан Бернард Графт 11 декабря писал: «Позади нас выгоревшая земля. Красный закат. Горят скирды. Крестьянские дома черными пятнами золы чернеют на оплывшем по краям белом снегу». То есть, еще до приказа Гитлера, который поступил в немецкие части 19 декабря 1941 г. и приписывал при отступлении сжигать все населенные пункты, – подобную инициативу проявляли полковые и дивизионные командиры вермахта.

На моей малой родине, в селе Нижние – Серогозы, немцы при отступлении выжгли весь центр, за исключением чудом уцелевшего дома культуры и некоторых зданий больницы. Но и это чудо объясняется тем, что в них оккупанты устроили свой полевой госпиталь для приема раненых, которые поступали в огромном количестве из-под Мелитополя, где по реке Молочной немцы создали мощную оборонительную линию, на которой они пытались остановить Красную Армию и сохранить за собой Крым. Заблаговременно взорвать или сжечь указанные здания вместе со своими ранеными они не могли, а затем бежали настолько быстро, что у них уже не было времени для выполнения обычной для фашистов процедуры – оставления после себя выжженной земли.

Могу также засвидетельствовать, что особенно немцы жестоко обращались с евреями, причем почему-то только именно с советскими евреями. Если у западных евреев все же был некоторый шанс выжить, работая, например, на многочисленных оборонных предприятиях или своевременно сбежав в США как, например, А. Эйнштейн, то у наших евреев выжить в оккупации было невозможно.

Помню, в первые годы после войны меня, тогда – подростка, отец решил первый раз свезти в Мелитополь и показать город, где он еще в царское время провел годы своей ранней юности, проходя жизненные «университеты». Он был сыном батрака, следовательно, даже после весьма успешного окончания четырех классов, дальше из-за бедности учиться не мог, несмотря на огромную тягу к знаниям.

По – видимому, как и всех с возрастом, его мучила ностальгия, и он повел меня по наиболее дорогим для его памяти местам города, в том числе к дому, где он когда-то снимал угол. Естественно, что отец пытался узнать о судьбах людей, которые в те далекие годы окружали его. Прошла революция, гражданская война, коллективизация, Отечественная война и многих людей не стало. Но особенно удивила отца судьба хозяйки дома – еврейки, выкрестки, исключительно набожного человека, которая по менталитету и даже внешне мало была похожа на своих соплеменников, однако, ни это, ни ее уже преклонный к тому времени возраст ей не помогли – она была расстреляна немцами.

Чтобы закончить эту тему, считаем уместным напомнить демократам, оккупировавшим так называемое российское телевиденье: познерам, сванидзам, соловьевым и прочим десталинизаторам, что именно И. В. Сталин, которого они ненавидят и постоянно поливают грязью, был спасителем двух с половиной миллионов их соплеменников. Огромные массы советских евреев по его приказу были срочно перемещены с территорий, оказавшихся в оккупации, во внутренние районы Советского Союза, и таким образом они были спасены от неминуемой смерти.

Даже с позиций сегодняшнего дня, надо думать, что тогда И. В. Сталин поступал правильно, потому что у русского человека в оккупации, хотя и будучи свинарем у немецкого помещика, но все же был шанс выжить, а вот у наших евреев в этом плане шансы были нулевые. Хотя понятно, что в условиях быстрого наступления немцев на восток всех советских евреев эвакуировать не удалось. Только в одном Бабьем Яру под Киевом было расстреляны десятки тысяч человек.

Удивительно то, что в последние годы бывшие потенциальные «жертвы холокоста» в массовом порядке бросают нашу страну, которая их спасла от неминуемой смерти, и бегут за «халявой» в Германию, где немцы пока – до появления нового фюрера – вынуждены давать им приличные пенсии, квартиры и прочие блага. Но, казалось бы, уроков, преподнесенных советским евреям Гитлером, должно хватить на тысячу лет. Вместе с тем и полсотни лет оказалось достаточно, чтобы эти уроки забыли. Воистину, история учит тому, что она ничему не учит, даже «умных». Хотя, как известно, умные не рубят сук, на котором они сидят.

Что касается немецких палачей, то указанные субъекты свою жестокость не могут списать на слабое образование или свою бедность. В данном случае мы имели дело даже не идеологией хищников – хищник убивает других только тогда, когда голоден, – а эти откормленные гитлеровские генералы требовали от подчиненных совершать убийства людей на том основании, что они якобы неполноценные и мешают хорошо живущим немцам жить еще лучше.

Собственно, точно такая же идеология у современных американцев и их союзников, стран НАТО, которые присвоили себе «право» бомбить и грабить другие государства, в том числе Вьетнам, Югославию, Ирак, Афганистан, Ливию.

Тогда для выполнения указанных выше, прямо скажем, крупномасштабных людоедских задач, еще до начала войны в гитлеровской Германии, наряду с боевыми частями вермахта, была создана, по существу, еще одна армия, так называемых «карателей», преимущественно в виде мобильных военно – террористических частей и других специальных подразделений, формировавшихся из состава СС, СД, Гестапо, полиции безопасности. В состав таких специальных подразделений входили, как правило, уголовники и бандиты, собранные в так называемые «эйнзацгруппы», «особые команды», «группы действия». Кроме того, с учетом масштаба задач, для этих же целей были сформированы целые дивизии из немцев и их союзников.

Огромная армия профессиональных убийц не сидела без дела. Так, наших военнослужащих немцы убивали не только на поле боя, но и сдавшихся в плен. Сдавались в плен наши солдаты по разным причинам. Такое позорное явление, как сдача в плен, на начальном этапе войны, мягко говоря, к сожалению, имело место.

В этот период войны огромные массы наших войск из-за ошибок и неумелого командования часто попадали в окружение, так называемые – «котлы». Лишенные источников снабжения и связи с вышестоящим командованием, израсходовав горючее для боевых и транспортных машин, расстреляв боеприпасы, практически безоружные, они вынуждены были сдаваться на милость победителя. Всего в немецком плену находилось, по разным данным, от 4 до 5 миллионов советских военнослужащих.

При этом советские солдаты, сдаваясь в плен в первые дни и месяцы войны, не могли даже в дурном сне представить свое ближайшее будущее. Скорее всего, сдаваясь, некоторая часть из них рассчитывала на снисходительное отношение к себе со стороны «культурной» европейской нации. Почти все они, попав в немецкие лагеря, затем горько раскаивались в своей наивности.

Милость к побежденному, это благородное свойство человеческой души, «цивилизованные» немцы, воспитанные Гитлером, рассматривали как порок. Уничтожение советских пленных для немецких фашистов было делом доблести и геройства, поскольку это способствовало решению их главной задачи – истреблению славян и получению «жизненного пространства» для немецкой нации.

Руководствуясь фашистской идеологией, во время войны немцы убили более 2,7 миллионов, или 57 %, попавших к ним в плен советских военнослужащих.

Для сравнения: из захваченных Красной Армией 3576,3 тысячи военнослужащих германских вооруженных сил погибли в плену 442,1 тысяч, или 12,4 %.

На Западе, где те же немцы летом 1940 г. захватили в плен 1547 тыс. французских солдат и офицеров, умерли или погибли из них всего 40 тысяч, или 2,6 %, военнопленных. Эти цифры убедительно подтверждают факт преднамеренного уничтожения советских людей.

Особо следует подчеркнуть, что на оккупированной советской территории немцы военнопленными считали не только военнослужащих, но и гражданских лиц – сотрудников партийных и советских органов, а также мужчин призывного возраста, оказавшиеся в окружении вместе с отступающими нашими войсками.

С особой жестокостью к советским военнопленным немцы относились в начале войны. Опьяненная огромными успехами на фронте, уверенная в скорой и неизбежной победе, и к тому еще – убежденная в своей полной безнаказанности, «цивилизованная западная нация» повсеместно, от Черного до Балтийского моря, являла образцы невиданной жестокости и человеконенавистничества.

Зверское отношение к советским военнопленным исходило, как было уже сказано выше, из общей политики истребления народов нашей страны.

Несколько позже, со средины 1942 г., в связи с провалом блицкрига и с острой потребностью в дополнительной рабочей силе для немецкой военной промышленности и сельского хозяйства, масштабы уничтожения наших военнопленных несколько уменьшились. Однако Гитлеру и его приближенным трудно было поступиться принципами, даже в новых условиях жизнь советского человека в Германии мало чего стоила.

Уверен, здесь найдется много охотников меня подправить, мол, нечего эти преступления приписывать «цивилизованной и культурной» нации, во всем виноват Гитлер. Бесспорно, Гитлер был основным идеологом и вдохновителем уничтожения нашего народа, в том числе нескольких миллионов советских военнопленных. Но мучил и расстреливал советских людей не Гитлер. Для этого ему необходимы были миллионы исполнителей. И как мы уже видели выше и еще увидим ниже, фюрер среди немцев и других «цивилизованных» наций Запада без особого труда находил таких палачей в требуемом количестве. Причем, исполнителей добросовестных, иначе результаты их «работы» не были такими «успешными» и «впечатляющими». Как было уже выше сказано, более 17 миллионов советских гражданских лиц и около 2,7 миллионов наших военнопленных было убито немцами и их пособниками за время войны.

Массовое уничтожение немцами беззащитных наших соотечественников нам следует всегда помнить. А сам этот факт, несомненно, следует отнести к одному из важнейших уроков Отечественной войны.

В современных условиях, когда войска НАТО занимают позиции, с которых Гитлер начал свой поход на нашу страну, данный ужасный и кровавый урок каждый наш соотечественник, как говорят, должен каждый зарубить у себя на носу. Необходимо отбросить всякие иллюзии насчет того, что, мол, как-нибудь пронесет, что Запад создал НАТО продолжают продвигать его на восток так, от нечего делать. Такие дела и в таких масштабах так просто не делаются.

Тем более опасны расчеты наших дурачков на «благородство цивилизованных» наций Запада, на «халявное» немецкое или американское пиво. «Благородство» Запада на себе испытали многие миллионы советских людей во время войны. К настоящему времени эти уроки изрядно уже подзабыли. Для этого с особым усердием работает не только средства массовой информации Запада, но и отечественная пресса, радио и телевиденье, захваченные почти полностью «пятой колонной». Последняя каждый год не может утерпеть, чтобы не вспомнить сталинские лагеря в «минуту молчания», в святой для каждого из нас день – 9 мая, в день Великой Победы. Но, во – первых, «сталинские» лагеря были изобретены не Сталиным, а Лениным и Троцким, а во – вторых, они не шли ни в какое сравнение с немецкими лагерями. Так что не о тех лагерях напоминает нам наша «пятая колонна».

В день Победы нам надо вспоминать о других, немецких лагерях. Это не только история, но это наиболее убедительная иллюстрация нашего будущего. Как минимум, это то, что ждет каждого из нас в случае поражения нашей страны в войне, к которой с невиданными темпами готовится сегодня НАТО.

Так что же из себя представляли немецкие лагеря, напомним современному читателю. В качестве типового примера приведем условия содержания советских военнопленных в одном из них. Сначала речь пойдет о немецком лагере «Шталаг-324» (по материалам книги Е. Г. Решина. Генерал Карбышев, М.: ДОСААФ, 1980).

Этот лагерь находился у польского города Острув – Мазовецки, куда в числе многих других попал, будучи контуженным, выдающийся советский ученый в области фортификационного дела, генерал, доктор технических наук, профессор Дмитрий Михайлович Карбышев.

Гитлер и его приближенные, готовясь к нападению на Советский Союз, особенно не задумывались о содержании военнопленных, поэтому упомянутый лагерь был создан наскоро, за месяц – полтора до начала войны. Для этого немцы обнесли колючей проволокой территорию бывшего польского артиллерийского полигона, площадью в 10 квадратных километров.

Лагерь отличался знаменитым немецким порядком – «орднунгом». Все, вновь прибывшие, обязаны были пройти трехдневный так называемый «карантин» без пищи и воды. Затем следовала «сортировка», где гестаповцы требовали от каждого пленного выдать комиссаров, коммунистов и евреев, которые подлежали расстрелу немедленно. Одновременно уничтожались еще более «неполноценные», чем русские, представители нерусской национальности: узбеки, таджики, казахи, цыгане, а также больные.

Охраной лагеря занимались специальная команда «профессионалов», шутцполицаев. Эта команда осуществляла массовые расстрелы и закапывание трупов. В целях сокращения «трудозатрат» расстреливали в противотанковых рвах, оставшихся от недостроенных советских укреплений, которые находились недалеко от лагеря, на советско – польской границе.

Каждый день происходило одно и то же: с рассветом, в 5–6 часов утра, начинали отвозить военнопленных. Грузовые машины заполняли команды по 40 человек и отправлялись строго по расписанию, через каждые 20 минут, к месту расстрела. Обреченным говорили, что их везут на работу. На месте «работы» военнопленных загоняли в противотанковый ров и из автоматического оружия всех расстреливали. Трупы засыпали тонким слоем земли.

Тем временем подвозили следующую партию, еще 40 военнопленных. До вечера немцы уничтожали таким образом 1000–1500 человек. Такой была обычная суточная «норма» палачей.

Теперь об условиях содержания людей. Несколько летних бараков и землянки, похожие на глубокие окопы, – вот и все жилье, на которое могли рассчитывать около 80 тысяч советских военнопленных. Однако и такого жилья было явно недостаточно, поэтому многие находились под открытым небом летом и зимой, под нацеленными с вышек дулами пулеметов. Те, кому не хватало места в землянках, вынуждены были укрываться в норах, вырытых самостоятельно в песке.

Раненых свозили в «санчасть», представляющую собой огромную воронку от взрыва авиационной бомбы. Там раненые лежали без элементарной медицинской помощи, без бинтов для перевязки ран. Открытые раны гноились, кровоточили.

За малейшую провинность пленных подвешивали к одному из столбов в виде креста. И в таком положении, лицом к солнцу, человек висел целый день, а то и целые сутки. Этот вид наказания назывался «христовым распятием». Помимо «распятия» был еще и «молебен»: военнопленного заставляли несколько часов подряд стоять неподвижно на одном месте, держа руки кверху.

Сажали пленных очень часто в штрафную землянку – вырытую яму на всю ночь под дождем, под снегом. Все были оборванными, многие разуты, так как экономные немцы снимали с пленных годные к носке обувь и обмундирование.

Пленным почти не давали еды: один раз в день, а иногда и в два дня – суп, сваренный из ботвы картофеля, моркови и других отходов, выбрасываемых немецкой кухней, и две чашки суррогатного кофе. Вначале, когда фронт был сравнительно недалеко, иногда бросали военнопленным через проволочные заграждения мясо убитых на фронте лошадей. Хлеб по 50–100 граммов в день. Его выпекали из муки с древесными опилками и молотым каштаном, он был горек, с трудом разжевывался и вызывал рези в желудке. И это притом, что в Германии и оккупированной ею Западной Европе, даже намека не было на недостаток продовольствия.

Пленных косила дизентерия, ежедневно в лагере умирали 200–300 человек. Трупы подолгу не убирали. Из-за тесноты живые не могли даже отодвинуться от мертвых.

Истощенных от голода, измученных жаждой людей гнали на разгрузку вагонов, постройку железнодорожных путей, разборку разрушенных зданий. Возвращалось, как правило, гораздо меньше людей, чем уходило на работу. Советских военнопленных травили собаками, а изнуренных до предела – пристреливали.

По неполным данным только за шесть месяцев – с июня по декабрь 1941 г. – в одном только лагере «Шталаг-324» были расстреляны, повешены, умерли от голода, холода, эпидемий и истязаний свыше 40 тысяч советских военнопленных, офицеров и солдат.

Возможно, многие, прочитав описанную выше историю уничтожения советских пленных, скажут, мол, автор ее, бывший советский человек, скорее всего, сильно преувеличил жестокость немецкой администрации лагеря.

Но вот запись в «Военном дневнике» начальника генерального штаба сухопутных войск немецкой армии Ф. Гальдера:

«14 ноября 1941 года. 146–й день войны.

Молодечно: Русский тифозный лагерь военнопленных. 20 000 человек обречены на смерть. В других лагерях, расположенных в окрестности, хотя там сыпного тифа и нет, большое количество пленных ежедневно умирает от голода. Лагеря производят жуткое впечатление. Однако какие-либо меры помощи в настоящее время невозможны».

[Примечание: Условия жизни военнопленных в лагерях и обращение с ними на основании официальных указаний, в том числе ОКХ, были рассчитаны на массовую гибель (истребление) пленных. Фашисты руководствовались девизом: «Чем больше пленных умрет, тем лучше для нас…».]

Чтобы быть максимально объективным, приведем свидетельства по этому же вопросу другого непосредственного свидетеля, упомянутого выше, Бенно Цизера, бывшего немецкого солдата. Кроме объективности, воспоминания этого немца ценны тем, что они являются незаменимым материалом для понимания причин и следствий многих происходивших тогда событий, в частности так называемого «Власовского движения», условий созданий Русской освободительной армии (РОА).

Конечно, автору данного исследования не представляло особого труда своими словами пересказать содержание книги немецкого солдата. Однако доказательства и выводы, полученные в результате такого подхода, по глубокому нашему убеждению, сильно потеряют в достоверности, а, следовательно, – в убедительности. И один из главнейших уроков, добытый такой большой кровью и неимоверными страданиями советских солдат во время Великой Отечественной войны, останется не усвоенным нашими современниками.

Итак, только ради достижения именно этой цели, мы приведем довольно длинную цитату из воспоминаний немецкого солдата:

«Мы пересекли советскую границу у Пшемысля ( Перемышля – Ник. Сед.) и увидели первые последствия бомбового удара. Бывшая русская часть местечка была сильно разрушена. Это было там, где началось нападение. Мы, молча, взирали на разрушения, подавленные великой тайной, которую несла с собой эта война. Груды развалин; трубы, торчащие из нагромождения камней; дома, разрезанные пополам, представившие взору потаенные уголки каждого этажа; металлические решетки, сломанные, как спички; раздробленные балки, разрушенные стены, полный хаос там, где когда-то была нормальная жизнь. Плоды труда многих веков были превращены в золу всего за несколько часов…

Мы были в пути две недели и с трудом верили, что поезд остановился окончательно… Город назывался – Винница… Возле вокзала ожидал длинный поезд из открытых грузовых вагонов…

Мы вдруг увидели длинную, медленно извивающуюся коричнево – землистого цвета змейку двигавшихся в нашем направлении людей. Доносились приглушенные голоса, похожие на жужжание пчелиного роя. Военнопленные. Русские, по шесть в ряд. Нам не видно было конца этой колонны. Когда они подошли ближе, ужасное зловоние, которым повеяло на нас, вызывало тошноту; это было как сочетание вони, исходящей от пещерных львов, с дурным запахом от обезьян в зоопарке.

Но они не были животными, они были людьми. Мы хотели убраться подальше от зловонного облака, охватившего нас, но то, что мы увидели, заставило застыть на месте и забыть о тошноте. Были ли они действительно человеческими существами, эти серо – коричневые фигуры, эти тени, ковылявшие к нам, спотыкаясь и шатаясь, существа, у которых не осталось ничего, кроме последней капли воли, позволявшей им продолжать шагать? Казалось, все несчастья в мире были сосредоточены здесь, в этой толпе. И как будто этого было мало, раздавался жуткий хор стонов и воплей, стенаний и проклятий вперемешку с грубыми окриками охранников.

Когда один из пленных, шатаясь, выбился из колонны, сокрушительный удар приклада винтовки между лопаток вернул его, задыхающегося, обратно на место. Другой, раненный в голову, выбежал на несколько шагов вперед, его жесты были почти гротескными, в своей выразительности, и просил у одного из пришедшего в ужас местного жителя кусок хлеба. Кожаный хлыст обвился вокруг его плеч и отбросил назад в строй. Худой, долговязый парень отошел в сторону справить малую нужду, а когда и его силой заставили вернуться на место, он все равно продолжал испускать мочу, продолжая идти.

На очень немногих из них были обычные сапоги; у большинства были тряпки, обмотанные вокруг ног и закрепленные веревкой. Сколько же километров они прошагали? Мы вглядывались в лица, которые были скорее мертвыми, чем живыми. Часто глаза горели такой ненавистью, которая, казалась, испепелит их самих; но в следующее мгновение, по странной манере поведения этих людей, они все уже были покорными, озабоченно озирающимися на охранников и их рассекающие воздух хлысты.

Впереди идущие этой человеческой массы уже достигли вагонов и были погружены в них, как скот. Один из них был так измучен, что не мог залезть, и упал назад на дорогу. Сухо прозвучал пистолетный выстрел, и, словно пораженный молнией, русский согнулся, кровь струйкой потекла из его полуоткрытых губ».

А вот еще одна цитата из воспоминаний того же немецкого солдата – Бенно Цизера из той же книги, но в данном случае речь идет о содержании советских военнопленных в другом немецком лагере, расположенном на юге Украины:

«В специальном соединении, которому мы были приданы, сразу же отдали приказ до наступления утра прибыть к лагерю русских военнопленных, чтобы забрать оттуда партии подневольных рабочих для погрузочно – разгрузочных работ на базе снабжения.

Когда мы первыми входили в лагерь, то едва могли перевести дух. За металлической трехметровой оградой, со сторожевыми вышками, пулеметами и прожекторами, расположенными через равные промежутки, находились тысячи русских, размещенных в убогих бараках. Каждый отдельный барак был окружен колючей проволокой. Все сооружение напоминало медвежью яму, и это впечатление усиливалось огромными кровожадными псами, которых охранники держали на коротких поводках. От всего этого места исходил мерзкий, тошнотворный запах. Он был уже нам знаком после того, как мы впервые столкнулись с колонной военнопленных, которых гнали на погрузку в товарные вагоны.

Один из лагерных охранников открыл дверь в барак и что-то прокричал. Заключенные потоком хлынули наружу, наваливаясь друг на друга. Резкие слова команды выстроили их в три колонны перед ними. Говоривший по – немецки староста, назначенный охраной, с необычайной грубостью старался изо всех сил навести порядок в рядах. Лагерный охранник отобрал пятьдесят человек, а остальных загнал обратно в барак. Некоторые пытались проскользнуть в рабочий отряд, но те из русских, которых уже отобрали для работы, отгоняли конкурентов, криками призывая старосту барака. Тот дал волю своему гневу на виновных, нанося удары хлыстом направо и налево, с криком и руганью, без жалости к соотечественникам.

Все это, в конце концов, надоело охраннику, и он ослабил поводок своей рвущейся собаки. Одним прыжком пес пробрался в самую гущу свалки, и в следующий момент мы увидели, как он впился зубами в руку старосты. Лагерный охранник взирал на это с полнейшим равнодушием; он и не думал отогнать пса. Между тем староста барака отчаянно пытался стряхнуть животное. Он умоляюще смотрел на лагерного охранника. Когда один из избитых русских попытался убежать обратно в бараки, пес выпустил руку старосты, молниеносно бросился за этим человеком и впился зубами в его ягодицы. Новая жертва истошно заорала, но в последнем отчаянном усилии ей удалось дотянуться до двери барака, оставляя клочья штанов и подштанников в зубах собаки. Я никогда в жизни не видел более обескураженного животного. Лагерный охранник разразился оглушительным хохотом. Мы слышали его грубый гогот, даже когда вышли наружу и тронулись в путь с нашими пятьюдесятью живыми скелетами.

Когда мы покинули это ужасное место, то вздохнули с облегчением. Наши пленники шатались, как пьяные. У многих даже не было шинелей. Их униформа свисала лохмотьями. Они несли с собой все свое имущество: пустые жестяные банки из-под мясных консервов и помятые железные ложки. Лишь у немногих был маленький узелок за спиной, видимо, с запасными обмотками или с помятой флягой для воды, которые они не решались нести открыто, боясь вызвать завить у других…

База снабжения представляла собой небольшой ровный участок земли, обнесенный забором, за которым разместился несколько насквозь продуваемых сараев. Она была разделена на три секции: склад боеприпасов, хранилище горючего и продовольственный склад. То и дело прибывали и уезжали грузовики, и работа пленных заключалась в том, чтобы загружать и выгружать их.

Предполагалось, что мы, караульные, не должны помогать в этом, но очень скоро мы стали работать, не покладая рук. Дел было невпроворот; кроме того, во время работы нам было не так холодно.

Русские были очень слабы. Они едва держались на ногах, не говоря уже о том, чтобы прилагать требовавшиеся усилия. Четверо с трудом поднимали ящик, что для Францла (товарища Б. Цизера – Ник. Сед.) и меня было детской забавой. Но они, конечно, старались изо всех сил. Каждый стремился угодить. Они соперничали друг с другом, подгоняли друг друга. Потом смотрели с надеждой, заметили ли мы их усердие. Таким образом они надеялись добиться лучшего с собой обращения, а может быть, и получить ломоть хлеба.

Нам было жаль этих доходяг. Среди них были и почти дети, и бородатые старики, которые годились бы нам в деды. Все без исключения выпрашивали еду или папиросу.

Они скулили и пресмыкались перед нами, как побитые собаки. И если жалость и отвращение становились невыносимыми, и мы давали им что-нибудь, они ползали на коленях и целовали нам руки и бормотали слова благодарности, которыми, должно быть, был богат их словарь, а мы просто стояли как истуканы: не верили своим глазам.

Это были человеческие существа, в которых уже не осталось ничего человеческого; это были люди, которые и в самом деле превратились в животных. Нас тошнило, нам это было в высшей степени отвратительно. Однако имели ли мы право осуждать, если нас самих никогда не заставляли променять последние остатки гордости на кусок хлеба?

Мы поделились с ними своими запасами. Было строжайше запрещено давать еду пленным, но черт с ним! То, что мы им дали, было каплей в море. Почти ежедневно люди умирали от истощения. Выжившие, безразличные ко всем этим смертям, везли на телеге своих умерших в лагерь, чтобы похоронить их там. В землю зарыли, наверное, больше пленных, чем их осталось в живых…

Бродячих собак вокруг было великое множество, среди них попадались самые необычные виды дворняг; единственное, что их роднило, было то, что все они были невероятно тощими. Для заключенных это не имело значения. Они были голодны, так почему бы не поесть жаренной собачатины? Постоянно пытались изловить осторожных животных. Они также просили нас жестами, имитируя лай «гав – гав» и выстрел «пиф – паф», убить для них собаку. Просто взять и застрелить её! И мы почти всегда это делали. Для нас это был своего рода спорт, а, кроме того, этих диких собак развелось огромное количество.

Когда мы кидали им подстреленную собаку, разыгрывалась тошнотворная сцена. Вопя, как сумасшедшие, русские набрасывались на собаку и прямо руками раздирали ее на части, даже если она была еще жива. Внутренности они запихивали себе в карманы – нечто вроде неприкосновенного запаса. Всегда возникали потасовки за то, чтобы урвать кусок побольше. Горелое мясо воняло ужасно; в нем почти не было жира.

Но они не каждый день жарили собак. За бараками была большая вонючая куча отбросов, и, если нас не было поблизости, они копались в ней и ели, к примеру, гнилой лук, от одного вида которого могло стошнить.

Однажды во время погрузки продовольствия разбилась пара бутылок водки, и алкоголь просачивался на пол грузовика. Русские вскарабкались на него и слизывали жидкость, как коты. На обратном пути в лагерь трое из них свалились мертвецки пьяными.

Вот когда Францл рассвирепел. Он вдруг стал, как ненормальный, избивать одного из этих бедняг прикладом ружья, а жалкое хныканье этого человека только приводило Францла в неистовство. Он рычал от ярости, как огромный дикий кот, и безжалостно наносил удары, пока я не подскочил к нему и не схватил за плечо.

– Боже Всемогущий, Францл! – крикнул я. – Что это на тебя нашло? Возьми себя в руки. Оставь бедняг в покое! Они протянут ноги и без твоей помощи!

Но он стряхнул мою руку мою руку, ревя, как бык.

– Я больше этого не вынесу! Не смотри на меня так! Я сойду с ума! У меня крыша едет! Ничего, кроме этих существ, этих пресмыкающихся! Смотри, как они ползают по земле! Слышишь, как они хнычут? Их надо раздавить раз и навсегда, мерзкие твари, просто истребить…».

На этом и закончим длинную цитату из воспоминаний Бенно Цизера. От себя же добавим, что автор цитируемой нами книги, немецкий охранник, сильно лукавит, когда удивляется поведению советских военнопленных, мол, что это за люди, если они дошли до такой степени деградации. Более того, он даже оправдывает своих товарищей: раз советские военнопленные не люди, а мерзкие твари, то что же их жалеть. А вот это уже – подлость.

Во – первых, они, немцы, прежде всего, виновны в том, что, создав невыносимые для нормального человека условия существования, превратили этих несчастных людей в скотов.

Во – вторых, Бенно Цизер и его приятель Францл, хотя бы по количеству ежедневно уничтожаемых советских военнопленных, хорошо понимали, что в тех конкретных условиях содержания нормальный человек не мог прожить и нескольких дней. Немцы поставили дело так, что в лагере интенсивно проходил естественный отбор. При этом в первую очередь погибали лучшие представители нашего народа. В скотских условиях могли выжить только скоты, на которых и лицезрели ежедневно эти два немецких чистоплюя.

Что касается судьбы упомянутых героев книги, Бенно Цизера и его друга – Францла, то она была обычной для захватчиков. Они, как и миллионы их соотечественников – немцев, одурманенных Гитлером, почувствовав себя сверхчеловеками, пришли в чужую страну, чтобы, выражаясь их языком, «просто истреблять мерзких тварей», то есть нас – русских. И они убивали. И они убили бы еще больше, но им не повезло, точнее – им не позволили это сделать.

Указанные два немца, вместе с сотнями тысяч соплеменников, попали в Сталинградский котел. Францл долго не мучился: был убит, получив пулю в глаз. А Бенно Цизер был ранен в руку, и на одном из последних самолетов его вывезли из окружения. Он остался жив, поэтому смог написать впоследствии свои воспоминания.

Не привести данную цитату из книги немецкого пехотинца Бенно Цизера в своем исследовании мы не могли, ввиду ее не только исторической ценности, но и ее исключительной поучительности, как урока для современников, особенно для нынешних защитников отечества, начиная с Верховного Главнокомандующего до рядового солдата Российской Армии. Всякое заигрывание перед Западом, потеря бдительности в условиях его явно агрессивных устремлений кончиться для нашего народа хуже некуда.

Утверждения наших и зарубежных десталинизаторов (например, немецкого писателя Свена Штеенберга в его книге «Генерал Власов». – М.: Эксмо, 2005), что «Власов, Русское освободительное движение и Русская освободительная армия выросли на почве сталинского режима», – откровенная ложь.

Все это, за исключением самого Власова и его ближайших соратников, выросло на почве нацизма, фашизма, в данном случае – немецкого. Как загоняли немцы советских военнопленных в так называемую РОА, хорошо видно из книги простого немецкого солдата. Как уже было выше отмечено, ценность данного материала состоит, прежде всего, в его достоверности, а, следовательно, в его убедительности.

Во многих документах, включая материалы Нюрнбергского процесса, приведены факты преднамеренного уничтожения советских военнопленных, но все же достоверность их не могла не вызывать сомнения уже хотя бы потому, что главные виновники этих преступлений, ближайшие подручные Гитлера, сами оказались в плену у своих противников. И, как свидетельствуют многочисленные факты подобных процессов, включая смерть на виселице президента Ирака Хусейна, убийство в тюрьме президента Сербии Слободана Милошевича, убийство лидера Ливии Муаммара Каддафи, объективных судебных разбирательств победителей над побежденными не бывает. Люди, даже с достаточно сильным характером, оказавшиеся в тюрьме, под пытками и угрозами тюремщиков, например, расправиться над детьми или другими дорогими для обвиняемого лицами, часто оговаривают себя, дают ложные показания.

В данном же случае мы имеем факт совсем другого рода, над автором воспоминаний, Бенно Цизером, как рядовым участником войны, не висела угроза юридического преследования. Поэтому его книга намного честнее многочисленных мемуаров немецких генералов, которые, наряду со своим фюрером, несли непосредственную ответственность за развязывание войны, а также за совершенные преступления, в том числе – за уничтожение миллионов наших соотечественников, гражданских лиц и военнопленных.

Кроме того, из текста книги видно, что ее автор, Бенно Цизер, не лишен писательского таланта, а самое главное видно, что так написать мог только человек, который лично был свидетелем описываемых событий. Живых свидетелей, как следует из содержания книги, остатлось очень мало. Советские военнопленные 1941 г. почти все, за редким исключением, были уничтожены немцами непосредственно в лагерях. И немецкие охранники, таким образом, остались безработными, поэтому они вскоре потребовались непосредственно на фронте, где почти все были уничтожены в боях. Лишь единицы из них остались живы. И только у одного из них хватило таланта и, самое главное, мужества, чтобы описать все ужасы немецких лагерей, условия содержания в них советских военнопленных.

Вместе с тем, после битвы под Москвой, и особенно после крупного поражения под Сталинградом, вопрос не то что о скорой победе, но даже о сколько-нибудь благоприятном выходе из тупика, в котором оказалась Германия, для немцев становился все более проблематичным. Благодаря беспримерному подвигу работников тыла заработали на полную мощь эвакуированные наши заводы на Урале и в Сибири. Качество нашей боевой техники настолько возросло, что она к этому времени стала не хуже немецкой. Боевое мастерство и мощь Красной Армии росли не по дням, а по часам.

Время легких побед для немецких генералов уходило безвозвратно. Становилось все понятней, что эта война продлиться еще долго, и каждому ее участнику было весьма кстати подумать о своем будущем. Кроме того, огромные потери в войне на Востоке привели к острой нехватке рабочих рук в самой Германии. Как было уже отмечено выше, в этих условиях ничем не спровоцированное убийство советских людей стало «несвоевременным делом», и машина массового уничтожения нашего народа несколько сбавила обороты, хотя, конечно, полностью никогда не остановилась. Из заключенных формировали рабочие команды, которые направляли немецкие заводы, фабрики и строительство укреплений.

Поэтому кормить советских военнопленных стали несколько лучше. Суточный лагерный паек по официальной норме составлял 1800–2000 калорий, однако реально заключенные получали значительно меньше. Рацион был такой: завтрак состоял из 150 гр. хлеба и 500 гр. чуть подслащенного кофе, на обед – три четверти литра супа – бурды, на ужин – 100 гр. хлеба и немного маргарина. Мясо – только в виде самостоятельно пойманных голубей, кошек и собак.

Касаясь судьбы советских военнопленных, то многим кажется, что окажись на месте этих несчастных людей, то мы бы вели себя в плену у немцев, безусловно, достойнее. Однако, как говорят: «Бог – располагает, а человек только предполагает». Трудно судить о поведении человека, у которого единственная альтернатива жизни – самоубийство. Мы в их шкуре никогда не были, поэтому не будем сильно осуждать советских людей, сдавшихся немцам, хотя бы уже потому, что они не могли предвидеть свое будущее.

У нас значительно больше оснований осуждать своих, советских маршалов и генералов, которые, неумело воюя, вгоняли своих подчиненных в многочисленные так называемые «котлы», из которых выхода уже не было. Кроме того, наших военнослужащих на политических занятиях должным образом к такому печальному исходу не готовили. Да и сейчас не готовят, а – напрасно.

Более того, тогда, воспитывая советских людей в духе интернационализма, убеждали нас, что немецкий солдат – это вчерашний рабочий и крестьянин, поэтому он наш классовый союзник, который при первой же возможности повернет свое оружие против Гитлера. Эта одна из марксистских утопий стала причиной многих бед, в том числе для военнослужащих Красной Армии, оказавшихся по разным причинам в плену у немцев.

В свете изложенного, зная нечеловеческие условия существования в немецких лагерях советских военнопленных, иначе смотрится участие некоторых из них в так называемой Русской освободительной армии (РОА), созданной генерал – лейтенантом А. А. Власовым. Теперь-то мы знаем, что у советских военнопленных, у этих обреченных людей, был только один выход не умереть с голоду, избежать ежедневных пыток и издевательств – записаться в упомянутую РОА. А при первой же возможности, перейти с покаянием на сторону Красной Армии.

Конечно, дав согласие служить в РОА, наши солдаты, оказавшиеся в плену, нарушали воинскую присягу, становились изменниками и преступниками. Но описанные выше условия существования советских военнопленных в немецких лагерях дают нам основания несколько иначе смотреть факт измены этих несчастных людей своей Родине. Безусловно, нечеловеческие условия содержания в немецких лагерях могут рассматриваться как смягчающие обстоятельства их тяжелого преступления. Но это – в теории, если подходить к этим несчастным нашим соотечественникам по справедливости, в реальной жизни озлобленных войной людей часто бывает не так. Из книги С. И. Мухина «Судьбой я не обижен» (СПб.: 2000):

«Однажды мы оказались свидетелями и соучастниками такого случая. На одной из непродолжительных стоянок солдаты нашего же штаба артполка привели из леса двух власовцев в форме, похожей на немецкую. Их нашли в лесу в землянке. Были они без оружия. За спиной у каждого – вещмешки, набитые доверху продуктами. Их обступили со всех сторон солдаты и офицеры, провели короткий допрос. Как выяснилось, это были наши военнопленные, которые в плену немцев стали власовцами. Они пытались слезно убедить нас, что оружие они в руках не держали, что немцы их использовали только как рабочую силу для строительства дорог, окопов и рытья траншей. Естественно, никто им не поверил. Как мы поняли, они хотели отсидеться в землянке в лесу некоторое время, а потом перейти к нашим властям с повинной. Фронтовиков они боялись. Хотя командование запрещало самовольные расправы с власовцами, но самосуд над двумя этими был учинен на глазах у всех. В этой экзекуции принимал личное участие один из офицеров штаба артполка. Картина самосуда была очень неприятной, ее я запомнил во всех подробностях. Когда мы снова тронулись вперед, на траве у леса остались два трупа. Говорили, что таких случаев с власовцами при освобождении Белоруссии происходило немало».

Тем более, на какое-либо снисхождение не могли рассчитывать старшие и высшие офицеры Красной Армии, организаторы РОА. Их положение обязывало быть преданными Советскому Союзу во всех случаях; вести себя так, как вел себя в плену врага генерал – лейтенант Д. М. Карбышев.

Однако до конца преданными своей Родине оказались не все, были и исключения, хотя и немногочисленные, в лице, например, упомянутого выше генерал – лейтенанта Власова и его приближенных. Высокопоставленные предатели, в отличие от солдат, не могли рассчитывать на снисхождение.

Военная коллегия Верховного Суда СССР рассмотрела обвинения генерал – лейтенанта Власова А. А., генерал – майора Малышкина В. Ф., Жиленкова Г. Н., генерал – майора Трухина Ф. И., генерал – майора Закутного Д. Б., генерал – майора Благовещенского И. А., полковника Меандрова М. А., полковника Мальцева В. И., полковника Буняченко С. К., полковника Зверева Г. А., генерал – майора Корбукова В. Д. и подполковника Шатова Н. С. в измене Родине и приговорила обвиняемых к смерти через повешение. Приговор приведен в исполнение в Таганской тюрьме 1 августа 1946 г.

Конечно, при всем старании немцы всех советских военнопленных уничтожить не могли: их было слишком много. Некоторой части наших солдат и офицеров все же удалось сбежать из этого ада. Так или иначе, но правда об отношении немцев к советским военнопленным стала достаточно известна в Красной Армии. Из изложенных событий естественным путем вытекали ряд очень важных следствий, которые коренным образом меняли отношение военнослужащих Красной Армии к немцам и, следовательно, при этом существенно менялся и характер дальнейшей борьбы на фронтах Великой Отечественной войны.

Удивительно, но ни в нашей, ни в иностранной исторической литературе практически не отражены следствия неподдающейся нормальному рассудку жестокости немцев и их сателлитов.

Такое отношение немцев к славянам и другим народностям Советского Союза, со всей очевидностью, значительно повысило накал боевых действий и степень ожесточения в каждой боевой схватке. Всему нашему народу как на фронте, так и в тылу стало ясно, что война идет не жизнь, а на смерть. Чтобы выжить, нужна была только победа. Другие варианты исхода Великой Отечественной войны исключались. Но лучше всех это понимал наш Верховный Главнокомандующий, тем не менее, И. В. Сталин категорически запрещал жестокое обращение с пленными немцами.

В последнее время наши десталинизаторы из пятой колонны утверждают, что главное отличие И. В. Сталина от Гитлера было только в форме усов. Что это совсем не так, видно из постановления № 1798–800с от 1 июля 1941 г. Совета Народных Комиссаров, председателем которого, как известно, был И. В. Сталин. Процитируем некоторые извлечения из этого постановления, в которых речь идет об отношении советских людей к немецким военнопленным:

«Воспрещается:

а) оскорблять военнопленных и жестоко обращаться с ними;

б) применять к военнопленным меры принуждения и угрозы с целью получения от них сведений о положении их страны в военном и иных отношениях;

в) отбирать находящиеся при военнопленных обмундирование, белье, обувь и другие предметы личного обихода, а также личные документы и знаки различия. Ценные вещи и деньги могут быть изъяты у военнопленных на хранение под официальные квитанции уполномоченных на то лиц…

Раненые и больные военнопленные, нуждающиеся в медицинской помощи или госпитализации, должны быть немедленно направлены командованием части в ближайший госпиталь…

Военнопленные обеспечиваются жилыми помещениями, бельем, одеждой, обувью, продовольствием и другими предметами первой необходимости, а также денежным довольствием по нормам, установленным Управлением НКВД СССР по делам военнопленных и интернированных.

Военнопленные в медико – санитарном отношении обслуживаются на одинаковых условиях с военнослужащими Красной Армией…

Военнопленные рядового и унтер – офицерского состава могут привлекаться к работе как в лагере, так и вне лагеря в промышленности и сельском хозяйстве… Офицеры и приравненные к ним военнопленные могут привлекаться к работе лишь с их согласия.

На военнопленных, привлекаемых к работе, распространяются постановление об охране труда и рабочем времени, применяющееся в данной местности к гражданам Союза ССР, работающим в той же отрасли труда.

Военнопленные, привлекаемые к работе в различных отраслях народного хозяйства, получают зарплату в размере, установленном Управлением НКВД СССР по делам военнопленных и интернированных…»

Совсем иначе вели себя в отношении советских людей немцы. Им тоже нужна была победа, они хорошо жили, но хотели жить еще лучше, причем за счет побежденных. Для этого им и необходимо было жизненное пространство. Несчастье самих немцев состояло в том, что они поверили Гитлеру в целесообразность обеспечения своего благополучия на тысячи лет вперед за счет уничтожения славян, по их представлению – недочеловеков. В то же время немцы всегда прекрасно понимали всю тяжесть своих преступлений. Они не могли этого не понимать.

Во – первых, Германия всегда отличалась высоким образованием своих граждан. Во – вторых, принципы справедливости в человеческих отношениях были известны еще в глубокой древности. Например, эти принципы были изложены в трудах выдающегося мыслителя древнего Китая Конфуция, в том числе в его книге «Лунь – юй» («Беседы и суждения»).

В этой книге Конфуций писал: «В древности люди учились для того, чтобы совершенствовать себя. Ныне учатся для того, чтобы удивить других. Владеть собой настолько, чтобы уважать других, как самого себя, и поступать с ними так, как мы желаем, чтобы с нами поступали, – вот что можно назвать ученьем о человеколюбии».

Когда спросили мудреца: «Правильно ли говорят, что за зло нужно платить добром?».

Конфуций ответил: «А чем же тогда платить за добро? За зло надо платить по справедливости, за добро – добром».

Мы, мягко говоря, не уверены, что большинство немцев в то время было знакомо с книгами этого, одного из самых почитаемых мыслителей древнего мира. Однако, несомненно, что сам Гитлер и ближайшие подручные, типа Геббельса – философа и доктора наук, прекрасно знали труды Конфуция. Вместе с тем образование им не помешало стать самыми «выдающимися людоедами» XX века.

Более того, высокая общая культура и образование народов Европы не помешали Гитлеру собрать эти народы единое целое для совместного похода с целью уничтожения нашей страны, Советского Союза, который для Запада всегда был Россией.

Одновременно, развязывая войну против нашей страны, кроме захвата так называемого жизненного пространства, Гитлер рассчитывал существенно укрепить военно – экономический потенциал Германии за счет использования наших промышленных и сельскохозяйственных предприятий, а также наших природных богатств, особенно нефти. Еще при подготовке плана нападения на СССР, «Барбаросса», Гитлер указывал: «Необходимо напасть на Россию, захватить ее ресурсы, не считаясь с возможностью смерти миллионов людей в этой стране. Нам нужно взять у России все, что нам нужно. Пусть гибнут миллионы».

Экономический раздел плана «Барбаросса» имел кодовое название «Ольденбург». К началу войны основные идеи этого раздела были детализированы в «Директивах по руководству экономикой во вновь оккупированных восточных областях», которые в обобщенном виде получили название «Зеленая папка».

С учетом чрезвычайной важности решения этих экономических задач, Гитлер их практическую реализацию доверил своему ближайшему соратнику – Герману Герингу, который уже в 1939 г. был объявлен преемником фюрера.

В 1940 г. Геринг получил высшее звание Германии – «рейхсмаршала» и был назначен руководителем так называемого «Главного экономического штаба – Восток».

После получения от фюрера таких, можно сказать, практически неограниченных полномочий, под руководством Геринга заблаговременно были сформированы и обучены специальные подразделения грабителей всех рангов.

Согласно плану «Ольденбург» и директивам «Зеленая папка», народное достояние нашей страны «земля, весь живой и мертвый инвентарь становились собственностью германского государства».

Вместо Советского Союза на его территории первоначально предполагалось создать четыре колонии Германии в виде рейхскомиссариатов: «Остланд», «Украина», «Москва» и «Кавказ».

После провала «блицкрига» планы гитлеровской Германии на оккупированной территории нашей страны претерпели существенные изменения. Немцам пришлось отступать, в связи с чем они перешли к тотальному грабежу, а в случае невозможности такого грабежа – к тотальному уничтожению всех сколько-нибудь значимых материальных ценностей на оккупированной территории. Ниже приведен приказ рейхсфюрера СС Г. Гиммлера о разрушении Донбасса от 7 сентября 1943 г.:

«Рейхсфюрер СС.

Совершенно секретно. Государственной важности.

Высшему руководителю войск СС и полиции на Украине, Киев.

Дорогой Прюцман! (начальник войск СС и полиции на Украине. Ник. Сед.).
Генерал пехоты Штапф имеет особые указания относительно Донецкой области. Немедленно свяжитесь с ним. Я возлагаю на Вас задачу всеми силами содействовать ему. Необходимо добиться того, чтобы при отходе из районов Украины не осталось ни одного человека, ни одной головы скота, ни одного центнера зерна, ни одного рельса; чтобы не сохранился ни один дом, ни одна шахта, которая бы не была выведена на долгие годы из строя; чтобы не осталось ни одного колодца, который не был отравлен. Противник должен найти действительно тотально сожженную и разрушенную страну. Немедленно обсудите эти вопросы со Штапфом и сделайте все, что в человеческих силах, для выполнения этого. Ваш Гиммлер».

В этой связи можно утверждать со всей достоверностью, что оказавшейся в плену у немцев заместитель командующего Северо – Западным фронтом и командующий 2–й ударной армией генерал – лейтенант Власов и его сторонники, были круглыми идиотами, неспособными понять истинных планов гитлеровской Германии по безусловному уничтожению нашей страны. Они всерьез сочиняли манифесты «о свержении сталинской тирании» и «создании новой свободной народной государственности без большевиков и эксплуататоров» в России.

Хотя сам Гитлер не делал из своих планов никакого особого секрета, да и практически каждый бывший советский солдат из так называемой РОА, побывав в немецких лагерях для военнопленных, мог на себе оценить свои перспективы после поражения нашего народа в Великой Отечественной войне. Однако, создавая РОА, Власов и его подручные на что-то надеялись.

Можно не сомневаться, что у этих людей иллюзий было бы значительно меньше, если бы они накануне войны прочитали «бессмертное» произведение Гитлера «Маин Кампф». Однако не только тогда, но и в настоящее время этот программный труд фюрера, убеждающий немцев в необходимости уничтожения России, все еще остается запрещенным, экстремистским. «Запрещатели», по – видимому, думают, что русские, прочитав эту книгу, стонут на сторону Гитлера и уничтожат сами себя, построившись добровольно в колонны военнопленных, упомянутые выше Бенно Цизером, чтобы освободить жизненное пространство для немцев. Мягко говоря, – странная логика. Намерения врагов России надо знать! Недаром говорят: «Предупрежден – значит вооружен».

Идея русского освободительного движения под руководством Гитлера была утопией худшего вида. К счастью, ущербность этой идеи была настолько очевидна, что она не получила сколько-нибудь широкого распространения, в нее не верили ни русские, ни тем более – немцы, включая высших должностных лиц рейха.

Даже в октябре 1943 г., когда исход противостояния на Востоке был уже практически очевиден, – это противостояние было уже явно не в пользу гитлеровской Германии – Гиммлер, в обращении к высшим офицерам войск СС и армии, заявлял: « … На генерала Власова возлагались большие надежды. Однако надежды эти были вовсе не столь основательны, как кто-то мог бы предполагать. Я думаю, ошибка проистекает из неверной оценки славян. Любой славянин, любой русский генерал – если мы заставим заговорить в нем чванство – примется распинаться в том духе, который неприемлем для немцев… Господин Власов – и это не удивляет меня – подвизался на ниве пропаганды в самой Германии и, я должен сказать, во многих случаях позволил себе даже высмеивать нас, немцев. Я усматриваю в этом большой вред.

Мы можем вести пропаганду, направленную за границу, применять любые методы, какие нам понравятся… Годятся любые средства, которые предоставляют в наше распоряжение эти дикие народы и которые приводят к тому, что вместо немца на убой пойдет русский. Все меры хороши, все приемлемы перед богом и людьми. Однако произошло нечто, что мы не хотели: с наглостью, присущей русским, славянин господин Власов принялся рассказывать сказки. Он утверждал: «Германия не могла и не может победить Россию, завоевать Россию под силу только нам, русским». Данная позиция, господа, очень опасна… Утром, днем и вечером немецкий солдат должен молиться: «Мы превосходим любого врага во всем мире». Если русский – может быть, позавчерашний подмастерье мясника, а вчерашний генерал при Сталине – приходит к нам как перебежчик, приходит и со славянской самонадеянностью разглагольствует, а потом позволяет себе заявить, что-де только русские могут завоевать Россию, у меня есть, что возразить: этот тип уже одним только подобным заявлением доказывает, что он есть свинья…

Все те тяготы и лишения, которые предстоят нам грядущей зимой, в ходе которой мы, безусловно, истребим еще два или три миллиона русских – все это только проходные этапы… Для нас конец войны означает открытую дорогу на восток, создание Германского рейха… Это значит, что мы проведем границы немецкого государства на пятьсот километров восточнее. Это означает мир, господа, это означает конец войне, это означает наступление прекрасного будущего, о котором мы мечтали».

Вот нам всем классический пример высокомерия наших непримиримых в течение многих столетий врагов на Западе. Для них славяне всегда были «унтерменшами», неполноценными. Правда, подобную точку зрения Запада о России приходилось периодически корректировать нашему народу под руководством Александра Невского, Петра I, Петра Румянцева, Александра Суворова, Михаила Кутузова, Иосифа Сталина, но, к сожалению, – ненадолго, как правило, не более чем сто лет. Потом все начиналось с начала, требовался новый урок очередному претенденту на мировое господство, в настоящее время – американскому.

Однако тогда, в начале войны, когда немцам и их союзникам победа над Советским Союзом казалась очевидной и близкой, они не особенно задумывались о последствиях своих действий, в том числе – о возможном возмездии за многочисленные преступления на территории нашей страны. Освобождая для себя жизненное пространство на Востоке, они убивали, не задумываясь, всех – от грудных детей до стариков.

Особых оснований для убийств славян немцам тогда и не требовалось. Достаточно было, например, того, чтобы один из членов семьи служил в Красной Армии. (А годы Великой Отечественной войны в нашей стране практически не было ни одной семьи, чтобы кто-нибудь из ее состава не служил в армии, выполняя свою конституционную обязанность).

Так, только на этом основании в Белоруссии, в Малоритцевском районе, была расстреляна вся семья красноармейца А. М. Кижеватова, Героя Советского Союза, погибшего при защите Брестской крепости. Состав семьи: мать Анастасия Ивановна 60–ти лет, жена Екатерина Ивановна 34–х лет, дети Анна 15 лет, Иван 10–ти лет, Галина – 2 года.

А вот нам всем известная деревня Хатынь. 22 марта 1943 г. батальон немецких карателей окружил эту деревню. Каратели согнали всех жителей в сарай, и подожгли его. Пытавшихся спастись – расстреливали. Только в этой деревне было умерщвлено 149 человек, в том числе 75 детей.

Таким образом, эта деревня была сожжена полностью вместе с жителями. Однако не все знают, что в многострадальной Белоруссии точно таким же путем были уничтожено вместе с жителями еще 185 сел и деревень.

Точно так же вели себя немцы на территории Российской Федерации, например, в деревне Красуха, Порховского района, Псковской области. В ноябре 1943 г. близ этой деревни якобы на заложенной партизанами мине подорвалась немецкая штабная машина. 27 ноября в Красуху прибыли немецкие каратели, которые согнали всех жителей, от глубоких стариков до младенцев (около 280 человек), в 2 гумна и заживо сожгли их. Все остальные постройки Красухи были также уничтожены. Теперь на месте бывшей деревни стоит мемориальный комплекс – памятник «Скорбящая псковитянка», установленный на вершине небольшого насыпного холма, и памятный обелиск.

В этой связи еще раз вернемся к великому подвигу и трагедии Ленинграда. 30 августа 1941 г. перерезана последняя железная дорога, связывающая Ленинград со всей страной. А уже 8 сентября, после взятия Шлиссельбурга, все пути к городу на суше оказались в реках немцев. Началась невиданная в истории по героизму и трагичности 900–дневня блокада Ленинграда. Одновременно осуществлялись массированные налеты вражеской авиации. Так, на второй день блокады немецкая авиация совершила два массовых налета на город, возникло 178 пожаров. Главными целями в городе для немцев стали его жизненно важные объекты. Прежде всего, ими были уничтожены крупнейшие склады продовольствия им. Бадаева.

После чего угроза голода для жителей города стала реальностью. К декабрю суточный паек суррогатного хлеба на человека снижался 5 раз.

Однако и в этом случае суточный расход муки в городе составлял 510 тонн. Жизнь ленинградцев стала непосредственно зависеть от эффективности легендарной Дороги жизни, которая постоянно была под воздействием немецкой артиллерии и авиации, поэтому ее возможности были весьма ограничены, особенно зимой 1941–1942 гг.

21 ноября 1941 г. в жилых домах было отключено электричество, а 6 декабря вышел из строя водопровод, перестало работать центральное отопление. В комнатах стало холодно, как на улице. В домах было темно даже днем, потому что стекол в окнах не было. Они были выбиты во время бомбежек и обстрелов, пришлось окна забить фанерой.

Сохранилась скорбная статистика блокады тех дней. Приведем записи лишь одного дня блокады, от 20 февраля 1942 года, из журнала одного из многих городских кладбищ – Пискаревского: «Фрунзенский район – 987 трупов, Свердловский район – 749 трупов, Василеостровский район – 870 трупов, Дзержинский район – 450 трупов, Куйбышевский район – 680 трупов и так далее… Всего на этом кладбище только за один этот день земле предано было 10 043 павших ленинградца. Великий город вымирал.

А вот страницы из знаменито – печального дневника одиннадцатилетней ленинградской школьницы Тани Савичевой:

Первая страница дневника: «Женя умерла 28 декабря, в 12 часов 30 минут утра 1941 г.».

На следующих:

«Бабушка умерла 25 января, в 3 часа дня 1942 г.»

«Лека умер 17 марта, в 5 час. утра 1942 г.»

«Дядя Вася умер 13 апреля, в 2 часа ночи 1942 г.»

Дядя Леша – 10 мая, в 4 часа дня 1942 г.»

«Мама – 13 мая в 7 час. 30 мин. утра 1942 г.»

«Савичевы – умерли».

«Умерли все. Осталась одна Таня».

Осиротевшую девочку удалось вывезти из блокадного Ленинграда по Дороге жизни на Большую землю. Ее разместили в детском доме в Шатковском районе Горьковской области. Однако голод и пережитое девочкой – подростком сделали свое дело. Несмотря на усилия взрослых, Таню спасти не удалось, она умерла. До сих пор нет памятника детям, жертвам блокады в действительно настоящем городе – герое. Разговоры о таком памятнике идут давно, но у государства якобы нет денег. Перефразируя известных писателей Ильфа и Петрова, современные власть предержащие действуют по принципу: «Деньги от нефти и газа – только олигархам Абрамовичам».

Только от голода в Ленинграде за время блокады умерло 641 803 человека. В первую очередь от голода и холода умирали, естественно, дети и пожилые люди.

Насмерть стояли защитники Великого города, и ценой неимоверных страданий и жертв они победили, не пустили в свой город врага. 18 января 1943 г. была прорвана блокада Ленинграда и установлена сухопутная связь со страной, и только 27 января 1944 г. Ленинград полностью освобожден от вражеской блокады.

Современные «перестройщики», «общечеловеки», всевозможными способами стирая память о Великой Победе, фальсифицируют нашу историю, превращают ее героев в посмешище и подлецов, а из подлецов и предателей делают «героев», «жертв сталинизма». Город – герой Ленинград по инициативе самого крутого демократа Собчака получил немецкое название – «Санкт – Петербург».

В планах этих фальсификаторов истории героические защитники Ленинграда занимают особое место. Они стараются убедить общественность, наших современников в бессмысленности сопротивления жителей Великого города немецким захватчикам. Зачем, мол, эти жертвы. Сдался бы Ленинград, как Париж, Амстердам, Брюссель, Осло и другие европейские столицы, и тогда у жителей города не было бы никаких проблем, все были бы живы – здоровы.

Лживость подобных заявлений очевидна. Изложенное однозначно вытекает не только из теоретических трудов классиков фашизма (национал – социализма), но и из практических действий немцев на временно – оккупированной территории нашей страны. Освобождение от славян жизненного пространства для немцев было краеугольным камнем политики главарей Германии, собственно, с этой целью они и напали на Советский Союз, а не для того, чтобы жителей нашей страны поить баварским пивом.

Удивительное дело, евреи в «демократических» странах Запада добились того, что только за публичное отрицание так называемого «холокоста» – массового убийства евреев во время Второй мировой войны – любой человек за это незамедлительно получит до десяти лет тюрьмы. У нас подобную ахинею, в том числе о якобы целесообразности сдачи Ленинграда немцам во время войны, могут нести безнаказанно «известные» (своей продажностью и беспринципностью) писатели и публицисты, лауреаты государственных премий, типа покойного В. Аксенова, без всяких для себя последствий.

А ведь очевидно, что эти субъекты готовят наш народ к Третьей мировой войне. Мол, пролетели вы, дорогие защитники Ленинграда, в прошлой войне – вот и остались без баварского пива, но в следующей войне с американцами уж не будьте дураками, сдавайтесь сразу, и все будет «о’кей»: пить будете французский коньяк, английские виски, немецкое пиво, а запивать американской кока – колой.

23 августа 1942 г. немцы совершают очередное тяжелое военное преступление. Прежде чем двинуть сухопутные войска на Сталинград, чтобы сломить волю защитников города к сопротивлению, они силами своего 4–го воздушного флота решили уничтожить город, сровнять его с землей.

Во второй половине этого дня над Сталинградом появились бесчисленные группы немецких бомбардировщиков. «Юнкерсы», «Хейнкели», «Дорнье», пролетая над городом волнами, днем и ночью, в течение трех суток, сбросили на город тысячи фугасных и зажигательных бомб. При этом фашистские летчики особенно не утруждали себя поиском военных целей, бомбили все подряд: жилые дома, школы, библиотеки, детские учреждения, театры, универмаги, больницы, в том числе пароходы – госпитали с начертанными на них большими, хорошо видимыми с высоты красными крестами.

Тогда, обладая огромным преимуществом в воздухе, немецкие самолеты гонялись даже за отдельными машинами, рыбачьими лодками и людьми. Горели заводы и фабрики, разрушались целые кварталы жилых домов, погребая под собой тысячи людей.

Особенно сильные пожары возникли в районе нефтехранилища, пламя и черные клубы дыма были видны за десятки километров от города. Горящие реки нефти, керосина и бензина из разрушенных емкостей устремились к Волге. Эти огненные потоки продолжали гореть и на поверхности воды.

По городу, убитые горем, метались взрослые и дети, потерявшие своих близких.

Список преступлений немцев на нашей земле огромен, только для их перечисления потребуется сотни томов. В данной книге нет возможности воспроизвести даже тысячную долю процента этого списка. Однако в данном случае невозможно не привести еще одно, наиболее потрясающее преступление «одной из самых культурных и цивилизованных наций». Причем не всей нации, а только врачей, которых человечество с древнейших времен считало самыми гуманными и благородными людьми на Земле. В подтверждение этого, каждый человек, приявший решение стать врачом, должен прежде дать клятву Гиппократа.

И вот эти люди, если можно их так назвать, немецкие медики, устраивали на захваченной территории детские концлагеря с целью добывания у детишек крови для своих раненых. Причем дипломированные кровососы считали не целесообразным даже хоть как-то ограничить количество выкаченной крови из маленьких человеческих тел, чтобы сохранить им хотя бы жизнь. Немецким врачам кровь нужна была сразу и в больших количествах, кормить детей должным образом также считали излишним. Вот и гибли в массовом количестве эти несчастные детские души от рук «цивилизованных палачей» в белых халатах.

Наши медсестры, оказавшиеся в этих концлагерях после их освобождения, утверждают, что, они, проведшие на передовой не один год и видевшие человеческие страдания и смерть, в самых страшных их проявлениях, практически каждый день, за всю войну более жуткой картины, чем умерщвленных детей, из которых немецкими врачи была высосана вся кровь, не видели.

Когда война подошла к границам Германии, вопрос о возмездии за совершенные преступления для немцев перешел из теоретической в практическую область. Все жители Восточной Германии побежали на запад. Мой отец, как солдат действующей армии Первого Белорусского фронта, рассказывал, что Красная Армия на территории Германии вступала в абсолютно безлюдные города и другие населенные пункты. Уходя, немцы бросали все: жилые дома с имуществом, магазины с товаром, домашний скот и т. д.

Этот факт историки часто объясняют якобы результатом воздействия пропаганды ближайшего соратника Гитлера – Геббельса.

По нашему убеждению, это далеко не совсем так. Конечно, Й. Геббельс по части пропаганды был большой мастер, однако дело здесь не только в пропаганде. Жители Германии прекрасно знали «подвиги» своих чад на территории Советского Союза. В отличие от наших военнослужащих, немецкие солдаты регулярно получали отпуска, как минимум – один раз в год, поэтому подробности уничтожения нашего народа немецкие семьи знали из первоисточников, от своих сыновей и мужей. Таким образом, у них были все основания прийти в ужас, если советские солдаты, оказавшись на территории Германии, начнут платить тем же: злом за зло, то есть по Конфуцию, – по справедливости.

В связи с изложенным уместно привести еще одну жуткую трагедию, в центре которой оказалась Анна Николаевна Мамонова и другие члены ее многочисленной семьи, проживавшей в Витебской области. Эта трагедия нам стала известна из книги Богданова Н. Г. «В небе – гвардейский Гатчинский» (Лениздат, 1980), где приводится и текст письма брата А. Н. Мамоновой, Семена Мамонова к другой родной сестре – Марии:

«Дорогая сестрица! Хочу тебе сообщить, что я побывал там, где мы с тобой родились и выросли, где жили наши родные. Ни одного колышка не осталось, не только строений. Сестрица дорогая! Не могу никак сказать тебе, но все же надо, хотя сердце сжимается от боли. Сестрица, сестру нашу Нюшу и ее трех детей – Вову, Веру и Любочку немецкие людоеды расстреляли в Высочанах, около фабричного сарая, на берегу озера. Расстреляли их 15 августа 1942 г. за то, что Нюша оказывала помощь в лечении партизан… ( Анна Николаевна Мамонова была врачом. Ник. Сед. ).

Полтора месяца она там с детьми лежала… Верочка, Надя и Гриша отрыли их и привезли в наш дом. Когда брат Миша увидел их, то сразу же умер от разрыва сердца…

Сестрица, никогда не прощу врагу кровь, гибель своей семьи. Отомстим гитлеровским гадам… Больше писать не могу. Я буду мстить и отплачу немецким бандитам за все…».

Кроме указанного письма, эту трагедию дополнили старожилы, которые помнили все обстоятельства этого преступления немцев.

Далее по тексту книги: «Вот что они рассказали. Группу арестованных – восемнадцать женщин и детей, в том числе и Мамонову с тремя детьми и санитарку Высочанской амбулатории Яскевич, тоже с тремя маленькими детьми, – каратели привезли к кустарнику в полутора – двух километрах юго – восточнее Высочанской больницы, где уже была выкопана большая яма.

Вначале у ямы расстреляли взрослых, потом один из палачей взял девочек Мамоновой за ноги, ударил головками одна о другую и бросил их на тело матери. Пятилетний Володя схватил офицера карательного отряда за руку и, плача, стал просить его: «Дяденька, не закапывайте нас глубоко, а то, когда вернется сюда папа, он не найдет нас…».

Офицер оттолкнул ребенка от себя. Тогда тот бросился бежать в поле, один из палачей побежал за ним, догнал его и убил, ударив рукояткой пистолета по голове. Затем взял тело ребенка за ножки и потащил его к яме, где лежали расстрелянные.

Эти чудовищные злодеяния, совершенные в августе 1942 г. в Высочанах немецкими карателями и их прислужниками – полицаями, подтверждают документы».

Казалось, после подобных многочисленных бесчеловечных актов можно было ожидать нечто подобное и от наших солдат, особенно тех, чьи семьи были зверски убиты немецкими фашистами, в том числе и от папы пятилетнего Володи Мамонова.

Однако случаи грубого обращения советских военнослужащих с немцами, после вступления Красной Армии в Германию, были чрезвычайно редкими, но и они пресекались нашим командованием самым суровым образом.

В этом контексте, даже не будучи националистом, волей – неволей признаешь, что, да, действительно, русские – это уникальный народ. Перечисленные факты еще раз убедительно говорит о том, что русская загадочная душа отходчива, даже в указанных выше случаях. Немцы, как никто, проверили это на себе. Автору данной книги, по долгу службы, приходилось общаться с немцами, офицерами армии и гражданскими лицами Германской Демократической республики. Несмотря на то что наши родители были непримиримыми врагами, удивляет самое доброе, внимательное отношение современных немцев к нам, наследникам Великой Победы. По крайней мере, это отношение к нам было заметно лучше, чем у тех, кого мы освобождали: поляков, румын, албанцев, болгар, чехов и венгров.

Думаю, что немцы до сих пор благодарны нашему народу за то, что тогда наши отцы и деды не стали тогда платить им «по справедливости», по Конфуцию, тем же – злом за зло. На это способны только великодушные люди. Даже роль палачей, вешавших главных нацистских преступников 16 октября 1946 г. в Нюрнберге, выполняли американцы.

Вместе с тем массовое уничтожение немцами беззащитных наших соотечественников нам следует всегда помнить. А сам этот факт, несомненно, следует отнести к одному из важнейших уроков Отечественной войны.

Современным жителям России не следует питать иллюзий насчет «англо – саксонской гуманности». Ее в полном объеме испытали в свое время индейцы. Этот когда-то многочисленный, красивый и гордый народ, действительный хозяин Америки, был практически полностью уничтожен англосаксами, предками современных американцев. А уничтожен был только потому, что для индейцев свобода была дороже жизни, они отказывались быть рабами, потому новоявленные «суперчеловеки», истребляя коренных жителей, одновременно вынуждены были ввозить в качестве рабов огромное число негров из далекой Африки.

Конечно, могут сказать, что это было давно, около 300 лет тому назад; за это время американцы перевоспитались и стали теперь самой демократической нацией.

Как бы ни так, «гуманизм» янки на себе испытали мирные жители Дрездена и Гамбурга в Германии, Хиросимы и Нагасаки в Японии во время Второй мировой войны, а жители Вьетнама – после нее. В этой стране американская военщина напалмом выжигала огромные территории, осуществляла массовые убийства мирных жителей, в том числе путем разрушения земной биосферы. С этой целью на многострадальную землю Вьетнама были сброшены сотни тысяч тонн дефолианта «эйджент оранж». Последствия отравления дефолиантом до сих пор сказывается на животном и растительном мире: приводит к раковым заболеваниям, к рождению детей – уродов. В последние годы гуманизм «цивилизованных» стран Запада испытали на себе Югославия, Ирак, Ливия. На очереди – Иран.

Нет сомнения, что и мы испытаем на себе «гуманизм» объединенных англосаксов, как только они решат проблему гарантии своей безопасности в очередной ракетно – ядерной войне. Для нас крупные неприятности начнутся тогда, когда создаваемая ими система ПРО будет в состоянии уничтожить российские ракеты, запущенные против США, в случае нападения на нашу страну.

Известное утверждение Наполеона: «Кто не хочет кормить свою армию, тот будет кормить чужую», слишком мягко описывает нашу перспективу в случае поражения России в следующей войне.

Вместе с тем урок, полученный военнослужащими Красной Армии, сдавшимся в плен немцам, «культурным и цивилизованным» поработителям России, должны и мы, и будущие защитники Отечества себе зарубить на носу: никогда не сдаваться врагу, тем более, когда у тебя есть оружие.

Пока это будут помнить защитники нашего Отечества – нас никакой враг не одолеет.

Этот вывод является одним из основных уроков Великой Победы.

Глава 10. Союзники Германии

Наши трудности и тяжелые потери в Великой Отечественной войне обусловливались также тем, что вместе с вооруженными силами гитлеровской Германии против Советского Союза воевала почти вся Западная Европа.

Для уничтожения нашей страны, по инициативе Гитлера, еще 27 сентября 1940 г. между Германией, Японией и Италией был оформлен так называемый Берлинский (тройственный) пакт. В ноябре того же года к этому агрессивному пакту присоединились Венгрия, Румыния и Словакия (возникшая в 1940 г.), а в 1941 г. – Болгария и Хорватия.

Финляндия, в лице начальника генерального штаба финской армии генерал – лейтенанта Гейнрихса, хотя и уклонилась от официального политического союза с Германией, однако уже 25 мая 1941 г. свой план нападения на Советский Союз согласовала с высшим руководством вермахта.

Масштаб участия отдельных европейских стран в войне против нашей страны был, разумеется, разным. Но даже наш союзник, Англия, приложила в этом деле свою руку, пропуская военные грузы Гитлеру, которые шли из Америки через Атлантический океан, Швецию, Испанию, Португалию и другие якобы «нейтральные» государства.

Что касается наиболее преданных Гитлеру стран, Италии и Румынии, то они уже в первый день начала боевых действий на советско – германском фронте официально объявили войну Советскому Союзу. Италия направила на Восточный фронт экспедиционный корпус, в составе трех дивизий – 62 тыс. человек и 83 боевых самолетов. Затем, летом 1942 г., этот корпус был увеличен до армии.

Румыния в помощь Гитлеру направила две армии, в составе 10 дивизий и 9 бригад. Венгрия объявила войну Советскому Союзу 27 июня 1941 г., направив в помощь немцам 4 бригады, которые впоследствии были расширены до отдельной армии.

С началом войны к немецким войскам также присоединились словацкий корпус, в составе двух дивизий и одной моторизованной бригады (28 тыс. человек) и 51 боевой самолет; а также хорватский усиленный полк (более 3 тыс. человек) и 60 боевых самолетов.

Таким образом, агрессорами, в юридическом и фактическом понимании этого слова, были Италия, Румыния, Венгрия, Финляндия, Словакия и Хорватия, вооруженные силы этих стран официально принимали непосредственное участие в войне против Советского Союза. Остальные страны Европы: Испания, Франция, Дания, Голландия и некоторые другие – принимали также участие в войне против нас на стороне Гитлера, но в виде направленных на советско – германский фронт так называемых «добровольцев», хотя количество таких «добровольцев» из отдельных стран нередко исчислялась десятками тысяч солдат и офицеров, то есть превышало вооруженные силы некоторых официальных агрессоров.

Состав и национальности «немецких» добровольцев войск СС по состоянию на начало 1944 г., по данным книги Б. Мюллер – Гиллебранда «Сухопутная армия Германии. 1933–1945», приведен ниже. Всего их было 37 367 человек, в том числе:

Норвежцев – 3878

Датчан – 5006

Голландцев – 18 473

Фламандцев – 5812

Валлонов – 1803

Французов – 2480

Швейцарцев – 584

Шведов – 101

А всего, с учетом официальных союзников Германии, в вермахте и войсках СС находилось 1,8 млн военнослужащих, граждан других государств. Из этих военнослужащих было сформировано 59 дивизий, 23 бригады, несколько отдельных полков, легионов и батальонов. Многие из них носили национальные наименования, например: «Валлония», «Галичина», «Богемия и Моравия», «Викинг», «Денемарк», «Лангемарк», «Нордланд», «Недерланд», «Шарлемань».

Чтобы привлечь своих вассалов к участию в агрессии против нашей страны, Гитлер не супился на щедроты. Он обещал своим союзникам хорошие зарплаты, земли и долю в добыче от грабежа российских богатств. По свидетельству историков, особенную активность проявили голландцы. Их бизнесмены уже в процессе войны приватизировали часть предприятий Прибалтики, а фермеры стали успешно осваивать восточные территории.

К 1943 г. на Украине и в Литве работало свыше 800 хозяйств голландских собственников, использующих труд местных батраков. Всего из Нидерландов на земли СССР планировалось переселить три миллиона человек. В расчете на рабов и собственное светлое будущее голландцы хлынули в войска СС с таким энтузиазмом, что многим желающим пришлось отказывать.

Испания Франко, будучи формально нейтральной страной, тем не менее, так же была важнейшим военно – стратегическим союзником гитлеровской Германии. Франко без объявления Советскому Союзу войны направил на советско – германский фронт в помощь Гитлеру так называемую «голубую дивизию», которая первоначально насчитывала 20 тыс. человек, и воздушную эскадрилью «Сальвадор».

12 октября 1942 г. эта испанская дивизия была переброшена под Новгород, где она «отличилась» в грабежах наших исторических ценностей, среди которых оказался и крест с храма «Святой Софии». Его с трудом удалось вернуть только в 2007 г.

Затем «голубую дивизию» перевели под Ленинград (Колпино и Пушкин). Таким образом, действуя в группе немецких армий «Север», испанская дивизия принимала непосредственное участие в блокаде Ленинграда. Уже поэтому значительная доля вины за голодную смерть сотен тысяч людей и другие преступления против этого Великого города лежат на «нейтральных» испанцах. Кстати, руководители Испании после войны не понесли никакого наказания за свои «подвиги» в нашей стране, благодаря только своим новым покровителям – американцам и англичанам.

«Голубая дивизия» была разгромлена в 1943 г. у Невской Дубровки, где только убитыми она потеряла около 4 тыс. человек, а 452 испанца попали в плен. Можно сказать, что бандиты Франко сравнительно легко отделались, их коллегам: итальянцам, румынам и венграм выпала более тяжелая доля.

Большая часть сателлитов гитлеровской Германии (8–я итальянская армия, 3–я и 4–я румынские армии и 2–я венгерская армия) к концу 1942 г. оказались на острие ударов советских войск в районе Сталинграда. В результате их численность существенно уменьшилась, и желание дальше воевать с Советским Союзом пропало. После сталинградского урока они уже думали не о победах и приобретениях за счет Советского Союза, а о том, как бы скорее унести ноги с нашей страны с наименьшими для себя последствиями.

Как известно, бывшие сателлиты Гитлера к концу войны, румыны и венгры, стали даже нашими союзниками.

В блокаде Ленинграда принимали участие также «добровольцы» из ряда европейских стран, в том числе: бельгийского легиона «Фландрия», голландского легиона «Нидерланды», национальных легионов датчан и норвежцев, а также из шведского батальона, объединенные потом в четыре мотопехотные дивизии СС. Эти дивизии действовали под Волховом, затем – у Красного Села, Шлиссельбурга и Колпино.

Во время полного снятия блокады, в январе 1944 г., эти «добровольцы» получили должное возмездие за свои преступления. Только на одном из кладбищ под Ленинградом похоронено 900 скандинавских эсэсовцев.

Участвовали в блокаде Ленинграда и итальянцы, хотя основные силы итальянской армии в России, как было отмечено выше, были задействованы под Сталинградом. Так, 22 октября 1942 г. объединенная немецко – итальянско – финская эскадра попыталась захватить на Ладожском озере остров Сухо, чтобы перерезать Дорогу жизни, но была разгромлена.

В качестве активных пособников Гитлера были не только страны Западной Европы, но и представители наших бывших «братских союзных республик» Прибалтики: Литвы, Латвии и Эстонии, а также и бандеровцы с Западной Украины. Различные формирования прибалтийских коллаборационистов преимущественно использовались немцами в качестве карателей, для уничтожения советских военнопленных и гражданского населения.

Если до разрушения Советского Союза, по понятным причинам, о подобных «подвигах» прибалтов особенно не распространялись, то с 1991 г. эти преступники, виновные в уничтожении десятков и сотен тысяч советских людей, став национальными героями, сами заявили о своих «заслугах».

Так, например, в после разрушения Советского Союза в центре эстонского курортного города Пярну на гранитном постаменте установлен бронзовый барельеф с изображением солдата в форме эстонского легиона СС с автоматом, направленным в сторону России. На постаменте сделана надпись: «Всем эстонским воинам, павшим во 2–й освободительной войне за Родину и свободную Европу в 1940–1945 годах».

Стало быть, эстонцы, члены преступной организации СС, воюя на стороне Гитлера, по мнению современного руководства этой страны, были «борцами за свободу». Хотя, казалась, о какой свободе в Эстонии могла идти речь, если на протяжении многих веков немцы эстонцев и за людей не считали.

Именно поэтому, следует особо подчеркнуть, Гитлер вначале войны был категорически против того, чтобы давать оружие населению оккупированных территорий, в том числе и прибалтам, несмотря на их лояльность к фашистской Германии. Планом «Ост», утвержденным фюрером 15 июля 1941 года, страны Прибалтики лишались государственности, и становилась колониями Германии. Большая часть населения этого региона подлежала депортации, остальная – онемечиванию. На место изгнанных предполагалось заселить немцев, предпочтительно ветеранов войны: «Балтийское море должно стать немецким внутренним морем».

Все бы так и было, однако Гитлер и его генералы сильно недооценили мощь Советского Союза. Уже к концу 1941 года, когда вермахт понес огромные потери в живой силе и технике, всем стало ясно, что так называемый «блицкриг» не состоялся, необходимо было готовиться к худшему. В немецких частях возник большой некомплект. В этой ситуации фюреру пришлось поступиться принципами и согласиться о временном, более широком привлечении населения Прибалтики, как и других завоеванных немцами стран Западной Европы, в качестве «добровольцев» в войне против Советского Союза. Сначала из упомянутых «добровольцев» создавались полицейские и охранные батальоны, а затем – полнокровные дивизии войск СС.

Одновременно эстонские полицейские привлекались немцами для охраны лагерей и тюрем на территории «Остланда», а также в Польше, Югославии и даже в Италии. Кроме того, они активно участвовали в карательных операциях против партизан на территории Ленинградской области, в Литве, Белоруссии и на Украине, превосходя своих немецких хозяев по жестокости обращения с местным населением и советскими военнопленными.

Например, эстонские полицейские совершали зверства против мирного населения и партизан в районах городов Кингисепп, Полоцка, Невеля, Идрицы, Себежа. Ими были полностью сожжены деревни Бабино, Хабалово, Чигиринка.

После победы советских войск под Москвой и под угрозой полного поражения немецкой армии, командование вермахта вынуждено было направлять воинские части прибалтийских стран, преобразованные к этому времени в легионы и дивизии, непосредственно на советско – германский фронт.

Так, 28 августа 1942 г. был объявлен приказ Гитлера об образовании эстонского добровольческого легиона, который принимал участие в составе войск СС боях против Красной Армии не только на территории Ленинградской и Псковской областей, но даже на Курской дуге. С октября 1944 г. этот легион вошел в состав 20–ой добровольческой дивизии СС. До января 1945 г. части эстонской дивизии принимали участи в боях в Восточной Пруссии. Затем, отступив на территорию Чехословакии, остатки этой дивизии сдалась частям Красной Армии 11 мая 1945 г.

Латвийские полицейские, действуя в составе карательных отрядов на территории Новгородской и Ленинградских областей, с самого начала войны также принимали непосредственное участие в массовых убийствах советских граждан. Кроме того, кровавый след они оставили у себя, в Латвии. Например, немецко – фашистскими захватчиками и их пособниками, в том числе полицейскими отрядами так называемой «команды Арайса», в период оккупации в концлагере города Саласпилс, на территории Латвии, было замучено, согласно данным Чрезвычайной республиканской комиссии, 313 798 мирных жителей, включая 39 835 детей, и свыше 330 тысяч советских военнопленных.

В Латвии, как и в Эстонии, по упомянутым выше причинам, в начале 1943 г. началось формирование так называемых добровольческих воинских частей – сначала латышского легиона, расширенного затем в 15–ю и 19–ю дивизии СС, – для участия в боевых действиях на советско – германском фронте непосредственно против Красной Армии. Высший командный состав этих «добровольческих» дивизий, естественно, состоял полностью из немецких офицеров. 15–я дивизия СС с ноября 1943 по февраль 1944 г. вела бои против советских войск в районе Пскова. Затем эта дивизия участвовала в боях в Восточной Пруссии, где была практически полностью уничтожена советскими войсками.

19–я латышская дивизия СС также вела боевые действия против советских войск в составе группы немецких армий «Север». Личным составом этой дивизии за период с 18 декабря 1943 по 2 апреля 1944 г. было уничтожены 23 деревни и расстреляны более 1300 человек. К концу войны 19–я латвийская дивизия СС вместе с немецкими войсками отошла в Курляндию. 8 мая 1945 г. в 16.00 над боевыми порядками этой дивизии появились советские бомбардировщики, и к 20.00 того же дня эта латышская дивизия СС, как боевая единица, перестала существовать.

За годы гитлеровской оккупации в Литве пособниками немецких фашистов было убито около 700 тысяч человек, в том числе 299 тысяч советских военнопленных, 470 тысяч местных жителей и граждан, привезенных из других республик СССР и государств Европы. Были почти полностью уничтожены все литовские евреи, в количестве около 250 тысяч человек.

После капитуляции Германии немногие уцелевшие военнослужащие указанных выше дивизий СС, спасаясь от справедливого возмездия, ушли на Запад к нашим так называемым союзникам. Другие – вошли в состав подпольных националистических вооруженных формирований, так называемых «лесных братьев», действующих против советской власти на территории стран Прибалтики. Большая часть «лесных братьев» была уничтожена советскими органами безопасности, но некоторая часть их затаилась и выжила. Теперь эти пособники Гитлера – «герои», «борцы за свободную Европу».

Кроме непосредственного участия военнослужащих и «добровольцев» упомянутых выше европейских стран в боях против Красной Армии, наши трудности и тяжелые потери в Великой Отечественной войне обусловливались также тем, что гитлеровская Германия в процессе подготовки и ведения войны опиралась на ресурсы и экономический потенциал почти всей Западной Европы. Уже на первом этапе Второй мировой войны (до 22 июня 1941 г.) немцы оккупировали Бельгию, Голландию, Польшу, Норвегию, Данию, Францию, Чехословакию, Австрию, Албанию, Грецию. На стороне Германии находились Испания, Португалия, Италия, Румыния, Венгрия, Финляндия, Турция, Швеция.

Наши «братушки» в Болгарии, будучи политическими союзниками гитлеровской Германии с 1 марта 1941 г., хотя и не направляли своих военнослужащих на советско – германский фронт, однако в меру своих возможностей оказывали содействие Гитлеру на Балканах, в том числе активно помогали фюреру оккупировать Югославию и Грецию.

За счет эксплуатации ресурсов европейских стран Германия расширила мощности по добыче железной руды более чем в 7 раз, выплавки стали в 2,2 раза, алюминия в 1,7 раза. Особенно большое значение для военной промышленности фашистской Германии имел контроль над ресурсами ее сателлитов в Румынии (нефть) и Венгрии (нефть, бокситы).

К выполнению заказов гитлеровской Германии было привлечено около 5 тыс. крупных западноевропейских предприятий. Таким образом, разноязыкая орда, напавшая на нашу страну, была вооружена не только техникой фашистской Германии, но и оружием всей Европы. Например, из 724 танков 4–й танковой группы, наступавшей на Ленинград, половина была французского и чешского производства. Самым крупнокалиберным орудием, обстреливающим город на Неве, была 520–мм французская гаубица, стрелявшая снарядами весом 1654 кг. Таким образом, большинство орудий большой и особой мощности, стрелявших по Ленинграду, были французского и чешского производства. А их снаряды, падавшие на город, были произведены на заводах Шнейдера в Крезо (Франция) и Шкода в Брно (Чехия).

Всего же европейские страны поставили Гитлеру за годы войны против СССР оружия и боеприпасов более чем на 81 миллиард рейхсмарок (одна рейхсмарка тогда стоила 0,4 доллара США).

Материальное обеспечение агрессии осуществлялось также за счет военных трофеев, в число которых к началу 1941 г. входили вооружения и запасы 92 французских, 30 чехословацких, 22 бельгийских, 18 голландских, 12 английских, 6 норвежских дивизий. Только во Франции было захвачено 3 тыс. самолетов и около 5 тыс. танков, а также огромное количество единиц автомобильного транспорта. Гитлер только в одной Франции в качестве трофеев захватил 5 млн тонн нефти, без которой немецкие танки никогда не добрались бы до Москвы.

Огромное количество необходимого для войны сырья в Германию поступало из формально нейтральных государств, например: из Швеции (сталь, высококачественная железная руда, целлюлоза), из Испании и Португалии (вольфрам).

Ниже приводится доклад Главного разведывательного управления Красной Армии (рассылка Сталину, Молотову, Берия, Микояну, Щербакову), о поставках в Германию и Финляндию стратегического сырья. Причем, прошу обратить особое внимание читателя – откуда?

Сообщение Главного разведывательного управления РККА о поставках в Германию и Финляндию стратегического сырья из американских стран

9 января 1943 г.

ДОКЛАДЫВАЮ:

По агентурным данным, Германия и Финляндия продолжают получать через Швецию стратегическое сырье и продовольствие из американских стран.

В 1942 году Германия и Финляндия получили через Швецию 200 000 тонн грузов, которые составляют 50 % всего импорта, поступившего в Швецию из-за океана.

Германия таким путем получила из Канады – 1350 тонн меди и большое количество никеля; из Аргентины – 1100 тонн марганца и большое количество хрома; из других стран Америки – 80 тонн вольфрама, 9 миллионов кгр хлопка и 150 000 кгр шерсти.

Финляндия получила: из Аргентины и Бразилии – 460 тонн сырого каучука; из Канады – 450 тонн меди, а также асбест; из Бразилии – 6,2 миллиона кгр хлопка; а из других стран Америки – 258 000 кгр шерсти, 400 тонн вольфрама, большое количество высококачественного бензина, марганца, сахара, растительного масла и табака.

Кроме того, Финляндия получила 16 000 мешков американского кофе, а на днях получила большое количество какао из британских колоний и Бразилии.

Английская блокада продолжает пропускать все грузы, идущие в Швецию, даже в тех случаях, когда очевидно, что большинство из них идет для Германии и Финляндии.

Канадское правительство также продолжает разрешать снабжение Швеции медью, никелем и асбестом, которые так необходимы для Германии.

По ранее поступившим в Главразведуправление КА агентурным данным, всего за период январь – октябрь 1942 года в Германию и оккупированные ею страны через шведские порты было вывезено 6 123 000 тонн различных грузов, из которых через балтийские порты отправлено: в августе 1 000 000 тонн, в сентябре – 957 000 и в октябре – 754 000 тонн. Кроме того, в январе – октябре 1942 г. через Нарвик отправлено 950 000 тонн различных грузов.

И. д. начальника главного разведывательного
управления Красной Армии генерал – лейтенант Ильичев
Особого анализа заслуживает Франция, как непосредственная участница Второй мировой войны, а также ее вклад в достижение Великой Победы. Вопрос больной, поскольку даже приближенный анализ показывает, что французы и их достаточно мощная в экономическом и военном отношении промышленность несоизмеримо больше сделали для укрепления гитлеровской Германии, чем для достижения Великой Победы.

Всем хорошо известно, что французы и англичане, сидя восемь с лишним месяцев на беспримерной по мощности линии Мажино после начала Второй мировой войны, ничего не сделали для того, чтобы не то что остановить, но хотя бы напугать Гитлера.

Короче, наши так называемые потенциальные союзники воевать не желали, находясь в состоянии войны с Германией, выжидая, когда фюрер нападет на нашу страну. Пусть, мол, Гитлер и Сталин воюют, уничтожая друг друга, а мы, умные, посмотрим, как эти два дурака гробят свои страны и народы. Отказываясь воевать с Гитлером, тем не менее, наши будущие союзники планировали разбомбить наши нефтяные промыслы в Баку и лишить Советский Союз нефти.

Но хитроумный и самоуверенный фюрер, видя полную импотенцию объявивших ему войну англичан и французов, заставил эту публику себя уважать: 10 мая 1940 г. немецкая армия нанесла сильнейший удар по потерявшим бдительность англо – французским войскам. Быстро прорвав оборону, вермахт устремился на запад и север.

Получилась, как говорили в старые времена, кофузия: уже 16 мая главнокомандующий союзными войсками генерал Гамелен заявил французскому правительству, что он «снимает с себя всякую ответственность за безопасность столицы». Мол, предлагаю любому желающему занять моё место и спасти Париж от врага. Однако во всей Франции желающих это сделать не оказалось. И вскоре французское правительство приняло решение объявить Париж открытым городом. И город остался цел, на его жителей не упала ни одна бомба. Французы, сдав Париж без боя, позволили Гитлеру себя разгромить вместе с английскими войсками за 26 дней.

Тем не менее Франция в конечном счете сумела оказаться в числе непосредственных победителей, авторов Великой Победы, что отражено в акте капитуляции гитлеровской Германии. А в последнее время представители армии Франции удостоились чести даже участвовать в параде стран – победителей на Красной площади в Москве в День Победы.

Вот так надо воевать и побеждать врага! А то Сталинград, Новороссийск, Севастополь – города, от которых после войны вообще одна щебенка осталась. Это вам не Париж, целенький и невредимый, а все его жители живы – здоровы.

Конечно, в данном случае мы не совсем объективны. В нашей стране все знают о подвигах авиаэскадрильи «Нормандия», которая в составе 14 французских летчиков – добровольцев с 5 апреля 1943 г., хотя и с перерывами, но все же участвовала на советско – германском фронте в боях с немцами оккупантами. Несколько позже на базе этой эскадрильи был сформирован даже целый авиаполк (3 эскадрильи), получивший почетное название – «Нормандия – Неман».

О подвигах этой эскадрильи в нашей стране сняты художественные кинофильмы, лучшими композиторами написаны песни, которые с большим чувством, например, исполнял в свое время Марк Бернес. Под действием официальной пропаганды у нашего народа после войны создавалось впечатление, что, если бы французские летчики не оказались вовремя на Курской дуге, то не видать бы нам Великой Победы, как своих ушей.

Конечно, мы должны быть благодарны великой Франции даже в том случае, если бы на нашей стороне воевал хотя бы один француз, а тут сразу – 14, а потом – целый полк (около 35 самолетов).

Вместе с тем, если подумать, не слишком ли наша так называемая творческая интеллигенция преувеличивает вклад Франции в спасение нашей страны и в достижение Великой Победы? Ведь масштабы этого вклада явно не те.

Так, например, в течение 1943 г. средняя численность советских пилотов, летающих на боевых самолетах, составляла более 21 тыс. человек. При этом безвозвратные потери нашего летного состава в ходе ожесточенных воздушных боев с немцами только за один этот год составили 8255 человек. Таким образом, вклад французских летчиков в достижении Великой победы составляет менее семи сотых процента. Прямо скажем – негусто, в данном случае не петь, а возмущаться надо в связи с микроскопическим участием великой Франции в войне против гитлеровской Германии.

Особенно, если учесть то, что накануне Второй мировой войны вооруженные силы Франции, с учетом морской авиации, насчитывали 3335 самолетов, 2560 танков и около 10 тыс. орудий. Как уже было сказано в первой части книги, не исчерпав, мягко говоря, всех своих боевых возможностей, французская армия в течение 26 дней сложила оружие и, таким образом, для французских летчиков и танкистов война окончилась, почти не начавшись. Практически все они остались «безлошадными».

Как видно из приведенных данных, у французов была возможность отличиться значительно раньше и в несравнимо больших масштабах, чем они это сделали. Однако далеко не все офицеры великой Франции использовали эту возможность в борьбе с гитлеровской Германией. Похоже, что и в условиях гитлеровской оккупации они чувствовали себя неплохо.

Вместе с тем французы значительно в больших масштабах и значительно раньше «отличились», воюя против Советского Союза на стороне Гитлера. Наши историки об участи французов в Великой Отечественной войне на стороне гитлеровской Германии, как правило, не особенно распространяются.

Поэтому воспользуемся материалами, представленными в упомянутом нами выше «Военном дневнике» гитлеровского генерала Ф. Гальдера, который уже в записи от 9 июля 1941 г. упоминает о вербовке так называемых французских добровольцев в немецкую армию. В записях от 15 декабря 1941 г. этот же источник упоминает о непосредственном участии в войне против Советского Союза французских полков в районе Рузы, а от 1 сентября 1942 г. – в группе немецких армий «Центр».

Всего в германской армии погибло около 50 тысяч французов («РФ сегодня», 2006 № 12). Только погибло! По статистике раненых бывает, как правило, в три раза больше. 23 тысячи французов оказались в нашем плену. Уже только по этим данным можно представить масштабы участия формально «нейтральной» Франции против Советского Союза! Так кто же была для нас в годы Второй мировой войны Франция – союзником или противником? По нашему мнению, союзником, но – Гитлера.

Что касается песен и кинофильмов, то подлость нашей так называемой «творческой интеллигенции» – этих «героев ташкентского фронта», известна. Находясь далеко от фронта, творческая интеллигенция играла в войну, которую изображали они на экране в виде прогулки, с постоянными и легкими победами над придурковатыми немцами (например, кинофильмы «Подвиг разведчика», «Третий удар» и т. д.). Эти художественные произведения были слишком далеки от жизни, однако с восторгом принимались нами, мальчишками. Но вся глубина трагедии войны и значимость нашей Великой Победы стали понятны нам в более зрелом возрасте.

Так, например, в начале 50–х годов автор данной книги, будучи подростком, столкнулся с трагедией одной из «эскадрилий» советских летчиков. Это были совсем молодые люди, получившие в воздушных боях за независимость нашей Родины тяжелые увечья позвоночника, в результате чего они, в возрасте 20–26 лет, стали никому не нужными инвалидами. Их количество в данном случае было около 10 человек. Все они, кроме одного, не могли ходить, передвигались с помощью инвалидных колясок.

Медицина в то время при таких увечьях, похоже, была бессильна, а в госпиталях раненные вчерашние летчики не могли вечно находиться. Поэтому, чтобы хоть как-то существовать, они решили объединиться, организовав что-то наподобие коммуны, в одном их сельских домов в небольшом селе Агайманы Херсонской области, где автор этой книги их не только видел, но и общался с ними. Только в более зрелом возрасте мне стали понятны масштаб и глубина трагедии, безысходности состояния бывших советских летчиков. Причем не только их материального и физического страдания, но и морального. Ведь все они, защитники Отечества, совсем молодые люди, еще совсем недавно веселые, здоровы, перед которыми только вчера, казалось, лежал у ног весь мир, со всеми его радостями и надеждами на светлое будущее. Однако… очередной полет, бой – и вот результат: все прекрасное в жизни для этих молодых людей, практически не начавшись, осталось позади навсегда. Жизнь, по существу, кончилась, осталось только жалкое существование.

А сколько в нашей стране после войны было подобных «эскадрилий»! Да и в наше время десятки молодых людей, искалеченных в Афганистане и Чечне, практически каждый день, на виду у нас всех ползают по вагонам метро и просят милостыню. Однако для нашей так называемой творческой интеллигенции эти защитники Отечества не представляли ни тогда, после Великой Отечественной войны, ни в настоящее время никакого интереса. Какие в подобных случаях могут быть песни?

Другие времена – другие герои: проститутки, уголовники, ворье (кинофильмы «Маленькая Вера», «Сволочи», «Штрафбат» и др.). Вот на таких подделках, якобы на «суровой правде жизни», в настоящее время воспитывают наших молодых людей, будущих защитников отечества. Нетрудно себе представить последствия подобной «воспитательной работы».

В отличие от сегодняшних руководителей страны, И. В. Сталин прекрасно понимал разрушительное действие подобных трудов творческой интеллигенции, поэтому многих их них он заставил «ни за что» заниматься полезным для страны делом, например, пилить лес в тайге или добывать золото на Колыме, так необходимого для оплаты военных поставок тем же США.

Таким образом, путь к победе Советского Союза в Великой Отечественной войне был для советских людей чрезвычайно тяжелым. На советско – германском фронте, начиная с первого до последнего дня войны, происходили главные события, обеспечившие разгром вооруженных сил фашистской Германии и ее союзников, включая достаточно крупные формирования «добровольцев» из так называемых «нейтральных государств» Испании, Бельгии, Франции, Голландии, Бельгии, Эстонии, Литвы, Латвии и других стран.

На Восточном фронте была уничтожена и основная часть военной техники Германии ее сателлитов: около 50 тыс. танков и штурмовых орудий (до 75 % общих потерь немецкой армии), 167 тыс. артиллерийских орудий (74 %), свыше 70 тыс. самолетов (около 70 %). Эта техника, кстати, создавалась на заводах руками рабочих и инженеров почти всех стран Европы.

Одновременно, как показано выше, Великая Отечественная война стала событием, невиданным по масштабам убийств гражданского населения, а также разрушения промышленных предприятий, общественных, жилых зданий и сооружений в нашей стране.

Кто за это все ответит? Кто возместит нанесенный ущерб нашей стране?

Когда касается нашей страны, то говорят – «некому». Мол, Гитлер во всем виноват, а что теперь с Гитлера возьмешь?
Однако не лично Гитлер утром 22 июня 1941 г. перешел нашу западную границу, не мог во всех танках сидеть один Гитлер, и не он давил гусеницами уходящие на восток колонны, обезумевших от горя женщин и детей, не лично Гитлер расстреливал и вешал гражданских людей, взрывал и сжигал в нашей стране все, что имело хоть какую-то ценность. Для этого Гитлеру требовались миллионы исполнителей. И они, к нашему несчастью, – были.

Поэтому вопрос, об ответственности стран – агрессоров, гитлеровской Германии и ее официальных и неофициальных пособников, очевиден.

О масштабах участия в войне и степени вины отдельных государств и народов в уничтожении советских людей, материальных и других ценностей нашей страны достаточно объективно и точно можно судить по составу и количеству военнопленных, оказавшихся в советских лагерях после войны (см. табл. 1).

На Крымской конференции было достигнуто соглашение, по которому Германия должна была «возместить в натуре ущерб, причиненный ею в ходе войны союзным нациям». Причем тогда США согласились с предложением Советского Союза, об установлении в качестве базы суммы репараций в 20 млрд. долларов, из которых 50 % должны быть идти Советскому Союзу.

Однако на Берлинской конференции делегация США отступила от позиции, которую она занимала в Крыму, мотивируя это тем, что установленная ранее цифра репараций после больших разрушений в Германии стала нереальной: «после оплаты репараций германскому народу должно быть оставлено достаточно ресурсов, для того чтобы он мог существовать без помощи извне». Соглашение предусматривало, что репарационные претензии СССР будут удовлетворены путем изъятой из советской зоны оккупации Германии и из соответствующих германских вложений за границей. Кроме того, было принято решение, что СССР должен получить из западных зон 25 % промышленного капитального оборудования, изымаемого в репарационных целях, из них 15 % – в обмен на эквивалентную стоимость в продовольствии, угле и другой продукции и 10 % – без оплаты или возмещения любым образом.

СССР согласился удовлетворить из своей доли репараций репарационные претензии Польши.

Но вскоре на части освобожденной от фашизма немецкой земле возникло социалистическое государство – ГДР, и вопрос о репорациях с дружественного нам государства отпал.

Вместе с тем, реально получили внушительную компенсацию от Германии за развязывание Второй мировой войны и совершенные немцами преступления США и Израиль.

США – «приватизировали» золотой запас фашистской Германии (337 тонн золота), который гитлеровцы в самом конце войны отправили как можно дальше на запад от наступающей Красной Армии, и он, само собой, разумеется, оказался в американской зоне оккупации.

Израиль, хотя и не участвовал во Второй мировой войне, однако получил от Германии огромные суммы в послевоенное время за развязанный гитлеровцами геноцид против евреев, так называемый холокост. В Израиле считают, что немцы во время войны уничтожили 6 миллионов евреев.

Советский Союз потерял в войне, как уже указано выше, более 26 млн человек, не говоря уже о колоссальных материальных потерях на сумму более 2 трлн 469 млрд рублей (в довоенных ценах).

В настоящее время Запад делает вид, что о компенсации ущерба, нанесенного агрессорами нашей стране, не может быть и речи. Более того, выискивает «обоснования» для получения компенсаций с России, как правопреемника СССР, за якобы ущерб, нанесенный странам Восточной Европы Красной Армией в процессе разгрома немецко – фашистских войск и освобождения их от немецких оккупантов.

Пока лидерами в этом, как им кажется, прибыльном для себя деле являются Польша, Литва, Латвия и Эстония.

Так, например, Латвия (газета «metro» № 76 (1710) от 29 апреля 2009 г.) подсчитала первую сумму (665,72 млн долларов), которую, по мнению Риги, должна выплатить Россия в качестве компенсации за ущерб, нанесенный ей во времена «советской оккупации». А общая сумма «долга» может составлять 18,7 млрд долларов.

Но, очевидно, что это только начало. Можно не сомневаться, что европейский суд этих любителей «халявы» поддержит. Ведь на известный вопрос: «А судьи кто?» – ответ очевиден. Все они – наследники сообщников фюрера, которые старались уничтожить Советский Союз (Россию), но не получилось, недооценили мощь непобедимой и легендарной Красной Армии и нашей страны в целом, которой руководил И. В. Сталин.

В этой связи было бы полезно перенять опыт Израиля, добившегося принятия закона во многих странах Запада, об уголовном преследовании всех лиц, сомневающихся о реальности холокоста и уничтожения 6 миллионов евреев во время Второй мировой войны. Именно за это сравнительно недавно, 27 апреля 2009 г., австрийский суд приговорил писателя Герда Хонзика к пяти годам заключения.

Поскольку Советский Союз понес в результате агрессии Германии и ее официальных и неофициальных союзников ущерб несоизмеримо более значительный, чем Израиль, который во Второй мировой войне вообще не участвовал, то всякие претензии к России, как право приемнику Советского Союза, со стороны других государств, юридических и физических лиц следует наказывать более строго, чем в Израиле: кратно понесенным человеческим жертвам и материальным потерям.

Отказ от принятия такого закона следует рассматривать, как поощрение агрессивных войн, пропаганду фашизма.

Сила ненависти к нашему государству со стороны наших противников – а их в мире не убавилось со времен Второй мировой войны – так велика, и они так «разогреты» расширением НАТО, ослаблением России и собственной безнаказанностью, что их «независимый» Страсбургский суд может признать любые иски, и заставят возмещать этот надуманный «ущерб» наших детей и внуков!

Во времена СССР такое было немыслимо. Пока Советский Союз был мощной державой, никто не смел шантажировать нас по любому поводу.

Поэтому всякие претензии к Советскому Союзу и требования возместить ущерб, якобы нанесенный Красной Армией во время боевых действий, не только неуместны, но и преступны. Ущерб, нанесенный в процессе войны, должны нести агрессоры и те, кто поддерживал агрессоров людьми, оружием, материалами и финансами.

Глава 11. Япония

Наши трудности и потери в Великой Отечественной войне, особенно на начальном ее этапе, в немалой степени были связаны с агрессивной политикой и провокационными действиями Японии, которая была одной из главных союзников гитлеровской Германии.

Эта коалиция врагов нашей страны оформилась еще в 1936 г. Чтобы получить экономическую и военную поддержку Запада, блок Берлин – Токио заключил так называемый Антикоминтерновский пакт, направленный якобы только на уничтожение Советского Союза. Позже в этот союз врагов нашей страны вступила и Италия. Хотя реально как Германия, так и Япония ставили перед собой значительно крупные геополитические задачи, чем уничтожение только СССР. Гитлеровская Германия планировала захват Европы, Африки и даже Америки, а Япония прикрывала этим пактом свои претензии на захват Азии. Обеим этим агрессивным странам нужны были ресурсы для реализации своих претензий на мировое господство.

Таким образом, наряду с захватом советского Дальнего Востока и Западной Сибири, Япония планировала захват колоний Великобритании, США и Голландии в Океании.

Однако по ряду уважительных причин очередность захвата чужих территорий Японии пришлось изменить. Реально агрессивная политика милитаристской Японии, переросшая в полномасштабные военные действия, началась не с Советского Союза, а с Соединенных Штатов Америки.

Несмотря на это, ввиду чрезвычайной поучительности уроков войны между Японией и США, а также непосредственного их влияния на советско – японские отношения, рассмотрим уроки событий 1941–1945 гг. на Тихом океане в более широком контексте, с более чем серьезными для нас выводами.

Противостояние России и Японии на Дальнем Востоке уходит в далекое прошлое. Уже с конца ХVIII века японские самураи в качестве одной из главных своих геополитических задач считали захват чужих, в том числе русских, территорий и создание на их базе собственной колониальной империи – «великой Японии».

Еще в 1738–1739 гг. русская экспедиция обследовала и описала все 32 острова Курильской гряды и Сахалин. Японцев на Курилах тогда не было. Коренными жителями этих островов были айны. В 1786 г. русскими был составлен и доведен до европейских держав и Японии «Реестр» российских владений в акватории Великого океана, включающий Курильские острова и Сахалин.

Однако уже в конце XVIII – начале XIX веков японцами были захвачены остров Кунашир и архипелаг Хабомаи, затем острова Шикотан и Итуруп. В 1855 г., в результате поражений в Крымской войне, ослабленная Россия вынуждена была подписать Симодский договор, известный также под названием: «Трактат о мире и дружбе», который «узаконивал» захват Японией упомянутых выше четырех островов.

В 1875 г. Россия условиях очередного глубокого системного и политического кризиса, накануне русско – турецкой войны, в обмен на «вечный» мир на Востоке, подписала с Японией Симоно – секский договор, по которому японцам передавались уже все Курильские острова якобы в обмен на «неразделенный» Сахалин, на который уже тогда японцы предъявляли России претензии.

Однако со временем и этого Японии было уже мало, при наличии агрессивных планов «вечный мир» ей был уже ни к чему. Выйдя из самоизоляции, Япония стремилась за счет, вначале, соседних стран: России, Кореи и Китая – наверстать упущенное, втиснуться в ряд империалистических колонизаторов мира, прежде всего, Англии, Франции, Германии и США.

Вместе с тем, несмотря на свои агрессивные устремления, Япония никогда бы не решилась тогда на войну с Россией один на один. Общими усилиями Англия и США подготовили Японию к войне и натравили ее в 1904 г. против России. Нападение на нашу страну было вероломным, без объявления войны и внезапным. Удаленность района боевых действий от центра России, неподготовленность и разбросанность её армии и флота, безразличие ее генералитета к судьбе родины привели нашу страну, в конечном счете, к поражению, причем от заведомо более слабого противника.

Особенно тяжелое поражение потерпел русский военно – морской флот. Раздробленный на отдельные эскадры, он был уничтожен японцами по частям. Сохранилась только наша Черноморская эскадра. Оказавшись после этого сражения полным хозяином на море, Япония в июне 1905 г. сумела захватить русский остров Сахалин.

Вместе с тем, несмотря на ряд крупных успехов японцев, к июлю 1905 г. ситуация на Дальнем Востоке стала коренным образом меняться. В район боевых действий из центра России по Сибирской железной дороге все в большем количестве стали поступать войска, началось стратегическое развертывание русской армии. Численность русских войск на сухопутном фронте была увеличена за три месяца в три раза (доведена до 942 тыс. человек), с перспективой увеличения их без особых проблем еще в несколько раз.

Японские же силы на материке к этому времени достигали максимума – 750 тыс. человек. Общая сумма потерь японцев составляла свыше 180 тыс. человек.

Таким образом, при численности японской армии в мирное время 150 тыс. человек, все резервы для поддержания прежней мощи сухопутной армии нашего противника были уже исчерпаны. При таком соотношении сил Японию уже в ближайшие месяцы ждали тяжелые времена, с неминуемым поражением в недалеком будущем.

Такой исход русско – японской войны никак не устраивал Запад, который, понимая все это, принимал все меры для спасения Японии. Было очевидно, что Япония неизбежно, уже в ближайшее время, потребует от своих союзников не только финансовой и дипломатической, но более реальной помощи – непосредственного военного вмешательства в войну с Россией. Мол, вы завалили эту кашу, так вы ее и расхлебывайте; иначе – спасайте нас.

В этой связи официальные и неофициальные союзники Японии решили срочно остановить войну. Роль главного «миротворца» возложил на себя президент США Рузвельт. В то время и в России были серьезные проблемы. Раздираемая внутренней смутой, революцией 1905 г., а также под давлением явных и скрытых угроз союзников Японии, – Англии и других стран Запада, наша страна вынуждена была отказаться от мысли добиться решительной победы над агрессором и согласилась на переговоры о мире.

Россия, как и после Берлинского конгресса 1878 г., очередной раз убедилась, насколько она одинока в мире и насколько враждебно к ней относятся вся Западная Европа и США.

2 июля 1905 г. при посредничестве Рузвельта в американском городе Портсмуте начались мирные переговоры. Представителем от нашей страны Николай II назначил бывшего министра финансов С. Ю. Витте.

Отвергнув требования об уплате контрибуции и выдачи укрывшихся во время войны в нейтральных портах наших судов, Витте от имени России согласился признать за японцами Квантунский полуостров с Порт – Артуром и Дальним, южную часть Сахалина, а также часть ветки недавно построенной Россией Восточно – Китайской железной дороги, предоставив Японии свободу колонизировать Корею.

Тогда не было государственников, уровня И. В. Сталина, и 23 августа 1905 г., несмотря на пролитую кровь и доблесть русских солдат и матросов, этот мирный договор был подписан. Таким образом, недооценка агрессивных устремлений Японии привела к позорному поражению России. Реванш за Порт – Артур, Мукден и Цусиму нашими соотечественниками, непосредственными участниками той национальной трагедии, был завещан следующим поколениям русской армии.

В первые десятилетия ХХ века японский милитаризм продолжал набирать силу. Победоносная русско – японская война 1904–1905 гг. породила у японских милитаристов иллюзию, о якобы своей непобедимости и безнаказанности за развязывание захватнических войн.

Как уже было сказано, русско – японская война в 1904 г. началась внезапным и вероломным нападением военно – морских сил Японии на русскую эскадру в Порт – Артуре, несмотря на наличие между нашими странами договора о так называемом «вечном мире».

Несколько позже, в 1918 г., используя очередное ослабление России в результате Февральской и Октябрьской революций, Япония захватила северную часть Сахалина, все Приморье и Забайкалье, вплоть до Читы, и удерживала эти территории до конца 1920 г., а северную часть Сахалина – до конца мая 1925 г.

В 1931 г. Япония вторглась в Маньчжурию и оккупировала ее, а в 1937 г. начались война между Японией и Китаем. Затем со стороны Японии последовали провокации против СССР и Монголии в районах озера Хасан (июль – август 1938 г.) и реки Халхин – Гол (май – август 1939 г.).

Как и прежде, значительную роль в подготовке Японии к захватническим войнам сыграли США. Встав на путь попустительства японской агрессии против Китая, американцы стремились одновременно направить ее и на Советский Союз. Соединенные Штаты в течение многих лет, начиная с русско – японской войны 1904–1905 гг., оказывали весьма значительную экономическую и военную помощь Японии. Именно благодаря такой помощи японские милитаристы смогли основательно подготовиться к захватническим войнам: создать развитую военную промышленность и мощные вооруженные силы, особенно авиацию и военно – морской флот.

Так, военно – морской флот Японии к 1941 г. уже состоял из 10 линейных кораблей, 9 авианосцев, 35 крейсеров, 114 эскадренных миноносцев и 63 подводных лодок. Морская авиация имела 1300 самолетов, авианосная авиация – 430 самолетов.

В предвоенные годы (1937–1941 гг.) в Японии, при содействии США, был запроектирован и построен уникальный линейный корабль «Ямато», по тактико – техническим характеристикам не имеющий себе равных в мире: водоизмещение 67 123 т; вооружен орудиями калибра 457 мм (9 орудий), 152 мм (12 орудий), 127 мм (12 орудий), 25 мм (24 орудий), 13 мм (8 орудий); толщина брони бортов – 410 мм, башен главного калибра – 650 мм; мощность силовой установки 150 000 л. с.

Для сравнения приведем тактико – технические данные самого мощного линкора США того времени – «Норт Каролина»: водоизмещение 37 484 т; вооружен орудиями калибра 406 мм (9 орудий), 127 мм (20 орудий), 28 мм (16 орудий), 12,7 (18 орудий); мощность силовой установки 121 000 л. с.

В Японии перед войной был создан великолепный истребитель «Зеро», который превосходил по скорости, маневренности и потолку любой самолет, имевшийся в распоряжении у американцев.

Сухопутные войска Японии насчитывали 50 дивизий, общей численностью 2 млн человек. Бронетанковые войска имели 2700 танков, авиация сухопутных войск – 4500 самолетов.

В свое время, подписав так называемый Вашингтонский договор в обмен на экономическую и военную помощь США, Япония вынуждена была согласиться на ограничение гонки вооружений, в том числе боевых возможностей своего военно – морского флота как в количественном, так и в качественном отношении. Однако после начала Второй мировой войны ситуация стала коренным образом меняться. Колонии оккупированных Гитлером стран западной Европы в юго – восточной Азии оказались «бесхозными». Чуть живая Англия, запертая немцами на своих островах, ничем уже не могла помочь своим заморским владениям.

Несмотря на явно агрессивные устремления Японии, США проявляли удивительную беспечность. Правительство США было уверено, что военные приготовления японских милитаристов, подписавших в 1936 г. «Антикоминтерновский пакт», верные своим союзникам Германии и Италии, будут направлены против Советского Союза. Абсолютное большинство американцев выступало против какого-либо вмешательства Соединенных Штатов в европейские и азиатские дела. Мол, пусть разбираются сами! Как демократы, так и республиканцы в конгрессе, выражая общественное мнение страны, яростно отстаивали политику изоляционизма.

Официальные лица, отвечающие за безопасность страны, включая самого президента Рузвельта, считали, что американцев заставить воевать невозможно – и они воевать не будут, – что объявление войны Германии или Японии никогда не пройдет через конгресс США, а другого способа оказать реальную военную помощь жертвам агрессии не существовало. Удивительно, но американцам и в голову не приходило, что не они, а на них могут напасть, что воевать им все же придется, независимо от их желания.

В подтверждение изложенного, забегая несколько вперед, приведем такой факт: когда в январе 1941 г. американский посланник в Японии Грю сообщил своему департаменту о поступлении из многочисленных источников, в том числе одного японского, сообщений о том, что вооруженные силы Японии планируют в случае «затруднений» с США внезапное массированное нападение на Перл – Харбор, большинство американских высших морских чинов отнеслись к этому сообщению с полным недоверием, считая его фантастическим.

Все как в современной России, когда нашим «демократам» на основании конкретных цифр военного бюджета и других фактов начинаешь доказывать, что США невиданными темпами готовится к войне, нас успокаивают: это нас не касается. А в части того, что американцы завершают программу выпуска 100 тыс. высокоточных крылатых ракет – так это, мол, все против наследников Бен Ладена.

Тогда японским милитаристам стало понятно, что наступило, наконец, время основательного передела сфер влияния на Тихом океане в свою пользу, в том числе за счет США и Великобритании. Чтобы снять с себя все ограничения в области гонки вооружений, Япония стремилась денонсировать Вашингтонский договор, несмотря на протесты американцев. Американо – японские отношения стали обостряться, однако японцы были уверены, что США против сильного противника никогда не начнут войну, а ограничатся дипломатическими демаршами и торговыми санкциями.

Действительно, после того, как японцы на основании договора с профашистским правительством Франции Виши ввели свои войска во французский Индокитай, Соединенные Штаты 29 июля 1941 г. объявили эмбарго на поставку Японии стратегических материалов, в том числе – нефти.

Тогда, учитывая неподготовленность США и Англии к войне в Юго – Восточной Азии и на Тихом океане, японский генеральный штаб решил вначале захватить колониальные владения этих стран, включая главный бриллиант в короне Британской империи – Индию. И только затем, опираясь на богатые сырьевые и людские ресурсы захваченных территорий, осуществить нападение на нашу страну, с целью отторжения в свою пользу восточной части СССР до Байкала и Иркутска, включительно.

В общем, против такой последовательности действий японцев вначале не возражал и главный стратегический союзник Японии – гитлеровская Германия. Дело в том, что накануне нападения на нашу страну, Гитлер и его генералы настолько были уверены в своих силах, что рассчитывали уничтожить Советский Союз в течение одной молниеносной компании, не прибегая к помощи Японии.

Однако, уже с конца июля 1941 г. первые трудности на советско – германском фронте заставили Гитлера настаивать на том, чтобы Япония в ближайшие месяцы напала на СССР. Но реализация этих требований Германии привела бы к кардинальному изменению уже разработанных в Японии планов войны на Тихом океане. Японский генеральный штаб к этому времени завершал подготовку к войне с США и Англией.

Рассчитывая на быстрый разгром немцами Красной Армии, японское правительство решило, не меняя своих планов войны в юго – восточной Азии, удовлетворить требование Гитлера, и начало активную подготовку к войне с Советским Союзом.

В течение июля – августа 1941 г. численность японской Квантунской армии, расположенной на Дальневосточной границе Советского Союза, была удвоена, доведена до 850 тыс. человек.

Однако вскоре японцы убедились, что их надежды, на быстрый разгром немцами Красной Армии, оказались сильно преувеличенными. Японское командование, помня уроки Хасана и Халхин – Гола, стало понимать, что трудности и огромные потери в случае войны с Советским Союзом будут неизбежны, поэтому с нападением на нашу страну японцы решили несколько повременить.

Таким образом, руководствуясь собственными интересами, японские милитаристы отказались следовать по пути, на который настойчиво толкал их Гитлер. Афишируя антисоветские планы, они втайне готовили войну также против США, Англии и других стран Запада.

После поражения немцев под Москвой японцам стало окончательно ясно, что так называемый блицкриг Гитлеру не удался. Германия в ближайший год войну не выиграет. Поэтому японское правительство приняло решение: перенести выполнение своих обязательств «на севере», по крайней мере, до весны 1942 г.

Таким образом, надежды Запада на развязывание Японией войны против Советского Союза в 1941 г. не оправдались.

Вместе с тем особо следует подчеркнуть, что предпочтение японцев в выборе направления первого удара, в данном случае – по Соединенным Штатам, было не случайным. Панируя захват чужих территорий, Япония не могла не учитывать особенностей своего государства: островное положение, небольшие размеры и почти полное отсутствие сырьевых ресурсов на собственной территории. Это вынуждало руководство Японии до нападения на Советский Союз основательно решить вопрос безопасности собственных коммуникаций на Тихоокеанском театре военных действий. Первейшая задача Японии в случае любой войны состояла в завоевании господства на море, и только потом – на суше.

Советский Тихоокеанский флот в то время состоял из кораблей ранга не выше лидеров (2 единицы) и эскадренных миноносцев (12 единиц), тогда как в Японии только линкоров было 10 единиц. То есть, наш флот по всем показателям многократно уступал японцам, поэтому наши военно – морские силы на Тихом океане для Японии не представлял никакой опасности. К концу 1941 г. главным противником Японии на море был не Советский Союз, а Соединенные Штаты Америки, точнее – их военно – морской флот. Соотношение морских сил главных противников на Тихом и Индийском океанах показано в табл. 9.

Таблица 9 Соотношение морских сил Японии и США и их союзников на 7 декабря 1941 г.

Как видно из таблицы, японцы обладали к концу 1941 г. достаточной силой, чтобы нанести поражение американскому флоту, захватить безраздельное господство на огромной акватории Тихого океана, уничтожить или принудить США к миру на своих условиях.

Однако это еще не все. До нападения на Советский Союз японские стратеги, во главе с главнокомандующим объединенным флотом Японии адмиралом Исироку Ямамото, рассчитывали достичь абсолютного превосходства на море фирменным японским путем – внезапным сокрушительным ударом по главной военно – морской базе США в Перл – Харборе на Гавайских островах. Именно на этой базе в мирное время находились практически все военные крупные корабли тихоокеанского флота американцев.

Адмирал Ямамото, будучи еще молодым мичманом, участвовал в русско – японской войне. Он был ранен на флагманском броненосце «Миказа» легендарного адмирала Того Хейхачиро, который в еще 1904 г., выведя из строя несколько русских броненосцев внезапным ударом, добился впечатляющей победы на море: сначала блокировал русские корабли 1–й Тихоокеанской эскадры в Порт – Артуре, а затем разгромил 2–ю Тихоокеанскую эскадру в Цусимском сражении.

Поэтому Ямамото, как основатель флота новой Японии, считая себя преемником адмирала Того, делал ставку на быструю и решительную победу над противником до официального объявления войны. Только после разгрома американского флота в Тихом океане, японцы планировали начать наступление на филиппинском и малайском направлениях с целью захвата Филиппин, Малайи, Сингапура, а затем Бирмы, Голландской Индии (Индонезии) и других районов.

В этих целях, еще накануне Второй мировой войны японские адмиралы разработали теорию ведения крупных операций флота на океанских театрах с широким использованием морской авиации и авианосцев.

Уже 13 сентября 1941 г. главный морской штаб Японии выпустил специальную секретную директиву, предусматривающую нанесение внезапного удара по американскому флоту в Перл – Харборе. С этого времени под руководством адмирала Ямамото началась основательная подготовка к уничтожению тихоокеанского флота США: отбирались сотни наиболее опытных летчиков на авианосцы, усовершенствовались авиаторпеды для применения их на мелководье, создавались мощные авиабомбы на базе обычных 16–дюймовых бронебойных снарядов, способных пробить толстую броню американских линкоров. Вскоре испытания нового оружия превзошли все ожидания.

5 ноября 1941 г. адмирал Ямамото в указанном направлении сделал очередной шаг: издал совершенно секретный приказ № 1, о нападении на Перл – Харбор. Адмирал Нагумо был официально назначен командующим ударного соединения, сформированного для выполнения данного приказа. Этим же приказом окончательно была установлена дата нападения – 8 декабря. По Гавайскому времени – это было 7 декабря, воскресенье, поэтому у японцев резко повышались шансы застать наибольшее количество американских кораблей в гавани, в состоянии низкой боевой готовности и значительным процентом личного состава кораблей на берегу, в увольнении.

19 ноября 1941 г. началась операция. Сначала с разных баз корабли японского соединения под покровом ночи уходили в океан и сосредоточивались в бухте Танкан на Курильских островах. 23 ноября адмирал Нагумо провел последнее совещание всех высших офицеров ударного соединения на борту авианосца «Акаги», где были окончательно разобраны варианты плана нападения на Перл – Харбор и уточнены задачи личного состава.

В случае обнаружения японского флота за два дня до намеченного для нападения срока, ударное соединение должно было отказаться от нанесения удара по противнику и вернуться в Японию.

В случае обнаружения накануне нападения или утром в день нападения, соединение должно было нанести удар по американским кораблям, несмотря на потерю внезапности. В случае попытки перехвата американцами ударного соединения, японцы должны были контратаковать противника, когда бы и где бы это ни произошло. В случае, если американского флота не окажется, японцы должны были произвести поиск противника в акватории вокруг Перл – Харбора (острова Оаху) в радиусе 300 миль. Обнаружив американский флот, немедленно атаковать его, не обнаружив – уходить к своим берегам.

По окончании совещания офицеры выпили по чашке саке и трижды провозгласили «банзай» в честь императора Японии.

Вскоре была получена радиограмма от адмирала Ямамото, приказывающая ударному соединению выходить в океан в 6 утра 26 ноября.

Теперь главной заботой японцев стало обеспечение скрытности передвижения к цели. От этого в огромной степени зависел успех запланированной операции. Для подхода к Перл – Харбору японские адмиралы выбрали северный путь, проходивший между островом Мидуэй и Алеутскими островами. Японцы отказались от похода центральным или южным путем, поскольку это было связано с опасностью встречи с торговыми судами, военными кораблями или быть обнаруженными разведывательными самолетами противника, с потерей эффекта внезапности удара.

Соблюдалось полное радиомолчание. Нагумо не разрешал поднимать в воздух ни одного из почти четырех сот самолетов, опасаясь опять-таки обнаружения своего соединения.

1 декабря 1941 г. тайный императорский совет Японии решился на войну, и адмирал Ямамото радировал Нагумо, на флагман ударного соединения «Акаги»: «Начинайте восхождение на гору Ниитака». Это означало: «Приступить к выполнению плана уничтожения американского флота в Перл – Харборе».

Японцам сопутствовала удача, их огромное соединение, состоящее из 6 авианосцев, имевшим на борту 432 самолета, 2 линкора, 3 крейсера, 11 эсминцев, 3 подводных лодки, прибыло незамеченным в пункт выпуска самолетов, в 200 милях к северу от острова Оаху.

Адмирал Нагумо решил направить для удара по Перл – Харбору 353 самолета, разделив их на две ударных волны (группы). В первую группу должны были входить 40 торпедоносцев, 51 пикирующий бомбардировщик, 49 обычных, горизонтальных бомбардировщиков и 43 истребителя для обеспечения их прикрытия. Во вторую группу входили 80 самолетов.

В намеченное планом время, в 6 часов утра 7 декабря (дата для Гавайских островов), как только авианосцы повернули навстречу ветру, самолеты первой ударной группы японцев поднялись в воздух, самолеты второй группы – через 75 минут.

Они шли на высоте 3000 м над сплошными облаками, которые ближе к цели стали редеть. Внизу развернулась мирная картина Перл – Харбора и острова Оаху. Не встречая самолеты противника, японцы перестроились из походного порядка в боевой.

Ни одна из пяти мобильных радиолокационных станций, установленных в стратегических пунктах по периметру острова Оаху, не обеспечила выполнение возложенных на них боевых задач по разным причинам, из которых самая главная была – беспечность тех, кто ими управлял и командовал .
Поздно вечером 6 декабря, приблизительно за 12 часов до нападения на Перл – Харбор, американцами была перехвачена и расшифрована японская телеграмма, которая давала точное и определенное приказание своему посланнику Номура в Вашингтоне: прекратить переговоры и вручить США ноту об этом в 13 часов по вашингтонскому времени. Японская телеграмма была несомненным доказательством того, что военные действия начнутся именно в этот час. Перехватив это послание, американское командование в Вашингтоне не приняло мер немедленно – не отправило специального предупреждения командующим сухопутными и морскими силами на Гавайях, хотя для этого у них все основания и возможности были.

К этому времени семь американских линкоров, в два ряда, стояли у причалов гавани. Восьмой линейный корабль «Пенсильвания» стоял в сухом доке на противоположной стороне. Кроме того, в различных местах гавани находилось: 9 крейсеров, 20 эскадренных миноносцев, 5 подводных лодок, 1 госпитальное судно, а также транспорты, плавучие мастерские, буксиры и канонерские лодки – всего 86 боевых кораблей и вспомогательных судов.

Американцы, судя по всему, были полностью захвачены врасплох. Не встречая практически никакого сопротивления, японские торпедоносцы и пикирующие бомбардировщики сосредоточились на самых крупных целях.

Все стоящие снаружи линейные корабли при первом же ударе получили попадания одной или нескольких торпед. Пикирующие бомбардировщики, атаковавшие американцев одновременно с торпедоносцами, засыпали их тяжелые корабли дождем бомб. В 8.40 к Оаху подошла вторая группа японских самолетов. Их целями были находившиеся в гавани крейсера и эсминцы.

Атака Перл – Харбора была закончена к 9.20. Когда были подсчитаны потери, то оказалось, что японцы потопили или серьезно повредили 18 кораблей, в том числе 8 линкоров, 3 крейсера и 3 эсминца. Кроме кораблей были уничтожены: 92 самолета американского военно – морского флота и 31 самолет был поврежден. ВВС США потеряли 96 самолетов. Потери в личном составе: военно – морского флота – 2835 человек, из них 2086 офицеров и рядовых были убиты или смертельно ранены. Потери сухопутной армии составляли 600 человек, из них 194 убит и 364 ранен.

Линейный флот, который до этого времени считался главной опорой американского военно – морского флота, был выведен из строя на многие месяцы, а линкоры «Аризона» и «Оклахома» – навсегда.

Это была величайшая катастрофа, какую пришлось пережить американскому флоту за всю его историю. По существующим в то время нормам, американцы оказались в безнадежном положении: в течение часа они лишились всех линейных кораблей, тогда как противник имел 11 линкоров.

Однако это для американцев был не самый худший вариант исхода событий. Для них внезапный удар японцев по Перл – Харбору мог закончиться значительно хуже: не только крупным поражением, но и полным уничтожением их военно – морского флота, без которого США, расположенные между двумя океанами, теряли все свои преимущества и становились второразрядным государством.

Тогда спасли США маловероятные случайности, которые в военном деле, нередко, имеют решающее значение, а самое главное – американцев спасло высокомерие и самоуверенность японских самураев, их презрительное отношение к противнику и недооценка его возможностей. Последнее, как будет показано ниже, японцев и загубило.

Кроме того, только благодаря счастливой случайности американские авианосцы в момент нападения на Перл – Харбор находились в море. Если бы авианосцы «Энтерпрайз» и «Йорктаун» стояли у причалов, они, безусловно, были бы уничтожены японцами.

Во – вторых, японцы допустили крупную ошибку: не нанесли повторный удар по Перл – Харбору, не добили поврежденные корабли американцев. Для этого у них тогда были все возможности. А ведь русский гений военного дела А. В. Суворов в своем бессметном труде «Наука побеждать» учил: «разгромленного противника преследуй денно и нощно, доколе истреблен не будет, недорубленный лес опять вырастет».

Японцы потеряли всего 29 самолетов. Благополучно вернулись и сели на палубы авианосцев 324 японских самолета, которые немедленно заправлялись горючим, перевооружались и выстраивались для взлета. Пилоты, воодушевленные предыдущим успехом, рвались в бой, желая нанести еще один удар по американцам. Однако адмирал Ямамото отдал приказ: «Считать атаку законченной, и ложиться на обратный курс». В 13.35 огромное соединение с минимальными потерями развернулось и взяло курс к родным берегам.

В этой операции японского флота авианосцы впервые выступили в качестве главной его ударной силы, показав высокую эффективность действий морской авиации против надводных кораблей и береговых объектов.

Кроме того, такие действия японцев, как и в начале русско – японской войны, подтвердили возросшее значение фактора внезапности.

Одновременно удар по Перл – Харбору показал ошибочность сосредоточения сил флота в одной базе в условиях угрозы войны; показал необходимость организации тщательной разведки, надежного охранения, эффективной противовоздушной обороны и четко разработанной системы введения боевой готовности еще в мирное время.

Недооценка американским командованием этих факторов привела к крупному поражению тихоокеанского флота США. Это резко изменило соотношение сил в пользу Японии. Завоевав господство на море, японцы получили возможность проводить широкие наступательные операции в районе Южных морей Тихого океана, не опасаясь серьезного противодействия противника.

При этом японцы допустили следующую крупную ошибку: вместо того чтобы воспользоваться своим временным многократным преимуществом и добить американский тихоокеанский флот, уничтожив, в первую очередь, два авианосца противника, они начали захватывать чужие территории, преждевременно приступив к строительству «Великой Японии».

Так, в течение первых пяти месяцев войны японские войска захватили Филиппины, Малайю, главные острова Индонезии, Бирму, Таиланд, большую часть острова Новая Гвинея, острова Адмиралтейства, Новая Британия, Новая Ирландия, Гилберта. Были захвачены также важные базы американского флота на островах Гуам и Уэйк.

В результате, японские вооруженные силы оказались рассредоточенными на огромных пространствах Тихого океана, что позволило американскому командованию выиграть время и принять срочные меры по восстановлению тихоокеанского флота и авиации после разгрома их в Перл – Харборе.

Кроме того, в отличие от японцев, американцы к этому времени стали широко использовать радиолокационные установки, с помощью которых им удавалось своевременно устанавливать выдвижение японского флота, вести прицельный артиллерийский огонь и производить бомбометание в сложных погодных условиях и в любое время суток. Это привело к некоторым успехам американцев уже в первые месяцы войны в Тихом океане.

Поняв свои ошибки, летом 1942 г. японское командование отказалось от активных действий в юго – восточной части Тихого океана и решило перенести главные усилия в его центральную часть. На этот раз объектом удара японцы ошибочно, вместо американского флота, избрали архипелаг Мидуэй – маленький форпост США в центральной части Тихого океана, в 1136 милях к северо – западу от Гавайских островов, состоящий из трех крошечных островов, размером не более одной мили (1853 м), в любую сторону, каждый.

Хотя указанные острова занимали важное стратегическое положение и их захват открывал более широкие возможности для давления непосредственно на материковую часть Соединенных Штатов Америки, однако эта «овчинка явно выделки не стоила».

Вместе с тем японцы выделили для захвата Мидуэя весь цвет своего флота – 70 могучих кораблей, во главе с флагманским линкором «Ямато» и четырьмя крупнейшими авианосцами «Акаги», «Кага», «Сорю» и «Хирю». Японские адмиралы были уверены, что указанных сил будет более чем достаточно для выполнения поставленной задачи. Два крупных авианосца «Дзуйкаку» и «Секаку» – последний получил незначительные повреждения в предыдущих боях – они оставили дома.

Выход в море командующий соединенным японским флотом адмирал Ямамото назначил на знаменательную дату – 27 мая 1942 г., то есть в 37 годовщину величайшего триумфа Японии – победы японского флота под руководством адмирала Того в Цусимском сражении, когда был полностью уничтожен русский флот.

Таким образом, к утру 29 мая в походе всего находилось 190 японских кораблей, в том числе 11 линкоров, 8 авианосцев, 23 крейсера и 65 эскадренных миноносцев. По расчетам японских адмиралов, противостоящие им силы американцев оценивались: 2–3 ударных авианосца, 2–3 линкора, 11–13 крейсеров, 30 эсминцев. При таком соотношении сил в победе не сомневался никто. Казалось, все складывалось как нельзя лучше. Высадка японских десантов на Мидуей и Алеутские острова была намечена на 6 июня 1942 г.

Вместе с тем неприятности для японцев начались именно там, где они их не ожидали. Дешифровочный центр военно – морских сил США сумел своевременно расшифровать секретный код радиопереговоров японцев, и информация о передвижениях и намерениях японского флота стала систематически поступать американскому командованию. К 25 мая, еще до выхода японцев море, командующему тихоокеанским флотом США адмиралу Нимицу было уже известно буквально все о боевых соединениях, которые примут участие в операции по захвату Мидуэя: корабли, командиры кораблей, курсы их движения, время выхода.

Это позволило американцам для защиты Мидуэя своевременно собрать скудные силы своего тихоокеанского флота – все, что осталось у них после удара японцев по Перл – Харбору. В создавшейся ситуации все надежды адмирал Нимиц возлагал только на три авианосца «Энтерпрайз», «Хорнет» и «Йорктаун», которыми планировал «нанести удар прежде, чем его нанесут нам», тот есть – внезапно атаковать и уничтожить японцев тогда, когда они будут заняты Мидуэем.

Нельзя сказать, что такой план американцев был такой уж хитроумным, однако делать было нечего, как говорится, «на безрыбье и рак рыба». Можно не сомневаться, что на это же, застать противника врасплох, рассчитывали и японцы.

Казалось, при том соотношении сил, а также учитывая, что американцы имели дело не с малыми детьми, а с 100 тысячами прекрасно подготовленных моряков, к тому еще ведомых в бой 20–ю прославленными адмиралами во главе с самим Ямамото, надежды Нимица застать японцев врасплох выглядели не более чем иллюзиями.

Однако в военном деле, когда вмешивается так называемый человеческий фактор, и невозможное бывает возможным, хотя, конечно, такое чудо бывает очень редко.

В тех конкретных условиях, как никогда, все зависело от командиров, от организации разведки накануне и в процессе сражения. Как известно военным, разведка – основа боя, главное – упредить противника. Американцы значительно раньше, уже утром 4 июня в 5.45, обнаружили основные силы противника, что сыграло решающее значение на ходе последующих событий.

Тактическое руководство японскими авианосцами осуществлял вице – адмирал Нагумо. Тогда только самоуверенность Нагумо и его непосредственного начальника Ямамото, недооценка ими возможностей противника, вместе с невероятным везением, спасли США от поражения в войне.

