Джоанна Рид

Скажи, что любишь

Пролог

Осветители один за другим выключали софиты: огромная студия постепенно погружалась в темноту. Казалось, и ее душа погружается во мрак после подъема, ненадолго вызванного радостью и весельем передачи для детей, которую она вела. Наблюдая, как родители уводят взволнованных малышей, прижимающих к груди подарки, Стефани чувствовала, что к горлу подступает ставшая уже привычной тошнота, желудок стягивает ноющая боль, а кожа покрывается неприятным липким потом.

В кого она превратилась? Прежде жизнерадостная девушка, которая всегда, казалось, заряжала весельем и энергией окружающих, стала нервным и запуганным существом, боящимся собственной тени. Теперь Стефани постоянно ощущала почти животный страх. На ум приходило сравнение с маленьким загнанным зверьком, которого догоняет крупный безжалостный хищник. Ужас, боязнь преследования прочно поселились в ее жизни.

И сейчас Стефани было страшно пройти по длинным пустым коридорам телецентра. Но вскоре ее стали пугать длинные тени и темные углы в опустевшей студии, и, подхватив папку с текстами, Стефани бросилась к выходу.

Усевшись в свой красный автомобильчик, девушка поехала домой. Нет, все же красный цвет очень заметен, подумала она. Ей казалось, что все прохожие оборачиваются и глядят вслед ее машине.

В зеркале заднего вида Стефани заметила темно-синий «форд», следующий за ней по пятам. Сердце бешено заколотилось. Петляя, как заяц, по улицам, Стефани оторвалась от «форда» и, проехав еще пару улиц, остановилась у бровки тротуара. Сил вести машину больше не было. Девушка выбралась из автомобиля и поплелась в ближайший супермаркет, всячески оттягивая время возвращения домой.

Но и бродя с тележкой по торговым рядам, Стефани опасалась, что где-то здесь ее снова подстерегает неведомый ей человек…

И после того как она некоторое время постояла перед пирамидой баночек с горошком, не в силах ее обогнуть и страшась увидеть за ней незнакомца, Стефани поняла, что ей плохо везде. Но хуже всего дома. Наверняка опять ее ожидают конверты с угрозами, посылки с нижним бельем и звонки. Или… хуже того — зловещее молчание отключенного телефона.

Нет. Домой она не поедет. Закинув на заднее сиденье машины сумки с продуктами, девушка решительно рванула автомобиль с места и отправилась искать прибежища у отца…

1

Царившую в доме тишину разорвал звонок у входной двери. Стефани вздрогнула и замерла в центре комнаты. В широко открытых голубых глазах застыл ужас, сердце бешено заколотилось.

— Кто там? — попыталась произнести девушка, но голос ее прозвучал так тихо, что слова наверняка не долетели до звонившего.

— Кто вы?

Стефани сделала новую попытку, но все еще недостаточно громкую, чтобы получить ответ.

Нужно посмотреть в глазок, недавно установленный по распоряжению отца, так она сможет узнать…

Узнать что? — всплыл в голове непрошеный вопрос, заставляя признать жестокую реальность. Как она узнает человека, перед которым ее страх не знает границ?

Девушка колебалась секунду-другую, но, парализованная страхом, все же отступила в глубину прихожей. В замке послышался звук поворачиваемого ключа, и дверь распахнулась.

— Это только я, Стеф, — прозвучал успокаивающий голос отца.

Тонкие плечи Стефани ссутулились от нахлынувшей на нее волны облегчения, сердце замедлило свой бешеный бег, чувство ужаса при виде улыбающегося лица отца стало уходить, подобно туману, рассеивающемуся под первыми веселыми лучами яркого солнца.

Но почти в ту же секунду только обретенный покой исчез — Стеф заметила, что какой-то высокий черноволосый мужчина последовал за отцом. Напряжение и страх мгновенно вернулись.

— Папа! — В ее голосе вновь прозвучала паника, возникавшая всякий раз, когда она видела незнакомых мужчин.

— О, извини, дорогая, — выражение лица Джефри Ливингтона моментально изменилось. Просьба о прощении светилась в его голубых глазах, точно таких же, как и у дочери. — Мне следовало предупредить тебя по телефону. Я попросил Алекса прийти сюда вместе со мной…

— Нет… все в порядке.

Если отец так уверен в этом человеке, ей нечего бояться.

Но в предательски дрожащем голосе отсутствовала убежденность, и к тому же ее взволновал неподдельный интерес в так и сверливших ее глазах человека, названного Алексом. Эти глаза, имевшие совершенно необычный цвет, напоминали изменчивую морскую воду в зимний день.

— 3…здравствуйте…

Слабая попытка Стефани изобразить бодрую улыбку осталась без ответа. Девушке стало не по себе от его взгляда. Из-под полуприкрытых нахмуренных век и черных бровей его глаза беззастенчиво скользили по ней, начиная от пепельных волос до голых ступней. Босые ноги Стефани торчали из-под потертых голубых джинсов, полы старой полинявшей рубашки отца безобразными складками прикрывали узкие бедра девушки.

Стефани взглянула прямо в прищуренные глаза незнакомца, пытаясь скрыть свой страх, заставляющий ее нервы оставаться натянутыми, словно струны. Вообще-то, Стефани привыкла к вниманию к ее особе — это оказалось необходимой частью ее работы, — но к подобному беззастенчивому разглядыванию ей, наверное, не привыкнуть никогда, в особенности если оно сопровождается крайне хмурым, осуждающим выражением лица.

— Алекс, кто?.. — переспросила Стефани, на этот раз голосом потверже, стараясь сгладить первую неудачную попытку завязать разговор.

Голос девушки прозвучал холодно и отрешенно. Ответом на это стал новый быстрый взгляд.

— Александр Хингис, — последовал краткий ответ, и Стефани почувствовала себя так, будто ее ударили.

Голос мужчины звучал низко, слегка хрипло и в то же время мягко, чего вряд ли можно было ожидать от человека столь внушительных размеров.

А этот Алекс Хингис действительно казался огромным. Ее отец был никак не меньше шести футов, но этот мужчина выше его на добрых три-четыре дюйма, мысленно прикинула Стефани. Под стать высокому росту были широкие плечи и внушительная мускулатура. По безукоризненно сшитому темно-синему пиджаку, кремовым брюкам, светлой рубашке и неброскому галстуку в первый момент Хингиса можно было принять за преуспевающего бизнесмена, но потом неизбежно в голову приходила мысль, что тело мужчины под этой дорогой одеждой вряд ли принадлежит человеку, привыкшему просиживать в офисе целыми днями. Черты его лица также нельзя было назвать утонченными: выдающиеся скулы, тяжелый подбородок, горбинка на носу, явно свидетельствующая, что носу этому когда-то здорово досталось. Во всем облике пришельца таилась угроза и мощь, как у полуприрученного тигра, и было ясно, что полностью доверять его спокойствию нельзя.

— Алекс занимается установкой сигнализации в моем офисе, — попытался успокоить дочь отец.

— О, так вы — охранник. — Стефани даже не постаралась произнести эту фразу вежливо.

Оказывается, отец просто привел с собой специалиста по охране зданий. Джефри уже думал о чем-то подобном в последнее время.

— Я принимаю участие в этой работе, верно… — ворвался в вихрь ее мыслей голос Алекса.

— И мне пришло в голову, что мы можем воспользоваться опытом Хингиса… — перебил его отец.

— Не думаю, — резко оборвала Стефани. — Мне не требуются ни сигнализация, ни камеры слежения. Или этот человек предлагает себя в качестве телохранителя?

— Я ничего не предлагаю. — В низком голосе гостя послышались нотки, значение которых Стефани не смогла уловить, но они заставили ее насторожиться. — Джефри просто попросил меня прийти сюда…

— И еще предложил выпить, — вмешался отец. — Почему бы нам не пойти в оранжерею, там довольно мило? — Непроизвольное движение Стефани заставило Джефри передумать. — Нет, вероятно, все же лучше пойти в гостиную. Стефи, дорогая, почему бы тебе не проводить Алекса, пока я попрошу миссис Смит приготовить нам что-нибудь. Как насчет кофе, Александр? Или чего-нибудь покрепче?

— Вполне достаточно кофе. — Сдвинув манжет, Хингис взглянул на простые часы на тонком кожаном ремешке. — У меня через час встреча с другом. Мы собираемся пообедать.

И опаздывать он не собирается, об этом свидетельствовал весь его вид.

Провожая великана в гостиную, Стефани подумала: что это за друг, встрече с которым придается такое значение? Наверняка подруга, которая, безусловно, очень дорога ему.

Девушка попыталась представить, какой тип женщин может вызвать интерес Хингиса. Скорее всего, жгучие брюнетки с необычайным темпераментом, их внешность может служить безупречной оправой драгоценному камню его мужского начала.

— Боюсь, вы зря пришли к нам, мистер Хингис. — Она бросила эту фразу через плечо, подходя к огромному окну и резким движением поддергивая голубые джинсы. — У нас уже установлена отличная сигнализация.

— Не думаю, что ваш отец пригласил меня в гости из-за этого, мисс Ливингтон. — Голос Алекса звучал тихо, но в нем отчетливо слышалась насмешка. — Полагаю, вы действительно Стефани? — резко изменив тему, добавил он.

— Конечно, а кем я еще могу быть?

От удивления девушка обернулась и взглянула ему прямо в лицо.

— Подружкой, — глядя ей прямо в глаза заявил Хингис.

— Моего отца? Едва ли! Как вы могли так подумать?

Александр лишь холодно пожал мощными плечами под безупречно сшитым пиджаком.

— А почему нет? Или вы могли оказаться горничной. — Слабая усмешка заиграла на его лице, когда он заметил полное недоумение на лице Стефани. — Никак не ожидал, что дочь Ливингтона окажется столь… столь зрелой…

Александр одарил хозяйку еще одним беззастенчивым взглядом: сначала внимательно взглянув на бледный овал ее лица со слегка выдающимися скулами и довольно большим ртом с полными губами, затем скользнул глазами по ее телу, не пропустив мягкой выпуклости ее груди и изгиба бедер под поношенными джинсами.

Последнее слово прозвучало с явной иронией. С таким же успехом он мог бы добавить слово «физически» к слову «зрелая» — казалось, оно повисло в воздухе.

Краска тут же залила бледные щеки Стефани.

— В конце концов, ваш отец не выглядит человеком, у которого такая взрослая дочь… — лениво продолжил гость, с удовольствием взирая на смутившуюся Стефани.

— Увы. Это последствия моей бурно проведенной молодости, — появляясь в дверях, вмешался в разговор Джефри. К смеху отца примешивалось смущение. — Мне едва исполнилось девятнадцать, когда родилась Стеф, хотя ее мать старше меня, ей тогда было двадцать четыре.

— Ладно, папа, — поспешно вступила в разговор Стефани. — Мне кажется, мистеру Хингису совсем не интересно слушать подробности нашей семейной истории.

— Наоборот, — улыбаясь заметил Алекс. — Признаюсь, я даже заинтригован. Направляясь сюда, я ожидал увидеть девочку-подростка. А вместо этого встречаю восхитительную блондинку, которая явно вышла из переходного возраста.

Если слово «восхитительная» было произнесено, чтобы польстить ей и успокоить, то оно не достигло своей цели — волнение девушки, наоборот, лишь возросло.

— Мне двадцать шесть, если именно это вас так интересует, — заявила Стефани.

И тут же пожалела о резкости своего тона, заметив внимательный взгляд, изучающий ее, и злые искорки, сверкающие в голубых глазах.

— Я бы дал вам двадцать два, не больше, — мягко отозвался Алекс. — Без косметики вы выглядите как юная девушка.

— Не люблю употреблять косметику постоянно. Я вынуждена… — Стефани резко оборвала начатую было фразу, не желая ничего объяснять. — Предпочитаю, чтобы кожа дышала, — поспешно поправилась она.

— Ну совсем как моя сестра.

Прозвучало это довольно вежливо и легко, но Стеф понимала, что от его внимания не ускользнула ее оговорка. Аквамариновые глаза резко сузились, и девушка почувствовала, что он полностью контролирует ситуацию.

Неприятное предчувствие шевельнулось у нее в душе. Внезапно стало трудно дышать, стены словно надвинулись на нее. Казалось, эта элегантно обставленная гостиная в серо-голубых тонах слишком мала, чтобы вместить нежданного пришельца. Впрочем, состояние удушья теперь неизменно появлялось у нее, когда она находилась рядом с любым незнакомым мужчиной.

— Кофе уже наверняка готов. Пойду принесу его. — Стефани рванулась к дверям.

— Миссис Смит займется этим, — удивился хозяйственному порыву дочери отец.

— Нет. — Девушка решительно покачала головой. — Пойду и принесу. Ты слишком много требуешь от своей экономки, папа. Уже седьмой час и надо дать ей отдохнуть.

Девушка поспешно вышла из комнаты, радуясь возможности избавиться от общества Алекса Хингиса, чье присутствие в доме отца действовало ей на нервы и чей пристальный взгляд просто выводил из себя.

В кухне, благодаря заботам экономки, все оказалось готово, но тем не менее, отпустив миссис Смит домой, Стефани оттягивала время возвращения в гостиную: то так, то этак расставляла на подносе чашки и блюдца, потом добавила тарелочку с печеньем, горячее молоко и сливки и, наконец, не зная, что еще можно сделать, замерла, уставившись отсутствующим взглядом на плотно задернутые занавески в цветочек. Она понимала, что старается любыми средствами избежать общества отца и его гостя.

Неужели ее возбуждение при виде Алекса Хингиса лишь естественная, учитывая последние события, реакция на присутствие незнакомого мужчины? Испытывает ли подобный страх любой человек, оказавшийся в ее положении? Так же ли ощущает все нарастающий стресс? Или ее реакция на гостя связана непосредственно с личностью Алекса?

Стефани пришлось признать, что при взгляде на этого мужчину она почувствовала странную дрожь, интуитивно ощутив исходившую от него угрозу. Казалось, даже ее волосы зашевелились подобно тому, как шерсть встает дыбом у насторожившейся кошки, заметившей вторжение непрошеных гостей на свою территорию.

Но следует ли ей доверять этому чувству? Стала ли эта обостренная реакция естественным следствием ее внутреннего смятения или за этим первобытным, бессознательным чувством кроется отклик на его ярко выраженное мужское начало?

— Вам помочь?

Голос позади Стефани прозвучал столь неожиданно, что она вздрогнула. Из пальцев девушки выпала ложка и ударилась о поднос с пугающим звоном. Стеф резко обернулась.

— Какого черта! Что вы себе позволяете, потихоньку подкрадываться ко мне? Как вы смеете? Я…

— Эй! — Алекс сжал словно в тисках ее руки, положив конец бешеной жестикуляции. — Успокойтесь, леди! Это ни к чему.

— Ни к чему?! — взвилась Стефани.

Если бы он не коснулся ее, возможно, тогда бы она смогла взять себя в руки, но теперь перепуганная девушка ощутила нечто вроде электрических разрядов, посылаемых его теплыми сильными пальцами. Постоянная в последнее время стрессовая ситуация дала себя знать. Взгляд ее затуманился, она видела в Алексе Хингисе лишь воплощение грубого мужского начала, чего-то мрачного и зловеще угрожающего.

— Ни к чему! Вы украдкой заходите… — залепетала Стеф.

— Я сказал — успокойтесь! — прервал ее резкий окрик.

Алекс буквально встряхнул ее, несильно, но достаточно чувствительно, чтобы до нее дошел смысл его слов. Это непочтительное обращение все же положило конец ее смятению, вернуло ей способность здраво рассуждать.

— Вы задержались с кофе, поэтому я отправился взглянуть, не нужна ли помощь. Я ничего не делал украдкой! — живо добавил Хингис. — В том, что вы столь глубоко погрузились в свои мысли и не слышали, как я вошел в кухню, нет моей вины.

— Прошу прощения, — твердо сказала девушка. — Я… я действительно глубоко задумалась. И… не ожидала…

— Очевидно, — прозвучал ироничный ответ великана. — И по-видимому, вы думали о чем-то очень неприятном, судя по вашей реакции. Так о чем же?

Стефани хорошо помнила свои мысли в тот момент, когда он подошел к ней. Но она не считала нужным раскрывать ему самые сокровенные переживания.

— Мои мысли принадлежат только мне, мистер Хингис, — холодно бросила девушка. — Буду благодарна, если вы перемените тему.

— Отлично.

Это прозвучало холодно и кратко, и он отпустил ее руки.

Но Стефани оказалась абсолютно неподготовленной к сразу же возникшему чувству пустоты, когда прохладный воздух вызвал ощущение холода в том месте, где лишь секундой раньше она чувствовала теплое прикосновение его сильных пальцев. Сбитая с толку наплывом эмоций, девушка вдруг испытала желание разрыдаться.

— Помочь донести поднос или вы это расцените как вторжение в вашу личную жизнь?

— Что? О нет…

Стефани попыталась взять себя в руки. Однако девушка испытывала такое ощущение, словно частички утраченного самообладания развевались вокруг нее подобно лоскутам разорванной одежды под сильным порывом ветра.

— Благодарю… Очень мило с вашей стороны.

Алекс двинулся вперед. Девушка тотчас умолкла, завороженно рассматривая черты его по-мужски грубоватого лица.

Красивым его назвать нельзя, не подходит и слово «симпатичный», думала Стеф. Лицо его было слишком резким, слишком сильным, чтобы описать его таким образом; оно казалось вырубленным из твердой неструганой древесины, на которой остались все узлы и сучки…

— Что произошло с вашим носом?

Вопрос вырвался у Стефани прежде, чем она успела понять, сколь невежливым можно считать подобное проявление любопытства.

— Мой нос? — Почему-то бестактный вопрос напугал Алекса так же, как и Стефани. — Ах… это. — Крепкие пальцы коснулись горбинки, делавшей лицо Хингиса несколько асимметричным. — Я сломал его.

— Да уж неверное. — Эхом его недавнему ироничному тону прозвучали слова Стефани. — Но как это произошло?

— Это случилось в армии, во время учений. — Александр усмехнулся. — Мне пришлось лезть по канату, который, как я полагал, был надежно закреплен. Я сорвался с довольно большой высоты. Результат — сломанный нос и уязвленное самолюбие. Само собой разумеется, что теперь я не доверяю ничему, пока сам не проверю несколько раз.

— Вы служили в армии? Когда? Долго ли?

— Пару лет. Я попал туда сразу после школы. Мой отец считал, что мне необходимо научиться дисциплине, а я был готов на все, лишь бы вырваться из родительского дома. Но, — сухо добавил Алекс, — скажем так: армия и я несколько не подходили друг другу.

Стефани вполне согласилась с этим. Хингис производил впечатление человека столь независимого, что беспрекословное подчинение, являющееся обязательной частью ежедневной армейской рутины, никоим образом не вязалось с образом Александра.

— Полагаю, что именно в армии вы научились всему, что связано с охраной. Кажется, бывшие военные довольно охотно идут в этот бизнес?

— Да. Те, кто не хочет стать просто сторожами.

Под пристальным взглядом его глаз Стефани опять разнервничалась. Хингис, казалось, гипнотизировал ее, словно пытаясь найти объяснение ее поведению.

— Пожалуй, лучше отнести кофе в гостиную, — бесцветным голосом произнесла Стефани, отворачиваясь. — А то папа скоро пошлет еще кого-нибудь на мои поиски.

— Он всегда защищает вас?

Вопрос прозвучал как бы между прочим. Алекс тут же взял в руки поднос.

Стефани замерла на полпути к двери.

— Что значит защищает? — Голос девушки срывался, хотя она и старалась говорить спокойно. — Джефри обычный заботливый отец…

— Конечно… — В голосе Алекса послышалась явная насмешка над ее возмущением. — Послушайте, милочка, обычно я не делаю поспешных заключений, но здесь, похоже, творится нечто весьма неординарное.

— Не понимаю, о чем вы говорите… — слабым голосом проговорила Стеф.

— Не понимаете? Тогда позвольте рассказать, что произошло. Мы работаем с вашим отцом уже довольно давно, но в последнее время я почувствовал, что работа его совсем не интересует. Сегодня я заглянул к Джефри в офис обсудить дела. Он очень торопился и ясно дал мне понять, что не может опаздывать домой, а несколько минут спустя стало очевидно, что Ливингтон меня совсем не слушает. Его мысли витали где-то далеко. В конце концов он предложил мне продолжить разговор у него дома.

— А что в этом необычного? — попыталась оправдать отца Стефани. — Папа частенько приносит работу домой, когда не успевает сделать ее в офисе.

— Сейчас едва пробило пять. Его секретарша даже не закончила свой рабочий день, а ее босс уже дома — он, видите ли, беспокоится за свою дочь.

Нотки раздражения в голосе Алекса еще больше задели и без того натянутые нервы Стефани. Девушка схватила лежащее на мойке посудное полотенце и принялась усердно разглаживать и расправлять пестрый кусок ткани.

— Естественно, судя по степени его беспокойства, я предположил, что у Джефри юная дочь, скорее всего школьница, а может, и моложе, и вы можете представить мое удивление, когда я увидел, что его дочь отнюдь не ребенок, а взрослая женщина двадцати шести лет, достаточно зрелая…

— Мы очень близки с отцом, — прервала его разглагольствования Стефани. — Вероятно, оттого что разница в возрасте между нами невелика.

— Здесь нечто большее? — тихо прозвучал низкий голос.

— На что вы намекаете?! — вскрикнула Стеф.

— Я ни на что не намекаю — мне просто любопытно, — улыбаясь, успокаивающе произнес Алекс.

— Видите ли, моя мать покинула нас, когда мне едва исполнилось пять лет, папа и я с тех пор вместе. Естественно, мы очень привязаны друг к другу хотя у меня есть сильные сомнения, что вы в состоянии это понять.

— Что вы хотите этим сказать?

Совершенно спокойный тон Алекса не сулил ничего хорошего. Мурашки пробежали по спине Стефани.

— Вы ведь сказали, что пошли в армию, стремясь покинуть свой дом. Из-за того, что вы и ваши родители, вероятно, не ладили, мне кажется, вы не можете судить о наших отношениях с отцом.

Наверное, это удар ниже пояса, подумала Стефани, но чувства вины не испытала. В конце концов, Хингис сам виноват, что затеял этот разговор.

— А теперь пойдемте, мы и так слишком задержались. Я бы хотела выпить кофе, пока он совсем не остыл.

Стефани повернулась и пошла к двери, ничуть не заботясь, какой эффект ее слова произвели на гостя.

Она не оставила ему другого выбора, кроме как последовать за ней, но Стефани прекрасно понимала, что Алекс Хингис отнюдь не тот человек, кто оставит все как есть. А по выражению лица великана, когда он ставил поднос на столик в гостиной, девушка поняла, что только разбудила любопытство этого мужчины.

Стефани проклинала свою нервозность, заставившую ее потерять самообладание. Внутри все переворачивалось от предчувствия неизбежности дальнейших расспросов.

Долго ждать не пришлось. Едва она разлила кофе и протянула Алексу чашку, тот сразу же взял разговор в свои руки. Откинувшись на спинку кресла, Александр глотнул кофе и задумчиво посмотрел на Стефани.

— Неплохая простояла неделька, не так ли? — спокойно спросил Хингис, вызвал у Стефани чувство крайнего недоумения, ибо она ожидала чего угодно, но только не разговоров о погоде, и от неожиданности пробормотала что-то банальное.

Ее отец, очевидно не замечая напряжения между гостем и дочерью, с жаром подхватил тему:

— Наконец-то настало настоящее лето. Прошлый месяц был такой дождливый и холодный.

— Да, — подтвердил Алекс.

От удивления Стефани слушала этот разговор с открытым ртом, едва веря своим ушам. Уж наверняка Хингис не собирался беседовать о погоде.

— И, конечно, хорошо, что поздно темнеет. Светлые вечера — дополнительное преимущество, — сказал Джефри.

— Вот именно. — Ехидный тон Хингиса больно резанул слух Стефани.

— Папа!.. — вскрикнула девушка.

С запозданием она поняла ход мыслей Алекса и посмотрела на отца расширенными глазами. Но, казалось, Джефри ничего не замечал.

— Не хотите ли печенья, мистер Хингис? — сквозь стиснутые зубы спросила Стефани.

— Нет, благодарю, — коротко бросил Алекс. — Я хочу узнать в чем дело…

— В чем дело? — Джефри нахмурился, не понимая, о чем идет речь.

— Похоже, мистер Хингис думает, что мы что-то скрываем, папа, — помогла отцу Стефани. — Ему кажется, что мы слишком заботимся друг о друге. Но, полагаю, мы не обязаны давать мистеру Хингису никаких объяснений — да и объяснять, в общем, нечего… — Она поспешно отвела взгляд, заметив искорки триумфа в глазах Алекса. — Даже если бы и было что, его это не касается.

— О, здесь вы ошибаетесь, — вмешался Александр, поставив чашку, и подался вперед, как бы подчеркивая важность своих слов. — Ваш отец сам пригласил меня сюда под предлогом обсуждения вопросов, решение которых вполне могло подождать до завтра.

— Не понимаю, при чем тут вы? — Снова Стефани попыталась сделать вид, что ничего не происходит. — Будет вам, мистер Хингис, преувеличивать. Ничего…

— Ничего?

Бровь гостя поползла вверх, на лице появилось выражение насмешливого недоверия.

Стефани нервно поежилась, чувствуя, что этому человеку удалось загнать ее в угол.

— Отлично, давайте рассуждать логически, — с ледяным спокойствием, от которого становилось не по себе, заявил Алекс. — Весь день ваш отец сидел как на иголках, едва слушая мои слова и совсем не уделяя внимания работе. Второе, — загибая пальцы на левой руке, Хингис четко отделял один вопрос от другого, — Джефри спешил позаботиться о дочери, и это в пять часов вечера. Время, когда даже простая школьница в полной безопасности в доме, где к тому же присутствует экономка. И третье — дочь моего партнера отнюдь не маленький ребенок или подросток, ей двадцать шесть лет и у нее есть собственная квартира.

Этого человека не провести, в отчаянии подумала Стефани. Он даже отметил, что у нее собственная квартира. Ах, зачем отец его привел?

— Мне продолжать?

Стефани и Джефри лишь смотрели на своего гостя удивленными глазами.

Алекс продолжил:

— У вас есть собственный дом, но по каким-то причинам вы скрываетесь у отца…

— Я не скрываюсь! — уже слабо запротестовала Стефани.

— Нет? — Вновь поднятая бровь явно выражала сомнение Хингиса в правдивости слов Стефани. — Тогда зачем вашему отцу надо было звонить у двери собственного дома? И зачем громогласно объявлять о своем приходе? Почему при любом шорохе вы вздрагиваете?

Сыпавшиеся вопросы казались Стефани ударами, наносимыми по лицу.

— Отчего вы набросились на меня, словно я пришелец с чужой планеты, когда я внезапно подошел к вам на кухне? — продолжал допрос Алекс. — И последнее, почему в разгар лета, когда все наслаждаются прекрасной погодой — работают в саду, ездят на пикник или просто сидят, подставляя лицо солнцу, — занавески в вашем доме задернуты так плотно, что ни один луч света не может сюда проникнуть? Либо один из вас вампир и боится, что иссохнет под лучами солнца, либо здесь кое-что другое, более веская причина, чтобы прятаться.

Наконец обличитель умолк и устремил на отца с дочерью взгляд, каким обычно смотрит прокурор на подсудимого, отметила про себя Стефани, однако она все же отдавала должное умению гостя безошибочно разбираться в ситуации с точки зрения логики.

— Итак, настало время, — медленно промолвил Алекс, при этом его глаза не отрываясь смотрели на Стефани, и, казалось, он читает ее мысли, — прекратить глупые игры и рассказать все, что происходит.

2

— Итак?

Короткое слово резко прозвучало в тишине.

После убедительно точной оценки ситуации с этим человеком спорить бесполезно, с досадой подумала Стефани.

— Не понимаю… я не понимаю, о чем вы говорите. — Все же девушка упрямилась, не желая открывать своей тайны. — У вас, должно быть, очень развито воображение, — продолжила Стеф, стараясь придать себе беззаботный вид, однако ее голос прозвучал резко, а отнюдь не так спокойно, как бы она хотела. — Вы делаете какие-то фантастические заключения, исходя из абсолютно нормальных вещей.

Голос девушки дрогнул, когда, не потрудившись ответить, Алекс устремил на нее холодный, презрительный взгляд, отчего Стефани захотелось загородиться от него руками.

Да, первое впечатление оказалось верным, с досадой отметила она. Если его спровоцировать, то Алекс Хингис может стать по-настоящему опасным.

— Не надо лукавить, Стефи, — Джефри нервно запустил пятерню в свою шевелюру, цвет которой был чуть темнее пепельных волос дочери. — Мы не можем притворяться, что все в порядке.

— Папа! — возмутилась девушка.

— Нам нужно хоть с кем-то поделиться. — Отец никак не отреагировал на укоризненный взгляд, брошенный дочерью. — И я считаю, что Алекс именно тот человек, кто смог бы тебе помочь. Потому…

— Думаю, никто мне не сможет помочь! — Волнение, испытываемое Стефани весь вечер, наконец одержало верх над попытками взять себя в руки, и эти слова сами собой вырвались у нее, прозвучав как крик о помощи. — Даже полиция…

Она резко оборвала начатую было фразу, заметив по реакции Алекса, что слишком много сказала.

От его показной расслабленности, даже вялости, не осталось и следа: теперь мужчина сидел прямо, глаза безотрывно смотрели на напуганную своими откровениями девушку.

— Полиция?

Сердце Стефани болезненно сжалось, и она лишь молча кивнула.

— Какое отношение к происходящему имеет полиция? — К ужасу и отчаянию Стефани, Алекс поднялся, а затем, опустив обе руки на подлокотники ее кресла, вновь заглянул девушке в глаза. — Стефани?