Все началось, на первый взгляд, малозначащего случайного события: на японском тяжелом крейсере «Тонэ», который должен был выпустить в 4.30, 4 июня 1942 г. последний из семи разведывательных гидросамолетов под номером 4, случилась незначительная поломка катапульты. Кстати, у японского командования были под рукой в полной готовности более 230 самолетов, то есть у них была полная возможность поднять любой их них для разведки, не дожидаясь ремонта упомянутой злополучной катапульты. Однако японцам показалось неразумной мысль, уменьшить свою ударную группу из 234 самолетов на один самолет. В результате, гидросамолет – разведчик № 4 вылетел на полчаса позже. Здесь начинаешь сомневаться в гениальности японских адмиралов, ведь Александр Васильевич Суворов учил: «На войне деньги дороги, жизнь человеческая еще дороже, а время – дороже всего». К чему такая «экономия» японцев привела, увидим ниже.

Остальное, казалось, шло лучше некуда. Как и предусматривалось планом операции, японские самолеты первой волны, поднявшись с авианосцев в 4.30, нанесли удар по Мидуэю, а в 6.48, закончив атаку, повернули обратно. Ведущий офицер их первой волны, Томонага, радировал на «Акаги»: «необходима вторая атака», чтобы добить американцев, которые, на удивление японцев, не оказывали сильного сопротивления.

К этому времени разведывательные самолеты японцев были в полете уже два часа, и никто из них не обнаружил американских авианосцев. Казалось, что их поблизости и не было, следовательно, ничто японским авианосцам не угрожало. В этой ситуации японские адмиралы принимают решение: нанести второй удар по Мидуэю, для чего необходимо было использовать резервные авиационные силы, существенно ослабив защиту собственных авианосцев. Одновременно для этого требовалось перевооружить самолеты второй волны для удара по наземным целям: снять с самолетов торпеды и подвесить на них авиационные бомбы.

Вскоре такое решение окончательно было принято. Закипела работа по перевооружению самолетов. Однако, когда поставленная задача была почти завершена, злополучный гидросамолет № 4 в 7.28 неожиданно сообщил потрясающую весть: «Вижу десять кораблей, очевидно, противника». Ситуация коренным образом менялась, необходимо было самым срочным образом нанести удар по обнаруженным кораблям американцев. Вместе с тем торпедоносцы японцев стояли на полетных палубах авианосцев без торпед, только что перевооруженные бомбами для поражения наземных целей.

Окончательное решение вопроса о необходимости обратного перевооружения зависел теперь от наличия в американской эскадре авианосцев. Пока уточняли состав американской эскадры, в 7.50 звено воздушного прикрытия японцев внезапно доложило, что самолеты противника идут на авианосцы.

К счастью японцев, первые атаки отдельных групп американских самолетов не были скоординированными. В ходе подлета к цели торпедоносцы и истребители эскорта потеряли друг друга, что позволило японцам сравнительно легко расправиться с ними. Почти все они были уничтожены. Ни одна из американских торпед не попала в цель, только двум самолетам удалось вернуться на авианосцы.

Теперь японцам окончательно стало ясно, что американские авианосцы находятся в непосредственной близости. Началась обратная процедура перевооружения, для чего японские самолеты были спущены на ангарные палубы, на них подвешивались торпеды, а снимаемые авиабомбы из-за спешки складывались тут же. Одновременно японцам необходимо было принять самолеты, принимавшие участие в первом ударе по Мидуэю. Поскольку они к этому времени уже выработали топливо и с остановившимися моторами могли упасть в море. Принятые на борт авианосцев самолеты в высоком темпе заправляли горючим и перевооружали.

Японцы, пренебрегая правилами пожарной безопасности, готовились срочно нанести последний удар по американскому флоту, который, как они были уверены, окончательно приведет их к победе над Соединенными Штатами. Однако время, необходимое для взлета самолетов, исчисляемое минутами, было безвозвратно упущено.

Как раз в этот момент над японскими авианосцами, не встречая сопротивления истребителей прикрытия, появились пикирующие бомбардировщики с «Энтерпрайза» и «Йорктауна». Большая часть японских истребителей, отражая атаки торпедоносцев, оказались на малой высоте. При превосходной видимости американские бомбардировщики с высоты 5000 м почти вертикально камнем падали на японские авианосцы, чтобы сбросить бомбы с максимальной точностью с высоты 750 метров и только затем выйти из атаки. Ураганный зенитный огонь по падающим с огромной скоростью пикирующим американским бомбардировщикам был малоэффективным.

Американские пилоты вогнали три 453–килогаммове бомбы в «Сорю», четыре бомбы в «Кага» и две – в «Акаги». В обычных условиях несколько бомбовых попаданий не могли уничтожить такие огромные корабли. Но в данном случае роковую роль сыграло наличие расположенных на палубах авианосцев заправленных самолетов, с подвешенными торпедами; заправочных шлангов с бензином, а также сложенных на палубах авиационных бомб, снятых только что с этих же самолетов. Уже после первого попадания на взлетных палубах японских авианосцев возникли пожары, которые с огромной скоростью начали распространяться по этим авианосцам.

Вскоре на охваченных пламенем авианосцах начали рваться торпеды, бомбы и бензобаки самолетов. В результате три крупнейших японских авианосца в считанные минуты превратились в подобие извергающихся вулканов.

Вместе с «Сорю» сгорели и затонули все его самолеты, на «Кага» погибло 50 самолетов, на «Акаги» – 40. В результате гибели истребителей, воздушное прикрытие японских кораблей заметно ослабло, что позволило американцам без особых проблем обнаружить и атаковать четвертый японский авианосец – «Хирю». В первой же атаке американские бомбардировщики, войдя в пике, добились восьми попаданий. Этого оказалось более чем достаточно, охваченный пламенем авианосец, как и его три собрата по несчастию, был обречен на гибель.

Итак, к вечеру 4 июня 1942 г. четыре лучших японских авианосца перестали существовать. Но прежде, будучи еще неповрежденным, «Хирю» успел направить в атаку на американские авианосцы 18 своих бомбардировщиков и 10 торпедоносцев. В результате этой атаки, несмотря на отчаянное сопротивление американцев, три бомбы и две торпеды попали в «Йорктаун». Американцы преждевременно покинули авианосец, который еще оставался на плаву в течение двух суток, пока его не обнаружила японская подводная лодка и не добила двумя торпедами.

Но, даже будучи в такой плачевной ситуации, у японцев еще были шансы изменить неблагоприятный для них ход событий. По крайней мере – избежать крупной катастрофы. Для этого необходимо было им свои многочисленные линкоры и крейсеры объединить в одно ударное соединение, чтобы ночью догнать и уничтожить два американских авианосца, а затем выполнить поставленную задачу – все же захватить Мидуэй. Однако командующий Японским флотом адмирал Ямамото оказался не на высоте: признал свое поражение и отказался от продолжения операции.

В результате сражения за Мидуэй американцы потеряли авианосец «Йорктаун», один эскадренный миноносец, 132 самолета, 307 офицеров и матросов. Японцы потеряли значительно больше: 4 больших авианосца, один крейсер, 234 самолета и 2500 офицеров и матросов.

Сражение между крупнейшими японскими военно – морскими силами и существенно более слабым американским тихоокеанским флотом закончилось победой американцев. Победой, которую до настоящее время все историки и писатели называют, – «невероятной». Событием, которое с полным основанием можно отнести к категории, – «на грани реального». Тем не менее, это сражение существенно изменило ход развития человеческой цивилизации, по крайней мере, в районе огромного Тихого океана.

Новое соотношение сил противников в районе Тихого и Индийского океанов представлено в табл. 10.

Если судить формально, по таблице то, несмотря на поражение японцев в районе острова Мидуэй, американцы заметного преимущества над противником к указанному времени не получили. Однако в данной таблице представлены только количественные изменения.

А если судить по существу, то главная трагедия для японцев была не в том, что они бездарно потеряли четыре первоклассных авианосца, а в том, что они потеряли практически всех лучших своих пилотов палубной авиации. Отсутствие квалифицированных летчиков самым отрицательным образом сказалось на всем ходе последующих событий, а, в конечном счете – на исходе войны. Как здесь еще раз не вспомнить знаменитое выражение И. В. Сталина: «Кадры решают все».

Таблица 10 Соотношение морских сил Японии и США на 1 августа 1942 г.

В условиях отсутствия квалифицированных бойцов поблекли таланты и знаменитых японских адмиралов. Не помогал теперь главнокомандующему японским флотом адмиралу Ямамото и знаменитый флаг «Зет», флаг легендарного адмирала Того, который нес флагманский броненосец «Микаса» в Цусимском сражении. Этот флаг, ставшим символом мощи и непобедимости японского флота, Ямамото неизменно брал во все сражения.

Япония теряла наступательную инициативу на море. Во второй половине 1942 г. и первой половине 1943 г. боевые действия в бассейне Тихого океана носили уже локальный характер. Стороны накапливали силы. Используя огромный экономический и военный потенциал своей страны, американское руководство срочно приступило к строительству авианосного флота, подъему и ремонту потопленных и поврежденных в Пёрл – Харборе линкоров, а также к созданию новых военно – морских и воздушных баз.

Во второй половине 1943 г. вооруженные силы США, используя все возрастающее превосходство в силах и средствах, перешли к более активным действиям. Они очистили от японцев острова Гилберта, Алеутские острова, большую часть островов в Коралловом море (Соломоновы острова) и юго – восточную часть острова Новая Гвинея.

Кстати, во время этих боев американцы, расшифровав радиоперехват о вылете самолета, на борту которого был Ямамото, устроили засаду и сбили над морем этот самолет. Так в районе Соломоновых островов бесславно погиб командующий объединенным японским флотом адмирал Ямамото, считавшийся в Японии гением в военно – морских делах и поэтому имевший непререкаемый авторитет среди сослуживцев и руководства страны, однако на практике оказавшийся главным виновником поражения Японии в войне против Соединенных Штатов Америки. Действительно, не все то золото, что блестит, особенно в мирное время.

Хотя война на Тихом океане продолжалась еще долго, до 2 сентября 1945 г., но специалисты считают, что исход ее был предрешен в результате крупных ошибок японцев и случайных событий в течение одного дня – 4 июня 1942 г.

А ведь все могло быть с точностью наоборот, если бы:

– если бы японцы не распылили все свои огромные силы по всему Тихому океану, а сосредоточили их для разведки и нанесения главного удара по американским авианосцам сразу же после нападения на Перл – Харбор;

– если бы японцы создали нормальную завесу из своих подводных лодок и усилили воздушную разведку на авианосцах накануне и в ходе сражения за Мидуэй;

– если бы гидросамолет № 4 с тяжелого крейсера «Тонэ» вылетел вовремя, всего на 30 минут раньше, то американские авианосцы могли быть обнаружены до перевооружения второй ударной группы;

– если бы японские самолеты поднялись в воздух на несколько минут раньше, чем первые американские пикирующие бомбардировщики нанесли удар по их авианосцам;

– если бы японцы нанесли удар по американцам сразу же, как только были обнаружены их авианосцы, не дожидаясь пока бомбы на их самолетах заменят торпедами;

– если бы японцы позаботились об оснащении своих кораблей радиолокационными станциями. Острые глаза их пилотов разведывательных самолетов и сигнальщиков на кораблях не могли заменить радиолокаторы, поэтому не могли быть гарантией от весьма неприятных случайностей;

– если бы японцы не были бы такими беспечными и позаботились основательно об обеспечении секретности своих радиотелеграмм, которые для американцев оказались несекретными. Поэтому американцы могли перехватывать и расшифровывать все переговоры японцев, вскрывать их замыслы, наносить авианосной и базовой авиацией удары по флоту противника еще на подходе к объектам нападения.

Однако ни одного из перечисленных «если» не случилось. Хотя практически все эти «если» можно отнести к случайным событиям, однако вероятность этих событий непосредственно связана была не столько с доблестью американцев, сколько с самоуверенностью и опасным пренебрежением к противнику японских адмиралов во главе с тем же Ямамото.

И по этому случаю есть замечательное предупреждение Александра Васильевича Суворова из его «Науки побеждать»: «Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был, и хорошо узнавайте его оружие, образ действовать им и сражаться, его силы и слабости».

Однако японские адмиралы после Цусимы и Перл – Харбора почувствовали себя богами, непогрешимыми и непобедимыми в бою, а противников считали за дурачков. Однако, как всегда бывает в подобных случаях, на практике получается точно, наоборот.

Хотя главные события на Тихом океане происходили далеко от границ Советского Союза, вместе с тем они имени непосредственное влияние на результаты сражений на советско – германском фронте.

В течение всей войны, в прямом противоречии с заключенным с Советским Союзом пактом о нейтралитете, Япония держала в северо – восточной части Китая, на границе с Советским Союзом, свою, наиболее боеспособную, Квантунскую армию, имевшую в своем составе в разные периоды от 600 тыс. до 1 млн солдат и офицеров, около 6,6 тыс. орудий и минометов, 1,2 тыс. танков, свыше 1,9 тыс. боевых самолетов.

Наша страна, еще во время русско – японской войны 1904–1905 гг., в полной мере на себе испытала все вероломство и коварство японцев, их способы нападения на свои жертвы, с максимальным использованием эффекта внезапности. Свое мастерство в этом плане японцы с блеском продемонстрировали при нападении на США в Перл – Харборе 7 декабря 1942 г.

Поэтому Советский Союз страна, ведя жестокую борьбу с немецкими фашистами и их сателлитами, не мог расслабиться на Дальнем Востоке. Вероятность внезапного нападения японцев на нашу страну, особенно до первого крупного поражения их у острова Мидуэй 4 июня 1942 г., была вполне реальной. Вместе с тем этот период для нашей страны, пожалуй, был самым тяжелым за всю Великую Отечественную войну, когда у нас на счету были не только каждый солдат, танк или самолет, но и каждая винтовка.

Реальная угроза нападения Японии на Советский Союз не позволяла нашему командованию снять с Дальнего Востока и Забайкалья все свои войска и направить их против с гитлеровской Германии. В указанных районах почти всю войну советское руководство вынуждено было держать крупную группировку Красной Армии, насчитывающую около 1 млн человек, более 16 тыс. орудий и минометов, свыше 2 тыс. танков и САУ, до 4 тыс. боевых самолетов.

Только реальная угроза потерять Москву осенью 1941 г. заставила высшее советское командование, рискуя многим, снять лишь незначительную часть личного состава и боевой техники с востока, и срочно направить их для защиты столицы нашей родины от немецких захватчиков.

Вместе с тем такое распыление советских вооруженных сил было вынужденным. Окажись на западе, войска с Дальнего Востока и Забайкалья могли бы существенно ускорить разгром немецко – фашистских войск и приблизить День Великой Победы, сохранить жизни миллионам наших солдат.

Так, например, «Сталинград» мог наступить для немцев значительно раньше, а последствия для них могли быть несопоставимо тяжелее настоящего Сталинграда уже во время Московской стратегической наступательной операции (5 декабря 1941 г. – 7 января 1942 г.). Огромная группировка немецких армий центр, включая три танковых армии, могла околеть от морозов и голода между Москвой и Смоленском. В начале января 1941 г. все шло к этому, однако тогда нам не хватило сил, и надо честно признаться – умения.

Этих войск нам не хватило для проведения Любанской операции в январе – апреле 1942 г., когда была сделана отчаянная попытка снятия блокады Ленинграда. Если бы эта операция была доведена до конца, были бы живы миллионы жителей и о защитников Великого города, погибших от голода и холода во время блокады.

Не хватило нам войск с Дальнего Востока и Забайкалья в Крыму в мае 1942 г., в результате чего мы не только не освободили от немцев этот полуостров, но и потеряли Севастополь, героическая оборона которого продолжалась 247 дней.

В общем, можно еще долго перечислять участки советско – германского фронта, где остро не хватало тех войск, которых советское командование вынуждено держать на Дальнем Востоке и Забайкалье, чтобы защитить наши границы от японской агрессии.

Именно этим в значительной степени объясняются огромные человеческие потери, понесенные нашим народом во время Великой Отечественной войны.

В завершение этой главы отметим: в последнее время Токио периодически обостряет вопрос о Южных Курилах, которые в «Стране восходящего солнца» принято считать своими «северными территориями», которые, по их мнению, пока состоят из островов Итуруп, Шикотан, Кунашир и Южно – Курильской гряды (японское название – Хабомаи).

И это, несмотря на то, что японцы потеряли права на эти территории, согласно ряду международных документов, включая Акт о полной и безоговорочной капитуляции Японии от 2 сентября 1945 г., Каирскую декларацию Союзных держав от 3 декабря 1943 г., Потсдамскую декларацию Союзных держав от 26 июля 1945 г. Все эти документы подписаны или признаны в свое время официальными представителями Японии.

Так, в Акте о полной и безоговорочной капитуляции Японии, подписанном ее официальными представителями 2 сентября 1945 г., сказано: «Мы, действуя по приказу и от имени Императора, Японского Правительства и Японского императорского генерального штаба, настоящим принимаем условия Декларации, опубликованной в 26 июля в Потсдаме Главами Правительств Соединенных Штатов, Китая и Великобритании, к которой впоследствии присоединился и СССР, каковые четыре державы будут впоследствии именоваться Союзными державами.

… Настоящим мы даем обязательство, что Японское Правительство и его преемники будут честно выполнять условия Потсдамской декларации…».

Согласно пункту 8 Потсдамской декларации суверенитет Японии был ограничен островами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку. Союзные державы не указали, что суверенитет Японии распространяется на Южнокурильские острова.

В Каирской декларации Союзных держав было сказано: «Япония будет также изгнана со всех других территорий, которые она захватила при помощи силы и в результате своей алчности». К таким территориям в первую очередь следует отнести Южный Сахалин, отторгнутый от России в 1905 г. в результате вероломного нападения Японии на нашу страну.
Никакие более ранние документы, в том числе Симодский договор от 7 февраля 1855 г. о мире и дружбе между Японией и Российской империей, согласно которому четыре острова были подарены японцам, после 1945 г. не имеют юридической силы. От этого договора Япония сама отказалась еще в 1904 г., начав войну против России.

Глава 12. Наши союзники

Изучая и извлекая уроки Великой Победы, мы не можем обойти вопрос влияния наших союзников (их действия или бездействия) на неудачи и потери Красной Армии во время войны, а также на сроки разгрома гитлеровской Германии.

Если формально подойти к подсчету количества наших союзников, то окажется, что в войне против гитлеровской Германии и ее сателлитов мы были (точнее – должны были быть) совсем не одиноки. Уже к началу Великой Отечественной войны находились в состоянии войны с Германией 14 государств. Среди этих государств Соединенных Штатов Америки, естественно, не было. В то время, когда немцы держали в голоде и холоде Ленинград, смотрели через бинокли на Кремль, сытые американцы продолжали соблюдать нейтралитет, делая бизнес на торговле оружием, продавая его только за настоящие деньги – золото, и никак не иначе.

К концу 1941 г. число наших союзников увеличилось до 27, среди них появились, наконец, и США. Хитрым американцам деваться было некуда: поскольку не они, а им войну официально объявила гитлеровская Германия .

Однако, по мере приближения Красной Армии к Берлину, число союзников СССР по понятным причинам непрерывно увеличивалось, и к концу войны их число достигло 53. К этому времени среди наших союзников были не только США, Англия, Канада, Бразилия, Мексика, Аргентина, Парагвай, Гаити, Куба и др., но и бывшие официальные и неофициальные сателлиты Гитлера: Франция, Румыния, Венгрия, Словакия, Болгария, Финляндия и другие страны.

Казалось, при такой международной поддержке Гитлеру, напавшему на Советский Союз, не на что было рассчитывать. Однако…

В действительности все наши трудности и потери в значительной степени были предопределены тем, что многие наши так называемые союзники, даже объявив войну гитлеровской Германии, в принципе, воевать не могли, ввиду слабости своих армий (например, Куба, Гаити), а остальные, хотя и имели мощные армии, – не желали. К последним в первую очередь следует отнести такие, достаточно мощные в военном и экономическом отношении государства, как США, Великобритания и Канада.

Эти страны, безусловно, могли оказать существенную помощь Советскому Союзу в войне против мирового фашизма, но они не торопились, руководствуясь собственными интересами. Так называемые наши потенциальные союзники под всякими предлогами уходили от активной борьбы, хорошо понимая, что пока советская армия ведет смертельную схватку с агрессором, реальная угроза вторжения вермахта, например, в Англию, а тем более – в США, полностью исключалась.

Вместе с тем все возможности внести свой достойный вклад в достижение Великой Победы США и Англия, безусловно, имели, но для этого необходимо было еще в 1941 г. открыть второй фронт в Западной Европе. При таком ходе событий, удар армий США и Англии в тыл гитлеровской Германии заставил бы Гитлера снять с советско – германского фронта значительную часть своих войск для защиты жизненно важных районов рейха.

Однако этого не случилось, хотя на пустые обещания наши союзники никогда не скупились.

Уже в конце сентября – начале октября 1941 г. на Московской конференции были подписаны военные соглашения между СССР, Великобританией и США о взаимных обязательствах в борьбе против фашистской Германии. Что же касается главного соглашения – об открытии второго фронта, то оно было подписано и опубликовано в печати только 12 июня 1942 г.

Тем не менее, несмотря на благоприятные условия (достаточное количество войск, вооружения и снаряжения у наших союзников и одновременно малочисленность германских войск в Европе и др.) правительства США и Англии не выполнили и этого, принятого на себя обязательства.

В Вашингтоне и Лондоне решили вести войну с Гитлером главным образом чужими руками. Характерно в этом отношении высказывание Черчилля: «Обвинения, что мы «готовы сражаться до последнего русского солдата», на меня совершенно не действуют…».

Такое подлое поведение наших союзников не осталось без внимания и немцев. Цитируемый неоднократно выше, Гальдер в своих заметках на совещании, проведенном Гитлером в Полтаве 3 июля 1942 г. зафиксировал:

«Вашингтон лишь утешает и заверяет. Никакого действительно второго фронта. Предложение – рассчитывать на 1943 год. Поведение Черчилля – лучшее доказательство. Отвлекающий маневр на Западе? Сомнительно; очевидно, никаких серьезных обещаний России не дадут. Скорее предупредят о необходимости сражаться дальше».

Убедившись, что Советский Союз выстоит в схватке с Германией, правящие круги США и Англии решили ждать истощения Германии и СССР, сохраняя собственные силы.

В итоге: второй фронт в Западной Европе не был открыт ни в 1941; ни в 1942 г., когда Советский Союз был на грани выживания и испытывал чрезвычайную нужду в реальной помощи войсками и оружием; ни в 1943; ни даже в течение зимы – весны следующего года, а только лишь – 6 июня 1944 г., когда наша страна во втором фронте уже особенно и не нуждалась.

Такая предательская политика наших так называемых союзников в самом начале Великой Отечественной войны позволила немецко – фашистскому командованию, захватив стратегическую инициативу, направить на советско – германский фронт подавляющую и лучшую часть своих вооруженных сил. Подобного сосредоточения войсковых масс и военной техники не знала мировая история.

Всего за период войны на советско – германский фронт были переброшены 434 немецкие дивизии, а также соединения и части сателлитов Германии. С ноября 1942 г. здесь, кроме немецких, находились 70 итальянских, румынских, венгерских и финских дивизий, а также множество формирований так называемых «добровольцев» из Испании, Франции, Бельгии и других европейских, якобы нейтральных государств.

Кроме того, в период с конца 1942 г. по начало 1944 г., помимо общего сокращения количества немецких дивизий, размещенных на Западе, постоянно происходила замена личного состава. Наиболее боеспособные войска перебрасывались на советско – германский фронт, а на Западе формировались новые немецкие части из солдат «ограниченно годных к строевой службе», необученных призывников 1925, 1926 и даже 1927 годов рождения, а также части малонадежных «восточных войск».

Таким образом, центр тяжести вооруженной борьбы с фашизмом переместился на советско – германский фронт, который буквально с первых минут его образования, 22 июня 1941 г., стал решающим фронтом Великой Отечественной и Второй мировой войн. Именно на этом фронте происходили главные события, коренным образом изменившие не только ход указанных войн, но и всей мировой истории на многие десятилетия.

До лета 1944 г. на советско – германском фронте находилось в среднем в 12–20 раз больше немецких войск, чем на других фронтах (Северная Африка, Италия), где действовали вооруженные силы наших союзников. На советско – германском фронте нацистская Германия и её союзники вынуждены держать основные силы своих сухопутных войск: от 95 % – летом 1941 г. до 74 % – в средине 1944–го.

Активные оборонительные и наступательные действия войск на советско – германском фронте составляли 93 % времени его существования. Ни на одном из других фронтов не было столь напряженной, длительной и ожесточенной борьбы.

Для иллюстрации изложенного, ниже приведем таблицу, показывающую распределение сил на различных фронтах во все периоды Великой Отечественной войны (см. табл. 11).

Таблица 11 Распределение сухопутных сил гитлеровской Германии и ее европейских союзников по действующим фронтам в 1941–1945 гг. (в расчетных дивизиях)

Кроме того, решающее значение советско – германского фронта определялось и тем, что и до, и после открытия второго фронта в Европе боевые действия на советско – германском фронте носили исключительно напряженный ожесточенный характер. По своей длительности и активности, размаху и упорству, они не идут ни в какое сравнение с боевыми действиями на второстепенных фронтах, где воевали наши союзники. При этом советские войска имели дело с лучшими, отборными дивизиями вермахта.

Таким образом, наши союзники переложили всю тяжесть борьбы с гитлеровской Германией на Советский Союз. Тем более, что, например, у американцев, находившихся далеко от главных событий, вне досягаемости средств поражения немцев, такая возможность имелась. И заокеанский наш союзник эту возможность использовал в максимальной степени и с большим для себя эффектом, сохраняя собственные ресурсы и жизни своих соотечественников.

В целом, стратегические расчеты Запада строились на взаимном ослаблении воюющих стран – СССР и Германии, видя в них препятствия на пути к собственному мировому господству. Отсюда вытекли действия наших союзников на затягивание с открытием второго фронта в Европе, задержки с поставками по ленд – лизу, сепаратные переговоры с гитлеровцами о мире в конце войны, а также другие неблаговидные дела.

В доказательство изложенного здесь уместно напомнить достаточно подлую позицию американцев, выраженную «формулой» вице – президента (президента с апреля 1945 г.) США Г. Трумэна в первые дни нападения Германии на Советский Союз: «Если будет побеждать Германия, то нам следует помогать России, а если будет побеждать Россия, то нам следует помогать Германии, пусть они как можно больше убивают друг друга…».

Поведение Великобритании также мало чем отличалось от США, хотя англичане к этому времени, в отличие от американцев, находились почти два года в состоянии войны с Германией и несли определенные потери от авиации и подводного флота немцев.

Единственным верным нашим союзником была и оставалась Сербия. Эта небольшая славянская страна, подняв восстание в Белграде против фашистов в конце марта 1941 г., спутала все карты Гитлеру внезапно напасть на Советский Союз уже в средине мая 1941 г. Тем самым, жертвуя собой, сербы спасли Москву в самый критический для нас период войны – осенью сорок первого года. Этот братский нам народ не выжидал, как американцы и англичане до победного 1944 г., когда стало ясно, что Советский Союз решит проблему с Гитлером без них и наперекор им, а боролся всю войну с нашим общим врагом на пределе своих возможностей.

К нашему позору Россия за это «отблагодарила» Сербию в недавнем прошлом. В 1999 г. наша страна оставалась сторонним наблюдателем, когда США, Англия, Германия и другие страны НАТО, совершая международное преступление, в течение 78 дней «умиротворяли» эту небольшую славянскую страну, путем ее ежедневных массированных бомбардировок. В результате военной агрессии Сербия потеряла не только тысячи своих граждан, своего президента Слободана Милошевича, замученного в застенках НАТО, но и одновременно лишилась края Косово, своей исконной земли, пропитанной на метры славянской кровью, как и наше Куликово поле.

Таким образом, что касается наших самых крупных союзников, то их подлость состояла в том, что они в войне с гитлеровской Германией заняли выжидательную позицию. В то время, когда Советский Союз, теряя миллионы своих соотечественников, делал все, чтобы остановить и уничтожить нашего общего врага – немецких фашистов и их многочисленных пособников. Даже в конце войны наши союзники далеко не полностью использовали свои ресурсы и возможности, чтобы ускорить разгром немецкой армии и навсегда искоренить нацизм.

Причем, только совершенно очевидная перспектива стать очередной жертвой Гитлера заставила администрацию США, во главе с президентом Франклином Рузвельтом, изменить традиционно враждебное отношение к Советскому Союзу, превратиться из врага в нашего союзника, разумеется, – только временного.

В мае 1941 г. американский посол в Москве Л. Штейнгардт, обеспокоенный ростом военной мощи немцев, заявил: «США не могут допустить, чтобы Германия контролировала весь мир, чтобы она подчинила своему влиянию все страны и безраздельно распоряжалась всеми ресурсами».

По этому же поводу американский историк Д. Майерс писал: «Несмотря на недостатки Советов как союзника, Рузвельт и Черчилль сознавали, что без военного вклада со стороны Сталина Европа останется подчиненной Германии, а безопасность Англии и США будет поставлена под угрозу».

Уже после войны, анализируя события на советско – германском фронте, государственный секретарь США Эдуард Стеттиниус писал: «Американскому народу не следует забывать, что он был недалек от катастрофы. Если бы Советский Союз не смог удержать свой фронт, немцы получили бы возможность захвата Великобритании. Они смогли бы также захватить Африку, и в этом случае им удалось бы создать свой плацдарм в Латинской Америке».

Таким образом, смертельная угроза нашим союзникам, в случае поражения Советского Союза, была более чем реальна, именно по этой причине союз с советским народом Западу был тогда абсолютно необходим.

Забегая несколько вперед, необходимо отметить, что по мере ослабления вермахта под ударами Красной Армии, актуальность такого союза для наших союзников уменьшалась. А после безоговорочной капитуляции вооруженных сил Германии и Японии этот союз Западу стал совсем ненужным, поэтому он окончательно развалился в первые же месяцы после войны.

Это было исторически неизбежно. Подобный союз не мог продолжать существовать без реальной угрозы безопасности США со стороны гитлеровской Германии. Бывшие наши союзники, объединившиеся в военно – политический союз НАТО во главе со США, снова стали непримиримыми врагами Советского Союза и России. Признание Черчилля, высказанное им в конце войны: «… советская угроза в моих глазах уже встала на место нацистского агрессора», достаточно объективно характеризует суть проходивших тогда и происходящих в настоящее время процессов.

Все встало на свои прежние места, и остается таковым до сих пор. У нас мало оснований считать, что такое положение изменится в обозримом будущем. Хотя и не исключено, что со временем может появиться еще более крупная угроза надеждам США на мировое господство, чем гитлеровская Германия, в лице, например, коммунистического Китая или исламского Ирана, которые в отличие от Запада развиваются в настоящее время не по дням, а по часам.

Вместе с тем осознание нацистской угрозы в начале 40–х годов прошлого столетия американцам пришло далеко не всем и не сразу. Лишь нападение Японии на США 7 декабря 1941 г. и – еще раз особо подчеркнем – объявление Гитлером войны Соединенным Штатам Америки заставили американцев окончательно определить свою позицию во Второй мировой войне. В создавшейся ситуации американцам деваться было некуда: в качестве ответной меры США вынуждены были объявить тогда войну гитлеровской Германии. Но объявить войну, еще не значит – воевать. Находясь далеко, за океаном, от противника американцы могли не спешить, подождать пока вермахт «созреет»: потеряет лучшие свои дивизии и вместе с ними – наступательную силу на советско – германском фронте.

Причем именно такой стратегии войны наши союзники придерживались с «успехом» вплоть до начала лета 1944 г. То есть, до тех пор, когда тянуть с открытием второго фронта в Западной Европе уже было нельзя, не рискуя остаться у «разбитого корыта». К этому времени всем было уже понятно, что Советский Союз способен самостоятельно, без помощи каких-либо союзников разгромить гитлеровскую Германию. Всем также было понятно, что в этом случае практически вся Западная Европа, не говоря уже об ее центральной части, станет социалистической. Именно это обстоятельство абсолютно не устраивало наших союзников и заставило, наконец, их направить свои так называемые экспедиционные силы на север Франции. 6 июня 1944 г. наши союзники начали операцию по высадке своих войск на нормандское побережье Франции.

В целом, оценивая вклад наших союзников в достижение Великой Победы, мы не можем не подчеркнуть явное несоответствие масштабов участия в войне с гитлеровской Германией США и Англии их потенциальным возможностям. Такая позиция достаточно сильных в экономическом и военном плане наших главных союзников не может не вызывать горечи и даже возмущения у советских людей. Поскольку, если бы США и Англия свои союзнические обязательства выполняли добросовестно, открыли бы второй фронт в Западной Европе не то, что в самом тяжелом для нас – 1941 году, а хотя бы в 1942 или даже в 1943 году, то вдов и сирот в нашей стране было бы значительно меньше, а Великая Победа наступила значительно раньше. Однако этого они не сделали. Заставить принудительно в полную силу воевать с гитлеровской Германией наших так называемых союзников – было невозможно.

Невозможно было даже убедить наших союзников в необходимости оказания срочной полномасштабной военно – технической помощи Советскому Союзу. Точнее: они, конечно, на словах соглашались о необходимости такой помощи, однако практически делали слишком мало и несвоевременно в этом направлении.

Хотя первый конвой с грузами для СССР прибыл из Англии в Архангельск 31 августа 1941 г., однако он имел преимущественно только символическое значение. Заметные поставки наших союзников в нашу страну стали осуществляться значительно позже, со средины 1943 г.

Особенно вклад наших союзников был позорно – ничтожным (иначе его трудно назвать) в начальный период войны, когда Советский Союз, истекая кровью, делал все возможное и невозможное, чтобы остановить движение немецких армий на восток; не дать гитлеровцам захватить Москву, спасти себя и своих так называемых союзников, весь мир от фашистской чумы.

Доля поставок в Советский Союз в 1941 г. составила только 2,06 %, от совокупного объема поставок наших союзников за все годы войны. Причем длительное время, примерно до лета 1942 г., Запад соглашался производить поставки военной техники в СССР, только на коммерческой основе, прилично зарабатывая на наших трудностях.

Из памятной записки президента США Ф. Рузвельта о поставках военных материалов в СССР от 2 августа 1941 г.: «На заседании Кабинета в пятницу я поднял вопрос о том, что прошло уже шесть недель с того момента, как Германия напала на Советский Союз, но мы не сделали практически ничего, чтобы обеспечить доставку необходимых русским материалов через Сибирь. Честно говоря, если бы я был русским, то наверняка чувствовал бы сейчас, что американцы просто – напросто обводят меня вокруг пальца…».

Не имея должной поддержки со стороны союзников, ведя тяжелые бои с вермахтом, Красная Армия вынуждена была отступать. Осенью 1941 г. немцы были уже в непосредственной близости от Москвы. Однако дивизии, спешном порядке собранные со всех концов нашей страны, в ожесточенных боях все же смогли остановить, а затем отбросить от нашей столицы на 100–150 километров лучшие части вермахта.

Таким образом, первая крупная победа под Москвой, развеявшая миф о непобедимости немецкой армии, была одержана Красной Армией практически без помощи союзников.

Не торопились наши союзники с помощью и в начале следующего, 1942 г. А после разгрома в начале июля 1942 г. конвоя PQ-17, брошенного английским адмиралтейством во главе с адмиралом Паундом на растерзание немецким подводным лодкам и авиации, поставки военных грузов в Советский Союз резко сократились.

История конвоя PQ-17 заслуживает отдельного повествования, однако, учитывая цену вопроса – около 700 миллионов долларов (такова была, по данным наших союзников, стоимость всех перевозимых материалов и оружия), остановимся только на отдельных ее моментах.

Обеспечение безопасности перехода конвоя от порта формирования до порта назначения возлагалось на английские корабли. В начале пути PQ-17 охрана конвоя состояла из 6 эсминцев, 4 сторожевых кораблей, 3 тральщиков, 2 кораблей ПВО, 4 траулеров и 2 подводных лодок. Кроме того, для этих же целей было сформирована группа ближней поддержки, из 4 крейсеров и 3 эсминцев, и группа дальней поддержки под командой адмирала Тови, которая состояла из 2 линкоров, 3 крейсеров, авианосца «Викториес» и 14 эсминцев.

Однако, якобы из-за угрозы исходившей им от немецкой эскадры (1 линкор «Тирпиц», 2 тяжелых крейсера и 7 эсминцев и миноносцев), английское адмиралтейство, отозвав все свои надводные корабли прикрытия и охранения (1 авианосец, 2 линкора, 6 крейсеров и 17 эсминцев), бросило на произвол конвой PQ-17.

Вместе с тем немецкая эскадра, реально состоящая и линкора «Шеер» и 8 миноносцев охранения во главе с «Тирпицем», отказалась от нападения на конвой по непонятным до сих пор причинам: возможно немцы испугались более сильной английской эскадры; но еще более вероятно, что это произошло в результате дерзкой атаки советской подводной лодки «К-21» под командованием Героя Советского Союза капитана 2 ранга Н. А. Лунина линкора «Тирпиц» 5 июля 1942 г. В этот день с дистанции 18–20 кабельтов наша подводная лодка произвела по немецкому линкору залп четырьмя торпедами. После выхода торпед слышали два взрыва. Не исключено, что одну из торпед перехватил на себя головной миноносец из состава охраны линкора.

Однако, скорее всего, и одной торпеды хватило «Тирпицу», чтобы отказаться от перехвата конвоя PQ-17. Это хотя и спасло его от полного уничтожения, но для нанесения тяжелых потерь беззащитному конвою было достаточно немецких подводных лодок и авиации.

По данным наших союзников, в процессе разгрома конвоя PQ-17 немцы потопили 24 судна из 37, вышедших 27 июня из Исландии с грузами для нашей страны; погибли 153 человека из команд судов, на дно было отправлено 3350 грузовиков, 430 танков, 100 тыс. тонн других грузов.

На немецкой «улице» был праздник, случилось – невероятное. «Эти успехи оказались возможными, – по утверждению немецкого адмирала Шмуннта, – только благодаря непостижимому решению командира конвоя рассредоточить суда, что предоставило моим лодкам возможность атаковать их как неохраняемые цели с весьма небольших дистанций». Немецкий штаб руководства войны на море, пытаясь разгадать загадку огромных потерь конвоя PQ-17, пришел к заключению, что действия союзников по его проводке были настолько гибельны и безграмотны, что руководить такими действиями могли только американцы.

Не исключено, что данные по PQ-17, как и данные о других потерях, сильно преувеличены.

Ведь в соответствии с обязательствами, принятыми на Московской конференции 29 сентября – 1 октября 1941 г., риск утраты грузов, в процессе их транспортировки, принял на себя Советский Союз и потому оплачивал поставки союзников по стоимости отгруженного, а не по стоимости полученного тоннажа. При таком порядке взаиморасчетов американцы и англичане не слишком заботились об охране морских конвоев, отправляемых в Советский Союз.

Всего за время войны при следовании в советские порты немцами было потоплено 58 транспортов. Эти потери, особенно факт разгрома конвоя PQ-17, наши союзники использовали как предлог для приостановления отправки конвоев и, следовательно, резкого сокращения поставок военных грузов в СССР.

Именно в это тяжелое для нас время, весну и лето 1942 г., советские войска терпят крупные поражения под Харьковом и в Крыму. Разгромом нашей 2–й ударной армии заканчивается и очередная наша попытка снять блокаду с умирающего от голода Ленинграда.

Хуже того, в июне этого же года враг неожиданно для советского командования начал новое мощное стратегическое наступление теперь уже на юге, в сторону Сталинграда и Кавказа, с целью захвата нефтеносных районов Советского Союза.

В этих условиях попытки наших союзников, ссылаясь на «объективные» обстоятельства, сорвать доставку в СССР материалов по ленд – лизу еще более осложняли и без того трудное наше положение в войне против гитлеровской Германии. Наиболее рьяным сторонником «замораживания» оказания помощи Советскому Союзу был Черчилль.

По этому поводу И. В. Сталин направил Черчиллю 13 октября 1942 г. специальное письмо, в котором, в частности, было сказано:

«… Поставки Британским Правительством в СССР вооружения и других военных грузов нельзя рассматривать иначе, как обязательство, которое в силу особого соглашения между нашими странами приняло на себя Британское Правительство в отношении СССР, выносящего на своих плечах вот уже третий год громадную тяжесть борьбы с общим врагом союзников гитлеровской Германией.

Нельзя также не считаться с тем, что северный путь является наиболее коротким, позволяющим в наиболее короткий срок доставить на советско – германский фронт поставляемое союзниками вооружение, и что без надлежащего использования этого пути осуществление поставок в СССР в должном объеме невозможно.

Как я уже Вам писал раньше и как это подтвердил опыт, подвоз вооружения и военных грузов для СССР через персидские порты ни в какой мере не может окупить недопоставок, получающихся в результате отсутствия подвоза северным путем вооружения и материалов, которые, как это вполне понятно, входят в расчет снабжения советских армий. Между тем, отправка военных грузов северным путем в этом году почему-то и без того сократилась в несколько раз по сравнению с прошлым годом, что делает невозможным выполнение установленного плана военного снабжения и находится в противоречии с соответствующим англо – советским протоколом о военных поставках. Поэтому в настоящее время, когда силы Советского Союза напряжены до крайности, для обеспечения нужд фронта в интересах успеха борьбы против главных сил нашего общего противника, было бы недопустимым ставить снабжение советских армий в зависимость от произвольного усмотрения британской стороны. Такую постановку вопроса нельзя рассматривать иначе, как отказ Британского Правительства от принятых на себя обязательств и как своего рода угрозу по адресу СССР».

Такое, более чем откровенное, письмо И. В. Сталина еще раз убедительно показывает современному читателю объем якобы «спасительной» помощи наших союзников в самое трудное время Великой Отечественной войны, накануне Сталинградской битвы.

Тогда наша страна вновь, как и осенью 1941 г., оказалась в критической ситуации, из которой в очередной раз приходилось выбираться практически самостоятельно, опираясь на собственные войска и ресурсы.

Однако уже февралю – марту 1942 г. все наши резервы были истрачены во время битвы под Москвой, эвакуированные заводы на восток еще не были запущены, а американцы и англичане отказывались от принятых на себя обязательств. Наши союзники не только не желали открыть второй фронт в Европе, но и не выполняли план, ими же согласованный, подвоза вооружения и военных грузов для СССР, хотя оснований у них, особенно у США, для этого не было никаких. В это критическое время Красной Армии не хватало даже винтовок.

Чтобы спасти страну, необходимы были какие-то чрезвычайные меры. Как утверждают некоторые источники, например, В. В. Карпов в книге «Генералиссимус» (М.: Вече, 2002), чтобы выиграть время для запуска эвакуированных заводов, И. В. Сталин предпринимает попытку обмануть Гитлера, приостановить войну, заключив с ним якобы мирный договор «Брест-2».

По данным В. Карпова, первый контакт советских разведчиков с немцами по данному вопросу состоялся в оккупированном гитлеровцами Мценске 20 февраля 1942 г.
Якобы лично Сталиным были подготовлены «Предложения германскому командованию», которые представляли собой перечень вопросов, которыми должен был руководствоваться советский представитель на этих переговорах. Ниже приводим текст данных предложений.
ПРЕДЛОЖЕНИЯ ГЕРМАНСКОМУ КОМАНДОВАНИЮ

1) С 5 мая 1942 года начиная с 6 часов по всей линии фронта прекратить военные действия. Объявить перемирие до 1 августа 1942 года до 18 часов.

2) Начиная с 1 августа 1942 года до 22 декабря 1942 года германские войска должны отойти на рубежи, обозначенные на схеме № 1.

3) После передислокации армий вооруженные силы СССР к концу 1943 г. готовы будут начать военные действия с германскими вооруженными силами против Англии и США.

4) СССР готов будет рассмотреть условия об объявлении мира между нашими странами и обвинить в разжигании войны международное еврейство в лице Англии и США, в течение последующих 1943–1944 вести совместные боевые наступательные действия в целях переустройства мирового пространства (схема № 2).

Примечание: В случае отказа выполнить вышеизложенные требования по п. п. 1 и 2 германские войска будут разгромлены, а германское государство прекратит свое существование на политической карте как таковое.

Предупредить германское командование об ответственности.

Верховный Главнокомандующий Союза ССР

И. Сталин
Москва, Кремль 19 февраля 1942 г.
Данные «Предложения» исполнены на простом листе бумаги без указания официальных выходных данных о номере, исполнителе и расчете рассылки, однако якобы с личной подписью И. В. Сталина. Переговоры продолжались в течение недели, в итоги которых первый заместитель народного комиссара внутренних дел В. Н. Меркулов доложил И. В. Сталину следующим рапортом.

ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ

НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
№ 1/2428 27 февраля 1942 г.
Товарищу СТАЛИНУ

РАПОРТ

В ходе переговоров в Мценске 20–27 февраля 1942 года с представителем германского командования и начальником персонального штаба рейхсфюрера СС группенфюрером СС Вольфом германское командование не сочло возможным удовлетворить наши требования.

Нашей стороне было предложено оставить границы до конца 1942 года по линии фронта, как есть, прекратив боевые действия. Правительство СССР должно незамедлительно покончить с еврейством. Для этого полагалось бы первоначально отселить всех евреев в район дальнего севера, изолировать, а затем полностью уничтожить. При этом власти будут осуществлять охрану внешнего периметра и жесткий комендантский режим на территории группы лагерей. Вопросами уничтожения (умерщвления) и утилизации трупов еврейского населения будут заниматься сами евреи.

Германское командование не исключает, что мы можем создать единый фронт против Англии и США.

После консультаций с Берлином Вольф заявил, что при переустройстве мира, если руководство СССР примет требования германской стороны, возможно Германия потеснит свои границы на востоке в пользу СССР.

Германское командование в знак таких перемен готово будет поменять цвет свастики на государственном знамени с черного на красный.

При обсуждении позиций по схеме № 2 возникли следующие расхождения:

1) Латинская Америка. Должна принадлежать Германии.

2) Сложное отношение к пониманию «китайской цивилизации». По мнению германского командования, Китай должен стать оккупированной территорией и протекторатом Японской империи.

3) Арабский мир должен быть германским протекторатом на севере Африки.
Таким образом, в результате переговоров следует отметить полное расхождение взглядов и позиций. Представитель германского командования Вольф категорически отрицает возможность разгрома германских вооруженных сил и поражения в войне. По его мнению, война с Россией затянется еще на несколько лет и окончится полной победой Германии. Основной расчет делается на то, что, по их мнению, Россия, утратив силы и ресурсы в войне, вынуждена будет вернуться к переговорам о перемирии, но на более жестких условиях, спустя 2–3 года.

Первый заместитель народного комиссара Внутренних дел СССР

подпись (МЕРКУЛОВ)

В настоящее время многие утверждают, что сами эти документы и подписи под ними сфабрикованы, что подобных переговоров с немцами никогда не было, что интернационалист Сталин не мог так беспринципно вести относительно наших союзников и несчастных евреев.

Что касается «своих» евреев, это – точно, не мог Сталин присоединиться к приведенным выше планам Гитлера, в части их «поголовного истребления». И не потому что у него была какая-то особая любовь к евреям, а потому, что в то время более преданных Сталину людей, чем евреи, у него не было. Это потом, ближе к концу войны, когда всем станет понятно, что Гитлеру жить осталось недолго, эти отношения сильно изменятся, и то, не сразу, окончательно – лишь к 1950 г.

Тем не менее материалы переговоров еще раз убедительно показали перспективы выживания «еврейства» – точнее полное отсутствие таких перспектив – в случае поражения в войне Советского Союза. Поэтому можно считать как неопровержимый факт, что еврейский народ сохранился только благодаря И. В. Сталину и Советскому Союзу (России), которые ценой неимоверных усилий и жертв победили немецкий нацизм.

Казалось, было бы естественным, если бы евреи в своем государстве, например в Тель – Авиве или Иерусалиме, установили памятник своему спасителю – Сталину. По этому случаю вполне уместным мог быть памятник советскому солдату. Тем более, что такой памятник уже есть. В свое время в Болгарии был установлен выразительный памятник воину – освободителю, который в народе получил название «Алёша». В последние годы этот «Алёша» мешает жить нашим «братушкам», болгарам. Теперь для них он якобы «оккупант», поэтому ему нет места в Болгарии. А вот лучшего места, чем Израиль, ему не найти. Другого государства, в такой степени обязанного «Алёше» и Сталину своим рождением и существованием, в мире нет.

Что касается наших «друзей» и союзников, старых, в лице Гитлера, и новых, в лице Черчилля и Рузвельта, то Сталин и все советские люди в ходе Великой Отечественной войны еще раз убедились, что более циничных и беспринципных людей на земле еще не было. Поэтому надо быть круглым дураком, Дон – Кихотом, чтобы не видеть их подлого поведения, в части, например, открытия второго фронта, стремления взвалить на советских людей всю тяжесть войны с гитлеровской Германией и ее многочисленными сателлитами.

В этой связи саму идею Сталина, остановить хоть на несколько месяцев любым путем немецкую армию, следует рассматривать не чем иным, как тактическим ходом с целью выиграть время. В том критическом состоянии нашей страны, ради ее спасения, не грех Гитлеру и пообещать все, что ему хочется. Пообещать своему смертному врагу – еще не значит выполнить обещанное.

В принципе, такие переговоры могли быть, и что подобные переговоры были, подтвердил Л. П. Берия, который с образованием Государственного Комитета Обороны стал заместителем председателя этого комитета, то есть – заместителем И. В. Сталина. В годы войны эти два человека сблизились необычайно. Лаврентию Павловичу Сталин поручал самые секретные и деликатные миссии.

Так, именно он, Берия, и его подчиненные уже осенью 1941 г. проводили зондаж настроений германского командования: не согласится ли Гитлер на своего рода второй Брестский мир?

На судебном процессе 1953 года, в ходе следствия, Берии было предъявлено обвинение в измене Родине и в попытке сближения с врагом. Подследственный подтвердил, что по заданию Сталина он, действительно, через третьи страны пытался прощупать почву, на каких условиях Гитлер готов был прекратить войну. Суд был предвзятым, Берию обвинили в том, что он якобы пытался втайне от Советского правительства установить связь с главой фашистской Германии, предлагая ему уступить чуть ли не треть территории СССР – Украину, Белоруссию, Прибалтику, Карельский перешеек, Бессарабию, Буковину.

Еще вчера верный ученик и соратник товарища Сталина, Берия, стал врагом народа, его 26 июня 1953 г. арестовали и вскоре приговорили к расстрелу. 23 декабря 1953 г. председатель Специального судебного присутствия, маршал И. С. Конев, отдал письменное распоряжение коменданту присутствия генерал – полковнику И. Ф. Батицкому немедленно, по вынесению приговора, привести этот приговор в исполнение в отношении осужденного Берии. Это распоряжение было исполнено в 19.30 того же дня лично Батицким. Так будущий Маршал Советского Союза (1968) и послевоенный Герой Советского Союза (1965) Батицкий стал палачом Маршала Советского Союза (1945), Героя Социалистического Труда (1943), руководителя атомного проекта нашей страны, руководителя советской разведки во время Великой Отечественной войны Берии.

Попытки мирного урегулирования с немцами, на основе наших территориальных уступок, подтверждал и один из руководителей разведки советских органов безопасности генерал – лейтенант НКВД Судоплатов П. А. (в книге: «Разведка и Кремль». – М.: ТОО «Гея», 1996).

Однако Гитлер не был таким «лопухом», чтобы его было так просто обвести вокруг пальца. В то время любое перемирие было выгодно только для И. В. Сталина и нашей страны: необходимо было время, чтобы начали работать все эвакуированные на восток оборонные заводы. Гитлер это понимал не хуже других. Поэтому мирные переговоры ни к чему не привели. В 1942 г. Советскому Союзу ничего не оставалось делать, как продолжать вести войну с гитлеровской Германией практически один на один. Без должной помощи наших союзников, наше положение на советско – германском фронте продолжало ухудшаться, и вскоре немцы оказались под Сталинградом.

В жестокой Сталинградской битве, происходившей с июля 1942 г. по февраль 1943 г., столкнулись две огромные военные силы, общей численностью более двух миллионов человек. Бои шли за каждый дом, каждый подвал, каждый метр земли. Отступать дальше было нельзя. Все ресурсы страны были брошены на уничтожение врага.

На Сталинградском направлении советские войска имели 1134,8 тыс. человек против 1011,5 тыс. у противника; 1560 танков против 675; 14,9 тыс. орудий против 10,3 тыс.; 1916 самолетов против 1216.

Контрнаступление Красной Армии под Сталинградом началось 19 ноября 1942 г., и уже через четыре дня ударные группировки советских фронтов соединились в районе Калача, замкнув кольцо окружения, в которое попали 22 дивизии и 160 отдельных частей, общей численностью более 300 тыс. человек.

2 февраля 1943 г. лучшая в вермахте 6–я полевая армия фельдмаршала Паулюса, отдельные части 4–я танковой армии и другие подразделения немцев, окруженные в Сталинграде, перестали существовать.

Сокрушительное поражение гитлеровских войск под Сталинградом потрясло до основания всю гитлеровскую систему. В Германии был объявлен трехдневный траур.

На советско – германском фронте произошел коренной перелом. «Возможности окончания войны на Востоке посредством наступления более не существует», – заявил Гитлер на совещании высшего командного состава вермахта 1 февраля 1943 г.

А ведь это было время, когда еще не было ни второго фронта, ни знаменитой американской тушенки, ни «студебеккеров», ни «аэрокобр», а число весьма посредственных английских истребителей «харрикейнов» и танков исчислялось единицами.

Затем, в июле – августе 1943 г., под Курском произошла одна из крупнейших битв Второй мировой войны, которая явилась важным этапом на пути к Великой Победе. В этом сражении с обеих сторон было вовлечено свыше 4 млн человек, свыше 69 тыс. орудий и минометов, более 13 тыс. танков и САУ и до 12 тыс. боевых самолетов. Красная Армия в Курской битве нанесла очередное крупнейшее поражение 30 отборным дивизиям вермахта, в том числе 7 танковым. Эта битва не имеет аналогов в мировой истории, не только по масштабам и результатам, но и по ожесточению и упорству противостоящих сторон.

Вместе с тем западные историки фальсифицируют, явно недооценивая, роль и значение Курской битвы во Второй мировой войне. В действительности победа Красной Армии в этой битве имела огромное политическое и военное значение. Изложенное следует из первоисточников, в частности из приказа по офицерскому составу войск, отданному Гитлером накануне операции «Цитадель»:

«…Поражение, которое потерпит Россия в результате этого наступления, должно вырвать на ближайшее время инициативу у советского руководства, если вообще не окажет решающего воздействия на последующий ход событий.

Армии, предназначенные для наступления, оснащены всеми видами вооружения, которые оказались в состоянии создать дух немецкого изобретательства и немецкая техника. Численность личного состава доведена до высшего возможного у нас предела. Эта и последующие операции обеспечены в достаточной степени боеприпасами и горючим. Наша авиация разгромит, сосредоточив все свои силы, воздушную мощь противника, она поможет уничтожить огневые позиции артиллерии врага и путем непрерывной активности окажет помощь бойцам пехоты, облегчив их действия.

Я поэтому обращаюсь к вам, мои командиры, накануне этой битвы. Ибо на четвертом году войны больше, чем когда бы то ни было, исход битвы зависит от вас, командиров, от вашего руководства, от исходящего от вас подъема и стремления к движению вперед, от вашей не останавливающейся ни перед чем непреклонной воли к победе, и, если необходимо, также от ваших личных героических действий…

При этих обстоятельствах не сомневаюсь, что я, господа командиры, могу положиться на вас. Адольф Гитлер»

Из директивы начальника генерального штаба сухопутных войск вермахта:

«В результате операции «Цитадель» противник на Курской дуге должен быть окружен и уничтожен. Успех будет иметь решающее значение для всего восточного фронта. 4–я танковая армия прорывает оборону противника в направлении на Курск, продвигаясь через рубеж Марьино – Обоянь, и устанавливает как можно быстрее связь с наступающей с севера 9–й армией».

Однако, несмотря на огромные усилия гитлеровской Германии, на Курской дуге наступательная стратегия вермахта окончательно потерпела крах. Из мемуаров генерал – фельдмаршала Манштейна:

«3 августа началось наступление противника; сначала на фронте 4–й танковой армии и на участке группы Кемпфа западнее Белгорода. Противнику удалось осуществить прорыв на стыке обеих армий и значительно расширить его по глубине и ширине в последующие дни. 4–я танковая армия была оттеснена на запад, группа Кемпфа – на юг, по направлению к Харькову. Уже 8 августа брешь между обеими армиями достигала в районе северо – западнее Харькова 55 км. Путь на Полтаву и далее к Днепру был для противника, видимо, открыт». (Э. Манштейн. Утерянные победы).

В Курской битве советские воины проявили не только невиданную стойкость, мужество и массовый героизм, но и высокое воинское мастерство.

Особенно жестокие бои были под Прохоровкой. Чтобы наши современники имели представление, как добывалась Красной Армией Великая Победа, в частности на Курской дуге, эту страшную картину трудно представить по рассказам и описаниям, ее надо было видеть. Для большей убедительности приведем выдержки из книги Ивановского Е. Ф. «Атаку начинали танкисты» (М.: Воениздат, 1984), автор которой был непосредственным участником этой битвы:

«Готовясь к летнему наступлению сорок третьего года, гитлеровское командование пополнило свои соединения личным составом и боевой техникой, провело дополнительную мобилизацию, перебросило ряд свежих дивизий с запада на советско – германский фронт. К июлю 1943 г. враг сосредоточил на орловском плацдарме группировку войск в составе 2–й и 9–й полевых армий, а северо – западнее Белгорода – 4–ю танковую армию и несколько механизированных соединений. Общая численность немецко – фашистских войск составляла здесь более 900 тысяч солдат и офицеров, они имели до 2700 танков и самоходных орудий (в том числе «тигры», «пантеры» и «фердинанды»), более 10 тысяч орудий и минометов. Для поддержки наступления с воздуха противник собрал на близлежащих аэродромах более 2000 самолетов.

План гитлеровского командования заключался в том, чтобы нанести советским войскам, удерживающим так называемый Курский выступ, мощные удары обеими своими группировками, а далее, развивая успех, слить две группировки в районе Курска и предпринять новое наступление на Москву.

На рассвете 5 июля началось… Но не с немецкой стороны, а с нашей. Были нанесены массированные удары советской авиации и артиллерии по исходным позициям противника, по вражеским армадам, изготовившимся к броску вперед.

Для восстановления системы огня и управления войсками гитлеровское командование вынуждено было оттянуть время атаки на 2,5–3 часа. Лишь ценою огромных потерь в живой силе и технике противнику удалось вклиниться кое – где в нашу оборону на 20–30 километров.

Встречный бой 8–го июля завязался на огромном пространстве. Весь день над полем стоял сплошной гул, висели облака дыма, сверкали сполохи орудийной стрельбы.

Миновали сутки в такой железной сутолоке, вторые, пошли третьи. Наши танкисты, по существу, не выходили из боя, выкраивая посменно время на заправку машин, на обед, на трех – четырех часовой сон в окопе, и опять вскакивали в люки танков.

В крайнем ожесточении велись бои, смерть разгуливала по полю, но смятения, паники ни у кого не было. Впервые пришлось нам встретиться с пресловутыми «тиграми». Они вели огонь на поражение с дистанций, превосходящих возможности наших тридцатьчетверок, их снаряды представляли опасность для брони Т-34. Наши экипажи довольно-таки быстро приноровились действовать и против «тигров»: старались так сманеврировать, чтобы бить по их бортовой броне, гусеницам, другим уязвимым местам…

День 12 июля в Прохоровском танковом сражении выдался самым напряженным, самым жестоким и решающим.

Бои, собственно, шли уже несколько суток, но последнее грандиозное столкновение противоборствующих сил вот – вот должно было произойти. Группировка противника к этому моменту насчитывала до 700 танков и самоходных орудий, больше сотни из них – «тигры». За счет выдвижения резервов она могла быть увеличена до тысячи танков.

В мощном контрударе с нашей стороны по решению Ставки Верховного Главнокомандования принимали участие 5–я гвардейская и 1–я танковые, 5–я и 7–я гвардейские армии. С воздуха их поддерживала 2–я воздушная армия, части 17 воздушной армии и тяжелые бомбардировщики авиации дальнего действия. 5–й гвардейской танковой армии были приданы наш и 2–й гвардейский танковые корпуса. Итого в распоряжении генерал – лейтенанта П. А. Ротмистрова находилось 850 танков Т-34 и самоходно – артиллерийских установок.

Ранним утром 12 июля краснозвездные бомбардировщики и штурмовики нанесли мощный удар на узком участке по скоплениям танков 2–го корпуса СС. Массированный огонь обрушила на противника наша артиллерия.

Ударная группировка фашистов надвигалась на нас, но в то же время пошли в контрнаступление советские танковые соединения первого эшелона.

5–я гвардейская танковая армия нанесла встречный удар по врагу. На широком поле бушевали танковые бои. И вновь били с дальних дистанций и в упор танковые орудия, опять таранили друг друга стальные машины. Кто-то из наших ребят, чумазый от гари, перевязанный бинтами, заправляя свою машину горючим, показал в сторону боя и крикнул: «Там танки друг на друга лезут!» Да, почти так оно и было в том танковом побоище 12 июля. Ту страшную картину трудно представить по рассказам и описаниям, ее надо было видеть.

5–я гвардейская танковая, наносившая удар не прямо в лоб боевым порядкам противника, а под некоторым углом, все же превозмогла вражескую армаду. В величайшем танковом сражении под Прохоровкой наступил перелом. Угасал день. Догорали на поле боя остовы многих – многих танков. И только теперь можно было уяснить и проанализировать, что где произошло, ибо сражение расчленилось на многие очаги боев, принимало самые неожиданные повороты.

На поле боя в районе Прохоровки было совершено более 20 танковых таранов. Там же насчитали около 40 «тигров» с сорванными башнями.

За один день 12 июля противник потерял здесь до 400 танков, свыше 10 тысяч солдат и офицеров. В высших штабах и мы, участники этого величайшего сражения, понимали, что гитлеровская военная машина вот тут, у Прохоровки, надорвалась.

Бои в районе Прохоровки, хотя и с меньшей силой, еще продолжались и после».

Всего в Курской битве враг потерял около 500 тыс. солдат убитыми, ранеными и пропавшими без вести, 1500 танков, 3000 орудий. После Курской битвы стратегическая инициатива немцами на советско – германском фронте была окончательно утеряна.

Но особую надежду Гитлер и его генералы возлагали на мощную водную преграду – Днепр. Однако все оборонительные и другие мероприятия немцев уже не могли остановить советские войска. В октябре 1943 г. советские войска вышли к Днепру в районе Киева. Захватив сходу несколько плацдармов на правом берегу реки, Красная Армия 6 ноября победоносно завершила операцию по освобождению столицы советской Украины.

Победы под Курском и в битве за Днепр в 1943 г. окончательно завершили коренной перелом в Великой Отечественной войне.
А вообще-то, по большому счету, начало перелома в ходе войны наступило несколько раньше, в конце 1942 г., когда перебазированная на восток советская промышленность стала удовлетворять потребности войны лучше, чем военная экономика Германии и всех оккупированных ею европейских стран (см. табл. 12).
Таблица 12

Соотношение основных видов техники советской и немецкой армий на советско – германском фронте с декабря 1941 по июль 1943 гг.

(По данным книги Чадаев Я. Е. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны. М.: Мысль, 1985)

В первой половине 1944 г. война Советского Союза с гитлеровской Германией переходила в завершающую стадию, но и в этих условиях наши так называемые союзники никак не решались открыть второй фронт в Западной Европе, продолжая, по сути, быть сторонними наблюдателями грандиозной схватки между СССР и Германией.

Военное могущество Советского Союза продолжало расти, и Красная Армия уже заметно превышала мощь немецкой армии по всем показателям.

Кроме того, немецких оккупантов помогали уничтожать наши партизанские соединения и отряды. С июля 1941 по январь 1944 г. в различных учебных заведениях: фронтовых, республиканских и центральных школах было подготовлено около 48 тыс. партизанских специалистов командиров – организаторов партизанских отрядов, инструкторов подрывного дела, подрывников, радистов и др. Основательная подготовка партизанских кадров заметно повысила эффективность партизанского движения на оккупированной врагом территории.

Так, например, исход Сталинградской битвы, а затем и битвы на Курской дуге в значительной степени зависел от переброски немецких войск из тыла и вдоль линии фронта по кратчайшему пути от Ленинграда и Москвы, Франции и Польши, Прибалтики и Восточной Пруссии. Надо отдать должное советским партизанам, которые сумели в самые напряженные дни указанных битв основательно вывести железные дороги на оккупированной немцами территории.

Чтобы показать ситуацию, при которой наши союзники, наконец, решились 6 июня 1944 г. открыть второй фронт в Западной Европе, более подробно покажем, что же накануне этого события происходило на советско – германском фронте.

К началу 1944 г. вооруженные силы Германии были уже совсем не те, что год – два тому назад, их наиболее боеспособные и опытные кадры были уже уничтожены Красной Армией. Однако Гитлер располагал еще значительными силами, подавляющее большинство которых опять-таки находилось на советско – германском фронте. Из 376 дивизий, которыми располагала Германия и ее союзники к началу 1944 г., 257 дивизий сражались против советских войск; из 32 танковых дивизий 25 находились на Восточном фронте. К этому времени против нашей армии Гитлер задействовал 4,9 млн человек, 54 570 орудий и минометов, 5400 танков и штурмовых орудий, 3037 самолетов.

Развернутые против немцев советские войска к этому времени имели 6,4 млн человек, более 96 600 орудий и минометов, более 5200 танков и САУ и 10 200 боевых самолетов. Таким образом, в отличие от лета и осени 1941 г., наши войска к началу 1944 г. уже не уступали немцам не только по количественным данным, но и, что, может быть, еще важнее, в части качества боевой подготовки солдат, офицеров и высшего командования Красной Армии, а также качества боевой техники.

После освобождения Киева, в течение зимы и весны 1944 г. наша армия нанесла по врагу ряд сильнейших ударов на трех главных направлениях громадного 4400 километрового советско – германского фронта, в том числе:

– на северо – западном – с тем, чтобы полностью снять блокаду Ленинграда и приступить к освобождению советских Прибалтийских республик;

– на западном – с тем, чтобы приступить к уничтожению расположенной в Белоруссии крупнейшей группировки немецких армий «Центр»;

– на юго – западном – с тем, чтобы освободить Правобережную Украину, Крым и выйти на государственную границу СССР с Румынией.

Однако центр тяжести вооруженной борьбы на советско – германском фронте в первой половине 1944 г. все же оставался на Украине. Именно здесь Красная Армия с большим успехом провела Днепровско – Карпатскую стратегическую операцию. Эта операция происходила в трудных условиях зимы и весенней распутицы, с 24 декабря 1943 г. по 6 мая 1944 г., на огромных просторах: от Полесья до Черного моря и от Днепра до Карпат. Тогда в составе четырех Украинских фронтов находилось более 2,2 млн человек, 28 654 орудия и миномета, 2015 танков и САУ, 2600 боевых самолетов.

На этом участке советско – германского фронта в противостоящей нашим войскам стратегической группировке противника насчитывалось более 1,7 млн человек, 16 800 орудий и минометов, 2200 танков и штурмовых орудий, 1460 самолетов. Таким образом, здесь советские войска превосходили противника: в людях – 1,3 раза, в артиллерии – 1,7 раза, в авиации – 1,8 раза, уступая ему несколько в танках и САУ.

Действия советских войск на Правобережной Украине начались с Житомирско – Бердичевской наступательной операции 1–го Украинского фронта, в результате которой появилась возможность окружения крупной вражеской группировки на Корсунь – Шевченковском выступе, чем и незамедлительно воспользовалась Красная Армия, проведя специальную Корсунь – Шевченковскую операцию с 24 января по 17 февраля 1943 г. Эта операция была осуществлена силами 1–го и 2–го Украинских фронтов, которые нанесли мощные встречные удары под основание выступа немецких войск. Несмотря на упорное сопротивление противника, 28 января наши войска соединились в районе Звенигородки, окружив до десяти дивизий немцев. Гитлеровцы предпринимали отчаянные попытки вырваться из окружения, но все их попытки заканчивались безрезультатно. Немцы здесь потеряли около 55 тыс. убитыми и 18 тыс. пленными, а также большое количество военной техники.

В ходе зимнего наступления войска советские войска осуществили также Кировоградскую, Ровно – Луцкую, Никопольско – Криворожскую операции, разгромив крупные группировки противника. Зимой 1943–1944 гг. Красная Армия закончила освобождение Киевской, Днепропетровской и Запорожской областей, очистила от врага Житомирскую, почти полностью Ровенскую и Кировоградскую области, ряд районов Винницкой, Николаевской, Каменец – Подольской и Волынской областей.

Не дав передышки немецким войскам, войска 1–го Украинского фронта провели весной 1944 г. Проскуровско – Черновицкую операцию (4 марта – 17 апреля). Успешно развивалось наступление 2–го Украинского фронта в Уманско – Ботошанской операции (5 марта – 17 апреля). Войска 4–го Украинского фронта осуществили Березниговатско – Снигиревскую (6–18 марта), а затем Одесскую (26 марта –14 апреля) операции.

Весной 1944 г. (8 апреля – 12 мая) войсками 4–го Украинского фронта, Отдельной Приморской армии и силами Черноморского флота была проведена Крымская операция. Нанеся главный удар от Перекопа и Сиваша, а также вспомогательный – с плацдарма в районе Керчи, советские войска взломали оборону 17–й немецкой армии и подошли к Севастополю. Штурм города начался 5 мая. Несмотря на упорное сопротивление противника, 9 мая город русской славы был освобожден. Остатки немецких войск до 12 мая были уничтожены на мысе Херсонес.

Таким образом, немецкая 17–я армия, потеряв 100 тыс. убитыми и пленными и всю военную технику, перестала существовать. Противник лишился важнейшей стратегической позиции на Черном море, а советский Черноморский флот возвратил себе главную базу – Севастополь.

В начале 1944 г. начались активные боевые действия Красной Армии и на северо – западном направлении. Войска Ленинградского, Волховского, 2–го Прибалтийского фронтов, а также силы Краснознаменного Балтийского флота провели Ленинградско – Новгородскую операцию (14 января – 1 марта). Операция завершилась успехом. 27 января 1944 г. от вражеской блокады был окончательно освобожден Ленинград, второй по величине город Советского Союза, крупнейший промышленный, культурный и политический центр. 900 дней и ночей в голоде и холоде жители блокадного города ждали этого дня. Последние пять немецких снарядов на территории Ленинграда разорвались утром 22 января. Полное снятие блокады Ленинграда – событие, которое имело и огромное чисто военное значение: в этом городе до войны было сосредоточено до 30 % военного производства, и далеко не все оборудование их предприятий было вывезено из города до 8 сентября и во время блокады.

В ходе полуторамесячных боев Красная Армия взломала оборону немцев в 600–километровой полосе и отбросила их на 220–280 километров от Ленинграда. Советские войска освободили от немецкой оккупации почти всю Ленинградскую и часть Калининской области, вступили на землю Советской Эстонии. Под ударами Красной Армии рухнул так называемый «Северный вал», в связи с чем создались выгодные условия для последующих операций на Карельском перешейке, в Карелии, Заполярье и Советской Прибалтики.

В это же время войска 1–го Прибалтийского, Западного и Белорусского фронтов, освободив значительную часть Белорусской ССР, глубоко охватили фланги группы немецких армий «Центр», создав тем самым выгодные условия для советского наступления и разгрома этой крупнейшей немецкой группировки, что и произошло чуть позже – в летние месяцы 1944 г.

Таким образом, еще до открытия второго фронта советские войска в ходе зимне – весенних стратегических операций мощными ударами сорвали планы Гитлера удержать советско – германский фронт на рубеже Днепра. 26 марта 1944 г. части 2–го Украинского фронта вышли западнее города Бельцы на нашу государственную границу по реке Прут. А к средине апреля Красная Армия восстановила государственную границу на протяжении 400 километров.

Успешные наступательные действия советских войск в первой половине 1944 г. имели огромные политические, экономические и военные последствия. Они привели к окончательному изменению стратегической обстановки в пользу Советского Союза. От немцев были освобождены к этому времени почти три четверти оккупированной советской земли.

Выйдя в предгорья Карпат, наши войска расчленили стратегический фронт противника и заняли выгодное положение для нанесения решающих ударов по врагу, с перенесением боевых действий на его территорию.

В результате зимнего и весеннего наступления в 1944 г. советскими войсками были разгромлены 175 вражеских дивизий, противник потерял более 1 млн солдат и офицеров.

Кроме того, к лету 1944 г. всем было понятно, что серьезного сопротивления открытию второго фронта немецкие армии не окажут. Лучшие дивизии Гитлера к этому времени были уже уничтожены на советско – германском фронте, а в самой Германии зрел заговор, который должен был закончиться убийством фюрера и сепаратным миром новых руководителей вермахта с нашими союзниками.

Однако, как уже было выше сказано, 20 июня 1944 г. покушение на Гитлера для заговорщиков окончилось неудачно. Гитлер чудом остался жив, а большинство заговорщиков не осмелились открыто выступить против своего фюрера. Многих активных и даже пассивных заговорщиков Гитлер приказал казнить. Однако самые драконовские меры фюрера не могли изменить устремления немецкого генералитета, как можно скорее закончить войну сепаратным миром на Западе и сосредоточить все оставшиеся силы на советско – германском фронте.

Впрочем, точно так же планировал закончить войну и Гитлер, но он настолько себя дискредитировал перед мировой общественностью, что дело с ним было иметь опасно. Ведь в этом случае Западу пришлось бы воевать с советскими вооруженными силами, которые к тому времени были на вершине своей боевой мощи и воинского мастерства. Тогда, до создания собственного ядерного оружия, Запад решил с Советским Союзом не входить в серьезный конфликт.

Однако и в данном случае Запад был не прочь максимально ослабить наши вооруженные силы чужими руками, предоставив Гитлеру условия вести войну на советско – германском фронте до последней возможности. Поэтому наши союзники, даже не имея пред собой сколько-нибудь серьезного сопротивления, не торопились брать Берлин.

Таким образом, можно утверждать, что советско – германский фронт с 22 июня 1941 г. был и оставался до последнего дня войны решающим фронтом Второй мировой и Великой Отечественной войн, как по размаху борьбы, количеству вовлеченных войск и напряженности борьбы, так и по конечным результатам. И само самой разумеется, к нашему сожалению, – по количеству жертв. Оно иначе и не могло быть в тех конкретных условиях противоборства сторон.

Только тогда, когда лучшие части вермахта были уже уничтожены в ожесточенных битвах под Москвой, Сталинградом, Курском и других сражениях на территории Советского Союза, США и Англия, наконец, решились 6 июня 1944 г. на открытие в Нормандии (северо – западная Франция) второго фронта.

До указанной даты участие вооруженных сил Англии и США ограничивались мало влияющими на ход Второй мировой войны операциями против незначительных сил немцев в Северной Африке и Италии.

Вместе с тем, делая хорошую мину при плохой (точнее – подлой) игре, западные историки сильно преувеличивают значение собственных побед. Например, победу английских войск в Северной Африке, под Эль – Аламейном, в ноябре 1942 года. Так, известный западный историк Дж. Фуллер оценивает эту победу как «самое решающее сухопутное сражение с целью защиты интересов союзников и одно из самых решающих в истории Англии».
Потери Роммеля (немецкого генерала), убеждает себя и нас Дж. Фуллер, были катастрофическими: 59 тыс. убитыми, ранеными и пленными, 500 танков, 400 орудий…». Хотя, по меркам советско – германского фронта, это была «буря в стакане воды». Только во время контрнаступления советских войск под Сталинградом гитлеровские войска потеряли личного состава почти в 14 раз, орудий и минометов – в 25 раз, танков – в 4 раза больше, чем под Эль – Аламейном.

Ко времени открытия второго фронта в Западной Европе наши союзники имели над немецкими войсками на данном участке фронта перевес по численности личного состава и танках в 3 раза, в самолетах – более чем в 60 раз, владея полным господством на море.

Хотя, начиная со второго полугодия 1944 г., германское командование все же вынуждено было увеличить число своих дивизий на Западе, однако это мало отражалось на боевой мощи и результатах боевых действий немецких войск.

Не встречая серьезного сопротивления, в августе 1944 г. экспедиционные силы наших союзников вышли к рекам Сена и Луара, овладев почти всей территорией северо – западной Франции. Кроме того, 15 августа 1944 г. американские соединения высадились на юге Франции и овладели прибрежным плацдармом. Гитлеровское руководство отдало приказ об отводе своих войск из Южной Франции. В течение августа американцы без особых усилий заняли Тулон, Марсель, Лион, а 11 сентября обе группировки войск союзников, наступавших с севера и юга, соединились, образовав единый фронт против немцев в Западной Европе.

Однако американо – английское командование, несмотря на весьма слабое сопротивление немцев, не спешило продвигаться вглубь Германии, предоставляя почетную обязанность взять Берлин советским войскам.

Дело в том, что характер боев на советско – германском фронте коренным образом отличался от Западного фронта. Против советских войск немцы дрались до последних возможностей, о чем свидетельствуют и потери вермахта. В июне – декабре 1944 г. немецкие войска потеряли на советско – германском фронте в 2,5 раза больше личного состава, чем на западноевропейском. И это притом, что на Западе основную массу потерь вермахта составляли не убитые, а пленные.

Неприятным исключением для наших союзников был лишь упомянутый выше внезапный удар гитлеровских армий в Арденнах 16 декабря 1944 г., который застиг соединения 1–й американской армии врасплох. Эти нехарактерные действия немцев на западном фронте были вызваны стремлением Гитлера принудить наших союзников к сепаратному миру. Тогда, прорвав оборону, немецкие войска быстро продвигались вперед. Чтобы спасти себя от вполне вероятного окружения и разгрома, военно – политическое руководство союзников обратились к И. В. Сталину за немедленной помощью.

Советское Верховное Главнокомандование очередной раз, спасая союзников, начало крупную наступательную операцию раньше запланированного срока, ставя, тем самым, нашу армию в невыгодное положение. Хотя, казалось, это было и ни к чему. Наши союзники определенно заслуживали точно такого же отношения, как они относились к трудностям советских людей в течение первых трех лет войны, отказываясь открывать второй фронт на западе Европы, ссылаясь на «объективные обстоятельства».

А «объективными обстоятельствами» в то время, 1941–1944 гг., было элементарное устремление «умных» американцев в максимальной степени сохранить жизни своих соотечественников за счет советских солдат.

Однако И. В. Сталин не мог отказать нашим союзникам, фюрера необходимо было обязательно добить. Недобитый Гитлер, что бы о нем не говорили, был сильнейшим противником, поэтому представлял огромную опасность для нашей страны в будущем.

Мощное наступление советских войск вынудило немцев снять с западноевропейского фронта ряд наиболее боеспособных соединений и отправить их на восток против советских войск. Кризисная обстановка в Арденнах была ликвидирована.

Так наши союзники воевали. Благодаря этому их потери за всю Вторую мировую войну были меньшими, чем потери советских войск только в одной Берлинской операции.

Ряд наших официальных союзников, ни чего не сделав полезного для Советского Союза в самые тяжелые годы Великой Отечественной войны, вместе с тем основательно поработали для укрепления военной мощи гитлеровской Германии, то есть для нанесения нам вреда.

В качестве примера приведем данные о размещении военных заказов имперским управлением вооружений Германии в европейских странах на 1 октября 1942 г. (см. табл. 13). Источник: Мюллер – Гилленбранд Б. Сухопутная армия Германии. 1939–1945 гг.

В то время официальный курс одного доллара составлял 2,5 рейхсмарки, а с учетом инфляции самого доллара, в нынешних ценах, европейские страны поставляли гитлеровской Германии военную продукцию на сумму более 15 млрд долларов, и это не считая стоимости продукции Швеции, Чехословакии Венгрии, Румынии, Болгарии и других стран, работающих также на Гитлера.

Как видно, лидером поставок Гитлеру оружия, боеприпасов, автомашин и другого военного имущества и техники в самое трудное время для нашей страны, когда немцы рвались к Сталинграду, был наш союзник – Франция.

Таблица 13 Размещение военных заказов Имперским управлением вооружений Германии в европейских странах на 1 октября 1942 г., в млн рейхсмарок

Тем не менее, американцы и англичане сумели настоять, чтобы в составе победителей при подписании акта о военной капитуляции германских вооруженных сил 9 мая 1945 г. в Берлине на почетном месте присутствовал главнокомандующий французской армией генерал Делатар де Тассиньи.

И это притом, что Франция, объявив войну Германии в начале сентября 1939 г., но не воевала 8 месяцев! Тогда они, вместе с Англией, чего-то ждали… И дождались… Наши будущие союзники были разгромлены немцами в течение 18 дней. Франция капитулировала, далеко не исчерпав всех возможностей. Почти все тяжелое вооружение англо – французских войск, огромные запасы горюче – смазочных материалов попали в руки немцев в качестве трофеев, которые были использованы в войне против Советского Союза.

Свою столицу французы сдали немцам без боя, объявив Париж 13 июня 1940 г. открытым городом. И уже утром, 14–го июня, 218 пехотная дивизия гитлеровцев прошагала парадным маршем по Елисейским полям. Таким образом, за полдня перед одной немецкой дивизией пал многомиллионный город.

В этой связи невольно снова приходит на память 900 дневная блокада нашего Ленинграда с ее холодом и голодом, нормой – 125 граммов хлеба в день для детей, служащих, иждивенцев и 250 – для рабочих. Советские цензоры десятилетия отказывались публиковать более – менее реальные цифры жертв блокадного Ленинграда: настаивали, что тогда погибли 632 253 человека – не больше и не меньше.

Однако самые последние исследования говорят, что цифра ленинградских потерь ближе к полутора миллионам человек, хотя никто и, вероятно, никогда не узнает, сколько же действительно погибло наших соотечественников в Ленинграде и Ленинградской области во время войны. Некоторые эксперты настаивают, что, с учетом наших военнослужащих армии и флота, в битве за Ленинград погибло около трех миллионов человек.

Тогда пред Францией не стоял, как перед нашей страной, вопрос выстоять в войне или погибнуть всему народу. Оккупированная Франция жила как обычно, никто французов не истреблял, и истреблять не собирался. Неразрушенные заводы этой страны продолжали, как и до оккупации, выпускать оружие, но уже теперь для немецкой армии. Молодые французы записывались в эсэсовские части и отправлялись воевать на восточный фронт целыми полками и дивизиями.

Что касается помощи Франции Советскому Союзу в самое тяжелое время Великой Отечественной войны, то, оказывается, такая «помощь» была. Конечно не в тех объемах, в которых этот наш союзник оказывал Гитлеру. Тем не менее, от этого факта никуда не уйти. Однако такая помощь французов доставлялась нашим солдатам весьма оригинальным способом – ее привозили немецкие танкисты в своих танках.

Как свидетельствовал ветеран войны мой сослуживец, Кальченко Алексей Иванович, командир роты во время тяжелых боев под Старой Руссой, на фронте было негласное «социалистическое соревнование»: каждый боец стремился первым попасть в подбитый на нейтральной полосе немецкий танк. Победитель всегда получал, точнее – находил там, божественные напитки французского и итальянского производства.

В каждом из немецких танков, как правило, находилось несколько бутылок очень приличного французского коньяка и итальянского ликёра «Амаретто», что во время войны было для голодных и холодных наших солдат невиданной роскошью, которая нередко стоила любителям оригинальных напитков собственной жизни от пули немецкого снайпера. Однако для опытного солдата это была не такая уж непреодолимая помеха, для такой операции использовали темное время суток.

Эти, казалось, давно забытые радости фронтовой жизни неожиданно вновь всплыли в памяти нашего ветерана в годы так называемой перестройки и развала нашей великой страны, когда у нас снова появились французские коньяки и ликёр «Амаретто». Понятно, что теперь эти напитки доставлялись в нашу страну не в немецких танках, а через торговую сеть, и их можно было приобрести в наших демократических магазинах, конечно, не бесплатно, как во время войны, а, разумеется, за деньги. Но в этом «жизненно важном» вопросе для нашего народа не то, что цена, но и собственная смерть никогда не была серьезной преградой.

И вот, отведав однажды в современные времена оригинальный импортный напиток, ветерану пришлось долго и мучительно вспоминать, несмотря на достоверно знакомый вкус: где и когда? Конечно, все он вспомнил! Оказалось, все это – со времени фронтовой молодости ветерана.

Может быть, мой сослуживец по своей душевной простоте открыл важную военную «тайну», особенно для историков демократической направленности. А то ведь нехорошо получалось: всем было очевидно, что Берлин и Прагу наши взяли только благодаря «студебеккерам» и «виллисам»; Киев и Варшаву – благодаря американской тушенке, а вот благодаря чему попёрли немцев от Москвы – было неизвестно.

Теперь все стало на свои места. Немцев под Москвой победили также только благодаря помощи Запада, а именно: благодаря французскому коньяку и итальянскому ликеру «Амаретто». Охотников попасть в немецкие танки в нашей армии было более чем достаточно. Однако для этого, как минимум, необходимо было его подбить. Вот и приходилось бить немецкие танки. Вот и перебили три танковые армии немцев под Москвой. А мы думали, откуда появились панфиловцы с политруком Василием Клочковым со всяким там патриотизмом? Это все «совки» придумали! Именно во французском коньяке и итальянском ликере «Амаретто», как говорят, и была «зарыта собака». Вот она – истинная причина победы нашей армии под Москвой. (Это для историка В. Бешанова и ему подобным). На этом и закончим лирическое отступление, тем более что оно граничит с кощунством.

Недобитая армия Англии, великодушно спасенная лично Гитлером от полного разгрома под Дюнкерком еще в 1940 г., спрятавшись на своих островах, надолго потеряет способность к активным действиям против своего спасителя.

В этой связи надо еще раз особо подчеркнуть, что, в отличие от стран Запада, воевать так, как это делал Запад, с гитлеровской Германией – мы не могли. Война против СССР рассматривалась нашим противником как особая война, в которой немцы делали ставку на физическое истребление нашего народа. Если для Англии поражение в войне означало простое подчинение (как, кстати, это случилось, например, с Францией), то для нашего Отечества точно такое же событие означало – всеобщую гибель нашего народа и государства на вечные времена. На совещании руководящего состава вермахта 30 марта 1941 г. Гитлер указывал: «Речь идет о борьбе на уничтожение… На Востоке сама жестокость – благо для будущего».

Поэтому наш народ и его армия не могли сдаться Гитлеру, как французы, или убежать от него через Ла – Манш на Британские острова, как англичане; или отсиживаться вдали от нацистов годами за Атлантическим океаном, как американцы.

В создавшихся условиях Советский Союз явился практически единственной силой, преградившей германскому фашизму путь к мировому господству. Наши соотечественники вынесли на своих плечах основную тяжесть войны и сыграли решающую роль в разгроме гитлеровской Германии.

Все это подтверждается бесчисленным количеством исторических фактов, от которых никому никогда не уйти. Как известно, каждый имеет право на собственное мнение, но не на собственные факты.

Однако при всем этом наши оппоненты лгут: отрицают решающую роль Советского Союза в достижении Великой Победы. Причем лгут нахально, плюя в души творцам Великой Победы, еще живым непосредственным участникам войны, а также нам, их наследникам.

Одной из ведущих концепций современной западной историографии является положение: «о доминирующей роли» наших союзников, США и Великобритании во Второй мировой войне. Эта публика утверждает, что победа Советского Союза была достигнута только благодаря военной и экономической помощи США и Великобритании. Одновременно они всячески принижают результаты вооруженной борьбы на советско – германском фронте, отрицают, а порой нередко грубо искажают роль советских вооруженных сил, их Верховного Главнокомандующего, воинское мастерство советских маршалов и офицеров на завершающем этапе войны, предпринимают попытки «дегероизировать» действия Красной Армии, очернить величайший ратный подвиг советских воинов.

Казалось, как подобное возможно в нашей стране, положившей на алтарь Великой Победы более 26 миллионов человек. Например, во многих стран Запада любому гражданину, только усомнившемуся в существовании так называемого холокоста (массового уничтожении евреев гитлеровцами во время Второй мировой войны), дают за это 6 лет тюрьмы.

Казалось, как можно отрицать решающую роль нашей страны в разгроме гитлеровской Германии при том, что более 73 процентов общих потерь вермахт понес в сражениях именно с советскими Вооруженными Силами. При том, что урон немецких войск на советско – германском фронте только в личном составе был в 4 раза больше, чем на Западноевропейском и Средиземноморском театрах военных действий. При том, что на советско – германском фронте была уничтожена основная часть военной техники немцев: до 75 % общих потерь танков и штурмовых орудий, свыше 75 % всех потерь авиации, 74 % общих потерь артиллерийских орудий.

Враг был разбит Красной Армией в жестоких и кровавых сражениях, непрерывно происходивших с первого до последнего дня войны почти в течение пяти лет, именно на советско – германском фронте. Гитлер покончил свою жизнь самоубийством, когда советские солдаты были от него в нескольких сотнях метрах. Над рейхстагом в Берлине, столице Германии, был водружен не американский полосатый, а советский красный флаг с серпом и молотом.

Несмотря на изложенное Запад и их пятая колонна в нашей стране убеждают нас, что не Советский Союз, а именно американцы были «главными победителями» гитлеровской Германии. Для доказательства данного тезиса наши оппоненты ничем не брезгуют. Эту лапшу на уши нашему народу – победителю уже десятилетия навешивает так называемое российское телевидение и радио, а книгами предателей, например Резуна – Суворова, завалены полки всех книжных магазинов свободной России.

Хотя, казалось, о чем спорить, если в свое время решающий вклад СССР в достижение Великой Победы признавали весьма осведомленные люди, которых невозможно обвинить в симпатиях к нашей стране, скорее – наоборот.

Так, например, президент США Ф. Рузвельт писал: «С точки зрения большой стратегии… трудно уйти от того очевидного факта, что русские армии уничтожают больше солдат и вооружения противника, чем все остальные 25 государств, вместе взятые».

Английский премьер У. Черчилль в докладе военному кабинету 20 января 1943 г. сказал: «Все наши военные операции, взятые вместе, проводятся в весьма незначительных масштабах по сравнению… с гигантскими усилиями России». Ему же принадлежат такие, получившие широкую известность слова: «Сопротивление русских сломало хребет германских армий».

Генерал Шарль де Голль 2 декабря 1944 г. заявил: «Французы знают, что сделала для них Советская Россия, и знают, что именно Советская Россия сыграла главную роль в их освобождении».

А представитель высшего органа стратегического руководства американцев, начальник штаба армии США, генерал армии Джордж Маршалл в отчетном докладе «О победоносной войне в Европе и на Тихом океане», подготовленным им в декабре 1945–го руководству своей страны, написал следующее: «Мы до сих пор не осознали, на какой тонкой нитке висела судьба Объединенных Наций! Насколько были близки Германия и Япония к установлению мирового господства! И мы должны признать, что американская позиция в то время не делает нам чести».

Да, уж действительно, что касается морали и чести, то у американцев с этими человеческими качествами всегда было, мягко говоря, неважно. Об уровне цивилизации и нравах самых «крутых» демократов, говорит тот факт, что закон о геноциде индейцев просуществовал в США до 1925 г.

А о чем говорит применение атомных бомб по мирным жителям Хиросимы и Нагасаки, химического оружия во Вьетнаме и Югославии? Даже действия людоеда Гитлера сильно бледнеют в свете этих «подвигов» американцев. Например, в отличие от последних, фюрер все же не посмел применить против своих противников химическое оружие, общие запасы которого у него к концу войны достигали порядка 300 тыс. тонн.

Идеология американского фашизма, то есть установления глобального американского тотального управления миром, не нова, она была разработана еще на рубеже XIX–XX веков. Однако, в отличие от Гитлера, «умные» американцы во всех войнах предпочитали воевать с сильным противником чужими руками.

Даже принимая вынужденное решение о поддержке СССР в войне против гитлеровской Германии, президент США Ф. Рузвельт, по словам видного американского дипломата А. Гарримана, надеялся максимально ограничить участие своей страны в этой войне «в основном использованием военно – морских и военно – воздушных сил».

Американцев никогда не волновали трудности и жертвы других стран, их волновали только собственные проблемы. Так, например, Ф. Рузвельт, после захвата японцами островов Кыска и Атту в послании И. В. Сталину от 17 июня 1942 г., вновь поднял вопрос о подключении СССР к войне против Японии. Хотя, казалось, всем было понятно, о каком подключении Советского Союза к войне с Японией могла идти речь, когда наша страна в то время сама стояла на краю гибели в результате летнего наступления гитлеровцев на Сталинград и Кавказ.

Хуже того, когда Красная Армия выиграла у немцев битву под Курском, представители верховного командования США и Англии стали раздумывать о возможном сговоре с гитлеровцами «в случае подавляющего успеха русских».

Нарастающие удары нашей армии, все более тяжелые поражения немецкой армии свидетельствовали о том, что Советский Союз способен собственными силами довести войну с фашистской Германией и ее сателлитами до полной победы, освободив при этом оккупированные немцами страны. Именно последнее никак не устраивало США и Англию. Они были вынуждены, наконец, в средине 1944 г. выполнить свои обязательства, взятые еще в 1941 г., по открытию второго фронта в Европе.

После крупных поражений под Ленинградом, на Правобережной Украине и в Крыму Гитлер и его генералы уже не думали о наступлении, тем более – о победе в войне. Теперь главной задачей главарей гитлеровской Германии было: максимально затянуть войну и на приемлемых для себя условиях сдаться Западу, избежав личной ответственности за преступления, совершенные против советского народа.

Гитлер хорошо понимал неестественность союза своих главных противников, Советского Союза и США, и был уверен, что, с продолжением наступления советских войск на Германию, этот союз неизбежно развалится по инициативе Запада на два враждующих между собой лагеря. Кроме того, Гитлер понимал, что он, фюрер, и его Германия, несмотря на все свои прегрешения перед Западом и расхождения по геополитическим, идейным и военным вопросам, является значительно ближе к руководителям Запада, чем Советский Союз, особенно во главе с И. В. Сталиным.

Можно не сомневаться, что Гитлер для англичан и американцев, его фактических «родителей», был всего лишь «блудным сыном». Тогда как Советский Союз (Россия) был для Запада извечным и непримиримым врагом. С учетом этих обстоятельств, рассчитывая на прощение «родителей», и действовал Гитлер.

Еще раз обмануть И. В. Сталина, заключить фиктивный мирный договор с Советским Союзом, Гитлеру было не под силу, хотя сделать еще одну попытку в этом направлении уговаривал его Геббельс. Чтобы понять бесполезность подобного шага, Гитлеру достаточно было вспомнить свое, «предельно откровенное» письмо И. В. Сталину от 14 мая 1941 г. Текст данного письма приведен в первой части этой книги.

В этом, «знаменитом» своей подлостью и ложью письме, фюрер, стремясь добиться наибольшего эффекта от внезапности нападения на нашу страну, «убедительнейшим образом просил И. В. Сталина не поддаваться ни на какие провокации». И надо признать, что тогда фюреру этот «номер» в значительной степени удался. Он достиг внезапности нападения, правда, в конечном счете, это ему не помогло. Гитлер прекрасно понимал, что второй раз обмануть И. В. Сталина было уже невозможно; после капитуляции немецких вооруженных сил, попадись он в руки Красной Армии, его неминуемо ждала позорная смерть. Мы уже неоднократно указывали, что И. В. Сталин мог многое простить своим противникам, но только не подлый обман. Все, пытавшиеся обмануть Сталина, заканчивали одинаково – хуже некуда.

Таким образом, перспектива быть повешенным, уже к июню 1944 г. заставила фюрера кардинально поменять планы на будущее. К этому времени англо – американцы виделись Гитлеру уже не как конкуренты за мировое господство, а как союзники в деле уничтожения славян и Советского Союза.

Отсюда и такое разное сопротивление гитлеровцев: до последней возможности – на востоке советским войскам, и весьма слабое на западе англо – американским войскам. Это прекрасно не только понимали, но и чувствовали на себе как наши солдаты, так и наши союзники.

«…Если дела в России пойдут и дальше так, как сейчас, то, возможно, что будущей весной второй фронт и не понадобиться!» – признавал президент США Ф. Рузвельт уже в 1943 г.

Понеся огромные потери на советско – германском фронте, к средине 1944 г. мощь и возможности немецкой армии уже были далеко не те, которые были у неё еще два года тому назад. Хотя, конечно, учитывая огромный боевой опыт немецких генералов, они могли принести еще много неприятностей американо – английским войскам. Однако опять-таки, видя в наших союзниках своих потенциальных спасителей, гитлеровцы на подобное уже были не способны.

Упомянутый в выше «арденнский эпизод» был показательной «поркой» Гитлером наших союзников, чтобы последние поняли, что представляет немецкая армия под руководством фюрера, и относились к нему с должным уважением.

Однако для США и Англии этот эпизод был всего лишь исключением, хотя, конечно, и весьма неприятным. Гитлер понимал, что вопросами «воспитания» своих потенциальных союзников следует заниматься в меру, иначе их можно сильно их обидеть и навредить себе. Вскоре он исправился и перебросил эти же эсэсовские части на восточный фронт, под Будапешт, чтобы еще раз показать американцам свои возможности, но уже теперь на советско – германском фронте. Однако, несмотря на все старания, этот «фокус» у фюрера не удался. Лучшие немецкие эсэсовские части под Будапештом были окончательно разгромлены Красной Армией. Гитлер лишился потенциальных защитников Берлина, которые ему были крайне необходимы в ближайшие месяцы.

В условиях наибольшего благоприятствования наши союзники, особо не напрягаясь, вновь начали наступать на западном фронте. Генерал Эйзенхауэр в своих воспоминаниях признает, что второго фронта в конце февраля 1945 г. практически уже не существовало. Вермахт откатывался к востоку без сопротивления, несмотря на отдельные попытки лично Гитлера «сохранить лицо»: хоть как-то приостановив позорно бегущие и сдающиеся в плен нашим союзниками свои войска.

Однако к концу апреля, когда советские войска были уже в непосредственной близости от Берлина, Гитлеру стало уже не до «принципов» и не до «лица». Фюрер отдал приказ: снять все войска с западного фронта, в том числе ближайшую, наиболее боеспособную 12–ю немецкую армию генерала Венка, и перебросить их на выручку Берлину. Для контроля над выполнением данного приказа Гитлер направил в эту армию, тогда еще действующего начальника штаба верховного главнокомандования вооруженных сил Германии, Кейтеля, который, прибыв к Венку, заявил ему: «Мы боремся отныне только против Востока, а не против Запада».

Таким образом, мы еще раз видим, что касается советско – германского фронта, то у фюрера и его генералов сил и желания было достаточно, чтобы сражаться с невиданным упорством не только до самого дня Победы, но и даже после этого дня. Например, не все знают, что после водружения над рейхстагом Знамени Победы, бои в этом здании продолжались еще двое суток.

Кроме того, известны достаточно многочисленные случаи, когда немецкие части после 9 мая отказывались складывать оружие, например, в Чехословакии. Где группа немецких армий «Центр», во главе со своим командующим, новоиспеченным фельдмаршалом Шернером, продолжала с боями двигаться на запад в надежде соединиться с американцами, избежав таким способом советского плена. Только 16 мая была опубликована последняя сводка Советского информбюро о том, что советские войска закончили прием сдавшихся в плен немецких войск по всему советско – германскому фронту.

Это еще одно подтверждение того, что бывшие гитлеровские генералы рассчитывали продолжить войну с советским Союзом под руководством Трумэна и Черчилля. Международная обстановка в то время складывалась так, что не закончившись, Вторая мировая война могла перерасти в новую – Третью мировую войну. Победа советского народа в Великой Отечественной войне, особенно ее итоги, Запад абсолютно не устраивали.

Наш «заклятый друг» и союзник Черчилль в конце войны в переписке и телефонных разговорах с Рузвельтом неоднократно пытался убедить американского президента: «во что бы то ни стало остановить русских, не пускать их в Центральную Европу».

Понятно, что удалить советские войска из Центральной Европы, в отличие от современного времени, можно было только силой. Поэтому еще в начале апреля 1945 г. Черчилль, как уже было отмечено выше, отдает своим штабам приказ: планировать операцию «Немыслимое», то есть готовиться к новой войне. Против нашей страны должны были выступить объединенные вооруженные силы США, Англии и Канады, а также польские корпуса и специально для этого не разоруженные немецкие дивизии.

В конце войны англичане подивизионно брали под свое покровительство немецкие дивизии, которые сдавались им без особого сопротивления, и отправляли в ближайший тыл, Южную Данию и землю Шлезвиг – Гольштейн. Где наши союзники складировали немецкое оружие, а личный состав тренировали для будущих схваток с Красной Армией. Всего к концу войны в указанных и других районах было размещено около 15 немецких дивизий.

Однако развязыванию новой войны, к досаде Черчилля, неожиданно воспротивился американский президент. Но это препятствие существовало недолго: 12 апреля 1945 г. Франклин Делано Рузвельт скоропостижно умер. Поскольку позиция бывшего президента США не устраивала не только Черчилля, но и американских «ястребов», которые прекрасно осознавали, что Гитлер доживает последние дни, поэтому с фюрером уже можно было не считаться. Главным препятствием для них на пути к мировому господству теперь вновь становится Советский Союз. Поэтому, по их убеждению, нашу страну следовало уничтожить, не откладывая это дело в долгий ящик, пока она ослаблена долгой изнурительной борьбой с гитлеровской Германией.

Перед смертью Рузвельт в собственной стране подвергался ожесточенным нападкам, его обвиняли в «умиротворении» Сталина, в распространении сталинизма в Восточной и Центральной Европе, в забвении интересов Запада.

Поскольку прежний президент США был против развязывания новой войны, не исключено, что Рузвельту помогли умереть. Очередным президентом США стал Гарри Трумэн, после чего нашим союзникам готовиться к войне с Советским Союзом уже никто не мешал, тем более что у них на подходе было ядерное оружие.

После смерти Рузвельта в правящих кругах США и Англии начался основательный переход к более «жесткому курсу» в отношениях с нашей страной. Так, 23 апреля 1945 г. в беседе с народным комиссаром иностранных дел СССР В. М. Молотовым, прибывшим в Сан – Франциско для участия в конференции ООН, новый президент США допустил ряд грубых выпадов против СССР, обвинив Советское правительство в том, что оно якобы не выполняет решений Крымской конференции.

«Я сожалел, – вспоминал позже американский посол в СССР А. Гарриман, – что Трумэн пошел на такую резкость, поскольку такое поведение позволяло Молотову сообщить Сталину, что политика Рузвельта отбрасывается».

Откровенным выразителем реакционного антисоветского курса Запада к Советскому Союзу вновь, как и до Второй мировой войны, стал премьер – министр Англии У. Черчилль. В послании президенту США Г. Трумэну от 12 мая 1945 г. он пугал своих заокеанских коллег, русофобов, нахождением Красной Армии в центре Европы и писал о «железном занавесе», опустившемся за фронтом советских войск.

Такая позиция недавних наших союзников была ненова. По большому счету, между США и Англией всегда, при всех их президентах и премьер – министрах, существовало стратегическое партнерство, сердцевиной которого были ярый антисоветизм и злобная русофобия. Но в данном случае чувство меры было утеряно, все шло к полномасштабной новой мировой войне.

Тогда же в Лондоне имперскому генеральному штабу было поручено провести исследование возможности открытия военных действий против нашей страны, если «в ходе дальнейших переговоров с ней возникнут осложнения». Осложнения, разумеется, не могли не быть.

Начало Третьей мировой войны с целью уничтожения Советского Союза наши недавние союзники вначале планировали на 1 июля 1945 г. Однако этого не случилось по ряду уважительных причин, но, безусловно, одной из главных была огромная мощь советских Вооруженных Сил, столкновение с которыми нашим союзникам ничего хорошего не обещало.

Так, начальник имперского генерального штаба Великобритании фельдмаршал Алан Брук после соответствующих расчетов 14 мая 1945 г. записал в своем дневнике, что идея о возможности начать войну с Россией «является чистейшей фантазией», и сделал вывод – «шансы на успех равны нулю».
Примерно к такому же выводу пришли и военные аналитики США. Перспектива быть выброшенными Красной Армией из Европы в считанные дни, их, конечно, не устраивала, это несколько охладило воинственный пыл правящих кругов Запада, пришедших к власти после смерти Рузвельта.

Кстати, как вспоминает непосредственный свидетель указанных событий Герой Советского Союза Иван Иванович Дмитриев, в те критические дни наши танки стояли на правом берегу Эльбы в полной готовности, каждый танк был полностью заправлен. Кроме того, он был снабжен двумя внешними двухсотлитровыми бочками с запасным горючим. Будучи сапером, И. И. Дмитриев получил задачу срочно организовать на своем участке, в случае необходимости, переправу боевой техники на противоположный берег Эльбы.

Тогда под руководством И. В. Сталина, несмотря на большие человеческие жертвы и материальные потери, наша страна победоносно завершила войну с гитлеровской Германией в военном отношении несравнимо более могущественной, чем она была в первый год войны.

К концу войны Советский Союз обладал огромным материальным, военным и морально – политическим потенциалом. Кроме того, в процессе освобождения народов Европы от гитлеровской оккупации у нашего государства неизмеримо возрос международный авторитет. Коммунистические партии стали влиятельной силой в борьбе за власть во всех странах Центральной и Западной Европы, а также в ряде стран Азии, особенно в Китае, Вьетнаме, Индии и Индонезии.

Учитывая изложенное помешать И. В. Сталину добить вермахт вместе с Гитлером в конце Великой Отечественной войне наши союзники, при всем желании, не могли. Однако попытаться дискредитировать нашу Великую Победу они вместе с битыми немецкими генералами были в состоянии.

Уже тогда итоги Великой Победы стали предметом острой идеологической борьбы, направленной на принижение роли Советского Союза в войне против гитлеровской Германии. Особенно это касалось роли действительного организатора и вдохновителя Великой Победы – Верховного Главнокомандующего Вооруженных Сил, председателя Совета Народных Комиссаров СССР, Генералиссимуса И. В. Сталина. Эта борьба продолжается по настоящее время так называемыми «десталинизаторами».

Уже тогда президент США Г. Трумэн, занявший этот пост после неожиданной смерти Рузвельта в апреле 1945 г., вопреки договоренностям союзников в Ялте, дал согласие недобитым гитлеровцам заключить с ними сепаратный договор о капитуляции Германии, что и было сделано 7 мая 1945 г. в Реймсе. Это был подлейший ход наших союзников.

О данном акте в своем секретном и личном послании президент США Трумэн сообщил в этот же день И. В. Сталину.

С подписанием акта о капитуляции Германии в Реймсе формально получалось, что советские войска, внесшие основной вклад в достижении Великой Победы, якобы не победили и вынуждены были продолжать войну против Германии, а те, кто годами увиливал от этой тяжелой и бескомпромиссной борьбы, – оказались победителями.

Получалось, что за считанные часы, максимум – дни, до прихода Великой Победы, для достижения которой погибло более 26 млн наших соотечественников, эта Победа была вот так, запросто, «приватизирована» шустрыми нашими союзниками.

Теперь президент США Трумэн поставил И. В. Сталина в дурацкую ситуацию, которую шутники определяют как – «махать кулаками после драки». Реально получалась, что финал этой великой и трагической для нас войны наши союзники превратили в комедию.

Конечно, И. В. Сталин немедленно, как мог, отреагировал на этот факт, который, кроме прочего, свидетельствовал о вопиющем нарушении ранее достигнутых между союзниками договоренностей. Эти договоренности исключали любую сепаратную капитуляцию гитлеровцев. Единственными приемлемым условием капитуляции Германии считалась – безоговорочная капитуляция гитлеровцев на всех фронтах перед Советским Союзом, Великобританией и Соединенными Штатами.

В этот же день, 7 мая 1945 г., И. В. Сталин отправил секретное и личное послание президенту США Г. Трумэну, в котором было указано:

«Ваше послание от 7 мая относительно объявления о капитуляции Германии получил.

У Верховного Командования Красной Армии нет уверенности, что приказ германского командования о безоговорочной капитуляции будет выполнен немецкими войсками на Восточном фронте. Поэтому мы опасаемся, что в случае объявления сегодня Правительством СССР о капитуляции Германии мы окажемся в неловком положении и введем в заблуждение общественное мнение Советского Союза. Надо иметь в виду, что сопротивление немецких войск на Восточном фронте не ослабевает, а, судя по радиоперехватам, значительная группа немецких войск прямо заявляет о намерении продолжать сопротивление и не подчиняться приказу Дёница о капитуляции. Поэтому командование советских войск хотело бы выждать до момента, когда войдет в силу капитуляция немецких войск, и, таким образом, отложить объявление Правительства о капитуляции немцев до 9 мая, в 7 часов по московскому времени».

В качестве справки: как указано было выше, гросс – адмирала К. Дёница Гитлер перед своей смертью назначил президентом и одновременно военным министром Германии.

Понятно, что, оказавшись в крайне невыгодной ситуации, И. В. Сталин вынужден лукавить. Дело было не в том, что к указанному времени не вся немецкая армия подчинялась приказам Дёница и продолжала сопротивление советским войскам. Как мы знаем, определенная часть немецких войск не капитулировала ни 8, ни 9, ни даже – 11 мая.

Дело было в другом. И. В. Сталину необходимо было, по возможности, избежать отрицательного воздействия на советских людей данной подлой выходки наших союзников. Ибо, согласно этому документу, получалось, что не наш, советский народ, а американцы и англичане победили гитлеровскую Германию, заявив о готовности доставить нам не только уже подписанный «Акт о военной капитуляции германских вооруженных сил», но и самих его «подписантов», представителей бывшего германского верховного командования, оказавшихся в плену у англичан. Теперь, мол, можете сколько угодно раз подписывать новые, «окончательные» акты, но суть дела от этого изменится – противник уже капитулировал.

Руководители нашей страны и ее вооруженных сил утверждали, что акт о капитуляции Германии, составленный и подписанный в Реймсе, не окончательный. И настаивали, чтобы «последний, окончательный, официальный» акт, о том же, был подписан в предместье Берлина, Карлсхорсте, к средине дня 8 мая 1945 г.

После продолжительных согласований высшие руководители союзных государств, наконец, утвердили процедуру подписания еще одного акта о капитуляции Германии. Для этого днем в Карлсхорст прибыли представители США и Англии, которые привезли на тот же аэродром главных «подписантов»: фельдмаршала Кейтеля, адмирала фон Фридебурга и генерал – полковника авиации Штумпфа.

По сценарию подписания акта, указанные немцы должны были представлять Германское Верховное Командование, хотя к этому времени они не то что кем-то, но и собой не могли командовать, поскольку уже сдались нашим союзникам, поэтому были в их полном распоряжении и действовали, рассчитывая на милость победителей, в соответствии с их указаниями.

Известна выдержка из первой краткой речи Дёница, заступающего на пост руководителя Германии после самоубийства Гитлера:

«Друзья, нам должно быть ясно, что мы находимся в руках противников. Наша будущая судьба мрачна. Что они с нами сделают, мы не знаем. Но мы хорошо знаем, что мы должны делать сами. Политическая линия, которой мы должны следовать, очень проста. Ясно, что мы должны идти вместе с западными державами и сотрудничать с ними в оккупированных западных областях, ибо только при помощи сотрудничества с ними сможем потом надеяться, что отнимем наши земли у русских».

Кстати, можно с уверенностью сказать, что данная верноподданническая речь – практически полное согласие со всеми требованиями наших союзников – спасла матерого нациста, официального преемника Гитлера от виселицы. На Нюрнбергском процессе в 1946 г. К. Дёниц отделался сравнительно легко – он был осужден на 10 лет.

Вместе с тем приведенное выше указания нового «фюрера», Дёница, ближайшему его окружению, принимались немецкими генераламик неуклонному исполнению, что касалось, разумеется, только интересов наших союзников, но не нас. Это было видно, что называется, «невооруженным глазом».

Например, главнокомандующий британскими оккупационными войсками Монтгомери позднее писал в мемуарах: «Германские военные руководители, которые спаслись от русских, весьма охотно хотели стать друзьями англичан и выполняли бы, что мы хотели. Однако в плату за это сотрудничество они ожидали, что с ними будут обращаться как союзниками англичан против русских».

Однако и это еще не все. Чтобы понизить статус «последнего, окончательного, официального» акта о капитуляции Германии, на котором настаивал И. В. Сталин, наши союзники, вместо первых лиц командования своих вооруженных сил главнокомандующего экспедиционных сил союзников в Европе американца генерала армии Д. Эйзенхауэра и командующего группой армий англичанина фельдмаршала Б. Монтгомери, направили второстепенных – английского маршала авиации А. Теддера, командующего стратегическими воздушными силами США генерал – полковника К. Спаатса и главнокомандующего французской армией генерала Делатра де Тассиньи.

Так или иначе, но, выполняя указания наших союзников, бывшие высокопоставленные немцы от имени Германского Верховного Командования акт о военной капитуляции германских вооруженных сил второй раз подписали без всяких проблем. Под председательством маршала Г. К. Жукова к подписанию данного исторического документа приступили с опозданием, только в 0 часов 43 минуты 9 мая 1945 г. процедура подписания акт о военной капитуляции германских вооруженных сил была завершена.

Вместе с тем, несмотря на такую услугу немцев, союзники главного «подписанта», Вильгельма Кейтеля, 16 октября 1946 г. в Нюрнберге повесили. После создания американцами атомной бомбы, он, как и другие фельдмаршалы Гитлера, стал Западу уже ненужным.

Вильгельм Кейтель, безусловно, заслуживал самого сурового наказания за все его «подвиги»: за агрессию и варварство в войне, за зверское убийство миллионов мирных советских людей немцами, действующих под его руководством и по его приказам. В доказательство изложенного достаточно привести хотя бы один приказ, который, например, Кейтель издал по германским вооруженным силам от 16 декабря 1942 г. Вот небольшая выдержка из него:

«Представляется не только оправданным, но и необходимым, чтобы войска использовали любые методы без каких-либо ограничений, даже против женщин и детей, если только это будет способствовать нашим успехам. Любое проявление жалости является преступлением против народа Германии».

И все же, несмотря на то что Кейтель был «цивилизованным» людоедом, думаю, что можно с удовлетворением обратить внимание читателя на тот любопытный исторический факт, что наши соотечественники, действительные победители в Великой Отечественной войне, даже в данном, экстраординарном случае, до уровня палачей не опустились. «Почетную» обязанность палачей при повешении высших руководителей Германии взяли на себя опять-таки «главные победители» – американцы.

Другой «подписант» акта о капитуляции германских вооруженных сил, адмирал Фридебург, обманул английскую охрану и отравился ампулой с цианистым калием 23 мая 1945 г. Подробности дальнейшей судьбы еще одного «подписанта» этого акта от немцев, начальника генерального штаба военно – воздушных сил генерал – полковника авиации Штумпфа (1888–1968), нам не известны.

Однако, если отбросить моральные принципы, следует признать, что американцы вновь, как и во время Первой мировой войны, оказалась на высоте. Когда вся Европа была завалена трупами и лежала в руинах, Соединенные Штаты Америки вышли из Второй мировой войны целыми и невредимыми, на их территорию не упала ни одна бомба. Более того, за годы войны, продавая оружие за золото, они очень прилично разбогатели. На чужом горе американцы свою экономику увеличили почти в два раза. Наконец, в эти же годы им удалось выполнить чрезвычайно дорогостоящий проект – создать и испытать на мирных жителях японских городов две атомные бомбы. Максимально задерживая открытие второго фронта в Западной Европе, американцы избежали сколько-нибудь существенных человеческих потерь. По крайней мере, их потери были не сопоставимы с потерями воюющих стран – Советского Союза или Германии.

Таким образом, наши тяжелые потери в Великой Отечественной войне были не только делом рук Гитлера, но и Запада, в том числе наших союзников – его «родителей» и «наставников» в тридцатые годы прошлого века.

Так, например, в 1933 году, когда Гитлер, захватив власть в Германии и приступив к подготовке новой мировой войны, остро нуждался в новых технологиях и в уникальном промышленном оборудовании, конгресс США принимает «Закон о нейтралитете», который имел условное наименование: «плати и вези». Согласно этому закону, воюющие страны могли закупать в США сырье и другие материалы (кроме оружия) при условии, что они будут экспортированы не на американских кораблях и станут иностранной собственностью еще до того, как их вывезут из США.

Понятно, что такое ограничение Гитлер легко обходил, покупая в США все необходимое для подготовки Германии к войне через так называемые нейтральные страны, преимущественно Швецию и Испанию. Так, например, даже в 1944 г. Германия через франкистскую Испанию (войска которой непосредственно принимали участие в войне против Советского Союза) получала ежемесячно 48 тыс. тонн американской нефти и 1100 тонн вольфрама.

Однако и упомянутое выше ограничение казалось тогда американским торговцам оружием слишком обременительным, подрывающим их бизнес. В этой связи уже 4 ноября 1939 г. конгресс США принимает к этому закону поправку, допускающую продажу воюющим странам оружия и военных материалов.

Отношение к Гитлеру в то время в США было вполне лояльным, если не сказать более – благоприятным. Так, в меморандуме, составленном американским дипломатом Джозефом Дэвисом, указывалось: «… в нашей стране есть значительные группы людей, ненавидящие Советы до такой степени, что они желают победы Гитлера над Россией». Однако большая часть американцев, в том числе и в высших кругах, в то время поддерживала президента США Ф. Рузвельта с его политикой «нейтралитета» и применения «любых средств, только не войны».

Таким образом, американцы даже тогда, когда уже шла Великая Отечественная война, не раз показывали всему миру, что они не были такими уж принципиальными противниками Гитлера, какими изображали себя после Великой Победы.

В этой связи в настоящее время трудно представить, как бы повели себя американцы после 11 декабря 1941 г., если бы Гитлер в этот день по собственной инициативе не объявил войну США. Фюрер был раздражен беспринципностью руководителей Америки, которые якобы соблюдали нейтралитет, а сами передали Англии 50 старых американских эсминцев в обмен на базы в британских атлантических владениях.

Кроме того, на этот шаг Гитлера повлияли, конечно, головокружительные победы немецких армий на советско – германском фронте (первые свои затруднения под Москвой он считал случайными и временными), а также ошеломительный успех японцев во время внезапного нападения 7 декабря 1941 г. на американскую военно – морскую базу в Пёрл – Харборе. Тогда казалось, что после таких крупных потерь флота, американцы навсегда потеряли власть над океанами и будут после этого тихо отсиживаться у себя на родине, не ввязываясь в европейские дела.

В наиболее реакционных кругах США не теряли надежд найти общий язык с нацистскими лидерами. Однако в создавшихся условиях деваться было некуда, Соединенным Штатам объявили войну, и воевать им с гитлеровской Германией все же пришлось, хотя и преимущественно, как уже было сказано, руками своего советского союзника. Американцы умело перекладывали на Советский Союз все трудности и потери в этой войне.

Таким образом, руководители США, стремясь максимально уменьшить потери своих соотечественников, почти до конца войны ограничивали свое участие в борьбе с Гитлером преимущественно на второстепенных фронтах, а также рамками материально – технической помощи союзникам, известной под названием «ленд – лиз». Причем эта помощь была далеко не безвозмездной, как многие считают, а за большие деньги, за золото самой высшей пробы. Подробнее о ленд – лизе будет сказано несколько ниже.

Что касается отношения США к Советскому Союзу и гитлеровской Германии, то перед началом Великой Отечественной войны все было – наоборот. Только 24 июня 1941 г. американское правительство объявило о размораживании советских фондов в США, и наша страна получила возможность заказывать в Соединенных Штатах за наличный расчет военные материалы. Американский бойкот и эмбарго на поставки стратегических материалов в Советский Союз, вплоть до Великой Отечественной войны и в самом ее начале, соблюдался неукоснительно. Поводом для такого решения американцев была якобы советско – финляндская война.

Доля поставок союзников Советскому Союзу 1941–1942 гг., в самые тяжелые первые полтора года войны, составила 16,08 % от совокупного объема поставок за все время войны.

Так, с 1 октября 1941 г. по 30 июня 1942 г. США поставили в СССР менее одной трети запланированных самолетов и средних танков, а также менее одной пятой части грузовых автомобилей.

Что касается Англии, второго крупного нашего союзника, который хотя и пострадал значительно больше от авиации и подводных лодок гитлеровской Германии, чем недосягаемые для немцев расположенные за океаном США, однако действия нашего английского союзника, во главе с Черчиллем, были нисколько не лучше, а во многих случаях даже подлее, чем американцев.

С октября по декабрь 1941 г. Советский Союз недополучил от Англии одну шестую часть самолетов, более половины танков, предусмотренных московским протоколом от 1941 г.

О якобы союзной нам Франции, как мы уже выше писали, и говорить не о чем. В северной (оккупированной) ее части действовала немецкая военная администрация. На юге существовало коллаборационистское правительство Виши, во главе с маршалом Петеном, которое оставалось и после ноября 1942 г., когда и эта зона была оккупирована немецкими войсками.

Официальная Франция сделала намного больше для усиления фюрера, чем все её немногочисленные патриоты для поражения гитлеровской Германии. Реальными возможностями участвовать в борьбе с фашистами обладали лишь эвакуированные в 1940 г. из Дюнкерка в Англию французские военнослужащие, численностью около 100 тыс. человек, во главе с генералом Шарлем де Голлем.

Однако и они, прямо скажем, не сильно рвались в бой, выжидая открытия второго фронта в Западной Европе, вплоть до 6 июня 1944 г., за исключением 14 французских летчиков и 58 авиамехаников, по своей инициативе оказавшихся на советско – германском фронте 5 апреля 1943 г. в составе советской 303–й истребительной дивизии 1–й воздушной армии. Указанного количества французов хватило на создание только одной эскадрильи, которую по их желанию назвали «Нормандия».

С 5 июля 1943 г. на базе эскадрильи был сформирован авиаполк «Нормандия», часть французских авиамехаников стали летчиками, а недостаток авиамехаников был восполнен советскими специалистами.

Число летающих французов увеличилось примерно в три раза, однако это было в масштабах советско – германского фронта, как говорят, капля в море.

Что касается еще одного нашего союзника, Польши, то эта страна в настоящее время известна больше не по успехам в войне с Германией, а по поражениям; и не по сколько-нибудь заметному вкладу в Великую Победу, а по упрекам и финансовым претензиям к нашей стране. Якобы мы не так воевали, слишком медленно освобождали их столицу Варшаву, поэтому, мол, Россия, как преемница СССР, должна непрерывно каяться до конца света и платить им за ущерб, нанесенный Польше немцами и Красной Армией во время Второй мировой войны. Удивительно, что современные руководители России соглашаются с большинством подобных абсурдных требований поляков.

Так, сравнительно недавно глава МИД Польши В. Цимошевич заявил, что Россия «должна извиниться перед поляками» за то, что не помогла им во время Варшавского восстания. Речь идет о том, что во время этого восстания, начавшегося 1августа 1944 г., немецкая армия жестоко расправлялась с восставшими, за 63 дня уничтожив около 150 тыс. поляков и превратив Варшаву в руины, а наши войска стояли на противоположном берегу реки Висла и якобы безучастно наблюдали за происходящим. По мнению поляков, советские войска вошли в разрушенную Варшаву слишком поздно – 17 января 1945 г.

Однако возникает вопрос: почему и перед кем мы должны каяться?

Ведь перед Второй мировой войной Польша, будущая жертва гитлеровской Германии, вела себя самым подлым образом. Польское правительство не только не препятствовало агрессивным устремлениям Гитлера, но и всячески способствовала им, рассчитывая приватизировать с помощью немцев некогда принадлежавшую ей Украину и Литву. Мечта польских панов была – «едина Польша, еднакова от Киева до Кракова». Так, не кто иной, а наши будущие союзники в Мюнхене позволили полякам вместе с немцами напасть на Чехословакию в 1938 г. и оккупировать ее.

Однако 1 сентября 1939 г. Гитлер напал на Польшу, польская армия была разгромлена в течение 18 дней. Правительство Польши, далеко не исчерпав возможности сопротивления немцам, бежало в Румынию, где румыны его интернировали (арестовали до конца войны). Но часть шляхты во главе с генералом Сикорским оказалась во Франции, где организовало осенью 1939 г. так называемое «польское правительство в эмиграции», которое, перебежав затем в Лондон, продолжало в отношении Советского Союза вести себя также подло, как они вели себя до войны. Урок, преподнесенный полякам Гитлером, их ничему не научил: главным врагом для польского правительства в эмиграции, по существу, оставался Советский Союз и Сталин, а не Германия во главе с фюрером.

В самое тяжелое для нашей страны время, в 1941–1942 гг., Советский Союз на своей территории из поляков сформировал, вооружил и обучил целую армию, которой командовал польский генерал Андерс. Однако «лондонское» польское правительство, – конечно, не без ведома наших в то время союзников США и Англии – отказалось воевать с нашим общим врагом, немецкими фашистами, на советско – германском фронте. Польское правительство настояло на том, чтобы вполне боеспособную польскую армию вывели из Советского Союза и направили на Ближний Восток, где им ни тогда, ни позже делать было нечего. Эти действия поляков были не чем иным, как фактом откровенного дезертирства и предательства не только общих интересов союзников антигитлеровской коалиции, но и, прежде всего, их собственной родины – Польши.

Отказ защищать свое отечество в условиях войны всегда рассматривалось как тягчайшее преступление, дело по которому, по крайней мере, в нашей стране направляли немедленно в военный трибунал, без всяких перспектив на помилование так называемых отказников.

Однако в условиях, когда немцы рвались к Сталинграду, попытки заставить воевать с Гитлером поляков армии Андерса, а, тем более, применять к ним «воспитательные» меры, несмотря на всю подлость и преступность их поведения, – было невозможно без риска потерять наших так называемых союзников США и Англию, покровителей польского правительства в эмиграции. Хотя в то время пользы от таких союзников было не больше, чем от козла молока.

Однако для И. В. Сталина в то время несопоставимо важнее было исключить возможность перехода наших союзников в лагерь гитлеровской Германии, что далеко не исключалось. Именно на это надеялся, и к чему до последней минуты своей жизни стремился Гитлер.

Так или иначе, но созданная на территории Советского Союза польская армия генерала Андерса, будучи формально нашим союзником, отказалась в самое трудный для нас период Великой Отечественной войны воевать с немцами. Поляки, как и прочие наши союзники, переложили всю тяжесть борьбы с нашим общим противником, гитлеровской Германией и ее сателлитами, на плечи советского народа. Умные, однако…

Именно подобные, явно антисоветские устремления «лондонского» польского эмиграционного правительства вынудили СССР несколько позже создать из поляков – патриотов еще одно правительство Польши, «люблинское», которое в тесном сотрудничестве с советским народом решало все вопросы борьбы с немецкими оккупантами. В этих целях с помощью Советского Союза было создано новое польское воинское формирование – Войско Польское, которое принимало непосредственное участие в борьбе с немецко – фашистскими захватчиками в Белоруссии, а также на следующих этапах Великой Отечественной войны, вплоть до дня Великой Победы.

Вместе с тем, даже тогда, когда советские войска, в составе 1, 2 и 3–го Белорусских и 1–го Прибалтийского фронтов в конце июня 1944 г. начали одну из крупнейших военных операций Второй мировой войны, Белорусскую стратегическую наступательную операцию, в результате которой была разгромлена сильнейшая группировка Гитлера, группа немецких армий «Центр», – «лондонское» польское правительство затеяло одну из подлейших провокаций этой войны.

В самый неподходящий момент, когда советские войска после 40 суток непрерывных и тяжелых боев прошли от 600 до 700 км, и, напрягая последние силы, заняли правый берег Вислы, эмигрантское правительство Польши дает команду подчиненной ей Армии Крайовой – 1 августа 1944 г. поднять восстание в Варшаве.

Хотя Красной Армии до занятия Варшавы оставалось преодолеть несколько сот метров Вислы, этой достаточно полноводной реки, однако обессиленные в предыдущих боях советские войска не могли с ходу преодолеть такую мощную водную преграду.

К этому времени советские войска разгромили 17 дивизий и три бригады противника, а 50 немецких дивизий потеряли более половины своего состава. Несмотря на тяжелое поражение, немцы продолжали оказывать ожесточенное сопротивление. В ходе Белорусской стратегической наступательной операции людские потери (безвозвратные и санитарные) советских войск были также достаточно большими – 765 815 военнослужащих. Потери 1–й армии Войска Польского в этой операции составили 5073 человека.

К тому же, к 1 августа 1944 г. немецкое командование для стабилизации линии фронта успело перебросить с других участков советско – германского фронта, в том числе с запада, 46 дивизий и четыре бригады.

В создавшихся условиях, несмотря на близость Варшавы, форсирование Вислы и освобождение польской столицы требовали основательной подготовки. Преждевременный штурм Варшавы нашими войсками закончился бы безрезультатно и, несомненно, с огромными потерями Красной Армии.

Вместе с тем все эти обстоятельства мало волновали польское эмигрантское правительство и тех, у кого они были на содержании – США и Англию. Самое главное для этих деятелей было: первыми за отступающими немцами оказаться в Варшаве. Тогда, как они рассчитывали, освобожденная от немцев советскими войсками Польша станет прозападным «свободным» государством, без коммунистов. Таким образом, это восстание, с военной точки зрения, было направлено против немцев, а с политической – против освободителя Польши, Советского Союза.

При этом наши так называемые союзники не посчитали нужным не то что согласовать с И. В. Сталиным свои действия, но даже предупредить его о начале восстания в Варшаве. В этих условиях с большим оптимизмом, не дождавшись форсирования Вислы советскими войсками, армия Крайова начала восстание.

Вместе с тем желания «лондонцев» и их шефов сильно расходились с их возможностями. Несмотря на приличную численность (около 40 тысяч бойцов – примерно в два раза больше, чем немецкий гарнизон Варшавы), армия Крайова ни по вооружению, ни, особенно, по выучке, как говорится, и в подметки не годилась немецким войскам. Катастрофа была неизбежна. Подошедшие полевые части немецкой армии огнем тяжелой артиллерии, танков и авиации начали уничтожать все подряд, дом за домом. Преждевременное выступление поляков было утоплено в крови восставших, 150 тысяч варшавян, с учетом гражданского населения, были убиты.

Остатки армии Крайовой, во главе с ее главнокомандующим генералом Бур – Комаровским, 2 октября 1944 г., вместо того чтобы пробиваться на соединение с Красной Армией, согласились сдаться в плен немцам, правда, на почетных условиях, под контролем Международного Красного Креста.

Столица Польши на этот раз немцами была основательно разрушена. В отличие от, например, Сталинграда или Севастополя, в Варшаве в 1944 г. было что разрушать. Поскольку в сентябре 1939 г. польский гарнизон Варшавы, численностью около 100 тысяч солдат и 5 тысяч офицеров, сдал свою столицу немецким войскам без особого сопротивления, поэтому этот древний город до начала восстания, то есть до 1 августа 1944 г., оставался практически целым.

Таким образом, попытка польского эмигрантского правительства и наших союзников таким оригинальным способом: руками и кровью советских солдат захватить власть в Польше – на чужом горбу въехать в рай – окончилась неудачно.

И. В. Сталин на данную провокацию не поддался. Он запретил форсировать Вислу без должной подготовки, за что наши союзники, особенно Черчилль и, естественно, новый глава польского правительства в эмиграции С. Миколайчик, сменивший погибшего в авиакатастрофе В. Сикорского, сильно обиделись. Мол, не позволил им руководитель нашей страны себя одурачить.

Именно после этого восстания так называемый «польский вопрос», точнее – вопрос власти в Польше, стал «яблоком раздора» между государствами, входящими в антигитлеровскую коалицию. Отношения между союзниками: Советским Союзом, США и Англии к концу войны стали резко ухудшаться. Конечно, это была не причина, а только – повод. Но ведь и поводы были нужны нашим союзникам, чтобы скрыть истинные причины своих намерений и действий.

Попытки воссоздать Польшу как «свободное» государство, без коммунистов, не раз предпринимались нашими союзниками, в том числе все тем же Черчиллем на конференции в Ялте, проходившей в феврале 1945 г. Тогда на очередные упреки в адрес Советского Союза, в «неправильном» поведении в отношении Польши, английский премьер получил очень убедительное разъяснение от И. В. Сталина (по записи стенографиста):

«Сталин говорит, что, как только что заявил Черчилль, вопрос о Польше для британского правительства является вопросом чести. Сталину это понятно. Со своей стороны, однако, он должен сказать, что для русских вопрос о Польше является не только вопросом чести, но также вопросом безопасности.

… Дело не только в том, что Польша – пограничная с нами страна. Это, конечно, имеет значение, но суть проблемы гораздо глубже. На протяжении истории Польша всегда была коридором, через который проходил враг, нападающий на Россию. Достаточно вспомнить хотя бы последние тридцать лет: в течение этого периода немцы два раза прошли через Польшу, чтобы атаковать нашу страну. Почему враги до сих пор так легко проходили через Польшу? Прежде всего, потому, что Польша была слаба. Польский коридор не может быть закрыт механически извне только русскими силами. Он может быть надежно закрыт только изнутри собственными силами Польши. Для этого нужно, чтобы Польша была сильна. Вот почему Советский Союз заинтересован в создании мощной, свободной и независимой Польши. Вопрос о Польше – это вопрос жизни и смерти для Советского государства».

Вот нам, уважаемый читатель, пример ответа, – кстати сказать, весьма опытным в политических делах своим оппонентам – политического гиганта И. В. Сталина, который, как мы убеждаемся и сегодня, предвидел ход мировых событий на многие десятилетия и даже на столетия, делая все для обеспечения безопасности нашей страны.

К результатам трудов И. В. Сталина, наряду с созданием могучего Советского Союза, непобедимой и легендарной Советской Армии, оснащенной ракетно – ядерное оружием, и многого другого, следует отнести воссоздание Польши, как мощного и дружественного нам государства.

Но, увы! Наследниками политического гиганта последовательно становились все менее опытные люди, включая политических карликов: Горбачева, с его «общечеловеческими ценностями», и Ельцина, с его знаменитыми «рельсами».

Эти «вожди» были не в состоянии предвидеть события не то что на годы, но даже на несколько дней вперед. Именно они, к несчастию нашей страны и всех нас, ее граждан, разрушили могучий Советский Союз вместе его непобедимой и легендарной Советской Армией. От некогда непробиваемого и грозного ракетно – ядерного щита остались только одни воспоминания. А бывший наш союзник по Варшавскому договору, Польша, превратившаяся в марионетку Запада, вновь, как и при Гитлере, третий раз за последнее столетие, стала не только коридором для нападения на нашу страну, но членом агрессивного блока НАТО, местом базирования ракетного оружия США. А это все – прямая угроза безопасности нашей стране. Вот чем «отблагодарили» поляки Россию за освобождение их от немецко – фашистских оккупантов.

Теперь опять, как накануне Второй мировой войны, поляки с усердием роют яму для России, не понимая, что сами в этой же ракетно – ядерной яме неминуемо окажутся, хотя бы потому, что Польша в этом случае сама становится полем боя в ракетно – ядерной войне; образно говоря, окажется между молотом и наковальней, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Чтобы немного остыть в своем холуйском усердии перед американцами, а также в традиционной русофобии, очень полезно было бы нашим польским соседям периодически просматривать кинохронику: результаты их собственной дурости – восстания в Варшаве в августе – сентябре 1944 г. А самое главное, сделать из них правильные выводы, прежде чем Советский Союз (Россию) обвинять во всех своих несчастиях, да еще требовать от нашей страны каких-то компенсаций.

Не по приказу советского правительства затевалась эта, если не совсем неуместная затея с восстанием, то, по крайней мере, точно – несвоевременная. Это дело рук польского эмигрантского правительства их шефов.

Не советские войска уничтожили 150 тысяч варшавян, не советская артиллерия и авиация превратили в щебенку Варшаву. Это дело рук немецкой армии.

Кому, как ни главе МИД и премьеру Польши, знать настоящих исполнителей этих преступлений? Обвинять советские войска в том, что они находились на противоположном берегу реки Вислы и слишком долго безучастно наблюдали за происходящим – это чистейшая демагогия.

Кто мешал эмигрантскому правительству Польши в Лондоне заблаговременно вернуть на советско – германский фронт «уставшую от отдыха», доблестную польскую армию генерала Андерса? Чтобы именно она форсировала Вислу и вместе с Армией Крайовой освободила свою столицу Варшаву от немецких захватчиков. Вот тогда мы посмотрели, как бы быстро у них это получилось.

Советские войска за три года тяжелейшей войны узнали, что подобные операции, по форсированию крупных водных преград, быстро не получаются, и каких огромных жертв они требуют, даже при тщательной подготовке к ним. Не случайно, крайне щепетильный в части раздачи государственных наград, И. В. Сталин принял решение: всех кто первыми форсирует Днепр представлять к высшей награде нашего государства – Золотой Звезде Героя Советского Союза. Такой наградой при И. В. Сталине не разбрасывались, для получения ее необходимо было совершить подвиг, как правило, связанный с непосредственным риском для жизни.

Автору настоящей книги посчастливилось быть лично знакомым с Героем Советского Союза Дмитриевым Иваном Ивановичем, полковником в отставке, кандидатом технических наук. Иван Иванович не только любезно согласился прочитать рукопись данной книги, но и написать предисловие к ней. Для автора книги это предисловие очень многое значит, поскольку написано человеком, который, будучи сапером, прошел всю войну, начиная с первых дней обороны Ленинграда, а войну закончил – на Эльбе. Он непосредственно участвовал в битве на Курской дуге; форсировал Днепр, Вислу и Одер. Принимал участие в Берлинской стратегической наступательной операции.

Находясь постоянно на передовой, он видел, и на себе испытал все трудности и потери, которые несла наша армия на полях сражений. Легких побед, по утверждению Героя Советского Союза Дмитриева И. И., в борьбе с таким сильным противником не было, и не могло быть. Но самое трудное, что пришлось пережить ему за всю войну – это были операции по форсированию Днепра и Вислы. В этом аду только чудо, покровительство самого Бога сохранили ему жизнь. Посудите сами: ему, как саперу, под ураганным огнем немцев пришлось много раз преодолевать Днепр, переправляя на понтонах танки на правый берег реки, и каждый раз снова возвращаясь на левый берег за очередным танком. И каждый раз – это происходило на грани жизни и смерти. За подвиги, совершенные при форсировании Днепра, Дмитриеву Ивану Ивановичу было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Вместе с тем, по воспоминаниям Дмитриева И. И, форсирование Вислы было еще труднее. В понтон с танком, где находился И. И. Дмитриев, попал крупный немецкий снаряд. В результате чего понтон с техникой, с убитыми и живыми советскими солдатами практически мгновенно ушел на дно. Дмитриеву И. И, как и при форсировании Днепра, чудом удалось остаться невредимым, всплыть и добраться до берега. Из 92 человек личного состава саперной роты, командиром которой он был, после форсирования Вислы осталось всего 13 человек.

Потери при форсировании Вислы были огромные, и это притом, что была проведена накануне основательная подготовка к данной операции, а немцам тогда противостояли опытные, закаленные в многочисленных боях бойцы советской армии.

Поэтому все требования современного руководства Польши к России, об извинении за несвоевременное форсирование Вислы, тем более – о компенсации убытков, связанных с разрушением Варшавы, совершенно не только не уместны, но и не по адресу. Не полякам учить советскую армию, как нужно воевать: как и когда необходимо было форсировать крупные водные преграды.

Современным полякам свои требования следует направлять в адрес непосредственных виновников тех трагических событий: собственному правительству, заседавшему тогда в Лондоне, а также Германии, руководство и армия которой были непосредственными исполнителями карательной операции, включающей уничтожение жителей Варшавы и самого города.

Если на то пошло, более уместно поставить вопрос о возмещении Польшей России, как правопреемнику Советского Союза, потерь связанных с освобождением Польши от немецкой оккупации, в том числе за 600 тысяч советских солдат, отдавших за это свои жизни, и еще за 1,4 миллионов искалеченных в результате полученных ранений. Кто и за какие деньги воскресит или вернет здоровье такому количеству наших соотечественников?

В этой связи, естественно, перед нами встает вопрос: а зачем нужно нам было освобождать от немецкой оккупации Польшу и другие страны Западной Европы такой высокой ценой (более одного миллиона убитых и 3, 8 миллионов искалеченных)? Тем более, заранее было известно, что благодарности от «спасенных» никакой не будет, хуже того – будет много недовольных. Многие из них предъявят России требования о компенсации за причиненный ущерб во время Второй мировой войны.

Казалось, достаточно было бы нам изгнать немцев со своей территории и остановиться. Пусть каждый наш так называемый союзник освобождает себя от немецкой оккупации, если, конечно, сможет это сделать. И Гитлер был бы этому рад, и нынешних претензий от «спасенных» к нашей стране не было бы, а самое главное – миллионы наших солдат были бы живы и здоровы. А мы, например, наблюдали бы, как армия Андерса и Армия Крайова освобождали бы от Гитлера Польшу вместе с Варшавой. Скорее всего, смотрели бы до сих пор. А нам то что? Это их проблемы и трудности.

Однако, как бы ни заманчивой такая идея казалась, но, как будет показано ниже, это сделать было нельзя. Гитлеровскую Германию необходимо было уничтожить, несмотря ни на какие жертвы, иначе эта злокачественная опухоль дала бы в самом скором времени еще более страшные метастазы.

Решая эту главную задачу – уничтожения гитлеровской Германии волей – неволей приходилось освобождать и оккупированные ею страны, хотя, если смотреть с высоты настоящего времени, они этого и не заслуживали.

Неспособные к самозащите, наши союзники и народы были спасены Советским Союзом во главе с И. В. Сталиным. Советские Вооруженные Силы освободили полностью или частично территории десяти стран Европы и двух стран Азии.

И подлость ряда спасенных нами стран, в том числе и Польши, состоит в том, что вместо благодарности за освобождение, мы видим все новые акты, направленные против России, в том числе направленные на подрыв нашей безопасности.

Речь, прежде всего, идет, опять-таки, об установке на территории Польши, Чехии и Румынии американских противоракетных систем, предназначенных для уничтожения российских межконтинентальных ракет на самом уязвимом их участке полета – на разгонном участке, во время работы двигателей. Устанавливая противоракетные системы непосредственно у нашей границы, американцы рассчитывают избежать неотвратимого ядерного возмездия в случае нападения на нашу страну.

Здесь мы остановились более – менее подробно на действиях Польского правительства, поскольку подлая направленность его действий в последние годы прослеживается наиболее выпукло. Вместе с тем другие европейские государства, спасенные Советским Союзом от ига фашизма, в том числе бывшие так называемые братские республики и страны – участницы Варшавского Договора (кроме СССР и Польши, этот договор в свое время подписали Болгария, Венгрия, ГДР, Румыния и Чехословакия), тоже ведут в отношении своего «спасителя» не на много лучше Польши.

Как уже отмечалось, окончательный разгром фашисткой Германии и освобождение народов Европы потребовали от Советских Вооруженных Сил огромных усилий и жертв. Данные о них приведены в табл. 14.

Таблица 14 Военные потери Советского Союза при освобождении европейских государств

Однако эта цена за освобождение народов Европы, которую заплатил Советский Союз на территориях этих стран, далеко не полная. Прежде чем выйти к западным границам Советского Союза, нашим вооруженным силам, необходимо было разгромить германские вооруженные силы и армии ее сателлитов на территории нашей страны, причем действуя практически в одиночку, при отсутствии полноценного второго фронта. Выполнение этой задачи также требовало огромных усилий и человеческих жертв нашего народа.

Общие безвозвратные потери (убито, пропало без вести, попало в плен и не вернулось из него, умерло от ран, болезней и в результате несчастных случаев) Советских Вооруженных Сил вместе с пограничниками и внутренними войсками за годы Великой Отечественной войны составили 8 млн 668 тыс. 400 чел. А общие прямые людские потери за все годы Отечественной войны оцениваются почти в 27 млн человек.

Кроме демографических потерь, наша страна по вине агрессоров, гитлеровской Германии и ее сателлитов, понесла огромные материальные потери. Немцы и их многочисленные пособники при отступлении использовали так называемую программу «выжженной земли». Все, что имело хоть какую-то материальную ценность, что нельзя было вывезти (заводы, фабрики, административные здания, больницы, школы, дома культуры, библиотеки, музеи), немцами сжигалось при отступлении.

Учитывая, что немецкая армия в 1941 и 1942 гг. доходила до Москвы, Сталинграда и Кавказа, территория, где оккупанты с немецкой педантичностью применяли программу «выжженной земли», была огромная. Соответственно, и материальный ущерб, нанесенный оккупантами, были огромен.

Естественно, возникает вопрос: кто должен возместить ущерб, нанесенной в ходе Великой Отечественной войны нашей стране? Ведь немцев, итальянцев, румын, финнов, венгров и так называемых «добровольцев» из Испании, Австрии, Франции, Словакии, Хорватии, Голландии, Бельгии, Норвегии, Латвии, Литвы, Эстонии никто в нашу страну не приглашал. Сами пришли сюда с оружием в руках убивать, грабить и сжигать, нарушая все человеческие и Божеские законы.

Так что ответ на вопрос – очевиден: Германия и ее союзники – агрессоры, кто непосредственно принимал участие в нападении на Советский Союз, а также их пособники, кто поставлял агрессорам так называемых добровольцев, военную технику, промышленную и сельскохозяйственную продукцию, железную руду, электроэнергию, нефть и прочие стратегическое сырье.

Следует еще раз подчеркнуть, что огромный ущерб, нанесенный нашей стране, был следствием того, что в свое время ни Англия, ни Франция, как и другие «гаранты» Версальского договора, в том числе будущие жертвы Гитлера, даже не пытались использовать имевшиеся у них реальные возможности, чтобы остановить фюрера вначале его пути. Когда он из себя ничего не представлял, ничего и никого за собой не имел, кроме амбиций непризнанного художника и архитектора, претендента на мировое господство. Если бы не поддержка будущих наших союзников, Гитлер никогда не осмелился напасть на Советский Союз. Однако именно они его поддержали и вооружили.

И это притом, что это за «птичка», Гитлер, уже тогда хорошо было известно всем, хотя бы по его труду «Маин Кампф», написанному им в 1924–1926 гг.

В нарушение международных договоров, наши будущие союзники еще до нападения Францию, позволили фюреру осуществить:

– 7 марта 1936 г. ввод немецких войск в демилитаризованную Рейнскую зону, на что фюрер не имел никакого права;

– 17 июля 1936 г. вмешательство немцев во внутренние дела суверенного государства – Испании, включая перевозку в эту страну из Африки войск Франко, а также войну с законно избранным правительством этой страны. На стороне Франко воевали, в среднем, 12 тысяч немцев и 45 тысяч итальянцев. Гитлеровская Германия поставила мятежным войскам 250 самолетов и 180 танков;

– 12 марта 1938 г. вторжение и захват суверенной Австрии;

– 1 октября 1938 г. поход в Чехословакию. В этот же день, словами Черчилля: «С жадностью гиены» Польша приняла участие в ограблении и уничтожении Чехословацкого государства. Накануне, 29 сентября 1938 г. состоялся знаменитый своей беспринципностью и подлостью «Мюнхенский сговор». В этот день в Мюнхене английский премьер – министр Чемберлен, французский президент Деладье, рейхсканцлер Германии Гитлер и председатель правительства Италии Муссолини подписали договор о передаче Германии части Чехословакии (Судет).

– 15 марта 1939 г. окончательно оккупировать остатки Чехословакии.

– 1 сентября 1939 г. за 36 дней осуществить вторжение и разгром своего потенциального союзника – Польши.

Таким образом, именно «Мюнхенский сговор» развязал окончательно руки Гитлеру, и фюрер приступил к беспрецедентному акту – агрессии против независимой Чехословакии. Вторжение гитлеровской Германии в эту суверенную страну, осуществленное при содействии Запада, было бы более правильно, по мнению многих историков, считать началом Второй мировой войны.

Поскольку все последующее действия Гитлера, включая нападение 1 сентября 1939 г. на Польшу, а затем 10 мая 1940 г. на Францию и на Советский Союз были уже следствием «Мюнхенского сговора» и оккупации Чехословакии. Значит, Вторая и Великая Отечественная войны – это, прежде всего, дело рук наших будущих союзников.

И это притом, что у Чехословакии в союзниках была Франция, а гарантом независимости Польши была Англия. Но ни тот, ни другой наш будущий союзник и «гарант» ничего не сделали для спасения Праги и соответственно – Варшавы.

В то время попытаться в одиночку остановить Гитлера, действуя вопреки устремлениям США, Англии и Франции, И. В. Сталин не мог. Так как в этом случае он бы только ускорил нападение гитлеровской Германии на Советский Союз. Кроме того, Запад И. В. Сталина наверняка обвинил бы в троцкизме, то есть – в насильственном разжигании мировой революции. Поэтому любое вмешательство в дела Запада неизбежно привело бы нашу страну к войне не только с немцами, но и со всеми объединенными вооруженными силами капиталистических стран.

Только жадность Гитлера, его стремление получить все и сразу, чрезмерная самоуверенность в своих силах, а также недооценка им экономической и военной мощи нашей страны привели Германию к поражению, а фюрера – к самоубийству.

Теперь подробнее о знаменитом ленд – лизе. Ленд – лиз (от английского: lend — давать взаймы и lease – сдавать в аренду, внаём) – государственная программа, по которой США передавали своим союзникам, в том числе и Советскому Союзу, во время Второй мировой войны боеприпасы, технику, продовольствие и стратегическое сырьё, включая нефтепродукты.

Закон о ленд – лизе, полное название которого: «Закон об обеспечении защиты Соединенных Штатов», был принят конгрессом США 11 марта 1941 г. На основании этого закона президент США имел право делать поставки оружия в любую страну, чья оборона признавалась жизненно важной для Америки.

Этот закон предусматривал, что переданное в рамках ленд – лиза имущество, оставшееся после окончания войны и пригодное для гражданских целей, будет оплачено полностью или частично на основе предоставленных Соединенными Штатами долгосрочных кредитов. В случае заинтересованности американской стороны, неразрушенная и неутраченная техника, а также оборудование должны быть возвращены в США.

Казалось, что касается эффективности ленд – лиза, то все о нем всем известно. Также всем известны сроки и объем поставок союзниками Советскому Союзу оружия, продовольствия и различных материально – технических средств, вплоть до последней банки тушенки.

Только когда уже немцы были под Москвой, правительство США приняло решение применить к СССР закон о ленд – лизе и предоставить нашей стране беспроцентный заем в 1 млрд. долларов, о чем Рузвельт сообщил Сталину в личном послании 30 октября 1941 г.

Однако пообещать – далеко не одно и то же, что реально выполнить обещание. До конца 1941 г. США поставили в нашу страну 204 самолета, вместо 600; 182 танка, вместо 750.

До декабря 1941 г. США свои обязательства по военным поставкам нашей стране выполнили на 0,1 % от согласованных объемов. А первый караван судов из США прибыл в Мурманск только 11 января 1942 г.

Англия в то время выполняла свои обязательства несколько лучше.
А всего в советские порты за время войны прибыло 42 конвоя (722 транспорта). Грузовой тоннаж, отправленный в СССР из Западного полушария во время войны, по американским данным, представлен в табл. 15.
Таблица 15 Грузовой тоннаж, отправленный в СССР из Западного полушария, по годам, с 22 июня 1941 г. по 20 сентября 1945 г. (в английских тоннах, 1 т =1016,06 кг)

Как видно из таблицы, грузовой тоннаж, отправленный в нашу страну, заметно увеличился только 1943 г., причем во второй половине этого года, то есть после Курской битвы.

Поэтому, если мы объективно рассмотрим весь комплекс вопросов, связанных с оказанием СССР помощи нашими союзниками, в том числе и по ленд – лизу, то нам не следует падать в ноги американцам в знак спасения Советского Союза от гитлеровской Германии. Скорее – наоборот. Потому что, помогая нам, наши союзники, прежде всего, – спасали себя.

Всего, по американским данным, поставки по ленд – лизу составили около 50,1 млрд долларов, из которых 31,4 млрд – в Англию; 11,3 млрд – в СССР; 3,2 млрд – во Францию и 1,6 млрд – в Китай.

По тем же данным, в СССР за время войны было отправлено 18 300 самолетов, 11 900 танков, 13 000 зенитных и противотанковых орудий, 427 000 автомобилей. Кроме вооружения наша страна получала по ленд – лизу продовольствие и одежду.

По пунктам поступления грузопотоки распределялись следующим образом: транзитом на Дальний Восток предназначалось 47,1 % суммарного тоннажа, «иранский коридор» – 23,8 %, северные порты СССР (Мурманск и Архангельск) – 22,7 %, порты Черного моря – 3,9 %, Советскую Арктику (Чукотка) – 2,5 %.

Как уже было отмечено выше, не все грузы доходили до пунктов назначения. Многие северные конвои, особенно в 1941–1942 гг., пересекали зону досягаемости флота и авиации немцев, поэтому эти конвои приходилось проводить с боями, нередко с большими потерями. Так, оставленный без защиты английским военным флотом конвой РQ-17, потерял почти половину своего состава. В среднем потери в процессе доставки составляли от 10 до 12 %.

Несмотря, казалось, на внушительные абсолютные цифры англо – американских поставок, их влияние на ход боевых действий на советско – германском фронте было в целом незначительно. По оценке председателя Госплана СССР Н. А. Вознесенского, доля импорта по ленд – лизу составляла около 4 % валовой продукции советской промышленности, изготовленной во время войны.

Так что утверждение современных демократов и их заграничных покровителей о том, что наш народ Великую Отечественную войну точно бы проиграл, если бы не ленд – лиз, сильно преувеличено.

Кроме того, помощь союзников была далеко не такой бескорыстной, как ее обычно считают. Наш народ, истекающий кровью в борьбе с общим врагом, Запад заставлял платить за так называемую «помощь» ценным сырьем и золотом.

В этой связи важно обратить на весьма интересный факт. Непонятно почему, не только в зарубежных, но даже в наших, отечественных, многочисленных «историях» и «энциклопедиях», особенно «демократической выделки», ее авторы самым добросовестным образом подсчитывают, сколько и что мы получили от союзников, одновременно забывая при этом указать на весьма важные вопросы – когда? и за какие деньги или ценности?

По каким-то непонятным нам причинам эти данные всегда были большим секретом, который неукоснительно соблюдается до настоящего времени, включая последние издания, например, сборник «Мировые войны ХХ века»: в 4 кн. / Институт всеобщей истории РАН. – М.: Наука, 2005.

Наши соотечественники, не имея никакой информации по данному вопросу, до последних пор считали, что наши ответные поставки в США были якобы ничтожными, а Советский Союз расплачивался со своими союзниками, спасая их от Гитлера, только кровью своих солдат.

Понятно, что и в данном случае это был далеко не равноценный обмен, но что И. В. Сталину оставалось делать? Обстоятельства складывались так, что наших «дорогих» союзников, удобно устроившихся за спиной Советского Союза, никакой силой невозможно было заставить открыть второй фронт против нашего общего врага. В наиболее трагические для нашего народа месяцы войны мы, вместо реальной помощи, получали ободряющие телеграммы.

Вот пример личного послания У. Черчилля И. В. Сталину в июле 1941 года: «Мы все здесь очень рады тому, что русские армии оказывают такое сильное, смелое и мужественное сопротивление совершенно не спровоцированному и безжалостному вторжению нацистов. Храбрость и упорство советских солдат и народа вызывает всеобщее восхищение…». Кстати, в отличие от нынешнего «специалиста» по второй мировой войне Резуна – Суворова, Черчилль прекрасно знал, кто на кого напал.

Второй пример беспримерного цинизма. Май 1942 г. В то время, когда защитники Севастополя, включая моего родного дядю по матери – Карпачева Григория Лукьяновича, шли в последнюю атаку на немецких поработителей, а бойцы 2–й ударной армии тысячами погибали в болотах в тщетной попытке выйти из окружения через Мясной Бор, от имени американского народа президент США Франклин Д. Рузвельт прислал руководителю нашего государства телеграмму: «Решимость Ваших армий и народа нанести поражение гитлеризму вдохновляет свободные народы всего мира». Мол, молодцы, русские, продолжайте и дальше так воевать с немцами, а мы, американцы, посмотрим, как у вас это получается.

Делать было нечего, когда наша армия, истекая кровью и учась на собственных ошибках, в одиночку отчаянно сопротивлялась мощнейшей военной машине Гитлера, И. В. Сталину приходилось обмениваться любезными посланиями с Черчиллем и Рузвельтом, с взаимными пожеланиями здоровья и хорошей погоды, или о чем-то близком в этом роде. Силой заставить воевать наших союзников было невозможно. Даже раздражать эту публику настойчивыми просьбами о помощи было нельзя, иначе вообще ничего не дадут, даже за золото. И. В. Сталину приходилось вежливо их благодарить за пожелания Красной Армии победы над общим врагом, Гитлером, и действовать по принципу: «с паршивой овцы хоть шерсти клок».

Насколько слухи насчет бескорыстия американцев и англичан в вопросе оказания помощи Советскому Союзу оказались преувеличенными, выяснилось позже.

Так, в августе 1981 г. журнал «Санди Таймз» напечатал сенсационную статью «Корабль, который утонул со сталинским золотом». Затем, в следующем году, автор этой статьи, Барри Пенроуз, выпустил книгу «Сталинское золото. История крейсера «Эдинбург» и его сокровищ». Несмотря на большой интерес для наших читателей, на русский язык эта книга не была переведена и в нашей стране не издавалась.

И понятно почему: уж очень в нехорошем свете показывала эта книга наших союзников. Оказывается, за пресловутую американскую тушенку и грузовики, а также за весьма посредственные английские истребители «хариккейн», максимальная скорость которых не превышала 520 км/ч, наши союзники заставляли И. В. Сталина платить не только кровью своих солдат, но и звонкой монетой, точнее – золотом высшей 999 пробы.

Чтобы быть объективным, отметим, что, примерно, с весны 1943 г. по ленд – лизу американцы начали поставлять нам приличные самолеты Р-39 «Аэрокобра». Достоинством этого самолета была не только сравнительно высокая скорость – 579 км/ч, но и, что самое главное, мощное по тем временам вооружение: 37–мм пушка и четыре 12,7–мм пулемета. В руках умелого летчика этот самолет был грозным оружием. Так, именно на «Аэрокобре» трижды Герой Советского Союза Александр Иванович Покрышкин, воевавший на этом самолете с весны 1943 по лето 1944 г., добился большинства из 59 своих личных побед над немецкими летчиками.

Хорошо себя показали поступающие по ленд – лизу американские и канадские автомобили: «Студебеккер», «Форд-6», «Шевроле» и «Виллис» (около 400 тысяч). Американские автомашины отличались повышенной проходимостью по бездорожью. Они, безусловно, существенно повысили мобильность, а, следовательно, боевые возможности нашей армии. Однако их количество, даже в конце войны, не превышало 32,8 % от общего числа автомобилей в нашей армии. Следует еще раз подчеркнуть, что основные поставки военной техники поступали нам в 1943–1944 гг., то есть тогда, когда поражение гитлеровской Германии было очевидно всем.

Однако вернемся к цене помощи, оказанной нам союзниками. Подробности истории со «сталинским» золотом стали известны отечественному читателю из небольшой книги капитана 1–го ранга Л. И. Мелодинского «Операция “Серая собака”, или Сталинское золото с английского крейсера “Эдинбург”», изданной мизерным тиражом – 200 экз. (СПб.:, Редакционно – издательский центр «КультИнформПресс», 1988. – 86 с.)

Оказывается, что уже не позже апреля 1942 г. Советский Союз оплачивал золотом поставки союзников в нашу страну. Так, весной 1942 г. крейсер английского королевского флота «Эдинбург» прибыл в Мурманск в составе одного из конвоев наших союзников. Этот конвой, под кодовым названием PQ-11, готовился к возвращению в Англию. Установлено, что глубокой ночью 25 апреля 1942 г. на этот крейсер было погружено девяносто три ящика с золотыми слитками в качестве уплаты Советским Союзом поставок по ленд – лизу. Удивительно то, что, несмотря на такой ценный груз, точный вес отправляемого в Англию и США золота до сих пор неизвестен. По различным источникам – от 3,5 до 10 тонн.

Степень секретности операции была насколько высока, что ее детали не знали даже адмиралы, руководители советского Северного флота в то время. А непосредственную передачу золота английскому представителю и, соответственно, подписание документов осуществлял с нашей стороны специально назначенный для этой цели офицер в воинском звании – старший лейтенант. Надо полагать, что не обычный, а старший лейтенант госбезопасности.

Так, командующий Северным флотом во время войны адмирал А. Г. Головко в своей книге «Вместе с флотом» называл общий вес отправляемого в ту ночь золота – 10 тонн, при этом он не утверждал, что все это золото было погружено только на «Эдинбург». Стало быть, советское золото грузилось не только на этот крейсер, но и на другие корабли.

Однако, если обычно наши сокровища, передаваемые союзникам, как бы бесследно исчезали в сейфах США, то судьба золота, оказавшегося на «Эдинбурге», стала известна благодаря необычной судьбе самого этого крейсера.

В начале вторых суток, после выхода английского конвоя из нашей страны, «Эдинбург» был уже в 250 милях от Мурманска. Здесь он был обнаружен немецкой подводной лодкой, которая после длительного маневрирования все же торпедировала «Эдинбург». Несмотря на то что крейсер получил тяжелые повреждения, он был в состоянии двигаться малым ходом и повернул обратно в Мурманск. Подводная лодка, израсходовавшая все торпеды, продолжала преследовать его, и к утру 2 мая, по радио, навела на поврежденный крейсер три немецких эсминца. К этому времени из состава конвоя на помощь «Эдинбургу» подошли два английских эсминца и четыре тральщика. В морском бою перевес сил складывался на сторону англичан. Они даже потопили один немецкий эсминец, однако из-за попадания еще одной торпеды в «Эдинбург», этот корабль потерял способность самостоятельно двигаться.

Потерявший ход крейсер мог быть доставлен в Мурманск, для этого был направлен специально советский буксир, однако командир английского конвоя, опасаясь, что поврежденный «Эдинбург» с драгоценным грузом может достаться немцам, приказал собственному эсминцу ускорить гибель крейсера. Получив еще одну торпеду от своих, «Эдинбург» вместе, как потом выяснилось, с 5479 килограммами золота затонул на глубине около 250 метров в холодных водах Баренцева моря в 180 милях от Мурманска.
Об «Эдинбурге», и золоте в нем, вспомнили лишь в конце 60–х годов прошлого столетия, когда водолазное дело достигло уровня, позволяющего работать на больших глубинах. До этого обычные судоподъемные операции выполнялись на глубинах до 60 м. В сравнительно последние годы для решения подобных задач на глубинах до 300 м был разработан новый метод водолазных работ, который за рубежом называют «метод насыщенного погружения», в нашей стране – «метод длительного пребывания под повышенным давлением». Таким образом, после создания соответствующей техники в конце 70–х годов появилась возможность приступить к планированию водолазных работ по извлечению золота из «Эдинбурга».

Золото перед отправкой из Советского Союза было застраховано из расчета: 2/3 – советской стороне 1/3 – английской. После его утраты американская сторона, в счет оплаты, получила его страховую сумму и, согласно существующим нормам, не имела на него прав.

Из изложенного следует, что эту уникальную операцию, по извлечению советского золота из «Эдинбурга», имели основание выполнить водолазы аварийно – спасательной службы советского или английского военно – морского флотов.

Однако к 1980 г. по подготовке, и особенно по оснащению, наша отечественная водолазная школа, некогда самая передавая, основанная в 1882 г. и достигшая расцвета в 1923–1942 годы, когда она называлась ЭПРОН (экспедиция подводных работ особого назначения), заметно уже уступала английской. Поэтому выполнение подобных уникальных подводных работ советским водолазам к этому времени было не по плечу. Советскому правительству пришлось согласиться с тем, чтобы подъем «сталинского» золота осуществила английская фирма «Джессоп Марине Рикаверз лимитед». Эту операцию, надо отдать ей должное, она блестяще выполнила.

Непосредственно на глубине работали 12 человек. Еще за неделю до начала работ их поместили в барокамеры, где постепенно давление подняли до 22 атмосфер, а воздух заменили на кислородо – гелиевую смесь, которой водолазы дышат на больших глубинах. Затем через шлюз они перешли в водолазный колокол, который через сквозную шахту опустили на дно к «Эдинбургу».

Представителям советской аварийно – спасательной службы разрешили лишь присутствовать наблюдателями на спасательном корабле и сфотографироваться на память с одним из слитков «сталинского» золота. Вот для руководства страны наглядный практический пример, результат отставания нашей страны в науке и научно – конструкторских работах, в данном случае – в судоподъемном деле.

К 1986 г. было осуществлено две экспедиции к месту гибели крейсера «Эдинбург», во время которых английскими водолазами с глубины 250 метров было поднято 460 золотых слитков, общим весом более 5 тонн 479 килограмм. Поиски оставшихся 5 слитков были признаны нецелесообразными и нерентабельными. В итоге нашей стране достались только 158 золотых слитков.

Сравнительно недавно, 27 января 2009 г., наше телевидение сообщило очередную подобную новость: у восточных берегов Америки, на глубине 250 метров обнаружено судно «Голубой барон», торпедированной немецкой подводной лодкой. На борту затонувшего судна находятся сокровища: 10 тонн золота, платина, алмазы и бриллианты, всего – на 3–3,5 млрд долларов, которые направлялись также из Советского Союза в США в качестве оплаты поставок по ленд – лизу. Дальнейшая судьба этих ценностей автору этой книги не известна.

Общее количество золота, уплаченного нашей страной во время Великой Отечественной войны за так называемую помощь союзникам, – большой государственный секрет. Понятно, что далеко не все суда и корабли, идущие из СССР в США, немцам удавалось топить. Кроме того, известно, что тогда только один трест «Дальстрой» в Магадане добывал не менее 80 тонн золота в год. Напрашивается вопрос: куда девалось это золото?

Здесь уместно сделать небольшое отступление: сколько проклятий в адрес И. В. Сталина было направлено нашими демократами в песнях, книгах и кино о столице Колымского края – Магадане. Сталин, мол, слишком сурово наказывал самостийников, воров, спекулянтов, тунеядцев, вредителей и шпионов, направляя их в суровый край добывать золото. Мол, слишком жестоко поступал с ними наш руководитель страны, не по – человечески. Но, по нашему убеждению, И. В. Сталина за подобную жестокость можно, если не простить, то хотя бы понять.

Ведь наш руководитель тратил магаданское золото не на покупку себе дворцов на Лазурном берегу Франции, Испании или Англии, не на покупку футбольных команд или яхт, а хранил эти сокровища на случай народного бедствия – войны. Ибо он прекрасно знал, что она, во – первых, неминуема, а во – вторых, реальную помощь, если страна будет на грани гибели, от капиталистов можно будет получить, в крайнем случае, только за золото. А где его взять? Крестьян он и так обобрал до нитки на индустриализацию страны. Буржуев и попов ограбили и уничтожили раньше, до него, еще троцкисты.

В этом плане весьма уместен вопрос: что бы мы получили от американцев по ленд – лизу, если бы не было бы у нашей страны крупных запасов золота?

Кроме золота, платины и других драгоценных металлов Советский Союз поставил союзникам 300 тыс. тонн хромовой руды, 32 тыс. тонн марганцевой руды, значительное количество олова.

Заявление о прекращении поставок в Советский Союз по ленд – лизу было сделано правительством США уже 21 августа 1945 г. Но это еще не все. Несмотря на то, что тогда половина страны лежала в руинах, и в этих условиях подержанные американские автомобили хоть как-то способствовали налаживанию хозяйственной жизни советских людей, однако полученного золота американцам показалось мало. С разоренного немцами Советского Союза они потребовали окончательного расчета за свои поставки по ленд – лизу.

Таким образом, надежды И. В. Сталина на то, что, – учитывая наш вклад в общую победу союзников над гитлеровской Германией, за которую советскими людьми заплачено с лихвой нашей кровью, – США простят нашей стране оставшиеся долги, не оправдались.

Для американцев чужая кровь ничего не стоит, им нужно было золото.

В тяжелые послевоенные годы И. В. Сталин приказал вернуть крохоборам технику, полученную по ленд – лизу. Буквально все «студебеккеры», сохранившиеся после войны, были направлены в порты, где американцы прямо на пирсе превращали их под прессом в металлолом, и в таком виде грузили их в трюмы, чтобы больше металлолома поместилось на суда.

Несмотря на все изложенное, в США до сих пор считают, что мы им должны за поставки во время Великой Отечественной войны. В этой связи очень кстати для американцев, направленный нашими «демократами» в их страну так называемый «стабилизационный фонд». Нет никаких сомнений, что «бедные американцы» не упустят возможность, с подачи нашей «пятой колонны», еще раз поживиться на нашем горе – на войне, выигранной нашей страной у сильнейшего противника без должной помощи наших союзников и, к сожалению, неизбежными в подобных случаях тяжелыми потерями.

Тем не менее, выступая 9 мая 2005 г. на Красной площади в Москве на военном параде в честь 60–летия Победы в Великой Отечественной войне, президент России В. В. Путин завил: «Мы никогда не делили Победу на свою и чужую. И всегда будем помнить помощь союзников: Соединенных Штатов Америки, Великобритании, Франции, других государств антигитлеровской коалиции, немецких и итальянских антифашистов».

Помощь союзников, конечно, надо помнить, но одновременно необходимо помнить и цену этой помощи, обстоятельства и условия ее предоставления, ее объем и своевременность, а также результаты этой помощи.

Чувство элементарной справедливости требует, прежде всего, не забывать вклад своего, советского народа, его армии, нашего Верховного Главнокомандующего – организатора и вдохновителя этой победы. И не потому, что в данном случае народ – наш (мол, своя рубашка ближе к телу). А потому, что именно наш народ вынес на себе практически все тяготы и лишения войны с гитлеровской Германией, спас не только себя от гибели, но и остальной Мир, включая США, от коричневой чумы.

Поэтому готовность президента России поделиться с каждым величайшим историческим достоянием нашего народа – Великой Победой, добытой такими огромными трудами, страданиями и кровью наших соотечественников, с нашей точки зрения, не совсем оправдана. Ведь не случайно, что только в нашей стране, Советском Союзе, эта война признана Великой и Отечественной. Уже этим определяется для каждого из нас значимость и цена Великой Победы.

Разделяя Великую Победу со всеми желающими, забывая ее цену и ее уроки, мы становимся Иванами, не помнящими своего родства. А ведь мы непосредственные наследники этой величайшей в мире Победы. Для нас Великая Победа, как и Отечество, понятие должно быть священное. Это – не бутылка водки, которую, не раздумывая, можно разлить всем желающим выпить. Это – кровь, это – судьба, это – величайший урок на будущее, который никогда не подлежит забвению.

Все это очень важно, поскольку в современных условиях охотников принизить роль нашей страны в прошлой войне, «приватизировать» нашу Великую Победу развелось более, чем достаточно.

Причем, если в Англии пишут, главным образом, о ее «равным с СССР» вкладе в Великую Победу, то современные американские историки всячески насаждают миф о «доминирующем» вкладе США в разгром гитлеровской Германии и ее сателлитов.

И это притом, что наши союзники, американцы и англичане, открыли второй фронт в Западной Европе только 6 июня 1944 г., когда в этом уже не было особой необходимости. К этому времени поражение гитлеровской Германии было предопределено возросшей мощью Красной Армии, с одной стороны, и огромными безвозвратными потерями вермахта, с другой стороны.

Наши «демократы» также постоянно напоминают нам о якобы спасительной помощи США и Англии. Вместе с тем эта помощь была таковой, что как по количеству, так и по качеству она не могла существенным образом повлиять на ход событий на советско – германском фронте, ввиду незначительности этой помощи, а самое главное – ее несвоевременности.

Мы должны понимать, что подобные домыслы, «о доминирующей роли» наших союзников во Второй мировой войне, зарубежных и современных «демократических» отечественных историков порождены, прежде всего, национальными, социально – классовыми и политическими соображениями.

Ведь объективная оценка решающей роли Советского Союза в разгроме гитлеровской Германии и в достижении Великой Победы неразрывно связана с признанием преимуществ социалистического общественного строя над капиталистическим, признанием выдающейся роли Коммунистической партии (других партий тогда у нас не было) и руководителя (в самом широком понимании этого слова) нашего народа – И. В. Сталина. Как признать этот факт нашим десталинизаторам?

Ведь всем очевидно, что достичь Великой Победы над таким сильным противником, как гитлеровская Германия, без заблаговременного создания мощной экономики, без отлаженного военно – промышленного комплекса, без сильных вооруженных сил, без выдающегося руководства страной и ее армией, в принципе, было не возможно.

События на советско – германском фронте в масштабах всего Мира были определяющими для хода Второй мировой войны. Здесь же были достигнуты и важнейшие военно – политические цели, оказавшие решающее влияние не только на окончательный исход этой войны, но и ход общемировых процессов, по крайней мере, в ХХ веке.

Только страх перед Гитлером заставил США и Англию стать союзниками Советского Союза. Но, в отличие от нас, у Запада была возможность сократить до минимума свое участие в войне с гитлеровской Германией, защитить себя руками и кровью советских людей, что они делали с большим для себя эффектом.

Вклад наших союзников в победу над гитлеровской Германией не столь внушителен, как они убеждают себя и нас, непомерно преувеличивая значение открытия второго фронта в Западной Европе и других сражений в Северной Африке и Италии. Таким образом, реальный ход исторических событий показывает, что наши союзники и их «пятая колонна» в нашей стране в оценке своего реального и выдуманного вклада в общую победу скромностью не отличаются. А в последнее время они не прочь объявить себя главными действующими лицами при достижении Великой Победы.

И тем не менее, несмотря на всю очевидность данного вопроса, наши извечные враги пытаются, если не доказать обратное, то хотя бы посеять сомнение в умах людей, насчет выявления главного победителя в прошлой войне.

В самое тяжелое время войны сколько-нибудь существенной со стороны союзников помощи, решающей хоть в какой-то степени исход борьбы на советско – германском фронте, не было. Тогда приходилось рассчитывать только на собственные силы.

Отсюда в значительной степени вытекают громадные человеческие потери Советского Союза в Великой Отечественной войне, несоизмеримые с потерями наших союзников США и Англии, не говоря уже о Франции.

Из изложенного следует очень важный вывод: у России всегда были и будут враги, стремящиеся ее уничтожить и завладеть нашими природными богатствами. Для борьбы с этими врагами России желательно иметь сильных и верных союзников. Вместе с тем мы не должны переоценивать возможность и решимость наших потенциальных союзников делить с нами тяготы и лишения в следующей ядерной Третьей мировой войне. Необходимо рассчитывать, прежде всего, на собственные силы. «У России два союзника: армия и флот», – золотые слова, сказанные Его Императорским Величеством Государем Александром III почти 130 лет тому назад. За это время эта истина стала еще более очевидной – ее подтвердили уроки Великой Победы, поэтому эта истина должна стать законом нашей жизни нашего народа.

Глава 13. Сталин, его маршалы и генералы

Отдавая должное экономической и военной мощи фашистской Германии, а также учитывая безразличие к судьбе и трудностям Советского Союза со стороны так называемых наших союзников, мы обязаны при подготовке ответа на главный вопрос нашего исследования самым тщательным образом проанализировать ошибки и упущения руководителей нашей собственной страны, наших маршалов и генералов. И, на основе такого анализа, объяснить нашим соотечественникам причины тяжелых поражений и огромных потерь советского народа в Великой Отечественной войне, а также извлечь самый главный урок из неудачного начала войны.

Действительно, урок, преподнесенный Гитлером и его генералами, был слишком жестоким и кровавым, чтобы игнорировать его нашим соотечественникам – наследникам Великой Победы.

Безвозвратные и санитарные потери за шесть месяцев и девять дней 1941 г. составили 4 млн 473 тыс. 820 человек. Из них убито и умерло на этапах санитарной эвакуации – 465, 4 тыс. человек, умерло от ран в госпиталях – 101, тыс. чел., умерло от болезней, погибло в результате происшествий и т. п. – 235,3 тыс. человек, пропало без вести и попало в плен 2 335,5 тыс. человек.

В целом, в течение 1941 года, с учетом пополнения, вышло из строя 142,4 % личного состава от всей действующей советской армии. В качестве справки: к безвозвратным потерям личного состава относятся убитые на поле боя, умершие от ран на этапах санитарной эвакуации, пропавшие без вести и оказавшиеся в плену. В число безвозвратных потерь действующей армии включают также не боевые потери, не связанные с непосредственным ведением боевых действий, то есть погибших в результате чрезвычайных происшествий, осужденных трибуналами к высшей мере наказания за различные преступления, покончивших жизнь самоубийством, умерших от болезней в госпиталях.

Наиболее тяжелые потери в 1941 г. понес наш Западный фронт. Так, среднемесячная (август – декабрь) численность Западного фронта в 1941 г. была 501 120 человек, а безвозвратные потери за этот год составили 956 293 человека. Таким образом, в 1941 г. этот фронт потерял 190,8 % своей списочной численности, при этом каждый месяц из строя безвозвратно выбывало 30,3 % его личного состава. Вместе с санитарными потерями за этот же период убыло 259 % среднемесячной численности. Следовательно, с учетом восполнения, каждый месяц в 1941 г. в войсках этого фронта терялось 41,1 % личного состава.

Огромные потери советских войск были и в 1942 г., в том числе безвозвратные потери составили 3 258, 2 тысяч человек, санитарные – 4 111, 1 тыс. человек. Вместе с тем в течение этого года безвозвратные потери Красной Армии снизились до 56,3 %, а санитарные возросли до 76,9 % к среднемесячной численности. Всего за 1942 год вышло из строя 133,2 % личного состава.

В последующие годы общие потери были несколько меньшими, чем в начале войны. В целом же за всю войну на советско – германском фронте в действующей армии вышло из строя 488 % личного состава ее среднемесячной численности, при этом безвозвратные потери составили 173,2 %, а санитарные – 314,8 %.

Каждые сутки на советско – германском фронте выбывало в среднем 20,9 тысяч человек, из них безвозвратно – около 8 тысяч. Но самые большие среднесуточные потери были в летне – осенних компаниях 1941 г. – 24 тыс. человек и 1943 г. – 27,3 тыс. человек.

Приведенные данные взяты из книги: «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Статистическое исследование». Под общей редакцией Г. Ф. Кривошеева. – М.: Воениздат, 1993.

Анализируя сведенья о потерях Красной Армии в Великой Отечественной войне, коллектив исследователей во главе с Г. Ф. Кривошеевым сделал вывод, что больше всего безвозвратных потерь наши войска несли в оборонительных операциях первого периода войны (22.06.41–18.11.42 гг.). Эти потери составили в общей сложности – 3 миллиона 580 тысяч человек, или 31,8 % общего числа безвозвратных потерь за всю войну.

Всего лишь за три месяца после начала войны во многих так называемых «котлах» под Белостоком, Минском, Уманью, Смоленском, Гомелем и, особенно, под Киевом, погиб почти весь цвет довоенной кадровой Красной Армии, ее многочисленная тяжелая боевая техника и вооружение.

Всего за Великую Отечественную войну безвозвратные людские потери Германии и ее союзников на советско – германском фронте были примерно на 30 % меньше аналогичных потерь советских войск (8,6 млн человек у них, 11,4 млн человек – у нас). Что касается числа убитых, умерших от ран и болезней, то это соотношение следует увеличить в два раза в пользу наших противников. Такое соотношение потерь было, в основном, результатом массового уничтожения советских военнослужащих, попавших по разным причинам в плен немцам.

Как мы видим, Красная Армия понесла огромные человеческие и материальные потери, особенно в начальный период войны, и нам остается только извлекать уроки их прошлой трагедии, чтобы не допустить ничего подобного в будущем. Понятно, что мировые войны без потерь не бывают, однако это совсем не означает, что такое огромное число жертв с нашей стороны было неизбежно, по крайней мере, теоретически, если бы …

Вот в этом, «если бы…», и состоит вся проблема. Мы убеждены, что наши тяжелые потери, наряду уже с указанным выше, преимущественно были связаны с так называемым «кадровым вопросом».

Тогда, как и всегда в истории, кадры решали все. Эти же кадры обязаны были нести ответственность за результаты своих действий. Хотя в течение жизни людей не всегда воздается должное каждому, но от суда истории, как и от Божьего суда, никто и никогда еще не уходил. Понятно, что ответственность того или иного человека мы не можем рассматривать вне его должности, то есть вне его реальных возможностей.

Несмотря на то, что численность защитников нашего Отечества перед войной достигала почти пяти миллионов человек, однако число лиц, принимавших в то время особо важные, жизненные решения, было не так уж много. Их даже нетрудно перечислить. Так, в 2009 г. Академия военных наук выстроила рейтинг полководцев Великой Отечественной войны «в соответствии с их вкладом в победу». Наши военные академики этот рейтинг выстроили следующим порядке:

1. Жуков Г. К.

2. Василевский А. М.

3. Рокоссовский К. К.

4. Конев И. С.

6. Малиновский Р. Я.

7. Говоров Л. А.

7. Антонов А. И.

8. Тимошенко С. К.

9. Толбухин Ф. И.

10. Мерецков К. А.

11. Шапошников Б. М.

12. Черняховский И. Д.

13. Ватутин Н. Ф.

14. Баграмян И. Х.

15. Еременко А. И.

16. Петров И. Е.

Как будет ниже показано, мы не можем полностью согласиться с точкой зрения военных академиков, но все же «за основу» такой рейтинг может быть принят.

Нам не понятно, почему в этом списке отсутствует Иосиф Виссарионович Сталин. Возможно потому, что в данном случае оценивались полководцы фронтового масштаба, а масштабы деятельности И. В. Сталина были несопоставимо шире любого из указанных полководцев.

Наши современные «десталинизаторы» и бывшие недобитые троцкисты, в лице Хрущева и иже с ним, все валят на Сталина. Мол, не подготовил страну к войне тиран, не умел воевать – вот вам и результат: 26 миллионов только убитых и полстраны превращено в руины.

При всем нашем более чем прохладном отношении к этой публике, с ней можно бы было согласиться, если бы она ответила на вопросы:

– А кто лучше Сталина подготовил бы страну к войне. – Троцкий, Каменев, Зиновьев или Хрущев?

– А кто лучше Сталина мог воевать. Троцкий, Тухачевский, Тимошенко, Жуков или его главный критик – Хрущев?

Конечно, ответы на данные вопросы могут быть разные, но, если руководствоваться общими рассуждениями, а не конкретными делами и конкретными результатами, то все наши рассуждения превращаются в дешёвую демагогию.

На все поставленные вопросы может быть только один ответ, достоверность которого подтверждена не только ходом Великой Отечественной войны, но и ее результатом – Великой Победой. Гитлеровская Германия и ее армия была разгромлена, враг согласиться на безоговорочную капитуляцию, фюрер вынужден был закончить жизнь самоубийством. Все это было достигнуто нашим народом под руководством Иосифа Виссарионовича Сталина.

Именно он решил задачу, которую не могли решить ни царские министры, ни пламенные революционеры, ни интернационал, ни, наконец, троцкисты. К концу 20–х годов прошлого столетия у нас была 600–тысячная армия с 60 устаревшими танками, 99 бронеавтомобилями и 700 самолетами. Выпускать современную боевую технику было негде и некому, вся промышленность Российской империи была разрушена. Вместе с тем к этому времени устремления Запада организовать новый «крестовый» поход против СССР становились все очевиднее. Гитлер уже в 1925 г. написал и издал свой «знаменитый» труд «Майн Кампф».

В отличие от троцкистов, тогда нам нужно думать было не о мировой революции, а о том, как спасти свое Отечество. Поэтому ни кто иной, как И. В. Сталин настоял на том, чтобы уже первая пятилетка имела оборонную направленность. Решающим звеном первого пятилетнего плана была индустриализация страны, ускоренное и преимущественное развитие тяжелой промышленности.

Именно тогда в полном объеме развернулось строительство Сталинградского тракторного завода, Днепрогэса, Туркестано – Сибирской железной дороги, протяженностью 1442 километра. Началось строительство Магнитогорского и Кузнецкого металлургических заводов. Строились автомобильные заводы в Москве и Нижнем Новгороде, заводы тяжелого машиностроения в Горловке, Краматорске, Свердловске, химические комбинаты в Березниках, Соликамске, Бобриках, крупнейший завод сельскохозяйственных машин в Ростове – на – Дону, заводы комбайнов в Саратове, Запорожье, а также новые домны, мартены, шахты, рудники.

Одновременно развернулась техническая реконструкция и расширение важнейших старых заводов: «АМО», «Динамо», «Красный пролетарий» в Москве; «Красный путиловец», «Электросила», «Светлана» в Ленинграде; «Серп и молот» в Харькове и другие.

А приход Гитлера к власти в 1933 г. сделал военную угрозу СССР еще более очевидной, что определило задачи второй и третьей пятилеток.

Одновременно, чтобы мобилизовать наш народ на долгие годы тяжелого труда и лишений, нужна была очень сильная идея, и Сталин предложил такую идею, которая сплотила народ и власть. Это была великая идея построения общества социальной справедливости, в котором «кто не работает, тот не ест», а кто работает, тот получает «по труду, а не по капиталу», тем более украденного у того же народа. Эта идея не могла не увлечь самые широкие массы трудящихся и позволила соединить высокие темпы индустриализации с высоким уровнем социальной стабильности общества. Наш народ был готов пойти на любые лишения, потому что строил светлое будущее для себя и своих детей.

Именно идеи И. В. Сталина стали инструментом для невиданного по темпам и масштабам социального экономического взлета России. В период социалистической индустриализации люди творили то, что сейчас представляется просто невозможным.

Это происходило потому, что доктрина социализма несла в себе не только идею социальной справедливости, она нацеливала страну на создание такой модели экономического развития, которая обеспечивала немыслимую при капиталистической власти возможность для государства сконцентрировать все виды ресурсов в ключевых секторах экономики. Такую возможность создавали национализация основных средств производства и использование их по единому государственному плану.

В итоге под руководством И. В. Сталина была создана плановая государственная экономика – самая сильная модель мобилизационного развития. Одновременно И. В. Сталин дал этой экономике адекватную социальную базу – общество тружеников, заинтересованных в решении общегосударственных задач.

За 10 лет, за годы предвоенных пятилеток, была полностью модернизирована и увеличена в 7 раз производственная база в промышленности. Производственные фонды всех отраслей народного хозяйства возросли в 2,6 раза. Ликвидирована неграмотность народа. Если в 1914 г. в России менее 30 % населения умели читать и писать, то в 1940 г. – почти 90 %. В 10 раз по сравнению с 1917 г. выросло число специалистов со средним специальным и высшим образованием.

В результате к началу Великой Отечественной войны СССР подошел с военно – промышленным потенциалом, который позволил даже после потери западных территорий нашей страны производить в годы войны вооружения в большем объеме и лучшего качества, чем гитлеровская Германия вместе с всей оккупированной ею Европой.

Без И. В. Сталина и коммунистической партии указанные задачи выполнить было невозможно. Любой сколько-нибудь объективный исследователь понимает, что Великая Победа Советского Союза над гитлеровской Германией была возможна только вследствие предвоенного индустриального и культурного рывка, а также коллективизации сельского хозяйства.

Накануне войны И. В. Сталин обладал огромной властью, он был не только ведущим политическим деятелем, руководителем коммунистической партии, но и неофициальным лидером страны, поэтому все принципиальные решения, которые принимались в нашей стране, непосредственно связаны с его именем. Большинство документов, показывающих истинную роль Сталина в войне, сожгли еще при Хрущеве. Однако место и роль Иосифа Виссарионовича Сталина насколько сами о себе говорят, что потеря тех или других документов, касающейся его деятельности, не имеет принципиального значения.

Руководителей такого масштаба история оценивает не по высказываниям того или другого щелкопёра, а по результату их деятельности. Христос предупреждал: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей шкуре, а внутри суть волки хищные: по плодам их узнаете их». (От Матфея 7:15–20). Пройдут тысячи лет, а И. В. Сталин для человечества будет узнаваемым по главному результату его забот и трудов – «Великой Победе».

Однако путь к этой победе и для него, лично, и для всего советского народа был необычно трудным, а, следовательно, для нас – чрезвычайно поучительным.

Тогда было все не так просто. К концу 30–х годов прошлого столетия международная обстановка стала резко накаляться. Все дело шло к новой мировой войне, и, чтобы лучше подготовить Советский Союз к этому небывало тяжелому испытанию, И. В. Сталин вынужден был 6 мая 1941 г. принять на себя обязанности Председателя Совета Народных Комиссаров (по – современному – Председателя Совета Министров) СССР. Таким образом, тогда, кроме политических вопросов, И. В. Сталин возложил на себя личную ответственность не только за состояние народного хозяйства, но и за вооруженные силы страны.

Однако, несмотря на все усилия, И. В. Сталин не смог уберечь Советский Союз от нападения гитлеровской Германии, потому что это было уже за пределами его возможностей. Решение о начале войны принимал не он, а Гитлер.

Понятно, что, будучи Генеральным секретарем ВКП(б) и Председателем Совета Народных Комиссаров, И. В. Сталин непосредственно руководил всеми народными комиссариатами и их начальниками, и уже поэтому нес огромную ответственность за их деятельность. В таком же порядке подчинялся И. В. Сталину народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Однако руководить и отвечать перед государством за работу народных комиссаров не значит работать вместо них, тем более – нести личную ответственность за упущения и преступления многочисленных подчиненных.

Основную долю ответственности, в рамках порученного дела и функциональных обязанностей, должны нести непосредственные руководители и специалисты этих ведомств. Для народного комиссариата обороны это были, кроме С. К. Тимошенко, его заместители, включая в первую очередь Начальника Генерального штаба РККА Г. К. Жукова, а также маршалы и многочисленные генералы.

Таким образом, пытаться возложить всю ответственность на одного И. В. Сталина за начальный период Великой Отечественной войны, как это пытались делать в прошлом борцы с культом личности, а в настоящее время «десталинизаторы» – значит потерять всякое чувство меры и объективности.

Ведь маршалами и генералами так просто не становятся, для этого необходимо было занимать очень высокую должность в Красной Армии. Занятие подобной должности автоматически предполагает и исключительно высокую ответственность за свои личные действия перед народом за военную безопасность государства.

Уже только поэтому, всю ответственность за огромные потери в начальный период Великой Отечественной войны, наряду с И. В. Сталиным, должны, как минимум, разделить, а более справедливо – взять на себя, народный комиссар обороны С. К. Тимошенко, начальник Генерального штаба Г. К. Жуков, маршалы К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный, Г. И. Кулик, Б. М. Шапошников, а также генералы, командующие приграничными военными округами: Прибалтийского – генерал – полковник Ф. И. Кузнецов, Западного – генерал армии Д. Г. Павлов, Киевского – генерал – полковник М. П. Кирпонос, Ленинградского – генерал – лейтенант М. М. Попов, Одесского – генерал армии И. В. Тюленев и их подчиненные, генералы, командующие многочисленными армиями и дивизиями, входившими тогда в состав этих округов. Но не все они выдержали экзамен на воинское мастерство, да и на обычную человеческую порядочность, особенно, когда пришло время отвечать за поражения и потери в прошлой войне.
При огромном числе высших военачальников оказалось, что отвечать за подготовку и боевую готовность Красной Армии накануне и в начале войны, кроме Сталина, – некому! Все наши маршалы и генералы, как на подбор, якобы были – «Георгиями – Победоносцами».

Короче говоря, с таким критическим, точнее – некритическим, подходом к себе высших военачальников должных выводов из уроков Великой Победы, крайне необходимых для нашего народа, не извлечешь.

К нашему большому сожалению, наиболее известным таким деятелем оказался весьма заслуженный человек, четырежды Герой Советского Союза, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков – первый (кстати, и единственный) заместитель Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина. Правда, четвертую звезду Героя Советского Союза Жуков получил в мирное время, в 1956 г., как мы ниже увидим, за «героизм», проявленный маршалом во время борьбы с культом личности и другие услуги, оказанные «тов. Н. С. Хрущеву».

Чтобы не терять драгоценного времени на остальных оппонентов, подробно остановимся на точке зрения по данному вопросу этого видного военачальника. Жуков встретил войну в должности заместителя народного комиссара обороны и одновременно начальника Генерального штаба Красной Армии, учреждения которое обычно считают – «мозгом армии». Уже поэтому, как никто, Жуков о причинах трагедии начального периода войны много знал. Однако главную тайну Великой Отечественной войны – тайну поражения наших войск в начальный период, раскрывать Жуков (да и не только он) категорически не желал!

Почему произошло нечто невероятное, просто немыслимое, по любым канонам и меркам, во что и сейчас-то трудно поверить, если бы не очевидные факты. Объяснить эти факты способными оказались немногие.

К таким личностям, прежде всего, следует отнести К. К. Рокоссовского. Этот выдающийся профессионал прямо указывал на то, что «система мер по обороне страны, которая в первом полугодии 1941 реализовывалась наркоматом обороны и Генштабом, не имела признаков адекватности (средств, методов, приемов) реально складывавшейся в канун войны обстановке».

Позиция бывшего начальника Генерального штаба понятна: трудно Жукову было признать, что именно он совместно с Тимошенко несет особую персональную ответственность за жизни сотен тысяч наших солдат, из которых, в ее мгновения, не успели сделать хотя бы по одному выстрелу по фашистам.

Трудно нести ответственность за тех павших, что погибли в исторически беспрецедентно неравных боях, в которые они угодили в начале войны по вине Жукова и Тимошенко; за тех наших солдат, прах которых, по ориентировочным оценкам, примерно 500 тысяч человек, – и по сию пору не упокоен по – человечески. Трудно Жукову было отвечать за позор и муки плена, в который угодили миллионы советских солдат и офицеров.

Стремление Жукова уйти от ответственности за допущенные лично им крупные ошибки, в данном случае для него оказалось выше истины и даже выше интересов государства.

Для того чтобы не быть голословным, дословно приведем текст написанной, но не произнесенной речи маршала Г. К. Жукова, которую он готовил для Пленума ЦК КПСС, посвященного разоблачению культа личности Сталина. Однако пленум не состоялся, и почти сорок лет этот уникальный документ хранился в архиве Президиума ЦК КПСС, пока не грянула так называемая перестройка и предавать все гласности, вместе с интересами страны, для «идейных» горбачевых и ельциных стало обычным делом.

Текст этой, «бессмертной по беспринципности» речи, Жуков снабдил сопроводительным письмом следующего содержания:

«Секретно. Товарищу ХРУЩЕВУ Н. С.

Посылаю Вам проект моего выступления на предстоящем Пленуме ЦК КПСС. Прошу просмотреть и дать свои замечания.

19 мая 1956 года. Г. ЖУКОВ

№ 72с».

Уже эта короткая записка красноречиво говорит о том, насколько был самостоятельным маршал, сочиняя пасквиль на своего бывшего непосредственного начальника, который сделал его своим замом, своим главным представителем в войсках, который наградил его 7О – ю орденами и медалями!

Ведь все тот же, Жуков, в своей речи на всю страну, на весь мир заявил на параде Победы: «Мы победили потому, что нас вел от победы к победе наш великий вождь и гениальный полководец Маршал Советского Союза – Сталин!»

Каким же надо быть хамелеоном, чтобы так изменить свою точку зрения на своего бывшего начальника после его смерти, стараясь угодить новому начальнику.

Теперь сам текст «непризнесенной» речи Жукова:

Состояние и задачи военно – идеологической работы

Товарищи!

В своем выступлении я хочу доложить Пленуму ЦК о состоянии и задачах военно – идеологической работы.

Главным недостатком во всей военно – идеологической работе у нас в стране до последнего времени являлось засилие в ней культа личности.

Я должен отметить, что у некоторых товарищей имеется мнение о нецелесообразности дальше и глубже ворошить вопросы, связанные с культом личности, так как, по их мнению, углубление критики в вопросах, связанных с культом личности, наносят вред делу партии, нашим Вооруженным Силам, принижает авторитет советского народа и тому подобное.

Я считаю, что подобные настроения вытекают из несогласия с решением ХХ съезда партии, полностью одобрившего предложения, изложенные в докладе ЦК по ликвидации последствий культа личности. Если пойти по пути свертывания работы по ликвидации последствий культа личности, то мы не выполним тех решений, которые единодушно были приняты ХХ съездом партии. Мы не можем забывать, что культ личности и все то, что с ним было связано, принес нам много вреда и в деле обороны нашей страны.

Как известно, особенно широкое распространение культ личности приобрел в вопросах, связанных с Великой Отечественной войной.

На протяжении нескольких лет перед Отечественной войной советскому народу внушалось, что наша страна находится в постоянной готовности дать сокрушительный отпор любому агрессору. На все лады восхвалялась наша военная мощь, прививались народу опасные настроения легкости победы в будущей войне, торжественно заявлялось о том, что мы всегда готовы на удар врага ответить тройным ударом, что, несомненно, притупляло бдительность советского народа и не мобилизовало его на активную подготовку страны к обороне.

Действительно же состояние подготовки нашей страны к обороне в то время было далеким от этих хвастливых заявлений, что явилось одной из решающих причин тех крупных поражений и огромных жертв, которые понесла наша Родина в начальный период войны.

Накануне войны организация и вооружение наших войск не были на должной высоте, а что касается противовоздушной обороны войск и страны, то она была на крайне низком уровне.

До 1941 года у нас было очень мало механизированных соединений, и только зимой 1941 года было принято решение о формировании 15 механизированных корпусов за счет ликвидации кавалерии, но это решение было крайне запоздалым.

К моменту начала войны большинство наших механизированных корпусов и дивизий находилось еще в стадии формирования и обучения, в силу чего они вступали в бой несколоченными и слабо вооруженными.

Качество нашей авиации оказалось ниже немецкой, да и та из-за отсутствия аэродромов была крайне скученно расположена в приграничной зоне, где попала под удар авиации противника.

Артиллерия, особенно зенитная, была очень плохо обеспечена тягачами, вследствие чего не имела возможности передвигаться и в какой-либо степени обеспечить маневр наших войск на поле боя. Очень много артиллерии из-за отсутствия артиллерийских тягачей было брошено при отходе наших войск.

У Генерального штаба не было законченных и утвержденных правительством оперативного и мобилизационного планов.

Промышленности не были выданы конкретные мобзадания по подготовке мобилизационных мощностей и созданию соответствующих материальных резервов.

Особенно плохо обстояло дело с руководящими военными кадрами, которые в период 1937–1939 гг., начиная от командующих войсками округов до командиров дивизий и полков включительно, неоднократно сменялись в связи арестами. Вновь назначенные к началу войны оказались слабо подготовленными по занимаемым должностям. Особенно плохо были подготовлены командующие фронтами и армиями.

Огромный вред для Вооруженных Сил нанесла подозрительность Сталина по отношению к военным кадрам. На протяжении только четырех лет, с 1937 по 1941 г., в наших Вооруженных Силах дважды упразднялось единоначалие и вводился институт военных комиссаров, что сеяло недоверие к командным кадрам, подрывало дисциплину в войсках и создавало неуверенность у командного состава.

Слабые стороны в подготовке нашей страны и армии к войне, выявленные в ходе советско – финляндской войны и событий на Дальнем Востоке, не только не устранялись, но по – серьезному даже и не обсуждались ни в ЦК, ни в Совнаркоме, так как все эти вопросы находились в руках Сталина и без его указаний никто не мог принять какого-либо решения.

Вследствие игнорирования со стороны Сталина явной угрозы нападения фашистской Германии на Советский Союз наши Вооруженные Силы не были своевременно приведены в боевую готовность, к моменту удара противника не были развернуты, и им не ставилась задача быть готовыми отразить готовящийся удар противника, чтобы, как говорил Сталин, «не спровоцировать немцев на войну».

Знал ли Сталин и Председатель Совнаркома В. М. Молотов о концентрации гитлеровских у наших границ? – Да, знали. Кроме данных, о которых на ХХ съезде доложил тов. Н. С. Хрущев, Генеральный штаб систематически докладывал правительству о сосредоточениях немецких войск вблизи наших границ, об усиленной авиационной разведке на ряде участков нашей приграничной территории с проникновением ее в глубь нашей страны до 200 километров. За период январь – май 1941 г. было зафиксировано 159 разведывательных полетов немецкой авиации.

Полеты немецких самолетов производились на глубину 90–200 км от госграницы как истребителями, так и бомбардировщиками. Это говорит о том, что немцы производят как визуальную разведку, так и фотографирование.

Примером полного игнорирования Сталиным сложившейся военно – политической обстановки и беспрецедентной в истории дезориентации нашего народа и армии является сообщение ТАСС, опубликованное в печати 14 июня 1941 г., т. е. за неделю до нападения фашистской Германии на Советский Союз. В этом сообщении указывалось, что «по данным СССР, Германия также неуклонно соблюдает условия советско – германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо – восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско – германским отношениям».

Это заявление дезориентировало советский народ, партию и армию и притупляло их бдительность.

Неудачи первого периода войны Сталин объяснял тем, что фашистская Германия напала на Советский Союз внезапно. Это исторически неверно. Никакой внезапности нападения гитлеровских войск не было. О готовящемся нападении было известно, а внезапность была придумана Сталиным, чтобы оправдать свои просчеты в подготовке страны к обороне.

22 июня в 3 час. 15 мин. немцы начали боевые действия на всех фронтах, нанеся авиационные удары по аэродромам с целью уничтожения авиации, по военно – морским базам и по ряду крупных городов в приграничной зоне. В 3 час. 25 мин. Сталин был мною разбужен, и ему было доложено о том, что немцы начали войну, бомбят наши аэродромы, города и открыли огонь по нашим войскам. Мы с тов. С. К. Тимошенко просили разрешения дать войскам приказ о соответствующих ответных действиях. Сталин, тяжело дыша в трубку, в течение нескольких минут ничего не мог сказать, а на повторные вопросы ответил: «Это провокация немецких военных. Огня не открывать, чтобы не развязать более широких действий. Передайте Поскребышеву, чтобы он вызвал к 5 часам Берия, Молотова, Маленкова, на совещание прибыть вам и Тимошенко».

Свою мысль о провокации немцев Сталин вновь подтвердил, когда прибыл в ЦК. Сообщение о том, что немецкие войска на ряде участков уже ворвались на нашу территорию, не убедило его в том, что противник начал настоящую и заранее подготовленную войну. До 6 ч. 30 мин. он не давал разрешения на ответные действия и на открытие огня, а фашистские войска тем временем уничтожая героически сражавшиеся части пограничной охраны, вклинились в нашу территорию, ввели в дело свои танковые войска и начали стремительно развивать удары своих группировок.

Кроме неподготовленности страны к обороне и неполной подготовленности Вооруженных Сил к организованному отражению нападения противника, у нас не было полноценного Верховного командования. Был Сталин, без которого, по существовавшим тогда порядкам, никто не мог принять самостоятельного решения, и надо сказать правдиво, в начале войны Сталин очень плохо разбирался в оперативно – тактических вопросах. Ставка Верховного Главнокомандования была создана с опозданием и не была подготовлена к тому, чтобы практически взять в свои руки и осуществлять квалифицированное управление Вооруженными Силами.

Наши войска, не будучи развернутыми в правильных оперативных построениях, фактически дрались отдельными соединениями, отдельными группировками, проявляя при этом исключительное упорство, нанося тяжелые поражения противнику. Не получая своевременных приказов от высшего командования, они вынуждены были действовать изолированно, часто оказывались в тяжелом положении, а иногда в окружении.

Положение осложнялось тем, что с первых дней наша авиация ввиду своей отсталости в техническом отношении была подавлена авиацией противника и не могла успешно взаимодействовать с сухопутными войсками. Фронты, не имея хорошей разведывательной авиации, не знали истинного положения войск противника и своих войск, что имело решающее значение в деле управления войсками.

Войска, не имея артиллерийских тягачей и автотранспорта, сразу же оказывались без запасов горючего и боеприпасов, без должной артиллерийской поддержки. В последующем, будучи значительно ослаблены в вооружении, без поддержки авиации, не имея танков и артиллерии, часто оказывались в тяжелом положении.
Все это привело наши войска к тяжелым жертвам и неудачам в первый период войны и оставлению врагу громаднейшей территории нашей страны.
Отношение Сталина к личному составу наших Вооруженных Сил

Я уже говорил о подозрительности и недоверии к военным кадрам, которые которое проявлялось у Сталина в предвоенные годы. Всю вину за наши неудачи в начальный период войны он постарался возложить на личный состав Вооруженных Сил.

Был организован судебный процесс над командованием Западного фронта, по которому были расстреляны командующий войсками Павлов, начальник штаба Климовских, начальник связи Григорьев, ряд других генералов. Был обвинен в измене и переходе на сторону противника командующий армией Качалов, фактически погибший на поле боя при прорыве из окружения. Без всяких оснований были обвинены в измене другие генералы, в силу сложившейся обстановки попавшие в плен, которые, возвратясь из плена, и по сей день являются честнейшими людьми, патриотами нашей Родины.

Был издан ряд приказов, в которых личный состав наших войск, особенно командиры и политработники, огульно обвиняются в малодушии и трусости.

Уже после того как наши войска показали себя способными не только обороняться, но и наносить серьезные удары по врагу, Сталин нашел нужным в одном из своих приказов написать: «Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток».

Таким приказом Сталин незаслуженно опорочил боевые и моральные качества наших солдат, офицеров и генералов.

Как показывают действительные факты, наши солдаты и офицеры, части и соединения дрались, как правило, с исключительным упорством, не щадя своей жизни, нанося большие потери противнику.
Зачем понадобилось Сталину издавать приказы, позорящие нашу армию? Я считаю, что это сделано с целью отвести от себя вину и недовольство народа за неподготовленность страны к обороне, за допущенные лично им ошибки в руководстве войсками и те неудачи, которые явились их следствием.
О так называемых сталинских операциях, сталинской военной науке

Многие здесь присутствующие знают, как возникали операции фронтов, как планировались, готовились и проводились наступательные операции наших войск, в последующем получившие название «сталинские».

Надо быть неграмотным в военном деле, чтобы поверить в то, что один человек мог обдумать, рассчитать, распланировать и подготовить современную фронтовую операцию или операцию группы фронтов, проводимых на громаднейшем пространстве, с участием всех видов Вооруженных Сил и родов войск.

Был ли Сталин творцом вообще каких-либо операций?

Да, к сожалению, был. Об одной такой операции на ХХ съезде доложил тов. Н. С. Хрущев. По замыслу Сталина также планировалась операция в Прибалтике в районе Либавы, которая безрезультатно повторялась несколько раз и, кроме тяжелых жертв, ничего не дала. За неудачи этой операции Сталин сменил трех командующих фронтами.

Исключительно безграмотно проводились операции севернее Варшавы, в результате которых погибли многие десятки тысяч наших людей. Сталину неоднократно докладывали о том, что по условиям местности там нельзя проводить операцию, однако такие доводы отвергались как «незрелые», и операция многократно повторялась с одними и теми же результатами.
Можно привести еще немало отрицательных фактов из оперативного творчества Сталина, чтобы оценить, чего стоит на самом деле его полководческие качества и «военный гений».
Об устранении неправильного отношения к бывшим военнопленным, возвратившимся на Родину из фашистского плена

В идеологической работе нам нанесен большой морально – политический вред произволом бериевской шайки в отношении советских военнослужащих, которые в период Великой Отечественной войны находились в плену у наших противников.

В силу обстановки, сложившейся в начале войны на ряде фронтов, значительное число советских военнослужащих нередко попадало в составе целых подразделений и частей в окружение и, исчерпав все возможности к сопротивлению, вопреки своей воле, оказалось в плену. Многие попадали в плен ранеными и контужеными.

Советские воины, попавшие в плен, как правило, сохраняли верность своей Родине, вели себя мужественно, стойко переносили лишения плена, издевательства гитлеровцев, нередко проявляли подлинный героизм. Многие советские военнослужащие с риском для жизни бежали из гитлеровских лагерей и продолжали сражаться с врагом в его тылу, в партизанских отрядах или пробивались через линию фронта к своим войскам.

Однако как во время войны, так и в послевоенный период в отношении бывших военнопленных были допущены грубейшие извращения советской законности, противоречащие ленинским принципам и самой природе советского строя. Эти извращения шли по линии создания по отношению к ним обстановки недоверия и подозрительности, а также ни чем не обоснованных обвинений в тяжких преступлениях и массового применения репрессий.

При решении вопроса о судьбе бывших военнопленных не принималось во внимание ни обстоятельства пленения и поведение в плену, ни факт бегства из плена, участие в партизанской борьбе и другое. Наши офицеры, попавшие в плен ранеными, мужественно державшиеся в плену, огульно лишались офицерского звания и без суда посылались в штрафные батальоны наравне с лицами, совершившими преступления.

Некоторые советские и партийные органы до сих пор продолжают проявлять неправильное отношение к бывшим военнопленным, ничем себя не запятнавшим, относятся к ним с недоверием, устанавливают незаконные ограничения в отношении продвижения по службе, использования на ответственной работе, избрания депутатами в Советы депутатов трудящихся, поступления в высшие учебные заведения и другие, ущемляя их права и достоинство советских граждан.

Наиболее грубые извращения нарушения законных прав военнослужащих были связаны с необоснованным привлечением их к уголовной ответственности. Значительное количество военнопленных, возвратившихся на Родину, было подвергнуто различным наказаниям, начиная со ссылки на спецпоселение и кончая высшей мерой наказания.

Советское законодательство предусматривает суровую ответственность за преднамеренную сдачу в плен, за сотрудничество с врагом и другие преступления, направленные против советского государства. Однако из советских законов не вытекает, что военнослужащий, попавший в плен вследствие ранения, контузии, внезапного захвата и при других обстоятельствах, независящих лично от военнослужащего, должен нести уголовную ответственность.

Незаконным репрессиям подвергались и те военнослужащие, которые, помимо своей воли попав в плен, руководствуясь чувством воинского долга, бежали затем из плена и возвратились на Родину, проявляя при этом нередко личный героизм, подвергая свою жизнь опасности.

Нет необходимости доказывать, что, с точки зрения подлинной советской законности, расценивать в подобных случаях советских военнопленных, попавших в плен к врагу, как изменников Родины, не было абсолютно никаких оснований. Не было оснований и для применения к ним каких-либо репрессивных мер.

Более того, советские военнослужащие, по независящим от них обстоятельствам попавшие в плен и затем сбежавшие из плена на Родину, достойны поощрения и правительственных наград. Такой порядок существовал даже при царском режиме и имел большое значение для воспитания народа, солдат и офицеров.

Некоторая часть военнослужащих, попав в плен и зная о неизбежности для них репрессий на Родине, естественно не проявляла стремления к тому, чтобы сбежать из плена. А по окончании войны угроза незаслуженных репрессий могла заставить некоторых военнослужащих отказаться от репатриации на Родину.

Неправильные действия местных органов власти, создание по отношению к бывшим военнопленным атмосферы недоверия порождают среди них, членов их семей справедливые настроения обиды, бесперспективности, ощущение неравноправия, отрицательно сказываются на их производственной, общественной деятельности.

Воспитывая военнослужащих в духе высокой стойкости, ненависти к врагу и презрения к плену, мы недостаточно популяризируем примеры доблестного поведения советских воинов в плену, примеры смелых побегов наших людей из плена.
Нужно снять с бывших военнопленных моральный гнет недоверия, реабилитировать незаконно осужденных, ликвидировать ограничения в отношении бывших военнопленных».
Документ этот уникальный. Чтобы оклеветать Верховного Главнокомандующего Вооруженных Сил СССР, бывшего своего непосредственного начальника, Жуков не брезгует ничем: ни демагогией, ни полуправдой, ни даже – откровенной ложью.

Так, например, Жуков, будучи сам начальником Генерального штаба Красной Армии, обвиняет Сталина в том, что «у Генерального штаба не было законченных и утвержденных правительством оперативного и мобилизационного планов».

Если это действительно было так, то только за это Жуков, как Начальник Генерального штаба Красной Армии, заслуживает высшей меры наказания без всякого снисхождения, например, за то, что он был в этой должности только полгода. Он не имел права принимать такую высокую и ответственную должность без указанных документов.

Далее, Жуков утверждает: «Промышленности не были выданы конкретные мобзадания по подготовке мобилизационных мощностей и созданию соответствующих материальных резервов».

Если это так, тогда откуда, спрашивается, появились у Жукова танки, самолеты, артиллерия уже к концу 1942 г., в количествах, превышающих аналогичные данные немецкой армии, и это притом, что на Германию работала практически вся Европа? Разве возможно было в такие сжатые сроки вновь оснастить Красную Армию самым современным оружием без заранее подготовленных инженерных разработок, мобилизационных мощностей и соответствующих материальных резервов?

Здесь, для желающих, подобных Жукову, скрыть правду при ответе на этот весьма неприятный вопрос проблем не было до тех пор, пока не были опубликованы официальные статистические исследования «Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах», под общей редакцией генерал – полковника Г. Ф. Кривошеева (а они опубликованы были только в 1993 г.). До этого времени наши маршалы и генералы, действительные виновники тяжелых поражений и огромных человеческих потерь Красной Армии в прошлой войне, могли без особого ущерба для собственной репутации вводить в заблуждение граждан нашей страны, ссылаясь на якобы чрезмерно большое число немецких войск, танков и самолетов, а также на якобы существенное превосходство немецкой военной техники. Мол, новой техники у нас было якобы слишком мало, а у немцев ее было слишком много, и так далее.

Как указано было выше, по мере прояснения истины, оказывалось, что войск в целом у нас в приграничных округах было не на много меньше, чем у немцев, а новых самолетов и танков, не говоря уже об относительно старой технике, у нас было значительно больше (причем, в несколько раз), чем у противника.

Другое дело, что наши войска (войска и техника) накануне войны оказались не там, где они должны быть. Но войска сами себе не назначают место расположения, они были там, где их расположил Генеральный штаб, во главе с Жуковым. Даже если войска неправильно расположили его предшественники Шапошников и Мерецков, то для исправления их ошибок достаточно Жукову было нескольких дней, а для перемещения нашей авиации подальше от границы – нескольких часов. Однако он ни того, ни другого не сделал. И не потому, что не хотел или был вредителем, врагом народа, а просто – не понимал необходимости этого.

За эти и другие ошибки, повлекшие тяжелые последствия в начале войны, он, кстати, и был снят И. В. Сталиным с должности начальника Генерального штаба Красной Армии.

Далее, было установлено, что далеко не вся советская боевая техника была уничтожена на границе. Огромное число нашей техники было уничтожено и взято немцами в качестве трофеев далеко от границы: под Минском, Смоленском, Уманью, Киевом, Брянском, Вязьмой и других так называемых «котлах», и не только в роковом 1941, но и в 1942 году.

Только с 1943 г. «фирменные» домашние заготовки немецких генералов перестали действовать; военное счастье стало отворачиваться от Гитлера. Маршалы и генералы Красной Армии – не все, конечно же, – в кровопролитных боях, наконец, извлекли должные уроки из тяжелых поражений, постигая военное искусство, и постепенно в боевом мастерстве перестали уступать своим учителям, немцам. Кроме того, Красная Армия все в больших количествах стала получать самую современную боевую технику, не уступающую по качеству немецкой.

Огромные размеры нашей страны, численность населения и, самое главное, заблаговременно созданный за Уралом И. В. Сталиным военно – промышленный комплекс позволили это сделать. Взамен боевой техники, бездарно утраченной нашими маршалами и генералами на начальном этапе войны, поступала во все больших количествах новая техника.

Для Красной Армии к концу 1942 г. начали выпускать военную продукцию более 1900 заводов, перебазированных в восточные районы страны. Всего в этих районах было введено в строй 3500 крупных промышленных предприятий, в том числе металлургический завод «Амурсталь», Челябинский трубопрокатный завод, Норильский горно – металлургический комбинат и многие другие.

В металлургии, энергетике, машиностроении и большинстве других отраслей промышленности Советский Союз в годы войны в 2,5–4 раза отставал от Германии (вместе с оккупированными странами), однако уже с конца 1942 г. наша страна превосходила своих противников в области производства оружия и боевой техники!!!

В течение 1942 г. в СССР было выпущено свыше 4 млн винтовок и карабинов – в 2,5 раз больше, чем производилось на заводах Германии. Быстро устранялось отставание Красной Армии в оснащении ее личного состава автоматическим оружием. Ежегодный выпуск пистолетов – пулеметов в нашей стране в 1943–1944 гг. в 9 раз превысил выпуск аналогичного оружия в странах блока агрессоров.

Уже в 1942–1943 гг. было выпущено артиллерийских систем всех видов и калибров почти на 150 тыс. единиц больше, чем в Германии и других странах Европы, захваченных Гитлером. Особенно быстро рос выпуск противотанковых пушек и зенитных систем. В связи с тем, что уже в первые месяцы войны высокую эффективность в бою показала советская реактивная артиллерия, выпуску этого нового оружия уделялось особое внимание. Если в 1941 г. в войска поступило только 900 пусковых реактивных установок, то уже в 1942 г. их было выпущено уже около 3,3 тыс., а в целом за войну – более 11 тыс.

На Востоке, в районах неуязвимых для вражеской авиации, быстро создавались танкостроительные центры. К таким центрам следует отнести в первую очередь Челябинск, где было образовано крупнейшее в мире многопрофильное танковое производственное объединение, получившее затем название – «Танкоград». На Уралмашзаводе и предприятиях Свердловска наладили производство дизелей и танковых корпусов, а затем – и сборку средних танков. Всего к концу 1942 г. в нашей стране действовало около 20 бронекорпусных, танкосборочных и дизельных заводов. Несмотря на потерю крупнейшего предприятия по выпуску танков Т-34 Сталинградского тракторного завода, уже в 1943 г. Советский Союз достиг решающего превосходства над Германией в бронетанковой технике. С этого же года бронетанковый парк Красной Армии стал пополняться самоходно – артиллерийскими установками (САУ), которые были незаменимы для непосредственного сопровождения пехоты на поле боя, а также для усиления противотанковой обороны.

Основные заводы по производству боевых самолетов были размещены в Омске, Новосибирске, Комсомольске – на – Амуре, Ташкенте и других городах. Только в Куйбышеве было пять авиационных предприятий. Уже в 1942–1943 гг. в нашей стране ежегодно выпускалось на 10 тыс. боевых самолетов больше, чем в Германии. В 1942–1944 гг. отечественные заводы выпустили более 43 тыс. новых типов истребителей (Ла-5, Ла-7, Як-9, Як-7), а среднемесячное производство штурмовиков Ил-2 по сравнению с предвоенным полугодием 1941 г. возросло в 25 раз!
Таким образом, советская экономика к концу 1942 г. позволяла не только восполнять потери боевой техники и вооружения на фронте, но и непрерывно наращивать боевую мощь Красной Армии.

Однако, действительно, в критическое время защиты Москвы, как было упомянуто выше, сам И. В. Сталин не мог выделить к этому времени командующему Западным фронтом генералу армии Жукову и 200 танков. Поскольку к концу 1941 г. нашими маршалами и генералами было потеряно около 20 тыс. танков, 17, 9 тыс. боевых самолетов, более 100 тыс. орудий и минометов, 5,5 млн винтовок и карабинов.

Конечно, наиболее осведомленным историкам, которым доверяла партия писать и переписывать историю Великой Отечественной войны, несмотря на секретность, примерные цифры потерь Красной Армии были все же известны. Поэтому просто писать о том, что И. В. Сталин не подготовил страну к войне с Гитлером, точнее с Западной Европой, было бы верхом необъективности и даже подлости. А кто ее тогда подготовил? Жуков с Хрущевым, что ли?

Тем не менее, раз были тяжелейшие поражения и отступления, вплоть до стен столицы нашей родины – Москвы, то, очевидно, были и непосредственные виновники, допустившие эти позорнейшие поражения, особенно с учетом изначального соотношения сил. При написании истории от раскрытия этого нелицеприятного вопроса, хотя бы в минимальном объеме, нам никак было не уйти.

Начиная с первых послевоенных лет такую задачу выполнить было практически невозможно: почти все маршалы и многие генералы, непосредственные «герои» тех поражений, были еще живы, а мертвых тоже особенно не упрекнешь: они сделали все, что могли.

Чтобы никого из известных полководцев не обидеть, тем более – обвинить в неумелом руководстве Красной Армией, лучшего «козла отпущения», чем И. В. Сталин (разумеется, только после его смерти), прошлым и современным фальсификаторам истории Великой Отечественной войны просто не найти. Желающих дернуть мертвого льва за хвост было всегда достаточно, тем более – за приличные деньги.

Уже в первые месяцы войны практически вся военная техника Красной Армии была угроблена нашими маршалами и генералами, под руководством тех же, Жукова и Тимошенко, которые из-за собственной общей и специальной безграмотности показали полное непонимание природы современной войны.

Одна только директива № 3, в которой Жуков требовал от подчиненных войск в первый же день войны перейти немедленно в контрнаступление, окружить и уничтожить Сувалкскую группировку немцев, а к исходу 24 июня 1941 г. овладеть районом Сувалки и городом Люблин в Польше, нанесла больше вреда, чем все гитлеровские генералы, вместе взятые. Кстати, приказ Жукова, овладеть городом Люблин советские войска выполнили, но… только почти через три года, 24 июля 1944 г. Причем выполнял этот приказ все тот же К. К. Рокоссовский, который к этому времени был уже не генерал – майором, не командиром механизированного корпуса, а Маршалом Советского Союза и командующим 1–м Белорусским фронтом.

Начиная с первых дней войны, как представитель Ставки Жуков, совместно с командованием Юго – Западного фронта, несет непосредственную ответственность за весьма неудачный контрудар и тяжелые потери нескольких советских механизированных корпусов в районе города Броды. Намерение Тимошенко и Жукова учинить на Юго – Западном фронте немедленный встречно – лобовой блицкриг с треском провалилось.

На Западном фронте дела шли еще хуже. Немцы на пятый день войны взяли Минск! Правительство СССР и Сталин узнали об этом не от Жукова или Тимошенко, а из сообщений европейских радиостанций!?

За первые шесть, с небольшим, месяцев войны количество попавших в плен, а также «пропавших без вести», составило, по новейшим данным, 2 335 тысяч человек, то есть фактически 80 % первоначальной численности собственно группировки РККА на Западе.

Как уже отмечалось выше, к 22 июня 1941 г. в западных приграничных округах насчитывалось 15 687 танков, однако к началу контрнаступления под Москвой у трех наших фронтов, что участвовали в нем, имелось всего 774 танка, то есть – в 20 раз меньше! Один только «вклад» Западного фронта в эту, немыслимо жуткую, катастрофическую убыль – 3332 танка, уничтоженных и захваченных немцами. Это значит, что данный фронт «обеспечил» 21,24 % всех потерь танков в начальный период войны.

По различным современным данным, уже к 10 июля РККА потеряла на Западном ТВД 11 783 танка, в среднем по 665 танков в день (это один, на 2/3 укомплектованный корпус, или три танковых дивизии в сутки!).

А в целом, от почти 4–кратного превосходства по танкам в нашу пользу накануне войны к началу битвы под Москвой ничего не осталось. Хуже того, к этому времени вермахт, имеющий на данном участке фронта 1170 танков, обладал полуторным превосходством по танкам над нашими войсками.

Директива № 3 Тимошенко и Жукова была совершенно невыполнима в тех условиях, потому издание подобных приказов в военном деле считается преступлением, поскольку попытки их выполнения ведут только к огромным потерям, причем без решения поставленной задачи. Именно это и произошло в самом начале войны. Подробнее об этой, «знаменитой» своей безграмотностью, директиве будет сказано еще не раз.

В своей «Непроизнесенной речи…» Жуков утверждает, что «Вследствие игнорирования со стороны Сталина явной угрозы нападения фашистской Германии на Советский Союз, наши Вооруженные Силы не были своевременно приведены в боевую готовность…».

Здесь «Георгий – Победоносец» лукавит. Он прекрасно знал, что наши Вооруженные Силы состояли тогда из Красной Армии и Военно – Морского Флота, и что ему, Жукову, тогда починялась только Красная Армия, а Военно – Морской Флот починялся адмиралу Николаю Герасимовичу Кузнецову. Однако, в отличие от Красной Армии, объекты Военно – Морской Флота – его базы, аэродромы и корабли – были вовремя приведены в полную боевую готовность, поэтому не понесли никаких сколько-нибудь существенных потерь при внезапном нападении и других ухищрениях немцев.

А причиной несвоевременного приведения Красной Армии в полную боевую готовность было не «игнорирование со стороны Сталина явной угрозы нападения фашистской Германии на Советский Союз», а следствием других событий, словами самого Жукова (из его «Воспоминаний и размышлений»):

«Перед рассветом 22 июня во всех западных приграничных округах была нарушена проводная связь с войсками, и штабы округов и армий не имели возможности быстро передать свои распоряжения. Заброшенные ранее немцами на нашу территорию диверсионные группы в ряде мест разрушили проволочную связь. Они убивали делегатов связи, нападали на командиров. Радиостанциями, как я уже говорил, значительная часть войск приграничных округов не была обеспечена».

Из первой части нашей книги мы знаем, что радиостанций на начало войны в Красной Армии было достаточно. Недостаточно было понимания важности и необходимости использования средства связи, изобретенного в России Александром Степановичем Поповым еще 1895 г., у главного ответственного за эту самую связь, начальника Генерального штаба Жукова, что было результатом, как нам кажется, его крайне низкого общего образования. Для людей с таким образованием, как у Жукова, технические и практические вопросы использования радио, были за пределами их понимания.

Жуков в своей «Непроизнесенной речи…» упрекает Сталина «за допущенные лично им ошибки в руководстве войсками и те неудачи, которые явились их следствием».

Но И. В. Сталин лично непосредственно войсками не руководил. Он, будучи Верховным Главнокомандующим, был стратегом, руководил маршалами и генералами, причем не всеми, а только теми, которые командовали фронтами. Не разрабатывал он и операции. Операции разрабатывали генералы и офицеры Генерального штаба. Сталин только утверждал их, после соответствующего доклада начальника Генерального штаба и детального обсуждения каждого такого плана с командующими фронтами и другими крупными руководителями, на которых было возложено проведение данной операции в жизнь. Причем, в отличие от Жукова, И. В. Сталин, утверждая то или другое решения, всегда учитывал мнение своих подчиненных. Классический пример тому, ход утверждения грандиозной Белорусской операции.

Естественно, что операции были разные: удачные, неудачные и даже провальные, особенно в начале войны. Однако результат отдельных операций зависел не только от тех, кто их замышлял, планировал и утверждал, но в огромной степени и от тех, кто их проводил в жизнь непосредственно на полях сражений.

Поэтому всю вину сваливать на Сталина за ту или другую безграмотно проведенную операцию, в частности «проведенную севернее Варшавы», не справедливо. Как известно Варшаву освобождали долго: сначала войска Первого Белорусского фронта под руководством маршала К. К. Рокоссовского, одного из лучших советских военачальников, который, в отличие от Жукова, за всю войну не допустил ни одного «исключительно безграмотного проведения операции», а окончательно освободили те же войска, но уже под командованием маршала Г. К. Жукова. Но по совместительству в том и другом случае, представителем Ставки (фактически представителем Сталина) на данном фронте все время был не кто иной, как сам Жуков. Если он видел, что на участке фронта, за который он несет личную ответственность, проводится «исключительно безграмотная операция», то он обязан был ее остановить. Если ему не давал это сделать Сталин, то, чтобы снять с себя ответственность за последствия этой операции, он должен был уйти в отставку. Но Жуков ни того, ни другого не сделал.

В части провала начального этапа войны, Жуков утверждает, что «до 6 часов 30 минут он (Сталин) не давал разрешения на ответные действия и на открытие огня, а фашистские войска тем временем, уничтожая героически сражавшиеся части пограничной охраны, вклинились в нашу территорию…».

Но, во – первых, какая разница, давал или не давал разрешение Сталин на ответные действия и на открытие огня, если связь с войсками, за которую нес ответственность лично Жуков, не работала.

Во – вторых, это – неправда. В подтверждение приведем выдержку из воспоминаний адмирала Н. Г. Кузнецова:

«Субботний день 21 июня прошел так же, как и предыдущие, полный тревожных сигналов с флотов. Около 11 часов вечера зазвонил телефон. Я услышал голос маршала С. К. Тимошенко: «Есть очень важные сведенья. Зайдите ко мне».

Маршал, шагая по комнате, диктовал. Генерал армии Жуков сидел за столом и что-то писал. Перед ним лежало несколько заполненных листов большого блокнота для радиограмм. Видно, нарком обороны и начальник Генерального штаба работали довольно долго.

Семен Константинович заметил нас, остановился. Коротко, не называя источников, сказал, что считается возможным нападение Германии на нашу страну.

Жуков встал и показал нам телеграмму, которую он заготовил для пограничных округов. В ней подробно излагалось, что следует предпринять войскам в случае нападения гитлеровской Германии.

Непосредственно флотов эта телеграмма не касалась. Пробежав текст телеграммы, я спросил:

– Разрешено ли в случае нападения применять оружие?

– Разрешено.

Поворачиваюсь к контр – адмиралу Алафузову:

– Бегите в штаб и дайте немедленно указание флотам о полной фактической готовности, то есть о готовности номер один. Бегите!

Тут уж некогда было рассуждать, удобно ли адмиралу бегать по улице. Владимир Антонович побежал, сам я задержался еще на минуту, уточнил, правильно ли понял, что нападения можно ждать в эту ночь. Да, правильно, в ночь на 22 июня. А она уже наступила!»

Как позже выяснилось, в журнале боевых действий Балтфлота было записано: «23.37. Объявлена боевая готовность № 1». Северный флот принял приказ в 0.56 22 июня.

В 3 часа 07 минут немецкие самолеты подходили к Севастополю, крадучись, на небольшой высоте. Но сразу вспыхнули прожекторы, по незваным гостям ударили зенитные орудия береговых батарей и кораблей. Несколько самолетов загорелось, и начали падать. Остальные сбрасывали бесприцельно свой смертоносный груз и разворачивались обратно, не причинив никакого вреда нашему флоту.

В своей написанной, но непроизнесенной речи Жуков утверждает: «Слабые стороны в подготовке нашей страны и армии к войне, выявленные в ходе советско – финляндской войны и событий на Дальнем Востоке, не только не устранялись, но по серьезному даже и не обсуждались ни в ЦК, ни в Совнаркоме, так как все эти вопросы находились в руках Сталина и без его указаний никто не мог принять какого-либо решения».

Это совсем не так. Именно за слабые стороны в подготовке нашей страны и армии к советско – финляндской войне И. В. Сталиным 7 мая 1940 г. был снят с должности прежний нарком обороны Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, а на его место был назначен отличившийся в этой войне С. К. Тимошенко, который уже 16 мая 1940 г. издает особый обобщающий приказ № 120. Этот приказ фактически нарушал публичное восхваление армии, отличившейся не столько победами, сколько бедами отрезвляющей советско – финляндской войны. Ниже приедем только выдержки из этого приказа:

«Опыт войны на Карело – Финском театре выявил крупнейшие недочеты в боевом обучении и воспитании армии.

Воинская дисциплина не состояла на должной высоте. Войска не были подготовлены к позиционной войне, к прорыву УР (укрепленного района), к действиям в суровых условиях зимы и в лесу. Пехота вышла на войну наименее подготовленной: не умела вести ближний бой, борьбу в траншеях, не умела использовать результаты артиллерийского огня и обеспечивать свое наступление огнем станковых пулеметов, минометов, батальонной и полковой артиллерии.

Артиллерия, танки также имели ряд недочетов, особенно в вопросах взаимодействия с пехотой и обеспечения ее успехов в бою.

В боевой подготовке воздушных сил резко выявились неумение осуществлять взаимодействие с наземными войсками, неподготовленность к полетам в сложных условиях и низкое качество бомбометания, особенно по узким целям.

Подготовка командного состава не отвечала современным боевым требованиям. Командиры не командовали своими подразделениями, … теряясь в общей массе бойцов.

Наиболее слабым звеном являлись командиры рот, взводов и отделений, не имеющие, как правило, необходимой подготовки, командирских навыков и служебного опыта.

Старший и высший комсостав слабо организовывал взаимодействие, плохо использовал штабы, неумело ставил задачи артиллерии, танкам и особенно авиации.

Штабы по своей организации, подбору и подготовке кадров, материально – техническому оснащению не соответствовали предъявленным к ним требованиям: они работали неорганизованно, беспланово и безынициативно, средства связи использовали плохо и особенно радио. Информация была плохая. Донесения запаздывали, составлялись небрежно, не отражали действительного положения на фронте. Иногда в донесениях и докладах имела место прямая ложь.

Командные пункты организовывались и несли службу плохо…

Штабы слабо занимались подготовкой войск к предстоящим действиям.

Управление войсками характеризовалось поспешностью, непродуманностью, отсутствием изучения и анализа обстановки, предвидения последующего развития событий и подготовки к ним…

Старшие начальники, увлекаясь отдельными эпизодами, упускали управление частью или соединением в целом.

Разведывательная служба организовывалась и выполнялась крайне неудовлетворительно…, не умела брать пленных.

Дисциплина в тылу отсутствовала. Порядка на дорогах, особенно в войсковом тылу, не было. Организация помощи раненым была нетерпимо плохой и несвоевременной…

Все эти недочеты в подготовке армии к войне явились в основном результатом неправильного воинского воспитания бойца и командира, ориентировавшихся на легкую победу над слабым врагом, и неверной системой боевого обучения, не приучавшей войска к суровым условиям современной войны…»

Наряду с вышеприведенным обобщающим приказом новый нарком обороны издает еще ряд приказов и директив, направленных на улучшение боевой подготовки и общего состояния частей Красной Армии.

Так, в директиве № 15119–С от 27.09 40 г. «О результатах инспектирования Западного особого военного округа» было указано:

«Полной перестройки всей работы в частях Западного особого военного округа не произошло.

… Боевые порядки в наступательном бою совершенно не отработаны. Наблюдается большая скученность и беспорядочность в движении пехоты, часто последняя наступает толпой: орудия, перетаскиваемые вручную, отстают от пехоты; управление с началом наступления теряется.

…Служба связных не налажена, и пользоваться ею не умеют. Разведка ведется плохо, части действуют вслепую… Охрана флангов отсутствует.

Радиосвязь по – прежнему часто отказывает, радиосети работают с большими перебоями».

В приказе № 0360 от 20.12. 1940 г. по связи Тимошенко указывал:

«Один из основных видов современной связи – радио – используется недостаточно. Организация радиосвязи при массовом насыщении радиостанциями, и особенно радиосвязь взаимодействия родов войск, освоена недостаточно… Недостаточны практические навыки в работе в сложных метеорологических условиях и ночью. Слабая подготовка специалистов: при работе на быстродействующей аппаратуре,… в определении и устранении повреждений в аппаратах и на линиях. Линии строятся плохо и небрежно. Слабо отработаны обязанности должностных лиц: дежурного по связи, … начальников направлений связи…

Приказываю:

Радиосвязь считать в армии одним из основных средств связи и подготовке радиоспециалистов в 1940–1941 гг. уделить серьезное внимание…, о результатах докладывать мне каждые три месяца.

Народный комиссар обороны СССР

Маршал Советского Союза С. Тимошенко».

Далее, приведем выдержку из приказа № 0367 от 27.12.1940 г. о маскировке аэродромов:

«Приказом НКО № 0145 от 09.09.1939 г. требовалась обязательная маскировка всех строящихся оперативных аэродромов… Эти мероприятия должно было провести не только на оперативных аэродромах, но и на всей аэродромной сети ВВС. Однако ни один из округов должного внимания этому приказу не уделил…»

Приказ № 059 от 14.02.1941 г. о стрелково – артиллерийской подготовке:

«…Проверка стрелково – артиллерийской подготовки командного состава показала следующие результаты:

ПрибОВО – по наземной артиллерии проверялся командный состав четырех артиллерийских полков, из них все получили плохую оценку; по зенитной артиллерии проверены один полк и пять дивизионов, все получили плохую оценку.

ЗапОВО – по наземной артиллерии проверялся командный состав пяти артиллерийских полков, из них четыре получили плохую оценку и только один – посредственную.

ОдВО – по наземной артиллерии проверялся командный состав трех артиллерийских полков, из них один получил плохую и два посредственную оценку; по зенитной артиллерии проверены один полк и пять дивизионов, из них только два дивизиона получили посредственную оценку, остальные плохую.

ЛВО – по наземной артиллерии проверялся командный состав трех артиллерийских полков, все получили посредственную оценку».

Другое дело, что указанные приказы не доводились до всего советского народа, например, по радио, но подобные приказы никогда до всех и не доводятся, тем более – до вероятных противников. Они доводились только до тех начальников, в том числе и, разумеется, Жукова, которые обязаны были устранить приведенные выше недостатки.

Что касается утверждения Жукова о том, что при Сталине в процессе решения вопроса о судьбе бывших военнопленных не принимались во внимание обстоятельства пленения и поведение в плену, то это очевидная ложь. Принимались, и еще как.

Что касается генералов, которым такое высокое воинское звание вообще не позволяет сдаваться в плен врагу, то следует сообщить читателю следующее.

За годы Великой Отечественной войны в плену у гитлеровцев оказалось 83 советских генерала. Из них 26 погибли по разным причинам (расстреляны, замучены лагерной охраной, умерли от болезней и истощения). Оставшиеся 57 человек после Великой Победы в добровольном или принудительном порядке были возвращены в Советский Союз, из них: 7 бывших генералов повешены (по делу Власова), 17 расстреляны за воинские преступления, 8 осуждены за «неправильное» поведение в плену. Оставшихся 25 генералов – оправданы.

Что касается солдат и офицеров, то попавшему в плен надо было сильно «отличиться», чтобы по возвращении на Родину попасть в ссылку на спецпоселение, тем более – получить высшую меру наказания. Так, мой сосед по родительскому дому в Нижних Серогозах Пищемуха Василий Степанович, в результате безграмотных действий представителя Ставки Мехлиса и командующего Крымским фронтом генерал – лейтенанта Козлова, бросивших своих подчиненных в Керчи в мае 1942 г., оказался в плену у немцев. После окончания войны он без всяких проблем вернулся в родное село и был источником сведений для соседей, в том числе для автора данной книги, всех его перипетий пребывания на фронте и в плену у врага.

Таким образом, даже краткий анализ печально знаменитой «Непроизнесенной речи маршала Г. К. Жукова» показывает, что ее ценность весьма сомнительная в деле поиска правды о войне. В данном случае задачи у маршала Жукова были совсем другие: необходимо было угодить очередному первому секретарю ЦК, Хрущеву. И надо признать, что полученная вскоре очередная (четвертая) Звезда Героя Советского Союза, говорит о том, что Жуков с последней задачей успешно справился.

Тем не менее, надо признать, что «Непроизнесенная речь маршала Г. К. Жукова» достаточно объективно характеризует её автора как личность, хотя, конечно, не в лучшую сторону. Но в данном случае обижаться не на кого, Жуков сам себя показал тем, кем он был на самом деле: плохим военачальником в начале войны и весьма недалеким политиком (всегда). Но надо отдать должное Жукову, в отличие от многих других крупных военачальников, например маршалов Ворошилова, Буденного и Кулика, он учился на собственных ошибках значительно быстрее других и уже к средине войны стал действительно профессионалом в военном деле.

Вместе с тем к этому документу и его автору мы будем еще не раз возвращаться, хотя бы потому, что Жуков был типичным представителем советской военной школы того времени. Причем далеко не худшим её представителем, иначе его бы И. В. Сталин не назначил своим первым (единственным) заместителем. Значит, у нашего Верховного Главнокомандующего, особенно в первые месяцы войны, заметно лучших помощников не было. Теперь не трудно себе представить, как трудно было И. В. Сталину победить Гитлера, имея в своем подчинении таких слабых в военном отношении маршалов и генералов.

Кроме того, «Непроизнесенная речь маршала Г. К. Жукова», является одним из убедительных примеров, который показывает стремление истинных виновников поражений и огромных человеческих потерь Красной Армии скрыть действительные причины всех несчастий, свалившихся на нашу страну в начальный период Великой Отечественной войны.

Если верить Жукову, то во всех поражениях в схватках с немецкой армией виноваты не маршалы и генералы, которые непосредственно руководили тогда нашими Вооруженными Силами, а культ личности. В переводе с «эзоповского» языка – во всем виноват Сталин. А, например, народный комиссар обороны Маршал Советского Союза Тимошенко и начальник Генштаба Красной Армии генерал армии Жуков здесь были как бы и не причем.

Оно и понятно. Всем хотелось быть «Георгиями – Победоносцами». У многих ли найдется мужества заявить перед всем народом о собственной несостоятельности как военного профессионала; о своих крупных просчетах, нередко граничащих с преступлениями, хотя, разумеется, и не преднамеренными, однако, от этого не менее губительными для страны, к тому же еще оплаченными жизнью миллионов наших солдат?

В этих вопросах, чтобы уйти от личной ответственности за катастрофическое начало войны с гитлеровской Германией, непосредственные виновники поражений Красной Армии в 1941–1942 гг. нашли для себя, как они предполагали, уникальную «индульгенцию», подсказанную нашим стратегам Хрущевым – «культ личности».

Что касается других многочисленных авторов мемуаров, непосредственных участников войны, то они, конечно, все видели своими глазами и многое поняли после полученных от немцев уроков, но предпочитали не распространятся о причинах собственных поражений в начальный период войны, уделяя основное внимание победам, со своим, разумеется, участием в то время, когда Сталин снабдил их в более чем достаточном количестве и лучшим, чем у немцев, оружием.

Мы же убеждены, что если бы коммунистическая партия и советское правительство, во главе с И. В. Сталиным, не приняли накануне и в первые месяцы войны самые решительные меры по спасению нашего Отечества от гитлеровского нашествия, то никакие «Георгии – Победоносцы» нам бы не помогли. А наши потери были бы значительно большими, причем без всяких надежд на Великую Победу. Понятно, что наши «десталинизаторы» не согласятся с этим выводом.

В связи с этим, с нашей точки зрения, полезно представить дополнительные доводы при определении цены Великой Победы, в вопросе, чрезвычайно важном для будущего нашей страны. При этом очень полезно заранее определить начальные условия решения данной задачи. Эти начальные условия, в виде ряда выводов, полученных логическим путем, мы должны признать истинами, не подлежащими сомнению в процессе наших дальнейших исследований.

Так, во – первых, в качестве истины мы должны считать утверждение, что руководитель, умеющий побеждать малой кровью, лучше руководителя, который платит за победу большими потерями, но это верно только при одном непременном условии, – если была достигнута конечная цель: спасена наша страна и достигнута победа над ее врагами.

В заданных условиях все варианты минимизировать наши потери в войне, без достижения победы, мы можем исключать из наших исследований, как благие намерения, которые неизбежно привели бы наш народ в ад.

С учетом изложенного всякие обвинения руководителей Советского Союза и лично И. В. Сталина в огромных потерях без убедительных доказательств, как можно было иначе добиться Великой Победы в войне против такого сильного противника, как Гитлер, не более чем примитивная демагогия. Успешен лишь тот, кто решает поставленные исторические задачи, а не тот, кто платит меньшую цену, но данные задачи не решает.

Во – вторых, оценивая дела любого смертного человека, тем более, принимая на себя роль его судьи, мы заведомо должны признать, что наш подсудимый был не Бог, что он не мог все знать, все предвидеть, а также за всех подчиненных отвечать. Давно известно, что чем крупнее и сложнее решаются вопросы, тем большая вероятность совершить крупные ошибки. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

Теперь, спустя многие десятки лет после смерти подсудимого, мы, как нам кажется, видим его ошибки. Возможно, что это иногда и так, но это следствие не того, что мы умнее подсудимого, а лишь того, что судим его задним числом.

У нас, современных судей, огромное преимущество. Мы знаем то, что потом произошло, а наш подсудимый, естественно, этого не мог знать. Причем, осуждая его задним числом, мы плохо представляем время и обстоятельства, в которых наш подсудимый жил и вынужден был принимать чрезвычайно сложные решения, чтобы спасти свою страну и нас от уничтожения.

Что касается нашего Верховного Главнокомандующего, то И. В. Сталин и его политика – это некий концентрат во всем, связанном с жизнью и смертью страны: мобилизационности, с одной стороны, и жесткой ответственности – с другой. Утверждавшийся И. В. Сталиным стиль руководства и политики – это требование постоянного напряжения, соединенного с умением добиваться результата, часто находящегося почти на грани возможного.

Сталин – это вызов всем последующим политикам!

Современные так называемые демократы ельцинского разлива, желая быть элитой, не хотят нести ответственности за результаты своих действий. Они не желают напрягаться, не хотят работать на Россию. Поскольку добиваться успеха и обеспечить развитие страны указанные субъекты, как оказалось, не способны. Им остается одно – доказывать, что, поскольку за всякий успех и всякий прогресс нужно платить, то лучше не платить, и, соответственно, ничего не добиваться. В этом случае приходиться заниматься дискредитацией тех, кто были носителями успеха, творцами Великой Победы, к которым в первую очередь следует отнести И. В. Сталина.

Деятельность И. В. Сталина во время войны – непревзойденный образец умения предвидеть ход событий, мобилизовать и направить усилия всей страны и ее Вооруженных Сил на достижение победы над врагом. Все важнейшие операции Красной Армии и Флота разрабатывались в Генеральном штабе, но утверждались лично им. И. В. Сталин – крупнейший стратег, сочетавший управление Вооруженными Силами с руководством всего народно – хозяйственного комплекса страны, причем в сложнейшей внутренней и, особенно, в международной обстановке.

Поэтому те, кто ведет в настоящее время разнузданную компанию по дискредитации того, кто им спас жизнь, поступает не только аморально, но и подло.

Своего спасителя надо не проклинать, а у него следует учиться, как побеждать внешних и внутренних врагов нашего народа, как восстанавливать разрушенное народное хозяйство, как создавать передовую науку и технику, как строить непобедимые Вооруженные Силы собственной страны.

Конечно, необходимо помнить об ошибках, допущенных в тех тяжелых условиях предвоенного строительства социализма и еще в более сложных условиях войны с фашизмом, а также о недостатках, совершенных в процессе восстановления разрушенного войной огромного народного хозяйства, но только с той целью, чтобы не повторить их в будущем. И не более.

И. В. Сталина и других учителей, которые своим личным примером показали нам, как надо жить, работать и воевать, чтобы быть непобедимыми, надо уважать, несмотря на их отдельные ошибки.

Что касается И. В. Сталина, то в те трудные годы на него ложилась особая ответственность. Власть его, действительно, была огромна. Он исполнял все, самые ответственные должности в нашем государстве: Генерального секретаря ЦК партии с 3 апреля 1922 г. и одновременно Председателя Совета Народных Комиссаров СССР с 6 мая 1941 г., Председателя Государственного Комитета Обороны и Ставки Верховного Главнокомандования с 30 июня 1941 г., наркома обороны с 19 июля 1941 г., Верховного Главнокомандующего всеми Вооруженными Силами СССР с 8 августа 1941 г.

Все эти партийные, государственные и военные органы тогда представляли собой единый механизм, который под руководством И. В. Сталина на протяжении всей войны вырабатывал всю советскую стратегию и тактику в политической, экономической и военной деятельности страны. Причем обстановка была тогда настолько напряженной, что члены указанных коллективных органов, экономя время, весьма редко собирались в полном составе для совместных заседаний. Как правило, все решения принимались в кабинете Сталина в узком составе, который каждый раз определялся конкретным вопросом.

Ему, как Верховному Главнокомандующему, каждый день, в полдень и вечером, Генеральный штаб докладывал обстановку на фронтах, нанесенную на больших стратегических картах. Кроме того, он ежедневно принимал доклады командующих фронтами и представителей Ставки, направленных лично им на самые критические участки огромного советско – германского фронта.

Только И. В. Сталин, будучи одновременно Председателем Государственного Комитета обороны, знал реальные возможности военно – промышленного комплекса страны по выпуску военной техники, наличие и состояние воинских резервов. Только он обладал распорядительной властью, в части введения в сражение в нужное время самом нужном месте этих резервов.

Поэтому, например, «Десять сталинских ударов» – крупнейших стратегических операций советских войск, осуществленных в 1944 г., в «год решающих побед», действительно, имеют все основания именно так и называться.

Кроме того, огромная власть и воздействие И. В. Сталина ход боевых действий во время войны с гитлеровской Германией определялись еще и тем, что все его явные противники: троцкисты, самостийники и сионисты, к началу войны были уничтожены, а скрытые – ушли в глубокое подполье и всю войну беспрекословно выполняли все указания нашего вождя. Только после войны некоторые из них вновь пытались вредить Советскому Союзу, но все они, невзирая на ранги и прежние заслуги, немедленно отправлялись пилить лес в тайгу, добывать золото на Колыму, рыть каналы и строить электростанции, выполнять другую общественно полезную работу, а самые опасные, из так называемой «пятой колонны», – на тот свет.

За эти, в то время крайне необходимые для безопасности нашей страны, действия, современные наследники троцкистов, захватившие все средства массовой информации, круглосуточно клянут «душегуба» И. В. Сталина.

Но прочитаем то, что в те годы писал по этому поводу человек, явно не симпатизирующий советской власти, бывший американский посол в Москве Д. Э. Дэвис:

«В России не было так называемой «внутренней» агрессии, действовавшей согласованно с немецким вермахтом… В России не оказалось судетских генлейнов, словацких тиссо, бельгийских дегрелей или норвежских квислингов. Все это фигурировало на процессах 1937–1938 гг., на которых я присутствовал лично, следя за их ходом…

Теперь совершенно ясно, что все эти процессы, чистки и ликвидации, которые в свое время казались такими суровыми и так шокировали весь мир, были частью решительного и энергичного усилия сталинского правительства предохранить себя не только от переворота изнутри, но и нападения извне. Оно основательно взялось за работу по очистке и освобождению страны от изменнических элементов. Все сомнения решились в пользу правительства.

В России 1941 г. не оказалось представителей «пятой колонны» – они были расстреляны. Чистка навела порядок в стране и освободила ее от измены».

С выводами высокопоставленных американцев мы редко соглашаемся, но в данном случае, действительно, это было так, если не считать редкие, но подчас болезненные исключения. Не все-таки враги нашего народа были перед войной уничтожены.

Так, 28 февраля 1944 г. при проезде через лесной массив в окрестностях Ровно был смертельно ранен бандеровцами и вскоре скончался командующий 1–м Украинским фронтом Н. Ф. Ватутин.

С началом боев за Крым большое число крымских татар перешло на сторону гитлеровцев, помогая фашистам в боях против советских войск. Значительные потери от крымских татар, знавших прекрасно окружающую местность, несли наши партизанские отряды, диверсионные и разведывательные группы, высаживавшиеся на побережье, а также немногочисленные героические защитники Севастополя, чудом спасшиеся после падения города в июле 1942 г. Их убивали из засад, устраивали ловушки. Особенно страшна была участь людей, захваченных для допросов. Враг был чрезвычайно жесток.

Были проблемы с турками – месхетинцами, чеченцами, ингушами, прибалтами и некоторыми другими малочисленными народами. Однако все проблемы в то время решались практически бескровно и очень быстро, в течение нескольких дней, – путем выселения обвиненных в сотрудничестве с врагом народов из мест их постоянного проживания.

Тогда всего было выселено в отдаленные районы страны около двух миллионов человек. Конечно, несправедливо и жестоко наказывать любой народ из-за действий его отдельных выродков. Но что делать, когда таких выродков было достаточно много? Да еще при круговой поруке так называемых малых народов.

Поэтому, прежде чем упрекать в жестокости И. В. Сталина, следовало бы особо рьяным его критикам предложить свой рецепт решения этого непростого вопроса, особенно в свете пролитой крови в двух последних русско – чеченских войнах.

Кстати, этим критикам и одновременно не менее рьяным поклонникам американской демократии, полезно напомнить, что 19 февраля 1942 г., то есть, спустя два, с небольшим, месяца после начала войны с Японией, президент США Рузвельт подписал указ, о выселении из западных штатов всех лиц японской национальности и размещении их в лагерях в центральной части страны. Согласно этому указу, было интернировано около 120 тысяч человек, из которых две трети являлись американскими гражданами, а остальные имели легальный вид на жительство в США.

А то ведь почему-то наши и зарубежные обличители «сталинского тоталитаризма», включая и указанное «неслыханное злодеяние» Сталина, о подобных событиях в США предпочитают не вспоминать.

Однако, что касается американцев, то это еще не все. Одновременно с депортацией части собственных граждан, из действующей армии США были уволены все военнослужащие японского происхождения.

В советских Вооруженных Силах ничего подобного не было. Наряду с русскими, в жестоких схватках с врагом, Советский Союз защищали представители всех народностей нашей страны. В этом как раз и был источник непобедимости Красной Армии в прошлом, а также состоит один из главных уроков Великой Победы в будущем.

Так, например, одним из выдающихся советских летчиков Великой Отечественной войны был представитель репрессированного народа – крымский татарин из аула Алупка Султан Амет – Хан (1920–1971), который в 17–летнем возрасте без проблем поступил в Симферопольский аэроклуб, а затем – в одно из лучших в Советском Союзе Качинское военное летное училище. Кстати, в этом же военном учебном заведении учился сын И. В. Сталина – Василий.

В июне 1941 г. Султан Амет – Хан был уже младший лейтенант, в ходе войны – летчик – истребитель. После освобождения Крыма его брата разыскивало НКВД за «тайное сотрудничество с фашистами», но так и не нашло. Похоже, что он сбежал от Красной Армии вместе с немцами. Однако это не помешало родному брату предателя нашей страны последовательно стать командиром звена, эскадрильи, помощником командира элитного 9–го Гвардейского истребительного полка.

Султан Амет – Хан совершил 603 боевых вылета, лично сбил 30 и в составе группы 19 самолетов противника. За боевые заслуги удостоен звания дважды Героя Советского Союза (1943, 1945 г.), награжден 3 орденами Ленина, 5 орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского, Отечественной войны 1–й степени, Красной Звезды, «Знак Почета». Бронзовый бюст этого выдающегося летчика, внесшего значительный личный вклад в достижении Великой Победы, установлен в городе Алупка, Крымской области.

В годы войны в глазах абсолютного большинства советских людей И. В. Сталин был суровым и справедливым земным богом, без которого нет, и не может быть правды, добра и победы в труде и бою.

Таким образом, чтобы кто ни говорил и не писал, главные события и итоги Великой Отечественной войны, все наши победы и поражения непосредственно связаны деятельностью огромной массы людей – советского народа, под руководством Иосифа Виссарионовича Сталина.

А попытки современных «демократов» разделить творцов Великой Победы на истинных героев – победителей и на ложных победителей не могут рассматриваться всерьез. Мол, якобы истинным творцом Великой Победы был советский народ, при этом к народу иногда великодушно добавляют крупных наших военачальников Г. К. Жукова, К. К. Рокоссовского, А. М. Василевского и др. А вот лидер страны, он же и Верховный Главнокомандующий ее Вооруженными Силами Генералиссимус И. В. Сталин, якобы был ложным творцом победы, мешавший истинным творцам достичь еще более грандиозной победы, причем на чужой территории и малой кровью.

Таким образом, итоги Великой Отечественной войны фальсификаторы истории делят на две части: все победы приписывают – народу, а все поражения и потери – только И. В. Сталину.

Все это – большая ложь. Однако, несмотря на очевидную несправедливость подобного утверждения, эта ложь распространяется нашими средствами массовой информации, а также поддерживается в той или иной форме в самых высоких инстанциях страны.

Так, сравнительно недавно, в марте 2010 г., на радио «Эхо Москвы», нынешний министр культуры РФ Александр Авдеев заявил: «Сталин – палач, Сталин виноват в том, что наша страна потеряла почти целый век в своем развитии, пошла не туда. Сталин загубил миллионы жизней в годы репрессий и миллионы жизней в ходе войны, потому что неправильно начал войну, проспал её, дипломатически проиграл начало войны, и он несёт ответственность полную ответственность за первые два года поражений».

Как нам представляется, если и винить в чем-либо Сталина, то только в том, что он спас от фашизма – фактически от смерти – самого Авдеева. Если бы он это не сделал, то у нас, по крайней мере, не было бы такого министра культуры. Именно эту, простую и очевидную истину никак не может понять министр Авдеев и остальные «десталинизаторы». Они до сих пор думают, что их от Гитлера спасли американцы. Но тогда американцам было не до авдеевых, они сами себя не могли спасти, и рассчитывали только на Сталина. И они не ошиблись – Сталин их спас, точнее – вынужден был спасти, так как не мог оставить живым Гитлера.

Что у нас у власти еще много авдеевых, подтверждается и тем, что до настоящего времени городу – герою Сталинграду не возвращено историческое название, которое заслужил этот город большой кровью, невиданной победой, определившей коренной перелом в войне с гитлеровской Германией. Победа в Сталинградской битве, действительно, стала предтечей Великой Победы.

Хотя, бесспорно, все современные войны ведутся народами, массовыми армиями, однако также очевидно, что ход и исход любой такой схватки в огромной степени определялся руководителями государств, уполномоченными принимать стратегические решения по принципиальным вопросам, касающимся защиты отечества от внешних и внутренних врагов.

История учит, что сам народ защитить себя не может. Только по этой причине еще в глубокой древности возникли государства. Кстати, если у нас не будет мощного государства, если Россия будет слабой в военном отношении, не способной за себя постоять, то нас лишат прав ни то что на какую-то там собственность, природные ресурсы, но даже на собственную жизнь. Мы будем мёртвыми, или в лучшем случае – рабами. Это – не новость. Так было всегда. Здесь никакая борьба за мир не поможет. Уже давно доказано, что никто не может уклониться от борьбы, если он не хочет погибнуть. Совсем недавно нам еще раз эту истину подтвердили НАТОвцы, которые повесили лидера Ирака – Хусейна, проигравшего им войну, замучили в застенках президента Сербии Милошевича, убили лидера Ливии – Каддафи.

Чтобы защитить наше отечество от уничтожения, руководителям нашей страны необходимо, как минимум, организовать свой народ, вооружить его современным оружием; научить его воевать, с учетом требований современной военной науки; уничтожить внутренних врагов, разлагающих государство изнутри, а также разработать общенациональную идеологию, способную вдохновить народ на бескомпромиссную борьбу с врагами нашей страны. Понятно, что такая идеология может быть построена только на базе социальной справедливости.

Таким образом, ход и исход войны, а, следовательно, и будущее любой страны, непосредственно зависит от готовности ее руководителей, вооруженных сил, народа к тяжелейшим испытаниям на прочность. Именно таким тяжелейшим испытанием для нас, безусловно, была Великая Отечественная война 1941–1945 гг., уроки из которой мы пытаемся в максимальной степени извлечь.

В подтверждение этого, приведем цитату из речи И. В. Сталина 3 июля 1945 г.: «Война была не только проклятием. Она была вместе с тем великой школой испытания всех сил народа, … экзаменом нашему советскому строю, нашему государству, нашему правительству, нашей Коммунистической партии…».

Конечно, по понятным причинам, Иосиф Виссарионович не мог добавить, что эта война была одновременно и тяжелейшим испытанием и экзаменом для него, лично, как Верховного Главнокомандующего всеми Вооруженными Силами СССР, совмещающего в то время все важнейшие партийные и государственные посты нашей страны.

И надо сказать, И. В. Сталин в невероятно сложных условиях выдержал этот труднейший экзамен. Деятельность И. В. Сталина, нашего вождя, была настолько многогранна, что её невозможно сколько-нибудь полно описать не то что в одной или нескольких главах одной книги, но и даже в многотомных трудах коллективных авторов.

По сути, речь идет чуть не о бесконечном числе разнообразных событий, разнесенных на значительных отрезках времени и огромных пространствах, с огромным числом исполнителей. И все эти события находились в далеко не очевидных взаимосвязях. Далеко не очевидным тогда был и их исход. Именно И. В. Сталину необходимо было, образно говоря, привести эти события к общему знаменателю, а проще – к Великой Победе советского народа в Великой Отечественной войне.

На нашу страну напал умнейший противник с невиданной ранее по мощи армией. И. В. Сталин не мог уклониться от борьбы, ссылаясь на свою личную слабую военную подготовку, а также на еще более слабую военную подготовку своих маршалов и генералов. В ходе войны он противопоставить агрессору мог только то, что имел. У И. В. Сталина тогда, по его словам, «гинденбургов» не было.

Для справки: П. фон Гиндербург (1847–1934) генерал – фельдмаршал, начальник германского Генерального штаба, фактически главнокомандующий немецкой армией, считается выдающимся полководцем. Герой Танненберга, уничтоживший по всем правилам военного искусства в начале Первой мировой войны цвет русской армии – пять корпусов 2–й армии А. В. Самсонова.

Уже в начале войны И. В. Сталин очень быстро убедился, что его маршалы и генералы: «ворошиловы», «тимошенки», «жуковы», «павловы», «кирпоносы» и другие со своими обязанностями справились, мягко говоря, не лучшим образом. Как было показано выше, в течение первых месяцев войны под их непосредственным руководством Красная Армия потеряла почти весь кадровый состав и огромное количество боевой техники. К этому времени только в плену у немцев именно по вине наших маршалов и генералов оказалось около двух миллионов советских солдат и офицеров.

Вначале войны И. В. Сталин надеялся, что исключительно неблагоприятный исход первых дней войны – это не следствие слабой военной подготовки наших военачальников, а только результат личной безответственности и низкой исполнительности отдельных генералов. Чтобы остановить отступающую под ударами немцев Красную Армию, он предпринимает самые суровые меры наказания, вплоть до расстрела, к командующим фронтами и армиями, заменяя их маршалами. Так, в течение первых дней войны был снят с должности и арестован командующий Западного фронта генерал армии Д. Г. Павлов. Его заменил сам нарком обороны Маршал Советского Союза С. К Тимошенко.

Кстати, когда Жуков в своей «Непроизнесенной речи» упрекает Сталина в организации судебного процесса по делу развала Западного фронта, по которому были расстреляны командующий войсками Павлов и ряд других генералов, то он, Жуков, по понятным причинам забывает сказать, что в числе организаторов этого процесса был и он, как непосредственный начальник Павлова.

По существующему тогда положению, введенному после злоупотреблений Ежова И. В. Сталиным, ни одного военнослужащего нельзя было привлечь к уголовной ответственности без письменного согласия вышестоящего начальника. По утверждению весьма осведомленного генерала НКВД П. А. Судоплатова, бывшего начальника службы разведки и диверсий, постановление на арест Павлова утвердил не кто иной, как сам Жуков.

Однако скоро И. В. Сталин убеждается, что самые драконовские меры в отношении к высшим офицерам, в том числе к упомянутому несчастному генералу Павлову и его ближайшим помощникам, были чрезмерными, они не давали ожидаемого результата. Скорее, наоборот, еще более ухудшили положение на фронтах.

Ему стало ясно, что наши маршалы и генералы не способны руководить войсками в современной войне, как, например, неспособен ученик начальной школы, едва освоивший правила арифметики, решать дифференциальные уравнения, изучаемые в высшей школе, в институтах и университетах.

Продолжать расстреливать своих маршалов и генералов за неумение воевать было бесполезно, их необходимо было учить. Однако так думали не все, в том числе некоторые деятели из ближайшего окружения И. В. Сталина. К таким деятелям можно отнести в первую очередь Г. К. Жукова и Л. З. Мехлиса.

Однако, если Жуков, преимущественно, только пугал расстрелами, то Лев Захарович Мехлис, будучи заместителем наркома обороны и начальником Главного политического управления Красной Армии, широко использовал эту крайнюю меру для «воспитания» генералов. Так, именно Мехлису И. В. Сталин поручил уже 30 июня 1941 г. разобраться в ошибках, допущенных командующим Западным фронтом генералом армии Павловым.

Мехлис, который сам никогда не командовал даже взводом, но якобы знал как правильно командовать Западным фронтом, с его прежним командующим разобрался быстро. Следствие по делу генерал – полковника вели такие же «специалисты» в военном деле, как и сам Мехлис: временно исполняющий должность заместителя начальника следственной части 3–го управления НКО СССР старший батальонный комиссар Павловский и следователь 3–го управления НКО СССР младший лейтенант (!?) госбезопасности Комаров.

Они обвинили Героя Советского Союза Павлова Д. Г. в «трусости», «бездействии», «развале управления», «сдаче оружия противнику», «самовольном оставлении боевых позиций», «предательстве» и «шпионаже». Получился полный «букет», за который и расстрелять было мало. Примерно в этом же они обвинили и ближайших подчиненных Павлова: начальника штаба Западного фронта генерал – майора Климовских, начальника связи Западного фронта Григорьева, командующего 4–й армией Западного фронта Коробкова.

Несмотря на то, что Павлов Д. Г. приложил много сил и знаний при создании лучшего танка Второй мировой войны Т-34, а также то, что он был одним из лучших отечественных теоретиков и практиков применения танков в современной войне, никто из высшего руководства наркомата обороны даже не пытался защитить своего коллегу от несправедливого суда. Хуже того, его использовали как «козла отпущения». Всю вину за свои личные упущения они свалили на него, Павлова, а также и остальных, упомянутых выше генералов, которых вскоре расстреляли.

Нечто, подобное белорусской трагедии, повторилось в начале мая 1942 г. в Крыму, но там «героем» ее был уже сам – Л. З. Мехлис. После успешных действий под Москвой высшее советское командование решило провести Керченско – Феодосийскую десантную операцию (25 декабря 1941 – 2 января 1942 г.) с благой целью: овладения Керченским полуостровом, освобождения Крыма и снятия блокады с героического Севастополя. Начальный этап этой операции прошел успешно, и для развития успеха И. В. Сталин решил создать Крымский фронт. Учитывая важность решения поставленной задачи, представителем Ставки Верховного Главнокомандования при руководстве и войсках этого фронта он решил назначить Л. З. Мехлиса.

Так Лев Захарович в конце января 1942 г. оказался в Керчи. После того, как на Керченский полуостров успешно высадили десант, был создан новый Крымский фронт в составе трех советских армий: 44–й под командованием генерал – лейтенанта С. И. Черняка, 47–й генерал – майора К. С. Калганова и 51–й генерал – лейтенанта В. Н. Львова. Фронт имел в своем составе 21 стрелковую дивизию, 3577 орудий и минометов, 347 танков, 400 самолетов, в том числе 175 истребителей и 225 бомбардировщиков.

С 21 апреля Крымский фронт входил в состав Северо – Кавказского направления под командованием маршала С. М. Буденного. Так что к заключительному акту этой трагедии имел непосредственное отношение и этот знаменитый герой Гражданской войны.

Тогда в Крыму действовала только одна 11–я немецкая армия, состоявшая к тому времени из 13 пехотных, одной танковой и одной кавалерийской дивизий, которые имели 2472 орудия и миномета, 180 танков и 400 самолетов. Однако командовал этой армией, в отличие Мехлиса и Буденного, один из самых талантливых немецких военачальников – генерал – полковник Эрих фон Манштейн.

Имея заметное численное преимущество над противником, советские войска трижды пытались с 27 февраля по 13 апреля прорвать немецкую оборонцу и оказать помощь войскам Севастопольского оборонительного района, однако умения не хватало, все – безуспешно.

Хуже того, пока наши войска готовились в Крыму к четвертому наступлению, Манштейн, оставив несколько дивизий для блокады Севастополя с суши, основные силы сосредоточил для наступления на юге Керченского полуострова.

8 мая ударная группировка немцев, состоящая из пяти пехотных, одной танковой дивизий и румынского корпуса, перешла в наступление против советских войск. С воздуха эту группировку поддерживал 8–й воздушный корпус фон Рихтгофена, оснащенный пикирующими бомбардировщиками «Ю-87». Беспечность Мехлиса и командующего Крымским фронтом генерал – лейтенанта Д. Т. Козлова, а также командующих армий, подчиненных им, к тому же своевременно не менявших месторасположение своих командных пунктов, позволила немецкой авиации при первом же налете разбомбить эти пункты, что привело к потере управления войсками фронта. Наших генералов в академиях создавать запасные командные пункты никто не научил.

После этого Манштейн нанес главный удар на правом фланге своих войск, вдоль побережья Феодосийского залива; затем, прорвав фронт на этом узком участке обороны, повернул свои войска на север, стремясь окружить центр и правое крыло Крымского фронта, прижать советские войска к побережью Азовского моря и уничтожить их. Одновременно немецко – румынские подвижные части продвинулись дальше, на восток. Наши войска, к нашему несчастью, тогда не умели не только наступать, но и отступать.

Несмотря на то что Ставка требовала срочно отвести войска фронта за Турецкий вал, для организации упорной обороны, Мехлис и командующий Крымским фронтом не смогли должным образом организовать отход своих войск. В результате враг 14 мая 1942 г. прорвался к окраинам Керчи, а на следующий день занял этот город.

Таким образом, несмотря на ряд очевидных признаков, что противник вот – вот начнет наступление, из-за беспечности и неумелого руководства советского командования, удар Манштейна получился для наших войск неожиданным и имел очень тяжелые последствия: в течение нескольких дней рухнула вся оборона Крымского фронта. С 8 по 18 мая 1942 г. немцы заняли Керченский полуостров, разгромив три советских армии!

Командующий 51–й отдельной армии генерал – лейтенант Львов, оказавшийся на острие немецкого удара, погиб в бою 11 мая. Советские войска были вынуждены оставить Керченский полуостров и эвакуироваться на Таманский полуостров. Переправа через пролив также была чрезвычайно тяжелой. Наши войска несли значительные потери на воде от вражеской авиации. За эти дни нашим генералам удалось эвакуировать только 120 тыс. человек, остальные – были брошены своим командованием в Крыму. По немецким данным, Манштейн захватил 150 000 пленных, 1133 орудия и 258 танков. При этом его собственные потери составили всего 7500 человек.

Но это еще не все. Обезопасив тылы, Манштейн теперь мог вновь перейти к штурму Севастополя. 2 июня 1942 г. немцы начали пятидневную артиллерийскую и авиационную подготовку, а утром 7 июня на позиции наших войск пошла вражеская пехота и танки. Разгорелись ожесточенные бои за город русской славы. Положение защитников Севастополя становилось все тяжелее. В непрерывных боях наши войска несли тяжелые потери, особенно плохо было с боеприпасами и питьевой водой. Бои все чаще переходили в рукопашные схватки. Боеприпасы и продовольствие в Севастополь доставлялись только подводными лодками, поэтому в очень ограниченном количестве. Дальнейшая оборона главной базы нашего Черноморского флота становилась невозможной.

30 июня 1942 г. Ставка отдала приказ оставить город. Но до этой даты командующий Черноморским флотом вице – адмирал Октябрьский, имея значительное превосходство в военно – морских силах, позволил немцам блокировать Севастополь не только с суши, но и с моря. Отступать было некуда.

В начале июня 1942 г. Севастопольский оборонительный район имел в своем составе 106 тыс. человек, 600 орудий и минометов, 38 танков и 53 самолета. Только незначительная часть героических защитников Севастополя на катерах и других мелких судах смогла добраться до Черноморского побережья Кавказа.

Морское руководство Севастопольского оборонительного района, в лицах командующего этого района вице – адмирала Ф. С. Октябрьского и члена Военного совета контр – адмирала Н. М. Кулакова, получив формальное разрешение, бросили свои войска на произвол судьбы, покинув Севастополь на самолетах. Вскоре им последовало и сухопутное руководство во главе с командующим Приморской армией генерал – майором И. Е. Петровым, но в отличие от моряков, они для этой же цели использовали две подводные лодки.

На берегу оставалось еще много наших солдат и матросов, которые продолжали самоотверженную борьбу, под командованием генерал – майора П. Г. Новикова вплоть до 9 июля 1942 г., Часть их них погибла, в том числе и мой родной дядя по матери Карпачев Григорий Лукьянович. Он был простым матросом. Таких как он на самолеты и подводные лодки не брали, все места были заняты начальниками и их родственниками.

Значительная часть героических защитников Севастополя, брошенная своим командованием и лишенная боеприпасов, продовольствия и питьевой воды, вынуждена были сдаться в плен врагу. По немецким данным, в Севастополе ими было захвачено 90 000 человек, 758 обычных и 155 противотанковых орудий, 26 танков и 141 самолет. За успехи в битве за Крым Гитлер произвел Манштейна в фельдмаршалы и направил его 11–ю армию для захвата находящегося в блокаде Ленинграда.

Таким образом, разгром нашего Крымского фронта и потеря Керченского полуострова поставила одновременно в безнадежное положение и Приморскую армию, защищавшую вместе с моряками Черноморского флота Севастополь. Этот чрезвычайно важный наш стратегический район на Черном море был потерян почти на два года.

Поражение в Крыму было тяжелым, а самое главное – трудно объяснимым событием. Здесь невозможно сослаться на неожиданное наступление немцев или на их значительное превосходство. Все было как раз, наоборот.

Поэтому Мехлис прекрасно знал, что итогом крупного поражения в Крыму неизбежно будет так называемый «разбор полетов», в результате которого Верховным Главнокомандующим И. В. Сталиным будут сделаны самые серьезные выводы, с наказанием виновных. Теперь уже ему, Мехлису, придется отвечать по полной программе, ведь не исключалось, что могут и приговорить к высшей мере наказания, так же как приговорили с его подачи Героя Советского Союза Д. Г. Павлова.

Хитрого Мехлиса такая перспектива никак не устраивала, поэтому он, прекрасно понимая, чем кончилось его руководство как представителя Ставки Верховного Главнокомандования в Крыму, уже в самом начале немецкого наступления приступил к активному поиску, вместо себя, очередного «козла отпущения». Таким «козлом отпущения» по случайному совпадению оказался человек по фамилии Козлов, командующий Крымским фронтом, генерал – лейтенант.

С учетом изложенного к вечеру первого дня наступления немцев И. В. Сталин получает от Л. З. Мехлиса телеграмму – донос на Д. Т. Козлова, который начинался так:

«Теперь не время жаловаться, но я должен доложить, чтобы Ставка знала командующего фронтом. 7 мая, то есть накануне наступления противника, Козлов созвал военный совет для обсуждения проекта будущей операции по овладению Кой – Асаном. Я порекомендовал отложить этот проект и немедленно дать указание армиям в связи с ожидаемым наступлением противника… Сопротивлялся также Козлов выдвижению дополнительных сил на участок 44–й армии».