Боже, в очередной раз она убедилась, сколь огромен этот мужчина, просто пугающе силен. И сейчас он в ярости, все черты его лица свидетельствовали об этом: затвердевшая квадратная челюсть, напряженные мускулы вокруг рта, яростный немигающий взгляд.

Только что она размышляла, каким на самом деле окажется Алекс Хингис, если снять с него оболочку любезности. Теперь от этой оболочки не осталось и следа. Перед ней оказался человек, с чьей силой следовало считаться.

— Алекс… я… — начал было отец, но гость резко оборвал его:

— Я разговариваю с вашей дочерью, — невежливо бросил Хингис через плечо и вновь уставился на Стефани. — Какое отношение к происходящему в вашем доме имеет полиция?

Девушка попыталась собраться с духом, однако внутри нее нарастала паника. Раньше она боялась Алекса, как всех незнакомых мужчин в последнее время, но теперь к обычному страху примешивалось нечто личное. Воображение стало рисовать сцены допросов, виденных во многих фильмах, заставляя содрогаться от дурных предчувствий.

— Вы меня пугаете! — дрожащим голосом выдавила она из себя.

Реакция Алекса на ее слова оказалась мгновенной и непредсказуемой. Он резко вскинул голову, пронзительный взгляд аквамариновых глаз потускнел. Хингис посмотрел на свои руки, как бы оценивая, сколь агрессивный характер носила его фигура, нависшая над девушкой.

— Простите! — коротко произнес он, быстро отходя в сторону и запуская руку в свои иссиня-черные волосы, — жест, свидетельствующий о внутреннем смятении лучше любых слов. — Простите, — повторил Алекс слегка грубоватым, хриплым голосом. — Я не хотел вас расстроить.

С ужасом Стефани отметила, что черты его лица стали расплываться, очевидно из-за того, что на глазах у нее появились непрошеные слезы. Девушка яростно заморгала, чтобы сдержать их.

— Уйдите, пожалуйста, — попросила она.

Но Стефани уже поняла, что Алекс так просто не уйдет.

— Ну нет.

Низкий уверенный голос почему-то успокоил Стеф. Она вновь четко увидела резкие черты его лица, со всей очевидностью свидетельствующие о его решимости довести дело до конца.

— Я не уйду, пока вы не скажете мне, что происходит.

— Но у вас же назначено свидание.

Напоминание об этом оставалось ее последним козырем. А дрожащий голос Стефани уже явно показывал, что девушка близка к нервному срыву.

Она слегка приободрилась, когда Алекс посмотрел на часы и нахмурился. Своему другу он назначил встречу через час, и он уже почти прошел. Девушка не поверила своим глазам, когда великан повернулся и направился к двери. Но вряд ли это конец ее мучениям: так легко этот человек не уступит!

Ее догадка оказалась верной. Стефани услышала, как в коридоре Алекс снял телефонную трубку и набрал номер.

— Джо? — До Стефани четко доносился его голос. — Насчет сегодняшнего вечера — у меня кое-что случилось, и, боюсь, я не смогу встретиться с тобой. Давай договоримся на другой день.

Эта Джози, вероятно, весьма терпеливая особа, подумала Стефани. В голосе Хингиса не было даже намека на раскаяние, лишь короткое «кое-что случилось». А может, его собеседник все-таки Джозеф? Тогда совсем другое дело.

— Стефи, мы должны ему сказать. — Взволнованный отец постарался убедить дочь. — Тебе необходим кто-то…

— Кто-то да, но не Александр Хингис, — яростно возразила девушка.

— Но почему? Он специалист по вопросам охраны.

Словами Стефани не могла выразить своих чувств. От мысли о появлении в ее жизни Алекса Хингиса на ум почему-то приходило сравнение с цирковым аттракционом, когда дрессировщик засовывает голову в пасть льва, а потом приглашает попробовать это сделать зрителей. Так вот, она чувствовала себя одним из этих зрителей.

— Мы не знаем, кто он, чем занимается, — сопротивлялась Стефани из последних сил.

— Отлично. — В прихожей телефонный разговор Алекса подходил к концу. — Тогда и увидимся.

— Хингис очень хорошо известен в деловых кругах как профессионал в своем деле, у него прекрасные рекомендации, и он выполняет все безупречно. И ты прекрасно знаешь, что на следующей неделе я уезжаю…

— Но я остаюсь…

В ответ на тихие слова Алекса Стефани непроизвольно вздрогнула и посмотрела на дверь. В проеме стоял Алекс и пристально смотрел на нее чуть прищуренными глазами. Девушка вновь отчетливо поняла, что от этого проницательного человека ничего не удастся скрыть. Почему-то у нее перехватило дыхание.

— Не кажется ли вам, что лучше посвятить меня в ваш секрет? — Хингис окинул внимательным взглядом отца и дочь. — По крайней мере, в этом случае я окажусь на вашей стороне.

— Стефи, — начал Джефри, — пожалуйста…

— Ну, не знаю… — Голос испуганной девушки заметно дрожал, на побледневшем лице стали отчетливо заметны синяки под глазами. — Не думаю, что вы сможете помочь.

Алекс, не отрывая от Стеф глаз, быстро пересек комнату и сел напротив. Подавшись вперед, он взял обе ее руки в свои. Сердце девушки стучало так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Испытайте меня, — мягко сказал Хингис.

В ту же секунду произошло нечто странное. Как только он произнес эти слова, Стефани показалось, что с души у нее свалился огромный камень. Сомнения и страхи исчезли. Наконец-то появилась пара крепких плеч, на которые можно переложить часть груза, давившего на нее последнее время. Перед ней находился спокойный, умный человек, способный найти выход из того кошмара, каким стала ее жизнь. Больше ни к чему колебаться или осторожничать.

— Помогите мне, — произнесла Стефани простые слова и заметила, как глаза Хингиса потемнели.

Очень легко влюбиться в мужчину с такими глазами, на губах которого играет теплая улыбка, мгновенно преображающая лицо, подумала Стефани, на минуту почувствовав себя спокойной и уверенной, совсем как в прежней жизни. Но затем постоянно терзавшие ее страшные мысли вновь вернулись, заставив содрогнуться.

— Если это в моих силах, то я помогу.

Ответ Алекса прозвучал коротко и твердо. Уверенность в себе, прозвучавшая в низком голосе, могла убедить любого потерявшего надежду человека.

— Но прежде всего помочь мне должны вы… Мне необходимо знать, что доставляет вам неприятности, — добавил Хингис, заметив недоумение на хмуром лице Стефани. — Достаточно ли вы доверяете мне, чтобы все рассказать?

А правда, можно ли ему верить? Но к кому еще ей обратиться со своей бедой? У нее больше никого нет.

— Не знаю, с чего начать…

Она так долго хранила свои несчастья в себе, что теперь ей было тяжело делиться ими.

— Это мужчина? — пришел на помощь Алекс.

— Да, во всяком случае, я так думаю. О, совсем не то, что вы можете представить. Извините… я плохо объясняю.

Алекс лишь молча пожал плечами, отметая ее извинения.

— Не волнуйтесь. Нам некуда спешить.

«Нам», — невольно отметила Стефани, вспомнив, что Алекс отменил встречу с ожидавшей его Джо. В этом «нам» таилось столько обещаний.

— Давайте выпьем чего-нибудь покрепче кофе. — Джефри поднялся и направился к бару.

— Думаю, пить не надо. — Слова прозвучали резко, заставив Джефри застыть на полпути. — Нам лучше иметь ясные головы, не так ли?

Это прозвучало как приказ, и отец Стефани уселся в кресло без всяких возражений. Хорошо это или плохо, но хозяином положения сейчас являлся Алекс Хингис. Они почти отдали свою тайну в его руки и отступать уже было поздно.

В его руки, снова подумала девушка и посмотрела на его пальцы, все еще сжимавшие теплым кольцом ее запястья. Стефани осознавала силу, таившуюся в нежном касании Алекса. Стоило ему лишь слегка усилить нажим, и на коже останется синяк. Он может вообще легко сломать ей руку. Но Стефани была счастлива, что сейчас эта сила на ее стороне.

— Не знаю, что мой отец рассказывал вам… — Ее слова так и полились одно за другим, подобно потоку воды, устремившемуся сквозь открытые шлюзы. Казалось, ее невозможно уже было остановить. — Я работаю на телевидении, веду детские программы. Пару лет назад мне очень повезло: я стала ведущей еженедельной передачи «По солнечной стороне». Не знаю, слышали ли вы о ней, но…

— По пятницам, с пяти до шести, — утвердительно кивнул Алекс. — Дети моего приятеля очень любят вашу передачу. Ни за что не пропускают. У вас есть два весьма преданных фаната.

— Отлично. Сколько им лет, я имею в виду детей вашего приятеля?

Стефани говорила очень быстро, пытаясь унять внезапно возникшее волнение. Когда Алекс улыбается, все его лицо как бы озаряется внутренним светом души, резкие черты смягчаются, сине-зеленые глаза горят, подобно драгоценным камням под лучами солнца.

— Пять и семь, мальчик и девочка. Элиз — семь, она настоящая ваша поклонница.

— Да, пятилетнему, пожалуй, еще рановато смотреть нашу передачу, а в семь уже вполне… Я люблю слушать отзывы, так сказать, из первых уст, от самих детей. Конечно, мы получаем много писем…

— Но не все они от детей? — заметил Алекс.

Очевидно, слабая дрожь в голосе Стефани выдала ее.

— Да, — тихим голосом ответила девушка.

— И не во всех письмах восхищение вашей персоной столь же невинно, как в детских. — Это прозвучало как утверждение.

— Да.

Стефани покачала головой, отчего ее светлые волосы упали ей на лицо, к счастью скрывая появившийся на нем испуг.

— Стефи оказалась жертвой изощренного издевательства, — вставил отец девушки. — Ее преследует маньяк. Полагаю, это слово подходит лучше всего к подобному одержимому поклоннику.

— Когда это началось? — Алекс внимательно смотрел на девушку.

— Около семи месяцев назад, перед Рождеством. Первое письмо пришло с множеством остальных, и в нем содержались весьма лестные отзывы о моей внешности. — Стефани попыталась изобразить слабую улыбку. — Этот человек писал, что хотел бы получить меня в качестве рождественского подарка. Но тут чувствовался подтекст — похотливые намеки, которых нет у обычных поклонников.

— Полагаю, письмо было анонимным?

— Да. Через неделю пришло еще одно, потом еще, письма стали приходить почти каждый день. Сначала они были довольно сдержанными, но вскоре стали сексуально недвусмысленными, их пронизывало описание идиотских фантазий автора, с каждым разом все более отвратительных. — Стефани даже содрогнулась от воспоминаний.

— Эти письма поступали на адрес телестудии?

— Сначала — да. С этим бы я справилась, но где-то через месяц письма стали приходить ко мне домой. Маньяк, не знаю где, достал мой адрес. Но это оказалось только цветочками. Потом стали поступать посылки…

— Посылки? — поднял брови Алекс.

— В основном в них находилось женское нижнее белье: чулки, подвязки, бюстгальтеры. — Стефании смиренно кивнула. — Мой преследователь писал, что хотел бы видеть меня в них. — Девушка попыталась улыбнуться, но у нее плохо получилось. — Он, наверное, потратил целое состояние на все эти вещи.

Слушая ее рассказ, Алекс все больше мрачнел, выражение его лица становилось угрожающим.

При взгляде на напрягшегося мужчину Стефани захотелось рассказать все и тем самым избавиться от навязчивых страхов. Слова, казалось, уже невозможно было удержать. Она поведала о том, что письма стали содержать все больше сексуальных угроз и что анонимный маньяк заявил, что она его судьба и в один прекрасный день они будут вместе.

— В своих посланиях этот сумасшедший даже начат истолковывать некоторые слова, сказанные мною детям в передаче, как зашифрованные сообщения, предназначенные лично ему в ответ. — Стефани снова задрожала, голубые глаза наполнились слезами. — В письмах он совершенно искаженно интерпретировал мои слова, делал их отвратительными и грязными. Мы с отцом обратились в полицию, но явных улик не оказалось.

— А письма? — отрывисто и резко бросил Алекс.

Стефани лишь печально покачала головой.

— Поначалу я не придавала большого значения этим домогательствам и сожгла большинство из них. Ах, конечно, я понимаю теперь, что не следовало этого делать, но я думала, что этому человеку быстро надоест донимать меня и он переключится на что-нибудь другое. А потом мне вдруг стаю так страшно, я не могла даже видеть эти письма, поэтому и уничтожила их, не подумав, что они могут понадобиться. Когда я обратилась в полицию, то полицейские попросили меня передать им письма нераспечатанными.

— Неплохой совет, — спокойно заметил Александр. — Это даю какой-нибудь результат?

— Не знаю. Но, что бы там ни было, стало еще хуже. У меня создалось впечатление, что мой тайный поклонник каким-то образом узнал обо всем и быстро сменил тактику. Именно тогда начались телефонные звонки.

Тут Хингис издал неразборчивое ругательство, заставившее Стефани прервать свое повествование.

— Продолжайте, — неожиданно мягко подбодрил смутившуюся девушку Алекс, слегка сжав ее пальцы в своих.

— Маньяк стал звонить мне домой то вечером, когда я приходила с работы, то среди ночи.

— Вы знали этот голос?

— Нет, но мне кажется, что этот человек изменял его. Может, накрывал трубку носовым платком или чем-то подобным, и он всегда говорил шепотом. Казалось, он становится все более одержимым и злобным. Однажды он увидел, как я вела передачу с другим ведущим, очень привлекательным мужчиной. Маньяку взбрело в голову, что я флиртую, причем специально, назло ему. «Неверная», — назвал он меня! Сказал, что я сучка и, если не изменю своего поведения, он накажет меня…

У Стефани от пережитого волнения перехватило дыхание. Казалось, она вот-вот задохнется. Девушке пришлось прервать рассказ. Хингис молча ждал, пока она успокоится. Очевидно, что если настаивать на скором продолжении, то его собеседница вряд ли найдет в себе мужество еще что-либо сказать. Сильные теплые пальцы Хингиса по-прежнему переплетались с тонкими и нежными пальчиками Стефани. Их руки, казалось, вели самостоятельный диалог.

— Я пыталась не обращать внимания на его звонки, но почему-то получалось, что только и делала, что прислушивалась в ожидании, когда зазвонит телефон, а мой преследователь, похоже, всегда знал, когда я нахожусь дома. Он заявлял, что у меня больше никогда не будет никаких отношений с мужчинами, кроме деловых, — любого, кто назначит мне свидание, он убьет и… если потребуется, то убьет и меня.

Голос девушки вновь дрогнул, глаза опять наполнились слезами. Но, казалось, теплое пожатие рук Алекса наполнило Стефани внутренней силой, и, справившись с волнением быстрее, чем прежде, она продолжила свой рассказ.

— Полиция делала все возможное. Полицейские попытались установить, откуда звонили, но маньяк всегда звонил из телефонов-автоматов, расположенных в разных районах Нью-Йорка. В полиции мне предложили постоянного сопровождающего, но я отказалась: ходить все время с надзирателем — все равно что стать заключенной. К тому времени я уже совершенно душевно измучилась. Мне было не до отдыха в моей квартире, я все время ждала, что будет дальше, замирая от страха и вздрагивая от каждого звонка… Мое нервное напряжение достигло предела на прошлой неделе, когда я отправилась за покупками. Я пошла в супермаркет и вдруг услышала, что кто-то бежит за мной…

Стефани вздрогнула, вновь переживая испытанное тогда чувство ужаса.

— Оказалось, что бежал мужчина, который торопился к уходящему автобусу, но я внезапно запаниковала еще сильнее. Мне пришло в голову, что мой преследователь все время следит за мной, ни на минуту не выпуская из поля своего зрения. И тут я просто сломалась. Я приехала сюда, к отцу, даже не зайдя домой собрать вещи. Я испугалась, что маньяк уже поджидает меня у двери моей квартиры.

Вдруг Стефани отчетливо осознала, что изо всех сил сжимает пальцы Алекса, как бы пытаясь этим непроизвольным жестом дать выход царящему в душе смятению. Тихонько вскрикнув, она резко отпустила его руку, но ее смущение лишь усилилось, когда девушка заметила красные отметины на его коже там, где ее ногти впились в ладонь великана.

— О, извините! — Стеф не верилось, что она смогла сделать ему больно.

Хингис бросил короткий взгляд на свою руку и небрежно пожал широкими плечами, как бы отметая ее извинения и саму возможность причинить ему боль.

— А с тех пор, как вы приехали сюда, еще были звонки?

— О, слава богу, нет. Только один человек знает, где я, — мой агент, к тому же она моя подруга. На работе я сказала, что больна — нервный срыв. Ну вот, пожалуй, и все. К счастью, мы закончили съемки последних передач, так что я никого не подвела, теперь мне положен двухмесячный отпуск. Конечно, мои сотрудники догадываются, что что-то не так; в последнее время я не уделяла работе должного внимания. Видимо, придется объясняться с руководством насчет этой истории с письмами.

— Ну и как вы думаете жить после отпуска? Вам же не удастся спрятаться здесь навсегда, — резонно заметил Алекс.

— Я знаю. Должна признать, что так далеко я не заглядывала. Я просто молю бога, чтобы хоть что-то изменилось до того, как мне придется возвратиться на работу: может, полиция обнаружит маньяка, или он утратит интерес к моей персоне и прекратит преследование. Уверена я только в одном — мне не вынести даже мысли, что этот человек где-то рядом и следит за мной.

— Я думаю, что, прячась, вы как раз дадите ему возможность одержать победу и позволите сломать вам жизнь.

— Да что вы говорите?! — Стефани пришла в ужас от сказанного. — Вы не знаете, что значит жить в постоянном страхе… чувствовать себя в опасности даже дома… Конечно, вы все видите по-своему. — Не в силах более выносить пристальный взгляд сине-зеленых глаз, девушка поднялась с места и нервно заходила по комнате. — Не понимаю, зачем я вам все рассказала.

Сначала Стефани думала: если она переложит часть своих переживаний на чужие плечи, ей станет легче. Но ее надежды не оправдались. Почему-то девушка почувствовала себя даже более уязвимой, чем раньше. Стефани пришла в ужас, что пустила совсем незнакомого человека в свой доселе оберегаемый внутренний мир.

— Очевидно, вы не сможете помочь мне, — обреченно пролепетала она.

— Почему вы так думаете?

Его вопрос заставил Стефани остановиться посреди комнаты. Алекс же и не пошевелился; он просто сидел в кресле, его мощные руки лежали на подлокотниках, грубовато вырубленное лицо было повернуто в ее сторону. Спокойный голос этого человека раздражал даже больше, чем если бы он кричал. У Стефани пересохло во рту.

— Я… — начала она и осеклась, ибо в этот момент раздался пронзительный звонок телефона. Замерев, глазами полными страха, Стефани посмотрела на отца. — Папа…

Но Алекс уже отреагировал на звонок: вскочил с места, одним прыжком оказался в прихожей и снял трубку.

— Да? — резко бросил он. — Вам кого? Кто говорит? Минуточку, пожалуйста.

«Пожалуйста», он сказал «пожалуйста», отметила Стефани, и волна облегчения разлилась по всему телу. Чтобы не упасть, девушка схватилась за спинку стула. Звонящего, очевидно, не следовало опасаться. Напряжение, заложницей которого она была каждый день, отступило. Глаза невольно наполнились слезами.

— Стефани? — Хингис ладонью закрыл трубку. — Вы хотите говорить с женщиной по имени Лора?

— О да. — Услышав знакомое имя, Стефан вновь обрела силы. — Это мой агент, — объяснила она, выхватывая трубку из рук великана.

Девушка тешила себя надеждой, что он уйдет в комнату, откуда ее разговор нельзя услышать. Но вместо этого естественного для всякого другого человека поступка Алекс прислонился к стене и сложил руки на груди.

— Лора, это ты? — Стеф старалась не обращать внимания на Хингиса.

— А кто же еще? — послышался на другом конце линии веселый голос подруги, и Стефани облегченно вздохнула, представив улыбающееся лицо пожилой женщины и ее когда-то ярко-рыжие волосы, приобретшие теперь пегий цвет. — Хотя я не совсем уверена, что осмелюсь говорить с тобой после учиненного мне допроса. Кто этот волкодав, неужели он столь же грозен, как его голос?

— Этот?.. О да.

Когда до Стефани наконец дошло, кого имеет в виду Лора, она не удержалась от улыбки и бросила быстрый взгляд на Алекса, по-прежнему находившегося рядом с ней в состоянии полной боевой готовности.

— Да, ты права, он такой, — лукаво произнесла девушка, однако опасаясь, чтобы ее защитник не догадался, что его характеризуют как сторожевую собаку.

— Острые зубы и злобный оскал?

— Да нет! — На этот раз девушка чуть смущенно встретилась взглядом с внимательными бирюзовыми глазами Хингиса. — Это личный звонок, Алекс, — добавила девушка, слабо махнув рукой на дверь в гостиную.

Но зря старалась. Хингис просто проигнорировал замечание и безотрывно смотрел ей в глаза. Взгляд же его, казалось, ничего не выражал, будто он не слышал ни слова, а сам лишь плотнее прижался к стене.

— Алекс, да? — Лора услышала брошенные кому-то слова. — Кем же он может быть? Что-то интересное?

— Совсем нет. — Разозлившись на бесцеремонность подруги, Стефани больше не заботилась, чтобы Хингис ее не слышал. — Этот человек просто охранник, работающий у отца.

— А теперь и у тебя, не так ли? Наконец-то ты поняла, что тебе необходим телохранитель. Как раз вовремя. Скажи-ка… — в голосе Лоры появились похотливые нотки, — как он выглядит? Я хочу сказать, что по фильмам…

— Прекрати, Лора! — Сознание того, что Алекс по-прежнему остается молчаливым наблюдателем каждого ее движения, спровоцировало Стефани на озорную выходку, и она произнесла: — Этот парень совсем не похож на Алена Делона, ты была ближе к истине, назвав его волкодавом.

— Одни мускулы и ни капли мозгов, да? — Голос Лоры не казался разочарованным. — Подобный тип хорош для другого дела. Я хочу сказать, что, если ты не получаешь удовольствия от интеллектуальной беседы с ним, то можешь понаслаждаться кое-чем другим… — Многозначительный смех подруги объяснил ей, что та имела в виду.

— Лора! — Стефани преодолела в себе желание взглянуть через плечо на Алекса, радуясь, что тот не слышал этот комментарий. — Слушая твои игривые высказывания, трудно поверить, что ты уважаемая, зрелая женщина. Ну, а в общем, все совсем иначе.

— Не твой тип? — не унималась Лора.

— Определенно нет. — Стефани незаметно скрестила пальцы, вспомнив вызванное им ощущение, пережитое недавно на кухне. — А кроме того, мне сейчас не до мужчин.

— Конечно, золотце. — Тон Лоры заметно смягчился. — Наверное, это настоящий ад, когда за тобой охотятся. Я поэтому и звоню, чтобы выяснить, как обстоят дела. Есть новости?

— Тебя интересует, нашла ли полиция какие-то улики? По-моему, нет. И я по-прежнему не решаюсь вернуться к себе. Думаю, я буду… Эй! — В ее крике послышалось возмущение, когда одним быстрым движением Алекс нажал на рычаг телефона, разъединив двух подруг. — Какого черта вы это сделали? — Голубые глаза девушки метали молнии, когда она обернулась к нему. — Что вы себе позволяете?

— Прекратил разговор, чтобы вы не выболтали лишнего, — последовал незамедлительный ответ по-прежнему невозмутимого Хингиса.

— Но, боже мой, ведь Лора моя подруга! Она не стала бы… — с раздражением принялась выговаривать Стефани.

— Нет? Вы абсолютно в этом уверены?

— Конечно. Я ее знаю всю мою жизнь, она заменила мне мать, когда моя покинула нас. Лора не стала бы… даже и думать нечего!

— Насколько я могу судить, вы собирались посвятить вашу подругу в свои планы, — снизошел до объяснения своих действий Алекс. — Но, по-моему, чем меньше людей знает о вашем местонахождении, тем лучше. Вы ведь просили меня помочь, — справедливо заметил Хингис, отчего Стефани, понимая правоту слов профессионального охранника, просто стиснула зубы.

— Но не в такой грубой форме! — Девушка уже забыла, как еще несколько минут назад умоляющим голосом просила: «Помогите мне». — Лора — мой друг.

— Тогда она все поймет. Но как бы то ни было, у вашей подруги слишком болтливый язык. Если хотите услышать мое мнение…

— Не думаю, что мне будет это интересно.

С силой бросив на рычаг трубку, Стефани повернулась и пошла в гостиную. Сейчас она понимала, что придется примириться с высокомерным поведением Александра Хингиса. Хотя, наверное, это окажется слишком высокой ценой, которую придется заплатить пусть даже за такое серьезное дело, как защита от маньяка. Минутная слабость заставила ее обратиться к Алексу, но это отнюдь не означало, что она хотела, чтобы он вошел в ее жизнь.

— Меня не интересует ваше мнение, я не нуждаюсь в вашей помощи, мне от вас вообще ничего не надо.

— Но, Стефани… — Стефани стало стыдно при виде озабоченного лица отца. — А что ты будешь делать на следующей неделе? Я должен уехать в Китай. — Джефри не обращал внимания на яростные взгляды дочери. — Меня не будет около месяца. И я не хочу оставлять Стефи одну.

— Я справлюсь…

— О, конечно, — сказал Алекс язвительным тоном, не допускающим и малейшего намека на то, что он действительно так думает. — Вы справитесь так же, как справлялись до сегодняшнего вечера: боялись собственной тени, испытывали ужас от каждого постороннего звука, заключили себя в…

— Нет, я смогу! — упрямо повторила девушка.

Да, конечно, пусть даже назло ему. Казалось, покажи этому человеку палец, и он откусит всю руку. Она не позволит ему ломать свою жизнь и совать нос куда не надо. Подумать только — не давать ей общаться с друзьями!

— Я передумала. Мне ничего не надо.

И вновь звонок телефона заставил ее умолкнуть. Это перезванивает Лора, подумала Стефани. Несомненно подруга решила выяснить причину прекращения разговора. Девушка метнулась в коридор и уже положила руку на трубку, но в этот момент ее ладонь накрыла широкая рука Хингиса.

— Да? — произнес в трубку Алекс.

— Как вы смеете? Это только Лора…

Стефани уже хотела выхватить трубку у нахального телохранителя и в этот момент заметила, как изменилось выражение его лица: грубоватые черты заострились, а в глазах зажегся холодный свет.

— Здесь нет никого по имени Крошка.

Крошка. Тело девушки покрылось холодным потом, во рту появился неприятный кислый привкус. Она едва сдержала стон ужаса. Стефани показалось, что ей нанесли страшный удар. Так ее называл он, так он обращался к ней в каждом присланном письме, и в последнее время именно с этого обращения он начинал столь ненавистные ей телефонные звонки. И сейчас его голос явственно прозвучал в голове Стефани, этот жуткий шепот: «Привет, Крошка».

Лицо девушки покрылось мертвенной бледностью, и она отшатнулась от телефона.

Александр бросил на нее быстрый взгляд, аквамариновые глаза великана прищурились.

— Здесь нет Крошки и никогда не будет, по крайней мере, для тебя. — Ответ не заставил себя ждать. — Понятно? Нет, уж ты послушай. Теперь тебе придется общаться не с Крошкой, а со мной. Не имеет значения, кто я такой, черт тебя побери! Единственное, что ты должен знать: я здесь отвечаю за все, а мне совсем не по душе…

Резко оборвав тираду, Хингис стал внимательно слушать собеседника на другом конце телефонной линии. Затем, к ужасу оцепеневшей девушки, Алекс расхохотался, но хохот этот был пугающим и безрадостным. Стефани вновь стало страшно.

— Давай, попробуй. — В голосе Алекса слышалось неприкрытое удовлетворение. — И я огромным наслаждением разорву тебя на части, кусок за куском. Что? О нет, приятель, я никуда не денусь. Я останусь здесь и не покину этого места, пока не упрячу тебя за решетку. Итак, если захочешь добраться до своей Крошки, то сначала тебе придется переступить через меня!

Уже с некоторой долей наслаждения Стефани заметила, как на лице Алекса появилась улыбка мрачного триумфа, затем он с силой опустил трубку на рычаг. Грохот был такой, что охваченной страхом Стефани показалось, будто прозвучал раскат грома.

— Его больше нет, — произнес Алекс с мрачным удовлетворением. — Кстати, запас слов вашего приятеля Сэма довольно ограничен, не правда ли?

Если бы у Стеф и сохранялись сомнения в отношении того, кто звонил, имя ее преследователя явилось бы окончательным доказательством. Он называл ее Крошкой, а себя Сэмом — одним из самых распространенных имен. Стефани не сомневалась, что это имя вымышленное.

— О боже! — Глаза девушки снова наполнились слезами. — Что же мне делать?

— Делать? — Алекс спокойно улыбнулся. — Вам ничего не надо делать.

— Но… — беспомощно пролепетала девушка.

— Разве вы не слышали, что я ему сказал? — отрезал Хингис. — Теперь это мое дело. Я отвечаю за вас.

Если этим он хотел подбодрить ее, то не достиг желаемого эффекта. Стеф почему-то подумала, что особой разницы между Александром Хингисом и маньяком, преследующим ее, нет. В голове мучительно прокручивался вопрос: какие темные силы она привела в действие, позволив этому великану вмешаться в ее жизнь?

3

На следующее утро Стефани проснулась с ужасным ощущением предчувствия беды. Вероятно, доверившись Хингису, она лишь осложнила, а не поправила положение. Но с другой стороны, все, что она сделала, — это лишь заручилась поддержкой профессионала. Хотя груз забот, разделенный с кем-то, уже не так тяжел, гласит пословица, но в данном случае легче не становилось.