В общем, Мехлис и на этот раз готовил очередное расстрельное дело, теперь уже на командование Крымским фронтом: генерал – лейтенанта Д. Т. Козлова, члена Военного совета дивизионного комиссара Ф. А. Шаманина, начальника штаба генерал – майора П. П. Вечного.

Но И. В. Сталин уже был не тем, которым он был около года назад, в июле 1941 г. За это время Верховный Главнокомандующий много понял и многому научился, поэтому на донос его автору направил следующий ответ:

«Вы держитесь странной позиции постороннего наблюдателя, не отвечая за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобная, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте Вы – не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибки командования. Вы вместе с командованием отвечаете за то, что левый фланг фронта оказался из рук вон слабым. Если «вся обстановка показывала, что с утра противник будет наступать», а Вы не приняли мер к организации отпора, ограничившись пассивной критикой, то тем хуже для Вас. Значит, Вы еще не поняли, что Вы посланы на Крымфронт не в качестве Госконтроля, а как ответственный представитель Ставки.

Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга. Но Вы не можете не знать, что у нас нет в резерве гинденбургов. Дела у вас в Крыму несложные, и Вы могли бы сами справиться с ними. Если бы Вы использовали штурмовую авиацию не на побочные дела, а против танков и живой силы противника, противник не прорвал бы фронта, и танки не прошли бы. Не нужно быть Гинденбургом, чтобы понять эту простую вещь, сидя два месяца на Крымфронте».

Вот и верь нашим некоторым маршалам после такой, классической, «выволочки» Мехлису, что Сталин руководил войной по глобусу.

К сожалению, ситуация и крайне неудовлетворительные последствия действий наших войск в Крыму были тогда, весной – летом 1942 г., не единичными событиями на советско – германском фронте. Необходимо было извлекать уроки из поражения в Крыму, с целью недопущения подобного на других участках фронта.

Для этого И. В. Сталин и Ставка Верховного командования детально изучили ход Керченской операции и издали по этому поводу специальную директиву от 4 июня 1942 г., в которой указывалось:

«Основная причина провала Керченской операции заключается в том, что командование фронта – Козлов, Шаманин, Вечный, представитель Ставки Мехлис, командующие армиями фронта, и особенно 44–й армии генерал – лейтенант Черняк, и 47–й армии генерал – майор Колганов – обнаружили полное непонимание природы современной войны…».

Далее в директиве указывались причины поражения Крымского фронта: потеря управления войсками; недооценка разведки, отдание приказов без учета обстановки на фронте, не зная истинного положения войск; отсутствие резервов; запаздывание с отдачей приказов; игнорирование средств радиосвязи; отсутствие должного взаимодействия между армиями, видами и родами войск, особенно между наземными силами и авиацией фронта.

Несмотря на губительные результаты своих действий для Крымского фронта, Мехлис отделался, если судить по его же меркам, слишком легко. И. В. Сталин понизил его в звании, до корпусного комиссара, и сместил с высоких должностей заместителя наркома обороны и начальника Главного политического управления Красной Армии. Предоставив Мехлису возможность быть полезным стране в качестве члена Военного Совета армии, затем – некоторых фронтов.

Были сняты с должностей и понижены в звании на одну ступень командующий фронтом генерал – лейтенант Козлов, дивизионный комиссар Шаманин. Снят был с должности начальник штаба фронта генерал – майор Вечный. Командующие армиями генерал – лейтенант Черняк и генерал – майор Колганов, командующий ВВС фронта Николаенко понижены были в звании до полковника.

В тяжелых боях и ценой большой крови советские войска приобретали боевой опыт, обобщали его, совершенствуя свое мастерство, однако, как показали лето и осень 1942 г., это происходило не так быстро, как хотелось.

Начатые советским командованием наступательные операции под Харьковом и Ленинградом, в районе Ржев – Вязьма, а также попытка уничтожить уже окруженное крупное соединение противника под Демянском окончились также весьма неудачно.

Особенно тяжелые последствия имел провал нашей Харьковской наступательной операции (12–24 мая 1942 г.). Инициаторами этой операции и ее «героями» оказались маршал Тимошенко и Хрущев, скрытый троцкист и будущий главный «застрельщик» борьбы с культом личности.

Боевые действия эти два «стратега» начали 12 мая 1942 г., с переходом в наступление войск ударных группировок Юго – Западного фронта. На участке порыва были сосредоточены огромные наши силы: 22 дивизии, 2860 орудий и 5600 танков. Кроме того, в прорыв должны были вводить два танковых корпуса, три кавалерийские дивизии и мотострелковую бригаду. В резерве у командующего Юго – Западным фронтом еще оставались две стрелковые дивизии, один кавалерийский корпус и три отдельных танковых батальона.

Оборона немецких войск как севернее, так и южнее Харькова была прорвана. К исходу 14 мая были созданы условия для того, чтобы за счет ввода наших подвижных соединений развить успех и завершить окружение крупной группировки противника в районе Харькова.

Однако эту благоприятную обстановку командующий направлением маршал Тимошенко не смог использовать. Из-за низкой эффективности собственной разведки, он был немцами введен в заблуждение. В результате первоначальный успех не был развит. Время для эффективных действий было упущено. Противник успел завершить перегруппировку своих сил, и 17 мая в 5 часов 30 минут немцы сами перешли в наступление. Удар был классическим: под основание клина наших войск на Барвенковском направлении. Через час немцы прорвали фронт и прошли по тылам нашей 9–й армии 10 километров. Тем не менее, войска Тимошенко и Хрущева продолжали наступать на Харьков, еще более усложняя собственное положение.

Только во второй половине 19 мая наши войска Юго – западного направления перешли к обороне, пытаясь последующим совместным контрударом отразить врага и восстановить положение. Однако, вследствие недостаточно налаженной организации управления войсками, согласованного контрудара не получилось. Части Юго – Западного фронта вступали в бой разрозненно и не смогли выполнить поставленную перед ними задачу.

Войска немецкой армейской группы «Клейст» в составе 1–й танковой и 17–й армий, наступавшие из района Краматорска, нанесли удар по оголенному южному флангу маршала Тимошенко. 20 мая 6–я армия Паулюса нанесла контрудар восточнее Харькова и через четыре дня соединилась с Клейстом западнее города, окружив основные ударные соединения советских армий.

Все наши соединения, отрезанные западнее Северного Донца, вынуждены были объединиться в одну группу под командованием заместителя командующего фронтом генерала Ф. Я. Костенко. Борьба советских войск в окружении была очень тяжелой. Как и всегда в подобных случаях, наши войска ощущали острый недостаток боеприпасов, горючего и продовольствия. Лишь отдельным отрядам и группам удалось прорваться к своим, на левый берег Северного Донца. К 28 мая сопротивление наших войск было сломлено. По немецким данным, в харьковском котле было захвачено или погибло 240 000 советских солдат, 2026 танков и 1249 орудий. Тимошенко и Хрущев сумели вовремя смыться, однако среди погибших оказались перспективные советские генералы Ф. Я. Костенко, Л. В. Бобкин, А. М. Городнянский и К. П. Подлас.

Юго – Западный и Южный фронты потеряли все, что удалось им накопить за три весенних месяца. Соотношение сил на этом участке фронта изменилось в пользу немецких армий. Гитлер воспользовался этим и приказал своим генералам немедленно начать наступление в сторону Кавказа, на Сталинград и Воронеж. Главные инициаторы и руководители этой авантюры маршал Тимошенко и, будущий борец с культом личности Хрущев, не пострадали.

Примерно в это же время на Волховском фронте по той же причине произошла еще одна трагедия. В конце 1941 – начале 1942 г. Ленинград переживал самое тяжелое время блокады. Нормы снабжения хлебом составляли 350 граммов в день рабочим и ИТР; 200 граммов в день – служащим, иждивенцам и детям. Ленинградцы от голода и холода вымирали целыми семьями. Только в декабре 1941 г. в городе умерло 52 612 человек. Впереди существенного улучшения, в случае продолжения блокады города, не предвиделось.

Поэтому в это время И. В. Сталин, несмотря на весьма ограниченные ресурсы (к началу 1942 г. практически все резервы были истрачены Жуковым в битве под Москвой), принимает решение освободить Ленинград, поручив это ответственное задание командующему Волховским фронтом генералу армии К. А. Мерецкову.

В своем послании Мерецкову И. В. Сталин пишет:

«Уважаемый Кирилл Афанасьевич!

Дело, которое поручено Вам, является историческим делом. Освобождение Ленинграда, сами понимаете, – великое дело. Я бы хотел, чтобы предстоящее наступление Волховского фронта не разменивалось на мелкие стычки, а вылилось бы в единый мощный удар по врагу. Я не сомневаюсь, что Вы постараетесь превратить это наступление именно в единый и общий удар по врагу, опрокидывающий все расчеты немецких захватчиков.

Жму руку и желаю Вам успеха.

И. Сталин
19.12.41».
Таким образом, в начале 1942 г. советское командование сделало третью попытку прорвать блокаду Ленинграда, для этого была запланирована Любанская операция, замысел которой заключался в том, чтобы ударами войск Волховского фронта (4–я, 59–я, 2–я ударная, 52–я армии) под командованием генерала армии К. А. Мерецкова, с рубежа реки Волхов в Северо – западном направлении во взаимодействии с 54–й армией Ленинградского фронта окружить и уничтожить группировку противника в районе Любань, Чудово и выйти в тыл немецким войскам, блокировавшим Ленинград с юга.

Для решения этой, действительно, исторической задачи на этот участок фронта Сталин направил лучшие свои кадры, назначив представителем Ставки Верховного Главнокомандования, тогда еще не дискредитировавшего себя в Крыму, армейского комиссара I ранга Л. З. Мехлиса, вскоре заменив его еще более крупным военачальником А. М. Василевским; а также генерал – лейтенанта Н. К. Клыкова – командующим 2–й ударной армией, генерал – лейтенанта В. Ф. Яковлева – командующим 52–й армией. 4–й армией командовал генерал – майор П. А. Иванов, 59–й армией командовал генерал майор И. В. Галанин.

Нашим войскам противостояли 1–й и 38–й немецкие армейские корпуса, имевшие 8 пехотных дивизий, 18–й армии под командованием генерал – полковника Георга Линдеманна. Эта армия вместе с 16–й армией генерал – полковника Эрнста Буша входили в состав группы немецких армий «Север», которой командовал с 17 января 1942 г. генерал – полковник Георг фон Кюхлер. В оперативном резерве группы армий «Север» на данном направлении находились 39–й моторизованный корпус и 285–я охранная дивизия.

Вначале Любанской операции наши войска Волховского фронта превосходили противника в людях 2,2 раза, танках в 3,2 раза и артиллерии в 1,5 раза. 54–я армия в полосе наступления 30 километров имела превосходство над немцами в живой силе 1,2 раза и в артиллерии 1,6 раза. Вместе с тем немцы превосходили наши войска в авиации. В наличии Волховского фронта было всего 118 боевых самолетов, в том числе 71 истребитель МиГ-3, Як-1, ЛаГГ–3.

13 января 1942 г. 2–я советская ударная армия под командованием генерал – лейтенанта Н. К. Клыкова и кавалерийский корпус генерала Н. И. Гусева, форсировав Волхов, прорвали позиции немецких дивизий на тридцатикилометровом участке фронта между Новгородом и Чудово. С флангов наступающих поддерживали наши 59–я и 52–я армии.
С этого времени этот участок советско – германского фронта оказался под особым контролем у Гитлера. Вот выписки из дневника начальника генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдера:
«2 марта 1942 года. 254 день войны.

Совещание у фюрера в присутствии командующего группой армий «Север», командующих армиями и командиров корпусов этой группы армий.
Решение: Переход в наступление на Волхове – 7 марта (до 12.3). Авиацию сосредоточить в период 7–14.3.
Фюрер требует в течение несколько дней до начала наступления провести авиационную подготовку (бомбардировка складов и войск в лесах бомбами сверхтяжелого калибра). Завершив прорыв на Волхове, не следует тратить силы на то, чтобы уничтожить противника. Если мы сбросим его в болота, это обречет его на голодную смерть».

( Вот бы наши маршалы и генералы действовали точно также, после окружения 6–й немецкой армии Пулюса под Сталинградом! Скорее всего, немцы околели в условиях зимы без всяких кровопролитных штурмов. Ник. Сед. ).

Наступление наших войск на Волховском фронте проходило в сложных условиях лесной и болотистой местности. Бездорожье и глубокий снег затрудняли маневр и снабжение войск. Вскоре стало не хватать боеприпасов, горючего, продовольствия и фуража.

Тем не менее, соединения 2–й ударной армии, развивая наступление узким клином, продвинулись до 70–75 километров в направлении Любани. В конце февраля навстречу наступающей 2–й ударной армии нанесла удар 54–я наша армия, которая продвинулась на 22 километра и вышла на подступы к Любани с северо – востока. До Ленинграда 2–й ударной армии оставалось 50 километров, до 54–й армии – 30 километра, а отдельных местах еще меньше.

Однако осуществить окружение противника не удалось. Немецкое командование срочно, используя железные дороги, перебросило на угрожаемый участок за счет других участков советско – германского фронта до 11 дивизий, а также войска из Германии, Франции и Югославии. Для поддержки войск в районе прорыва противник привлек до 250 бомбардировщиков 1–го воздушного флота. Таким образом, к лету 1942 г. количество дивизий 18–й армии группы немецких армий «Север» увеличилось более чем в 2 раза. Это существенно изменило соотношение сил на Любанском направлении.

Уже с марта немцы, используя свои отборные части, стали наносить сильные контрудары по флангам 2–й ударной армии: 58–я пехотная дивизия наносила удар по южному основанию выступа, в то время как моторизированная дивизия СС атаковала наши войска с севера. 19 марта обе дивизии первый раз соединились, взяв в кольцо нашу 2–ю ударную армию.

Однако 8 апреля Мерецков доложил в Ставку об освобождении коммуникаций 2–й ударной армии и о создании в районе Мясного Бор разрыва в обороне противника, равном 6 километров. Хотя на самом деле этот разрыв не превышал 2 километров, что было явно недостаточно для надежного обеспечения всем необходимым наши войска, наступающих на Любань.

По такому узкому проходу только ночью могли двигаться небольшие группы людей, орудия, повозки, используя колонный путь с жердевым настилом в болотистых местах.

Таким образом, уже в конце марта – начале апреля создалось критическое положение, которое было следствием несогласованности действий наших войск, особенно между 2–й ударной и некоторых соединений 59 армии.

В то время немцы получили возможность отражать наши удары поочередно, без особых проблем маневрировать всеми своими силами и средствами на данном участке фронта.

Бои за перешеек в районе Мясного Бора носили исключительно тяжелый и кровопролитный характер. Немецкая авиация расправлялась, как хотела, со всеми, кто появлялся на единственной нашей фронтовой артерии, кругом были непроходимые болота. Сколько-нибудь серьезного прикрытия от немецких самолетов не было.

В этих условиях нарушалась связь, управление войсками и снабжение 2–й ударной армии, положение которой еще больше усложнялось с началом весенней распутицы. Дороги, проложенные через болотистые участки, стали непроходимыми.

20 апреля 1942 г. Ставка согласилась с предложением командующего Волховским фронтом К. А. Мерецковым – якобы для «применения опыта подмосковной победы» – и утвердила назначение заместителя командующего войсками Волховского фронта генерал – лейтенанта А. А. Власова командующим 2–й ударной армией по совместительству, на время болезни штатного командующего этой армии генерал – лейтенанта Н. К. Клыкова.

До этого, после битвы под Москвой, 8 марта 1942 г., Ставка Верховного Главнокомандования назначила Власова заместителем командующего войсками Волховского фронта, освободив его от обязанностей командующего 20–й армией.

Однако Власов лично принять командование 2–й ударной армией смог только 21 апреля, прибыв в котел на самолете. Скорее всего, Власов понимал, что летит на свою погибель.

Во второй половине апреля в Ставку прибыл командующий Ленинградским фронтом генерал – лейтенант М. С. Хозин, который убедил И. В. Сталина в том, что неудача Любанской операции произошла вследствие неудовлетворительного взаимодействия между Ленинградским и Волховским фронтами. В результате 21 апреля Ставка приказала объединить эти фронты в единый Ленинградский фронт в составе двух групп – Ленинградского и Волховского направлений. Командующим войсками фронта был назначен Хозин, на него же было возложено и командование группой войск Волховского направления. Командующим группой войск Ленинградского направления назначили генерал – лейтенанта Л. А. Говорова.

В подчинении Хозина оказалось девять армий, три стрелковых корпуса и две оперативные группы, действовавших на шести изолированных направлениях. Однако Хозин переоценил свои возможности и возможности вверенных ему войск, положение наших войск на Волховском направлении ухудшилось. Хозин продолжал делать ошибки, одну за другой. Он все-таки решился на отвод 2–й ударной армии, но и здесь была допущена серьезнейшая ошибка – было безнадежно упущено время. Теперь уже без резервов обеспечить нормальный отход армии было невозможно. В это же время развернулись ожесточенные бои под Харьковом, и резервов у Ставки практически не было.

И. В. Сталин, стремясь во что бы то ни стало спасти Ленинград от голодной смерти, все еще надеялся на успех Любанской операции, только 14 мая он дал согласие на вывод 2–й ударной армии из окружения.

Таким образом, в конце апреля 1942 г., приняв под свое командование истощенную голодом, без боеприпасов, погибающую в болотах 2–ю ударную армию, Власов пытался все сделать для выполнения поставленных перед ней задач. Два месяца под его руководством остатки практически окруженных войск в невероятно тяжелых условиях продолжали вести бои, сковывая немцев.

20 мая противник очередной раз перерезал все линии наших коммуникаций. В самый разгар боев в окружении оказались: десять стрелковых дивизий и несколько дивизий из других армий, семь стрелковых бригад, гвардейский минометный полк «катюш», артполки РГК, множество дорожных, саперных батальонов, медсанбатов и полевых госпиталей – всего до 40 отдельных боевых частей. Тяготы и ужасы лишений, выпавших на долю окруженных частей 2–й ударной армии, не знала ни одна армия во время Великой Отечественной войны.

Для иллюстрации изложенного приведем краткий отрывок из книги непосредственного участника тех событий (Редкозубов В. Н. На дорогах войны. Воспоминания командира огневого взвода артполка. – СПб.: Астерион. 2004):

«Я вспомнил единственный день за все время моего пребывания на фронте. В крохотном сарае, оборудованном под баню, нас человек десять посадили голыми и заставили обтираться двумя литрами воды, пока вся одежда обрабатывалась в стоящей поблизости вошебойке. Возле машины меня поразила тогда куча паразитов высотой около метра. После того, как очередная партия одежды проходила обработку, санитар смахивал из кузова машины скребком в свой совок осыпавшихся насекомых и аккуратно складывал на эту кучу. Было ясно, что на нашем участке фронта солдат немало…».

Как уже было сказано, неумелые переформирования фронтов не приблизили снятие блокады Ленинграда, а, наоборот, положение 2–й ударной армии существенно ухудшили. Теперь уже требовались самые серьёзные меры по её спасению.

Для этого, по приказу И. В. Сталина, была подготовлена специальная фронтовая операция по выводу из окружения 2–й ударной армии. С этой же целью 8 июня был восстановлен Волховский фронт, в том же составе и под прежним командованием – К. А. Мерецкова.

За невыполнение приказа Ставки о своевременном и быстром отводе войск 2–й ударной армии, за бумажно – бюрократические методы управления войсками, за отрыв от войск, в результате чего противник перерезал коммуникации 2–й ударной армии и последняя была поставлена в исключительно тяжелое положение», – генерал – лейтенант Хозин был снят с должности командующего фронтом и назначен с понижением, командующим одной из армий Западного фронта.

Для помощи и контроля при выполнении задачи спасения 2–й ударной армии на этот участок фронта 9 июня И. В. Сталин направил в качестве представителя Ставки генерал – полковника А. М. Василевского, исполнявшего в то время обязанности начальника Генерального штаба, вместо заболевшего маршала Б. М. Шапошникова.

До Василевского, в феврале – марте 1942 г., в качестве представителя Ставки на Волховском фронте был Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, который на этом месте окончательно убедил И. В. Сталина в своей неспособности решать крупные задачи на фронтах Великой Отечественной войны. Это было отражено в специальном решении Политбюро ЦК ВКП(б), текст которого приводится ниже.

Знаменитый герой Гражданской войны, «первый красный офицер», Маршал Советского Союза Ворошилов был отозван с Волховского фронта. В последующем ему И. В. Сталин ничего серьезного не поручал, хотя по непонятным для нас причинам оставил в Ставке.

Однако и Василевский на этом участке фронта действовал также не лучшим образом. Он вместе командующим Волховским фронтом Мерецковым, хорошо понимая исключительные трудности выполнения поставленной перед ними задачи, решили действовать по принципу: «спасение утопающих – дело самих утопающих». На всякий случай они решили заранее всю ответственность за гибель 2–й ударной армии возложить на Власова. Как и Мехлис в Крыму, Василевский и Мерецков, отсиживаясь в тылу, в Малой Вишере, заранее готовят кандидата на роль главного виновника предстоящей катастрофы.

Для этого 9 июня эти два будущих маршала Советского Союза отправляют Власову, можно сказать, издевательскую директиву, в которой не только предупреждают, требуют, но и угрожают:

«Особо предупреждаю Военный совет 2–й ударной армии о персональной ответственности за планомерность и четкость проведения операции по выводу войск армии и резервов фронта. Принять все меры к тому, чтобы все войска выходили организованно в составе своих частей и подразделений, чтобы все оружие, вся боевая техника и все военное имущество были выведены и вывезены с оставляемой территории. Ничего врагу не оставлять. Предупредить об ответственности за военное имущество и боевую технику всех командиров и комиссаров частей».

Требования, предъявляемые к командованию 2–й ударной армии, были явно не выполнимыми. Истощенные голодом, без боеприпасов и горючего подчиненные Власова уже не могли самостоятельно выйти из окружения.

С 10 по 19 июня 1942 г. непрерывно шли тяжелые бои, в которых кроме 2–й ударной армии принимали участие с внешнего кольца окружения 4–я, 59–я, 52–я армии Волховского фронта.

В итоге, 19 июня вражеское кольцо было прорвано очередной раз на узком участке, через который вышло около 13 тысяч измученных, изможденных воинов, вынося на руках многих раненых, – остатки трех кавалерийских и одной стрелковой дивизий и 2–х бригад. Спаслись лишь те, кто оказался ближе к центру прорыва, а все, кто прикрывал фланги, так и остались сражаться на своих позициях до конца, еще несколько дней.

В последующие дни горловина прорыва продолжала сужаться, и вскоре была снова перерезана немцами. Снабжение 2–й ударной армии было возможно только по воздуху. По данным Генштаба, пассажирскими самолетами к этому времени ежедневно подавалось по воздуху для частей армии 7–8 тонн продовольствия, при потребности в 17 тонн; 1900–2000 снарядов, при минимальной потребности 40 000.

До 20–22 июня 1942 г. 2–я ударная армия, находясь в окружении, еще сохраняла относительный боевой порядок. Однако численность окруженных бойцов таяла. Солдаты получали в сутки 50 граммов сухарей и 60 граммов конины. Но потом и этого не стало. Начался голод. Командование 2–й ударной армии в отчаянии шлет телеграммы с просьбой о помощи Василевскому и Мерецкову, текст одной из них:

«21 июня 1942 г. 8 ч 10 мин. Начальнику Генерального штаба Красной Армии. Военному совету фронта.

Войска армии три недели получают по пятьдесят граммов сухарей. Последние дни продовольствия совершенно не было. Доедаем последних лошадей. Люди до крайности истощены. Наблюдается групповая смерть от голода. Боеприпасов нет. Власов, Зуев».

22 июня 1942 г. командование 2–й ударной армии издало приказ – всеми имеющимися силами идти на штурм обороны немцев в районе Мясного Бора. Этот штурм намечался на вечер этого же дня. В штурме принимали все: рядовой состав, шоферы, работники штаба армии, начальник особого отдела армии, командующий армией. Однако штурм был отбит.

С 23 июня началось массовое уничтожение и порча материальной части, вооружения, автотранспорта, средств связи, оставшихся боеприпасов и разного имущества. В течение двух дней всюду наблюдались пожары и взрывы. 24 июня начальники родов войск доложили Власову о том, что техника армии уничтожена.

К вечеру 24 июня силами войск, действующих с востока, удалось последний раз пробить коридор к окруженным войскам. По этому коридору, простреливаемому перекрестным огнем с двух сторон, в течение ночи и утра 25 июня продолжался выход бойцов и командиров 2–й ударной армии.

Утром, в 9.30, 25 июня немцы вновь захлопнули горловину, теперь уже окончательно. Только после этого командование армии отдало приказ «выходить мелкими группами», на языке солдат: «спасайся, кто как может».

Среди немногочисленных солдат и офицеров 2–й ударной армии, кому удалось выйти из окружения, не оказалось её командующего Власова и члена Военного совета дивизионного комиссара Зуева. Они до последней возможности руководили прорывом, пытались, как можно больше протолкнуть через «щель» своих подчиненных.

Штаб Власова погиб практически в полном составе в результате внезапного артиллерийского налета. Около месяца бывший командующий 2–й ударной армией бродил по лесам и болотам Новгородской области в надежде перебраться через фронт к своим. Голод время от времени вынуждал его заходить в деревни, где, как они предполагали, не было немцев. Так продолжалось до тех пор, пока 11 июля староста небольшой деревни Туховежи, южнее Чудова, не выдал его и троих его спутников немцам. Командующий 2–й ударной армией генерал – лейтенант Красной Армии А. А. Власов сдался в плен врагу.

Все факты подтверждают, что Власов не собирался сдаваться немцам, но он и не все сделал, чтобы выйти к своим. Причем с каждым днем его шансы это сделать уменьшались. У Власова было время подумать, и он думал с 25 июня по 12 июля. В нашей литературе существует мнение, что командующий 2–й ударной армией испугался ответственности, струсил и поэтому стал сотрудничать с немцами. По нашему мнению, это верно только отчасти. Но боязнь ответственности у Власова, безусловно, была.

За катастрофу такого масштаба кому-то надо было перед Сталиным отвечать. Он не сомневался, что представитель Ставки Верховного Командования на Волховском фронте Василевский и командующий Волховским фронтом Мерецков, чтобы снять с себя ответственность за провал двух фронтовых операций, сделают все, чтобы сделать из него «козла отпущения», то есть – главным виновником за невыполнение директив Ставки, за потерю управления армией. Он хорошо помнил судьбу командующего Западного фронта Д. Г. Павлова, которого старшие начальники Тимошенко и Жуков подвели под расстрел.

Дивизионный комиссар Иван Васильевич Зуев, оказавшись примерно в таком же положении, как и Власов, – застрелился. Конечно, он мог спастись. Его, как, впрочем, и Власова, могли вывести на самолете. Но комиссар 2–й ударной армии, в отличие от «севастопольских начальников», не бросил своих подчиненных и испытал на себе все, что выпало на долю бойцов его армии.

Начальник особого отдела НКВД 2–й ударной армии А. Г. Шашков был ранен в ночь с 24 на 25 июля и также застрелился. Начальник штаба 2–й ударной армии П. С. Виноградов погиб, заместитель командующего П. Ф. Алферьев пропал без вести, видимо, тоже погиб.

Всего из окружения вышли 13 018 человек, притом, что еще на 1 июня 2–я ударная армия имела в своем составе 40 157 человек (6 стрелковых бригад и 8 стрелковых дивизий). Таким образом, из 27 139 человек, находившихся в окружении, большинство погибли, частично – сдались в плен.

В итоге, потеряв только в числе безвозвратных потерь около 150 тысяч человек, войска Волховского и Ленинградского фронтов не смогли прорваться к Ленинграду и деблокировать его.

Гитлеровцы праздновали победу. За срыв зимнего наступления советских войск под Ленинградом Гитлер 30 июня 1942 г. присвоил Кюхлеру звание – фельдмаршал.

Что касается Власова, то следует признать, что, приняв должность командующего 2–й ударной армией в практически безнадежной обстановке, он, не имея должной военной подготовки и практического опыта, наделал много ошибок, еще более усугубил положение временно подчиненных ему войск.

Однако главными виновниками Любанской катастрофы следует считать не Власова, а тех, кто загнал 2–ю ударную армию в «мешок» и кто далеко не все сделал, чтобы спасти ее. Это – командующий Ленинградским фронтом генерал – лейтенант Хозин, представитель Ставки Верховного командования генерал – полковник Василевский, командующий Волховским фронтом генерал армии Мерецков, прежний командующий 2–й ударной армией генерал – лейтенат Клыков.

У Власова, конечно, были все основания обижаться на вышестоящих начальников за то, что они его крупно подставили, назначив командующим безнадежно погибающей армии, но – не на Отечество. Должность и высокое воинское звание, не говоря уже о воинской присяге, которую он принимал добровольно и навсегда, не позволяли ему служить врагу. Когда на суде ему было предоставлено последнее слово, он сказал:

«Содеянные мной преступления велики, и ожидаю за них суровую кару. Первое грехопадение – сдача в плен. Но я не только полностью раскаялся, правда, поздно, но на суде и следствии старался, как можно яснее выявить всю шайку. Ожидаю жесточайшую кару».

И петля нашла своего «героя». Поэтому, когда Жуков упрекает И. В. Сталина в неправильном, слишком жестоком обращении с бывшим военнопленным, то следует напомнить, что военнопленные были очень разные, чтобы к ним одинаково можно было относиться.

Закачивать историю гибели 2–й ударной армии не хотелось совсем пессимистически, следует отметить, что огромные потери ее были не совсем напрасны. Эта армия своими героическими действиями в невероятно тяжелых условиях сковала большие силы противника, спасла северную столицу от очередного генерального штурма, планировавшегося Гитлером на весну – лето 1942 г.

Причины провала фронтовых операций по снятию блокады Ленинграда не отличаются оригинальностью. Все тот же Мехлис, которого с конца декабря 1941 г. Ставка направила на Волховский фронт в качестве своего представителя, ничего не понимая в военном деле, руководил командующими фронтом и армиями, «ежечасно подгонял их». В результате войска Волховского фронта, не закончив перегруппировку, не сосредоточив авиацию и артиллерию, а также не накопив необходимых запасов боеприпасов и горючего, уже 7 января 1942 г. пытались прорвать оборону противника на реке Волхов. Наступление успеха не принесло, однако немцы определили направление последующих ударов наших войск, что позволило им срочно на этом участке фронта создать сильную оборону.

Перед началом атаки пехоты и танков нашим командирам не удавалось подавить огневые средства противника и нарушить систему его огня. Вследствие этого, атакующие части сразу же наталкивались на организованный огонь из всех видов оружия. Последствия таких действий заканчивались для наших войск очень плохо, как правило, огромными потерями и не выполнением поставленной задачи.
В подтверждение изложенного приведем еще один эпизод из книги В. Н. Редкозубова (На дорогах войны. Воспоминания командира огневого взвода артполка. – СПб.: Астерион.2004), показывающий, чем заканчивались бои в районе Мясного бора, когда начальники руководствовались популярным в первый год войны принципом: «несмотря ни на что…». Тем боле, что подобные эпизоды в мемуарах наших маршалов и днем с огнем не найдешь. Такую горькую правду войны способны донести до нас только лейтенанты:

«Мы вели огонь по деревням Копцы, Любцы, Теремец Курляндский. От этих деревень остались только названия. На месте Любцов, как мне передали однажды с НП, стояла одна полуразрушенная печка… Деревня Любцы возле Мясного бора прославились тем, что переходила из рук в руки несколько раз. Однажды, когда поступил очередной приказ взять эту печку, во что бы то ни стало, командир роты автоматчиков умолял вышестоящее начальство дать ему срок несколько часов, до наступления темноты, доказывал, что возьмет эту печку к утру – пошлет «пластунов», в обход пулеметов, они вырежут ножами немецких пулеметчиков.

Но старшие командиры были непреклонны: взять Любцы и никаких гвоздей. Оперативные задачи решались наверху, какие квадратные метры являются главными, когда речь идет о судьбе армии.

Мне разведчик лично рассказывал, как рота автоматчиков – 150 человек, отобранных как на подбор, одетых в полушубки, ходила в атаки на пулеметы, пока все не легли на поле боя во главе с командиром. Потом три дня шел бой за овладение теплой одеждой, дрались за то, чтобы раздеть автоматчиков, за полушубки и валенки. Свирепые морозы зимой 1941–1942 гг., когда температура понижалась до минус 42–х градусов, заставляла солдат отчаянно рисковать своей жизнью».

Исключительно плохо было поставлено дело с авиационной поддержкой 2–й ударной армии. Сосредоточение значительных сил авиации фронта в общевойсковых армиях в первый год войны привело к ее распылению, исключало массированное применение на решающих участках войны, где она больше всего была востребована.

Таким образом, кроме неготовности 2–й ударной армии, фронтовая операция по освобождению Ленинграда было обречена на неудачу, прежде всего, вследствие неправильного или неумелого использования командованием фронта собственных сил и средств, из-за распыления их усилий по всему фронту, вместо массированного применения сил и средств на главных направлениях.

Кроме того, нашими генералами был упущен фактор внезапности, упущено драгоценное время, что позволило противнику направить на решающий участок фронта, к Мясному Бору, все свои резервы и перерезать пути снабжения 2–й ударной армии. Огромная масса наших людей осталась без продовольствия, а боевая техника и транспорт без боеприпасов и горючего.

Ошибки наших генералов во время проведения Любанской операции особенно кажутся непонятными, дикими и даже преступными на фоне еще одной, Демянской фронтовой наступательной операции, которая проводилась примерно в это же время, с 7 января по 20 мая 1942 г. Но в отличие от Мясного Бора, в результате этой операции должны были уничтожены окруженные немецкие, а не советские войска.

В результате зимнего наступления 25 февраля 1942 г. советские войска Северо – Западного и Калининского фронтов окружили в районе города Демянск, недалеко от Старой Руссы, немецкий 2–й армейский корпус, вместе с 30–й, 32–й, 123–й пехотными дивизиями, остатками 290–й дивизии и моторизованной дивизии СС «Мертвая голова». В окружении оказалось 6 дивизий, всего около 95 тысяч немцев.

Окруженные немецкие войска входили в состав немецкой 16–й армии под командованием генерал – полковника Эрнста Буша, 2–м корпусом которого командовал генерал граф фон Брокдорф – Алефельдт.

Советскими войсками Северо – Западного фронта в то время командовал генерал – лейтенант П. А. Курочкин, а Калининским фронтом – генерал – полковник И. С. Конев.

Бои по ликвидации окруженных немецких войск затягивались. Немецкая авиация перебрасывала по воздуху окруженным пополнение, боеприпасы и продовольствие. Тем временем Кюхлер сформировал у Старой Руссы пять специальных дивизий под командованием генерал – лейтенанта Вальтера фон Зейдлиц – Курцбаха для спасения окруженных.

21 марта эти войска, при поддержке основных сил 1–го воздушного флота, начали операцию с целью деблокады 2–го немецкого корпуса. В течение месяца шли непрерывные бои. Продвижение немцев было медленным, поскольку нашими войсками на этом направлении возведено было пять линий оборонительных сооружений. Тем не менее, группе Зейдлица удалось 23 апреля разорвать кольцо окружения.

Образовался так называемый Рамушевский (по названию села Рамушево) коридор, шириной к концу апреля 6–8 километров. К 2 мая немцам удалось закрепиться на отвоеванных позициях, и вскоре в Демянск пришел первый наземный транспорт.

Предпринимавшиеся с 3 по 20 мая попытки войск Северо – Западного фронта вновь замкнуть коридор и ликвидировать демянскую группировку противника успеха не достигли. И это притом, что численность наших войск к началу операции составляла 105 700 солдат и офицеров, а безвозвратные потери составили 88 908 человек.

Руководил ликвидацией окруженных немцев будущий Маршал Советского Союза А. М. Василевский. Как видно по результатам операции, руководил он, мягко говоря, не лучшим образом.

Тем не менее, 24 апреля 1942 г. И. В. Сталин, в условиях острой нехватки подготовленных военных кадров высшего звена, принял решение возложить на Василевского временное исполнение обязанностей начальника Генерального штаба, вместо заболевшего Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова. В связи с этим 26 апреля Василевскому было присвоено очередное воинское звание – генерал – полковник.

В своих воспоминаниях под названием «Дело всей жизни» А. М. Василевский Демянской наступательной операции уделил всего три строчки:

«Со средины апреля и до 8 мая 1942 г. я, выполняя задание Ставки, находился в войсках Северо – Западного фронта и вместе с его командованием решал задачу ликвидации окруженной демянской группировки фашистов».

9 мая Василевский получил приказание И. В. Сталина немедленно вернуться в Москву: необходимо было спасать нашу 2–ю ударную армию Власова.

Как мы уже знаем, результаты деятельности Василевского и на Волховском фронте были не лучше, причем причина тех и других неудач была одна и та же, по его словам: «лесисто – болотистая местность». Можно подумать, что немецкие генералы воевали и достигали впечатляющих успехов под Мясным Бором и Демянском на другой местности. В 1942 г. задачу по уничтожению немецких войск в «Демянском выступе» так и не удалось решить нашим военачальникам.

С этими же целями в начале 1943 г. была проведена вторая Демянская наступательная операция (15.2–18.2.1943 г.) силами 27–й, 11–й 34–й 53–й армий и 1–й ударной армии, а также 6–й воздушной армии того же Северо – Западного фронта, но уже под командованием Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко.

В процессе выполнения данной задачи предполагалось ударами с севера и юга перерезать Рамушевский коридор, разгромить войска немецкой 16–й армии (15 дивизий), оборонявшей Демянский плацдарм, и в дальнейшем наступать на Псков и Нарву. 15 февраля наши 11–я и 53–я армии перешли в наступление. Остальные армии к этому времени не были готовы к активным действиям. Немецкое командование 19 февраля начало вывод войск из Демянского выступа и одновременно принимало меры по усилению Рамушевского коридора.

Войска главной группировки нашего Северо – Западного фронта, 27–я армия и 1–я ударная армия, начали наступление с опозданием. Немцы, своевременно разгадав наш замысел, успели усилить оборону Рамушевского коридора. К исходу 28 февраля 1943 г. им удалось вывести из Демянского плацдарма свои войска и избежать полного их уничтожения.

Вот так, как руководил своими войсками генерал – полковник Эрнст Буш, командующий 16–й немецкой армии, необходимо было бы действовать Василевскому и Мерецкову (настоящему и бывшему начальникам Генерального штаба Красной Армии), тогда бы они могли спасти от гибели нашу 2–ю ударную армию в болотах под Мясным Бором!

Итак, мы привели несколько фронтовых операций 1942 г., которые убедительно показывают, что тяжелые потери наших войск – это, прежде всего, результат отсутствия должным образом подготовленных кадров, непонимания природы современной войны в высшем звене командования Красной Армии. Иначе, словами И. В. Сталина, отсутствием у нас «гинденбургов» или хотя бы – «манштейнов». Чтобы ими стать, нашим генералам еще предстояло существенно пополнить свои знания и практический опыт в области военного дела, иначе – пройти кровавые «университеты» войны.

Но тогда, в 1941–1942 годах, как показали результаты многочисленных фронтовых операций, у нас, действительно, «гинденбургов» не было. Как уже указывалось выше, к этому печальному выводу И. В. Сталин пришел не сразу. В первые месяцы войны у него были иллюзии, что все наши поражения и потери от немцев – это результат недобросовестного исполнения своих обязанностей нашими крупными военачальниками; большая часть из них якобы просто растерялась и паникуют. Конечно, при этом он не исключал, что отдельные начальники из наших маршалов и генералов не соответствуют занимаемой должности и не способны руководить крупными массами войск в условиях современной войны. Однако, в целом, И. В. Сталин в самом начале войны был достаточно высокого мнения о возможностях наших маршалов и генералов, поэтому практически со всеми решениями «профессионалов» в тот период соглашался, даже нередко вопреки собственной точке зрения по тому или другому вопросу.

Тогда ему казалось, что достаточно за тяжелые поражения на фронтах Великой Отечественной войны одного – двух наших безответственных генералов примерно наказать, двух – трех – снять с должности, да еще направить из центра опытных профессионалов в помощь командующим фронтами, – и все станет на место: гитлеровские фельдмаршалы ускоренным темпом побегут под ударами нашей армии в свой фатерланд.

С учетом изложенного И. В. Сталин принимает решительные меры по замене дискредитировавших командиров и начальников Красной Армии. Одновременно для помощи растерявшимся крупным военачальникам он направляет, казалось, лучшие свои кадры из центральных органов народного комиссариата обороны и Генерального штаба.

Уже в 13 часов 22 июня 1941 г. И. В. Сталин принимает решение в качестве представителей Ставки Главного Командования на Западный фронт к растерявшемуся Павлову направить двух маршалов Шапошникова и Кулика; на Юго – Западный фронт к Кирпоносу – генерала армии Жукова, а на Северо – Западный фронт к Кузнецову – генерал – полковника Городовикова.

Именно тогда, по инициативе И. В. Сталина, появился весьма своеобразный институт стратегического руководства – представители Ставки Главного Командования, переименованные вскоре в представителей Ставки Верховного Главнокомандования. Понятно, что, по его убеждению, это были лучшие специалисты военного дела в нашей стране.

Однако и упомянутые «стратеги», прибывшие на место, не могли улучшить положение на фронтах. Особенно плохо было тогда на Западном фронте. 27 июня 2–я немецкая танковая группа достигла южной окраины Минска, где встретилась с 3–й танковой группой, которая еще накануне достигла северной окраины Вильнюса. Соединения и части наших 3–й и 10–й армий оказались в окружении.

В результате двойного сражения за Белосток и Минск немцами было взято в плен более 300 000 советских солдат и офицеров, несколько генералов, захвачено 3332 танка, 1809 орудий и другие многочисленные трофеи.

Виновными в этом крупнейшем поражении представители Ставки Главного Командования маршалы Шапошников (вовремя заболел) и Кулик – не стали. Им оказался командующий Западным фронтом Д. Г. Павлов.

Кроме того, И. В. Сталин, чтобы усилить ответственность и влияние наших маршалов на ход и результаты войны, 10 июля 1941 г. создал Главные командования войск направлений – орган руководства нашими Вооруженными Силами на стратегических направлениях:

– Главное командование войск Западного направления. Главнокомандующий Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, член военного Совета Н. А. Булганин, начальник штаба генерал – лейтенант Г. К. Маландин;

– Главное командование войск Северо – Западного направления. Главнокомандующий Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, член военного Совета А. А. Жданов, начальник штаба генерал – майор М. В. Захаров;

– Главное командование войск Юго – Западного направления. Главнокомандующий Маршал Советского Союза С. М. Буденный, член военного Совета Н. С. Хрущев, начальник штаба генерал – майор А. П. Покровский.

Однако и создание Главных командований войск направлений, эти «профессионалы высшей пробы», не оправдывали надежд И. В. Сталина. Положение на фронтах продолжало ухудшаться, вплоть до начала контрнаступления наших войск под Москвой. Победа под Москвой вселила определенный оптимизм и надежды в недалекую победу над врагом, однако – ненадолго.

Как мы уже знаем, весной – летом 1942 г. высшим командованием Красной Армии был допущен очередной ряд тяжелых ошибок, и положение на фронтах снова стало снова ухудшаться. К этому времени И. В. Сталин окончательно убедился в беспомощности нашей старой «маршальской гвардии»: Ворошилова, Буденного, Тимошенко и Кулика.

В мае – июне 1942 г. Главные командования войск направлений были упразднены, и все фронты и флоты перешли в подчинение непосредственно Ставке Верховного Главнокомандования, то есть, по существу, – И. В. Сталину.

Таким образом, уже с первых месяцев войны И. В. Сталину в условиях кадрового голода пришлось все больше брать на себя бремя управления не только страной, но и всеми Вооруженными Силами. Этот процесс непосредственно был связан с поражениями наших «стратегов» войне, он шел практически непрерывно и завершился к средине 1942 г. Наши маршалы и генералы на длительное время утратили доверие своего Верховного Главнокомандующего.

Спустя десятилетия, например, Жуков 19 мая 1956 г. говорил об этом на Пленуме ЦК КПСС, на этом шабаше недобитых троцкистов, что с самого начала войны «Генеральный штаб, нарком обороны… были лишены доверия Сталина». А как, спрашивается, можно было доверять кадрам, которые имея заметное преимущество в живой силе и боевой технике, провалили все, что только можно было провалить, и допустили фашистов к Москве!

Одновременно с властью И. В. Сталин, как Верховный Главнокомандующий нашими Вооруженными Силами, брал на себя и ответственность за грехи своих подчиненных – исторически беспрецедентное поражения наших войск в начальный период войны. Если судить по многочисленным мемуарам «Георгиев – Победителей», непримиримых борцов с «культом личности» (за очень редким исключением, например, в лице К. К. Рокоссовского и Главного маршала авиации А. Е Голованова), то выходит, что именно не кто другой, как Сталин, не давал нашим маршалам и генералам победить фашистов чуть ни в первый день войны. Выходит, что только с начала 1943 г. он якобы перестал им мешать воевать, так как надо; и все они только тогда из «Георгиев – Пораженцев» превратились «Георгиев – Победоносцев», по сравнению с которыми сам Наполеон – необученный новобранец.

Таким образом, «Георгии – Победоносцы» приписывали себе только победы в Великой Отечественной войне, а поражения «культу личности», то есть – Сталину. Разумеется, только после его смерти.

Конечно, были и серьезные ошибки и у нашего Верховного Главнокомандующего, в такой войне и с таким сильным противником их и не могло не быть.

К таким ошибкам И. В. Сталина следует отнести:

– преувеличенные надежды на то, что начало войны с Германией можно отдалить, по крайней мере, еще на год – два, если не провоцировать Гитлера. А за это время должным образом подготовить нашу страну и армию к войне;

– необоснованное чрезмерное доверие военным «профессионалам», прежде всего народному комиссару обороны С. К. Тимошенко и начальнику Генерального штаба Красной Армии Г. К. Жукову, в решении вопросов, особенно касающихся боевой готовности Красной Армии;

– недооценка военно – научных знаний, необходимости ускоренного создания собственных военно – научных школ, чтобы воевать с врагами нашей страны, словами А. В. Суворова, «не числом, а уменьем»;

– согласие о целесообразности одновременного проведения в первой половине 1942 г. ряда частных наступательных операций: в Крыму, в районе Харькова, на Льговско – Курском и Смоленском направлениях, а также в районах Ленинграда и Демянска. Ему казалось, что все эти частные операции, в целом, создадут благоприятные условия для развертывания уже летом 1942 г. еще более значительного общего наступления Красной Армии на всех фронтах, от Балтики до Черного моря.

Однако, в отличие прошлых и современных крупных российских военачальников и Верховных Главнокомандующих, И. В. Сталин хорошо понимал, что он, несмотря на усиленное военное самообразование, в то время также на «Гинденбурга» не тянул. Поэтому в самом начале войны И. В. Сталин отказался занимать высокие командные посты в советских Вооруженных Силах. Он понимал, что для этого необходимо было приличное военное образование и солидный практический командный опыт по управлению войсками в условиях настоящей войны. Ни того, ни другого, имевшего за спиной Горийское духовное училище (1888–1894) и незаконченную Тифлисскую духовную семинарию (1894–1899), у И. В. Сталина не было.

Однако тогда, в первые часы и дни войны, видя абсолютную не дееспособность и растерянность своих маршалов и генералов, И. В. Сталин вынужден был все в большем объеме принимать на себя руководство не только страной, но и Красной Армией. Именно по этой причине И. В. Сталин 8 августа 1941 г. стал Верховным Главнокомандующим Вооруженных Сил СССР, то есть взял на себя практически всю ответственность за дальнейший ход войны и спасение страны от немецкого порабощения.

Понимал ли И. В. Сталин, принимая такой не только высокий и ответственный, но и чрезвычайно тяжелый пост, что он берется за дело, в котором разбирается, мягко говоря, недостаточно; что это чрезвычайно опасно, особенно в таком деле, как руководство Вооруженными Силами собственной страны в войне с фашистской Германией, имеющей сильнейшую армию в мире?

Думаю, что, безусловно, понимал. А что ему оставалось делать, имея ближайших помощников, хотя и имеющих маршальские звания, но с весьма низкой общей и военной подготовкой, если, конечно, говорить о военачальниках самого высокого уровня. Этот факт был не особенно заметным в мирное время, но он незамедлительно проявился в схватке с сильным противником, причем самым отрицательным образом.

Так, главный военачальник страны – нарком обороны, Маршал Советского Союза (1940) С. К. Тимошенко в начале войны, провалив все, что только можно было провалить, и поняв свое несоответствие занимаемой должности, постоянно просил И. В. Сталина отправить его в отставку. Руководитель нашей страны хорошо понимал, что маршал Тимошенко не «Гинденбург», но и другие маршалы были не лучше. Ему, Тимошенко, в начале войны он доверял самые ответственные участки советско – германского фронта. Под его непосредственным руководством, как главнокомандующего войсками Юго – Западного направления, произошел в сентябре 1941 г. заключительный этап разгрома четырех (5–й, 21–й, 26–й и 37–й) советских армий под Киевом.

Не менее тяжелые последствия имело, упомянутое выше, так называемое Харьковское сражение, затеянное Тимошенко, занимавшим то время пост главнокомандующего войсками Юго – Западного направления и одновременно командующего Юго – Западного фронта. Это сражение происходило 12–29 мая 1942 г. Цель операции состояла в разгроме харьковской группировки противника. При примерено равном соотношении сил, тогда советские войска Юго – Западного и правого крыла Южного фронта, не достигнув поставленной цели, понесли огромные потери в живой силе и технике. Однако это еще не все: в результате неумелых действий маршала Тимошенко гитлеровцы вновь, после поражения под Москвой, захватили инициативу и 28 июня 1942 г. устремились на юго – восток, форсировали Дон, захватили Ростов, двинулись к Сталинграду и на Кавказ. Наша страна в очередной раз, как в октябре – ноябре 1941 г., оказалась на грани гибели.

Конечно, в ходе последующих операций Великой Отечественной войны боевое мастерство Семена Константиновича Тимошенко, как и многих наших военачальников, заметно возросло, однако, по – видимому, груз прежних тяжелых поражений не позволил руководству страны удостоить его звания Героя Советского Союза во время Великой Отечественной войны. Эта высокая награда Родины нашла маршала Тимошенко только в мирное время, после смерти И. В. Сталина в 1965 г. Хотя первую Звезду Героя Советского Союза он получил еще в 1940 г., за успешные боевые действия во время советско – финляндской войны.

Весьма неудачно руководил нашими войсками бывший нарком обороны Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, направленный вначале войны И. В. Сталиным в качестве главнокомандующего войсками Северо – Западного направления. На 79 день войны, 8 сентября 1941 г., когда советские войска вели ожесточенные бои еще под Одессой и дальних подступах к Москве, Смоленском и Великолукском направлениях, немцы вышли уже к Неве и захватили Шлиссельбург (Петрокрепость). Припертый так быстро к Ленинграду, Ворошилов окончательно растерялся. Для того чтобы исправить ситуацию, маршал, вспомнив молодость, не нашел ничего лучшего, как самолично бегать, вместе с красноармейцами, в атаки на окопы противника.

И. В. Сталин, понимая, что при таком главнокомандующем потери колыбели революции, второй столицы страны, не избежать, вынужден был срочно заменить «первого красного офицера» на Г. К. Жукова.

Однако у И. В. Сталина не было тогда так много маршалов, чтобы Ворошилова оставить без дела. Поэтому Ворошилов был откомандирован в феврале 1942 г. на Волховский фронт в качестве представителя Ставки. Цель командировки: помочь командованию фронта снять блокаду с умирающего от голода и холода Ленинграда, то есть – исправить свои прежние «грехи». Однако пребывание около месяца Ворошилова на Волховском фронте не дало желаемых результатов, в отсутствии которых маршал винил всех, кроме себя.

Чтобы дать возможность лично Ворошилову отличиться в чрезвычайно важном для государства деле – спасти северную столицу И. В. Сталин предложил Ворошилову взять на себя непосредственное командование, без всяких посредников, Волховским фронтом. Но Ворошилов к этому времени уже понимал реальные свои возможности, как военачальника, и отказался от решения поставленной задачи, то есть – не захотел взять на себя ответственность за Волховский фронт.

Это еще раз, но теперь уже окончательно, убедило И. В. Сталина в бесполезности любых попыток использовать «первого красного офицера» для решения сколько-нибудь серьезных задач на фронтах Великой Отечественной войны. По этому вопросу И. В. Сталин, как секретарь ЦК ВКП(б), издает специальное постановление:

О РАБОТЕ ВОРОШИЛОВА К. Е.

1 апреля 1942 г.

1. Война с Финляндией в 1939–1940 гг. вскрыла большое неблагополучие и отсталость в руководстве НКО. В ходе этой войны выяснилась неподготовленность НКО к обеспечению успешного развития военных операций. В Красной Армии отсутствовали минометы и автоматы, не было правильного учета самолетов и танков, не оказалось нужной зимней одежды для войск, войска не имели продовольственных концентратов. Вскрылась большая запущенность

в работе таких важных управлений НКО, как Главное артиллерийское управление, Управление боевой подготовки, Управление ВВС, низкий уровень организации дела в военных учебных заведениях и др.

Все это отразилось на затяжке войны и привело к излишним жертвам. Тов. Ворошилов, будучи в то время народным комиссаром обороны, вынужден был признать на Пленуме ЦК ВКП(б) в конце марта 1940 г. обнаружившуюся несостоятельность своего руководства НКО.

Учитывая положение дел в НКО и видя, что т. Ворошилову трудно охватить такое большое дело, как НКО, ЦК ВКП(б) счел необходимым освободить т. Ворошилова от поста наркома обороны.

2. В начале войны с Германией тов. Ворошилов был назначен главнокомандующим Северо – Западным направлением, имеющим своею главною задачею защиту Ленинграда. Как выяснилось потом, тов. Ворошилов не справился с порученным делом и не сумел организовать оборону Ленинграда. В своей работе в Ленинграде т. Ворошилов допустил серьезные ошибки: издал приказ о выборности батальонных командиров в частях народного ополчения, – этот приказ был отменен по указанию Ставки, как ведущий к дезорганизации и ослаблению дисциплины в Красной Армии; организовал Военный совет обороны Ленинграда, но сам не вошел в его состав, – этот приказ был также отменен Ставкой как неправильный и вредный, так как рабочие Ленинграда могли понять, что тов. Ворошилов не вошел в Совет обороны потому, что не верит в оборону Ленинграда; увлекается созданием рабочих батальонов со слабым вооружением (ружьями, пиками, кинжалами и т. д.), но упустил организацию артиллерийской обороны Ленинграда, к чему имелись особенно благоприятные возможности и т. д.

Ввиду всего этого Государственный комитет обороны отозвал т. Ворошилова из Ленинграда и дал ему работу по новым воинским формированиям в тылу.

3. Ввиду просьбы т. Ворошилова он был командирован в феврале месяце на Волховский фронт в качестве представителя Ставки для помощи командованию фронта и пробыл там около месяца. Однако пребывание т. Ворошилова на Волховском фронте не дало желаемых результатов.

Желая еще раз дать возможность т. Ворошилову использовать свой опыт на фронтовой работе, ЦК ВКП(б) предложил т. Ворошилову взять на себя непосредственное командование Волховским фронтом. Но т. Ворошилов отнесся к этому предложению отрицательно и не захотел взять на себя ответственность за Волховский фронт, несмотря на то, что этот фронт имеет сейчас решающее значение для обороны Ленинграда, сославшись на то, что Волховский фронт является трудным фронтом и он не хочет провалиться на этом деле.

Ввиду всего изложенного ЦК ВКП(б) постановляет:

1. Признать, что т. Ворошилов не оправдал себя на порученной ему работе на фронте.

2. Направить т. Ворошилова на тыловую военную работу.
Секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин
Таким образом, в действующей армии на фронтах Великой Отечественной войне Ворошилов Климент Ефремович заметно отличиться не смог. Вскоре его назначили Главнокомандующим партизанским движением. Конечно, для бывшего наркома обороны эта должность была мелковата, но успехи на этой должности у Маршала Светского Союза К. Е. Ворошилова были более заметными. Не исключено, что все достижения в партизанском движении были не столько результатом усилий его Главнокомандующего, сколько его заместителя – начальника штаба этого движения, секретаря ЦК ВКП(б) Белоруссии П. К. Пономаренко.

Тем не менее, после смерти И. В. Сталина, как говорят, «прежние заслуги нашли героя». Этому событию, конечно, способствовало то, что Ворошилов вовремя и правильно сориентировался, поддержав заговор Хрущева, Маленкова и других членов Президиума ЦК против Берии. После этого «первый красный офицер» был назначен на высший официальный пост в государстве – председателем Президиума Верховного Совета СССР. Кроме того, за заслуги перед государством он в мирное время (1956, 1968) был удостоен дважды Героя Советского Союза и один раз (1960) – Героя Социалистического Труда.

В самом начале войны определенные надежды, как на спасителя отечества, И. В. Сталин возлагал на еще одного маршала Советского Союза (1940), Героя Советского Союза (1940) Григория Ивановича Кулика, заместителя наркома обороны СССР и одновременно начальника Главного артиллерийского управления РККА. Кулик, направленный лично И. В. Сталиным на Западный фронт, чтобы помочь Герою Советского Союза, генералу армии Д. Г. Павлову если не разгромить, то хотя бы остановить немцев, не только не выполнил поставленную задачу, но и сам бесследно исчез, потерялся. Как выяснилось потом, маршалу Кулику тогда было не до выполнения поставленной государственной задачи: он сам умудрился оказаться в одном из многочисленных котлов, созданных немцами. И ему, Маршалу Советского Союза, пришлось переодеться в нищего бродягу и в таком виде, в лаптях, через несколько дней предстать перед красноармейцами, после выхода из окружения в расположение своих войск. А ведь маршал являлся носителем высших военных секретов страны.

Была бы большая потеха, если бы немцам удалось распознать в нищем – Маршала Советского Союза Г. И. Кулика. Доктор Геббельс непременно воспользовался этим ценным материалом. Фотография Маршала Советского Союза в лаптях непременно облетела бы весь мир.

Однако и в дальнейшем маршал Кулик воевал крайне неудачно. В ноябре 1941 г. он, наделенный высоким статусом уполномоченного Ставки Верховного Главнокомандования на Керченском направлении, в нарушение приказа Ставки, якобы ввиду безвыходного положения, санкционировал сдачу Керчи противнику. Но у И. В. Сталина на этот счет была другая точка зрения, и 2 марта 1942 г. он, как народный комиссар обороны СССР, по этому случаю издал следующий приказ:

«Кулик Г. И., бывший маршал, Герой Советского Союза и заместитель наркома обороны, будучи в ноябре 1941 г. уполномоченным Ставки Верховного Главнокомандования по Керченскому направлению, вместо честного и добросовестного выполнения приказа Ставки «удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район», самовольно, в нарушение приказа Ставки и своего воинского долга, без предупреждения Ставки отдал 12 ноября 1941 г. преступное распоряжение об эвакуации из Керчи в течение двух суток всех войск и оставлении Керченского района противнику, в результате чего и была сдана Керчь 15 ноября 1941 года.

Кулик по прибытии 12 ноября 1941 г. в Керчь, не только не принял на месте решительных мер против панических настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию в среде командования крымских войск.

Такое поведение Кулика не случайно, так как аналогичное его пораженческое поведение имело место также при самовольной сдаче в ноябре 1941 г. Ростова, без санкции Ставки и вопреки приказу Ставки.

Кроме того, как установлено, Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и зам. наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей на пьянки из средств государства и внося разложение в ряды нашего начсостава.
Кулик Г. И., допустив в ноябре 1941 г. самовольную сдачу противнику городов Керчи и Ростова, нарушил военную присягу, забыл свой воинский долг и нанес серьезный ущерб делу обороны страны. Дальнейшие боевые действия на Южном и Крымском фронтах, когда в результате умелых и решительных действий наших войск Ростов и Керчь вскоре все же были отбиты у противника, со всей очевидностью доказали, что имелась полная возможность отстоять эти города и не сдавать их врагу. Преступление Кулика заключается в том, что он никак не использовал имеющихся возможностей по защите Керчи и Ростова, не организовал их оборону и вел себя как трус, перепуганный немцами, как пораженец, потерявший перспективу и не верящий в нашу победу над немецкими захватчиками.

За все эти преступные действия Государственный Комитет Обороны отдал Кулика Г. И. под суд.

Специальное присутствие Верховного суда СССР установило виновность Кулика Г. И. в предъявленных ему обвинениях. На суде Кулик Г. И. Признал себя виновным.

Верховный Суд 16 февраля 1942 г. приговорил лишить Кулика Г. И. званий Маршала и Героя Советского Союза, а также лишить его орденов Союза ССР и медали «ХХ лет РККА».

Кулик Г. И. обратился в Президиум Верховного Совета СССР с просьбой об отмене приговора. Президиум отклонил просьбу Кулика Г. И. и 19 февраля 1942 г. вынес следующее постановление: «В соответствии с приговором Специального присутствия Верховного суда СССР лишить Кулика Г. И. воинского звания «Маршал Советского Союза», звания Героя Советского Союза, трех орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени и юбилейной медали «ХХ лет РККА».

На основании изложенного Центральный Комитет ВКП(б) исключил Кулика Г. И. из состава ЦК ВКП(б) и снял его с поста зам. наркома.

Предупреждаю, что и впредь будут приниматься решительные меры в отношении тех командиров и начальников, невзирая на лица и заслуги в прошлом, которые не выполняют или недобросовестно выполняют приказы командования, проявляют трусость, деморализуют войска своими пораженческими настроениями и, будучи запуганы немцами, сеют панику и подрывают веру в нашу победу над немецкими захватчиками.

Настоящий приказ довести до военных советов Западного и Юго – Западного направлений, военных советов фронтов, армий и округов.

Народный комиссар обороны И. Сталин»

По тем временам это было очень тяжелое обвинение. Другие военачальники, попавшие под арест за подобные преступления, например, Герои Советского Союза Е. С. Птухин, П. И. Пумпур и Э. Г. Шахт в эти же дни были расстреляны.

Однако Кулик тогда отделался сравнительно легко. Ему, как уже было сказано, сохранили жизнь, понизив его в воинском звании с маршала до генерал – майора. В дальнейшем Кулика назначили командующим 4–й гвардейской армией, с одновременным присвоением более высокого воинского звания – генерал – лейтенант. Однако его действия снова были признаны неудачными, и бывшего маршала вновь отозвали с фронта.

Г. И. Кулик считал себя обиженным, всюду жаловался, что его незаслуженно затирают. Это, в конечном счете, привело его сначала к антисоветским высказываниям, а затем к групповой антисоветской деятельности. После войны антисоветская группа, в которую входили, кроме Кулика, генерал – полковник Герой Советского Союза В. Н. Гордов и генерал – майор Ф. Т. Рыбальченко, была арестована и предстала перед судом. Суд состоялся 24–25 августа 1950 г. Все трое подсудимых были признаны виновными. Военная коллегия приговорила их к расстрелу, и в тот же день приговор был приведен в исполнение.

Не показал себя должным образом в годы Великой Отечественной войны и Маршал Советского Союза С. М. Буденный. Сталин смещал маршала Буденного неоднократно за допущенные провалы на фронтах.

Так, 1–й заместитель наркома обороны СССР Маршал Советского Союза С. М. Буденный, будучи главнокомандующим войсками Юго – Западного направления, оказался одним из основных виновников катастрофы Юго – Западного фронта под Киевом в сентябре 1941 г., поскольку именно в его непосредственном подчинении в июле – сентябре 1941 г. находился Юго – Западный фронт. За допущенные ошибки он был снят И. В. Сталиным с этой должности и назначен с понижением – командующим Резервным фронтом.

Здесь уместно напомнить еще раз, что заключительный, наиболее драматичный этап киевской драмы происходил уже под руководством маршала Тимошенко. В результате этой трагедии не только Киев, но огромное число (от 300 до 600 тыс., по разным оценкам) только военнопленных оказались в руках немцев.

В начале октября 1941 г. произошел очередной провал деятельности Буденного. Тогда в результате низкой квалификации маршала Буденного, генералов Конева и Еременко, командующих соответственно Резервным, Западным и Брянским фронтами, случилась очередная катастрофа: немецкая группа армий «Центр», прорвав оборону на московском направлении, без боя захватила Орел и Брянск, сумела окружить под Брянском две армии и Вязьмой четыре наших армии, уничтожив значительную часть войск трех советских фронтов.

И это притом, что в общей сложности войска Буденного, Конева и Еременко насчитывали 1250 тысяч человек, 990 танков, 7600 орудий, 677 самолетов. Это, конечно, было меньше, чем у немцев, но достаточно, чтобы при условии умелого их использования сдержать врага, не допустить его к Москве до подхода из глубины страны свежих наших соединений. Как известно из военной науки, для успешного наступления требуется 2–3–кратное превосходство сил и средств над противником. Такого превосходства у немцев в масштабах фронта никогда не было.

По воспоминаниям Жукова, к исходу 7 октября 1941 г. все пути на Москву, по существу, были открыты. В штабе Резервного фронта, куда прибыл по поручению И. В. Сталина Жуков, несколько дней не знали о местонахождении своего командующего – маршала Буденного. Лишь через неделю удалось довести численность защитников Москвы (Можайского рубежа) до 90 тысяч бойцов и командиров.

После провала трех советских фронтов стоял вопрос о наказании виновных, в частности будущему маршалу Советского Союза (тогда генерал – лейтенанту) Коневу грозил расстрел. Однако к этому времени И. В. Сталин уже понял, что бездарные действия наших маршалов и генералов не результат их личной вины, а следствие их слабой военной подготовки, поэтому расстрелами в данном случае делу не поможешь. Главных «героев» Брянска и Вязьмы простили, включая, конечно, и маршала Буденного. Но выдвигать его на новый сколько-нибудь ответственный пост не торопились.

Только после Московской битвы, в апреле 1942 г. И. В. Сталин назначает бывшего своего любимца на новую должность, причем – с повышением: главнокомандующим Северо – Кавказским направлением. Однако под руководством Буденного в мае 1942 г. Крымский фронт потерпел крупнейшее поражение (более 175 тысяч только убитыми), причем в условиях, когда советские войска обладали значительным превосходством в живой силе и технике. В мае 1942 г. Буденного понижают в должности до командующего Северо – Кавказским фронтом.

Бывший лихой рубака, маршал Буденный, не смог показать себя и здесь.

Наконец, приказом И. В. Сталина в январе 1943 г. маршала Буденного назначили командующим кавалерией Красной Армии. Однако былинные времена, родившие легенды о красных конниках, проходили безвозвратно. Несмотря на энтузиазм и стремление Буденного, если не восстановить, то, хотя бы – поднять роль кавалерии в сражениях Великой Отечественной войны, данную задачу уже решить было невозможно. Этот род войск не обладал достаточной ударной мощью, не имел надежных средств ПВО, поэтому нес большие потери, особенно от авиации противника. Великая Отечественная война была войной моторов, и кавалерия оказалась способной выполнять лишь второстепенные, вспомогательные задачи.

Несмотря на скромные успехи в Великой Отечественной войне, тем не менее, Семен Михайлович Буденный после смерти И. В. Сталина, в условиях мирного времени, стал трижды Героем Советского Союза (1958, 1963, 1968 гг.).

Среди помощников И. В. Сталина (заместителей наркома обороны СССР) видное место занимал маршал Шапошников Борис Михайлович. Это был наиболее подготовленный военачальник из всей когорты советских маршалов и генералов. Он единственный из них, который получил полноценное высшее военное образование – окончил Военную академию Генерального штаба царской Русской армии (1910 г.). Во время Великой Отечественной войны, с июля 1941 по май 1942 г., начальник Генерального штаба Красной Армии.

Шапошиков непосредственно участвовал в разработке планов ведения важнейших операций советских войск, в том числе Смоленского сражения, контрнаступления и общего наступления Красной Армии под Москвой зимой 1941–1942. Если рассматривать только 1941 г., то это было самое тяжелое время, когда наша армия отступала, неся тяжелые потери. Несмотря на это маршал Шапошников пользовался исключительно высоким авторитетом у И. В. Сталина. Шапошников – единственный из военачальников, которого И. В. Сталин называл по имени и отчеству: «Борис Михайлович», к остальным он обращался традиционно – по фамилии, с предварительным использованием слова «товарищ». В дальнейшем такого уважения к себе, в глазах И. В. Сталина, заслужит только Константин Константинович Рокоссовский.

Вместе с тем, по нашему мнению, тяжелые поражения 1941 г., в том числе и Киевская трагедия, были результатом не только плохих планов, разработанных Шапошниковым, а, преимущественно, результатом отсутствия должным образом подготовленных исполнителей этих планов.

Однако слабое здоровье Шапошникова не позволило ему проявить себя в полной мере в Великой Отечественной войне. По этой причине в мае 1942 г. И. В. Сталин вынужден перевести его на другую должность, как говорят у военных, с меньшим объемом работы – на должность начальника Военной академии Генштаба. В этой должности маршал Шапошников умер 26 марта 1945 г., не дожив чуть больше месяца до Великой Победы. Перу Шапошникова принадлежит капитальный труд «Мозг армии» (1929 г.), посвященный работе Генерального штаба в условиях подготовки и ведения войны. Героем Советского Союза он так и не стал, хотя внес значительный вклад в дело спасения нашей страны от немецких захватчиков в первый период войны.

Генерал Г. К. Жуков не был маршалом на начало войны, однако он по праву занимает особое место среди высших военачальников нашей страны. Он, официально имея только начальное общее и начальное военное образование, добился удивительных результатов в военном деле. Полководческая звезда Жукова начала стремительно восходить в 1939 г., когда под его командованием советские войска разгромили крупную группировку японских войск в районе реки Халхин – Гол в Монголии. С июня 1940 г. он уже командующий войсками Киевского Особого военного округа. С января 1941 начальник Генерального штаба Красной Армии – заместитель наркома обороны СССР, с июня 1941 – генерал армии. С 23 июня 1941 г. член Ставки Верховного главного командования.

В первые дни войны, как представитель Ставки и начальник Генерального штаба, совместно с командованием Юго – Западного фронта он несет непосредственную ответственность за весьма неудачный контрудар и фактическую гибель нескольких светских механизированных корпусов в районе города Броды.

В конце июля 1941 г. за провал начального этапа войны с Германией Жуков был снят с должности начальника Генерального штаба. Причем эту свою отставку он спровоцировал сам, начав хамить самому И. В. Сталину. Скорее всего, Жуков к этому времени понял, что ему не по плечу эта высокая должность. Провалы принимаемых им решений следовали один за другим.

Определенное время ответственность за принимаемые Жуковым решения, в частности, построенные на идее немедленного ответного блицкрига, ему удавалось спихнуть на подчиненных, из которых самый известный был, уже к этому времени расстрелянный, командующий Западным фронтом, генерал армии, Герой Советского Союза Павлов Д. Г.

Жукову было ясно, что для него все это так долго продолжаться не может. Еще одно – два крупных поражения, и И. В. Сталин спросит с него, причем по полной программе, как с начальника Генерального штаба, за все произошедшее, начиная с 4 часов утра 22 июня 1941 г. Такая перспектива будущего «Георгия – Победоносца» явно не устраивала.

Поэтому, прекрасно зная характер И. В. Сталина, он разыграл маленький спектакль. Как пишет сам Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях», 29 июля (за два месяца до финала Киевской трагедии) он напросился на прием к И. В. Сталину якобы для срочного доклада, и был принят.

В своем докладе, среди прочего, Жуков неожиданно заявил: «Юго – Западный фронт уже сейчас необходимо целиком отвести за Днепр».

– А как же Киев? – спросил И. В. Сталин.

– Киев придется оставить, – ответил Жуков.

Наступило тяжелое молчание, но вскоре, как ни в чем не бывало, Жуков продолжал свой доклад:

– На Западном направлении нужно немедля организовать контрудар с целью ликвидации Ельнинского выступа фронта противника. Ельнинский плацдарм гитлеровцы могут позднее использовать для наступления на Москву.

– Какие там еще удары, что за чепуха? – возмутился И. В. Сталин и вдруг на высоких тонах добавил:

– Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?

И действительно, в то время Киев, имея со стороны запада мощные, заблаговременно построенные укрепления, стоял как скала на пути немецких войск. Необходимость обороны Киева состояла в том, что гитлеровцы не могли наступать на Москву, имея у себя за спиной почти миллионный Юго – Западный фронт. Тогда необходимо было думать не о ликвидации никому не нужного Ельнинского выступа, а об усилении флангов Юго – Западного фронта.

Однако Жуков свою личную задачу, можно сказать, выполнил, он подготовил И. В. Сталина к следующей своей фразе:

– Если вы считаете, что я, как начальник Генерального штаба, способен только чепуху молоть, тогда мне здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине.

Это был удар «ниже пояса». Очередной ближайший помощник И. В. Сталина, вслед за наркомом обороны маршалом Тимошенко, просился в отставку, предоставляя ему, по сути, гражданскому человеку, одному разбираться в сложнейших военных делах, принимать единолично стратегические решения ведения войны с сильнейшим противником. В этом, чрезвычайно трудном положении И. В. Сталину ничего не оставалось делать, как рассчитывать на себя и больного Б. М. Шапошникова.

Для него, скорее всего, и без этого «спектакля» было понятно, что Жуков в должности начальника Генерального штаба не справляется со своими обязанностями, поэтому на фронте с него больше будет проку. Поэтому после некоторой паузы И. В. Сталин произнес историческую фразу:

– Вы не горячитесь. А впрочем… Мы без Ленина обошлись, и без вас тем более обойдемся…

Так Жуков, благополучно уйдя от ответственности за все свои ошибки в начальный период войны, был назначен на новую должность с большим понижением: стал командующим второстепенного Резервного фронта и приступил к ликвидации Ельнинского выступа. В то время этот выступ мало кого интересовал, поскольку приближались неизмеримо более важные для дальнейшего хода войны события, проходившие в ходе Киевской оборонительной операции.

Ельнинская операция проводилась под руководством Жукова с 30 августа по 8 сентября 1941 г. Несмотря на то что основную задачу этой операции: окружить и уничтожить ельнинскую группировку противника Жукову выполнить не удалось, немецкие войска под угрозой окружения начали отход. Советские войска, преследуя противника, продвинулись на запад на 25 километров и освободили 6 сентября город Ельня.

Уже через месяц все завоеванное Жуковым пришлось оставить, 12 октября немцы захватят Каширу, а 14–го Калинин. Тем не менее, скромная победа под Ельней на фоне непрерывных, крупных поражений наших маршалов заметно подняли в глазах И. В. Сталина авторитет генерала Жукова. Как говорят: «На безрыбье и рак рыба».

Однако до этого, 8 сентября 1941 г., как указывалось выше, происходит очередная катастрофа. Вследствие неумелого командования маршалом Ворошиловым войсками Северного фронта, немцы вышли к Шлиссельбургу и Ладоге, перерезав последнюю сухопутную коммуникацию, и блокировали Ленинград, в котором осталось около 3 млн человек, из которых 400 тыс. – детей. Необходимо было спасать ленинградцев. Ворошилову эта задача была явно не по плечу. Потому 11 сентября 1941 г. И. В. Сталин в срочном порядке заменяет его Жуковым.

Жуков Ленинград противнику не сдал, однако и не спас его от блокады. Хотя в это время немцы еще не успели создать сколько-нибудь серьезных оборонительных линий от Финского залива до Ладожского озера. Более того, практически все немецкие танковые войска (4–я танковая группа), наступавшие на Ленинград, по указанию лично Гитлера, к средине сентября срочно были перенацелены на Москву. Поэтому решить эту исключительно важную задачу, по прорыву блокады Ленинграда, в тех условиях было сравнительно просто.

Начиная с 2 октября резко ухудшается обстановка на Западном, Московском, направлении. Немцы приступили к выполнению операции «Тайфун», основной целью которой являлся захват советской столицы Москвы. Очередной раз советские военачальники, в данном случае командование Западного, Резервного и Брянского фронтов оказались застигнутыми врасплох. Командующие указанных фронтов генерал – полковник Конев, маршал Буденный и генерал – лейтенант Еременко оказались неспособными остановить наступление немцев. Ударные группировки противника стремительно двигались вперед. Столица страны, по существу, оказалась без защиты.

К этому времени все наши маршалы уже себя основательно дискредитировали, и рассчитывать на них, как на спасителей Отечества, было нечего. В этих условиях И. В. Сталин был вынужден отозвать Жукова теперь уже из Ленинградского фронта и назначить его 10 октября 1941 г. командующим Западным фронтом. Советские войска под командованием Жукова в тяжелых оборонительных боях обескровили лучшие части Гитлера, а затем 6 декабря перешли сами в наступление. Преследование противника продолжалось до начала января 1942 г. Западный фронт во взаимодействии с Калининским и Юго – Западным фронтами отбросили немцев от столицы на 100–250 км.

Немецко – фашистские войска потерпели под Москвой первое крупное поражение во Второй мировой войне. Рухнул миф о «непобедимости» немецкой армии. Победа под Москвой вселила уверенность у советских людей в победу над фашизмом.

Все это хорошо, но часто забывают, что тогда замысел советского Верховного Главнокомандования состоял в том, чтобы в процессе наступления наших войск не дать немцам передышки и гнать их на запад без остановки.

Для этого, согласно плану И. В. Сталина, главный удар предполагалось нанести по группе армий «Центр». Ее разгром рассчитывали осуществить силами левого крыла Северо – Западного, Калининского и Западного фронтов, путем двустороннего охвата, с последующим окружением и уничтожением главных сил немцев в районе Ржева, Вязьмы и Смоленска.

Этот план Жукову не удалось выполнить якобы, как он пишет в своих «Воспоминаниях и размышлениях», из-за того, что тогда советские войска не были обеспечены достаточными силами и средствами.

Скорее всего, это – правда, но не вся. Как нам представляется, главными причинами, благодаря которым немецким войскам удалось избежать судьбы великой армии Наполеона, были серьезные ошибки советских генералов, и в первую очередь самого Жукова, а также результатом точно взвешенных действий Гитлера, который в это критическое для Германии время принял командование сухопутными силами вермахта на себя.

Тогда для неподготовленной к действиям в зимних условиях немецкой армии катастрофа, казалось, была неминуема, к тому же гитлеровские генералы сильно запоздали с отводом своих войск и с заблаговременным созданием новой полосы обороны. В этой ситуации, чтобы спасти свою армию, Гитлер отдал категорический приказ, запрещающий всякий самовольный отход с занимаемых позиций. В этом приказе фюрера говорилось: «Цепляться за каждый населенный пункт, не отступать ни на шаг, обороняться до последнего патрона, до последней гранаты – вот что требует от нас текущий момент». Твердое и неуклонное выполнение этого приказа означало отказ от всяких активных действий немцев под Москвой, ограничиваясь жесткой обороной на заранее подготовленных позициях.

Вместе с тем советские войска продолжали наступать на запад, пытаясь прорвать сильно укрепленные позиции противника, неся большие потери.

В этой ситуации Жукову следовало бы прекратить наступление по всему фронту и все усилия наших войск сосредоточить на том, чтобы перерезать единственную коммуникацию, в виде железной дороги Смоленск – Вязьма – Ржев – Оленино, питающую всю немецкую группировку. Эффект «Сталинграда» под Москвой мог произойти значительно раньше и в несопоставимо более крупном масштабе.

Для этого, в частности, в распоряжении Жукова были 33–я армия генерал – лейтенанта М. Г. Ефремова, 1–й гвардейский кавалерийский корпус П. А. Белова, а также воздушно – десантные войска и партизаны, которые успешно могли действовать в тылу противника.

Если бы были перехвачены тыловые коммуникации немцев, главной и практические единственная из которых была упомянутая выше железная дорога Смоленск – Вязьма – Ржев – Оленино, то вскоре все танковые армии гитлеровцев оказались без горючего и без снарядов, а солдаты – без продовольствия, топлива и теплой одежды на морозе. Последствия таких действий наших войск оказались бы гибельными для немецкой сухопутной армии и для дальнейшего ведения Гитлером войны. Великая Отечественная война могла закончиться значительно раньше, а число наших безвозвратных потерь в этой войне было бы на миллионы меньше.

Возможность такого варианта событий подтверждают и наши противники, генералы гитлеровской армии К Типпельскирх, Г. Блюментрит, Ф. Байерлейн, Ф. Мантейфель и другие.

Однако для Жукова коммуникации противника не стали главной целью, тогда непрерывно атакующие советские войска стремились, во что бы то ни стало, разгромить 9–ю немецкую армию и освободить Ржев. Это и спасло немцев от полного разгрома под Москвой. Последние атаки на Ржев советские войска прекратили, когда сильные морозы и снежные бураны, а также упорное сопротивление немцев на заранее подготовленных позициях полностью истощили наши силы.

Одновременно, лишенная должной поддержки с тыла и флангов, погибла практически вся наша 33–я армия, а ее командующий генерал – лейтенант Михаил Григорьевич Ефремов – застрелился. В целом задача по уничтожению группы немецких армий «Центр» была не выполнена.

Видя грубые ошибки, допущенные при этом нашими командующими фронтами и армиями во время контрнаступления под Москвой, И. В. Сталин готовит специальное практическое указание, в виде «Директивного письма», в котором, в частности, было сказано:

«Для того чтобы добиться успехов в 1942 г., необходимо, чтобы наши войска научились взламывать оборонительную линию противника, научились организовывать прорыв обороны противника на всю ее глубину и тем открыли дорогу для продвижения нашей пехоты, наших танков, нашей артиллерии. У немцев имеется не одна оборонительная линия, – они строят, и будут иметь скоро вторую и третью оборонительные линии. Если наши войска не научаться быстро и основательно взламывать и прорывать оборонительную линию противника, наше движение вперед станет невозможным…

Наши войска наступают обычно отдельными дивизиями или бригадами, расположенными по фронту в виде цепочки. Понятно, что такая организация наступления не может дать эффекта, так как не даст нам перевеса сил на каком-либо участке. Такое наступление обречено на провал. Наступление может дать должный эффект лишь в том случае, если мы создадим на одном из участков фронта большой перевес сил над силами противника. Для этого необходимо, чтобы в каждой армии, ставящей себе задачу прорыва обороны противника, была создана ударная группа в виде трех или четырех дивизий, сосредоточенных для удара на определенном участке фронта. В этом первейшая задача командования армии, ибо только таким образом можно обеспечить решительный перевес сил и успех прорыва обороны противника на определенном участке фронта…

У нас нередко бросают пехоту в наступление против оборонительной линии противника без артиллерии, без какой-либо поддержки со стороны артиллерии, а потом жалуются, что пехота не идет против обороняющегося и окопавшегося противника».

Здесь мы прервем текст «Директивного письма» И. В. Сталина, чтобы показать, насколько было оно правильно и актуально в то время. Для этого приведем небольшую выдержку из книги Б. Соколова «Неизвестный Жуков», в которой описывается именно то, на что обращает внимание наших генералов И. В. Сталин. В данном случае показано, как осуществляли наступление наших солдат советские генералы на одном из участков фронта в начале войны, причем глазами немецкого офицера, из его письма своим родным:

«… С расстояния 600 метров мы открыли огонь, и целые отделения в первой волне атакующих повалились на землю… Уцелевшие одиночки тупо шли вперед. Это было жутко, невероятно, бесчеловечно. Ни один из наших солдат не стал бы двигаться вперед. Вторая волна тоже понесла потери, но сомкнула ряды над трупами товарищей, павших в первой волне. Затем, как по сигналу, цепи людей начали бежать. С их приближением доносилось нестройное раскатистое: «Ура – а-а»… Первые три волны были уничтожены нашим огнем… Натиск четвертой волны был более медленный: люди прокладывали путь по ковру трупов… Пулеметы раскалились от непрерывного огня, и часто приходилось прекращать стрельбу для замены стволов… Количество, продолжительность и ярость этих атак совсем истощили нас и довели до оцепенения. Не буду скрывать, они испугали нас… Если Советы могут позволить себе тратить столько людей, пытаясь ликвидировать даже незначительные результаты нашего наступления, то как же часто и каким числом людей они будут атаковать, если объект будет действительно очень важным?»

Далее, в И. В. Сталин в своем «Директивном письме» наших маршалов и генералов учит:

«Понятно, что такое «наступление» не может дать желаемого эффекта. Это не наступление, а преступление, – преступление против Родины, против войск, вынужденных нести бессмысленные жертвы…

Это означает, во – первых, что артиллерия не может ограничиваться разовыми действиями в течение часа или двух часов перед наступлением, а должна наступать вместе с пехотой, должна вести огонь при небольших перерывах за все время наступления, пока не будет взломана оборонительная линия противника на всю ее глубину.

Это означает, во – вторых, что пехота должна наступать не после прекращения артиллерийского огня, как это имеет место при так называемой «артиллерийской подготовке», а вместе с наступлением артиллерией, под гром артиллерийского огня, под звуки артиллерийской музыки.

Это означает, в – третьих, что артиллерия должна действовать не вразброс, а сосредоточенно, и она должна быть сосредоточена не в любом месте фронта, а в районе действия ударной группы армии, фронта, и только в этом районе, ибо без этого условия немыслимо артиллерийское наступление».

Удивительно, что эти «директивные указания» Верховного Главнокомандующего, казалось, в общем-то, очевидные для военного человека, были направлены не новобранцам, а командующим фронтами и общевойсковыми армиями, то есть военачальникам в воинском звании, начиная с генералов и кончая маршалми. Казалось, что И. В. Сталину делать было нечего, и он писал высшим руководителям Красной Армии подобные «Директивные письма».

Однако, как нам известно, И. В. Сталин одновременно руководил практически всем, от чего хоть сколько-нибудь существенно зависел исход войны с гитлеровской Германией, поэтому только чрезвычайно важных дел у него было достаточно. Но он ничего просто так не делал.

Значит, реальный ход событий на фронтах Великой Отечественной войны, прежде всего, – огромные потери наших солдат и офицеров, убедили его в чрезвычайно низкой военной подготовке наших военных кадров высшего звена.

В этой связи приведем еще один убедительный пример тому – воспоминания солдата, рядового 398 стрелкового полка Сергея Ивановича Мухина (из его книги «Судьбой я не обижен…», С. – Петербург, 2000 г.), воевавшего в составе Западного фронта:

«Наше верховное командование запланировало проведение в средине декабря 1942 г. силами двух фронтов (Западного и Калининского) наступательной операции под Ржевом с целью окружения группировки немецких войск и освобождения города. Фронт на нашей стороне заметно ожил, начали прибывать из тыла дополнительные воинские части. Немцы не могли этого не заметить и готовили, очевидно, ответные меры.

Калининский фронт должен был начать наступательную операцию 16 декабря, а наш Западный фронт – на сутки – двое позже. Вечером 17 декабря нам зачитали приказ. Наш 398 стрелковый полк вместе с другими подразделениями дивизии должен был прорвать оборону немцев и развернуть наступление в направлении деревни Белогурово (около 10 километров от Ржева).

Морозное и солнечное утро 18 декабря. Траншеи до отказа набиты солдатами, пехота подготовилась к атаке. После артиллерийской подготовки нам предстояло преодолеть участок ничейной земли примерно 300 метров, ворваться в траншеи врага, опрокинуть его и двигаться дальше.

Хорошо помню то состояние, которое переживали солдаты перед атакой. С одной стороны – торжественность момента. Нас много и нам казалось, что мы способны сокрушить любого врага. Но вместе с тем – и тревожное чувство: каждый отдавал себе отчет в том, какие метры предстоит пройти. Каждый понимал, что эти метры для многих будут последними. Но того, что случилось в этот день, никто не ожидал.

Началась артподготовка. В течение получаса вся полоса немецкой обороны содрогалась от грохота взрывов. И вот вдоль траншеи пронеслась команда: «Вперед!» Мы выскакиваем из траншеи и беспорядочной толпой бежим в сторону немецких позиций. Здесь несколько ночей трудились наши саперы: в проволочных заграждениях приготовлены для нас проходы, на снеге лежат обезвреженные мины.

Вот первая полоса проволочных заграждений – проходим ее. Со стороны немцев ни одного выстрела, их траншея кажется вымершей. Уже близка вторая полоса колючей проволоки, нервное напряжение нарастает. Все внимание сосредоточено на проходах. Взор нечаянно скользит по брустверу немецкой траншеи, и… леденеет кровь. В траншее плотной шеренгой стоят немцы, их много. В нашу сторону направлены сотни стволов. Немцы близко, хорошо видны их лица.

И вдруг на нас обрушивается целый ураган огня, слышатся душераздирающие крики. Уничтожающим огнем из пулеметов и автоматов немцы прижали нас к земле, сверху посыпался град мелких мин. Атака захлебнулась. Мы оказались в ловушке на нейтральной полосе между двух рядов колючей проволоки. С обеих сторон началась яростная перестрелка и артиллерийская дуэль. Я успел выпустить из автомата полный диск. Потом хлестануло чем-то по спине. Очень и очень долго полз по глубокому снегу в сторону нашей траншеи.

Поле боя представлялось страшной картиной. Всюду трупы наших ребят, изуродованные тела, кровь.

До своей траншеи я не дотянул метров 15–20, потерял сознание. Как потом выяснилось, разрывная пуля зацепила спину немного ниже лопатки. Рана оказалась не смертельной, но обширной, потерял много крови. В траншею меня затащили санитары. Когда очнулся – увидел, что сижу на ящике от снарядов голый по пояс. Солдат поддерживает меня сзади под руки, одна из санитарок опоясывает меня плотно бинтами, другая – растирает мне лицо и руки снегом. От этого я, наверное, и очнулся. После перевязки меня потащили по траншее на фанерном листе (или на плащ – палатке) до медпункта.

Результаты атаки были печальными. Оборону немцев мы не прорвали, слишком неравным был бой. Из нашего батальона (около 300 человек) санитары подобрали десятка два раненных и обмороженных бойцов. Остальные остались лежать там. Это – потери только нашего батальона. Позже я узнал, что на следующий день были собраны все оставшиеся «резервы» нашей дивизии и других частей и предпринята повторная попытка (артподготовка и атака) прорыва немецкой обороны, но она также оказалась безрезультативной и также с большими потерями».

Тяжелым боям под Ржевом поэт Александр Твардовский, который был очевидцем тех событий, посвятил следующие строки:

«Я убит подо Ржевом,

В безымянном болоте,

В пятой роте на левом…

При жестоком налете.

Я не слышал разрыва

И не видел той вспышки,

Словно в пропасть в обрыва

И ни дна ни покрышки.

Фронт горел, не стихая,

Как на теле рубец.

Я убит и не знаю,

Наш ли Ржев, наконец».

Ржев освободили ценой огромных потерь только 3 марта 1943 г. Так воевать было нельзя. Именно это обстоятельство и заставило И. В. Сталина заниматься ликбезом наших маршалов и генералов.

Даже Г. К. Жуков, будучи военным руководителем обороны Москвы, еще не дотягивал до «Гинденбурга», совершил ряд тяжелых ошибок. Не случайно, что в действиях Жукова под Москвой, И. В. Сталин не увидел результата, достойного высшей награды государства – Героя Советского Союза.

Однако надо все же должное Г. К. Жукову, в отличие от остальных наших маршалов и генералов армии, он учился на собственных и на чужих ошибках достаточно быстро, хотя и ценой многих человеческих жизней, подчиненных ему солдат и офицеров.

Несмотря на огромные потери Красной Армии, Жуков сумел на фоне предшествующих сплошных неудач добиться впервые существенного положительного результата: гитлеровцы во время контрнаступления под Москвой хоть и не были уничтожены, как под Сталинградом, однако потеряли здесь в общей сложности более полумиллиона человек, 1300 танков, 2500 орудий, более 15 тысяч автомашин и много другой техники.

После окончания Московской стратегической наступательной операции начала восходить звезда Г. К. Жукова как крупного полководца Второй мировой войны, конечно, не без содействия Верховного Главнокомандующего. И. В. Сталин, который к этому времени уже многократно проверил на деле возможности остальных наших маршалов и генералов, убедился, что более подготовленного военачальника, чем Жуков, в Красной Армии нет, несмотря на ряд отрицательных качеств последнего: явно недостаточное общее и военное образование, честолюбие, чрезмерная уверенность в свою непогрешимость, отсутствие скромности. И. В. Сталин был великим государственником, поэтому часто прощал подчиненным многое, если это было на пользу дела, на пользу государства.

С учетом изложенного 26 августа 1942 г. И. В. Сталин назначает Жукова своим первым заместителем, как наркома обороны, и своим заместителем (единственным), как Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР, возложив на его обязанности по координации действий фронтов.

Только поэтому у Жукова появилась возможность участвовать в разработке и осуществлении стратегических планов Верховного Главного Командования, в том числе Сталинградской битвы, по снятию блокады Ленинграда, битв на Курской дуге, за Днепр и, наконец, за Берлин.

Так, в марте – мае 1944 г. Жукову, неожиданно, после смертельного ранения Н. Ф. Ватутина, И. В. Сталин доверил непосредственно командовать войсками 1–го Украинского фронта. Второй раз непосредственно командовать войсками Жукову пришлось на завершающем этапе войны (ноябрь 1944 – май 1945 г.).

В этот период, с 12 ноября 1944 г., И. В. Сталин вместо Рокоссовского неожиданно назначил Жукова командовать 1–м Белорусским фронтом, войска которого в апреле – мае 1945 г., во взаимодействии с войсками 1–го Украинского и 2–го Белорусских фронтов, провели Берлинскую наступательную операцию и, разгромив крупнейшую группировку немецких войск, овладели Берлином.

Г. К. Жуков, опять-таки, по поручению лично И. В. Сталина, 8 мая 1945 г. в Карлсхорсте (Берлин) принимал капитуляцию фашистской Германии, а 24 июня 1945 г. принимал Парад Победы на Красной Площади в Москве.

Во время Великой Отечественной войны Жуков стал маршалом Советского Союза (1943), дважды Героем Советского Союза в 1944 и 1945 г. (и еще дважды: первый раз – в довоенном 1939 г. и последний раз – в послевоенном 1956 г.). Кроме того, он был награжден 6 орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 3 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 1–й степени. Дважды был удостоен ордена «Победа».

С учетом изложенного, утверждать Жукову, что И. В. Сталин его, «Георгия – Победоносца», во время войны недооценивал, а также писать на своего непосредственного начальника пасквили, типа своей «Непроизнесенной речи», прямо скажем, оснований у Георгия Константиновича не было. Как мы видим, патриотизм, мужество и храбрость советских маршалов, в том числе Жукова, не всегда подкреплялись человеческой мудростью и личной скромностью.

Здесь еще раз уместно упомянуть об одном «ценном» помощнике И. В. Сталина, его заместителе, главном комиссаре Красной Армии Л. З. Мехлисе. Этот деятель, направляемый в войска в качестве представителя Ставки, не понимая сути происходящего, часто увлекался уничтожением собственных генералов, видя почти в каждом предателя страны и шпиона. Суд военного трибунала над командирами Красной Армии, считал Мехлис, – лучшее средство добиться победы над Гитлером. По его убеждению, если расстрелять десяток – два собственных генералов, то наша победа над фашистами будет обеспечена. Он многого достиг, многих генералов, начиная с генерала армии, Героя Советского Союза Д. Г. Павлова, отправил под суд и расстрел, и в этом направлении, несомненно, добился бы еще больших успехов, но И. В. Сталин его вовремя остановил: снял с должности, иначе Красная Армия могла остаться без генералов. А кто же будет тогда воевать?

Таким образом, как мы видим, принять высшее руководство страной и командование Красной Армией И. В. Сталина вынудила сама жизнь. Точнее, исключительно тяжелое положение с кадрами и такое же положение на фронтах, которое иначе, чем катастрофическим, почти в течение всего 1941, и даже почти до конца 1942 г. – назвать было трудно.

Тогда, 22 июня 1941 г., первый удар вермахта приняли на себя войска наших приграничных округов: Прибалтийского, Западного и Киевского, которые с началом войны были преобразованы, соответственно, во фронты:

– Северо – Западный, в составе 5, 6, 26–й армий, командующий фронтом генерал – полковник Ф. И. Кузнецов;

– Западный, в составе 3, 10, 4 и 13–й армий, командующий фронтом генерал армии Д. Г. Павлов;

– Юго – Западный, в составе 5, 6, 26 и 12–й армий, командующий генерал – полковник М. П. Кирпонос.

На основе Ленинградского военного округа был сформирован Северный фронт в составе 14, 7 и 23–й армий, командующий – генерал – лейтенант М. М. Попов.

На основе Одесского военного округа был сформирован Южный фронт, в составе 9–й и 18–й армий, командующий – генерал армии И. В. Тюленев.

Именно эти генералы, будучи командующими указанных фронтов, непосредственно противостояли немцам и, следовательно, несли основную ответственность за исход первых дней и месяцев войны, поэтому их действия, и даже судьба каждого из них заслуживают особого внимания. Это тем более будет правильно, если учесть высказывание древних римлян о том, что «победы человека говорят о том, что он может, а поражения – чего он стоит».

Уроки, которые получили эти крупнейшие военачальники нашей страны в то критическое время, несмотря на то что практически все они закончились тяжелыми поражениями, тем не менее, являются для нас, наследников Великой Победы, чрезвычайно важными. Эти уроки должны быть самым внимательным образом изучаться не только в наших военных академиях, но и каждым гражданином, потенциальным защитником своей Родины – России, чтобы не допустить подобных ошибок в будущем.

Поскольку, как учит история, войны всегда начинаются внезапно, поэтому практически каждый мужчина, достигший совершеннолетия, может в любой момент оказаться в военной форме и нести личную ответственность за судьбу своего отечества. И горе будет России и каждому из нас, если уроки Великой Победы, добытые такой большой кровью, будут нами не усвоены.

Поскольку не только ошибки, но сама жизнь и смерть некоторых из упомянутых командующих фронтами уже сами по себе являются уроками для потомков, мы постараемся остановиться на их действиях в ходе общего изложения материала. А здесь приведем краткие биографические данные этих людей, занимающих исключительно высокое положение в иерархической структуре Красной Армии, и уже поэтому добровольно возложивших на себя колоссальный груз ответственности за безопасность нашей страны, причем без права на крупные ошибки.

Вот именно это, последнее, должны помнить современные деятели, стремящиеся занять любыми путями как можно более высокий пост в Российской армии и государстве, не сопоставляя эти желания со своими возможностями и совершенно не думая о тех последствиях, к которым может привести их подобные легкомыслие.

Итак, командующий Северо – Западным фронтом генерал – полковник Федор Исидорович Кузнецов (1898–1961). В Советской Армии с 1918 г. Участник Гражданской войны. Окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе (1926). Участник советско – финлядской войны. Командующий войсками Прибалтийского Особого военного округа (1940–1941). Казалось вполне опытный военачальник, но уже в июле 1941 г. за провалы в командовании Северо – Западным фронтом снят с должности и назначен с понижением – командующим 21–й армией. В дальнейшем периодически повышался в должности до заместителя командующего Западного, Волховского, Карельского фронтов, начальника Военной академии Генштаба (апрель 1942 – август 1943), а с февраля 1945 по 1948 г. был назначен командующим войсками Уральского военного округа. Награжден 2 орденами Ленина, 3 ордена Красного Знамени, орден Суворова 2–й степени, орден Красной Звезды.

Командующий Западным фронтом генерал армии Дмитрий Григорьевич Павлов (1897–1941), Герой Советского Союза (1937). В Советской Армии с 1919 г. В Гражданскую войну командир эскадрона и помощник командира кавалерийского полка. Окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе (1928), академические курсы при Военно – технической академии (1931). Участник советско – финлядской войны. С 1937 г. начальник Автобронетанкового управления РККА, с 1940 г. командующий войсками Западного Особого военного округа. Награжден 3 орденами Ленина, 2 орденами Красного Знамени. Кандидат в члены ЦК ВКП(б). Тем не менее, в связи с допущенными крупными просчетами в руководстве войсками, в начале войны был отстранен от должности и по решению суда 22 июля 1941 г. расстрелян.

Командующий Юго – Западным фронтом генерал – полковник Михаил Петрович Кирпонос (1892–1941), Герой Советского Союза (1940). В Советской Армии с 1918 г. В Гражданскую войну командир полка. Окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе (1927). В советско – финлядской войне командовал дивизией. С января 1941 г. командующий войсками Киевского Особого военного округа. Награжден орденом Ленина, Отечественной войны 1–й степени (посмертно). Кандидат в члены ЦК ВКП(б). Бесславно погиб в бою 20 сентября 1941 г. близ г. Лохвицы, Полтавской обл. при выходе из окружения, загубив вместе с собой целый фронт.

Командующий Северным фронтом генерал – лейтенант Маркиан Михайлович Попов (1902–1969). В Советской Армии с 1920 г. Участник Гражданской войны. Окончил курсы «Выстрел», Военную академию им. М. В. Фрунзе (1936). Командующий войсками Северного и Ленинградского фронтов. В сентябре 1941 г. за провалы в командовании войсками указанных фронтов был снят с должности и назначен с понижением, командующим 61–й, затем – 40–й армией. С октября 1942 г. заместитель командующего Сталинградским и Юго – Западным фронтом, командующий 5–й ударной и 5–й танковой армией. С апреля 1943 г. по апрель 1944 г. командующий ряда фронтов: Резервным, Степным, Брянским, Прибалтийским и 2–м Прибалтийским. С апреля 1944 г. до конца войны начальник штаба Ленинградского, 2–го Прибалтийского и вновь Ленинградского фронта. После войны занимал ряд высоких должностей в Министерстве обороны СССР, вплоть до начальника Главного штаба – Первого заместителя главнокомандующего Сухопутных войск.

Награжден 5 орденами Ленина, 3 ордена Красного Знамени, 2 ордена Суворова 1–й и 2–й степени, 2 ордена Кутузова 1–й степени, орден Красной Звезды. Вместе с тем воинское звание генерал армии ему присвоено только в 1953 г., Героем Советского Союза он стал также в мирное время, в 1965 г.

Командующий Южным фронтом генерал армии Иван Владимирович Тюленев (1892–1978). Участник 1–й мировой войны. В Советской Армии с 1918 г. В Гражданскую войну командир кавалерийской бригады. Окончил Военную академию РККА (1922), курсы усовершенствования высшего начсостава (1929). С 1940 г. командующий войсками Московского военного округа.

В ходе войны командующий войсками Южного фронта (июнь – август 1941). Со своими обязанностями не справился, был назначен с понижением, командующим 28–й армией. С марта 1942 г. командующий войсками Закавказского военного округа, который был преобразован в мае 1942 г. в Закавказский фронт. Войска под командованием И. В. Тюленева принимали участие в битве за Кавказ. После войны командующий войсками Харьковского военного округа, с 1946 г. в центральном аппарате Министерства обороны.

Награжден 4 орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 5 орденами Красного Знамени, орденом Кутузова 1–й степени, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР». Героем Советского Союза стал только в 1978 г.

Серьезные недостатки высших наших военачальников при подготовке Красной Армии к войне, и как следствие этого – крайне неудачное для нас начало войны; тяжелые ошибки при планировании и осуществлении операций, особенно наступательных в первые месяцы войны, самым отрицательным образом отразились на всем ходе дальнейшей борьбы с гитлеровской Германией. Эти недостатки наших маршалов и генералов обусловили чрезвычайно большие потери, избежать которых в конкретных условиях 1941–1942 гг., как будет показано ниже, было практически невозможно, поскольку они носили системный характер.

Кто виноват в таких огромных потерях? Конечно – не солдаты, виноваты в армии во всех случаях те, кто ими командует. Именно они, командиры различных уровней, несут полную ответственность не только за себя, но и за действия подчиненных, в конечном счете – за военную безопасность страны. Только для этого наш народ содержит свои Вооруженные Силы.

Поэтому всякие попытки военачальников уйти от ответственности за поражения на поле боя, мол, им кто-то мешал готовиться к войне, должна восприниматься нашим народом как дешевая демагогия. Если кто-то в мирное время мешал маршалу или генералу готовиться к войне, то он обязан убрать это препятствие на своем пути. Если подобное действие было за пределами его возможностей, то он должен сам уйти со своей должности, предоставив возможность выполнить поставленную задачу тому, кто способен на это.

Тем более что, как известно, насильно на маршальские и генеральские должности никого не назначают. С учетом изложенного определить главных виновников тяжелых потерь в Великой Отечественной войне, особенно ее начального периода, не так уж сложно.

Это – нарком обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, начальник Генерального штаба генерал армии Г. К. Жуков, а также их непосредственные подчиненные: командующие войсками приграничных округов, командующие армий, командиры корпусов, дивизий, бригад и полков, входящие в состав указанных округов.

Степень вины у каждого из высших руководителей Вооруженных Сил Советского Союза за произошедшую катастрофу, разумеется, разная. Однако, понятно, что она, эта ответственность, повышается вместе с повышением должности, занимаемой данным конкретным лицом. Все они профессионалы, по крайней мере – обязаны быть профессионалами, то есть военными людьми самой высокой квалификации, которых наш народ содержит лишь для того, чтобы обеспечить свою безопасность в случае войны. Эту первейшую и главную свою обязанность наши маршалы и генералы в начале Великой Отечественной войны выполнили очень плохо.

Понятно, что после сталинских чисток, абсолютное большинство из них не могло быть предателями. Но тогда, почему они так плохо, можно даже сказать – преступно, исполняли возложенные на их обязанности?

По нашему убеждению, ответ на данный вопрос один: практически все наши маршалы и генералы не соответствовали занимаемым должностям. Для этого у них, у всех, на начало войны не хватало ни образования, ни опыта ведения современных войн.

Но почему И. В. Сталин, обладавший тогда неограниченной властью, своевременно не заменил их на более профессионально – подготовленные кадры?

Ответ: Во – первых, тогда более профессионально – подготовленных в военном деле людей в нашей стране не было.

Во – вторых, в мирное время очень сложно выявить самородка, потенциального гения в военном деле, особенно непрофессионалам, к которым относился и сам И. В. Сталин.

В – третьих, И. В. Сталин, будучи сам непрофессионалом в военной области, явно недооценивал в довоенное время роль военных знаний и военной науки, которая была уничтожена троцкистами еще во время революции и сразу после неё.

Однако острейший дефицит в высококлассных военных кадрах в ходе Великой Отечественной войны был со временем в значительной степени преодолен, хотя и ценой огромных жертв. Это было сделано только благодаря социалистическому общественному строю, который снял вековые барьеры, стоявшие на пути особо талантливой молодежи из массы простого народа. При царизме такие самородки из-за бедности и сословных ограничений не могли реализовать свои способности, как, кстати, и в настоящее время, когда за образование необходимо платить огромные деньги.

Революция всколыхнула огромные массы народа, предоставив каждому гражданину нашей страны неограниченные возможности. В острой конкуренции шла борьба за самые высокие должности в армии и государстве. Побеждали сильнейшие, наиболее талантливые люди, хотя и далеко не всегда имевшие соответствующее образование и особенно воспитание, что было, безусловно, их серьезным недостатком, но в предвоенное и особенно военное время этот недостаток был не главным. От каждого требовался – практический результат. И каждый, кто добивался такого результата, рос на глазах в должностях и воинских званиях.

Благодаря использованию И. В. Сталиным такого кадрового «сита», уже к концу 1942 г. в нашей стране появилась целая когорта высших военачальников, маршалов и генералов, которые, в целом, не уступали по своим полководческим талантам гитлеровским фельдмаршалам и генералам.

Пожалуй, быстрее всех учился на собственных и чужих ошибках сам И. В. Сталин. Это позволило ему в сравнительно короткое время, благодаря своим личным уникальным способностям, стать одним из самых выдающихся руководителей и военачальников нашей страны за всю ее многовековую историю.

Роль И. В. Сталина в спасении нашего Отечества и в достижении Великой Победы над фашистской Германией и ее официальными и неофициальными сателлитами невозможно переоценить. Без его руководства поражение Великой Отечественной войне и гибель нашей страны были бы неизбежны. Он создал такой задел, что его непутевые наследники, так называемые верные ленинцы и современные буржуи (одни – действуя по собственной глупости; другие – по собственной жадности) разрушают и разворовывают великую страну, но никак не могут ее до конца ни разрушить, ни разворовать.

Мы можем не беспокоиться о своем будущем, пока современные претенденты на мировое господство будут знать, что их ждет неминуемое ядерное возмездие в случае нападения на Россию. Спасительный для нас ракетно – ядерный щит был создан еще при И. В. Сталине. Без такой защиты мы уже давно были бы на том свете.

Определяя степень вины И. В. Сталина за события на советско – германском фронте в первые месяцы войны, следует понимать, что Иосиф Виссарионович был не Иисус Христос, его на все не хватало, и он не все мог за всех делать.

Даже формально значительную долю ответственности за поражения Красной Армии, за собственные ошибки и ошибки наших военачальников он мог нести со времени, по крайней мере, не раньше 10 июля 1941 г., когда возглавил Ставку Верховного Командования. Эта ответственность заметно возросла с 19 июля 1941 г., когда он был назначен наркомом обороны. А полную ответственность за состояние дел на советско – германском фронте И. В. Сталин стал нести только с 8 августа 1941 г., когда был назначен Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР.

Понятно, что И. В. Сталин на тот момент не был еще готов выполнять эти чрезвычайно сложные и ответственные обязанности по руководству Вооруженными Силами нашей страны, у него для этого не было ни должных знаний, ни опыта.

Однако следует еще раз подчеркнуть, что брать на себя, формально гражданского человека, всю ответственность за действия и ход событий на советско – германском фронте И. В. Сталин вынужден был только потому, что занимающие до него указанные высокие посты военные, прежде всего, маршал Тимошенко и генерал армии Жуков, показали свою полную несостоятельность, а заменить их было некем. В этом и состояла главная трагедия нашей страны в первые месяцы Великой Отечественной войны.

А дела тогда на советско – германском фронте обстояли хуже некуда. Вечером 28 июня советские войска оставили Минск. Случилось самое худшее – танковые клещи немцев сомкнулись там, где их не ждали.

И. В. Сталин до предела был возмущен беспомощностью маршалов. Пытаясь разобраться в обстановке, он дважды 29 июля приезжал в наркомат обороны, и оба раза генералы, обливаясь холодным потом и бледнея, ничего не могли сказать по существу. Каждый раз руководитель нашей страны уезжал ни с чем, высказав все, что думает о наших генералах и маршалах.

При полученном, безусловно, ценном военном опыте и известных заслугах в качестве главного политического представителя при крупных воинских объединениях во время Гражданской войны, тем не менее, И. В. Сталин никогда непосредственно войсками не руководил. Кроме того, для выполнения этой сложнейшей работы он не имел даже начального системного специального военного образования. Поэтому И. В. Сталин всегда внимательно прислушивался к мнению военных специалистов во всех вопросах, касающихся строительства и повседневной деятельности Красной Армии, особенно в части оснащения ее новой техникой. Именно по этой причине И. В. Сталин ввел для себя правило: не решать самому ни один сколько-нибудь серьезный военный вопрос, без его предварительного и всестороннего обсуждения с военачальниками и специалистами в данной конкретной области военного дела и техники.

Одновременно, чтобы исключить при этом крупные ошибки, И. В. Сталин постоянно занимался самообразованием, изучая военное дело; и как человек, обладающий выдающимися способностями и прекрасной памятью, добился в этом направлении значительных успехов.

Крупнейшие отечественные конструкторы военной техники, имевшие дело лично с И. В. Сталиным, неоднократно поражались тому, как глубоко разбирался руководитель нашей страны в вопросах, успешное решение которых требовало особых знаний и опыта работы в специальных областях военного дела. Причем, как показывал ход дальнейших событий, «дилетант» Сталин, как правило, предлагал более правильные решение, чем многие опытные специалисты, профессионалы своего дела.

По этому поводу, в качестве примеров, приведем выдержки из воспоминаний весьма авторитетных людей нашей страны в области авиации. Вначале слова Главного маршала авиации А. Е. Голованова:

«Я видел Сталина и общался с ним не один день и не один год и должен сказать, что всё в его поведении было естественно. Иной раз я спорил с ним, доказывая своё, а спустя некоторое время, пусть через год, через два, убеждался: да, он тогда был прав, а не я. Сталин давал мне возможность самому убедиться в ошибочности своих заключений, и я бы сказал, что такой метод педагогики был весьма эффективен».

А вот точка зрения по этому же поводу народного комиссара авиационной промышленности А. И. Шахурина:

«К началу 1941 года, когда авиационные части стали пополнять новыми самолетами, появилась забота об их освоении. Настроение у летчиков самое различное. Одни радовались, что появились скоростные современные машины с мощным вооружением…, другие находили эти самолеты более сложными, не такими маневренными, как прежние, считали их слишком строгими в управлении.

Все это было верно. Новые боевые машины давались не сразу. К тому же в предвоенные годы, стремясь добиться безаварийности в частях, в боевой подготовке все меньше и меньше применяли фигуры высшего пилотажа. Мало тренировались в сложных условиях и ночью. Если к этому добавить, что летный состав в отдельных частях более чем наполовину состоял из молодежи, то станет понятным, почему освоение новой техники кое – где шло со «скрипом» и кое-кто высказывал недоверие к ней. На старых самолетах летать было привычнее.

Настроения эти стали известны в ЦК. Созвали совещание военных летчиков. Оно состоялось в феврале 1941 года. В нем, кроме военных летчиков, командиров звеньев и эскадрилий, летчиков – испытателей НИИ ВВС и авиационной промышленности – словом, тех, кто уже летал на новых боевых самолетах, участвовало командование Военно – воздушных сил, руководство авиационной промышленности, конструкторы. Совещание проходило в Свердловском зале Кремля. Открыл совещание Молотов. Он сказал, что Центральный Комитет хочет знать мнение военных летчиков о новых самолетах.

Не скажу, чтобы сразу ринулись к трибуне желающие выступать, но постепенно разговорились. Помню, военный летчик И. А. Лакеев, будущий генерал, рассказывал, что, облетывая новые самолеты, он получает истинное удовольствие.

Были и более сдержанные выступления. Некоторые указывали только на недостатки. А кое-кто пытался приписать новым боевым машинам даже то, чего у них и не было. Серьезный разбор достоинств и недостатков поступивших на вооружение самолетов сделали военные летчики – испытатели С. П. Супрун и П. М. Стефановский.

Сталин не перебивал и не поправлял выступавших. Как обычно, ходил за столом президиума с трубкой в руке. Казалось, что главное для него – дать указания, о мнении летчиков он был уже наслышан. Когда выступления закончились, стал говорить Сталин. Он сказал, что старых машин мы больше не производим и тот, кто надеется продержаться на них, пусть откажется от этой мысли. На старых самолетах легче летать, но на них легче и погибнуть в случае войны. Выход только в быстром освоении новой техники, в овладении новым оружием.

Затем Сталин подробно остановился на основных типах боевых самолетов военно – воздушных сил Германии, Англии, Франции и США. Он говорил об их скоростях, вооружении, боевой нагрузке, скороподъемности, высотах. Все это он излагал на память, не пользуясь никакими записями, чем немало удивил присутствовавших на совещании специалистов и летчиков.

Свое выступление он закончил словами:

– Изучайте новые самолеты. Учитесь в совершенстве владеть ими, использовать в бою их преимущества перед старыми машинами в скорости и вооружении. Это единственный путь.

Совещание как бы повернуло весь командный состав, всех летчиков лицом к новой технике. Эхо этого совещания разнеслось по всем частям. Больше стали требовать новых самолетов, которых в то время в части еще поступало слишком мало. Однако для освоения новой техники почти не оставалось времени. В первый период войны я не раз убеждался в том, что летный опыт молодых пилотов на современных самолетах, отправлявшихся на фронт, был слишком мал. И мы много из-за этого потеряли.

Однако тогда мы еще не знали, когда разразится война, хотя подготовка к ней шла полным ходом. Мы работали с огромным перекалом, с невероятным напряжением, которое людям младшего поколения просто трудно себе представить…

Сталин почти ежедневно занимался авиационными делами…

Теперь может показаться странным, но мы не уходили из своих кабинетов до двух – трех, а то и до четырех – пяти часов утра. Так было заведено. Вероятно, можно было работать и по другому распорядку. Но тот, кто был непосредственно связан со Сталиным, работал именно так, потому что так работал и сам Сталин».

Однако так работали не все, поэтому появлялись так называемые жертвы культа личности. Но А. И. Шахурин, когда уже писал свою книгу, уже «перестроился», причем, получив от И. В. Сталина «свое» за низкое качество выпускаемых самолетов, за частые аварии и катастрофы с гибелью летчиков. В своих воспоминаниях Шахурин по понятным причинам старался сгладить острые углы, хотя таких «углов» накануне войны было более чем достаточно.

Таким образом, И. В. Сталин, как оказывается, был далеко не дилетант в военном деле, вместе с тем он понимал, что отсутствие у него системного военного образования и практического опыта непосредственного руководства войсками, требовали от него весьма осторожного вмешательства в руководство Вооруженными Силами, к тому еще в условиях войны.

Поэтому уже 23 июня, на другой день войны, при организации Ставки Главного командования, он настоял, чтобы председателем этого высшего специального руководящего органа для стратегического руководства военными действиями был назначен профессиональный военный – народный комиссар обороны маршал С. К. Тимошенко, а сам И. В. Сталин, как и начальник Генерального штаба генерал Г. К. Жуков, В. М. Молотов, маршалы К. Е. Ворошилов и С. М. Буденный, нарком Военно – Морского Флота адмирал Н. Г. Кузнецов, стали только членами этого органа.

Конечно, первым неприятным сюрпризом, вызвавшем сомнения у И. В. Сталина о высоком уровне профессионализма высшего командования Красной Армии, ее маршалов и генералов, в первую очередь, наркома обороны Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба генерала армии Г. К. Жукова, было невыполнение его, Генерального секретаря ВКП(б) и Председателя Правительства СССР, непосредственного указания о приведении войск Западных округов в боевую готовность.

Казалось бы, нарком обороны и начальник Генерального штаба, как никто другой, должны понимать всю сложность военного положения на западной границе, тем более – возможные последствия от несвоевременного доведения до исполнителей директивы о приведении войск в полную боевую готовность в случае внезапного нападения противника на нашу страну.

Как никто другой, они должны были знать время, необходимое для подъема по тревоге подчиненных им войск. Эта была их первейшая обязанность. Для этого в армии систематически должны были объявляться учебные тревоги, в процессе которых выявлялись все недостатки и упущения в работе штабов, а само время доведения приказа о подъеме войск по боевой тревоге должно быть определено до секунды и сокращено до минимума. Ведь практически все военные ученья всегда начинаются именно с подъема войск по тревоге.

Поэтому строки из воспоминаний Г. К. Жукова, где он описывает свои чувства: «какой-то сложной раздвоенности» и сомнения, что директива о приведении Западных округов «могла запоздать» не может не вызвать удивления. Выходит, что ни нарком обороны, ни начальник Генерального штаба не знали, сколько же времени требуется на то, чтобы войска были подняты по боевой тревоге. В таких вопросах доводить дело до чувств «сложной раздвоенности» и сомнений» – величайшее государственное преступление

Скорее всего, как один из основных виновников провала начального периода войны Г. К. Жуков, описывая события последних мирных дней и часов накануне войны, сильно лукавит, чтобы показать себя в более выгодном свете, чем был он на самом деле. Хотя, понятно, что данный провал является не следствием его злого умысла, а результатом отсутствия у него соответствующих знаний и опыта, необходимых для занятия такой высокой должности – начальника Генерального штаба Красной Армии.

Представляется, что именно по этой же причине бывший народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, дважды удостоенный звания Героя Советского Союза (до и после, но не во время Великой Отечественной войны), так и не написал своих воспоминаний о войне, в которой он принимал непосредственное участие, хотя времени для этого у него было более, чем достаточно. После войны он командовал войсками ряда округов, а в последние годы жизни (умер в 1970 году) занимал весьма необременительную должность – председателя Советского Комитета ветеранов войны.

Тем не менее, в отличие Маршала Советского Союза Жукова Г. К., практически у всех многочисленных авторов учебников истории Великой Отечественной войны и мемуаров (включая генерал – лейтенанта, члена – корреспондента Академии наук СССР П. А. Жилина, под редакцией которого Институтом военной истории Министерства обороны СССР был издан краткий научно – популярный очерк «Великая Отечественная война» Москва, Политиздат, 1973 г.), задним числом никогда не возникало сомнений в том, что «директива о приведении советских войск в боевую готовность была дана слишком поздно».

Абсолютное большинство современных историков убеждено, что для поднятия западных военных округов в боевую готовность 5 часов 40 мин. (согласно книги регистрации посетителей, Тимошенко с Жуковым вышли из кабинета И. В. Сталина в 22.20 21 июня 1941 г.), времени было слишком мало, хотя будущему Генералиссимусу Советского Союза И. В. Сталину казалось, что этого времени должно быть вполне достаточно для решения поставленной задачи.

Скорее всего, в тот момент, накануне войны, примерно так же считали и высшие руководители Красной Армии С. К. Тимошенко и Г. К. Жуков. Иначе не понять, почему они, бывая на приеме у И. В. Сталина чуть ни каждый день, не смогли доказать руководителю нашего государства необходимость своевременного направления директивы о приведении войск западных военных округов в боевую готовность. По крайней мере, они были обязаны накануне войны предупредить И. В. Сталина (если он, действительно, препятствовал своевременному приведению наших войск в боевую готовность) о возможных последствиях его действий, однако этого Тимошенко и Жуков не сделали. Это потом, задним числом, они стали такие умные.

Важно обратить внимание на то, что современные историки, дружно соглашаясь с тем, что «директива о приведении советских войск в боевую готовность была дана слишком поздно», однако не дают ответа на само собой напрашивающийся в таком случае вопрос: а когда, с их ученой точки зрения, эта директива отправлена была бы вовремя, например: за 6 часов, за сутки, за двое, месяц или год до начала войны?

На этот вопрос трудно ответить даже сейчас. Задним числом не смог на него ответить и сам автор «Воспоминаний и размышлений» маршал Г. К. Жуков, будущий министр обороны Советского Союза, как наиболее сведущий в этих делах человек. Другой, непосредственный свидетель событий последних мирных часов, от которого непосредственно зависело приведение наших войск в боевую готовность и, следовательно, результаты начала войны, нарком обороны С. К. Тимошенко, как уже указывалось, не счел нужным ответить на этот, важнейший для истории, вопрос; ушел в иной мир нераскаянным. Стало быть, не слишком боялся Бога за загубленные солдатские души.

Задним числом и самому Г. К. Жукову стало очевидно, с учетом реальной боеготовности войск под его командованием, что директива о приведении советских войск в боевую готовность была дана поздно. Однако почему она была отправлена поздно, начальник Генерального штаба анализом себя особенно не утруждает, частично берет грех на себя, но основную вину перекладывает на И. В. Сталина.

Так, в своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г. К. Жуков пишет: «В период назревания опасной военной обстановки, мы, военные, не сделали всего, чтобы убедить И. В. Сталина в неизбежности войны с Германией в самое ближайшее время и доказать необходимость провести несколько ранее в жизнь срочные мероприятия, предусмотренные оперативно – мобилизационным планом».

Выходит, скромность не позволяла Маршалу Советского Союза написать – «я», а только весьма неопределенно – «мы, военные». Можно подумать, что любой военный мог запросто зайти в кабинет к И. В. Сталину, чтобы убедить его в чем-то, кажущимся этому военному очень важном.

По Г. К. Жукову, получается, что вот мы, умные военные, в том числе, разумеется, и он – Жуков, неоднократно пытались убедить И. В. Сталина в том, что срочно необходимо принимать меры, предусмотренные оперативно – мобилизационным планом, в том числе срочно убрать с границы сотни новейших самолетов, преднамеренно подставленных каким-то врагом народа под удар фашистов. Ведь неровен час – начнется война, а самолеты, не имея летчиков, сами улететь в тыл не сумеют, вот и погибнут ни за понюх табаку прямо на аэродромах. Из этого можно сделать вывод: ну и дурак же был Сталин, если он и этого не понимал.

А ведь таких казусов было сколько угодно: и незаправленные танки, и орудия без снарядов, и войска, не прикрытые зенитной артиллерией, поскольку в это время эта артиллерия была направлена для учебных стрельб на дальние полигоны, и, наконец, – неработающие радиостанции.

Таким образом, в «Воспоминаниях и размышлениях» их автор пытается убедить читателя: а причем здесь «мы, военные», в том числе нарком обороны Маршал Советского Союза Тимошенко и я, начальник Генерального штаба генерал армии Жуков, если мы, военные, неоднократно убеждали И. В. Сталина, что расхлябанность в армии недопустима, что, если затянем этот, давно уже перезревший вопрос, о приведении войск Западных военных округов в боевую готовность, то останемся без армии, а в первую очередь – без самолетов. Но, несмотря на все наши доводы, Сталин нас так и не понял; поэтому подставил Красную Армию под удар Гитлера; вот оставили все на границе: и солдат, и технику, и склады с топливом, из-за этого и бежали мы, военные, по вине Сталина до самой Москвы.

Однако И. В. Сталина можно обвинить в чем угодно, но только не глупости. Поэтому, если и докладывал Тимошенко вместе Г. К. Жуковым руководителю нашего государства о состоянии войск западных военных округов и о перспективах отражения нападения немецких фашистов на нашу страну, то, скорее всего, далеко не так, как было выше указано. Иначе трудно объяснить, почему И. В. Сталин в такое критическое время, как 21 июня, закончил свой рабочий день и уехал отдыхать в 23.00. Обычно он и в спокойное время работал значительно дольше, до 2–3 часов ночи.

Таким образом, судя по реакции И. В. Сталина, доклад этих высших руководителей Красной Армии, как нам представляется, был традиционным, характерным для мирного времени, когда докладчик знает, что проверить объективность его утверждений, обещаний и выводов никто не может: ни многочисленные проверяющие, ни полевые занятия с учебными стрельбами, ни командно – штабные ученья, ни даже крупные маневры с обозначением условного противника и привлечением целых военных округов, а только – настоящая, крупномасштабная война с реальными боевыми действиями.

Поэтому дух и содержание подобных докладов бывает, как правило, более чем оптимистический: «мы никого не боимся, всегда готовы в бой, врага будем бить малой кровью и на его территории. Любой агрессор разобьет свой медный лоб о наш советский пограничный столб».

Затем докладчик щелкает каблуками и выставляет грудь, мол, готов за достигнутые успехи в боевой и политической подготовке занять более высокую командную должность, получить очередное воинское звание или награду, желательно, конечно, орден, но согласен на медаль и даже на значок.

При подготовке таких докладов очень важно угадать, – а лучше, конечно, заранее знать – точку зрения начальника, и ни в коем случае не раздражать его, не спорить с ним, – тогда о своем будущем беспокоится нечего: подхалимов всегда любили и будут любить. В мирное время они всегда были и будут при дворе, хотя для государства это – большое несчастье, но, как показывает история, труднопреодолимое, даже при таких руководителях, каким был И. В. Сталин, который за такие вещи наказывал подобных деятелей, забывающих интересы государства во имя личных, самым жестоким образом. Однако, как мы видим, и это не всегда помогало.

Причем традиционная система вранья: «как только, так сразу…» характерна для всех времен и для командиров всех уровней, причем, чем выше – тем в большей степени. Конечно, в случае, если война действительно начнется, то при таком подходе можно здорово погореть, как, например, с подачи упомянутого выше Л. З. Мехлиса, погорел командующий Западным фронтом генерал армии, Герой Советского Союза Д. Г. Павлов и его ближайшие подчиненные.

На этой трагедии советских генералов мы уже не раз останавливались. Однако здесь все же отметим, что, несмотря на очень серьезные упущения Павлова и его ближайших помощников, мера наказания для них была выбрана не обосновано чрезмерная. Они могли еще много полезного сделать для армии и страны. Тогда недостатки в боевой подготовке Красной Армии носили всеобщий и системный характер, о чем свидетельствует тот факт, что в первые месяцы войны отступали все наши фронты, теряя управление войсками и оружие, даже под руководством наших маршалов.

Командующий Западного фронта генерал Павлов был снят с должности уже 30 июня 1941 г., однако практически с первого дня войны в качестве советников, а затем и командующих этого фронта побывал почти весь «цвет» Красной Армии: маршалы Тимошенко, Шапошников, Ворошилов, Кулик, генерал Еременко и, наконец, главный комиссар Красной Армии Лев Захарович Мехлис.

Как следует из результатов «нашествия» наших маршалов в Минск, их действия только мешали командующему Западным фронтом Павлову. Плохо представляя реальную обстановку на фронте, маршалы заставляли Павлова гнать войска на запад и наносить контрудары по немецким войскам, с целью остановить их, а затем разгромить агрессора на его территории. Кончались такие удары, как правило, тем, что наши войска, к большому удовольствию немецких генералов, сами залезали в окружение, в так называемые «котлы», откуда им выхода уже не было.

В результате наши маршалы ситуацию на Западном фронте не улучшали, а своими неумелыми действиями еще более её усугубляли, однако крайним за все поражения выставили генерала Павлова, который вместе с товарищами по несчастию был, как уже было сказано выше, расстрелян уже 22 июля 1941 г.

Однако немецкая армия продолжала наступать, умело уничтожая дивизии и даже целые армии наших войск. Становилось ясным, что причины поражений Красной Армии были значительно глубже, чем просто недисциплинированность и нераспорядительность ее командиров.

Тогда же становилось все более очевидным, что высшие руководители и командиры Красной Армии явно недооценили реальную опасность, исходящую от самой мощной армии мира. И не потому, что наши генералы и маршалы были якобы дураками от природы, а потому, что их уровень профессиональной подготовки на начало войны с Германией явно не соответствовал требованиям времени и занимаемым ими должностям. Как говорят в народе, «шапка была явно не по Сеньке».

Конечно, он не сразу стал генералиссимусом и И. В. Сталин.

Это подтверждается текстами, уже неоднократно упоминаемых, Директив № 2 и, особенно, № 3, подписанных Тимошенко, Маленковым и Жуковым и, само собой разумеется, согласованных с И. В. Сталиным. Эти директивы были направлены войскам западных округов в первый день войны и предусматривали переход Красной Армии в контрнаступление, причем к исходу уже 24 июня (за два дня) наши стратеги требовали овладеть районом Люблин в Польше. Эта задача тогда явно была не по силам Красной Армии.

Все попытки выполнить директивы высшего командования о наступлении наших войск в первые часы войны привели к большим неоправданным потерям и еще более усугубили и без того наше тяжелое положение на советско – германском фронте, особенно на Западном фронте, по которому гитлеровские генералы наносили самый мощный удар.

Так или иначе, но первые же столкновения Красной Армии с вермахтом показали И. В. Сталину и стране, что командование наших сухопутных войск оказалось, мягко говоря, не на высоте. Мало чем обоснованный оптимизм оказался чрезвычайно губительным.

Но можно ли было в условиях, создавшихся на 22 часов 40 минут 21 июня, если не остановить, то хотя бы достойно встретить врага на западной границе?

На этот принципиальный, центральный вопрос нашего исследования однозначного ответить трудно. Если, допустим, что для сухопутных войск, подчиненных Тимошенко и Жукову, указанного выше времени, 5 часов 40 минут, было мало для приведения их в боевую готовность, то почему тогда этого же времени оказалось более чем достаточно для адмирала Николая Герасимовича Кузнецова, наркома Военно – Морского Флота, хотя самые первые удары немецкая армия нанесла в ночь на 22 июня 1941 г. именно по флотским базам, частности – по Севастополю.

В 02.00 Черноморский флот находился уже в полной боевой готовности, а в 03 часа 07 минут начальник штаба Черноморского флота контр – адмирал И. Д. Елисеев дал команду открыть огонь по приближающимся фашистским бомбардировщикам. По самолетам противника ударила артиллерия кораблей и зенитные батареи базы Черноморского флота. Немецким летчикам было не до прицельного бомбометания: ослепленные ярким светом прожекторов, они беспорядочно сбросили свой смертоносный груз и повернули обратно, потеряв несколько самолетов. Флот не потерял ни одного корабля, ни одного самолета.

Для сравнения: в эти же сутки наша армейская авиация потеряла 1200 боевых машин, в том числе ВВС Западного фронта – 800, причем значительную часть из них – новейших. Так в чем же дело?

Не надо быть гигантом мысли, чтобы ответить на этот вопрос, весьма неприятный для сухопутных командиров, в первую очередь, разумеется, для наших маршалов и генералов: у моряков организованность, слаженность действий штабов, кораблей и воинских частей; уровень дисциплины, ответственности, выучки личного состава и боевой готовности были на порядок выше, чем у подчиненных Тимошенко и Жукова.

Кстати, благодаря тому что командование Черноморским флотом находилось в тесном взаимодействии с войсками Одесского военного округа, военно – воздушные силы этого округа были своевременно подняты по тревоге, поэтому их потери были весьма незначительными.

Поскольку за дисциплину и боевую подготовку в любых воинских коллективах, начиная с полка, в первую голову отвечают непосредственные их командиры и начальники, то нечего профессиональным военным, да еще такого уровня, как нарком обороны и начальник Генерального штаба, кивать на гражданского руководителя страны – И. В. Сталина, обвинять его в том, что он дал им якобы слишком мало времени для приведения их же подчиненных в боевую готовность.

Если военные считали, что времени у них оставалось действительно мало для выполнения своих первейших обязанностей, то они обязаны были заранее позаботиться о том, чтобы этого времени у них было больше, с таким расчетом, чтобы эта важнейшая директива, непосредственно определяющая результаты начального этапа вооруженной схватки с противником, дошла до их подчиненных своевременно.

В том случае, если бы И. В. Сталин продолжал настаивать на своем решении, задерживая отправление директивы, то ему военные профессионалы, уровня наркома обороны и начальника Генерального штаба, должны были объяснить, чем такое самодурство может закончиться. Более того, военачальники такого уровня, в отличие от недоучившегося попа И. В. Сталина, не только должны, но и обязаны были предвидеть последствия своих и чужих действий. В конце концов, ведь не филологами или юристами они же были.

Можно не сомневаться, что после такого ликбеза И. В. Сталин (учитывая его заботу о собственной стране) не то что ночи, а месяцы не спал. Чтобы не опоздать, приказал бы, скажем, за месяц отправить директиву о приведении приграничных войск в боевую готовность. Однако при таком ходе событий, какую боевую выучку своих войск Тимошенко и Жуков продемонстрировали бы своему непосредственному начальнику, председателю Совета народных комиссаров СССР?

Но в этом бы случае Тимошенко и Жуков сами себя бы высекли, показав свою полную несостоятельность. Этого они, естественно, допустить не могли, потому, скорее всего, еще раз успокоили руководителя страны традиционным способом, заверив его: «как только, так мы сразу…». И. В. Сталин поверил этим заверениям, поскольку держал под личным контролем производство и поставки боевой техники Красной Армии. Он знал, что наша армия вооружена не хуже немецкой. Нашим маршалам и генералам оставалось только правильно распорядиться этой техникой

Если смотреть на прошлое с позиций сегодняшнего дня, на неоднократно уже упоминаемые – 5 часов 40 минут, интересно, что думают по этому вопросу современные военные, например, нынешний начальник Генерального штаба Российской Армии? Ведь современные баллистические ракеты с ядерными боеголовками летят из Америки тридцать минут, а из бывших Советских Союзных Республик, оказавшихся в результате развала СССР под властью НАТО, например из Эстонии, они достигнут Москвы через считанные минуты. Как сейчас у нас с боевой готовностью?

Однако и сейчас, можно не сомневаться, ответ будет традиционный, такой же, какой получал в свое время от военных И. В. Сталин: «Как только, так мы сразу…». Судя по состоянию современной Российской армии, наш нынешний Верховный Главнокомандующий, он же одновременно и Президент страны, верит этому.

Конечно, за исключительно неудачное начало Великой Отечественной войны должны были нести ответственность не только Тимошенко С. К. и Жуков Г. К., вопросами защиты страны от внешних врагов в Генеральном штабе постоянно занимаются десятки генералов и сотни старших офицеров. При таком количестве подчиненных начальники редко готовят сами документы; обычно они их только читают, но и то требуют, чтобы текст был не более 2 страниц, поэтому военная доктрина, скорее всего, готовилась не лично ними.

Кроме того, следует при всем изложенном учитывать, что С. К. Тимошенко был в должности народного комиссара обороны СССР с мая 1940 года, а Г. К. Жуков в должности начальника Генерального штаба только с 1 февраля 1941 года. Ранее, до Жукова, эту высокую и чрезвычайно ответственную должность занимали: с 1928–го по 1931 год Б. М. Шапошников; с 1931–го по 1937 год – А. И. Егоров; с 1937 по 1940 год – снова Б. М. Шапошников; с августа 1940 г. – генерал армии К. А. Мерецков.

Поэтому за такой сравнительно короткий срок Г. К. Жуков не мог коренным образом изменить уровень дисциплины и боевой подготовки Рабоче – Крестьянской Красной Армии, а тем более разработать новую военную доктрину, соответствующую современным, по тем временам, реалиям и уровню военного искусства. Да на такое тогда, не имея должного общего и военного образования, он и не был способен. На что в свое время особо обращал внимание его бывший непосредственный начальник К. К. Рокоссовский в своей аттестации на командира 2–й кавалерийской бригады 7–й Самарской кавдивизии Жукова Г. К.:

«Сильной воли. Решительный. Обладает богатой инициативой и умело применяет ее на деле. Дисциплинирован. Требователен и в своих требованиях настойчив. По характеру немного суховат и недостаточно чуток. Обладает значительной долей упрямства. Болезненно самолюбив… Заметно наличие способностей к дальнейшему росту… Уделял должное внимание вопросам сбережения оружия и конского состава, добившись положительных результатов. В политическом отношении подготовлен хорошо. Занимаемой должности вполне соответствует. Может быть использован с пользой для дела по должности помкомдива или командира мехсоединения при условии пропуска через соответствующие курсы. На штабную и преподавательскую работу назначен быть не может – органически ее ненавидит ».

Однако жизнь и служба Жукова в армии сложилась так, что, не имея склонностей к штабной работе, он оказался именно на этой работе, причем самого высокого ее уровня, в Генеральном штабе Красной Армии, выше – не бывает.

Уже только поэтому, любил или ненавидел Жуков штабную работу, он нес за нее личную ответственность, в том числе – за разработку упомянутой выше новой военной доктрины нашей страны, которая, разумеется, должна была соответствовать современным, по тем временам, реалиям и уровню военного искусства.

А вообще то вопросы подобного уровня должны были разрабатываться военными учеными в течение многих лет, причем внося периодически коррективы с учетом постоянно меняющейся обстановки, в том числе в связи с появлением новейших систем и средств вооруженной борьбы как в своей стране, так и у вероятных противников.

Так что, если у читателя появилось впечатление, что автор видит в прославленном военачальнике, в заместителе Верховного Главнокомандующего Маршале Советского Союза, четырежды Герое Советского Союза Г. К. Жукове главного злодея и виновника всех наших бед в начальный период войны, то это верно только частично. Это, скорее, была его не вина, а беда. Жуков, родившись в бедной крестьянской семье, поднялся с самых низов, по этой причине у него не было должного образования и воспитания. Однако, благодаря своим личным качествам, он был способен на то, на что не способно было абсолютное большинство военачальников высокого ранга. Например, за смелость и излишнюю самостоятельность его начальники побаивались, обвиняя Г. К. Жукова в бонопартизме. И не без основания, имея славу заслуженного военачальника, Георгий Константинович нередко позволял себе лезть в политику, в которой он, мягко говоря, никогда не был силен, поэтому делал при этом досадные ошибки.

Более серьезные ошибки Г. К. Жукова, например, в части недооценки средств радио связи в начале войны, были следствием отсутствия у начальника Генерального штаба сколько-нибудь серьезного общего образования: 4 класса начальной школы явно было недостаточно для руководителя такого уровня.

Вместе с тем, надо отдать должное Г. К. Жукову: он из своих ошибок быстро делал должные выводы. Прошлые ошибки, как известно, исправить невозможно, подобные ошибки возможно только не допускать в последующем, однако и на это не все были способны. Но Г. К. Жуков на это был способен, а это уже – немало.

Конечно, казалось, тогда, вместо многократно упоминаемой нами Директивы № 1, проще Г. К. Жукову было направить в войска условный сигнал «Гроза», во всех частях вскрыли бы красные пакеты и «процесс пошел бы» значительно быстрее; наши войска были бы приведены в боевую готовность в считанные минуты, если бы коварные немцы не додумались накануне войны перерезать во многих гарнизонах провода связи.

Поэтому такая «подлость» немцев оказалась для нашего высшего командования полной неожиданностью, особенно ввиду того, что радиосвязью почти нигде не пользовались: в РККА не научены были пользоваться изобретением своего же соотечественника Александра Степановича Попова. Зато наши противники – немцы в данном деле преуспели, используя широко этот самый эффективный в военном деле вид связи, вплоть до отдельной боевой машины, танка и самолета.

Однако, как указано было в первой нашей книге, если бы даже связь в наших войсках безупречно работала, то и в этом случае невозможно было передать сигнал «Гроза»: содержание красных пакетов, составленное заранее нашими стратегами, оказалось категорически неприемлемо для исполнения войсками в той, конкретной предвоенной обстановке.

Несмотря на то что наш главный «стратегический гений» М. Н. Тухачевский был расстрелян еще в 1937 г., однако идеи этого троцкиста, о мировой революции и необходимости бить врага на чужой территории малой кровью, продолжали жить в умах высшего командного состава РККА, в том числе и в голове у Г. К. Жукова. Даже репрессиями, которые с высоты сегодняшнего времени кажутся чрезмерными, И. В. Сталину в предвоенные годы не удалось искоренить эту бредовую идею троцкистов среди офицеров Генерального штаба. По этой причине в красных пакетах оказался приказ: в случае начала войны немедленно приступить к бомбардировке районов развертывания немецких войск в Польше.

Таким образом, в случае, если бы немцы по какой-то причине перенесли нападение на Советский Союз хотя бы на несколько часов позже или начали войну своим традиционным способом – с провокации, то Советский Союз, не желая того, автоматически становился агрессором, виновником развязывания войны с Германией, со всеми вытекающими отсюда губительными для нашей страны последствиями.

Для троцкистов вопрос о том, кто на кого первый нападет, не имел принципиального значения, поскольку, как уже не раз было сказано, их не сильно волновало ни будущее русских, ни будущее нашей страны – России. Свои мысли и желания троцкисты выражали в ими же придуманном слогане: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем».

В отличие от этих деятелей, И. В. Сталин цель своей жизни видел в сохранении нашей страны, всячески оберегая ее от капиталистических хищников; причем смотрел далеко, на многие десятилетия вперед. Тогда он был уверен, что Советский Союз победит гитлеровскую Германию, хотя, учитывая ее мощь, с тяжелыми для нас потерями. Войны, так или иначе, когда-то кончаются, затем, естественно, ставится вопрос о возмещении убытков войны за счет агрессора.

Даже сейчас, спустя более 60 лет после войны, вопрос об имущественных притязаниях участников Второй мировой войны не закрыт. После разрушения «демократами», во главе с хроническим алкоголиком Ельциным, нашей великой родины – Советского Союза, мы оказались всем должны, в том числе и странам – агрессорам, их явным и скрытыми пособникам, чьи войска и действия нанесли колоссальный материальный ущерб нашей стране. Ими были убиты миллионы наших граждан.

А наша «пятая колонна», чтобы обеспечить себе «запасной аэродром для посадки» после того, как их выбросят из нашей страны, сейчас, будучи у власти, делает все, чтобы решить вопрос о реституции культурных ценностей в пользу якобы пострадавших – немцев, которых якобы обманул авантюрист Гитлер. С кем, мол, не бывает; нас, русских, ведь тоже кто только не дурачил: и В. И. Ленин с Л. Б. Троцким, с их мировой революцией и последующим раем для трудящихся; и скрытый троцкист Н. С. Хрущев, с его обещанием: «наше поколение будет жить при коммунизме»; и безответственный трепач, подкаблучник М. С. Горбачев, с перестройкой; и «непримиримый борец с привилегиями», разрушитель Советского Союза Б. Н. Ельцин, с его обещаниями: «лягу на рельсы, если повысятся цены» (Пока он был жив, содержание этого «борца с привилегиями» нашему народу обходилось в 2 миллиона долларов ежегодно); и, наконец, главный «прихватизатор», «ваучер», распорядитель огромной собственности и ресурсов Советского Союза А. Б. Чубайс, с его обещанием, дать на ваучер каждому жителю нашей страны по две «Волги».

Так что удивляться тому, что «идейные борцы за справедливость», став начальниками, самым бесстыдным образом обманывали, и до сих пор обманывают свой народ, не приходится. Просто удивляешься нахальству этих «швондеров» из пятой колонны: ведь, чтобы ставить вопрос о какой-то реституции, необходимо агрессору, как минимум, сначала возместить убытки стране, пострадавшей от агрессии. Они как будто бы не знают, что немцев в нашу страну никто не звал. Захватив в начале войны огромную территорию Советского Союза, вплоть до Москвы, фашисты уничтожили, по далеко не полным данным, за время оккупации только гражданского населения более 17 миллионов, не говоря уже о погибших наших солдатах, огромных материальных и культурных ценностях.

Однако мы несколько увлеклись уяснением последствий Директивы № 1, о приведении войск западных военных округов в боевую готовность в той ее части, которая была принята по настоянию И. В. Сталина, где сказано: «Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».

Если для руководителя нашей страны это политическое требование было само собой разумеющимся, более того – абсолютно необходимым, чтобы не стать виновником развязывания войны с Германией, то для деятелей, с таким пониманием международной политики, как у Тимошенко и Жукова, это требование было неожиданным, излишним и даже вредным. Наши главные военачальники не понимали, чем их действия могут кончиться для Советского Союза.

Что касается Гитлера, то фюрер, когда давал сигнал «Дортмунд» на начало войны, конечно, прекрасно понимал всю ответственность, которую он возлагал на Германию в случае поражения. Однако он был настолько уверен в своей победе – мол, победителей не судят, – что не позаботился даже о том, чтобы хоть как-то уменьшить размер претензий к Германии за развязывание войны: не запланировал даже какую-нибудь примитивную провокацию на нашей границе. Хотя в данном случае цель Гитлера была понятна: он стремился в наибольшей степени использовать эффект внезапности.

Как мы уже выяснили, необходимость принятия руководством страны и армии именно такого текста Директивы № 1 было следствием грубой ошибки Генерального штаба, допущенной в процессе выработки первоочередных действий РККА при получении сигнала «Гроза». Тогда, чтобы не повесить на Советский Союз всю ответственность за развязывание войны, по данному сигналу действовать было невозможно, а позаботиться о разработке других вариантов действий, и им соответствующих сигналов, объявляемых при угрозе военного нападения на нашу страну, наш Генеральный штаб посчитал излишним. Вот и получили то, что получили.

Итак, снова возвращаемся к тому же, роковому вопросу: можно ли было избежать или хотя бы ослабить последствия ошибок Генерального штаба?

В принципе, теоретически, конечно, кое-что было возможно сделать, но существенно изменить ход событий – нельзя. Для этого необходимы были другой нарком обороны и другой Генеральный штаб; другие кадры, с другим уровнем подготовки и дисциплины, организованности и боевой выучки, другие системы управления и связи, как у немецкой армии, или хотя бы как на нашем флоте. Однако для осознания этого, как показал дальнейший ход событий, требовались многие месяцы и море солдатской крови. В тех конкретных условиях, второй половины дня 21 июня 1941 г., это могло быть только лишь благим пожеланием, или, в лучшем случае, – частью плана боевой и политической подготовки сухопутных войск на ближайшие годы.

С учетом конкретного уровня организованности и боевой выучки сухопутных войск, да еще усугубленных требованием И. В. Сталина: ни в коем случае не допустить такой ситуации, чтобы Советский Союз оказался зачинщиком войны с Германией, выполнить Директиву № 1 в полном объеме было невозможно.

Нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба Г. К. Жуков, опять-таки, последствия внезапного нападения Гитлера на нашу страну обязаны были ясно себе представлять и без всяких гаданий на «кофейной гуще» прямо и честно об этом доложить И. В. Сталину. Однако этого они не сделали, потому что сами не представляли последствия своих действий.

В создавшихся условиях они были обязаны до передачи этой директивы, как минимум, для начала объявить учебную тревогу, чтобы хотя бы разбудить мирно спящих бойцов и командиров.

Вместо этого, хорошо понимая критичность обстановки, словами Жукова: «Директива, которую в тот момент передавал Генеральный штаб в округа, могла запоздать», таким образом, высшее командование Красной Армии признает, что оно само, в первую очередь, виновато было в величайшей трагедии нашего народа, а не И. В. Сталин.

Да и как Директива № 1 могла не опоздать, если только Генеральному штабу для передачи ее в округа потребовалось 2 часа 10 минут (с 22 часов 20 минут 21 июня до 00 часов 30 минут 22 июня). И это при всех организационных и технических возможностях Генерального штаба.

Понимали ли эти начальники то, что они передают, точнее – приказывают подчиненным. Приведем еще раз только два пункта этой директивы:

«Приказываю:

а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать».

Мыслимо ли было выполнить эти приказы командующим и командирам армий, корпусов, дивизий и полков, да еще при той организации службы и боеготовности войск? Не надо быть гигантом мысли, чтобы не понимать, что если Генеральному штабу потребовалось для передачи директивы больше двух часов, то для передачи этой же директивы командующим округов своим подчиненным потребуется никак не меньше времени. А сколько времени потребуется еще дежурным офицерам, чтобы довести ее до мирно спящих командиров дивизий и полков, офицеров и солдат?

Необходимо было, кроме прочего, учесть и время года: ведь эти события происходили 22 июня, в самую короткую ночь в году, когда на Севере, да и в Прибалтике, в это время темного времени суток практически не бывает. Так, когда же в таком случае выполнять этот грозный приказ высших начальников Красной Армии? Особенно в части: «в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе» и «Перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать».

Не надо быть маршалом Советского Союза, чтобы не понимать, что данный приказ явно был не выполнимый.

Для взлета одного самолета, если летчик находится в кабине, требуется как минимум около минуты, а в каждом полку в то время было около 60 самолетов. Кроме того, на одном аэродроме нередко размещались несколько полков.

Далее, чтобы выполнить этот приказ, необходимо, чтобы в каждом полку количество летчиков было, по крайней мере, не меньше числа самолетов. Кроме того, каждый полк должен иметь свой запасной аэродром, который заранее должен быть оборудован всем необходимым для боевых действий.

Вместе с тем на наших приграничных аэродромах стояло огромное число новой боевой техники, которая была не освоена летным составом не то что для полетов ночью, но и днем.

Из воспоминаний будущего маршала авиации Н. С. Скрипко: «20–й истребительный авиаполк 63–й смешанной авиадивизии базировался на лагерном аэродроме: 60 самолетов И-153 и на основном – 61 новый истребитель Як-1, на котором умели летать только 20 человек. А всего на 121 самолет приходилось 63 летчика».

Следует подчеркнуть, что полеты даже на относительно старых самолетах И-153, И-16 для молодых летчиков было непростым делом. При конструировании этих самолетов закладывалось высокие требования к их маневренности. Поэтому уже при незначительных ошибках при пилотировании, особенно при взлете и посадке, этот самолет легко входил в штопор, причем, как правило, с катастрофическими последствиями для летчика и самолета.

Даже в мирное время, в результате катастроф и аварий, авиация Красной Армии тогда теряла ежедневно в среднем 2–3 самолета. За неполный первый квартал 1941 г. было разбито 138 самолетов, с гибелью 141 человека. Недостатки упомянутых, а также других самолетов того же конструктора Н. Н. Поликарпова имели системный характер, что привело сначала, 15 декабря 1938 г., к гибели выдающегося нашего летчика В. П. Чкалова на самолете И-180, а затем – одного из лучших советских летчиков – испытателей В. А. Степанченка на самолете И-185.

Предчувствуя смертельное дыхание очередной схватки с Западом, Чкалов старается сделать достоянием всего «Красного воздушного флота» свои революционные открытия и навыки в сфере запредельного воздухоплавания.

Несмотря на запреты, Чкалов все равно не отказывался от мысли добиваться совершенства в своем искусстве и изобретал новые приемы высшего пилотажа, что опять приводило его к большим неприятностям, хотя, как говорится, и достижения были налицо.

Однако, как это почти всегда бывает, новое с огромными трудностями прокладывает себе дорогу к признанию. И пока новое не добьется очевидной убедительности, люди больше склонны обращать внимание на его недостатки, чем на его достоинства.

Так, 9 августа 1938–го (то есть за 13 месяцев до начала Второй мировой войны) нарком обороны СССР Ворошилов получил очередное чкаловское послание:

«Товарищ Народный Комиссар! Докладываю: Сегодня, 9.VIII.38 г., в количестве 20 самолетов летали на высоте 8000 метров и выше, со стрельбой и розыском отряда отрядом. Розыск не удался. Стрельба проведена на некоторых самолетах успешно.

Подготовку Ундоловского полка к высотным полетам считаю законченной.

Необходимо каждую пятидневку тренировать людей на 8000–8500–9000 метров для розыска условно неприятельских эскадр. Короче говоря, на 8000 метров люди не могут найти друг друга, а поэтому необходима повседневная тренировка.

Герой Советского Союза комбриг Чкалов».

Обстоятельства гибели В. П. Чкалова: он погиб при первом испытательном полете на скоростном истребителе И-180, примерно через 10 мин. после взлета. Самолет разбит. При падении он упал на гору старых лесоматериалов дровяного склада Мосжилгорстроя. Гибель Чкалова явилась следствием выпуска в воздух недоработанной машины.

Как указано выше, гибель выдающегося летчика нашей страны В. П. Чкалова была не единственным случаем. Чтобы спасти жизни людей и сохранить дорогостоящую технику был издан специальный приказ Народного комиссара обороны СССР К. Е. Ворошилова.

Приказ о мерах по предотвращению аварийности в частях Военно – Воздушных Сил РККА

№ 070 4 июня 1939 г.

16–17 мая с. г. Главный военный совет Рабоче – Крестьянской Красной Армии с участием военных советов и командующих воздушными силами ЛВО, БОВО, КОВО, ХВО, военных советов АОН, специально вызванных командиров и комиссаров авиабригад, авиаполков и эскадрилий заслушал и обсудил доклад начальника Военно – Воздушных Сил РККА о мерах борьбы с катастрофами и летными происшествиями и об улучшении организации летной подготовки в Военно – Воздушных Силах.

В результате обсуждения этого вопроса Главный военный совет устанавливает:

Число летных происшествий в 1939 году, особенно в апреле и мае месяцах, достигло чрезвычайных размеров. За период с 1 января до 15 мая произошло 34 катастрофы, в них погибло 70 человек личного состава. За этот же период произошло 126 аварий, в которых разбит 91 самолет. Только за конец 1938 и в первые месяцы 1939 гг. мы потеряли 5 выдающихся летчиков – Героев Советского Союза, 5 лучших людей страны – тт. Бряндинского, Чкалова, Губенко, Серова и Полину Осипенко.

Эти тяжелые потери, как и подавляющее большинство других катастроф и аварий, являются результатом:

а) преступного нарушения специальных приказов, положений, летных наставлений и инструкций;

б) крайне плохой работы командно – политического состава воздушных сил и военных советов округов и армий по воспитанию летно – технических кадров авиачастей;

в) плохо организованной и еще хуже проводимой плановости и последовательности в учебно – боевой подготовке авиационных частей;

г) неумения старших начальников и комиссаров наладить летно – техническую подготовку с каждым экипажем и летчиков в отдельности в соответствии с уровнем их специальных познаний, подготовленности, индивидуальными и специфическими их способностями и качествами;

д) все еще неудовлетворительного знания личным составом материальной части и, как следствие этого, плохой ее эксплуатации;

е) самое главное, недопустимого ослабления воинской дисциплины в частях Военно – Воздушных Сил и расхлябанности, к сожалению, даже среди лучших летчиков, не исключая и некоторых Героев Советского Союза.

Подтверждением всего сказанного служит буквально всякая катастрофа и происшествие, так как при самом беглом ознакомлении с ними, как правило, причиной является или недисциплинированности и разболтанность, или невнимательное и недопустимо халатное отношение к своим обязанностям летно – подъемного и технического состава.

Вот наиболее тяжелые катастрофы и аварии за последнее время.

1. В конце прошлого года в полете на место посадки экипажа самолета «Родина» произошло столкновение двух самолетов «Дуглас» и ТБ-3, в результате чего погибло 15 человек. В числе погибших был и командующий воздушными силами 2–й Отдельной Краснознаменной армии комдив Сорокин и Герой Советского Союза комбриг Бряндинский.

Командующий воздушными силами 2 ОКА Сорокин без какой бы то ни было надобности и разрешения центра, но с согласия командования 2 ОКА вылетел на ТБ-3 к месту посадки самолета «Родина», очевидно, с единственной целью, чтобы потом можно было сказать, что он, Соркин, также принимал участи в спасении экипажа «Родина», хотя ему этого никто не поручал и экипаж «Родина» уже был обнаружен.

Вслед за Сорокиным на «Дугласе» вылетел Бряндинский, который также не имел на то указаний, ни права, целью которого были, очевидно, те же мотивы, что и у Сорокина.

Оба эти больших авиационных начальника, совершив проступок и самовольство, в дополнение к этому в самом полете проявили недисциплинированность и преступную халатность в летной службе, результатом чего и явилось столкновение в воздухе, гибель 15 человек и двух дорогостоящих самолетов.

2. Герой Советского Союза, известный всему миру своими рекордами, комбриг В. П. Чкалов погиб только потому, что новый истребитель, который Чкалов испытывал, был выпущен в испытательный полет в совершенно неудовлетворительном состоянии, о чем Чкалов был полностью осведомлен. Больше того, узнав от работников НКВД о состоянии этого самолета, т. Сталин лично дал указание о запрещении т. Чкалову полетов впредь до полного устранения недостатков самолета, тем не менее комбриг Чкалов на этом самолете с не устраненными полностью дефектами через три дня не только вылетел, но начал совершать свой первый полет на новом самолете и новом моторе вне аэродрома, в результате чего, вследствие вынужденной посадки на неподходящей захламленной местности, самолет разбился, и комбриг Чкалов погиб.

3. Герой Советского Союза заместитель командующего ВВС БОВО полковник Губенко, прекрасный и отважный летчик, погиб потому, что производил на И-16 полет высшего пилотажа на недопустимо низкой высоте. Полковник Губенко, невзирая на свой высокий пост заместителя командующего воздушными силами военного округа, невзирая на то, что еще накануне своей гибели, проводя совещание с подчиненными ему командирами авиабригад по вопросам аварийности в воздушных силах, сам указывал на недисциплинированность, как главную причину всех несчастий в авиации, допустил лично недисциплинированность, граничащую с преступлением. Полковник Губенко обратился к командующему войсками БОВО командарму 2 ранга т. Ковалеву с просьбой разрешить ему полеты высшего пилотажа с использованием взлетных полос. Командующий Белорусским особым военным округом командарм 2 ранга т. Ковалев категорически запретил полковнику Губенко летать. И все же Губенко не только грубо нарушил прямой приказ своего высшего и прямого начальника, но одновременно нарушил все приказы и наставления по полетам, начав высший пилотаж на недопустимо низкой высоте.

4. Два Героя Советского Союза – начальник летной инспекции ВВС комбриг Серов и инспектор по технике пилотирования МВО майор Полина Осипенко погибли потому, что организация тренировки по слепым полетам на сборах для инспекторов по технике пилотирования, начальником которых являлся сам комбриг Серов, не была как следует продумана и подготовлена, а главное, полет комбрига Серова и майора Полины Осипенко, выполнявших одну из первых задач по полету под колпаком, производился на высоте всего лишь 500–600 метров вместо установленной для этого упражнения высоты не ниже 1000 метров. Это безобразное, больше того, преступное нарушение элементарных правил полетов, обязательных для каждого летчика, и начальников в первую голову, и явилось роковым для Серова и Полины Осипенко.

Этот последний случай, так же как и случай гибели Героя Советского Союза Губенко, является ярким свидетельством того, что нарушение правил полетной работы не может прийти безнаказанно ни для кого, в том числе и для самых лучших летчиков, каковыми в действительности и являлись погибшие товарищи Губенко, Серов и Полина Осипенко.

5. Однако недисциплинированность и распущенность настолько вкоренилась среди летчиков, так велика эта болезнь, что, невзирая на частые и тяжелые катастрофы, результатом которых является гибель лучших наших людей, невзирая на это, всего лишь месяц примерно тому назад два Героя Советского Союза – командующий ВВС МВО комбриг Еременко и его заместитель полковник Осипенко в неурочное время вздумали произвести «показательный» воздушный бой над люберецким аэродромом и произвели его на такой недопустимо низкой высоте, позволили себе такое нарушение всех установленных правил и приказов, что только благодаря счастливой случайности этот, с позволения сказать, «показательный» бой закончился благополучно. Однако такие «показательные» полеты показывают лишь, что источником недисциплинированности, расхлябанности, воздушного лихачества и даже хулиганства являются не всегда худшие летчики и рядовые работники авиации. Вдохновителями и образцом недисциплинированности, как это видно из приведенных фактов, бывают и большие начальники, на обязанности которых лежит вся ответственность за воспитание летчиков и руководство их работой, которые сами обязаны быть и непременно образцом и примером для подчиненных.

6. Ко всему сказанному необходимо отметить, что культурность летно – подъемного состава нашей авиации продолжает оставаться на весьма низком уровне. Замечание т. Сталина, сделанное им на заседании Главного военного совета о том, что законы физики, механики и метеорологии летно – техническим составом плохо усвоены, их, этих законов, многие не знают, с этими законами природы не всегда и не все летчики считаются – это указание т. Сталина исключительно правильно определяет физиономию большого числа летно – подъемного и технического состава воздушных сил. Оно бьет прямо в цель.

У нашего летного состава не хватает постоянной, не показной, а подлинной внутренней подтянутости и внимания к своему делу, особенно в воздухе, где необходима высокая дисциплина, где летчик, штурман, радист, стрелок, бортмеханик обязаны быть всегда начеку, внутренне собранными, внимательными ко всему, что относится к технике, к полету в целом. В полете летчик должен быть полностью внутренне отмобилизованным.

Если хорошим безаварийным паровозным машинистом может быть только человек организованный, внимательный, знающий и любящий свое дело, то насколько же повышаются требования к летчику, который управляет не паровозом, движущимся по рельсам, а современным могущественным летным аппаратом, заключающим в себе сотни и тысячи механических лошадиных сил и развивающим огромную скорость в полете.

Все эти азбучные истины, к сожалению, забываются нашими летчиками, и за это многие из них платятся своей жизнью. И что самое тяжелое, старые, испытанные мастера летного дела не борются с отрицательными явлениями среди своих молодых сотоварищей и тем самым поощряют молодняк на поступки, совершенно нетерпимые в рядах бойцов нашей авиации.

Народный комиссар обороны СССР
Маршал Советского Союза К. Ворошилов.
Так что мы видим, далеко не все в предвоенные годы зависело от И. В. Сталина, да и он физически не все мог решать, военачальники на местах допускали серьезные просчеты в организации учебной и боевой подготовке.

Так, непонятно до сих пор, по чьему приказу приграничные аэродромы оказались забитыми авиационной техникой, в том числе новейшими самолетами, причем во многих случаях не имеющими экипажей.

А ведь распределение боевой техники, летного состава и обслуживающего персонала осуществляется на самом высоком уровне. Конечно, здесь можно свалить все на И. В. Сталина. Он, мол, ничего не понимая в военном деле, подставил нашу авиацию под удар немцев. Но, кроме Сталина, действительно, не обучавшегося в военных академиях, в Красной Армии содержалось, начиная с Генерального штаба и управлений Главкома Военно – воздушных Сил, отделов ВВС военных округов, огромное количество специалистов, которые обязаны были разбираться в реальных возможностях и тонкостях боевого применения истребительной и бомбардировочной авиации. Только для этого они были и предназначены. Очевидно, это касалось не только авиации, но и других видов и родов войск.

Таким образом, тяжелейшее поражение и громадные потери Красной Армии были предопределены еще до 22 июня 1941 г. Не понимая характер и игнорируя опыт последних войн, наши маршалы и генералы допустили крупнейшую ошибку, когда расположили значительную часть наших войск непосредственно у границы, вместо того, чтобы расположить приграничные войска, как минимум, в 25–30 километрах от нее, а авиацию – на порядок дальше. В этом случае советские войска получили бы полосу местности, ничего не значащую в стратегическом плане, но исключающую непосредственное визуальное наблюдение со стороны немцев за строительством оборонительных сооружений и развертыванием наших частей. Кроме того, в случае внезапного нападения основные силы Красной Армии были недосягаемы для артиллерийского огня.

Даже тогда, когда всем стало ясно, что стратегия контрблицкрига провалилась, наши маршалы продолжали гнать мехкорпуса в безнадежные атаки, вместо того чтобы организовать отход и занять прочные оборонительные позиции.

Так, в июньских плохо подготовленных контрударах Юго – Западный фронт под командованием генерал – полковника Кирпоноса безвозвратно потерял больше половины своих танков. Контрудары предпринимались по настоянию Ставки и приехавшего на фронт Жукова, в ту пору начальника Генерального штаба.

Ведь любому военному хорошо должно быть известно, что самое главное преступление делает командир, если он отдает войскам заведомо невыполнимый приказ: войска его выполнить не в силах, гибнут сами, а приказ так и остается не выполненным.

«Немедленно прекратить отход! Перейти в контрнаступление! Выбить противника из захваченных позиций!» – такие команды одновременно летели из Генерального штаба командующим всех фронтов, в том числе из Москвы в Могилев несчастному Павлову, командующему Западным фронтом. Правда, эти приказания высоких начальников очень часто «не долетали» до исполнителей из-за неработающей связи, даже между Москвой и Минском.

Так, личное приказание командующему Западным фронтом Павлову: «За Минск драться с полным упорством вплоть до окружения» Народный комиссар обороны Тимошенко вынужден был продублировать через маршала Шапошникова, направляемого для исправления критической ситуации на этом фронте.

Из показаний Павлова:

«С 25 по 28 июня ни с 3–й, ни с 10–й армиями связи не было. Попытка делегатов на самолетах оканчивалась тем, что самолеты сбивались. Послано большое количество делегатов обходными путями на машинах. Мне не известно, пробрались ли эти делегаты к штабам 3–й и 10–й армий или нет.

Люди, появляющиеся из 3–й и 10–й армий, привозили данные о том, где находятся штаб этих армий или их части, обычно с опозданием на двое суток…

В дальнейшем основной задачей становилось – любыми мерами и любой ценой разыскать, где находятся наши части. Сбрасывались парашютисты в районе предполагавшегося нахождения наших частей с задачей – вручить зашифрованную телеграмму или передать на словах направление отхода…

За все время боев штаб фронта работал с полным напряжением, приходилось добывать сведения всякими возможными путями, так как проволочная связь совершенно бездействовала. Она рвалась в западных областях местным антисоветским элементом и диверсантами, лицами, сброшенными с самолетов».

Таким образом, наши маршалы сами загоняли целые армии и дивизии в так называемые «котлы». Обессиленные в боях наши бойцы и командиры, взорвав оставшиеся без горючего танки, приведя в негодность орудия без снарядов, пробивались из окружения небольшими группами.

Командный состав был смелым и преданным своему народу, но высокие морально – политические качества не могли заменить боевого мастерства, тактического и стратегического предвиденья, способности быстро принимать решения. Красная Армия по уровню боевой подготовки значительно уступала вермахту.

Так, например, пройдет два военных года войны, многие тысячи самолетов вместе с подготовленными пилотами погибнут, прежде чем наши авиационные начальники убедиться в ущербности тактики так называемого «роя», когда нашим летчикам – истребителям было строго предписано действовать против противника группами по 6–8 машин, в плотном боевом порядке. Это мешало эффективному использованию главного оружия истребителей – скоростного маневра. «Стадность» почти два года преобладала в воздухе. Только с 1943 г. наши летчики, наконец, стали летать парами. В результате наши потери самолетов в начале войны, до декабря 1941 г., почти в семь раз превышали немецкие. Борьба за господство в воздухе советской авиацией была поиграна надолго.

Наши маршалы и генералы не побеспокоились о том, чтобы Красная Армия, обладая достаточно могучей артиллерией, была оснащена современной по тем временам оптикой, дальномерами, радио и авиаразведкой, поэтому эффективность использования нашей артиллерии была, особенно в начальный период войны, не на высоте: она попросту молотила по площадям, крайне не эффективно расходуя дефицитные боеприпасы.

Не лучше дело обстояло у танкистов. Танковые части, бросаемые в атаки общевойсковыми командирами, которые смутно представляли принципы боевого применения танков, нередко теряли до половины машин по техническим причинам в результате сверхфорсированных маршей, несоблюдения установленных требований обслуживания материальной части. Значительная часть боевых машин вступала в бой, полностью израсходовав в бездумных маршах свой моторесурс. Кроме того, командиры не обладали навыками эвакуации с поля боя поврежденных танков.

До войны нашим механикам – водителям отводилось всего пять часов практического вождения, в то время как в вермахте – не менее пятидесяти часов. Все это якобы из-за нехватки горючего. Экономили. В то же время склады, распложенные в 50–60 километров от границы и содержащие огромные запасы топлива, в первый же день войны были сожжены авиацией противника, или наши войска вынуждены были, отходя, уничтожать их сами.

В результате огромных потерь самолетов в первый же день войны, разведывательные задачи, как правило, авиацией не выполнялись. Другие средства разведки, при столь быстро меняющейся ситуации на фронтах, были неэффективными.

Из-за отсутствия у нас эффективной разведки все действия немецких войск для нас были почти всегда внезапными. Кроме того, по этой причине немецким генералам перед наступлением удавалось создавать без проблем значительное преимущество в силах и средствах на отдельных участках фронта.

Так, например, на Брестском направлении, которое прикрывала наша 4–я армия, немцы сосредоточили в 5,4 раза больше пехоты, в 2,9 раза больше танков, в 3,3 раза больше орудий и минометов, вдвое больше самолетов.

Конечно, наряду с этим, огромные потери наших войск, в том числе и упомянутой 4–й армии, были следствием ряда и других причин. Вот текст показаний командующего Западным фронтом, Героя Советского Союза, генерала армии Д. Г. Павлова, арестованного 4 июля 1941 г.:

«Основное зло я нанес своей беспечностью и неповоротливостью, я слишком много доверял своим подчиненным и не проверял их. Эта беспечность передавалась моим подчиненным.

Так, например, мною был дан приказ о выводе частей из Бреста в лагерь еще в начале июня текущего года, и было приказано к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста.

Я этого приказа не проверял, а командующий 4–й армией Коробков не выполнил его, и в результате 22–я танковая дивизия, 6–я и 42–я стрелковые дивизии были застигнуты огнем противника при выходе из города, понесли большие потери и более, по сути дела, как соединения, не существовали. Я доверил Оборину – командиру мехкорпуса – приведение в порядок мехкорпуса, сам лично не проверил его, в результате даже патроны заранее в машины не были заложены.

22–я танковая дивизия, не выполнив моих указаний о заблаговременном выходе из Бреста, понесла огромные потери от артиллерийского огня противника».

Это был тот же Павлов, командующий особым Белорусским военным округом, который за неделю до войны заверял Сталина по телефону, что он лично выезжал на границу и никакого скопления немецких войск там не обнаружил, а слухи о готовящемся вторжении Гитлера назвал провокационными. Таким образом, этот заслуженный генерал докладывал в Кремль ту информацию, которую там хотели услышать, а не ту – которая была в действительности.

Это в значительной степени был результат того что из наркомата обороны и Генштаба всё начало июня шли сердитые звонки: «Смотри, Павлов, только из твоего округа поступает информация о сосредоточении немецких войск на границе. Непроверенная, паническая информация, нехорошо, Павлов».

И командующий округом внял «критике» и лично доложил Сталину обстановку так, как учили. За что и был расстрелян. «Учителя» Тимошенко и Жуков ничего не сделали для спасения своего «ученика».

Только 31 июля 1957 г., по заключению Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко по делу бывшего командующего Западным фронтом генерала армии Д. Г. Павлова, а также подчиненных ему генералов, расстрелянных 22 июля 1941 г. по приговору Верховной коллегии Верховного суда СССР, Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла определение: заключение Генерального прокурора обоснованно, приговор от 22 июля 1941 г. в отношении Д. Г. Павлова и трех подчиненных ему генералов отменить по вновь открывшимся обстоятельствам, дело военачальников прекратить за отсутствием состава преступления.

Хотя загубить людей и технику целого округа, разве это не преступление? Другое дело, что в то время были и ещё более «отличившиеся», но у которых было время, чтобы осознать свои ошибки и стать к концу войны «Георгиями – Победоносцми». Как нам представляется, Д. Г. Павлов, если бы тогда сохранили ему жизнь, был бы к концу войны не хуже самых «заслуженных».

Наши неудачи и огромные потери были также следствием того, что И. В. Сталин и его маршалы просчитались при оценке направления возможного удара противника. Они полагали, что немцы главный удар нанесут в юго – западном направлении, на Киев, к сырьевым запасам и южным промышленным районам страны. Реально же главный удар был нанесен по Белорусскому военному округу, с последующим наступлением на столицу нашей родины – Москву.

Советские войска накануне войны на западе были рассредоточены Генеральным штабом на обширной территории: до 4500 километров – по фронту, от Баренцева до Черного моря; и на 400 километров – в глубину.

Причем эти войска были разорваны на три эшелона:

– 1–й эшелон – войска, расположенные непосредственно у границы;

– 2–й эшелон (он же, 1–й стратегический) – «глубинные» дивизии округов, предназначенные для выдвижения к границе в случае начала войны;

– 3–й эшелон (он же, 2–й стратегический) – резервная группировка войск).
Все три эшелона, из-за значительной общей глубины построения, не обладали устойчивой оперативной связью друг с другом. Такое построение советских войск позволило немцам иметь численное превосходство над каждым, в отдельности, из указанных наших эшелонов. Причем каждый из эшелонов имел плотность построения, непригодную ни для обороны, ни для наступления. По указанной причине вермахт имел возможность поочередно уничтожить все эти три препятствия на своем пути к Москве.

То есть, сначала немцы уничтожили наши войска у границы; потом, пройдя 200–300 км, разгромили 1–й стратегический эшелон, «глубинные» дивизии округов; затем, на рубеже Западной Двины и Днепра та же участь постигла 2–й стратегический эшелон – нашу резервную группировку. Каждый из эшелонов, в силу расстояния в несколько сотен километров один от другого, ничем существенным помочь друг другу не мог. Каждый эшелон сражался и погибал в отдельности.

И. В. Сталин уже в первый день войны понял, что он переоценил себя в качестве военного стратега, поэтому уже 23 июня предложил стратегическое руководство советскими Вооруженными силами возглавить профессиональному военному – маршалу С. К. Тимошенко, назначив его председателем Ставки Главного командования.

На Ставку было возложено не только стратегическое руководство военными действиями Вооруженных Сил, но и подготовка резервов, разработка замыслов и планов важнейших операций, организация дальнейшего развертывания и совершенствования армии и флота применительно к требованиям войны.

Однако, несмотря на все эти мероприятия, обстановка на всех фронтах продолжала быстро, не по дням, а по часам, ухудшаться, причем в катастрофической степени, особенно на Западном фронте, где наносился вермахтом главный удар. Неспособность высшего командования Красной Армии остановить немцев была очевидной. Заменить маршала С. К. Тимошенко на должности председателя Ставки Главного командования было не кем.

В этой ситуации И. В. Сталин, при всех своих недостатках как военачальника, вынужден был высшее руководство по защите нашей страны брать на себя. Он как никто понимал, что коренным образом изменить положение на фронтах, резко уменьшить собственные потери возможно было, только изучив самую передовую теорию и практику военного дела, то есть, освоив, словами А. В. Суворова, науку побеждать. Он принимал все меры по повышению квалификации командиров Красной Армии.

Для этого необходимо было максимально быстро, используя положительный и отрицательный опыт сражений, учиться воевать.

Однако, к нашему несчастию, быстро, в течение дней и месяцев, освоить военную науку было невозможно. Да и не всем эта задача была по плечу. Но без этого гитлеровских генералов не победить.

И. В. Сталин учился сам и учил других. Для этого была создана система сбора и обобщения опыта боев. Этот опыт он лично анализировал и доводил до войск в виде приказов и директив, в которых разъяснялись цели и характер войны с немецкими захватчиками; выявлялись недостатки и ставились конкретные задачи по подготовке и ведению боевых действий, по применению оружия и военной техники.

В качестве примера такого документа приведем ниже один из приказов И. В. Сталина. Несмотря на значительный объем текста этого приказа, приведем его полностью, поскольку его содержание лучше и убедительней всего покажет читателю, как Сталин «мешал воевать» Жукову, и как он руководил войной «по глобусу».

ПРИКАЗ О БОЕВОМ ПРИМЕНЕНИИ ТАНКОВЫХ И МЕХАНИЗИРОВАННЫХ ЧАСТЕЙ И СОЕДИНЕНИЙ

№ 325 от 16 октября 1942 г.

Практика войны с немецкими фашистами показала, что в деле применения танковых частей мы до сих пор имеем крупные недостатки. Главные недостатки сводятся к следующему:

1. Наши танки при атаке обороны противника отрываются от пехоты и, оторвавшись, теряют с ней взаимодействие. Пехота, будучи отсечена от танков огнем противника, не поддерживает наши танки своим огнем артиллерии. Танки, оторвавшись от пехоты, дерутся в единоборстве с артиллерией. Танками и пехотой противника, неся при этом большие потери.

2. Танки бросаются на оборону противника без должной артиллерийской поддержки. Артиллерия до начала танковой атаки не подавляет противотанковые средства на переднем крае обороны противника, орудия танковой поддержки применяются не всегда. При подходе к переднему краю противника танки встречаются огнем противотанковой артиллерии противника и несут большие потери.

Танковые и артиллерийские командиры не увязывают свои действия на местности по местным предметам и по рубежам, не устанавливают сигналов вызова и прекращения огня артиллерии.

Артиллерийские начальники, поддерживающие танковую атаку, управляют огнем артиллерии с удаленных наблюдательных пунктов и не используют радийные ( то есть, оснащенных средствами радиосвязи. Ник. Сед. ) танки в качестве подвижных передовых артиллерийских наблюдательных пунктов.

3. Танки вводятся в бой поспешно, без разведки местности, прилегающей к переднему краю обороны противника, без изучения местности в глубине расположения противника, без тщательного изучения танкистами системы огня противника.

Танковые командиры, не имея времени на организацию танковой атаки, не доводят задачу до танковых экипажей, в результате незнания противника и местности танки атакуют неуверенно и на малых скоростях. Стрельба схода не ведется, ограничиваясь стрельбой с места, да и то только с орудий.

Как правило, танки на поле не маневрируют, не используют местность для скрытого подхода и внезапного удара во фланг и тыл и чаще всего атакуют противника в лоб.

Общевойсковые командиры не отводят необходимого времени для технической подготовки танков к бою, не подготавливают местность в инженерном отношении на направлении действия танков. Минные поля разведываются плохо и не очищаются. В противотанковых препятствиях не проделываются проходы, и не оказывается должной помощи в преодолении труднопроходимых участков местности. Саперы для сопровождения танков выделяются не всегда.

Это приводит к тому, что танки подрываются на минах, застревают в болотах, на противотанковых препятствиях и в бою не участвуют.

4. Танки не выполняют своей основной уничтожения пехоты противника, а отвлекаются на борьбу с танками и артиллерией противника. Установившаяся практика противопоставлять танковым атакам противника наши танки и ввязываться в танковые бои является неправильной и вредной.

5. Боевые действия танков не обеспечивается достаточным авиационным прикрытием, авиаразведкой и авианаведением. Авиация, как правило, не сопровождает танковые соединения в глубине обороны противника, и боевые действия авиации не увязываются с танковыми атаками.

6. Управление танками на поле боя организуется плохо. Радио как средство управления используется недостаточно. Командиры танковых частей и соединений, находясь на командных пунктах, отрываются от боевых порядков и не наблюдают действие танков в бою и на ход боя танков не влияют.
Командиры рот и батальонов, двигаясь впереди боевых порядков, не имеют возможности следить за танками и управлять боем своих подразделений и превращаются в рядовых командиров танков, а части, не имея управления, теряют ориентировку и блуждают по полю боя, неся напрасные потери.
Приказываю в боевом использовании танковых и механизированных частей и соединений руководствоваться следующими указаниями.

I. Боевое применение танковых полков, бригад и корпусов

1. Отдельные танковые полки и бригады предназначаются для усиления пехоты на главном направлении и действуют в тесном взаимодействии с ней как танки непосредственной поддержки пехоты.

2. Танки, действуя совместно с пехотой, имеют своей основной задачей уничтожение пехоты противника и не должны отрываться от своей пехоты более чем на 200–400 м.

В бою танковый командир организует наблюдение за боевыми порядками своей пехоты. Если пехота залегла и не продвигается за танками, командир танковой части выделяет часть танков для уничтожения огневых точек, препятствующих продвижению нашей пехоты вперед.

3. Пехота для обеспечения действия танков должна подавлять всей мощью своего огня, а также огнем орудий сопровождения противотанковые средства противника, разведывать и очищать минные поля, помогать танкам преодолевать противотанковые препятствия и заболоченные участки местности, бороться с немецкими истребителями танков, решительно следовать за танками в атаку, быстро закреплять рубежи, захваченные ими, прикрывать подвоз танкам боеприпасов и горючего и содействовать эвакуации аварийных танков с поля боя.

4. Артиллерия до выхода танков в атаку должна уничтожить противотанковые средства обороны противника. В период атаки переднего края и боя в глубине обороны противника подавлять по сигналам танковых командиров огневые средства, мешающие продвижению танков, для чего артиллерийские командиры обязаны руководить огнем артиллерии с передовых подвижных наблюдательных пунктов из радийных танков. Артиллерийские и танковые командиры совместно устанавливают сигналы вызова и прекращения огня артиллерии.

5. При появлении на поле боя танков противника основную борьбу с ними ведет артиллерия. Танки ведут бой с танками противника только в случае явного превосходства в силах и выгодного положения.

6. Наша авиация своими действиями расстреливает противотанковую оборону противника, воспрещает подход к полю боя его танков, прикрывает боевые порядки танковых частей от воздействия авиации противника, обеспечивает боевые действия танковых частей постоянной и непрерывной авиаразведкой.

7. Танковым экипажам атаку проводить на максимальных скоростях, подавлять интенсивным огнем с хода орудийные, минометные, пулеметные расчеты и пехоту врага и умело маневрировать на поле боя, используя складки местности для выхода во фланг и тыл огневых средств и пехоты противника. Лобовые атаки танками не проводить.

8. Отдельные танковые полки и танковые бригады являются средством командующего армией и его распоряжением придаются стрелковым дивизиям как средство их усиления.

9. Отдельные полки танков прорыва, вооруженные тяжелыми танками, придаются войскам как средство усиления для прорыва обороны противника в тесном взаимодействии с пехотой и артиллерией. По выполнении задачи прорыва укрепленной полосы тяжелые танки сосредотачиваются в сборных районах в готовности к отражению контратак противника.

10. В оборонительном бою танковые полки и бригады самостоятельных участков для обороны не получают, а используются как средство нанесения контрударов по частям противника, прорвавшимся в глубину обороны. В отдельных случаях танки могут быть зарыты в землю в качестве неподвижных артиллерийских точек, засад или использования вместо кочующих орудий.

11. Танковый корпус подчиняется командующему фронтом или армией и применяется на главном направлении в качестве эшелона развития успеха для разгрома и уничтожения пехоты противника.

В наступательной операции танковый корпус выполняет задачу нанесения массированного удара с целью разобщения и окружения главной группировки войск противника и разгрома ее совместными действиями с авиацией и наземными войсками фронта.

Корпус не должен ввязываться в танковые бои с танками противника, если нет явного превосходства над противником. В случае встречи с большими танковыми частями противника корпус выделяет против танков противника противотанковую артиллерию и часть танков, пехота в свою очередь выдвигает свою противотанковую артиллерию и корпус, заслонившись всеми этими средствами, обходит своими главными силами танки противника и бьет по пехоте противника с целью оторвать ее от танков противника и парализовать действия танков противника. Главная задача танкового корпуса – уничтожение пехоты противника.

12. В оборонительной операции фронта или армии танковые корпуса самостоятельных оборонительных участков не получают и используются как мощное средство контрудара из глубины и располагаются на стыках армий, вне воздействия артиллерийского огня противника (20–25 км).

13. Местность имеет решающее значение для выбора направления действий танкового корпуса. Полное использование ударной силы корпуса и его подвижности возможно на танкодоступной местности, поэтому разведка местности предстоящих действий корпуса должна быть организована всеми инстанциями от командования фронта, армии и ниже.
14. Во всех видах боя танкового корпуса решающим элементом является внезапность. Внезапность достигается маскировкой, скрытностью расположения и передвижения, использованием для маршей ночного времени и прикрытием сосредоточения с воздуха.
II. Боевое применение механизированных бригад и механизированных корпусов

1. Отдельная механизированная бригада является тактическим соединением и используется армейским командованием как подвижный резерв.

2. Механизированная бригада в наступлении дерзкими стремительными действиями накоротке выполняет задачи по захвату и удержанию важных объектов до подхода основных сил, действующих на данном направлении.

В частной наступательной армейской операции механизированная бригада выполняет задачи развития успеха.

Механизированная бригада может также выполнять задачи надежного обеспечения фланга наступающих частей.

3. В преследовании отходящего противника механизированная бригада захватывает в его тылу переправы, дефиле, важнейшие узлы дорог и решительными действиями содействует окружению и разгрому противника.

4. В оборонительной армейской операции мехбригада используется как армейский подвижной резерв для нанесения контрударов и ликвидации успеха прорвавшегося противника.

5. Механизированная бригада в подвижной обороне выполняет задачу активной обороны на широком фронте и обеспечивает перегруппировку частей армии.

6. В основу всех действий механизированной бригады должны быть положены – высокая маневренность, смелость, решительность и настойчивость в достижении поставленной задачи.

Используя свою высокую подвижность, мехбригада должна искать слабые места противника и наносить ему короткие удары

7. Механизированные корпуса являются средством командования фронта или армии и использоваться на главном направлении как эшелон развития успеха наших войск и преследования противника.

Дробление мехкорпуса побригадно и переподчинение мехбригад командирам стрелковых соединений не производится.

8. При развитии успеха наступательной операции мехкорпус, как более насыщенный мотопехотой, танками и средствами усиления, вырвавшись вперед, может решать наступательные задачи самостоятельно против не успевшего еще закрепиться противника.

9. Использование мехкорпуса как эшелона развития прорыва может быть только после преодоления общевойсковыми соединениями главной оборонительной полосы и выхода атакующей пехоты в районы артиллерийских позиций противника.

В особых случаях мехкорпус, когда оборона противника оборудована слабо, может решать самостоятельно задачи прорыва фронта и разгрома противника на всю глубину его обороны. В этих случаях механизированный корпус должен обязательно усиливаться гаубичной артиллерией, авиацией и по возможности танками прорыва.

10. Подготовка мехкорпуса к вводу в прорыв заключается в:

а) проведении разведки местности, расположения противника и своих выжидательных и исходных районов;

б) согласования действий мехкорпуса с действиями общевойсковых соединений, на участках которых мехкорпус входит в прорыв;

г) организация управления и связи;

д) подготовке материальной части и организации тыла;

е) организации выполнения перехода мехкорпуса в исходный район и движения его через горловину прорыва в оборонительной полосе противника.

Для выполнения всех мероприятий по подготовке к вводу мехкорпуса в прорыв корпусу необходимо предоставлять двое – трое суток.

11. Механизированный корпус вводится в прорыв на фронте шесть – восемь километров в предбоевых порядках по двум – четырем маршрутам.

12. Порядок построения механизированных и танковых бригад (полков) для ввода в прорыв устанавливается, исходя из следующего:

а) впереди, вслед за наступающими пехотными частями, должны двигаться разведчасти корпуса;

б) за разведкой двигаются отряды обеспечения движения, имеющие задачу подготовки путей в полосе движения корпуса;

в) затем двигаются охранение и за ним главные силы корпуса.

Колонны главных сил в зависимости от обстановки могут иметь впереди танковые полки механизированных бригад или мотострелковые батальоны. Танковые резервы командира корпуса двигаются за колоннами мехбригад с задачей развития успеха первых эшелонов;

г) движение частей совершается в построениях, обеспечивающих наименьшие потери от авиации, артогня противника и удобства развертывания;

д) вся артиллерия корпуса в колоннах главных сил движется за танковыми полками мехбригад;

е) боевые тылы танковых и механизированных бригад с назначенным для них прикрытием двигаются за своими частями.

13. Команду (сигнал) о вводе механизированных корпусов дает командующий фронтом или армией.

После непрерывных боевых действий в течение 5–6 суток корпусу необходимо обеспечить 2–3 дня восстановления матчасти и пополнения запасов.

14. Боевые действия мехкорпусов необходимо надежно прикрывать с воздуха и усиливать артиллерийскими средствами ПВО и авиацией.

При налетах авиации противника механизированным бригадам продолжать выполнение поставленной задачи, отражая нападение авиации всеми имеющимися огневыми средствами.

15. Мотопехота использует автотранспорт для быстрого подхода и развертывания в спешенный боевой порядок.

Автотранспортные машины в моторизированных бригадах служат средством передвижения и не являются боевыми машинами, поэтому мотопехота оставляет автомашины перед зоной артиллерийского огня и двигается к полю боя равно как ведет бой в пешем порядке.

Автотранспорт отводится в удобные укрытия, где располагается рассредоточение в постоянной готовности быстрой подачи для дальнейшего броска мотопехоты.

16. В основу боевых действий мехкорпусов должно быть заложено стремительное маневрирование во фланг и тыл группировок противника, быстрое развертывание для боя, решительные и смелые атаки.
Настоящий приказ довести в танковых и механизированных войсках до командира взвода, в стрелковых и артиллерийских частях – до командира роты и батареи и принять его к немедленному и точному исполнению.
Народный комиссар обороны СССР И. Сталин

Современный читатель, хоть как-то знакомый с военным делом, ознакомившись с текстом приказа И. В. Сталина, скорее всего, придет в недоумение: зачем было Верховному Главнокомандующему всех наших Вооруженных Сил на втором году войны издавать приказ с разъяснением, как следует использовать в войне танковые и механизированные части, и доводить этот приказ до всех командиров этих войск, от генерала до младшего лейтенанта?

Что у нас перед войной не было военных училищ и академий, где опытные преподаватели и профессора не учили будущих наших командиров, что нельзя, например, вводить танки в бой поспешно, без разведки местности, без тщательного изучения танкистами системы огня противника?

Что нельзя посылать танки в бой без выделения времени на подготовку танковой атаки, что нельзя допускать ситуацию, когда командиры танковых частей отрываются от боевых порядков и не наблюдают действие танков в бою? И прочее, и прочее…

Однако наша трагедия как раз и состояла в том, что эти прописные истины не знали не только командиры взводов, но и генералы, и даже маршалы, включая начальника Генерального штаба генерала армии Жукова и наркома обороны СССР Маршала Советского Союза Тимошенко.

Для доказательства этой, горькой и очень поучительной для нас истины приведем еще один раз, но теперь уже дословно, текст чрезвычайно важного документа, поскольку этот документ, как никто и ничто, поясняет действительные причины наших тяжелых потерь, пофамильно указывая их истинных виновников. При нашем огромном преимуществе в боевой технике и примерном равенстве в живой силе с немцами, трагедия такого масштаба могла произойти – и действительно произошла – только в результате преступно – безграмотных приказов и действий наркома обороны и нашего начальника Генерального штаба.
Это все та же, «знаменитая своей дуростью» директива № 3, изданная высшим командованием Красной Армии в первый же день войны, 22 июня 1941 г. в 21.30. Эта директива – самое убедительное свидетельство безграмотного сценария вступления вооруженных сил в войну, подлинный ключ к тайне поражений наших войск в начальный период войны, трагедии, мучающей до сих пор историческую память России.
ДИРЕКТИВА № 3

Сов. Секретно

Экз. № 1

№ 3. Москва, 22.6.41 г., карта 1 000 000

1. Противник, нанеся главные удары из Сувалковского выступа на Олита и из района Замостье на фронт Владимир – Волынский, Радзехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит, Шауляй и Седлец, Волковыск в течение 26.6, понеся большие потери, достиг небольших успехов на указанных направлениях.

На остальных участках госграницы с Германией и на всей госгранице с Румынией атаки противника отбиты с большими для него потерями.

2. Ближайшей задачей войск на 23–24.6 ставлю:

а) Концентрическими сосредоточенными ударами войск Сев. – Зап. и Западного фронта окружить и уничтожить Сувалкскую группировку противника и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки;

б) Мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиации Юго – Западного фронта и других войск 5 и 6 А (армий) окружить и уничтожить группировку противника, наступающего в направлении Владимир – Волынск, Броды. К исходу 24.6 овладеть городом Люблин.

3. ПРИКАЗЫВАЮ:

а) Армиям Северного фронта продолжить прочное прикрытие госграницы.

На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать.
ТИМОШЕНКО, МАЛЕНКОВ, ЖУКОВ
Причем эту директиву – приказ, с такими грандиозными конечными целями, Тимошенко и Жуков отдавали своим подчиненным, не имея ни малейшего представления не только о противнике, но и состоянии собственных войск, поскольку уже в первые минуты войны проводная связь с ними была немцами перерезана, а работать на радиостанциях наших связистов еще не научили. Кстати, мой сослуживец Шафранов Константин Петрович, связист тех времен, рассказывал, что его начальники штатную мобильную радиостанцию, установленную на автомобиле, использовали только как транспортное средство. Опасаясь, что при первом выходе в эфир, немцы их запеленгуют и тут же разбомбят.

Из текста и замысла Директивы № 3 так и прут идеи троцкистского гения Тухачевского, о немедленном встречно – лобовом контрблицкриге (контрнаступлении) советских Вооруженных Сил в случае начала войны с Западом.

Положение Мольтке, немецкого военного теоретика с мировым именем, о том, что «ни один оперативный план не может оставаться неизменным после первой встречи с главными силами противника» наши стратеги не считали для себя чем-то важным, а тем более истиной, подлежащей обязательному учету при планировании боевых действий.

Мольтке, утверждал, что «только в том случае, если оценка противника была правильной, командование может с полным основанием еще раз применить уже оправдавшую себя тактику, в противном случае тяжелые разочарования и осложнения неизбежны». Но кто такой для Тимошенко и Жукова был какой-то Мольтке?

Склонность к бонапартистским замашкам и высокомерная слепота в военном планировании продолжала жить в нашей маршальской и генеральской среде, выросших из бывших царских «унтеров», не получивших должного общего и военного образования. Успехи в Гражданской войне создали у них убеждение в собственной непогрешимости.

Директива № 3 дышит неоправданным оптимизмом, явно недооценивает возможности противника, без всяких на то оснований приписывает ему пассивную роль. Поэтому неслучайно, что наши войска, сосредоточенные на западной границе, не были готовы к оборонительным боям. Вплоть до конца мая – начала июня 1941 г. Красная Армия отрабатывала только всевозможные наступательные операции различных уровней.

Такой план начала войны с гитлеровской Германией, разработанный нашим Генеральным штабом, был грубейшей ошибкой. При этом эта ошибка была не случайной, она была обоснована нашими, если можно их так назвать, «стратегами», уровня Тимошенко и Жукова и их предшественниками, теоретически.

Идея захвата сразу всех (в данном случае трех) мощнейших группировок, отмобилизованного, прекрасно оснащенного, маневренного, обладавшего хорошим боевым опытом и нацелившегося на блицкриг вермахта, в гигантские клещи по сходящимся направлениям немедленным (т. е. по факту нападения) встречно – лобовым контрнаступлением советских войск непосредственно с флангов на советско – германской границе – была не нова. Отцом этой идеи, по сути, встречно – лобового контр – блицкрига, был не кто иной, как Маршал Советского Союза Тухачевский.

Ничего удивительного нет, что один из авторов подобной бессмертной дурости, заложенной в Директиве № 3, был тайным и ярым поклонником Тухачевского, что подтверждают личные воспоминания Жукова о тех временах, когда он учился воевать у этого «гиганта военной мысли»:

«…Тогда мы были менее искушены в вопросах военной науки и слушали его как зачарованные. В М. В. Тухачевском чувствовался гигант военной мысли, звезда первой величины в плеяде выдающихся военачальников Красной Армии».

Как утверждают некоторые, именно им была разработана передовая для того времени теория подготовки и проведения глубокой операции и боя.

Однако и в теории, и в практике стратегического планирования не в полной мере учитывался характер начального периода войны, недооценивалась возможность внезапного нападения, а также организации стратегической обороны.

Но, как известно, в истинность и эффективность любой идеи, включая степень гениальности ее автора, проверяется только практикой. У военных теоретических разработок критерием истины является война – явление во все времена крайне жестокое, кровавое, беспощадное. И пока полководцы постигают истину, солдаты оплачивают такие уроки своими жизнями и морями своей крови.

Озарение наших стратегов посетило только за три дня до неминуемой трагедии. 19 июня 1941 г. в приграничные военные округа ушло указание о проведении маскировки аэродромов, воинских частей и важных военных объектов. Срочно зарыть в землю и засеять травой бензохранилища. Организовать по 8–10 ложных аэродромов с макетами самолетов и т. д., и т. п.

19 июля летит приказ самого наркома обороны о маскировке, срок исполнения 1–5 июля 1941 г.

При таком руководстве трагедия 22 июня 1941 г. была неизбежна.

Самоубийственные непрерывные контрнаступления, инспирированные Генеральным штабом в первые часы, дни и недели войны губили Красную Армию, вели к поражению её в войне, к гибели нашего государства и народа.

Ничего более фатально неадекватного реальности выдумать, казалось, было просто невозможно. Однако выдумали и заранее обосновали теоретически.

Так, замысел отражения агрессии, исходящий из принятого принципа обороны, был изложен в общегосударственном документе: «Соображениях об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг.» от 18 сентября 1940 г. Непосредственный разработчик этого плана генерал А. М. Василевский, перед войной – заместитель начальника Оперативного управления Генерального штаба.

План предусматривал, что «военные действия начнутся с отражения ударов нападающего врага; что удары эти сразу же разыграются в виде крупных воздушных сражений, с попыток противника обезвредить наши аэродромы, ослабить войсковые и танковые группировки, подорвать тыловые войсковые объекты, нанести ущерб железнодорожным станциям и прифронтовым городам».

С нашей стороны предусматривалась необходимость «силами всей авиации сорвать попытки врага завоевать господство в воздухе и в свою очередь нанести по нему решительные удары с воздуха».

Одновременно ожидалось нападение на наши границы наземных войск с крупными танковыми группировками, во время которого наши стрелковые войска и укрепленные районы приграничных военных округов совместно с приграничными войсками обязаны будут сдерживать первый натиск, а механизированные корпуса, опирающиеся на противотанковые рубежи, своими контрударами должны будут ликвидировать вклинившиеся в нашу оборону группировки и создать благоприятную обстановку для перехода советских войск в решительное наступление.

К началу вражеского наступления предусматривался выход на территорию приграничных округов войск, подаваемых из глубины СССР.

Предполагалось также, что «наши войска вступят в войну во всех случаях полностью изготовившимися и в составе предусмотренных планом группировок, что отмобилизование и сосредоточение войск будет произведено заблаговременно».

12–13 июня было санкционировано выдвижение «глубинных» дивизий округов ближе к границам, но за 9–10 дней полного их сосредоточения не произошло. По состоянию на 4.00 утра 22 июня 1941 г. в движении находились 32 дивизии РККА.

Вторая ошибка: Ставка высшего советского командования избрала принцип «жесткой обороны» прямо на линии границы. При таком подходе в случае опоздания отмобилизования и сосредоточения наших дивизий приграничные войска заранее приговаривались к гибели в начале войны, у них не оставалось шанса на выживание и продолжение борьбы.

Упредив наших военачальников, Гитлер позаботился, чтобы советские войска не смогли заблаговременно отмобилизоваться и сосредоточиться недалеко от границы. Немцы начинали войну, имея всего-то 4171 танк.

В дневнике Ф. Гальдер есть, например, запись от 3 февраля 1941 г., из которой вытекает, что в тот день он докладывал Гитлеру о том, что у Красной Армии до 10 000 танков против 3,5 тысяч танков немецких. Зная о существенном превосходстве РККА в количестве танков, Гитлер, тем не менее, преспокойно пошел на развязывание войны, как будто заранее знал, что толку от этих тысяч танков не будет под таким командованием.

За счет расчленения советских войск и одновременно глубокого вклинивания в нашу оборону как по сходящимся, так и по расходящимся направлениям специально созданными для этого сильными ударными группами танковых и моторизованных соединений, фюрер принял решение раздробить наши войска и разгромить их по частям. За счет расходящихся направлений, которые в итоге опять сходятся, гитлеровские генералы образовывали так называемые «клещи» и «котлы», которые становились могилами для наших дивизий, корпусов и целых армий. Таким образом, немцы решали двуединую задачу превращения прорыва фронтального в охватывающий прорыв.

Располагая данными своей разведки, Гитлер заявил своим генералам: «Вопрос о русском отходе маловероятен, т. к. русские связаны с Прибалтикой и Украиной. Если русский задумает отступать, он должен сделать это весьма заблаговременно, иначе не сможет отойти, сохраняя боевые порядки».
Однако об отступлении наши маршалы и генералы даже мысли не допускали. Согласно предписаниям из «красных пакетов» и Директиве № 3, советские мехкорпуса, без должной разведки, ринулись в немедленный встречно – лобовой контрблицкриг, один за другим погибая в умело расставленных немцами ловушках и котлах.

При наступлении наших мехкорпусов в первой линии, как правило, шли легкие танки, которые немцы без проблем уничтожали из противотанковых ружей, но для уничтожения танков Т-34 немцы устраивали специально засады, включающие противотанковые и мощные зенитные орудия, а также минные поля. В результате первых же боев наши мехкорпуса теряли до 90 % боевого состава.

1489 самолетов (13,86 % всей авиации западных округов) были уничтожены в первый день войны непосредственно на земле, при почти пятикратно меньшем количестве сбитых в бою – 322 самолета. Причем подавляющая часть наших самолетов погибла в первые несколько часов агрессии.

В итоге войска первого Стратегического эшелона мгновенно остались без прикрытия с воздуха.

Уже на четвертый день войны приграничное сражение Западным фронтом было окончательно проиграно, а на рубеже 5–6–х суток немцы взяли Минск и вообще оккупировали едва ли не всю Белоруссию. После того, как рухнул Западный фронт, образовалась громадная брешь в 400 км.

Не на много лучше состояли дела с выполнением Директивы № 3 на Юго – Западном фронте. В тех условиях двое суток для овладения Люблином можно было давать только в сумасшедшем доме. Реально, как мы сейчас знаем, для выполнения этой задачи и трех лет оказалось мало. Многим это понятно было и тогда.

Так, начальник штаба Юго – Западного фронта генерал – лейтенант М. А. Пуркаев, считал, что только для сосредоточения механизированных корпусов потребуется не менее трех – четырех суток. В создавшейся ситуации он предложил на рубеже укрепрайонов, вдоль старой границы, создать прочную оборону и сначала остановить немцев, а только потом перейти в наступление и разгромить их. Такое решение было правильным, однако остановить дурака или самодура, наделенных властью, в армии, как это часто бывает, практически невозможно. Самые «военные» и самые «дисциплинированные» командиры, нередко не имеющие должных знаний и опыта, не способны проявить разумную инициативу, практически всегда соглашаются со старшими начальниками, ссылаясь на «приказ».

В армии приказы всегда были – законом для подчиненных, поэтому они должны были выполнятся всеми военнослужащими «беспрекословно, точно и в срок». За невыполнение приказа неизбежно следовали самые тяжелые наказания, вплоть до расстрела. Все это было бы еще ничего, если бы судьи сами хоть немного понимали толк в военном деле, а то ведь в первые годы войны по этой причине расстреливали часто невиновных. Инициатором жестких наказаний был все тот же Л. З. Мехлис.

Так, кроме дела Павлова, итогом его очередного разбирательства неудачно кончившегося наступления войск Северо – Западного фронта в августе – сентябре 1941 г. стал приказ № 057 от 12 сентября, составленный лично Мехлисом, в котором присутствовали такие строки: «…За проявленную трусость и личный уход и поля боя в тыл, за нарушение воинской дисциплины, выразившееся в прямом невыполнении приказа фронта о выходе на помощь наступающим с запада частям, за непринятие мер для спасения материальной части артиллерии, за потерю воинского облика и двухдневное пьянство в период боев армии генерал – майора артиллерии Гончарова, на основании приказа Ставки ВГК № 270, расстрелять публично перед строем командиров штаба 34–й армии. Приказ был составлен задним числом. Генерал – майор В. С. Гончаров был расстрелян перед строем штабных работников 34–й армии на день раньше, 11 сентября 1941 г.

Такая же участь постигла командующего 34–й армией генерал – майора К. М. Качанова. Военный трибунал признал Качанова виновным в неисполнении полученного им 8 сентября 1941 г. приказа Военного совета фронта о нанесении соединениями армии удара во фланг и тыл наступающему противнику, уничтожении его и выходе на новый рубеж. Бывшего командарма расстреляли 29 сентября 1941 г.

Хотя события, связанные с директивой № 3, на Юго – Западном фронте проходили на два месяца раньше трагедии В. С. Гончарова и К. М. Качанова, однако М. П. Кирпонос был «стреляным воробьем», поэтому его на такой «мякине», как невыполнение приказа, провести было трудно.

Тем более, что тогда высшие начальники Красной Армии, на уровне маршала Тимошенко и генерала армии Жукова, нашпигованные идеями Тухачевского, сочинившие и подписывающие эту дурь – директиву № 3, действовали на самом полном серьезе. Невыполнение приказа на таком уровне – это гарантия в считанные часы стать покойником.

С учетом изложенного командующий Юго – Западным фронтом Кирпонос, в принципе соглашаясь с Пуркаевым, отклонил разумное предложение своего ближайшего помощника. «Приказ есть приказ, и его надо выполнять», – окончательно определил свою позицию генерал – полковник М. П. Кирпонос. Его поддержал член Военного совета корпусной комиссар Н. Н. Вашугин.

Положение усугубилось и тем, что уже к концу этого же дня, 22 июня, в штаб Юго – Западного фронта для оказания помощи Кирпоносу, в деле разгрома противника и овладения города Люблин, прибыл лично один из авторов Директивы № 3 – начальник Генерального штаба генерал армии Г. К. Жуков. Казалось, будучи в центре событий, такой крупный военачальник имел все возможности вникнуть более предметно в ситуацию и отменить Директиву № 3, как невыполнимую. По крайней мере, он мог ее откорректировать, хотя бы в части срока овладения городом Люблин, доложив об этом в Ставку. Однако он и этого не сделал.

Таким образом, Г. К. Жуков совершил тяжелое воинское преступление: он как вышестоящий начальник отдал подчиненным невыполнимый приказ, который войска выполнить были не в силах, гибли сами, а приказ так и остался не выполненным. Конечно, мы далеки от мысли, что Тимошенко и Жуков издали заведомо преступную Директиву № 3, будучи врагами народа. Разумеется, нет. Просто тогда они не ведали, что творили, обнаруживая, повторяемся, полное непонимание природы современной войны. Однако от этого последствия для наших солдат и для нашей страны в целом были не менее ужасные.

Приняв к безусловному исполнению глубоко ошибочный приказ, командующий Юго – Западного фронтом генерал – полковник Кирпонос и его подчиненные, несмотря на все свое старание, принципиально ничего не могли изменить. Поражение было неизбежно, хотя фронт имел, в целом, достаточно сил, чтобы остановить противника. Войска этого фронта насчитывали 32 стрелковые, 16 танковых, 8 моторизованных и 2 кавалерийские дивизии. Однако, разбросанные на больной площади, они не в состоянии были в течение считанных часов сосредоточиться для совместного удара по врагу. Удар под непосредственным руководством начальника Генерального штаба Красной Армии Жукова получился не кулаком, а растопыренными пальцами.

С учетом изложенного в большой спешке Кирпонос вынужден был немедленно нанести по немцам два удара, с севера и юга. Каждый удар силами трех механизированных корпусов (всего около 3700 танков), по флангам наступающей группы немецких армий «Юг» фельдмаршала Рундштедта. Кстати, в распоряжении Рундштедта была только одна, 1–я, танковая группа, насчитывающая всего 799 танков разных типов.

Поэтому всякие утверждения борцов с «культом личности», что Сталин якобы не подготовил страну к войне, поэтому у наших генералов было «мало» танков, не соответствуют действительности.

Ввиду неготовности наших войск к одновременному удару по противнику, выполнение Директивы № 3 вынуждены были разделить по времени на отдельные этапы. Для осуществления первого этапа контрнаступления Жуков и Кирпонос имели три механизированных корпуса южной ударной группировки: 4–й механизированный копус генерал – майора А. А. Власова (того самого: будущего защитника Киева, одного из героев победы над немцами под Москвой, заместителя командующего Волховским фронтом, командующего 2–й ударной армией и, в коечном счете – предателя), 8–й механизированный корпус генерал – лейтенанта Д. И. Рябышева и 15–й механизированный корпус генерал – майора И. И. Карпезо. Из них только 15–й механизированный корпус смог вовремя сосредоточиться для наступления, остальные два – в исходный район атаки необходимо было еще перебросить.

Северную ударную группу наших войск в составе трех механизированных корпусов: 22–го – генерал – майора В. С. Тамручи, 9–го – генерал – майора К. К. Рокоссовского и 19–го – генерал – майора Н. В. Фекленко, – планировалось ввести в сражение позже, после сосредоточения указанных корпусов в районе Владимира – Волынского.

Тем не менее Жуковым и Кирпоносом к концу первого дня войны был издан приказ: уже в 9–00, 23 июня «во взаимодействии с 4–м механизированным корпусом и 3–й кавалерийской дивизией 6–й армии нанести удар в направлении Радзехов – Сокаль и уничтожить танковую группу противника, действующую в направлении Сокаль – Радзехов».

Однако, как говорил наш русский военный гений А. В. Суворов, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Такими оврагами тогда оказалась все та же военная связь, которой высшие руководители Красной Армии и лично Жуков в предвоенное время явно не уделяли должного внимания.

С потерей связи, отдельные командующие армиями, не получая распоряжений свыше, начали действовать по своему разумению. В результате силы механизированных корпусов ими были разделены на части для решения абсолютно разных задач.

В течение дня 23 июня связь штаба Юго – Западного фронта с подчиненными армиями практически отсутствовала. В этот день успела выдвинуться и приступить к выполнению Директивы № 3 только лишь некоторые части 15–го и 22–го мехкорпусов. Этих сил было явно недостаточно, чтобы остановить 1–ю танковую группу немцев. К исходу 23 июня немецкие танки, одной из ее дивизий, достигли Брестечко.

За это время основные части наших 4–го и 8–го мехкорпусов согласно предписаниям, указанным в так называемых «красных пакетах», двигались в противоположную сторону от намеченного Жуковым и Кирпоносом района сосредоточения. Вечером начальник штаба Юго – Западного фронта Пуркаев доложил вышестоящим начальникам: «С утра 24–го числа участвовать в контрударе смогут только 22–й и 15–й мехкорпуса, да и то не всеми силами (в 22–м корпусе будет задействована лишь одна дивизия). Четвертый корпус задействован на Львовском направлении, 9–й и 19–й подойдут только через двое суток, а стрелковые части – через несколько дней».

Таким образом, по вине высшего командования Красной Армии первые дни войны прошли в изнуряющих маршах мехкорпусов с целью занять исходное положение для удара по противнику сначала в одном направлении, затем – в другом.

Удар по немцам, хотя и не всеми имеющимися в распоряжении силами, все же был предпринят с 25 по 29 июня. Этот удар превратился в крупнейшее танковое сражение начального периода Великой Отечественной войны.

Наступление 1–й танковой группы немцев было задержано до конца июня, однако – слишком высокой ценой. По некоторым источникам, потери наших мехкорпусов за это время составили 2648 танков. Это – результат поспешности, отсутствия единого руководства и слабости противовоздушной обороны.

Из всех корпусов наиболее успешно действовал 9–й мехкорпус К. К. Рокоссовского, но и в нем численность танков к 7 июля сократилась более чем наполовину.

Большое количество танков вышло из строя по техническим причинам и из-за отсутствия горюче – смазочных материалов. Мехкорпуса вступали в сражение после 200–400 километров марша, в ходе которого они несли значительные потери от ударов вражеской авиации, господствовавшей в воздухе.

Отсутствие бесперебойной связи приводило к потере твердого и непрерывного управления войсками, все это приводило к неизбежному запаздыванию приказов и распоряжений, а нередко – к их взаимоисключению. В условиях быстроменяющейся обстановки потеря управления войсками приводила к самым пагубным последствиям для нас, и очень выгодным – для немцев.

Таким образом, не выполнив требования собственной Директивы № 3 и одновременно загубив почти все танковые дивизии Юго – Западного в первые дни войны, «Георгий – Победоносец» Жуков поздно вечером 26 июня благополучно вернулся в Москву к выполнению своих служебных обязанностей начальника Генерального штаба, хотя и с сильно подмоченной репутацией.

Однако И. В. Сталину к тому времени было не выяснения причин срыва задачи по овладению Люблиным, и даже не до разбора «полетов» на Юго – Западном фронте, в том числе не до определения виновников гибели его мехкорпусов.

В это время, как вспоминает Жуков: «В кабинете И. В. Сталина стояли навытяжку нарком С. К. Тимошенко и мой первый заместитель генерал – лейтенант Н. Ф. Ватутин. Оба бледные, осунувшиеся, с покрасневшими от бессонницы глазами. И. В. Сталин был не в лучшем состоянии».

Дело в том, что эти «стратеги», а также направленные Сталиным в помощь командующему Западного фронта генералу Павлову маршалы Шапошников и Кулик не только загубили войска трех советских армий: 3–й, 10–й и 4–й, но и допустили немцев к ближним подступам Минска. Причем без всяких надежд спасения столицы Белоруссии.

На фоне этих неудач, в глазах И. В. Сталина, Жуков казался практически единственным военачальником, на которого еще можно было положиться. И Жуков берет всю полноту власти в Ставке Главного Командования и уже в 10 часов 05 минут, 27 июня лично передает по «Бордо» приказ командованию Западного фронта. Из текста «Воспоминаний и размышлений» Жукова:

«Жуков. Слушайте приказ Ставки Главного Командования.

Ваша задача:

Первое. Срочно разыскать все части, связаться с командирами и объяснить обстановку, положение противника и положение своих частей, особенно детально обрисовать места, куда проскочили передовые мехчасти врага. Указать, где остались наши базы горючего, боеприпасов, продфуража, чтобы с этих баз части снабдили себя всем необходимым для боя.

Второе. Выяснить, каким частям нужно подать горючее и боеприпасы самолетами, чтобы не бросать дорогостоящую технику, особенно тяжелые танки и тяжелую артиллерию.

Третье. Оставшиеся войска выводить в трех направлениях…

Четвертое. Иметь в виду, что первый механизированный эшелон противника очень далеко оторвался от своей пехоты, в этом сейчас слабость противника, как оторвавшегося эшелона, так и самой пехоты, двигающейся без танков. Если только подчиненные вам командиры смогут взять в руки части, особенно танковые, можно нанести уничтожающий удар и для разгрома первого эшелона, и для разгрома пехоты, двигающейся без танков. Если удастся, организуйте сначала мощный удар по тылу первого эшелона противника, двигающегося на Минск и Бобруйск, после чего можно с успехом повернуться против пехоты.

Такое смелое действие принесло бы славу войскам Западного округа. Особенно большой успех получиться, если сумеете организовать ночное нападение на мехчасти…».

Как видно из вышеизложенного, Жуков в этот драматический момент думал не о спасении нашей армии и страны, а – о славе. Казалось, он только на днях опростоволосился со своей Директивой № 3 и должен быть более осторожен с концепцией немедленного «контрблицкрига». Однако, даже накануне падения Минска, в условиях полной потери управления войсками, когда нашему командованию неизвестно было положение не то что войск противника, но и собственных войск, в том числе местонахождение Маршала Советского Союза Кулика, прибывшего коренным образом изменить положение и спасти Минск, Жуков настаивает не на обороне, а на организации «мощного удара по тылу первого эшелона противника». По его, Жукова, приказу оставшиеся еще целыми танки шли на запад без разведки, без должного количества боеприпасов и топлива на скорую свою погибель.

Таким образом, нам становится понятным, куда делись 14 200 танков, находившихся в нашей действующей армии в самом начале войны. Почему мы в 1941 г. отступали до Москвы, угробив почти всю кадровую армию.

Обладавшая кратным превосходством над противником в танках и авиации, и простым превосходством в артиллерии, громадная сухопутная группировка советских войск в западных приграничных округах была разгромлена немцами по всем правилам военной науки.

И. Ф. Стаднюк писал, что «с началом войны, когда события стали складываться стремительно и в чудовищном несоответствии с тем, как они предполагались в плане прикрытия, когда все преимущества расположения наших армий, имевших задачу в случае агрессии навалиться на врага могучими контрударами, перестали быть преимуществами…». Белостокский и Львовский выступы автоматически превратились в братские могилы. Советские армии оказались не в состоянии не только наступать, но и грамотно, по всем правилам военного искусства, отступить.

Красная Армия несла огромные потери, особенно много наших солдат попало в плен. Как уже было сказано, в течение первых шести с небольшим месяцев войны количество попавших в плен, а также «пропавших без вести», составило 2 335 000 человек. За этот же период погибло, включая и умерших от ран в госпиталях, 556 000 чел., то есть на одного погибшего – четыре попавших в плен, вместе с «без вести пропавшими».

Если сравнить эту же ситуацию с данными, например, 1943 г., когда в Красной Армии соотношение погибших и попавших в плен составляло 5:1, то поневоле может сложиться впечатление, что в 1941 г. была не столько война, сколько массовая капитуляция наших войск.

Случилась немыслимо жуткая трагедия, когда защищая свою Родину, армия на 80 % оказывается в плену (без вести пропадает), а ее остатки под ударами врага откатываются под стены своей столицы!

Простые солдаты и офицеры ощущали какую-то неведомую, непонятную им, нередко фантастическую несуразность действий командиров. Это было характерно для всех трех основных наших фронтов: Северо – Западного, Западного и Юго – Западного, командующие которых соответственно Кузнецов, Павлов и Кирпонос, руководствуясь предписаниями и указаниями Тимошенко и Жукова, буквально губили вверенные им войска, едва ли не как дрова, «сжигая» их по частям, в неравных боях, в искусственно созданных гитлеровскими генералами котлах.

Командиры же частей, выполняя приказы вышестоящего начальства, также задавались тем же вопросом: отдает ли вышестоящее командование хотя бы себе отчет в том, что они делают. Или все их приказы и директивы только для того, чтобы обезопасить себя от прокурора формально строгим исполнением документов, хотя эти документы уже явно противоречили суровой правде войны.

Таким образом, война, вопреки ожиданиям наших высших военачальников, началась сразу с наступательных действий всех сухопутных и воздушных сил Германии. По Жукову, выходит, что никто в нашем Генеральном штабе подобного начала войны, в форме внезапного нападения всеми силами агрессора, не ожидал…

Планов отражения вторжения противника, проще говоря – планов обороны, никто толком не разрабатывал. Непосредственно накануне агрессии, оказалось, что даже у стрелковых дивизий первого стратегического эшелона, обязанных принять на себя первый удар вермахта, не оказалось планов обороны отведенных им полос. Для всех частей этого стратегического эшелона сущность тактического маневра сводилась лишь к тому, чтобы как можно быстрее собраться и выйти к границе; как в самом ближайшем времени оказалось, – на свою погибель.

И это притом, что Гитлер ещё далеко до 22 июня 1941 г. уже неоднократно демонстрировал всему миру, начиная с 1 сентября 1939 г., именно такую форму внезапных наступательных действий на зазевавшихся противников. Уже тогда необходимо было делать соответствующие выводы. Однако они не были сделаны.

Наша военная разведка, ГРУ, заблаговременно сообщала высшему военному руководству страны причины ошеломительных успехов немцев в войне против Польши и Франции. В докладе ГРУ особое внимание обращалось на принципиально новые тактические приемы и стратегические решения гитлеровских генералов. Исторические документы сохранили презрительное игнорирование стратегического опыта вермахта со стороны высшего руководства наркомата обороны и Генерального штаба.

«Ничего нового в стратегическом опыте вермахта нет», – начертал свое заключение на докладе ГРУ нарком обороны СССР Тимошенко С. К. То есть, наш нарком обороны ничего нового в опыте стратегического творчества немцев не узрел, а вот когда этот самый опыт в полной мере обрушился лично на него; когда он на себе испытал всю мощь немецкой армии, то сразу же стал проситься у Сталина в отставку, будучи, по сути, самым высокопоставленным военачальником страны, кому И. В. Сталин доверил руководить защитой нашего Отечества от немецко – фашистских захватчиков.

Примерно в том же духе отреагировал на упомянутый документ начальник Генерального штаба Жуков, наложив на неё «бессмертную» резолюцию: «Мне это не нужно»!?

Результатом их личной недальновидности и навязанного ими безграмотного сценария вступления нашей страны в войну, в основу которого было положена идея Тухачевского, учинить немцам немедленный встречно – лобовой контрблицкриг, – стало сокрушительные поражения Западного, Юго – Западного и Северо – Западного фронтов, гибель и пленение миллионов наших солдат уже в первые дни войны.

Позже, поняв свои ошибки, Жуков, один из главных сторонников контрблицкрига, писал:

«Прежде всего, я думаю, справедливо будет сказать, что многие из тогдашних руководящих работников наркомата обороны и Генштаба слишком канонизировали опыт Первой мировой войны.

Большинство командного состава оперативно – стратегического звена, в том числе и руководство Генерального штаба, теоретически понимало изменения, происшедшие в способах ведения Второй мировой войны.

Однако на деле они готовились вести войну по старой схеме, ошибочно считая, что большая война начнется, как и прежде, с приграничных сражений, а затем уже только вступят в дело приграничные силы противника».

Однако, как известно, одна беда не приходит. Ошибка нашего Генерального штаба, наряду с реализацией в самом начале войны концепции «немедленного встречно – лобового контрнаступления (блицкрига)», была усугублена еще требованием так называемой «жесткой обороны».

Тогда из возможных вариантов боевых действий наш Генштаб, под руководством Жукова, выбрал – самый неудачный. Принцип «жесткой обороны» в тех условиях был самый бессмысленный, самый жестокий, потому что при всей святости задач обороны страны, такая оборона не оставила нашим приграничным войскам никакого шанса на выживание, хотя бы ради продолжения борьбы с вторгшимся врагом. Ведь у регулярной армии главная задача состояла в обороне всей страны, а не только границы. Жесткая оборона может быть использована, когда отступать некуда, или другого выхода нет, как, например, при обороне Москвы.

Но в самом начале войны были возможными и другие варианты обороны:

– маневренная оборона – когда, например, войска отходят перед противником в целях организации внезапной контратаки (контрудара) во фланги наседающего врага, в результате чего подрубается горловина котла, и он «захлопывается», после чего следует уничтожение попавшего в окружение противника. Пример: Сталинградская битва;

– гибкая оборона – когда, ввиду явной угрозы своим флангам, войска отходят на более выгодную позицию, на рубежах которой организовывают более прочную оборону, либо сосредотачиваются для контрудара. Пример: Курская битва;

– активная оборона – главный метод прочного прикрытия наших границ в период сосредоточения собственных войск, суть такой обороны в сочетании маневренной и гибкой обороны.

Если бы наш Генеральный штаб, вместо жесткой обороны, принял активную оборону, то у немецких генералов успехи в начальный период Великой Отечественной войны были бы значительно скромнее, а наши потери – значительно меньшими.

При активной обороне возможно было хотя бы относительно организованное отступление наших приграничных войск, которые, в дальнейшем, могли быть использованы совместно с «глубинными» дивизиями первого стратегического эшелона, а также с дивизиями второго стратегического эшелона, а это позволило бы значительно усилить нашу систему обороны, в том числе увеличить ее глубину эшелонирования, а также линейную плотность наших войск.

Исполнение Директивы № 3 Генерального штаба и принятие принципа «жесткой обороны» кончилось для наших войск катастрофой.

В результате сложилась ситуация, при которой немецкие войска имели возможность наносить поражения нашим войскам по частям: сначала всеми силами обрушиться на немногочисленные соединения и части, расположенные вдоль границы; затем преодолеть сопротивление главных сил прикрытия приграничных округов и, прорвавшись на оперативную глубину, уничтожить войска следующих эшелонов и резервов наших западных округов (фронтов). В этом состояла роковая ошибка Генштаба.

Крупный просчет в создании исходной группировки войск состоял в несоблюдении одного из основных принципов военного искусства – решительного сосредоточения (массирования) сил и средств на избранных направлениях. Это обнаружилось сразу же в первых сражениях. Вторые эшелоны (резервы) предназначенные для нанесения контрударов и для усиления приграничных войск, во многих случаях выдвигались раздроблено (по частям), с запозданием и использовались для «затыкания дыр».

Раздробленность исходной группировки войск приграничных округов была обусловлена, конечно, не политикой, а военным искусством. Оказывается, наши «стратеги» ожидали вначале войны – малой, в виде приграничных сражений; а только затем – большой.

Вторая мировая война даже в теории становилась особо маневренной и мобильной. Немцы именно потому и взяли на вооружение стратегию блицкрига, что, во – первых, это – молниеносный прорыв обороны противника на всю ее глубину, в целях захвата и оккупации территории намеченной жертвы, всеми своими заранее отмобилизованными, сосредоточенными и развернутыми к нападению силами. Во – вторых, потому, что, по тогдашним представлениям гитлеровских стратегов, это был единственный шанс для Германии избежать крайне опасной для нее, сильно ограниченной ресурсами, войны на истощение. В Германии не забыли уроков поражения Первой мировой войны.

Кстати, трагизм начального этапа войны мог повториться во время Курской битвы. Накануне этой битвы стало известно о новых немецких танках «Тигр», «Пантера» и самоходных орудиях «Фердинанд» с броней до 220 мм.

Обстановка была критическая: нашим войскам нечем было пробивать такую броню немцев. Но и на этот раз И. В. Сталин спас своих полководцев, срочно и в абсолютной тайне развернув массовое производство малых ПТАБов (противотанковых авиабомб) весом в 2,5 кг, но с резко усиленным боевым так называемым кумулятивным зарядом. Эти бомбы легко прожигали весь этот немецкий «зверинец» сверху, где броня у них была тонкой. Наши штурмовики ИЛ-2 буквально усеивали поля сражений ПТАБами. Если бы не этот, изящный в своей мудрой простоте ход Сталина, то неизвестно, чем бы закончилась та же Курская битва, да и Великая Отечественная война в целом.

Тогда только чрезвычайными мерами руководства страны, самоотверженными усилиями народа и героическими действиями наших солдат и офицеров наступление врага удалось остановить, а затем разгромить его.

Таким образом, очевидно, что все, выше рассмотренные причины неудач Красной Армии: «внезапность нападения врага», «просчеты в оценке времени нападения на нашу страну», «запоздалое приведение в полную готовность наших войск перед войной» – это следствия непонимания нашими высшими военачальниками масштабов грозящей стране катастрофы, результат крупных ошибок при подготовке Красной Армии к войне.

А в целом, исследование причин крупных поражений нашей страны в Великой Отечественной войне приводит к выводу, что главная (замыкающая) причина величайшей трагедии советского народа состояла в слабой профессиональной подготовке военных кадров, особенно их высшего звена.

В многочисленных военных мемуаров наши маршалы и генералы свои поражения в прошлой войне объясняют тем, что у них было «мало» танков, самолетов и солдат. Однако многие из них понимали, что раньше или позже закрытые тогда еще архивные данные о количестве военной техники будут известны всем, поэтому после смерти Сталина практически все они, за редким исключением, превратились в активных борцов с «культом личности». Мол, Верховный Главнокомандующий «очень плохо разбирался в оперативно – тактических вопросах», поэтому он и является виновником всех наших поражений и огромных жертв советского народа.

Из приказов И. В. Сталина, в том числе № 325 от 16 октября 1942 г. неопровержимо следует, что все это – гнусная ложь. Все несчастья советских людей в огромной степени было следствием того, что наши маршалы и генералы не умели воевать, а ни кто иной, как Сталин, их учил. Подобных приказов он издавал сотни. И, слава Богу, к концу 1942 г. И. В. Сталин кое – чему их все-таки научил. Из «Воспоминаний и размышлений» Жукова:

«… наши высшие командные кадры за первый период войны многому научились, многое переосмыслили и, пройдя тяжелую школу борьбы с сильным врагом, стали мастерами оперативного и тактического искусства. Командно – политический состав и воины Красной Армии на опыте многочисленных ожесточенных схваток с вражескими войсками закалились и в полной мере освоили способы и методы боевых действий в любой обстановке».

Здесь личная «скромность» Жукова не позволила упомянуть себя в числе «наших высших кадров», которые к концу 1942 г. многому научились, хотя это действительно было так. Не случайно, 27 августа 1942 г. И. В. Сталин оказал Жукову исключительно высокое доверие, назначив его своим первым заместителем, как наркома обороны, и заместителем (единствненным) Верховного Главнокомандующего. Со временем он стал хорошим военачальником. Только благодаря И. В. Сталину Жуков стал Маршалом Советского Союза и трижды Героем Советского Союза. Парадный китель Георгия Константиновича украшали почти 70 орденов и медалей.

Однако личные морально – политические качества не позволили Жукову оправдать высокое доверие нашего вождя. И. В. Сталин в интересах дела Жукову многое прощал из того, что, в принципе, прощать было нельзя, несмотря на многочисленные клятвы в «искренние раскаяния» «Георгия – Победоносца».

Военачальников, которые медленно усваивали передовую военную науку того времени, И. В. Сталин понижал в должности, а нередко и в звании, не зависимо от прежних заслуг, как, например, маршала Кулика. И, наоборот, тех, кто быстро осваивал передовую теорию и практику современной войны, он выдвигал на самые высокие и ответственные должности, как того же Жукова, Рокоссовского, Черняховского, Голованова и многих других.
Благодаря системным мероприятиям, включающим и кадровую политику, И. В. Сталину удалось к концу осени 1942 г. существенно изменить положение на советско – германском фронте. По крайней мере, советские военачальники, хотя и не стали к этому времени «гинденбургами», однако перестали допускать грубые ошибки при ведении боевых действий, а у гитлеровцев, наоборот, появились крупные проблемы, они стали терять иллюзии насчет быстрой и легкой победы.

Но для этого потребовалось время. Отсутствие времени для подготовки страны и слабая профессиональная подготовка высших военных кадров привело к тому, что под верховным руководством И. В. Сталина были крупные неудачи и огромные потери, но, в конце концов, был и невиданный в истории человечества триумф – Великая Победа. Значит, наши жертвы были не напрасными, но, к сожалению, в тех конкретных условиях они были во многих случаях неизбежными.

Чтобы ни говорили и не писали, но наш советский народ под руководством И. В. Сталина – оказался победителем. Это есть факт, от которого никому и никогда не уйти, даже его злобным хулителям, начиная с Хрущева, политработника с тремя классами образования, который всю Великую Отечественную войну ни за что персонально не отвечал, пребывая в ранге члена Военных советов различных фронтов.

Ведь история знает множество случаев, когда вожди крупнейших государств в войнах теряли не только огромное количество своих соотечественников, но и сами государства, и даже империи, вместе со своим народом, причем нередко – навсегда!

Таких событий можно привести сколько угодно, например: гибель древнего Египта, древней Греции, Македонии, Римской империи, Византии и ряд других, некогда процветающих государств.

Что касается нашей страны, если по крупному счету, то это: битва на Калке в 1223 г. и последующие, начиная с 1237 г., многочисленные поражения русских князей от татаро – монгол в течение почти двух столетий; Крымская война 1853–1856 гг.; русско – японская война 1904–1905 гг. и, наконец, Первая мировая война с гибелью Российской Империи и позорным Брестским миром.

С учётом изложенного, несмотря на потоки лжи на главного творца Великой Победы, наши потомки, безусловно, поставят памятники И. В. Сталину.

Величие И. В. Сталина признавали даже его классовые, а поэтому – вечные, враги. Например, когда Жуков и другие наши маршалы по команде троцкиста Хрущева обливали грязью бывшего своего Верховного Главнокомандующего, в декабре 1959 г. Уинстон Черчилль произнес в палате лордов блестящую речь, посвященную 80–летию со дня рождения И. В. Сталина. Он сказал:

«Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний ее возглавлял такой гений и непоколебимый полководец, как И. В. Сталин. Он был выдающейся личностью, вполне соответствующий жестокому периоду истории, в котором протекала вся его жизнь.

Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции и несгибаемой силы воли, резким, жестоким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить.

Сталин обладал большим чувством юмора и сарказма, а также способностью точно выражать свои мысли. Статьи и речи Сталин всегда писал сам, и в его произведениях звучала исполинская сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств всех времен и народов.

Сталин производил на нас неизгладимое впечатление. Его влияние на людей было неотразимо. Когда он входил в зал на Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то держали руки по швам.

Сталин обладал глубокой мудростью и чуждой всякой паники логикой. Он был непревзойденным мастером находить в трудные минуты пути – выходы из самого безвыходного положения.

В самые трагические моменты, как и в дни торжества, Сталин был одинаково сдержан, никогда не поддавался иллюзиям. Он был необычайно сложной личностью.

Сталин создал и подчинил себе огромную империю. Он был человеком, который своего врага уничтожал руками своих врагов, заставив даже нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов.

Сталин был величайшим, не имеющим себе равных в мире, диктатором. Он принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием.

Нет, что бы ни говорили о Сталине, таких история и народы не забывают».

Лучше и объективнее трудно сказать, чем это сказал У. Черчилль о месте И. В. Сталина в нашей истории, невозможно. На этом можно было бы и остановиться, поскольку по сравнению с политическим гигантом У. Черчиллем, наши борцы с культом личности и современные «десталинизаторы», не более чем шавки, поэтому их визг можно не принимать всерьез. Однако мы не остановимся и процитируем еще несколько высказываний известных людей, кто непосредственно с руководителем нашей страны общался, решая крупнейшие вопросы обустройства мира.

Кордел Хелл, Государственный сектетарь США в годы войны:

«Сталин – удивительная личность. Он наделен необыкновенными способностями и разумом, а также умением схватывать суть практических вопросов. Он один из тех лидеров, наряду с Рузвельтом и Черчиллем, на плечи которых ложится такая ответственность, какой не будет знать ни один человек в ближайшие 500 лет».

Аверелл Гарриман, посол США в СССР:

«У него глубокие знания, фантастическая способность вникать в детали, живость ума и поразительное тонкое понимание человеческого характера… Я нашел, что он лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и в определенном смысле наиболее эффективный из военных лидеров».

Ю. К. Паасикиви, президент Финляндии:

«Сталин – одна из величайших фигур современной истории. Он прочно вписал свое имя не только в историю Советского Союза, но и во всемирную историю. Под его руководством старая Россия изменилась, обновилась, помолодела и превратилась теперешний Советский Союз. Он поднял СССР до уровня могущественной мировой державы – сделал его могущественнее, чем когда-либо была и могла быть Россия…

В отношении Финляндии Сталин проявил симпатию и дружественность. Поэтому его уход из жизни вызывает искреннюю скорбь нашего народа».

Эти слова финского президента заслуживают особого внимания, с учетом того, что они были сказаны сразу же после двух тяжелых и кровопролитных войн между нашими странами, в результате которых Финляндия лишилась Карельского перешейка – «финского Крыма».

Не менее удивительные слова Патриарха Московского и Всея Руси Алексия I перед панихидой, в день похорон И. В. Сталина, с учетом того, что большевики сделали с православной церковью. Патриарх Алексий I сказал:

«Великого Вождя нашего народа Иосифа Виссарионовича Сталина не стало. Упразднилась сила великая, общественная сила, в которой наш народ ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет. Нет области, куда бы не проникал глубокий взор великого Вождя… Как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и недоступно для обыкновенного ума».

И, наконец, приведем выдержки из характеристики И. В. Сталина французского писателя Анри Барбюса:

«История его жизни – это непрерывный ряд побед над непрерывным рядом чудовищных трудностей. Не было такого года, начиная с 1917, когда он не совершал бы таких деяний, которые любого бы прославили навсегда… Его сила – это его несравненный здравый смысл, страсть к ясности, неумолимая последовательность, быстрота, твердость и сила решений, постоянная забота о подборе людей…

Это человек, который заботится обо всём и обо всех, который создал то, что есть, и создаст то, что будет. Он спас. Он спасет…

Человек с головой ученого, с лицом рабочего, в одежде простого солдата. Сталин есть центр, сердце всего того, что лучами расходится от Москвы по всему миру».

Полностью соглашаясь с точкой зрения Анри Барбюса, мы также утверждаем, что деятельность И. В. Сталина – это не только история, это крайне необходимые, можно сказать, спасительные уроки нам на будущее. В настоящее время наша страна руками наследников «пламенных революционеров» вновь оказалась на грани гибели: без армии и науки, без промышленности и сельского хозяйства, только с одними газовыми и нефтяными трубами. Ведь примерно с подобной разрухи в начале 20–х годах прошлого столетия и начинал И. В. Сталин. Хуже того, у него даже упомянутых труб не было.

Поэтому феномен сталинизма притягивает с каждым годом к себе все большее число наших соотечественников, ищущих правды, а самое главное – пути выхода страны из современной критического состояния. Они понимают, что без нового Сталина нам и России просто не выжить. Сталин и его идеи и наработки уже в ближайшее время будут востребованы, как никогда.

Таким образом, назревает очень серьезный конфликт. С одной стороны, массы нашего народа все больше и больше понимают, что без идей И. В. Сталина мы не выберемся из пропасти, куда нас заманили, как дурачков, отобрав у нас великую Родину – Советский Союз, основу могущества страны и безопасности каждого из нас.

С другой стороны, этого понимания боятся наши внешние и внутренние враги, разрушители СССР. Не случайно круглые сутки в средствах массовой информации идет дискредитация главного творца Великой Победы: «Отрекитесь от Сталина; признайте, что Сталин – преступник». В данном случае надо четко осознавать, что за этим стоит чистая геополитика. Борьбу наций и государств никто не отменял. Французы не отреклись от Наполеона. Британия не отказывается от Кромвеля. Американцы не покаялись за то, что сделали они с индейцами, уничтожив коренное население собственной страны, не говоря уже о том, что они не собираются каяться за атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.

Таким образом, сегодня даже не Сталин важен для Запада, это – ширма. Целятся якобы в Сталина, а бьют по современной России. Для этой публики уже развала великого Советского Союза недостаточно, точно то же самое они надеются проделать с остатками СССР, с Россией. Они прекрасно понимают, что чем больше будет раздробленно наше Отечество, тем меньше оно будет способно к сопротивлению (теория веника и прутьев).

Чтобы уничтожить славян, им необходимо ослабить нашу страну. Чтобы мы не сопротивлялись, им необходимо убедить нас, что наше отечество, по их словам: «Россия – сука», о которой и жалеть то нечего.

Таким образом, дело не в оценке И. В. Сталина, а в нас самих – сможем ли мы объединиться и спасти себя и будущие поколения наших соотечественников от смертельной угрозы со стороны современных наследников Гитлера, новых претендентов на мировое господство.

Сталин был не только Великий стратег, но и Великий пророк. В 1939 г., за полвека до событий, которые произойдут в нашей стране, он предсказал (далее цитируем И. В. Сталина по историко – документальному исследованию Героя Советского Союза В. В. Карпова под названием «Генералиссимус» – М.: Вече, 2002):

« Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплеваны прежде всего за рубежом и в нашей стране тоже. Сионизм, рвущийся к мировому господству, будет мстить нам за наши успехи и достижения. Он все еще рассматривает Россию как варварскую страну и как сырьевой придаток. И мое имя тоже будет оболгано оклеветано. Мне припишут много злодеяний. Мировой сионизм всеми силами будет стремиться уничтожить наш Союз, чтобы Россия больше никогда не могла подняться.

Сила СССР – в дружбе народов. Острие борьбы будет направлено прежде всего на разрыв дружбы, на отрыв окраин от России. Здесь, признаться, мы еще не все сделали. С особой силой поднимает голову национализм. Он на какое-то время придавит интернационализм и патриотизм, но только на некоторое время. Появится много вождей – пигмеев, предателей внутри своих наций.

В целом развитие в будущем пойдет более сложными и даже бешеными путями, повороты будут предельно крутыми. Дело идет к тому, что Восток взбудоражится. Возникнут острые противоречия и с Западом.

И все же, как бы ни развивались события, но пройдет время, и взоры новых поколений будут обращены к деяниям и победам нашего социалистического Отечества. Новые поколения поднимут знамя своих отцов и дедов. Свое будущее они будут строить на примерах нашего прошлого ».

Как мы видим, политическое завещание И. В. Сталина оказалось пророческим. Он не ошибся: Сила СССР и Великая Победа, как результат проявления этой силы, была в социализме и дружбе народов. Поэтому острие удара врагов нашей страны направлено, прежде всего, против социализма и на разрыв этой дружбы, на отрыв окраин от России.

Главные враги нашей страны – так называемые «самостийники», предатели внутри своих наций. Именно они, эти «невинные жертвы сталинизма», составляли при Сталине половину состава заключенных в тюрьмах и лагерях. И. В. Сталин, как никто, понимал, что дай «самостийным» волю, и они разорвут нашу страну на части. На это, кстати, и рассчитывал Гитлер, нападая на Советский Союз.

Одновременно И. В. Сталин, руководитель нашей страны, как никто, отчетливо видел опасность, которую представляла собой политика Запада, натравливающая Гитлера на Советский Союз, и принимал необходимые меры по укреплению обороноспособности страны, по укреплению экономического, социального, научного и военного потенциалов СССР.

Воздействие нашего вождя, как было отмечено выше, на ход событий в нашей стране, начиная с 1925–1930 гг., включая Великую Отечественную и Вторую мировую войны, было огромно. Это воздействие распространяется и на послевоенное время, идеи и дела И. В. Сталина оказались бессмертными.

Мы до сих пор пользуемся результатами его трудов. Он создал непобедимую и легендарную Красную (Советскую) Армию, и тем самым не дал Гитлеру и его многочисленным сателлитам уничтожить наш народ. Он сохранил для нас Великий Советский Союз, с его огромной территорией и несметными природными богатствами. После войны он создал ракетно – ядерный щит, и тем самым защитил нас от американских ядерных бомбардировок, включая Москву, Ленинград и другие крупнейшие города нашей страны.

И. В. Сталин поднял нашу науку и культуру на невиданную высоту в прямом и переносном смысле этого слова, о чем свидетельствовали запуск в СССР первого в мире искусственного спутника Земли 4 октября 1957 г. и первый в мире полет в космос гражданина СССР Ю. А. Гагарина 12 апреля 1962 г., также многое другое.

Да, советские люди жили тогда более чем скромно, но реализация даже перечисленных дел требовала огромных материальных и финансовых затрат, да еще в разоренной стране, в которой немецкие оккупанты, отступая под ударами Красной Армии, преднамеренно сжигали все, хоть сколько-нибудь ценное.

Да, было трудно, заработная плата рабочих и колхозников была низкой, но стипендии студентам были такие, что каждый молодой человек нашей страны мог учиться в высшем учебном заведении за счет государства. Страна получала ежегодно большое количество квалифицированных рабочих, инженерно – технических и научных работников. В настоящее время трудно найти не только хорошего инженера, но и высококлассного токаря или фрезеровщика. Сплошные менеджеры, юристы и охранники. Создавать конкурентоспособную продукцию негде, нечем и некому.

При И. В. Сталине не было миллиардеров, поэтому находились деньги на бесплатное образование, медицину, почти на бесплатное жилье и общественный транспорт; каждый год, начиная с 1949 г., снижались цены на продукты и товары широкого потребления. В настоящее время И. В. Сталин – вызов всем руководителям нашей страны.

Однако еще раз вернемся к предвоенному и военному времени. Тогда население страны и личный состав Красной Армии и Военно – Морского Флота воспитывались в духе советского патриотизма и пролетарского интернационализма, готовности дать отпор любому агрессору, который посмеет напасть на социалистическое Отечество. Широкий размах приобрела оборонно – массовая работа.

Только с сентября 1939 г. по 21 июня 1941 г. советские вооруженные силы увеличились более чем в 2,8 раза. К началу войны мы имели 303 стрелковых, танковых, моторизированных и кавалерийских дивизий, значительное количество артиллерийских полков резерва Главного Командования (РГК), зенитных артиллерийских полков ПВО, 79 авиационных дивизий, часть которых находилась в процессе формирования. Из этого числа в западных приграничных округах находилось 170 дивизий сухопутных войск. В составе Военно – Морского Флота имелось 276 боевых кораблей основных классов.

Безопасность страны всегда была для И. В. Сталина вопросом номер один. При этом он не щадил ни себя, ни своих соратников, ни тем более явных и скрытых врагов нашего отечества. Здесь опять-таки уместно вспомнить нашего последнего русского царя Николая II, который, будучи наместником якобы самого Бога на земле, придавленный своим личным горем – тяжелой болезнью сына Алексея, оказался не в состоянии управлять Россией. В результате: загубил себя, всю свою семью, включая детей, и великую империю, которая, по потенциальным возможностям, не имела себе равных в мире.

В отличие от Николая II, отстаивая интересы страны, И. В. Сталин ничто и никого не жалел, даже собственных детей. Словами А. П. Проханова, это был лидер страны, «принесший в жертву двух своих сыновей, вырастил третьего – Юрия Гагарина, который унес в Космос бриллиантовую звезду Сталинской Победы».

И. В. Сталин прекрасно разбирался в людях. Его трудно было обмануть, поскольку, поскольку, словами Лермонтова: «И мысли и дела он знает наперед». Поэтому, даже сейчас, через полвека после смерти И. В. Сталина, явных и скрытых врагов нашей страны, высокопоставленных воров и коррупционеров бросает буквально дрожь от страха только от одного упоминания его имени.

Великая Отечественная война – невиданная в истории великая битва народов – была выиграна также благодаря ряду других выдающихся качеств И. В. Сталина. В первую очередь – его огромной работоспособности, уровня теоретических и практических знаний в области идеологии, экономики и военного дела.

И. В. Сталин как никто понимал, что социалистическая идеология, построенная на социальной справедливости, может стать огромной материальной силой, но только в том случае, если она овладеет массами. Одновременно он понимал, какой огромный вред нашему государству и партии наносят демагоги и двурушники, говорящие на трибуне правильно, а реальной жизни поступающие – наоборот.

Поэтому И. В. Сталин в течение всей своей жизни вел непримиримую борьбу с высокопоставленными ворами и жуликами, невзирая на должности и прежние заслуги, поскольку в данном случае не столько опасен был материальный ущерб, сколько – моральный: дискредитация руководителями партии и страны основы нашего государства – советской власти, подрыв веры ее справедливость.

Особенно тяжелым для нашего народа был 1946 год, редкий по засухе, наложенной на послевоенную разруху. Люди голодали даже в селах, несмотря на личные огороды и какую-то там живность. Как сейчас, передо мной наш второй класс тощих детей войны с нашей первой учительницей Екатериной Дмитриевной Татаринцевой. Как положено, идет урок, вдруг заплакал мой одноклассник Саша.

– Саша, почему ты плачешь, – спрашивает учительница.

– Живот болит, – отвечает тот.

– А что ты кушал на завтрак?

– Соленый огурец!?

Но мальчик Саша, потерявший в войне отца, благодаря советской власти, не только выжил, но и окончил среднюю школу, затем – военное училище и стал офицером Советской Армии. А сколько тогда было таких детей? Миллионы. И всех их надо было кормить, одевать, учить, воспитывать. Однако тогда брошенных детей не было, их в Америку не продавали, как сейчас, в качестве подопытных кроликов. И. В. Сталин делал все, чтобы дети, оставшиеся без родителей, стали достойными гражданами у себя на Родине, в Советском Союзе.

Вместе с тем, как бы ни было трудно с продовольствием в собственной стране, международная обстановка была такова, что СССР (в лице Советской военной администрации в Германии, по современному – «оккупантов») только для проведения осеннего сева в 1946 г. вынужден был поставить крестьянам Восточной Германии более чем 100 000 тонн зерна, 300 000 тонн семенного картофеля и много других материалов.

Тогда в нашей разоренной стране жилось тяжело, однако, разумеется, не всем. Отдельные лица: крупные военачальники, ученые и партийные деятели, писатели, известные артисты жили даже очень прилично.

Но отдельные из них, на фоне всеобщей нищеты, хотели жить еще лучше, стремились «приватизировать» все, «что плохо лежит». В этом плане огромные возможности были у крупных военачальников, оказавшихся в побежденной Германии.

Часть их них, охотясь за трофеями: старинными коврами и гобеленами, антикварными картинами, сервизами, мебелью, мехами, превратились, по существу, – в мародеров, откровенных грабителей и воров.

В этом плане сильно «засветился» и Маршал Советского Союза Жуков Г. К., который, будучи в это время старшим начальником в побежденной Германии, отмечал Победу большими гуляниями, концертами и массовыми застольями с известными артистами на широкую ногу. Во время всеобщих пьянок опустился до того, что начал награждать артистов боевыми орденами, на что после окончания войны он не имел никаких прав. Порою, все это походило на пир во время чумы. Все раболепствовали перед Жуковым, зная его любовь к лести. Особенно ему понравилось выражение самой популярной тогда певицы страны Лидии Руслановой – «Георгий – Победоносец».

Масштабы воровства были такие, что вскоре информация об этом стала поступать лично И. В. Сталину. В этой связи он направил министра государственной безопасности В. С. Абакумова в Берлин, чтобы разобраться в справедливости поступивших сигналов и принять строгие меры к лицам, замешанным в подобном воровстве. Абакумов прибыл в Германию и, действительно, обнаружив криминал, стал наводить порядок, вплоть до ареста, потерявших всякую меру, любителей наживы.

Жуков об Абакумове и его визите пишет:

«Мне о цели визита не доложил, развернул бурную деятельность. Когда стало известно, что Абакумов производит аресты генералов и офицеров, я приказал немедленно вызвать его. Задал два вопроса: почему по прибытии не изволил представиться мне как главнокомандующему и почему без моего ведома как главнокомандующего арестовывает моих подчиненных?

Ответы его были, на мой взгляд, невразумительны. Приказал ему: всех арестованных генералов и офицеров освободить. Самому убыть туда, откуда прибыл. В случае невыполнения приказа отправлю в Москву под конвоем».

Таким образом, получалось, что Жуков стал «крышей» для высокопоставленных мародеров и воров Красной Армии. После этого Сталин заметно охладел к Жукову, он понял, что человек с такими морально – политическими качествами не может быть не только его заместителем, но и занимать высокие должности в наших Вооруженных Силах.

Дальше события развивались следующим образом (по тексту «Воспоминаний и размышлений» Жукова):

«В конце марта 1946 года, когда я вернулся после сессии Верховного Совета снова в Берлин, мне передали, чтобы я позвонил И. В. Сталину.

– Правительство США отозвало из Германии Эйзенхауэра, оставив вместо него Клея. Английское правительство отозвало Монтгомери. Не следует ли вам также вернуться в Москву?

– Согласен. Что касается моего преемника, предлагаю назначить Главкомом и Главноначальствующим в Советской зоне оккупации в Германии генерала армии Соколовского. Он лучше других знаком с работой Контрольного совета и хорошо знает войска.

– Хорошо, мы здесь подумаем. Ждите указаний.

Прошло два – три дня, Поздно вечером мне позвонил И. В. Сталин. Справившись, не разбудил ли меня своим звонком, сказал:

– Политбюро согласно назначить вместо вас Соколовского. После очередного совещания Контрольного совета выезжайте в Москву. Приказ о назначении Соколовского последует через несколько дней.

– Еще один вопрос, – продолжал И. В. Сталин. – Мы решили ликвидировать должность первого заместителя наркома обороны, а вместо него иметь заместителя по общим вопросам. На эту должность будет назначен Булганин. Начальником Генерального штаба назначается Василевский. Главкомом Военно – Морских Сил думаем назначить Кузнецова. Какую вы хотели бы занять должность?

– Буду работать на любом посту, который Центральный Комитет партии сочтет для меня наиболее целесообразным.

– По – моему, вам следует заняться сухопутными войсками. Мы думаем, во главе их надо иметь главнокомандующего. Не возражаете?

– Согласен, – ответил я…

В апреле 1946 г. я вернулся в Советский Союз».

Однако на этом неприятности для Жукова не кончились. 30 апреля 1946 г. поступило письмо – заявление от дважды Героя Советского Союза А. А Новикова, бывшего главнокомандующего ВВС, Главного маршала авиации, а «ныне арестованного» по делу обвинения «группы крупных вредителей».

Суть обвинения: руководство Министерства авиационной промышленности якобы выпускало партии недоброкачественных самолетов, а руководство ВВС принимало их, направляло на укомплектование авиационных частей, что приводило к авариям и даже гибели советских летчиков.

В своем письме – заявлении Новиков на девяти страницах каялся перед Сталиным в собственных неблаговидных поступках:

«Я сам попал в болото преступлений, связанных с приемом на вооружение ВВС бракованной авиационной техники. Мне стыдно говорить, но я также чересчур много занимался приобретением различного имущества с фронта и устройством своего личного благополучия». (Была разобрана по кирпичику шикарная дача в Германии и на транспортных самолетах перевезена в Подмосковье вместе со всей не менее шикарной обстановкой).

Кроме того, Новиков обвинял Жукова в заговоре, в присвоении исключительно себе заслуг по разработке и осуществлении практически всех победных операций Великой Отечественной войны и очень неуважительном отношении к Сталину, как Верховному Главнокомандующему.

Позже, после смерти Сталина, Новиков утверждал, что его заставил подписать, не им написанное, злополучное письмо – заявление сам Абакумов, обиженный ранее Жуковым.

Возможно, что оно и так, но содержание этого документа, в частности клеветы на Сталина как Верховного Главнокомандующего, удивительно совпадает с аргументами упомянутой нами выше «Непроизнесенной речи маршала Жукова», составленной ее автором значительно позже, в мае 1956 г., когда жизни «Георгия – Победоносца» уже ничто не угрожало.

Но даже тогда, в мае 1946 г., И. В. Сталин не счел возможным единолично решать судьбу крупного вора и одновременно трижды Героя Советского Союза Жукова, он решил устроить коллективную порку «Георгию – Победоносцу». Для этого И. В. Сталин, как министр обороны, кому было адресовано письмо – заявление, приказал созвать Высший Военный совет, на который пригласили всех маршалов Советского Союза и некоторых маршалов родов войск.

Выступившие на заседании совета, состоявшегося 1 июня 1946 г., члены Политбюро ЦК партии Маленков и Молотов обвинили Жукова в заговоре. Затем в этом же духе выступили Берия и Булганин.

Плохо, скорее всего, пришлось бы Жукову, если бы не выступили маршалы Советского Союза Василевский и Рокоссовский, которые, покритиковав обвиняемого за разные упущения, дружно заявили, что никаким заговорщиком Жуков не является, никого из них он к противоправным действиям не склонял. Особенно смело выступил на совете маршал бронетанковых войск П. С. Рыбалко, который прямо заявил, что давно пора перестать доверять «показаниям, вытянутых насилием в тюрьмах»… Свою смелую речь он закончил обращением к И. В. Сталину и членам Политбюро:

– Товарищ Сталин! Товарищи члены Политбюро! Я не верю, что маршал Жуков – заговорщик. У него есть недостатки, как и у всякого другого человека, но он патриот нашей Родины, и он убедительно доказал это в сражениях Великой Отечественной войны».

Однако, по воспоминаниям самого Жукова: «Сталин, выслушав предложение о моем аресте, сказал: «Нет, Жукова арестовать не дам. Я его хорошо знаю. Я его за 4 года войны узнал лучше, чем самого себя». И все же в начале июня 1946 г. некоторые меры были приняты, в том числе издан специальный приказ, текст которого приводится ниже.

Совершенно секретно

Приказ Министра Вооруженных сил Союза ССР

9 июня 1946 г. № 009 г. Москва

Совет Министров Союза ССР постановлением от 3 июля с. г. утвердил предложение Высшего Военного Совета от 1 июля об освобождении маршала Советского Союза Жукова от должности главнокомандующего Сухопутными войсками и этим же постановлением освободил маршала Жукова от обязанностей заместителя министра Вооруженных Сил.

Обстоятельства дела сводятся к следующему.

Бывший командующий Военно – воздушными Силами Новиков направил недавно в правительство заявление на маршала Жукова, в котором сообщал о фактах недостойного и вредного поведения со стороны маршала Жукова по отношению к правительству и Верховному Главнокомандованию.

Высший Военный Совет на своем заседании 1 июня с. г. рассмотрел указанное заявление Новикова и установил, что маршал Жуков, несмотря на созданное ему правительством и Верховным Главнокомандованием высокое положение, считал себя обиженным, выражая недовольство решениями правительства, и враждебно отзывался о нем среди подчиненных лиц.

Маршал Жуков, утратив всякую скромность, и будучи увлечен чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывая при этом себе в разговорах с подчиненными разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым он не имел никакого отношения.

Более того, маршал Жуков, будучи сам озлоблен, пытался группировать вокруг себя недовольных, провалившихся и отстраненных от работы начальников, и брал их под свою защиту, противопоставляя себя тем самым правительству и Верховному Главнокомандованию.

Будучи назначен главнокомандующим Сухопутными войсками, маршал Жуков продолжал высказывать свое несогласие с решениями правительства в кругу близких ему людей, а некоторые мероприятия правительства, направленные на укрепление боеспособности сухопутных войск, расценивал не с точки зрения интересов обороны Родины, а как мероприятия, направленные на ущемление его, Жукова, личности.

Вопреки изложенным выше заявлениям маршала Жукова, на заседании Высшего Военного Совета было установлено, что все планы всех без исключения значительных операций Отечественной войны, равно как планы их обеспечения, обсуждались и принимались на совместных заседаниях Ставки в присутствии соответствующих командующих фронтами и главных сотрудников Генштаба, причем нередко привлекались к делу начальники родов войск.

Было установлено, далее, что к плану ликвидации сталинградской группы немецких войск и проведению этого плана, которые приписывает себе маршал Жуков, он не имел отношения: как известно, план ликвидации немецких войск был выработан и сама ликвидация была начата зимой 1942 г., когда маршал Жуков находился на другом фронте, вдали от Сталинграда.
Было установлено, дальше, что маршал Жуков не имел также отношения к плану ликвидации крымской группы немецких войск, равно как и проведению этого плана, хотя он и приписывает их себе в разговорах с подчиненными.

Было установлено, далее, что ликвидация корсунь – шевченковской группы немецких войск была спланирована и проведена не маршалом Жуковым, как он заявил об этом, а маршалом Коневым, а Киев был освобожден не ударом с юга, с букринского плацдарма, как предлагал маршал Жуков, а ударом с севера, ибо Ставка считала букринский плацдарм непригодным для такой большой операции.

Было, наконец, установлено, что, признавая заслуги маршала Жукова при взятии Берлина, нельзя отрицать, как это делает маршал Жуков, что без удара с юга войск маршала Конева и удара с севера войск маршала Рокоссовского Берлин не был бы окружен и взят в тот срок, в какой он был взят.

Под конец маршал Жуков заявил на заседании Высшего Военного Совета, что он действительно допустил серьезные ошибки, что у него появилось зазнайство; что он, конечно, не может оставаться на посту главкома Сухопутных войск и что он постарается ликвидировать свои ошибки на другом месте работы.

Высший Военный Совет, рассмотрев вопрос о поведении маршала Жукова, единодушно признал это поведение вредным и несовместимым с занимаемым им положением и, исходя из этого, решил просить Совет Министров Союза ССР об освобождении маршала Жукова от должности главнокомандующего Сухопутными войсками.

Совет Министров Союза ССР на основании изложенного принял указанное выше решение об освобождении маршала Жукова от занимаемых им постов и назначил его командующим войсками Одесского военного округа.

Настоящий приказ объявить главнокомандующим, членам военных советов и начальникам штабов групп войск, командующим, членам военных советов, начальникам штабов военных округов и флотов.

Министр Вооруженных сил Союза ССР

Генералиссимус Советского Союза

И. СТАЛИН

Так маршал Жуков оказался командующим Одесским военным округом. В феврале 1947 г. он был вызван на пленум, где обсудили его персональное дело. Состоялось голосование, и Жукова вывели из состава ЦК. Все неприятности для «Георгия – Победоносца», казалось, остались позади.

Вместе с тем И. В. Сталин продолжал принимать самые крутые меры по прекращению воровства в стране, в том числе самым суровым образом наказывая высокопоставленных «охотников» за трофеями. Именно за это в тюрьме уже сидели генералы Терентьев, Минюк, Филатов и Верейников.

Некоторые считали, и до сих пор считают, что заграничное барахло – это не политика. Однако у И. В. Сталина по этому вопросу было абсолютно противоположное мнение. Это явление, считал он, непосредственно было связано с политикой, поскольку оно, ввиду его безнравственности, разлагало личный состав и ослабляло Красную Армию. Кроме того, оно наносило значительный материальный ущерб нашей стране. Все указанные ценности можно было продать тем же американцам, и хоть как-то смягчить послевоенную разруху нашей страны. В результате появились очередные «невинные жертвы» сталинского режима.

Так, Сталин не пощадил даже Лидию Андреевну Русланову (1900–1973), певицу, заслуженную артистку РСФСР, исполнительницу русских народных песен, и ее мужа, командира 2–го кавалерийского корпуса, Героя Советского Союза, генерал – лейтенанта В. В. Крюкова, вывезших из Германии четыре автомашины трофейных ценностей. Для этого семейства эта история окончилась суровым приговором: по десять лет каждому.

Вскоре выяснилось, что таким же мародером и грабителем был и их семейный друг – Жуков, бывший заместитель (единственный!) Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза, трижды Герой Советского Союза, который получал от подчиненных «подарки», прекрасно зная их происхождение. Заместитель министра Вооруженных Сил Булганин доложил И. В. Сталину о том, что таможенниками на границе было задержано 7 вагонов, принадлежащих маршалу Жукову.

По указанию лично И. В. Сталина, 5 января 1948 г. на квартире у Жукова в Москве и на подмосковной даче, в прославленном современными крупными ворами, Рублево, были произведены негласные обыски.
Красноречивый документ, показывающий результаты указанных обысков, был составлен в виде докладной записки министром государственной безопасности В. С. Абакумовым:
Совершенно секретно

СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

товарищу СТАЛИНУ И. В.

В соответствии с Вашим указанием, 5 января с. г. на квартире Жукова в Москве был произведен негласный обыск. Задача заключалась в том, чтобы разыскать и изъять на квартире Жукова чемодан и шкатулку с золотом, бриллиантами и другими ценностями.

В процессе обыска чемодан обнаружен не был, а шкатулка находилась в сейфе, стоящем в спальной комнате. В шкатулке оказалось:

часов – 24 шт., в том числе золотых 17 и с драгоценными камнями –3;

золотых кулонов и колец – 15 шт., из них 8 с драгоценными камнями;

золотой брелок с большим количеством драгоценных камней;

другие золотые изделия (портсигар, цепочки и браслеты, серьги с драгоценными камнями и пр.).

В связи с тем, что чемодана в квартире не оказалось, было решено все ценности, находящиеся в сейфе, сфотографировать, уложить обратно так, как было раньше и произведенному обыску в квартире не придавать гласности…

В ночь с 8 на 9 января с. г. был проведен негласный обыск на даче Жукова, находящейся в Рублево, под Москвой. В результате обыска обнаружено, что две комнаты дачи превращены в склад, где хранится огромное количество различного рода товаров и ценностей. Например:

шерстяных тканей, шелка, парчи, пан – бархата и других материалов – свыше 4000 метров;

мехов – собольих, обезьяньих, лисьих, котиковых, каракульчевых, каракулевых – всего 323 шкуры;

шевро высшего качества – 35 кож;

дорогостоящих ковров и гобеленов больших размеров, вывезенных из Потсдамского и др. дворцов и домов Германии, – всего 44 штуки;

дорогостоящих сервизов столовой и чайной посуды (фарфор с художественной отделкой, хрусталь) – 7 больших ящиков;

серебряных гарнитуров столовых и чайных приборов – 2 ящика;

аккордеонов с богатой художественной отделкой – 8 штук;

уникальных охотничьих ружей фирмы Голанд – Голанд и других – всего 20 штук.

Это имущество хранится в 51 сундуке и чемодане, а также лежит навалом.

Есть настолько ценные картины, которые никак не подходят к квартире, а должны быть переданы в государственный фонд и находиться в музее…

По окончании обыска обнаруженные меха, ткани, ковры, гобелены, кожи и остальные вещи сложены в одной комнате, закрыты на ключ, и у двери выставлена охрана.

В Одессу направлена группа оперативных работников МГБ СССР для производства негласного обыска в квартире Жукова… Что касается не обнаруженного на московской квартире Жукова чемодана с драгоценностями, о чем показал арестованный СЕМОЧКИН, то проверкой выяснилось, что этот чемодан все время держит при себе жена Жукова и при поездках берет его с собой.

Сегодня, когда Жуков вместе с женой прибыл из Одессы в Москву, указанный чемодан вновь появился у него в квартире, где и находится в настоящее время.
Видимо, следует напрямик потребовать у Жукова сдачи этого чемодана с драгоценностями …
АБАКУМОВ 10 января 1948 года.

Таким образом, Жуков не только скомпрометировал себя наполеоновскими замашками и аполитичными заявлениями, но еще нажился на небескорыстном покровительстве мародерства своих генералов в побежденной Германии. Свидетелем всех «художеств» Жукова в побежденной Германии был его личный адъютант Семочкин, который дал соответствующие показания.

Началось очередное дело. Взять с Жукова письменные объяснения поручили секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Жданову.

Пришлось «Георгию – Победоносцу» писать подробный доклад, в котором он, как перед самим Богом, «заявлял со всей ответственностью»:

«Первое: Обвинение меня в том, что я был враждебно настроен к т. Сталину и в ряде случаев принижал и умалчивал роль т. Сталина в Великой Отечественной войне – не соответствует действительности и является вымыслом…».

Далее приведем только отдельные выдержки из данного покаянного письма: «О моей алчности и стремлении к присвоению трофейных ценностей. Я признаю серьезной ошибкой то, что много накупил для семьи и своих родственников материала, за который платил деньги, полученные мною как зарплату…».

«…Серебряные ложки, ножи и вилки присланы были поляками в честь освобождения Варшавы и на их ящиках имеется надпись, свидетельствующая о подарке. Часть тарелок и еще что-то было прислано как подарок от солдат армии Горбатова. Все это валялось в кладовой, и я не думал на этом строить свое какое-то накопление. Я признаю себя очень виноватым в том, что не сдал все это ненужное мне барахло куда-то на склад, надеясь на то, что оно никому не нужно. О гобеленах я давал указание т. Агееву из МГБ сдать их куда-либо в музей, но он ушел из команды, не сдав их…»

В заключение своего раскаяния Жуков заявляет еще более «ответственно»:

«Прошу Центральный Комитет партии учесть и то, что некоторые ошибки во время войны я наделал без злого умысла, и я на деле никогда был плохим слугою партии, Родине и великому Сталину .

Я всегда честно и добросовестно выполнял все поручения т. Сталина.

Я даю крепкую клятву большевика – не допускать подобных ошибок и глупостей.

Я уверен, что еще нужен буду Родине, великому вождю т. Сталину и партии.

Прошу оставить меня в партии. Я исправлю допущенные ошибки и не позволю замарать высокое звание члена Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков).

Член ВКП(б) ЖУКОВ
12.1.48 г.»
Вот теперь и разберись, когда «Георгий – Победоносец» говорил правду, и что у него было вымыслом: это покаянное заявление, где он сам себя назвал «слугою великого вождя товарища Сталина»; или в своей «Непроизнесенной речи», в которой маршал заявляет: «Был ли Сталин (теперь уже не «товарищ», тем более – не «великий вождь», а просто Сталин) творцом вообще каких либо операций?» И сам же на свой вопрос отвечает: «Да, к сожалению, был…, но исключительно безграмотных …».

Как же это получается у Жукова, что великий вождь стал творцом исключительно безграмотных операций? Такого просто не может быть, а вот то, что автор такого заявления исключительно беспринципный человек, то это – точно.

Здесь уместно упомянуть еще один «шедевр» подхалимажа, вышедший из под пера Жукова. Это эпизод о том, как он, будучи в апреле 1943 г. в Новороссийске как представитель Ставки испытал острую потребность «посоветоваться» с полковником Л. И. Брежневым. Встреча не состоялась, но единственно из-за служебного рвения будущего четырежды Героя Советского Союза начальника политотдела 18–й армии, убывшего в этот момент на Малую землю.

Таким образом, Жуков, несмотря на все клятвы, оказался флюгером, «слугою всех господ». Однако все услуги, оказанные им новому хозяину Хрущеву в деле ареста и расстрела Берии, а также борьбы с так называемым культом личности Сталина, не помогли ему долго усидеть в кресле министра обороны СССР. На пленуме ЦК КПСС (октябрь 1957 г.) Жукова окончательно снимают со всех со всех постов, причем, как никогда, с треском. Удивительно, что на этот раз никто из его боевых соратников из большого числа маршалов и генералов, включая Конева, Соколовского, Малиновского, Еременко, не оказался способным проявить к поверженному товарищу даже простого сочувствия. Даже известный своей личной порядочностью, К. К. Рокоссовский произнес, мягко сказать, достаточно нейтральную речь:

«…Я тоже считаю себя в известной степени виновным. И многие из нас, находящиеся на руководящих постах, должны чувствовать за собой вину. Товарищ Жуков проводил неправильную линию… и нашей обязанностью было, как членов партии, своевременно обратить на это внимание… Я краснею, мне стыдно и больно за то, что своевременно не сделал этого…».

После этого Хрущев не позволил маршалу Жукову работать даже в группе пенсионеров – так называемых инспекторов Министерства обороны. Он стал писателем, автором достаточно известных в нашей стране «Воспоминаний и размышлений».

Примечательно, что Жуков даже в годы войны, то есть в годы максимальной расположенности к нему Сталина, был всего лишь кандидатом в члены ЦК, что на партийном языке означало: маршал Жуков был признан как специалист в военном деле, но недостаточно зрелым, как политик. В этом же через 10 лет, в 1957 г., убедился и сам, Жуков, когда не по зову совести, а из карьерных соображений подыграл Хрущеву в организации клеветы и подавления так называемой «антипартийной группы». А через 4 месяца он сам был смещен тем же, далеким от демократии, хрущевским способом, и потом всю оставшуюся жизнь Жуков раскаивался о содеянном в пользу Хрущева.

Возвращаясь назад, к концу января 1948 г., следует признать, что тогда И. В. Сталин очередной раз спас Жукова от очень крупных неприятностей. Другие генералы и офицеры за то же самое оказались на долгие годы в исправительно – трудовых лагерях. В отношении Жукова были применены только воспитательные меры. И. В. Сталин отправил его в почетную ссылку – командовать Уральским военным округом, чтобы, словами Сталина: «растряс свое барахло, тряпье и сундуки».

Это еще одно явное доказательство того, руководитель нашего государства продолжал ценить бывшего своего первого заместителя. Именно он, И. В. Сталин, увидев в Жукове военный талант, превратил его, бывшего кавалериста, бывшего неграмотного «водителя кобылы», неудачника начального этапа войны, к концу ее – в крупнейшего военачальника Второй мировой войны.

Именно лично И. В. Сталин доверил Жукову на заключительном этапе войны:

– 12 ноября 1944 г. командование 1–м Белорусским фронтом и взятие Берлина, серьезно обидев, этим самым, более достойного такой цели прежнего командующего этим же фронтом – К. К. Рокоссовского;

– с 8 на 9 мая 1945 г. руководить процедурой подписания акта о безоговорочной капитуляции Германии;

– 24 июня 1945 г. почетную обязанность принимать парад Победы

Еще оно доказательство того же: через несколько лет после почетной ссылки в Свердловск Жукова неожиданно избрали депутатом Верховного Совета СССР, а 10 октября 1952 г. на XIX съезде его опять избрали кандидатом в члены ЦК. Такие перемещения не могли происходить без личного указания И. В. Сталина.

В стране готовились серьезные перемены. В этот период высшему руководителю страны особенно необходимы были надежные люди, а также поддержка армии. Все шло к тому, чтобы назначить Жукова министром обороны, но все преобразования и выдвижение новых кадров остановила неожиданная смерть И. В. Сталина.

Однако, остановившись подробно на делах, связанных с Жуковым, мы сильно забежали вперед. Верховный Главнокомандующий воспитывал не только своего первого (единственного) заместителя.

И. В. Сталин самое серьезное внимание уделял воспитанию высокого морально – политического сознания всего народа, воспитанию его патриотизма и безграничной преданности своей стране. Без этого победить такого сильного врага, как Гитлер, было не возможно. В свое время В. И. Ленин писал: «Во всякой войне победа в конечном счете обусловливается состоянием духа масс, которые на поле брани проливают свою кровь. Убеждение в справедливости войны, сознание необходимости пожертвовать своею жизнью для блага своих братьев поднимает дух солдат и заставляет их переносить неслыханные тяжести».