— Что же мы наделали, папа? — задала она за завтраком вопрос отцу. — Тот ли человек Алекс?

— Конечно, дорогая. — Джефри отложил в сторону газету. — Хингис специалист высокого класса, один из самых лучших в этой области.

— Да, но от такой…

Стефани ощутила внутреннее волнение, вспоминая решимость, написанную на лице великана, его холодный расчет, когда он прервал ее разговор с Лорой, безжалостность и ярость в его голосе во время разговора с Сэмом.

— А, по-моему, именно такой человек и нужен нам. Послушай, Стефи, этот маньяк жестоко ломает тебе жизнь, превращает твое существование в кошмар. Мне кажется, что настало время поступить с ним так же, как он с тобой: ответить ударом на удар.

— Но именно это и пугает меня. Отвечая ударом на удар, мы затеем драку, вместо того чтобы остановить преследование. В конце концов, что мы знаем об этом Алексе Хингисе, кроме того, что он какой-то там охранник?

— Да. Мы ничего не знаем о нем как о личности, — согласился Джефри. — Но Хингис — больше чем просто охранник. Как я уже сказал, он профессионал высокого класса, основанная им компания имеет мировую известность и пользуется хорошей репутацией. И Алекс делает это не ради денег. Стефи… они ему не нужны.

— Но мне казалось…

— Что он простой охранник? Нет, совсем нет, он босс. Он мог бы переложить все на плечи своих подчиненных, но вникает в каждое дело, которое ведет его компания. И нам повезло, что он обратил на случай с тобой особое внимание.

Неужели только что услышанное изменит ее отношение к Алексу? — подумала Стефани. Во всяком случае, теперь понятны надменность и желание повелевать, которые, казалось, пронизывают каждую клеточку его тела. Хотя все же очевидно, что это свойство натуры: надменность и безжалостность так и проступают сквозь тонкую оболочку цивилизованности.

— Вообще-то, он сам напросился к нам домой…

— Алекс напросился? Но, кажется, он говорил, что ты сам пригласил его? — поразилась Стефани.

— Ты, наверное, что-то не так поняла, дорогая. Это была его идея, — пожал плечами отец.

Услышав звук подъехавшей машины, Джефри поднялся из-за стола и посмотрел сквозь неплотную задернутую штору.

В тревоге Стефани наблюдала за отцом, пальцы девушки нервно сжимали чашку с кофе.

— Все в порядке, это — Александр, — успокаивающе сказал Джефри. — Ну, перестань, милая, не делай такое испуганное лицо. Помни, он на нашей стороне.

Видимо, это должно ее успокоить, думала Стефани, в то время как отец вышел открыть дверь, но никак не могла понять, почему ей не по себе. Проявив минутную слабость, она обратилась к Хингису и молила помочь ей, но это совсем не значило, что ей по душе его методы.

Вчера он проверил каждый закуток в доме и саду с такой тщательностью, что даже ей подобное внимание показалось чрезмерным, затем дал ей и отцу огромное количество распоряжений.

Очнувшись от размышлений о мужчине, буквально ворвавшемся в их с отцом жизнь, Стефани с запозданием поняла, что вышла к завтраку в ночной рубашке, с едва накинутым поверх коротким халатиком. Таким образом, она вряд ли была готова к встрече с малознакомым человеком, совсем ни к чему создавать у него неправильное впечатление о себе.

В конце концов, Александр Хингис совершенно ей неизвестен. Она не знает о нем ничего, так же как и о своем мучителе, называющем себя Сэм, и при обычных обстоятельствах она ни за что бы не позволила такому человеку, как Алекс, так нахально лезть в ее дела.

— Заходите, Алекс, уверен, чашка кофе вам не повредит, — услышала Стефани приветливый голос отца.

Ясно, Джефри неведомы ее сомнения… Очевидно, ни один человек — даже ее любимый отец — не смог бы понять, что значит смертельно бояться каждой тени и любого шороха, трепетать при виде каждого мужчины и терзаться мыслью: он это или не он.

— Это Алекс, дорогая, — торжественно объявил Джефри.

Молодой человек вошел в комнату следом. Помещение как-то сразу уменьшилось в размерах.

— Какая приятная встреча, — ехидно пробормотала Стефани.

Что ж, раз он так рано заявился, пусть наблюдает ее в неглиже. Не заниматься же ей туалетом с утра пораньше в ожидании дорогого гостя. Она даже не успела причесаться, вспомнила Стефани, заметив на себе пристальный взгляд аквамариновых глаз великана.

— Вы еще не одеты! — заявил Алекс, даже не поздоровавшись, и Стефани неприятно задела резкость его тона.

От некоторой ее застенчивости не осталось и следа, в ней вспыхнула злость. Неужели он неправильно истолковал ее слишком фривольный вид?

Но здесь она ошибалась. В холодном взгляде Хингиса, скользящем по ее фигуре, не было и намека на сексуальный интерес. В глазах Александра горело явное презрение, отчего Стефани заскрежетала зубами.

— Да, я не одета, но нам с папой и в голову не могло прийти, что вы появитесь здесь с рассветом…

Стефани осеклась, внимательнее осмотрев раннего гостя. На Алексе была черная майка с короткими рукавами и черные джинсы, плотно облегающие его мощную фигуру. Внезапно у Стефани пересохло во рту. Этот человек показался ей неотразимым, его сексуальная привлекательность была столь очевидна, что Стефани ощутила, будто ей нанесли сильнейший удар.

— Я же сказал вчера, что утром появлюсь у вас. — Алекс бросил взгляд на часы, стоящие на камине, стрелки показывали начало девятого. — Я уже два часа, как поднялся.

— И полагаю, пробежали трусцой двенадцать миль, сделали сто отжиманий и позавтракали обезжиренной пищей? Конечно, только после того как побрились и приняли душ?

— Да, что-то вроде этого. — Улыбка осветила лицо великана: его грубые черты внезапно стали мягче, в аквамариновых глазах вспыхнул теплый свет. — Вообще-то, я сегодня утром плавал, а не бегал, но в остальном вы абсолютно правы.

— Прекрасно, вы, конечно, само совершенство, но позвольте хотя бы нам, простым смертным, иметь человеческие слабости. Видите ли, я не способна, едва встав с теплой постели, бросаться в холодный бассейн, и потом, у меня сейчас отпуск и я дома…

— Дома у отца, где вы прячетесь от угрожающего вам маньяка, — уточнил Алекс. Холодность его тона делала сказанные им слова пугающими. — Вам разумнее было бы поскорее одеться и приготовиться к любым неожиданностям, чем препираться.

— Я не препираюсь, — заявила девушка.

— Нет?

Алекс вновь оглядел ее с ног до головы. Теперь в его взгляде что-то изменилось. В глазах явно читалась похоть.

Поежившись, Стефани попыталась плотнее закутаться в тоненький пеньюар, хотя и отдавала себе отчет, что это бесполезно.

— Нет? — повторил Алекс, поднимая бровь в ехидной насмешке над ее безуспешными попытками прикрыть полупрозрачной тканью свою наготу. — С того места, где я стою, мне видно, что кусок материала, в который вы пытаетесь закутаться, не скроет ничего, а лишь вызовет к жизни эротические фантазии у любого мало-мальски уважающего себя мужчины. И уж поверьте мне, ваш приятель Сэм в такой ситуации не растерялся бы.

— А вам не кажется, что вы преувеличиваете серьезность положения? — запротестовала Стефани. — Я хочу сказать…

— Сэм теперь знает, где вы живете, он же звонил сюда вчера вечером. А дом вашего отца стоит особняком. К нему ведет длинная подъездная аллея, за огромными деревьями легко спрятаться любому, кто хочет оставаться незамеченным, и пусть даже вы опустили все занавески, между ними достаточно щелей. Всего лишь нужен хороший бинокль и…

— Ну ладно, вы меня убедили! Пойду оденусь. — Стефани поспешно поднялась на ноги.

К чести Алекса, надо признать, что он не насладился своей победой, а лишь слабо кивнул и уселся за стол, налил себе кофе и откинулся на спинку стула, очевидно чувствуя себя как дома.

— Оденьтесь попрактичнее, в удобную одежду, — бросил Хингис вслед удаляющейся девушке. — Джинсы, майка, что-то подобное. И, да, где у вас ключи от машины?

— Ключи от машины? — Остановившись в дверях, Стефани обернулась и удивленно посмотрела на Алекса. — Они в моей комнате, но…

— Немедленно отдайте их мне, и я поскорее избавлюсь от вашей машины.

— Избавитесь?! — Маленькая красная спортивная машина была гордостью Стефани. — Черт вас побери, Алекс…

Он спокойно пропустил ее слова мимо ушей.

— У вас слишком уж заметная машина. С таким же успехом можно повесить объявление на ворота любого дома, где вы будете жить: «Здесь живет мисс Стефани Ливингтон».

И вновь Хингис оказался прав.

— Но маньяк же и так знает, где я живу, он же вчера звонил сюда, — попыталась слабо возразить Стефани.

— И вы хотите показать ему, что по-прежнему остаетесь здесь? Пока машина в гараже, Сэм знает, что вы никуда не уехали. Я позабочусь о ней, — примирительно добавил Алекс, так улыбаясь девушке, что у той чуть не перевернулось все внутри.

Пусть он надменный, привыкший командовать тип, когда говорит таким мягким голосом, да еще улыбается при этом, ему ни в чем невозможно отказать. Очевидно, Хингис прекрасно знает это и умело пользуется своим обаянием.

— Я принесу вам ключи от машины, когда оденусь, — раздраженно бросила Стефани, пытаясь показать, что ее не так-то легко уломать.

Но торжествовать ей не пришлось.

— Думаю, тогда мне лучше подняться к вам в комнату и забрать их. Лучше сделать все побыстрее. Вообще-то…

Не спеша Алекс допил кофе, поднялся с места и лениво потянулся, лишний раз подчеркивая свой громадный рост и рельефную мускулатуру, составлявшую неприятный контраст сдержанной элегантности комнаты.

— Подождите еще секунду, я принесу свои вещи из машины, а вы мне покажете мою комнату.

— Покажу что?

Не веря своим ушам, Стефани уставилась на великана. Тем временем он подошел поближе, теперь уже ей казалось, что он занимает собой всю комнату. Девушка попыталась уговорить себя, что это просто игра воображения. Но в то же время она почувствовала, как к дурным предчувствиям по отношению к этому человеку примешивается какое-то непонятное ощущение теплоты. Для измученной переживаниями Стефани это чувство было столь сильным, что, казалось, нервы не выдержат подобного напряжения.

Мужчина стоял так близко, что ей стали заметны желтые искорки в его глазах, похожие на песчинки золота в реке, она ощущала запах его одеколона, и ей захотелось втянуть поглубже носом воздух, подобно самке, почуявшей самца.

— Вы сможете показать мне мою комнату?

Легкая улыбка играла на губах Алекса. Стефани уловила вызов в бирюзовых глазах великана, спорить насчет его последних слов ей внезапно расхотелось. Очевидно, все уже решено, причем для ее же блага, а ее чувства никого не интересуют.

— Мы говорили вчера по этому поводу с вашим отцом, когда вы ушли спать, и решили, что будет проще и лучше, если я пока поживу здесь.

Проще и лучше для кого? Эта мысль пронзила Стефани, и ей пришлось сдержаться, чтобы не выразить упрека отцу. Джефри заранее не предупредил ее ни о чем, вероятно понимая, что мысль о вмешательстве Алекса в ее жизнь окажется для дочери нестерпимой. Девушка проклинала себя за то, что вчера так рано отправилась спать. В результате мужчины самостоятельно составили план действий удобный им, вернее, удобный Алексу.

Но раз решение уже принято, ей совсем не хочется показывать отцу, насколько оно ей не по душе.

— Прекрасно. Заносите вещи, и я провожу вас наверх, — сказала Стефани, надеясь что произнесла свою реплику с видом полного безразличия. Но, как только дверь за Алексом закрылась, она повернулась к отцу: — Ты мог хотя бы предупредить меня, папа!

— Я знал, что тебе это не понравится. — Джефри выглядел смущенным, но в глазах у него светилась решимость. — Ваше совместное проживание показалось мне наилучшим решением, которое предложил Алекс. В конце концов, я уезжаю в понедельник в Китай, а тебе нужна защита.

— Но зачем нам надо жить под одной крышей?

— Да, Алекс тоже полагал, что для тебя это может оказаться немного неудобно.

— Неудобно?! — Голос Стефани срывался от возмущения. — Это еще слишком слабо сказано! Папа, я едва знаю этого человека. Всего четырнадцать часов. А он уже влез в мою жизнь и управляет ею. Почему я должна делить с ним свой кров?

— Мы с вами прекрасно уживемся, — послышался сзади тихий голос Алекса.

Стефани резко вздрогнула, сердце у нее бешено заколотилось. Девушка даже не слышала, как вошел Хингис. Для мужчины таких внушающих размеров он двигался удивительно тихо, словно кошка, приближающаяся к добыче.

— Не надо так подкрадываться! — Стефани попыталась за раздражением скрыть свое смущение, не зная точно, что ему удалось услышать из ее разговора с отцом.

— Я не подкрадывался, — возразил с подчеркнутой вежливостью Алекс. — Вы так были поглощены своей речью, что не услышали бы, даже если бы сюда топая вошла целая армия. Вам надлежит стать более внимательной. Человек, преследующий вас, не играет, надо все время быть начеку.

— Да, вы правы, — внезапно согласилась Стефани, вспомнив пережитый вчера после звонка Сэма ужас.

На лице девушки появилась печальная улыбка. Надо постараться сдерживать себя, подумала она с раскаянием. В конце концов, Алекс здесь, чтобы помочь ей. Следует все время помнить это.

— Итак, давайте лучше определим, где Алекс будет жить. Какую комнату выделить для него, папа?

— Любую… — Отец рассматривал какие-то бумаги. — Миссис Смит сказала, что все пустые спальни проветрены и постели в них постелены, так что выбирайте любую. — Джефри захлопнул свой дипломат и бросил взгляд на часы. — Видите ли, мне и вправду пора…

— Конечно, идите, — согласился Алекс.

Стефани с удивлением посмотрела на него: в очередной раз Хингису удалось показать, что он теперь хозяин в доме.

— Я знаю, что с вами моя дочь в полной безопасности.

Похоже Джефри оставался в блаженном неведении, что Стефани отнюдь не разделяет его уверенности.

Безопасность? Да! По крайней мере, мастер своего дела мог защитить ее от Сэма. Но ее душевное равновесие, оно пострадает куда более серьезно…

— До свидания, дорогая. — Отец по привычке чмокнул дочь в щеку. — Хорошего тебе дня. Позаботьтесь о ней, Александр…

— Не волнуйтесь.

Хингис, проводив хозяина дома, быстро и плотно закрыл за ним дверь.

С одной стороны, Стефани отдавала себе отчет, что подобные предосторожности необходимы, но с другой — она никак не могла побороть в себе внутреннее чувство протеста против его решительных действий. Похоже, Алекс стал хозяином положения, а ей отводится лишь роль человека, которого надо поскорее затолкать в самую дальнюю щель, лишь бы он был незаметен, а она уже никоим образом не сможет принимать собственных решений.

Пора бы заявить о своих правах, и как можно быстрее, потому что, если этого не сделать сейчас, Хингис будет влиять на ее жизнь не хуже Сэма, и тогда ей уже не разобраться, кто — защитник или преследователь — в большей степени способен лишить ее душевного покоя.

4

— Позвольте напомнить вам, что это дом моего отца!

— О, сожалею. — Алекс посмотрел широко открытыми глазами на Стефани, чуть не кипевшую от негодования, и улыбнулся. — Вы хотите сами закрыть дверь?

— Нет… я имела в виду… в общем, нет. — Что оставалось ей еще сказать в подобной ситуации? Протест сделал бы дальнейшие возражения глупыми и вздорными. — Хочу, чтобы вы только помнили…

Внезапная резкая перемена в выражении лица Алекса прервала ее пылкую речь на полуслове. Невинность во взгляде исчезла так же быстро, как и появилась, лицо стало твердым и решительным.

— О чем? — Его голос прозвучал зловеще спокойно. — Что я всего лишь наемник и обязан знать свое место?

Итак, он помнил о ее замечании в разговоре с Лорой прошлым вечером, и оно его задело. Но ведь тогда Стефани не знала, кто Хингис на самом деле. И она теперь постаралась исправиться.

— Мы должны договориться об основных принципах нашего сосуществования, — заявила девушка.

— О принципах? — Веселые искорки, появившиеся в голубовато-зеленоватых глазах этого человека, грозили лишить Стефи остатков самообладания. — Скажите, вы по утрам всегда такая брюзга?

— Вовсе нет! — возмущенно бросила Стефани. — На самом деле я предпочитаю вставать с петухами. И мне совсем не нужны несколько чашек кофе, чтобы проснуться…

— Итак, сегодняшнее утро — исключение из правил?

— Нет.

Жаль, что она не может говорить так же спокойно, как он.

— Наверное, что-то личное…

Это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос.

— Ничего подобного, — бросила она ему. Вдруг ей стало холодно, легкая дрожь пробежала по всему телу. — Пожалуйста, не делайте из мухи слона, мистер Хингис. Пойдемте со мной… — Трудно сохранять достоинство и соблюдать дистанцию, когда ты, словно кукла, вся в кружевах ночной рубашки. — Я покажу вам комнату. Это все ваши вещи?

— Предпочитаю путешествовать налегке, — коротко ответил Алекс. — Не стоит обременять себя ненужными вещами, особенно если работа ненадолго.

— Интересно, сколько же потребуется времени, чтобы обнаружить Сэма? — Стефани вдруг замерла на месте и обернулась к следовавшему за ней мужчине, не в силах скрыть свои чувства. — Ты правда веришь в это? — Она сама удивилась тому, что вдруг обмолвилась, перейдя на «ты».

— Несомненно. — Глаза Алекса потемнели, когда он устремил взгляд на встревоженное лицо Стефани и мягко произнес хрипловатым голосом: — Я твердо обещаю одно… Я останусь здесь столько времени, сколько потребуется, чтобы помочь тебе.

Вчерашний вечер повторяется, отрешенно подумала Стефани. Почему-то она вновь поняла, что может доверять этому человеку. Правда, на этот раз к ее чувствам примешивалось нечто новое: ощущение беспокойства, вызванное теплом его мощного тела и вниманием, излучаемым его переменчивыми глазами.

— Благодарю, — произнесла она шепотом.

Его пристальный взгляд заставил Стефани забыть обо всем на свете. Но затем, словно придя в себя, Александр слегка вздрогнул.

Почти бегом Стефани миновала лестничный пролет, только наверху поняв, что сдерживала дыхание, и лишь теперь позволила себе глубоко вздохнуть.

— Вот комната, — торопливо произнесла она, скрывая охватившее ее волнение.

Сердце билось так сильно, что, казалось, Алекс сейчас услышит этот стук, поэтому Стефани быстро прошла мимо четырех дверей и распахнула последнюю справа, в дальнем конце коридора.

— Я думаю, здесь есть все необходимое. Если что-то понадобится, то скажи. Я пришлю с миссис Смит несколько полотенец…

Стефани осеклась, увидев мрачное выражение на лице своего телохранителя, осматривающего комнату в бело-голубых тонах. Понять, почему он хмурится, она не могла. Комната, по ее мнению, была очень хорошей.

— А где твоя спальня? — резко прозвучал короткий вопрос.

— Вон там, но…

— Покажи!

— Мистер Хингис…

— Алекс, — резко оборвал тот ее, — я желаю увидеть твою комнату.

Вдруг она поняла почему.

— Ну конечно, вы хотите оценить ее с точки зрения безопасности…

Алекс пропустил мимо ушей ее догадку и с силой распахнул дверь, указанную Стефани. Прищурившись, он начал рассматривать убранство отделанной в розовых и кремовых тонах комнаты, и Стефани показалось, что его пристальный взгляд, как скальпель, препарирует ее пожитки.

Вспомнив его небольшую спортивную сумку и лаконичное «я предпочитаю путешествовать налегке», Стефани вдруг подумала, что кипы книг и журналов, груда косметики на туалетном столике, миниатюрные фарфоровые кошечки на полках, сохранившиеся с детства, даже потрепанный плюшевый мишка на кровати — в общем, всякие пустяки могут показаться этому суровому человеку воплощением беспорядка.

— Для человека, который не осмелился вернуться в собственную квартиру, чтобы собрать вещи, здесь вы устроились очень удобно.

— Вы хотите сказать, что мой страх не так велик? — Встревоженная подозрениями в свой адрес, Стефани резко обернулась. — Что я нашла время зайти домой за косметикой и безделушками и мой внешний вид значит для меня больше, чем безопасность? Или вы думаете, я специально преувеличиваю свой страх…

Стефани запнулась, заметив на себе пристальный взгляд аквамариновых глаз.

— Чтобы наслаждаться моим обществом? — В голосе Хингиса явно прозвучала насмешка. — Я этого не сказал.

— Но вы намекали…

— Я ни на что не намекал, а просто заметил, что для временного убежища ваша комната прекрасно обжита.

— Судя по вашему тону, вас это не устраивает.

Внутреннее напряжение невольно придавало враждебность голосу Стефани.

Стоящий перед ней человек представлял собой разительный контраст чисто по-женски уютной обстановке ее спальни. Хотя лицо телохранителя со сломанным носом нельзя было назвать по-настоящему красивым, но оно привлекало своей суровостью, действовавшей сильнее, чем все достоинства иного красавца, а мощная фигура Алекса, казалось, взывала к каждой клеточке ее миниатюрного тела, заставляя девушку трепетать и испытывать странное внутреннее беспокойство.

— Прошу прощения… — наконец сдалась Стефани.

Ей сейчас было явно не под силу разобраться в нахлынувших на нее беспорядочных эмоциях.

— Ваши чувства не зависят от вас. — Алекс говорил довольно безразличным голосом. — Но хочу подчеркнуть одно, Стефи: чтобы добиться успеха, мы должны действовать сообща. Я не смогу помочь вам, пока вы сами не захотите принять помощь, пока мы не станем партнерами. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Да, — произнесла Стефани со вздохом, — понимаю.

Затем Алекс вышел из ее спальни, прошел по коридору и взял из отведенной ему комнаты свою сумку. И прежде чем Стефани поняла, что он задумал, даже не спросив на то разрешения, Алекс распахнул дверь комнаты, находящейся рядом с ее спальней.

— Что?.. — начала было Стефи, входя за ним, хотя спрашивать уже не было необходимости.

Алекс швырнул сумку на кровать и принялся расстегивать молнию.

— Моей комнатой будет эта, — заявил он. Тон сказанного и жесткое выражение лица говорили о твердости его решения.

— Но вы не можете… я имела в виду… другую… — все же попыталась возразить Стефани.

— Та спальня слишком далеко от вашей. Я должен слышать каждый звук в вашей комнате.

— Нет! Вы не можете… Я не…

Смутно представляя, что она делает, девушка протянула руку к его сумке. Но, поспешно ступив в сторону, она зацепилась ногой за пояс халата, который развязался и тащился по полу, споткнулась и запуталась в белой ленте, обвившей, подобно змее, ее лодыжки.

— Алекс! — падая, крикнула Стефани, выставив вперед руки, чтобы удержаться.

— Эй!

Она так и не упала. Руки Хингиса удержали ее. Затем он рывком поставил ее на ноги с легкостью, продемонстрировавшей подлинную силу его мускулов, и крепко прижал к своему сильному теплому телу.

— Алекс… — упавшим голосом повторила Стефани.

Сердце девушки забилось в бешеном темпе.

— Все в порядке, — успокаивающе произнес Алекс, однако эти слова вызвали прямо противоположный эффект, не расслабление после шока, а иную реакцию — отклик на близость мужчины.

Всем своим миниатюрным телом Стефани ощущала его тепло, проникавшее сквозь тонкую ткань халата, щекой она чувствовала широкую грудь мужчины, руки которого держали девушку железной хваткой. Она вдыхала слегка резковатый запах хлорированной воды бассейна, сохранившийся на его коже и волосах, и аромат его тела.

А как же Алекс? Интересно, ощущает ли он что-нибудь? Чувствует ли, как это происходит с ней, будто где-то в глубине души медленно появляется нежный росток непонятного чувства? Стефани запрокинула голову и заглянула в глубину его бездонных глаз.

— Стеф… — прошептал он, и ее имя прозвучало как вздох.

Теплое облако его дыхания, коснувшееся ее виска, привело девушку в трепет.

— Алекс…

Никогда она не чувствовала такого жара в крови, вызвавшего предательский румянец на щеках; никогда не сталкивалась со столь быстрым откликом своего тела на чью-либо близость. Ее попытку что-то произнести Хингис истолковал с дьявольской точностью, склонил свою черноволосую голову и припал к ее губам.

Однажды она уже испытывала подобное чувство, сквозь дымку, окутывающую ее сознание, думала Стефани, пока чувственный рот Алекса с силой овладевал ее губами. Очень давно она рискнула заплыть далеко в море, и внезапно разыгрался шторм. Обессилевшая от борьбы с волнами, она стала тонуть и погружалась все глубже и глубже, пока вода не сомкнулась над ее головой, не ослепила, не лишила остатков связных мыслей.

Тогда она не могла ни видеть, ни слышать, лишь чувствовала, как волны несут ее куда-то, швыряют как хотят, пытаясь поглотить в своей первобытной ярости. Стефани осознавала лишь одно: она гибнет и суждено ли ей выжить, знает только бог.

Через несколько секунд, показавшихся ей вечностью, Стефани вновь оказалась на поверхности моря и тяжело, до боли в легких, начала хватать ртом воздух. Нечто подобное произошло и сейчас, когда губы Алекса прекратили терзать ее и Стефани удалось поднять голову.

— Алекс… — повторяя его имя, она пыталась подобрать нужные слова для выражения своих чувств, но это ей опять не удалось.

Как оказалось, Хингис просто решил занять более удобное положение. Внезапно Стефани поняла, что ее несут, затем Алекс уложил ее на кровать, сбросив наполовину разобранную сумку, и пристроился рядом с ней, вытянув свои длинные ноги.

Когда он заключил ее в объятия, огонь вновь заструился в ее жилах и Стефани показалось, что она тает, как ледяная фигурка, под жаркими лучами весеннего солнышка.

— Ты этого хотела, Стефи? — Вопрос был задан шепотом, его прерывистое дыхание на ее щеках представлялось нежнейшей из ласк.

— Ммм… — Язык ее не слушался.

— А что ты скажешь об этом?

Стефани даже не заметила, что ее халат исчез. Внимание сосредоточилось на удовольствии, доставляемом его руками. Теплые и сильные пальцы Алекса мягко гладили ее шею и плечи, опускаясь все ниже и ниже, туда, где грудь девушки уже напряглась в ожидании этих восхитительных прикосновений. Внезапно, подобное удару ножа, где-то в глубине ее естества возникло страстное желание, ее тело выгнулось, чтобы больше почувствовать близость мужчины, изящные ноги девушки переплелись с длинными мощными ногами великана, грубая материя его джинсов лишь добавляла новых ощущений, соприкасаясь с ее нежной обнаженной кожей.

Через мгновение уже все тело Стефани было объято пламенем желания. Кожа, казалось, горела, когда к прикосновениям рук Алекса добавилась ласка его губ. Тонкие тесемочки ночной рубашки были сброшены с плеч. Почувствовав на груди немного шершавые ладони Алекса, Стефани издала стон удивления и наслаждения. Теперь она жаждала, чтобы он обладал ею.

— Ты хочешь именно этого?

Голос Алекса прозвучал грубо и резко, и Стефани вздрогнула, когда доселе нежно ласкающие ее пальцы внезапно поползли вверх, больно сжали плечи, а затем сомкнулись на шее.

— А может быть, ты хочешь этого?

Сердце Стефани почти остановилось, когда его руки вдруг сжали ей горло и все более усиливали нажим.

— Алекс! — прохрипела Стефани. — Прекрати это! Ты меня пугаешь!

К ужасу девушки, ее телохранитель не попытался даже ослабить хватку. Он приподнял голову и заглянул ей в глаза. Стефани заметила безжалостное выражение его лица. Алекс не испытывал и тени раскаяния. Глаза великана показались ей бесчувственными и мертвыми.

Остатки желания, согревавшие тело Стефани, мгновенно исчезли, оставляя чувство безысходности. Она задрожала от страха, губы раскрылись в немом крике ужаса, когда нажим на горло еще усилился. Жесткие пальцы болезненно впились в шею, оставляя на нежной коже синяки.

— Алекс!.. Ты меня пугаешь! — сумела повторить она.

— Разве?

Его смех показался более страшным, чем все происходящее, и Стефани вконец утратила способность связно мыслить. Все ее существо заполнило лишь чувство отчаяния. Она испугалась, что потеряет сознание и останется полностью во власти маньяка.

— Тебе страшно, Стеф? Думаю, да… или тебе нравится флирт с опасностью? Он тебя возбуждает?

Внезапно Алекс разжал пальцы и отпустил ее шею, затем поднялся на ноги. Мужчина стоял, возвышаясь над ней во весь свой гигантский рост, и угрожающе смотрел на распростертую на кровати девушку, пытающуюся спрятать в подушку свое бледное от ужаса лицо.

— Неужели я действительно напугал тебя, Стеф? — мягко спросил Алекс.

— Ты сошел с ума?! Я чуть не умерла от ужаса! — набросилась на него Стефани, все еще опасаясь своего телохранителя.

— Это хорошо.

В его низком голосе прозвучали нотки злого удовлетворения.

Стефани захотелось ударить его, но она подавила в себе это желание, испугавшись, что спровоцирует Алекса еще на какую-либо выходку. А великан неожиданно улыбнулся.

— Теперь ты, возможно, поймешь, что в сложившейся ситуации не должна доверять никому. Этот парень, этот чертов Сэм, может оказаться кем угодно, даже тем, кого ты знаешь. — Алекс сделал паузу, будто хотел придать своим словам больше значения. — Им мог оказаться и я.