И. В. Сталин, в отличие от «идейных» так называемых коммунистов 90–х годов, прекрасно понимал, чтобы в полной мере использовать человеческий ресурс, ложь и демагогия не поможет, необходим был личный пример руководителей государства. Начинать всегда надо лично с себя и своих ближайших подчиненных. И здесь проявилось потрясающее умение Сталина объять необъятное. Решая задачи защиты отечества, он не щадил не себя, ни своих близких, ни подчиненных, тем более – откровенных воров и жуликов, ради достижения Великой Победы и обеспечения будущего нашей страны. Отсюда такое большое число «невинных жертв» культа личности.
Философ Александр Зиновьев как-то сказал: «Войну выиграл советский десятиклассник». Из старого гимна: «Нас вырастил Сталин…», то есть, войну выиграло поколение, воспитанное Сталиным, и, как нам представляется, он своим примером поможет выиграть еще не одну. В этой связи здесь уместно привести небольшое стихотворение современного поэта Всеволода Емелина:
Лишь в кителе Сталин

Желтеет на фото —

Хранитель окраин,

Где нету работы…

От этих подростков,

Печальных и тощих,

Еще содрогнется

Манежная площадь.

Личным примером поведения и результатами своей практической деятельности И. В. Сталину удалось убедить наш народ в правильности выбора действующего тогда социалистического общественно – политического строя. Накануне войны окончательно были ликвидированы эксплуататорские классы. Весь советский народ рабочие, крестьяне и интеллигенция, независимо от национальности, были связаны единством коренных интересов и целей на базе социалистической идеологии и социалистических производственных отношений.

Сила идей социалистического строя, их социальная справедливость и привлекательность для абсолютного большинства жителей нашей страны – стали очевидными. Так как каждый понимал, что И. В. Сталин и советская власть действовала в интересах всех трудящихся и лично его, в частности. Отсюда был такой невиданный, непонятный Гитлеру и нашим капиталистическим союзникам, патриотический подъем советского народа.

Так, например, известному американскому деятелю Киссинджеру до сих пор непонятно: «как советский народ выиграл войну, как он сумел создать атомную бомбу, как он смог первым послать человека в космос».

Да и нам, если честно признаться, тоже не до конца это понятно, особенно в свете современной разрухи, когда героями в стране являются не рабочие, инженеры, ученые или защитники Родины, а олигархи, юмористы, безголосые эстрадные певцы и певички, модели и футболисты. Для этих в нашей стране все есть, поэтому эта публика, даже убежавшая ранее за границу, возвращаются назад. Например, за участие в корпоративном вечере, посвященном встрече нового 2012 года, наше телевидение платит эстрадному певцу 250 000 евро (Журнал «Панорама TV № 51 (960) Петербург). Эта сумма эквивалентна зарплате, которую наше правительство в настоящее время установило инженеру (5–6 тыс. в месяц), специалисту с высшим образованием, за 159 лет! повседневной работы с учетом, естественно, выходных и праздников. Такой «халявы», как в России, для наших «звезд» нигде нет, ни в благословенной для них Америке, ни в Израиле, ни еще где-либо.

Тогда высокий патриотизм и вера в Сталина помогали нашим соотечественникам переносить все тяготы и лишения войны, идти на все, вплоть до самопожертвования, ради спасения своей Родины. Отсюда появились Николай Гастелло, Александр Матросов, Юрий Смирнов, Зоя Космодемьянская и сотни других героев, повторивших их подвиг. Солдаты, офицеры и генералы Красной Армии проявляли величайшую силу духа, беспримерный героизм и самоотверженность.

Важно было в борьбе со смертельным врагом объединить усилия всех народов и национальностей Советского Союза, и эта задача была И. В. Сталиным успешно решена. Доказательств тому сколько угодно.

Брестскую крепость, которая первой приняла на себя удар немецкой армии, в планах генералов Гитлера планировалось захватить за 8 часов. Против крепости сначала была брошена одна дивизия, численностью 17 тысяч человек, затем – еще две. Только через 32 суток, 23 июля, когда почти все защитники крепости погибли, немцам удалось захватить этот форпост на Буге.

Бессмертный подвиг совершила группа солдат – панфиловцев, возглавляемая политруком роты В. Г. Клочковым. 16 ноября 1941 г., обороняя рубеж разъезда Дубосеково, эта группа из 28 человек вступила в единоборство с 50 немецкими танками, сопровождаемыми большой группой автоматчиков. Советские воины сражались с беспримерным мужеством и изумительной стойкостью. «Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва», – с такими словами обратился политрук Василий Клочков. В 4–часовом бою панфиловцы подбили 18 немецких танков, но не отступили с занимаемой позиции, которая для 24 из них стала братской могилой.

В ходе Великой Отечественной войны свыше 11 тысяч советских воинов были удостоены высшей степени боевого отличия – звания Героя Советского Союза, среди них русских 8160, украинцев 2069, белорусов 309, татар 161, евреев 108, казахов 96, грузин, армян 90, узбеков 69, мордвинов 61, чувашей 44, азербайджанцев 43, башкир 39, осетин 32, марийцев 18, туркменов 18, литовцев 15, таджиков 14, латышей 13, киргизов 12, удмуртов 10, карелов 9, эстонцев 8, калмыков 8, кабардинцев 7, адыгейцев 6, абхазцев 5, якутов 3, молдаван 2.

По данным Ю. И. Мухина, боевая стойкость советских солдат в Великой Отечественной войне была в 17 раз выше, чем в царской армии в период Первой мировой войны, офицеров – в 8 раз, генералов – в 6,5 раз.

В нашей разоренной войной стране возможности поощрить героя чем-то материальным или деньгами были очень ограничены, поэтому И. В. Сталин требовал исключительно ответственно относиться к процессу награждения боевыми орденами и медалями.

Чтобы показать, как добывались во время Сталина высокие государственные награды, приведем выдержку из книги Ивановского Е. Ф. «Атаку начинали танкисты» (М.: Воениздат, 1984), где её автор, будучи непосредственным свидетелем, рассказывает о событиях на Курской дуге:

«… Противник перешел в атаку крупными силами танков с пехотой, нанося удары с разных направлений… Наши танкисты в этих боях проявляли стойкость и героизм…

Экипаж под командованием младшего лейтенанта Н. Р. Ирикова тоже подпускал вражеские танки на близкую дистанцию и расстреливал их в упор. На эту засаду натолкнулась целая колонна фашистских танков, пытавшихся обойти небольшую рощу и ударить нашим подразделениям во фланг. Экипаж Ирикова вел огонь только на поражение. Вот загорелась одна вражеская машина, вторая… Подбита третья. Снаряд разорвался на броне и нашего танка. Получил ранение радист – пулеметчик. Танкисты продолжали сражаться. Не прошли и на этом участке вражеские танки. Экипаж младшего лейтенанта Ирикова уничтожил пять фашистских машин и до роты пехоты противника.

В этом бою пал смертью храбрых командир экипажа. Младшему лейтенанту Николаю Романовичу Ирикову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Но это потом, спустя несколько месяцев. А тогда, вскоре после боя, однополчане Николая послали письмо матери героя – Елене Васильевне Ириковой. Сообщили с гордостью о подвиге ее сына и с горечью – что нет уже его в живых. И мать ответила… То письмо – треугольничек облетело все наши подразделения, читали его танкисты с понятием и уважением, а крепкой затяжкой табачка старались скрыть свое волнение и не выдать суровых мужских слез. Елена Васильевна писала, что четверо ее сыновей ушли на войну. Двое погибли в первый год, третий, Николай, вот теперь. Все с наградами за храбрость. Четвертый, самый младший, Алеша, вернулся в село. Имеет два ордена и четыре ранения…»

И. В. Сталин справедливо считал, что приписанные победы, незаслуженные награды аморальны и неприемлемы уже тем, что они снижают величие подвига действительных авторов побед и героических поступков, а также реальную цену их наград. Это, в принципе, недопустимо, но такие факты были, однако при И. В. Сталине достаточно редко. Так, одной из причин снятия Жукова с высоких должностей сразу же после окончания войны было грубое нарушение им порядка награждения боевыми орденами, упомянутой нами выше, большой группы артистов. Сам И. В. Сталин отказался принимать «Золотую Звезду» Героя Советского Союза, которой он был награжден после Великой Победы, сославшись на то, что он во время войны лично не совершил никакого подвига на фронте.

Однако после смерти И. В. Сталина развешивание боевых наград на груди людей, не совершивших никакого подвига, стало обычным событием, причем по любому случаю, а сам торжественный акт вручения высокой государственной награды превратился в комедию.

Так, самый нелицеприятный, позорный и одновременно комичный случай награждения высшими боевыми знаками отличия государства связан с именем «идейного» коммуниста, политработника Л. И. Брежнева. Страна отыскала этого «героя всех времен и народов», занимавшего скромную должность начальника политуправления 18–й армии, только на одиннадцатый год после окончания Великой Отечественной войны, и, разумеется, после того, как ранее не признанный герой стал генеральным секретарем ЦК КПСС. Только после этого у всех раскрылись глаза, и все увидели его подвиги. На «идейного» посыпались, как из рога изобилия, награды. Брежнев стал, кроме Героя Социалистического Труда, четырежды Героем Советского Союза (1966, 1976, 1978, 1981) и кавалером почти всех орденов и медалей Советского Союза. Уже только по этому примеру всему народу стало видно, что партия тяжелобольная и быстро деградирует. Вместе с «руководящей и направляющей силой» к своей гибели шли, точнее – его вели, великий и могучий Советский Союз с непобедимой и легендарной Советской Армией, которая сломала шею самому Гитлеру, но не смогла остановить одного алкоголика с небольшой группой проходимцев.

Вот нам всем пример влияния личности на ход истории. Тогда, как говорил великий русский писатель М. Шолохов, «был культ личности, но была и личность» – И. В. Сталин. Позже, как мы видим на примере Брежнева, культ личности никуда не делся, но личности уже не было.

Как мы еще раз убеждаемся, все наши победы и поражения неразрывно связаны с конкретными личностями. И. В. Сталин обладал уникальной способностью подобрать и расставлять на решающие участки наиболее способных и преданных государству людей. Без преувеличения можно сказать, что кадры – это лицо лидера. Ведь уже давно подмечено народом, что «каков поп, такой и приход».

Имеющееся расхожее мнение, что «царь», мол, у нас хороший, а вот «бояре» все негодные, – не может приниматься всерьез, по крайней мере, со времен Ивана Грозного. Поскольку именно он, руководитель государства, определяет кадровую политику в своей стране. Если у нас плохие министры и генералы, то это означает, что в нашей стране плохой лидер: царь, генеральный секретарь, президент и т. п.

Более того, это правило распространяется не только на министров, но и на весь народ. Давно было известно, что поведение обычных людей в критических ситуациях непосредственно зависит от идейной убежденности и преданности государству крупных начальников и вождей. Для доказательства справедливости изложенного, приведем следующую притчу.

Как-то спросили Иисуса Христа: «Долго ли простоит этот храм?». Иисус ответил: «Все зависит от нравственности тех, кто господствует в нем». Так, Советский Союз распался не потому, что социализм как общественная система был плох, а потому, что нравственность «идейных» и «верных ленинцев» Горбачева, Яковлева, Шеварнадзе, Алиева, Ельцина и других членов Политбюро была нулевая.

Именно поэтому, вопросы нравственного воспитания были всегда в центре внимания И. В. Сталина. Он самым суровым образом наказывал, невзирая на лица и прошлые заслуги, тех, кто дискредитировал советскую власть и принцип справедливости, объединяющий всех честных людей мира.

Универсальность этого социалистического принципа очень точно выразил великий революционер Эрнест Ч. Гевара. «Если вы способны трепетать от негодования при виде любой несправедливости, совершаемой в этом мире – мы с вами товарищи».

Как показывает история, все крупные дела, хорошие или плохие, в этом мире, безусловно, всегда делались руками народа. Однако то, что делал советский народ во время Отечественной войны, а самое главное, – как он это делал, определялось в огромной степени опять-таки лидером страны – И. В. Сталиным.

Вместе с тем, известно, что при смене лидеров стран, сильно меняются, порой до неузнаваемости, не только высшие чиновники, но и сами народы, населяющие эти страны. Данную истину могут подтвердить каждый, кто пережил хотя бы одну такую смену руководителей страны, особенно в нашей стране, например, после смерти И. В. Сталина.

Вначале покажем, как меняются высшие чиновники, в частности, – непримиримый борец с «культом личности», верный ленинец, идейный Н. С. Хрущев. Вот выдержка из его выступления, опубликованного в газете «Известия» от 31 января 1937 г.:

«Подымая руку против товарища Сталина, они (речь идет об участниках троцкистского блока Пятакове, Радеке, Сокольникове и других. Ник. Сед.) подымали ее против всего лучшего, что имеет человечество, потому что Сталин – это надежда, это чаяния, это маяк всего передового и прогрессивного человечества. Сталин – это наше знамя! Сталин – это наша воля! Сталин – это наша победа!»

Вот и разберись теперь, когда врал, а когда говорил правду «идейный» Никита Сергеевич Хрущев (1894–1971), видный государственный и партийный деятель, генерал – лейтенант. С 1953 по 1964 гг. 1–й секретарь ЦК КПСС.

Теперь посмотрим, как меняется народ при смене высших руководителей страны.

Силу И. В. Сталина и идей социализма, возможности нашего народа перед войной и во время войны современные молодые люди могут узнать, например, из творчества В. В. Маяковского, его стихотворения: «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка», написанного великим поэтом в 1929 г.
Это стихотворение достаточно объективно характеризует возможности и морально – политическое состояние советских людей накануне Великой Отечественной войны. Это были те люди, руками которых под руководством И. В. Сталина была подготовлена стране к войне, а в итоге – была достигнута Великая Победа. Поскольку это стихотворение имеет не только историческую, но и художественную ценность, приведем его полностью:
Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и о людях Кузнецка

К этому месту будет подвезено в в пятилетку 1 000 000 вагонов строительных материалов. Здесь будет гигант металлургии, угольный гигант и город в сотни тысяч людей

Из разговора

По небу

тучи бегают,

дождями

сумрак сжат,

под старою

телегою

рабочие лежат.

И слышит

шепот гордый

вода

и под

и над:

«Через четыре

года

здесь

будет

город – сад!»

Темно свинцовоночие,

и дождик

толст, как жгут,

сидят

в грязи

рабочие,

сидят,

лучину жгут.

Сливеют

губы

с холода,

но губы

шепчут в лад:

«Через четыре

года

здесь

будет

город – сад!»

Свела

промозглость

корчею —

неважный

мокр

уют,

сидят

впотьмах

рабочие,

подмокший

хлеб

жуют.

Но шепот

громче голода —

он кроет

капель

спад:

«Через четыре

года

здесь

будет

город – сад!

Здесь

взрывы закудахтуют

в разгон

медвежьих банд,

и взроет

недра

шахтою

стоугольный

«Гигант».

Здесь

встанут

стройки

стенами.

Гудками,

пар,

сипи.

Мы

в сотню солнц

мартенами

воспламеним

Сибирь.

Здесь дом

дадут

хороший нам

и ситный

без пайка,

аж за Байкал

отброшенная

попятится тайга».

Рос

шепоток рабочего

над темью

тучных стад,

а дальше

неразборчиво,

лишь слышно —

«город – сад».

Я знаю —

город

будет,

я знаю —

саду цвесть,

когда

такие люди

в стране

в советской

есть!

Вот в краткой, художественной форме показано то, что обеспечило нам победу над гитлеровской Германией, откуда появились у нас огромное количество танков Т-34 и новых самолетов уже в конце 1942 г., перед Сталинградской битвой, а также в последующих сражениях. Все это – плановая мобилизационная экономика, эффективная система централизованного управления, мощная социалистическая индустрия и коллективизированное сельское хозяйство, лучшая в мире система образования и здравоохранения, система постоянного развития фундаментальной и прикладной науки, социалистической культуры.

Но главное, конечно, кадры, которые решают все. Это советские люди, организованные И. В. Сталиным под лозунгом «Все для фронта! Все для Победы!» на смертельную схватку с врагом, победили сильнейшего противника – гитлеровскую Германию и её многочисленных сателлитов.

Не исключено, что кто-то скажет, что приведенное стихотворение В. В. Маяковского не более чем художественный вымысел. Но индустриализация, культурная революция и неразрывно связанная с этими событиями Великая Победа – не вымысел, а самая, что ни есть, – реальность. Без И. В. Сталина мы никогда бы и не достигли Великой Победы, мы и наша страна точно бы погибли.

Кроме того, могу засвидетельствовать, что понятие «город – сад» при И. В. Сталине не было вымыслом. Во второй половине 50–х годов прошлого столетия автор этой книги сам лично неоднократно бывал в таком «городе – саде», созданном по Сталинскому плану преобразования природы за несколько лет, вместе с одноименной ГЭС.

В данном частном случае речь идет о городе – Новая Каховка. За свою уже достаточно продолжительную жизнь мне пришлось побывать во многих городах, и даже во многих столицах, но чтобы весь город был садом, подобного, кроме Новой Каховки, видеть не приходилось.

Но все это, к сожалению, осталось в прошлом. Хотя в настоящее время город и Каховская ГЭС, естественно, сохранились, но без И. В. Сталина от приставки «сад» к слову «город» – остались только воспоминания. В настоящее время в упомянутом бывшем «городе – саде» все, как везде.

Да и народ со сменой общественного строя и появлением нового лидера нашей страны, Ельцина, сильно изменился. В начале 90–х годов в Ленинграде мне приходилось наблюдать оригинальную картину: на одном из так называемых малых предприятий, расположенном на Челябинской улице, рабочие с остервенением рубили на куски новый медный кабель, толщиной примерно в человеческую руку. Огромный барабан такого кабеля «новые эффективные собственники» где-то «прихватизировали» и решили продать содержащуюся в нем медь в качестве металлолома за границу. В то время, в расцвет гласности и свободы слова, подобный «бизнес» был очень популярным. Тогда наша соседка, самостоятельная уже Эстония, не имея на своей территории ни грамма медной руды, стала крупнейшим экспортером цветного металла в Европе. Вот какие были масштабы воровства.

Да во времена И. В. Сталина эти, и подобные им, «бизнесмены» немедленно стали бы «жертвами необоснованных репрессий». Вот нам примеры, которые показывают, какой наш народ был при Сталине и каким этот же народ стал при Ельцине. В первом случае руководитель стран организовал народ и делал из них героев, во втором случае – дезорганизовал этот же народ и делал из них воров и уголовников. В результате: в первом случае страна была спасена от нападения сильнейшего противника, во втором случае – эта же страна сама развалилась на части.

При этом в результате Беловежского заговора только за счет резкого сокращения численности населения страны был нанесен огромный ущерб обороноспособности государству.

Общепринято, что любое государство может длительно вести войну, без существенного ущерба для собственной экономики, только при условии, что число мобилизованных в армию составит не более 10 % от ее общего числа жителей. Таким образом, связь между численностью населения нашей страны и ее безопасностью самая, что ни есть, – непосредственная. Словами известного поэта: «Без армии нет у нас Родины, а армии нет без бойцов».

Отсюда понятно, почему И. В. Сталин принимал все меры по обеспечению роста населения Советского Союза, начиная с уничтожения многочисленных «самостийников», пытавшихся разорвать страну на части, до самых крутых мер по повышению рождаемости, а также особой заботой о детях и молодежи. Тогда о продаже детей в другие страны или наших молодых девушек в заграничные бордели не могло быть и речи.

Сейчас мало кто помнит, что при Сталине, начиная с 1936 г., аборты были запрещены. В настоящее время у нас, в России, производится около 1,5 миллиона абортов в год, и это притом, что по численности население нашей страны убывает на 900–950 тысяч человек ежегодно. Так, численность молодежи, до 18–летнего возраста, в стране, начиная с 1990 г., уменьшилась более чем на 13 миллионов человек, или на 35 %. Это мировой рекорд!

Россия является единственной крупной страной в мире со стойко вымирающим населением, особенно – русских. В то время как, например, наш сосед, коммунистический Китай, увеличивается ежегодно на 15 миллионов человек.

Этот так называемый «Русский крест» – превышение смертности над рождаемостью – появился впервые за всю историю государства Российского, исключая, может быть, первые годы татаро – монгольского нашествия.

Но самое печальное, что это еще не все. Как сказал главный разрушитель нашей страны: «Процесс пошел». Похоже, что и Россию ждет участь Советского Союза. Эффект массового одурачивания людей в свое время в поэтической форме очень удачно выразил классик украинской литературы Т. Г. Шевченко:

Село неначе погорiло,

Неначе люди подурiли,

Нiмi на паньщiну iдуть

I дiточок своiх ведуть.

В этой связи не жалко одураченных наших соотечественников, допустивших развал Советского Союза – они сами виноваты. Жалко их детей и внуков: этим несчастным придется расхлебывать, причем по полной программе, кашу, которую заварили их недальновидные родители. Вот в чем вопрос.

И. В. Сталин, чтобы сохранить Советский Союз, думал не только о солдатах для Красной Армии, но и о кадрах, способных вооружить нашу армию самым современным оружием и повести ее в бой.

К кадрам, к которым вполне уместно может быть присвоено звание «сталинские», можно отнести многих государственных деятелей, военачальников, ученых и инженеров, деятелей культуры, рабочих и крестьян, но мы остановимся только на троих, самых выдающихся, с нашей точки зрения: Игоре Васильевиче Курчатове, Сергее Павловиче Королеве и Константине Константиновиче Рокоссовском.

Деятельность И. В. Курчатова будет основательно рассмотрена ниже, в главе, посвященной созданию отечественного ядерного оружия.

Что касается Сергея Павловича Королева, то здесь считаем уместным привести слова академика Бориса Чертока (заместителя Королева), характеризующего так своего непосредственного начальника:

«Королев создал огромную кооперацию – 120 мощных предприятий… Такой силы убеждения я не встречал никогда, сейчас это невозможно, никто никому не верит. Поверьте, если бы не Королев, первым Гагариным стал бы американец…

Я очень старый человек ( умер в 2011 г., когда ему было около 100 лет. Ник. Сед. ), и, думаю, мне простительно отдать должное Сталину, который проявил дальновидность и 13 мая 1946 г. подписал постановление о создании ракетной промышленности. Стратегические перспективы ракет были неочевидны. Во время войны Германия выпустила по Англии тысячу «Фау-2», но англичане выстояли без особых потерь. Ракеты, кстати, летали на спирте.

Каждый раз, когда я проезжаю по Садовому кольцу и вижу длинные очереди за визами у американского посольства, меня коробит. Утечка капиталов – это плохо, но утечка умов – это катастрофа. Ребята из Физтеха, где я преподаю, целыми группами уезжают на Запад. Пока Россией правят олигархи, ничего в нашей стране не изменится. Наука и космонавтика олигархам не нужны, существуют лишь для прикрытия. У великого Королева даже дачи не было, не нужна была, но он сделал для страны больше, чем все олигархи, которые живут в дворцах и катаются на яхтах. Этих олигархов знают-то только потому, что они нажились на стране Королева и Гагарина».

А вообще-то, днем начала нашей космонавтики можно считать 20 апреля 1933 г., когда ГИРДовцы (Группа изучения реактивного движения, начальником которой был Королев) написали Сталину письмо, в котором сообщали о тяжелом положении группы, и просили помочь деньгами, материалами и оборудованием, а также ускорить организацию Реактивного института. Это было сделано за год до рождения Ю. Гагарина, за 24 года – до вывода первого искусственного спутника Земли, в то время, когда в стране свирепствовал голод, а инициаторов различных космических программ, в лучшем случае, рассматривали как чудаков. Королев прекрасно понимал, что в то время можно было рассчитывать только на Сталина, и он не ошибся.

Когда И. В. Сталин, прочитав письмо ГИРДовцев, ознакомился с возможностями реактивной техники и о трудностях, которые стоят на пути исследователей, создателей новой техники, руководитель нашей страны немедленно вызвал к себе с докладом и объяснениями Тухачевского и замнаркома тяжелой промышленности И. П. Павлуновского. Решение о создании Реактивного института было принято и направлено в Совнарком СССР для исполнения.

Вскоре ГИРД получила существенную материальную поддержку: новые станки и грузовик; сотрудников поставили на спецобслуживание в соседнюю столовую Наркомата сельского хозяйства, а штат усилили несколькими инженерами. Через пять месяцев состоялось открытие Реактивного научно – исследовательского института (РНИИ). Королев сразу оценивается Сталиным как весьма талантливый и нужный стране человек. Его, 27–летнего молодого человека, назначают на должность заместителя начальника института и одновременно присваивают ему звание военного инженера, соответствующее уровню современного генерал – лейтенанта!

Однако, как говорится: «не долго музыка играла». Уже в начале января 1934 г. Королева неожиданно, без видимых причин, освободили от должности заместителя начальника института. Будущего организатора космических полетов понизили в должности до старшего инженера. А 11 января 1934 г. приказом по личному составу РККА «генерал – лейтенанта» Королева уволили с действительной службы в резерв.

Такие перипетии судьбы, да еще за такое короткое время, трудно объяснить. Однако, очевидно, что они не могли быть не связаны с волей непосредственного руководителя Королева начальника РНИИ И. Т. Клейменова и руководителей более высокого уровня: начальника вооружений РККА (с июня 1931 г.) М. Н. Тухачевского и заведующего научно – техническими делами ВСНХ СССР Н. И. Бухарина. Уже только с учетом этого факта заслуги Тухачевского, которые приписывают ему бывшие и настоящие троцкисты, в области ракетной техники сильно преувеличены. Предметно руководить учеными в этой чрезвычайно сложной области науки Тухачевский не мог, не имея высшего образования. Он для этого не имел ни соответствующих теоретических знаний, ни практического опыта.

Однако этой неприятностью для будущего самого выдающегося конструктора космических систем дело не кончилось, за ней последовали другие. Началась откровенная травля выдающегося конструктора. Несмотря на то что вскоре все прежние гонители Королева: Клейменов, Тухачевский и Бухарин, оказались активными сторонниками Троцкого, были арестованы и расстреляны, однако и при новом директоре РНИИ, Слонимере, положение Королева не улучшилось, все шло к увольнению его с института, и даже была уже назначена дата увольнения – 1 мая 1938 г.

Королев пытается сопротивляться такому произволу, пишет жалобы в различные инстанции, в том числе и в партийные. Однако тогда, как, кстати, и сейчас, эти жалобы возвращались для разбирательства тем начальникам, на которых жаловался Королев. В результате его положение становилось еще хуже. Как известно, одна беда не приходит. К несчастию конструктора вскоре одна за другой последовали несколько неудач. Так, 29 мая 1938 г. при испытаниях двигательной установки из-за негерметичности соединения трубопроводов произошел взрыв. Только чудом удалось избежать человеческих жертв, сам Королев получил сотрясение мозга.

После последней неудачи руководителям института, наконец, удалось «пришить» ему политическое дело – сознательную экономическую диверсию. Королева арестовали по доносу. Началось следствие, а затем состоялся суд.

Королева обвинили в нанесении им ущерба государству в результате скоропалительных испытаний. Кроме того, молодой конструктор включал в производственный план РНИИ то, что делать не собирался, предполагая таким нехитрым способом использовать отпущенные на эти цели деньги на другое дело, которое финансировать бы не стали. В приговоре суда общий ущерб оценивался в 120 тысяч рублей, что по тем временам были весьма приличные деньги. Скорее всего, оно так и было.

Это было время, когда страна экономила каждую копейку и направляла ее на развитие экономики и укрепление Красной Армии. Безопасность страны требовала от каждого предельной концентрации сил и средств на решение этих задач. Или, как говорил тогда И. В. Сталин, «мы сделаем за 10 лет то, что другие делали за 100, или попадем в рабство и погибнем».

Все это было так, но все же приговор молодому конструктору, при всех его ошибках и упущениях, был необычно суров. В 1938 г. суд определил Королеву за совершенные им преступления 10 лет тюрьмы с поражением в правах. Отправили будущего генерального конструктора космических систем в Магадан добывать крайне необходимые государству золото – единственное, на что капиталисты соглашались продавать нам станки и другое оборудование, без которого невозможно было завершить индустриализацию страны и подготовить ее к неизбежной войне с Западом.

Суд не учел того, очевидного, факта, что, допуская финансовые нарушения, подсудимый тратил деньги не на покупку футбольных команд или на массовые пьянки с малолетними проститутками в Куршевеле, а старался всеми силами обеспечить будущую безопасность страны.

Ничем другим, как азартом, желанием поскорее достичь нужных результатов, спешку Королева в этих дорогостоящих испытаниях не объяснить. Действительно, молодой конструктор страдал «мальчишеством», у него все время не хватало терпения дождаться должных обоснованной безопасности испытаний.

Вместе с тем его старшие начальники, на уровне, например, главного инженера, вместо того чтобы писать доносы на своего сотрудника, имели не только право, но и обязанность своевременно остановить подчиненного в подобных случаях. Но они этого не делали, а продолжали травить своего исключительно работоспособного и необычайно талантливого молодого и перспективного коллегу.

Чем же объяснить такое отношение начальников к молодому Королеву? Знающие лично его люди говорят, что у генерального конструктора был сложный характер. Скорее всего, что это действительно было так, но ведь почти все его начальники были видными учеными. Уже поэтому руководители института должны считаться с тем, что истинная ценность каждого сотрудника, включая и себя, определяется не столько хорошими манерами и другими личными качествами характера человека, а результатами его труда. Вот здесь, как говорится, и была «собака зарыта». По этому случаю известен ряд оригинальных высказываний известных всему миру ученых и писателей. Приведем некоторые из них:

Нильс Бор: «В мире существует сообщество пострашнее бандитского – это сообщество ученых».

Свифт: «Эта история стара, как род людской. Когда в мире появляется настоящий гений, вы можете легко узнать этого человека по обилию врагов, которые объединяются против него».

Бальзак: «В Париже, когда некоторые видят, что вы вот – вот готовы сесть в седло, иной начинает тащить вас за полу, а тот отстегивает подпругу, чтобы вы упали и разбили себе голову, третий сбивает подковы с копыт вашей лошади; самый честный – тот, кто приближается к вам с пистолетом в руке, чтобы выстрелит в упор. У вас есть талант, мое дитя, и вы скоро узнаете, какую страшную, непрестанную борьбу ведет посредственность против тех, кто её превосходит».

Так или иначе, но, понимая, что на Колыме он долго не протянет, что вскоре погибнет он сам, не только как человек, но и вместе с ним его идеи – покорить космос. С учетом изложенного Королев обращается письмом, от 13 июля 1940 г., к последней своей надежде – И. В. Сталину. Причем в этом письме он со своими врагами не церемонится, пишет Сталину все, что о них думает:

«В Советском Союзе работы над ракетными самолетами производились мною… Аналогичных работ никем нигде в СССР не велось… Целью и мечтой моей жизни было создание впервые для СССР столь мощного оружия, как ракетные самолеты…, однако все эти годы я лично и мои работы подвергались систематической и ожесточенной травле, всячески задерживались… ныне арестованным руководством НИИ-3 (Клейменовым, Лангемарком) и группой лиц: Костиков (сейчас зам. директора НИИ-3), Душкин и др. Они по году задерживали мои производственные заказы, увольняли моих сотрудников или принуждали к уходу… Сейчас я понимаю, что клеветавшие на меня лица старались с вредительской целью сорвать мои работы над ракетными самолетами».

Обращение непосредственно к И. В. Сталину возымело свое действие.

В 1940 г. Королеву срок заключения убавили до 8 лет и поражение в правах отменили. А вскоре будущего генерального конструктора космических кораблей из тюремного лагеря направляют в конструкторское бюро за колючей проволокой, в так называемую «шарашкину контору», в которой условия работы и содержания не шли ни в какое сравнение с лагерями в Колыме.

Таким образом, именно И. В. Сталин смог оценить и признать гениальными космические идеи С. П. Королева и способствовал его продвижению. Вместе с тем первая их личная встреча состоялась только 9 марта 1948 года. Вот как Королев описывает эту встречу в Кремле: «Так все было неожиданно, а потом так просто; мы ожидали его в приемной и вошли – какое волнение охватило меня, но товарищ Сталин сразу заметил и усадил нас. Началась беседа. Все время он ходил по кабинету и курил свою трубку. Все было коротко и ясно. Много спрашивал, и много пришлось говорить. Эти часы пролетели незаметно. Как заботливо говорил он обо всех нас и как глубоко направил по правильному пути наш труд. А ведь многое из того, с чем мы пришли, придется теперь делать по – иному. И как это хорошо и ясно все стало.

Говорили и о будущем, о перспективе. Д. Ф. ( Дмитрий Федорович Устинов – тогда министр вооружения. Ник. Сед. ) потом мне сказал, что слишком много было сказано о нас в розовом тоне, но я с этим не могу согласиться, – где же, как не у товарища Сталина, можно говорить легко и то, что думаешь, что хочешь…».

Однако поворотный момент в истории нашей космонавтики наступил несколько раньше, 13 мая 1946 г., когда было подписано Постановление Совета Министров СССР, об организации научно – исследовательских центров и производственной базы для создания и развития отечественной ракетной техники. Тогда же был поставлен вопрос о создании специального крупномасштабного полигона для испытания ракет дальнего действия.

Но главным достижением С. П. Королева стала ракета «Р-7». Следует особо подчеркнуть, что основные технические решения по этой ракете были разработаны и испытаны еще в 1949–1951 гг., при личной активной поддержке И. В. Сталина. В год смерти Сталина, в 1953 г., все расчеты по созданию ракеты «Р-7» уже были закончены и конструкторское бюро Королева начало эскизное проектирование «семерки». На основании подготовленных материалов и заключений 20 мая 1954 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление о создании межконтинентальной ракеты «Р-7». К 15 мая 1957 г. МБР «Р-7» была готова. 21 августа этого же года с космодрома «Байконур» был осуществлен первый ее успешный запуск. 4 октября 1957 г. первая космическая ракета вывела на орбиту первый в мире искусственный спутник Земли, а 12 апреля 1961 г. первый в истории человечества космический корабль «Восток» с советским человеком – Ю. А. Гагариным на борту.

С. П. Королеву в жизни пришлось перенести много трудностей и даже трагедий, в том числе отсидеть в тюрьмах и лагерях более чем шесть долгих лет. Все это было, но уважение к Сталину сопровождало до конца его дней.

В подтверждение этого, приведем строки из его письма – дневника:

«1953 год. 6 марта: Умер наш товарищ Сталин… Так нестерпимо больно на сердце, в горле комок и нет ни мыслей, ни слов… В самые трудные минуты жизни всегда с надеждой и верой взоры обращались к товарищу Сталину… Его великим вниманием была согрета любая область нашей жизни и работы…»

Уже поэтому главная заслуга в том, что Советский Союз первый прорубил окно во Вселенную, принадлежит Королеву и Сталину.

Д. Ф. Устинов (1908–1984), в послевоенные годы, по поручению Сталина, принимавший деятельное участие в организации ракетостроения, а с 1953 г. министр оборонной промышленности в своих мемуарах писал: «Сталин обладал уникальной работоспособностью, огромной силой воли, большим организаторским талантом… При всей своей властности, суровости, я бы сказал, жестокости, он живо откликался на проявление разумной инициативы, самостоятельности, ценил независимость суждений… Обладая богатейшей, чрезвычайно цепкой и емкой памятью, И. В. Сталин в деталях помнил все, что было связанно с обсуждением, и никаких отступлений от существа выработанных решений или оценок не допускал. Он поименно знал практически всех руководителей экономики и Вооруженных Сил, вплоть до директоров заводов и командиров дивизий, помнил наиболее существенные данные, характеризующие как их лично, так и положение дел на доверенных им участках. У него был аналитический ум, способность выкристаллизовывать из огромной массы данных, сведений, фактов самое главное, существенное».

Как уже было указано выше, 9 марта 1948 г. состоялась первая личная встреча И. В. Сталина и С. П. Королева. С этого времени совместные усилия этих гениальных людей, наших соотечественников, дали невиданный результат, который потряс мир. И пока они были живы, равных нашей стране в космосе не было. Господствуя в космосе, может быть, впервые за многовековую историю России, можно было гарантировать безопасность нашего государства и мир для нашего многострадального народа на этой грешной Земле.

Теперь более подробнее остановимся еще на одном «сталинском кадре» – Константине Константиновиче Рокоссовском, одном из самых выдающихся военачальников времен Великой Отечественной войны. Рокоссовский – Маршал Советского Союза (1944), дважды Герой Советского Союза (1944, 1945). Именно ему И. В. Сталин доверил командовать парадом Победы на Красной площади 24 июня 1945 г. По поводу этого события К. К. Рокоссовский сказал: «Командование парадом Победы я воспринял как самую высокую награду за всю свою многолетнюю службу в Вооруженных Силах».

Однако путь к этой награде был необычайно тернистым…

Родился К. К. Рокоссовский в 1996 г. в городе Великие Луки. Настоящее имя и фамилия его отца – Касаверий Юзефович, по национальности – поляк, по специальности – рабочий, машинист – железнодорожник. Мать – Антонина Овсянникова, русская, учительница. Достоверные обстоятельства изменения своей фамилии Рокоссовскими нам не известны. Скорее всего, личный опыт проживания в России отца будущего маршала Советского Союза убедил его, что в России к полякам относились, мягко говоря, с предубеждением. Корни этих предубеждений уходили в глубину веков – ко времени лжедмитриев, когда была захвачена поляками Москва.

Следующий раз польские войска оказались в Москве вместе с армией Наполеона во время Отечественной войны 1812 г. Затем отношения между Россией и Польшей заметно ухудшались в процессе подавления польских восстаний 1830 и 1863 годов. В этих восстаниях род Юзефовичей принимал самое непосредственное участие, за что и лишил их царь дворянских привилегий.

Но окончательно отношения между русскими и поляками были испорчены весной 1920 г., когда Польша, восстановившись как самостоятельное государство, напала на Советскую Россию. В результате ошибок командования Красной Армии советские войска под Варшавой потерпели крупное поражение. В ходе этой войны с нашей стороны число убитых и умерших на этапах санитарной эвакуации составило 146,5 тыс. человек. Примерно столько же красноармейцев оказалось в плену. Жестокое обращение поляков с нашими военнопленными привело к тому, что большая часть из них погибла от голода и болезней. Кроме гибели огромного числа наших соотечественников, Польша по Рижскому договору (март 1921 г.) получила Западную Украину и Западную Белоруссию. Именно последствия этой последней войны в громадной степени определяли все то, что происходило накануне и во время Великой Отечественной войны между нашими странами и народами.

Эти отношения сильно повлияли на судьбы Рокоссовских. Вскоре после рождения Константина семья Рокоссовских переехала в Варшаву. Однако и в Польше не нашли они счастье. В 1905 г. умер его отец, а в 1911 году умела мать. В условиях царской власти без основательной поддержки родственников получить не то что высшее, но даже начальное образование было непросто, вместе с тем к 14 годам Константин Рокоссовский сумел окончить четырехклассное училище, после которого жизнь заставила его проходить «трудовые университеты» рабочим на чулочной фабрике, затем, с 1911 г., – камнетесом.

Призванный в армию в самом начале Первой мировой войны, К. К. Рокоссовский оказался в 3–м драгунском Каргопольском полку, где воевал сначала в должности рядового, а затем – младшим унтер – офицером (младшим сержантом) вплоть до октября 1917 г. За боевые подвиги во время войны он был награжден тремя Георгиевскими медалями.

После революции, в 1917 году, он вступил в ряды Красной Армии; с 1918 года – командир эскадрона, а затем – командир кавалерийского дивизиона.

Окончил Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава в 1925 г. в Ленинграде, а в 1929 г. Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при военной академии им. М. В. Фрунзе. Понятно, что такого образования для крупного военачальника было недостаточно.

Только постоянное самообразование позволило Константину Константиновичу не отстать от требований времени. Служил в различных должностях в Забайкалье и Дальнем Востоке. Некоторое время был даже военным советником у Чан Кайши.

В 30–е годы К. К. Рокоссовский командир 7–й Самарской кавалерийской дивизии (в его подчинении, командиром одного из полков, был будущий Маршал Советского Союза Г. К. Жуков), затем – 15–й Отдельной Кубанской кавдивизии.

В 1936 г. К. К. Рокоссовского переводят в Ленинградский военный округ на должность командира 5–го кавалерийского корпуса. Однако 17 августа 1937 г., в разгар борьбы со сторонниками Троцкого в армии, К. К. Рокоссовского арестовывают по ложному доносу, как японского и польского шпиона. Несмотря на пытки и избиения (ему выбили 9 зубов, сломали три ребра, трижды водили на расстрел), К. К. Рокоссовский, проявив исключительное мужество, не признал себя виновным, что спасло ему жизнь.

Несмотря на это, он был осужден на 10 лет и отправлен в лагерь в Норильск. Только 22 марта 1940 г. К. К. Рокоссовского освободили из-под стражи «в связи с прекращением дела» и восстановили в прежней должности – назначили командовать 5–м кавалерийским корпусом в Киевском особом военном округе. За эти годы бывший его подчиненный Г. К. Жуков вырос до генерала армии.

К. К. Рокоссовский встретил Великую Отечественную войну в звании генерал – майора и в должности командира 9–го механизированного корпуса. В то время корпус только формировался и имел в своем составе не более трети положенных по штату танков (около 300), причем устаревших конструкций Т-26, БТ-5, и немногочисленные БТ-7. Уже на третий день войны в районе Луцка корпус К. К. Рокоссовского остановил прорвавшиеся танки противника и оказал значительную помощь отходящим в тяжелой обстановке соединениям Красной Армии.

В районе Луцка, Ровно, Дубно, Броды развернулось крупнейшее танковое сражение, по числу задействованных в нем боевых машин большее, чем Прохоровское, на Курской дуге. С обеих сторон на участке до 70 километров столкнулось около 2 тыс. танков. 20–я дивизия корпуса К. К. Рокоссовский лучшим образом проявила себя и смогла прорваться к Дубно. Однако соединения 22–го и 19–го мехкорпусов, наносившие удар вместе с его корпусом, оказались не в состоянии развить успех 20–й дивизии.

В целом, к сожалению, сражение велось при больших издержках со стороны нашего командования: отсутствовала связь с вышестоящими штабами и соседями, что особенно недопустимо в боевой обстановке. Поэтому наши соединения наносили удары разрозненно, без организованного взаимодействия войск и при неудовлетворительном снабжении горючим и боеприпасами, что спасло 1–ю танковую группу Клейста от крупного поражения уже в самом начале войны.

Чуть позже, умело командуя подчиненным корпусом, К. К. Рокоссовский сумел нанести серьезный ущерб противнику в районе Новоград – Волынска. В разгар этих боев К. К. Рокоссовский получил приказание убыть в Москву, где он приказом Ставки ВГК был назначен на более высокую должность – командующим 16–й армией на Западном фронте, где обстановка складывалась особенно неудачно, несмотря на принимаемые меры.

Таким образом, К. К. Рокоссовский встал в ряды непосредственных защитников столицы нашей Родины. Под его руководством 16–я армия успешно провела оборонительные и наступательные операции под Москвой. К. К. Рокоссовский внес значительный личный вклад в разгром ударных группировок немцев, пытающихся обойти нашу столицу. 8 марта 1942 г. он был тяжело ранен осколком разорвавшегося снаряда.

После излечения, 30 сентября 1942 г., генерал – лейтенант К. К. Рокоссовский был назначен И. В. Сталиным командующим Сталинградским фронтом. При непосредственном участии Рокоссовского был разработан план операции «Уран», по окружению и уничтожению крупнейшей группировки противника под командованием генерал – полковника Фридриха Паулюса, включая одну из наиболее лучших, наиболее подготовленных и укомплектованных армий Гитлера – 6–й полевой армии.

19 ноября 1942 г. силами нескольких фронтов началось проведение операции «Уран». 26 ноября кольцо вокруг группировки Паулюса было замкнуто. 31 января 1943 г. К. К. Рокоссовскому сдался в плен Фридрих Паулюс, к этому времени уже фельдмаршал немецкой армии, и вместе с ним – 24 генерала, 2500 офицеров, 90 тысяч солдат.

За Сталинградскую битву К. К. Рокоссовский был награжден орденом Суворова 1–й степени. После этого И. В. Сталин назначает его командующим Центральным фронтом, где Константин Константинович блестяще справился со своими обязанностями, руководя оборонительными операциями на Курской дуге. После Курской битвы ему присвоили очередное воинское звание – генерал – полковник. К концу сентября 1943 г. войска, руководимые К. К. Рокоссовским, продвинулись на запад на 300 километров, освободив Курскую область, юг Брянской, северные районы Левобережной Украины и юго – восток Белоруссии. К этому времени он уже генерал армии.

Незаурядную смелость и мужество К. К. Рокоссовский проявил при обсуждении в Кремле 23 мая 1944 г. плана операции, условно названной «Багратион», по освобождению от немецких фашистов Белоруссии. В процессе этого обсуждения произошел инцидент, невиданный в истории подобных совещаний с непосредственным участием Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина. После ознакомления с планом операции, разработанным корифеями Генерального штаба и одобренным И. В. Сталиным, генерал армии К. К. Рокоссовский осмелился весьма критически высказаться о качестве данного документа и предложил свой план, как более соответствующий реальной расстановке сил и средств своих и противника.

Несогласие К. К. Рокоссовского с коллективным мнением Ставки Верховного Главнокомандования, в том числе трех Маршалов Советского Союза, вызвало не только раздражение, но и возмущение присутствовавших на этом чрезвычайно важном совещании. Чтобы разрядить обстановку, И. В. Сталин предложил К. К. Рокоссовскому выйти в другую комнату и еще раз обдумать план предстоящей операции, однако К. К. Рокоссовский остался при своем мнении. Подобная процедура с тем же результатом повторилась еще два раза.

После дополнительных разъяснений эффективности плана Генерального штаба, И. В. Сталин в последний раз спросил, убедился ли К. К. Рокоссовский в своей неправоте. Константин Константинович, глядя прямо в глаза вождю, ответил: «Нет, прав я». После этого план Генерального штаба был отменен, а план операции К. К. Рокоссовского по освобождению Белоруссии был утвержден И. В. Сталиным.

22 июня 1944 г. советские войска начали операцию «Багратион», и уже через несколько дней И. В. Сталин убедился в безусловной эффективности и гениальности плана К. К. Рокоссовского. 29 июня 1944 г. он стал Маршалом Советского Союза. Крупнейшая группа немецких армий «Центр» была разгромлена. За личный вклад в эту выдающуюся победу над врагом 30 июля 1944 г. К. К. Рокоссовскому было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

В июле 1944 г. армии К. К. Рокоссовского достигли правого берега Вислы, напротив Варшавы. Предстояла новая тяжелая операция по форсированию достаточно широкой водной преграды. Несмотря на громадный успех в предыдущей операции «Багратион», данная победа Красной Армии далась нелегко.

Кстати, немецкие генералы не та публика, которая позволяла противникам легкие победы, прежде всего, конечно, на Востоке. Легких побед за всю Великую Отечественную войну у нас не было. Против советских войск немцы сражались до конца, даже в самых безвыходных ситуациях. Это на Западе немецкие войска бежали сдаваться в плен табунами, несмотря на самые жестокие репрессии Гитлера. Но об этом подробнее будет сказано еще не раз ниже.

Так или иначе, но концу выполнения операции «Багратион» армии К. К. Рокоссовского были до предела истощены, требовали основательного отдыха, пополнения в живой силе и технике, однако растянутые и разрушенные войной коммуникации не позволяли решить эту задачу в сжатые сроки.

Вместе с тем в августе, когда наши войска оделяли от Варшавы только полноводная Висла, хитроумный Черчилль, вместе с эмигрантским польским правительством, находившимся тогда в Лондоне, устроили И. В. Сталину сюрприз. Без всякого согласования со своим союзником, Советским Союзом, они решили начать восстание против немцев силами так называемой Армии Крайовой, подчинявшейся упомянутому эмигрантскому польскому правительству. Англичане, главный принцип внешней политики которых веками был направлен на то, чтобы «загребать жар чужими руками», и на этот раз решили отличиться.

Расчет провокаторов был прост: заставить Красную Армию начать неподготовленное наступление с целью освобождения Варшавы, а самое главное – оставить И. В. Сталина «с носом», передать власть в Польше польскому правительству в Лондоне, очевидным недоброжелателям нашей страны. Иначе: руками и кровью советских солдат вновь создать плацдарм для нападения на нашу страну, который, по планам наших западных союзников, будет очень кстати сразу же после окончания Второй мировой войны.

Однако И. В. Сталин был не из тех простачков, которые предоставляют такие удовольствия потенциальным противникам. Он не стал торопить наши войска для форсирования Вислы. К 4 октября варшавское восстание было полностью подавлено германской армией.

В конце войны К. К. Рокоссовского назначили командовать 2–м Белорусским фронтом, а командующим 1–м Белорусским фронтом был назначен маршал Г. К. Жуков, которому, таким образом, И. В. Сталин предоставил право взятия Берлина. К. К. Рокоссовский до конца жизни считал, что такое решение руководителя нашей страны было несправедливо.

Во время парада Победы 24 июня 1945 г. маршал Рокоссовский командовал этим парадом, а принимал парад маршал Жуков.

Несмотря на все, обстановка в Польше после войны была непростой, вековая вражда наших государств все же сказывалась. С учетом изложенного, по решению И. В. Сталина, в 1949 г. К. К. Рокоссовский был назначен на пост министра обороны Польши. Несмотря на громадный боевой опыт и авторитет, Константин Константинович постоянно чувствовал неприятие со стороны поляков. Сам К. К. Рокоссовский с горечью говорил: «В России меня считали поляком, а в Польше русским».

Чтобы вернуться в Советский Союз, в 1956 г. он обратился к польскому правительству с просьбой освободить его от занимаемых постов. По – видимому, К. К. Рокоссовский не совсем устраивал и польское правительство, поэтому его просьбу вскоре удовлетворили. После возвращения в СССР К. К. Рокоссовский служил заместителем министра обороны, командующим Закавказским военным округом, генеральным инспектором Министерства обороны СССР. Последние годы жизни он тяжело болел: сказывались долгие годы тяжелой службы и три тяжелых ранения. За день до смерти в августе 1968 г. К. К. Рокоссовский подписал в набор свои воспоминания «Солдатский долг».

Простота и доступность, редкое обаяние и такт, с которыми Константин Константинович подходил одинаково и к рядовому солдату, и Верховному Главнокомандующему поражали всех, кто знал этого выдающегося нашего соотечественника. Он никогда ни под кого не подстраивался, никогда не приписывал себе то, к чему он не имел отношения. Интересы страны для него были всегда превыше всего, хотя конъюнктурщики не раз пытались сделать из него «антисталиниста». По этому поводу он с горечью делился со своим единомышленником Главным маршалом авиации Головановым А. Е.: «Мы свое дело сделали, и сейчас мы не только не нужны, но даже мешаем тем, кому хочется по – своему изобразить войну».

Как мы видим, по ряду причин, преимущественно политического характера, изучение полководческого искусства Рокоссовского, как, впрочем, и большинства других советских полководцев, по – настоящему не осуществлено до сих пор; теряется бесценный опыт, добытый ценой огромных потерь. Можно не сомневаться, что только из-за этого нас ждут еще большие потери в будущем.

В настоящее время руководители нашей страны предлагают день 22 июня ежегодно отмечать как «День памяти и скорби». В первой части нашей книги мы уже указывали на неуместность присвоения такого названия началу Великой Отечественной войны. Более правильно было бы назвать эту дату: «День памяти и извлечения уроков», особенно извлечения уроков из наших поражений, чтобы не допустить подобного в будущем.

Но уроки полезно извлекать не только из поражений, но из наших побед, чтобы знать, как надо бить врага. В этом плане бесценен опыт И. В. Сталина и его кадров, военных и гражданских. Под руководством Сталина народ мог сокрушать непреодолимые препятствия, одерживать удивительные победы, одолевать, казалось бы, непобедимое зло. В те годы и «невозможное» было «возможным».

Советский Союз, потеряв 26 миллионов убитыми, к концу Великой Отечественной войны продолжал вести военные действия и стал после войны самой мощной военной державой мира, хотя к этому времени было уничтожено 40 % его промышленного потенциала.

Сталин принял страну полностью разграбленной, в дымящихся руинах, а оставил мощнейшую державу, с могучей экономикой, сильной армией, развитой наукой, с казной набитой золотом и рублем. Однако путь к триумфу – Великой Победе был необычайно трудным. В те годы далеко зависело от него, особенно когда дело касалось военной науки и непосредственно связанной с ней боевой и технической подготовкой кадров Красной Армии.

Заслуги И. В. Сталина в деле сохранения страны и достижения Великой Победы огромны. Уже в тридцатые и сороковые годы прошлого столетия стоял вопрос: «быть или не быть нашей стране», причем в самое ближайшее уже время. Отсюда следовала такая бескомпромиссная и ожесточенная борьба на фронтах Великой Отечественной войны, отсюда втекали самые, что ни есть, радикальные решения И. В. Сталина перед войной и во время войны. Еще раз повторимся, вопрос стоял о жизни и смерти каждого жителя нашей страны. В свете этого непреложного факта необходимо рассматривать и действия руководителя Советского Союза, а не какие там абстрактные понятия как общечеловеческие ценности, международное право и даже мораль.

Глава 14. Военная наука и подготовка кадров

В данной главе мы переходим к анализу главного, по нашему убеждению, урока Великой Победы – необходимости безусловного обеспечения в нашей стране всех условий, требующихся для непрерывного развития военной науки и военного искусства. И на базе непрерывно развивающейся военной науки нам предстоит, естественно, одновременно решать проблему подготовки кадров, особенно высшего звена военачальников, а также для высших учебных и научно – исследовательских учреждений Российской Армии и Флота.

Это без всяких исключений, действительно, вечная задача, поскольку военная наука и средства вооруженной борьбы, как и сама жизнь, находятся в постоянном развитии. И нет силы на Земле, кроме самого Бога, которая была бы в состоянии остановить этот процесс.

Изложенное следует принять как аксиому, не требующую дополнительных доказательств, поскольку справедливость её проверена тысячелетиями: результаты отдельных сражений, битв и войн, в целом, непосредственно зависят от уровня боевого мастерства противостоящих военачальников и наличия у них вооруженных сил (личного состава и боевой техники, в необходимом количестве и качестве).

Здесь следует особо подчеркнуть, что, опять-таки, количество и качество вооруженных сил в каждой стране определяют военачальники, разумеется, высшего ранга, под непосредственным руководством верховного главнокомандующего вооруженными силами страны.

В свое время И. В. Сталин утверждал: «Если мы допустим ошибки в экономике, то мы сможем их исправить. Но если допустим в теории, системе – нам смерть, смерть, смерть» (Сталин И. В. в беседе с Чесноковым Д. И.).

Таким образом, приостановить или задержать на каком-то этапе процесс развития военной науки – значит отстать в международном соревновании за передовые позиции в военной области. Чем подобное отставание кончается, мы теперь уже знаем из урока, преподнесенного нам Гитлером, начиная с 22 июня 1941 г., по крайней мере, до 2 февраля 1943 г. (победоносный для нас день завершения битвы под Сталинградом), когда мы сами уже кое – чему научились.

Однако, как мы тоже уже знаем, такой метод добычи знаний в военной области нам обошелся очень дорого: 26–ю миллионами жизней наших соотечественников. Хуже того, не усвоение этого кровавого урока в будущей войне, к которой усиленно толкает нас Запад, безусловно, обойдется нам несопоставимо дороже, хотя, казалось бы, уже и некуда.

В свое еще время В. И. Ленин указывал, что «без науки современную армию построить нельзя». Для успешной борьбы с сильным противником защитники нашего Отечества, воины Российской армии и Флота должны обладать необходимыми военными знаниями. В связи с этим В. И. Ленин требовал «учиться военному делу настоящим образом».

Определяя объем военных знаний, необходимых трудящимся, В. И. Ленин отмечал, что эти знания включают как вопросы тактики, так и вопросы организации, планомерного ведения вооруженной борьбы, овладения новой сложной военной техникой и современными способами ведения войны. «Трудящимся нужна не только азбука военного дела, – учил он, – но и знания законов, принципов и правил военного искусства».

При анализе военных сил В. И. Ленин указывал на необходимость учитывать численность и подготовленность личного состава армии и флота, а также количество и качество оружия и военной техники.

Он резко критиковал пренебрежительное отношение к оценке сил и возможностей врага, всегда требовал изучения противника, его сильных и слабых сторон. «Всякий согласится, что неразумно или даже преступно поведение той армии, которая не готовится овладеть всеми видами оружия, всеми средствами и приемами борьбы, которые есть или могут быть у неприятеля» (Ленин В. И. Полн. Собр. Соч. т.41. с. 81).

Все, что сказал вождь пролетариата в части военного дела, безусловно, верно. Однако это все на уровне лозунгов. Для того чтобы научиться военному делу «настоящим образом», необходимо очень многое, но, прежде всего, – время, которое, как известно, ни за какие деньги не купишь.

Недаром великий русский полководец А. В. Суворов в своей «Науке побеждать» учил: «На войне дороги деньги, дороже человеческие жизни, но самое дорогое – время».

Теоретически изучать военное дело могут, если не все, то многие, начиная с рядового солдата до маршала, однако этот процесс очень длительный. Он начинается с изучения элементарной грамотности и школьной программы, постепенно поднимаясь все выше, не пропуская, как правило, ни одной ступени образования. И так… до окончания высших учебных заведений: академий, адъюнктуры и докторантуры. А без этого никак не осилишь военную науку, тем более – передовую.

Вместе с тем, трагедия нашей матушки – России, ее горькие поражения и тяжелые потери в последних войнах были непосредственным следствием чрезвычайной низкой грамотности ее населения.

Так, по данным переписи 1897 г., в составе всего населения Российской Империи был только 21 % грамотных. Определенный прогресс промышленности требовал большого количества образованных мастеровых людей. Наш царь, Николай II, безусловно, понимал необходимость существенного повышения уровня образования в России. За 1894–1914 гг. бюджет Министерства народного просвещения нашей страны вырос в шесть раз, а число учащихся в высших и средних учебных заведениях увеличилось в три раза, в начальных заведениях – в два раза!

С 1908 г. в России водится обязательное бесплатное начальное обучение. Для этого каждый год открывалось дополнительно более 10 тысяч государственных школ, число которых к 1913 г. достигло 130 тысяч.

Однако время предыдущими самодержцами было безнадежно упущено, к 1917 г. большинство населения нашей страны оставалось неграмотным.

После Октябрьской революции, 26 декабря 1919 г., Совет народных комиссаров РСФСР принимает специальный декрет: «О ликвидации безграмотности в РСФСР». С этого времени все граждане Советской России в возрасте от 8 до 50 лет, не умевшие читать и писать, были обязаны учиться грамоте на родном или русском языке. Для взрослых учащихся сокращался рабочий день с сохранением зарплаты, предусматривалось бесплатное снабжение учебными пособиями. К концу 20–х годов СССР занимал по уровню грамотности лишь девятнадцатое место среди стран Европы, уступая таким странам, как Турция и Португалия.

Для прорыва необходимы были дополнительные экстраординарные меры. И они последовали: 14 августа 1930 г. было принято совместное постановление Центрального исполнительного комитета и Совета народных комиссаров СССР «О всеобщем обязательном начальном обучении». Заметим, не только об обязательном, но и бесплатном обучении.

К 1936 г. государственными образовательными учреждениями и общественниками – учителями, в основном, – комсомольцами, было обучено около 40 миллионов человек, прежде вообще не умевших читать и писать.

В результате, по данным Всесоюзной переписи населения 1939 г., в нашей стране к этому времени грамотность лиц в возрасте от 16 до 50 лет приблизилась к 90 %.

Однако, чтобы «учиться военному делу настоящим образом», обычной грамотности было мало. Для этого высшие военачальники Красной Армии должны были иметь высшее образование, а его у них не было.

С учетом изложенного главную причину всех наших военных неудач следует искать глубже, не в Гитлере и коварных американцах, а внутри нашей страны. Эта причина, по глубокому нашему убеждению, состоит в том, что военные кадры высшего звена Красной Армии: маршалы, генералы и старшие офицеры к началу войны существенно уступали в стратегической, оперативной и тактической подготовке своим противникам – высшему командованию немецкой армии. А если копать еще глубже, истинной причиной огромных потерь в людях и технике было заметное отставание отечественной военной науки и военного искусства от требований времени.

Именно это было главной причиной всех несчастий, свалившихся на наш народ, особенно в первые часы, дни, месяцы и годы войны. Конечно, по мере извлечения уроков из горьких поражений, примерно к началу 1943 г. последствия слабой теоретической и практической подготовки высшего командного состава Красной Армии заметно уменьшились. Учителя у нашего генералитета, в лице немецких фельдмаршалов и генералов, были высококлассные. Однако такая учеба обошлась необычайно высокой ценой – миллионами жизней наших соотечественников. Немецкие генералы ошибок не прощали. Как уже было отмечено выше, безвозвратные потери личного состава советских войск в начальный период войны 5,38 раз были большими, чем у немецких войск.

Особо следует подчеркнуть, что указанная причина огромных потерь Красной Армии носила системный характер. Понятно, что носителями передовой военной науки и военного искусства являются люди. Поэтому главная причина наших неудач во время Великой Отечественной войны автоматически трансформируется в проблему кадров. В данной смертельной схватке советского народа с немцами и их сателлитами, как никогда, кадры решали все.

А остальное, в значительной степени, являлось лишь следствием нерешенности кадровой проблемы, включая и многократно уже упоминаемое «не приведение войск Красной Армии в боевую готовность перед началом войны», как и многое другое: катастрофически слабое управление войсками, отсутствие должной связи, слабость разведки, неудачное размещение войск, складов боеприпасов и горючего, слабость противотанковой обороны, отсталая тактика ведения боя, невзорванные мосты на пути движения немецких танковых групп, и даже элементарная недисциплинированность, выразившаяся в несвоевременном выполнении приказов, и прочее, и прочее…

Причем, удивительно то, что последнее имело даже положительное значение, поскольку во многих случаях приказы высоких начальников были настолько ошибочными, что своевременное выполнение их привело бы к еще более тяжелым последствиям. К таким приказам в первую очередь следует отнести уже неоднократно упоминаемые выше директивы № 2 и 3, направленные в первый день войны Военным советам Северо – Западного, Западного, Юго – Западного и Южного фронтов за подписью Тимошенко, Маленкова и Жукова.

Более того, и чисто технические недостатки нашей военной техники, выпущенной в массовом количестве накануне войны, особенно до 1940 г.: слабое вооружение и бронирование, низкая скорость боевых машин, особенно истребителей, отсутствие на них средств радиосвязи; некачественная оптика и так далее, – все это результат упущений конкретных должностных лиц; точнее – их слабой профессиональной (оперативной, тактической и особенно технической) подготовки. Высокие начальники не понимали необходимости широкого использования в современной войне новых технических решений, в том числе, например, упомянутой выше радиосвязи.

Боевая техника, в том числе танки и самолеты, выпущенные в огромных количествах в довоенные годы, оказались, в массе, нередко практически непригодной для современного боя. Конечно, значительная доля вины за низкую эффективность боевой техники несут их генеральные конструктора. Однако не меньшую ответственность за допущенные ошибки несут и профессиональные военные, утверждавшие технические задания на разработку конкретной техники и принимавшие решения о массовом (серийном) её производстве.

К ним в первую очередь следует отнести начальников Главных управлений родов войск, которым дано право принимать подобные, весьма ответственные стратегические решения, опираясь на опыт многочисленных сотрудников этих управлений, а также на знания подчиненных им специальных научно – исследовательских институтов.

Кроме того, непосредственно на заводах существовал специальный штат сотрудников, так называемых военпредов, обязанных контролировать качество выпускаемой техники.

Казалось бы, при таком многоуровневом контроле качество боевой техники, поставляемой Красной Армии, гарантировалось. Однако, как показывал практический опыт, особенно первые месяцы войны, многие стратегические решения, принятые маршалами и генералами, были ошибочными. В результате огромные затраты государства на вооружение Красной Армии происходили нередко впустую.

Наши маршалы и генералы плохо представляли себе, как будут происходить будущие войны, и это тем более удивительно, что опыт последних сражений во Франции и Польше был у них на глазах, в том числе, например, способ использования немцами танков и авиации.

Из этого напрашивается вывод, что военно – теоретическая подготовка нашего генералитета была насколько слабая, что даже очевидные уроки последних войн, продемонстрированные немцами с блеском всему миру, они не в состоянии были усвоить. Для них точно такие же действия немецких войск, продемонстрированные уже на нашей территории, оказались полной неожиданностью, а поэтому были чрезвычайно эффективными для Гитлера и его армии. Наш генералитет, несмотря на все академии и уже имевшийся печальный опыт советско – финляндской войны, так и не смог к началу Великой Отечественной войны оторваться от давно устаревших шаблонов ведения Первой мировой и Гражданской войн и связанных с ними идеями «красного Наполеона» Тухачевского.

Ведь хорошо известно, чтобы создать что-то новое, необычное и эффективное надо быть гением. Вместе с тем, чтобы понять то, что создано гением, надо быть, если не чуть – чуть гением, то, по крайней мере, очень подготовленным специалистом. Без военно – научных школ и столетиями отработанной системы подготовки военных кадров, уничтоженных троцкистами, получилось то, что получилось. Армия нашей страны оказалась без должным образом подготовленных кадров.

В свое время, оценивая состояние советского флота, Михаил Васильевич Фрунзе писал: «В общем ходе революции и случайностях Гражданской войны на долю морского флота выпали особенно тяжкие удары.

В результате их мы лишились большей и лучшей части его материального состава, лишились огромного большинства опытных и знающих командиров, игравших в жизни и работе флота еще большую роль, чем во всех других родах оружия, потеряли целый ряд морских баз и, наконец, потеряли основное ядро их краснофлотского состава.

В сумме все это означало, что флота у нас нет».

Очень честная и точная оценка состояния нашего флота, сделанная после окончания Гражданской войны. Но точно в таком состоянии была и наша Красная Армия, просто техническое оснащение флота всегда было заметно выше сухопутных войск и даже авиации, поэтому потеря военных специалистов и научных школ казалась для армейских военачальников не такой трагической. Кроме того, чтобы понимать это, необходимо было быть М. В. Фрунзе, в том числе обладать его смелостью и принципиальностью.

Это была та беда, о которой до последнего времени, как правило, умалчивали многочисленные авторы практически всех «историй и мемуаров». В советское время профессиональные историки, скорее всего, молчали по идеологическим причинам: как это – марксистская военная наука, основанная на научном коммунизме, могла уступать какой-то немецкой, к тому еще фашистской, гитлеровской военной науке. Здесь дело уже принципа: «Это не может быть, потому что не может быть никогда», иначе марксизм – ленинизм – это не наука, тем более – не передовая. Подобное якобы мог утверждать только враг народа.

Вот и молчали, даже те, кто понимал, во что вылилось уничтожение русской (царской) военной науки. Конечно, это выпукло выявилось не сразу, а значительно позже – в ходе Великой Отечественной войны, особенно на ее начальном этапе. Если не приять особые меры, то этим же может кончиться начало следующей, современной, но уже ракетно – ядерной войны, с внезапным применением оружия массового поражения.

Только в сравнительно последнее время появились исследования, в которых показана непосредственная связь уровня военной науки с результатами боевых действий армий воюющих стран. К таким работам в первую очередь следует отнести труды Ю. И. Мухина под общим названием «Война и мы».

А вообще-то, делить военную науку на советскую и буржуазную все равно, что делить математику или географию по такому же принципу. Пренебрегать военной наукой всегда было опасно, ведь только опираясь на неё, можно сделать правильные выводы из прошлого и безошибочно планировать свои действия на будущее.

Военное искусство – это теория и практика подготовки и ведения военных действий на суше, море и в воздухе. Теория военного искусства является частью военной науки.

Таким образом, анализ истоков поражений нашей армии в первые годы войны, перетекает в плоскость выяснения причин серьезного отставания в развитии военного искусства в Генеральном штабе, в научных и высших учебных учреждениях Красной Армии. И как следствие этого – отставание в уровне стратегической, оперативной и тактической подготовки наших маршалов, генералов и старших офицеров, по сравнению с немецкими военачальниками.

Вместе с тем военная наука, как и всякая специальная наука, требовала для своего становления и развития особых условий, в первую очередь высококвалифицированных кадров, наличия так называемых научных школ, возглавляемых крупными теоретиками военного дела. Понятно также, что практический эффект на полях сражений от передовой военной науки можно получить только в том случае, если эта наука будет усвоена командирами нашей армии.

Для овладения военной наукой, мало признавать, как писал об этом В. И. Ленин, что война – есть искусство. «Учиться военному делу настоящим образом» – это не более чем лозунг, если он не дополнен разъяснением: кому, как и где учиться, а самое главное – у кого учиться.

Учиться военному делу, да еще настоящим образом, это не одно и то же, что учиться играть на балалайке, где, кстати, хороший учитель тоже не помешает, хотя талантливый человек может в данном случае обойтись и самоучителем игры на этом инструменте. Самоучителей военному искусству, учитывающих современной уровень развития оружия и военной техники, а тем более – показывающих их перспективу развития, в свободной продаже нет.

Поскольку, действительно, заслуживающие внимания военные труды, содержащие новое и ценное, на уровне военного искусства, создаются выдающимися личностями – военными гениями, уровня А. В. Суворова, которые появляются редко и не в каждой стране. Мало того, выдающиеся результаты гениев должны быть обязательно замечены и поддержаны, желательно своевременно, влиятельными современниками, прежде всего, разумеется, высокопоставленными начальниками.

Что бывает далеко не всегда, особенно в России. Где, как убеждают наши внутренние враги и дураки, что «нет, и не может быть пророков в своем отечестве». Поэтому все талантливое и уникальное в России во все времена, как правило, губилось на корню. Примеров этому сколько угодно, включая ученых и изобретателей с мировым именем, например, А. С. Попова, А. Ф. Можайского и многих других.

Кроме того, военные труды, содержащие важные теоретические и практические результаты, во всех нормальных странах относятся к особо охраняемой государственной тайне, поэтому немедленно засекречиваются и издаются только для узкого распространения. Стало быть, в других странах они остаются неизвестными, если, конечно, их не продадут за границу собственные предатели или не украдут иностранные разведки.

Особая роль государства в постоянном развитии военной науки состоит в том, что военная наука, как никакая другая, быстро развивается в неразрывной связи с созданием новых средств вооруженной борьбы (нападения и защиты). Поэтому еще совсем недавно многие, казавшиеся незыблемыми ее истины, через достаточно короткое время становятся не только бесполезными, но, нередко, – даже ошибочными.

Конечно, далеко не все устаревает из того, что было создано классиками военной науки, например, многие положения, разработанные и изложенные в небольшой книге «Наука побеждать» величайшим военным гением России А. В. Суворовым, до настоящего времени чрезвычайно актуальны.

Поэтому в нашей армии всегда требовались научные кадры, которые в состоянии отделить в военном деле отжившее от нового, перспективного; кадры, которые должны непрерывно отслеживать все достижения в мировой военной науке, своевременно вносить изменения в теорию и практику военного искусства. Безусловно, что эти задачи, решаемые военными учеными, относятся и к важнейшим государственным задачам.

Особенно это актуально в настоящее время, когда цена современной техники и систем, вооружений и военной инфраструктуры исключительно высока. Например, стоимость одного авианосца, атомной подводной лодки, подземного фортификационного комплекса, стратегической ракеты с ядерным блоком (зарядом), и даже отдельного самолета или танка нередко исчисляется сотнями миллионов и даже миллиардами долларов. Поэтому ошибки в выборе наиболее эффективных направлений развития собственных вооруженных сил обходятся государству не только дорого в экономическом плане, но и грозят потерей безопасности для всего народа.

Кстати, именно поэтому еще в мирное время потенциальные противники стараются ввести друг друга в заблуждение различными способами, например, направить развитие военной науки противника по ложному, а еще лучше – по тупиковому пути. Если такое удается, эффект получается колоссальный: экономика страны, попавшейся на эту удочку, разоряется, а ее армия в случае войны остается без эффективного оружия.

Таким образом, задачи по развитию военной науки и военного искусства должны относиться к сложнейшим и чрезвычайно ответственным государственным задачам, которые под силу только специально подготовленным коллективам ученых. Такие ученые, обладающие способностью предвидения, должны определить перспективные направления развития вооружений и боевой техники, и на основе этого, предвидеть характер боевых действий на многие годы вперед.

Понятно, что способностью предвиденья обладают далеко не все, даже не все ученые, а только особо одаренные из них, как говорят, люди от Бога, с острым чувством нового, как у изобретателей. Также понятно, что и такие кадры смогут выполнить поставленную задачу только в том случае, если они будут всесторонне обучены, в том числе хорошо знать основы фундаментальных наук (математики, физики, химии, философии), историю военного искусства. Само собой разумеется, что им хорошо должны быть известны обстоятельства, условия и результаты военных сражений в последних военных конфликтах и войнах; уроки собственных и чужих великих побед и тяжелых поражений.

Вместе с тем известен парадокс: чем человек менее образован, тем более ему кажется понятней всё в этом сложном мире. А неуместная самоуверенность, некритическое отношение к собственным знаниям и достижениям – особо вредны и опасны для военного дела. В то же время, по мере повышения начальников и командиров в должностях и в воинских званиях, у них, из-за большой загрузки текущими делами, все меньше остаётся времени для работы над собой, в том числе для повышения личной военно – теоретической подготовки.

А огромная власть и сопутствующие этой власти подхалимы создают иллюзию, что он, начальник, всё знает и всё может, поэтому учиться ему совсем не обязательно. Начальники и командиры часто забывают, что любого человека, в принципе, приказом можно назначить на самую высокую должность, присвоить ему самое высокое звание, но никаким приказом невозможно добавить человеку знаний и опыта. Только длительная и упорная учеба, а также практический опыт превращает дилетанта в квалифицированного специалиста.

Казалось бы, все это очевидно и понятно, однако выработать сколько-нибудь эффективное противоядие этому явлению человечество так и не сумело. В результате, даже на высоком уровне, нередко принимаются нередко самые нелепые решения, из-за которых проигрываются сражения, гибнут десятки и даже сотни тысяч солдат. Так было и во время Великой Отечественной войны, особенно на начальном её этапе, так было в Афганистане и так было совсем недавно в Чечне, где «лучший министр обороны» П. Грачев заявил на весь мир, что он возьмет Грозный одним полком.

Чем эта авантюра кончилась, известно всем – около 50 тысяч совсем молодых наших ребят было убито и искалечено в этой дурацкой затее. А ведь министр обороны, казалось, уже по определению, при любых его личных способностях, дилетантом в военном деле быть никак не мог. Однако, к несчастию нашего народа, – им оказался, при всех оконченных им военных академиях. Военная наука и военное искусство остались сами по себе, а он – сам по себе; их пути не пересеклись.

Так что обучение в военных училищах, институтах, университетах и академиях, даже в академии Генерального штаба, ещё не дает гарантии того, что окончившие указанные учебные заведения офицеры овладели военным искусством и в своей практической деятельности способны самым эффективным образом использовать то, чему они учились.

Вместе с тем без хорошей теоретической и практической подготовки военных кадров рассчитывать на безопасность нашего государства нечего, Россия неизбежно станет легкой добычей многочисленных охотников строить свое благополучие за ее счет.

Однако вернёмся к предмету наших исследований – урокам поражений и побед в Великой Отечественной войне, анализ которых убедительно показывает, что результаты боевых действий всегда непосредственно зависели от уровня подготовки командиров и начальников Красной Армии, особенно ее высшего звена.

Вся трагедия нашей армии и всей страны состояла именно в том, что уровень подготовки наших кадров на начальном этапе Великой Отечественной войны был весьма низким; и он, к сожалению, объективно и не мог быть другим. Систему подготовки военных кадров и военно – научные школы России уничтожили еще во время Октябрьской революции и Гражданской войны. Привычка пламенных революционеров «все разрушать до основания, а затем… строить все снова» очень дорого обошлась нашей стране. Оказалось, как всегда, что разрушить созданное столетиями можно быстро, а вот восстановить разрушенное быстро – невозможно, особенно когда это касается военного дела.

Военно – научные школы России создавались и совершенствовались столетиями: системно и основательно, начиная с Петра I.

Можно считать, что начало военному образованию в нашей стране было положено с учреждением в 1701 г. в Москве «Школы математических и навигацких наук», которая находилась до 1706 г. в ведении Оружейной палаты, а затем – Приказа морского флота и Адмиралтейской канцелярии. Примерно в это же время была создана первая военная школа при бомбардирской роте Преображенского полка, где обучали математике, фортификации и артиллерии. С этого времени система военно – учебных заведений постоянно расширялась и усовершенствовалась.

В 60–е годы XIX в., в процессе крупной реформы в области военного образования, произошло отделение общеобразовательного курса в военно – учебных заведениях от военно – специального и создание для каждого из них отдельных учебных заведений: военных гимназий (с 1882 г. – кадетских корпусов) и военных училищ. Следует подчеркнуть, что общеобразовательная подготовка будущих офицеров в кадетских корпусах была по тем временам основательной, по крайней мере, она была значительно лучше, чем в соответствующих им гражданских заведениях (реальных гимназиях и училищах). О качестве подготовки воспитанников кадетских корпусов можно судить по программе обучения (количеству часов в неделю, на всех курсах, в течение семи лет):

Закон Божий – 14.

Русский язык и литература – 30.

Французский язык – 28.

Немецкий язык – 26.

Математика – 39.

Естественная история – 8.

Физика – 9.

Космография – 2.

География (топография) – 10.

История – 14.

Законоведение – 2.

Чистописание – 5.

Рисование (черчение) – 13.

После окончания кадетского корпуса молодой человек, чтобы стать офицером, поступал в военное училище с 3–х годичным сроком обучения. Учебный план, например, артиллерийского училища предусматривал изучение Закона Божьего, иностранных языков, истории, военного законоведения, алгебры, дифференциального и интегрального исчисления, аналитической геометрии, механики, физики, химии, артиллерии, общей тактики, тактики артиллерии, артиллерийского черчения, артиллерийской администрации, фортификации и топографии.

Старший класс (3–й) училища делился на два отделения: математическое (для воспитанников, готовящих в академию) и строевое (для переведенных из общевойсковых училищ и готовящее в войска).

Кроме учебных заведений, занимающихся подготовкой своих воспитанников к получению офицерского звания, в России были учебные заведения для повышения образования офицеров. Это – Академия Генерального штаба, специальные академии и офицерские школы. Императорская военная академия (с 1855 г. Николаевская академия Генерального штаба), открытая в 1832 году, являлась главным центром подготовки общевойсковых командиров и специалистов штабной службы. Курс обучения рассчитан был на 2,5 года. По окончании курса офицеры прикомандировывались на 1 год к образцовым частям для ознакомления со службой.

На общем отделении академии главными предметами были тактика, стратегия, военная история, военная администрация, военная статистика, геодезия с картографией, съемкой и черчением, и вспомогательные: русский язык, сведения по артиллерийской и инженерной части, политическая история, международное право и иностранные языки.

В Михайловской артиллерийской академии курс обучения был 3 года и состоял из следующих дисциплин: высшей математики, теоретической и практической механики, химии, физики, начертательной геометрии, технологии, фортификации, баллистики, материальной части артиллерии, истории артиллерии и администрации артиллерийских технических заведений.

Кроме указанных высших учебных заведений, в России были Николаевская инженерная академия (с 1855 г.), Военно – юридическая академия (с 1866 г.), Интендантская (с 1911 г.) и Николаевская морская академия (с 1877 г.).

Военные врачи и другие медицинские работники относились к военным чиновникам. Для подготовки военных врачей, по указу Павла I, в 1800 г. была создана Военно – медицинская академия.

Русский офицерский корпус на протяжении более чем двух столетий, будучи наиболее образованной частью общества, объединял все лучшее, что было в стране.

Русское офицерство было неразрывно связано со всеми областями отечественной культуры и науки, поэтому внесло огромный вклад в их развитие. Какую бы сферу культурной жизни нашей страны мы ни взяли, всюду виден благотворный след офицеров, людей в золотых погонах, выпускников кадетских корпусов и военных училищ.

Например, если обратиться к сфере литературы, то увидим, что абсолютное большинство наиболее значительных ее представителей либо сами служили офицерами, либо происходили из офицерских семей. Офицерами были Г. Р. Державин, М. Ю. Лермонтов, граф А. К. Толстой, А. А. Фет, Ф. М. Достоевский, граф Л. Н. Толстой; сыновьями офицеров – И. А. Крылов, И. С. Тургенев, Н. А. Некрасов, М. Е. Салтыков – Щедрин.

Офицеры всегда были опорой российской государственности. Развитие военной мысли, разработка вопросов стратегии, оперативного искусства и тактики, военной администрации и т. п., а также совершенствование вооружений и военной техники, – все это, естественно, было первоочередным и главным предметом деятельности офицерства. Русская военная наука, при всех ее недостатках, все же находилась на достаточно высоком уровне, многие виды вооружений и боевой техники появились именно в России. Развитие военно – научной и военно – технической мысли нередко значительно опережало возможности отечественной промышленности, поэтому далеко не всегда их плодами удавалось пользоваться в полной мере на практике.

Гражданская война покончила с русским офицерством, как социально – профессиональным слоем нашего государства. Понесший огромные потери в Первой мировой войне офицерский корпус, стал главным объектом красного террора, и десятки тысяч борцов за Великую, Единую и Неделимую Россию нашли свой конец во рвах и подвалах «чрезвычаек».

Новая власть не только не нуждалась в них, но и была откровенно враждебна к любым проявлениям не только внутреннего, но и даже внешнего родства своего комсостава с русским офицерством. Офицерские погоны стали символом «абсолютного зла».

Однако, по мере увеличения агрессивности Запада и Японии, становилось все более понятным, прежде всего, конечно, И. В. Сталину, что без высоко подготовленных военных кадров нашей стране не выжить. Для решения стратегических вопросов развития Вооруженных Сил нашего государства, а также для подготовки высшего командования в 1936 г. была воссоздана Военная академия Генерального штаба, но теперь уже Красной Армии. Несмотря на всю актуальность создания такого военно – научного и образовательного центра, из-за безвозвратных потерь старых военно – научных школ, для получения реального результата от этого мероприятия требовались долгие годы, если не десятки лет.

В этой академии могли учиться только командиры, имеющие уже значительный опыт командования крупными соединениями Красной Армии. Само собой разумеется, что в учебные заведения, готовящие высший командный состав для нашей армии, могли быть приняты только лица рабоче – крестьянского происхождения. Это были, как правило, уже зрелые люди, опытные бойцы, поведшие молодость в солдатских шинелях еще в окопах Первой мировой войны и ставшие красными командирами уже на фронтах Гражданской войны.

Однако абсолютное большинство из них, включая будущих маршалов Красной Армии, были малограмотными. В лучшем случае в царское время, из-за бедности, будущие красные командиры могли получить лишь начальное образование, на уровне церковно – приходской школы.

Для подтверждения изложенного, приведем уровень образования наших маршалов и наиболее известных генералов. Довоенные маршалы:

Ворошилов К. Е. (1881–1969), сын железнодорожного сторожа, батрак, слесарь паровозостроительного завода, лишь в тринадцать лет смог два года посещать начальную школу. Тем и завершилось систематическое образование будущего маршала. В царской армии не служил, поэтому не имел даже начального военного образования. Участник Октябрьской революции и Гражданской войны. Со времени формирования 1–й конной армии, с ноября 1919 г., Ворошилов бессменно входил в ее руководство. В 1921–1924 гг. он командовал крупным Северокавказским округом. С мая 1924 г. – Московским округом. В 1925–1934 гг. К. Е. Ворошилов был уже нарком по военным и морским делам и председателем РВС СССР, в 1934–1940 гг. – нарком обороны СССР.

Во время войны, будучи командующим Ленинградским фронтом, Ворошилов действовал храбро, но бестолково. Поэтому на его место И. В. Сталин назначил Г. К. Жукова, который, словами писателя Константина Симонова, так характеризовал Ворошилова: «Он… оставался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьезно. Однако он занимал высокое положение, был популярен, имел претензии считать себя вполне военным…»

Ворошилов был известен миллионам советских людей как «первый маршал» и «первый красный офицер». Его имя носила с 1941 по 1958 г. академия Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, предназначенная для подготовки высших руководящих кадров – «мозга» армии.

К. Е. Ворошилов дважды Герой Советского Союза. Свое первое звание Героя Советского Союза он получил спустя 11 лет после войны, к своему 75–летнему юбилею.

Тимошенко С. К. (1895–1970). Окончил начальную сельскую школу в 1907 г. и экстерном за три класса городского училища (1915 г.). На военной службе с 1915 г. Военное образование: образцовая пулеметная четырехмесячная команда (1915). Высшие академические курсы (1922). Повторные Высшие академические курсы при Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе (1927). Курсы единоначальников при Военно – политической академии (1930). Нарком обороны (1940–1941).

Кулик Г. И. (1990–1950), сын крестьянина – бедняка. Образование – 4 класса начальной школы. В царской армии служил в артиллерийских частях, от рядового солдата до фейерверкера (унтер – офицера). После Гражданской войны окончил особый факультет академии им Фрунзе (1930–1932). С 1939 г. заместитель наркома обороны СССР и начальник Главного артиллерийского управления РККА. Герой Советского Союза (1940). С 1944 г. начальник Главного управления формирования и укомплектования войск Красной Армии.

Буденный С. М. (1883–1073), сын крестьянина – бедняка. Неполное начальное образование. С девяти лет начал трудовую жизнь батраком. Призванный в 1903 г. в царскую армию, принимал активное участие в русско – японской и Первой мировой войне; стал полным георгиевским кавалером: имел четыре креста и четыре медали. Окончил Военную академию им М. В. Фрунзе (1932). С августа 1940 г. 1–й заместитель наркома обороны СССР. Однако только после Великой Отечественной войны он стал трижды героем Советского Союза (1958, 1963, 1968).

Жуков Г. К. (1896–1974). Церковно – приходская школа (3 класса), городское училище (экстерном за 4 класса). Унтер – офицер (сержант). Кавалерийские курсы (1920), Курсы усовершенствования комсостава (1925), Высшие курсы усовершенствования начсостава (1930).

Василевский А. М. (1895–1977). Костромская духовная семинария, (1909–1914) Алексеевское военное училище (1915), Курсы «Выстрел» (1926), Академия Генерального штаба РККА (1937). Участник Первой мировой войны: командовал ротой и батальоном, прапорщик, с июня 1915 г. штабс – капитан.

Конев И. С. (1897–1973) церковно – приходская школа, земское училище (1912). В армии с 1916 г. Учебная команда, унтер – офицер. Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии им. М. В. Фрунзе (1926). Особый факультет Военной академии им М. В. Фрунзе (1934).

Рокоссовский К. К. (1896–1968). Трехклассное городское училище, шесть классов технического училища (1010 г.). На военной службе с 1914 г. Унтер – офицер. Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава (1925), Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Академии им. М. В. Фрунзе (1929).

Малиновский Р. Я. (1898–1967). Церковно – приходская школа (1911 г.). На военной службе с 1914 г., ефрейтор. Школа по подготовке младшего комсостава (1920), Военная академия им. М. В. Фрунзе (1927–1930).

Формально некоторые из перечисленных наших крупных военачальников закончили военные академии, а по существу, из-за чрезвычайно низкого общего образования, они не способны были освоить полноценный курс высших учебных заведений (военных академий), несмотря на свои незаурядные природные способности, преданность советской власти и другие достоинства, необходимые военному человеку. Исключить по неуспеваемости из высших учебных заведений таких высоких начальников не могли, поэтому такие кадры, как правило, учили, хотя и в академиях, но на специальных курсах и факультетах, однако проку от такой учебы было мало.

К чему приводит недостаток общего и специального образования, приведем на примере гибели линейного корабля «Новороссийск» в Севастополе 29 октября 1955 г., несмотря на то что сотни матросов, старшин и офицеров экипажа линкора и аварийных партий других кораблей эскадры Черноморского флота до конца мужественно исполняли свой долг в попытке спасти этот уникальный корабль. Многие из них, кроме самых крупных начальников, погибли вместе с линкором (611 человек).

Названы также главные, непосредственные виновники этой трагедии:

– вице – адмирал Пархоменко В. А., командующий Черноморским флотом;

– вице – адмирал Кулаков Н. М., политработник, член Военного совета Черноморского флота, «отличившийся» тем, что, будучи в этой же должности в мае 1942 г., вовремя смылся, бросив на растерзание фашистам своих подчиненных, прижатых к морю, – мужественных защитников Севастополя, в том числе моего родного дядю по матери Карпачева Григория Лукьяновича;

– контр – адмирал Никольский Н. И., исполняющий обязанности Командующего эскадрой – начальник штаба эскадры;

– капитан 2 ранга Хуршудов Г. А., исполняющий обязанности командира линкора.

Определенную вину за данную катастрофу несли, как вышестоящие начальники указанных лиц, Главнокомандующий Военно – Морским Флотом Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов Н. Г. и бывший командующий Черноморским флотом, исполняющий в октябре 1955 г. обязанности Главнокомандующего ВМФ, адмирал Горшков С. Г.

Но главным виновником гибели «Новороссийска» и 611 моряков был командующий Черноморским флотом вице – адмирал В. А. Пархоменко, который прибыл на линкор одним из первых после взрыва.

Виктор Александрович Пархоменко родился в 1895 г. в Донбассе, окончил двухклассное училище. В 1923 г. был призван на службу краснофлотцем в Севастополь. В 1924 г. обучался в артшколе младших специалистов, вступил в ряды ВКП(б) и в этом же году стал парторгом одной из частей береговой обороны. В 1926–1928 гг. Пархоменко – политрук в учебном отряде и авиаотряде ЧФ.

В 1928–1931 гг. он – слушатель классов ускоренной подготовки комсостава при ВВМУ им. М. В. Фрунзе, после которых служит в качестве артиллериста, быстро понимаясь по служебной лестнице. В 1933 г. он – командир БЧ-2 эсминца «Володарский». После годичного обучения на курсах усовершенствования Пархоменко назначается помощником командира миноносца «Дальневосточный комсомолец» Амурской флотилии. С 1938 г. он командует миноносцем «Красный восток». В январе 1940 г. в звании капитана 3–го ранга поступает в Военно – морскую академию.

Началась Великая Отечественная война, поэтому 25 июня 1941 г. в Академии был произведен досрочный выпуск недоученных слушателей. Больше Пархоменко учиться не пришлось. Он направляется на Черноморский флот командиром дивизиона канонерских лодок, затем – командиром ряда эсминцев и крейсеров.

В феврале 1948 г. капитан 1–го ранга Пархоменко назначается начальником штаба эскадры Черноморского флота, а через неделю – командующим эскадрой.

В сентябре 1951 г. контр – адмирал Пархоменко сменяет адмирала Горшкова на посту начальника штаба, а 12 июля 1955 г. становится командующим Черноморским флотом.

В то время самым крупным кораблем Черноморского флота был линкор «Новороссийск», бывший итальянский линейный корабль «Джулио Чезаре», переданный Советскому Союзу в качестве трофея в 1949 г.

Корабль имел внушительные размеры и вооружение:

Водоизмещение нормальное, т ………..……………..28 800

Главные размеры, м:

длина по ватерлинии………………………………….182

ширина …………………………………………………..28

осадка …………………………………………….………10,37

Высота надводного борта, м:

в носу ………………………………………….…………7

в корме…………………………………………………… 4

Орудия:

320–миллиметровые, 44 калибра………..…………….10

120–миллиметровые, 50 калибра………..…………….12

100–миллиметровые…………………….……….………8

Толщина брони, мм

борта в средней части …………………………..200–250

в оконечностях ……………………………………..…127

башни главного калибра………………………………280

Мощность главных двигателей, л. с. …………………99 500

Скорость, узлы:

наибольшая……………………………………………..28

экономическая.…………………………………………16

И вот такой огромный корабль, находясь на стоянке в Севастопольской бухте, в непосредственной близости, в 80 метрах, от берега, в результате взрыва перевернулся и затонул. Произошла катастрофа невиданного в мирное время масштаба. Сразу же возник естественный вопрос: «Кто виноват?»

Из выводов Правительственной комиссии по расследованию обстоятельств гибели линкора «Новороссийск», которую возглавлял Малышев В. А. (1902–1957), генерал – полковник инженерно – технической службы, заместитель председателя Совета Министров СССР:

«Можно считать твердо установленным следующее:

1. После взрыва и получения пробоины в носовой оконечности линкор, находясь 2 часа 40 минут на плаву, мог и должен был быть спасен.

2. Единственной и самой надежной мерой для спасения корабля и людей должен быть немедленный отвод линкора на мелкое место в гавани (на глубину 11–12 метров) с помощью своих машин.

Главные машины корабля и котлы находились в таком состоянии, что могли быть запущены через 30–40 минут после команды. Личный состав машинных помещений по своей инициативе привел в готовность все вспомогательные механизмы.

Но в результате преступной беспечности и бездеятельности Командующего флотом т. Пархоменко, члена Военного совета т. Кулакова, исполняющего обязанности Командующего эскадрой т. Никольского и исполняющего обязанности командира линкора т. Хуршудова этого сделано не было, и гибель линкора была предрешена.

3. Вместо команды о пуске своих машин на линкоре лица, командовавшие кораблем, отдали безграмотный приказ о буксировке линкора к берегу буксирами. При условии, когда линкор стоял на якоре, и отдать якорь не было возможности, а команды перерезать якорную цепь отдано не было, три сравнительно маломощных буксира в течение 2 часов смогли лишь слегка развернуть линкор около якоря…

4. Руководство работами по спасению корабля и людей было от начала до конца полностью дезорганизовано лицами, командовавшими кораблем. Все традиции, весь опыт и устав Военно – Морского Флота были нарушены. На корабле оказалось 4 командира, ни один из них не объявил по кораблю о вступлении в командование кораблем, ни один из них не занял место положенного по Уставу командиру такого корабля, как линкор, места на Главном Командном пункте (ГКП), а все они находились в разных местах корабля, главным образом на открытой (верхней) палубе корабля.

5. Само командование спасением корабля было беспорядочным, нерешительным, без какого-либо знания истинного положения корабля и сводилось в основном к выслушиванию кратких информаций людей, ведших непосредственную борьбу с водой…».

На первый взгляд кажется удивительным, как можно дослужиться до вице – адмирала, быть командующим Черноморского флота и не понимать то, что было очевидным для младших офицеров, старшинам и матросам, подготовивших главные машины линкора, чтобы спасти корабль – и они бы его спасли, если бы не мешали адмиралы.

Однако, ознакомившись с вехами подготовки Пархоменко на пути к командным должностям на флоте: двуклассное училище, школа младших специалистов, ускоренные параллельные классы ВВМУ, годичные курсы усовершенствования и один год обучения в ВМА, становится понятным, что с такой теоретической подготовкой человек не способен управлять технически сложными объектами, тем более – огромным линейным кораблем. У Пархоменко, тем более у политработника вице – адмирала Кулакова, для этого не было должных знаний в области теории корабля, однако у них были огромные амбиции на право управления всем и вся. При таком уровне командования катастрофы были и будут неизбежны. Удивительно, что этого не понимал Николай Герасимович Кузнецов, один из образованнейших военачальников того времени.

Еще более удивительно, что этого не понимает современное руководство страны, ставя на высокие должности дилетантов: руководить энергетикой страны – бывшего бухгалтера, атомными электростанциями – бывшего комсомольского работника, министром обороны – мебельщика.

Но кадровую политику руководителей нашей страны накануне и во время войны все же понять можно: у них просто не было нужных кадров. Как говорил по подобному поводу И. В. Сталин: «У меня других писателей нет…». Но у современных руководителей выбор «писателей» огромный, однако выбирают по непонятным причинам самых безгамотных. Отсюда чуть не каждый день падают ракеты и самолеты, тонут суда, взрываются склады с боеприпасами и т. д. и т. п.

Тогда, в 1955 г., И. В. Сталина уже не было, поэтому серьезно спросить с непосредственных виновников за гибель линкора «Новороссийск» и вместе с ним за гибель 611 наших моряков было некому. Виновных адмиралов понизили на одну ступень в воинском звании и направили дальше служить на менее ответственные должности.

Понятно, что слишком сурово наказывать, как ребенка, пытавшегося вставить гвоздь в электрическую розетку, их было нельзя. Они не ведали, что творили.

Но, с другой стороны, более жестокое наказание адмиралам было необходимо, в качестве урока для многих других, им подобных начальников, которые, не понимая сути дела, напролом лезут, нередко, как в данном случае, по трупам подчиненных, чтобы получить более высокую должность и воинское звание.

Как видно из данного примера, кадровая проблема всегда была актуальной. Но особенно она была сложной в конце 30–х годов прошлого столетия. Тогда, в отличие от настоящего времени, налицо было неразрешимое противоречие, которое И. В. Сталин, при всей своей огромной власти, не мог разрешить: дело шло к мировой войне, Красная Армия остро нуждалась в высокообразованном высшем командном составе, а таких кадров в стране не было. Приходилось поступаться принципами: принимать слушателями академии людей с начальным образованием, с заранее известным, чисто формальным конечным результатом, который нами показан на примере гибели линкора «Новороссийск».

Однако это еще не все. Еще хуже дело обстояло с профессорско – преподавательским составом в военных академиях. Понятное дело, что до 1917 г. преподаватели и профессора академий и военных училищ, как и остальные образованные люди России, практически все происходили из эксплуататорских классов, военных или интеллигенции, которые при царе, в отличие от настоящего времени, в материальном плане жили несоизмеримо лучше остального населения России. В глазах пламенных революционеров, это были «царские сатрапы», злейшие враги «трудового народа». Такие профессора представляли буржуазную военную науку, поэтому для правящих тогда страной троцкистов все они были непримиримыми врагами.

Если во время Гражданской войны с так называемыми военными специалистами, офицерами старой Русской армии, еще вынуждены были как-то считаться, то после окончания этой войны острой потребности в бывших офицерах якобы уже не было. Поэтому они практически все поголовно троцкистами были уничтожены, еще до так называемых сталинских «репрессий».

Этот террор против русских офицеров Троцкий обосновал теоретически: «У нас нет времени выискивать действительных активных наших врагов. Мы вынуждены стать на путь уничтожения физического всех групп населения, из которых могут выйти возможные враги нашей власти».

Уничтожение кадровой русской армии еще долго продолжалось после окончания Гражданской войны. Практически до тех пор, пока сами инициаторы этих репрессий, троцкисты, не были уничтожены И. В. Сталиным в 1937–1938 гг. Даже в 1930 г. было арестовано и уничтожено более трех тысяч офицеров и генералов, бывших военспецов по так называемому делу – «Весна».

А некоторых, в том числе наиболее выдающихся офицеров, – поскольку в них они видели наиболее опасных потенциальных врагов мировой революции, – троцкисты отлавливали и убивали даже за границей.

Численность офицерского корпуса Русской армии по состоянию на октябрь 1917 г., по разным оценкам, колеблется от 240 тыс. до полумиллиона человек, из них во время Гражданской войны в Красной Армии служило до 75 тыс. офицеров.

О массовых расстрелах троцкистами сдавшихся в плен русских офицеров в Севастополе уже было написано в первой части нашей книги. До 2006 г. регулярно вело передачи «Народное радио» (затем оно было закрыто, надо полагать, по идеологическим причинам). Это радио практически каждый день обращалось к своим слушателям с просьбой, пожертвовать посильную сумму денег на строительство часовни на берегу набережной города – курорта Ялта.

Оказывается, в одно и то же время, наряду с Севастопольской трагедией, были еще Ялтинская и другие подобные трагедии. В ялтинской бухте после окончания Гражданской войны троцкисты утопили огромное число пленных офицеров. Для этого они вывозили в море живых людей, привязывали к их ногам тяжелые камни и сбрасывали в воду. Чуть позже водолазы, работавшие по очистке ялтинского порта, видели лес утопленников, стоявших, как свечи, на дне бухты.
В 1926 г. В. Маяковский, будучи в Ялте, написал стихотворение «Товарищу Нетте пароходу и человеку», которое начиналось так:
Я недаром вздрогнул.

Не загробный вздор.

В порт,

горящий,

как расплавленное лето,

разворачивался

и входил

товарищ «Теодор

Нетте».

Как нам представляется, у выдающегося пролетарского поэта были все основания еще не раз вздрогнуть и написать стихотворение о жуткой трагедии утопленных профессиональных защитников отечества. Однако же В. Маяковский не вздрогнул, ничего не написал по этому поводу. Не вздрогнули и нынешние власть предержащие, так называемые олигархи и их высокопоставленная обслуга, если «Народное радио» с протянутой рукой просит копейки на скромный памятник зверски замученным русским офицерам. Надо полагать, что это радио так ничего и не получило: у новой власти свои герои, разрушители великой страны: Ельцин, Сахаров, Собчак и прочие чижики – пыжики, – более достойные, по их мнению, памятников, чем какие-то там защитники «Великой, Единой, да еще к тому – неделимой России. Кому она нужна, корме русских.

Общее число офицеров, уничтоженных троцкистами только в Крыму, по утверждению того же «Народного радио», составляло около 200 тысяч. Возможно, это число сильно преувеличено. Казалось, чего проще: власть у нас сейчас демократическая, в 1920–1921 гг. знаменитый ленинский «учет и контроль» уже был, вот и опубликуйте истинное число жертв троцкистов. Однако нет, для современных демократов нет более актуальной задачи, чем определиться с числом жертв Ивана Грозного, не говоря уже о И. В. Сталине.

Так или иначе, но в любом случае это было величайшее преступление против собственной страны. Ведь расстрелянные и утопленные офицеры, прошедшие Первую мировую и Гражданскую войны, были самой образованной и наиболее подготовленной в военном отношении частью общества. Они, отстаивая идею великой России, не меньше любили свою родину, чем пламенные революционеры, у которых, согласно их библии – «Манифесту коммунистической партии», нет, и не может быть отечества.

Наследники Троцкого до настоящего времени, когда пишут «о невиданным по своим масштабам террора против своего народа», то неизменно связывают этот террор только со «Сталиным и его преступной кликой» и 1937–1938 гг. Ведь сам Троцкий, как явление, это результат «братской помощи» из Америки. Ведь американские банкиры субсидировали и благословили Троцкого «подвиги», направляя его в Россию. Сколько он и его опричники бед принесли российскому крестьянству, сколько детей они сделали сиротами, а теперь все валить на Сталина.

Надо признать как факт, что огромное число наших соотечественников стали жертвами произвола до 1937 г., и организатором этого произвола был отнюдь не Сталин, а троцкисты явные и скрытые. Причем последние еще долго занимались своими кровавыми делами, даже после изгнания их вождя из нашей страны в 1929 г. Бывший наркомвоенмор и председатель Реввоенсовета Республики товарищ Л. Д. Троцкий в свое время основательно поработал, расставляя на ключевых местах в Красной Армии и ВЧК своих единомышленников; у него тогда для этого были неограниченные возможности. Тем более, что у него свои кадры были всегда под рукой. Во время Гражданской войны Троцкого возил специальный поезд, в котором его сопровождали многочисленные одесские нахлебники. Времена были голодные, и в этих поездах отъедался весь интернационал Одессы, небезосновательно рассчитывая, что в самом ближайшем времени, после расстрела очередного «контрреволюционера», перепадет какая-нибудь приличная руководящая и хлебная должность.

Реальной властью И. В. Сталин стал обладать после 1937–1938 гг., только с этого времени его можно считать виновником так называемых незаконных репрессий. Хотя, как уже было показано в первой части этой книги, это были не «незаконные репрессии», а смертельная схватка непримиримых противников – сталинистов и троцкистов. Жертвы в этой схватке были как с одной, так и с другой стороны. В 1937 году, когда были расстреляны видные сторонники Троцкого, всем стало ясно, что попытка уничтожения И. В. Сталина не удалась. Троцкисты окончательно проиграли, поэтому уцелевшая часть из них, включая Н. С. Хрущева, ушла в глубокое подполье, а вышли из него, прихватив с собой «Георгия – Победоносца» в качестве непримиримого борца с «культом личности», естественно, только после смерти И. В. Сталина.

Утверждения троцкистов о том, что уничтожение руководителей военно – троцкистского заговора Тухачевского, Якира, Уборевича, Корка, Эйдемана, Фельдмана, Гамарника и примкнувших к ним Егорова, Примакова, Федько, Антонов – Овсеенко, Дыбенко и других якобы явилось одной из главных причин тяжелых поражений Красной Армии в начале Великой Отечественной войны, сильно преувеличено.

Практически все они, герои Гражданской войны, по теоретической военной подготовке и по опыту руководства войсками в крупных войнах ни чем не отличались от сталинских маршалов: Ворошилова, Тимошенко, Кулика, Буденного и Шапошникова. У тех и других этот опыт был практически нулевым. В качестве исключения из этого списка можно выделить лишь Б. М. Шапошникова и А. И. Егорова, которые к началу Первой мировой войны были младшими офицерами, а к концу ее – стали уже старшими офицерами, командовали полками (воинскими подразделениями, численностью 2–3 тыс. человек.

Шапошников Б. М. в 1910 г., действительно, окончил царскую академию Генерального штаба. В годы Первой мировой войны состоял старшим адъютантом штаба кавалерийской дивизии, помощником старшего адъютанта штаба 12–й армии, штаб – офицером для поручений при генерал – квартирмейстере штаба Северо – Западного фронта, начальником штаба отдельной казачьей бригады, начальником штаба 2–й Туркестанской казачьей дивизии. После Февральской революции занимал должность командира гренадерского Мингрельского полка.

Однако надо честно признать, это не помогло ему, будучи в должности начальника Генерального штаба Красной Армии, заметно уменьшить масштаб трагедий 1941 г., особенно самой крупной из них – Киевской.

А. И. Егоров в начале Первой мировой войны был штабс – капитаном, командовал ротой. В 1916 г. ему было присвоено звание подполковника, и он стал командиром 132–го пехотного Бендерского полка 12–й армии.

Командиром полка во время Первой мировой войны был и С. С. Каменев, который также как и Б. М. Шапошников, окончил царскую Академию Генерального штаба. В 1919–1924 гг. он был главнокомандующим Вооруженными Силами РСФСР. Однако в 1924 с этой высокой должности Каменев был снят и назначался на другие должности, со значительным понижением. Умер в 1936 г., будучи начальником Управления противовоздушной обороны РККА.

Однако большинство будущих маршалов Советского Союза, в том числе включая самых выдающихся и них – Г. К. Жукова и К. К. Рокоссовского, во время Первой мировой войны были унтер – офицерами (по – современному – сержантами) и опыт их командования в крупной войне ограничен воинскими коллективами 10–20 человек.

А некоторые другие, отличившиеся в Гражданской войне, например Ворошилов и Якир, до этого вообще ни одного дня не служили в армии, и не имели даже начального военного образования (не окончили школы младших командиров). Тем не менее, первый стал впоследствии наркомом обороны, а второго уже в 1924 г. троцкисты назначили начальником Главного управления военно – учебных заведений РККА!?

Да, уж, действительно, неисповедимы твои пути, Господи. Какому военному искусству мог научить командиров Красной Армии такой начальник военно – учебных заведений?

Вот нам и ответ на вопрос, почему оказалось таким неудачным для нашей страны начало Великой Отечественной войны, почему уже в октябре 1941 г. немецкие войска оказались в непосредственной близости от Москвы. Хотя, конечно, и данный ответ не является полным.

Если речь идет о военном искусстве, то здесь не возможно не упомянуть еще раз о главном руководителе военно – троцкистского заговора М. Н. Тухачевском, ставшим в 26 лет командармом (по – современному – генерал – полковником), кровавом палаче собственного народа, руководителе подавления восстаний в Кронштадте и в Тамбовской губернии. Как и немецкие фашисты, он был большим поклонником расстрела заложников, но в отличие от немцев – граждан собственной страны.

Троцкисты Тухачевского называют не иначе, как «выдающийся военный теоретик». Вместе с тем этот «выдающийся военный теоретик», окончив среднее военное училище перед началом Первой мировой войной и провоевав в воинском звании «подпоручик» (по – современному – младший лейтенант) всего полгода, в феврале 1915 г. сдался врагу в плен. В плену, который длился два с половиной года – практически до конца войны, – по очевидным причинам он командовать там ни кем не мог. Однако при этом у Тухачевского было очень много свободного времени для осмысления своей молодой жизни и совсем скромного опыта командования взводом или ротой.

Однако, скорее всего, именно тогда он уже увидел в себе военного гения. Так бывает часто, ведь не случайно Шота Руставели написал: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». В августе 1917 г. Тухачевский осуществляет удачный побег из плена, причем весьма оригинальным способом, который ему впоследствии очень дорого обойдется. Поскольку обстоятельства этого побега раскрывают «гениального военного стратега» как личность, покажем и мы эти обстоятельства по тексту книги Н. А. Зеньковича «Маршалы и генсеки. Интриги. Вражда. Заговоры». – Смоленск: «Русич», 1997. Тем более, что данный эпизод из жизни Тухачевского, как нам кажется, похож на правду. Чтобы лучше понять суть изложенного Н. А. Зенковичем эпизода, сделаем небольшое отступление.

Важно подчеркнуть, что престиж офицера в русском обществе с древних времен всегда был достаточно высок. Удивительно, что в последнее время, чтобы не делали так называемые демократы и поклонники общечеловеческих ценностей с офицерами, как бы они их не унижали бедностью и бесперспективностью служения Родине, однако престиж русского офицера до сих остается достаточно высоким. Скорее всего, это результат явления, известного как инерция, а также особенностей психологического склада русских людей, для которых деньги никогда не были главным мерилом их благополучия. Для доказательства изложенного можно привести множество аргументов, но напомним лишь одну поговорку: «С милым и в шалаше рай».

В старые времена не только в нашей стране, но и за рубежом, офицеры были одной из самых привилегированных и высокооплачиваемых групп общества. Традиционно человеческие представления о чести, достоинстве и благородстве всегда были неразрывно связаны с этой группой людей и конкретно с каждым ее представителем. В отношении личного достоинства офицер стоял на недосягаемой высоте, и такое положение в моральном плане никогда никем не оспаривалось.

За установлением при царе для офицеров официальным титулованием (то есть, формой обращения: к обер – офицерам было – «ваше благородие»; к штаб – офицерам – «ваше высокоблагородие»; к генерал – майорам и генерал – лейтенантам – «ваше превосходительство», а к полным генералам – «ваше высокопревосходительство) во многом стояло действительное признание обществом их сущности, как носителей высоких понятий и моральных устоев. Отклонение от указанных общих правил считалось чрезвычайно позорным событием, поэтому такие отклонения в русской армии были чрезвычайно редкими.

И. В. Сталин, выросший в дореволюционном обществе, хотя и далеко не в аристократической среде, тем не менее, с должным уважением относился к царским офицерам. Так, например, известно, что в отличие от своих многочисленных высокопоставленных соратников по партии, только к Б. М. Шапошникову Сталин считал уместным неизменно обращаться по имени и отчеству – «Борис Михайлович», вместо обычного большевистского обращения: «Товарищ Шапошников».

Итак, по Н. А. Зенковичу:

«Раздался бой настенных часов. Двенадцать. Сталин нажал кнопку вызова, и в дверях возник Поскребышев.

– Скажите Ежову, пускай заходит.

Пропустив наркома, Поскребышев плотно закрыл за ним дверь.

– Товарищ Сталин, – сказал Ежов, – сегодня Примаков дал собственноручные показания о том, что во главе заговора стоит Тухачевский, связанный с Троцким. Кроме того, он назвал еще 40 видных военных работников, участвующих в заговоре.

Сталин взглянул на маленького наркома:

– Оглашайте список.

Ежов открыл свой знаменитый блокнот.

– Да, – задумчиво произнес Сталин, когда нарком закончил чтение своего мартиролога, – Тухачевский-то каков фрукт, а? А ведь неделю назад здесь, в этом кабинете, честное слово давал, что не виноват. Дворянин, между прочим.

– Тухачевский? Честное слово? – Ежов рассмеялся, подобострастно заглядывая в желтые глаза вождя. – Что оно для него по сравнению с карьерой? Агентура сообщает: эмигрантская пресса обнародовала обстоятельства побега поручика Тухачевского из германского плена.

– И какие они, эти обстоятельства?

– Комендатура офицерского лагеря, в котором содержался Тухачевский, разрешала военнопленным прогулки за оградой. При условии, если они давали подписку, скрепленную честным словом. Этим пользовались англичане и французы, и не бегали. Тухачевский дал честное слово и, воспользовавшись им, убежал. Пленные считали это неслыханным неджельтменством. С точки зрения офицерской чести – позорнейший поступок.

Сталин потемнел лицом.

Через четверть часа сияющий Ежов вышел из его кабинета».

Так получил Ежов во время ночного приема у Сталина 21 мая 1937 г. разрешение арестовать «гиганта военной мысли, звезду первой величины в плеяде выдающихся военачальников Красной Армии». Именно так характеризовал Г. К. Жуков Тухачевского в своих «Воспоминаниях и размышлениях».

Однако мы забежали несколько вперед.

В Россию Тухачевский вернулся в бурные октябрьские дни. В марте 1918 г. ему удалось, при неизвестных нам обстоятельствах, лично встретиться с В. И. Лениным. Ленин остался доволен своим собеседником, эта встреча не один раз сохраняла жизнь будущего Маршала Советского Союза от многих неприятностей, в том числе и связанных с его офицерским прошлым.

Вместе с тем, получив индульгенцию от самого Ленина, «выдающийся военный теоретик» из царских офицеров быстро превратился в «корифея марксизма» и активно включился в компанию троцкистов по травле офицеров Русской армии, в том числе, разумеется, и своих бывших товарищей. Как уже упоминалось выше, топил он их не только в переносном, но и в прямом смысле этого слова, причем обосновывая свое людоедство теоретически.

Так, в июле 1919 г. в докладе своему шефу, Троцкому, Тухачевский писал: «Уже пришло время заменить их (офицеров царской армии) коммунистами». Свои взгляды на эту проблему он развил в и докладе, представленному тому же Троцкому 19 декабря 1919 г.: «…для того чтобы понимать характер и формы Гражданской войны, необходимо сознавать причины и сущность этой войны. Наше старое офицерство, совершенно не знакомое с основами марксизма, никак не может и не хочет понять классовой борьбы, необходимости и неизбежности диктатуры пролетариата.

Поэтому генералам совершенно непонятны условия комплектования армии…».

Из изложенного следует, что ему, вчерашнему подпоручику, были понятны условия комплектования армии великой страны, России, а генералам, окончившим академию Генерального штаба, прослужившим всю свою сознательную жизнь в этой же армии, – непонятны.

Однако уже в начале Гражданской войны большевикам стало ясно, что без подготовленных командных кадров воевать невозможно. По инициативе В. И. Ленина 8 декабря 1918 г. была открыта Академия Генштаба. На торжественном ее открытии от имени ЦК РКП(б) и ВЦИК Свердлов обратился к слушателям и преподавателям с речью, в которой утверждалось, что создать Красную Армию можно, только дав «этой Красной Армии коммунистический пролетарский состав».

Так, поняв якобы суть классовой борьбы, но, не понимая ничего в военном деле, Троцкий, Свердлов и примкнувший к ним Тухачевский изгнали и уничтожили старые кадры из военно – учебных заведений, оставили их без научных школ, и, таким образом, надолго лишили армию нашей страны мозгов, ибо для возрождения таких школ требуются не одно десятилетие.

Очевидно, что военные академии, как и любое высшее учебное заведение, без подготовленных должным образом преподавателей и научных школ существовать не могли.

Точнее, существовать-то военные академии могли, как здания, а вот готовить должным образом командиров для Красной Армии – не могли. Могли только делать вид, что они готовят якобы высококлассных специалистов, готовых хоть завтра защитить страну в современной войне. В мирное время такая показуха сходила с рук, однако, до первой схватки с серьезным противником. Далее – конфузия, как это было у Тухачевского под Варшавой; у Ворошилова – на линии Маннергейма; у Тимошенко и Жукова – с взятием через два дня после начала Великой Отечественной войны Люблина; у Кулика – в Белоруссии и Керчи; у Буденного – под Киевом и Москвой.

Однако уже во время Гражданской войны всем также было понятно, даже пламенным революционерам, что в высших военных учебных заведениях вообще-то не могут быть преподаватели со средним, а тем более, с начальным образованием. Как же это тогда академия?

Поэтому в уже 1920 г., по инициативе Троцкого, «за глубокие знания теории и истории войн» Тухачевский, окончивший среднее учебное заведение (Александровское военное училище), был приказом причислен к лицам с высшим военным образованием. Случай с присвоением высшего образования уникальный и, скорее всего, единственный за всю историю нашей страны.

Известны редкие случаи, когда за конкретные выдающиеся практические результаты при создании военной техники без защиты диссертации разработчикам уникальной по эффективности техники присваивали ученую степень доктора наук. Например, выдающемуся конструктору – оружейнику Василию Алексеевичу Дегтяреву, окончившему несколько классов церковноприходской школы, проработавшему более 10 лет на оружейном заводе в Туле и после этого ставшему еще в Первую мировую войну мастером Сестрорецкого оружейного завода, было, по инициативе И. В. Сталина, присвоено за оснащение новым оружием Красной Армии воинское звание генерал – майор, и присуждена ученая степень доктора технических наук.

Заслуги этого конструктора перед страной огромны: почти все стрелковое оружие, с которым встретили советские войска немецко – фашистские орды, было сконструировано В. А. Дегтяревым и его учениками С. Г. Симоновым, Г. С. Шпагиным, П. М. и М. М. Горюновыми. Особенно эффективным оказалось противотанковое ружьё Дегтярева, ПТРД, созданное им в тяжелом 1941 г. Именно это ружьё во многом решило исход борьбы с немецкими танками в первые годы войны, в том числе под Москвой и Сталинградом.

Так, летом 1942 г. на подступах к Сталинграду Петр Болото вместе с четырьмя бронебойщиками отбил атаку 30 немецких танков. Из 15 уничтоженных танков 8 подбил лично П. Болото. В январе 1943 г. рядовой 3–й гвардейской армии Ф. Старцев из противотанкового ружья поджёг 15 немецких танков, посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза.

Подобные случаи присвоения высоких ученых званий были и за границей. Так, Гитлер присвоил без всяких формальных процедур ученое звание «профессор» Вернеру фон Брауну, главному конструктору баллистической ракеты ФАУ-2, после удачного запуска этой ракеты.

Присвоить ученую степень доктора наук без написания диссертации могут за научную книгу или за выдающееся изобретение, но присвоить высшее образование лицу со средним образованием – дело неслыханное, однако троцкистам все нипочем: им нужны были пусть и «липовые», но свои военные ученые, из марксистов.

Однако, как известно, квалификация в любом деле определяется, в конечном счете, не дипломами о высшем образовании и учеными званиями, а практическими результатами работы или службы.

Как уже было указано в первой части книги, 29 апреля 1920 г., по инициативе Троцкого, Тухачевского назначают командующим армиями Западного фронта для отражения нападения Польши на нашу страну. У Тухачевского, наконец, появилась реальная возможность проявить не на словах, а на деле свой полководческий талант, глубокие знания теории и истории войн.

Почему именно здесь могла быть реальная проверка достоверности военных талантов «гиганта военной мысли, звезды первой величины в плеяде выдающихся военачальников Красной Армии»?

Потому что это была не внутренняя братоубийственная Гражданская война, а реальная война с другим государством, причем далеко не самым сильным в Европе. Победы над Колчаком и Деникиным не могут быть использованы для широких обобщений и глубоких выводов в военном искусстве, в том числе оценки гениальности участников Гражданской войны, – слишком уж специфической была эта война.

Несомненно, что генералы царской армии имели неизмеримо более высокую военную подготовку, по сравнению с бывшими их подчиненными: унтер – офицерами, подпоручиками, поручиками, не говоря уже о тех, кто вообще никогда не служил в армии (Троцкий, Ворошилов, Якир, Гамарник и др.), однако генералы проиграли Гражданскую войну. Почему?

Потому что во всех войнах воюют солдаты, а генералы ими только руководят. Поэтому, безусловно, в огромной степени прав был В. И. Ленин, когда писал: «Во всякой войне победа в конечном счете обусловливается состоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь. Убеждение в справедливости войны, сознание необходимости пожертвовать своей жизнью для блага своих братьев поднимает дух солдат и заставляют их переносить неслыханные тяжести… Это объясняется тем, что каждый рабочий и крестьянин, взятый под ружье, знает, за что он идет, и сознательно проливает кровь во имя торжества справедливости и социализма».

Конечно, это необходимое, но еще недостаточное условие для победы над врагом. Однако в конкретных обстоятельствах Гражданской войны этого условия большевикам оказалось вполне достаточно для победы над царскими генералами, потому что абсолютное большинство граждан России отказалось воевать за социальную несправедливость, за эксплуататоров, капиталистов и помещиков. При таком отношении солдат к белому движению никакие академии не могли помочь царским генералам, они были изгнаны из страны собственным народом.

Вместе с тем разгром белого движения был воспринят троцкистами как следствие собственной гениальности. Бывшие унтер – офицеры (сержанты) и подпоручики после победы в Гражданской войне увидели в себе гигантов военной мысли, которым постигать буржуазную военную науку и ни к чему. Мол, ученого учить – только портить.

Результаты отсутствия должной теоретической военной подготовки у красных командиров не заставили себя долго ждать, они сказались уже 1920 г. в войне с заведомо более слабым противником – панской Польшей. Тогда, оказавшись у руля командования армиями Западного фронта, «гигант военной мысли» Тухачевский переоценил возможности своих войск, неверно определил район сосредоточения основных сил противника. Оперативное построение войск Западного фронта оказалось неправильным, особенно его левого крыла, основные силы фронта в критический момент действовали по расходящимся направлениям, что привело к ослаблению силы ударов Красной Армии. В результате войска, руководимые Тухачевским, под Варшавой потерпели сокрушительное поражение. Его репутация, как гиганта военной мысли, оказалась сильно подмоченной. Эту репутацию, в глазах троцкистов, пришлось Тухачевскому исправлять, уничтожая свой народ во время подавления кронштадтского мятежа и восстания крестьян в Тамбовской губернии, о чем подробно было написано в первой части книги.

С уничтожением собственного народа Тухачевский успешно справился. Гигант военной мысли в начале 1921 г. назначается Троцким членом Высшего академического военно – педагогического совета

5 августа 1921 г. Троцкий издает приказ, в котором говорилось: «…Академию Генерального штаба РККА переименовать в Военную академию РККА… Начальником Военной академии РККА назначить командующего Западным фронтом тов. Тухачевского».

Академия была призвана готовить командиров не только высшего, но и среднего звена, стать военно – научным центром Красной Армии. В ноябре 1921 г. под руководством Тухачевского был создан Совет академии, который провел, как утверждают троцкисты, большую работу по перестройке учебного процесса. Царские профессора, мол, делали все не так, да и на низком научном уровне. И вот появилось новое «научное светило», и стало всем все ясно: были определены количество и наименование учебных дисциплин, объем времени на изучение каждой из них. Тухачевский уделял много времени вопросам содержания и методики преподавания, повышения его научного уровня.

Так Тухачевский, с подачи Троцкого, стал крупным военным теоретиком, автором целого ряда трудов, по которым командиры Красной Армии готовились к будущим войнам, в том числе, к нашему несчастью, и к Великой Отечественной войне.

Вот и научились: немедленному встречному контрблицкригу. Уже тогда так называемая советская военная теория учила: «На всякое нападение врага Союз Советских Социалистических Республик ответит сокрушительным ударом всей мощи своих Вооруженных Сил… Войну мы будем вести наступательную, перенося ее на территорию противника. Боевые действия Красной Армии будут вестись на уничтожение, с целью полного разгрома противника…».

В дальнейшем, занимая различные, но неизменно высокие посты, Тухачевский самым непосредственным образом влиял на боевую подготовку Красной Армии и развитие советской военной мысли. А с 9 апреля 1936 г. он был назначен первым заместителем наркома обороны и начальником вновь созданного Управления боевой подготовки РККА, поэтому нес личную ответственность за уровень подготовки кадров Красной Армии к войне. Таким образом, реальное влияние Тухачевского, Егорова, Блюхера и других его соратников по троцкистскому заговору, по крайней мере, до рокового 1937 г., на боевую готовность было неизменно выше, чем равных им по званию – Ворошилова и Буденного. Даже после расстрела троцкистов, их влияние на развитие советской военной науки и на подготовку кадров Красной Армии оставалось значительным, хотя бы потому, что царских ученых они перебили, а других военных теоретиков у нас не было. О чем, кстати, свидетельствовал сам Г. К. Жуков.

О результатах деятельности Тухачевского и его соратников по троцкистскому заговору, как военных теоретиков, непосредственно говорят результаты советско – финлядской войны и начала Великой Отечественной войны. Несмотря на старания И. В. Сталина, идеи мировой революции в скрытом виде остались неизменными в предвоенной военной доктрине нашей страны: «Красная Армия могучим ударом перенесет боевые действия на чужую территорию».

Так, в частности, именно по «научному обоснованию» Тухачевского наши «мехсоединения должны были дислоцироваться в мирное время не далее 50–70 километров от границы, с тем, чтобы с первого же дня мобилизации имели бы возможность перейти границу». Там они и были размещены, на свою погибель, 22 июня 1941 г. Именно поэтому в течение первых десяти дней с начала войны с Германией Красная Армия осталась без мехсоединений, без артиллерии, а красноармейцы вынуждены были останавливать танковую армаду немцев с помощью бутылок, наполненных бензином, так называемым «коктейлем Молотова».

Так что «гигант военной мысли, звезда первой величины в плеяде выдающихся военачальников» Тухачевский, приложивший лично руку в процессе уничтожения военно – научных школ русской армии, как показал ход дальнейших событий, сам оказался голым королем.

И. В. Сталин, трезво оценивая собственные военные навыки и военно – теоретическую подготовку (в начале тридцатых годов – практически нулевую), старался по возможности не вмешиваться в дела военных, согласовывая, как руководитель государства, все их решения. Свое участие в организации мощных вооруженных сил и в обеспечении безопасности страны он сознательно ограничивал созданием фундамента для этого: возведением прочной военно – экономической базы и морально – политической подготовкой населения.

Однако в конце тридцатых годов И. В. Сталин понял, что он, передоверивши дело укрепления Красной Армии так называемым профессионалам, сильно ошибся. Если дело пойдет так и дальше, то страна в критический момент, который неумолимо приближался по мере приближения Гитлера к границам Советского Союза, может оказаться у «разбитого корыта»: со слабой армией, вооруженной никуда не годной техникой.

Это стало особенно очевидно И. В. Сталину после советско – финляндской войны, а также после молниеносного разгрома немцами армий Польши, Франции и других европейских стран в 1939–1940 гг. К этому времени Красная Армия ни теоретически, ни практически оказалась неготовой к современной войне, несмотря на огромное количество танков, самолетов и другой техники, заказанных и созданных по настоянию Тухачевского.

Необходимо все, что было построено по заказу «гиганта военной мысли», отправить в металлолом и создавать в самые сжатые сроки новую технику, а также основательно переучить военные кадры. Однако для этого у И. В. Сталина не было ни времени, ни учителей, ни ресурсов. Но особенно плохо было с кадрами преподавателей, как уже отмечалось выше, в результате бурной деятельности троцкистов с применением классового подхода, оказалось, что и учить кадры Красной Армии было некому, и не по чему. Ценность учебников, созданных под руководством Тухачевского, оказалась на уровне ценности макулатуры.

Таким образом, троцкисты, придя к власти после Октябрьской революции, уничтожая высокоподготовленные военные кадры, уничтожили тем самым и военную науку в нашей стране. А без научного обоснования подготовить Красную Армию и страну к схватке с немецкими фашистами было не под силу никому, даже самому И. В. Сталину. Все провалы в Великой Отечественной войне, в том числе ее начала, и огромные жертвы стали следствием объективной закономерности. Теперь наши «десталинизаторы» говорят: «Сталин во всем виноват».

Кроме того, серьёзным препятствием для усвоения военной науки в Красной Армии были идеологические шоры. В. И. Ленин рекомендовал военной науке учиться у Энгельса, Дантона и прочих известных марксистов. Однако эффект от усвоения подобных знаний был, мягко говоря, сомнительным. Классики марксизма сами в военном деле были большими дилетантами. Они не имели ни специального военного образования, ни малейшего практического опыта. Никто из них ни одного дня не служил в армии, хотя бы в должности капрала. Не говоря уже о том, что никто из них не выиграл ни одного сражения. Суворовых среди классиков марксизма точно не было.

Тем не менее, в советское время изучение марксизма – ленинизма всегда было неотъемлемой частью подготовки специалистов в любой области знаний, а в области военной – особенно. Иллюзии насчет превосходства марксистской, советской военной науки над буржуазной накануне войны в какой-то степени были присущи и И. В. Сталину.

Однако, как исключительно талантливый человек, И. В. Сталин быстро расстался с этими иллюзиями, понимая их чрезвычайную опасность. В связи с этим он принялся восполнять пробел своего образования, в том числе перенимая все лучшее из военного искусства противника. Вместе с тем И. В. Сталину для освоения военной науки, как и любому другому, даже исключительно талантливому человеку, требовалось время и условия. В должном количестве ни того, ни другого до начала войны у него не оказалось. Пришлось ему, занимая должность Верховного Главнокомандующего, учиться военному искусству, как, кстати, и его маршалам, уже в процессе боевых действий, причем часто на собственных ошибках, особенно в начале войны.

Кстати, с приходом к власти так зазываемых «демократов» 1991 г. опять удар по вооруженным силам страны в первую очередь наносится, как и троцкистами в свое время, по военной науке, по уничтожению военно – научных школ. Так, например, ими уничтожена старейшая кузница военных кадров – Военная инженерная академия им Куйбышева, основанная еще почти при Петре I. Трудно себе представить успешные действия войск в современной войне без должного инженерного обеспечения. Уже поэтому дело идет к тому, что история с началом Великой Отечественной войны может повториться в настоящее время, но в гораздо худшем варианте.

К сожалению, и в настоящее время над опасностью разрушения военной науки и армии большинство нашего населения, включая руководителей страны, мало задумываются. Не сильно они задумываются о последствиях, а также о возможных практических результатах такого разрушения. Выходит, уроки, связанные с началом Великой Отечественной войны, нынешние руководители нашей страны уже порядком подзабыли, а точнее – они в гражданских университетах, будучи юристами и филологами, их никогда не изучали.

Ранее популярный лозунг: «Думой раньше о родине, а потом о себе» стал явно непопулярным при новой власти. Трудно представить себе, что было бы с нами и со всей нашей страной, если бы наши отцы и деды во время смертельной схватке с немецкими фашистами этот лозунг воспринимали как дурацкую шутку.

Вместе с тем сейчас нас (на их жаргоне – «совков») убеждают, что это – неправильно, что при капитализме каждый должен думать только о себе. Результаты действия такой идеологии налицо: в последние годы до 6000 призывников (рискуя быть привлеченными к административной или уголовной ответственности за уклонение от призыва на военную службу) находятся в розыске только по Петербургу. Не желает современная молодежь выполнять свою почетную обязанность – защищать свое Отечество. Самый неприятный исход такой тактики во время призывной компании – стать жертвой «репрессивного призыва», когда призывников отлавливает теперь уже не милиция, а полиция и в принудительном порядке отправляет на сборный пункт. В массовом восприятии нашей молодежи мирные армейские будни выглядят страшнее, чем война. «Уклонистов» в России давно уже не ставят к позорному столбу, а в юриспруденции сформировалась целое направление, так называемые военные адвокаты (специализированная коллегия адвокатов «Призывник»), которые помогают, разумеется, за деньги, освободиться любому молодому человеку от такой почетной обязанности – служить Родине в рядах современной Российской армии.

Однако вернемся в кровавый 1941 год. Тогда объективно ситуация складывалась так, что осваивать военную науку и учиться применять ее на практике маршалы и генералы Красной Армии вынуждены были уже в процессе Великой Отечественной войны. Иначе говоря, вынуждены были учиться на собственных ошибках, вместо того, чтобы предотвращать эти ошибки научным предвиденьем.

К нашей беде, заблаговременно, до начала войны, это нельзя было сделать из-за, повторяемся, отсутствия подготовленных военных кадров и уничтоженных во время революции военно – научных школ. И, как следствие этого, налицо было существенное отставание отечественной военной науки от уровня развития ее в Германии, где этим вопросам традиционно всегда, в том числе и при Гитлере, уделялось самое серьезное внимание. Здесь, после поражения Германии в Первой мировой войне военная наука не только не была уничтожена, как в России, но и получила дальнейшее развитие, несмотря на запреты Версальского договора.

Если системное начальное образование советских маршалов из-за бедности ограничивалось 3–4 классами, то фельдмаршалы Германии всегда составляли самую высокообразованную элиту своей страны. Одни имена немецких военных теоретиков чего стоят: К. Клаузевиц, Г. Мольтке, А. Шлиффен, П. Гинденбург, Э. Манштейн.

Имея за своей спиной многовековые традиции прусского милитаризма, такая элита внушала почтение, уважение и страх даже у самого Гитлера. Именно эта элита создала самую могущественную армию мира к 1941 г.

Двенадцать из девятнадцати немецких фельдмаршалов имели аристократическую приставку «фон», а семнадцать из них вышли из стен генерального штаба. Шесть фельдмаршалов были потомками прусских генералов, военные семейные традиции которых берут начало еще со времен тевтонских рыцарей.

Следует обратить внимание на то, что немецкие генералы, как собственной традиции, относились к бессмертному наследию нашего, русского военного гения А. В. Суворова, в том числе всегда помнили его завет: «Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был». Известны неоднократные случаи, когда представители немецкой военной школы проявляли уважение к противнику, до конца выполнившего свой воинский долг.

Так, например, в октябре 1941 г., во время «сражения у Азовского моря» (Донбасской оборонительной операции) немцами был образован очередной котел. Их 1–я танковая группа, сломав сопротивление наших войск в районе Днепропетровска, устремилась на юг. Трое суток советская 18–я армия генерал – лейтенанта Смирнова Андрея Кирилловича удерживала основные силы немцев на реке Конке, что позволило значительной части советских войск: всей нашей 9–й армии и значительной части 18–й армии, вырваться из котла.

Спасая своих боевых товарищей, Смирнов А. К. принял смерть в бою. Его тело на поле сражения было найдено и опознано. Немцы по достоинству оценили полководческие способности и личное мужество советского генерал – лейтенанта.

По приказу командира 16–й немецкой танковой дивизии Г. Хубе командующий 18–й армией Смирнов А. К. был похоронен со всеми воинскими почестями. На могиле воздвигли большой крест, на котором было написано: «Русскому генералу: лишь сильнейшие смогли победить его!».

В конце 1943 года, когда то место, где был захоронен Смирнов А. К., было освобождено нашими войсками, воздвигнутый немцами крест, естественно, снесли, а на его месте поставили доску с надписью: «8 октября 1941 г. генерал – лейтенант Смирнов Андрей Кириллович, командарм 18–й армии, погиб смертью храбрых». Позже его прах был перенесен со всеми почестями в село Поповку, которое вскоре было переименовано в Смирново.

Еще более удивительная история произошла под Вязьмой. В процессе контрнаступления под Москвой советская 33–я армия под командованием генерал – лейтенанта Михаила Григорьевича Ефремова оказалась в окружении. М. Е. Ефремов неоднократно обращался к командующему Западного фронта Жукову с просьбой разрешить выйти из окружения, однако такое разрешение было дано слишком поздно. Боеприпасы к этому времени были израсходованы, личный состав армии обессилел от длительного голодания. Армия гибла, ее командующий, получив третье ранение, застрелился.

Тело мертвого генерал – лейтенанта было найдено немецкими солдатами, о чем, как и положено, в таких случаях, было сообщено выше по команде. Немецкое командиры, убедившись, что перед ними действительно мертвый командующий 33–й советской армии, приказали похоронить М. Е. Ефремова с почестями. Хоронили Михаила Григорьевича недалеко от места его гибели в деревне Слободка 19 апреля 1942 г. Немецкий генерал, присутствовавший при погребении, произнес краткую речь, в которой, обращаясь к своим солдатам и офицерам, сказал: «Сражайтесь за Германию так же доблестно, как сражался за Россию генерал Ефремов». Мертвому командующему 33–й советской армии он отдал честь, а немецкими солдатами был дан салют.

Однако на этом история с похоронами М. Е. Ефремова не закончилась. После изгнания немцев представители местной советской власти посчитали, что не дело, покоиться известному советскому генерал – лейтенанту в какой-то деревне и решили перезахоронить его в городе Вязьма, за которую он и отдал свою жизнь. Исполнители перезахоронения были очень удивлены, когда обнаружили на руке генерала оставленные немцами золотые часы.

Удивила и нас эта история, которая стала известна благодаря книгам Ю. И. Мухина и ветерану 33–й армии генерал – лейтенанту Ю. А. Рябову, рассказавшему ему эту историю.

Удивляться в данном случае было чему, особенно в свете истории, с перезахоронением Генералиссимуса Советского Союза И. В. Сталина – основного творца и вдохновителя Великой Победы, спасителя Отечества от немецко – фашистской чумы. Эта история убедительно показывает моральный облик многих маршалов и генералов, «героев» Великой Победы; их поведение в ситуации, когда недобитый, скрытый троцкист Хрущев на глазах всей страны и мира, по существу, плюнул на их Верховного Главнокомандующего, разумеется, конечно, мертвого. Поскольку одна из главных целей данной книги состоит в раскрытии причин поражений нашей армии в первые годы войны, то, очевидно, что эти поражения были следствием не только слабой военной подготовки, но и определенных морально – политических качеств маршалов и генералов Красной Армии.

В связи с изложенным эту позорнейшую историю, с перезахоронением И. В. Сталина, по нашему мнению, есть смысл еще раз напомнить. Данная операция осуществлялась под надзором не только офицеров и генералов, но и членов Политбюро КПСС. А само решение о перезахоронении принималось на самом высоком уровне, на XXII съезде КПСС, в последний день его работы 31 октября 1961 г. Все произошло неожиданно, по хорошо отработанному сценарию.

Председательствовал на указанном съезде Хрущев. На трибуну поднялся первый секретарь Ленинградского обкома партии Спиридонов, якобы инициатор выноса тела Сталина из Мавзолея, который после короткого выступления и сделал соответствующее предложение.

Хрущев сразу же, без какого-либо обсуждения этого вопроса, поставил предложение Спиридонова на голосование: «Кто за предложение, внесенное товарищем Спиридоновым, прошу поднять руки. Хорошо. Кто против? Нет! Кто воздержался? Тоже нет. Предложение принято единогласно!».

В зале установилась тишина, как будто делегаты ждали какого-то продолжения. Хрущев оборвал затянувшуюся паузу и объявил работу съезда законченной. Таким образом, решение о перезахоронении И. В. Сталина было принято.

Для выполнения данного решения съезда Президиумом ЦК КПСС была создана комиссия из пяти человек во главе со Шверником Н. М. В эту комиссию также входили Мжеванадзе – первый секретарь ЦК компартии Грузии, Джавахишвили – председатель Совета министров Грузии, Шелепин – председатель КГБ, Демичев – первый секретарь Московского горкома партии и Дыгай – председатель исполкома Моссовета. Сразу после голосования, чтобы, видимо, не позориться, Мжеванадзе покинул Москву и улетел в Грузию, поэтому он участия в перезахоронении не принимал.

Перезахоронение осуществляли тайно, для этого Красная площадь была оцеплена, а участок земли, где солдаты рыли могилу, был закрыт листами фанеры. Когда члены комиссии в 21 час прибыли в Мавзолей, тело И. В. Сталина, в форме генералиссимуса, было еще в саркофаге. После того как его тело из саркофага переложили в обычный гроб, Шверник приказал снять с мундира мертвого генералиссимуса Золотую Звезду Героя Социалистического Труда.

Другую свою золотую награду, Звезду Героя Советского Союза, которой И. В. Сталин был награжден еще в 1945 г., Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами СССР так до смерти преднамеренно и не получал, объясняя это тем, что: «Я не подхожу под статус Героя Советского Союза. Я не совершил никакого подвига». Поэтому золотую Звезду Героя Советского Союза И. В. Сталин никогда не носил, и ее в саркофаге не было.

Это потом, после смерти Великого Государственника, высшую награду страны стали вручать многим и многократно, не задумываясь о ее статусе. Обесценивая тем самым не только звание Героя Советского Союза, но и дискредитируя лиц, действительно совершивших подвиги и заслуживших по праву эту высокую награду. А по большому счету, «идейные ленинцы» дискредитировали при этом само государство.

Как уже было отмечено выше, самым «знаменитым», по своей беспринципности, примером дискредитации государственных наград является, конечно, случай пятикратного награждения высшей государственной наградой нашей страны Л. И. Брежнева.

Уже по этому факту было видно, что «совесть нашей эпохи» КПСС и Советское государство были тяжело больны; и если их не лечить, то они погибнут. К сожалению, «врача», уровня И. В. Сталина, у нас уже не было. В критический момент, когда надо было спасать страну, «совесть нашей эпохи» оказалась без совести, вот и развалили величайшую страну мира.

Однако вернемся к событиям ночи, накануне 7 ноября 1961 г. На мундире Генералиссимуса еще было золото, в виде пуговиц. Вот здесь видный деятель Коммунистической партии и Советского государства, в течение 45 лет являвшийся членом ЦК КПСС, с 1946 по 1953 год занимавший должность Председателя Президиума Верховного Совета СССР, а с 1956 по 1966 год – Председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС (так называемая совесть партии) Шверник посчитал, что мертвого ни к чему закапывать вместе с золотом. Мол, покойник обойдется и обычными, латунными, пуговицами и приказал коменданту Мавзолея Машкову срезать золотые пуговицы с мундира.

Это приказание, разумеется, было незамедлительно выполнено. Мундир мертвого Генерального секретаря ЦК партии (с 1922 г.), Председателя Совета Министров СССР (с мая 1941 г.), наркома обороны (с июля 1941 г. по март 1947 г.), Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР (с августа 1941 г. по сентябрь 1945 г.), Маршала Советского Союза (с 1943 г.), Генералиссимуса Советского Союза (с 1945 г.), Героя Социалистического Труда (с 1939 г.), Героя Советского Союза (с 1945 г.), внесшего огромный личный вклад в дело индустриализации страны, обеспечивший прочную базу для укрепления оборонной мощи государства, проведшего огромную работу по мобилизации всех сил страны и организации отпора немецко – фашистским захватчикам, лично утверждавшего все военные операции наших войск во время Великой Отечественной войны, руководителя государства, который, по словам Черчилля, принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием, чем остановил уже занесенную над нами атомную дубину Запада, – лишился золотых пуговиц.

Золотой запас страны пополнился несколькими граммами золота. Одновременно, поскольку подробности перезахоронения не были большим секретом и, кроме того, они, эти подробности, были увековечены в соответствующем акте, потому видный деятель Коммунистической партии и Советского государства, «совесть партии» Шверник вошел в историю как мародер, показв во всей красе, не только свой, но и моральный уровень своих коллег по Президиуму ЦК КПСС, начиная с первого секретаря Н. С. Хрущева. Этот моральный уровень оказался предельно низким. Вот о чём могут свидетельствовать несколько пуговиц, особенно если они золотые.

Об уровне воспитания и моральном облике наших, уже «демократических», руководителей и генералов достаточно полно говорит и история похорон Маршала Советского Союза, Героя Советского Союза, народного депутата Верховного Совета СССР, бывшего начальника Генерального штаба Сергея Федоровича Ахромеева.

Ахромеев С. Ф, родился 5 мая 1923 г. в Мордовской АССР. После окончания средней школы поступил во Второе Астраханское пехотное училище, но вскоре его перевели в Ленинградское военно – морское училище им. М. В. Фрунзе. Курсант – моряк принимал участие в обороне Ленинграда в 1941–1942 гг., был ранен, командовал взводом, ротой на Ленинградском, затем Сталинградском и на 1–м Украинском фронтах.

Сергей Федорович до конца пытался выполнить свой воинский долг и присягу – сохранить Советский Союз. Для него гибель Советского Союза была величайшей трагедией, что следует из одной из последних его записок:

«Не могу жить, когда гибнет мое Отечество и уничтожается все, что я всегда считал смыслом моей жизни. Возраст и прошедшая моя жизнь дают мне право из жизни уйти. Я боролся до конца.

Ахромеев 24.08.91 г.»

Он также обращался к вновь назначенному начальнику Генерального штаба генералу армии В. Н. Лобову, упомянутому нами в начале книги, с просьбой оказать помощь в похоронах. Помощи Лобов не оказал, побоялся.

Ахромеева С. Ф. похоронили на Троекуровском кладбище в Москве 30 августа 1991 г. без всяких воинских почестей, но уже на следующий день разрыли маршальскую могилу и сняли с покойника маршальскую форму с золотыми галунами и унесли фуражку, которую обычно приколачивают к крышке гроба. Гробокопателей, решивших заработать на мундире маршала С. Ф. Ахромеева, само собой разумеется, никто не искал. Тогда победители 1991 г. с остервенением делили власть и государственную собственность, ставшей, по их мнению, ничейной.

Выводы о моральном облике героев указанных событий пусть, по большому счету, сделает читатель и история. Конечно, в приведенных примерах взаимоотношения людей рассмотрены только особые, уникальные исключительные случаи, которые, наверняка, останутся навсегда в истории нашей страны.

Но вернемся к основным причинам поражений Красной Армии в 1941–1942 гг. Как уже было отмечено, профессиональная подготовка военных кадров, особенно высшего их звена, была решающим фактором, определяющим исход боевых сражений. Однако все познается в сравнении.

Что касается профессиональной подготовки наших врагов, немецкой армии, то эта подготовка базировалась на системе, разработанной весьма крупным специалистом в военном деле – генералом Гансом фон Сектом, который начал служить еще в 1885 г. Это не наш Якир, который был начальником Главного управления военно – учебных заведений РККА, не имея даже начального военного образования.

Во время Первой мировой войны фон Сект был уже в должности начальника штаба армии, а в 1920–1926 гг. занимал должность главнокомандующего рейхсвера. О том, что «кадры решают все», понимал не только И. В. Сталин, но и генералы немецкой армии. Поэтому согласно системе генерала фон Секта, человеку пожелавшему стать даже младшим офицером предъявлялись чрезвычайно высокие требования. В Германии старшие и высшие офицеры, как и в царской России, были особой, элитной кастой общества. Система военного образования и подготовки офицеров в Германии была основательной.

Многие поколения немецких фельдмаршалов и генералов обучались не только на трудах отечественных классиков военного дела, но и на лучших достижениях мировой военной науки. Так, например, немецкий военный писатель Гюнтер утверждал, что теоретические положения военного искусства нашего гениального соотечественника А. В. Суворова было той же тайной ведения войны, которая принадлежала Наполеону, и которой немцы в значительной степени обязаны своими беспримерными успехами еще в 1870–1871 гг.

Уже поэтому говорить о недостатках общего или военного образования высших руководителей немецкой армии не приходиться; очевидно, что это образование было у них на самом высоком уровне.

Конечно, и в России, начиная от древних времен, было много военных деятелей и полководцев, которые без глубоко знания военного дела не могли бы побеждать сильнейших соперников своего времени. К выдающимся отечественным военачальникам следует отнести: Святослава, Александра Невского, Дмитрия Донского, Петра Александровича Румянцева, Александра Васильевича Суворова, Михаила Илларионовича Кутузова, Михаила Дмитриевича Скобелева, выдающегося флотоводца Федора Федоровича Ушакова и многих других. Они, отстаивая честь и независимость нашей страны, добывали военную славу России, в совершенстве владели военным искусством.

Сколько лет прошло после их славных дел, а их наука и опыт во многом не устарели. А мы, их неблагодарные потомки, плохо изучаем и слабо используем их бесценное наследство. Сейчас в крупных книжных магазинах без проблем можно купить прекрасно изданный «Словарь мата» (вот уж чего, оказывается, нам для счастья при советской власти не хватало!), но где вы найдете крайне не обходимую для каждого военного человека тоненькую книжечку «Наука побеждать», с чрезвычайно важными и полезными мыслями величайшего русского полководца генералиссимуса А. В. Суворова?

За свои 40 лет боевой жизни Суворов руководил 63 сражениями, где был всегда слабее противника (кроме двух случаев) и, несмотря на это, всегда наступал и побеждал. Ниже приведены некоторые выдержки из этой науки.

– Генералу необходимо непрерывное образование себя науками. Ему нужно мужество, офицеру – храбрость, солдату – бодрость.

– Воюют не числом, а уменьем.

– Ученье свет, не ученье тьма. За ученого трех неученых дают. Нам мало трех, давай нам 6, давай нам 10 на одного – всех побьем, повалим, в плен возьмем.

– Быстрота и внезапность заменяет число, натиски и удары решают битву.

– Удивить – победить.

– На войне важнее не то, что делается, а то, как оно делается.

– Кто напуган, тот наполовину разбит.

– Проигранное сражение – это такое, которое считают проигранным.

– Бегущего неприятеля истребляет одно преследование.

Всегда уверенный в победе, Суворов, однако, учил смотреть на военное дело, не как на шутку: «Никогда не презирайте вашего неприятеля, каков бы он ни был, и хорошо узнавайте его оружие, образ действовать им и сражаться, его силы и слабости».

Вместе с тем действия наших маршалов и генералов в первые годы войны были настолько ошибочными и бездарными, что создается впечатление, что они никогда не изучали научное наследие величайшего военного гения собственной страны – Александра Васильевича Суворова. В том числе его завет: «уделять особое внимание изучению оружия и военного искусства противника». Иначе трудно понять, почему военные действия немецких фельдмаршалов, приведшие Гитлера к впечатляющим победам в Польше и Франции, в наших академиях остались неизученными.

А ведь учиться у немцев было чему: Польша сопротивлялась один месяц, Дания продержалась несколько часов, Норвегия (за исключением Нарвика) – чуть больше двух месяцев, очень быстро были завоеваны Бельгия, Люксембург, Нидерланды, Франция, Югославия и Греция. Следует добавить, что и британскую армию немцы вынудили дважды поспешно оставлять Европейский континент.

И это не случайно. Немецкие сухопутные войска в целом имели лучшую организацию и были лучше вооружены и обучены, чем сухопутные войска их противников.

В отличие от нашей страны, в Германии, даже после поражения в Первой мировой войне, сохранился фундамент для создания мощной армии, построенной с учетом требований передовой военной науки и технических достижений того времени (танки, авиация, связь, кумулятивные боеприпасы и др.).

Ядром вооруженных сил немцев была сухопутная армия рейхсвера. Несмотря на жесткие ограничения Версальского договора, согласно которому немецкая армия была сокращена до 100 тыс. человек, она отличалась исключительно высоким качеством своего командного состава. В условиях всевозможных ограничений, немцы в первую очередь стремились сохранить в своей армии высокоподготовленные кадры – думающие головы. В те времена остряки шутили, что весь личный состав армии Германии состоит из генералов и денщиков. Последние служили в немецкой армии, потому что были обязательным приложением к первым.

Особая забота о военных кадрах привела к тому, что обученные и воспитанные должным образом немецкие генералы и старшие офицеры в области военной науки, военного искусства и специальной подготовки войск значительно превосходили своих противников и союзников.

Опираясь на передовую военную науку и военные кадры, Гитлер объявил о введении всеобщей воинской повинности, и Германия с 16 марта 1935 г. приступила к созданию сухопутных сил на совершенно новой основе.

Всестороннее исследование причин побед и поражений во время Первой мировой войны позволило немецким военным ученым извлечь из этой войны совершенно иные уроки, чем потерявшие бдительность их победители. Немецкие военные ученые пришли к выводу о необходимости широкого использования в будущих войнах подвижных соединений и действий, для осуществления которых должны применяться новые боевые средства – самолеты и танки. Одновременно должна быть существенно увеличена роль разведки, войск связи, инженерных и других специальных войск.

Таким образом, грандиозные успехи немцев в Польше, на Западе и в первые два года войны с Советским Союзом были сначала предопределены на теоретическом уровне. Именно немецкие генералы обосновали первыми и практически осуществили оперативные прорывы вглубь территории противника многочисленными подвижными соединениями танковых войск, в тесном взаимодействии с авиацией.

Для поддержки своих танков и пехоты во время прорыва обороны противника немецкие ученые разработали, а промышленность выпустила очень удачный пикирующий бомбардировщик Ю-87 – самолет поля боя, способный попасть бомбой в малоразмерную цель, диаметром 10 м. При пикировании почти вертикально с большой высоты этот самолёт развивал высокую скорость, поэтому его было очень трудно поразить наземными средствами ПВО.

Пикирующие бомбардировщики, как правило, немцы использовали для уничтожения противотанковой артиллерии противника, а потом в бой вступали танки, которые уничтожали уцелевших пулеметчиков и стрелков, и только после этого в дело вступала немецкая пехота, которая в относительной безопасности преодолевала оборону противника.

В целом сухопутные войска и авиация немцев настолько отвечали задачам, поставленным войной, что даже для самих теоретиков, немецких генералов, достигнутый эффект на полях сражений оказался неожиданным: он превзошел все их ожидания. Тем более, подобных активных действий от немецкой армии не ожидали ее противники, включая наших маршалов и генералов.

Особое внимание немецкое командование уделяло разведке. Для этих целей, прежде всего, использовалась авиация, организационно выделенная в специальные разведывательные авиачасти. В состав этих частей входили разведывательные эскадрильи дальнего и ближнего действия, ночные разведывательные эскадрильи, не считая авиацию, приданную танковым группам (танковым армиям).

Очень эффективным средством разведки у немцев был самолет – разведчик «Фокке – Вульф-189», прозванный нашими солдатами «рамой». Этот самолет, находясь над расположением войск противника, точно определял и сразу же передавал координаты наиболее важных целей немецким артиллеристам. При такой корректировке артиллерийского огня тяжелые потери наших войск были неизбежными.

В начальный период войны, когда истребительная авиация Красной Армии почти вся была уничтожена, работе немецкой разведывательной авиации никто не мешал. Авиационная разведка немцами производилась на большую глубину, включая районы Ленинграда, Москвы, Воронежа, Киева, Сталинграда и других городов. Она фиксировала расположение наших аэродромов, интенсивное перемещение войск, гражданского населения, движение железнодорожных эшелонов в обе стороны – к западу и востоку.

Именно разведке своими успехами во многом обязаны немецкие сухопутные войска. Воздушная разведка позволяла своевременно обнаруживать переброски оперативного значения, сосредоточение наших танков и другой боевой техники, места расположения стратегических запасов. По результатам воздушной разведки немцы достаточно точно определяли место и время наступления или отступления наших войск.

Вот пример результатов работы немецкой разведки из «Военного Дневника» генерал – полковника Гальдера (запись от 25 июля 1941 г.): «Воздушной разведкой вчера было установлено, что противник подтягивает войска против правого фланга группы армий также и по железной дороге. Здесь следует ожидать начала наступления противника в самое ближайшее время. Против северного фланга группы армий перед тыловой оборонительной позицией противника (район Ржев) действуют, очевидно, только его подвижные соединения. Противник, видимо, организует (силами пехоты) оборону позиции, проходящей по Валдайской возвышенности».

Именно благодаря четко поставленной разведке, немцы своевременно определили районы выгрузки войск Брянского фронта в сентябре 1941 г. А 2–й и 4–й воздушные флоты немцев, действуя последовательными волнами, непрерывно бомбили эти районы. В результате войска Брянского фронта понесли огромные потери и были уже не в состоянии оказать реальную помощь Юго – Западному фронту, что стало одной из основных причин киевской трагедии, в результате которой около 600 тысяч советских солдат оказались в плену у фашистов.

В нашей армии роль авиационной разведки недооценивалась. Специальных для этих целей самолетов не было. Для выполнения подобных, весьма специфических, задач использовались обычные самолеты Су-2, Пе-2, Пе-3, Ил-2 и Ил-4, ночью – самолеты СБ, ДБ-3, Р-5 и По-2. Ситуация усугубилась еще и тем, что из-за беспечности высшего руководства авиацией Красной Армии, уже в первый день войны немцам, как уже было указано выше, удалось уничтожить более 900 самолетов на земле и 300 самолетов в воздухе. Таким образом, в условиях господства в воздухе немецкой истребительной авиации наши немногочисленные тихоходные разведчики были легкой добычей для немецких ассов.

Поэтому даже крупные операции немецкой армии всегда, до начала 1943 г., были для нашего командования неожиданными, то есть оказывались, как правило, – не в том месте и не в то время, где и когда их ожидали.

Вот пример, к чему приводили провалы в работе нашей разведки (из книги «Сталинградский рубеж» дважды Героя Советского Союза Н. И. Крылова, бывшего в во время Сталинградской битвы начальником штаба знаменитой 62–й армии):

«Дивизии Казарцева было приказано выдвинуться к Вертячему, где готовился контрудар по неприятельскому плацдарму на левом берегу Дона… И дивизия, снявшаяся с прежних позиций, находясь на марше в армейских тылах, оказалась на пути прорвавшихся вражеских танков. А перед тем она еще подверглась массированному налету бомбардировщиков, расчищавших путь своим танкам.

Когда в степной дали увидели какие-то бугорки, их приняли в первый момент за копны убранного хлеба. Однако бугорки двигались, и стало ясно, что это танки, хотя и было не понятно, откуда они взялись. Кто-то начал считать, досчитал до девяноста и бросил: лишний десяток уже ничего не значил…
Словом, в бой пришлось вступать в условиях, хуже которых не придумаешь, – там, где не было никакого оборонительного рубежа, где никто не ждал появления противника… Остановить врага застигнутая на марше дивизия не могла… Противник рассек дивизию Казарцева надвое. Сколько его людей находится по ту сторону коридора, сколько пало в бою, комдив не знал. Но было известно, что ни артиллерии, ни 120–миллиметровых минометов дивизия больше не имеет, как и батальона связи со всеми его рациями. Тяжелые потери понесли стрелковые полки и приданный курсантский полк… Приходилось собирать по крупицам то, что осталось от дивизии, имевшей сутки назад почти полный штатный состав. (Для справки: всего по штату в стрелковой дивизии должно быть около 14,5 тыс. человек, 558 пулеметов, 1204 пистолета – пулемета, 144 орудия, в том числе 54 противотанковые, 150 минометов, 16 легких танков, 13 бронемашин, 558 автомашин, свыше 3 тыс. лошадей)».

Далее Н. И. Крылов описывает переживания командира дивизии, оставшегося живым, но потерявшего почти все свои войска: «Чувствовалось, он (Казарцев) не перестает мысленно задавать себе мучительный вопрос: может быть, все-таки чего-то не учел, не предусмотрел?..» и делает вывод: «Нет, казнить себя комдиву было не за что. Выполняя приказ, он ничего, от него зависящего, не упустил».

Такой вывод будущего маршала более чем странный. Интересно, кто доложен был позаботиться о разведке предполагаемого пути выдвижения целой дивизии? Ведь дивизия направлялась на фронт, а не к тёще на блины.

В данном конкретном случае преступная беспечность, в масштабах одной дивизии, привела к ее гибели в течение считанных часов, но еще крупные потери бывают при неэффективной работе разведки в масштабе отдельной армии или фронта. Именно недооценка сил и возможностей противника, ошибка в определении направления главного удара летом 1942 году едва не привела к крупной катастрофе в масштабах всей страны.

При определении замысла Гитлера на лето 1942 г. считалось, что враг снова обрушит удар на столицу нашего государства. Ведь, несмотря на поражение в конце прошлого, 1941, года, немецкая армия находилась в непосредственной близости от Москвы, под Ржевом, и, казалось, что Гитлер непременно попытается, во что бы то ни стало, восстановить свою репутацию как непобедимого вождя, поднять моральное состояние армии и населения Германии.

Исходя из этого, Ставка и Генштаб предполагали, что судьба летней кампании, от которой непосредственно зависел дальнейший исход войны, будет решаться под Москвой. Из этого делался ошибочный вывод о том, что центральное, Московское, направление следует считать главным, а другие направления будут играть только второстепенную роль, и около половины из общего числа дивизий были сосредоточены для защиты подступов к столице. А на Кавказском направлении было оставлено около 5–6 % сил Красной Армии. Это был крупный просчет, который обернулся для войск Юго – Западного и Южного фронта и всей страны огромными материальными и людскими потерями.

Из-за ошибки в определении главного удара крупнейшее стратегическое наступление немецких войск (операция «Блау») на юге летом 1942 г., с выходом фашистов к Кавказу и Волге для захвата кавказской нефти, оказалось для нашего верховного командования неожиданным. В результате, к концу августа немецкая армия на Северном Кавказе захватила Моздок, а на востоке – была уже на окраинах Сталинграда.

Конечно, по мере накопления опыта и технических возможностей отношение командиров Красной Армии к разведке менялось. Так, например, благодаря данным всех видов разведки, решение Гитлера начать крупное наступление под Курском (операция «Цитадель) уже не было неожиданным для советского командования. В результате принятых мер на этом участке фронта своевременно были направлены резервы Верховного Главнокомандования, и враг под Курском потерпел сокрушительное поражение. Победой под Курском и выходом советских войск к Днепру окончательно завершился коренной перелом в ходе войны.

Результаты боевых действий в значительной степени зависят от качества военной связи, которую справедливо относят к основному средству управления войсками. В немецкой армии с самого начала войны таким средством связи было радио. Этим средством связи уже тогда были оснащены не только штабы дивизий и полков, но даже отдельные самолеты и танки. Оперативная передача и прием (обмен) информации (сообщений, сигналов) позволяли немцам использовать свою боевую технику, особенно танковые войска и авиацию, с большим эффектом, согласовывая действия отдельных частей, видов и родов войск для достижения поставленной общей цели.

Из многочисленных мемуаров немецких генералов следует, что в гитлеровской армии, даже в не лучшие для нее времена в конце войны, никогда особых проблем со связью не было.

В качестве примеров, подтверждающих высокое качество работы связи в немецкой армии, приведем выдержки их «Военного дневника» Гальдера:

«Связь внутри групп армий, армий и танковых групп обеспечивается целиком, как и прежде, собственными средствами групп армий, армий и танковых групп. Радиосвязь не вызывает никаких трудностей. (Доклад начальника связи сухопутных войск от 24.7.41 г.)».

Даже в Сталинградском котле, лишенные последних надежд на спасение, без продовольствия и боеприпасов немецкие связисты прекратили связь и уничтожили свою радиостанцию только тогда, когда на пороге штаба фельдмаршала Паулюса стояли советские солдаты.

Одновременно немцы широко использовали недостатки работы наших связистов, которые были следствием отсутствия эффективной системы шифрования и кодирования сигналов. В качестве примера приведем некоторые выдержки их «Военного дневника» Гальдера:

«Перехвачена радиограмма штаба 26–й русской армии, в которой говорится, что завтра намечено наступление четырех стрелковых и двух кавалерийских дивизий из района южнее Киева (Группа армий «Юг» 18.07. 41 г.)».

«Данные радиоперехвата говорят о том, что кавалерийские части противника, действующие в нашем тылу, почти полностью выдохлись. Они сейчас находятся в таком состоянии, что не смогут причинить нам какого-нибудь ущерба. (Группа армий «Центр» 3.08.41)».

Управлять войсками с помощью связи, не имеющей засекречивающей аппаратуры, было опасно, и это было хорошо известно командирам Красной Армии. Поэтому в первые годы войны наши военачальники вынуждены были использовать для этих целей так называемых офицеров связи (делегатов связи), которым выдавались боевые распоряжения подчиненным, о том, кому какие позиции належит занять, кому, куда и когда следует наступать и т. д. и т. п.

Понятно, что такой допотопный вид связи был крайне неэффективным, так как требовал значительного времени для доведения приказа командира подчиненным войскам.

Кроме того, о таком виде связи в Красной Армии хорошо было известно немцам, поэтому они всегда с большой для себя пользой устраивали охоту на наших офицеров связи. Приведем один из результатов такой успешной охоты, из «Военного дневника» того же Гальдера:

«Сообщение о захваченном русском приказе, из которого явствует, что русское командование стремится фланговыми контрударами отрезать наши танковые соединения от пехоты. Теоретически эта идея хороша, но осуществление ее на практике возможно лишь при наличии численного превосходства и превосходства в оперативном руководстве. Против наших войск, я думаю, эта идея неприменима, тем более что наши пехотные корпуса энергично подтягиваются за танковыми соединениями. (Группа армий «Центр» 19.07.41)».

А ведь достаточно известна поговорка: «Предупрежден – значит вооружен». Казалось бы, что воевать, имея такую связь, было невозможно. Однако воевали, вынуждены были воевать с убийственным для себя результатом. Провал в части организации связи в Красной Армии был насколько глубоким, что почти до конца 1942 г. в этом плане не удавалось существенно изменить ничего.

Например, упомянутый выше дважды Герой Советского Союза Маршал Советского Союза Н. И. Крылов в своей книге «Сталинградский рубеж», описывая события с 10 августа 1942 по 2 февраля 1943 г., приводит более 15 эпизодов неудовлетворительной работы связи. Без преувеличения можно сказать, что плохо поставленное дело со связью было одной из основных причин поражений нашей армии, причем, возможно, не менее важной, чем знаменитое, общепризнанное, «внезапное» нападение Гитлера.

Причем обидно то, что к указанной причине поражений Красной Армии фюрер никакого отношения не имел. Плохая связь – непосредственный, убийственный для нас результат деятельности наших собственных безграмотных «стратегов». И это притом, что это выдающееся революционное изобретение было создано в России.

Александр Степанович Попов (1859–1906), гениальный русский человек, изобретатель радио, родился в небольшом уральском поселке Туринские Нудники в семье священника. После окончания духовной семинарии и Петербургского университета работал преподавателем физики и электротехники в Минном офицерском классе в Кронштадте. Именно в это время А. С. Попову пришла в голову идея обеспечения радиосвязью кораблей русского флота путем передачи сигналов без проводов. Эта идея им была впервые в мире реализована на практике. А 25 апреля 1985 г. (по новому стилю 7 мая, теперь этот день отмечается в нашей стране как День радио) А. С. Попов продемонстрировал свое гениальное изобретение на заседании Русского физического общества как прибор для беспроволочного телеграфа.

Однако революционное изобретение не было должным образом оценено на родине. В результате уже в 1905 г., во время войны с Японией, России пришлось закупать радиостанции у иностранных фирм. Связь еще долго, даже слишком долго, оставалась, вплоть до средины Великой Отечественной войны, одним из самых больных вопросов Красной Армии.

На Западе до сих пор считают изобретателем радио итальянца Маркони, работавшего в США, который сумел получить патент на это техническое решение в 1897 г., а в 1909 г. – еще и Нобелевскую премию.

Точно так же не получил Нобелевскую премию и Д. И. Менделеев, совершивший величайшее открытие в химии, создав Периодическую систему элементов. Список необъективного отношения к открытиям русских ученых может быть продолжен.

Вместе с тем надо признать, что здесь дело не только в традиционной для Запада недооценке достижений русской (советской) науки, но и в отсутствии рекламы и должной материально – технической поддержки со стороны власть предержащих в нашей стране. Так было при царях, так было и коммунистических вождях, еще хуже положение с этим вопросом при современных так называемых «демократах».

Исключением было и остается только время И. В. Сталина, когда практически все идеи, идущие на пользу государству и народу, получали немедленную и всестороннюю поддержку. Отсюда и результаты налицо: передовые в мире образование и наука, ракетно – космическая техника, ядерное оружие, мощнейшая в мире армия и флот, экономика и сельское хозяйство, безопасность страны.

Советские маршалы и генералы не понимали, что успех в бою зависит не только от количества и мощи вооружения: артиллерии, танков, самолетов и другой военной техники. Это, разумеется, является необходимым, но не достаточным условием для достижения победы над врагом. Очень важно на поле боя обеспечить координацию действий всех видов и родов войск, частей и подразделений, вплоть до отдельного боевого экипажа и даже солдата.

Такое взаимодействие сил и средств возможно только при обеспечении бесперебойного управления войсками. Для этого необходима качественная связь, а ее тогда не было. Например, в Московском военном округе на 1 января 1940 г. радиостанции стояли только на 43 самолетах из 583.

Проблемы связи в Красной Армии сильно недооценивались задолго до начала Великой Отечественной войны.

Основываясь на опыте Гражданской войны, ее герои – а они практически все бывшие «водители кобыл» с начальным образованием – считали, что для управления боем, передачи приказаний подчиненным и доставки донесения начальнику, достаточно скорости лошади. В лучшем случае они ориентировались на линейную (проводную) связь. Радио, ввиду сложности этой техники, вызывало у них не только недоверие, но и даже страх. Среди командиров Красной Армии весьма распространенной была «радиобоязнь». Им казалось, что противник немедленно нанесет артиллерийский или бомбовый удар, как только поблизости заработает радиостанция. Поэтому даже исправные радиостанции во многих случаях не использовались по назначению.

А для связи с Верховным командованием вполне достаточно использовать стационарные проводные (кабельные) линии и узлы Наркомата связи.

В мирное время проблем со связью, как будто бы, не было. Первый серьезный конфуз со связью произошел, как было показано в первой части книги, с передачей Директивы № 1, о приведении войск приграничных округов в боевую готовность. Дальше положение со связью становилось еще хуже.

Оно и понятно, откуда могла появиться в начале войны современная связь в войсках, если в «кузнице» генеральских кадров – Академии им. М. В. Фрунзе на изучение этой, достаточно сложной науки и техники, не отводилось ни одного часа?!

Это еще одно убедительное доказательство, что плохая связь в Красной Армии не случайное событие, а закономерный результат деятельности наших «стратегов», в первую очередь, конечно, начальников штабов различного уровня, начиная с самого главного – начальника Генерального штаба РККА, который на уровне всех Вооруженных Сил страны нес персональную ответственность за качество связи с войсками. Из текста данной книги может показаться, что Г. К. Жуков, будучи начальником Генерального штаба, накануне войны сильно недоработал в части организации связи, а следовательно, и управления в Красной Армии. Это, конечно, так, но не совсем. Вопросы организации связи были основательно запущены и его предшественниками. Начальниками Генерального штаба РККА в разное время были: А. И. Егоров (1931–1937 гг.), Б. М. Шапошников (1928–1931 гг., 1937–1940 гг., 1941–1942 гг.), К. А. Мерецков (1940–1941 гг.). Г. К. Жукова назначили на эту должность только в январе 1941 г.

Но уже в самом начале войны И. В. Сталину стало очевидно, что без надежной связи успешно руководить собственными войсками и победить немцев невозможно. Для этого срочно приступили к формированию и к подготовке специальных частей, в том числе для обеспечения связи в звене: Ставка – фронт, а также частей и подразделений для обслуживания линий связи в звене: армия – корпус – дивизия. Однако вопрос со связью в нашей армии был настолько запущен, что только со средины 1942 г. для командующих фронтами и армиями, а впоследствии и для командиров соединений были введены личные радиостанции, которые сопровождали их при всех выездах в войска. Особенно остро недостатки радиосвязи чувствовались в авиации, в бронетанковых и механизированных войсках, где такая связь являлась, по сути, единственным средством их оперативного управления.

Однако для освоения современных по тому времени средств связи в Красной Армии требовалось время. Упущенная в мирное время, такая учеба оплачивалась большой кровью во время войны, где главными учителями были гитлеровские генералы, которые не прощали даже малейшей ошибки. Многочисленные свидетельства говорят, что в первые годы войны потеря связи не только с отдельными полками, но и дивизиями, армиями и даже фронтами случалась часто и надолго.

Вопиющим примером потери связи на уровне целого фронта может быть все та же Киевская трагедия, когда 14 сентября 1941 г. после соединения в Лохвице наступающих с севере и юга немецких танковых дивизий в тылу Юго – Западного фронта, войска наших 21–й, 5–й 37–й и 26–й армий оказались в окружении. В этих условиях, само собой разумеется, проводная связь Верховного командования со штабом Юго – Западного фронта была нарушена, а с вечера 17 сентября была прервана связь и по радио. Командующий фронтом генерал – полковник Кирпонос М. П. и его штаб, стараясь выйти из окружения, оставшись без связи, прекратили управление войсками и поспешно двигались на восток, в сторону Лохвицы. В результате огромная масса войск, около 50 советских дивизий, осталась без связи, перестала существовать как управляемое воинское объединение; организованное и скоординированное сопротивление наших войск прекратилось. Уже к 20 сентября 1941 г. осталось только шесть очагов, где скопились наши войска. На отдельных участках бои продолжались до 4 октября.

В результате генерал – полковник Кирпонос М. П., член Военного совета Бурмистренко М. А., начальник штаба фронта генерал – майор Тупиков В. И. и еще несколько генералов с группой солдат погибли в одной из рощиц в районе Шумейково, близ Лохвицы, Полтавской области 20 сентября 1941 г.

Понятно, что формально вину за потерю управления войсками фронта следует возложить на командующего фронтом и на его начальника штаба, персонально ответствечающих за беспрерывную работу связи как с вышестоящими начальниками, так и с подчиненными. Однако, по нашему мнению, разделить вину за Киевскую трагедию должны «профессора» Военной академии им. М. В. Фрунзе, которые не объяснили этим высоким командирам РККА, зачем нужна радиосвязь в войсках, и как ей пользоваться. А не объяснили только потому, что и эти «профессора» сами плохо представляли устройство и возможности радиосвязи.

Большая трагедия из-за потери связи произошла и в Белоруссии. Вот выдержки из показаний бывшего командующего Западным фронтом, генерала армии Д. Г. Павлова, арестованного 4 июля 1941 г. за крупные просчеты в руководстве войсками Западного фронта и расстрелянного через 18 дней:

«С 25 по 28 июня не было связи ни с 3–й, ни с 10–й общевойсковыми армиями. Попытка полета делегатов на самолетах окончилась тем, что самолеты сбивались. Послано большое количество делегатов обходными путями на машинах».

«В дальнейшем основной задачей ставилось – любыми мерами и любой ценой разыскать, где находятся наши части».

«На день отъезда (1 июля 1941 г.) я не могу точно доложить состояние частей 3–й и 10–й армий, но знаю, что по состоянию войск они будут сопротивляться очень долго и упорно и примут все меры к тому, чтобы выйти из окружения».

«Из 10–й армии с реки Зельвянка оторвалась и вышла 1–я противотанковая бригада. Вышла, не имея ни одного снаряда».

Вот еще свидетельства крайне низкого качества работы связи будущего Маршала Советского Союза, дважды Героя Советского Союза, а в начале войны командира 9 механизированного корпуса генерал – майора К. К. Рокоссовского, из книги «Солдатский долг»:

«А. Г. Маслов (начальник штаба корпуса) с утра (22 июня 1941 г.) добивался связи с вышестоящим командованием. Лишь к десяти часам каким-то путем он на несколько минут получил Луцк. Один из работников штаба армии торопливо сказал, что город вторично подвергается бомбежке, связь все время рвется, положение на фронте ему неизвестно.

Почти к этому же времени удалось получить сведения, что Киев бомбили немцы. И тут же связь опять нарушилась.

С командованием округа, которому мы непосредственно подчинялись, связаться никак не могли. От него за весь день 22 июня – никаких распоряжений».

«Где-то впереди или в стороне от нас должны были находиться части 19–го и 22–го мехкорпусов генералов Н. В. Фекленко и С. М. Кондрусева. Разведгруппы, возглавляемые командирами из штаба корпуса, отправлялись на их поиски».

«Связь с соседями то и дело прерывалась».

«Мне, как командиру корпуса, больше всего доставляло неприятностей отсутствие информации о положении на фронте. Чувство локтя необходимо не только солдату. Оно – в более широком понимании – необходимо и высшему комсоставу действующих войск. Без него, хочешь или не хочешь, творческая мысль оказывается связанной.

Всю информацию пришлось добывать самим. Работники штаба во главе с генералом Масловым быстро освоились с той, порою казалось – невыносимой, обстановке, в которую мы попали, и смогли обеспечить нас необходимой информацией. Но далось это дорогой ценой: многие штабные офицеры погибли, выполняя задания (делегатов связи)».

А вот некоторые воспоминания, касающиеся работы связи, генерал – лейтенанта Д. И. Рябышева, вступившего в схватку с немецкими войсками в должности командира 8–го механизированного корпуса; командира, в подчинении которого было три дивизии:

«Время шло, а указаний из штаба армии не поступало. Я не отходил от телефона… Вошел начальник связи корпуса полковник С. Н. Кокорин и взволнованно доложил:

– Связь со штабом армии прервана… Для восстановления своих линий отправил людей. Армейскую связь могут восстановить лишь те, кто за нее отвечает… Приказ командующего 26–й армией я получил в 10 часов… Я тут же отдал распоряжение войскам. От штаба помчались мотоциклы и бронемашины со связными».

И это в первые часы войны, во время, когда ситуация на фронте коренным образом менялась каждую минуту, поэтому связь с вышестоящим командованием, как никогда, была необходима для координации действий войск Красной Армии с целью отражения агрессии фашистской Германии.

Выдержки из описания Д. И. Рябышева дальнейших событий: «Наши танкисты и пехотинцы не дрогнули. На центральном участке все атаки были отбиты с большими потерями для врага. Но сами танкисты понесли серьезный урон от огня тяжелой артиллерии. А вот на левом фланге, где мы меньше всего ожидали сильного удара, так как надеялись на соседа (15–й мехкорпус), противник овладел инициативой. Дело в том, что 15–го мехкорпуса там не оказалось, и мне очень дорого обошелся этот просчет…».

«Что же делать дальше?» – мучительно думал я. С соседом слева – 15–м мехкорпусом образовался большой разрыв, связи нет… Я оставался на КП 7–й мотодивизии. Связи с командованием фронта не было. Пробиться в Дубно не удалось…

Над нами появился горящий советский самолет, подбитый немецкими истребителями. Летчик выбросился на парашюте и приземлился в расположении КП 12–й танковой дивизии. Когда мы подошли к нему, то увидели, что он находится в тяжелом состоянии: лицо и руки были сильно обожженными. После оказания первой помощи летчик нашел в себе силы доложить, что доставлял приказ командующего фронтом командиру 8–го механизированного корпуса. Когда фашистские истребители подбили самолет, летчик, боясь попасть в руки противника, уничтожил приказ. О содержании приказа летчик не знал, но нам от него стало известно, что общее наступление войск фронта отменено. Однако, не имея приказа письменного, я сомневался, что наступление отменено. Вместе с тем отмена общего наступления войск фронта не давала мне права на отступление.

Что делать? Продолжать выполнять задачу, поставленную фронтом, идти в район Дубно?

Связаться с командованием фронта и подвижной группой Попеля мы не могли, так как при очередной бомбежке погиб шифровальщик, сгорели документы шифрованной связи. Кодированных карт у нас не было».

Вот такая связь была у командиров корпусов, генералов . На уровне дивизий, полков, батальонов и рот она была значительно хуже, а на уровне взводов, отдельных боевых машин, танков и самолетов, ее не было практически никакой. Почти как в 490 г. до новой эры, когда греческий воин Фитипид пробежал от города Марафон до Афин, принес весть о победе греков над персами и скончался.

Наши маршалы, начиная с «военного гения и непревзойденного стратега», Тухачевского считали, что радиосвязь между отдельными боевыми машинами только отвлекает бойцов от выполнения поставленной задачи.

Поэтому для того чтобы отдать какое-либо приказание во время боя своим подчиненным, например, командирам отдельных танков, командир танковой роты должен был вылезти из башенного люка и условными сигналами, размахивая флажками, как когда-то моряки на флоте, сообщить подчиненным свое решение. Понятно, что при таком способе связи командирский танк всегда выявлялся противником и становился первоочередной целью для его артиллерии, а сам командир – для немецких снайперов и пулеметчиков. Неудивительно, что при этом командир танковой роты погибал в первые минуты боя, а его починенные, командиры 10–12 танков, действуя каждый сам по себе, не согласовано, становились также легкой добычей противника.

Вот примерно в таких условиях в начале войны, не имея достоверных данных о состоянии и нахождении собственных войск, не говоря уже о войсках противника, командиры и начальники Красной Армии, начиная с Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина и кончая младшими командирами Красной Армии, вынуждены были принимать важнейшие решения, связанные с жизнью и смертью миллионов наших солдат. Точно в таких же условиях действовали командиры упомянутых выше мехкорпусов, каждый из которых имел в своем подчинении более 20 тысяч личного состава, по несколько сот танков и орудий и много другой техники.

Сила немалая. Но как ей правильно распорядиться? Что делать в данный момент боя? Куда наступать? Где и кто сосед справа и слева? – вопросы, на которые не находили тогда ответы даже крупные военачальники. Такая ситуация, совершенно не допустимая даже в небольших воинских подразделениях, была, к глубокому нашему сожалению, характерной почти во всех частях действующей нашей армии, особенно в первые часы и месяцы Великой Отечественной войны. Тогда и случилось самое страшное, что могло произойти: произошла потеря управления войсками, а это, в свою очередь, вело к тяжелым поражениям, даже при весьма благоприятном соотношении сил в целом.

Вот так воевали наши отцы и деды. Очень дорого стоила нашему народу недооценка накануне войны нашими маршалами и генералами радиосвязи.

22 июля 1941 г. начальник Управления связи Красной Армии генерал – майор Н. И. Гапич был отстранен от должности. А 8 августа его арестовали по обвинению в том, что он, «являясь с августа 1940 г. по август 1941 г. начальником Управления связи Красной Армии, преступно руководил работой управления, не снабдил армию нужным количеством средств связи, чем создал трудности в управлении войсками. Возглавляемое им Управление связи в первый же месяц войны с Германией не обеспечило нужд фронта и оказалось неспособным наладить бесперебойную связь с фронтом». Однако, в конечном счете, лично для Гапича эти неприятности закончились сравнительно благополучно, поскольку, когда разобрались, то главным виновникам плохой связи оказался начальник Генерального штаба генерал армии Жуков.

А ведь еще наш великий соотечественник генералиссимус А. В. Суворов в своей книге «Наука побеждать» учил, что «каждый воин должен понимать свой маневр», у нас же в начале войны свой маневр не понимали не только солдаты, офицеры и генералы, но и маршалы.

Конечно, недооценка разведки и радиосвязи – это прямое следствие слабой общей и технической подготовки командиров Красной Армии.

Кроме связи, большие потери Красной Армии были результатом слабой военно – научной подготовки, в первую очередь оперативной и тактической, наших военачальников.

«Генералу необходимо, – говорил А. В. Суворов, – непрерывное образование себя науками». Однако в этой части советские маршалы и генералы в довоенные годы недооценили роль военной науки, не уделили ей должного внимания, мол, «мне это не надо», я и так умный. Поэтому практически все они вынуждены были учиться уже в процессе самой войны, главным образом, на собственных ошибках.

Из «Военного дневника» Гальдера: «Русская тактика наступления: трехминутный огневой налет, потом – пауза, после чего – атака пехоты с криком «ура» глубоко эшелонированными боевыми порядками (до 12 волн) без поддержки огнем тяжелого оружия, даже в тех случаях, когда атаки производятся с дальних дистанций. Отсюда невероятно большие потери русских. Однако при всем этом противник остается верен себе; он бесцельно и хаотично бросает в бой свои войска».

Особенно немецкие генералы существенно превосходили своих противников в оперативной подготовке. Боевые действия немецкой армии велись таким образом, чтобы не допустить чисто фронтального оттеснения противника.

Танковые наступления немцы уже в начале Второй мировой войны в Польше и во Франции осуществляли на широком фронте и на большую глубину. Только в этом случае можно было достигнуть решающих успехов и обезопасить фланги. Для этих целей немцы использовали средние и легкие танки, причем последние привлекались преимущественно для выполнения разведывательных задач и для охранения. Используя боевые свойства танков, немцы перебрасывали их с одного участка на другой, в зависимости от складывающейся обстановки.

Благодаря этому на определенных участках фронта создавались танковые резервы, которые немедленно использовались там, где намечался успех, то есть где у противника немцы обнаруживали слабое место. Если танки встречали сильное сопротивление, то немецкие военачальники в ходе самого боя меняли направление наступления.

Немецкие генералы, в том числе Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике», удивлялись низкому уровню оперативно – тактической подготовки командиров Красной Армии в первые месяцы войны, когда те, несмотря на громадные потери, действовали по одному и тому же шаблону.

«На восточном участке фронта (группы армий «Юг» у Киева) отражены многочисленные атаки противника. На отдельных участках противник предпринимал до 11 атак, одну за другой! Русские устали от атак».

Наверное, советские генералы действовали по лозунгу, который запомнили на политических занятиях еще во время учебы в академиях: «Нет таких крепостей, которых не могли взять большевики». Само собой разумеется, что жизни людей для безграмотного в военном отношении большевика, придумавшего этот лозунг, мало что значили.

Именно грамотное использование немецкими генералами танковых войск породило миф у многих наших историков и мемуаристов, о слишком большом количестве танков в немецкой армии, что якобы это стало одной из основных причин наших военных неудач в начальный период войны. Но это – заблуждение. Действительно, преимущество в танках у немцев на отдельных участках фронта было значительным. Однако это не результат их общего превосходства, по сравнению с количеством и качеством боевых машин в Красной Армии, а результат – более эффективного, в нужное время и в нужном месте, использования боевой техники. Иначе – это результат более высоко военного искусства немецких генералов.

Так, немецкие военные теоретики считали, что наступление танков становится бесцельным, если оно не переходит в преследование. Только преследование может закрепить успехи, достигнутые в предыдущих боях. Поэтому немецкие танкисты стремились продолжать наступление всеми боеспособными машинами и вести его до тех пор, пока хватало горючего. Само собой разумеется, немецкие интенданты стремились к тому, чтобы у танкистов с горючим и боеприпасами проблем не было.

Используя образовавшиеся бреши в обороне, а при их отсутствии, сосредотачивая силы самых слабых участках нашей обороны, немецкие войска обходили на флангах войска Красной Армии. При этом, прорвав оборону в самом слабом месте и оказавшись в нашем тылу, немцы в первую очередь стремились отрезать пути отхода противника и одновременно лишали его сухопутных путей снабжения, а также аэродромов.

При таком ходе событий, снабжение оказавшихся в котле наших войск возможно было осуществить только самолетами, причем путем сбрасывания грузов на парашютах.

Для крупных группировок войск это практически невыполнимая задача, поскольку в условиях активного ведения боевых действий, например, только для 6–й немецкой армии, окруженной под Сталинградом, требовалось ежедневно 750 тонн грузов, для этого необходимо было иметь 200–300 транспортных самолетов.

Даже при наличии достаточно мощной транспортной авиации и аэродромов на территории Сталинградского котла, немцы в состоянии были доставить своим окруженным войскам не более 100 т ежедневно, неся огромные потери. При относительно еще слабой в то время советской истребительной авиации и зенитной артиллерии, немцы только в декабре потеряли 246 самолетов.

Но, в отличие от немцев в Сталинградском котле, численность советских войск, оказавшихся в аналогичном положении в Белоруссии и на Украине в результате действий немецких войск в 1941 г., достигала нередко почти миллиона человек. Например, в самом крупном из них, в котле под Киевом, оказалось более 600 тыс. советских солдат и офицеров, а это – более двух Сталинградских котлов, причем при полном господстве немецкой авиации в воздухе.

В тяжелом 1941 г. тактика использования немцами подвижных соединений для охвата советских войск, приносила им каждый раз неизменный успех. Огромное число советской тяжелой военной техники погибало не в бою, а лишенное боеприпасов и горючего, уничтожалось нашими собственными руками. Только в процессе окружения советских войск под Киевом нами было потеряно 824 танка и около 3500 орудий. Во многих случаях боевая техника доставалась немцам в исправном состоянии.

Из изложенного следует, что количество и качество танков и самолетов и другой боевой техники, наличие эффективных средств разведки, надежная работа устройств связи – все это только необходимое, но недостаточное условие для достижения победы над противником. Главное – это люди, подготовленные кадры, хорошо разбирающихся в стратегических и оперативно – тактических вопросах; кадры, которые на основе передовой военной науки готовят в учебных заведениях командный состав армии, разрабатывают военную технику, управляют и обучают личный состав в мирное время, а также ведут её в бой во время войны.

Еще раз повторим известные и очень правильные слова И. В. Сталина: «Кадры решают все». Так как именно от кадров непосредственно зависит и качество боевой техники, и степень подготовки войск, в том числе и качество работы упомянутой выше связи и разведки, целесообразность, своевременность и правильность отдаваемых приказов, а, в конечном счете, – эффективность вооруженных сил, а также затраченных на них средств, и, наконец, безопасность самого государства и каждого из нас, ныне живущих и будущих поколений наших соотечественников. Без мощной современной армии мы – ничто.

Таким образом, образованные и специально подобранные кадры в армии, как нигде, имеют решающее значение. В первую очередь это, конечно, относится к научным работникам и профессорско – преподавательскому составу высших военно – научных учреждений: военных научно – исследовательских институтов, академий и других учебных заведений.

Однако трагедия нашей страны в кровавый период начала Великой Отечественной войны состояла в том, что подготовленных должным образом военных кадров в нашей армии не было и не могло быть по вполне объективным причинам. Если, конечно, массовый террор троцкистов после Октябрьской социалистической революции против офицеров, профессиональных защитников отечества, считать объективной причиной.

Тем не менее, несмотря на все трудности с кадрами в начале войны, воевать к началу 1943 г. наши маршалы и генералы научились. Одновременно к этому времени наше народное хозяйство оказалось способным обеспечить Красную Армию всем необходимым для победы над врагом. Но в том и другом случае это было достигнуто только за счет монолитного единства нашего советского народа. Без такого единства гибель нашей страны была бы неизбежной, несмотря на героические усилия отдельных личностей и даже отдельных народов населяющих Советский Союз.

Глава 15. Необходимость объединения страны

В начале войны успехи немецких армий были насколько внушительными, а потери Красной Армии были настолько тяжелыми, что к концу октября 1941 г. вопрос о сохранении нашего государства был далеко не очевидным. Поэтому уже в середине октября Государственным Комитетом обороны под руководством И. В. Сталина было принято решение об эвакуации из Москвы в тыл наиболее важных государственных учреждений. А 17 октября 1941 г. советское правительство эвакуировалось в Куйбышев, с 20 октября в Москве введено было осадное положение.

Западный фронт, непосредственно защищавший Москву, продолжал разваливаться под натиском гитлеровцев. Тогда, как говорится, все висело на волоске. Причем не только наша страна, но и весь мир стоял на грани гибели. Наш смертельный враг, Гитлер и его вермахт, не только обладал самыми мощными в мире вооруженными силами, но и одновременно был организован, уверен в своей победе, и что особо следует подчеркнуть – был беспощаден.

За всю многовековую историю до этого Россия (Русь) в подобной ситуации была только однажды, в годы раннего средневековья, начиная с 1237 г., когда дикие и свирепые татаро – монгольские орды напали на нашу страну. Последствия этого нашествия на Русь были поистине ужасны.

В последние годы институтом археологии РАН было организовано 36 экспедиций, которые работали на территории 18 субъектов Российской Федерации. Эти экспедиции свидетельствуют о страшных событиях того времени, об ужасном разорении, которое нанесло Руси татаро – монгольское нашествие. Вскрытые мощные пласты – это, по сути, последствия пожаров и массовые захоронения.

Современники и свидетели погрома без преувеличения полагали, что от всего того, что происходило на нашей земле и с нашими предками «мог прослезиться и антихрист». За несколько лет цветущая страна была разрушена дотла.

«О, светло светлая и прекрасно украшенная земля Русская! Многими красотами прославленная ты: озерами многими славишься, реками и целебными источниками месточестными, крутыми холмами, высокими дубравами, чистыми полями, дивными зверями, разнообразными птицами, бесчисленными городами великими, садами монастырскими, храмами Божьими и князьями грозными. Всем ты преисполнена, земля Русская, о православная вера христианская!».

Так начинал свой плач автор «Слова о погибели Русской земли», безвестный ревнитель российского величия, оплакивающий в средине XIII века разорение Руси страшным нашествием орды Батыя.

После нашествия татаро – монголов на русской земле оставались только пожарища и горы трупов. Наша страна почернела от горя. Величайшая по тем временам славянская цивилизация, по существу, перестала существовать.

Население Руси в канун татаро – монгольского завоевания превышало 12 млн человек. Эта численность населения России будет превышена только к началу XVIII столетия. А собственно в XIII столетии население русских земель сократилось почти в десять раз! Особенно пострадал юг России. Плотность населения в Среднем Поднепровье в канун вторжения полчищ Батыя будет затем достигнута лишь в XIХ веке!

И если в домонгольской Руси было до полутора тысяч укрепленных поселений, из которых примерно треть являлись городами, то после монголо – татарского разорения не сохранились даже и названия многих городов. Так, например, в 1238 г. татаро – монгольские полчища подошли к Козельску – небольшому городу Новгород – Северского княжества. Мужественно обороняли жители свой город. Но всё же после семинедельной осады татарам удалось взять город. Защитников в нем к тому времени практически не осталось. Разгневанный хан приказал умертвить всех, кто остался жив, в том числе детей и женщин, а сам город сравнять с землей.

Киев – мать городов русских, который по тем временам был никак не меньше Парижа, в 1240 г. после героической обороны длившейся, по словам летописца, десять недель и четыре дня, был захвачен и разрушен. Бывший политический центр Древней Руси стал малолюдным, опустошенным и обнищалым городом. Десятинная церковь лежала в развалинах, от Святой Софии остались одни стены, Печерская обитель стала безлюдная.

Плано Карпини через шесть лет, в 1246 г., проезжавший через Киев в Орду видел поле, «бесчисленные головы и кости мертвых людей», а в некогда многолюдном городе оставалось (а вернее, вновь было отстроено) «едва 200 домов», и людей здесь татары держали «в самом тяжелом рабстве». «Бесчисленные головы и кости» оставались неубранными и на территории самого города. Более поздние раскопки рисуют ужасающую картину уничтожения города и его наследия: разрушенные жилища, дворцы, храмы, и всюду насильственно умерщвленные люди от стариков до «сосущих млеко».

Так начиналось долгое и мучительное ордынское иго.

Величайшая трагедия Руси произошла в те времена, когда некоторые «самостийники», удельные князья, как и в настоящее время, погрязнув в интригах и враждуя между собой, делили людей и территорию великой страны. Этот процесс сопровождался жестокими и кровавыми войнами.

Так, например, после смерти князя Всеволода Юрьевича Большое Гнездо (1154–1212) его сыновья Константин, Юрий и Ярослав не поделили власть. Вскоре между братьями вспыхнула кровопролитная война, о которой летописец писал: «Страшное было чудо и дивное, братья. Пошли сыновья на отца, отцы на детей, брат на брата, рабы на господина, а господин на рабов…». Решающая битва этой войны произошла в конце апреля 1216 г. на реке Липице. Липицкая битва стала одной из кровавых в Древней Руси. Только убитыми противоборствующие стороны потеряли около 20 000 человек.

Ничто не могло убедить удельных князьков объединить усилия для спасения Руси: ни тяжелое поражение от татаро – монгол на реке Калке в 1223 г., ни удивительное по силе слова – призыв к единству неизвестного нам русского литературного гения, автора произведения «Слово о полку Игореве», ни прямая угрозы собственной жизни, своих жен и детей. Личные амбиции, желание властвовать над другими для них оказались выше интересов собственного народа, страны, и даже личной безопасности.

Именно по причине постоянных междуусобиц древняя Русь, тогда обессиленная и разорванная на части собственными удельными князьками, не могла противостоять огромной и хорошо организованной массе завоевателей. Одним за другим погибали княжества и города наших предков. Однако это еще не все.

Даже после татаро – монгольского погрома каждый из «самостийников» постоянно старался уничтожить соседа, используя ордынские войска в междоусобной борьбе. При этом каждый раз таким образом «приглашенные» татаро – монголы вновь грабили до основания русские земли. Так, «Дюднёву рать», которую навел, воюя с родным братом за великокняжеский престол, Андрей Александрович (кстати, сын Александра Невского) на Русь в 1293 г., современники считали страшнее Батыевого нашествия.

Беспрестанные разорения и опустошения то от внешних врагов, то от внутренних усобиц следовали одни за другими. В условиях холода и голода свирепствовали тяжелые эпидемические болезни: холера, чума, тиф и тому подобные. Смерть постигала больных обыкновенно в течение одного или двух дней болезни. Живые не успевали хоронить мертвых. К заразе присоединялись засухи, которые влекли за собой голод, и, наконец, пожары – обычное явление на Руси. В те времена часто случались поздние заморозки. Мороз губил хлеб. Возникала страшная дороговизна, особенно страшна она была для бедных людей. Родители из-за куска хлеба вынуждены были продавать своих детей в рабство. В городах люди умирали с голоду на площадях, на улицах, мертвые валялись по дорогам и собаки терзали их.

В итоге, причину гибели Руси отечественные мудрецы видели в одном – это Божья кара за нарушение Его заповедей; за то, что русские люди предали забвению христианские нормы морали и правила жизни. Думается, что это не совсем так, а, скорее всего, – совсем не так. Русских людей вместе с христианскими нормами и правилами жизни – предали их князья.

Именно они, так называемые великие и удельные князья, в погоне за личной властью, разорвали Русь на части, обескровили и обессилили ее и, тем самым, совершали тягчайшее преступление перед своей страной и ее народом – сами отдавали свои земли на татарское разорение.

Звание великого князя, которое при новых условиях татарского господства сделалось важнее и заметнее, чем было прежде, зависело исключительно от воли хана Орды, верховного повелителя и истинного государя Русской земли. Кто приходился по нраву властителю, того он, не стеснённый ничем, мог назначить великим князем.

В Орде традиционно милость властителя и доступ к нему покупались угождением и подкупом разных лиц, имевших при ханском дворе влияние. Из этого выходило, что, собственно, звание великого князя было продажным. Кроме того, само собой разумеется, хан заботился о том, чтобы на этот пост попал не самый сильный и порядочный представитель русского народа.

Удар татаро – монгол был такой огромной силы, что потребовалось почти 250 лет, чтобы наши предки за счет неисчислимых жертв и унижений возродили свою государственность, причем в размерах только одного Московского княжества. Татаро – монголы безжалостно истребляли все, что им сопротивлялось. В течение долгих столетий наши люди, чтобы выжить, вынуждены признать себя рабами, и тем самым, как для себя, так и для своих потомков усвоить рабские привычки.

Однако и после формального освобождения от татаро – монгольского ига в 1481 г. ослабленную Русскую землю еще долго терзали восточные и западные соседи. Только с XV по XVIII столетие татары и турки захватили в плен и обратили в рабство около пяти миллионов русских! А сколько еще погибло во время хищнических набегов! Только в одной лишь Казани, взятой русскими войсками после упорного штурма в 1552 г., томились сто тысяч русских пленников. Даже в начале XVII века на большинстве французских и венецианских, не говоря уже о турецких, военных галерах гребцами были русские рабы, обреченные на пожизненную каторгу.

Более того, губительные последствия татаро – монгольского нашествия до настоящего времени самым отрицательным образом сказываются на развитии восточных славян, в том числе ставят под вопрос само их существование.

В качестве одного из таких последствий можно привести потерю восточными славянами, населявшими Киевскую Русь, (поэтому их, наверно, более правильно называть русинами) своего общего языка, что в немалой степени привело разделению бывшего единого народа на три ветви: великороссов (русских), малороссов (украинцев) и белороссов (белорусов). Несмотря на то что такое разделение, безусловно, является искусственным, однако оно позволяет современным удельным князькам манипулировать сознанием своих народов, толкая их к независимости, якобы крайне необходимой для сохранения им своего языка и культуры.

Конечно, на амбиции отдельных выскочек можно было бы смотреть более спокойнее, пусть, мол, потешут свое самолюбие, поупражняются в управлении «самостийных государств», пока каждый житель указанных государств не убедится в губительности подобного курса для него, лично.

Однако проблема состоит в том, что для «удельных князьков», как учит история, в том числе татаро – монгольские набеги, собственная власть значительно предпочтительней интересов собственного народа. Поэтому нет сомнений в том, что они пойдут на любое преступление, на любое кровопролитие, лишь бы эту власть сохранить за собой.

Недаром говорят, что история учит, что она ничему не учит. Возможно, что это и так. Но не в такой же степени! Неужели полного уничтожения Киева и других городов восточных славян, вплоть до Великого Новгорода, и 240–летнего татаро – монгольского ига мало, чтобы понять так называемым «самостийникам», что разделение единого народа на части смертельно опасно как для каждой части в отдельности, так для всех вместе.

Как писали летописцы – тогда наступило на Руси время казней Божьих.

Наряду с таким ужасным и губительным по своим последствиям примером – «как не надо делать», в истории наших народов был сравнительно совсем недавно, разумеется, по историческим меркам, был и другой, положительный пример совместного противостояния агрессору. Потомки тех же несчастных людей, но теперь уже объединенные в единое государство, Советский Союз, победили несопоставимо более сильного врага – гитлеровскую Германию и вместе с ней практически все государства Европы, да еще и некоторые государства Азии, оказавшихся в активных и пассивных союзниках фюрера.

А ведь замышляя войну против Советского Союза, Гитлер в огромной степени рассчитывал на то, что сделали с ней три преступника Ельцин, Кравчук и Шушкевич. Круглыми дураками их назвать неприлично, да и неправильно: два первых – крупные партийные функционеры КПСС, «идейные», «верные ленинцы»; последний – ученый, математик, однако их дела говорят о поразительном слабоумии и одновременно о непомерных личных амбициях этих субъектов.

Ведь совершенно было очевидно, что у отдельных территорий (как бы они не назывались), входивших в состав могучего Советского Союза, неизбежно существенно снизятся экономические, научные и особенно оборонительные возможности. Разделенные на части бывшие народы СССР станут легкой добычей современных татаро – монгол, в лице военного блока НАТО, во главе с Соединенными Штатами Америки.

Но даже в этих условиях советский народ в ходе Всесоюзного референдума 17 марта 1991 г. высказался за сохранение Советского Союза. Однако, несмотря на это, наша великая общая Родина незаконно, преступным путем была разрушена. Как это происходило достаточно подробно и объективно описал в своей книге бывший член ГКЧП, министр обороны СССР Маршал Советского Союза Язов Д. Т. в своей книге «Август 1991. Где была армия?» (М.: Эксмо: Алгоритм. – 240 с.), выдержки из которой мы приводим ниже:

«И все таки, был ли у нас в стране путч, государственный переворот? Ответ однозначен: да, был! И, на мой взгляд, он имел три этапа.

Первый этап – подготовительный. По времени он занял все годы перестройки до августовских событий 1991 г. В этот период определенными силами была создана идеологическая, социально – политическая, материально – техническая и даже кадровая основа для изменения советского общественного и государственного строя, социалистической системы хозяйства и социалистического порядка. Начался развал государственности, хаос в экономике, стал в полный рост национализм…

Но воспитанные в духе беспрекословного подчинения генсеку, члены ЦК смотрели на него как загипнотизированные… На вопрос: «Управлял ли Горбачев страной единолично?» – я бы ответил только утвердительно!

Второй этап – промежуточный и очень короткий. Это фактически 19 и 20 августа 1991 г. Он знаменуется выступлением руководителей высшего эшелона законодательной и исполнительной власти против бездействия Горбачева по пресечению негативных тенденций, втягивающих страну в катастрофу, против подписания предательского Союзного договора, узаконивающего распад нашей страны.

В этот период были сброшены все маски, ликвидированы все декорации, которые прикрывали псевдодемократические и профашистские, как в Литве, силы…

Эйфория борьбы со всеми теми, кто отстаивал Конституцию, была максимальной! Этим был открыт путь к беспрепятственным, неограниченным и, что самое главное, беззаконным и бесконтрольным действиям псевдодемократии.

Третий этап – основной. Он начался 21 августа 1991 г. Пошел процесс политического, экономического, национального, физического распада Советского Союза, советской социалистической системы, единой культуры, науки обороны. Кто же подготовил и осуществил этот переворот, а с ним – и распад нашего государства? На первом этапе главенствующая роль, конечно же, принадлежала Горбачеву и всем тем, кто вместе с ним непосредственно привел страну к катастрофе…

19 и 20 августа наступило, на мой вгляд, безвластие… Своими действиями члены ГКЧП, сами того не сознавая, создали для сил, рвущихся к власти, исключительно благоприятную ситуацию для реальных действий по захвату власти. Условия были благоприятными, и демократы воспользовались силой нахраписто, не считаясь ни с какими законами и приличиями. Ибо никто из членов ГКЧП не мог допустить и мысли, что все будет построено на насилии и что авантюристы от демократии приватизируют власть…

На третьем этапе решающую роль, конечно, сыграли вдохновители беловежского сговора».

Уже 27 декабря 1991 г. хозяином кабинета в Кремле стал Ельцин. По этому случаю, Джордж Буж прервав отдых в своей загородной резиденции, поспешил выступить с телеобращением к американскому народу: «Советского Союза больше нет. Это – победа нравственной силы наших ценностей. Каждый американец может гордиться этой победой – от миллионов мужчин и женщин, которые служили нашей стране в вооруженных силах, до миллионов американцев, которые поддерживали свою страну и крепили оборону в период правления десяти президентов».

Представление некоторых самостийников о возможности выжить отдельно – глубоко ошибочно. Они будут поглощены более сильными в военном отношении сообществами, с непредсказуемыми для самостийников последствиями, в то время как безопасная жизнь в составе России была проверена веками.

Тогда, после освобождения от татаро – монгольского ига, народам России потребовалось еще более 200 лет, чтобы возродить свою мощь до такой степени, которая обеспечивала бы им более – менее нормальное существование. Эти долгие годы были не намного легче татаро – монгольского ига. Они характеризовались многочисленными междоусобицами, с так называемым смутным временем и постоянными попытками ливонцев, поляков, шведов, крымских татар и прочих грабителей с большой дороги что-нибудь приватизировать, если не приличный кусок территории Московии и ее окраин, то их жителей, в качестве рабов, на продажу.

Понятно, что после таких колоссальных человеческих, материальных и культурных потерь, а также – такого длительного ига новая Россия не могла не оказаться в положении отсталой во всех отношениях страны, по сравнению с беспрепятственно развивающимися странами Западной Европы.

К концу ХIV века Западная Европа переживала подъем культуры, бурно развивались наука и искусство. К этому времени в Западной Европе было уже более 60 университетов. Иоганн Гутенберг изобрел книгопечатание, корабли Васко да Гама обогнули Африку и достигли Индии, Колумб открыл Америку. В богатых городах успешно развивались ремесла и торговля, появились первые мануфактуры, стал зарождаться класс буржуазии. Древняя культура Греции и Рима, забытая в предыдущие века, в Западной Европе как бы снова возрождалась. Поэтому это время обычно называют эпохой Возрождения. Именно в это время жили и творили гениальные художники, ученые, архитекторы, скульпторы, музыканты, писатели и поэты, к числу которых в первую очередь следует отнести Леонардо да Винчи (1452–1519), Микеланджело (1475–1564), Рафаэля (1483–1520), Николая Коперника (1473–1543), Томаса Мора (1478–1535), несколько позже – Вильяма Шекспира (1564–1616) и др.

Тогда казалось, что наша страна навсегда отстала от Запада, однако особые усилия наших предков, начиная с Петра I, позволили заметно сократить отставание, а в советское время, благодаря индустриализации и культурной революции, превзойти почти по всем показателям передовые капиталистические страны. И благодаря именно этому – победить гитлеровскую Германию, имевшую к началу 40–х годов прошлого столетия сильнейшую армию в мире.

Своими успехами Германия в огромной степени обязана Бисмарку, который остался в истории как «железный канцлер». Важнейшей своей задачей он считал консолидацию немецкой нации, без которой бессмысленно задумываться над проведением каких-либо экономических и военных реформ.

Что касается перспектив России как государства, Бисмарк писал:

«Об этом (о нападении на Россию) можно было бы спорить в том случае, если бы такая война действительно могла привести к тому, что Россия была бы разгромлена. Но подобный результат даже и после самых блестящих побед лежит вне всякого вероятия. Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах русских… Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути. Это – неразрушимое государство русской нации…»

Похоже, что Бисмарк о нас, русских, думал слишком хорошо. Одна из главных информационных операций Запада против Советского Союза и России, нацеленная на государственное разделение и последующее уничтожение русских, как мы сейчас знаем, при нашем равнодушии к своей собственной судьбе и беспечности, завершилась успешно.

Каждому из новоиспеченных государств начали лепить отдельную, самостоятельную историю. Значительно раньше начали разрабатываться искусственные литературные языки – украинский и белорусский, ориентированные на польские литературные модели.

Хотя еще сто лет назад, не говоря уже о временах Тараса Бульбы, малорусские и белорусские наречия русского языка, именно так они назывались у В. И. Даля, отличались от русского литературного языка, как диалекты Смоленщины или Вологодчины.

Такое деление, начатое, казалось, с безвинной несуразицы, привело восточных славян к разделению на «самостийные» государства и народы. И нет сомнения, что нам придется за безразличие к своему будущему дорого заплатить, пролить море крови и слез, прежде чем вспомним, откуда мы и кто мы такие.

Хуже того, мы, теперь живущие в современной России, не русские, а россияне. От Дона до Забайкалья появился новый народ – казаки, который якобы с русскими, как украинцы и белорусы, ничего общего не имеет. Это не простая игра слов, а большая политика. Идеологи информационной войны прекрасно знают, в том числе и на примере евреев и немцев, что у любой нации, пусть даже разделенной, есть все надежды на воссоединение, если она сохранит свое племенное имя.

Национальная безопасность России означает в первую очередь создание условий для духовного, физического, государственно – политического развития ста двадцати миллионного русского народа – основы, опоры, корня и стержня славян и всех других народов России. Будет физически и нравственно крепок и образованным русский народ – будут жить и процветать другие народы России. Если погибнет русский народ, никому из так называемых самостоятельных народов не спастись от иноземного геноцида. «Имперский цикл в России должен быть завершен», – недавно заявил главный советник Обамы З. Бжезинский. Этот польский еврей, давно подвизавшийся в США, решил «одним махом семерых убивахом».

Поэтому само понятие – русские последовательно и методично вытравливаются из русского национального сознания. Отсюда и бесконечные беды, которые из года в год обрушиваются на нас, а сами мы, несмотря на наш огромный потенциал во всех вопросах человеческой деятельности, никак не можем объединиться для организованного сопротивления. И это при огромных наших возможностях, притом, что, несмотря на все старания Гитлера разделить нас, за нами была Великая Победа.

Понятно, что такая грандиозная Победа могла быть достигнута только в условиях дружбы и нерушимого единства всех народов СССР. И. В. Сталин, как никто, понимал абсолютную необходимость такого единства в борьбе с врагами нашего Отечества. Процитируем еще раз его бессмертные слова, обращенные к нам, неблагодарным потомкам:

«Сила СССР – в дружбе народов. Острие борьбы будет направлено прежде всего на разрыв этой дружбы, на отрыв окраин от России. Здесь, надо признаться, еще не все сделано. Здесь еще большое поле работы.

С особой силой поднимет голову национализм. Он на какое-то время придавит интернационализм и патриотизм, но только на некоторое время. Возникнут национальные группы наций и конфликты. Появится много вождей – пигмеев, предателей внутри своих наций…

Год за годом будут приходить новые поколения. Они вновь подымут знамя своих отцов и дедов и отдадут должное сполна. Свое будущее они будут строить на нашем прошлом».

Казалось, в теории здесь все всем должно было очевидно: чем больше раздробленности, тем меньше способности к сопротивлению – теория веника и прутьев. Однако в реальной жизни – не всем. Отсюда вытекали самые жестокие меры в борьбе с проявлениями сепаратизма и попытками разрушения целостности Советского Союза. Поэтому нам так нужен новый И. В. Сталин. Без него мы погибнем.

Это, безусловно, один из важнейших уроков Великой Победы.

Глава 16. Ядерное оружие

Следует признать, что как отечественные, так и зарубежные авторы многочисленных исследований: «историй», «воспоминаний», «военных мемуаров», «исторических очерков», «энциклопедий», «записок», посвященных Второй мировой войне, как правило, сильно недооценивают роль науки и научных школ в военном деле. Эту роль трудно переоценить. Исход борьбы на полях сражений, на акваториях морей и океанов и под водой, наряду с боевой и политической подготовкой генералов, офицеров, солдат и матросов, в значительной степени определялся качеством, боевыми возможностями военной техники и оружия.

Что касается создания и совершенствования боевых машин, артиллерии, кораблей, подводных лодок, средств связи и радиолокации, то эти направления в военном деле в предвоенное время и в годы войны, с нашей точки зрения, в учебниках истории более – менее освещены.

Вместе с тем, как нам представляется, необходимо более подробно остановиться на чрезвычайно важном вопросе, своевременное решение (или не решение) которого самым кардинальным образом могло изменить ход Второй мировой войны и последующих войн, определить судьбы многих народов и целых государств на длительный срок, а нашего, можно не сомневаться, – навсегда.

Речь идет о соревновании научных лабораторий, научных школ различных стран в области создания ядерного оружия. Исследовав данный вопрос, можно утверждать, что Великой Победы и нашей страны могло и не быть, если бы не вмешательство… Всевышнего и его «наместника» на Земле – И. В. Сталина. Сам Бог хранил Россию.

Тогда, в начале 1945 г., высшие руководители наших так называемых союзников, США и Англии, понимали, что у них вот – вот появится невиданное по мощности новое (ядерное) оружие, которое способно было коренным образом изменить соотношение сил на мировой арене и судьбы целых государств. И оно, действительно, самым существенным образом изменило бы, если бы не гений И. В. Сталина, который в самое трудное время для нашей страны (конец 1942 г.) принял исключительно важное и ответственное решение – немедленно приступить к созданию отечественного ядерного оружия. Именно это решение обеспечивает многие десятилетия, до настоящего времени, безопасность нашей страны.

Ядерное оружие ознаменовало начало новой эры в военном искусстве. Эры, когда превосходство в живой силе и обычной боевой технике перестало иметь решающее значение. Достаточно лишь несколько сотен ядерных бомб, которые могут быть доставлены до цели ракетами, самолетами или даже привезены в чемоданах, чтобы превратить армию противника, какой бы огромной она ни была, в облако радиоактивной пыли, не говоря уже о беззащитных городах.

Ряд случайных событий и допущенные ошибки не позволили немцам и американцам создать атомную бомбу к 1943 г. Если у Гитлера к этому времени было бы такое оружие, то ничто не спасло бы нашу страну от гибели: ни ее народ, ни Красная Армия во главе с полководцами, включая доблестных маршалов Жукова и Рокоссовского и самого генералиссимуса И. В. Сталина. Отставание советской науки и техники в области ядерной физики, которое к началу 1943 г. было уже значительным, могло закончиться летальным исходом для Советского Союза и его народов.

Рассчитывать на благородство и милость победителей, например, США, тем более – гитлеровской Германии, как свидетельствует опыт Хиросимы и Нагасаки, было бы вершиной глупости. Слава Богу, руководитель нашей страны И. В. Сталин этим недостатком, достаточно распространенным даже среди генеральных секретарей и президентов, не обладал.

Тогда, благодаря стратегическим ошибкам Гитлера и запоздалому развертыванию работ в США, несмотря на крупнейшие просчеты советских академиков, нашу страну спас И. В. Сталин. Он и после своей смерти остается нашим ангелом – хранителем – до сих пор спасает. Именно И. В. Сталин был организатором и вдохновителем создания ракетно – ядерного щита Советского Союза, жалкие остатки которого и до сих пор хранят Россию.

Чтобы ясно было читателю, о чем идет речь, посмотрим на взрыв первой атомной бомбы весьма незначительной, по современным меркам, мощности, всего около 20 кт (килотонн в тротиловом эквиваленте), в 5 часов 30 минут утра 16 июля 1945 г. Смотреть будем глазами непосредственного свидетеля этого события, американского журналиста, физика Уильяма Лоуренса, ставшего впоследствии официальным историографом по американскому ядерному оружию. Одновременно почувствуем, что каждый из нас, увлекшись борьбой за самостийность, добыванием денег, эстрадой, футболом и прочей ерундой, может ожидать, причем в самом ближайшем будущем, если забудем о своей безопасности: «Рождение атомного века я наблюдал, стоя на склоне холма, в северо – западной части авиабазы Аламогордо, расположенной в пустыне Нью – Мексико…, находясь в 32 километрах к северо – западу от «Нуля» (кодовое наименование, данное точке, избранной для испытания атомной бомбы)… Бомбу поместили на стальную башню 30 метров высотой… По мере приближения момента взрыва в районе нашего наблюдательного поста на Холме атмосфера становилась все напряженнее… В пустыне похолодало, и многие из нас, одетые легко, дрожали от холода. Несколько раз начинал моросить дождь, и частые вспышки молний заставляли нас поворачиваться в сторону «Нуля». Поступили тревожные сообщения о том, что испытания придется отложить из-за плохой погоды…

Неожиданно в 5 часов 29 минут 50 секунд из радиопередатчика раздался голос, который в темноте, казалось, доносился с небес: «Минус десять секунд!». В облаках вспыхнула зеленая ракета, медленно опустилась, повисла, потускнела и исчезла в темноте.

Снова прозвучал голос: «Минус три секунды!». Спустилась другая зеленая ракета. Над пустыней царило молчание. Небольшими группами мы двигались в сторону «Нуля». На востоке появились первые проблески зари.

И в этот момент как будто из недр Земли появился свет, свет не этого мира, а многих солнц, соединенных воедино. Это был такой восход, какого никогда не видел мир, – громадное зеленое сверхсолнце поднялось в доли секунды на высоту более чем 2,5 тысячи метров. Оно поднималось все выше, пока не достигло облаков, освещая землю и все небо ярким светом.

Этот громадный огненный шар диаметром почти в 1,5 километра поднимался, меняя цвет от темно – пурпурного до оранжевого, расширяясь, увеличиваясь, – природная сила, освобождаясь от пут, которыми была связана миллиарды лет. На какое-то мгновение свет стал каким-то неземным, зеленым. Такое свечение наблюдается в короне Солнца во время полного затмения.

Этот момент показался нам вечностью. Время остановилось. Пространство сжалось до острия булавки. Казалось, что Земля раскололась и небеса разверзлись. Было ощущение, что тебе довелось наблюдать Рождение мира.

Вслед за огненным шаром с земли поднялось огромное облако. Сначала это была гигантская колонна, которая затем приняла формы фантастически огромного гриба. Громадная гора, рожденная за несколько секунд (не за миллионы лет), поднималась все выше и выше, содрогаясь в своем движении. Она достигла разноцветных облаков, пробила их своей вершиной и продолжала подниматься, пока не достигла высоты 12,5 тысячи метров – на 3,5 тысячи метров больше, чем высочайшая гора на Земле!

В течение этого очень короткого, но кажущегося необычно долгим, периода не было слышно ни единого звука. Я видел силуэты людей, стоявших неподвижно небольшими группами, как растения в пустыне. Вновь рожденная гора – гигант среди пигмеев хребта Сьерра – Оскуро – стояла, опираясь на тучи, как огнедышащий вулкан.

Потом из этой тишины возник громовой раскат. В течение короткого времени то, что мы видели, повторилось в звуке. Казалась, тысячи мощных фугасных бомб разорвались одновременно и в одном месте. Гром покатился по пустыне, отозвался от Сьерра – Оскуро, эхо накладывалось на эхо. Земля дрожала под ногами, как будто началось землетрясение. Мы почувствовали горячее дыхание взрыва.

Оглушительный грохот раздался через сто секунд после вспышки – первый крик новорожденного мира.

Он оживил молчаливые, неподвижные силуэты, дал им голос. Небольшие группы людей, стоявшие до сих пор неподвижно, заплясали, оглашая воздух громкими криками. Их танец напоминал первобытных людей на веселых празднествах, посвященных огню.

Люди хлопали в ладоши, подпрыгивали – так земной человек выражал радость по поводу рождения новой силы, которая давала ему возможность освободиться от пут земного тяготения.

Танец первобытного человека продолжался несколько секунд, в которых выразился целый период эволюции за 10 000 лет. За эти несколько секунд первобытный человек вновь превратился в современного…

Когда мы приехали в Лос – Аламос, подошел к доктору Оппенгеймеру. Он выглядел усталым и озабоченным. Я спросил его, что чувствовал в момент взрыва:

«В это мгновение, – услышал я в ответ, – у меня в мозгу промелькнул отрывок из «Бхагавад – Гиты» – священной индийской поэмы: «Я стал смертью, сокрушительницей миров!»».

Никогда не забуду, какое огромное впечатление произвели на меня эти слова, сказанные поэтом и мечтателем, одним из самых культурных людей, призванным судьбой привязать выдающееся достижение человеческого интеллекта к колеснице Смерти».

Приведенные выше отрывки из книги «Люди и атомы», упомянутого выше автора У. Лоуренса очень поучительны с точки зрения познания психологии американцев, людей, если, конечно, можно их так назвать. Которые, как свидетельствуют они сами, прекрасно знали, после проведенных испытаний первой атомной бомбы, ее разрушительную силу. И, стало быть, они прекрасно понимали последствия ее применения по городам, населенными гражданскими людьми. Они прекрасно знали, что жертвами их действий будут в абсолютном большинстве старики, женщины и дети, однако они сознательно пошли на это беспрецедентное преступление против человечества.

Сразу же после успешного испытания первой атомной бомбы, во время Берлинской конференции руководителей СССР, США и Великобритании, 17 июля 1945 г. Трумэн и Черчилль получили из Лос – Аламоса короткую телеграмму – «Младенец благополучно родился». Они отныне полностью полагались только на эффект, который должна была произвести атомная бомбардировка японских городов. 6 августа американцы сбросили первую атомную бомбу на Хиросиму; 9 августа американцы вторую атомную бомбу сбросили на Нагасаки.

Решение о применении атомного оружия они принимали не просто так, с кондачка, а основательно, продумав все детали этого преступления, чтобы убить как можно больше людей: ведь производственная база для создания атомных бомб обошлась американцам более двух миллиардов долларов. По тем временам это была огромная сумма.

Для этого президент США учредил специальный консультативный комитет из гражданских и военных специалистов, известный под названием «Временного комитета», который был создан за четыре месяца до завершения работ по первой атомной бомбе. Комитет должен подготовить предложения президенту США о целесообразности применения атомной бомбы. И, в случае положительного решения президента, места, времени и способа применения этого аморального, чудовищного и бесчеловечного оружия.

Возглавлял этот комитет военный министр США Г. Стимсон, который до этого был старшим советником президента Рузвельта по использованию атомной энергии в военных целях и непосредственно отвечал перед правительством за успех «Манхэттенского проекта». Заместителем председателя комитета был назначен Д. Гаррисон, специальный советник военного министра.

В состав этого комитета также входили:

– Д. Бирнс, личный представитель Трумэна;

– Р. Бард, заместитель военно – морского министра;

– У. Клейтон, помощник государственного секретаря;

– В. Буш, директор Управления научных исследований и усовершенствований (УНИУ) и президент Института Карнеги в Вашингтоне;

– К. Комптон, начальник канцелярии полевой службы при Управлении научных исследований и усовершенствований и президент Массачусетского технологического института;

– Д. Конэнт, председатель Исследовательского комитета по вопросам государственной обороны и президент Гарвардского университета.

В помощь Временному комитету были приглашены также видные физики, принимавшие непосредственное участие в создании атомной бомбы: Ю. Роберт Оппенгеймер – научный руководитель лаборатории Лос – Аламоса, где завершалось создание атомной бомбы; доктора Артур Х. Комптон, Энрико Ферми и Эрнест О. Лоуренс – все лауреаты Нобелевской премии!

На заключительном совещании Комитета по вопросам применения атомной бомбы в качестве военных советников присутствовали начальник штаба сухопутных войск США генерал Джордж С. Маршалл и военный руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Лесли Р. Гровс.

Военный министр США Стимсон открыл это историческое заседание следующими словами: «Господа, нам предстоит дать рекомендацию относительно действия, которое может изменить ход истории. Скоро в наших руках будет оружие, совершенно беспрецедентное по своей разрушительной силе… Мы обязаны применить его, тщательно всё взвесив и продумав. Сейчас для нас самое важное – это определить, как применение нами нового оружия будет выглядеть с точки зрения истории».

Тщательно взвесив все «за» и «против», Временный комитет, с целью спасения якобы наибольшего числа жизней американцев и улучшения международного положения США, единодушно принял следующие рекомендации.

1. Необходимо сбросить бомбу на Японию, причем как можно быстрее.

2. Бомба должна быть сброшена на двойную цель – то есть на военный объект или завод, окруженный жилыми домами или прочими легко поддающимися разрушению постройками.

3. Бомбу следует сбросить, не предупреждая противника о характере данного оружия.

Рассматривались варианты применения атомной бомбы, предусматривавшие предупреждение противника, а также проведение демонстрационного взрыва бомбы в ненаселенной местности США, однако эти предложения были отвергнуты, как непрактичные.

Более того, перед применением этого самого аморального, чудовищного и бесчеловечного оружия высокопоставленные американцы, суперлюдоеды ХХ века, использовали подлый прием: в качестве первой жертвы они выбрали Хиросиму, город, который ни разу не подвергался серьезной бомбардировке, хотя многие близлежащие города Японии были американской авиацией основательно разрушены. Чтобы усыпить бдительность жителей Хиросимы, над городом почти ежедневно на большой высоте появлялось несколько американских самолетов, но, к общему удивлению японцев, ни один из них не сбрасывал бомб, которые могли причинить сколько-нибудь существенный ущерб.

Таким образом, американцы оказывали чисто психологическое воздействие на свои потенциальные жертвы, приучая их к тому, что соединение из трех самолетов не опасно для жителей города.

Этот подлый обман американцам удался. Утро 6 августа 1945 г. в Хиросиме было ясным и солнечным. В семь часов по хиросимскому времени в городе прозвучал сигнал воздушной тревоги: к городу приближались на большой высоте американские самолеты. Убедившись, что их число, как всегда, не превышало трех, в восемь часов в Хиросиме прозвучал сигнал – отбой тревоги.

Все население почти 200–тысячного города, включая детей и стариков, занялись своими обычными повседневными делами. Некоторые видели, как самолеты сбросили парашют с грузом. Поскольку подобное жители видели не первый раз, никто на американский груз не обратил особого внимания.

Неожиданно – это было в 8 часов 14 минут – весь город и его окрестности осветились желто – зеленым светом, после чего последовал грохот разбиваемых окон, обрушивающихся стен и ломающейся мебели. В течение нескольких секунд почти весь город превратился в сущий ад. Небольшие японские домики, которые составляли 99 процентов всех строений, под воздействием воздушной ударной волны взлетели в воздух и были разрушены. Кто находился в домах, были погребены под завалами. Кто находился на улице, получили сильные ожоги от светового излучения. Все, кто находился на расстоянии 500 метров от эпицентра взрыва, погибли почти мгновенно. Бомба убивала без разбора всех, от грудных детей до глубоких стариков, животных и растительность. Сильный ветер с корнем вырывал большие деревья и швырял их высоко в небо.

Разразился огненный шторм, и практически все, что могло гореть – горело. В Хиросиме была разрушена и выгорела дотла часть города, около 13 квадратных километров. Уцелели лишь окраины в южной и восточной части города.

У взрослых и детей, находившихся на улице, были сильные ожоги, вскоре у них начались судороги, и они в страшных мучениях тут же умирали. Под развалинами домов были еще живые люди, взывающие о спасении, но ничего нельзя было сделать, пожарные, медики и другие спасатели были в том же положении. Раненым никто не мог оказать помощь, и около половины из них погибали. К окраине города брели обезумевшие от горя люди, потерявшие близких от пожаров и в развалинах домов. Наступала ночь. К этому времени большинство развалин догорало. Воздух был наполнен запахом горелого человеческого мяса.

Прошло более тридцати часов, прежде чем появились спасатели, которые в течение нескольких дней занимались, преимущественно, сбором трупов и их кремацией.

Через неделю – две после взрыва атомной бомбы радиоактивность начала поражать выживших людей. У многих жителей города кровоточили десна, выпадали волосы, появлялись фиолетовые пятна на руках и ногах. У людей поднималась температура, в моче появлялась кровь. Начинался насморк, открывались внутренние кровотечения. Многие погибли от этих болезней.

Вслед за периодом массовой гибели, смерть настигала людей, получивших меньшие дозы радиации. Через 3–8 недель смерть унесла больше людей, чем непосредственно после взрыва. Остальные продолжали жить под страхом отдаленных последствий радиоактивности, перед заболеванием раком, лейкемией и другими тяжелыми болезнями.

В Хиросиме в день взрыва находились 340–350 тыс., в Нагасаки – 260–270 тыс. человек. В результате американских атомных бомбардировок к 1950 г. погибло в Хиросиме – около 200 тыс., в Нагасаки – свыше 100 тыс. человек.

Следует особо подчеркнуть, что из 210 тыс. погибших к декабрю 1945 г. в Хиросиме и Нагасаки лишь 10 тыс. были военными, остальные – гражданскими лицами.

Чудовищное преступление американцев, казалось бы, должно нас навсегда избавить от иллюзии невозможности оказаться в положении жителей Хиросимы и Нагасаки. Хотя реальность такой угрозы в настоящее время достаточно велика и продолжается увеличиваться с уничтожением СССР, по мере разрушения остатков мощного советского ракетно – ядерного щита. Трудно объяснить пассивное отношение широких слоев населения нашей страны к собственной безопасности, не говоря уже о руководителях России и так называемых самостоятельных стран СНГ.

Для объяснения механизмов такого поведения людей, ученые – медики оперировали представлениями в области индивидуальной психологии. В частности, рассматривались такие поведенческие феномены, как «вытеснение», «адаптация», «абстракция» и др.

Под феноменом «вытеснение» обычно понимают стремление людей вытеснять из своего сознания неприятные для себя мысли или переживания. Например, мысли о возможных тяжелых заболеваниях, о неизбежности смерти, в том числе и возможности ядерной войны и т. п.

Под феноменом «адаптация» понимают утрату индивидом или группой лиц способности отвечать на наиболее опасные раздражения, поскольку последние перекрываются другими разнообразными раздражителями, например: футболом, эстрадой, алкоголем, наркотиками и т. п.

Под феноменом «абстракция» понимают утрату способности людей оценивать последствия особо опасных событий. Даже такие страшные события, как взрывы атомных бомб в Хиросиме и в Нагасаки, в повседневной жизни с ее радостями и огорчениями с годами утрачивают свою остроту, становятся в умах людей своеобразной абстракцией, лишенной эмоционального и конкретного выражения, как, например, опасность падения нового Тунгусского метеорита.

Конечно, чтобы усыпить бдительность людей, американские претенденты на мировое господство, в лице, например, «отца» американской водородной бомбы Э. Теллера, стремятся уменьшить масштабы ядерной катастрофы, в том числе и для населения США. Они убеждают общественность в не только возможности, но и в «эффективности» применения ядерного оружия, но только ограниченной мощности, до одной мегатонны. Само собой разумеется, что, по их планам, ядерные взрывы будут только на территории России или Китая. В этом случае радиоактивные продукты взрыва не попадут в стратосферу и не достигнут США.

Таким образом, американские «ястребы», планируя уничтожение чужых стран и народов, рассчитывают обезопасить себя от взрывов собственных боеголовок. Кроме того, защитить собственную страну от ответного ядерного удара они планируют за счет создания мощной системы противоракетной обороны, элементы которой располагают непосредственно у границ России, в Польше, Чехии и Румынии, в дальнейшем постараются разместить на Украине. Нет сомнения, что современные бандеровцы такое решение будут только приветствовать, чтобы сделать очередную подлость «москалям», и это несмотря на то, что они могут получить от России полноценную ядерную «сдачу».

Вместе с тем, хотя идеи Теллера не более чем иллюзия: «ограниченная» ядерная война практически невозможна, в полномасштабном конфликте никто не будет испрашивать у противника разрешения на использование того или другого боеприпаса. Однако эта иллюзия чрезвычайно опасна. Она может спровоцировать ракетно – ядерную войну, которую потом остановить будет уже невозможно из-за крайней степени взаимного ожесточения противников.

Трагедия Хиросимы и Нагасаки, американская угроза ядерной войны заставила советских ученых ускорить создание сначала ядерного, а затем – и термоядерного оружия. Эта задача была чрезвычайно сложна в научном и в техническом отношениях, а также чрезвычайно затратная в экономическом отношении. Однако, несмотря на все трудности послевоенного периода, эта задача была решена советским народом под руководством И. В. Сталина.

Быстрота, с которой Советский Союз создал атомное оружие, поразил мир. Все предсказатели Запада утверждали, что русским на создание атомной бомбы потребуется не менее десяти, даже двадцати лет.

В кратчайший срок, в разгар «холодной войны» наша страна получила сначала ядерный, а затем ракетно – ядерный щит. Неотвратимость ядерного возмездия для охотников за мировым господством обеспечила и обеспечивает безопасность нашей страны до настоящего времени.

И все же, несмотря на колоссальную человеческую трагедию, мы должны добрым словом помянуть сотни тысяч жителей Хиросимы и Нагасаки, их взрослых и детей, погибших в страшных мучениях после первых ядерных бомбардировок городов на нашей планете.

В этом событии содержится один из основных уроков Второй мировой войны, который преподнесли суперлюдоеды – американцы, а японцы заплатили за этот урок более 300 тысячами жизней, состоящей в том, что нет такого преступления, перед которым остановится «самое демократическое государство мира» – США в погоне за мировым господством.

И каждый гражданин нашей страны, независимо от его национальности, должен зарубить у себя на носу – угроза внезапной ядерного нападения со стороны Запада – это не выдумки патриотов страны, а самая реальная угроза существованию нашей страны и лично каждому из нас, а также нашим потомкам. Исходя из этого, абсолютно достоверного, проверенного на себе жителями Хиросимы и Нагасаки факта, мы должны строить свою ежедневную жизнь. Мы должны осознать, что кто бы то и что бы то не говорил, только неотвратимость ядерного возмездия остановит потенциального агрессора от похода на нашу страну с применением ядерного оружия. И мы должны сделать все, чего бы это нам ни стоило, чтобы такое возмездие, действительно, было неотвратимым. Иначе нас и наших детей превратят в ядерную пыль.

Массовое уничтожение гражданских людей осуществлялось американцами и их нынешними союзниками по НАТО не только атомным, химическим, но и обычным оружием достаточно часто.

Примеров тому сколько угодно. Например, массированные бомбардировки обычным оружием Гамбурга, Дрездена и Токио. Мощность пожара Гамбурга в 1943 г. была примерно 1500–2 000 ГВт.

Два массированных рейда были совершены английской и американской авиацией против Дрездена 13 и 14 февраля 1945 г., когда в этом не было никакой необходимости, поскольку исход войны был предрешен советской армией и был всем очевиден. Массовые пожары сопровождались образованием огненного смерча и продолжались около недели. На площади более 12 квадратных километров было разрушено свыше 75 % построек этого города.

Конечно, в этом плане немцы мало чем отличались от американцев и англичан. Так, в результате массированного налета (625 бомбардировщиков и 648 истребителей) немецкой авиации 7 сентября на Лондон погибло 842 человека, ранено – 2347.

Но все же обычное оружие по разрушительной мощи и опасности для человечества несопоставимо с атомным, а тем более – с современным термоядерным оружием.

Чтобы еще раз напомнить читателю, чем для каждого из нас кончиться уничтожение нашей общей родины – Советского Союза и борьба за суверенитеты, когда забывают о собственной военной безопасности, сообщим боевые свойства ядерного оружия, которое уже нацелено на наши страны в количестве десятков тысяч единиц.

Ядерным – называется оружие, поражающее действие которого основано на использовании внутриядерной энергии, выделяющейся при цепных реакциях деления тяжелых ядер некоторых изотопов урана и плутония (атомная бомба), а также при термоядерных реакциях синтеза ядер тяжелых изотопов водорода – дейтерия и трития (водородная бомба).

Эта энергия в двадцать миллионов раз больше энергии, освобождаемой тротилом. Расщепление одного килограмма урана означает освобождение энергии, эквивалентной взрыву двадцати тысяч тонн тротила.

Создавалось ядерное оружие в научных лабораториях крупнейшими учеными, которые еще в конце тридцатых годов прошлого столетия пришли к выводу, о принципиальной возможности осуществления цепной реакции и освобождения ядерной энергии атома.

Резерфорд, Эрнест (1871–1937) – известный английский физик, своими фундаментальными открытиями заложивший основы современного ученья о радиоактивности и строении атома.

Ядерная физика стала научной базой для разработки принципиального нового вида оружия, огромной разрушительной силы, еще одним полем боя потенциальных противников. Учитывая чрезвычайную важность этой военной проблемы, работы по созданию принципиально нового вида оружия массового поражения развернулись в научных учреждениях Германии, Франции, Италии, Англии, СССР и США.

Однако не только политические и военные руководители, но и ученые указанных стран по – разному оценивали возможности этого открытия, особенно сроки создания атомной бомбы. По этой причине интенсивность и результаты работы по созданию ядерного оружия в указанных странах сильно отличались. Кроме того, для решения данной задачи требовались огромные ресурсы и кадры высшей квалификации.

В лучшем положении оказались американцы. У них необходимые ресурсы были, за всю войну на их страну, не считая никак не влияющих на экономику мелких тихоокеанских островов, не упала ни одна бомба. В решении кадровой проблемы существенную помощь США оказали ученые, беженцы из Европы.

Спасаясь от Гитлера, из оккупированных стран Европы в США эмигрировали ряд известных физиков: Л. Сцилард, Э. Ферми, Э. Теллер, Г. Боте, О. Фриш и др. Из Англии в США прибыли ряд ученых – физиков во главе с Джоном Кокрофтом. Все они были крайне обеспокоены успехами в овладении ядерной энергией немецкими учеными и возможностью создания в Германии первой атомной бомбы. Они были уверены, что страна, которая первой овладеет секретами создания такой бомбы, станет победителем во Второй мировой войне. Эта озабоченность была выражена в коллективном письме, подготовленном по инициативе Лео Сциларда и Эдварда Теллера, которые уговорили Альберта Эйнштейна 2 августа 1939 г. подписать это письмо и от своего имени направить его президенту Соединенных Штатов Франклину Рузвельту.

Альберт Эйнштейн (1879–1955) вдающийся физик – теоретик, с именем которого связано завершение формирования классической физики и создание современной физической науки, лауреат Нобелевской премии по физике 1921 г., преследуемый фашистами, в 1933 г. эмигрировал в США, где и работал до конца жизни в Принстонском институте, занималясь космологией и одновременно предпринимая попытки создать единую теорию поля. Всю жизнь работал один, не будучи сам ничьим учеником и не воспитав непосредственно ни одного ученика. В то время А. Эйнштейн был одним из самых известных ученых мира, и именно на это, на его авторитет как физика – теоретика, и рассчитывали Сцилард и Теллер.

Упомянутое письмо попало к Ф. Рузвельту лишь 11 октября 1939 года.

Вот текст этого письма:

Альберт Эйнштейн, Олд Гров – Род,

Нассау Пойнт Пеконик,

Лонг – Айленд, 2 августа 1939.

Ф. Д. Рузвельту

Президенту Соединенных Штатов

Белый дом. Вашингтон.

Сэр!

Некоторые недавние работы Ферми и Сциларда, которые были сообщены мне в рукописи, заставляют меня ожидать, что элемент уран может быть в ближайшем будущем превращен в новый и важный источник энергии. Некоторые аспекты возникшей ситуации, по – видимому, требуют бдительности и в случае нужды быстрых действий со стороны правительства. Я считаю своим долгом обратить Ваше внимание на следующие факты и рекомендации.

В течение последних четырех месяцев благодаря работам Жолио во Франции, а также Ферми и Сциларда в Америке стала вероятной возможность ядерная реакция в крупной массе урана, вследствие чего может быть освобождена значительная энергия и получены большие количества радиоактивных элементов. Можно считать почти достоверным, что это будет достигнуто в ближайшем будущем.

Это новое явление способно привести также к созданию бомб, возможно, хотя и менее достоверно, бомб нового типа, обладающих чрезвычайной мощностью. Одна такая бомба, доставленная на борту корабля и взорванная в порту, полностью разрушит порт с прилегающей территорией. Однако такие бомбы могут оказаться слишком тяжелыми для транспортировки по воздуху.
Соединенные Штаты обладают небольшими запасами урановой руды, да и та имеет низкое содержание урана. Ценные месторождения находятся в Канаде и оккупированной немцами Чехословакии, а самые мощные источники – в Бельгийском Конго.

Ввиду сложившейся обстановки, возможно, Вы сочтете целесообразным установить постоянный контакт между Правительством и группой физиков, которые работают над цепной реакцией в Америке. Для такого контакта Вы могли бы уполномочить лицо, пользующееся Вашим доверием. В его задачи входило бы следующее:

а) поддерживать связь с правительственными учреждениями, информировать их об исследованиях и давать им рекомендации о необходимых действиях, обращая особое внимание на решение задачи по обеспечению поставок урановой руды в Соединенные Штаты;

б) содействовать ускорению экспериментальных работ, которые в настоящее время осуществляются в рамках бюджетов университетских лабораторий, путем привлечения частных лиц и промышленных лабораторий, имеющих необходимое оборудование.

Мне известно, что Германия в настоящее время прекратила продажу урана из захваченных чехословацких рудников. Возможно, такие решительные действия объясняются тем, что фон Вайцзекер, сын заместителя германского министра иностранных дел, прикомандирован к Институту кайзера Вильгельма в Берлине, где теперь ведутся работы по урану, дублирующие американские.

Искренне Ваш

Альберт Эйнштейн

Несмотря на то, что президент США Ф. Рузвельт внимательно прочел это письмо и согласился с тем, что «это требует действий», однако письмо Энштейна практически не сыграло никакой роли в ускорении работ по созданию атомной бомбы. Многие американские ученые высказались против государственной поддержки таких работ. Более чем два года прошло без сколько-нибудь значительных действий государственных учреждений США в данном направлении.

Удивительно то, что А. Эйнштейн, первоначально отказываясь подписывать приведенное выше письмо к президенту США, по – видимому, лучше, чем кто-либо, включая его инициаторов Сциларда и Теллера, понимал, чем это кончится. Но перед Эйнштейном стоял призрак Гитлера, вооруженного атомной бомбой. С другой стороны, он не чувствовал доверия к руководителям США. Скорее всего, именно по этой причине А. Эйнштейн лично практически не участвовал в создании атомной бомбы.

Лишь в конце 1941 г., через два года и два месяца после прочтения письма А. Эйнштейна президенту США, было принято окончательное решение о создании атомной бомбы.

Толчком к этому событию послужил приезд в Соединенные Штаты австралийского физика М. Олифанта, в то время работающего в Англии. Английские ученые, находившиеся в сотнях километров от гитлеровской Германии, особенно ясно представляли грозящую им опасность в случае, если немцы первыми создадут атомную бомбу. Именно английские ученые, проведя серию экспериментов, убедительно доказали, что атомная бомба может быть создана в ближайшие годы.

Эти доказательства игнорировать уже было опасно. Но и тогда большая часть 1942 г. ушла на организационную работу, лишь весной следующего года американцы приступили к строительству гигантских заводов для производства атомного оружия.

В свете изложенного, не сложно предвидеть, как изменился бы ход истории, если бы американцы развернули работы по созданию атомной бомбы летом или осенью 1939 г., сразу же после упомянутого письма Эйнштейна. Скорее всего, если бы это было сделано, то атомная бомба была бы уже готова к концу 1943 г., а не к средине 1945 г… Как утверждают американцы, в этом случае у них не было бы послевоенных проблем ни с Советским Союзом, ни с Китаем. Как бы они решали эти проблемы, нетрудно себе представить.

В разгар Второй мировой войны богатая Америка, без особого ущерба для себя, смогла выделить на эти цели огромную по тем временам сумму – два миллиарда долларов. В этой работе, которая условно была названа «Манхэттенским проектом», приняли участие более 150 тыс. человек. Научным руководителем проекта стал выдающийся американский физик, «отец атомной бомбы» Юлиус Роберт Оппенгеймер (1904–1967), а общим руководителем – американский генерал Лесли Р. Гровс.

Оппенгеймер во время Второй мировой войны возглавлял Лосаламосскую лабораторию ядерных исследований и являлся руководителем работ по созданию атомной бомбы, а с 1946 по 1953 год он председатель генерального консультативного комитета при комиссии по атомной энергии при министерстве обороны и президенте США. В 1953 г. Оппенгеймер был снят со всех правительственных постов и обвинен в «нелояльности». Главными причинами отстранения Оппенгеймера от дел явились его оппозиция созданию водородной бомбы и настойчивые выступления за использование атомной энергии в мирных целях.

К началу 40–х годов в США собрался почти весь цвет физической науки Запада. К работе над атомной бомбой американцы привлекли большую группу физиков, среди которых были всемирно известные ученые, лауреаты Нобелевской премии Н. Бор, А. Комптон, Э. Ферми, Дж. Франк, Э. Лоуренс, Г. Юри, Х. Бете, Э. Серге, Дж. Чэдвик, Г. Сиборг, Р. Фейнман, О. Чемберлен, Ю. Вигнер, а также Д. Уилер, О. Фриш, Л. Сцилард, Э. Теллер и многие другие.

Уже 2 декабря 1942 г. под руководством итальянского физика Энрико Ферми в Чикаго был запущен первый в мире ядерный реактор, в котором в качестве замедлителя нейтронов был использован графит. В этом же году в США была реализована идея извлечения легкого изотопа урана – урана-235, пригодного для изготовления атомной бомбы, из природного урана (смеси урана-238 и урана-235, где доля последнего не превышает 0,7 %) на основе закона газовой диффузии.

Однако, как уже было сказано выше, большая часть 1942 г. у американцев ушла на организационную работу, и лишь весной 1943 г. они приступили к строительству гигантских заводов для производства атомных бомб.

Вместе с тем для Гитлера спешила создать атомную бомбу группа немецких крупнейших ученых – атомников, ядерных физиков и химиков, в том числе Вернер Гейзенберг и Макс фон Лауэ – два ведущих физика с мировым именем, оба лауреаты Нобелевской премии, а также Отто Ган, открывший деление урана, за что получил Нобелевскую премию в области химии. В эту группу также входили: Карл Фридрих фон Вайцзеккер, выдающийся физик; Вальтер Герлах – руководитель германских ядерных исследований; Курт Дибнер, Эрих Багге и Пауль Гартек – специалисты по изотопному разделению; Карл Уирц и Хорст Коршинг. Научным руководителем проекта был упомянутый выше Вернер Гейзенберг.

Команда немецких ученых, вероятно, была не менее квалифицирована, по сравнению со своими заокеанскими конкурентами. Особенно сильно у немцев была развита химическая промышленность, поэтому им не требовалось строить, как американцам, огромные заводы по обогащению урана.

Кроме того, все немецкие ученые, конечно, были не менее преданы своему отечеству и фюреру, чем американские ученые и эмигрировавшие европейцы в США – ее президенту Рузвельту. Так что о преднамеренном саботаже немецких ученых и речи не может быть.

Главная причина существенного отставания немецких ученых в области создания ядерного оружия состояла в том, что их фюрер, Гитлер, не сумел понять чрезвычайной актуальности и срочности таких работ, не сумел увидеть своего счастья. Было время, когда «тысячелетний рейх», можно сказать, был почти в кармане фюрера. Однако ее величество, случайность, а также самоуверенность Гитлера в быстрой победе над «неполноценными» славянами с помощью обычного оружия помешали ему завоевать весь мир.

Вместе с тем, если бы в 1939 г. немцы засекретили открытие Отто Гана (именно его открытие деления урана убедило американцев в реальности создания атомной бомбы) и вложили в это дело необходимые ресурсы, которые у них после завоевания Западной Европы были, то уже к средине 1943 г. атомная бомба могла бы быть только у Гитлера.

В этом случае даже в настоящее время трудно спрогнозировать, как закончилось бы великое противостояние народов, в частности, например, Курская битва. Скорее всего, окончательный перелом в нашу пользу в Великой Отечественной войне не состоялся бы. И не было бы у нас Великой Победы, хотя число жертв, безусловно, с нашей стороны значительно бы возросло.

Однако, к нашему счастью, Гитлер не нашел необходимым выделить немецким ученым требуемые ресурсы, реальная отдача от которых могла быть только через несколько лет. По его, фюрера, меркам, это было слишком долго.

Это обстоятельство привело немцев к принципиальной ошибке в расчетах: в январе 1941 г. они пришли к выводу о якобы невозможности осуществить цепную реакцию, используя в качестве замедлителя нейтронов графит.

В результате чего, вместо недефицитного и дешевого графита, В. Гейзенберг и его коллеги решили использовать тяжелую воду, которая была не менее эффективным замедлителем нейтронов, если не считать её исключительно высокую энергоемкость, сложность процесса и значительного времени, необходимого для накопления тяжелой воды в требуем количестве.

Захватив Норвегию, вместе с заводами тяжелой воды, немцы смогли увеличить производство этого дефицитного продукта до 1360 кг, а в 1942 г. – до 4536 кг в год. Однако недостаточное внимание к этой проблеме верховного руководства Германии привело к тому, что норвежским партизанам в 1943 г. удалось вывести завод из строя и одновременно уничтожить около 1300 кг тяжелой воды.

По этой причине немецкие ученые смогли приступить к сборке ядерного реактора только лишь в январе 1945 г. Вначале этот реактор строился в одном из подземных бункеров Берлина, а затем, из-за постоянных бомбовых ударов по городу, его вынуждены были эвакуировать на юг Германии, в ни чем не примечательную деревню Хайгерлох. Здесь немецкие физики во главе с тем же Гейзенбергом завершили строительство реактора и приступили 28 февраля 1945 г. к его запуску. В реактор стали медленно закачивать тяжелую воду, поток нейтронов нарастал, однако цепная реакция не возникла: для устойчивой работы реактора не хватило, как потом оказалось, полторы тонны тяжелой воды. В это время взять ее уже было негде, Германия была накануне окончательного поражения и капитуляции.

Но уже 3 мая 1945 г. В. Гейзенберг и его коллеги – физики оказались в плену у американцев. Они незамедлительно были направлены в США, где знания и опыт этих немецких ученых использовались сначала для завершения «Манхэттенского проекта», а затем – для подготовки ядерного удара по Советскому Союзу. Позже, упомянутый выше руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Л. Гровс признал, что операция по захвату одного Гейзенберга значила для США больше, чем разгром десяти немецких дивизий.

Результаты работы физиков стран Западной Европы и США, теперь уже включая и немцев, американцы незамедлительно продемонстрировали всему миру, испытав ядерное оружие на гражданском населении Японии.

С варварских бомбардировок японских городов американское правительство начало атомный шантаж Советского Союза: с намерением, в первом же удобным случае, причем в ближайшее время, перейти от шантажа к полномасштабной ядерной войне с целью уничтожения нашей страны.

Упомянутый выше генерал Л. Гровс в последствии писал, что еще в 1942 году он не питал никаких иллюзий относительно того, что Россия является врагом США и что «Манхэттенский проект» строится на этой базе.

Не питал иллюзий на этот счет и И. В. Сталин. Он прекрасно понимал, что как только американцы почувствуют, что можно безнаказанно сбросить атомные бомбы на советские города, то они, безусловно, это сделают.

Таким образом, когда еще не закончилась война с Гитлером, а уже вновь над нашей страной нависла новая смертельная угроза. И. В. Сталин вынужден был снова готовить истощенную и израненную страну к новой атомной войне с так называемыми союзниками, а по существу, – с вечными врагами России. Объективность этого исторического факта подтверждает, как указано было выше, сам руководитель проекта создания американской атомной бомбы, не двусмысленные действия руководителей США и Англии, а также реальный ход событий сразу же после Великой Победы.

В свете изложенного, уже к концу 1942 г. И. В. Сталину и советскому правительству становится очевидным, в том числе по данным разведки, что задержка с созданием в Советском Союзе ядерного оружия (в те годы – урановой бомбы), может привести нас к очень тяжелым последствиям. Более того, не исключалось, что в ближайшее время оружие небывалой мощности могло быть создано не только в США, но и в Германии.

Можно себе представить последствия, например, ядерного удара по Москве, что, в принципе, тогда не исключалось, если бы не ряд случайных событий, помешавших немцам первым создать атомную бомбу. Трудно представить и дальнейший ход Второй мировой войны, особенно поведение нашего союзника, Англии, если бы у Гитлера была возможность одной бомбой уничтожить Лондон.

Конечно, кое-кто может сказать: зачем эти фантазии. История, мол, сослагательного наклонения не имеет. Однако мы исследуем ход давно прошедших событий, причем, исход которых нам хорошо известен. Мы, например, теперь знаем, что случайная ошибка выдающегося физика В. Гейзенберга в расчетах еще в январе 1941 г. самым существенным образом повлияла на сроки создания немецкой атомной бомбы. Вместе с тем, несомненно, что эта ошибка Гейзенберга одновременно самым существенным образом повлияла не только на судьбу Гитлера и Германии, но и на наше будущее.

Сейчас мы, конечно, знаем, что по указанным выше причинам, в конце 1942 г. опасность создания в Германии первой атомной бомбы (на которую в личном письме И. В. Сталину просил обратить внимание совсем молодой ученик И. В. Курчатова Г. Н. Флеров) тогда была слишком преувеличена. Однако в то время ни И. В. Сталин, ни тем более Г. Н. Флеров не могли достоверно знать, насколько близки к завершению работы по созданию в Германии атомной бомбы. Однако, принимая стратегические решения по управлению страной и Красной Армией, И. В. Сталин не мог не учитывать даже маловероятные события, реализация которых привела бы к катастрофическим последствиям для нашей страны, даже в отдаленном будущем.

Риск, согласно специальной теории риска, измеряется произведением вероятности какого-либо события на возможный ущерб. Если даже вероятность какого-либо события небольшая, но ущерб огромен, то и риск большой. Это И. В. Сталин, не будучи физиком, понимал лучше наших академиков и нынешних президентов.

Вот чем, кстати, отличается гений от верхогляда, который не может предвидеть даже того, что произойдет завтра. Например, тот же Ельцин, с его «рельсами», и с невозможностью дефолта под его мудрым руководством страной.

Поэтому, когда так называемые «демократы» и «десталинизаторы» упрекают И. В. Сталина в некомпетентности, мол, «корифей всех наук» завалил всю Европу трупами, вот и победил недалекого Гитлера. Но эти «умники» и в подметки не годятся отцу Великой Победы. Задним умом все сильны. А тогда нужно было спасать страну, причем в условиях неопределенности, которая мгновенно и кардинально могла изменить ситуацию на советско – германском фронте, причем в худшую для нас сторону.

Потому все подобные «умные» вопросы и советы И. В. Сталину задним числом – это дешевая демагогия. Как, например, еще один из подобных вопросов: зачем, спрашивается, нужно было побеждать Германию, зачем было освобождать поляков, словаков, чехов, венгров, румын, наших «братушек» болгар и прочих, не говоря уже о немцах, которых Гитлер вполне устраивал. Ведь цена этой благотворительной миссии обошлась нам только 960 тысячами убитыми и 2 миллионами 750 тысячами искалеченных наших соотечественников.

Зачем, спрашивается, нужно было штурмовать Берлин? Только в этой операции погибло 78 290 наших солдат и офицеров, еще – 274 184 было ранено. Вот пусть бы наши союзнички, американцы и англичане, и упражнялись, добивая Гитлера. Если бы они, конечно, согласившись с такими огромными потерями собственных войск.

Что, кстати, маловероятно, учитывая то, что до средины 1944 г. наши союзники упорно не желали открвать Второй фронт по очевидной причине – берегли своих солдат, предпочитая воевать с Гитлером руками и кровью советских солдат. В чем они, надо отдать им должное, преуспели: общие потери убитыми за всю войну в США составили – 405 тыс. человек, в Великобритании – 375 тыс. человек. Эти потери несопоставимы с потерями нашей страны.

Действительно, в свете сегодняшних событий потери наших войск при освобождении Европы от Гитлера кажется неоправданными. Зачем мы их спасали? Какую благодарность мы получили за миллионы загубленных и искалеченных жизней наших соотечественников? Ровно – никакой! Хуже того, наши бывшие «братья» по Варшавскому договору все, как один, переметнулись в блок НАТО и теперь дружно точат зубы на Россию, надеясь на то, что теперь они вместе с американцами уж точно нас проглотят, и не подавятся, как Наполеон или Гитлер. Воистину, история учит, что она ничему не учит.

Однако, тогда опасность создания Гитлером ядерного оружия представляла самую серьезную угрозу существования нашей стране, такая угроза в то время могла быть ликвидирована только единственным путем – разгромом немецкой армии и безоговорочной капитуляцией фашистской Германии. Эта цель не могла быть достигнута без быстрого продвижения Красной Армии на Берлин, и естественного при этом освобождения расположенных по дороге к нему оккупированных фашистами государств, включая и подлых сателлитов Гитлера.

Однако чрезмерные амбиции фюрера, нескрываемое его стремление к мировому господству испортили, как сейчас говорят, имидж Гитлера, и лишили его доверия в глазах Запада. Вместе с тем, в годы Второй мировой войны Гитлера нельзя было рассматривать как непреодолимую преграду на пути объединения стран Запада, включая и Германию, против Советского Союза.

По существу, США и Англия потеряли интерес к Гитлеру, как своему стратегическому союзнику, только тогда, когда они убедились, что у них, вместо непредсказуемого фюрера, в самое ближайшее время появится новый, несоизмеримо более мощный союзник – атомное оружие. С помощью которого, как они считали, решат не только давнюю стратегическую задачу – уничтожения России, но и обеспечат себе мировое господство. Так что еще один претендент на мировое господство, в лице Гитлера, при наличии атомного оружия, нашим так называемым союзникам был уже не нужен.

Сейчас, кажется, что все так, но еще раз возвратимся в тот кровавый и крайне тяжелый для нашей страны – 1942 год. Половина европейской части нашей страны была оккупирована Гитлером. Немецкая армия, сметая наши войска, рвется к Сталинграду и на Кавказ. Наши союзники США и Англия отказываются вступать в непосредственную схватку с фашистами. Наши эвакуированные на Восток заводы еще не запущены. Помощь по так называемому ленд – лизу символическая, практически – нулевая.

Но вот появляется еще одна, чрезвычайно опасная угроза для страны: в Германии и США полным ходом идет разработка нового, невиданного ранее по мощности, атомного оружия. Одна бомба такого оружия может уничтожить большой город, с его жителями и предприятиями.

Если с Гитлером все понятно: в случае появления у него атомной бомбы, то можно не сомневаться – она тут же будет сброшена на крупнейший политический и экономический центр Советского Союза, на Москву, а затем на другие города, по мере изготовления следующих экземпляров этого оружия.

Что касается наших союзников, США, и особенно Англии под руководством «закадычного друга» Советского Союза Черчилля, то их поведение с появлением атомного оружия было неоднозначно. Гитлер всегда пытался привлечь эти страны на свою сторону, в качестве союзников для похода на Восток, с целью уничтожения России. Скорее всего, достаточно было только одной угрозы сбросить на Лондон атомную бомбу, и Англия воевала бы против нас на стороне Гитлера.

Наша страна к 1942 г. вновь оказалась в роли догоняющей. И это притом, что в царской России еще до революции уже был проделан значительный объем научных работ по исследованию радиоактивности. В 1912–1913 гг. в Московском университете начал работать специальный практикум по радиоактивности, который организовал сподвижник Столетова профессор А. П. Соколов (1854–1928).

Особое значение имели научные работы Владимира Ивановича Вернадского (1863–1945), который, начиная с 1910 года, исследовал в нашей стране месторождения радия и урана, проводил первые радиохимические исследования этих химических элементов, применял радиоактивный метод к исследованию возраста горных пород. В. И. Вернадский уже в 1922 г. предвидел будущее атомной энергии, предупреждал ученых об их ответственности при использовании этого вида энергии. Он писал:

«Мы подходим к важному перевороту в жизни человечества, с которым не может сравниться все им раньше пережитое. Недалеко то время, когда человек получит в свои руки атомную энергию, такой источник силы, который даст ему возможность, строить свою жизнь, как он захочет… Ученые не должны закрывать глаза на возможные последствия их научной работы, научного прогресса. Они должны себя чувствовать ответственными за последствия их открытий. Они должны связывать свою работу с мировой организацией всего человечества».

Революция и Гражданская война самым отрицательным образом отразились на научных и высших учебных заведениях России. Голод и разруха коснулся также академиков и профессоров. Кто мог – сам бежал за границу, а многих оставшихся в России ученых с мировым именем большевики под угрозой смерти посадили на пароход и в 1922 г. отправили за пределы нашей страны. Буржуазная наука пролетарскому государству была якобы не нужна. Погибали целые научные школы. Например, будущему отцу советской атомной бомбы И. В. Курчатову, поступившему на физико – математический факультет Таврического (Симферопольского) университета в 1920 году, чтобы поддержать свое существование, приходилось работать сторожем кинотеатра, пильщиком дров, воспитателем детского дома.

В результате ядерная физика в СССР до 1932 г. находилась в зачаточном состоянии. В ноябре этого же года в Ленинградском физико – техническом институте был создан ядерный семинар, одним из организаторов которого был И. В. Курчатов.

Реальное оживление работы в этой области физики стало заметным после первой Всесоюзной конференции по физике атомного ядра, которая состоялась в сентябре 1933 г. в Ленинграде. В сентябре 1937 г. в Москве состоялась вторая Всесоюзная конференция по атомному ядру. За четыре года, прошедшие со времени первой конференции, было сделано достаточно много. В СССР создавалась техническая база ядерной физики. Начали строиться ускорители заряженных частиц и циклотрон.

Такие ускорители были построены в Харькове, в Украинском физико – техническом институте, А. К. Вальтером и К. Д. Синельниковым. На этих ускорителях были осуществлены первые реакции по расщеплению ядер.

За второй конференцией последовали совещания по атомному ядру в 1938, 1939 и 1940 гг. На совещании 20–26 ноября 1940 г. в Москве ученик И. В. Курчатова, Г. Н. Флеров, сделал доклад, об открытом им и К. А. Петржаком самопроизвольном делении урана. Это было одно из фундаментальных открытий советской ядерной физики. Курчатов и Харитон выступили с обстоятельными докладами об условиях осуществления цепной реакции. На совещании был поставлен вопрос об обращении к Правительству Советского Союза о выделении значительных финансовых и материальных средств на постройку первого уранового котла.

В качестве справки: после первой международной конференции по мирному использованию атомной энергии, состоявшейся в Женеве в 1955 г., урановые котлы стали называть атомными реакторами.

В этом же, 1940 году, И. В. Курчатов приступил к созданию нового мощного циклотрона с диаметром полюсов электромагнита 1,2 м. Новый циклотрон должен был вступить в строй 1 января 1942 г.

Однако, как это всегда было принято, генеральную линию ее развития любого дела, в том числе и области физики атомного ядра, определяли начальники, «корифеи», академики. Для этого, в 1940 году, в нашей стране была создана Комиссия по урану («Урановая комиссия»). Академик В. Г. Хлопин (1890–1950), директор Ленинградского радиевого института, был назначен ее председателем, а академик А. Ф. Иоффе (1880–1960), директор Ленинградского физико – технического института, одним из его заместителей, хотя по знаниям и опыту в данной, конкретной области физики эти начальники уже существенно уступали молодому профессору И. В. Курчатову.

При всех их достоинствах и опыте, указанные академики – начальники, как и любой другой ученый, кроме обязанностей по руководству больших коллективов, собранных в несколько научных лабораторий разной направленности, имели и свои личные пристрастия в науке. Именно эти, свои пристрастия, каждый ученый, само собой разумеется, считал самым важным и нужным делом.

К сожалению, ни Виталий Григорьевич Хлопин, ни Абрам Федорович Иоффе не имели особого личного научного интереса в области атомного ядра, они только им интересовались, и не более. Так, например, область личных научных интересов А. Ф. Иоффе концентрировалась на радиолокации, полупроводниках и усовершенствовании танковой брони. Научные интересы В. Г. Хлопина были связаны с исследованиями радиохимического деления.

Следовательно, ни тот, ни другой академик, хотя и руководили указанными исследованиями, однако, не были профессионалами высшего класса именно в данной области физики.

Это обстоятельство усугубилось тем, что А. И. Иоффе, как один из выдающихся физиков нашей страны, с началом войны был назначен председателем комиссии по военной технике, поэтому именно он определял, кому и чем необходимо было заниматься в обозримом будущем. Разрабатывая план работы ученых, он совершил крупную стратегическую ошибку – исключил из этого плана исследования по созданию советской атомной бомбы.

Все это удивительно, тем более что именно А. Ф. Иоффе еще в конце 1938 г. получил из Франции от Фредерика Жолио – Кюри письмо, в котором сообщалось, что открыт принципиально новый вид ядерной реакции, при котором под действием нейтронов ядро урана распадается на два радиоактивных осколка. Это письмо французского ученого бурно обсуждалось на семинаре в ФТИ, где Иоффе был директором. Интерес к этому открытию граничил с ажиотажем, невиданным раньше в науке. Исследования, связанные с делением урана нейтронами, с этого момента заняли центральное место в одной из лабораторий института, которой руководил профессор И. В. Курчатов.

Кроме того, руководству института было известно, что Флёров с Петржаком в начале 1940 г. послали в американский журнал «Физикал ревью» краткое сообщение об открытым ими новом физическом явлении – самопроизвольном делении урана. В этом журнале все ученые мира обычно сообщали последние новости и достижения в области изучения атомного ядра. Письмо было опубликовано, а отклика не было, хотя после публикации прошло уже достаточно времени.

Просматривая американские журналы, советские физики пришли к заключению, что в данном случае речь не идет о каком-то исключительном событии, а просматривается общая закономерность. После бурного потока статей, сообщающих об исследованиях реакции деления урана, американская печать к средине 1940 г. на данную тему прекратила любые публикации. Примеру американцев вскоре последовали в Англии и Германии. Это был явный признак того, что в указанных странах все результаты работ в области атомного ядра стали секретными. Это также значило, что все исследования области деления урана на Западе перешли из чисто теоретической и научной стадии в практическую стадию, в стадию создания реальной атомной бомбы!

Тем не менее, с началом войны научная лаборатория, которая занималась в Советском Союзе в ФТИ исследованием атомного ядра, была закрыта. Сам И. В. Курчатов и его ученики Флеров, Петржак и Панасюк были призваны в армию. Все академики Физико – технического института были эвакуированы в глубокий тыл, в Казань, где они продолжили работать над военными заданиями, в которых, как ни странно, не нашлось места для разработки ядерного оружия.

Ни один, из 123 академиков и 182 членов – корреспондентов Академии Наук СССР, не обратился к И. В. Сталину с предложением – срочно возобновить в Советском Союзе работу по созданию атомного оружия, как это сделали Альберт Эйнштейн и Лео Сцилард, направив личные письма к президенту Соединенных Штатов Рузвельту.

Следовательно, можно утверждать, что не только А. Ф. Иоффе, но и другие советские академики, включая самых известных В. И. Вернадского и П. Л. Капицу, а также так называемых физиков – теоретиков Френкеля, Тамма, Ландау не считали реальным делом создание яде рной бомбы в нашей стране, по крайней мере, – в обозримом будущем.

Это было одно из наиболее опасных заблуждений великих ученых. Так, в 1906 г. Дмитрий Иванович Менделеев писал: «…я вовсе не склонен (на основании суровой, но плодотворной дисциплины индуктивных знаний) признавать даже гипотетическую превращаемость элементов друг в друга, и не вижу никакой возможности происхождения аргоновых и радиоактивных веществ из урана или обратно». Время показало, что это не так.

В 1930 г. английский ученый Эрнест Резерфорд, который сделал для ядерной физики больше, чем кто-либо, публично высказался об экспериментах по расщеплению ядра атома: «Расщепление атома, это всего лишь наиболее элегантный эксперимент и элегантность его в том и состоит, что он не имеет никакого практического применения!» Незадолго до смерти ему задали вопрос: «Как вы думаете, когда открытая вами ядерная энергия найдет практическое применение?» Резерфорд коротко ответил: «Никогда!» и, подумав, добавил: «В крайнем случае, лет через 200–300». Это было произнесено за 5 лет до запуска первого ядерного реактора и за 8 лет до взрыва первой атомной бомбы.

Именно поэтому с началом войны все работы в области атомного ядра в нашей стране были прекращены, а ученых, занимающихся этой проблемой, академики направили для решения якобы более важных для фронта задач, в том числе задачи защиты кораблей от мин.

Все это, вместе взятое, привело к одной из крупнейших ошибок, допущенных в нашей стране в самом начале Великой Отечественной войны. К ошибке, которая могла привести к самым катастрофическим последствиям для Советского Союза.
И она бы непременно привела бы к этому, если бы не личное вмешательство И. В. Сталина. Причем, надо подчеркнуть, что это вмешательство было осуществлено с подачи письма тогда еще совсем молодого физика Флёрова Георгия Николаевича (р. 1913, окончившего Ленинградский политехнический институт только в 1938 г.) на имя И. В. Сталина. Понятно, что по научному весу и авторитету Флёров был несопоставим с академиками, например, с тем же А. Ф. Иоффе, тем более – с А. Эйнштейном.

Однако, тем более удивительно, как И. В. Сталин по такому сложнейшему вопросу ядерной физики смог быстро и правильно среагировать, прочитав письмо малоизвестного тогда молодого человека, в воинском звании техник – лейтенант. Академиком Г. Н. Флёров стал только 1968 г. Похоже, что академики АН СССР долго не могли простить этому «выскочке» за то, что он своими действиями показал И. В. Сталину и всему народу их действительный научный потенциал, их уровень научного предвидения.

Но эта смелость и настойчивость Флёрова были, скорее всего, для И. В. Сталина не последним доводом, чтобы примерно наградить этого молодого ученого за вклад в создание советского ядерного оружия. В 1949 г. Георгию Николаевичу Флёрову было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Для справки: общепризнанному корифею физики А. И. Иоффе, академику АН СССР с 1920 г., такое же звание было присвоено только в 1955 г., после смерти И. В. Сталина.

Конечно, «корифеи» всегда в подобных случаях сильно обижаются, однако нашим академикам необходимо было обижаться на себя. Именно по их вине, точнее – непонимания важности исследований в области атомного ядра, наша страна уже в ближайшее время могла оказаться в чрезвычайно опасной ситуации: оказаться жертвой атомных бомбардировок американцев.

Так или иначе, но к началу 1943 г. Советский Союз значительно отставал в соревновании с США, Англией и Германией за первенство в создании ядерного оружия. Хотя еще буквально несколько лет назад, до начала Отечественной войны, советские исследователи атомного ядра мало в чем уступали своим зарубежным конкурентам.

Как уже было указано выше, тогда, в начале августа 1941 г., в результате крупной ошибки наших академиков, будущий глава атомной науки нашей станы, И. В. Курчатов, с группой физиков под руководством академика А. П. Александрова получил задание от Академии наук СССР немедленно лететь в Севастополь размагничивать корабли, чтобы защитить их от немецких магнитных мин.

Вместе с тем в то время ядерная физика развивалась настолько быстро, что отставание данной области науки и техники даже не на годы, а только на несколько месяцев, могло закончиться летальным исходом для нашей страны.

Так или иначе, в результате ошибки выше упомянутых наших корифеев, один из лидеров отечественной ядерной физики И. В. Курчатов был переориентирован на защиту кораблей от мин, где, кстати, он, будучи в Севастополе, чуть было не погиб. Только случайность спасла ему жизнь.

Хотя, безусловно, и защита кораблей Черноморского флота от новых немецких магнитных мин была в то время достаточно актуальной.

Постановка мин, взрыв которых вызывался воздействием магнитного поля корпуса корабля, даже не соприкасающегося непосредственно с миной, а только проходящего близко над ней, производилась немецкими самолетами и кораблями. Потери наших судов от мин, поставленных у входов в порты, резко увеличились. Одновременно такая мина обладала существенным недостатком: она могла действовать только на сравнительно небольших глубинах, поэтому немцы их ставили на мелководье, недалеко от берега.

Вначале наши физики для защиты от таких мин предложили размагничивать суда, пропуская ток через кабель, идущий вокруг корпуса корабля, но с течением времени перешли к более простым методам.

Пока И. В. Курчатов занимался защитой наших кораблей от немецких магнитных мин, его ученик, один из будущих создателей советского ядерного оружия Георгий Николаевич Флеров, которому мы особо обязаны, как будет показано несколько ниже, в решении этой исключительно важной государственной задачи, в июле 1941 г. был направлен в Ленинградское народное ополчение.

Нашей стране сильно повезло: Флеров оказался среди тех немногих ополченцев, которые чудом остались живы, участвуя, не имея даже начальной военной подготовки, в кровопролитных боях лета и осени 1941 г. под Ленинградом. До 1943 г. будущий спаситель отечества Г. Н. Флеров служил в Советской Армии в воинском звании техник – лейтенант.

В конце декабря 1941 г. ему все же удалось, будучи в командировке в Казани, выступить перед А. Ф. Иоффе, П. Л. Капицей, В. И. Вернадским и другими учеными (И. В. Курчатов тогда еще был в Севастополе) с докладом. В этом докладе Г. Н. Флеров, считая ядерные взрывы реальными, убеждал корифеев физики о необходимости срочно возобновить научно – исследовательские работы по созданию советской атомной бомбы. Однако доводы молодого физика показались «корифеям» неубедительными.

Видя такую реакцию академиков, «одержимый» Флеров не отступает: в мае 1942 г. пишет личное письмо непосредственно И. В. Сталину о том, что «надо, не теряя времени, делать урановую бомбу», и приводит наброски плана организации работ.

Только после этого Г. Н. Флерова отзывают из армии в Государственный комитет обороны, где его принял С. В. Кафтанов, который представлял тогда в этом комитете советскую высшую школу и науку.

К этому времени И. В. Сталин понял, что «корифеи» физики, отрицая возможность создания в обозримом будущем атомной бомбы, в свое время его ввели в заблуждение, а отставание в этой области науки и техники уже в обозримом будущем может привести к исключительно тяжелым последствиям для страны.

Необходимость срочного создания отечественного ядерного оружия подтверждалась советскими разведчиками. Наряду с письмом Г. Н. Флерова, к этому времени у И. В. Сталина уже была информация о том, что в Германии и США, в условиях особой секретности, ускоренно ведутся работы по созданию атомной бомбы, мощность которой в тысячи раз превышает обычные виды боеприпасов.

В другое время, скорее всего, такая ошибка дорого обошлась бы «корифеям» физики, однако шла война. Гитлер на Юге летом 1942 г. одержал ряд эффектных побед, страна снова казалась для многих в безнадежном состоянии. Было не время искать виновных в провале отечественной ядерной программы. Кроме того, И. В. Сталин был убежден, что «корифеи» физики в данном случае его ввели в заблуждение не преднамеренно. Просто они не смогли понять то, что смог понять Г. Н. Флеров: возможности практического использования последних научных достижений в области атомного ядра, результатов работы, от которой непосредственно зависел исход войны и будущее нашей страны.