5

— Стефани! Открой!

— Уходи! — прорычала Стефани, однако понимая, что ее слова заглушает шум падающей из душа воды.

— Стеф?

Выругавшись про себя, Стефани бросила косой взгляд, чтобы убедиться, хорошо ли заперла дверь, и резким движением выключила воду.

— Убирайся! — В наступившей тишине ее голос был слышен хорошо.

— Я об этом-то и хочу с тобой поговорить. — Голос Алекса из-за двери прозвучал на редкость спокойно. — Мне нужно уйти.

— Надеюсь, навсегда, — пробормотала девушка.

— Что? Ты что-то сказала? Стефани, вести разговор таким образом довольно сложно. Почему бы тебе…

— …Не открыть дверь, чтобы нам легче стало общаться? — насмешливо оборвала его Стефани. — И дать тебе возможность вновь полапать меня? Нет уж, уволь. Неужели ты считаешь меня полной дурой?

Последнюю фразу она произнесла дрожащим голосом. Вдруг девушка осознала, что полностью обнажена. И даже за закрытой дверью она чувствовала себя уязвимой; по коже побежали мурашки, ей внезапно стало холодно, хотя она только что приняла горячий душ.

Стефани вышла из душевой кабинки и, поспешно схватив большое полотенце персикового цвета, плотно завернулась в него.

— Я никогда не считал тебя глупой, Стеф, ты просто упрямая и слишком доверчивая, — увещевал строптивицу Алекс. — Но сейчас, по крайней мере, ты доказала, что начинаешь чему-то учиться…

— Ты прав, черт побери, начинаю.

Еще плотнее Стефани завернулась в полотенце, даже себе отказываясь признаться, что ее тело охвачено истомой, а ворс грубой ткани, щекочущий кожу, лишь усиливает это чувство. Ее надежды, что горячая вода и сила, с какой она растирала свое тело под душем, помогут ей избавиться от воспоминаний о прикосновениях Алекса, не сбылись.

— Теперь, когда ты доказал свое превосходство, почему бы не оставить меня в покое?

— Я как раз об этом и думал, но решил, что лучше предупредить тебя…

— Что? — Потрясенная Стефи распахнула дверь. — Ты уходишь! Но ты не можешь это сделать! Я хочу сказать…

Только что стоя под горячим душем, она страстно желала его ухода, ей хотелось, чтобы Алекс оказался где угодно, лучше всего в аду или где-нибудь в столь же неудобном месте, лишь бы подальше от нее. Кожа девушки начинала гореть при воспоминаниях о его поцелуях и ласках. При мысли, что он мог быть таким двуличным, ярость просто закипала в ней.

С каким удовольствием она бы отказалась от услуг Алекса, но отец должен ехать в Китай, и Стефани знала, что Джефри, конечно, откажется от поездки, боясь за нее. Да и ей самой не очень-то хотелось очутиться один на один с преследующим ее Сэмом.

— Ты не можешь так просто оставить меня… — Стефани осеклась, увидев, как Алекс отвел глаза от ее горящего лица, обрамленного прядями мокрых волос, и задержался взглядом на обнаженных плечах поверх персикового полотенца. Девушка почувствовала, как краснеет. На его лице ей не удалось разглядеть ни малейшего отблеска недавних чувств, ни интереса — лишь холодное безразличие, отчего Стефани вздрогнула, будто ее ударили хлыстом.

— Ты опять за свое, Стефани. — Несмотря на мягкость тона Алекса, в его голосе прозвучали язвительные нотки. — Нужно прежде думать, а уж потом действовать. А ты по-прежнему действуешь импульсивно. Выскакиваешь неодетой из ванной.

— Я… но…

Внутреннее смятение не дало Стеф возможности произнести связную фразу. А когда телохранитель вновь поднял на нее свои зеленовато-голубые глаза, девушка испытала такой прилив эмоций, что с трудом устояла на ногах.

Неужели она разочарована отсутствием у Александра интереса к ней? Неужели она такая дура, что ей недостаточно одного его унизительного для нее поступка?

— Я… — начала было Стефани, но, когда Алекс двинулся к ней, замолчала, в страхе отшатнулась и прижалась к двери.

Но Хингис просто не обратил внимания на свою подопечную, прошел мимо и, сдернув висевший на крючке в ванной комнате полосатый махровый халат, бросил ей, не заботясь, поймает Стефи или нет.

— Надень это, — приказал Алекс.

От резкости его тона и от смущения руки девушки задрожали, и она долго возилась с халатом, безуспешно пытаясь попасть руками в рукава и в то же время не дать соскользнуть полотенцу.

Халат отца был очень велик, и наконец Стефи сумела надеть его поверх полотенца и туго затянуть поясом на талии. Девушка вполне отдавала себе отчет, что теперь выглядит, как мешок с картошкой, перетянутый в середине веревкой.

— Тебе очень идет, — сухо заметил Алекс.

Искорки в его глазах и ирония в голосе заставили девушку вспыхнуть от возмущения.

Но пусть уж лучше шутит, попыталась уговорить себя Стефани, чем угрожает. В конце концов, она совсем не хочет выглядеть привлекательной в его глазах. Воспоминания о сцене в спальне заставили ее осознать, что она играла с огнем, и ей едва удалось избежать весьма серьезных последствий. От этих мыслей девушку бросало то в жар, то в холод. Как бы ее тело вновь ни жаждало его ласк, повторить подобное она не решится никогда.

— Я думаю, что наконец-то потрафила твоим вкусам! — бросила обидчику Стефани. — Кажется, ты очень заботился, чтобы я выглядела старой развалиной и чтобы ни один мужчина в здравом уме не испытывал ко мне ни малейшего интереса. Тогда этот Сэм, или как его там, увидев меня, переключил бы свое внимание на кого-нибудь другого, а меня оставил бы в покое…

Стефани осеклась, вдруг поняв, что сказанное — именно то, чего она так хочет.

— Сомневаюсь, что мне это удастся. — Голос Алекса прозвучал тихо. — Я могу лишь сказать одно: ничто на этой грешной земле не сможет заставить тебя выглядеть старой развалиной. Даже когда твои волосы выглядят как мокрые мышиные хвосты, а на лице ни грамма косметики…

Хингис резко оборвал фразу, видимо не желая больше высказывать своих мыслей, взъерошил сильной рукой волосы и тяжело вздохнул, прежде чем заговорить снова:

— Ты всегда будешь блестящей леди. — Если это был комплимент, то он прозвучал уж слишком обыденно. — Но если говорить о Сэме, тогда да, моя цель — заставить его оставить тебя в покое… навсегда. И я сделаю все возможное, чтобы это произошло.

— Но… ты сказал… — Стефани нахмурилась. — Ты же, кажется, хотел уйти.

Алекс отрицательно покачал головой.

— Я сказал, что собираюсь выйти. А ты по-своему истолковала мои слова. Вероятно, выдала желаемое за действительное. Я только спрячу твою машину в надежном месте и сразу вернусь.

— Вернешься? — Стефани не понимала, что испытывает — облегчение или разочарование?

— О да…

Теперь Стефани была готова присягнуть, что более спокойным, тихим голосом и мягким тоном произнести эти слова было невозможно. Девушка почувствовала трепет при звуках его нежного шепота.

— Я вернусь, — продолжал ласково говорить Алекс. — Тебе не удастся так легко отделаться от меня. Ты должна кое-что узнать, Стеф. Видишь ли, я никогда не оставляю дело, за которое взялся, незаконченным. Когда я беру на себя обязательства, всегда выполняю их до самого конца, каким бы горьким он ни оказался.

— И у тебя… передо мной обязательства? — прошептала Стефани.

— Обеспечить твою безопасность, — уже холодно напомнил Алекс. — И мне лучше поскорее убрать твою машину отсюда. Не волнуйся, я буду обращаться с ней, как со своей собственной, — цинично добавил он, неправильно истолковав волнение, появившееся в глазах Стефани. — Я очень опытный водитель.

— Уверена, что так оно и есть! — резко бросила девушка, расстроившись из-за внезапной смены его тона. — Я абсолютно уверена, что у тебя большой опыт во всем.

Черная бровь Алекса поползла вверх, недоумение было отчетливо написано на лице у великана.

— Это вызов, Стеф? Возможно, я его и приму когда-нибудь, но сейчас у меня есть более важные дела. Ты так и не дала мне ключей.

И ему хорошо известно, почему она не сделала этого, подумала Стефани. От этой мысли у нее во рту даже появилось неприятное ощущение. Девушка гордо прошествовала мимо Алекса и поднялась в спальню.

— Вот… — Стефани швырнула ключи.

Ненависть к этому человеку заставила ее бросить ключи с таким расчетом, чтобы они не долетели до вытянутой руки Алекса. Хингис, однако, не почел за труд сделать несколько шагов и нагнуться, чтобы поднять их.

— Благодарю, — сказал он таким тоном, что холодная дрожь вновь сотрясла ее тело.

Голос Алекса составлял явный контраст его внешнему безразличию, с каким он, подкинув связку ключей одной рукой, поймал ее другой.

— Думаю, что все будет в порядке. Постараюсь поскорее приехать.

Стефани показалось, будто в лицо ей плеснули из ведра с ледяной водой. Стальной блеск глаз, отражавший железную выдержку Хингиса, отнюдь не походил на мягкий взор, который раньше вселил в нее такую уверенность в ее спасении и заставил полностью довериться этому человеку. Однако и теперь одного взгляда на такого неимоверно высокого и сильного мужчину с суровым выражением лица оказалось достаточно, чтобы Стефани почувствовала радость, что он на ее стороне.

А действительно ли это так? — неожиданно возник в ее сознании горький вопрос. Стеф вспомнила, какое она испытывала чувство, когда его безжалостная решимость оказалась направленной на нее отнюдь не из альтруистических побуждений. Алекс хладнокровно манипулировал ею, превращая ее в беспомощное создание и не выказывая при этом никаких эмоций.

— Когда я уйду, хорошенько запри за мной дверь, — приказал Алекс. Стефани же испытала страстное желание запереть за ним дверь раз и навсегда. — Не отвечай на телефонные звонки и сама не звони никому, вообще никому. Если у кого-то возникнет острая необходимость связаться с тобой, то этот человек перезвонит и позже. А когда я вернусь, сам буду брать трубку. Ты хорошо меня поняла, Стефани? — подозрительно спросил Хингис, когда девушка в сладостном предвкушении его ухода выпроваживала своего телохранителя за дверь, никак не прореагировав на его наставления. — Тебе все ясно?

— Абсолютно!

— И оденься!

— Слушаюсь, сэр! — Насмешливо отдав ему честь, Стефани неожиданно ощутила в себе прилив эмоциональных сил. — Если ты уже закончил отдавать приказы, то, думаю, настало время и мне установить жесткие правила, регламентирующие наши взаимоотношения.

— Какие же?

Лаконичный вопрос прозвучал мрачно и зловеще.

— Ну… — Стефани постаралась внутренне собраться, чтобы противостоять его натиску. — Для начала — сегодня был последний раз, когда ты заходил в мою комнату без разрешения. Думаю, я не могу запретить тебе спать в соседней комнате. Но отныне ты никогда не войдешь ко мне без моего согласия. А уж черт меня побери, если я его дам! Тебе ясно?

— Предельно.

— И держи руки и все остальное при себе. Ты здесь, чтобы защищать меня, а не лапать… — Уверенность в своей правоте начала покидать Стефани, когда она заметила, как все более мрачнеет лицо Алекса. — Ты хорошо меня понял?

— Прекрасно! — Хингис бодро отсалютовал ей. — Что-нибудь еще?

Встретив его ироничный и дразнящий взгляд, Стефани почувствовала, что должна подавить улыбку угрожающую растянуть ей рот.

— Пока все. Если я надумаю что-то еще, сразу же дам тебе знать.

— О, в этом я уверен. Но пока ты думаешь, я, пожалуй, пойду и займусь машиной. Не забудь хорошенько запереть за мной дверь.

— Слушаюсь, сэр!

— И ради бога, оденься!

Последняя фраза донеслась до нее с лестницы, когда Алекс, перескакивая через две ступеньки, спускался в холл. У входной двери он неожиданно остановился.

— О… послушай, Стефани…

— Да?

— Я никогда не лапаю.

Когда он ушел, стук захлопываемой двери эхом разнесся по пустому дому. Казалось, тишина давила на нее. Никогда еще Стефани не чувствовала себя такой одинокой. Ее охранник только покинул дом, а она уже чувствует себя потерянной.

Некоторое время девушка стояла, бессмысленно смотря на дверь, не в силах двинуться с места. Однако звук заводимого мотора вывел ее из оцепенения. Стефани спустилась по лестнице и с силой повернула ключ в замке.

— «Запри за мной дверь», — пробормотала девушка, чувствуя некое удовлетворение, оттого что пусть ненадолго, но Алекс Хингис не сможет попасть в ее дом, если она не захочет этого. — «И оденься», — иронично добавила Стефани, поднимаясь по лестнице с неожиданным чувством вновь обретенной свободы.

Что же ей делать? Хингис уже доказал, что он человек безжалостный и хладнокровный, она сама убедилась в этом около часа назад в спальне. Алекс расчетливо издевался над ее телом и чувствами, утверждая свое превосходство. Тут уж приходится задуматься, кто хуже: он или Сэм…

Дрожь пробежала по телу Стефани, напомнив, что она по-прежнему не оделась и бродит по дому в полотенце и халате. Наверное, она почувствует себя лучше, если переоденется.

Так и случилось. Надев майку и джинсы, немного подкрасившись, Стефани подумала, что теперь может противостоять чему угодно. Она даже стала мурлыкать себе под нос какую-то песенку, высушивая волосы феном и расчесывая их.

Будто испытывая ее вновь обретенную уверенность в себе, в холле раздался телефонный звонок, отчего рука с расческой застыла в воздухе. «Не отвечай», — приказал Алекс, и, честно говоря, мысль, что надо поднять трубку, заставила сердце девушки затрепетать. Но если это перезванивает Лора и хочет узнать, с какой стати их так бесцеремонно разъединили вчера вечером? А может, это отец? Если она не ответит, Джефри черт-те что подумает и испугается. Телефон, казалось, разрывался, эхо от звонков разносилось по пустому дому, и Стефани поняла, что если не ответит, то просто сойдет с ума.

Дрожащей рукой она подняла трубку и непроизвольно скрестила пальцы на другой руке, вспомнив старое поверье, будто этим можно отпугнуть зло.

Но не сработало.

— Привет, Крошка.

Всего два слова. Два слова, произнесенные ненавистным шепотом. Говорили так, будто закрыли рот носовым платком, чтобы скрыть истинное звучание голоса. Но его зловеще произнесенное приветствие эхом звучало в голове Стефани.

— О, убирайся к дьяволу!

Отчаяние придало Стефани сил, и она с силой опустила телефонную трубку на рычаг, а затем яростно вырвала шнур из розетки.

Вот пусть попробует теперь!

Но за этим порывом последовала неизбежная реакция. Ноги обмякли и задрожали, и Стефани в изнеможении опустилась на нижнюю ступеньку лестницы, крепко обхватила руками колени и уткнула в них голову, превратившись в большой комок. В такой позе ей казалось легче защититься от напастей.

Девушка не знала, сколько времени она просидела в таком положении. Застыв, она смотрела на телефон, ее голубые глаза были широко раскрыты. Если бы она смогла взглянуть на себя со стороны, то напомнила бы себе зверька, загипнотизированного взглядом змеи, готовой нанести удар.

Но постепенно паника начала покидать ее, тошнота, то и дело подступавшая к горлу, прошла, Стефани встала и побрела в безопасную тишь гостиной, где по-прежнему были плотно задернуты шторы на окнах.

Сможет ли она когда-нибудь вновь стать самой собой? Человеческих чувств в ней будто вообще не осталось. Неужели именно так ощущает себя прячущийся в норе кролик, чувствующий, что снаружи его поджидает охотник? Но она даже не знает, с кем имеет дело! Ах, если бы ей только удалось узнать настоящее имя этого человека или хотя бы увидеть его лицо, а не страдать от безымянного и безликого ужаса!

— Нет!

Стефани решительно выпрямилась. Сидеть сложа руки — значит уступить победу человеку, который ведет на нее безжалостную охоту. Алекс прав. Ей надо что-то делать, пусть даже просто приготовить кофе, убеждала себя Стеф направляясь в кухню.

Она услышала шуршание гравия на дорожке. Сердце забилось. От страха она не смогла даже заставить себя выглянуть на улицу. Когда раздался звонок у двери и кто-то нетерпеливо стал дергать ручку, Стефани подпрыгнула, как испуганная кошка.

— Привет!

В первую секунду девушка не поняла, чей это голос, но затем бросилась открывать дверь дрожащими руками.

— Алекс!

Никому в своей жизни она не была еще так рада. Стефани буквально втащила его внутрь, чувствуя себя в безопасности в его присутствии.

— Умница, — сухо заметил Алекс, плотно закрывая за собой дверь. — Итак, ты доказала, что иногда можешь следовать инструкциям. Но, думаю, мне нужен ключ от дома. У тебя есть запасной?.. Стефи? — Острый взгляд аквамариновых глаз сразу уловил, как бледна и напряжена Стефани. — Что случилось?

Тут Алекс заметил, что телефон выключен из розетки, и сразу помрачнел.

— Он снова звонил. — Это высказывание прозвучало не вопросом, а утверждением. — Я же говорил тебе не отвечать на звонки! — взорвался Алекс.

— Ведь мог звонить отец… или Лора, — робко запротестовала Стефани.

Раньше это казалось очень веским аргументом, но теперь, увидев осуждение в горящих глазах своего телохранителя, девушка поняла, что совершила страшную глупость.

— Но звонил Сэм!

А чего ей было еще ожидать? Одобрения или утешения? Мягких ласковых слов? Если она и мечтала о чем-то подобном, то ее иллюзии быстро исчезли. Стефани нервно переминалась с ноги на ногу. Бурное негодование Алекса заставило ее вновь почувствовать себя провинившейся школьницей, получившей нагоняй от строгого учителя.

— Сколько тебе можно говорить, Стефани? — Алекс вздохнул и с досадой растрепал свои черные волосы. — В твоей ситуации нельзя верить никому!

— Но Лора — друг. Не хочешь же ты сказать, что она… — Взгляд на его мрачное лицо заставил Стефани прекратить препирательства.

— Возможно, эта женщина твой лучший друг, но ты все равно не можешь позволить себе рисковать, — решительно повторил Алекс. — Подумай об этом, Стефани, — добавил он, видя, что девушка вновь хочет возразить ему. — Ты помнишь телефонный звонок Сэма вчера вечером? После чего он раздался?

— Сразу после… — Мысленно Стефани содрогнулась, поняв намек. — Маньяк позвонил сразу после Лоры, чтобы выяснить, здесь ли я. Но это просто совпадение! Неужели ты и впрямь допускаешь, что моя лучшая подруга имеет к этому какое-либо отношение?

— Совпадение или нет, я скажу тебе одно: ты в любом случае должна быть крайне осторожна. Кто сообщил этому мерзавцу, что ты здесь? Пока мы не выясним этого, под подозрением находятся все, даже самые близкие тебе люди.

Разумом Стефани понимала, что Алекс прав. Но в то, что он говорит, так трудно поверить! Лора? Кроме отца, ближе человека у нее не было. Всегда в трудные минуты Стефани обращалась именно к Лоре. Без нее… Девушка почувствовала себя просто опустошенной.

— А кому же мне верить? — почему-то шепотом спросила Стефани.

— Никому, — безжалостно отрубил Хингис. — Это животное угрожало тебе физической расправой. Пока мы не выясним, кто это, любой человек может стать потенциальной угрозой, потому что вольно или невольно может дать маньяку информацию о тебе.

— Даже ты?

Аквамариновые глаза безотрывно смотрели на нее.

— А как ты считаешь?

Стефани лишь в отчаянии качала головой, не зная, что ответить. Радость от прихода Алекса уже исчезла. Сейчас девушка оказалась почти полностью сбитой с толку.

— Только в одном ты можешь быть уверена, — спокойно продолжат Алекс. — Я обещал, что доведу это дело до конца, а я всегда выполняю свои обещания. Я допустил ошибку, когда сегодня оставил тебя одну. Вновь этого не случится, даю тебе честное слово. Больше я тебя из виду не выпущу.

— Это обещание или угроза?

Голос Стефани дрожал, попытка сложить губы в подобие улыбки не удалась.

— Считай как хочешь, — твердым голосом ответил Алекс. — Но будь уверена в одном. Пока не пойман и не упрятан за решетку этот Сэм, я от тебя не отойду, даже если ты станешь умолять меня об этом.

6

— Стефи, дорогая, ты уверена, что с тобой все будет в порядке? — Джефри потрепал дочь по щеке.

— Все хорошо, папа, не волнуйся. — Стефани была рада, что произнесла эти слова уверенно. — В конце концов, ведь пока тот ужасный человек не объявился.

Стефани и Алекс решили не говорить Джефри о последнем звонке Сэма. Ведь стоит Ливингтону узнать, что маньяк добрался до его дома, он наверняка отменит свою, крайне важную для его бизнеса, поездку в Китай.

— Поезжай, папочка, не беспокойся, — ворковала Стефани. — Алекс позаботится обо мне.

Тут Стефани мысленно выругала себя за то, что голос ее предательски задрожал, когда она произнесла имя своего телохранителя. Даже сейчас, проведя три дня в его обществе, Стефани не могла решить, стоит ли мириться с вторжением этого человека в ее жизнь ради чувства безопасности, которое создает его присутствие. И не равнозначно ли преследование ее неизвестным непрерывному надзору.

«Больше я тебя из виду не выпущу», — сказал Хингис и доказал, что слова у него не расходятся с делом. Он просто не отходил от нее. Зеленовато-голубые глаза телохранителя постоянно следили за ней, отмечали любую мелочь в поведении, каждый ее жест, и вообще, казалось, что Хингис читает ее мысли.

Только ночью, в постели, Стефани могла позволить себе хоть немного расслабиться и отдохнуть от бдительного ока Алекса.

— Джефри, вам пора отправляться, если вы хотите успеть на самолет. — Алекс бросил ключи от машины отцу.

— Да, уже иду, — покорно отозвался тот.

— Я провожу тебя до машины, папа.

— Нет! — Алекс с силой схватил Стефани за плечо. — Ты останешься здесь, — добавил он с жаром, когда девушка протестующее взглянула на него.

В какое-то мгновение Стефани показалось, что она сейчас взорвется от возмущения, но тотчас взяла себя в руки. Во-первых, он прав: глупо афишировать свое присутствие здесь, а во-вторых, вряд ли ей удастся вырваться из рук Алекса и, кроме того, не надо пугать отца.

— Алекс прав, папа. — Стефани попыталась изобразить улыбку. — Неизвестно, кто может следить за домом.

Все же еще одно напоминание отцу об опасности, нависшей над любимой дочерью, стало ошибкой. Джефри заметно помрачнел.

— Может, мне лучше остаться…

— О нет, папа… Тебе нельзя! Если провалишь этот контракт, то подведешь многих людей, а я не прощу себя, если по моей вине кто-то лишится работы.

— Понимаю, вы думаете, будто я волнуюсь по пустякам. — Джефри обернулся к Алексу: — Но Стефи — единственное, что у меня есть. Когда ушла Элен…

— Папа. — Стефани резко прервала отца. Девушке стало не по себе от мысли, что Хингис узнает их запутанную семейную историю. — Ты опоздаешь на самолет.

— Вам не о чем волноваться, — вновь заверил отца Алекс, — со Стефани ничего не случится, я позабочусь об этом. Даю вам слово.

Да, этот человек всегда держит свое слово, подумала Стефани.

Тут мысли моментально улетучились из ее головы, ибо Алекс снял свою руку с плеча Стефани и положил на ее талию. Хотя этот жест со стороны выглядел безобидным, даже дружеским и ободряющим, на самом деле Хингис крепко прижал ее к себе.

— Я отвечаю за вашу дочь своей жизнью, — вновь заверил отца телохранитель.

Его грубый, слегка хрипловатый голос почему-то заставивший верить в искренность его слов, плюс ощущение близости к мужчине вызвали у Стефани странное возбуждение: казалось, искры вспыхивают во всем ее теле, когда его нога слегка касалась ее. Голова девушки пошла кругом, будто она выпила полный бокал бренди.

Слова прощания, произнесенные отцом особым тоном, не оставляли сомнения, что Джефри также заметил объятия Алекса и по-своему истолковал его поведение: очевидно, отец решил, что отношения между телохранителем и его дочерью из чисто деловых переросли в нечто большее.

Из последних сил Стефани старалась сохранять спокойствие в объятиях великана, пока за Джефри не закрылась дверь. Затем она в ярости обернулась к Алексу. Голубые глаза девушки метали молнии.

— К чему заявление вроде: «Я отвечаю за вашу дочь своей жизнью?» — повторила Стефани его слова, превращая их в язвительную насмешку. — И, кажется, я просила тебя держать руки при себе. Я уже сказала, что не хочу, чтобы ты меня лапал…

Стефани вдруг резко оборвала свою тираду, вспомнив его фразу: «Я никогда не лапаю»; эти слова, казалось, повисли в воздухе.

— Но ты ведь хотела, чтобы твой отец поехал в Китай, — спокойно сказал Алекс.

— Конечно, но…

— Он бы не уехал. Я видел это по глазам Джефри. Нужно было убедить его, что со мной ты в безопасности.

Итак, Хингис вновь переиграл ее, хладнокровно все рассчитав заранее.

— Ты хотел показать отцу, что между нами что-то есть?

Алекс лишь криво усмехнулся.

— Я лишь попытался убедить Джефри, что я не хуже его позабочусь о тебе, и это сработало.

— Да уж, — с неохотой согласилась Стефани, справедливости ради отметив про себя, что обман Алекса достиг желаемого эффекта. По крайней мере, отец уехал со спокойной душой.

— Почему ты так злишься, Стефи? Разве ты разочарована? Может, ты хотела, чтобы я тебя лапал, — он сделал особое ударение на последнем слове, — по-настоящему?

— Ничего подобного!

Стефани бросила на собеседника яростный взгляд и намеренно повысила голос, стараясь тем самым убедить его, впрочем как и себя, в правоте своих слов.

«Ты ведь хочешь этого», — сказал он тогда, когда так же холодно и расчетливо, как и сейчас, ласками и поцелуями пытался навязать ей свою волю. И весь ужас положения состоял в том, что она не могла не отвечать на ласки Алекса: он хладнокровно управлял ее чувствами, будто включал и выключал их.

— Ты настоящий мерзавец! Да как ты смеешь?

— Я ничего не смею, Стефи. Я просто пытаюсь выяснить, чего ты от меня хочешь.

— Я хочу, чтобы ты понял раз и навсегда, — доведенная до предела его насмешливым тоном прорычала сквозь стиснутые зубы Стеф. — Ты находишься здесь только с одной целью, и цель эта — защитить меня от маньяка. Думаю, тебе нетрудно вбить это в свою тупую голову. Больше ничего ты делать не должен, особенно это касается твоих отвратительных и никому не нужных ухаживаний. Меня уже просто от тебя тошнит.

Но это совсем не так, сразу же про себя признала Стефани. Она лгала прежде всего самой себе, утверждая, что освобождалась от присутствия Алекса лишь в постели. Даже в спальне ее душевный покой нарушался вторжением темных, непрошеных и ненужных мыслей, заставлявших сердце бешено колотиться.

Ночами она долго лежала без сна, вспоминая, как хорошо было в его объятиях, как приятно с ним целоваться, как воспламеняли ее его ласки. Девушка беспокойно металась на своей постели, не в силах избавиться от чувства неудовлетворенного желания.

— Ну-ну, Стефи, кажется, мы переборщили, а? — успокаивающе произнес Алекс. — Я всего лишь обнял тебя за талию, а ты разбушевалась так, словно к бочке с порохом поднесли фитиль.

— Я не…

И Стефани замолчала. Дальнейшие препирательства были бессмысленны.

— Ты застал меня врасплох, — постаралась оправдаться девушка. — Прости, что я дала волю эмоциям. Но ты должен понять: я все время в напряжении, постоянно жду этих проклятых звонков и, прежде чем подумать, начинаю действовать. А самое неприятное — это неизвестность: я ни черта не знаю о животном, преследующем меня, не знаю даже, как выглядит этот маньяк.

В голосе Стефани чувствовалась искренность. Девушка наконец отбросила все уловки и расчеты. Ее голубые глаза, казалось, застлала темная пелена, лицо побледнело.

— Стоит мне представить весь этот ужас…

— Я знаю. О, Стефи, я знаю, как тебе тяжело. Но со мной ты в безопасности, — сказал Алекс.

Он так уверен, что защитит ее от Сэма. Несомненно, он обеспечит ей физическую безопасность. А как же быть с чувствами? Кто защитит ее от угрозы по имени Александр Хингис?

— Ну будет тебе, не стоит смотреть на вещи так мрачно.

Очевидно, Алекс решил изменить ее настроение.

— Скажи, чем бы ты хотела сегодня заняться?

— Заняться? — Стефани казалось, что она возвращается откуда-то издалека. Страх, по-прежнему державший ее мертвой хваткой, не исчез. — Мне нечем заняться, мне нельзя выходить из дому.

— Не надо сдаваться на милость врага без борьбы, — упрекнул ее Алекс. — Я же обещал, что позабочусь о тебе. Ты не можешь прятаться здесь всю жизнь. Тогда этот мерзавец победит. Итак, давай сначала подумаем, что тебе сейчас необходимо больше всего?

— Правда? — На лице девушки мелькнула улыбка. — Знаешь, мне нужна одежда, моя одежда. Мне смертельно надоели эти джинсы и майки. Жара! Я хочу надеть платье или шорты. Поедем ко мне и возьмем что-нибудь из одежды? Пожалуйста!