Удивительно, что того, чего не понимали наши академики – ведущие специалисты нашей страны, так называемые физики – теоретики, понял И. В. Сталин. Причем он настолько понял опасность отставания в области создания ядерного оружия, что был готов на это дело направить огромные деньги и ресурсы в то время, когда страна остро нуждалась в элементарных вещах, без которых трудно было не то что воевать, но даже существовать.

Тогда, казалось, руководителю нашей страны и Верховному Главнокомандующему ее Вооруженными Силами было совсем не до этого. Он должен быть всецело занят другими, более насущными делами. В первую очередь нужно было снова хотя бы остановить немцев. С конца весны 1942 г. немцы снова двинулись вперед, захватывая огромные районы нашей страны и быстрыми темпами продвигаясь к Сталинграду и к кавказской нефти. Без нефти воевать было невозможно.

Кроме того, нужно было спасать Ленинград, который умирал от голода и холода. Действия 2–й ударной армии по снятию блокады этого многострадального города оказались неудачными, эта наша армия сама попала в окружение и к началу лета почти вся погибла. В мае 1942 г. произошла крымская трагедия. Крымский фронт, в составе трех советских армий, не только не смог освободить Севастополь, но и сам потерпел крупнейшее поражение. Остатки войск фронта оставили Керченский полуостров и бежали в Тамань. В этом же месяце советские войска терпят поражение под Харьковом, и 28 июня немецкие войска прорвали фронт на Юге и двинулись вперед, как отмечено выше, с целью захвата Кавказа и его нефтяных месторождений. Для того чтобы остановить немцев, не хватало не то что танков и самолетов, но даже обычных винтовок.

В это критическое время И. В. Сталин принимает судьбоносное для нашего народа решение – о необходимости создания в самые сжатые сроки атомного оружия. Именно это решение, принятое еще тогда, в критические месяцы весны и лета 1942 г., коренным образом изменило ход мировых событий, начиная с пятидесятых годов прошлого столетия, по настоящее время. Тогда это решение спасло и продолжает спасать наш народ от третьей мировой войны, а наши города – от участи Хиросимы и Нагасаки.

Интуиция И. В. Сталина поражает и восхищает, как он смог, не будучи ученым – физиком, в самое критическое время Великой Отечественной войны правильно сориентироваться по такому сложному специфическому вопросу, когда и многие физики возобновление работ по урану считали несвоевременной и бесплодной затеей, требующей к тому же огромных средств.

Сомнения о возможности создания ядерного оружия, в достаточно категорической форме, высказывались «крупными специалистами» не только в нашей стране, но и в Америке, причем тогда, когда атомная бомба была практически готова. Например, когда в апреле 1945 г. один из руководителей «Манхеттенского проекта» объяснял только что вступившему, после смерти Рузвельта, в должность президента Трумэну и его советникам принципы устройства атомной бомбы, один из указанных президентских советников, адмирал Уильям Леги, заявил Трумэну: «Это самая дурацкая штука, какую мы только делали. Такая бомба не взорвется, и я это утверждаю как специалист по взрывчатым веществам».

Учитывая что затраты на создание атомной бомбы обошлись американцам два миллиарда долларов, после такой «шутки» адмирала, военному министру США Стимсону пришлось долго успокаивать президента Трумэна, что, мол, такие заявление совершенно не обосновано и «довольно глупо». Для большей убедительности своих доказательств Стимсон передал президенту солидный список ученых, занятых в «Манхеттенском проекте», которые почти все были выдающимися физиками и химиками, а четверо из них – лауреатами Нобелевской премии.

Понятно, что Стимсон в данном случае проявлял чрезмерный оптимизм, но ему ничего не оставалось делать, к этому обязывала его должность и огромные затраты на реализацию проекта.

В вообще-то, тогда реально никто, включая лауреатов Нобелевской премии, не мог гарантировать, что испытание американской ядерной бомбы будет успешным. Эта неуверенность царила в Лос – Аламосе до самой последней секунды до взрыва бомбы. Вполне возможны были другие варианты испытаний: от полного отказа, до того, что взрыв окажется эквивалентным взрыву нескольких десятков обыкновенных фугасных бомб.

Вообще, вероятность неполноценного взрыва, действительно, была достаточно велика, около пяти процентов, и, в принципе, она была неустранима. Отказ атомной бомбы мог произойти и в том случае, если при обжатии плутония или урана 235 появится несколько случайных нейтронов, которые приведут к преждевременной цепной реакции; когда само обжатие еще не подошло к максимуму. В этом случае происходит так называемый «хлопок», когда несвоевременно начавшаяся реакция деления разрушает конструкцию атомной бомбы до её взрыва.

Сам научный руководитель «Манхеттенского проекта» доктор Р. Оппенгеймер считал, что сила взрыва будет не более трех сотен тонн в тротиловом эквиваленте. Следовательно, самый понимающий человек ошибся в данном случае почти в 70 раз!

Поэтому Стимсон, передавая Трумэну список основных исполнителей проекта, на самом деле, возможно, передавал список «козлов отпущения», чтобы, в случае неудачи, хоть частично снять с себя часть вины за бесполезно истраченные на создание атомной бомбы два миллиарда долларов и миллионы человеко – часов.

Огромный груз ответственности за конечный результат работы при создании атомной бомбы несли и советские физики, в первую очередь, научный руководитель советского проекта – Игорь Васильевич Курчатов. Во многих книгах пересказывается анекдот, выдуманный якобы профессором В. Френкелем:

«После успешных испытаний атомной бомбы встал вопрос о наградах ученым. Этим тоже ведал Берия. Рассматривалась кандидатура одного из участников работ. Ему предлагали присвоить звание Героя Социалистического Труда. У Берия по данной кандидатуре были сомнения. Чтобы разрешить эти сомнения, он, обращаясь к своему сотруднику, спросил: «Посмотри, что там было записано в случае неудачи испытания? Расстрел?» – «Нет, товарищ Берия, не расстрел, а только двадцать лет тюрьмы». «Ну, раз не расстрел, то в таком случае и ордена Ленина вполне достаточно».

Хотя ситуация, описанная в этом анекдоте, не более чем шутка, однако мера ответственности за порученное дело в те времена была огромная. Одновременно из данной шутки следует, что во времена И. В. Сталина, в отличие от времен Хрущева и особенно Брежнева, высшими орденами и медалями государства награждали только за дело, за решение крупнейших государственных задач. Чтобы не обесценивать высокие награды и не дискредитировать государство, от имени которого Президиум Верховного Совета СССР выдавал указанные награды, И. В. Сталин лично контролировал такие награждения.

За создание советской атомной бомбы и успешное ее испытание 29 августа 1949 г. Президиум Верховного Совета СССР своим указом присвоил звание Героя Социалистического Труда Курчатову Игорю Васильевичу, Харитону Юлию Борисовичу, Щелкину Константину Ивановичу, Алферову Владимиру Ивановичу, Флерову Георгию Николаевичу и Духову Николаю Леонидовичу. Им выдали (бесплатно) по машине «Победа», по меблированной даче в престижной Жуковке. Всем им разрешался бесплатный проезд по стране, а детям – поступление в любой ВУЗ без вступительных экзаменов.

Ряд исполнителей проекта стали лауреатами Сталинской премии, остальных наградили орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, денежными премиями, ценными подарками, благодарственными письмами.

Однако мы забежали сильно вперед, в конце 1942 г. до наград за создание советского ядерного оружия было еще далеко.

Тогда, по указанию И. В. Сталина, в Москву были вызваны самые авторитетные ученые нашей страны: академики А. Ф. Иоффе, В. И. Вернадский, В. Г. Хлопин и П. Л Капица для разработки конкретного плана создания советской атомной бомбы. Все присутствовавшие, несмотря на чрезвычайную актуальность задачи быстрейшего создания атомной бомбы, отказались от научного руководства ядерным проектом, предложив И. В. Сталину на эту должность профессора Курчатова Игоря Васильевича. И это притом, что тогда в Академии наук СССР состояло более 300 академиков и членов – корреспондентов.

И. В. Курчатов был избран в Академию только осенью 1943 г. Маститые ученые, скорее всего, испугались ответственности и последствий, в случае неудачи уранового проекта. Ведь тогда положительный результат решения поставленной задачи, как уже было выше сказано, был далеко не очевиден. Можно было затратить огромные, так необходимые нашей воюющей стране ресурсы с нулевым результатом. Предстояло создавать целые отрасли промышленности, огромные комбинаты и научные институты для производства урана, плутония, графита и тяжелой воды.

Курчатов был немедленно вызван в Москву, где согласился с предложением И. В. Сталина возглавить работу по созданию советского ядерного оружия. Безусловно, Игорь Васильевич прекрасно понимал важность предстоящей работы и всю ответственность, которую он добровольно возложил на себя, однако свои проблемы и личные благополучие казались ему ничего значащими, на фоне страдающего народа и важности поставленной задачи.

Следует подчеркнуть, что уже тогда у И. В. Курчатова были проблемы с сердцем. Заболевание сердца стало следствием осложнения после сильнейшей простуды, которую он получил, передвигаясь в жестокие морозы по железным дорогам военного времени, выполняя задачи по размагничиванию кораблей на Черном и Каспийском морях. Однако Игорь Васильевич был из тех русских людей, которые жили по принципу: «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Поэтому он мало думал о своем здоровье, что впоследствии и привело, в конечном счете, к преждевременной его смерти.

Через три дня, получив соответствующие полномочия, будущий отец советской атомной бомбы отбыл в Казань для выполнения особого задания И. В. Сталина. Условия работы были очень тяжелые, всего не хватало, однако прерванные войной опыты по изучению атомного ядра возобновились.

Следует отметить, что из-за недальновидности наших «корифеев» физики, к этому времени отставание нашей страны в данной области вооружений, по сравнению с американцами, было огромным.

Понимая всю опасность такого отставания, в нашей стране принимаются особые меры для ускорения работ по урану. По настоянию И. В. Курчатова, в ноябре 1942 г. Государственный комитет обороны принимает постановление «О добыче урана», которое обязывало к 1 мая 1943 г. соответствующие ведомства организовать добычу и переработку урановых руд и получение урановых солей в количестве четырех тонн в год.

В феврале 1943 г. последовало очередное постановление ГКО, согласно которому И. В. Курчатова и его немногочисленных тогда еще единомышленников переводят в Москву, а Игоря Васильевича назначают научным руководителем работ по созданию атомной бомбы. Большая группа наркоматов: черной металлургии, среднего машиностроения, электропромышленности, цветной металлургии, финансов получила срочное задание: до 15 мая 1943 г. изготовить и доставить для Курчатова все необходимое оборудование и сырье.

Этим же постановлением ГКО страны требует от руководителя специальной лаборатории атомного ядра профессора Курчатова И. В. провести и представить Государственному комитету обороны к 5 июля 1943 г. доклад о возможности создания урановой бомбы или уранового топлива.

Само собой разумеется, что все эти мероприятия по созданию советской атомной бомбы осуществлялись по настоянию и под личным контролем председателя ГКО И. В. Сталина.

Объем исследований стремительно возрастал. В распоряжение И. В. Курчатова, по его требованию, направляли людей независимо от того, в армии ли они находятся, или работали на военных заводах. Вскоре число ученых – физиков, работающих под его руководством, достигает двух десятков, среди них: Г. Н. Флеров, А. И. Алиханов, Ю. А. Померанчук, Б. В. Курчатов, И. И. Гуревич, Г. Я. Щепкин, Я. Б. Зельдович, Ю. Б. Харитон, М. С. Козодаев, В. П. Джелепов, Л. М. Неменов, В. А. Давиденко и др.

К 20 августа 1945 г., через две недели после ядерной бомбардировки Хиросимы, постановлением Государственного Комитета Обороны был образован Специальный комитет, на который возложили руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана: развитие научно – исследовательских работ в этой области; широкое развертывание геологических разведок и создание сырьевой базы СССР по добыче урана, а также использование урановых месторождений за пределами СССР (в Болгарии, Чехословакии и других странах); организацию промышленности по переработке, производству специального оборудования и материалов, связанных с использованием внутриатомной энергии; а также строительство атомно – энергетических установок, разработку и производство атомной бомбы.

Председателем этого комитета И. В. Сталин назначил Л. П. Берия. В состав комитета входили Г. М. Маленков, Н. А. Вознесенский, М. Г. Первухин, Б. Л. Ванников, А. П. Звенягин, И. В. Курчатов и П. Л. Капица.

Примерно в это же время был организован технический совет Специального комитета, включавшего академиков И. В. Курчатова, А. И. Алиханова, А. Ф. Иоффе, П. Л. Капицу, В. Г. Хлопина, членкоров И. Н. Вознесенского, И. К. Кикоина, профессора Ю. Б. Харитона. Специальный комитет координировал деятельность отдельных наркомов для решения первоочередных работ.

В мае 1946 г. был организован отечественный центр ядерного оружия, город, вскоре названный «Арзамас-16», где в дальнейшем и было осуществлено серийное производство ядерных боеприпасов.

25 декабря 1946 г. в Советском Союзе, почти на 4 года позже, чем в США, на уран – графитовом реакторе Ф-1 была осуществлена цепная реакция деления урана. Для строительства такого реактора потребовалось 45 т урана и 450 т графита.

Для создания атомной бомбы требовалось ядерное горючее – изотоп урана с атомным весом 235 или плутоний с атомным весом 239. Первый урановый реактор Ф-1 не мог обеспечить получение в необходимом количестве плутония для изготовления атомной бомбы. Для получения плутония требовались промышленные урановые котлы с сопутствующим строительством целого города, зданий лабораторий, подсобных помещений и жилых корпусов. Требовались также соответствующие кадры: тысячи рабочих, техников, инженеров различных специальностей. Не все шло гладко. На строительство завода были истрачены огромные средства. Дело было новое, была реальная опасность повредить при запуске первый и единственный в то время промышленный котел. От И. В. Курчатова требовалась большая выдержка и самообладание при докладах высшему руководству страны о выполнении ядерной программы. Котел заработал, в нем начал накапливаться необходимый для атомной бомбы плутоний. В условиях тотальной секретности первая отечественная бомба имела название: «Реактивный двигатель специальный» (РДС-1).

Правительство торопит провести решающий эксперимент – первый в нашей стране взрыв ядерной бомбы. Ответственность за результаты испытаний возлагают на И. В. Курчатова. Под Семипалатинском, в зоне будущего взрыва, строят дома и другие инженерные сооружения, расставляют танки, самолеты, артиллерийские орудия и другую военную технику. Кроме того, в разных местах размещают животных. Все они должны на себе испытать силу ударной волны и друге поражающие факторы ядерного оружия.

Окончательная сборка атомной бомбы ведется также под непосредственным контролем И. В. Курчатова. Наконец, ее поднимают на башню, где она была взорвана на рассвете 29 августа 1949 г. в присутствии руководителей партии и правительства, а также верховного командования Советской Армии.

Советские физики во главе с И. В. Курчатовым, создатели атомной бомбы, увидев ослепительный свет и грибообразное облако, уходящее в стратосферу, сняли с себя огромный груз ответственности, с облегчением вздохнули. Казалось, после такой нечеловеческой нагрузки можно бы было расслабиться. Ядерная монополия США была ликвидирована.

Ядерно – энергетическое ведомство прошло долгую эволюцию от Минсредмаша СССР к Агентству по атомной энергии Российской Федерации.

Таким образом, вскоре после окончания Второй мировой войны, в которой советский народ понес невиданные лишения и жертвы, ценой новых титанических усилий, он создал ядерное оружие и оснастил им свои Вооруженные Силы. Практически одновременно с ядерным оружием, для его доставки, создавались и ракеты (постановление Правительства СССР «О разработке ракетной техники» было принято в 1946 г.

Однако атомный арсенал США в то время насчитывал уже около 150 бомб. Для надежной защиты нашей страны от старых и новых претендентов на мировое господство предстояла еще огромная работа совершенствованию и увеличению арсенала атомного оружия и средств его доставки.

Кроме того, уже начиная с 1947 г. Запад начинает шантажировать нашу страну новой сверхбомбой – водородной.

«Отецу» водородной бомбы доктору Эдварду Теллеру, уроженецу Венгрии, приехавшему в США в 1935 г., пришла мысль о возможности создания бомбы, основанной на реакции синтеза. Теллер работал в Колумбийском университете вместе с итальянским физиком Энрико Ферми. Ферми, который позже стал одним из руководителей Манхеттенского проекта, навел Теллера на мысль, что синтез водорода, легче всего, может быть достигнут при использовании редкого изотопа водорода, называемого дейтерием. Этот изотоп был открыт в 1932 г. химиком Гарольдом Уреем.

Как выяснилось позже, создание термоядерной бомбы (оружия в тысячу раз боле мощного, чем бомба, сброшенная на Нагасаки) было невозможно без использования атомной бомбы, ибо только атомный взрыв вызывает выделение энергии в количестве, необходимом для реакции синтеза.

Осенью 1949 г., после успешного испытания атомной бомбы в СССР, Теллером и его проектом «Супер» заинтересовались в высших кругах США. 31 января президент Трумэн отдал распоряжение комиссии по атомной энергии развернуть более интенсивно научно – исследовательскую работу по созданию водородной бомбы.

Синтез водорода как источник ядерной энергии был открыт физиками даже раньше, чем деление ядра. В 1938 г. Ганс Бете, американский ученый, один из видных специалистов по ядерной физике и астрофизике, пришел к выводу, что именно этот процесс генерирует тепло и свет на солнце.

Утром 1 ноября 1952 г. мир вступил в эру водородной бомбы. На узкой песчаной косе кораллового рифа Элугелаб на атолле Эниветок в Тихом океане комиссия по атомной энергии провела секретное испытание первого водородного устройства. Зашифрованное под названием «Майк», это устройство представляло собой 50–тонный куб, размером с двухэтажный дом с длиной ребра в 7, 5 метров.

В 7 часов 14 минут устройство было взорвано. Бело – голубые вспышки осветили пространство на сотни километров. Почти в то же мгновение огромный огненный шар поглотил небольшой остров. Этот шар быстро увеличивался в размерах. Он походил на чудовищную живую опухоль, вырастающую из земли. На какое-то мгновение опухоль задержалась на поверхности, затем лениво отделилась от нее и с ревом устремилась вверх, поглощая миллионы тонн кораллов и воды, превращенной в пар. Пылающий шар, разрастаясь, превратился в грибообразное пекло, диаметром более 5 километров. Затем, постепенно охлаждаясь, он громадным облаком повис на высоте 30 000 метров над местом взрыва.

Островок Элугелаб исчез, осталась заполненная водой воронка глубиной в 58 метров и диаметром 1,6 километра. С поверхности соседнего острова было начисто сметено все.

Мощность взрыва «Майк» достигала примерно 12 мегатонн. Однако взорванное устройство еще не было оружием, поскольку такую бомбу можно было бы перевести только в порт на борту судна. Для доставки ее к цели на бомбардировщике или баллистической ракете еще предстояло уменьшить размеры этого ядерного устройства до размеров обычной транспортабельной бомбы.

Таким образом, в условиях, когда советские физики еще не до конца решили задачу создания атомной бомбы, они вынуждены были приступить к решению задачи создания водородного оружия. Начался новый этап состязания ученых – физиков в гонке вооружений.

И. В. Курчатов вновь наращивает темп работ по созданию нового водородного оружия. К этой работе он привлекает лучших советских физиков – теоретиков и экспериментаторов, механиков, математиков и других крупнейших ученых. Но всю ответственность за конечный результат, как и прежде, И. В. Курчатов возлагает на себя. Преодолевая многочисленные трудности, к августу 1953 г. работа по созданию советской водородной бомбы завершается.

Ядерным горючим в бомбе был уже не жидкий водород, а еще более компактное и эффективное вещество – твердая смесь под названием дейтерит лития, состоящая из лития и дейтерия. Использованный в заряде литий являлся редким изотопом этого элемента, известным как литий-6, который очень легко расщепляется нейтронами. Один из продуктов деления – тритий. Следовательно, отпала необходимость производить дорогостоящий тритий в реакторах. Возбужденный атомным взрывом тритий синтезируется с дейтерием. Эта реакция создает повторный поток нейтронов, достаточный для взрыва всей массы горючего.

Следует упомянуть еще об одном важном компоненте заряда. Он был заключен в прочную оболочку из обычного урана (уран-238). Это служило не только для замедления нейтронов высоких энергий, но и для усиления взрыва. Уран-238 расщепляется не так легко, как уран-235, поэтому сам он не подвержен цепной реакции. Но он может расщепляться под действием быстрых нейтронов. Огромное количество быстрых нейтронов, освобожденных при реакции синтеза, вызывает расщепление значительной части оболочки из урана-238. Таким образом, уран-238 стал частью горючего и увеличил мощность бомбы.

Переход к использованию лития и урана-238 как горючего дал возможность увеличить мощность производимых ядерных бомб. Стоимость одной мегатонны мощности при производстве ядерных бомб стала намного меньше. Простое добавление обычного урана давало возможность изготовить бомбу любой величины и мощности.

Под утро 12 августа 1953 г., еще до восхода солнца, в присутствии руководителей страны, командного состава Советской Армии над полигоном раздается термоядерный взрыв, огромной мощности. На месте металлической башни, где была установлена бомба, – только широкое углубление в виде тарелки. Башня вместе с бетонным основанием мгновенно испарились. Почва вокруг превратилась в спекшуюся стекловидную массу. Взрыв первой в мире советской водородной бомбы прошел успешно.

Теперь уже американцы и их западные союзники оказались в роли догоняющих. Миф о превосходстве американской науки был окончательно развеян.

Для создания настоящей водородной бомбы американцам потребовалось еще семнадцать месяцев после взрыва «Майк». Первый испытательный взрыв такой бомбы назывался «Браво». Он был произведен на металлической вышке в лагуне атолла Бикини. Его мощность составила 15 мегатонн.

Отец советского ядерного оружия И. В. Курчатов с честью выполнил свой долг перед Родиной. Однако напряженная работа в течение многих лет, два ядерных проекта, окончательно подорвали его здоровье, хотя ему было только за пятьдесят. У него повышенное кровяное давление, спазмы сосудов головного мозга.

Овеянный славой, он имел все права уйти на спокойную научную работу, уйти от перегрузок и волнений последнего десятилетия, подумать о продлении своей жизни, как советовали ему врачи.

Однако не такой был И. В. Курчатов, чтобы о себе думать. Не сильно заботились о его здоровье и руководители страны. Отец советского ядерного оружия переключается на создание советских атомных электростанций и управляемых термоядерных реакций. Вскоре последовала новая крупнейшая победа И. В. Курчатова – 27 июня 1954 г. первая в мире атомная электростанция вступила в строй.

Несмотря на подорванное здоровье И. В. Курчатов продолжал работать, 7 февраля 1960 г., полный новых планов и научных идей, он скоропостижно умер от инфаркта сердца.

23 октября 1961 г. Советский Союз произвел взрыв одной из своих новых сверхмощных бомб. Мощность этого взрыва составила 25 мегатонн. Спустя неделю, в Советском Союзе был проведен самый мощный взрыв, когда-либо известный в истории. Его мощность достигала 58 мегатонн.

Соревнование между Советским Союзом и США продолжалось:

– 1966 г. постановка на боевое дежурство первых БРК с одиночными стартами ракет УР-100 (генеральный конструктор В. Н. Челомей);

– 1974 г. – заступление на боевое дежурство первого полка, вооруженного БРК с тяжелой ракетой РС-20А (генеральный конструктор В. Ф. Уткин);

– 1976 г. – развертывание первого ракетного полка с подвижным ракетным комплексом «Пионер», вооруженного ракетой РСД-10 (главный конструктор А. Д. Надирадзе);

– 1987 г. – постановка на боевое дежурство первого полка с боевым железнодорожным ракетным комплексом и ракетой РС-22Ж (генеральный конструктор В. Ф. Уткин);

– 1997 г. – начало развертывания нового ракетного комплекса «Тополь – М» с ракетой РС-12М (генеральный конструктор Ю. С. Соломонов).

В начале 70–х годов был достигнут между СССР и США ракетно – ядерный паритет. К концу 1979 г. СССР превзошел США в количестве ядерных зарядов (у США было 24 000, у СССР – 28 000 ядерных зарядов).

Великая Победа и усилия Советского Союза по созданию ракетно – ядерного щита, гарантировали во всех случаях нанесение неприемлемого ущерба любому агрессору, где бы он ни находился, что позволило нашему народу хотя и небогато, но безопасно жить до последнего дня существования СССР.

К началу 90–х годов прошлого столетия Советский Союз, как утверждают открытые источники, обладал 25 тысячами единиц ядерного оружия, в том числе стратегические носители имели 10 000 ядерных зарядов.

Данные о количестве стратегических наступательных вооружений СССР и США на 1 января 1988 г. (источник: газета «Правда» от 8.02. 1988 г.) приведены в табл. 16.

Таблица 16

Условные обозначения:

МБР – межконтинентальная баллистическая ракета;

БРПЛ – баллистическая ракета подводных лодок;

ТБ – тяжелый бомбардировщик;
КР – крылатая ракета.
Безопасность нашего государства была гарантирована.

Глава 17. Новые опасности

Великая Отечественная война существенно изменила Мир, взаимоотношения между государствами и народами, населяющими нашу планету. Причем, хотя эти изменения, начиная с уничтожения немецкого фашизма, произошли в заметно лучшую сторону, но, к сожалению, не надолго. Новые претенденты на мировое господство, теперь уже в лице американских империалистов, не заставили себя долго ждать. При этом своих агрессивных устремлений в отношении Советского Союза и России руководители Запада никогда особенно и не скрывали, поэтому остановимся лишь на высказываниях президентов и других видных деятелей США последнего времени.

Так, в своем интервью газете «Иерусалим пост» в октябре 1983 г. президент США Рейган подчеркнул: «Грядущее разрушение Советского Союза должно стать решающей, последней схваткой – Армагеддоном, описанным в Библии». Для справки: Армагеддон – в христианских представлениях место последней битвы на исходе времен, в которой будут участвовать «цари всей земли обитаемой».

Ричард Пайпс, профессор Гарвардского университета, который сформулировал для Рейгана основные положения борьбы с «империей зла», вещал в 1981 г.: «Нет, и не может быть другой альтернативы, кроме войны с Советским Союзом, если СССР не согласится на капитуляцию».

Но, как показывают уроки Великой Победы, этот путь не для нас. В будущей мировой войне славяне не могут рассчитывать на милость победителя. Нам придется сражаться с «идейным» и кровожадным врагом, убежденным в своем праве на мировое господство. В случае капитуляции мы будем уничтожены самым жестоким образом.

В последние время в связи с развалом СССР и ослаблением России и других так называемых стран СНГ отношение США к нам не только не улучшилось, но стало еще более враждебным, что, в общем-то, это закономерно, так оно и должно быть. Начиная со дня сотворения мира, сильные всегда стремились нападать на слабых.

Из высказываний Збигнева Бжезинского, нынешнего советника президента США Барака Обамы: «Россия лишь одна из фигур на шахматной доске в длинной чреде прошлых и будущих жертв самой демократической страны в мире. Но это фигура, вне всяких сомнений, ключевая… Америка в XXI веке будет развиваться против России, за счет России и на обломках России ».

Наконец, сенатор – республиканец Митт Ромни, современный кандидат в президенты США, опережающий по рейтингам Обаму, заявил совсем недавно об американском мессианстве, о своей принадлежности к великому народу, который призван управлять человечеством. Это заявление «героя», лидера великой империи, перед которым падут ниц другие народы.

Чтобы читатель лично убедился, что очередной кандидат в президенты США не герой, а новый Гитлер, представим слово самому Ромни (выдержки из его интервью CNN октября 2011 г.):

– «Я руководствуюсь одной подавляющей страстью и убеждением. Этот век должен быть веком Америки.

– В век Америки ее экономика и армия будут самыми сильными в мире.

– Бог создал эту страну не для того, чтобы наша нация следовала за другими. Судьба Америки – не в том, чтобы быть одной из нескольких одинаково сбалансированных мировых держав.

– Америка должна возглавить мир, или это сделает кто-то другой. Без американского руководства, без ясности американских целей и нашей решимости мир станет более опасным местом.

– В качестве президента Соединенных Штатов я посвящу себя американскому веку, и я никогда, никогда не стану извиняться за Америку.

– Мы исключительны. И мы исключительны, потому что мы – нация, основанная на ценностях и идеалах американской революции, предложенных нашими величайшими государственными деятелями в наших основополагающих документах.

– Чтобы защитить Америку и для обеспечения мирного и процветающего мира, мы должны четко понимать новые угрозы, понять их сложность, а также разработать стратегию, которая позволит ликвидировать их, прежде чем они вызовут конфликт.

– Когда я смотрю на весь мир, я вижу несколько основных сил, которые соперничают с Америкой и свободными нациями, пытаясь сформировать собственное мироустройство на свой вкус. Это не чисто военные угрозы. Скорее, это определенные мощные силы, которые могут поставить под угрозу свободу, процветание и национальные интересы США. Эти силы включают в себя быстро развивающиеся страны со скрытыми или новыми устремлениями – такие, как Китай, желающий стать мировой сверхдержавой, и возрождающаяся Россия во главе с человеком, который считает, что Советский Союз был замечательным, а не злым».

Видели мы этих «исключительных» во время Великой Отечественной войны. Нам этого достаточно. Теперь появились новые «исключительные», наделившие себя «правом» бомбить другие страны, вешать и убивать их президентов. Понятно, что от этих «прав» Запад никогда не откажется, если будет чувствовать свою безнаказанность.

Как уже было сказано выше, особые надежды американцы возлагали на оружие массового поражения, прежде всего, на ядерное оружие.

В 5 часов 30 минут утра 16 июля 1945 г. ими была испытана атомная бомба, и уже осенью этого же года официально, в документах американского «Объединенного комитета начальников штабов» (ОКНШ), наша страна заняла первое место в перечне врагов США. В проекте директивы 1518 ОКНШ указывалось, что, несмотря на определенные сомнения и споры, желательный полный захват СССР и его разрушение, как организованного общества. На вооружение американцами принималась, причем безоговорочно, концепция ядерного удара первыми, наносимого превентивно по выбору и усмотрению США. Причем атомные бомбардировки предписывалось применять в основном для массового уничтожения населения в крупных городских центрах Советского Союза.

Первые планы уничтожения нашей страны посредством военных действий с применением ядерного оружия имели кодовые названия: «Тоталиту» (конец 1945 г.) и «Чариотир» (1948 г.) Затем последовала целая серия подобных планов и рекомендаций: «Когвилл», «Ганпаудер», «Фаблстар», «АБЦ 101», «Флитвуд», «Дропшот», «ППЯО» и, наконец, «ЕКОП» – серия единых комплексных планов, периодически обновляемых, начиная с июля 1963 г. Каждый из указанных планов готовился упомянутым выше «Объединенным комитетом начальников штабов» и утверждался президентом США.

Так, например, согласно плану «Дропшот» начало войны против СССР намечалось на 1 января 1957 г. В процессе этой войны Пентагон и президент США планировали сжечь в ядерном пожаре нашу страну, с последующей ее американской оккупацией, лишить СССР единой государственности, чтобы в будущем ничто не могло препятствовать установлению мировой гегемонии США. Для этого предусматривалось расчленить территорию Советского Союза на отдельные оккупационные зоны: Западную, Украинско – Кавказскую, Западносибирскую, Зааральско – Туркестанскую, Восточносибирскую и Дальневосточную. Контроль над территорией СССР и наблюдение за выполнением условий капитуляции «должны осуществлять оккупационные войска, размещенные в ключевых промышленных и административных центрах».

Как мы видим, планы США все те же – гитлеровские; и можно не сомневаться, что методы реализации этих планов, естественно, усиленные мощью современного оружия, будут также гитлеровские.

Для выполнения указанных задач американское стратегическое авиационное командование к тому времени (средина 50–х г. прошлого столетия) имели 2095 самолетов, которые уже в первые полчаса нападения должны были сбросить 400 ядерных бомб, а затем еще 600–750.

Предусматривалось также, что атомный удар будет наноситься не только внезапно, чтобы подавить возможности средств раннего радиолокационного предупреждения, но и массировано, со всех направлений. Командующий американской стратегической авиацией генерал Лемэй рассчитывал покончить с Советским Союзом в течение примерно 30 дней.

Все, казалось, шло лучше не надо, однако Сталин все испортил. Созданное в Советском Союзе вскоре после войны, в 1949 г., ядерное оружие подорвало основы агрессивных планов США.

Чтобы поставить США на место, И. В.Сталин санкционировал Корейскую войну. Когда советские летчики корпуса трижды Героя Советского Союза И. Н. Кожедуба обрушили эскадру лучших американских стратегических бомбардировщиков Б-29, способных носить ядерное оружие, в США поняли, что из попытки ядерной атаки на Советский Союз ничего не выйдет: американские самолеты с атомными бомбами не долетят до Москвы. В силу неприемлемости потерь – есть такой военный термин – начало войны с СССР американцам пришлось очередной раз отложить на более позднее время.

Более тщательные расчеты в Пентагоне показали, что «нынешняя система нацеливания бомб на советские аэродромы не приведет к тому, что нам ( то есть – им. Ник. Сед. ) удастся лишить советскую сторону физической возможности нанести воздушные атомные удары против США и их союзников, даже если мы ударим первыми. Чтобы иметь высокую степень уверенности в уничтожении всех известных нам советских военно – воздушных баз, потребуется по крайней мере вдвое увеличить количество имеющихся атомных зарядов… Даже это наращивание не может лишить Советский Союз способности к удару, если мы не атакуем первыми».

С учетом изложенных соображений американцам пришлось переносить начало войны с Советским Союзом на более поздний срок, чтобы добиться над нашей страной абсолютного преимущества в ядерных вооружениях.

Гонка вооружений продолжалась, и к началу 80–х годов с США действовал уже план ЕКОП-5, который включал около 40 000 потенциальных объектов нацеливания. Все объекты были разделены на четыре главные группы:

1. Ядерные силы Советского Союза: МБР (межконтинентальные баллистические ракеты), а также баллистические ракеты промежуточного действия, вместе с пусковыми установками и командными центрами стартовых площадок; аэродромы, на которых базируются самолеты, способные нести ядерное оружие на борту; базы ядерных, оснащенных ракетами, подводных лодок.

2. Обычные вооруженные силы Советского Союза: армейские казармы, склады материально – технического обеспечения войск; пункты сосредоточения войск; полевые аэродромы; склады боеприпасов; места скопления танков и резервной боевой техники.

3. Центры сосредоточения военного и политического руководства, командно – штабные пункты; основные узлы связи.

4. Экономическая база и промышленные объекты:

а) отрасли военной промышленности: заводы, производящие боеприпасы; предприятия, производящие танки и бронемашины; нефтеочистительные заводы; вагоноремонтные заводы;

б) отрасли промышленности, необходимые для восстановления экономики: добыча нефти; добыча каменного угля; черная металлургия; производство алюминия; производство цемента; производство электроэнергии.

К концу 80–х годов американский арсенал, в результате произведенного перевооружения стратегических сил на новые ракеты с РГЧ (разделяющимися головными частями) индивидуального наведения, количество ядерных зарядов, которые могли быть доставлены к целям в одном пуске (вылете), достиг не менее 14 000 единиц. Кроме того, США имели на вооружении 22 000 единиц тактических ядерных зарядов.

Казалось, все «о’кей», к этому сроку можно было начинать войну, однако за указанное время неизмеримо возросла и мощь советских стратегических ядерных сил (СЯС). В советское время мощь ракетно – ядерных сил была такая, что в случае нападения американцев на Советский Союз, ничто не могло спасти агрессора от возмездия. За пару часов вся территория США превращалась бы в выжженную пустыню.

Только одна боеголовка советской ракеты РС-20 (которая у американцев получила достаточно оригинальное название SS-18 «Сатана») имела 10 разделяющихся ядерных частей (блоков) индивидуального наведения на цели. Кроме этого, данная ракета несла тяжелых ложных целей 40 штук и мощные генераторы помех.

А всего в СССР было 308 таких ракет, которые пробивали и уничтожали любую американскую ПРО, расчищая путь еще 1200 советским ракетам, в том числе 10–ти блочным РС-22, а также мобильным грунтовым «Тополям», мощнейшему потенциалу подводных и воздушных ракетоносцев.

К этому времени нечего было и думать о каком-то военном уничтожении Советского Союза. Но данную проблему в США решили другим, мирным путем, опираясь на предателей внутри нашей страны.

После развала Советского Союза новое руководство России и ее вооруженных сил, а также субъекты, называющие себя «эффективными собственниками», основательно «поработали». От мощных советских Вооруженных Сил, гарантирующих безопасность нашей страны, мало что осталось.

В новом договоре о СНВ есть два определяющих параметра: это квота на число носителей (700 оперативно развернутых ракет и 100 еще на складах) и количество ядерных боеголовок (1550), которые могут быть на них развернуты. По состоянию на декабрь 2010 г., в составе стратегических сил России находились 611 стратегических носителей, способных доставить 2679 ядерных боезарядов, из которых две трети к 2020 г. будут списаны по старости.

Срок службы знаменитой «Сатаны» и других советских ракет РВСН не бесконечен. Уже в ближайшие годы, по утверждению специалистов, этих ракет в стратегическом ракетно – ядерном арсенале у нас может и не быть. Их ресурс к этому времени будет полностью исчерпан.

Скорее всего, к этому времени в российских Вооруженных Силах останется около сотни ракет «Тополь – М», небольшое число уязвимых стратегических бомбардировщиков Ту-95 и Ту-160, а также 2–3 боеготовых подводных ракетоносца. Это означает, что наш потенциал стратегических ядерных сил в ближайшие годы уменьшится в 600 раз по сравнению с 1991 г.!!!

Вот нам налицо итоги работы самостийников и демократов, результаты развала могучего Советского Союза и легендарной и непобедимой Советской Армии.

Однако это еще не все. За годы так называемых реформ Россия стала в четыре раза слабее НАТО в обычных вооружениях. Войска НАТО уже к 2000 г. имели 43 полноценные сухопутные дивизии (каждая дивизия НАТО – более 21 тыс. солдат и офицеров), почти 21 тыс. танков, свыше 21 тыс. орудий и минометов, 31,3 тыс. БТР и БМП, 4,9 тыс. самолетов, почти 2 тыс. вертолетов. И это еще все, после развала Советского Союза НАТО существенно усилили армии бывших наших союзников: Польши (234 тыс. военнослужащих, 1700 танков, свыше 2100 БМП, 1600 артсистем, 460 самолетов), Чехии (140 тыс. военнослужащих, 3200 танков, 4200 БМП, 3400 артсистем, 400 самолетов) и Венгрии (80 тыс. военнослужащих, 1300 танков, 1800 БМП, 1000 артсистем, 180 самолетов) и других стран.

Вооруженные Силы Российской Федерации до последнего времени состояли из 1,2 млн военнослужащих, 6400 танков, 11 480 БТР и БМП, 6415 орудий, 3450 самолетов, 890 вертолетов. Однако и этого высшему руководству страны показалась много. В настоящее время идет очередной этап перестройки наших вооруженных сил, придание им так называемого «нового облика», с уменьшением их численности, а также с уничтожением отечественных военно – научных школ, путем массового сокращения и перебазирования на новые места военно – учебных учреждений.

Не нами подмечено: два раза переехать – все равно, что один раз погореть. Старые, наиболее опытные научные кадры, отказываются менять свое место жительства, а то, что остается от прежнего высшего военного учреждения, в лучшем случае сохраняет только одно прежнее название, а фактически превращается в ПТУ (производственно – техническое училище).

Похоже, что в этих условиях к 2015–2020 годам Россия останется без армии, а российский ядерный потенциал будет практически полностью девальвирован американской системой ПРО. Таким образом, к указанному сроку стратегические ядерные силы России утратят роль сдерживающего фактора, а силы общего назначения на стратегических направлениях будут уступать аналогичным силам даже Японии, Турции, Ирану.

Вот наши стратегические противники, как и Гитлер в свое время, засуетились. Они поняли, что у них, наконец, появилась возможность уничтожить нашу страну военным путем и прихватить ее все природные ресурсы, так необходимые для обеспечения безбедной жизни Запада.

Давно известно, что военный бюджет является наиболее общим показателем масштабов военной деятельности государств, темпов подготовки стран к войне. За последние 7 лет военный бюджет США вырос на 74 % и достиг 622 млрд долларов (после окончания Второй мировой войны это самый высокий военный бюджет США. Для сравнения: военный бюджет России в это же время составлял всего 40 млрд долларов).

В последние годы в Вашингтоне принята крупномасштабная военная суперпрограмма под условным названием «Единая перспектива-2010», которая предусматривает завершение развертывания в 2012 г. основных новейших систем вооружения. Программой намечено:

Перейти на новую космическую систему управления войсками;

Развернуть стратегическую аэрокосмическую группировку;

Создать эшелонированную противоракетную оборону;

Вести активное строительство новых многоцелевых атомных подводных лодок;

Модернизировать существующие подводные лодки путем замены на них баллистических на крылатые ракеты;

Создать высокоточное оружие – ядерные боезаряды сверхмалой мощности (0,8–5 кт) глубокого проникновения (до 50 м) для поражения наших подземных командных пунктов и ракетных шахт;

Принять на вооружение различные виды «несмертельного» оружия, в том числе психотропного, оружия на новых физических принципах и явлениях.

Программой также предусмотрено дальнейшее увеличение и усовершенствование высокоточного оружия, в том числе крылатых ракет в количестве свыше 100 тыс. единиц; бомбардировщиков – «невидимок» В-2, а также самолетов – роботов, которые в больших количествах будут парить на двадцатикилометровой высоте в районах расположения стартовых площадок российских ракетных частей. Если после массированного удара американских крылатых ракет по нашим стартовым площадкам, как они считают, все же несколько наших стратегических ракет сохранятся, то эти ракеты будут уничтожены самолетами – роботами на самом уязвимом, разгонном участке их траектории.

Посредством упомянутых средств поражения американцы планируют нанести обезоруживающий удар по нашей глобальной системе сдерживания. Дальность действия указанных ракет уже достигла 3,5 тыс. километров.

Одновременно разрабатывается в США орбитальная ударная система, способная поражать цели в любой точке Земного шара посредством гиперзвуковых межконтинентальных крылатых ракет, выводимых на траекторию либо ракетой – носителем, либо запускаемых со спутников. Такие крылатые ракеты будут иметь дальность действия около 17 000 км. Скорость таких космических ракет составит от 3 М до 25 М (ориентировочный срок создания – 2015 г.).

Современные и перспективные крылатые ракеты США позволяют перейти от оборонительной системы ядерного сдерживания к стратегической ударной системе, расширяя границы применения ядерного оружия.

Таким образом, любому человеку, хоть мало – мальски разбирающемуся в геополитике, очевидно, что Запад невиданными темпами готовятся к Третьей мировой войне.

Для решения задачи завоевания мирового господства США включили всю свою финансовую мощь, свои и ввозимые мозги, а также другие страны, которые, соглашаясь быть сателлитами американцев, рассчитывают обогатиться при разграблении России.

Продвижение НАТО на восток, развертывание американской ракетных систем непосредственно вблизи наших границ, в Чехии, Румынии и Польше – еще один, может быть, последний звонок о грозящей нам опасности. С помощью этой системы наши противники собираются уничтожать российские ракеты на самом их уязвимом, разгонном участке.

Сейчас, как и накануне Великой Отечественной войны, наше будущее зависть от нас, в первую очередь от уровня оснащения и боеспособности нашей армии, ее ракетно – ядерного потенциала. Необходимо во что бы то ни стало лишить американцев и их сателлитов удовольствия – безнаказанно применить ядерное оружие по нашей стране. Здесь не должно быть ни у кого иллюзий, ни у США, ни у их сателлитов, возмездие должно быть немедленным и беспощадным.

В предстоящей войне, если ее развяжет Запад, у нашего народа выбора не будет: как и в Великой Отечественной войне, нам необходима будет только победа, иначе – смерть.

Уроки Великой Отечественной войны требуют от нас быть бдительными, не слишком увлекаться так называемыми общечеловеческими ценностями, в том числе пролетарским интернационализмом и другими иллюзиями марксизма.

Как показывают уроки Великой Победы, расплачиваться за ошибки, допущенные накануне и в начале Великой Отечественной войной, пришлось нашему народу чрезвычайно высокой ценою.

Но тогда эти ошибки были хотя и тяжелыми, однако – не смертельными. В тех условиях они могли быть исправлены в ходе войны. Кроме того, сталинская политика, трудовой энтузиазм, патриотизм и единство советского народа обеспечили Советскому Союзу колоссальный запас прочности. Тогда, в конечном счете, сильнейший противник, в лице гитлеровской Германии и ее многочисленных сателлитов, потерпел сокрушительное поражение, победа была за нами.

Таким образом, извлекая уроки Великой Победы, мы, ее наследники, не можем – и не имеем права, – готовясь к защите нашей Родины от очередных претендентов на мировое господство, допустить подобные ошибки снова. И не только потому, что эти ошибки были причиной огромных наших человеческих и материальных потерь, а, прежде всего, потому, что у нынешней России нет уже тех ресурсов, человеческих и материальных, нет уже у нас легендарной и непобедимой Советской Армии, наконец, нет у нас руководителей уровня И. В. Сталина.

Великий и могучий Советский Союз разорван на части, бывшие советские республики, ставшие самостоятельными государствами, влачат жалкое существование, выпрашивая подачки у Запада.

Россия пока еще выживает, держится на плаву, благодаря только огромным природным ископаемым ресурсам, нефти и газу. Вместе с тем наша страна, обладая неисчислимыми природными богатствами, за последние 20 лет Россия вышла в мировые лидеры по количеству бедных и нищих. 20 % населения, или 28 миллионов человек, имеют доходы ниже прожиточного минимума. Прибыль олигархов, которые присосались к природным ресурсам страны, в 400 с лишним раза больше того, что получает вся страна. Один Абрамович, сидя в Лондоне, за это время «приватизировал» 27 миллиардов долларов.

За годы так называемых «реформ» уничтожено более двух третей промышленного потенциала страны, это примерно 75 тысяч промышленных предприятий.

Так, например, за 2010 г. для гражданской авиации в нашей стране выпущено всего семь самолетов, тогда как в советское время на пятнадцати авиационных заводах делали в год почти полторы тысячи летательных аппаратов.

Даже при царе, только в одном 1913 г., усилиями российских промышленников в России было построено 50 новых военных кораблей, оснащенных вооружением с Путиловских заводов. Таких темпов строительства не было ранее не только в России, но и в мире.

В настоящее время наша судостроительная промышленность не в состоянии строить боевые корабли, размера эсминца, теперь их заказывают за рубежом, как, например, вертолетоносец «Мистраль» во Франции.

Недопустимость военных заказов на Западе, хотя и поздно, но все же осознал Император Николай II после 1905 г., когда в Цусимском сражении русская эскадра, потеряв практически все, не смогла потопить ни одного крупного японского корабля из-за удивительно неточной стрельбы по противнику.

Не исключено, что указанные результаты Цусимского сражения были следствием поставки Западом русскому флоту преднамеренно испорченных приборов, дальномеров Барра и Струда, обеспечивающих точность стрельбы. Героизм и мужество наших моряков в подобном случае ничего изменить не могли. В боях 14 и 15 мая 1905 г. погибли 166 офицеров и 5016 матросов, вместе со своими кораблями. После этой катастрофы все корабли для русского флота строились только на отечественных судостроительных заводах в Петербурге и Николаеве.

Приведем еще один печальный исход использования иностранного корабля, но уже в советское время. Как было уже отмечено выше, после войны Советский Союз получил по репарации итальянский линейный корабль «Джулио Чезаре» («Юлий Цезарь»). Бывший итальянский линкор 26 февраля 1949 г. прибыл в Севастополь, а 5 марта 1949 г. переименован в «Новороссийск».

После очередных испытаний 28 октября 1955 г. этот корабль вернулся в в Севастополь.

В ночь с пятницы на субботу, в 01 ч. 31 мин. 29 октября под «Новороссийском» произошел взрыв большой силы, который пробил днище, платформы и все палубы в носовой части этого корабля. Через 2 ч. 45 мин. линкор на глубине 17–18 м опрокинулся и затонул. При этом погибли 611 человек. Гибель линкора была и остается крупнейшей катастрофой боевого корабля в мирное время с начала столетия до наших дней.

До сих пор истинная причина взрыва не раскрыта, как и все обстоятельства гибели «Новороссийска». Правительственной комиссия, назначенная для расследования гибели «Новороссийска», констатировала: «нельзя полностью исключать, что причиной подрыва линкора является диверсия».

В связи с изложенным приведем только одну версию, ветерана линкора, бывшего командира штурманской боевой части и дежурного по кораблю 28 октября 1955 г. капитана 1 ранга М. Р. Никитенко:

«Я лично придерживаюсь того, что взрывчатое вещество было заложено заблаговременно, до приемки корабля. Взрывчатку расположили тонким слоем на площади более 100 кв. м так, что при осмотре могли ее и не обнаружить. Взрыватель – дело техники. Свое мнение я доложил правительственной комиссии. Не исключаю возможность внешней диверсии».

Данная версия, по нашему мнению, действительно, похожа на правду. Перед передачей итальянцами нашей стране линкора «Джулио Чезаре», производился крупный ремонт этого корабля в течение почти года. За это время итальянцы могли занести и спрятать в самом уязвимом месте огромного линкора что угодно.

Что касается самого последнего времени, то падение самолетов и гибель морских и речных судов стало в нашей стране обычным явлением. Но особенно сильно бьют по престижу России, как самом недавнем времени крупнейшей космической державе, участившиеся потери ракет и космических аппаратов.

Так, сравнительно недавно, в конце 2010 г., сразу три спутника системы «Глонасс» не были выведены на орбиту и затонули в Тихом океане. В феврале 2011 г. не вышел на связь в расчетное время геодезический космический аппарат военного назначения «Гео – ИК-2». В августе этого же года Россия потеряла новейший телекоммуникационный аппарат «Экспресс – АМ4» и грузовой корабль «Прогресс». Затем произошла нештатная ситуация на этапе включения маршевой двигательной установки для перехода автоматической межпланетной станции «Фобос – Грунт» на гиперболическую отлетную траекторию. Этот аппарат предназначался для изучения и доставки на землю образцов грунта со спутника Марса Фобоса. Только данный проект стоил нашим соотечественникам почти 5 млрд рублей, а также 15 лет усилий.

Точные причины таких огромных потерь определить сложно, но они, скорее всего, связаны с деквалификацией кадров, а также применением импортных комплектующих, что у нас стало в последнее время обычным явлением.

Теперь у нас броня – из Германии, бронемашины – из Италии, беспилотные аппараты – из Израиля, вертолётоносцы – из Франции, Этот список пополняется постоянно.

Как видно из приведенных крупных катастроф, использовать военную технику, изготовленную за границей, а тем более – потенциальными нашими противниками, не только опасно, но и преступно. В советское время использование импортного оборудования и устройств на военных объектах категорически запрещалось.

Что касается современного состояния науки и образования известный российский ученый Жорес Иванович Алфёров, академик Российской академии наук, лауреат Нобелевской премии, по этому вопросу пишет:

«У нас нет более важной задачи, чем развитие науки и образования. Это на самом деле вопрос жизни и смерти для нашей страны. Если мы не сможем по – настоящему возродить высокотехнологические отрасли промышленности, то так и останемся тем, во что мы превращаемся сегодня, – сырьевой колонией других государств…

Сегодня среди тех бед, которые добивают нашу науку, – плохое финансирование. Ни разу не выполнялась строка, прописанная нами в законе о науке, принятом Государственной думой в 1996 г., – о том, что на развитие науки должно выделяться не менее 4 процентов бюджета. Это никогда не выполнялось, а потом вообще исчезло из закона. Но еще большей, основной бедой является невостребованность наших научных результатов экономикой и обществом.

А именно в том, в создании востребованности, и состоит в первую очередь роль государства. Когда экономика и общество нуждаются в научных исследованиях, как это было всё в советское время, тогда находятся средства, потому что совершенно понятно: без науки невозможно решать экономические задачи».

Сегодня правительство нашей страны оклад инженеру установило в пределах 5–6 тысяч рублей в месяц. Вот теперь, господа инженеры, и занимайтесь модернизацией страны, создавайте высокие технологии и инновационные решения, рожайте детей, будущих защитников нашего Отечества, если, конечно, раньше не «протяните ноги» сами и ваши дети от истощения.

В то же время государство считает возможным платить нашим эстрадным артистам за один корпоративный вечер на телевидении до 250 000 евро. Чтобы получить такие деньги нашему инженеру необходимо работать 150 лет!

Такое отношение к инженерно – техническим кадрам лучшее доказательство того, что нашим олигархам ни сами инженеры, ни их инновации не нужны. Этой публике вполне достаточно газовых и нефтяных труб, а также других природных ресурсов страны. Нашим депутатам Государственной думы также ничего не надо, кроме, разумеется, собственного высокооплачиваемого депутатского места.

За последние двадцать лет страна потеряла 600 исследовательских организаций, закрыт 41 научно – исследовательский институт. 200 тысяч лучших наших ученых, из-за бедности и прекращения финансирования науки, уехали за границу. В результате: деквалификация кадров и падение безопасности страны.

Положение отечественного научного работника в собственной стране очень оригинально выразил современный поэт Всеволод Емелин:

Не положишь им палец

В несмолкающий рот.

Ах, великий страдалец,

Иудейский народ…

Получили гринкарты

Умных слов мастера,

Платит Сорос им гранты,

Ну а мне ни хера.

Средь свободной Расеи

Я стою на снегу,

Никого не имею,

Ничего не могу…

Не лучше дела идут и в нашем сельском хозяйстве. За двадцать лет деятельности «реформаторов» из севооборота выведено более 40 млн гектаров земли. Выпуск тракторов сократился почти в 20 раз, производство комбайнов разных типов в 9–14 раз. Так называемые «реформы» привели к сокращению валового производства сельхозпродукции более чем вдвое. Страна утратила продовольственную безопасность. Более половины продовольствия Россия закупает за границей.

Социальная несправедливость раздирает общество. Пятьсот самых богатых людей нынешней России имеют общее состояние, втрое превышающее весь годовой бюджет страны, то есть все, что формально приходится на ее многомиллионное население. Парадоксально, но учитель, врач, рабочий, инженер и даже уборщица со своей нищенской зарплаты платит налог в 13 %, а олигарх с доходов от своей неправедно приобретенной собственности – всего 9 %.

Поэтому неудивительно, что если при Ельцине было 7 долларовых миллиардера, то при нынешнем президенте, в начале 2010 г., их насчитывалось уже 77. А вот на что эти нувориши тратят средства, похищенные у народа: они строят дворцы, покупают яхты, самолеты, футбольные клубы, развлекаются в куршевелях.

Вместе с тем сегодня ниже прожиточного минимума, то есть на сумму менее 7 тысяч рублей в месяц, живут 23 млн человек! Студенты вузов сегодня получают около 1200 рублей в месяц, не более 20 % от прожиточного минимума. Минимальный размер оплаты труда, установленный депутатами Государственной думы составляет 4611 рублей, тогда как каждый депутат нашей думы получает 132 500 рублей в месяц!

Также, очевидно, что безопасность страны непосредственно связана с численностью населения нашей страны. В последние 20 лет страна вымирает. За это время около 20 тысяч деревень стерто с карты России. На огромных просторах нашей страны осталось 142 миллиона человек, это 2 % населения всей планеты, из них 13 миллионов инвалидов, 6 миллионов наркоманов, 5 миллионов безработных, 39 миллионов пенсионеров. А ведь на нашей территории сосредоточена примерно треть главных стратегических природных ресурсов.

Особенно плохо обстоят дела с молодежью. Каждая третья молодая семья не имеет ребенка, только 12 % семей имеют двух и более детей. Количество людей, не достигших трудоспособного возраста, то есть с рождения 18 лет, за годы «реформ» уменьшилось с 37 до 23 миллионов человек, то есть – на 35 %. В России 42 % женщин, рожающих детей, страдают анемией, а если выразится понятней, то ослаблены недоеданием. Два миллиона детей не учатся.

В результате: чудовищные, неслыханные в современном мире темпы «обезлюдивания». Для сравнения: в коммунистическом Китае прирост населения составляет около 15 млн человек в год.

Так, по данным академика С. Ю. Глазьева, начиная с 90–х годов прошлого столетия, население Российской Федерации ежегодно сокращается на 700–800 тыс. человек! (Белая книга: Экономические реформы в России 1991–2002 г. – М.: Эксмо, 2004).

Как эти цифры отразятся на будущем России, в частности – на ее безопасности? Ответ на данный вопрос – очевиден. В этой связи напомним читателю некоторые факты из жизни нашего «проклятого», как говорят современные демократы – десталинизаторы, прошлого. Тогда тоже вопрос: «быть или не быть нашей стране» в огромной степени определялся именно количеством и качеством (образованием) населения нашей страны. Именно это в огромной степени и решило исход битвы народов во время Второй мировой войны.

На первый взгляд кажется удивительным: теперь вокруг супермаркеты, переполненные прилавки, такое впечатление, что у нашего народа окончательно пропал аппетит.

У советских людей аппетит был, хотя и были периоды в истории нашей страны, когда с продуктами, прямо скажем, было негусто, однако детей рожали и тогда.

И. В. Сталин, якобы «уничтожавший народ», 1 декабря 1935 г. в речи на совещании передовых комбайнеров и комбайнерок сказал: «Жить стало лучше, веселее. Это привело к тому, что население стало размножаться гораздо быстрее, чем в старое время. И мы это приветствуем. Каждый год мы получаем приращение на целую Финляндию».

За годы «сталинской тирании» население СССР выросло примерно на 50 миллионов, и это несмотря на то, что за это время по стране прошло два страшных голода, а Великая Отечественная война унесла 26 миллионов человек.

Даже в 1990 г. прирост населения страны составлял 332 тысячи человек в год. Данная загадка решается просто: все зависит от уверенности жителей страны в завтрашнем дне. Рожают детей тогда, когда родители видят, что у их детей есть будущее. Стало быть, чтобы женщины рожали детей, в том числе будущих солдат, нужны соответствующие социально – экономические условия и перспективы для новорожденного. Без защитников отечества Россия погибнет. При царе и И. В. Сталине такие условия были, было и достаточное количество солдат и рабочих, что в решающей степени обусловило достижение Великой Победы.

В этой связи трудно не вспомнить семью Степановых, проживавшую на хуторе 1 Мая, Тимашевского района, Краснодарского края. В этой семье, отец – Михаил Николаевич (1873–1933) и мать – Епистимия Фёдоровна (1874–1969), воспитали 9 сыновей, которые непосредственно участвовали в защите нашей социалистической Родины: Александр (1901–1918) расстрелян белогвардейцами; Федор (1912–1939) погиб в боях с японскими милитаристами на реке Халхин – Гол; на фронтах Великой Отечественной войны погибли: Павел (1919–1941), Иван (1915–1943), Василий (1908–1943), Илья (1917–1943), Александр (1923–1943) – Герой Советского Союза, Филипп (1910–1945); Николай (1903–1963) вернулся с войны инвалидом, умер от ран.

Но что бы было с нашей страной, если бы у нас не было Степановых и им подобных?

Ответ и на этот вопрос, опять-таки, тоже очевиден – от нашей Родины остались бы только воспоминания, как о Византии. Да, мол, была когда-то такая великая православная страна, а теперь ее нет, и никогда не будет.

Казалось, теперь, усвоив уроки Великой Победы, нам не требуется особых умственных способностей и усилий, чтобы не допустить ничего подобного 22 июню 1941 г. еще раз. Однако, несмотря на явные признаки подготовки НАТО к новой мировой войне: непомерно высокие военные бюджеты, непрерывное продвижение на восток; размещение военных баз и стратегического ракетно – ядерного оружия непосредственно у наших границ, практические проверки боевых возможностей своих вооруженных сил в Югославии, Ираке, Афганистане, Южной Осетии, Ливии, уничтожение нашего подводного ракетного крейсера «Курск» и другие провокации, – мы видим практически нулевую реакцию руководителей нашей страны на все это.

Нашу бывшую «непобедимую и легендарную» Советскую Армию продолжают с особым рвением уничтожать дилетанты, сокращая ее до немыслимых размеров (меньше одного миллиона человек), делают из нее якобы «профессиональную» армию, одновременно практически уничтожая высшие военные учебные заведения (Военные академии им. Куйбышева, Гагарина, Жуковского, Тимошенко, Малиновского) и их научные школы. Можно подумать, что Советская Армия, победившая Гитлера и его самую сильную армию мира, была не профессиональной.

«Перестройщики», не будучи специалистами в военном деле, путают понятия «профессиональная» и «наемная». Время наемных армий уже давно прошло. В век оружия массового поражения могут рассчитывать на победу только массовые армии. Небольшие наемные армии, даже если они и будут профессиональными, при современных средствах поражения будут уничтожены в считанные минуты.

Это же подтверждают уроки начала Великой Отечественной войны: практически вся многомиллионная кадровая Красная Армия и ее боевая техника, находившиеся в западных военных округах, даже при тех средствах поражения, была практически полностью уничтожена за пять месяцев. Казалось, все это прописные истины, не требующие особых доказательств. Ведь это уже было.

На фоне активной подготовки НАТО к новой войне, чтобы там ни говорили наши западные «друзья», убеждая нас, что это все якобы против Бен – Ладена (теперь уже покойного), и какие бы нам дурацкие кнопки «перезагрузки» не подсовывали (что, мол, раньше мы были не очень хорошими, а вот если нажмете на эту кнопку, то мы сразу же похорошеем), – все эти «хохмы» для детского сада.

России нужны не детские игрушки, а реальные дела, показывающие миролюбие наших потенциальных противников и одновременно повышающие безопасность нашей страны

Так, прежде всего, нашим западным «друзьям» следовало бы распустить военный блок НАТО, у которого с момента прекращения действия Варшавского договора давно уже нет оснований для существования. Однако, несмотря на это, НАТО не только не распускают, а, наоборот, постоянно укрепляют и расширяют, приближая его к границам России, причем, не затрудняя себя в аргументации своих действий.

Такого нахального поведения не позволял себе даже Гитлер. Ведь для введения советской стороны в заблуждение, по его указанию, были специально разработаны крупные мероприятия, например: операции «Изабелла» (захват Гибралтара), «Аттила» (оккупация Южной Франции), «Гарпун» (вторжение в Англию с территории Норвегии). В действительности, конечно, эти операции предназначались только для отвлечения от переброски немецко – фашистских войск на восток, к границам нашей страны.

В отличие от «бесноватого» фюрера, которого до сих пор изображают дурачком, «умные» американцы для прикрытия подготовки к войне против России, тратя многие сотни миллиардов долларов на эти цели, ничего толковее не придумали, как террориста Бен – Ладена и упомянутой выше дурацкой «кнопки перезагрузки наших отношений».

Чем подобные дела и заверения в миролюбии для нашей страны кончились в прошлом – нам хорошо известно. Можно не сомневаться, что тем же они кончаться и в будущем, если мы бы будем лопухами: вместо укрепления собственной армии, станем щелкать пресловутой американской кнопкой, надеясь таким образом обеспечить безопасность собственной страны.

Опыт прошлых войн, в том числе и Великой Отечественной войны, убедительно показал, что стремление любой ценой добиться мира не только не останавливает агрессора, а, наоборот, провоцирует его начать новую войну, порождает у него новые надежды на легкую победу.

Чтобы еще раз понять цену подобных клятв, прочитаем еще раз письмо от 14 мая 1941 г. «искренне нашего» Адольфа Гитлера И. В. Сталину, приведенное в первой части нашей книги. Неужели этого письма нам, и особенно руководителям нашей страны, недостаточно, чтобы понять простую истину, что, когда речь идет о государственной безопасности нашей страны, в расчет следует принимать только реальные дела, а не слова, какими бы они убедительными и искренними не казались.

Наша реакция на очевидную подготовку НАТО к нападению на Россию, особенно на размещение американских средств ПРО в Польше, Румынии и Чехии, должна быть адекватной степени опасности для нашего народа. То есть, не менее острой, чем реакция США на размещение советских ракет на Кубе во время так называемого Карибского кризиса в 1962 г.

Сравнительно недавно наш президент и одновременно Верховный Главнокомандующий только после внезапного нападения на Южную Осетию 8 августа 2008 г. заявил на всю страну, что он якобы, наконец, понял волчью суть западных «друзей». Дай Бог, если бы было так. К сожалению, его понимание не отражается на реальных делах по повышению боеготовности Российской армии.

Нынешняя наша трагедия состоит в том, что ситуация, в которой мы можем оказаться сегодня, может оказаться еще более тяжелой, чем в 1941 г., даже безнадежной, если допустим новое внезапное нападение на нашу страну.

Решения самых высоких международных инстанций: ООН, межгосударственные договоры, клятвы в вечной дружбе и любви, казалось, самых преданных и уважаемых руководителей других государств ничего не стоят, если они не подтверждаются конкретными делами, более того – если их дела противоречат их же устным и письменным заявлениям. Наши противники, гитлеры прошлых и будущих времен убеждены, что «договоры соблюдаются до тех пор, пока они целесообразны». Объективность этого вывода слов показал нам фюрер 22 июня 1941 г.

Некоторые сомнения руководителей нашего государства и его вооруженных сил в истинности этого закона обошлось нашему народу в 26 миллионов человек и огромными материальными потерями, порядка 469 млрд рублей (в довоенных ценах).

Одного такого эффекта нам и нашим предкам более чем достаточно, чтобы второй раз подобное не допустить, если мы не круглые идиоты.

Наличие сильной армии, обладающей высокой боеготовностью, в том числе и способностью к упреждающему уничтожающему удару по сосредоточившемуся к нападению на нашу страну противнику, – непременное условие безопасности России.

Но в отличие от прошлого, у современного Президента и Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами России не будет времени для исправления собственных ошибок, даже если он будет более гениальный в военном деле, чем Петр I и И. В. Сталин, вместе взятые. Баллистические ракеты с ядерными зарядами при скорости 24 000 км/час, запущенные из США, достигнут Москвы через полчаса, гиперзвуковые крылатые ракеты нового поколения, скорость которых достигает 5700 км/час, с территории, например, Польши или Прибалтики достигнут нашей столицы в течение 7–10 минут.

Поэтому один из наиболее главных уроков Великой Победы для нашего народа состоит в том, чтобы не допустить ничего подобного событиям 22 июня 1941 г. ни настоящем, ни будущем.

Мы живем в совсем других исторических условиях, и от руководителей нашей страны, от руководства нашей армии, наконец, от каждого из нас непосредственно зависит то, какими возможностями мы будем обладать, решая вопросы обороноспособности собственной страны… И от этих возможностей, в первую очередь науки, экономики, военно – промышленного комплекса, боеспособности нашей армии, – непосредственно зависит агрессивность новых претендентов на мировое господство, а, следовательно, жизнь или смерть нашего народа.

В настоящее время существенно выросла роль военной науки в военном деле. Знаменитые слова нашего военного гения Александра Васильевича Суворова: «Воюют не числом, а уменьем», стали актуальными, как никогда. Вопрос оптимизации облика современной армии явно системный. Чтобы иметь сильную армию, каждая из ее многочисленных подсистем и каждый из еще более многочисленных элементов, входящих в ее состав, должны быть разработаны на самом высоком научном уровне и проверены на практике в условиях, близким к боевым.

В конечном счете, все будет зависеть от качества кадров, от степени их подготовки в самом широком смысле этого слова, но в первую – профессиональной.

К сожалению, этот урок, один из наиболее кровавых уроков Великой Отечественной войны и Великой Победы, к настоящему времени, судя по качеству военной подготовки современного Верховного Главнокомандующего и министра обороны, основательно забыт.

Самый последний пример – 8 августа 2008 г., Южная Осетия. Убито 66 русских солдат и более 1600 человек из числа гражданского населения, а число беженцев превысило двадцать тысяч. Ведь ежу понятно, что действия Грузии не могли не быть согласованы с США. Эта – очередная авантюра и тяжелейшее преступление перед человечеством, без всякого сомнения, на их совести. Инициаторы такого разбоя, массового убийства людей, казалось, прежде чем начинать эту авантюру, должны были задуматься. Ведь у них были предшественники, которые плохо кончили. Однако история учит, что она ничему авантюристов не учит.

Хотя очевидно, что в будущей войне такая забывчивость грозит нам неизмеримо более тяжелыми потерями и жертвами, вплоть гибели нашего государства и всего нашего народа.

Благодушие, лакировка информационной картины, сокрытие правды, полуправда, а то и прямая ложь – все это приближает катастрофу.

Глава 18. Что делать?

Что нам делать? Чтобы ответить на этот вечный вопрос необходимо еще раз определить свое место в мире, а также наиболее вероятных наших врагов, их цели и способы достижения этих целей.

Каждый русский человек должен понять и запомнить, что никому на этой планете Россия и ее жители не нужны, кроме нас самих. А вот наша земля и природные богатства нужны всем!!!

А. А. Зиновьев в публицистической работе «Глобальное сверхобщество и Россия», анализируя агрессию, предпринятую «коллективным Западом» против современной России, пишет:

«В антирусском проекте можно выделить два этапа. Первый – низвести русских на уровень народов третьестепенных, отсталых, неспособных на самостоятельное существование в качестве суверенного народа. Второй этап – направить русский народ на путь биологической деградации и вымирания, вплоть до исчезновения его в качестве этнически значительного явления. Планируется его сокращение до 50 и даже 30 миллионов, а потом и того меньше.

Разработан богатый арсенал средств для этого – недоедание, разрушение даже примитивной системы гигиены и медицинского обслуживания, сокращение рождаемости, стимулирование детских заболеваний, алкоголизма, наркомании, проституции, гомосексуализма, сектантства, преступности. Планируется «сжатие» русских в сравнительно небольшом пространстве Европейской России. Возможно введение закона пропорционального разделения территорий в зависимости от числа людей.

Тогда на «законных» основаниях русских просто сгонят в резервации, как индейцев в Северной Америке. Суть таких планов – довести русских до такого состояния, чтобы они не смогли удерживать занимаемую ими территорию, которая стала величайшим соблазном для западного мира».

Наряду с экономической, идеологической и культурной агрессией, как мы видим на примере Вьетнама, Ирака и Ливии, прямое вооруженное насилие, война, продолжает оставаться главным инструментом Запада, теперь уже во главе со США, для порабощения и уничтожения народов в процессе борьбы за мировое господство, в том числе за захват не возобновляемых энергетических ресурсов. Очень важно иметь в виду то, что при этом Россия была и остается в их планах главным объектом военной агрессии.

Как мы еще раз видим, что планы Запада со времен Гитлера по настоящее время не изменились и, наверняка, не изменятся в обозримом будущем.

Вот к чему может привести непродуманный процесс разоружения нашей страны, если мы срочно не сделаем должных выводов.

Что же нам делать в сложившейся ситуации?

Во – первых, не надо отчаиваться, хотя положение у нас действительно трудное, наши противники достаточно сильны, они накопили горы современного ядерного и обычного высокоточного оружия, создали мощнейшие системы ПРО и ПВО.

У нас нет И. В. Сталина, могущественного Советского Союза, непобедимой и легендарной Советской Армии, а в самое ближайшие годы не будет того, чего больше всего боялись американцы – «Сатаны». У этих ракет в ближайшие годы окончательно будет исчерпан ресурс, и они будут сняты с боевого дежурства.

Вместе с тем у них нет и Гитлера, а Обама как верховный главнокомандующий по всем показателям и в подметки не годится фюреру. У американцев нет и бывшей гитлеровской немецкой армии, от которой они бежали в Арденнах при всей своей технике, вооружениях и прочих достоинствах.

Конечно, сейчас уровень технической оснащенности армий Запада и разрушительная сила их оружия совсем не те, что были у Гитлера. Следует признать как аксиому, не требующую особых доказательств, что если американцы почувствуют, что они смогут безнаказанно использовать против нашей страны ядерное оружие, то они его, безусловно, используют, так же как они применили против Хиросимы и Нагасаки в августе 1945 г., даже без особой военной необходимости.

Можно найти много людей, готовых убивать за деньги, но нельзя найти людей готовых умереть за деньги, – говорил еще Юлий Цезарь. Как показывают уроки Великой Победы, американцы большие «герои», когда они сражаются со слабым противником. Угроза неизбежного ядерного возмездия резко снижает их желание воевать с сильным противником.

Так что наша безопасность не столько зависит от агрессивности Запада, сколько от боеспособности нашей собственной армии.

Одновременно, как показывает многовековой опыт, далеко не всё в войнах зависело от техники, ход и исход сражений и битв определялся преимущественно людьми, подготовленными должным образом кадрами. Более того, качество и возможности самой техники, в конечном счете, определялось людьми.

Ведь и уроки Великой Победы еще раз убедительно показали, что тогда исход Великой Отечественной войны решили именно кадры. С учетом изложенного в этом плане у нас не так уж плохо. Советские научные школы еще полностью не уничтожены, хотя они продолжают активно разрушаться в процессе придания нашим вооруженным силам так называемого «нового облика».

Пока есть военные научные школы, будет и новая техника, а также и должным образом подготовленный личный состав Российской армии, если, конечно, страной будут руководить государственники.

Таким образом, для того чтобы сохранить Россию, у нас пока практически все есть. Единственное, чего нам может не хватать, как и накануне Великой Отечественной войны, – это времени. Надо торопиться.

Необходимо всегда помнить уроки Великой Победы. Не строить иллюзий, что и так все пронесет. Не пронесет, если враг не будет знать, что возмездие в случае нападения на нашу страну будет неотвратимо.

Пока «Сатана» у нас есть и ближайшие год – два еще будет. Завод по сборке этого изделия остался в Днепропетровске, но у нас есть вся документация и необходимый опыт для воссоздания этой спасительной для нас ракетной системы. А пока необходимо сделать все, чтобы продлить ресурс этой ракеты.

Необходимо, как и И. В. Сталин накануне Великой Отечественной войны, сосредоточить все материальные и финансовые ресурсы на резком повышении оборонной мощи нашей страны, на возрождении наших стратегических ядерных сил (СЯС), противоракетной обороны (ПРО) и противовоздушной обороны (ПВО). Для этого необходимо восстановить военные научные школы, возродить советский военно – промышленный комплекс (ВПК), оснастить Российскую армию современным оружием. В самом срочном порядке построить на территории России завод по производству ракет РС-20 («Сатана»), закончить все опытно – конструкторские работы и поставить на боевое дежурство новые стратегические ракеты «Синева» и «Булава».

Необходимо остановить продвижение НАТО на восток. По данному вопросу мы должны действовать так же настойчиво и решительно, как это делали американцы во время Карибского кризиса в 1962 г., то есть принимать самые решительные меры, вплоть до применения по потенциальному агрессору ядерного оружия первыми, в случае реальной угрозы и потере безопасности нашей страны.

Однако, как показывают уроки Великой Победы, одних только чисто военных мер для обеспечения безопасности нашей страны недостаточно. Можно не сомневаться, что новая мировая война, если ее развяжет Запад, будет не менее жестокой и не менее бескомпромиссной, чем прошлая. Новая ракетно – ядерная война потребует огромных усилий и еще больших человеческих жертв. Чтобы не погибнуть в будущей войне, от русского и других народов, населяющих нашу страну, потребуется небывалое морально – политическое единство, высокий патриотизм, самоотверженность, вплоть до самопожертвования, ради спасения Отечества.

К сожалению, эти качества, весьма характерные для советского нарда, были руководителями нашей страны бездумно утрачены вместе с развалом Советского Союза и потерей социалистического общественного строя.

Для восстановления утраченного давно уже пора использовать ряд мер теоретического и особенно практического характера, коренным образом меняющих отношение наших соотечественников к собственной стране. В этой связи еще более важно изменить отношение страны (руководства страны) к собственному народу. Для сплочения страны давно уже пора выработать общенациональную идею.

Как учат уроки Великой Победы, такая идея может быть построена только на принципах социальной справедливости, учете интересов каждого гражданина нашей страны, недопущения эксплуатации человека человеком.

В этом плане у нас имеется огромный положительный и, к сожалению, отрицательный опыт, чтобы решить этот, крайне важный для нас вопрос.

Начинать, разумеется, необходимо с анализа собственных результатов и последних достижений Китайской Народной Республики.

Надо признать, что призрак коммунизма, в марксистском понимании этого слова, более столетия бродил по всему Миру и, несмотря на громадные усилия и огромные жертвы, так и остался призраком. Пролетарии всех стран, несмотря на кажущуюся очевидность и целесообразность, не объединились. Очередная попытка человечества построить рай на земле, добиться социальной справедливости и избавиться от всякой эксплуатации человека человеком по марксистской модели не удалась. Утопичность коммунистических идей, по Марксу и Ленину, вытекает из невозможности практической их реализации в жизни.

Так, по утверждению коммунистов, история всех до сих пор существовавших обществ была якобы историей борьбы классов. Это верно только частично. Классовая борьба только истощала государства, делала их слабыми, не способными сопротивляться внешнему агрессору. Таким образом, главная историческая задача России как государства состоит в обеспечении безопасности жителей нашей страны, в защите их от потенциальных агрессоров, решивших обеспечить свое благополучие за счет нас. Нападают только на более слабых. В войнах нередко погибают целые государства со всем народом.

Поэтому главная забота нашего народа, всех его классов, состоит в укреплении государства. Иначе просто не выжить. Это, кстати, в отличие от троцкистов, очень хорошо понимал Сталин, что в конечном счете и обусловило победу советского народа в Великой Отечественной войне.

Опыт истории, в том числе преступные действия беловежских заговорщиков по развалу Советского Союза, показывают, что правительства страны можно менять хоть каждый день, и ничего существенного при этом не случиться, но, однажды развалив страну, затем для ее восстановления потребуются столетия и море пролитой крови.

Таким образом, главная задача нашего народа на современном этапе состоит не классовой борьбе, а в укреплении экономического и оборонного могущества Отечества. Это вопрос жизни или смерти России.

Но, очевидно, что и без справедливого разрешения классовых противоречий мы не сможем обеспечить единства всего народа, без которого не может быть сильного государства и сильной армии. Это единство, в свою очередь, может быть обеспечено только при условии социальной справедливости в процессе решения всех вопросов, которые ставит жизнь перед всем народом, перед государством.

Поэтому решение задачи социальной справедливости должно быть целью нашего народа, ее общенациональной идеей. Готовых механизмов и рецептов полного и окончательного решения этого вопроса не существует. Такое решение, скорее всего, может быть только в виде постоянного, настойчивого приближения к конечной цели.

В настоящее время отношения между отдельными группами людей, классами, нациями и государствами насколько несправедливы, что даже первые шаги в направлении социальной справедливости, вызовут огромный энтузиазм и поддержку абсолютного большинства наших соотечественников (наемных работников) и, одновременно, сильное сопротивление небольшой кучки так называемых олигархов.

Когда в 1917–м наш народ решил все отнять у кучки веками грабивших его богачей собственность и поделить ее – это, говорят, было незаконно! Почему же считается законным, когда кучка ловких людей решила отнять и поделить между собой огромные ценности и природные ресурсы, которые принадлежали всему народу?! Это такая несправедливость, как многим кажется, никогда не закончится примирением между грабителями и ограбленными. Но эта несправедливость самым губительным образом сказывается на безопасности нашей страны, что, в конечном счете, – приведет к гибели России и всего нашего народа.

Такого хода событий допустить никак нельзя. В России не должно быть ни одного нищего и голодающего. Для этого необходимо, в первую очередь, взаимоотношения хозяин – наемный работник трансформировать в партнерские. Здесь некоторые скажут, что это невозможно, – это утопия чистой воды. В современной России, с ее нынешним диким, первобытным капитализмом, – да, невозможно. Но в мире есть и другие страны, например: Швеция, Норвегия, Финляндия, Швейцария, Израиль, Кувейт, даже вчера еще нищий коммунистический Китай, наконец, бывшая гитлеровская Германия, где принципы социальной справедливости (конечно, это касалось только так называемых коренных народов) соблюдались и соблюдаются в настоящее время несопоставимо более широко, чем в нашей стране, обладающей богатейшими природными ресурсами, превосходящими ресурсы всех перечисленных стран, вместе взятых.

Как сделать партнерскими отношения хозяина и наемного работника очень убедительно показал Валентин Петрович Занин в своей монографии «Жестокая экономика России». (М.: Голос – Прес, 2009. – 224 с.). В. П. Занин – ученый и практик, лауреат Государственной премии СССР, кандидат экономических наук, бывший директор ЛПО «Сигнал», один из организаторов Российского союза промышленников и предпринимателей, поэтому он знает, о чем он говорит и пишет.

Согласно воззрениям В. П. Занина, тысячи лет в сознании и науке складывались отношения: «владелец» (хозяин) является «священным» собственником как самого имущества, «работника» – (раба), так и результатов труда. Раб, получая расчет ежедневно (еду), фактически являлся предметом труда (как инструмент или станок).

Религиозные догмы это закрепляли. Этот принцип сохранился в своей основе до сегодняшних дней. Хозяин остался владельцем всего, кроме работника. Последним, как объектом, хозяин уже не владеет, а просто управляет через «правила».

Современная наука не подвергает сомнению права хозяина на продукт, произведенный на «построенной» им фабрике или конторе. Работник получает зарплату и вроде бы достаточно! Но конфликтные отношения работника и хозяина стали всеобщими, непрекращающимися. Им придают разные формы: забастовки, соглашения, трудовые договора и т. д., но антагонистический характер отношений фиксируется в жизни повсеместно как истина. Корни явления не вскрываются.

Но со времени рабовладельческих отношений ситуация изменилась в корне. И в сегодняшнем производстве хозяин завода не должен являться хозяином продукции, если он на нем не работает. Его бы нужно приравнять к финансисту – банкиру. Но такой взгляд воспринимается и сегодня как еретический.

Позднее классическое рабовладельческое общество сотрясали восстания рабов, но научно – экономического анализа не последовало. Проблему старались затушевать и замалчивать, но тут случился Октябрь 1917 г. и многое высветил.

Раб уже стал не просто инструментом, которому достаточно завтрака, обеда и ужина, а стал социально – экономическим партнером, иногда не только важным, а даже определяющим в жизни хозяина. Но наука управления того времени якобы этого не заметила. Сейчас сотни миллионов наемных работников, чувствуя что-то неправильное, до сих пор не находят ответа у своих хозяев и науки. Дело не кончится Октябрем 1917 года и крахом СССР 1991 года. Победа капитализма в его сегодняшнем исполнении не предвидится.

Конечно, не понимающие опасности и трагичности социальных взаимоотношений верхи продолжают обанкротившуюся практику накопления все больших богатств, теперь уже не поддающихся исчислению, в руках современных хозяев.

Рост численности и совокупное богатство современных миллионеров, то есть имеющих активы более одного миллиона долларов, такова, что их суммарный капитал уже достиг 50 триллионов долларов. Считается, что это несколько ниже, чем общемировой ВВП, то есть результат деятельности 6,5 миллиарда человек, составляющий в настоящее время около 58 триллионов долларов в год. Но, учитывая, что многое из богатств спрятано в тени, нужно сделать поправку в плюс 20–25 %. По – видимому, люди с активами более одного миллиона долларов изъяли в свою пользу за последние годы у работающего населения Земли более годового ВВП.

Разрыв между одним миллиардом населения, живущего в странах с высоким годовым душевым доходом, то есть более 35 000 долларов на человека и 2,4 миллиарда населения с низким доходом в 600 долларов на человека достиг невообразимой величины. Не последнюю роль в этой апокалипсической картине играет теоретическая не проработанность явлений.

По ряду причин мы временно не видим краха Европы и США, где найден источник умасливания недовольных и мятущихся за счет остального мира в пять миллиардов людей. В чем же корень проблемы сегодня?

Можно утверждать, что в сегодняшних экономических и технологических реалиях не существует наемного работника, соответствующего установившемуся сознанию в науке. Каждый работник современного предприятия и современных хозяйственных взаимоотношений в действительности является соинвестором любого бизнеса наряду с хозяевами и должен быть соавтором и совладельцем результата.

Этого никто не признает. Но повзрослевшее образованное общество чувствует несправедливость взаимоотношений, и возникает общественный нарыв.

Дальше, по мере развития общества, усложнения производственных процессов и технологий, становится невозможным нормировать и оплачивать труд работника по нормативам и нормам выработки. По уровню влияния на результат (конечный) действия работников все более приближаются к хозяину, некогда создавшего предприятие и «предположившего» его эффективность. Но хозяева еще отказывают работникам в понимании истинной роли работников, как это отказывалось рабу, копавшему канаву. Но там было достаточно просто и наглядно для всех, что один погонный метр канавы стоил на обед ноги цыпленка. Когда дело дошло до сложных гидросистем, простота исчезла. Справедливость оценок и вознаграждений исчезла, конфликты разбухли.

Итак, имея в виду современный завод, нужно констатировать и договориться «на берегу»: кто на что имеет право в бесспорном порядке.

Хозяин вложил ресурс (и построил завод) и бесспорно должен получить вложения обратно в разумные сроки. Хозяин вложил оборотные средства и бесспорно должен получить вложения обратно – сроки, как правило, не более года.

Работник ежемесячно осуществлял производственный процесс своим трудом и бесспорно должен получить возмещение на свое простое воспроизводство, то есть зарплату.

В то же время работник кредитовал завод от дня поступления на работу до первой оплаты (и так ежемесячно), то есть дополнил роль хозяина и должен получить за это отдельное вознаграждение. Сейчас работнику никто не платит этих процентов. Наемный работник что-то чувствует, но еще не понимает в чем дело. Здесь его попросту обманывают и обдирают.

Зерно недовольства зреет и, кстати, чем больше зарплата и самосознание работника, тем более возрастает недоумение, его жжет непонимание и несправедливость.

Но это еще не все. Хозяева присваивают себе всю прибыль, искренне считая ее своей. Но это не так.

Бесспорным должно являться лишь то, что хозяева должны возместить свои затраты. По итогам работы на каждый вложенный изначально рубль хозяин должен получить от наемного персонала и менеджмента, которые пользуются имуществом, возмещение своих затрат и «бонусы», аналогичные «роялти» изобретателя. Для того чтобы бизнес развивался как вид деятельности, эти проценты должны быть выше инфляции хотя бы в 1,2–1,5 раза, и закреплены законодательно.

Свои расходы хозяин должен возместить полностью фиксированной доходностью, большей, чем банковский процент. А это процесс договоренностей, а не бессмысленных теоретически конфликтов – забастовки, локауты и т. д. из-за зарплаты бесконечно повторяющихся.

Оборотные средства могут вкладываться разнообразно, поэтому для упрощения картины считаем, что они получаются и возмещаются самим предприятием на финансовом рынке без участия хозяина.

Но хозяину хочется и прибыли. Он так считает! И так считает наука и общественное мнение. И это заблуждение!

Если хозяин не участвует в творческом процессе создания и реализации продукции в текущем режиме, то он не должен иметь никаких прав на результаты труда, то есть продукцию. Его творящую роль как изобретателя характера производства мы учли через коэффициент 1,2, то есть даже больше, чем общепризнанный «роялти». Обычно изобретателю выплачивают максимально 15 % от выручки.

Прибыль же является собственностью результатов труда «наемных работников» и всего общества, принципиально не поддающегося в сегодняшнем производстве достоверному нормированию.

Нормирование необходимо, но исключительно с существенной долей поправок на субъективность, установленных в результате соглашения в коллективах. Так называемый коэффициент трудового участия. Возможно через него!

При этом следует, кроме отечественного, правда, еще советского, обратиться, например, и к шведскому опыту, когда на предприятии разрыв в заработке (не в зарплате, понятие о которой должно бы исчезнуть) между самым высокооплачиваемым руководителем и низкооплачиваемым рабочим не превышает 4–5 раз. Возможен вариант утверждения долей от общего дохода результата по группам сотрудников или специальностей.

Подобный взгляд изначально ликвидирует основы сегодняшнего конфликта между трудом и капиталом. Каждый начинает жить в своем мире, не мешая «соседу».

Капиталист должен получать свое по своему «священному», всеми признаваемому праву собственности на капитал, то есть за свой финансовый вклад в финансовом же виде. Ибо определить правильное вложение капитала (своих, или привлеченных средств) сложнее и продуктивнее, чем даже талант директора крупного завода. Общество, в том числе и его основная часть – наемные работники, должно бесспорно, признавать выдающуюся роль капиталистов в жизни общества.

Но общество сможет понять и признать это, если капиталисты не будут посягать на чужое, то есть на труд, а будут довольствоваться только возмещением от вложений, с вознаграждением, например, состоящим из поощрения и роялти, демонстрирующего оценку творческого характера процесса вложений. Сами они, конечно, этого не поймут и не захотят, но пора власть употребить, а не взращивать скрытые пока конфликты, вырастающие в революции и в схватки «цивилизаций».

Хотя Генри Форд очень близко подошел к правильным философским и социальным воззрениям, гораздо ближе, чем большинство коммунистических идеологов.

Религиозные установки, что каждый вознаграждается по трудам своим, должны, наконец, найти отражение и в современных понятиях и в современном законодательстве. А рабовладельческие принципы, наконец, должны уступить место современным реалиям.

Эфемерные идеи равенства и справедливости должны обрести конкретные законодательные очертания на основе научных исследований и согласия общества. Равенство невозможно в принципе, но справедливость должна быть.

В России, которая побывала в социализме с его идеями братства, равенства, справедливости, общественное сознание особенно требовательно к реализации этих понятий, особенно болезненно реагирует на их нарушение.

Правда, не так активно, как то необходимо. Большей частью ждет справедливости, уповая на ученых и на начальство. А те не дают ответа!

Путь к нему не осветили пока научными прожекторами, а на практике вообще правит бал чернуха с 20–кратным разрывом в доходах 10 % самых обеспеченных к 10 % самых бедных. Скоро лопнет даже невероятная российская терпеливость. Пора поднапрячь ученым мозги и воздать каждому свое.

Капиталисту – за свое, работнику – за свое. При таком подходе можно было бы навести справедливый порядок в беспредельном море нарушений, обид и злоупотреблений «рыночного» хаоса оценки акций, дивидендов и прав акционеров, в том числе и мелких и работников!

Возможно, что тогда бы капитализм обрел человеческое лицо и понравился людям. Большинству, а не малой кучке с большим количеством «идеологов» и пиарщиков.

Практически всеми положениями В. П. Занина, регламентирующими построение справедливое общество, мы вынуждены согласиться уже только потому, что без этого (без социальной справедливости) не может быть построена сильная армия, а без сильной армии не может быть и России. Данный чрезвычайно важный для нашей страны вывод подтвержден большой кровью и уроками Великой Победы. Сила непобедимой и легендарной Красной (Советской) Армии в огромной степени была следствием социальной справедливости нашего общества.

Вот почему И. В. Сталин так жестоко наказывал всех, кто пытался нарушить этот важнейший принцип построения государства, невзирая на лица и их прошлые заслуги, даже самого «Георгия – Победоносца» Г. К. Жукова, не говоря уже об обычных ворах, казнокрадах, спекулянтах и прочих нарушителях социалистической законности.

Главное, чтобы провозглашаемые руководством нашей страной законы и практические мероприятия, обеспечивающие в максимальной степени социальную справедливость, были конкретными и исключали расплывчатое, неоднозначное их понимание народом, чтобы лозунги и слова руководителей страны не расходились с делом.

Принципиальным, самым существенным отличием в понимании такого мироустройства, в части обеспечения принципа социальной справедливости, от партий марксистского толка следует считать, что сообщество собственников средств общественного производства (по Марксу, – буржуазия) в массе своей не является непримиримым классовым противником сообществу наемных рабочих (как и в коммунистическом Китае). Более того, при максимальном соблюдении принципа социальной справедливости, класс собственников средств производства может быть союзником абсолютному большинству населения страны, включая и наемным рабочих.

Изложенное следует из общности коренных интересов этих групп людей, заключающейся:

в сохранении сильного процветающего государства, без которого невозможно не то что относительное благополучие каждой из этих групп населения страны, но и само их существование;

в увеличении численности коренных народов России, в укреплении их здоровья и продолжительности жизни, как источнике качественной рабочей силы и пополнения Вооруженных Сил. В этом заинтересованы все, кроме, разумеется, безродных космополитов, у которых цель одна – как можно больше ухватить и при первой опасности сбежать на Запад;

в обеспечении единства всего народа, социального мира между отдельными группами людей, в создании человеческих условий жизни для всех граждан страны, в устранении бедности и нищеты, являющихся основными источниками терроризма и бандитизма, от которого страдают всё, без исключения, население страны;

в обеспечении наивысшей производительности труда, в том числе качества продукции; в получении наибольших доходов от результатов общего труда, без чего невозможно обеспечить постоянную модернизацию, на уровне последних достижений науки и техники, средств производства; высокие личные доходы всех участников данного производства, а также высокие, по абсолютной величине, налоги, отчисляемые для общественных целей: содержания детей, пенсионеров, бесплатной части медицины и образования, на содержание армии, полиции (милиции) и решения других общегосударственных задач;

в обеспечении высокого общеобразовательного уровня народа, как фундамента для высшей школы, а также как необходимого условия подготовки высококвалифицированных рабочих и военнослужащих для армии, способных овладеть современной техникой и сложным в техническом отношении оружием;

в развитии высшего образования, необходимого для получения высокоподготовленных специалистов, без которых не обеспечить ни высокую производительность труда, ни освоить производство современной техники, ни получить высокий урожай на земле, ни осуществить качественное лечение больных и так далее;

в обеспечении подготовки и работы ученых, деятельность которых определяет уровень отечественной науки и техники, а в конечном счете – эффективность и конкурентную способность отечественных товаров на Мировом рынке;

в развитии национальной культуры, литературы, театра, спорта, что является достоянием и предметом гордости всех членов общества, независимости от наличия собственности и величины доходов.

Таким образом, мы категорически не согласны с тезисом классиков марксизма, как не соответствующим действительности, о том, что собственники средств производства «приобретают, но не трудятся». Это верно только к части собственников, которые не участвуют в производственном цикле, но таких мало. Классический пример тому – Генри Форд, которого бездельником никак не назовешь.

Таким образом, в целом, обвинение в тунеядстве – это клевета на собственников. Чтобы обеспечить конкурентную способность продукции, особенно на мировом рынке, или, по крайней мере, чтобы не разориться, в отличие от наемного рабочего, у которого, по Марксу, «ничего нет, кроме собственных цепей», собственник рискует потерять не «цепи», а всё свое состояние, так называемый «капитал». Поэтому собственник вынужден трудиться, причем даже очень добросовестно.

Другое дело, что собственники средств производства, как правило, завышают меру своего участия в общем деле и присваивают себе значительно большую часть прибыли, чем фактически она ими была заработана.

Действительно, здесь кроется глубокое противоречие прошлого, например, царского и современного, не менее «дикого», российского капитализма, который по мере жадности и презрения принципа социальной справедливости не идет, ни в какое сравнение, разумеется, в худшую сторону, с принципами современного развитого капитализма стан Запада.

Именно попрание в масштабах, превышающих всякие мыслимые пределы, принципа социальной справедливости при распределении продуктов общественного труда стало основной причиной, погубившей царя и самодержавие.

Учитывая уроки истории, можно с уверенностью утверждать, что никакая полиция, никакие репрессии не спасут современную власть и так называемых олигархов, если в России не будет обеспечена социальная справедливость при распределении результатов (продуктов) общественного труда.

Теоретическое и практическое разрешение именно этой центральной проблемы является альфой и омегой построения общества социальной справедливости и обеспечения безопасности России как государства.

Таким образом, в отличие от убеждений коммунистов – марксистов, решение этой проблемы состоит не в отмене частной собственности, а в решении проблемы справедливого распределения результатов общего труда. Сама по себе собственность, тем более – деньги, не приносит дохода. Доход появляется в результате общих усилий собственников, организаторов производства, инженеров и высококвалифицированных наемных рабочих.

Следовательно, главное – не в характере собственности на средства производства, а в условиях присвоения результатов общественного труда, прибыли от работы коллективов людей.

К сожалению, человечество не выработало к настоящему времени ни теоретического, ни практического решения, обеспечивающего более – менее точное, следовательно, и справедливое, распределение прибыли от результатов труда, между членами коллективов, обеспечивших эту прибыль.

Более того, также не существует даже методики определения справедливой (точной) цены продуктов, созданных тем или другим коллективом общими усилиями.

Как нам представляется, что наиболее правильно цена продукта может быть оценена только на свободном от монополий рынке, где цену продукта, в конечном счете, определяет большое количество людей – покупателей. Качественный продукт может быть продан выше себестоимости, принося прибыль его создателям; плохой продукт может быть продан только ниже своей себестоимости, принося убыток и разоряя его создателей. Никакой бюрократ – нормировщик с его контролем рабочего процесса не может более точно определить цену товара, чем рынок. В этом состоит социальная справедливость рынка.

В связи с изложенным можно считать, что свободный рынок услуг и товаров является необходимым условием, обеспечивающим существование общества социальной справедливости.

Права на собственность в России должны быть равными у государства, коллективов граждан и отдельных личностей. Однако реально эта собственность должна принадлежать тем, кто обеспечивает наивысшую эффективность использования данной собственности, иначе: тому, кто обеспечивает наивысшую производительность труда и наивысшие доходы государству для покрытия общественных фондов потребления.

Вместе с тем, очевидно, что рыночные отношения не могут распространяться на сферы деятельности, связанные с обеспечением безопасности государства, в том числе на предприятия оборонной промышленности, железные дороги, связь, космическую и авиационную промышленность, гражданскую авиацию, образование, науку и высшую школу, воспитание подрастающего поколения, пенсионное обеспечение, средства массовой информации общегосударственного значения и т. д.

В этих, и ряде других случаях проблема обеспечения социальной справедливости при распределении доходов от общественного труда, при использовании наемной рабочей силы, должна решатся путем государственного контроля за мерой присвоения продуктов всех участников производства, особенно собственников.

Собственно, такой контроль и теперь осуществляется во всех более – менее развитых странах при уплате налогов. В странах Запада и США преднамеренный уход от налогов считается одним из тяжелых преступлений.

Государство, отстаивая интересы всего народа, самым решительным образом обязано выступать против таких наиболее распространенных в настоящее время способов извлечения нетрудовых доходов и паразитизма, как ростовщичество и «игорный бизнес» в любых их видах. В обществе социальной справедливости недопустимы любые доходы, полученные нетрудовым путем, кроме, разумеется, государственных пособий и пенсий нетрудоспособным лицам.

Доходами и недвижимостью, заработанными честным трудом, собственник имеет право свободно распоряжаться, включая право передавать другим лицам в виде наследства.

Все банки в нашей стране должны быть только государственными. Это позволит упростить контроль над финансовыми потоками отдельных предприятий и учреждений в целом по стране, а также изымание налогов, особенно, когда эти потоки будут осуществляться безналичным перечислением денег.

Для того чтобы собственник средств производства не смог присвоить себе существенно больше, чем фактически он заработал, законодательно под государственным и народным контролем на личные доходы собственников средств производства, использующих наемный труд, должны быть введены ограничения, например, в виде 10–кратного размера средней заработной платы работников данного предприятия. Кроме того, обязательным условием использования наемных рабочих должно быть установление минимальной оплаты труда, которая во всех случаях не должна быть меньше прожиточного минимума.

Невыполнение указанных условий должно вести к банкротству собственника, национализации предприятия и передачи его более эффективному собственнику.

Таким образом, если собственник хочет получить больший личный доход, то он это сможет сделать только при условии повышения личных доходов наемных рабочих. В этом случае в повышении производительности труда будут заинтересованы все, участвующие в трудовом процессе. В таких условиях неэффективно работать ни собственник, ни наемные рабочие не смогут, так как в этом случае собственник разориться, а остальные потеряют хорошо оплачиваемые рабочие места.

Что касается небольшой, но очень богатой группы собственников, так называемых олигархов, то в данном случае, очевидно, что личный вклад в создание приватизированной ими собственности близок к нулю. Поэтому все неправедно «прихватизированное» между своими, стоявшей тогда у власти группой людей, должно быть возвращено законному его собственнику – народу, путем национализации, с непременным наказанием виновников этого невиданного в истории воровства. Природные ресурсы – это общее достояние коренных народов России. Нефть, газ, лес, земля и другие богатства страны должны быть основным средством, пополняющим общественные фонды потребления, а также для покрытия других государственных расходов.

Очень важно обеспечить социальную справедливость в земельном вопросе. Земля не продается, а только сдается в аренду. Земля, также как и промышленность, в нашей стране должна быть в руках наиболее эффективного собственника – арендатора (коллективного или частного), но под государственным контролем. Арендаторы земли платят государству налоги и земельную ренту, которые идут на покрытие государственных расходов. Вместе с тем каждый гражданин страны имеет право на бесплатное получение земли в личное пользование в пределах от 6 до 15 соток (в зависимости от района проживания) без уплаты каких либо налогов и земельной ренты.

Приобретение земли любого назначения, месторождений природных ресурсов, леса, а также любой другой недвижимости, гражданами других стран в России запрещается.

Крайне отрицательно на состояние государства и на благополучие всего народа воздействуют коррупционеры, особенно в среде государственных чиновников. От этой беды лекарство одно – самые жестокие наказания за взятки. Ничего лучшего за долгие годы своего существования человечество не изобрело. Как показывает пример Китая, эффективность этого средства достаточно высокая, если государство действительно хочет покончить с данным злом.

Для обеспечения в стране условий социальной справедливости необходимо покончить с бедностью. Для этого потребуется ввести обязательность труда для всех, восстановить право каждого гражданина нашей страны на труд и достойную оплату труда, по крайней мере, не меньше прожиточного минимума.

Оплата труда ниже прожиточного минимума или несвоевременная выдача заработной платы наемным рабочим рассматривается как преступление, как факт геноцида народов России. При наступлении подобных случаев собственники средств производства лишаются прав на предприятие, а директора государственных предприятий подлежат увольнению за халатное отношение к выполнению своих обязанностей.

Одновременно следует ввести закон, обязывающий наемного работника добросовестно трудиться, иначе он может быть уволен и привлечен к принудительному труду.

Для ликвидации безработицы необходимо ввести обязательный для собственников средств производства план создания новых рабочих мест, а также одновременно законодательно запретить привлечение рабочей силы из других стран до тех пор, пока в собственной стране будет хоть один безработный.

В нашей холодной стране человек не может существовать без жилья. В связи с этим необходимо восстановить советский закон о праве каждого гражданина на жилье, которое во всех случаях должно гарантироваться государством. В нашей стране не должно быть ни одного бездомного.

Необходимо ввести, если не запрет, то существенное ограничение на продажу за границу невозобновляемых топливно – энергетических ресурсов, даже в так называемое ближнее зарубежье. Иначе огромные доходы, получаемые нынешними олигархами за нефть и газ, уже по истечении ближайших 15–20 лет наш народ вынужден будет компенсировать

неизмеримо большими расходами, связанными с закупкой этих же ресурсов в зарубежных странах, но уже по мировым ценам, которые к тому времени вырастут в десятки раз.

Для обеспечения социальной справедливости необходимо обеспечить права молодежи. Особую заботу государство должно проявлять о своих беззащитных гражданах – детях.

Дети – это будущее страны, поэтому любое посягательство на жизнь и здоровье детей должно рассматриваться как тягчайшее преступление. Продажа или усыновление детей России иностранным гражданам должно быть категорически запрещено.

Государство берет на себя заботу о ребенке, начиная со дня ухода женщины в декретный отпуск. Далее эта забота заключается в оплате матери ребенка среднего заработка по уходу за ребенком в течение трех лет; в бесплатном обеспечении здоровых условий жизни (места в бесплатном детском садике, здоровым питанием в школе, одеждой, учебными пособиями) до окончания неполного среднего образования. Далее, в выдаче беспроцентного кредита, достаточного для обеспечения здорового образа жизни, молодому человеку для завершения среднего образования (общего или специального), а также для получения высшего образования, при условии успешной сдачи конкурсных экзаменов в ВУЗ.

Полученный кредит должен быть возвращен государству в течение 15 лет, после того как он создаст семью и обустроит свою жизнь, например, после достижения гражданином 35–40 лет. Такой подход повысит ответственность молодых людей к учебе и к труду после окончания учебного заведения. Хорошо усвоенные знания и приобретенный практический опыт позволят ему быстро возвратить государству долги за ранее полученный кредит.

Необходимо для патриотического, трудового и физического воспитания молодого поколения восстановить в нашей стране пионерские и комсомольские организации (хотя, возможно, и под другим названием), дома пионеров, бесплатные художественные, музыкальные, спортивные и другие школы, а также аналогичные кружки при общеобразовательных школах.

Что касается граждан страны старшего и престарелого возраста, то социальная справедливость по отношении к ним заключается в гарантированной государством пенсии, в соответствии с их трудовым вкладом в общее дело, но не менее прожиточного минимума, а также в организации скромных, но достойных похорон, с оплатой государством ритуальных услуг при проводе гражданина страны в последний путь.

Все граждане нашего государства обеспечиваются бесплатной медицинской помощью в пределах, необходимых для обеспечения здоровья и жизни человека.

В последние десятилетие, в результате так называемых «демократических» реформ, население нашей страны сокращается все ускоряющимися темпами. Особенно быстро уменьшается численность русских. Если не принять кардинальных мер по изменению демографической ситуации, то через несколько десятков лет отечество защищать будет некому, и Россия станет легкой добычей других государств.

Понятно, что демографическая катастрофа в России является в первую очередь результатом резкого обнищания нашего народа, платного медицинского обслуживания, а самое главное – отсутствия уверенности в завтрашнем дне ни для себя, ни для своих детей.

Таким образом, кардинальное решение данной проблемы возможно только в случае резкого подъема жизненного уровня всего народа и в укреплении семьи, как ячейки государства.

В настоящее время, чтобы остановить демографическую катастрофу, вымирание коренных народов следует ввести очень серьезный налог на бездетность, а если и это не даст должного эффекта – запретить искусственное прерывание беременности (аборты) в медицинских учреждениях, а нелегальное осуществление этих медицинских операций по тяжести преступления приравнять к убийству человека.

В России огромное количество преимущественно молодых людей находятся в тюрьмах, причем в большинстве случаев за незначительные преступления, например, за кражу велосипеда, за квартирную кражу и т. д. Вместе с тем, хорошо известно, что наша тюрьма – это не место для воспитания, а школа для бандитов, наркоманов, будущих рецидивистов, рассадник трудноизлечимых болезней. Реально в России тюрьма – это машина для уничтожения народа, сокращения численности населения страны.

Для сохранения населения страны давно пора за преступления, мелкие и даже средней тяжести, назначать не тюремные сроки, а крупные штрафы. Такая мера наказания не разрушает семьи и не калечит морально и физически людей.

Поскольку хорошо известно, что преступниками не рождаются, а становятся в процессе жизни, очень эффективно применять именно такую меру наказания, избегая разрушающего воздействия на молодых людей «тюремных университетов». Очень важно остановить потенциального преступника на начальных этапах разложения личности – на этапе выпивки в подворотне, битья лампочек в подъезде, переворачивания скамеек в парке, порчи сидений и битья стекол в электричке, мелкого воровства, драк с применением пока только кулаков и т. д.

Каждый молодой человек должен твердо знать, что за нарушение законов страны, за нанесение убытков обществу он должен будет платить, причем и по крупному, если не в настоящее время, то когда станет взрослым. В данном случае государство может и подождать, но штраф в любом случае придется платить нарушителю общественного порядка неизбежно, причем с первых же трудовых доходов.

Наказание крупным штрафом должно сочетаться с тюремным наказанием. Однако при этом срок тюремного наказания должен быть коротким: от нескольких дней, максимум – до нескольких месяцев. Причем тюремное содержание должно быть достаточно суровым, и только в одиночной камере. Такое содержание молодого преступника направлено на то, чтобы дать ему возможность основательно и критически подумать о своей дальнейшей жизни.

Тюремное наказание на длительные сроки должно применяться только за тяжелые преступления, к рецидивистам, а также к лицам, преднамеренно уходящим от уплаты штрафов за ранее совершенные нарушения общественного порядка и преступления.

Далее. В нашей стране, особенно в последние десятилетия, широко получили распространение вредные привычки, подрывающие здоровье населения: наркомания, алкоголизм и табакокурение. Государство должно вести жесткие меры с указанными вредными привычками, подрывающими устои, материальное благополучие семьи и здоровье людей, причем еще, как правило, провоцирующими их на тяжелые преступления.

Граждане, добровольно подрывающие свое здоровье, должны лишаться бесплатного медицинского обслуживания и обязаны лечиться за свой счет.

Государство должно ввести жесткие меры в борьбе с проституцией, как с недопустимым явлением, препятствующим созданию нормальной семьи, морально и физически калечащих молодых женщин, рассадником тяжелых заболевания, включая СПИД, разлагающим и позорящим наш народ и страну. Организаторы и содержатели подпольных публичных домов, продажи наших молодых женщин за границу для так называемой сексуальной эксплуатации должны подвергаться самым суровым наказаниям.

Лица, незаконно изготавливающие и распространяющие наркотики, подлежат самому суровому наказанию, вплоть до расстрела.

Чтобы окончательно нам не потерять Россию, в результате заселения ее территории другими народами, выезд граждан коренных народов нашей страны на постоянное жительство за границу, как правило, должен быть если не совсем запрещен, то сильно ограничен. Исключения допускаются в особых случаях, и принимаются такие решения лично Президентом России.

Одновременно, с этой же целью переселение представителей некоренных народов России из других государств на постоянное жительство в нашу страну также должно быть, как правило, запрещено. В виде исключения, за особые личные заслуги перед государством такое переселение возможно только по личному решению Президента России.

Наша страна и ее коренные народы не должны повторить судьбу сербов Косово.

Россия может выжить, только будучи сильным социальным государством. На покрытие государственных расходов все должны платить налоги. Граждане страны, имеющие большие личные доходы, платят высокий прогрессивный налог. На эти же цели расходуются средства, получаемые от конфискации имущества от граждан, преднамеренно скрывающих свои доходы и увиливающих от уплаты налогов, а также от государственной монополии на спиртные напитки, от монополии на внешнюю торговлю, от продажи природных ресурсов, ренты на землю и других доходов государства.

Крепкое многонациональное государство, как Россия, невозможно без справедливого решения национального вопроса, включая недопущение эксплуатации или унижение одной нации другой.

Кроме того, очевидно, что экономическое и военное могущество России непосредственно зависит от дружбы и сотрудничества всех народов и национальностей, входящих в состав нашего государства. В этом вопросе у нас имеется богатый опыт: положительный – преодоления тяжелых испытаний, особенно во время Великой Отечественной войны; отрицательный – в процессе развала Советского Союза. Все это требует от нас особого внимания к национальному вопросу. Нашу общую родину развалили не народы, а их руководители в погоне за неправедными доходами и личной властью.

Кровавый исторический прошлый опыт предупреждает всех, что без единства не только малочисленным, но многочисленным народам в перспективе в одиночку выжить будет невозможно. Кроме того, нас всех ждет жестокий энергетический кризис и бескомпромиссная борьба за существование на этой Земле. Без объединения усилий – всем нам смерть!

Кроме того, очевидно, что малочисленные народы не могут развиваться, так как самостоятельно не в состоянии содержать университеты, научные учреждения, современную медицину, связь, крупные предприятия, оснащенные современной техникой, и т. д.

Вместе с тем, несмотря на изложенное, опасность возникновения длительных и кровавых конфликтов между отдельными народами, как показывают события на Кавказе и связанная с ними опасность дальнейшего развала нашего государства на отдельные недееспособные, слабые государства, не устранена.

В настоящее время, в результате реализации известного убийственного для страны и преступного лозунга: «берите суверенитета, сколько сможете», де – факто Россия состоит из ряда государств со своими правительствами и законами. Такое положение недопустимо и требует принятия кардинальных мер по объединению народов России.

Наше общее отечество – Россия должна стать единым моногосударством, хотя на этом пути не исключены некоторые трудности и даже потери. Насильно монолитное государство не создать. Такое объединение возможно только на добровольных началах. Наш многонациональный народ, каждый из которого, безусловно, должен обладать равными правами и обязанностями во имя обеспечения, в первую очередь, собственных интересов, должен отказаться от государственного суверенитета и ограничить себя только культурной автономией.

Таким образом, справедливое решение национального вопроса, с одной стороны, невозможно без признания права каждого народа нашей страны на самоопределение, вплоть до создания самостоятельного государства; с другой стороны, в крайних случаях, – и насильственного исключения из состава России тех наций и народов, которые отказываются выполнять ее законы. Такова суровая, но реальная действительность, и от нее никуда не уйти.

Чтобы в максимальной степени избежать конфликтов и непонимания между отдельными коренными народами России, каждый народ должен своими силами наводить порядок и пресекать преступления своих соплеменников. Если тот или другой народ не в состоянии длительное время, например в течение 2 лет, пресечь массовые преступления своих соплеменников, то наступает в действие упомянутый выше крайний случай – данный народ в полном составе насильно исключается и выдворяется из состава России.

Если бы, например, в Чечне наводили порядок не Российская армия и русские ОМОНовцы, а сами чеченцы, причем под угрозой насильственного исключения из состава России, с охранением за ними только исторической территории, то они, безусловно, сделали бы это самым лучшим образом: главные бандиты уже давно бы сидели бы в тюрьме или были не том свете.

Причем право на создание самостоятельного государства и выделения их из состава России имеют только ее коренные народы. Под коренным народом России понимается народ, не имеющий своей государственности в масштабах всей Земли. Выход из состава России осуществляется согласно закону, принятому, например, еще при существовании СССР, как правило, в течение 10 лет, путем последовательного проведения референдумов. Размеры нового государства должны определяться исходя из района и площади преимущественного расселения данного народа, исторических обстоятельств вхождения в Россию, также законных прав смежных народов.

Народ, принявший на референдуме решение о создании собственного государства, обязан за свой счет переселить представителей других национальностей на их историческую родину. На тех же условиях из России на историческую родину нового государства переселяются все представители народа, принявшие решение о своем суверенитете.

При крупных, неразрешимых мирным путем разногласиях некоренные народы могут насильно переселяться из России за границу, на территорию своих национальных государств.

Соглашаясь полностью с положением «Манифеста коммунистической партии» о том, что «каждая из наций полностью распоряжается в своем собственном доме», наше государство будет отстаивать права коренных народов России, живущих как внутри страны, так и за рубежом, в том числе:

Право на мирную жизнь;

Право на культурную автономию, свободное развитие своей культуры и языка;

Права на местную власть на собственной территории;

Право на воспитание собственных детей в духе национальных традиций;

Право на доходы от природных ресурсов, расположенных на собственной территории;

Право на собственность, включая на землю;

Преимущественное право на получение высшего образования в собственной стране;

Безусловное право представителей коренных народов, проживающих в других странах, на гражданство на своей исторической родине – в России. Этим правом пользуются в полном объеме малороссы (украинцы) и белорусы. Русский, украинский и белорусский народы следует рассматривать как единый народ, разделенный еще в результате татаро – монгольского нашествия.

Одновременно государство считает справедливым обеспечить право граждан России некоренных национальностей переселяться на свою историческую родину. В связи с этим, на права некоренных национальностей вводятся ограничения, связанные с государственной и военной тайной, а также идеологической работой, которая, как показывает опыт последних лет, может быть чрезвычайно разрушительна и опасна для государства.

Все граждане при выезде из страны для постоянного жительства за рубежом теряют право на землю и другую недвижимость в России.

Обязанности граждан России:

Всю свою деятельность направлять на укрепление России, в первую очередь ее экономического и военного могущества;

Строго соблюдать законы страны;

Добросовестно трудиться;

Укреплять семью, растить здоровых детей, воспитывать их в духе преданности Российскому государству;

Срочная служба в Российской Армии должна быть высокой и почетной обязанностью каждого гражданина нашей страны.

Невыполнение этих обязанностей гражданами России лишает их права занимать государственные должности в законодательной, исполнительной и судебной власти страны.

Конечная цель данных предложений направлена на спасение России как общего дома ее коренных народов и все более полное удовлетворение растущих материальных и культурных потребностей каждого жителя нашей страны на основе поддержания боевой мощи и высокой боевой готовности ее Вооруженных Сил, обеспечения единства ее народов и отдельных граждан на принципах социальной справедливости, наращивания и совершенствования общественного производства, всемерного сохранения и экономии топливно – энергетических ресурсов.

Разумеется, что данные предложения должны быть приняты установленным порядком, лучше всего – на всероссийском референдуме.

Таким образом, чтобы обеспечить безопасность нашей страны мы должны иметь социально справедливый общественный строй, кроме того, уровень развития военного дела в нашей стране должен быть не ниже, чем у наших потенциальных противников. А численность наших Вооруженных Сил, выучка личного состава, количество и качество боевой техники должны быть достаточными, чтобы реализовать на практике стратегические разработки военных ученых, и, тем самым, лишить всяких надежд агрессоров избежать полномасштабного возмездия в случае нападения на Россию.

Заключение

Уроки Великой Победы, добытые огромной кровью и материальными потерями советского народа, еще раз самым убедительным образом подтвердили закономерность, не имеющую исключений, которая состоит в том, что войны являются вечными спутниками истории человечества. Исторический опыт показывает: названия России, как государства, ее общественный строй могут меняться, однако сообщество народов, входящий в ее состав, должно выживать, сдавать экзамены на прочность в самых критических ситуациях, включая войны с самым сильным врагом.

У нашей страны всегда было и будет достаточно большое количество врагов. Нам нельзя забывать, что Россия, начиная с XIV века, отстаивая свою независимость, провела в войнах 329 лет – две трети своей истории!

В свое время по проблемам войны и мира очень точно сказал Ю. В. Андропов: «У капиталистов мира не выпросишь». Политика достижения мира любой ценой – «лишь бы не было войны», – политика постоянных уступок (умиротворения потенциальных агрессоров) не только не приведет нас к желаемому результату, а, наоборот, как убедительно показал опыт начала Великой Отечественной войны, провоцирует потенциальных агрессоров к нападению, то есть к развязыванию новой мировой войны против нашей страны.

Кроме того, наша борьба за мир «любой ценой» дает агрессору существенные преимущества: в максимальной степени использовать эффект внезапности первого удара по неподготовленным и неразвернутым в боевые порядки войскам нашей страны.

В этом плане ничего не изменилось и после распада Советского Союза.

«Мы думали, – говорил Александр Зиновьев, – Запад не устраивает коммунизм в России, а оказывается его не устраивала сама Россия и, прежде всего, её целостность».

Надо учитывать и тот очевидный факт, что на современном уровне развития науки и техники рабы уже никому не нужны; требуются лишь природные ресурсы, хранящиеся в чужой земле, поэтому не трудно предугадать нашу судьбу в случае поражения России в очередной мировой войне. Мы даже не можем рассчитывать на судьбу американских индейцев. Очевидно, что наша судьба будет значительно хуже.

Наш народ, на основе своего горького опыта борьбы за свое существование, а также тяжелых дум о своем будущем, сочинил предание:

«В дремучем лесу, средь болот, лежит огромный камень с пустым нутром. Дурная слава про это место: там блуждают синие огни, носятся белые тени, раздаются тоскливые стоны. Всегда здесь мертво; только ворон каркает над мшистым камнем да вьется хищный орел. Путник, нечаянно сюда попавший, торопится уйти, кладя на себя крестное знамение. В камне видно малое отверстие; брезжит тусклый свет неугасимой лампады, и несется чуть слышное, глухое поминовение рабу Божию Александру. Там спит Суворов, склонив седую голову на уступ камня; давно он спит, и долго спать будет. Только тогда, когда покроется Русская земля кровью боевому коню по щиколотку, проснется вещий дедушка, выйдет из своей неволи и избавит Отечество от лютой невзгоды».

Предание красивое, но, очевидно, что Александр Васильевич Суворов, как и Иосиф Виссарионович Сталин, уже никогда не проснутся. В свое время они сделали для нас, своих потомков, все, что могли. Они в тяжелых битвах сохранили для нас Отечество; показали, как нужно побеждать врагов.

Теперь наступила наша очередь защищать Россию. И чтобы успешно это сделать, каждый из нас должен сделать правильные выводы из уроков прошлого, прежде всего, – из уроков Великой Победы

Без понимания уроков Великой Победы нельзя считать полноценным не только президента России, который по Конституции (основному закону) одновременно является и Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами России, но и любого гражданина нашей страны, как потенциального защитника своего Отечества.

Итак, исходя из исторического опыта и логики, вытекает исключительно важный для нас вывод, который условно можно назвать главным уроком Великой Победы:

Всегда на нашей Земле были, есть и будут люди и руководимые ими страны, стремящиеся свое благополучие обеспечить за счет других людей, народов и стран, поэтому войны являются вечными спутниками человечества. Недостатка в претендентах на мировое господство, как показывает история, никогда не было и не будет. Вместе с тем нам следует всегда иметь в виду, что потенциальные агрессоры не самоубийцы, как и звери – хищники в природе, они нападают, как правило, только на слабых. Поэтому слабым в этом мире быть чрезвычайно опасно, а России вообще слабой быть невозможно без риска нападения более сильного врага, как правило, в виде коалиции стран – агрессоров.

Для жителей нашей страны, особенно для славян, как свидетельствует уроки Великой Отечественной войны, в случае поражения в очередной мировой войне места на этой планете не будет.

Это, по нашему убеждению, самый важный урок Великой Победы. Те, кто не понимает этого, должен быть устранены от решения вопросов безопасности страны от руководства нашими вооруженными силами, наукой, оборонной промышленностью, пропагандой.

Заканчивая данную книгу, автор ее считает необходимым еще раз обратиться к каждому, прочитавшему ее, потенциальному защитнику матушки – России со словами, с которых начали эту книгу; слова, с которыми обратился к нам более 500 лет тому назад автор летописи «Стояние на Угре». Правда и актуальность этих слов подтверждена большой кровью наших соотечественников и уроками Великой Победы:

« О храбрые, мужественные сыновья русские, постарайтесь сохранить свое отечество, Русскую землю, не пощадите своих голов, да не увидят очи пленения и разграбления домов ваших, и убиения детей ваших, и поругания над женами и дочерьми вашими…».

У нас много недоброжелателей и врагов и мы не всегда можем уклониться от смертельной схватки, но нам нечего их бояться, мы всех их непременно победим, если будем помнить бессмертный завет Александра Васильевича Суворова: «Хотя храбрость, бодрость и мужество всюду и при всех случаях потребны, токмо тщетны они, ежели не будут истекать от искусства… Воюют не числом, а уменьем». Необходимо учиться защищать нашу страну у наших предков, думать и действовать.

Список использованной литературы

1. Авиация в России: Справочник / М. В. Келдыш, Г. П. Свищев, С. А. Христианович и др. – М.: Машиностроение, 1988. – 368 с.

2. Анфилов В. А. Крушение похода Гитлера на Москву. – М.: Наука, 1989. – 350 с.

3. Афанасьев Н. М. Первые залпы. – М.: Воениздат, 1982. – 174 с.

4. Барбюс А. Сталин. – Л.: Русь, 1997. – 188 с.

5. Белоус В. С. США: ядерные когти «ястребов». – М.: Воениздат,1986. – 240 с.

6. Береговой Г. Т. Три высоты. – Воениздат, 1986. – 256 с.

7. Бережков В. И. Питерские прокураторы. – СПб.: Блиц, 1998. – 280 с.

8. Берхин И. Б. История СССР (1917–1971 гг.). – М.: Высшая школа, 1972. – 728 с.

9. Бешанов В. В. Десять сталинских ударов. – Мн.: Харвест, 2004. – 768 с.

10. Битва под Москвой. – М. Воениздат, 1989. – 320 с.

11. Бобраков А. В. История войн и военно – морского искусства. – Л.: ВВМИУ, 1998. – 336 с.

12. Богданов Н. Г. В небе – гвардейский Гатчинский. – Л.: Лениздат, 1980. – 304 с.

13. Богданов Р. Г. Ядерное безумие в ранге государственной политики. – М.: Политиздат, 1984. – 240 с.

14. Боков Ф. Е. Весна победы. – М.: Воениздат, 1980. – 446 с.

15. Болтунов М. Е. Короли диверсий. История диверсионных служб России. – М.: Вече, 2002. – 352 с.

16. Больдт Г. Последние дни Гитлера. – Мн.: Пейто, 1993. – 96 с.

17. Борисов Б. А. Подвиг Севастополя. – Симферополь: Крымиздат, 1959. – 402 с.

18. Василевский А. М. Дело всей жизни. Кн. 1. – М.: Политиздат, 1988. – 320 с.

19. Василевский А. М. Дело всей жизни. Кн. 2. – М.: Политиздат, 1988. – 363 с.

20. Великая Отечественная война. Институт военной истории Министерства обороны СССР – М.: Политиздат, 1973. – 542 с.

21. Великая Отечественная война 1941–1945: энциклопедия / Гл. ред. М. М. Козлов. – М.: Сов. Энциклопедия, 1985. – 832 с.

22. Ветров Ю. А. Проблемы современной военной безопасности России. – СПб.: Геополитика и безопасность№ 1(5) 2009 г. – 89 с.

23. Ветров А. А. Так и было. – М.: Воениздат, 1982. – 159 с.

24. Военные летчики: Асы второй мировой войны/ Сост. Н. Н. Крюков. – Мн.: Литература, 1997. – 640 с.

25. Война и мы. Военная мысль в СССР и Германии. В 2 книгах / Под общей редакцией Ю. Мухина. – Профиздат, 2001.

26. Волков Ф. Д. Тайное становится явным: Деятельность дипломатии и разведки западных стран в годы второй мировой войны. – М.: Политиздат, 1989. – 367 с.

27. Ворошилов К. Е. Оборона СССР. – М.: Воениздат, 1937. – 671 с.

28. Вторая мировая война. Итоги и уроки. – М.: Воениздат, 1985. – 447 с.

29. Вторая ударная в битве за Ленинград / Сост. В. А. Кузнецов. – Л.: Лениздат, 1983. – 376 с.

30. Гальдер Ф. Военный дневник. Том 3. – М.: Воениздат, 1971. – 367 с.

31. Геббельс Й. Последние записи. – Смоленск: Русич, 1993. – 416 с.

32. Горшков С. Г. Морская мощь государства. – М.: Воениздат, 1979. – 416 с.

33. Гот Г. Танковые операции., «Танки вперед!» / Пер. с нем. – Смоленск: Русич, 1999. – 496 с.

34. Грабовой И. Д. Современное оружие и защита от него. – М.: ДОСААФ, 1984. – 144 с.

35. Гречко А. А. Годы войны. – М.: Воениздат, 1976. – 576 с.

36. Гречко А. А. Вооруженные Силы Советского государства. – М.: Воениздат, 1975. – 438 с.

37. Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Статистическое исследование / В. М. Андроников, П. Д. Буриков, В. В. Гуркин и др.; Под общ. ред. Г. Ф. Кривошеева. – М.: Воениздат, 1993. – 415 с.

38. Гудериан Г. Воспоминания немецкого генерала. – М.: Центрполиграф, 2005. – 574 с.

39. Докучаев М. С. История помнит. – М.: Соборъ, 1998. – 399 с.

40. Драбкин А. Я дрался на Т-34. – М.: Эксмо, Яуза, 2005. – 352 с.

41. Дрожжин Г. И. Асы и пропаганда. Мифы подводной войны. – М.: Яуза, Эксмо, 2004. – 640 с.

42. Жолудев Л. В. Стальная эскадрилья. – М.: Воениздат, 1972. – 254 с.

43. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. В трех томах. – М.: Новости, 1983.

44. Жуков Ю. Н. Сталин: тайны власти. – М.: ВАГРИУС, 2007. – 720 с.

45. Исаев И. В. Котлы 41–го. История ВОВ, которую мы не знали. – М.: Яуза, Эксмо, 2005. – 400 с.

46. История военного искусства. Учебник для военных академий Советских Вооруженных Сил/ Б. В. Панов, В. Н. Киселев, И. И. Картавцев и др. – М.: Воениздат, 1984. – 535 с.

47. История российского флота. – М.: Эксмо, 2006. – 672 с.

48. История русской армии. – М.: Эксмо, 2006. – 768 с.

49. Карпов В. В. Генералиссимус. Книга первая. – М.: Вече, 2002. – 624 с.

50. Карпов В. В. Генералиссимус. Книга вторая. – М.: Вече, 2002. – 510 с.

51. Касатонов Ю. В. США: военная политика т бюджет. – М. Наука. 1984. – 192 с.

52. Капитанец И. М. Война на море. 1939–1945. – Вече, 2005. – 400 с.

53. Качур П. В., Никольский В. В. Под Знаменем сивашцев. – М.: Воениздат, 1989. – 191 с.

54. Китов А. И., Ковалев В. Н. и Лужеренко В. К. Современная армия и дисциплина. – М.: Политиздат, 1976. – 304 с.

55. Корсунский М. А. Trotz alledem! Несмотря ни на что! – Таллин: Ээсти раамат, 1874. – 184 с.

56. Кремлев С. Т. Россия и Германия: стравить! – М.: АСТ, Астрель, 2003. – 318 с.

57. Крылов Н. И. Сталинградский рубеж. – М.: Воениздат, 1979. – 380 с.

58. Кубарев В. Н. Атакуют гвардейцы. – Таллин. ЭЭСТИ РААМАТ, 1975. – 231 с.

59. Кубарев В. Н. Авиация – моя жизнь! Мемуары летчика – истребителя эпохи Великой Отечественной. – СПб.: Издательство ДЕАН, 2006. – 256 с.

60. Липартелиани Г. Л. Сталин великий. – СПб.: Роза мира, 2001. – 720 с.

61. Лоуренс У. Л. Люди и атомы. – М.: Атомиздат, 1967. – 296 с.

62. Мировые войны ХХ века: в 4 кн. / Институт всеобщей истории РАН. – М.: Наука, 2005.

63. Мартиросян А. Б. Заговор маршалов. Британская разведка против СССР. – М.: Вече, 2003. – 448 с.

64. Мартиросян А. Б. 22 июня. Правда генералиссимуса. – М.: Вече, 2005. – 656 с.

65. Мелодинский Л. И. Операция «Серая собака» или Сталинское золото с английского крейсера «Эдинбург». – СПб.: КультИнформПресс, 1998. – 86 с.

66. Миронов Б. С. Приговор убивающим Россию. – М.: ФОРЖИ, 2005. – 195 с.

67. Митрополит Иоанн (Снычев). Русская симфония. – Житомир: НИКА, 2003. – 728 с.

68. Митчем С. Фельдмаршалы Гитлера и их битвы / Пер. с англ. – Смоленск: Русич, 1998. – 576 с.

69. Морские сражения русского флота: Воспоминания, дневники, письма / Сост. В. Г. Оппоков. – М.: Воениздат, 1994. – 560 с.

70. Москаленко К. С. На юго – западном направлении: Воспоминания командарма. Книга 2. – М.: Воениздат, 1979. – 567 с.

71. Москаленко К. С. На юго – западном направлении. Книга 1. – М.: Воениздат, 1979. – 416 с.

72. Мухин Ю. И. Если бы не генералы! Проблемы военного сословия. – М.: Яуза, 2006. – 736 с.

73. Нилов В. В борьбе за Россию. Книга 2. – М.: ФОРУМ, 2003. – 292.

74. Покрышкин А. И. Познать себя в бою. – М.: Центрполиграф, 2006. – 446 с.

75. Полынин Ф. П. Боевые маршруты. – М.: Воениздат, 1981. – 368 с.

76. Пыхалов И. В. Великая оболганная война. – М.: Яуза, Эксмо, 2005. – 480 с.

77. Пыхалов И. В. За что Сталин выселял народы? Сталинские депортации – преступный произвол или справедливое возмездие?. – М.: Яуза – пресс, 2008. – 480 с.

78. Развитие авиационной науки и техники в СССР: Историко – технические очерки. – М.: Наука, 1980. – 496 с.

79. Редкозубов В. Н. На дорогах войны. Воспоминания командира огневого взвода артполка. – СПб.: Астерион, 2004. – 234 с.

80. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. – М.: Воениздат, 1988. – 367 с.

81. Перевезенцев С. В. Россия. Великая судьба. – М.: Белый город. 2007. – 704 с.

82. Рубцов Ю. В. Маршалы Сталина. – М.: Вече. – 416 с

83. Рябышев Д. И. Первый год войны. – М.: Воениздат, 1990. – 255 с.

84. Руссиянов И. Н. В боях рожденная… – М.: Воениздат, 1982. – 252 с.

85. Светлишин Н. А. Войска ПВО страны в Великой Отечественной войне. – М.: Наука, 1979. – 295 с.

86. Сергеев К. М. Лунин атакует «Тирпиц». – СПб.: «Малахит», 2004. – 232 с.

87. Синдром Цусимы. Сборник статей. – СПб.: РАН, 1997. – 88 с.

88. Соколов А. М. Битва за Ленинград и ее значение в великой Отечественной войне. – СПб.: Астерион. – 370 с.

89. Сомов Г. А. Маршал авиации: О дважды Герое Советского Союза Е. Я. Савицком. – М.: Политиздат, 1990. – 224 с.

90. Сорокин А. И., Краснов В. Н. Корабли проходят испытания. – Л.: Судостроение, 1985. – 232 с.

91. Сорокин К. Л. Трудные дни сорок первого. – М.: Воениздат, 1991. – 239 с.

92. Скирдо М. П. Народ, армия, полководец. – М.: Политиздат, 1970. – 208 с.

93. Скрипко Н. С. По целям ближним и дальним. – Воениздат, 1981. – 350 с.

94. Смирнов С. С. Брестская крепость. Документальная книга. – Минск: Мастацкая литература, 1991. – 412 с.

95. Смыслов О. С. Проклятые легионы. Изменники Родины на службе Гитлера. – М.: Вече, 2007. – 512 с.

96. Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. – М.: Гея, 1996. – 510 с.

97. Типпельскирх К. История Второй мировой войны. – М.: Воениздат, 1956.

98. Уолтер Лорд. Невероятная победа. День позора. – СПб.: КОМКОН, 1993. – 416 с.

99. Уроки истории. Великая Отечественная и Вторая мировая войны, история России и мира 20–21 веков: сборник трудов Третьей международной научно – практической конференции/ под ред. А. П. Кудинова. – СПб: Изд – во Политехн. ун – та, 2009. – 271 с.

100. Успенский В. Д. Тайный советник вождя. Роман – исповедь. Том 1. – М.; СПб.: Крымский мост-9Д, 2006. – 1194 с.

101. Успенский В. Д. Тайный советник вождя. Роман – исповедь. Том 2. – М.;СПб.: Крымский мост-9Д, 2006. – 1147 с.

102. Ушаков С. Ф. В интересах всех фронтов. – М.: Воениздат, 1982. – 176 с.

103. Фортунатов В. В. Отечественная история: Учебное пособие для гуманитарных вузов. – СПб.: Питер. 2009. – 352 с.

101. Цветков И. Ф. Линкор «Октябрьская революция». – Судостроение, 1983. – 240 с.

102. Цизер Б. Дорога на Сталинград. – М.: Центрполиграф, 2006. – 236 с.

103. Шелленберг В. Лабиринт. Мемуары гитлеровского разведчика. – М.: СП «Дом Бируни», 1991. – 400 с.

104. Шерман Ф. Война на Тихом океане. Авианосцы в бою. – М. СПб.: АСТ, 1999. – 560 с.

105. Шпеер А. Воспоминания. – Смоленск: Русич, 1997. – 696 с.

106. Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. Том 2. Пер. с англ. – М.: Воениздат, 1991. – 528 с.

107. Широкорад А. Б. Тевтонский меч и русская броня. Русско – германское сотрудничество. – М.: Вече, 2003. – 384 с.

108. Штеенберг С. Генерал Власов. – М.: Изд – во Эксмо, 2005. – 320 с.

109. Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. Кн. 1. – М.: Воениздат, 1985. – 471 с.

110. Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. Кн. 2. – М.: Воениздат, 1985. – 447 с.

111. Якубовский И. И. Земля в огне. – М.: Воениздат, 1975. – 567 с.

112. Якупов Н. М. Трагедия полководцев. – М.: Мысль, 1992. – 349 с.

Content

Седых Николай Артёмович Истоки и уроки Великой Победы. Книга II. Уроки Великой Победы

Николай Артёмович Седых Истоки и уроки Великой Победы. Книга II. Уроки Великой Победы

Предисловие

Глава 1. Начало войны

Глава 2. Битва под Москвой

Глава 3. Причины наших поражений

Глава 4. Внезапность нападения на нашу страну

Глава 5. Трагедия генерала Павлова

Глава 6. Преимущества немцев

Глава 7. Гитлер, его планы и действия

Глава 8. Немецкие генералы

Глава 9. Жестокость

Глава 10. Союзники Германии

Глава 11. Япония

Глава 12. Наши союзники

Глава 13. Сталин, его маршалы и генералы

Глава 14. Военная наука и подготовка кадров

Глава 15. Необходимость объединения страны

Глава 16. Ядерное оружие

Глава 17. Новые опасности

Глава 18. Что делать?

Заключение

Список использованной литературы