Стефани умоляюще посмотрела на телохранителя.

— Женщина всегда остается женщиной! — Алекс рассмеялся, и девушке стало тепло от его улыбки. — Этого следовало ожидать. Я ей предлагаю весь мир, а она выбирает одежду.

На этот раз в его насмешке не было язвительности, его юмор казался добрым, и Стефани с удовольствием ответила улыбкой на его улыбку.

— Поверь, если ты носишь одни и те же джинсы и пару маек почти две недели, тебе непременно захочется сменить гардероб! Это не от кокетства, а от элементарных требований гигиены.

— Все в порядке, можем ехать.

Алекс продолжал широко улыбаться.

— Отлично. Дай мне только пару минут. Мне нужно развесить белье из стиральной машины.

— Если бы кто-то мне рассказал, я бы этому не поверил.

Алекс стоял посреди уютной гостиной в квартире Стефани и в недоумении оглядывался по сторонам. Видимо, он не ожидал, что квартира его подопечной окажется похожей на шкатулку, забитую любимыми вещами. Наблюдая за ним, Стефани не могла удержаться от торжествующей улыбки.

— Ты ожидал совсем другого, правда?

— Это мало напоминает замок Ливингтона. — Алекс постарался скрыть удивление.

— Да, это скорее дворец Стефани, совсем другое дело, — согласилась девушка.

— А что твой отец думает обо всем этом? — Алекс подошел к полкам у окна. Огромными руками он стал осторожно брать одну за другой раковины, лежащие над книгами.

— О, папа ненавидит мою квартиру. — Стефани одним жестом обвела окружающую обстановку: книги, пластинки, светлые обои, всякие пустяки и мелочи, купленные во время поездок за рубеж, множество фарфоровых кошечек, стоящих на отдельной полке, как и в ее комнате в доме у Джефри. — В общем-то, папин стиль элегантен, непретенциозен… только самое необходимое.

— Я думал, у вас одинаковый вкус, пока не увидел кошек в твоей спальне.

— Так думает большинство. — Голос Стефани слегка задрожал. Чувство протеста, испытанное ею во время вторжения в ее комнату в доме отца, все еще жило в сознании девушки. — Видимо, потому что мы с отцом очень похожи.

— Да, у вас одинаковые холодные голубые глаза и светлые волосы. Создается впечатление, что вы оба замкнуты, неприступны, надменны.

Их взгляды на секунду встретились. На этот раз в глазах Алекса невозможно было ничего прочесть.

— А ты напоминаешь мне русалку, сидящую на камне на берегу моря, причесывающую волосы и песнями заманивающую моряков на гибель. Что-то подобное я читал в сказках.

— Ты думаешь о русалках как о чем-то зловещем? А я всегда воображала себя Русалочкой из сказки Андерсена. Ну помнишь, той, что предпочла умереть, чем нанести вред любимому.

— И такую чепуху мы читаем детям на ночь. — Алекс сделал гримасу.

— А ты смог бы так поступить? — вдруг спросила Стефани, пытаясь отвлечься от внезапно возникшего у нее волнующего образа Алекса, читающего ребенку на ночь сказку. — Ты бы пожертвовал собственным счастьем ради другого?

Сначала девушке показалось, что он не ответит на ее вопрос. Глубоко вздохнув, Алекс осторожно взял в руки одну из особенно красивых раковин и долго крутил ее в своих сильных пальцах.

— Если бы я любил кого-то по-настоящему, я бы не стал раздумывать, — наконец твердо заявил он. — Я бы сделал все, что в моих силах, лишь бы не видеть боли близкого человека. За любимую женщину я отдал бы жизнь…

В его речи отсутствовала бравада. Хингис говорил совершенно искренне, и Стефани почувствовала, как у нее дрогнуло сердце от фразы: «За любимую женщину я отдал бы жизнь…» Она помнила его заявление ее отцу, что он пожертвует жизнью ради ее защиты.

«Если бы я любил…» — сказал Алекс. Ясно, что он пока не встретил такую женщину, но как только встретит…

Вдруг Стефани испытала огромное чувство зависти к этой пока неведомой женщине, которая когда-нибудь завоюет сердце Александра Хингиса, и подумала: а способна ли она сама внушить кому-нибудь подобное чувство? Только в этом случае она согласится выйти замуж. Ибо всю жизнь у нее перед глазами пример неудачного брака ее родителей, и рисковать с замужеством она не собиралась.

— Пожалуй, я пойду и соберу вещи.

— Торопиться ни к чему. — К радости Стефани, Алекс тоже решил сменить тему. — Я приготовлю нам что-нибудь поесть, пока ты разберешь накопившуюся почту.

Он кивком показал на стопку писем, лежащих на столе. Когда они пришли, Алекс собрал письма с коврика у входной двери.

Стефани была весьма благодарна своему телохранителю за поддержку. Возможно, самым страшным из совершенного маньяком стало то, что она теперь боялась находиться в собственном доме. Каким-то образом Алекс почувствовал это. Когда они подошли к дому, он взял ключ из рук застывшей у двери Стефани, первым вошел в квартиру, чтобы проверить, все ли в порядке, и только после этого позволил девушке переступить порог.

Она заметно занервничала, увидев знакомую обстановку, мгновенно пробудившую тягостные воспоминания о терроризировавших ее телефонных звонках, письмах и посылках, о ее взвинченном состоянии, которое стало постепенно проходить от постоянного присутствия Алекса.

— Тебе чай или кофе, а может, воды? — спросил, направляясь в кухню, Алекс.

— Загляни в холодильник, там, по-моему, есть лимонад. — Говоря это, Стефани просматривала пачку писем и морщила нос, не находя ничего интересного. — Счета, выписки из банковского счета, всякая чепуха… О, Алекс!

В мгновение ока он оказался рядом с ней, сразу определив по ее взволнованному голосу, что произошло нечто чрезвычайное. Голубой конверт валялся на полу, выпав из рук ошеломленной Стефани.

— Это от него, — дрожащим голосом выдавила из себя Стефи. — Я узнаю почерк, и он всегда пользуется цветными конвертами.

Крепкие теплые руки успокаивающе легли на плечи Стефани, которая в страхе уставилась на маленький бумажный прямоугольник.

— Отлично, Стеф, я займусь им. Нет, не дотрагивайся. — Цепкие пальцы остановили руку девушки, когда она хотела поднять с пола конверт. — Попробуем сохранить отпечатки пальцев, хотя письмо наверняка побывало уже во многих руках. Но все равно нужно передать его полиции. У тебя есть чистый пластиковый пакет?

— Да, конечно. В кухне, у раковины, на верхней полке шкафчика.

Стефани сосредоточила все свое внимание на конверте. Похоже, этот кусочек голубой бумаги приковал ее к месту. Девушка не могла ни пошевелиться, ни отвести от него взгляд. Казалось, она смотрит на ядовитую змею.

— Знаешь, иногда я обо всем забываю, — ровно сказала Стефани, даже не в состоянии выразить свои чувства голосом. — Порой неделями ничто не напоминало о преследователе, и я начинала надеяться, что он бросил охоту за мной, ему надоело, нашел другой объект для своей страсти, уехал за границу, что угодно. Но потом опять приходило письмо.

Стефани заметила, как Алекс аккуратно уложил конверт в пластиковый пакет и затем положил пакет в боковой карман куртки.

— Мне, видимо, следует отнести его в полицию… — начала было она.

— Оставь это мне, — прервал ее Алекс. — Не волнуйся, я сделаю все необходимое. Хочешь что-нибудь выпить?

Казалось, голубой конверт гипнотизировал Стефани, но сейчас, когда письмо исчезло из виду, она почувствовала себя немного лучше. Девушку поддерживаю и присутствие Алекса. Что бы ни случилось, он защитит ее. Стефани глубоко вздохнула, почувствовав, что вновь может двигаться и даже улыбаться.

— Чему ты улыбаешься? — удивился Алекс.

— Я рада, что ты здесь, рядом со мной, — чистосердечно ответила Стефани.

— Угу, ну спасибо. — Великан с трудом справился с удивлением и тоже улыбнулся. — Я тоже рад, что все время рядом с тобой, — добавил он довольно мягко, но от этих тихих слов все перевернулось у Стефи внутри.

Но вдруг девушка испугалась, что глаза выдадут ее подлинные чувства, и поспешно отвела взгляд.

— Я принесу нам воды.

— Нет, — решительно произнес Алекс. — Тебе необходимо прийти в себя. Посиди спокойно, я сам все принесу.

Алекс бережно подвел девушку к креслу и усадил ее, после чего скрылся в кухне и вскоре вернулся с двумя высокими стаканами, наполненными янтарной жидкостью. Внутри призывно позвякивали кубики льда.

— Ммм, это великолепно! — выдохнула Стефани, сделав огромный глоток. — Будь всегда таким, и, возможно, я прощу тебе твои выходки.

— Это не выходки, Стеф. — Спокойный голос Алекса как обычно лишал Стефани способности связно мыслить. — Кто-то должен позаботиться о том, чтобы для твоей же пользы ты соблюдала элементарные правила безопасности.

— Я и сама могу о себе позаботиться! — энергично запротестовала Стефани. — Я и без тебя прекрасно справлялась. Ну, не прекрасно, но достаточно хорошо, — поправилась она, заметив его скептический взгляд.

Девушка попыталась загладить свои слова о том, что она рада его постоянному присутствию, но по лицу Алекса было видно, что он сразу точно разгадал, что у нее на уме.

— Уверен, ты вполне независимый человек, Стефи, но…

— Не называй меня так! — уже раздраженно сказала девушка. — Мое имя — Стефани, и я предпочитаю, чтобы ты произносил его правильно.

Удивительно, что Алекс в ответ на ее дерзость лишь покачал головой.

— Я предпочитаю называть тебя Стефи, — растягивая слова, произнес он.

Стефани постаралась придать своему лицу непроницаемое выражение, чтобы Хингис не догадался о ее истинных мыслях. Затем допила остатки коктейля из своего бокала и со звоном поставила его на стол.

— Думаю, пора собирать вещи, — сказала она, поднимаясь с места. — Не сидеть же нам здесь весь день.

Девушка подумала, что сможет немного побыть одна в своей уютной спальне, пока Алекс моет стаканы, но не успела она достать из шкафа несколько вещей и аккуратно уложить их в небольшой чемодан, как ее телохранитель появился в дверях и начал внимательно наблюдать за своей подопечной.

Почти физически Стефани ощущала на себе этот взгляд, и ее внутреннее напряжение росло с каждой минутой. Сердце забилось с такой силой, что, казалось, готово было выскочить из груди. Однако потребовать от него объяснений, почему он наблюдает за ней так внимательно, она не осмелилась.

Девушка уже давно поняла, что Александр Хингис ведет игру только по своим правилам, и если подвергать сомнению его действия, то он проявит лишь удвоенную энергию. Поэтому она постаралась не обращать внимания на его пристальный взгляд и усердно продолжала собирать вещи.

Стефани так сосредоточилась на своем занятии, что, когда Алекс обратился к ней, она чуть не подскочила на месте.

— Твоя спальня тоже не в стиле Ливингтона. Интересно, откуда такое различие во вкусах? Возможно, ты унаследовала это от матери?

Стефани застыла с рубашкой в руках. Уставившись на зеленый материал, девушка неохотно ответила:

— Мать оставила нас с отцом, когда мне едва исполнилось пять.

— Я знаю, но это не значит, что ты на нее не похожа. Внешне ты больше напоминаешь Джефри, но, видимо, ты унаследовала какие-то черты и от матери.

— Сомневаюсь, — холодно заметила Стефани и направилась к шкафу за платьями, стараясь при этом не смотреть на Алекса. — И если что-то действительно во мне напоминает мать, то я плохо ее помню, чтобы быть в этом уверенной.

— Но наверняка…

— Мистер Хингис, — официальным тоном обратилась к своему телохранителю девушка, — возможно, вы и отвечаете за мою безопасность, но и только. Моя личная жизнь вас не касается и, думаю, вам лучше не лезть в нее. Для вас эта тема закрыта.

Стефани не ожидала, что он так просто сдастся, и поэтому изумилась, когда Алекс только пожал плечами и лениво потянулся.

— Как тебе будет угодно, милая Стефи. Ты уже все собрала? — Кивком головы мужчина указал на лежащий на кровати чемодан.

— Нет. — Стефани попыталась утвердиться на своих только что отвоеванных позициях. — Мне нужно еще…

Но Алекс не дал ей закончить.

— Это — операция по обеспечению твоей безопасности, а не отдых в Ницце, — резко бросил он. — Достаточно того, что ты уже упаковала.

Телохранитель резко захлопнул крышку чемодана, закрыл замки и, подняв его, направился к выходу. Стефани пришлось последовать за ним.

— Но…

— Никаких «но», Стефани, — не оборачиваясь бросил Алекс. — Мы и так здесь задержались. Еще немного, и твой приятель Сэм поймет, где ты находишься. Впрочем, если ты хочешь дождаться его звонка…

Ему не потребовалось заканчивать фразу, Стефани сразу заторопилась.

— Хорошо. Я все поняла! Я иду.

7

Находиться в обществе Алекса — все равно что кататься на «американских горках»: то взлет, то падение, размышляла Стефани, когда машина свернула на подъездную дорожку к дому ее отца. С тех пор как она познакомилась с Алексом, она испытывала то подъем, то упадок сил, и это зависело от резкой смены настроений ее телохранителя.

В машине царило напряженное молчание. Девушка отдавала себе отчет, что виновата в этом сама. Она намеренно постаралась унизить Алекса, но он вновь переиграл ее.

— Ну, вот ты и дома, — нарушил молчание Алекс.

— Очевидно, — сухо промолвила Стефани.

Она понимала, что глупо выказывать раздражение и дальше, но ничего не могла с собой поделать. Разум ей не подчинялся, похоже, и тело тоже. Оно стало сверхчувствительным к присутствию Хингиса рядом с ней в замкнутом пространстве машины.

Каждый раз, когда его сильные руки поворачивали руль, а мышцы ног напрягались при нажатии на педали, запах лосьона и даже тепло его кожи, которое, казалось, она ощущала каждой клеточкой своего тела, превращали поездку в эмоциональную пытку, будили плотские желания, хотя Стефани отдавала себе отчет, что происходит это помимо ее воли. В какой-то момент машина стала слишком тесной для нее. Она должна выйти из машины, это просто необходимо!

Стефани взялась за ручку двери и уже повернула ее, чтобы открыть, но тут же рука Алекса накрыла ее руку.

— Не сейчас, — произнес он мягко, но чувствовалось, что возражать ему не следует.

— Почему?

Остатки здравого смысла говорили ей, что нужно последовать его совету, но желание вновь бросить ему вызов уже не позволяло действовать здраво. Тем более что на коже в том месте, где Алекс коснулся ее, казалось, появился ожог.

— Не сейчас, — повторил более настойчиво Алекс. — Будь умницей, Стеф. Нас здесь не было целое утро. Дай мне время все осмотреть.

Воинственность Стефани тут же исчезла. Она обмякла, словно воздушный шар, из которого выпустили весь воздух.

— Ты и вправду так думаешь? Или просто хочешь напугать меня?

— Я хочу не напугать, а заставить тебя думать.

Наконец-то цепкие пальцы телохранителя разжались, и Стефани пришлось подавить в себе желание потереть место, которое закрывала рука Алекса.

— Черт бы его побрал! — Девушка чуть не задохнулась от ярости. — Неужели это животное будет преследовать меня повсюду?

— Только если ты позволишь ему, — спокойно сказал Алекс. — И кроме того, помни, что теперь я с тобой, и я не дам ему загнать тебя, как зверя. Подожди в машине, а я позову тебя, если все окажется в порядке.

Алекс улыбнулся ей, и Стефани вновь почувствовала себя так, словно скатывалась с «американских горок». Она наблюдала за ним из машины. У входной двери Алекс повернулся и снова улыбнулся ей, ободряюще помахал рукой, а затем скрылся внутри дома.

Почему, когда этот человек улыбается, Стефани чувствует себя так, будто уносится в облака? Еще она испытала давно забытое восхитительное ощущение безопасности. Страх и напряжение, которые так долго терзали ее, наконец-то отступили. Но Стефани понимала, что скоро ее ожидает возвращение к тягостной реальности.

Но где же Алекс? Сколько ему нужно времени, чтобы осмотреть дом? Пора бы ему уже вернуться. А что, если…

Неожиданно Стефани представила себе сцену из боевиков: мускулистый мужчина с оружием в руке рывком открывает дверь дома, а затем осторожно обходит комнату за комнатой в поисках врага.

А есть ли оружие у Алекса? Девушке стало не по себе. Невидящими глазами она смотрела сквозь ветровое стекло машины и думала, что еще плохо знает этого человека. Ее телохранитель силен, решителен, безжалостен. Она сама уже смогла убедиться в его бездушии. Но способен ли он совершить насилие?

Хингис служил в армии, и Стефи догадывалась, что Алекс выполнит любую задачу, требующую хладнокровия и решимости. Он может быть жестоким, но способен ли он убивать?

Но где же он?

Сцены из боевиков заполонили все ее мысли и мелькали перед внутренним взором, становясь с каждой секундой все более яркими. Она бы услышала выстрел.

Девушка наконец попыталась успокоить разыгравшееся воображение. Но что, если вооруженный ножом или дубинкой маньяк прятался за дверью? Что, если Алекс сейчас без сознания?

— Алекс! — В ужасе девушка распахнула дверцу машины. — О боже, нет! Алекс…

Целая вечность потребовалась для того, чтобы добежать до дома. Задыхаясь, Стефани на мгновение остановилась у двери, а затем рывком распахнула ее.

— Алекс, пожалуйста!..

В доме царила странная, пугающая тишина. Ни звука, ни шороха.

— О боже! Алекс, прошу тебя!.. — слабым голосом воскликнула она.

— Какого черта?

Послышались твердые шаги мужчины, затем на верхней площадке лестницы появился человек. На секунду глаза Стефи затуманились, и она не могла разобрать, кто это: она видела лишь темный силуэт мужчины огромного роста. Но затем ее взгляд прояснился, и она с радостью увидела, как Алекс, перескакивая через три ступеньки зараз, стремительно мчится к ней навстречу.

— О, Алекс! Слава богу!

— Что случилось? Стефи, черт побери, что произошло?

Оказавшись рядом, Алекс обнял перепуганную девушку. После пережитого в воображении ужаса было так приятно, так восхитительно испытывать силу его надежных рук.

— Что такое? — требовательно спросил Алекс, когда к Стефани вернулась способность говорить.

— О, Алекс! Я думала, произошло что-то страшное. Думала, что ты…

Стефи только качала головой, не в силах выразить пережитый ужас.

— Ты подумала… О, Стеф…

Девушка в недоумении взглянула на Алекса. В аквамариновых глазах появились искорки смеха.

— Ты смеешься! — Отпрянув, Стефани в ярости освободилась от его объятий. — Не смешно! Я обезумела от ужаса, а ты смеешься надо мной!

— О, Стеф… — произнес Алекс голосом, каким обычно стараются успокоить расплакавшегося ребенка. — Я смеюсь не над твоими страхами, а над тем, как ты ворвалась сюда, словно тигрица, выпустившая когти. Ты хотела защитить меня?..

Мягким движением Алекс взял руку Стефани в свою, остальное досказали ей его пальцы.

Она уже испытала на себе силу его рук. Знала, какие восхитительные ощущения могут вызвать в ней его нежные пальцы. Воспоминания об этом оказалось достаточно, чтобы дрожь пробежала по изящному телу девушки.

— О черт… извини! Ты испытала потрясение. Слушай-ка, пойдем в кухню, тебе нужно чего-нибудь выпить.

Стефани так и не смогла определить для себя — радоваться ей или огорчаться, оттого что Алекс неправильно истолковал причины ее столь бурной реакции на его дружеское пожатие, и вновь, подчиняясь нажиму его сильной руки, покорно последовала за ним в кухню.

— Чего ты хочешь выпить? — спросил Алекс, усадив девушку на один из высоких стульев у стойки.

— Лучше горячего чая… Считается, что он снимает стресс, — дрожащим голосом произнесла Стефани, надеясь, что Алекс истолкует дрожь в ее голосе как результат пережитого и не догадается, что ее тело переполнено страстным влечением к нему.

— Тебе сладкого чая?

Искреннее удивление в голосе великана сопровождалось дразнящим взглядом: в глубине зеленоватых глаз искрилось веселье, и, несмотря на внутреннее напряжение, Стефани не удержалась и рассмеялась в ответ.

— У-у-ух! — Стефани сделала гримасу отвращения. — Я предпочитаю кофе. Ну, а чай с молоком и сахаром — нет уж, увольте!

Тепло его улыбки согрело ее. Стефани показалось, что она нежится под лучами солнца.

— Ты похожа на трехлетнюю девочку, которой сказали, что к чаю будут сладости.

— Так ты меня воспринимаешь? Трехлетним ребенком? Угу, благодарю! — Стефани изобразила притворное возмущение, абсолютно не вязавшееся с искорками веселья в ее глазах.

— Ну не трехлетний ребенок, но… — Вдруг оборвав свою речь, Хингис резко обернулся и, прищурив глаза, начал всматриваться в окно, выходящее в сад.

— Что случилось? — испугалась девушка. Хорошего настроения как не бывало.

— Мне показалось, что я кого-то видел. — Алекс сосредоточенно смотрел в окно. — Нет, ничего нет.

— Его там нет! — в свою очередь воскликнула Стефани.

Она заметила нечто, взволновавшее и смутившее ее.

— Чего нет? — Алекс сразу повернулся к девушке.

— Моего белья. — Она жестом указала на пустую веревку, где она утром развесила сушиться вещи после стирки.

— Ты уверена? Может, миссис Смит внесла его в дом?

— У нее сегодня выходной. О! — Выбежав в сад, Стефани замерла на месте, внимательно разглядывая разбросанные прищепки. — Алекс!

На первый взгляд прищепки казались разбросанными в беспорядке, но присмотревшись, можно было заметить, что из них выложены буквы.

— «Крошка»! — За спиной послышался голос Алекса, прочитавшего слова. — Стефи, что именно ты повесила сушиться?

— Нижнее белье, — ответила она, и сердце девушки сжалось от боли и ужаса.

Сэм снова нанес удар по ее еле установившемуся душевному равновесию. И на этот раз удар был пострашнее прежних. Парализованная страхом, Стефи как-то сразу забыла, кто такой Алекс и для чего он здесь.

— Мы уезжаем отсюда, прямо сейчас. — Расслабленный улыбающийся мужчина исчез, на его месте оказался хладнокровный, жесткий телохранитель. — Шевелись, Стефани! — бросил он ей. — Тут стало опасно! Сэм может прятаться где-нибудь здесь.

— Я не хочу…

— У тебя нет выбора, — твердо заявил Алекс. — Сэм знает, что ты здесь. Неужели ты хочешь встретиться с ним лицом к лицу?

Представив себе эту встречу, Стефани содрогнулась.

— Нет? Тогда мы уезжаем отсюда. Я сообщу полиции, что произошло. Возможно, маньяк оставил следы, когда хватал твое белье. Пошли.

Алекс сжал руку Стефани, на этот раз нежность в его прикосновении отсутствовала. Девушка вздрогнула и посмотрела ему в лицо. Увидев написанные на нем безжалостность и решимость, она внутренне содрогнулась.

— У меня, очевидно, нет выбора? — пробормотала она.

— Нет, — резко бросил Алекс. — Ты едешь со мной.

— Но мне нужно кое-что собрать…

Так просто уступать она не собиралась.

— Твои вещи в машине.

— Но куда мы едем? На сколько? — Ей была неприятна его категоричность.

— На сколько потребуется, — отрезал Алекс.

— Но мне нужно еще кое-что взять, например, зубную щетку…

На мгновение Алекс закрыл глаза, скорчив неприятную гримасу.

— О боже, дай мне терпения! У тебя две минуты, Стеф, только две, — сказал он. — Сюда… — Он сунул Стефани пластиковый пакет. — Думаю, мне тоже лучше забрать свои вещи. Ты бери все необходимое из ванной, а я посмотрю в наших спальнях. Две минуты, Стеф, — предупредил Алекс. — Ровно две, время пошло.

Он сдержит свое слово, сомнений быть не могло. Едва Стефани успела бросить зубную щетку, шампунь и несколько тюбиков с кремом в пакет, телохранитель уже постучал в дверь ванной.

— Время, Стефи. Мы уезжаем, а должны были бы сделать это давно. Не шути с огнем! Бог знает где может прятаться этот мерзавец.

Если бы только у меня в голове не возникали сцены из детективных фильмов, уже близкая к истерике, подумала Стефани, когда, остановившись на пороге, Алекс настороженно осматривался. Все происходящее казалось нереальным, и девушка с трудом сдерживалась от нервного смеха.

— Садись в машину, и как можно быстрее, — отдал распоряжение Алекс. — А я запру дверь.

Через минуту он уже сел за руль и сразу рванул машину с места.

Лишь после того как машина помчалась со скоростью, которую Стефани считала самоубийственной, свернула в конце подъездной аллеи налево и выехала в город, к девушке вернулась способность здраво размышлять.

Наблюдая, как стремительно проносятся мимо знакомые улицы, Стефани вдруг испытала тревогу. Дурные предчувствия усилились и при быстром взгляде, брошенном на суровый профиль Алекса.

— А как же полиция? Ты сказал, что позвонишь…

— Позвоню обязательно, но прежде всего нужно как можно быстрее увезти тебя. Я позвоню в полицию, как только мы прибудем на место.

— А куда мы едем?

Стефи вспомнила, что однажды он уже проигнорировал ее вопрос о том, куда они отправляются.

— Туда, где маньяк не сможет найти тебя. Где ему и в голову не придет искать.

— Но куда ты меня везешь?

Алекс бросил на Стефани слегка интригующий взгляд.

— Увидишь, когда доберемся.

— Но…

— Никаких «но», Стефани. Я отвечаю за тебя, я обещал твоему отцу, поэтому ты должна подчиняться мне. Мы едем туда, где ты будешь в безопасности, и это все, что ты должна знать. А пока устраивайся поудобнее, нам предстоит дальняя дорога.

Стефани последовала совету своего телохранителя и даже немного расслабилась, хотя тревожные мысли продолжали будоражить ее. «Туда, где ему и в голову не придет тебя искать», — эхом звучали в голове девушки слова Хингиса, с каждым разом становясь все более зловещими.

То, что Сэм не сможет ее найти, это хорошо, но вместе с тем, почему она не должна знать, куда ее увозят? Ей же надо дать знать отцу и друзьям, где она находится.

«Не шути с огнем». Вспомнив сказанные Алексом слова, Стефани содрогнулась. Ее беспокоило, что помимо ее воли огонь желания охватывает ее даже при взгляде на своего телохранителя.

8

На следующее утро Стефани разбудил щебет птиц за окном. В своей квартире, в центре Нью-Йорка, ей редко приходилось слышать нечто подобное, и поэтому несколько минут она лежала и старалась понять, где находится. Наконец, вспомнив, она уселась на кровати.

Вчера вечером Стефани испытала неподдельную радость, когда после долгого пути увидела эту комнату в бежево-серых тонах. Впрочем, она бы обрадовалась любому пристанищу после нескольких часов, проведенных в машине на автостраде и проселочных дорогах. Девушка не знала, куда они направляются. Все, что ей удалось заметить, — это указатель на обочине дороги с названием неизвестного ей городка.

— Что это за дыра?! — воскликнула Стефани.

Алекс бросил на нее один из своих загадочных взглядов, которыми сопровождал любой вопрос девушки, с тех пор как они покинули Нью-Йорк.

— Здесь ты, надеюсь, будешь в полной безопасности, — ответил он.

В безопасности от кого? Стефани хотела поскандалить, но с трудом обуздала себя. Уж если она очутилась в американской глубинке с человеком, едва ей известным, то лучше держать свои мысли при себе.

— Стефи? Ты проснулась?

Девушка вздрогнула, услышав тихий стук в дверь спальни.

— Оставь меня! — прорычала она, не желая встречаться с Алексом, пока ее мысли не придут хотя бы в относительный порядок.

— Будет тебе, Стефи! Пора вставать и завтракать.

— Для чего мне вставать? — сопротивлялась Стефани, однако уже понимая, что сделает так, как хочет Алекс.

— Потому что скоро станет очень жарко. И неужели ты не хочешь успеть до жары осмотреть окрестности?

Себе Стефани могла признаться, что предложение Алекса ее весьма заинтриговало. Запутавшись в проселочных дорогах, она не представляла, где они находятся. Вчера уже в темноте они проехали по окаймленной кустами длинной дорожке к огромному дому, темные окна которого неприятно поразили ее своим неприветливым видом.

Девушка чуть не падала от усталости, когда Алекс отпер дверь и зажег свет. В огромном холле, отделанном деревом, приятно пахло воском и лавандой.

— Хочешь поесть? — спросил Алекс, но девушка лишь покачала головой.

— Я хочу только спать.

И тогда он привел ее сюда, в эту огромную спальню. Когда Алекс ушел, у девушки хватило сил лишь на то, чтобы раздеться и повесить одежду на спинку стула, а затем забраться под мягкое стеганое одеяло. Едва коснувшись головой подушки, она уже спала…

— Хочешь кофе? — вновь послышался за дверью голос Алекса. — У меня в руках кружка.

— Нет!

С запозданием Стефани вспомнила, что вчера даже не надела ночной рубашки и провела ночь полностью обнаженной. Девушка быстро нырнула под одеяло и натянула его до подбородка, испугавшись, что Алекс войдет, несмотря на ее возражения.

— Я выпью кофе внизу. — В конце концов, она не может оставаться в своей комнате весь день. Ведь уже…

Быстрого взгляда на часы оказалось достаточно, чтобы моментально вскочить. Оказывается, она провела в постели все утро и сейчас уже одиннадцать часов. Мысль о завтраке была очень заманчива, ведь последний раз она ела двенадцать часов назад.

— Дай мне десять минут.

— Тебе хватит получаса? — сухо бросил Алекс. — Женщине всегда не хватает времени, чтобы одеться.

— Нет! — заупрямилась Стефани, стараясь не думать, откуда он это знает. — Десять минут.

Ровно через десять с половиной минут, уже приняв душ, Стефани, одетая в зеленую майку без рукавов и белые шорты, — короткий взгляд в окно подтвердил слова Алекса о жарком дне, — легко сбежала вниз по лестнице, с удовольствием вдыхая доносившийся снизу восхитительный запах кофе.

В холле девушка на минуту остановилась полюбоваться стенами из полированной древесины, отблескивающей на солнце, потом обратила внимание на большой сосновый сундук, очевидно старинный. Он служил одновременно телефонным столиком и стулом, для чего рядом с телефоном на сундуке лежала подушка из цветной материи. Задумчиво Стефани посмотрела на телефон.

— Даже не думай об этом.

На другом конце холла в дверях появился Алекс. Для мужчины его размеров он передвигался на удивление бесшумно.

— Ты меня напугал! — пожаловалась Стефани, вознеся про себя молитву, чтобы он подумал, будто ее голос дрожит от страха.

Краска бросилась в лицо и бешено забилось сердце: она лжет и себе самой, так ей удобней. Она-то прекрасно знает, почему так отреагировала на него, и это совсем не оттого, что он напугал ее своим внезапным появлением. А когда Алекс в поношенных джинсах и безупречно белой майке, плотно облегающей его мускулистый торс, двинулся к ней через холл и веселые солнечные блики заставили ярко блестеть его черные волосы, у Стефани пересохло в горле, и она с трудом проглотила слюну.

— Я никому не собиралась звонить.

По крайней мере, это можно произнести с определенной долей уверенности, хотя, направившись в кухню, Стефани по-прежнему опасалась смотреть в его постоянно меняющие цвет глаза.

— Итак, наконец-то мои уроки пошли на пользу.

— Я просто забочусь о своей безопасности. А что на завтрак, или скорее на ранний обед, поскольку довольно поздно? — сменила тему девушка.

— Яйца, грибы, помидоры — все, что угодно.

— Отлично, у меня уже слюнки текут. Я… о!

Она внезапно прервала свою речь, увидев кухню. Сосновая мебель, старинная плита, кафельный пол создавали необычайный уют.

— Похоже на кухню на старой ферме!

— А это и есть старая ферма. Как приготовить тебе яйца?

— Я хотела бы яичницу… с грибами, я их очень люблю.

— И я тоже. Пока я готовлю, выпей кофе.

— Ты, очевидно, уходил из дому за продуктами? — Стефани постаралась произнести это спокойно, хотя от мысли, что Алекс оставил ее одну, спящую в незнакомом месте, все переворачивалось у нее внутри.

— Нет, я просто позвонил Робсонам. У них настоящее фермерское хозяйство.

С восхищением Стефани смотрела на его сильные загорелые руки. Алекс ловко разбил яйца и быстро нарезал грибы.

— Это тоже старая ферма, — продолжил Алекс, — и я обещал, что не оставлю тебя одну, Стефи, — неожиданно мягко добавил он.

Неужели на ее лице так явно написаны ее мысли? Тогда он может поймать ее на лжи. Или нет? Во всяком случае, Стефани говорила чистую правду, что не собирается никому звонить. Дело в том, что она уже позвонила вчера вечером, когда они на короткое время остановились у заправочной станции и Алекс пошел купить им что-нибудь перекусить.

Стефани быстро поговорила с Лорой, обещавшей передать Джефри, что его дочь с Алексом в безопасном месте и чтобы он не волновался.

— Но где ты? — заботливо выпытывала подруга.

— По правде говоря, Лора, понятия не имею. Где-то в глуши Пенсильвании.

— Неужели со своим волкодавом? Стефи, ты думаешь это разумно?

— У меня не было выбора, ведь отец нанял его для моей защиты.

— Гм. — Голос Лоры звучал скептически. — Ты все время говоришь о какой-то защите. А может, как раз этот парень и охотится за тобой? Я хочу сказать, похоже, он пытается полностью подчинить тебя себе, а ты находишься в полной изоляции…

Через окно ресторана Стефани заметила идущего к машине Алекса и поняла, что ее маленький «технический перерыв» закончился.

— Алекс? Не думаю. Он четко дал мне понять, что я его не интересую как женщина.

Неприятно было признаваться в этом, однако сомнений на этот счет у нее не оставалось. После наглядного урока в начале их знакомства Алекс соблюдал дистанцию, и их отношения носили исключительно официальный характер.

— Слушай, мне пора идти… свяжусь с тобой, как только смогу.

Если вообще смогу, думала сейчас Стефани, с содроганием вспоминая, как Алекс заподозрил, будто она могла кому-нибудь позвонить.

— Ну, завтрак готов.

Алекс поставил поднос с едой перед Стефани, и девушка взяла в руки вилку и нож, сумев даже выдавить из себя улыбку. Но ее волчий аппетит вдруг исчез, ее почему-то стало подташнивать от дурных предчувствий.

— Скажи, куда мы приехали? — Она постаралась произнести эти слова равнодушно, как бы между прочим. — Кто владелец этого дома?

— Я.

Это оказалось для Стефани неожиданностью.

— А я думала…

— Что я просто «охранник»?

Ехидный тон Алекса не оставлял сомнений, что он хорошо запомнил ее разговор с Лорой в тот день, когда он впервые появился в доме ее отца. Боже, неужели это было всего пять дней назад? Стефани казалось, что за это время она прожила четыре или пять жизней, полных тревог.

— Извини, что разочаровал тебя, Стефани. Если ты ожидала, что я живу в ночлежке…

— Нет! Я не разочарована! И я не ожидала… того, что ты имеешь в виду. Я знаю, что у тебя есть фирма, но даже если бы и не знала, то все равно ничто подобное не пришло бы мне в голову.

Да, нужно быть полной дурой, чтобы относиться к этому человеку пренебрежительно. Любой поймет, что уверенность и самообладание Хингиса идут от четкого осознания своего места в жизни. Его окружает аура человека, познавшего успех. Каждой клеточкой своего тела он источает победоносное мужское начало и силу.

— О-о-о… очень вкусно. — Стефани наконец ткнула вилкой в яичницу с грибами.

— Рад, что ты ешь. Вчера ты и не притронулась к еде.

И неудивительно, подумала Стефани. У нее внутри все переворачивалось от страха, что он увидит ее звонящей по телефону, кроме того, Лора все же заронила семена сомнения по поводу Алекса в ее и без того истерзанную душу.

— Итак, ты согласна, что я могу предложить тебе нечто большее, чем «груду мышц и никаких мозгов»?

Чуть не поперхнувшись гренкой, Стефани поспешно протянула руку к кружке с кофе, пытаясь проглотить застрявший кусок. У ее охранника слух, как у летучей мыши, если он услышал замечание Лоры.

— Видишь ли, это мнение моей подруги, а не мое, а Лора тебя никогда не видела, поэтому давай просто забудем об этом высказывании, ладно? Зачастую она способна говорить возмутительные вещи.

— Давно ты ее знаешь?

— Почти всю жизнь. В общем, Лора сначала дружила с моими отцом и матерью.

Стефани помрачнела. Она всегда старалась избегать разговоров на щекотливую тему брака ее родителей.

— Знаешь, однажды я встретил твою мать, — тихо сообщил Алекс. В удивлении Стефани подняла на своего телохранителя голубые глаза. — Когда-то я встретил Элен Харниш на вечеринке в доме моей сестры. Она тогда показалась мне шикарной женщиной.

— Так оно и есть.

Ее матери понравился бы Хингис, размышляла Стефани. Она всегда любила настоящих мужчин, а ее охранник определенно принадлежал к их числу.

— Но она довольно непостоянна, — продолжил Алекс, испугав Стефани.

Большинство мужчин видели в ее матери лишь роскошную женщину с манящей фигурой, напоминающую куклу с гривой светлых волос и огромными голубыми глазами.

— Она была с новым мужем, Элом, не помню фамилии. Кажется, ее третий?

— Четвертый, — вставила Стефани. — Твоя сестра, наверное, вращается в околокиношных кругах?

— Ее муж — режиссер. Джозеф Дэвенпорт.

— О, легендарный Джо!

Стефани не могла понять, что ее поразило больше: испуг, что у Алекса оказались родственники, принадлежавшие к кругам, в которых вращалась ее мать, или мысль о том, что Джо, которому, или который, в четверг звонил Алекс, оказался на самом деле Джозефом.

— Да, именно тот самый Джо. — На лице Алекса играла понимающая улыбка. — Ах, Стефи, неужели ты подумала, что я так быстро мог отменить свидание с женщиной?

С силой Стефани погрузила нож в масло. Опять он читает ее мысли как открытую книгу, с ненавистью к своему мучителю подумала она.

— Мне все равно, — стараясь говорить уверенно, заявила девушка. — Твоя личная жизнь меня не касается.

— А твоя? — неожиданно спросил Алекс.

— Что? — В изумлении Стефани уставилась на него.

Алекс решительно отодвинул от нее тарелку с маслом.

— Ты достаточно поиздевалась над маслом, хватит. Я спросил: а твоя личная жизнь? Разве тебе неинтересно что-нибудь узнать о своей матери?

— Не особенно. — С яростью Стефани намазывала джем на гренку. — Элен не имеет никакого отношения ни к моей личной жизни, ни к чему-либо еще, связанному со мной.

— Но почему?

— По-моему, это очевидно. Мать ушла из моей жизни, когда мне исполнилось пять лет. Несколько месяцев каждый день я плакала перед сном. Она сломала жизнь моему отцу. После нее Джефри не посмотрел — всерьез, конечно, — ни на одну женщину.

Раздраженно Стефани отбросила намазанный джемом гренок. Ей почему-то совсем расхотелось есть.

— Смешно, да? У нее четвертый муж, а папа не может забыть бывшую жену все эти годы. В какой-то момент, мне казалось, что он и Лора… Но этому не суждено было случиться. Год назад Лора вышла замуж. — На лице девушки появилась горькая усмешка. — У нее сейчас новая семья: муж Фредерик и пара взрослых приемных сыновей — Стенли и Николас. Понимаешь, я тебе уже говорила, она мне больше чем подруга. Лора заботилась обо мне, когда ушла моя мать. Без колебаний я доверила бы ей свою жизнь. Поэтому-то я не хочу, чтобы у тебя на ее счет возникали гнусные подозрения.

Алекс лишь равнодушно пожал плечами в ответ на возмущение Стефани.

— Ну, а твои бывшие любовники?

— Что?

— Был ли в твоем прошлом человек, который мог затаить против тебя злобу? — пояснил телохранитель.

— Не знаю. Я не помню, — неохотно отозвалась она.

И действительно, с тех пор как в жизни Стефани появился Алекс, все остальные мужчины перестали для нее существовать, как бы безвозвратно отошли в прошлое, да так, что она забыла все имена, не говоря уже о лицах.

— Ты не помнишь? — Голос Алекса звучал слегка иронично, таким тоном он говорил об Элен.

— Яблоко от яблони… Ты хочешь сказать, что я такая же легкомысленная, как мать? Так много любовников, что всех и не упомнишь?

— Ты снова говоришь за меня.

Спокойствие этого мужчины бесило Стефани.

— А как дела у тебя? Сколько у тебя было любовниц?

— Здесь неуместно говорить о моей интимной жизни. — Алекс был по-прежнему невозмутим.

— А о моей уместно?

— Конечно. Этот самый Сэм может оказаться кем-то из твоего прошлого. Бывший любовник, с кем ты рассталась не по доброму и по-прежнему влюбленный в тебя, кому ваш разрыв не дает покоя.

Все это казалось вполне резонным, но Стефани так запуталась, что уже не могла мыслить логично.

— Тебя это не касается, — вспылила она. — Тебя наняли защищать меня, а не совать свой нос в мою личную жизнь, поэтому буду весьма признательна, если ты наконец угомонишься.

— Меня никто не нанимал…

— Но мой отец… — Стефани резко оборвала свою речь, заметив, что Алекс решительно покачал головой. — Папа не?..

— Я уже сказал тебе, что делаю это добровольно. Я не получаю денег за твою охрану, поэтому ты не можешь урезать мне зарплату… да мне деньги и не нужны. А поскольку ты не нанимала меня, то не можешь меня и уволить. Я здесь потому, что хочу этого, Стефани, нравится тебе это или нет. И повторяю: я останусь с тобой, пока маньяк не будет обнаружен.

— Нет! — Стефани в отчаянии покачала головой.

— Итак, твое «нет» значит, что ты не ответишь на мой вопрос? Или что ты не имела любовника, который…

— Я не хочу продолжать этот разговор! — Стефани резко поднялась с места.

— Но выяснить это необходимо, — твердо сказал Алекс и добавил уже мягче: — Я бы все рассказал о себе, если бы ты спросила.

Сердце Стефани ощутимо сжалось. Она не должна внимать этому сладкоголосому предложению. Она не хочет знать, сколько женщин делили с ним постель, не желает представлять, как эти сильные руки гладят женское тело, как этот прекрасный рот целует чужие губы…

— Мне неинтересны твои похождения, — резко бросила Стефани. — Вообще, я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Я ухожу в свою комнату… и буду очень признательна, если ты дашь мне побыть одной.

— Ты хочешь сбежать? Смотри, ты заставишь меня подозревать, что что-то скрываешь, — проронил он как бы между прочим.

— Отнюдь… — За едким тоном Стефани попыталась скрыть овладевшее ею отчаяние от его всегдашней прозорливости. — Я следую твоему совету соблюдать осторожность. В конце концов, ведь это ты мне посоветовал не доверять никому. Откуда же я знаю, кто ты такой? Ты и сам можешь оказаться кем угодно, даже маньяком. Я же не знаю, кто он, так почему бы тебе им не быть?

На секунду Алекс, похоже, был сбит с толку. Его голова резко дернулась, будто он получил пощечину, в глазах появились злые огоньки. Затем он расхохотался резким, злобным смехом.

— Не глупи, Стефани. — Ледяной тон охранника задел ее за живое.

Поднявшись с места, Алекс медленно двинулся к ней. Собрав все силы, она встретилась с ним глазами.

— Итак, ты думаешь, что я — старина Сэм, да? Давай посмотрим…

Вытянув руку, он взял Стефани за подбородок, поднял ее лицо и решительно приблизил к себе.

Стефани попыталась было противиться, мозг исправно подавал команды телу, но она оказалась не в состоянии двигаться. Гипнотическая сила аквамариновых глаз, холодных и глубоких, как океан, приковала Стефани к месту. Она словно стала беспомощной марионеткой, не ощущая в себе ни капли воли, только готовность подчиняться командам Алекса.

— Видишь, милая, существует большая разница между твоим извращенным поклонником и мною, и вот какова она…

Он медленно наклонил голову, не обращая внимания на ее широко открытые от страха глаза. Его рот коснулся ее губ так тихо, как падает на землю осенний лист. Легкое прикосновение, нажим, затем небольшая пауза, и тогда Стефани поняла, что ей не устоять, почувствовала, как бьется ее сердце, и огонь желания заструился по жилам. Но Алекс внезапно прервал эротический контакт, резко поднял голову и сделал шаг назад.

Шок от этого поцелуя оказался столь сильным и болезненным, что Стефани прижала к губам руки, сдерживая готовый вырваться крик. Лицо Алекса исказила злобная улыбка.

— Видишь ли, Стефи. Полоумный мерзавец, преследующий тебя, одержим желанием заняться с тобой любовью. Он никогда бы не смог остановиться.

Алекс мягко отвел ее руку ото рта, и Стефани еще раз ощутила тепло его поцелуя на своих губах, до боли бессмысленного и мучительно короткого.

— И не смог бы уйти. Не то что я…

Картинно повернувшись к Стефани спиной, Хингис вышел, даже не взглянув на свою жертву и хлопнув дверью с такой силой, что от этого звука исчезли остатки ее самообладания.

С горькими слезами на глазах Стефани побрела в свою спальню зализывать раны. Но на лестнице она поняла, что бежит не от Алекса, а от боли неудовлетворенного желания, которое пробудил в ней даже такой холодный и расчетливый поцелуй. Но где-то в глубине души Стефани сознавала, что сбежать от себя ей не удастся.

9

При иных обстоятельствах эти несколько дней могли бы показаться настоящим раем, думала Стефани, лежа в полосатом шезлонге рядом с бассейном.

Казалось, минула целая вечность с того дня, когда она чувствовала себя так же хорошо. За последние полгода ее боязнь преследования была столь сильной, что только сейчас, немного отдохнув, она поняла, в каком постоянном напряжении находилась эти шесть месяцев. Наконец-то она чувствует себя спокойно, не боится телефонных звонков, прибытия почты, не ощущает постоянной тени маньяка за своей спиной. Чувство покоя оказалось таким сладостным, таким опьяняющим! Да и погода стояла под стать настроению: великолепная, теплая, солнечная, на небе ни облачка.

— Думаю, ты уже достаточно побыла на солнце.

Стефани вздрогнула. Холодный голос телохранителя прервал приятные мысли.

— Если ты и дальше будешь загорать, ты получишь ожоги.

Стефани нахмурилась, сквозь ресницы глядя на высокую фигуру того, кто не давал ее наслаждению оказаться полным. Алекс Хингис — пресловутая ложка дегтя из известной пословицы — возвышался над ней, заслоняя солнце.

— За кого ты меня принимаешь?! — возмутилась Стефани и взяла лежащие радом часы. — Мне еще десять минут загорать. Я знаю, что такое безопасные солнечные ванны.

— А что такое безопасный секс, ты в курсе? — бросил Алекс. — Ты его тоже практикуешь? О, я не имею в виду предохранение от беременности…

— Ах, как мило с твоей стороны! — У Стефани просто челюсть отвисла от удивления и возмущения.

— Я имею в виду все же неправильно выбранного партнера. Когда-то…

— Ты все думаешь, что этот Сэм может оказаться моим бывшим любовником? Потому что тебе так легче! Я уже думала об этом не раз, не волнуйся, и пришла к выводу, что этого не может быть. И потом, нет… — Стефани осеклась.

— Нет чего? — Алекс сразу ухватился за невысказанные слова.

— И потом, даже кандидатов не существовало! — доведенная до отчаяния этим упрямцем, бросила Стефани. — Могу сказать одно, если ты думаешь, что у меня были десятки любовников, то нет, этого не было, а Питер… — на лице девушки появилась нежная улыбка, — Питер никогда бы не сделал ничего подобного.

— Ты в этом уверена?

Заметив каменное выражение лица Алекса, Стефани вздохнула.

— Ну ладно, если тебе нужны подробности, то первое…

Не отдавая себе отчета, Стефани воспользовалась одним из излюбленных приемов Алекса: когда он пытался уйти от прямого разговора, начинал перечислять все за и против.

— …расставшись, мы остались добрыми друзьями. Второе — он женат, и третье — сейчас он живет в Новой Зеландии.

Недолговечный триумф Стефани исчез, как только Алекс сказал:

— А этот Питер, он был единственным?

— Да! — прошипела сквозь стиснутые зубы Стефани. — Я не ходила по рукам.

— Тогда к чему так волноваться, Стеф? — спокойно спросил Алекс. — Неужели ты думаешь, что я стану хуже относиться к тебе, если ты не принадлежишь к свободным женщинам, меняющим любовников, как перчатки?

— Питер был тем, кого обычно называют соседским парнем. — Теплота во взгляде Алекса развязала Стефани язык. — Мы вместе росли, ходили в одну школу, посещали одни и те же вечеринки. Даже поступили в один университет, так как боялись расстаться. По большому счету, нашу связь можно назвать ребячеством.

— Хорошо, я согласен исключить Питера из числа потенциальных кандидатов на роль Сэма. Но, может, когда-нибудь ты встречала человека, питавшего к тебе более глубокие чувства, чем ты к нему. Есть люди такого типа, которых не заботит предмет их внимания, для которых важны лишь их желания. Эти люди хотят, чтобы им подчинялись.

Невольно Стефани вздрогнула.

— Замерзла? — глядя в глаза, заботливо спросил Алекс.

— Нет… — Но тем не менее Стефани поспешно завернулась в накидку. — Я опять вспомнила, почему мы здесь, от чего я убегаю.

— Стефи… — Алекс присел рядом с ней и взял ее руку в свои. — Ты здесь в безопасности.

— Знаю, но сколько я могу оставаться здесь?

— Ты же знаешь, что можешь оставаться здесь, сколько захочешь.

— Но я не могу жить здесь вечно. Однажды мне придется вернуться в Нью-Йорк, ну хотя бы потому, что мой двухмесячный отпуск кончится. А что, если полиция не найдет маньяка?

— Я буду с тобой. Я не оставлю тебя одну до тех пор, пока ты не узнаешь, кто твой преследователь.

— Я знаю.

Он всегда выполняет обещания. Эта мысль должна была подбодрить ее, но почему-то этого не произошло.

Очевидно потому, что в их отношениях присутствует нечто большее, чем просто доверие друг к другу. В начале их знакомства Хингис был для нее просто специалистом по охране, телохранителем, который мог остаться рядом с ней для защиты, пока ее отец будет работать на другом конце Земли. Но теперь их отношения изменились — незаметно, исподволь, так меняется пейзаж за день, по мере того как солнце движется с востока на запад, освещая одни участки и затеняя другие. Их отношения вроде бы остались внешне прежними, но внутренне они были уже совершенно другие. И Алекс для нее уже не просто телохранитель.

Все чаще и чаще она смотрела на него как на весьма привлекательного мужчину, и это беспокоило ее. С самого начала Стефани влекло к Хингису так, что тело ее покрывалось мурашками и сердце чуть не выскакивало из груди, когда он входил в комнату. А сейчас хватило одного прикосновения его руки, чтобы в ней проснулось желание, да такое, что ни о чем ином она не могла и думать.

— Я знаю, — повторила, слабо улыбнувшись, Стефани. — И… благодарна тебе.

— Не стоит. Слушай, а что, если мы на денек выберемся отсюда? Тебе, должно быть, смертельно надоело все время торчать здесь?

— Да нет, все в порядке… — Девушка опустила лицо, чтобы скрыть разочарование.

Алекс не испытывает тех же чувств, что она, это до боли ясно. Даже когда она, почти обнаженная, сидит перед ним в бикини, он смотрит ей только в глаза, а единственный намек, что он заметил ее полуобнаженное тело, — это его просьба не обгореть на солнце. От такого явного невнимания к ее особе на душе стало горько.

— Но разве тебе не хочется хотя бы ненадолго сменить обстановку? Почему бы нам не съездить в Джонстаун? Я гарантирую твою безопасность, — добавил Алекс, заметив испуганный взгляд Стефани.

Но ее волновало совсем не это. В данный момент ее беспокоило, сможет ли она целый день находиться в его обществе.

— А как же твои драгоценные лошади?

Выйдя недавно из добровольной изоляции в спальне, Стефани с удивлением обнаружила, что Хингис здесь содержит коневодческий завод. Влюбленный в свое дело, Алекс даже провел для нее маленькую экскурсию, показав своих красавцев скакунов.

— Не волнуйся. У меня превосходный менеджер, получающий хорошие деньги. Ну же, Стефи, давай, соглашайся! Пообедаем где-нибудь, я знаю несколько отличных ресторанчиков.

— Ну хорошо, — нехотя согласилась она и была вознаграждена чарующей улыбкой на лице Алекса.

От его улыбки голова девушки уже привычно пошла кругом.

— Превосходно! Почему бы тебе не пойти и не одеться понаряднее, да и я должен переодеться. Мы встретимся у машины, ну, скажем, через двадцать минут.

Двадцать минут спустя, полностью преображенная, Стефани спускалась по лестнице. Ее выгоревшие за неделю волосы, слегка завитые на концах, пышной светлой гривой падали на плечи. Девушка слегка подрумянила щеки, чтобы подчеркнуть загар, подвела большие глаза, оттенила светло-розовой помадой полноту губ. Ее лицо стало безупречным во всех отношениях.

Ее фигурку облегало легкое голубое платье с большим вырезом, которое прекрасно гармонировало с цветом глаз. Ноги уже достаточно загорели, чтобы расстаться с колготками, поэтому на босые ноги она надела кожаные сандалии.

— Итак? — обратилась она к стоящему в холле Алексу. — Что скажешь?

Стефани сделала перед ним пируэт, отчего волосы светлыми локонами разлетелись в стороны, а платье колоколом поднялось выше колен.

— Я оделась понаряднее? — Она одарила великана улыбкой.

Однако его реакция оказалась по своей холодности почти оскорбительной. Он просто утвердительно кивнул:

— Неплохо, — пробормотал он. — Поехали.

Неплохо? — в ярости подумала Стефани, сидя в машине. Совсем неплохо! Даже он мог бы вести себя иначе. Без всякого тщеславия она могла сказать, что выглядит очень хорошо. Правда, несмотря на холодность, он и сам выглядел превосходно.

— Далеко до Джонстауна? — задала она вопрос, чтобы хотя бы что-то сказать и отвлечься от обиды.

Алекс покачал головой, и прядь волос упала ему на лоб. С трудом Стефани подавила в себе желание поправить ее.

— Около часа по этой дороге.

— А почему ты решил поехать именно в Джонстаун?

— Я родился здесь, — ошеломил Алекс Стефани. — Потом, правда, мы уехали отсюда, но в детстве все школьные каникулы я проводил у бабушки с дедушкой. У них в Джонстауне была небольшая гостиница. Поэтому, когда я решал, где мне заняться разведением лошадей, я начал отсюда.

— А почему ты стал разводить лошадей?

Что-то изменилось в лице Алекса, казалось, он весь напрягся, такого раньше с ним не было.

— Когда-то давно я дал себе клятву, что ни за что на свете не стану заниматься лошадьми, хотя я и вырос, можно сказать, «на конюшне». Мой отец был владельцем конюшен. Мы не ладили, когда я был подростком, и я сначала возненавидел это дело.

— И поэтому ты пошел в армию?

— Да. — Алекс криво усмехнулся. — Я подписал контракт как бы в знак протеста против деспотизма отца, хотел самоутвердиться, как всякий молодой человек, и в один прекрасный момент пожалел об этом. Но я оказался слишком упрямым, чтобы открыто признаться в этом. Поэтому я остался в армии и многому научился, но точно узнал, что военная служба не для меня. Когда я оставил армию, то поступил в университет, изучал маркетинг и бизнес, а потом стал применять все свои знания на практике. Вот и все…

— А что за проблемы у тебя были с отцом?

Стефани не была уверена, что он ответит на этот вопрос.

— Те же, что и у тебя с матерью, — спокойно проговорил Алекс. — Семейный разрыв, только инициатором его был мой отец. Мне было четырнадцать, и я не мог простить ему неверности по отношению к моей матери, пусть даже позднее мама и признала, что они долгое время жили вместе только ради меня.

Стефани вполне могла представить Алекса подростком: наверняка это был отчаянно преданный матери идеалист, готовый вступиться за нее со всем юношеским максимализмом. Ей это показалось трогательным.

— У тебя отношения с отцом до сих пор испорчены?

— Нет. Я вырос, успокоился и начал прислушиваться, а он прекратил кричать и стал говорить. Это нам помогло, мне понравилась его новая жена, и особенно родившаяся у них сестренка. Постепенно все уладилось.

От его мягкого голоса Стефани даже вздрогнула. Очевидно, его сводная сестра была ему весьма дорога.

— Но когда ты сказал, что встретил мою мать…

— На вечеринке у Джо? О, он женат на Белле. Она моя старшая родная сестра, ей скоро сорок. А младшая в семье, сводная сестренка, — это Кэти.

И, кажется, весьма хитрая особа, во всяком случае, ее грозный братец готов ради этой девчонки на все, это очевидно…

— Я завидую вашей семье, — тихо сказала Стефани.

— Не все так гладко, как кажется, но в общем, каждый член семьи старается поддерживать другого. — Алекс бросил быстрый взгляд на девушку. — Помирись с матерью, Стефи. Ты только причиняешь себе боль.

— Кажется, я уже простила ее, — вздохнула Стефани. — В конце концов, я едва с ней знакома. Но мне все еще очень обидно за отца. Она была его единственной любовью, и, как я говорила, больше Джефри никогда всерьез не смотрел на других женщин.

— Да. Некоторые люди таковы. — В голосе Алекса прозвучали нотки, понять которые Стефани оказалась не в состоянии. — Эти странные люди встречают одного-единственного для них человека, и их сердца им больше не принадлежат. И что бы ни произошло в дальнейшем, они ничего не могут с собой поделать.

Неужели нечто подобное случилось и с ним? — с замиранием сердца подумала Стефани. Но это слишком интимный вопрос, она опасалась его задавать.

— Но из-за того, что твоему отцу так и не удалось оправиться от нанесенной ему твоей матерью обиды, тебе не стоит портить себе жизнь, — продолжил Алекс. — Ты не можешь спрятать или убить в себе черты, унаследованные от Элен, они часть тебя. Стоит хотя бы взглянуть на обстановку твоей квартиры. Ведь ты же наверняка чувствовала, что должна покинуть чопорный дом отца, чтобы зажить так, как тебе хочется.

Ему опять это удалось, в страхе подумала Стефани. Опять Алекс проник в заветные уголки ее души и разобрался в таких вещах, о которых она сама и думать-то боялась.

— Да. Отец всегда говорил, что терпеть не может хаоса в моем доме, но я знаю, он говорит это потому, что обилие безделушек в доме напоминает ему о матери. Когда Элен ушла от нас, папа полностью сменил интерьер в доме, сделав его простым и элегантным, лишенным у каких-либо излишеств. Но на старых фотографиях я видела, каким был наш дом при матери, и он мне нравился. А когда я захотела работать на телевидении, то очень боялась, что Джефри посчитает это предательством, ведь я шла по материнским стопам. Думаю, отец тогда очень испугался, что лишится меня.

— Этого бы не произошло. Ты никогда не предашь его, Стефи. В тебе переплетаются черты отца и матери, но ты не похожа ни на того, ни на другую, ты — это ты, и ты — уникальна.

Они уже доехали до окраин города, и Алексу пришлось сосредоточиться на дороге, но тон его голоса по-прежнему оставался мягким.

— Очень надеюсь, я не унаследовала способности матери к частой смене мужчин.

Стефи не знала, зачем сказала это. Ранее в своих тайных опасениях она бы не призналась никому.

— Ну, я бы не стал сильно волноваться на этот счет. Вряд ли частая смена мужчин станет для тебя проблемой. Ну вот мы и прибыли.

— Уже? — Стефани удивилась, что они так быстро доехали. Она так увлеклась беседой, что не замечала дороги. — Какой милый городок!

— Верно… а за той высокой стеной справа от нас очень интересная картинная галерея. Эта улица, — Алекс указал на вымощенную булыжником улицу, которая круто шла в гору, — ведет к моему любимому рыбному ресторанчику. Итак, тебе решать, с чего мы начнем.

— Едва пробило двенадцать, думаю, сначала нам стоит приобщиться к искусству и лишь потом поесть. Пойдем в галерею.

— Вообще-то, я умираю от голода, — проворчал, улыбаясь, Алекс. — Ну хорошо, искусство так искусство.

10

— Я падаю от усталости!

Опустившись на кушетку, Стефани со вздохом облегчения сбросила сандалии и вытянула ноги.

— Но день был чудесный, а обед так просто восхитительный. Большое спасибо!

— Не стоит благодарности, — спокойно ответил Алекс. — Но это еще не все.

— А что еще?

Заинтригованная, Стефани взглянула на своего телохранителя. Он весь день превосходно выполнял обязанности кавалера, был внимателен к ней, не возражал, когда она решила зайти в магазин женской одежды.

Но вдруг Стефани почему-то с горечью подумала, что Алекс не выказал абсолютно никакого интереса к тем платьям, что она мерила и демонстрировала ему. Стефани специально выбирала наиболее эффектные и наиболее открытые, жаркий день оказался тому прекрасным предлогом. Платья выгодно подчеркивали достоинства ее фигуры, когда она дефилировала перед ним.

Алекс же с мрачным интересом наблюдал за разыгранным ею спектаклем и характеризовал все платья, как «симпатичные», пока Стефани чуть не завыла от обиды. Ну что еще она должна была сделать, чтобы заставить этого чурбана заметить, что она женщина? Почему-то с недавних пор это стало для нее очень важным.

— Может, выпьешь еще чего-нибудь или сразу отправимся спать?

— Что? — возмутилась Стефани.

Стефани уже оставила попытки расшевелить его, так что предложение выпить явилось для нее полной неожиданностью. Но когда Алекс рассмеялся, самообладание сразу же вернулось к девушке.

— О, Стефи, ты же не думаешь, что я предлагаю тебе нечто предосудительное, правда? Просто всю неделю ты убегала спать сразу после десяти, словно Золушка, которая боится, что превратится в оборванку, если задержится дольше положенного времени.

— Я бежала, как ты выражаешься, спать, потому что уставала.

Девушка быстро помолилась, чтобы уверенный тон отвлек его внимание от румянца, появившегося на ее щеках.

— Раньше я неделями не спала, а здесь смогла расслабиться, и поэтому мне все время хотелось спать.

Похоже, объяснение вполне удовлетворило его, с облегчением отметила Стефани про себя. Но ее не оставляла мысль, что если он, по своему обыкновению, начнет задавать вопросы, то ее попытки скрыть чувства не увенчаются успехом. Ведь, убегая спать, она еще долго ворочалась с боку на бок, беспокойные мысли, сменяющие одна другую, не давали заснуть.

Ну, а о снах и вообще говорить не стоит! Все они были наполнены Алексом, его чувственными образами, и Стефани даже и представить раньше не могла, что способна, пусть хотя бы лишь во сне, принимать активное участие в столь разнузданных эротических фантазиях.

— Но сегодня я не очень хочу спать, — призналась Стефани, усаживаясь на огромных размеров кушетку и подгибая под себя ногу.

Может, удастся расшевелить этого медведя?

— Итак, кофе? — высоко поднял брови Алекс.

— Пожалуй, рискну.

Все равно не уснуть, и она с удовольствием проведет вечер с ним в этой уютной комнате, а если еще зажечь свечи… Мысли разбрелись.

Алекс устремил на Стефани долгий пристальный взгляд, рот его был плотно сжат, аквамариновые глаза ничего не выражали. У Стефани пересохло горло. Непроизвольно девушка провела кончиком языка по губам. Сердце у нее бешено забилось, когда она увидела, что, заметив это движение, великан отвел глаза.

Сейчас! — молила она. Пусть он поцелует ее… Стефи даже подняла к нему лицо, предлагая свои губы, уверенная, что Алекс хочет того же.

— Ты знаешь, а мне кофе что-то не хочется.

Холодный голос Алекса, словно лезвие ножа, вонзился в ее голову, кровь застыла в жилах, и Стефани в недоумении заморгала.

— Сегодняшняя прогулка, кажется, окончательно доконала меня, — пряча глаза, произнес Алекс.

Испытав настоящий эмоциональный шок, Стефани молча наблюдала, как Алекс закрыл окна и опустил шторы с поспешностью, которая лучше всяких слов говорила о его неприязни к ней.

— Спокойной ночи, Стефи. Желаю тебе хорошего сна.

И он поцеловал ее, но короткое прикосновение губами к ее щеке никак нельзя было назвать страстным. Скорее это был поцелуй брата.

«Желаю тебе хорошего сна!» Слова эти эхом разносились в голове Стефани, наблюдавшей, как Алекс, перешагивая через две ступеньки, убегает вверх по лестнице.

Да, теперь ей вряд ли удастся уснуть. Все тело было напряжено, как струна; постепенно нахлынуло острое чувство тоски. Оно оказалось столь горьким и болезненным, что Стефани еле удержалась, чтобы не схватить кружку с кофе и не бросить в камин, чтобы та разбилась на сотни осколков так, как разбились ее надежды.

Затем она устало побрела в спальню и улеглась в постель. Тяжкое забытье ее то и дело нарушали яркие и беспокойные образы, заставлявшие девушку метаться в постели.

Во сне ее преследовала облаченная в саван фигура. Постепенно она поняла, что это Сэм опять установил, где она находится, и наконец настиг ее. Она пыталась убежать, но ноги ее не слушались. Стефани не могла оторвать их от земли, будто они были намазаны густой липкой смолой. В панике девушка обернулась и увидела, что безликая фигура нагоняет ее. И вот она уже может различить лицо маньяка, видит его холодные аквамариновые глаза — глаза Алекса…

— О нет! Нет! Нет!

— Стефани? Стефи? Тебе что-то приснилось, проснись.

Сначала Стефани показалось, что этот голос в ее кошмаре — ужасное подтверждение ее страхов, но затем почувствовала, как сильные руки подняли ее с кровати и прижали к чему-то теплому. Когда девушка открыла глаза, то вдруг поняла, что это Алекс прижимает ее к своей обнаженной груди и она щекой чувствует его теплую гладкую кожу.

— О! — Страшный образ из ее сна до сих пор не ушел из сознания. — О, Алекс!

— Сэм?

Стефани утвердительно кивнула, а Алекс грубо выругался и сжал кулаки.

— Тебе нечего бояться, Стефи. Я не позволю ему причинить тебе вреда.

Пусть это слабое утешение, пусть просто идиотство, но когда он вот так обнимает ее, ей ни до чего нет дела. Пусть придет Сэм, даже дюжина Сэмов, и это ее нисколько не испугает. Сейчас Стефани хотела только одного — как можно дольше оставаться в объятиях Алекса, ощущать его шелковистую кожу под своей щекой и слышать тяжелые удары его сердца.

— Алекс…

Сейчас ей ни к чему прельщать его своей привлекательностью или вызывать интерес к себе. Его сильное тело охвачено таким же вожделением, как и ее собственное. Он прекрасно сознает ее близость к нему.

«Поцелуй меня, Алекс!»

Стефани не произнесла этих слов, ей не удалось бы их произнести, но она знала, что эти слова можно прочесть в ее глазах.

«Поцелуй меня!»

И вот наконец Алекс припал к ее рту, и на этот раз это не было братским поцелуем. Это был полный страсти и желания поцелуй. Сердце девушки бешено колотилось. Все ее страхи и сомнения унес бушующий поток страсти.

Она с жадностью ответила на его поцелуй. Руки Стефани, казалось, жили своей жизнью, лаская гладкую кожу его спины, кончиками пальцев она обводила его мощные мышцы. Девушка победно улыбнулась в темноте, когда дрожь желания наконец пробежала по телу Алекса, после того как она легонько царапнула спину великана.

Руки Алекса жили своей самостоятельной жизнью. Каждое его прикосновение огнем отзывалось на ее коже. Мужчина снял с плеч бретельки ее белой ночной рубашки, и Стефани почувствовала на своей ждущей ласк груди его сильные руки. Девушка громко застонала от наслаждения.

Стон этот застыл у нее в горле, когда на смену нежным прикосновением пальцев пришли губы Алекса. Наслаждение оказалось столь острым, что она сосредоточенно застыла, молча воспринимая ласки его губ.

Замерев, Стефани не хотела, чтобы Алекс остановился хоть на мгновение, и вместе с тем чувствовала, что еще немного и она умрет. И вот наконец Хингис выпустил ее из своих объятий.

— Алекс!

Стоном наслаждения вырвалось у Стефани его имя, и вновь его губы с еще большей страстью припали к ее губам.

И тут Стефани поняла, что все изменилось. Она потеряла его. Вдруг Алекс резко отодвинулся от нее и заглушил ее слова протеста, положив палец к ее губам.

— Довольно, — сказал он спокойно, в аквамариновых глазах читалась холодная решимость, отрезвившая Стефани лучше всяких слов.

Протестовать — бесполезно, интуитивно поняла Стефани. Но она все же решила рискнуть и попробовать вернуть его расположение.

— Алекс… прошу тебя… — начала было она, но Хингис отрицательно покачал головой, четко давая понять, что ее слова не помогут, затем встал и отошел от кровати.

— Довольно, Стефани, — повторил он твердо. — Поговорим утром. Спи и смотри, чтобы никаких кошмаров.

Вслед за этим Хингис вышел из комнаты. Боль разочарования пронзила Стефани. Как он мог так спокойно отринуть ее, когда она не могла отказать ему ни в чем? Ведь он должен был почувствовать это — тело ее до сих пор наполнено истомой от его ласк. Неужели Алекс совершенно равнодушен к ней?

Нет! Всем своим женским чутьем она угадывала, что этого быть не может. Алекс тоже хотел ее. Тогда, возможно, его отказ от нее — просто расчет, забота о ней, нежелание позволить ей сделать то, о чем позднее она пожалеет? Почему-то в голове опять всплыли подозрения насчет того, что Алекс мог оказаться тем маньяком, преследующим ее.

Способен ли Сэм, который, по словам Алекса, одержим, на подобные действия? Если, конечно, эта видимая забота о ней не является холодным расчетом, впервые продемонстрированным ей в доме отца. Тогда Хингис по своему желанию управлял ее страстями. Неужели и сейчас он хотел еще раз доказать, что, в отличие от Сэма, он может остановиться в критический момент? А если так, то почему?

И все же, что представляет собой настоящий Алекс? Или каким она хочет его видеть?

Боже правый! Стефани не знала, что ей и подумать.

11

Первое, на что Стефани обратила внимание, наконец спустившись в холл после бессонной ночи, был висевший на деревянной вешалке жакет розового цвета, который она непременно бы запомнила, если бы видела раньше.

Девушка в недоумении смотрела на этот неожиданный здесь наряд, когда до нее донеслись голоса: низкий голос Алекса, звучавший необычно мягко и ласково, и звонкий женский смех. Стефани распахнула дверь кухни и увидела сидящего за столом с кружкой кофе в руке Алекса, а напротив него — симпатичную темноволосую девушку, чьи глаза лучились весельем.

— О, привет!

Прежде чем Стефани успела заметить брошенный на нее хитрый взгляд Алекса, незнакомая девица широко ей улыбнулась.

— Вы, должно быть, Стефани. Надеюсь, вы не возражаете, что я приехала. Я просто должна была с вами познакомиться. Мне очень нравится ваше шоу. Я понимаю, что в шестнадцать лет я для него старовата, но я всегда смотрю его со всем выводком Беллы, мы без ума от вашей программы. Так что, когда Ал позвонил и сказал, что вы здесь, я просто должна была посмотреть на вас.

«Ал», с удивлением отметила про себя Стефани. Ей трудно было представить, что Алекс мог позволить кому-либо называть себя так. Интересно, кто эта дивица?

— Успокойся! — строго бросил Алекс. — Стефани только встала, а по утрам она особенно ранима. Если ты еще не догадалась, Стефи, это — моя младшая сестра, Кэт. Она сейчас гостит у дедушки с бабушкой неподалеку.

Но Стефани наконец осознала сказанное Кэт.

— «Когда он позвонил!» Итак, для меня одни правила и совершенно другие для тебя, — яростно набросилась на Алекса Стефани, с удовольствием увидев, что он густо покраснел.

— О, я не в счет, — вставила Кэт, очевидно не отдавая себе отчета в происходящем. — Я член семьи. Верьте, я никому не скажу, даже папе с мамой. Хотя я уверена, дорогой братец, папа понимает, что ты достаточно взрослый, чтобы поселить у себя подружку.

Ага, Алекс все же не сказал сестре настоящей причины ее приезда, поняла Стефани, и поэтому Кэтрин подумала черт знает что.

— Ну ладно, хватит болтать! — проворчал Алекс. — Стефи, ты будешь завтракать?

— Благодарю, только кофе.

Стефани все не могла решить, стоит ли ей радоваться неожиданному визиту Кэтрин. По крайней мере, ее присутствие некоторым образом сглаживало щекотливую ситуацию после событий этой ночи.

— Не понимаю, как вы можете пить горячий кофе в такую жару! — воскликнула, обмахиваясь рукой, Кэтрин. — Я просто сварилась.

— Чтобы свариться, на тебе недостаточно одежды, — бросил Алекс, кивком указывая на коротенькое открытое платье сестры. — Эта вещь — просто неприлична.

— Ну, а наряд твоей Стефани, конечно, очень скромный, да?

Ну спасибо, Кэти, подумала с иронией Стефани, когда Алекс пристально посмотрел на нее, отчего ей захотелось схватить полотенце и прикрыться им.

Сегодня утром она решила одеться, принимая в расчет жаркую погоду. Сквозь тонкую ткань белой рубашки без рукавов с вышивкой проглядывало тело, да к тому же Стефи туго завязала рубашку узлом под грудью, обнажив загорелый живот. Короткие желтые шорты выгодно подчеркивали изящество ее длинных ног.

В ее спальне этот наряд выглядел по-юношески легкомысленным, немного игривым, но сейчас, заметив прищуренные глаза Алекса, путешествующие по обнаженным участкам ее тела, Стефани почувствовала, что одета она просто вызывающе.

— Я… я собиралась провести день у бассейна, — поспешила оправдаться девушка.

— Великолепная идея! Я иду с вами. — Кэт стремительно вскочила с места. — Алу надо сделать несколько деловых звонков, так что мы от души посекретничаем, а потом искупаемся.

Ни за что, подумала Стефани, с трудом изображая на губах улыбку. После оценивающего взгляда Алекса она еле удержалась, чтобы не убежать к себе наверх и не переодеться в джинсы и рубашку с длинными рукавами.

К счастью, Алекс проговорил по телефону все утро и присоединился к девушкам только за ланчем. Великан выглядел задумчивым, и только болтовня Кэти не позволяла ланчу проходить в полном молчании. Когда они закончили есть, Кэти отодвинула стул и встала.

— Ну, мне пора. Я обещала бабушке и деду, что вернусь трехчасовым автобусом, а уже третий час. Не подвезешь меня до города, дорогой Ал?

— Вызови такси, — бросил ей Алекс. — Я заплачу.

— А почему бы тебе не отвезти ее? — вставила Стефани.

— Тебе известно почему.

Да, известно, но так же хорошо известно, что ей просто необходимо побыть одной. Она всегда любила одиночество, а уже две недели приходится терпеть постоянное присутствие Алекса. Даже счастливые супружеские пары не проводят вместе столько времени.

— Послушай, уже долгое время ничего не происходило. Не было никаких телефонных звонков…

Но тут Стефани вспомнила, что Кэти не известна истинная причина ее пребывания на ферме, и оборвала начатую фразу, отдавая себе при этом отчет, что Алекс и так прекрасно поймет, что она хотела сказать.

— Не думаю… если только ты не поедешь с нами, — отозвался Алекс.

Стефани лишь покачала головой.

— Нет, я хочу отдохнуть: я плохо спала ночью.

Если Алекс и понял почему, то не подал виду.

— Ну, отвези меня, пожалуйста, Ал, — взмолилась Кэтрин, сверля мрачное лицо брата своими зелеными глазами.

Она может делать с ним что угодно, подумала Стефани, когда выражение лица ее всегда сурового телохранителя смягчилось.

— Ну хорошо, — сказал Алекс, отмахиваясь от сестры, как от назойливой мухи. — Если ты уверена…

— Все будет в полном порядке, — заверила его Стефани. Ведь Сэм не знает, где она находится. — Я пойду в свою комнату, запру дверь, опущу занавески и буду сидеть там тихо-тихо, как мышка.

Это заявление окончательно убедило Алекса, и мужчина энергично поднялся на ноги.

— Пойду подгоню машину, — сказал он сестре. — Возьми свой жакет и будь через пять минут готова.

— Он не хочет покидать вас, — с хитрым видом сказала Кэтрин, когда Алекс вышел. — И я его не виню за это. Видно, сильно в вас втюрился, и очень давно.

— Не поняла? — Стефани не верила своим ушам. — Вы хотите сказать…

— А разве он не говорил? — Улыбка Кэти так же лишала Стефани самообладания, как и улыбка ее брата. — Нет, я знаю Ала, он не скажет, пока полностью не будет уверен в ваших чувствах. Но, между нами, он давно влюбился в вас, с прошлого ноября, когда мы были у Беллы и он вместе с нашими племянниками смотрел детскую передачу и впервые увидел вас по телевизору.

Телефонный звонок, разнесшийся по пустому дому, мгновенно разбудил Стефани. Ничего не соображая со сна, она вскочила с дивана и, не успев толком открыть глаз, уже бежала в холл. Спать, вообще-то, она не собиралась, но, видимо, бессонная ночь все же взяла свое, и, стоило на минутку прилечь, как она заснула.

Кто бы это мог быть? Наверное, кому-то понадобился Алекс, а может, он сам звонит? Застрял где-то, или машина сломалась. Во всяком случае, здесь, затерянная в глуши Пенсильвании, она может спокойно отвечать на телефонные звонки.

— Привет, Крошка… — Ненавистный искаженный голос, звучащий еще более мерзко, оттого что она давно не слышала его, заставил Стефани сжаться от страха. Мгновенно вернулся весь ее прежний ужас. — Ты покинула меня, сучка…

— Нет… я…

— О да, ты сделала это, Крошка.

Возможно, потому, что она давно его не слышала, но на секунду Стефи показалось, что ей знаком этот проклятый голос, но она не могла вспомнить никого конкретно.

— Ты сбежала, но это ничего тебе не даст. Я знаю, где ты находишься. Я знаю, и я иду…

— Нет!

В панике Стефани бросила трубку на рычаг, но затем подняла ее и положила рядом с телефоном на сундук. По крайней мере, так Сэм не сможет вновь позвонить. Не шевелясь, Стефани стояла, слушая прерывистые гудки, доносившиеся из трубки.

«Я знаю, где ты находишься… и я иду…»

Если бы вернулся Алекс, ей было бы не так страшно. Ну почему он уехал именно сейчас? Ну надо же, стоило ему впервые покинуть дом и… ужасное совпадение…

А совпадение ли это?

Неожиданная мысль так поразила Стефани, что ноги не удержали ее и она тихо сползла по стене. Тревожная загадка завладела ее сознанием. Кто, кроме Алекса, мог знать, где она находится? Кто… кроме Алекса?

— О боже! — вырвался у девушки сдавленный крик.

Подобные мысли и раньше приходили ей в голову, правда, она гнала прочь эти догадки. Но теперь этот ужасный звонок, словно лучом прожектора, высветил новые доказательства вины Алекса.

Мысли продолжали тревожно метаться, постепенно выстраиваясь в логическую цепочку. Хингис сам напросился в дом ее отца, там он услышал, что Джефри собирается в Китай и якобы ответил на звонок Сэма. Но — у Стефани перехватило дыхание — подтверждением тому, что звонил ее мучитель, были лишь слова Алекса.

Это могла звонить Лора, могла быть ошибка или что угодно. Но поскольку Хингис повторил слово «Крошка», она безоговорочно поверила, зная, что это имя известно только полиции и самому маньяку. Очень странное совпадение, что Сэм впервые позвонил в дом ее отца именно тогда, когда в доме находился Алекс.

Голова Стефани чуть не гудела от страшных мыслей. Тот телефонный звонок оказался последним ударом, сломившим ее волю. Он заставил девушку отбросить все сомнения в отношении Алекса и принять его услуги телохранителя. Но что, если все это было игрой?

— Письмо!

Наконец она смогла подняться с пола и в отчаянии устремилась вверх по лестнице в комнату Алекса, распахнула дверку шкафа и вытащила куртку, в которой он был в тот день, когда они ездили к ней домой за вещами. Трясущимися пальцами Стефани стала шарить по карманам — дикий крик вырвался у нее, когда она нащупала полиэтиленовый пакетик.

— О, Алекс, нет!

Письмо по-прежнему лежало на месте. Алекс так и не отправил его в полицию, как обещал, чтобы выявить отпечатки пальцев ее преследователя. И потом, когда они вернулись в дом отца, Хингис первым вошел туда. А она, идиотка, даже испугалась за него. А он в это время сбросил с веревки ее белье, разложил прищепки и спрятал вещи в ее комнате — ведь он был наверху, когда она вошла. А потом не дал ей даже как следует собраться, чтобы она не увидела, что лежит у нее в шкафу.

— О, Алекс…

Ноги Стефани подогнулись, и девушка тяжело опустилась на кровать.

— Стефи!

Она не услышала, как подъехала машина, как открылась дверь, но из холла вдруг послышался встревоженный голос Алекса. Слышно было также, что он положил телефонную трубку на рычаг.

— Стефи! Где ты, черт возьми?

Она услышала, как Алекс бежит вверх по лестнице, но не могла заставить себя пошевелиться. Кроме того, она не успела бы спрятаться в своей комнате, потому что буквально через мгновение в дверях появился рассерженный Алекс.

— Телефон? — резко бросил он. — Что?.. Стефи, он звонил сюда?

Потрясенная, Стефи смогла лишь поднять голову. Ее глаза внимательно изучали лицо Алекса.

— Он звонил? — Эхом прозвучал его вопрос в устах девушки. — Зачем спрашивать, если ты знаешь ответ.

— Так он…

Она не дала ему продолжить.

— Он! — вновь сказала Стефани. — О, Алекс, не пора ли бросить эту игру. Я все знаю.

— Какую игру?

Боль пронзила сердце Стефани при мысли, что он может так убедительно врать, даже когда его разоблачили, продолжая этот ужасный фарс.

— О чем ты говоришь, черт побери, Стефи? Что ты знаешь?

Слезы ярости обожгли глаза Стефани, но она сумела сдержать их. Не в состоянии произнести ни слова, девушка лишь молча протянула ему письмо в полиэтиленовом пакете.

— Ах, это!

В глазах Алекса читалось явное облегчение. Неужели он подумал, что она ничего не понимает?

— Да, я не отдал его полиции, но у меня на уме были тогда более важные вещи. Я хотел…

— Знаю я твои «важные вещи»! — От обиды к Стефани вернулся голос. — Ты хотел остаться со мной вдвоем, чтобы соблазнить меня.

— Ничего подобного!

— А что же тогда, Алекс? Скажи мне… хотя не стоит, хватит с меня твоей лжи. Не говори, что я тебе безразлична, потому что я не верю тебе. Кэтрин сказала мне…

— Черт побери, у этой девчонки язык без костей, болтает всякую ерунду.

От реплики Алекса последняя недостающая часть этой мозаики встала на место.

Ноябрь прошлого года… Кэтрин утверждала, что Алекс впервые увидел ее по телевизору в ноябре прошлого года. Первое письмо от Сэма пришло в декабре.

— Ты же не собираешься отрицать того, что сказала твоя сестра, Алекс? — Стефани не узнавала своего голоса.

— Что отрицать? — Хингис безразлично пожал плечами. — Я знаю Кэти, она не станет лгать.

По крайней мере, здесь он честен. Сердце Стефани разрывалось на части, во рту появился неприятный привкус. Так же как раньше она, сейчас он не выдержал ее пристального взгляда.

— Неужели это действительно ты?

— Стефи… — Голос Алекса звучал хрипло и неестественно. — Не делай этого.

Как бы невзначай, Стефани уронила письмо и провела пальцем по щеке Алекса. Она испытала чувство, похожее на триумф, когда он резко отпрянул и она увидела, как расширились его аквамариновые глаза. Намеренно она повторила свое движение, сделав его еще более нежным, дразнящим, а затем опустила палец за воротник тенниски Алекса.

— Ты безразличен к этому? — хрипло пробормотала она.

— Да.

К разочарованию девушки, голос Алекса прозвучал оскорбительно твердо.

Стефани кивнула и провела языком по губам, проделав это чувственное движение, подобное тому, как лениво облизывается разнежившаяся на солнце кошка. Затем она почти вплотную приблизилась к великану.

— А как насчет этого?

Руки девушки скользнули от шеи Алекса к волосам и на мгновение запутались во вьющихся прядях, потом вновь спустились вниз. Одну руку она просунула за воротник и начала нежно гладить грудь, чувствуя, как усиливается сердцебиение ее телохранителя, другой рукой провела пальцем по кожаному ремню, опоясывающему его талию, и остановилась на металлической пряжке.

— И это тебя не трогает?

Алекс с трудом проглотил слюну.

— Нет…

На этот раз его голос прозвучал тише, менее уверенно, и Стефани позволила себе победоносно улыбнуться.

— Ага, а как насчет?..

Обеими руками девушка обняла великана, сердце ее забилось сильнее, когда она ощутила непроизвольное сокращение мощных мышц под своей рукой.

— А как быть с этим? — Она прошептала эти слова на ухо Алексу, слегка дотрагиваясь до мочки кончиком язычка. — С тобой ничего не происходит?

У Алекса лишь вырвался стон.

— Так — да или нет? — настаивала она.

Губы девушки находились так близко от его уха, что ее теплое дыхание согревало ему кожу. Стефани встала на цыпочки и всем телом прижалась к мужчине. Жар его тела проник сквозь ее тонкую рубашку.

— Скажи, Алекс, — не унималась она, намеренно приблизив свои бедра к его телу.

— О боже! — Это был стон капитуляции: руки Алекса сжали ее словно стальным обручем. — О боже, Стефи, ты же знаешь, ты никогда не была мне безразлична… никогда… никогда.

Вслед за этим он начал покрывать ее лицо страстными, огненными поцелуями.

И именно в этот момент Стефани поняла, что ошиблась в своих расчетах. Она зашла слишком далеко и не могла остановиться. Поцелуи Алекса, его прикосновения зажгли в девушке огонь желания, заставляющий кровь кипеть. Казалось, она вся плавится в этом адском пламени, и она бы рухнула, если бы мужчина не поддержал ее. Затем он по-хозяйски, как свою собственность, подхватил девушку на руки, уложил на кровать и вытянулся рядом с ней, по-прежнему страстно сжимая ее в объятиях.

— Ты не знаешь, как мне было тяжело, Стефи: прикидываться, играть, словно я бесчувственное бревно. — Голос Алекса дрожал от страсти.

— Нет, я знаю. — Ее сердце бешено колотилось.

О боже, она знает! Разве не испытывала она те же чувства, не притворялась, как он?

Но то время прошло. Она не в состоянии больше обуздать себя. Ее неровное дыхание, блеск глаз, тихие стоны в ответ на ласки рук и губ Алекса явно показывали возрастающее с каждой секундой страстное желание, грозящее лишить ее рассудка. Это желание должно быть удовлетворено сейчас, немедленно, иначе она просто умрет.

— Конечно, ты знаешь. — Смех Алекса прозвучал тихо, но победно, пальцы потихоньку расстегивали пуговицы на ее рубашке. — С самого начала ты знала… А теперь…

Дыхание с шумом вырвалось из легких Алекса, когда он наконец расстегнул рубашку и его горящим глазам предстало нежное тело девушки, изящный изгиб ее груди под кружевами бюстгальтера.

— О, Стефи, как ты прекрасна! Ты сводишь меня с ума… я теряю рассудок.

А если он сейчас же не коснется ее, она лишится своего! Стефи больше не могла сдерживаться, ощущая на себе вес тела Алекса, сладостное чувство триумфа наполнило ее, когда она услышала свое имя, сорвавшееся с губ побежденного телохранителя.

— Стефани… нет! Я не могу… я хочу, чтобы между нами все было по-человечески. Давай подождем…

— Нет!

Ждать она не может. Ждать — значит терять время, а она не может позволить себе такую роскошь.

— Нет, Алекс. Люби меня… люби меня сейчас!

Слова перешли в стон, когда губы Алекса заскользили по груди Стефани, она чувствовала его страстные поцелуи на своей горячей коже, руки великана скользили по ее телу так, словно великолепный музыкант играл на инструменте прекрасной работы восхитительную мелодию. А она, словно хорошо настроенная скрипка, послушно подчинялась умелым рукам маэстро: их слаженный дуэт превращал этот концерт любви в музыкальное произведение, какого Стефани не приходилось слышать.

— Стефи, я не верю. Я думал, что мы никогда…

На этот раз он поцеловал ее так, что душа Стефи, казалось, чуть не рассталась с телом. Прикосновения языка Алекса к ее губам наполняли ее ощущением вторжения в святая святых ее плоти, столь страстно желаемого ею.

— Еще… — бормотала она, ища губами, и вдруг услышала негромкий смех Алекса.

— Что еще, дорогая? — послышался вопрос. — Еще того же?

Еще один поцелуй — и она лишится рассудка.

— А может быть, это?

Он сжал в своих ладонях ее грудь, и у Стефани непроизвольно вырвалось его имя. Не встречая сопротивления, она срывала с него одежду, одновременно избавляясь от своей, пока не почувствовала, что полностью обнажена.

— А может, ты хочешь этого?

Терзающие ее пальцы опускались все ниже и ниже, ища заветное место, пробуждая в ней то желание, удовлетворить которое теперь могло только его полное обладание ее телом.

— Да, — простонала Стефани, предлагая ему себя.

На гребне прилива страсти все ее сомнения и страхи исчезли, унеслись прочь, словно поток лавы из кратера вулкана, сжигающий все на своем пути, уничтожая их.

— О, Алекс… да.

После этого он оказался на ней и приподнял ее бедра, чтобы войти в нее. И в тот момент, когда их тела слились в одно, сердце Стефани запело от наслаждения и от сознания одержанной победы.

Именно она заставила его дойти до вершины страсти, где больше не нужно слов, а правит лишь желание насладиться любовью.

Прошло время, прежде чем дыхание девушки успокоилось, а горячий туман в голове рассеялся. И она сразу же стала раскаиваться в своем поступке. Она чувствовала, как холодный вечерний воздух начинает пронизывать каждую клеточку разгоряченного тела, возвращая ее к действительности.

О боже правый, что она наделала? Если раньше она только играла с огнем, то на этот раз она сама отворила дверь дьяволу и пригласила войти.

Любыми путями старалась она заполучить доказательства того, что Алекс неравнодушен к ней, и ей это удалось! Но она не задумывалась над последствиями.

Внезапно Стефани испытала острый приступ тошноты, дрожь пробежала по телу. Девушка быстро встала с кровати, отчаянно ища, чем можно прикрыть наготу.

— Что случилось?

Алекс поднял с подушки черноволосую голову. Выражение удовольствия на лице исчезло. Он прищурил глаза, заметив бледное и испуганное лицо Стефани.

— Дорогая, что произошло?

— Произошло? — Нервным движением Стефани набросила на себя махровый халат цвета морской волны и туго перетянула его поясом на талии. — Да, произошло! А виноват — ты!

— Я?

— Ты, ты, черт тебя побери! Ты и есть он, ведь так? Все это время ты обманывал меня, лгал, притворялся, что защищаешь меня, а на самом деле ты и был этот самый Сэм!

— Сэм? Стефани, нет!

Ах, ну почему он не признается? Почему продолжает прикидываться даже сейчас? И к чувству огромной потери у Стефани стало примешиваться другое, странное, чувство. Вдруг она отчетливо поняла, что любит Алекса. Она не знала, когда и как это произошло, но она любит его, любит слепо, беззаветно и настолько сильно, насколько способно любить ее женское сердце.

Но как она может любить бездушного человека, обманывавшего ее, а может, и просто безумного? Почему она отдала свое сердце тому, кто так долго превращал ее жизнь в кромешный ад?

— Стефи, ты и впрямь думаешь?..

— Не говори со мной! Не подходи, не произноси ни слова. Я не хочу ничего слышать. Я тебя ненавижу… ненавижу!

— Стефи, послушай… — Алекс сел на кровати.

— Нет!

Нервы не выдержали: она повернулась и выбежала из комнаты. Сбегая вниз по лестнице, она слышала позади шаги Алекса, на мгновение задержавшегося, чтобы надеть джинсы. В холле Стефи остановилась, не зная, куда бежать. Алекс приближался.

В этот момент по холлу разнесся пронзительный телефонный звонок. Некоторое время они молча смотрели на телефон, а затем Алекс заглянул в голубые глаза Стефани.

— Ответь! — бросила она ему, голос дрожал от ярости. — Давай, ответь. В конце концов, это не Сэм, не так ли?

Хотя его разговор по телефону давал Стефани возможность ускользнуть, помимо своей воли она замерла на месте, наблюдая, как Алекс снимает трубку.

— Да?

Несколько секунд, показавшихся Стефани вечностью, великан напряженно слушал, в то время как его глаза изучали взволнованное лицо Стефани, затем губы Алекса исказила ироничная усмешка, и он протянул трубку девушке.

— Полиция, — пробормотал Алекс. — Думаю, тебе лучше послушать, что они хотят сообщить.

Новости привели и без того измученную Стефани в состояние, близкое к шоку. Полиции повезло: преследующий ее маньяк дважды позвонил из одного и того же телефона-автомата и нашлись свидетели, которые заметили его. Удалось даже получить достаточно четкое описание этого человека. По отпечаткам пальцев на конвертах полиции удалось установить личность звонившего. Теперь полицейские четко знали, кого им нужно искать. По мере развития событий они будут ее информировать.

— Благодарю.

Голос Стефани звучал безжизненно, трясущимися пальцами она с шумом положила трубку на рычаг. Глубоко вздохнув, девушка с трудом заставила себя посмотреть на Алекса.

— Итак? — В аквамариновых глазах великана застыло ледяное выражение. — Что ты можешь рассказать мне об этом Стенли Хаймене?

— Стенли… — протянула Стефани, чувствуя себя виноватой. — Помнишь, я рассказывала, что Лора вышла замуж и у ее мужа есть двое сыновей — Николас и Стенли. Я познакомилась с обоими на свадьбе, и Стенли начал ухаживать за мной, и был очень настойчив и решителен, но мне он не понравился. В нем было что-то отталкивающее, и я сразу весьма откровенно дала понять ему, что ничего не получится.

От воспоминаний девушка невольно содрогнулась. Все началось именно тогда. Но Стенли — это уже прошлое. Сейчас же ей предстоит иметь дело с разгневанным Александром Хингисом.

— А теперь скажи, как Лора узнала, где мы? Наверное, телепатия?

— Нет. — Стефани содрогнулась, не зная, куда деваться от стыда и горечи. — Я позвонила ей с заправочной станции, когда мы ехали сюда. Куда мы ехали, я еще не знала, но сказала, что это в Пенсильвании. Наверное, Стенли просто услышал.

Чтобы обнаружить ее, Стенли потребовалась неделя, и случайно он позвонил, когда Алекс уехал. В результате в ее измученной постоянным преследованием голове сложилась ложная логическая цепочка. И она без обиняков высказала все своему телохранителю.

— Прости меня… Алекс.

Если бы месяц, неделю, даже день назад кто-то сказал ей, что маньяка разоблачат, она бы не поверила своему счастью. Теперь же, когда то, о чем она мечтала больше всего, произошло, Стефани не испытывала радости. Она пребывала в отчаянии, раскаиваясь в брошенном Алексу страшном обвинении и в том, что так глупо вела себя.

— Прости… — повторила она и побрела к лестнице.

— Куда это ты, черт возьми, собралась?! — в дикой ярости заорал Алекс.

Стефани застыла на месте.

— Наверх… я хочу собрать вещи.

Ничего другого ей не остается. Она оставит Алекса в покое, уедет к себе и постарается собрать воедино осколки своей разбитой жизни. Тяжело ступая, Стефани начала подниматься по ступенькам.

— О, ну уж нет! — В два прыжка великан догнал девушку и схватил ее за руку. — Ты никуда не уедешь.

— Но… — Чувство протеста растаяло под взглядом его горящих глаз. — Ведь все кончилось.

— Ничего не кончено, пока я не скажу тебе этого. Давай-ка, Стефи…

Неожиданно голос Алекса начал звучать холодно, и Стефани поежилась, будто несколько капель ледяной воды попали ей за воротник.

— Очевидно, ты свою программу выполнила и достаточно поразвлекалась: дефилировала полуобнаженной по всему дому, при каждом удобном случае выставляя свое прекрасное тело напоказ. Ты откровенно дразнила меня, а мне приходилось вести себя, как евнуху. Но теперь-то ты ведь знаешь, как мне было больно притворяться. Твое поведение, Стефи, имеет название, и оно не совсем вежливое.

— Но…

Стефани понимала, что он имеет право на подобные обвинения.

— Никаких «но», дорогая. Ты терзала меня, издевалась и наслаждалась этим. Ты поразвлекалась достаточно, но есть поговорка — за все надо платить. А сейчас я выставляю тебе мой счет. Теперь, милая Стефани, моя очередь брать, а твоя отдавать.

12

— Но ты… — Стефани не могла вымолвить ни слова. — Ведь мы… мы же…

Алекс рассмеялся.

— Думаешь, этого достаточно? Это так, для затравки, на закуску. От такой малости мне еще больше хочется есть.

С ужасом Стефани наблюдала, с какой яростью он смотрит на нее. Человек, которого она любит, оказался невиновным. И она должна быть счастлива, но почему-то Стефани не чувствовала себя счастливой.

— Ты не можешь заставить меня остаться. Я уеду…

— Ты уедешь, когда я тебе разрешу, но не раньше. Вспомни, сколько до ближайшего города, а ключи от машины — вот здесь. — Для убедительности Алекс похлопал себя по карману джинсов.

— Я… Я вызову такси.

Ей не осталось ничего другого, как бросить ему вызов.

— Попробуй, — со злостью предложил ей Алекс. — А когда такси приедет, я скажу водителю, что просто случилась ссора влюбленных, мы уже помирились, и он благополучно отправится обратно.

То, что Алекс это сделает, было видно по его глазам.

— Но ты не можешь долго задерживать меня здесь.

— Неужели? — Удивительно, но Алекс, похоже, утратил интерес к этой пытке. — О, ради всего святого, пойди и оденься!

Стефани совершенно забыла, что на ней накинут только халат, распахнутый ворот которого обнажает ее грудь с отчетливыми красными отметинами его страсти.

— Но я думала…

— Меня не интересует, что ты думала. Если я хочу тебя, то, по-твоему, это должно произойти сию же минуту? — Злость в его глазах начинала все больше и больше беспокоить Стефани. — Ага, есть еще идея…

Великан угрожающе шагнул ей навстречу, но когда Стефани испуганно отпрянула от него, выражение его лица немного изменилось.

— О, ради бога! — Голос его прозвучал резко и грубо. — Не сейчас, Стефи. Черт возьми, пойди и оденься.

В душе, под струями воды, Стефани постаралась привести свои мысли в порядок, но это ей не удалось. Как горячая вода не смогла смыть следы их страсти с ее тела, так и помощь логики не смогла уничтожить боль в сердце.

А кроме того, Стефани не хотела терять Алекса. Она сознавала, что безумно любит его, но также понимала, что ее чувство обречено существовать без всякой надежды на взаимность. Впрочем, она так любит его, что готова довольствоваться и теми крохами, что он ей предложит. Пусть Алекс испытывает к ней только физическое влечение, она готова смириться и с этим и будет рада разделить с ним постель, когда ему захочется.

Долго Стефани не решалась спуститься вниз, однако понимала, что встречи с Алексом ей никак не избежать. Рано или поздно это должно произойти. Наконец, собрав все свое мужество, она надела простое черное платье и сошла вниз.

Алекс был в гостиной. Несмотря на открытые окна, в комнате было душно. Сидя на стуле в расстегнутой черной рубашке и черных джинсах, Алекс понемногу отпивал из высокого бокала.

— Хочешь выпить? — Он повел бокалом в сторону Стефани.

— Нет, благодарю… — сначала отказалась она, но потом передумала: — Ну ладно. Думаю, немного вина мне не повредит.

Может, алкоголь избавит ее от смятения, царящего в душе.

Алекс поднялся и направился к буфету.

— Смена имиджа, — сказал он и кивнул головой на ее длинное черное платье. — Все пристойно и скромно, но ты забываешь, что мне хорошо известно, какая ты, поэтому твой монашеский наряд меня не обманет.

— Я просто переоделась. — Стефани смутилась.

— Да? — скептически произнес он.

Но, к удивлению Стефани, дальнейших нападок не последовало. Алекс просто подал ей бокал и опять уселся на стул.

— Звонила Лора, — вдруг произнес он. — К ней приходила полиция.

Его слова вывели Стефани из оцепенения, в которое она впала, когда, беря бокал, коснулась его руки.

— Что она сказала? Должно быть, очень расстроилась, узнав, что меня преследовал ее пасынок.

— Да. Я сказал, что ты все понимаешь, не винишь ее и завтра позвонишь, чтобы успокоить.

Это скорее напоминает приказ, чем просьбу, с грустью подумала Стефани. Очевидно, он хочет, чтобы она провела с ним в этом доме последнюю ночь.

— Хочешь есть?

— Спасибо, я не голодна.

— Я тоже… не голоден…

Алекс искоса посмотрел на нее, и девушка тревожно поежилась под взглядом бирюзовых глаз, но внезапно выражение лица Алекса изменилось, он почему-то стал усиленно рассматривать содержимое своего бокала, нервно вращая тонкую стеклянную ножку сильными пальцами.

— Я должен извиниться перед тобой.

Стефани резко вскинула голову. Возможно, он сожалеет об их близости.

— О нет, не за это… — поморщился Алекс. Как всегда, он точно уловил ход ее мыслей. — Как бы там ни было, ты сама об этом просила. Но мне следовало быть осторожнее. Я совершенно потерял контроль над собой и не подумал о возможных последствиях.

Она и сама об этом не думала. Она была в таком состоянии, что мысль о предохранении ей и в голову не могла прийти. Она действительно играла с огнем.

— Но я хочу, чтобы ты знала: я не тот человек, который не заботится о своем партнере в постели. Я не безответственный и в следующий раз подготовлюсь лучше.

Следующий раз? Эти слова эхом прозвучали в голове Стефани. Он так уверен, что будет следующий раз…

— Алекс, — пересохшими от волнения губами еле промолвила Стефани. — Однажды ты сказал, если я спрошу о твоем прошлом… о женщинах, — она не могла заставить себя произнести слово «любовницы», — то ты расскажешь мне.

— Конечно, ты имеешь право знать. — По его тону было ясно, что он воспринимает ее вопрос как естественное желание узнать, практиковал ли он безопасный секс в интимной жизни с другими. — Спрашивай.

— Была ли в твоей жизни особая женщина? Такая, что ты думал…

— О женитьбе? Если бы мне было нужно симпатичное лицо и теплое тело в постели, думаю, тогда я мог бы выбрать одну из тех многочисленных девиц, которых я знал. Но мне всегда хотелось большего. Я мечтаю о большом чувстве, к примеру, о таком, которое пронес через всю жизнь твой отец.

«Большое чувство…» — эти слова словно огнем обожгли Стефани.

— А если ты встретишь ее?

— Никаких «если», Стефани. Проблема не в этом. Дело в том…

Она так и не узнала, что он хотел сказать, потому что в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнате появилась темная фигура мужчины. Когда Стефани разглядела жидкие светлые волосы и горящие безумием глаза, ей стало дурно.

— Привет, Крошка, — произнес маньяк, и Стефани почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Щеки девушки стали серыми от страха, и она зажала рукой рот, чтобы сдержать крик ужаса. — Я обещал, что найду тебя, — продолжал человек, называвший себя Сэмом. — И вот я здесь.

— Можешь убираться отсюда, — спокойно сказал Алекс.

— Не нужно было предавать меня, Крошка, — не обращая на ее телохранителя внимания, проговорил Хаймен. — Я предупреждал, что тебя ждет, если ты будешь неверна.

— Я… нет! — вспомнив его угрозы, Стефани испытала ужас.

— Не будь идиотом, Хаймен, — ледяным тоном предупредил Алекс. — Полиции уже известно, кто ты…

— Тебе лучше не вмешиваться, — бросил ему Стенли, засовывая руку в карман куртки. — Это наше с ней личное дело…

— Вот здесь ты не прав, — оборвал его Алекс. — Стефи не твоя, она — моя.

— Что? — Звук голоса маньяка напоминал рычание загнанного зверя. — Нет… она моя.

Резко бросившись вперед, Стенли схватил Стефани за руку.

— Не трогай ее!

Мощное тело Алекса метнулось к противнику, и Стефани увидела, как Стенли вытащил из кармана руку, в которой зловеще блеснул металл. Ей вновь вспомнились его страшные угрозы, голова ее пошла кругом…

— Нет, Алекс! У него нож.

Она не поняла, услышал ли ее Алекс, но Хаймен отпустил руку девушки и приготовился к защите.

— Ты будешь только моей, Крошка! Я убью любого, кто попытается отобрать тебя.

Он был одержим, безумен, сомнений не оставалось.

— Алекс, нет!

Новая волна страха нахлынула на девушку. В сознании Стефани, словно кадр из фильма, возникло твердое выражение лица Алекса, а в ушах звучал его голос: «Если бы я любил, то ради нее я отдал бы свою жизнь».

— О боже! Алекс, пожалуйста, осторожнее… Я люблю тебя!

Она видела клубок тел, катающийся по полу. Драка была жестокой. И вот наконец нож со стуком упал на мощеную мостовую внутреннего дворика. Взглядом, полным ужаса, Стефани проследила за этим полетом и вдруг заметила, как неизвестно откуда взявшийся человек в форме полицейского поднял нож и положил его в карман, затем он и двое других полицейских пришли на помощь Алексу.

Совместные усилия четырех человек через несколько минут увенчались успехом — два дюжих полицейских надежно держали человека, называвшего себя Сэмом, а третий офицер помог Алексу подняться на ноги.

— Алекс… — Голос Стефани звучал тихо, но он повернулся к ней.

— Я в порядке, Стефи, — спокойно произнес он.

Алекс тяжело дышал, его черные волосы растрепались, а на щеке осталась безобразная отметина, которая завтра превратится в живописный синяк.

— Все в порядке.

— Слава богу.

Тяжело опустившись на стул, Стефани закрыла глаза. Ее внезапно охватила дикая слабость. Сквозь затуманенное сознание до нее лишь смутно доносились обрывки разговора Алекса с полицейскими, и наконец она услышала, как дверь закрылась, — полицейские ушли, уводя Хаймена. Вновь они остались вдвоем.

— Все хорошо, Стефи. — Голос Алекса звучал успокаивающе. — Все кончено, и на этот раз навсегда. Хаймен больше не вернется. Полиция следила за ним, они видели и слышали достаточно, чтобы предъявить ему обвинение. Теперь ты в безопасности, — послышался смешок. — Можешь открыть глаза.

Он не понимает. Стенли ее больше не волновал. Она опасалась взглянуть в глаза Алексу, боялась того, что могла в них увидеть или, скорее, чего не увидеть.

— Стефи, посмотри на меня.

С опаской девушка приоткрыла глаза, но тут же отвернулась, не в силах взглянуть на опустившегося подле нее на колени Алекса.

— Сп… спасибо тебе за помощь, — удалось ей выдавить из себя. — Ты такой смелый.

Уголками глаз Стефани заметила, как Алекс пожал плечами.

— Мне за это платят.

— В этом случае мне не удастся расплатиться с тобой.

Вдруг до нее дошел смысл его слов, и, подняв голову, Стефани смело заглянула в аквамариновые глаза своего телохранителя.

— Но ведь я тебе ничего не платила! Ты же сказал, что делаешь это добровольно.

— Гм!

Первый раз она увидела Алекса растерянным, и после этого у девушки мелькнул луч надежды.

— Да, я говорил, что делаю это добровольно.

— Но почему? — Стефани подалась вперед.

— Почему?.. — Алекс явно тянул время, пытаясь подобрать нужные слова.

— Кэт сказала мне правду, Алекс? Ты действительно смотрел мои передачи? Ты знал, кто я, когда впервые пришел в дом отца?

— Да… — чуть слышно донеслось до нее. Алекс упорно изучал пол.

— Что ты сказал?

— Я сказал «да».

Алекс вскинул голову, и Стефани отпрянула от него, заметив неистовый огонь в бирюзовых глазах.

— Да, я прекрасно знал, кто ты, когда пришел к Джефри. Да, я не пропускал твоих передач. Кэтрин сказала чистую правду. Увидев тебя на экране, я потерял покой, и моя младшая сестра прекрасно знала об этом. Она безжалостно насмехалась надо мной, даже собиралась послать тебе письмо на телевидение от моего лица.

Лицо Алекса исказила кривая усмешка, какие обычно бывают у разочарованного подростка, и сердце Стефани перевернулось от чувства сострадания к нему.

— Работа по установке сигнализации в офисе твоего отца дала мне шанс встретиться с тобой. Обычно эту работу делают мои подчиненные, но, поняв, с кем мы имеем дело, я включился в эту работу с таким жаром, что моя команда подумала, что я сошел с ума. В конце концов, я навязался к вам в гости. Мне не терпелось увидеть тебя живьем.

— Ты не казался человеком, жаждущим познакомиться с телезвездой, — заметила Стефани.

— Я знаю… но это потому, что просто растерялся. Я никогда не думал, что мне удастся встретить тебя. Когда Джефри сказал, что беспокоится за свою дочь, я подумал, что у него есть еще одна дочь, возможно, от второго брака. А войдя в дом, я сразу увидел тебя — еще красивее, чем предполагал. Ты казалась неприступной и холодной, как айсберг.

— Я тогда была крайне напугана.

— Да. Было очень заметно, что с тобой творится нечто неладное, но я не мог понять, что именно. Но когда ситуация прояснилась, я не мог сказать тебе, что видел тебя по телевизору, — тебе и без меня хватало полоумных поклонников.

— Но ты же не полоумный.

— Нормальным меня тогда тоже вряд ли можно было назвать. — Алекс улыбнулся. — Мне отчаянно хотелось дотронуться до тебя, поцеловать, но, казалось, стоит мне только сделать движение навстречу — и ты убежишь за многие тысячи миль.

— Именно поэтому…

— Когда ты оказывалась в моих объятиях, я терял голову. Я целовал тебя, и ты отвечала на мои поцелуи. Ты была такой ранимой, такой доверчивой — слишком доверчивой. Я знал, что ты можешь мне доверять, но хотел, чтобы ты убедилась в этом сама, и поэтому не шел в наших отношениях дальше. — Нежная улыбка Алекса словно бальзам заживляла душевные раны Стефани. — Ты слишком боялась, Стефи, и я опасался, что ты поверишь любому, кто предложит тебе помощь.

— Я не столь наивна! — запротестовала Стефани. — Обычно я не играю на руку мужчинам.

— Во всяком случае, воспользоваться ситуацией — это не для меня. Особенно когда ты начала подозревать, что я и есть маньяк. Тогда для меня было особенно важно сохранять дистанцию.

— И ты притворялся, что равнодушен ко мне?

— Да… — Алекс усмехнулся. — Знала бы ты, чего мне стоило держать себя в руках. За последнюю неделю я столько раз принимал ледяной душ, и просто чудо, что я еще не превратился в сосульку.

— Нет, это я как раз понимаю.

Он не сказал, что любит ее, но она даже не смела на это надеяться.

— Когда Хаймен вытащил нож, ты сделала какое-то заявление, сказала, что неравнодушна ко мне?

Стефани некуда было скрыться от настойчивого взгляда его аквамариновых глаз.

— Да, я говорила правду.

К чему отрицать, что она любит его?

Алекс закрыл глаза, у него вырвался вздох облегчения.

— Слава богу! — произнес он. — А я думал, что тебе нужно лишь мое тело.

— О, Алекс! — в отчаянии воскликнула Стефи. — Я никогда не… извини… я…

Девушка осеклась, когда Алекс открыл глаза, и в них светилась такая нежность, что сердце Стефани замерло.

— Я знаю, любимая, я знаю! И думаю, всегда знал. Даже когда ты разыгрывала свой спектакль, пытаясь соблазнить меня. Мне следовало понять, что с тобой творится, но я злился. Мне казалось, ты используешь меня… и потом, мне стало обидно, что ты подозревала меня…

— Нет. — Стефани приложила палец к губам Алекса. — Нет. Все позади. Он ушел и, бог даст, не вернется.

— Пожалеет, если попробует, — прорычал Алекс. — Тогда ему придется иметь дело со мной.

— А как долго я могу рассчитывать на тебя? — Этот вопрос невольно вырвался у Стефани.

— Как долго? — От смущения Алекс заморгал, а затем взглянул Стефани прямо в глаза: — Всю мою жизнь. Я обещал, что не оставлю тебя одну и сдержу свое обещание.

— Ты… — Восхищение и недоверие смешались на ее лице.

— Я ведь еще не сказал тебе главного. — Алекс тяжело вздохнул и покачал головой, как бы осуждая себя.

— Главного?

Стефани нарочно поддразнивала Алекса, изображая святую простоту.

Ему, в общем-то, незачем объясняться. В глубине души девушка понимала, какие он испытывает к ней чувства: достаточно было увидеть, как он, не обращая внимания на нож, бросился на Хаймена. «Если бы я любил, я бы ради нее…». Слова эти еще звучали в памяти и оказались не пустой бравадой. Его поступки говорят сами за себя лучше всяких слов, но все же, как всякой женщине, Стефани не терпелось услышать признание в любви.

— Скажи мне, — подбодрила она Алекса.

— Я люблю тебя, Стефи. — Голос Алекса дрожал от волнения. — Люблю всем сердцем. Я влюбился в тебя, увидев на телеэкране, но мое чувство стало неизмеримо сильнее, когда я попал в дом твоего отца и увидел тебя — в старых джинсах и рваной рубахе, на лице ни капли косметики. Ни одна женщина не казалась мне прекраснее. Я понял, что, как и твой отец, всю жизнь буду любить только одну женщину, и эта женщина — ты.

— Выходит, даже если бы я не попросила тебя о помощи… — От потрясения Стефани едва удалось вымолвить эти слова.

— Я бы все равно остался, — заявил Алекс. — Я не ушел, а разбил бы палатку в саду, на крыльце, где угодно. Я не смог бы покинуть тебя и никогда не покину. Как я уже говорил, ты не нанимала меня, я вызвался охранять тебя добровольно.

Говоря это, Алекс потихоньку приближался к ней, и теперь его губы почти касались ее лица. Словно электрический разряд пробежал между ними, когда, обняв Стефани, Хингис припал к ее губам, вложив в поцелуй всю свою любовь.

Затем Алекс уселся на подлокотник кресла, крепко обнимая ее. Девушка счастливо улыбалась.

— Рада, что ты вызвался охранять меня добровольно, ведь это значит, что я ничего тебе не должна, — пробормотала Стефани, еще теснее прижимаясь к Алексу.

— Денег — нет, но тебе и не хватит средств расплатиться со мной. — Алекс улыбнулся ей. — Я хочу получить иную награду.

— О какой награде ты говоришь? — притворно-кокетливо изумилась Стефани. Крепкие объятия любимого уже разожгли пожар желания в ее теле.

— Почему бы нам не пойти наверх? — прошептал Алекс на ушко девушке. — Там я покажу тебе, что я имею в виду.

Эпилог

Осветители включили и поправляли софиты, устанавливая свет в огромной студии для съемки детских программ. Сидя за заваленными игрушками столом, Стефани следила за темноволосой головкой сынишки, который вместе с другими малышами носился по сценической площадке.

Ближайшую передачу спонсировала известная фирма — производитель игрушек, и сейчас в студию вносили и раскрывали огромные ящики с игрушками. Детвора, принимающая участие в съемках, уже ошалела от такого богатства и не знала, за что прежде хвататься. Вот рабочий изъял из одной уже раскрытой коробки сына Стефани — раскрасневшийся малыш крепко прижимал к груди плюшевого бегемота.

Ее сын, — Ал-младший, как они его называли, — чувствовал себя в студии как дома. Да и можно было с уверенностью сказать, что настоящий успех Стефани на телевидении пришел только с рождением сына. Как истинный журналист, она не смогла удержаться от соблазна и сделала во время своей беременности и младенческого периода жизни Ала цикл передач для молодых мам, как бы на собственном примере делясь с ними своими успехами и ошибками.

И можно было сказать, что с пеленок за развитием ее ребенка следила вся страна. Он стал маленькой телезвездой. Симпатичная мордашка Ала теперь мелькала на заставках ее передачи и в анонсах телепрограмм. А одна из фирм — производителей детского питания даже поместила фотографию Ала на упаковках детской каши.

А Алекс-старший все время держался как бы в тени своих знаменитых жены и сына. Причем делал это сознательно. Стефани даже не удалось вытащить его на семейное шоу, ведущие которого приглашали ее с сыном и мужем. Но в газетах и журналах все же иногда мелькали их совместные фотографии, когда настырным репортерам удавалось снять их втроем.

Алекс, впрочем, настаивал на увеличении семьи, и Стефани покраснела, вспомнив недавнюю ночь, когда они начали воплощать свой замысел. Да, подумала она, с таким мужем можно иметь хоть десять детей. Алекс всегда был спокоен и надежен, как скала. «За ним, как за каменной стеной» — это известное изречение часто приходило на ум Стефани, когда она думала о муже. Она поморщилась, вспомнив о страхе, в котором жила, пока не повстречала Алекса. Письма с объяснениями в любви и предложениями о встрече по-прежнему приходили к ней в адрес передачи, но Стефани уже не боялась преследования неизвестных поклонников, всегда чувствуя надежную защиту мужа.

Ну вот и все. Софиты, развернутые в нужном ракурсе, наконец настроены, и Стефани, глубоко вздохнув, со счастливой улыбкой обратилась к телезрителям…

Content

Джоанна Рид
Скажи, что любишь

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог