Дженнифер Стилл

Под счастливой звездой

1

Кесси Уинтерз вымокла до нитки. Ее волосы, тщательно уложенные утром, стали похожи на паклю; на щеках были видны черные потеки туши, одежда прилипла к телу, в кроссовках хлюпала вода. Чувствовала себя Кесси отвратительно. И не только потому, что ее внешний вид оставлял желать лучшего. Начинающаяся простуда грозила превратиться в настоящее бедствие: в носу свербело, в горле першило, голова гудела от боли.

Не удивлюсь, если ночью поднимется температура, думала Кесси, вышагивая по залитому дождевой водой тротуару. Я развалина…

Ее то и дело обдавало ледяным душем: автомобили и не думали притормаживать, проезжая мимо одинокого пешехода. Впрочем, Кесси было плевать на неудобства. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

Она ошибалась. Неприятности подстерегли ее даже в подъезде дома, до которого Кесси наконец-то добралась спустя полчаса. Возле квартиры номер шестьдесят стояла невысокая женщина с коротко стриженными темными волосами, одетая в модный плащик цвета фуксии.

— Мама? — вопросительно простонала Кесси. — Я тебя не ждала сегодня.

— Сюрприз! — радостно воскликнула женщина, но тут же снова стала серьезной, когда узрела, в каком состоянии находится ее дочь. — Что с тобой приключилось? Попала под дождь?

— Бинго! — с сарказмом произнесла Кесси. — Как ты догадалась?

— Не груби! — строго произнесла ее мать. — Ненавижу, когда ты ерничаешь. Я тебя такому не учила.

Кесси достала из кармана брюк связку ключей и отперла дверь. Можно было не спрашивать, хочет ли мать пройти — та, конечно, собиралась остаться на ужин, хотя ее и не приглашали. Рене Уинтерз считала, что может приходить в гости к дочери в любое время суток.

— Иди в душ, погрейся, разотрись полотенцем, а не то простудишься!

Зная, что проще согласиться, чем спорить, Кесси беспрекословно подчинилась. Когда через пятнадцать минут она вышла из душа, в кухне на столе ее уже ждали свежеиспеченные блинчики.

— Мама, я не просила тебя готовить, — сказала Кесси, закатывая глаза.

— У тебя в холодильнике шаром покати, — недовольно проворчала Рене. — Я нашла лишь заплесневелый кусок сыра, два сырых яйца и бутылку молока, к счастью, свежего. Чем ты вообще питаешься?

— Я редко ем дома.

— Испортишь себе желудок и фигуру!

— Моя фигура скорее пострадает от твоих блинчиков. Кстати, где ты нашла муку? У меня ее, отродясь, не было.

— Муку я принесла в свой прошлый визит, — усмехнулась Рене.

Кесси с подозрением взглянула на нее, затем подошла к холодильнику и распахнула дверцу. Ну конечно, так она и думала: мать притащила продукты. На полках лежали мясо, жирная колбаса, высококалорийные сладкие сырки, пирог с лаймом и несколько пачек сливочного масла — в общем, все то, что Рене считала «полезным».

— Свежий хлеб — в шкафчике, — добавила Рене. — Этого тебе должно хватить на несколько дней.

— На несколько месяцев, ты хотела сказать. При условии что ничего из того, что ты мне принесла, я не ем.

— Неблагодарная ты девчонка…

— Мама, я очень ценю твою заботу. Очень! Клянусь! — Кесси приложила ладонь к груди. — Однако я была рада, если бы ты советовалась со мной, прежде чем покупать в магазине продукты, от которых обострится мой гастрит.

— Который ты заработала, сидя на диетах, — не сдавалась Рене. — А вот если бы ты питалась правильно…

Этот спор они продолжали много лет, однако так и не смогли прийти к компромиссу. Рене была поклонницей домашней кухни. На завтрак она всегда жарила яичницу с беконом, делала несколько сандвичей, пекла оладьи или блинчики, обильно поливая их сладким сиропом. Отец и брат Кесси с удовольствием съедали огромный завтрак — они-то не толстели. А вот сама Кесси до двенадцати лет была толстушкой, пока окончательно не устала от постоянных насмешек одноклассников. Рене пришла в ужас от того, что дочь в столь раннем возрасте решила сесть на диету. Это была настоящая война. Кесси мужественно сражалась за хорошую фигуру. В конце концов Рене сдалась и отвела дочь к диетологу, а затем записала в спортзал и бассейн. Однако так и не смирилась с тем, что Кесси повзрослела и начала все делать по-своему. Рене со слезами на глазах смотрела на хрупкую, стройную дочь, считая, что та морит себя голодом, и постоянно пыталась ее накормить.

К слову, Кесси иногда шла на поводу у матери и, чтобы порадовать ее, ела — вот как этим вечером — то, что та готовила.

— Чай или кофе? — заботливо спросила Рене, пододвигая к Кесси тарелку с блинчиками.

— Чай, — буркнула Кесси. — Позволь, я сама его заварю.

— Вот еще. — Рене принялась рыться в кухонном шкафчике. — Вот только я никак не могу найти банку с чаем.

— Посмотри на подоконнике.

Рене отдернула штору и ахнула.

— Чай в пакетиках? Ты с ума сошла!

— Что не так?

— Это не чай, это… это… безобразие! И ты еще жалуешься, что у тебя больной желудок! Плохая же из тебя выйдет домохозяйка. Твой муж и дети будут вечно ходить голодными.

— Я никогда не стану домохозяйкой, мама, — усмехнулась Кесси.

— Станешь, как только выйдешь замуж.

Еще одна тема для ожесточенных споров… Во-первых, Кесси ни за что не собиралась жертвовать карьерой ради семьи. А во-вторых, она пока вообще не думала о замужестве. В отличие от Рене, которая давно уже подыскала дочери жениха.

Сейчас мы поужинаем, мама вымоет посуду, выпьет чаю и заведет в очередной раз разговор о Трейсе Стирлинге, подумала Кесси, тяжко вздыхая. Иногда мне кажется, что она только за этим и приходит: убедить меня, что Трейс лучший мужчина на свете. Все никак не угомонится.

Рене не стала изменять своим привычкам. После чая она заглянула в глаза дочери и вдохновенно произнесла:

— Я видела позавчера Трейса Стирлинга! Какой же он все-таки красавчик!

Кесси плотно сжала губы, дав себе слово, что на сей раз не будет нервничать и пытаться выставить мать из дому за разговоры о красавчике Трейсе.

— Он спрашивал о тебе, — проговорила Рене, хитро поглядывая на дочь.

— Неужели? — криво усмехнулась Кесси.

— Трейс просил передать тебе привет.

Проклиная меня в душе и ругая на чем свет стоит, добавила про себя Кесси. Будто я плохо знаю Трейса! Конечно, моей матери невдомек, что этот тип — волк в овечьей шкуре. В глаза он всегда говорит комплименты, а за твоей спиной поливает тебя грязью.

— Кстати, Лора устраивает барбекю в эти выходные. Надеюсь, ты приедешь.

Кесси громко фыркнула.

— И что это означает? — нахмурилась Рене.

— Я не приеду. У меня другие планы.

— Какие же?

— Я встречаюсь кое с кем, — сказала Кесси.

— В каком смысле? Ты договорилась пообедать с подружкой или… — Мать судорожно вздохнула, боясь делать дальнейшие предположения.

— Я встречаюсь с мужчиной, — безжалостно сказала Кесси. — И под словом «встречаюсь» я подразумеваю отношения.

— О нет! — выдохнула Рене. — Ты меня убиваешь!

— Не преувеличивай, мама.

Рене перегнулась через стол и схватила Кесси за руку.

— Кем бы он ни был, — прошептала Рене зловеще, — расстанься с этим человеком! Он тебе не пара!

— Да ты с ума сошла! — воскликнула Кесси, отдергивая руку. — Ты же даже не знаешь, о ком идет речь!

— Лучше Трейса ты не найдешь никого!

— Помешалась ты на нем, что ли? Выйди сама за него замуж, раз уж он так хорош.

— Увы, я уже замужем, — расплылась в улыбке Рене.

— Увы?!

— К тому же Трейс мне годится в сыновья, — быстро исправилась Рене.

— Мама, я его терпеть не могу!

— Ты просто зациклилась на ссоре, которая произошла между вами много лет назад. На детских размолвках! Ты хоть помнишь, что вы там не поделили? Наверняка весь сыр-бор разгорелся из-за какой-нибудь игрушки.

— Мы разругались, когда были подростками. И я отлично помню, что послужило причиной раздора.

— Ну? И что же? Интересно послушать.

— Да какая разница?! — Кесси рассердилась не на шутку. — Ты достала меня, мама! Достала настолько, что меня начинает поташнивать, когда я тебя вижу! Этого ты хотела добиться? Еще одно слово о Трейсе Стирлинге, которого я терпеть не могу — и это, кстати, взаимно! — и я на порог тебя не пущу. И в этом будешь виновата только ты!

Рене громко ахнула и прижала ладони к груди. Кесси, ругая себя за то, что не сумела все-таки сдержаться, пулей вылетела из кухни, ворвалась в свою спальню и закрыла дверь на ключ. Чувствовала она себя при этом круглой дурой. Кесси сознавала, что ведет себя как подросток, который из-за бушующих гормонов не может совладать со своими эмоциями. Однако лучше уж было добровольно заточить себя в комнате, чем окончательно и бесповоротно испортить отношения с родной матерью.

В любом случае, если она продолжит в том же духе, думала Кесси, меряя спальню шагами, то я и на километр ее к себе не подпущу. Сколько можно терпеть это безобразие? Трейс! Трейс! Трейс! Уж не влюбилась ли она в него?

Рене робко постучала в дверь спальни. Кесси остановилась и сердито спросила:

— Что?

— Мы можем поговорить?

— О Трейсе?

— Ну… — протянула Рене и замолчала.

— Всего доброго, мама!

Минут через пятнадцать Кесси услышала, как хлопнула входная дверь, и облегченно вздохнула. Визиты матери становилось все тяжелее выносить.

Все мне говорят, что моя мать — ангел. Что она ужасно заботливая. Последнее я могу подтвердить. Она чересчур заботлива. Мама готова утопить меня в своей любви. Я задыхаюсь от ее внимания. Я была бы куда счастливее, если бы она вспоминала о том, как сильно любит меня, не больше двух раз в месяц.

Все было бы хорошо (или скорее терпимо), если бы Рене не прочила Трейса в женихи дочери.

Интересно, он так же погано себя чувствует, как и я? — подумала Кесси. Ведь его родители тоже мечтают нас поженить. Возможно, если бы они так сильно не давили на меня и Трейса, мы с ним давно помирились бы.

Кесси вышла из своей комнаты, опасаясь, что мать все еще находится в квартире, и прислушалась. Тишина. Блаженная тишина! Непозволительная роскошь в нынешнее сумасшедшее время.

Обычно, приходя домой, Кесси включала музыку или же выбирала на одном из телеканалов какое-нибудь шумное дурацкое ток-шоу. Однако сегодня Кесси хотела покоя. Она легла на диван, закрыла глаза и представила, что находится в глухом лесу. Кесси в своем воображении слышала, как шумит ветер, запутавшийся в кронах деревьев, как поют птицы, как мягко ступает по осенней листве дикий зверь… Эта картина была столь умиротворяющей, что Кесси не заметила, как задремала.

Разбудил ее стук в дверь. Открыв глаза, Кесси выругалась, но потом вспомнила, что сама пригласила гостя, который сейчас стоял на пороге. Дэвид Хэндрикс — ее будущий бойфренд. Сказав матери о том, что встречается с мужчиной, Кесси не солгала. Точнее, почти не солгала.

Я использовала глагол «встречаться» в настоящем времени, подумала Кесси, поднимаясь с дивана. А нужно было — в будущем. Впрочем, разница незначительна.

— Что так долго? — Дэвид вошел в квартиру, с трудом удерживая в руках бумажные пакеты с едой.

— Извини, я уснула, пока ждала тебя. — Кесси зевнула в подтверждение своих слов.

— Тяжелый день выдался? — сочувственно спросил Дэвид, проходя на кухню.

— Не то слово, — пробормотала Кесси, глядя на вереницу грязных следов. — Ты бы все-таки снял обувь.

— Ах да! — Дэвид скинул ботинки прямо в кухне и в одних носках (один из которых был слегка порван) прошел к холодильнику.

Кесси поморщилась. Во-первых, она ненавидела неряшливых людей. А во-вторых, терпеть не могла неухоженных мужчин. Второе еще можно было исправить. Однако неряху со стажем переделать практически невозможно. Кесси не была образцовой хозяйкой, однако квартиру она все же содержала в чистоте. И всегда снимала обувь в прихожей.

Тем не менее Кесси не сказала ни слова по поводу грязи на полу. Подхватив ботинки Дэвида, Кесси поставила их у входной двери, быстро протерла пол и вернулась в кухню.

— Ужинать будешь? — для проформы спросила Кесси.

— Разумеется! — Дэвид внимательно разглядывал содержимое холодильника. — Я тут принес кое-что… Ты предупреждала, что сидишь на диете и почти ничего не ешь, но, оказывается, у тебя полно еды.

— Мама приходила, — лаконично объяснила Кесси.

— Мне бы таких родителей! — восхитился Дэвид. — Обо мне никогда так не заботились.

— Поверь, тебе повезло, — едва слышно пробормотала Кесси.

— А?

— Нет, ничего. — Она заглянула в один из пакетов, который Дэвид еще не успел распаковать. Оттуда пахнуло смесью карри и имбиря. — Фу! Что это?

— Рис с курицей из китайского ресторана. Будешь?

— Ни за что! — с чувством произнесла Кесси.

Так… Судя по количеству принесенных продуктов, Дэвид решил остаться у нее как минимум на неделю. Это не входило в планы Кесси. Она слишком мало знала этого мужчину, чтобы впустить его в свою жизнь с кучей бумажных пакетов, набитых едой из дешевых китайских ресторанчиков.

Не уверена, что я вообще решусь на этот шаг, подумала она. Сколько еще открытий помимо привычки не снимать грязную обувь мне предстоит сделать, встречаясь с Дэвидом?

Однако ни о каких отношениях пока и речи не шло. Кесси и Дэвид познакомились десять дней назад в караоке-баре. Она обратила внимание на этого мужчину только потому, что он весьма недурно исполнял одну из песен Стинга. Кесси сама сделала первый шаг к сближению, хотя ее и отговаривала от этого поступка Вэнди, лучшая подруга. И правильно делала, кстати…

Однако Дэвид оказался веселым и интересным собеседником, а Кесси к моменту знакомства выпила лишнего, поэтому ночь они провели вместе. Вэнди до сих пор злилась за то, что Кесси бросила ее в баре в сомнительной компании туристов-венгров.

— Я забыл купить вино для тебя! — огорченно сказал Дэвид, прервав ход мыслей Кесси. — Пиво будешь?

— Терпеть не могу пиво.

— В таком случае придется тебе довольствоваться соком.

— Переживу как-нибудь. — Она с трудом подавила раздражение.

Дэвид притащил несколько битком набитых пакетов с едой, которую любил сам. А о ней даже не подумал. Вроде бы на жадину он не похож. Скорее просто не привык заботиться о ком-то кроме себя.

Дэвид и Кесси проводили время вместе уже в пятый раз. Как ни странно, все рандеву проходили на ее территории. В общем-то Кесси была не против этого. Так проще и привычнее. Не нужно уезжать ранним утром домой, будто убегая от чего-то. В ванной в стакане стоит только твоя зубная щетка. В шкафу — лишь твоя одежда. Любовник уходит, а ты остаешься в своей квартире, идешь в душ и смываешь с себя все воспоминания о предыдущей ночи. И чувствуешь, что ты — хозяйка своей жизни.

Кесси подошла к Дэвиду и задумчиво взъерошила его светло-русые волосы. Он улыбнулся ей и водрузил на разделочную доску половину копченого окорока.

Кто-то сегодня славно поужинает… Но только не Кесси.

— У меня голова болит, — солгала она. — Не возражаешь, если я прилягу ненадолго? Можешь поесть в гостиной. Там есть телевизор, и тебе не будет скучно.

— Да ты идеальна! — хохотнул он и ударил себя в грудь. — Так хорошо понимаешь, что нужно нам, настоящим мужикам.

— Да-да, ковбой, я понимаю… — машинально проговорила она, уходя в спальню.

— Я приду к тебе, как только поем! — крикнул Дэвид, а через пару минут, когда включил телевизор, добавил: — А, нет, ложись спать без меня. Я совсем забыл, что сегодня чемпионат по бейсболу.

Забыл, как же, усмехнулась Кесси, ложась в постель. Просто у тебя дома нет большого плазменного телевизора, а у меня — есть!

Она совсем не злилась на Дэвида. Ну если только совсем чуть-чуть. Да и то это была не злость — так, небольшое раздражение из-за того, что секс с ней променяли на бейсбол.

Зато Дэвид страшно симпатичный, подумала Кесси, накрываясь с головой одеялом.

Дэвид действительно был хорош собой. Не писаный красавец, разумеется — Кесси не любила рафинированных мужчин вроде тех, кто снимается для обложек журналов, — но и не заурядный мужчина с ни чем не примечательной внешностью. Дэвид был статным, высоким и подтянутым. У него еще не появился пивной животик — хотя дело к тому, несомненно, шло, — а мышцы оставались твердыми, как сталь. Что касается его лица, которое Вэнди окрестила «мордашкой», оно было весьма симпатичным, но тоже в меру. В целом Дэвид представлял собой великолепный образчик мужественности. Заполучить подобный экземпляр в свою коллекцию пожелала бы любая женщина от двадцати пяти лет и старше. Так что Кесси, можно сказать, повезло.

Маме он понравился бы, невольно подумала Кесси. Дэвид ничуть не хуже Трейса, если говорить о внешности. Я бы даже рискнула сделать ставку на Дэвида…

С этой мыслью она и уснула. Кесси спала так крепко, что даже не слышала ликующих возгласов своего будущего бойфренда, шумно радующегося победе любимой команды. Она и глаз не открыла, когда Дэвид принялся целовать ее, улегшись с ней рядом (к счастью, он быстро осознал тщетность своих притязаний). Не разбудил Кесси и его богатырский храп. Она очнулась от глубокого сна лишь утром, услышав громкие трели электронного будильника.

Перегнувшись через Дэвида, она отключила раздражающий звук и вскочила на ноги. Кесси давно приучила себя вставать сразу же, как только проснется. Она не привыкла давать себе послабления в виде лишних нескольких минут, которые можно было провести в теплой и уютной постели, из которой и без того тяжело вылезать.

— Дэвид, тебе пора! — Она толкнула его в бок. — Я иду в душ, а ты пока свари кофе.

— Угу, — пробормотал Дэвид, зарываясь лицом в подушку.

Кесси покачала головой. Придется выдворить его из квартиры, хочет он того или нет. А то он что-то рано начал чувствовать себя как дома. Если это вовремя не пресечь, Дэвид вскоре начнет требовать завтрак в постель и свежеприготовленный ужин. Так Кесси потеряет сначала свою свободу, а потом и себя как личность.

Когда Кесси вышла из душа, спешно суша волосы полотенцем, она не почувствовала запаха кофе. Дэвид по-прежнему крепко спал в ее постели, посвистывая носом.

— Эй! — крикнула она, наклонившись к нему. — Подъем!

— Боже, Кесси! — Вздрогнув всем телом, он открыл глаза. — Незачем так орать!

— Пятнадцать минут назад я сказала тебе, чтобы ты выметался, — сказала Кесси с нескрываемым раздражением, — но ты проигнорировал мою просьбу…

— Просьбу? Больше похоже на приказ, — ворчливо произнес он, приподнимаясь на локтях.

— Тем более странно, что ты даже не пошевелился, чтобы его выполнить.

— В чем проблема? Ты встала не с той ноги? У тебя плохое настроение, и поэтому ты решила сорвать злость на мне, хотя я ни в чем не виноват? Так нельзя, Кесси. Я взрослый человек, и мне неприятно, когда меня шпыняют, будто неразумного щенка.

Кесси скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

— Дэвид, ты у меня дома. На моей территории. И потому обязан выполнять правила, которые я установила. Помнишь ту ночь, когда ты остался здесь в первый раз? Я сразу сказала тебе, что утро — самая важная часть моей жизни. И очень важно его не испортить! Я привыкла просыпаться в одиночестве, пить кофе, читая свежую газету, а потом в замечательном настроении уходить на работу. Мы с тобой договорились, что ты будешь уезжать еще до рассвета. Так почему же ты еще здесь?

Дэвид пожал плечами и поднялся, обернувшись простыней.

— Я по глупости своей думал, что ты настроена на серьезные отношения. А тебе, очевидно, нужен был лишь секс без обязательств — и ничего больше.

Кесси раскрыла рот от удивления и не нашлась, что ответить. Слова, сказанные Дэвидом, слышали в свой адрес многие эгоцентристы-мужчины, и очень редко — женщины. Она почувствовала себя виноватой, но ощутила также и раздражение: как он смеет на нее обижаться?! Да кем он себя возомнил, в конце концов!

Кесси сварила кофе, пока Дэвид был в душе. Она едва не разбила чашку, так как руки тряслись от злости. Кесси обуревали противоречивые эмоции. В отношениях обычно именно ей отводилась роль жертвы. Мужчины часто использовали ее в своих целях, пока она не научилась давать отпор.

Кесси уже давно поняла, что даже в любви следует сохранять трезвость рассудка. Ей и в голову не приходило, что своей холодностью она может кого-нибудь ранить.

Так что же ее разозлило? Обиженная мина Дэвида? Или его обвинение, которое показалось ей несправедливым?

— Мне нужны серьезные отношения! — сказала Кесси, когда он открыл дверь ванной. — Однако мне также необходимо время, чтобы привыкнуть к человеку, с которым эти отношения, возможно, удастся построить. Извини, если я сделала что-то не так. Я привыкла быть хозяйкой собственной жизни. И мне трудно отказаться от собственных привычек.

— Извинения приняты, — сказал Дэвид и поцеловал Кесси в щеку. — Обещаю, что не стану на тебя давить. Я уважаю тебя и твои правила. Дай мне пять минут — и я исчезну.

— Можешь позавтракать со мной, — милостиво разрешила Кесси.

— Нет, спасибо, — отказался он. — Мне ведь и в самом деле пора уходить. Увидимся послезавтра вечером?

— Если не произойдет ничего, что изменит твои или мои планы, — кивнула Кесси.

— Чудесно! — Дэвид быстро оделся и, как и обещал, покинул квартиру — только его и видели.

Может же быть расторопным, когда захочет, отметила Кесси.

Выпив кофе, который показался ей безвкусным, она спустилась вниз на лифте — хотя предпочитала ходить пешком — и вышла на улицу. Неподалеку ее уже ждал небесно-голубой «ниссан» с Вэнди за рулем.

— Ты опоздала! — вместо приветствия воскликнула подруга. — Но поскольку я видела Дэвида выходящим из подъезда твоего дома, то читать нотации не стану, потому что понимаю, что именно тебя задержало.

— Мы ссорились, — пояснила Кесси, пристегивая ремень безопасности.

— Вот как? Какая жалость!

— Не лги. Тебе вовсе не жаль. Я отлично знаю, что Дэвид тебе не по душе.

— Он какой-то… мутный. — Вэнди завела мотор и нажала на педаль газа.

— Мутный? — удивленно переспросила Кесси. — Что ты имеешь в виду?

— Обычно я вижу людей насквозь, а Дэвид остается для меня загадкой. Когда я разговариваю с ним, мне все время кажется, что он что-то недоговаривает.

— Да ты же общалась с ним всего один раз!

— Это ничего не меняет. Я бы никогда не стала встречаться с таким мужчиной!

— Может, оно и к лучшему?

— То есть?

— Моя мама всегда учила меня, что идеальный мужчина тот, который не нравится моей лучшей подруге.

— Какое странное определение идеальности.

— Одна из подруг мамы когда-то отбила у нее жениха.

— Вот теперь мне все ясно, — хмыкнула Вэнди. — Можешь успокоить свою маму, объяснив ей, что наши с тобой вкусы не совпадают.

— Точно, — вздохнула Кесси. — К примеру, я не понимаю, как ты можешь не любить Джонни Деппа.

— Легко и просто. Прямо скажем, он не красавец. Не то, что обожаемый мною Бред Питт.

— Зато мы обе без ума от Леонардо Ди Каприо.

— И что?

— Это же повод для ссоры!

— Сомневаюсь, что Лео, однажды приехав в Майами, случайно встретит одну из нас и влюбится по уши.

— А было бы неплохо…

— Да уж.

Оставшийся путь до клиники, в которой работали, они проделали в молчании. Вэнди припарковала машину и откинулась на спинку сиденья, будто собиралась с силами, чтобы выйти наружу.

— Еще один трудный день в обществе капризных пациентов, озлобленных врачей, больничных уток и капельниц…

— Не настраивай себя на негатив, — посоветовала Кесси.

— Тебе легко говорить. Ты же врач. К тебе все относятся с уважением. А я лишь жалкая медсестра, с которой можно особенно не церемониться.

— Ты старшая медсестра!

— Мне от этого не легче.

— По-моему, тебе пора в отпуск.

— Кто ж меня отпустит? На прошлой неделе наш главврач уволил еще трех сестер. Он пытается экономить, зато я теперь зашиваюсь.

— Если я могу чем-нибудь тебе помочь — только попроси.

Вэнди усмехнулась, вытащила ключи из замка зажигания и открыла дверцу машины.

— Зря ты это сказала. Я ведь и в самом деле попрошу.

— И правильно сделаешь. Ты взвалила на себя слишком много обязанностей. Ну да я ведь тебе об этом уже говорила…

Подруги вошли в здание клиники, переоделись и распрощались до обеда. В течение дня им не раз случалось работать вместе, однако общение их было сугубо деловым. Так проще. Нет ничего хуже, чем панибратство на работе.

— Кажется, ты раздражена. Это видно по твоим плотно сжатым губам. Какие-то проблемы? Хочешь об этом поговорить? — Врач-психиатр, мимо которого прошла Кесси, подмигнул ей.

— Спасибо, Винс, я сама справлюсь со своими неприятностями.

— Не держи чувства в себе, — посоветовал он. — Так и до депрессии недалеко.

Кесси усмехнулась и, прищурившись, взглянула на него.

— Что порекомендуешь?

— Если ты зла — выплесни свою агрессию.

— Согласен быть мальчиком для битья?

— Можешь отстегать меня кожаной плеткой, — плотоядно улыбнулся он.

Кесси закатила глаза. Винсент Гойл уже давно пытался произвести на нее впечатление. До сих пор безуспешно. Сначала его интерес к ней был едва заметен, затем Винс стал отпускать недвусмысленные шуточки в ее адрес, а после так распоясался, что опустился до грязных намеков.

Как психиатр Гойл, быть может, и был хорош, однако о психологии женщин не знал почти ничего.

— Заведи подружку, Винс, — посоветовала Кесси и зашагала дальше.

— Это намек? — крикнул он ей вслед.

— Размечтался, — пробормотала она и вошла в смотровую, где ее ждал пациент.

Не глядя на него — лишь краем глаза Кесси заметила, что тот — мужчина, она вымыла руки, надела перчатки и лишь потом спросила:

— На что жалуетесь?

— На своего лечащего врача. Можно мне другого?

Кесси вздрогнула, услышав до боли знакомый голос. Скорчив кислую мину, она обернулась и с тоской уставилась на человека, которого ожидала здесь увидеть меньше всего на свете.

— Трейс Стирлинг! — нараспев произнесла она, не скрывая презрения. — И каким ветром тебя сюда занесло? Что, другие больницы отказались тебя принимать?

— Я надеялся, что не встречу тебя здесь, — сказал он, заерзав на стуле.

— Тебе не повезло. Что болит? Пожалуйста, порадуй меня: скажи, что ты при смерти.

— Не рассчитывай на это. Все мои ближайшие родственники — долгожители.

— Хорошая наследственность не является панацеей от несчастных случаев.

— Один из которых со мной и произошел час назад. — Трейс указал пальцем на свое правое колено. — Я ушиб ногу. Яхта накренилась, я упал и стукнулся о дощатый пол палубы.

— Тебе было больно? — с садисткой улыбкой спросила Кесси.

— Ни капельки. Если бы колено не опухло и не стало размером с крупное яблоко, я бы ничего не заметил.

Кесси окинула взглядом узкие светлые брюки, которые были на Трейсе, и с невыразимым удовольствием произнесла:

— Снимай штаны.

— А могу я все-таки попросить, чтобы меня осмотрел другой доктор? — спросил Трейс. — Желательно, мужчина. Я сексист.

— Нельзя, — сказала Кесси, глядя на него сверху вниз. — Сегодня дежурю я.

— Ты же не единственный дежурный врач.

— Остальные слишком заняты другими пациентами. Так что придется тебе смириться с тем, что осмотр буду проводить я.

— Ты права — эта больница не единственная в Майами. И плевать мне на то, что она ближе всех находится к причалу, где я обычно ставлю свою яхту.

Он поднялся с явным намерением уйти, однако, сделав пару шагов, застонал и, хромая, вернулся на место.

— Ладно, уговорила, я остаюсь.

Кесси фыркнула.

— Это было легко. А теперь сними наконец свои пижонские брюки. Да побыстрее, сегодня полно пациентов.

Трейс, скрипя зубами, стянул штаны. Кесси присвистнула, увидев его багровое опухшее колено.

— Хорошо же ты приложился о палубу.

— Ты будешь меня лечить или нет? — процедил он.

— Буду, но сначала позлорадствую. Когда еще мне представится такая возможность? — Кесси надавила на колено, и, к ее удовольствию, Трейс зарычал от боли.

— Осторожнее!

— Потерпишь, не маленький.

— Будешь язвить, я на тебя в суд подам.

— Ой, мне так страшно! — писклявым голоском произнесла Кесси. — Только не это, мистер Стирлинг! Я ужасно боюсь судебных исков!

Он хотел что-то сказать ей в ответ, но Кесси вновь нажала на припухлость. Так, что Трейс вынужден был хватать ртом воздух, чтобы не заорать в голос.

— Придется отправить тебя на рентген, — сказала Кесси, снимая перчатки и раскрывая медицинскую карту Трейса. — Можешь одеться. Медсестра проводит тебя в нужный кабинет.

— Зачем нужен этот рентген? — Трейс с трудом разогнул ногу.

— Я не думаю, что ты серьезно повредил колено, но осторожность не помешает.

— И когда я смогу нормально ходить?

— Примерно через неделю. Опухоль спадет раньше, но нагружать сверх меры ногу я не рекомендую. — Кесси принялась что-то быстро писать в карте. — Я выпишу тебе пару рецептов плюс кое-какие процедуры в клинике… А еще тебе понадобится трость.

— Ты издеваешься?

— А похоже? — Кесси холодно взглянула на него. Месть местью, но она все-таки профессионал.

— У меня соревнования через три дня!

— Какие еще соревнования? — Кесси собиралась уйти, но его возглас заставил ее остановиться в дверях.

— Яхтенные гонки. Я каждый год в них участвую.

— Придется тебе их пропустить, — равнодушно сказала Кесси и увидела, как вспыхнул, а потом погас огонек ярости в глазах Трейса.

— Я не могу их пропустить, — свистящим шепотом произнес он.

— Слушай, Трейс, тебе решать, как поступить, — раздраженно произнесла она. — Я не стану возражать, даже если ты примешь решение допрыгать на больной ноге до своей машины. Честное слово, мне плевать. Я дала тебе свои рекомендации, а выполнять их или нет — дело твое. Всего хорошего.

Она вышла, хлопнув дверью. Разговор с Трейсом утомил Кесси. Кроме того, она предчувствовала, что вечером к ней приедет мать, чтобы рассказать, как бедняжка Трейс страдает от того, что не может участвовать в гонках. Будто она, Кесси, может что-то изменить.

— Даже если бы и могла, то все равно и пальцем бы не пошевелила, — пробормотала она, подходя к сестринскому посту.

— Чего желаете? — весело спросила Вэнди. Настроение у нее по сравнению с утренним явно улучшилось.

— Там, — Кесси ткнула большим пальцем через плечо, — сидит Трейс Стирлинг. И ему очень больно. Я тебя очень прошу: сделай так, чтобы его жизнь стала совсем уж невыносимой.

— Стирлинг здесь? — удивленно спросила Вэнди. — Что он тут забыл? Он же пациент другой клиники.

— Увы, Трейс приехал в эту. Наверное, для того чтобы лишний раз иметь возможность подействовать мне на нервы. Будь так добра, займись им, а я пойду выпью кофе. Не могу осматривать других пациентов, пока не успокоюсь.

— Будет сделано, — кивнула Вэнди и направилась в кабинет, где ее ждал Трейс Стирлинг.

Кесси поспешила скрыться до того, как Трейс выйдет в коридор. Правда, в столовой она наткнулась на Винса, что было еще хуже, чем повторная встреча с недругом детства.

— Милочка, тебе нельзя работать в таком состоянии! — Винсент взял ее под руку и потащил к свободному столику. — Ты же на взводе! Вот-вот взорвешься!

— В твоих интересах оказаться как можно дальше от места взрыва, — сказала Кесси, опускаясь на стул.

— Ну уж нет! Я не оставлю тебя в беде. Не такой я человек! — Он поправил очки в тонкой оправе и гордо вскинул голову с редеющими светлыми волосами.

— Тогда сделай доброе дело: принеси мне кофе, — попросила Кесси, не в силах сопротивляться. — Со сливками, без сахара.

— Уже бегу!

Все рады мне услужить сегодня, подумала Кесси, глядя на его удаляющуюся спину. А мне от этого тошно!

Не надо было выбирать эту профессию! Кесси вздохнула и устало закрыла глаза. Столько ответственности. Каждый день я трачу свои силы, порчу нервы, которые и без того находятся не в лучшем состоянии. Врачи, работающие много лет, говорят, что со временем вырабатывается иммунитет ко всем неприятностям, которые происходят, и не только на работе. Однако я пока еще не почувствовала это на себе…

— Вот твой кофе. — Винс поставил перед Кесси большой пластиковый стакан. — И еще я прихватил для тебя пончик с вишней. Кажется, ты любишь сладкое.

— Винс, какой же ты милый! — вдруг совершенно искренне сказала Кесси. Его забота так удивила ее, что она сразу же забыла, что минуту назад готова была его стукнуть.

Он покраснел и сильно смутился. Кажется, Винс ожидал от нее чего угодно, но только не теплых слов.

— Я же вижу, что с тобой творится что-то странное, — произнес он, усаживаясь напротив нее. — Вот и решил хоть немного тебя приободрить.

— День не задался с самого начала, — объяснила она. — Спасибо, Винс. Я действительно люблю пончики.

Внезапно Винсент перестал казаться ей нудным и назойливым придурком. Не так уж он и плох, если подумать.

— Ты, кажется, был женат? — спросила она и впилась зубами в горячий, дивно пахнущий пончик.

— Почти, — усмехнулся он. — Если точнее, я был помолвлен, но свадьба расстроилась.

— Что произошло?

— Ну… — Он уставился в потолок, будто выискивал на нем нужные слова. — Кажется, она сказала, что я недостаточно хорош для нее.

— Глупая женщина, — проговорила Кесси с набитым ртом.

Винс рассмеялся и пододвинул к себе свой стакан с кофе.

— Вообще-то я считаю, что она права. Мы совсем не подходили друг другу. Ума не приложу, почему она согласилась на помолвку.

— У тебя заниженная самооценка.

— Нет-нет, с самооценкой у меня все в порядке. Я не привык лгать себе. Вот, к примеру, я пытаюсь ухаживать за тобой, хотя и понимаю, что такая женщина, как ты, никогда не обратит внимания на такого неудачника, как я. Я же кажусь тебе неудачником, верно?

Кесси облизала губы и промямлила:

— Э-э-э…

— Да ладно, я же все-таки психиатр. И неплохой, надо сказать. Просто я совершенно неопытен в амурных делах. Оттого и кажусь женщинам круглым дураком.

— Возможно, ты добился бы большего в отношениях с женщинами, если бы не был так прямолинеен и настойчив, — осторожно произнесла Кесси.

— Я воспользуюсь твоим советом, — серьезно кивнул Винс и поднялся из-за стола. — Еще увидимся, Кесси.

Она покачала головой, глядя ему вслед. Да когда же наконец закончится этот сумасшедший день?!

2

День все-таки закончился, хотя он и показался Кесси бесконечно долгим. Она была совершенно вымотана. Пожалуй, она так не уставала с тех пор, как была ординатором.

— Как подумаю, что завтра у меня ночное дежурство, так хочется напиться до беспамятства, — пожаловалась Кесси, выходя с Вэнди из здания клиники.

— Так в чем проблема? Мы можем отправиться в бар прямо сейчас.

— Нет, не могу… — чуть не плача произнесла Кесси. — Иначе мы опять засидимся допоздна, я не высплюсь и завтра снова буду злиться на весь мир.

— Странно, что ты так устала. Пациентов сегодня было меньше обычного.

— Дело не в количестве. Все началось с появления Трейса, а после него пошли пациенты один другого страннее. Я еле дождалась конца смены.

— Кстати, Трейс в порядке, если тебе интересно.

— Мне не интересно! — резче, чем ей хотелось бы, ответила Кесси.

— Разумеется, — усмехнулась. Вэнди.

— Не произноси больше имя этого человека, прошу тебя. Я не желаю даже думать о Трейсе Стирлинге.

— Твои родители не дадут тебе о нем забыть.

— Знала бы ты, как меня этот факт удручает! — Кесси остановилась у «ниссана», принадлежащего Вэнди, и оперлась руками о капот. — А вообще-то я действительно не против выпить. Но обещай мне, Вэнди, что ты доставишь меня домой к полуночи.

— Вот еще! Я не повезу тебя в бар на своей машине. Я тоже хочу пропустить бокальчик. Давай-ка вызовем такси.

— В этом нет необходимости. — Кесси помахала кому-то рукой. — Попросим Винса подвезти нас.

— Ты спятила? — свистящим шепотом спросила Вэнди. — Он же увяжется за нами.

— Этого не случится, я обещаю. Сегодня я выяснила, что Винсент не такой уж чокнутый, каким кажется.

Вэнди удивленно взглянула на нее.

— Ты и впрямь нуждаешься в отдыхе, дорогая. Если уж Винс показался тебе симпатичным, значит, дела твои совсем плохи…

Бар оказался полупустым. По понедельникам сюда мало кто заглядывал, хотя в другие дни он был заполнен до отказа. Кесси и Вэнди сели на высокие стулья у стойки бара и заказали себе по первой порции коктейлей.

— Гляди-ка, новый бармен! — шепнула Вэнди на ухо подруге.

— Попытаешься его очаровать?

— Непременно! — В доказательство своих слов Вэнди состроила бармену глазки, на что тот ответил широкой улыбкой.

— Все равно не получишь бесплатную выпивку.

— Я не ради этого стараюсь.

— Знаю. Ты же питаешь странную, ничем необъяснимую слабость к барменам.

— Эти парни за стойкой, повелевающие бокалами, шейкерами и бутылками, сводят меня с ума! — с придыханием произнесла Вэнди.

— Почему же тогда ты не согласилась ни с одним из них сходить на свидание, хотя тебе не раз предлагали?

— О, но они же ненадежны, как мой старый тостер! — фыркнула Вэнди.

— С чего ты это взяла?

— Представь, сколько женщин, подобных мне, строят им глазки и зазывно улыбаются. Сплошные искушения! Рано или поздно даже самый стойкий сломается. А я хочу доверять мужчине, с которым буду встречаться.

— Ни в ком нельзя быть уверенной.

— Мне не нравится твой пессимистичный настрой.

— Это меня ты называешь пессимисткой? Ты же только что заклеймила позором всех барменов мира.

— Да, но я верю, что из любого правила есть исключение. Просто я не собираюсь проверять свою теорию.

Кесси криво улыбнулась, взяла бокал с «мохито» и сделала большой глоток. В этот же самый момент зазвенел ее сотовый телефон. Она взглянула на дисплей и издала звук, похожий на стон умирающего.

— Твоя мама? — догадалась Вэнди. Она кинула в рот несколько орешков и снова улыбнулась бармену.

— Я готова была биться об заклад, что она позвонит сегодня. Я даже больше скажу: уверена, что мама в эту самую секунду стоит у двери моей квартиры.

— Наверное, Трейс пожаловался, что ты была груба с ним.

— Я не стану отвечать. — Кесси решительно нажала на кнопку сброса вызова, а потом и вовсе отключила телефон. — Я очень люблю свою маму, но она начинает меня пугать.

— Да ладно тебе! — рассмеялась Вэнди. — За столько лет ты должна была привыкнуть к тому, что твоя мать страдает навязчивой идеей выдать тебя замуж за Трейса Стирлинга. Даже я к этому привыкла, хотя дружу с тобой всего-то лет восемь.

— Мама не страдает, она счастлива — ведь у нее есть цель в жизни.

— Существует лишь один способ избавиться от ее попыток свести тебя с Трейсом.

— Какой? Скажи мне, и я буду вечно тебе служить! — Кесси сложила ладони в умоляющем жесте.

Вэнди отсалютовала ей бокалом.

— Выйди замуж за кого-нибудь как можно скорее!

— Очень смешно, — проворчала Кесси.

— Ты же понимаешь, что другого выхода просто нет.

Кесси огляделась и внимательно изучила каждого из присутствующих мужчин в баре.

— Вон тот блондинчик мне симпатичен, — наконец сказала она.

— В синей рубашке? Слишком женственен. И чересчур молод к тому же. Он же моложе тебя лет на шесть.

Кесси откинула за спину длинные темные волосы, сверкнула голубыми глазами и подбоченилась.

— Вообще-то я еще очень даже ничего для своих тридцати с хвостиком.

— Я и не спорю. Вот только такие милые молодые блондинчики обычно жениться не спешат. И кстати, почему это ты собралась замуж за какого-то незнакомца, если уже встречаешься с мужчиной?

Кесси поморщилась.

— Встречаюсь — это слишком сильно сказано. Возможно, я его больше не увижу.

— А ты расстроишься, если так и случится?

— Не знаю, — пожала плечами Кесси и заказала еще один коктейль. — Давай сменим тему.

— Как пожелаешь. — Вэнди прикрыла рукой зевок. — Я не стану возражать, если говорить будешь ты, а я послушаю. Алкоголь ударил мне в голову. Наверное, потому, что я выпила три коктейля на голодный желудок.

— Пора домой, — с грустью произнесла Кесси.

— Мы же только что пришли!

— Можно продолжить вечер у тебя. Купим огромную пиццу и пиво, возьмем в круглосуточном прокате слезливую мелодраму и славно проведем время.

— Скажи правду: ты не хочешь возвращаться к себе домой?

— Ох, Вэнди, ты же разрешишь мне переночевать у тебя? — Кесси скорчила жалобную мину.

— О чем речь! Друзья всегда приходят на выручку друг другу. Но за коктейли платишь ты.

Кесси расхохоталась от души. Ох, что бы она делала без своей лучшей подруги?

Как и предполагала Кесси, Дэвид не позвонил ей ни во вторник, ни в среду, ни даже в пятницу. Обиделся. Она тоже не спешила приносить свои извинения и пытаться пойти на примирение, потому что так и не смогла для себя определить, нужны ли ей эти отношения.

Рене тоже больше не беспокоила дочь. Кесси даже начало мучить чувство вины, что случалось крайне редко. Несмотря на множество недостатков, Рене всегда была очень хорошей и заботливой матерью. И Кесси страшно не любила ссориться с ней.

В субботу, выждав время до полудня, Кесси сняла трубку и набрала номер телефона родителей.

— Мама?

— Здравствуй, милая! — холодно приветствовала ее Рене. — Как дела?

— Я в порядке. Спасибо, что спросила. — Кесси зажмурилась и, боясь передумать, выпалила: — Ты что-то говорила о барбекю у Лоры? Мои планы на этот уик-энд отменились, так что я смогу пойти…

— Ах, это просто замечательно! — резко подобрела Рене. — Лора ждет нас к двум часам. Она так обрадуется, когда увидит тебя!

— Да, я тоже буду страшно рада, — солгала Кесси. — Так что встретимся там?

— Да, деточка, до скорого! Пойду обрадую твоего отца. Он только вчера говорил мне о том, что очень переживает из-за того, что ты так много работаешь и оттого редко нас навещаешь.

Кесси повесила трубку. Чувство вины никуда не делось. Стало только хуже. Во-первых, потому, что Кесси за две минуты разговора солгала несколько раз: сказав, что с радостью придет на барбекю, и не опровергнув версию о загруженности на работе. А во-вторых, Кесси была уверена в том, что этим вечером непременно выместит на ком-нибудь свою злость, чем снова расстроит мать. И этим кем-то, скорее всего, будет Трейс Стирлинг.

Нехотя Кесси начала наряжаться. Она собрала волосы в хвост, подкрасила ресницы, надела легкий сарафан ярко-малинового цвета и достала из холодильника замороженную пиццу: на барбекю принято было приносить какое-нибудь блюдо, приготовленное лично. Впрочем, немного подумав, Кесси сунула пиццу обратно в морозильную камеру. Лучше уж купить свежую выпечку по дороге. Все лучше, чем полуфабрикат. Да никто и не станет ее винить за то, что она не нашла времени приготовить что-либо самостоятельно.

Может, позвать Вэнди? — мелькнула в голове Кесси шальная мысль. В качестве моральной поддержки. Нет, не стоит. Что я, маленькая, что ли? Неужели не справлюсь? Хотя могу, конечно, и сорваться…

В двадцать минут второго Кесси вызвала такси и только тогда осознала, что назад пути уже нет. Она могла, разумеется, передумать в последний момент, но знала, что не станет этого делать. Решение было принято.

Может быть, Трейса не будет на барбекю, успокаивала себя Кесси. Возможно, он решит поберечь свое колено и останется дома, но даже если и нет — ничего страшного не случится. Я просто не буду подходить к нему близко.

Ее надежды не оправдались. Трейс приехал на барбекю одним из первых и деловито сновал из дома в сад и обратно, опираясь на трость. Кесси смерила его полным ненависти взглядом и вдруг вспомнила, что забыла-таки купить булочки.

— Родная, вот и ты! — Рене бросилась ее обнимать, как только увидела. — Прекрасно выглядишь. Вот только цвет сарафана слишком яркий…

— Я бы удивилась, если бы ты не добавила в бочку меда ложку дегтя, — пробормотала Кесси.

— Я не стану лгать только для того, чтобы угодить тебе! — обиженно сказала Рене.

— Я этого и не ждала. — Кесси взяла ее под руку и отвела в сторонку. — Мама, у меня проблема. Я пришла с пустыми руками. Совсем вылетело из головы, что нужно что-нибудь принести.

— Не переживай, я наготовила столько еды, что хватит на всех. Никто и не заметит, что ты нарушила традицию. Хотя справедливости ради должна тебе сказать, что ты могла хотя бы испечь пирог.

— Я вернулась с ночной смены в восемь утра и проспала всего четыре часа! И, по-твоему, я должна была еще стоять у плиты? — возмущенно воскликнула Кесси.

— Ты опять на меня кричишь! — В глазах Рене блеснули слезы. — Зачем вообще ты приехала? Чтобы всем испортить настроение, да?

Развернувшись на каблуках, Рене ушла, гордо вскинув голову. Кесси встретилась взглядом с Трейсом — тот ухмылялся, как будто слышал весь разговор.

Кесси тихо застонала. Итак, пяти минут не прошло, а она уже обидела мать.

Семейство Стирлингов (исключая Трейса) встретило ее с распростертыми объятиями. Так, словно Кесси была их близкой родственницей. Лора не преминула поблагодарить дорогую гостью за то, что та «спасла моего бедного сына». А брат Трейса — Фил — улучил момент и шепнул Кесси на ухо:

— Тебе будет приятно знать, что Трейс ругал тебя последними словами за то, что ты якобы пытала его.

— Я не нарочно сделала ему больно, — еле сдерживая улыбку, сказала Кесси.

С Филом у нее сложились прекрасные отношения. Скорее всего, потому, что тот обожал подтрунивать над своим братцем, порой не совсем безобидно.

— Рассказывай! — недоверчиво усмехнулся Фил. — Если бы я был на твоем месте, то отомстил бы Трейсу за все свои унижения.

— Много чести.

— Брось, мне-то ты можешь сказать правду.

— Не понимаю, о чем ты, — пропела Кесси и поспешно ушла, потому что за спиной Фила появился Трейс.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила Кесси у Лоры, задумчиво глядящей на воду бассейна.

— Ах, нет, милая. Все уже готово. Мужчины занимаются барбекю, а мы можем расслабиться.

Кесси внимательно посмотрела на Лору. Обычно веселая и жизнерадостная мать Трейса и Фила казалась чем-то озабоченной. На ее переносице появилась глубокая морщина, свидетельствовавшая о тайных переживаниях Лоры. Эта высокая темноволосая женщина, всегда выглядящая моложе своих лет, как-то резко постарела. Кесси не раз видела, как горе меняет людей. Судя по всему, в семье Стирлинг случилось какое-то несчастье, потому как и отец семейства был хмур, как осенний день.

— Лора, — Кесси мягко тронула ее за плечо, — у вас… все в порядке?

— Да… конечно…

— Простите, что лезу не в свое дело, но у вас грустный вид.

Лора глубоко вздохнула и посмотрела в глаза Кесси.

— Вообще-то ты, пожалуй, единственный человек, с которым я могу поделиться своей проблемой. Проблемой моей семьи.

Сейчас она начнет причитать, что Трейс ведет себя легкомысленно, что ему давно пора остепениться и создать семью, или что-нибудь в этом духе, подумала Кесси, жалея, что вообще начала этот разговор. Однако Лора поразила ее до глубины души, когда произнесла:

— Фил умирает…

— Что? — прошептала Кесси, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги. — Лора, что случилось?

— Лейкемия, — вполголоса произнесла Лора и замолчала, так как губы ее задрожали, а из глаз потекли слезы.

— О боже… — Кесси прижала ладони к лицу. — И давно у него обнаружили рак?

— Две недели назад.

— Уже начали химиотерапию? — В Кесси заговорил профессионал. — Кто его лечащий врач?

— Доктор Вудхаус.

— Он очень хороший онколог, — авторитетно заявила Кесси. — Один из лучших в стране.

— Именно поэтому мы к нему и обратились. Химиотерапия назначена на послезавтра. Фил уже сдал все необходимые анализы.

Кесси взглянула на Фила, хохочущего над чьей-то шуткой. Он совсем не выглядел больным. И уж точно не казался подавленным горем.

— Он такой жизнерадостный… — сказала Кесси.

— Кажется, он не хочет признавать, что серьезно болен.

— Он еще очень молод, в его возрасте шансы на полную ремиссию очень велики. Лейкоз больше не является роковым диагнозом. Рак успешно лечат.

— Ах, спасибо тебе, дорогая. — Лора улыбнулась ей. — Мы очень надеемся на удачный исход. Просто все так неожиданно… Фил стал часто уставать в последнее время, потерял аппетит, начал терять в весе… Мне с трудом удалось отправить его к врачу. Мы думали, что Фил просто устал, — ты же знаешь, он трудоголик. А выяснилось, что… — Лора не договорила и всхлипнула. Она изо всех сил старалась сдержать слезы. Вокруг было столько людей, которые не подозревали о случившейся трагедии, а Лора хотела оставить проблемы своей семьи в тайне.

— Если я могу чем-то помочь…

— Да, нам понадобится твоя консультация. Все легче, когда рядом есть человек, к которому можно обратиться за поддержкой в трудную минуту.

— Вы всегда можете на меня рассчитывать.

Улыбнувшись сквозь слезы, Лора произнесла:

— Прошу, никому ничего не говори. Особенно Трейсу.

— Трейс не в курсе? — поразилась Кесси.

— Нет. Фил запретил нам рассказывать.

— Но почему?

— Несмотря на то что Фил и Трейс постоянно подначивают друг друга, они очень близки. Подозреваю, что Фил боится, что не сможет притворяться беззаботным, если брат узнает об этой болезни.

— О чем шепчетесь, девочки? — Фил вырос рядом с Кесси так неожиданно, что та охнула.

— Я диктовала Кесси рецепт салата, — сказала Лора. — Извините, кажется, муж меня зовет. Я пойду…

— Диктовала рецепт? — усмехнулся Фил, глядя матери вслед. — И куда ты его записала?

Кесси постучала кончиком указательного пальца по своему виску.

— У меня хорошая память.

— Вы беседовали вовсе не о еде, так ведь?

Кесси прикусила нижнюю губу, сочувственно взглянула на Фила и покачала головой.

— Так я и знал! — раздраженно произнес Фил и витиевато выругался.

— Дорогой, дальше меня эта информация не пойдет, — пообещала Кесси.

Фил ненадолго замолчал, глядя в другую сторону. Кесси уже хотела было уйти, но он вдруг спросил:

— Как думаешь, я справлюсь с этой напастью?

— Я очень на это надеюсь. Я уже сказала твоей матери, что шансы на выздоровление велики.

— Но ведь даже полная ремиссия означает, что мне придется всю оставшуюся жизнь бегать по врачам и пить лекарства.

— А ты предпочитаешь умереть?

Он хмыкнул.

— Нет, разумеется.

— Не стану тебе лгать, — Кесси сжала его ладонь, — все может закончиться плохо. Ты должен готовиться к худшему, но…

— …Надеяться на лучшее, — закончил за нее Фил. — Мой док мне сказал то же самое. Кесси, твои пациенты когда-нибудь умирали на твоих руках?

— К сожалению, да.

— И что ты чувствовала при этом?

Кесси задумалась ненадолго, прежде чем ответить:

— Злость.

Фил с интересом посмотрел на нее.

— Серьезно?

— Когда я впервые потеряла пациента, то была в ярости — от того, что не смогла победить смерть. Потом, конечно, почувствовала опустошение, грусть, но вначале была чистая, неприкрытая злость.

— На себя или на пациента?

— На собственное бессилие, на невозможность что-либо изменить. Люди не всегда умирают потому, что тяжело больны. Иногда просто приходит их время. И этого я никак не могу принять. А что сейчас чувствуешь ты?

— Когда я только узнал о своем диагнозе, то подумал, что произошла ошибка, что лаборант что-то напутал с анализами. Потом рыдал в своей комнате полночи, как ребенок… Только маме не рассказывай, она с ума сойдет. А утром я проснулся и просто начал жить дальше. Однако в моей душе поселился страх, как бы глупо и по-книжному это ни звучало. Я боюсь смерти, Кесси. И все же не подам виду, что у меня поджилки трясутся. Ведь это будет означать, что я сдался.

— Страх — это норма в данной ситуации. Нечего стыдиться.

Фил затряс головой.

— Нет, нет и нет! Никакого страха! Я ведь все равно когда-нибудь умру. Сейчас или чуть позже — не важно. Смерть неизбежна. И мне необходимо привыкнуть к этой мысли. А теперь нам пора прикинуться, что мы объясняемся в любви или обмениваемся рецептами, потому что сюда идет мой брат. И больше я не желаю говорить о своей болезни.

— Тебе не удастся скрыть от Трейса свою лысую голову, когда ты пройдешь курс химиотерапии.

— Я скажу ему. Когда-нибудь. Позже. Не сейчас, хорошо? Не сегодня.

— Конечно, Фил. — Она отпустила его руку и отступила на шаг.

Трейс, подошедший к ним на достаточное расстояние, чтобы слышать каждое их слово, остановился и скрестил руки на груди.

— Ну?

— Ну?! — переспросила Кесси, сердито глядя на Трейса.

— Что здесь происходит? Сначала ты довела мою маму до слез, а сейчас Фил едва сдерживается, чтобы не зарыдать. Вы от меня что-то скрываете?

— Кесси выходит замуж, — заявил Фил. Он снова превратился в веселого балагура. Из него получился бы отличный актер. — Так что мы с матерью прослезились от счастья.

Трейс скривился, будто нечаянно проглотил жука.

— Не морочь мне голову. Даже полный кретин не согласится взять эту дамочку в жены.

— Представь себе, такой кретин нашелся, — сказал Фил и сам прыснул от смеха. — Прости, Кесси. Не могу больше врать…

— А идите вы… — Кесси прошла мимо Трейса, не удостоив его взглядом.

Ей ужасно хотелось уехать отсюда, но она не могла себе этого позволить. Пришлось бы объясняться с матерью, а хуже этого ничего и быть не могло.

К счастью, вскоре все присутствующие приступили к трапезе, и Кесси перестала бояться, что Трейс пристанет к ней с расспросами. Она нарочно выбрала место подальше от него — уселась под большой яблоней. Однако не успела Кесси насладиться вкусом горячих сочных сарделек, как Трейс появился рядом.

— Подвинься-ка, обжора, — сказал он, прислоняя трость к стволу дерева.

— Здесь полно свободных мест, Трейс. В твоем распоряжении весь сад.

— Вряд ли садом можно назвать место, где растут всего три дерева.

— Твоя мать, сколько я себя помню, всегда называла ваш задний двор садом. Кто я такая, чтобы с ней спорить?

— Я, кажется, попросил тебя подвинуться.

— Я, кажется, тебе отказала.

Трейс все равно опустился на землю рядом с Кесси и поставил тарелку, которую держал в руках, себе на колени.

— Мне не нужно твое разрешение. Это и мой трехяблоневый сад. А где твои поклонники, Скарлетт? — спросил он. — Их отпугнул твой дурной характер?

— Нет, твоя мерзкая рожа.

— Фи, как некультурно!

— Не вижу смысла миндальничать с тобой. — Кесси попыталась встать, но Трейс схватил ее за руку и усадил на место.

— Наши родители наблюдают за нами. Если ты сейчас сбежишь, твоя мать найдет тебя и будет полтора часа рассказывать о том, как плохо ты поступила, оставив меня, несчастного калеку, в одиночестве. А моя мать проделает то же самое со мной. С той лишь разницей, что тебя она назовет милочкой и красавицей. Так что лучше уж потерпи немного и побудь подле меня. Возможно, тогда от нас отстанут на месяц-другой.

— Сомневаюсь. Чем дольше я нахожусь в твоем обществе, тем хуже для меня. Моя мать решит, что я внезапно прониклась к тебе симпатией, и опять начнет строить планы. Я не намерена подпитывать ее нездоровые фантазии.

— По-моему, нам с тобой нужно пожениться, — сказал Трейс, накалывая сардельку на вилку.

— Что? — Кесси посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Иначе от нас не отвяжутся. Меня обрабатывают на твой счет не меньше, чем тебя.

— Найди ты уже себе постоянную подружку, — посоветовала Кесси, отставив в сторону свою тарелку: аппетит почему-то пропал. — И на ней женись. А в мою сторону даже смотреть не смей.

— Ой, Кесси, не задавайся. — Он презрительно фыркнул. — Надеюсь, ты не всерьез приняла мои слова? Я бы не женился на тебе, даже если бы к моему виску приставили дуло пистолета.

— Я ненавижу тебя, Трейс. Ты знаешь об этом? — равнодушно произнесла она, будто они разговаривали о погоде.

— Взаимно, — произнес он с набитым ртом.

Кесси нервно поглядывала на часы. Еще немного — и можно будет, извинившись перед Лорой и сославшись на неотложные дела, удрать домой. Кесси клонило в сон. Она ужасно устала за неделю. У нее давно уже не было полноценных выходных. Даже на пляж Кесси выбиралась редко.

Винс недавно сказал мне, что я жутко бледная, лениво размышляла Кесси, закрыв глаза. А ведь я действительно забыла, когда в последний раз принимала солнечные ванны. И это в Майами! Сутками торчу в клинике. Я люблю свою работу, но когда-нибудь она доведет меня до нервного срыва.

— Эй, ты спишь? — услышала она громкий голос Трейса.

— Нельзя ли потише? — сонно спросила Кесси.

— Ах, простите, что потревожил ваш сон, ваше величество, — издевательским тоном произнес он, — но я хочу пить. И ты должна принести мне стакан сока.

— Должна? — Кесси приоткрыла один глаз и посмотрела на Трейса. — Как интересно… Я могу сходить за соком для тебя, дорогуша.

— Отлично, чего же ты ждешь?

— Но я обязательно плюну в твой стакан, — продолжила свою мысль Кесси.

— Ты невыносима. — Трейс вздохнул и с трудом поднялся на ноги. — Я обязательно скажу твоей матери, что ты дурно воспитана. Надеюсь, от нотаций, которые Рене примется читать, тебе станет плохо.

— Хуже уже некуда. — Кесси улеглась на траву и снова погрузилась в блаженную дрему.

В свой следующий выходной я обязательно пойду на пляж, мечтала Кесси. Искупаюсь в океане, съем несколько порций мороженого, понежусь на солнышке… Ах, как будет хорошо…

— О боже!

На нее вдруг обрушился поток холодной воды. Будто бы она снова попала под дождь. Вскочив на ноги, Кесси завертелась на месте, громко крича от ужаса.

Когда она замолчала, наступила такая тишина, что жужжание пролетающей мимо пчелы показалось Кесси оглушительным. Гости и хозяева дома застыли, словно кто-то остановил время. Кесси медленно убрала мокрые волосы с лица, подняла голову и встретилась взглядом с Трейсом, который держал в руке длинный садовый шланг.

— Как ты, дорогая? — заботливо спроси он. — Пришла в себя?

— Какого черта?.. — прошептала Кесси.

Она стояла, разведя руки в стороны, а с ее одежды и волос тонкими струйками стекала вода. Кесси сделала шаг вперед и наступила прямо в тарелку с недоеденными сардельками.

— Я тормошил тебя, но ты не просыпалась! — громко, чтобы слышали все, сказал Трейс. — Я так испугался, Кесси! Я подумал, что у тебя солнечный удар или что-то вроде того…

— Ах ты… — Она не договорила. К ней подбежала Рене и обняла ее за плечи.

— Кесси, детка, как ты? Голова кружится? Тошнит? Скажи хоть что-нибудь!

— Я тебе этого не прощу! — одними губами произнесла Кесси, глядя на Трейса.

Тот лукаво подмигнул ей и снова сделал серьезное лицо.

— Трейс, как хорошо, что ты вовремя заметил, что Кесси без сознания! — воскликнула Рене. — Я говорила тебе, дорогая, что нужно больше отдыхать! Ты лечишь других людей, а себя не бережешь!

Из дома выбежала Лора с огромным банным полотенцем в руках. Кесси завернули в него почти насильно и увели на террасу. Вокруг все охали и ахали, давали советы, сочувствовали. Кесси не сопротивлялась. Да и вздумай она обвинить Трейса в том, что тот нарочно окатил ее водой из шланга, никто не поверил бы. Кроме Фила, конечно. Кесси безропотно выпила чашку ромашкового чая, съела предложенный сандвич и согласилась надеть сухие и чистые брюки и блузку, принадлежащие Лоре.

— Кесси, мне почти тебя жаль, — прошептал Фил, который подошел якобы поинтересоваться ее самочувствием, — но ведь ты сама виновата. Нельзя расслабляться, когда рядом находится мой брат.

— Я считала, что мы вышли из того дурацкого возраста, когда так любили пакостить друг другу при каждом удобном случае. — Внутри у нее все кипело от ярости. — Твой братец Трейс — чокнутый. Ему пора обратиться к психиатру, если он по какой-то причине до сих пор этого не сделал.

— Да ладно тебе. Он же просто пошутил. — Фил искренне не понимал, почему она так злится.

— По-твоему, это смешно? — спросила Кесси, дергая себя за воротник блузки, которая была ей великовата. — Я приехала сюда, чтобы угодить моей матери, хотя с большим удовольствием осталась бы дома. Я почти не спала уже больше суток, а те несколько часов, которые я провела в постели, пролетели как одна минута. Да и то даже во сне меня не оставляли мысли о моих пациентах. И когда я наконец уснула, лежа на траве, рассчитывая на отдых, Трейс решил «пошутить». В итоге я поеду домой в чужой одежде, с мокрыми волосами, злая, с головной болью. Чем, интересно, я это заслужила? Тем, что спасаю каждый день жизни? Мне тридцать лет, Фил! Я взрослая, самостоятельная женщина. Я много лет работала без сна и отдыха, чтобы стать врачом. И я им стала! Меня уважают все мои коллеги! А твой братец палец о палец не ударил. Он только и делает, что катается на своей яхте! Он не понимает, что такое вкалывать двадцать четыре часа в сутки. И все, на что у него хватает ума, — глупо пошутить над человеком, который умирает от усталости!

Кесси замолчала, чтобы перевести дух. Фил пристыженно смотрел на нее. Кажется, до него дошло, из-за чего она сердится.

— Ты права. Трейс поступил глупо. И мне уже совсем не смешно. Я заставлю его перед тобой извиниться.

— Вот уж не надо! Он вовсе не чувствует себя виноватым. Да ты только посмотри на него. Вон он, стоит рядом с моими родителями. Мама наверняка рассыпается в благодарностях. Еще бы: Трейс «спас» меня! То, что они так легко поверили в его ложь, говорит о том, что Трейс для них — чуть ли не святой. Не понимаю, почему все от него в таком восторге. Мне иногда кажется, что, даже если он прилюдно зверски убьет человека, присутствующие при этом начнут аплодировать и просить повторить убийство на бис.

— Кесси, мне, правда, очень жаль… — Видно было, что Фил по-настоящему расстроился.

Кесси посмотрела на него, вспомнила о лейкемии и смягчилась.

— Твоему братцу давно пора повзрослеть, — уже спокойнее сказала она. — Тебе всего двадцать пять, но ты гораздо умнее его. Это Трейс должен брать с тебя пример, а не наоборот.

Кесси подхватила свою сумочку, запихнула в нее свой мокрый сарафан и направилась к воротам. Никто, кроме Фила, не заметил ее ухода, но она только поблагодарила Бога за это.

Никогда больше сюда не приеду, поклялась Кесси. Да простит меня Лора, но, пока в этом доме живет Трейс, я не могу чувствовать себя здесь в безопасности.

3

У Кесси был новый пациент. Когда она увидела историю его болезни, а потом взглянула на него самого, то долго не решалась войти к нему в палату. Пациента звали Патрик Фишер. Он был молод и красив. И у него обнаружили лейкемию.

— Что с тобой? — спросила Вэнди, заметив, что подруга стоит у стеклянной двери, украдкой наблюдая за пациентом.

Кесси глубоко вздохнула и произнесла:

— Помнишь Фила Стирлинга, брата Трейса?

— Обаятельного брюнета, с которым мы однажды пересеклись в баре?

— Да.

— Конечно, помню. — Вэнди расцвела в улыбке. — Его невозможно забыть. Он такой жизнерадостный, такой настоящий…

— У него лейкоз.

— О… — Вэнди погрустнела. — Как жаль. И каков прогноз?

— Благоприятный, но ты же знаешь, насколько коварна эта болезнь. Нельзя предугадать, чем все это кончится.

— Нужно надеяться на лучшее.

Кесси чуть заметно улыбнулась.

— Да, именно так.

— А что с этим пациентом? — Вэнди кивнула на русоволосого красавца, лежащего в постели.

— То же, что и с Филом.

— Вот оно что, — понимающе кивнула Вэнди.

— Дело в том, что у Патрика хроническая лейкемия. Мы обнаружили ее слишком поздно. Чудо возможно, но… Наш онколог говорит, что ремиссия в подобных случаях наступает лишь в двадцати пяти процентах случаев.

— Что, если он попадет в эти двадцать пять процентов? — ободряюще улыбнулась Вэнди. — Я прекрасно понимаю, что ты сравниваешь его с Филом и теперь выпрыгнешь из собственного тела, лишь бы вылечить Патрика, ибо в противном случае будешь воспринимать его смерть как личную неудачу… Но Кесси, Патрик и Фил — разные люди. Сосредоточься на своем пациенте и не думай ни о чем другом. Только так ты сможешь контролировать свои эмоции и оценивать ситуацию беспристрастно.

— Точно. Я так и поступлю. Спасибо, Вэнди, — сказала Кесси и вошла в палату.

— Доктор Уинтерз, — увидев ее, Патрик заулыбался. — Давненько мы с вами не встречались.

— С тех пор как вы подхватили воспаление легких в прошлом году. — Кесси тоже заставила себя улыбнуться.

— Да, кто бы мог подумать, что я вернусь сюда с роковым диагнозом.

— Давайте не будем драматизировать. — Кесси заботливо поправила ему подушки. — Лейкемия лечится.

Патрик невесело усмехнулся.

— Вы обязаны поддерживать в пациентах веру в лучшее, потому и пытаетесь меня приободрить.

— А ну-ка, прекратите ныть! — строго приказала она. — Выше нос!

— Слушаюсь, док! — Он рассмеялся.

— Наш онколог скоро подойдет к вам и расскажет о предстоящем лечении. А пока давайте поговорим о чем-нибудь более приятном. — Кесси подмигнула ему. — Я отлично помню, что в прошлом году вас навещала симпатичная блондинка и что вы целовались с ней всякий раз, когда я отворачивалась. Так где же она? Почему не сидит у вашей постели?

— О, мы расстались.

— Простите, Патрик, — смутилась Кесси. — Я разбередила старую рану?

— Нет, не берите в голову, — равнодушно сказал он. — Люди встречаются, влюбляются, расстаются… Вечный круговорот. Как жизнь и смерть.

— Ну вот, опять вы заговорили о смерти.

— Да это я так, к слову пришлось. — Он внимательно посмотрел на нее. — Ну а вы, доктор Уинтерз, вышли замуж?

— Я все еще в поиске идеального мужчины. — Она подняла левую руку и растопырила пальцы, чтобы Патрик мог убедиться, что обручального кольца нет.

— Это обнадеживает.

— Вы заигрываете со мной, мистер Фишер? — кокетливо спросила она.

— Честно говоря, да. Я от вас без ума, доктор Уинтерз.

— Тогда вы просто обязаны выздороветь поскорее. Как только вы перестанете быть моим пациентом, я соглашусь сходить с вами на свидание.

— Я уже чувствую, что болезнь отступает.

Кесси, смеясь, вышла из палаты. Ей нравился этот ни к чему не обязывающий флирт. Конечно, даже если Патрик вылечится — на что Кесси очень надеялась, — она не сможет выполнить свое обещание. Врачи не имеют права встречаться со своими пациентами. Хотя некоторые доктора время от времени это правило нарушают…

— Он уже сделал тебе предложение? — спросила Вэнди, перегнувшись через стойку регистрации. — Патрик так на тебя смотрит… Словно готов жениться прямо сейчас.

— Тебе показалось.

— А вот и нет.

— Позже поговорим. — Кесси взяла новую историю болезни и скрылась в палате очередного пациента.

Она старалась не вспоминать о Филе, но это у нее плохо получалось. Кесси знала, что именно в этот понедельник, возможно, прямо в эту самую минуту Фил начинает проходить химиотерапию. Кесси так и подмывало набрать номер Лоры и узнать последние новости, но она заставляла себя думать исключительно о работе, как и советовала Вэнди.

— С каждым днем ты выглядишь все хуже и хуже, — сказал Винсент, когда Кесси обедала.

Она в одиночестве сидела за столиком и ковыряла ложкой сливочный пудинг. Наверное, у Кесси был такой серьезный вид, что никто не решался к ней подсесть. Даже Вэнди в кои-то веки присоединилась к другим медсестрам, решив оставить подругу в покое.

— Иди куда шел, — буркнула Кесси, не глядя на Винсента.

— Вообще-то я намеревался сесть рядом с тобой. Ты не против?

— Против.

— Мне казалось, что мы нашли общий язык.

— Винс, я хочу побыть одна, — устало сказала она.

— Тебе определенно нужна моя профессиональная помощь.

— Дай мне пообедать спокойно.

— И все же…

— Пошел вон! — рявкнула Кесси, выходя из себя, о чем тут же пожалела.

Она привлекала к себе внимание, а ведь мечтала остаться незамеченной. Головы всех присутствующих разом повернулись в ее сторону. Кесси густо покраснела и опустила взгляд, уставившись на стаканчик с пудингом.

— Ну хорошо… — обиженно проговорил Винсент. — Ничего хорошего, конечно, но… Не буду тебя больше беспокоить.

Мне действительно нужно что-то делать с нервами, огорчилась Кесси. Иначе рано или поздно я сорвусь на каком-нибудь пациенте с дурным характером или совершу ошибку, которая будет стоить кому-нибудь жизни. Мне необходимо отдохнуть. Отдохнуть по-настоящему. Провести неделю на курорте или просто запереться в квартире, целыми днями смотреть романтические комедии и есть конфеты.

На меня одновременно навалилось столько проблем, начала жалеть себя Кесси. В личной жизни бардак, мать сводит с ума дурацкими советами, Фил огорошивает страшной новостью, про работу я и вовсе молчу… Что же мне делать?

Кесси закрыла лицо руками и надолго застыла в этой позе. Никто не подошел к ней, не похлопал по плечу, не сказал ободряющих слов. Удрученный, усталый врач… Такая картина не была редкостью для этой киники. Все понимали, что помочь тут нечем. Кризис нужно просто пережить.

4

Трейс Стирлинг был счастливым человеком. С детства он купался в любви окружающих. Родители его обожали, друзья носили на руках, учителя хвалили, девушки таяли при его появлении. Трейсу все доставалось легко. Судьба благоволила ему. Стоило Трейсу чего-нибудь захотеть, как его желания тут же исполнялись, хотя он их даже не озвучивал. Он блестяще окончил школу, а потом и колледж, организовал успешный бизнес, который приносил неплохой доход и, что важнее, доставлял удовольствие… Да, Трейс был счастлив. Однако все же ему всегда чего-то не хватало. И это чувство некой неполноценности беспокоило его.

В последнее время ощущение тревоги усилилось. Трейс вдруг обнаружил, что брат его избегает, а родители не так разговорчивы, как раньше. Живя с самого рождения в одном доме со своими родными, Трейс неплохо их изучил. И сейчас он чувствовал, что происходит нечто странное. Ему словно что-то недоговаривали. Однако когда он пытался разговорить брата или родителей, те сразу же вспоминали о каких-то незавершенных делах и буквально убегали прочь.

Что я натворил? — размышлял Трейс. Единственный серьезный проступок, который я совершил за последние несколько лет, — облил Кесси Уинтерз водой из шланга. Навряд ли родственники взъелись на меня из-за того, что я позволил себе немного похулиганить.

Утром в понедельник Трейс как всегда проснулся в семь утра, принял душ, оделся и спустился к завтраку. Обычно Лора, не любившая долго спать, к его появлению успевала приготовить горячие оладьи или яичницу. Обычно… Но не в этот понедельник.

В доме было тихо. Даже часы тикали бесшумно. Трейсу на миг показалось, что он оглох. В кухне пусто. На столе стояла тарелка с печеньем, которое Лора испекла вчера вечером. Чайник был едва теплым. Трейс не обнаружил ничего, что бы хоть отдаленно напоминало завтрак.

— Что происходит? — пробормотал он, осматриваясь. — Куда все подевались?

Вчера он вернулся домой очень поздно, когда все уже спали. Проходя мимо комнаты Фила, Трейс слышал, как ворочается и ворчит во сне брат. Родители тоже были дома — в гараже стоял их кабриолет. Так куда же они все вдруг пропали?

Что я пропустил? — спросил себя Трейс. Кажется, никто мне не говорил о пикнике в понедельник. Или о поездке к семейному психологу. Или еще о каких-нибудь планах на понедельник… Могли хотя бы записку оставить. Гадать я, что ли, должен, где мне всех искать?

Впрочем, играть в прятки с родственниками Трейс не собирался. Как исчезли — так и найдутся. У него было полно своих дел.

Кое-как приготовив омлет, Трейс позавтракал. Уже выходя из дома, он решил-таки позвонить матери, но у той телефон оказался выключенным. Не отвечали также ни отец, ни Фил. Однако последний вообще редко отвечал на звонки брата. Фил был парнем себе на уме.

— Да ну вас! — сказал Трейс громко, запер дверь и укатил в офис.

Лето выдалось на удивление жарким даже для Майами. Еще неделю назад вовсю лил дождь, а теперь вот уже четвертый день на небе не было ни облачка. Температура воздуха все повышалась, так что неудивительно, что Трейс взмок, пока добрался до офиса. Он вошел в свой кабинет и сразу же снял рубашку, чтобы надеть свежую: запасные рубашки всегда висели у него в шкафу. Трейс понимал, что по такой жаре фокус с переодеванием его не спасет, но неприятно было бы ходить весь день в одежде, мокрой от пота.

Не успел он застегнуть пуговицы, как в кабинет вошла длинноногая блондинка — очень эффектная женщина. Она посмотрела на Трейса так, словно хотела его съесть, и, зазывно улыбнувшись, произнесла:

— Ты сегодня рано.

— Привет, Симона. — Трейс мельком взглянул на нее. — Какие новости?

— Пока никаких. — Она подошла к нему вплотную и принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.

— Я только что переоделся, — сказал Трейс.

— Знаю, — она приоткрыла рот и эротично облизала губы, — но мне нравится твой голый торс. Так я вижу кубики твоего пресса. Это очень возбуждает.

— Симона, боюсь, сейчас неподходящее время…

— Ты ошибаешься. — Она ухватилась за ремень брюк и рывком подтянула Трейса к себе.

— О, так ты настроена серьезно. — Он улыбнулся и запустил пальцы в ее волосы. — Прости, что не понял сразу.

— Прощаю.

Их губы слились в страстном поцелуе. Симона извивалась в объятиях Трейса, но вскоре стала податливой, как пластилин, согретый в руках.

— Нужно запереть дверь, — прошептал Трейс, усаживая Симону на стол.

— Мы одни.

— Пока одни. Что, если войдет один из сотрудников?

— Они не увидят ничего нового. Наш секрет давно раскрыт.

— История, старая, как мир… Босс спит со своей секретаршей.

— Пусть завидуют…

Их никто не побеспокоил. Через пятнадцать минут, уставшие, выдохшиеся, они отстранились друг от друга. Симона слезла со стола, чмокнула Трейса в губы и, виляя бедрами, направилась к двери.

— Смени рубашку, дорогой. Эта тоже пришла в негодность.

— Может, просто наплевать на дресс-код и разрешить всем ходить в плавках? — усмехнулся Трейс.

— В одном из ящиков своего стола я храню бикини. — Симона подмигнула ему. — На всякий случай.

Она вышла из кабинета. Трейс вновь переоделся, мечтая о прохладном душе. За окном офиса плескался океан. Вот бы сейчас плюнуть на все и махнуть куда-нибудь на яхте…

Трейсу пришлось выкинуть из головы заманчивые мысли. Босс должен подавать пример своим подчиненным. Если он не будет работать, то остальные тоже расслабятся. И тогда бизнес пойдет ко дну.

Трейс улыбнулся, посчитав это выражение забавным. Пойдет ко дну… Если учесть, что он занимается продажей и ремонтом яхт, то эта фраза приобретала особенный смысл.

— Лимонаду? — Симона снова заглянула в кабинет. — Ледяной!

— О да!.. — простонал Трейс.

Она нахмурилась.

— Звучит так, будто ты снова получил оргазм. Жаль только, что на сей раз я не имею к этому никакого отношения.

— Не ревнуй меня к лимонаду, — улыбнулся Трейс.

— Не стану ничего обещать.

Через минуту она принесла ему высокий стакан, до краев наполненный янтарной жидкостью.

— Если захочешь еще — позови. — Симона многозначительно улыбнулась. Вряд ли речь шла о лимонаде.

Трейс с наслаждением выпил половину и положил прохладную ладонь, в которой только что держал стакан, себе на лоб.

— Меня доконает эта жара…

Как бы ему ни хотелось поплескаться в прохладных водах океана, Трейс был вынужден напомнить себе, что дел, которые он откладывал на потом, накопилось слишком много. Кондиционер, включенный на полную мощность, помог на время забыть о жаре. Трейс открыл крышку ноутбука, с головой погрузился в работу и не заметил, как наступило время ланча. Симона напомнила ему о перерыве своим появлением.

— Ты готов?

— Готов к чему? — Трейс откинулся на спинку кресла и потер уставшие глаза.

— Ты обещал угостить меня бурито.

— Не понимаю, как ты можешь есть эту дрянь.

— Милый, куда делось твое хорошее настроение? — Она наклонилась к Трейсу, протянула руку и растрепала его волосы.

— Испарилось, как и остатки лимонада. Принесешь еще? Только положи побольше льда.

— Да у тебя тут холодно, как на Северном полюсе. — Симона зябко поежилась. — Лимонад будет лишним. Ты простудишься и не сможешь работать.

— Честно говоря, я был бы не против немного поболеть.

— И кто будет продавать яхты? Неужели ты доверишь свой бизнес кому-нибудь из менеджеров?

— Я доверю его тебе, — улыбнулся Трейс.

— Брось! Я не смогу продемонстрировать клиентам достоинства яхт. Я даже не знаю, как завести мотор. А уж если меня попросят показать парусную яхту…

— Тебе достаточно будет просто встать рядом с яхтой, мило улыбнуться клиенту, и он купит ее за любую цену.

— Спасибо, дорогой, — Симона расцвела в улыбке, — но будет лучше, если ты повременишь с простудой. Так мы идем обедать или нет?

— Идем, — кивнул Трейс. — Только нужно управиться быстро. Через сорок минут я встречаюсь на пирсе с потенциальным покупателем. Ему нужна быстроходная яхта для участия в гонках. — Произнеся последнюю фразу, Трейс нахмурился и потер колено, которое все еще болело.

— Мне так жаль, что ты не смог принять участие в ежегодных соревнованиях. — Симона догадалась, о чем он думает.

— Мне тоже. — Трейс поднялся, проверил, на месте ли бумажник, и шагнул к двери. — Думаю, мне придется провозиться с клиентом до вечера. Так что ты остаешься за главного.

— Можешь на меня рассчитывать. — Симона поцеловала его в щеку. — Я справлюсь. Однако сначала мне нужно как следует подкрепиться. Я вот уже полчаса не могу ни о чем думать, кроме еды…

Быстроходная яхта причалила к пирсу. Трейс Стирлинг спрыгнул на дощатый помост, закрепил тросы и махнул рукой клиенту, стоявшему на палубе.

— Можете спускаться, мистер Лэйз.

Кажется, сделка состоится, подумал Трейс, мысленно потирая руки. Этот старик ничего не понимает в яхтах, но от прогулки остался в восторге. Никак не возьму в толк, правда, как он будет участвовать в гонках, если даже не способен устоять на ногах во время резкого поворота. Ну да это не мое дело.

Мистер Лэйз, седой высокий мужчина, пошатываясь, подошел к Трейсу и, смеясь, произнес:

— Я покупаю эту красотку! Она, конечно, с норовом, но я сумею ее укротить.

— Как скажете. — Трейс широко, но не слишком искренне улыбнулся.

— Когда можно будет оформить документы?

— Приходите в мой офис завтра утром, мистер Лэйз.

— Я явлюсь к открытию.

— Не терпится снова выйти в океан? — понимающе спросил Трейс.

— Я буду проводить там все свое свободное время! Нужно потренироваться, прежде чем подавать заявку на участие в гонках. Если все пойдет, как надо, мы с вами встретимся на следующих больших соревнованиях.

— Не сомневаюсь в этом, мистер Лэйз. Но могу я дать вам один совет?

— Конечно, друг мой.

— Вам лучше нанять опытного человека, напарника, который обучит вас управлению яхтой.

— У вас есть такой на примете?

— Разумеется. У меня целый штат этих бездельников. Их услуги стоят совсем не дорого.

— Что ж, договорились. — Лэйз хлопнул Трейса по плечу. — Тогда до завтра, приятель!

Трейс облегченно вздохнул. Теперь можно спать спокойно: он сделал все возможное, чтобы помочь старику не утонуть во время прогулки по океану.

В небольшой борсетке, прикрепленной к поясу брюк Трейса, заверещал телефон. На просторах океана не работала сотовая связь, и теперь, когда Трейс вернулся в Майами, на него посыпались непринятые телефонные вызовы.

— Ну наконец-то, — проворчал он, увидев, что до него пытались дозвониться родители.

Трейс набрал номер телефона матери, и та почти сразу сняла трубку.

— Где ты был, дорогой? — произнесла Лора взволнованным голосом.

— То же самое я хотел спросить у тебя.

— Мы в больнице.

— В больнице? — У Трейса кольнуло сердце. — Что случилось? Авария, несчастный случай? Кто-нибудь пострадал?

— Ни то, и ни другое… — Лора замялась. — Тебе лучше приехать, дорогой.

— Мама, ты меня пугаешь.

— Фил проходит курс химиотерапии. Сейчас он отдыхает в своей палате.

— Проходит что?..

На другом конце провода Лора глубоко вздохнула.

— У Фила лейкемия. Ее обнаружили у него две недели назад.

— Боже… — прошептал Трейс. — Постой-ка, прошло уже две недели с того момента, как Филу поставили диагноз? А почему я узнаю об этом только сейчас?

— Фил так решил.

— Вот как. — Трейс замолчал надолго.

— Алло? Трейс, дорогой, ты еще здесь?

— Да, — сквозь зубы подтвердил он. — Так куда ехать?

Лора назвала адрес клиники. Трейс нажал на кнопку отбоя и изо всех сил швырнул телефон в столб. Маленький хрупкий аппарат разлетелся на несколько частей, но и этого Трейсу показалось мало. В ожесточении он принялся топтать то, что осталось от телефона, пока тот не превратился в кучу пластмассовых осколков.

Трейс громко выругался и запустил пальцы в волосы. Он не мог поверить в то, что его родной брат не пожелал делиться с ним своим горем.

— Что я сделал не так? — громко вопрошал Трейс, глядя в небо. — За что?

Он понимал, что сейчас нужно думать не о своей обиде, а о том, что Фил серьезно болен. Однако Трейс испытывал такую душевную боль, что не мог быть объективным.

Когда мой брат перестал доверять мне? — размышлял Трейс, почти бегом направляясь к своей машине. Когда я стал для него чужим человеком? Мы никогда не были лучшими друзьями — ничего не попишешь, разница в возрасте, — но я делился с ним своими проблемами, рассказывал о том, что происходит в моей жизни… По крайней мере, о значительных событиях. Я считал, что раз мы братья, то должны поддерживать друг друга во всем, независимо от того, сколько часов в неделю мы проводим вместе. Видно, я ошибался. Фил обратился за помощью к родителям, а меня оставил за бортом. Будто я и не брат ему. Будто я посторонний.

Лишь по счастливой случайности Трейс не попал в аварию по дороге в больницу и не был остановлен полицейскими за превышение скорости, потому что гнал он как сумасшедший. Трейс и сам не понимал, зачем едет к Филу, который не нуждается в поддержке брата, однако оставаться безучастным не мог.

Трейс ворвался в здание клиники как вихрь. Подбежав к стойке администратора, он открыл, было, рот, чтобы спросить, в какой палате лежит Фил Стирлинг, как вдруг почувствовал знакомый запах. Повернув голову, Трейс обнаружил, что рядом с ним стоит Кесси. Та увлеченно беседовала с медсестрой, так что его не заметила.

— Доктор Вудхаус — гений, — говорила медсестра. — У моего кузена был рак легких, врачи отказались от него, сказали, что шансов нет. Однако доктор Вудхаус пообещал мне, что сделает все, чтобы если не вылечить полностью, то хотя бы продлить ему жизнь. И сдержал свое обещание! Благодаря доктору Вудхаусу у моего кузена наступила ремиссия! Представляете?

— Кажется, я слышала, что он использует все новые технологии в лечении рака, какие только появляются.

— Да, и сам участвует в научно-исследовательской работе. Не переживайте, моя милая, у вашего друга все будет хорошо. Лейкемию обнаружили рано, есть все шансы на успешное лечение. Я видела Фила Стирлинга — такой жизнерадостный, оптимистичный мальчик. В лечении любой болезни важен настрой пациента. Фил справится, я уверена.

— Да, он очень сильный.

— И к тому же… — начала медсестра, но ее перебил Трейс.

— Кесси! Что ты здесь делаешь? — не выдержал он.

Кесси резко обернулась и широко раскрыла глаза, увидев Трейса.

— Привет, — медленно произнесла она. — Не думала, что ты доберешься до клиники так быстро.

Трейс натянуто улыбнулся медсестре, извиняясь за то, что перебил ее на полуслове, приобнял Кесси за плечи и отвел в сторонку.

— Тебе моя мама позвонила?

— Да…

Что-то в тоне Кесси заставило Трейса усомниться в ее правдивости.

— Когда?

— Полчаса назад. Я как раз закончила свою смену и собиралась домой. Лора попросила меня приехать.

— Зачем?

— Зачем? — нервно переспросила Кесси. — Ну я не знаю… Наверное, ей нужна моя консультация.

— Да ты же не онколог!

— Но я врач.

— Ты не член нашей семьи.

— Послушай, Трейс, если тебе неприятно мое присутствие, то я, разумеется, уйду. — Она заметила победную улыбку, мелькнувшую на его губах, и быстро добавила: — Но не раньше, чем повидаю Фила!

— Когда это вы с ним сделались лучшими друзьями? — раздраженно спросил Трейс.

Кесси глубоко вздохнула, собираясь с силами, и, хоть это было и нелегко, улыбнулась Трейсу и мягко произнесла:

— Ты нервничаешь и переживаешь за брата, я понимаю. И сегодня я забуду о своей гордости и постараюсь не обращать внимания на твое отвратительное поведение. Однако не стоит злоупотреблять моим терпением, Трейс. А теперь, позволь, я провожу тебя в палату твоего брата.

— Ты знаешь, в какой он палате?

— Разумеется. Я уже беседовала с твоей матерью и доктором Вудхаусом. Кстати, он очень вежливый человек. Я наводила справки: все отзываются о нем как о крайне компетентном специалисте. — Кесси взглянула на часы. — Фил спал, когда я приехала. Однако сейчас его, наверное, уже разбудили. Время ужина.

— Почему он лежит в клинике? — спросил Трейс. — Почему не поехал домой?

— Доктор Вудхаус не поклонник дневного стационара. Во время проведения химиотерапии он наблюдает за пациентами в течение всего дня.

Трейс судорожно вздохнул, запрокинул голову и зажмурился. Ему не удалось притвориться, что он держит себя в руках. Показать свою слабость при Кесси было для него унизительно, поэтому Трейс накинулся на эту ни в чем не повинную молодую женщину, как коршун на воробушка:

— Тебе здесь не место!

Кесси закатила глаза.

— Трейс, мне казалось, что мы это уже обсудили.

— Лучше тебе уйти. — Он стоял на своем. — Или я попрошу охрану клиники выпроводить тебя.

— Это уж слишком! — воскликнула она. — Не ты меня сюда позвал, не тебе меня и выпроваживать.

— Тебе позвонила моя мать. Ты уже с ней встретилась и оказала ей моральную поддержку. Филу же твои соболезнования не нужны.

— Тебе-то откуда знать, что нужно Филу? — огрызнулась Кесси.

— Потому что я — его брат!

— И что это меняет?

— Мы с ним — близкие люди!

— Близкие, да? Насколько близкие? — Кесси соединила большой и указательный пальцы, оставив между ними микроскопическую щелочку. — Вот настолько? Да ведь тебе последнему сообщили, что у Фила лейкемия!

Эти слова случайно сорвались с ее уст. Кесси не хотела ни в чем обвинять Трейса. Ее не касались его отношения с братом. Однако сказанного не воротишь. Кесси испуганно замерла и прижала ладонь к губам. Трейс смотрел на нее так, словно собирался ударить.

— Трейс… я не это имела в виду… — прошептала она.

— Последнему? — глухо произнес он, и лицо его внезапно окаменело.

Его спокойствие испугало Кесси гораздо больше, чем недавняя ярость.

— Фил не хотел тебя беспокоить. — Она повторила слова Лоры и сразу же поняла, как нелепо они звучат. Нелепо и неправдоподобно.

— А когда сказали тебе? — спросил Трейс, по-прежнему буравя ее пустым, безразличным взглядом.

— Недавно.

— Когда именно?

— На барбекю, — тихо произнесла Кесси.

— Позавчера то есть?

— Ну да, в субботу. Лора проговорилась. Помнишь, она плакала? Так это потому, что поделилась со мной своим горем.

— С тобой, выходит, она поделилась, хотя ты посторонний человек, а со мной — нет. Мило…

— Трейс, мне очень жаль… — Она погладила его по плечу, но Трейс отшатнулся от нее, как от чумной.

— Не трогай меня!

— Ой, да что ты себя ведешь, как кисейная барышня! — неожиданно рассердилась она. — Раз Фил не рассказал тебе о своей болезни, значит, у него были на то причины. Какой же ты невыносимый эгоист, Трейс Стирлинг! Твой брат болен! Через несколько дней у него выпадут все волосы, он вынужден будет пачками глотать таблетки, Фил будет жить в страхе перед тем, что лейкемия может его убить! А ты думаешь только о себе! О своих чертовых чувствах!

Трейс задохнулся от возмущения. Он с шумом выдохнул воздух, раскрыл рот, чтобы, судя по всему, заорать на Кесси что есть мочи, но… не издал ни звука. Вместо этого он обогнул ее, размахнулся и изо всех сил ударил кулаком по стене.

— О!.. — застонал Трейс, оседая на пол. Через несколько секунд, немного отойдя от боли, он громко, от души выругался.

Кесси виновато улыбнулась, когда на нее обратились взгляды пациентов и врачей, находящихся поблизости. Однако хуже всего было то, что в ее сторону уже направлялся охранник. Кесси поспешила ему навстречу.

— Простите, сэр, больше такого не повторится, — залепетала она, становясь у него на пути.

— В чем дело? — Охранник, нахмурив брови, посмотрел на Трейса, все еще сидящего на полу.

— Он только что узнал, что у его родного брата обнаружили лейкоз. Ну и сорвался… Наверняка вы не раз видели такую картину. Я присмотрю за ним, я врач. Прошу, не выгоняйте нас из клиники. — Кесси сложила руки в умоляющем жесте.

— Кажется, боль его отрезвила. — Охранник расслабился, увидев, что Трейс, прижимая руку к груди, встает на ноги. — Обратитесь к медсестрам, чтобы они осмотрели его кисть. Вдруг перелом…

— Спасибо, сэр, — поблагодарила его Кесси и повернулась к Трейсу.

Тот отвел взгляд. Было ли ему стыдно за свой поступок? Нет. Ведь только так Трейс мог избавиться от чувства обиды и ярости, которая кипела у него в груди.

— Дай-ка я посмотрю. — Кесси осторожно дотронулась до его руки.

— Все в порядке.

— Только не вздумай на меня орать, — предупредила она. — Тебе придется позволить мне осмотреть твою руку, иначе я позову охранника и скажу, что ты неадекватен.

Трейс недоверчиво посмотрел на нее, но, увидев мрачную решимость на ее лице, понял, что Кесси не шутит.

— Хорошо… Только давай найдем какое-нибудь укромное место. Тут есть, где присесть?

— Неподалеку я видела больничное кафе. Идем туда.

Кесси шла на некотором расстоянии от него. Не потому, что боялась, а из вежливости. Она прекрасно понимала, что действует на него как красная тряпка на быка. Поклявшись, что уйдет отсюда, как только осмотрит руку Трейса, Кесси вошла в кафе и села за свободный столик. Фила можно навестить и завтра, в конце концов.

— Ну что там у тебя? — Кесси внимательно осмотрела кисть руки Трейса. — Перелома нет, но рентген сделать придется…

— Не стану я ничего делать! — огрызнулся он.

— Трещина в кости — не самое приятное явление.

— Если меня будет беспокоить боль, я обращусь к доктору.

— Нужно приложить лед. Сейчас вернусь.

— Куда ты собралась? — спросил Трейс, но она уже исчезла. — Неугомонная женщина…

Кесси вернулась через минуту с небольшим пакетиком со льдом.

— Вот, тебе станет легче.

— Спасибо, — едва слышно сказал Трейс, словно ему тяжело было выдавить из себя вежливые слова.

— Как твое колено, кстати? — Кесси сделала вид, что не расслышала его.

— Гораздо лучше, как видишь. Я уже хожу без трости.

— Я заметила, что ты прихрамываешь.

— Это оттого, что я сегодня полдня провел на яхте.

— Я же просила тебя поберечь ногу.

— Мою работу за меня никто не сделает.

— Не бывает незаменимых людей, — усмехнулась Кесси.

Трейс недобро покосился на нее, но ничего не ответил.

— Насчет твоего брата… — после долгой паузы произнесла она.

— Давай не будем сейчас говорить о нем.

— Почему? Ты все еще сердишься на него.

— Кесси, ты терапевт, а не психолог. Не лезь ко мне в душу, пожалуйста.

— Я лишь хотела сказать тебе, что понимаю, почему он молчал о лейкемии.

— Неужели? — ворчливо произнес Трейс.

— У Лоры было свое объяснение поведению Фила. И, подумав, я поняла, что она права. Возможно, Фил боялся, что его болезнь станет реальной, если он тебе о ней расскажет. Ты же всегда был для него человеком, на которого можно и нужно равняться. Ты сильный, успешный, тебе все удается. Филу за тобой не угнаться. У него только-только начало получаться быть похожим на тебя…

— Да никогда он мне не подражал!

Кесси приподняла брови.

— Ты так считаешь?

Трейс вдруг вспомнил, что Фил ходил за ним по пятам, когда был маленьким. Лора называла его «хвостиком брата». Когда Фил подрос, то стал одеваться, как Трейс, стричься, как Трейс, говорить, как Трейс… Фил никогда не плакал, не жаловался, не ныл, после того как Трейс однажды сделал ему замечание и сказал, что настоящие мужчины не хнычут, словно маленькие девочки. Взрослый Фил частенько поддразнивал старшего брата, отпускал колкие комментарии в его адрес, и все же даже в таких шутках чувствовалось уважение. Однако до нынешнего дня Трейс и не подозревал, как много значит для брата.

— Я идиот, — сказал Трейс, качая головой.

— Не стану спорить, — не удержалась Кесси.

Они обменялись робкими улыбками. Много лет их разделяла толстенная ледяная стена, и сейчас она начала таять.

— Ты нужен Филу, — сказала Кесси. — Ему необходима помощь старшего брата. Брата, который не боится трудностей. Если Фил увидит, что ты переживаешь за него, что ты подавлен, то не сможет победить свой страх. А он боится, Трейс, но, как и ты, прячет свои истинные чувства. Этому он тоже научился у тебя.

Трейс отложил в сторону пакет со льдом и медленно разогнул пальцы. Скривившись от боли, он взглянул на Кесси.

— Я скажу Филу, что случайно повредил руку, когда выходил в океан на яхте.

— Где-то я это уже слышала, — с усмешкой сказала Кесси.

— Всегда срабатывает. Месяц назад я напился в баре и ввязался в драку. Меня отделали так, что я сам на себя не был похож. Сказал матери, что неловко приземлился на настил причала. Она поверила.

— Наивная.

Трейс кивнул в сторону выхода из кафе:

— Пойдешь со мной к Филу?

Кесси покачала головой.

— Нет, заеду к нему завтра до обеда. Передай, пожалуйста, ему от меня привет.

— И как объяснить, почему ты ушла, не повидавшись с ним?

— Скажи, что меня вызвали в клинику. — Кесси улыбнулась. — Всегда срабатывает.

5

— Мы разговаривали спокойно, как взрослые люди, целых пять минут и не поссорились за это время! Можешь поверить? — Кесси воодушевленно рассказывала Вэнди о встрече с Трейсом. Подруги сидели в кафе, на столике перед ними стояли тарелки с едой. Вэнди почти доела заказанные ею вафли с начинкой, а Кесси к своему салату так и не притронулась. — Он даже показался мне… милым. Хотя я все еще не простила ему выходку со шлангом.

— Я давно заметила, что ты склонна видеть в людях только хорошее, даже если они постоянно смешивают тебя с грязью, — изрекла Вэнди.

Кесси усмехнулась и кивнула.

— Да, так и есть. Спасибо, что отрезвляешь меня время от времени.

— А из-за чего вы с Трейсом поссорились?

— Я уже и не помню. Нам было по пятнадцать лет. Кажется, мы что-то не поделили.

— Так, может, пора помириться? Вряд ли вы станете лучшими друзьями, но хоть пакостить друг другу перестанете.

— Не выйдет. Трейс испытывает ко мне стойкую неприязнь. Болезнь Фила объединила нас, но это ненадолго, я уверена.

— В таком случае, почему ты так радуешься временному затишью? Оно, как известно, предваряет бурю.

— Я устала от нашей вечной вражды, — откровенно призналась Кесси. — Это так выматывает. Негативные эмоции отнимают у меня энергию. Я не часто сталкиваюсь с Трейсом, однако даже редкие встречи всегда заканчиваются одним и тем же: мы сцепляемся с ним, как кошка с собакой, и в итоге я зарабатываю очередную мигрень. Пора это прекратить. Я была бы счастлива, если бы мы делали вид, что не знакомы друг с другом. Или просто кратко здоровались и расходились в разные стороны. На то, что Трейс станет моим приятелем, я и не надеюсь.

— По-моему, он тебе нравится, — хитро улыбнувшись, сказала Вэнди.

— Что? Нет! — горячо возразила Кесси. — Как тебе это в голову пришло?

— Мы обсуждаем его уже почти час. И у тебя глаза горят, когда ты о нем говоришь.

— Я его ненавижу!

— Неправда. Ты сама недавно сказала, что уже не испытываешь к нему неприязни.

— Но я до сих пор презираю его. Он эгоистичный, наглый, самодовольный… Почему ты смеешься?

— Ты такая забавная! Не замечаешь очевидного!

— О чем ты?

— Он не просто тебе нравится. Ты же влюбилась в него, Кесси! — хохоча, произнесла Вэнди. — А возможно, и всегда была влюблена. И как я раньше этого не поняла?

— Какая чушь! — Кесси возмущенно фыркнула. — Бред! Глупость! Че-пу-ха!

— Чем сильнее ты горячишься, тем больше я убеждаюсь в собственной правоте.

Кесси вскочила на ноги, выдернула из бумажника купюру и бросила ее на стол.

— Не желаю больше говорить на эту тему. И вообще, мне пора. Я должна навестить Фила до начала своей смены.

— И конечно, ты не надеешься столкнуться там с Трейсом, — продолжала подначивать ее Вэнди.

— Да что на тебя нашло? Ты прямо как моя мама!

— Помнится, я ей не нравлюсь. Держу пари, она пересмотрела бы свое отношение ко мне, если бы узнала, что я убеждена, что вы с Трейсом созданы друг для друга.

— Какая же ты дура! — Кесси развернулась на каблуках и выбежала из кафе.

Как ни странно, она не так уж и злилась на Вэнди. В словах подруги определенно присутствовала доля истины. Нет, разумеется, Кесси не была влюблена в Трейса. Как вообще можно такое предположить? Однако после вчерашней беседы в больничном кафе Кесси взглянула на Трейса другими глазами. Он был таким же, как и все люди: ранимым, робким, сопереживающим, любящим… Настоящим.

Кесси солгала подруге, когда сказала, что не помнит, почему поссорилась с Трейсом. Он тоже вряд ли забыл. Вообще-то не было никакой веской причины для ссоры. Точнее, тогда, почти пятнадцать лет назад, она казалась веской. А на деле же оснований для многолетней распри почти и не было. Обычные подростковые проблемы, банальная юношеская ревность…

Какие же мы глупцы, удивлялась про себя Кесси. Ведь мы уже взрослые, а ведем себя так, словно все еще переживаем пубертатный период. Надо бы обсудить с Трейсом наши взаимоотношения. Хватит нам уже враждовать.

Она вошла в палату к Филу и едва сдержала удивленный вздох. За два дня молодой, полный сил мужчина превратился в слабое, беспомощное существо. Фил лежал в постели, и лицо его было белее простыни, которой он укрывался. Глаза ввалились, щеки запали, нос заострился…

— Да что они с тобой делают?! — воскликнула Кесси.

— Ужас, да? — Он вяло улыбнулся. — Я чувствую себя отвратительно.

— Вообще-то такое часто бывает после химиотерапии, — поспешила Кесси успокоить его и саму себя.

— Да, так мне и сказали. Вот только еще позавчера я вроде как был здоров, а сейчас в полной мере почувствовал, что все-таки болен.

Кесси присела на краешек стула, стоявшего у постели Фила.

— Есть хочешь? В кафетерии продается твой любимый пирог с черникой.

— Я его уже пробовал. На вкус как старый башмак. Да и не могу я есть — меня тошнит даже от запаха пищи. И настроение меняется по пять раз в минуту. Будто я жду ребенка.

Кесси улыбнулась.

— По крайней мере, ты не утратил способности шутить.

— Это все, на что я еще способен. Мне даже ходить трудно.

— Эти болезненные симптомы пройдут через пару дней. Тебе станет легче, дорогой.

— Да-да, я в курсе, — раздраженно произнес он. — Все только и делают, что твердят: ты поправишься, Фил, только потерпи немного. Не сдавайся, Фил, ты должен быть сильным. Не хнычь, Фил, ты же мужик.

Последняя фраза явно была произнесена накануне Трейсом. Кесси смущенно закашлялась: это ведь она порекомендовала Трейсу вести себя так, будто ничего страшного не произошло. Судя по всему, она ошиблась. Фил нуждался в сочувствии, но не в агрессивной поддержке.

— А твой брат уже был здесь? — сказала Кесси, чтобы сменить тему.

— Он все еще здесь, — поправил ее Фил. — Пошел выпить кофе. А что?

— Просто спросила…

— В больнице нет садовых шлангов, тебе нечего бояться.

— Ха-ха! Смешно! — Кесси с укором взглянула на него.

— Извини. — Фил легонько похлопал ее по руке.

— Нет, это ты меня извини, — опомнилась Кесси.

— Да хватит уже со мной обращаться так, будто любое слово, сказанное мне наперекор, может меня убить! — заорал Фил.

Кесси подалась назад и удивленно захлопала ресницами. Фил никогда не повышал на нее голос.

— Так-так, — раздался голос Трейса. — Мой братишка опять скандалит. Это уже третья истерика за сегодня. Ты точно не превращаешься в женщину, Фил?

Кесси испуганно взглянула на Трейса, рассчитывая на его поддержку. Тот стоял в дверях, держа в руках два пластиковых стаканчика с кофе. Заметив выражение лица Кесси, Трейс подмигнул ей.

— Не обращай на него внимания. Врач сказал, что Фил проходит пять стадий принятия горя. Сейчас Фил переживает вторую — гнев. Мы спятим вместе с ним, пока дождемся пятой.

Вопреки ожиданиям Кесси Фила не обидели слова брата. Наоборот, капризный больной вновь начал улыбаться, и в его глазах опять появился задорный блеск.

— Этот парень отравляет мне жизнь, — весело пожаловался Фил. — Он не дает мне жалеть себя. Эгоистичная скотина.

Кесси привыкла к постоянным сменам настроения у тяжелобольных, но видеть, как Фил то хохочет, то приходит в ярость, было невыносимо. Демонстративно посмотрев на часы, она сказала:

— Я опаздываю на работу. Я еще загляну к тебе, Фил, на днях, если ты не против. Ах, совсем забыла. — Кесси вытащила из сумочки небольшую ярко разукрашенную металлическую коробку, в которой что-то гремело. — Это твои любимые леденцы. Они, как ты помнишь, кисло-сладкие. При тошноте — в самый раз.

— Спасибо. — Фил застенчиво улыбнулся. — Прости, что наорал. Я пока плохо себя контролирую. Знаю, что это меня никак не оправдывает, но…

— Да все отлично, — усмехнулась Кесси. — Забыли.

— Я провожу тебя. — Трейс поставил стаканчики на тумбочку рядом с кроватью Фила. — Не выпей все, поросенок. Я скоро вернусь.

— Когда уже ты пойдешь на свою работу? — ворчливо произнес Фил. — Я хоть посплю.

— Дома выспишься.

— Это нелогично. Я в больнице — тут больше нечего делать, кроме как спать.

— Опять ты ноешь. Заткнись и ешь свои леденцы. — Трейс вопросительно посмотрел на Кесси. — Идем?

— Да, конечно. — Она чмокнула Фила в щеку и покинула палату.

Отойдя на достаточное расстояние — чтобы Фил не мог их услышать, — Кесси и Трейс переглянулись и одновременно шумно выдохнули.

— Кошмар, правда?

— Уф, я не готова была увидеть его таким… — Кесси прослезилась и полезла в сумочку за платком.

— Возьми мой. И перестань плакать, не нагоняй на меня тоску. Я торчу тут со вчерашнего вечера, но до сих пор не привык к тому, что Фил неожиданно превратился в трехлетнего мальчишку. Надеюсь, однажды он снова станет прежним. Он выпроваживает меня в офис, а сам начинает рыдать, когда я порываюсь уйти.

— А я думала, что при тебе он продолжит хорохориться.

— Нет, видно, Фил слишком долго притворялся сильным. Теперь, когда я наконец узнал правду о состоянии его здоровья, Фила будто прорвало.

— Будь с ним поласковее.

— Сюсюкает с ним мама, от меня он этого не дождется. Никакого пряника — только кнут!

— Трейс…

— Да ладно тебе, я же шучу. Я подстраиваюсь под его настроение: утешаю, ободряю, иногда ругаю за излишнюю эмоциональность. Кажется, он доволен. — Трейс кинул взгляд в сторону лифта. — Ты действительно торопишься?

— Нет. — Кесси смущенно улыбнулась. — Просто решила удрать поскорее.

— Может, пообедаем? Или позавтракаем… Я не в курсе, который сейчас час. В больницах время словно останавливается.

— Без четверти два. Я не против перекусить. Моя смена начнется лишь через четыре часа.

— Спускайся вниз, в кафетерий, а я загляну к Филу и скажу… Даже не знаю, что именно. Что-нибудь совру, в общем.

— Просто объясни, что проголодался.

— Тогда он начнет скармливать мне больничные пудинги, а они отвратительны.

— Хорошо, буду тебя ждать. — Кесси поспешила к приехавшему на этаж лифту.

В кафетерии ей пришлось сидеть в одиночестве совсем недолго: Трейс появился через пять минут.

— Братец спит, — объяснил он, — так что можно спокойно пообедать. Что порекомендуешь заказать? Есть тут что-нибудь съедобное?

— В кафетерии моей клиники продают отличные сандвичи с тунцом.

— Рискнем, — согласился Трейс. — Сейчас принесу.

Сандвичи оказались невкусными, но Кесси это не расстроило. Ей было приятно вот так запросто болтать с Трейсом, будто они старые приятели. Общее горе, как и общие переживания, сближают людей. Кесси подумала, что Фила обрадовала бы новость о том, что старые враги помирились. Он давно об этом мечтал.

— Ты помнишь, из-за чего мы поссорились? — закинула удочку Кесси.

— А как же. Ты была моей первой любовью и разбила мне сердце, — ответил Трейс, разрезая резиновый сандвич на мелкие кусочки, чтобы было легче жевать.

— Это я-то тебе сердце разбила?! — воскликнула Кесси, не веря своим ушам. — Короткая же у тебя память, Трейс Стирлинг! Ты же целовался с Ребеккой Чаттерлей! А я узнала об этом и дала тебе от ворот поворот. Ты меня обманул! Признавался в любви мне, а, когда я не видела, лапал Ребекку.

— Я терпеть не мог Ребекку. От нее ужасно разило потом. И уж конечно я никогда с ней не целовался. Скажешь тоже! К тому же это я дал тебе пинка под зад, когда своими глазами увидел тебя целующейся с Крисом Лоу.

— Я сделала это в отместку!

— Да за что мне было мстить-то?

— За поцелуй с Ребеккой, что тут непонятного!

— Говорю же: я к ней и близко не подходил. Кто тебе сказал, что я ее целовал?

— Сама же Ребекка и сказала.

Они посмотрели друг на друга и вдруг расхохотались. От смеха у них обоих потекли слезы. Кесси схватилась за живот, а Трейс хлопал ладонью по столу. На них недоброжелательно косились другие посетители кафетерия, но Трейсу и Кесси было абсолютно все равно.

— Кажется, нас обвели вокруг пальца. А я-то считал Ребекку дурой.

— Тебе-то что. Я считала Ребекку своей подругой, вот что удручает. Я во всем винила тебя. Ребекка в красках рассказала мне, как ты к ней приставал и насколько глубоко засунул язык ей в рот. Она изобразила праведный гнев так талантливо, что у меня не осталось ни малейшего сомнения в правдивости ее слов. И тогда я подошла к Лоу и поцеловала его, зная, что ты это видишь.

— После нашего расставания Ребекка не раз пробовала завлечь меня, но, как уже было сказано, я бы скорее облобызал жабу. Интересно, где сейчас эта коварная разлучница?

— В Коннектикуте. Живет в трейлере с пьяницей бойфрендом и его собакой.

— Ты шутишь?

— Нет. — Кесси пожала плечами. — Нехорошо злорадствовать, но, по-моему, она получила по заслугам.

Кесси и Трейс снова прыснули со смеху. Надо же какая глупость: пятнадцать лет потратить на то, чтобы пытаться отомстить за проступки, которых они никогда не совершали.

— Никак не возьму в толк, почему мы не поговорили, не разобрались во всем? — недоуменно произнес Трейс. — Проблема не стоила выеденного яйца.

— В том возрасте мы не умели выяснять с помощью слов, кто прав, а кто виноват. Я была так обижена и оскорблена, что, вздумай ты подойти ко мне и объясниться, и слушать бы тебя не стала.

— Представь, что чувствовал я. Изменщица! Обманщица! — Трейс захихикал. — Сейчас мне смешно, а тогда было не до смеха.

Кесси вытерла салфеткой слезы.

— Ох, давно я так не веселилась. Нужно почаще вспоминать прошлое.

— Кое-что из прошлого я с удовольствием перенес бы в настоящее, — сказал Трейс и многозначительно улыбнулся.

Кровь вскипела в жилах Кесси, но не от злости, как бывало обычно, когда она разговаривала с Трейсом. На этот раз Кесси вдруг ощутила давно забытое приятное волнение — будто бабочки порхали в животе, словно она внезапно попала в воздушную яму. Голова кружилась, в ушах звенело… Что это? Что с ней?

Совершенно определенно я в него влюбляюсь. Вэнди с ума сойдет от восторга, подумала Кесси.

— А знаешь, мне и правда пора идти, — сказала она. Нужно было бежать, бежать со всех ног, как можно дальше от этого человека. — Я собиралась принять душ перед работой.

Трейс как будто слегка расстроился. Хотя, скорее всего, Кесси видела то, что хотела видеть.

— Тебя подвезти? Я заметил, что ты сама не водишь машину.

— Она в ремонте. Я не стала брать автомобиль напрокат. Послезавтра заберу свою тачку. — Кесси протянула руку. — Увидимся.

Трейс ответил на рукопожатие и широко улыбнулся.

— Было приятно поболтать с тобой, Кесси. Впервые за долгое время.

— Взаимно.

Кесси вдруг подумала о том, что уж лучше бы все было по-прежнему. Как и до болезни Фила. Ненависть к Трейсу куда привычнее тех чувств, которые теперь просыпались в Кесси.

Она пришла домой рано утром. Несмотря на усталость, Кесси совершенно не хотела спать. Наоборот, она была полна энергии.

Еще одну смену я, пожалуй, не выдержала бы, сказала себе Кесси, но сил на то, чтобы танцевать несколько часов подряд, у меня хватило бы.

Она подошла к двери своей квартиры, вставила ключ в замочную скважину и… ничего не произошло. Замок заело. Уже не в первый раз, кстати.

Почему я до сих пор живу в этом разваливающемся муравейнике? — спросила себя Кесси. Я ведь давно собиралась переехать. Можно снять неплохую квартирку с отдельным входом недалеко от океана. Или даже я могу купить дом. А что? Неплохая идея… Я ведь когда-нибудь выйду замуж, и дом все равно покупать придется. Так почему бы не подыскать приличное жилище заранее?

Кесси услышала шаги позади себя и быстро оглянулась. Однажды ее уже пытались ограбить, когда у нее вот точно так же заклинило замок. Для подобных случаев у Кесси всегда был припасен в сумочке перцовый баллончик. Она уже запустила было руку в сумку, как вдруг узнала того, кто к ней приближался.

— Дэвид?

— Собственной персоной. — Он остановился в двух шагах от нее.

В руках Дэвид держал букет подвядших роз. Кесси удивленно приподняла брови.

— Это мне?

— А кому же еще.

Кесси приняла букет и смущенно взглянула на Дэвида.

— И по какому поводу цветы?

— Я пришел, чтобы попросить у тебя прощения.

— А-а!.. — протянула Кесси. Она не считала, что Дэвид один был виноват в их недавней ссоре, но возражать не стала.

— Я прождал тебя целую ночь.

— Здесь?!

— Сидел на подоконнике, курил, пил пиво…

— Странно, что тебя не выгнали отсюда.

— Твои соседи меня не видели. — Дэвид взглядом указал на дверь. — Помочь?

— Да, помощь не помешает. — Кесси отдала ему ключи.

Дэвид потянул ручку двери на себя, подергал ключ, и наконец замок издал знакомый щелчок.

— Позавтракаешь со мной? — гостеприимно предложила Кесси.

— Приглашаешь меня войти? — Кажется, Дэвид не рассчитывал на радушный прием.

— Должна же я тебя отблагодарить за то, что ты помог мне попасть в квартиру.

Вдвоем они приготовили завтрак: яичницу для Дэвида и овощной салат для Кесси. Затем сварили кофе, вскипятили молоко, нарезали хлеб и сыр и уселись за стол. Они почти не разговаривали, но никакого напряжения или неловкости, как ни странно, не чувствовалось. Кесси призналась себе, что рада видеть Дэвида. Она почти не вспоминала о нем с момента их последней встречи, но лишь потому, что голова ее была забита другими мыслями.

— Мне ведь тоже нужно перед тобой извиниться, — сказала Кесси, когда дошла очередь до кофе.

— Наверное. — Дэвид пожал плечами и отвел взгляд.

— Да, нужно, — уверенно произнесла она. — Я не должна была выгонять тебя. Я испугалась, Дэвид.

— Чего? — удивленно спросил он.

— Подумай сам. Мы переспали всего несколько раз, и я даже не считала тебя своим парнем. Просто временный сексуальный партнер. А ты вдруг начал вести себя так, будто мы уже лет пять живем вместе. И я готова к серьезным отношениям, Дэвид. Ты несправедливо обвинил меня в обратном. Однако я теряюсь, когда события развиваются слишком быстро.

— Ты же врач. — Он усмехнулся. — Тебе, наверное, каждый день приходится принимать судьбоносные решения. И вряд ли всякий раз, когда тебе необходимо сделать очередной выбор, ты располагаешь массой времени для раздумий.

— Не думай, что меня это не пугает. Я мечтаю, чтобы хоть в личной жизни у меня все было спокойно, без спешки.

— Я постараюсь не давить на тебя, — пообещал он. — Кесси, ты мне очень нравишься. Ты, конечно, очень своеобразный человек. Твои поступки часто кажутся нелогичными. Ты сама ведешь себя порой странно. То ты сгораешь от страсти, то холодна как лед. И, тем не менее, ты покорила меня. Ты не такая, как все. Я пытался выкинуть тебя из головы, но, как видишь, не смог. Потому и пришел… Попробуем еще раз?

Кесси не на шутку испугалась. Что ему ответить? Да, он был ей небезразличен, но… Как же Трейс?

А почему, собственно, я думаю о Трейсе? — удивилась Кесси. По-моему, я окончательно спятила, если хоть на миг допустила мысль о том, что между нами проскочила искра. Хорошо, что мы разобрались с прошлым, это позволило нам сделать шаг к сближению. Однако под сближением я подразумеваю приятельские отношения и ничего больше. Я понятия не имею, как живет Трейс, с кем встречается, где проводит свободное время. Сегодня я просто смягчилась и расчувствовалась — этому способствовали обстоятельства, — так что, то чувство, которое показалось мне влюбленностью, было не чем иным, как обыкновенной симпатией.

— Твое молчание означает, что я слишком многого хочу и мне лучше уйти? — спросил Дэвид.

— Нет, совсем нет! — воскликнула Кесси. — Я туго соображаю — ночная смена, сам понимаешь. Дэвид, я согласна попробовать снова! Безусловно! Без сомнений!

Она была не так уверена в своем решении, как могло бы показаться. И все же Кесси решила рискнуть. Если не получится — она поблагодарит Дэвида за полученный опыт и пойдет дальше.

Дэвид опустился перед Кесси на колени и взял ее за руку.

— С сегодняшнего дня мы — пара.

Пара глупцов! — мелькнула у Кесси мысль. Поспешишь — людей насмешишь. Отличная пословица, знаете ли…

6

— Как дела, Патрик? — Кесси улыбнулась своему пациенту. — Выглядите гораздо лучше.

— Не лгите, доктор. У меня желтый цвет лица, клочьями лезут волосы, болит голова… Кроме того, я смотрелся сегодня в зеркало. Вид у меня ужасающий.

Кесси присела на краешек его кровати.

— Мне сказали, что химиотерапия вам помогает.

— Пока еще рано делать прогнозы. Сегодня я впервые съел весь завтрак, у меня проснулся аппетит. Однако сейчас меня тошнит. Боюсь, что обедать я уже не буду.

— Постарайтесь поесть хотя бы чуть-чуть.

— Мне так приятно, что вы обо мне заботитесь. — Патрик улыбнулся.

У него была совершенно очаровательная улыбка. Кесси зачарованно уставилась на его губы. Патрик перехватил ее взгляд и рассмеялся.

— Доктор Уинтерз, а ведь я вам нравлюсь!

— Разумеется. У вас такая симпатичная ямочка на подбородке. Я в нее влюбилась с первого взгляда.

— Не дразните меня. Я ведь могу и поверить в то, что вы заигрываете со мной не только потому, что меня жалеете.

— А почему я должна вас жалеть? — Кесси склонила голову набок и подмигнула ему. — Вы красивый мужчина в самом расцвете сил. Скоро вы поправитесь и продолжите разбивать женские сердца. Держу пари, у вас много поклонниц.

— Не так уж и много. Вы могли заметить, что ко мне почти никто не приходит. Будь ваши слова правдой, у моей постели толпились бы длинноногие красотки.

— Так почему же, кроме ваших родителей и нескольких друзей, вас никто не навещает?

Патрик развел руками.

— Я не популярен. Может быть, я и выгляжу как человек, который меняет подруг, как перчатки, но на самом деле это не так. Я всегда мечтал о том, что когда-нибудь встречу милую, добрую женщину, в которую влюблюсь по уши, потом сделаю ей предложение, мы поженимся, нарожаем кучу ребятишек и будем жить долго и счастливо. Однако в любви мне до сих пор не везло. Как думаете, доктор Уинтерз, я еще встречу ту единственную?

— Не сомневаюсь в этом. По-другому и быть не может.

Патрик взял ее за руку. Кесси не отстранилась, хотя по правилам клиники должна была держаться на приличной дистанции от своего пациента. Она чувствовала, что он как никогда нуждается в ее поддержке. Нельзя было отталкивать его.

— Вы бы вышли за меня замуж, Кесси?

Он впервые назвал ее по имени. Кесси посмотрела в его серо-голубые грустные глаза и ощутила, как глубоко его отчаяние. Патрик цеплялся за жизнь изо всех сил, но не верил в то, что болезнь исчезнет как по волшебству.

— Вышла бы, — тихо ответила Кесси. — Вы чудесный человек, Патрик. Это невозможно не заметить.

— Спасибо, — прошептал он и закрыл глаза.

Силы покинули его. Кесси отпустила его руку и, поддавшись внезапному порыву, поцеловала Патрика в щеку. Он слабо улыбнулся и провалился в тяжелый, нездоровый сон.

— Что ты делаешь, Кесси? — зашипел на нее Винсент, когда она вышла в больничный коридор.

— Я знаю, что мне попадет, если кто-нибудь увидит, что я слишком… любезно общаюсь с Патриком. — Кесси стыдливо покраснела. — Но формально он не мой пациент, так что…

— Я не о твоем поцелуе говорю, — фыркнул Винсент. — По нему все медсестры сохнут, так что неудивительно, что и ты в него втюрилась. Я пытаюсь сказать тебе, что ты поступаешь опрометчиво, позволяя себе привязаться к пациенту, который скоро умрет.

Кесси сердито сверкнула глазами.

— Не смей так говорить, Винс! Химиотерапия помогает!

— Полная ремиссия не наступит.

— Патрик может прожить еще лет десять, а то и больше.

Винсент сочувственно взглянул на нее.

— Кесси, ты же сама в это не веришь.

Она обернулась и посмотрела на спящего Патрика через стекло двери.

— Но я надеюсь.

— Ты врач, Кесси, и как никто другой знаешь, что вера лечит душу, но не тело.

— Он не умрет! — с неожиданной злостью произнесла Кесси. — Не умрет, понятно?

Она прошла мимо Винсента, задев его плечом. Кесси не желала дальше продолжать этот бессмысленный спор. Патрик будет жить — и точка!

На ее пути возникла Вэнди. Кесси внутренне собралась и приготовилась дать достойный отпор и лучшей подруге тоже, но та, заглядывая в свой блокнот, сказала:

— Ты не забыла, что подменяешь сегодня дежурного врача? Вообще-то ты уже должна быть в смотровом кабинете.

Кесси застонала, заломив руки.

— Нет! Только не это! Я собиралась сегодня заняться наконец медицинскими картами моих пациентов.

— В твоем подчинении два ординатора. Поручи им эту неприятную процедуру.

— Я предпочла бы весь день просидеть на месте, делая бумажную работу, лишь бы не осматривать пациентов.

— Ничем не могу помочь. Ты сама согласилась заменить доктора Барроу.

— Я была не в себе, — проворчала Кесси и направилась к лифту.

Дежурство по клинике считалось неприятной обязанностью, которую врачи выполняли по очереди. И не было ни одного доктора, кто делал бы это с удовольствием. Большинство пациентов, приходящих в клинику, отличались завидным здоровьем. Кесси, безусловно, не могла их винить за то, что они так заботятся о своем теле, что бегут к доктору всякий раз, как чихнут, но, тратя на них время, она лишала своего внимания тех, кто действительно был болен. Кроме того, за «помощью» регулярно обращались наркоманы, которые придумывали несуществующие симптомы, лишь бы получить дозу. Нередко Кесси общалась с ипохондриками, а также с чересчур мнительными пациентами. Хватало и тех, кто по глупости своей или по незнанию, имея реальные болезни, только усугублял их течение. Кесси как-то лечила пожилого мужчину, который жевал свечи от геморроя вместо того, чтобы использовать их по назначению.

Подойдя к смотровой, Кесси обнаружила, что пациентов, желающих попасть к ней на прием, так много, что не всем хватило сидячих мест в коридоре.

Какая огромная очередь, с тоской подумала Кесси. Мне придется здесь заночевать.

Пациенты шли нескончаемой вереницей. Прошел час, потом еще один, и еще… Кесси даже не старалась запомнить имена больных и уж конечно не вглядывалась в их лица, если это не было необходимо для постановки диагноза. Войди в кабинет один и тот же пациент дважды, она бы и не заметила.

Приму еще троих — и сделаю перерыв, решила Кесси, выкидывая в мусорное ведро очередную пару одноразовых перчаток.

Она нажала на кнопку вызова пациентов. В коридоре, над дверью кабинета, загорелась зеленая лампочка. Следующий!

На этот раз в смотровую вошли сразу двое. Кесси подняла глаза и обнаружила, что перед ней стоит Трейс Стирлинг собственной персоной.

— Привет! — обрадованно воскликнул он. — Мы снова встретились!

— Ты опять повредил колено или руку? Меняй-ка ты работу, Трейс.

— На сей раз я выбил плечо. А у Симоны, кажется, сотрясение.

Только теперь Кесси заметила, что за широкой спиной Трейса стоит бледная и испуганная блондинка со следами слез на щеках. Женщина была хороша собой. Кесси невольно отметила, что у нее отличная фигура — можно только позавидовать.

— Садитесь. — Кесси указала на кушетку. — Сейчас я вами займусь.

Она тщательно вымыла руки, надела перчатки и повернулась к Трейсу и его спутнице. Симона потирала затылок, морщась от боли.

— Ударились головой?

— Это так очевидно? — съязвила Симона.

Брови Кесси взметнулись вверх. А блондинка-то с норовом. Это видно даже по ее манере поджимать губы. Но ничего, Кесси и не таких на место ставила.

— Начнем с тебя. — Она повернулась к Трейсу. — Снимай рубашку.

— Осмотри сначала Симону, — попросил он. — Она пострадала больше, чем я.

Кесси кинула на нее неприязненный взгляд.

— Кровь не идет, так что вряд ли что-то серьезное.

— Сотрясение мозга, по-вашему, это недостаточный повод для беспокойства? — взбунтовалась Симона.

— Если у вас сотрясение, то я все равно не смогу вам ничем помочь. Вы не истекаете кровью, не падаете в обморок, так что у меня есть все основания полагать, что до конца осмотра вы доживете. Раздевайся же, Трейс.

— Без твоей помощи я не справлюсь — рука не гнется. Я и оделся-то с большим трудом. Наверное, нужно было ехать, как был, без рубашки.

Да чем они там занимались, если он был полуголым?! — возмутилась Кесси.

Она была полна решимости узнать, что это за женщина и кем она приходится Трейсу. Судя по взглядам, которыми эти двое периодически обменивались, парочка проводила время отнюдь не за игрой в шахматы.

Кесси осмотрела руку Трейса и, прищурившись, взглянула ему в глаза.

— Придется вправлять. Не скажешь, как ты умудрился выбить сустав?

— Несчастный случай.

— Мы занимались сексом в душе! — громко сказала Симона. — Нечего тут скрывать. Я неловко повернулась, поскользнулась и упала. Трейс попытался меня удержать, но тоже растянулся на полу.

Кесси чуть ли не до крови прикусила губу. Ах, они занимались сексом! Так, значит, у Трейса есть постоянная подружка, хотя он о ней и словом не обмолвился. Или не постоянная? Быть может, они недавно познакомились… Но это еще хуже! Как Трейс мог заигрывать с ней, Кесси, а потом без зазрения совести развлекаться с этой Симоной?

Ты ревнуешь! — сказала себе Кесси. Прекрати. Сейчас же перестань! Ах, как мне хочется сделать больно этому самодовольному донжуану! Стоп, Кесси. Успокойся. Я профессионал. Я врач. Я должна помогать людям.

— Я вправлю тебе плечо на счет три, — сквозь зубы сказала она.

— Ты сама справишься? Нужно приложить силу…

— Я справлюсь! — рявкнула она.

— Хорошо. — Трейс немного растерялся. — Ты босс.

— Ложись на кушетку. Так будет удобнее. Итак, готов? — Она крепко схватила его за руку. — Раз…

— А! — заорал Трейс, потому что Кесси не стала считать до трех. — Предупреждать же надо!

— В следующий раз предупрежу, — холодно произнесла Кесси. — Можешь идти.

— Я подожду Симону.

— Вообще-то в этом кабинете должны находиться только двое: врач и пациент. Ты здоров, так что катись отсюда.

— Да что с тобой такое? Мы опять враги? Так, я выдам себя с головой, если не прекращу злиться. Держи себя в руках, Кесси Уинтерз!

— Трейс, — после глубокого вздоха, который помог ей прийти в себя, произнесла Кесси, — у меня выдался тяжелый день. Ты сам видел, как много сегодня пациентов…

— В коридоре почти никого нет.

— Их было много! Поверь мне на слово! — Кесси пришлось снова ненадолго задержать дыхание. — Короче, не мешай мне работать. Выйди из кабинета и подожди за дверью.

Трейс кинул извиняющийся взгляд на Симону, которая сидела, скрестив руки на груди и надув губы, будто маленькая капризная девочка.

— Я ее не съем, — пообещала Кесси.

— Обещаешь?

— Иди уже.

Как только Трейс вышел, Кесси подошла к Симоне и приступила к осмотру. Блондинка держала себя в руках, надо отдать ей должное. Она даже не пикнула, когда Кесси — совершенно случайно! — дернула ее за волосы. Симона знала, что с теми, от кого зависит твое здоровье, лучше не ссориться.

— Думаю, у вас сотрясение, — сказала Кесси, задав Симоне ряд вопросов и осмотрев ее. — Но наверняка я смогу сказать лишь после того, как сделаю вам компьютерную томографию. Кроме головной боли вас что-нибудь беспокоит?

— Ну раз уж я оказалась здесь, то воспользуюсь ситуацией и проконсультируюсь у вас, — сказала Симона таким тоном, будто делала Кесси одолжение. — В последнее время я стала плохо спать, меня постоянно тошнит, я чувствую страшную усталость, недавно чуть не упала в обморок…

Это был удар под дых. Если Симона выдумала эти симптомы специально для того, чтобы позлить Кесси, то цель была достигнута.

— Возможно, вы беременны, — с трудом проговорила Кесси.

— Ах, я об этом и не подумала! — фальшиво удивилась Симона. — Нужно будет сделать тест. Трейс с ума сойдет от радости, если я жду ребенка.

Я сегодня кого-нибудь убью! Кесси отошла от Симоны подальше и принялась заполнять ее медицинскую карту. О, как же я зла! Зря я так быстро вправила Трейсу плечо, нужно было помучить этого негодяя.

— Вы его бывшая подружка?

Кесси выронила ручку, услышав этот вопрос.

— Простите, что?

— Вы спали с Трейсом?

— С чего вы взяли?!

— Интуиция. — Симона ехидно усмехнулась.

— Мы с Трейсом знакомы много лет, — сказала Кесси ровным голосом. — Наши семьи дружат.

— Так было между вами что-то или нет?

— Вообще-то мы друг друга терпеть не можем. Взаимная неприязнь, понимаете? Как вам могло в голову прийти, что я и Трейс… — Кесси довольно правдоподобно изобразила удивление. — Фи!

— Я спутала неприязнь с ревностью. Эти два чувства очень похожи.

— Чем же?

— И то и другое заставляет нас терять контроль над собой.

Кесси весело рассмеялась, хотя с большим удовольствием стукнула бы Симону папкой для бумаг.

— Вы ошибаетесь. Что касается меня, то я всегда держу себя в руках.

— Ну разумеется, — скептически произнесла Симона.

Какая неприятная особа, решила Кесси. Надеюсь, у нее нет сотрясения и ее не придется класть в клинику.

— Идите за мной. — Кесси шагнула к двери. — Я отведу вас в нужный кабинет. Кстати, по поводу предположения о беременности… Я могу взять у вас кровь на анализ. Тесты ненадежны.

— Будьте так добры, — согласно кивнула Симона. — Впрочем, я чувствую, что беременна. Иначе и быть не может, ведь мы с Трейсом занимаемся сексом каждый день.

Стерва! — Кесси так сильно сжала зубы, что заныла челюсть. Я же сказала, что не спала с Трейсом, но она все равно продолжает проверять меня на прочность. Ух, какая же она гадкая! Боже, до чего ж тяжелая у меня работа!

— Мне пришлось госпитализировать ее. И теперь я вынуждена буду видеть эту женщину постоянно! О, я этого не выдержу! — жаловалась Кесси своей лучшей подруге два часа спустя.

— Так что с ней?

— Подозрение на анемию. — Кесси с размаху опустилась на стул и ушибла копчик. — Ой!

Вэнди опустилась на мягкий диванчик и с насмешливой улыбкой посмотрела на подругу.

— Ты ревнуешь?

— Опять ты за старое?

— Хорошо, если тебе не нравится правда, я помолчу.

Кесси сцепила пальцы рук, тоскливо уставилась в потолок и жалобно произнесла:

— Я не знаю, что со мной происходит.

— Давай попробуем разобраться вместе.

— Не стану скрывать, к Трейсу я испытываю весьма противоречивые чувства. Если говорить начистоту, он мне нравится как мужчина. Внешне и вообще… Однако мы всегда враждовали. Пару раз даже чуть не подрались, когда были моложе. Когда выяснилось, что мы вполне можем общаться без риска вцепиться друг другу в глотки, я с радостью забыла о своей ненависти к нему. Мы болтали о всякой ерунде… Он был откровенен со мной. Так мне казалось. Потому что Трейс не говорил, что у него есть подружка!

— А ты о своей личной жизни рассказывала?

— Нет. — Кесси покачала головой. — Я знаю, к чему ты клонишь. Мы с Трейсом просто вели ничего не значащую светскую беседу. И я не должна злиться на него за то, что он не открыл мне свою душу.

— Если бы не было Симоны, ты попыталась бы сблизиться с Трейсом?

— Только для того, чтобы раз и навсегда забыть о вражде, — быстро ответила Кесси.

— Я устала от твоего вранья. Мне ты можешь лгать сколько угодно, но себя тебе обмануть не удастся.

— Я одного не понимаю, — задумчиво проговорила Кесси. — Почему я так быстро забыла об издевательствах Трейса? Почему простила его, стоило ему сделать вид, что он сожалеет о том, что совершил? А ведь он постоянно меня донимал.

— Ты тоже от него не отставала.

— По сравнению с ним я просто ангел. Он творил такое… Даже вспоминать не буду.

— Ты простила его потому, что хотела простить, — сказала Вэнди. — В глубине души ты всегда мечтала о примирении.

— Спорное утверждение.

— Если не веришь мне, давай позовем профессионала. Винсент тебе все по полочкам разложит. И мне кажется, что его оценка ситуации вряд ли будет сильно отличаться от моей.

— Я же встречаюсь с Дэвидом, — продолжала размышлять Кесси. — Он мне нравится. Безусловно, у него есть масса недостатков, но кто без греха?

— Что-то ты редко вспоминаешь о своем Дэвиде.

— Это потому, что я еще не привыкла к тому, что он снова вошел в мою жизнь.

— Я вообще удивлена, что Дэвид вернулся к тебе.

— По-твоему, я не заслуживаю второго шанса?

— А тебе действительно был нужен этот второй шанс?

— Поживем — увидим.

— Тебе не кажется странным, что все твои отношения длились максимум полгода? — спросила Вэнди. — Надо бы предупредить об этом бедняжку Дэвида.

— Не лезь не в свое дело, пожалуйста.

— Тогда ни о чем со мной не советуйся. Не разжигай мое любопытство.

Подруги ненадолго замолчали. Вэнди не выдержала первая:

— Что ты будешь делать, если подружка Трейса беременна?

— Расстроюсь, но виду не подам. В конце концов, это не мое дело. Может, эта новость положит конец моим метаниям. Знаешь, теперь я даже надеюсь, что она ждет ребенка. Мне надоело копаться в самой себе.

7

Кесси с плохо скрываемым раздражением смотрела на лежащую в кровати Симону. Симона была трудной пациенткой — из тех, кто вечно всем недоволен.

— Матрац такой жесткий! — жаловалась она. — И подушка как каменная!

— Вы не на курорте, мисс Хемлетт. Вы в больнице.

— Я не забываю об этом ни на минуту, — язвительно ответила Симона. — А еще я хочу пожаловаться на одну из медсестер. На ту рыжую неумеху, которая пыталась поставить мне капельницу и никак не могла попасть иглой в вену.

— Я пришлю другую медсестру.

— И почему тут так ужасно кормят? Вы сами-то пробовали то, чем пичкают ваших больных?

— Врачи едят то же, что и пациенты.

— Сомневаюсь. — Симона поджала губы.

— Попросите Трейса, чтобы он привез вам что-нибудь более съедобное, чем больничный суп.

— Он сможет навещать меня только вечером. Ему, видите ли, брат важнее.

— У Фила лейкемия! — разозлилась Кесси. — А вы всего лишь страдаете от упадка сил.

— Я жду ребенка!

— Никого вы не ждете. И, если бы вы дали мне хоть слово вставить в вашу непрекращающуюся тираду, я бы давно вам сказала, что результаты анализов уже пришли.

Симона наконец замолчала. Она долго смотрела перед собой пустым взглядом, а потом вновь начала жаловаться:

— Почему мне так не везет? Я мечтала о ребенке с тех пор, как познакомилась с Трейсом.

— И когда же это произошло? — поинтересовалась Кесси.

— Год назад.

Кесси мысленно присвистнула. Так их отношениям — год? Трейс скрывал свою подружку от всех родственников. Этим утром Кесси выяснила, что даже Фил ничего не знал о Симоне. Скрытность Трейса могла означать что угодно. Он либо не относился к Симоне серьезно, либо, напротив, был так сильно в нее влюблен, что боялся все испортить, рассказав о ней родителям и брату.

— Если я не беременна, тогда что же со мной? — задала резонный вопрос Симона.

Кесси внимательно изучила результаты анализов.

— Анемия.

— Это лечится?

— Да, и довольно успешно. Однако для начала необходимо выяснить, какова причина заболевания.

— Я мало ем.

— Диета? — догадалась Кесси.

— Да, я склонна к полноте. Вы, наверное, это уже заметили.

Симона явно преувеличивала (или напрашивалась на комплимент). В ней не было ни грамма лишнего веса. Это Кесси приходилось постоянно ограничивать себя в еде, а Симона могла не беспокоиться насчет своей фигуры.

— С вами все будет в порядке, — сказала Кесси и собралась, было, уйти, но вдруг заметила, что Симона, морщась, схватилась за живот. — Что с вами?

— Болит так, будто я проглотила лезвие!

Кесси бросила медицинскую карту на тумбочку, сдернула с Симоны одеяло и легонько надавила ей на живот.

— Здесь болит?

— Да! Здесь! — простонала Симона и залилась слезами. — О, что со мной?

Кесси вздохнула.

— Очень надеюсь, что аппендицит. Но у меня плохие предчувствия…

Трейс мерил шагами больничный коридор. Он ждал известий от Кесси. С тех пор как Симону увезли в операционную, прошел час.

Вэнди сочувственно смотрела на Трейса. Наконец она вышла из-за стойки, подошла к нему и протянула стаканчик с кофе.

— Сядь и успокойся.

— Спасибо, мне не нужен кофе, — недобро покосившись на нее, сказал Трейс и продолжил ходить взад-вперед.

— Тогда я заставлю тебя выпить валериановую настойку.

— Вэнди, я пытаюсь успокоиться, а ты лезешь со своими глупыми советами и мешаешь мне сосредоточиться. Пожалуйста, уйди с дороги.

— У тебя действительно дурной характер, — сказала Вэнди. — А я-то считала, что Кесси преувеличивает.

— Я сейчас не в настроении это обсуждать.

Дверь в конце коридора наконец распахнулась. Трейс и Вэнди уставились на Кесси, шедшую им навстречу.

— Что с Симоной?

— Обыкновенный аппендицит. К счастью.

Вэнди издала вздох облегчения.

— Что ж вы так долго? Я уж было подумала, что у Симоны отказали почки. Помнишь, в прошлом месяце у тебя был такой случай? Пациентка пила таблетки для похудения, которые покупала через Интернет неизвестно у кого, а они оказались токсичными.

— Если бы Симона сразу сказала мне, что у нее постоянно болит живот, то до разрыва аппендикса дело бы не дошло, — раздраженно произнесла Кесси, с укором глядя на Трейса.

— А я тут при чем? — занял он оборонительную позицию. — Она никогда не жаловалась на свое здоровье.

— Да у нее масса проблем со здоровьем! Анемия, сотрясение мозга, теперь еще и аппендицит…

— Я виноват только в сотрясении, да и то косвенно. — Трейс скрестил руки на груди, вздохнул и гораздо более спокойным тоном произнес: — Симона очень скрытная. Я бы сам отвез ее в больницу, если бы знал, что у нее что-то болит.

— Научитесь доверять друг другу, — сердито сказала Кесси. — Или объясни ей, что нужно доверять хотя бы своему врачу.

— Так с ней все теперь будет в порядке?

— Скоро ее перевезут обратно в палату. Я выпишу Симону самое большее через неделю. Я бы отправила ее домой хоть завтра, но необходимо убедиться, что она больше ничего от меня не скрыла.

— Спасибо, — с искренним облегчением сказал он.

Кесси удивленно взглянула на Трейса.

— Да не за что. Я всего лишь выполняю свою работу.

— Ты меня, мягко скажем, недолюбливаешь, а Симона, наверное, и вовсе тебе показалась мегерой, так что представляю, как тяжело тебе пришлось с нами обоими. Вообще-то Симона славная. Ты убедишься в этом, когда узнаешь ее поближе.

— Да-да, разумеется. — Кесси не собиралась ему говорить, что не будет сближаться с Симоной ни при каких обстоятельствах.

Трейс прижал ладонь к груди.

— Наверное, мне все же понадобится успокоительное. Я перенервничал. Сердце бьется как сумасшедшее.

— Вот только сердечного приступа мне тут не хватало, — пробормотала Кесси.

— Сейчас принесу лекарство. — Вэнди сорвалась с места и кинулась к посту медсестер.

Она боялась пропустить даже слово из разговора Кесси и Трейса и потому вернулась обратно так быстро, как только смогла. Любопытная, всюду сующая свой симпатичный носик, Вэнди нутром чувствовала, что происходит что-то необычное.

— Спасибо, Вэнди, — поблагодарил ее Трейс, глотая таблетки, которые она ему принесла.

— Всегда пожалуйста, — расплылась в улыбке Вэнди.

— Ты можешь идти. — Кесси знала ее как облупленную и понимала, почему Вэнди ошивается поблизости. — Проверь пациента из сто шестой палаты. Кажется, он жаловался, что ему дует от окна.

Вэнди одарила ее взглядом, полным негодования, и нехотя пошла прочь. Кесси не сомневалась, что подруга еще долго будет злиться. Вэнди была страшно обидчивой.

— Тебе нужно присесть, — сказала Кесси, обращаясь к Трейсу. — Ты какой-то бледный. Если упадешь в обморок, я не стану тебя откачивать.

Кесси усадила его на стул и сама устроилась рядом. Ее разрывали противоречивые чувства. Она до сих пор злилась на Трейса из-за того, что он не сказал ей о Симоне. Однако, с другой стороны, Кесси видела, как сильно он переживает за свою подругу, и начинала сочувствовать ему.

— Ты ее сильно любишь? — спросила она.

— Симону? Возможно. А почему ты спрашиваешь?

— Из чистого любопытства. Можешь не отвечать на мой вопрос, если не хочешь.

— Мы давно встречаемся, и я… привык к ней.

— Хм… Судя по тому, как ты переживаешь, дело не только в привычке.

— Я собираюсь сделать ей предложение.

Кесси опустила взгляд, чтобы Трейс не увидел, насколько она поражена его словами.

— Так у вас все серьезно?

— Наверное, да.

— Это замечательно. Поздравляю тебя. — Кесси заставила себя улыбнуться. — А твои родители в курсе?

— Пока еще они с ней даже не знакомы.

— Почему?

— Я сомневался в том, что мне следует связывать жизнь с этой женщиной. Видишь ли, Симона — моя секретарша. До нее была другая, Нэнси. И с ней у меня тоже был роман, но ничего серьезного не получилось.

— Хорошо устроился, — усмехнулась Кесси. — Так Симона — то, что надо?

— Она идеальна во всех отношениях.

— Ты имеешь в виду секс? — насмешливо спросила Кесси. — На одной физической привязанности отношения не построишь.

— Я ни слова не сказал про секс, — возразил Трейс. — И вообще, почему тебя так интересует моя личная жизнь?

— Просто так. — Кесси поискала взглядом Вэнди: нужен был предлог, чтобы уйти. — Извини, я должна проведать пациента. А вот и Симону привезли… Она все еще под наркозом, но скоро очнется. Ты можешь посидеть в ее палате.

Трейс быстро поднялся и, не скрывая волнения, направился за каталкой, на которой везли Симону. Кесси печально посмотрела ему вслед. Трейс утверждает, что не влюблен в свою подругу, но это неправда. Кесси могла распознать искренние чувства. Вот бы кто-нибудь так же беспокоился о ней…

8

Из сумки Кесси доносилась веселая мелодия. Телефон звонил вот уже несколько минут. Кесси не нужно было гадать, чтобы узнать, кто так жаждет с ней поговорить.

— Здравствуй, мама! — Кесси вошла в подъезд своего дома, нажала на кнопку лифта и прислонилась спиной к его закрытым створкам.

— Почему ты не отвечаешь? Я не вовремя?

Рене всегда звонила в неподходящее время, но Кесси не стала ей об этом говорить.

— Я парковала машину.

— Ее наконец починили?

— К счастью, да. — Кесси еще раз нажала на кнопку и прислушалась: судя по скрежещущим звукам, лифт застрял где-то на верхнем этаже.

— Ах, это отличная новость! Теперь ты сможешь приезжать к нам чаще!

— Вот еще, — прошептала Кесси.

— Милая, я звоню, чтобы сказать тебе, что на следующей неделе прилетает по делам твой брат.

— Леонард вспомнил о том, что у него есть родственники? — усмехнулась Кесси.

— Он будет жить у нас в доме, так что я рассчитываю на твою помощь.

— Какую помощь?

— Я устраиваю ужин в его честь. Придут Стирлинги, наши соседи, с десяток друзей Лео…

— С десяток?! — воскликнула Кесси. — Мама, ты спятила?

— Леонард не был дома почти два года! Я хочу устроить праздник!

— Блудный сын вернулся — зарежьте самого жирного тельца! — с нескрываемой иронией произнесла Кесси.

— Перестань вести себя так, будто не соскучилась по брату. Неужели ты не рада, что он приедет?

— Меня прямо-таки распирает от счастья, мама.

Рене почему-то приняла ее слова за чистую монету.

— Чудесно! Так ты поможешь?

— А у меня есть выбор?

— Кесси!

— Шучу-шучу. — Она развернулась, приложила ухо к створке лифта, зачем-то ударила по ней ладонью и направилась к лестнице.

— А теперь я спрошу тебя кое о чем. Обещай, что ты скажешь мне правду.

— Посмотрим, — осторожно ответила Кесси, останавливаясь на площадке между лестничными маршами.

— Ты спишь с Трейсом Стирлингом?

Кесси едва не выронила телефон. Она вопросительно посмотрела в окно, в котором виднелся кусочек неба, будто спрашивала у Всевышнего: ну и что все это значит?

— Деточка?

— Да, мама.

— Ты меня слышала?

— Четко и ясно.

— Так что ответишь?

— Тебе пора к психиатру, мама. И я не шучу.

— Оставь свой оскорбительный тон! Я пытаюсь серьезно с тобой поговорить!

— Что ты хочешь услышать, мама? Впрочем, нет, не отвечай, я и так знаю ответ. Так вот, я не сплю с Трейсом. Я даже не стану выяснять, откуда у тебя взялись такие абсурдные мысли.

— Но Лора сказала…

— Мне это не интересно. И вообще, я занята. — Кесси отключила телефон.

Кесси долго ковырялась в дверном замке, который вновь не хотел отпираться. Попав наконец в квартиру, она швырнула сумку в угол, скинула туфли и, с трудом передвигая ноги, поплелась в гостиную. Кесси мечтала о мягком диване со множеством подушек, тихой музыке, глупом женском журнальчике и вазочке с мороженым, а получила… романтический ужин!

Кесси с раскрытым от изумления ртом замерла в дверях гостиной. Пол был устлан лепестками роз, посреди комнаты стоял низенький столик, на котором горели свечи, в воздухе витал экзотический запах благовоний.

— Кесси!

Навстречу ей шагнул Дэвид. Сегодня он был в белой рубашке с галстуком и черных брюках. На ногах его были начищенные ботинки — Кесси сразу обратила на них внимание и пообещала себе, что непременно сделает Дэвиду замечание на следующее утро.

— Милая… — Дэвид протянул ей бокал, в котором плескалось янтарно-красное вино. — Надеюсь, ты проголодалась. Я приготовил лазанью.

Кесси выдавила из себя нечленораздельный звук. Она лихорадочно соображала, что сказать Дэвиду, потому что сюрприз, который он для нее устроил, ей не понравился.

Во-первых, она не помнила, что давала Дэвиду ключи от своей квартиры. Точнее она совершенно точно знала, что никаких ключей он от нее не получал. А это означало, что Дэвид без ее ведома сделал дубликат. Во-вторых, Кесси в принципе ненавидела сюрпризы. Даже самые приятные. Она привыкла все контролировать и ощущала дискомфорт, когда кто-то решал за нее, что ей делать и как поступить. И, в-третьих, Кесси не любила лазанью.

— Как ты вошел? — спросила она, беря у него бокал.

Дэвид смущенно улыбнулся и развел руками.

— Пусть это останется моей маленькой тайной.

— Меня беспокоит тот факт, что кто-то может так легко проникнуть в мою квартиру.

— Эй! — Он заглянул ей в глаза. — Улыбнись, расслабься. Поговорим об этом позже, а пока наслаждайся отдыхом.

Дэвид подтолкнул Кесси к дивану, помог ей удобно устроиться, подлил еще вина. Кесси молча терпела. Ей хотелось спать, она с большим удовольствием провела бы время в одиночестве, но ведь Дэвид так старался ей угодить…

— Оказывается, ты романтик, — сказала она, глядя на горящие свечи.

— Мы так мало знаем друг о друге. — Он сел у ее ног. — Пора нам познакомиться поближе.

— Обязательно это делать сегодня? — ворчливо спросила Кесси.

— Что-то не так? — Дэвид нахмурился.

— Нет… Я просто устала.

Сколько раз она произносила эту фразу, чтобы избежать дальнейших расспросов? Кесси прибегала к этому оправданию постоянно. Странно, что кто-то до сих пор ей верил.

Дэвид, разумеется, сразу смягчился. И начал суетиться еще больше. Он принес из кухни тарелки с лазаньей, включил романтическую музыку, сто раз спросил Кесси, удобно ли ей… Если бы Дэвид в довершение всего достал из кармана кольцо и сделал ей предложение, Кесси даже не удивилась бы.

Она поковыряла вилкой лазанью, выпила полбокала вина и осторожно спросила:

— Дэвид, что на тебя нашло?

— Женщины любят романтические свидания. А у нас не было даже свидания обычного. Я хотел наверстать упущенное.

— Как мило с твоей стороны… — Она кисло улыбнулась. — Вот только… я не романтик, Дэвид. Я ценю твою заботу, но в следующий раз — если он, конечно, случится, этот «следующий раз», будет достаточно простого ужина.

— Спасибо за откровенность. — Дэвид криво улыбнулся.

Разумеется, ему было неприятно, что его старания не оценили по достоинству. Да и Кесси вообще-то понимала, что ведет себя как брюзгливая старая дева, которая давно уже забыла, как нужно обращаться с мужчинами — без сомнения, хрупкими и ранимыми созданиями. Однако она уже не могла остановиться.

— Ты не мог бы снять ботинки?

— Конечно, — сквозь зубы процедил Дэвид. — Что-нибудь еще? — спросил он, вернувшись из прихожей.

Одно неосторожное слово — и Дэвид уйдет, хлопнув дверью, подумала Кесси, чувствуя, как он напряжен. И никакие извинения потом не помогут вернуть его обратно. Нужно было срочно реабилитироваться в его глазах.

— Давай займемся сексом? — предложила она.

— Прямо сейчас? — Дэвид был приятно удивлен.

— А чего тянуть? — Она поставила наполовину пустой бокал на столик и расстегнула блузку. — Говорят, лучший способ снять стресс — заняться любовью. Проверим?

— С удовольствием…

Они освободились от одежды в мгновение ока и расхохотались, глядя друг другу в глаза.

— Вот это нетерпение! — сказала Кесси.

— Кто бы говорил.

Она кинулась к нему в объятия, обвила руками его шею и притянула Дэвида к себе, чтобы поцеловать. Он перевернулся на бок, не выпуская Кесси из своих объятий, и… они оба рухнули на пол, не уместившись на узком диване.

— Ой, — смущенно произнес Дэвид. — Продолжим на полу?

— Нет уж, тащи меня в спальню. Там я хотя бы буду уверена, что мы не покалечимся.

Дэвид подхватил ее на руки и отнес в постель. Он прижал Кесси к своей груди, покрывая поцелуями ее лицо. Кесси упивалась прикосновениями к его обнаженной коже. Под ее пальцами напряглись все его мышцы. Руки Кесси пробежали по его мускулистой спине. Дэвид глухо застонал. Страсть захлестнула их. Кесси никогда не думала, что поцелуи Дэвида могут быть настолько нежными, а губы — такими горячими.

Не помня себя, Кесси прошептала:

— О, Трейс!

Она очень удивилась, когда Дэвид вдруг остановился.

— Кто? — глухо спросил он.

Кесси непонимающе посмотрела на него и раздраженно произнесла:

— Что такое?

— Как ты меня назвала?

— О чем ты вообще?

— Ты произнесла имя другого мужчины.

— Не выдумывай! — фыркнула Кесси. — Какого еще мужчины?

— Вот и я хотел бы это знать! — Дэвид перекатился на другой край кровати и сел, завернувшись в простыню. — Кто такой Трейс?

Глаза Кесси стали круглыми, как блюдца.

— Т-трейс? — заикаясь, переспросила она.

— Да-да! Это ведь его имя ты произнесла!

Кесси закрыла лицо руками. Она не знала, плакать ей или смеяться. Какой ужас! Стыд какой! Да как же так случилось, что она назвала Дэвида чужим именем? Кесси ведь даже не вспоминала о Трейсе!

Наконец Кесси решилась взглянуть на Дэвида. Сказать, что он был зол, значит, не сказать ничего. Казалось, еще секунда — и он вскипит, а из ушей его пойдет пар.

— Милый, это глупая случайность… Трейс — это… это… вроде как мой старый знакомый.

— Вроде как? — насмешливо передразнил ее Дэвид.

— Я сейчас лечу его невесту и потому часто вижусь с ним. Понятия не имею, почему его имя слетело с моего языка.

— Возможно, ты представляла, что занимаешься сексом с ним, а не со мной?

— Ох, конечно нет! — воскликнула Кесси. — Дэвид, клянусь, это вышло случайно.

— Ты с ним спала?

Почему у меня постоянно об этом спрашивают? — рассердилась Кесси. Сначала Симона, потом мама, теперь Дэвид… Они словно уговаривают меня переспать с Трейсом!

— Нет, я с ним не спала, — устало ответила Кесси. — И не собираюсь. Я уже все тебе объяснила. Зачем мне что-то от тебя скрывать?

Дэвид долго молчал: обдумывал ее слова. Наконец он согласно кивнул.

— Верно, незачем, но, согласись, Кесси, то, что ты назвала меня во время занятия сексом другим именем, по меньшей мере, странно.

— Мне очень стыдно, — призналась она. — Если бы я оказалась на твоем месте, то моя реакция была бы точно такой же.

— Вот именно.

Она протянула ему руки.

— Иди ко мне. Отметим примирение. Кстати, это была наша первая ссора.

— Прости, но я не в настроении заниматься любовью, — Дэвид поднялся с кровати и начал одеваться. — Пропало, понимаешь ли, желание. Ты не против, если я посмотрю телевизор? По спортивному каналу сегодня транслируют футбол.

— Да, милый, разумеется, — согласилась Кесси. А что ей еще оставалось?

Она сходила в ванную, надела халат, затем вернулась в гостиную и задула все свечи. Лепестки Кесси решила собрать после, утром, когда Дэвид уйдет. Она не хотела лишний раз напоминать ни себе, ни ему, что романтический вечер, который Дэвид так старательно подготавливал, окончился полным провалом.

Я все испортила, подумала Кесси, усаживаясь на диван перед телевизором рядом с Дэвидом и делая вид, что заинтересованно смотрит футбольный матч. Я уже успела немного узнать Дэвида и могу с уверенностью заявить: он не романтик. Ему бы поваляться на диване, поесть пиццы, поболтать ни о чем и, закончив эту нехитрую прелюдию, отправиться в постель. Выходит, он пересилил себя, практически пошел против собственных убеждений ради меня. И он бы не стал делать этого, если бы я была ему безразлична. Наверное, он настроен серьезно. У него есть на меня планы. Мне бы, дурехе, жить и радоваться, а я мало того что не оценила его романтический порыв, так еще и оскорбила, назвав Дэвида другим именем!

Она подсела к нему ближе и положила голову ему на плечо. Дэвид искоса взглянул на Кесси и, помедлив, обнял ее и поцеловал в макушку.

Может быть, еще не все потеряно? — обрадовалась Кесси. Возможно, через пару лет мы будем вспоминать об этом вечере со смехом. Лично я очень на это надеюсь.

9

Каждое утро, входя в клинику, Кесси невольно вздрагивала, когда кто-нибудь окликал ее. Она боялась услышать плохие новости, касающиеся Патрика Фишера. С каждым днем ему становилось хуже. Онкологи были уверены, что долго он не протянет, однако Кесси упрямо отказывалась в это верить.

— Патрик? — Она вошла в его палату, как обычно широко улыбаясь.

Прикидываться оптимистичной становилось все сложнее: Патрик таял на глазах, чахнул, превращался в мумию. Кесси с удивлением вспоминала красивого мужчину, который еще неделю назад лежал на месте высохшего скелета, обтянутого желтоватой кожей. Трудно было поверить в то, что это был один и тот же человек.

— Мистер Фишер! Патрик! — повторила она громче, потому что он ее не слышал.

Патрик перестал пялиться в стену и перевел взгляд на Кесси. Его потрескавшиеся губы растянулись в ответной улыбке.

— А вы все хорошеете, доктор Уинтерз. В отличие от меня.

Ей не хватило духу, чтобы солгать ему, сказав, что он хорошо выглядит. Кесси присела на кровать — Патрик занимал все меньше места — и подавила тяжелый вздох: еще немного, и он просто исчезнет. Он протянул ей руку, и она сжала его холодные пальцы, пытаясь согреть их своим теплом.

— Как вы?

— Плохо, — прошелестел он. — Мне осталось жить всего несколько дней.

— Не говорите так…

— Это правда. Горькая правда. Меня уже ничто не спасет. И, странное дело, я совершенно не беспокоюсь по этому поводу. Знаю, что скоро умру, но больше не боюсь. Я готов.

— Почему мы не обнаружили лейкемию раньше? — сглатывая слезы, прошептала Кесси. — Я ведь лечила вас от пневмонии, делала анализы… Как я могла не заметить, что вы больны куда серьезнее, чем казалось?

— Ну мы же лечили мои легкие, никому и в голову не могло прийти, что у меня еще и лейкоз.

— Если бы болезнь выявили на ранней стадии, все могло бы сложиться иначе. Было бы время на химиотерапию или пересадку костного мозга… — У Кесси дрожали губы.

— Милая, вы меня не слушаете, — перебил он ее. — Вы не виноваты в том, что я умираю!

Кесси покачала головой. Вообще-то она была виновата. Плохим же она оказалась врачом, если не заподозрила лейкоз, когда Патрик пришел к ней на прием в первый раз.

— Вы еще так молоды, — сказала она.

— Послушайте, — он впился ногтями в ее ладонь, — я очень ценю то, что вы так сильно переживаете за меня. Если бы не вы, мои последние дни в этом мире показались бы мне адом. Даже родственники не поддерживают меня так, как вы. Они лишь льют слезы да стенают у моей постели, будто я уже мертв. А вы… Вы до сих пор кокетничаете со мной, хотя я похож на древнего вампира, который не одну тысячу лет просидел в склепе. Я безмерно вам благодарен за то, что вы переживаете за меня, за то, что навещаете меня несколько раз в день, за то, что разговариваете со мной и поддерживаете во мне желание жить. Кесси, я ни в чем вас не виню. Вы ангел, милая! И не смейте думать, что это из-за вас я сейчас лежу в этой постели. Просто мое время пришло…

— Как же я ненавижу эту фразу!

Патрик улыбнулся.

— Вы не можете вылечить абсолютно всех своих пациентов. Иногда вы будете проигрывать, но что поделать: смерть — серьезный конкурент.

По щекам Кесси покатились крупные слезы. Она принялась вытирать их носовым платком, но они все текли и текли.

— Какой стыд, — проговорила она едва слышно. — Вы меня успокаиваете. А ведь должно быть наоборот. Я веду себя как ребенок, который нуждается в защите взрослого. И вы оказались этим взрослым.

— Как приятно вновь почувствовать себя мужчиной. — Его смех больше походил на лай, но Кесси с удивлением обнаружила, что Патрик… счастлив.

За дверью появился Винсент. Он легонько постучал по стеклу и поманил Кесси пальцем.

— Мне нужно идти, — сказала она, с нежностью глядя на Патрика. — Через час я зайду снова.

— Я буду вас ждать.

Она отправилась на поиски Винсента, который уже успел куда-то исчезнуть. Вряд ли у него было какое-то дело к ней, скорее всего, он просто пытался дать ей понять, что она снова перешла границу, отделяющую врача от пациента.

Кесси обнаружила Винсента у поста медсестер. Горе-психиатр часто там ошивался — изучал, по его словам, женскую психологию.

— У меня перерыв, — сказала Кесси, предваряя его вопрос. — Я могу проводить свободное время там, где мне вздумается.

— Ты защищаешься, хотя я еще ничего не сказал, — с самодовольной улыбкой произнес Винсент. — Какой из этого можно сделать вывод?

— Откуда мне знать, я же не психиатр.

— Ты чувствуешь свою вину за то, что нарушаешь все уставные правила.

— Нет, я виню себя за то, что молодой мужчина, который мог бы жить да жить, не сегодня, завтра умрет.

Винсент удивленно расширил глаза.

— А ты-то тут при чем?

— Я не обнаружила болезнь вовремя!

— Подожди-ка. — Он огляделся по сторонам и понизил голос: — Так лейкоз проявил себя еще тогда, когда Патрик Фишер лечился от пневмонии, но ты по какой-то причине проигнорировала результаты анализов, я правильно понимаю?

— Я должны была обратить внимание на анализ крови, но не сделала этого.

— Кесси, ты ведь не сказала об этом пациенту?

— Сказала, естественно!

Винсент схватился за сердце.

— Тебе необходимо срочно обратиться к нашему адвокату. Если мистер Фишер или его родственники подадут на тебя в суд за халатность, ты потеряешь работу, а клиника — несколько сотен тысяч долларов, и это в лучшем случае!

— Я видела только очевидное. — Кесси будто не слышала его. — Пациент поступил к нам в клинику с подозрением на пневмонию, и я лечила его только от этой болезни, а ведь могла бы более внимательно отнестись к нему!

— Ты меня в могилу сведешь, Кесси! — судорожно вздохнул Винсент. — Так ты несешь ответственность за то, что лейкоз выявили слишком поздно?

— Косвенно — да.

— Косвенно, но не прямо?

Она наконец обратила внимание на его слова.

— Винсент, я что, невнятно объясняю? Я плохой врач! Ужасный! Я обязана все подмечать, я должна замечать любую зарождающуюся болезнь!

— В последний раз тебя спрашиваю: ты смогла бы спасти Патрика Фишера, если бы лейкемия проявила себя тогда, когда он лег в эту клинику, чтобы вылечить пневмонию?

— Нет, уже тогда было слишком поздно. Однако я продлила бы ему жизнь.

— Ты не всесильна, Кесси.

— Но я хочу быть всесильной!

На нее внезапно навалилась страшная усталость. Кесси было так тяжело, словно на ее хрупких плечах лежали проблемы всего человечества. Она закрыла лицо руками и заплакала, не в силах больше сдерживать слезы. Винсент приобнял ее и легонько подтолкнул к комнате отдыха медперсонала. Что, если пациенты заметят, как рыдает Кесси? Какой выйдет скандал! В глазах посторонних людей любой врач должен быть сильным и уверенным в себе. Такая профессия: нельзя показывать, что тот, кто спасает жизни каждый день, — всего лишь обыкновенный человек, со своими слабостями и недостатками.

Винсенту почти удалось довести ее до тайного убежища всех врачей клиники, как Кесси вдруг успокоилась. Она вытерла слезы, высморкалась, пригладила волосы и, сердито посмотрев на Винсента, произнесла:

— Не обращайся со мной как с душевнобольной. Что я, поплакать не могу в свободное от работы время?

— Можешь, но не у всех на виду.

— Винс, я сорвалась впервые за много лет! Больше этого не повторится.

— Не зарекайся. Я работаю в этой клинике почти двадцать лет и могу тебе с уверенностью сказать, что ты не раз еще будешь плакать. Спроси у наших коллег — у любого, — бывали ли у них нервные срывы. Не найдется ни одного человека, который избежал бы этой напасти. Это хорошо, что ты все еще способна сочувствовать и переживать. Не превращайся в бездушную машину, которую не трогают неудачи. В противном случае ты потеряешь профессиональный нюх и интуицию. А это прямой путь к завершению карьеры врача.

Кесси промолчала, лишь кивнула в ответ. Винсент, безусловно, был прав. Однако легче ей от этого не стало.

— Я могу что-нибудь сделать для тебя? — спросил он.

— Да, мне нужна твоя помощь, — сказала Кесси.

— Профессиональная?

Она хмыкнула.

— Я не настолько плохо себя чувствую. Найди, пожалуйста, Вэнди и пришли ее в палату Симоны Хемлетт. Я буду там.

— Мне кажется, тебе лучше немного отдохнуть. Все твои пациенты стабильны, так что советую тебе отпроситься с работы пораньше и отправиться в бар. Выпей, потанцуй, развлекись, приди в себя.

— Именно так я и собираюсь сразу же после того, как осмотрю свою самую капризную пациентку, — сказала Кесси. — Я прекрасно понимаю, что от меня сейчас толку мало. Винс, ты меня прикроешь? Ты ведь можешь сказать нашему главврачу, если у него возникнут вопросы на мой счет, что это ты порекомендовал мне отправиться домой?

— Конечно, о чем речь.

— Ой, Винс, ты нравишься мне все больше и больше.

— Ты начинаешь относиться ко мне с симпатией исключительно в тех случаях, когда тебе это выгодно, — надулся Винсент. — А когда ты не в настроении, я слышу только фразы типа «пошел вон» или «оставь меня в покое».

— Все еще не можешь забыть, как я нахамила тебе в кафетерии? — Кесси виновато улыбнулась. — Я ведь уже попросила у тебя прощения.

— И я тебя простил. Но не забыл, какой ты можешь быть агрессивной.

Кесси дружески хлопнула его по плечу.

— Я милое, ранимое создание, Винс. И никогда не бываю агрессивной.

— Тогда, наверное, мне самому пора к психиатру. Видимо, сцена в кафетерии мне привиделась.

— Именно так, — пропела Кесси и скользнула в палату Симоны.

Возле больной суетилась Вэнди: поправляла подушки, подтыкала одеяло… Симоне, как всегда, все не нравилось.

— Когда меня выпишут? Вы обещали, что я уйду домой через неделю. А прошло уже восемь дней! Я прекрасно себя чувствую и хочу уйти.

— Это Трейс настоял, чтобы я понаблюдала за вами, — объяснила Кесси. — Он беспокоится о своей невесте.

— О невесте? — заинтересованно спросила Симона.

Кесси прикусила язык.

И почему я сначала делаю, а потом думаю? Это у меня от матери!

— А разве вы не его невеста? — пытаясь исправить положение, спросила Кесси.

— Мы еще не помолвлены.

— Наверняка он сделает вам предложение в ближайшее время, — вмешалась в разговор Вэнди. — Он так нервничал, когда вам делали операцию! Трейс даже сказал, что, если бы у вас отказали почки, он без раздумий отдал бы вам свою, если бы это было возможно.

— Трейс так сказал? — хором спросили Кесси и Симона.

Вэнди смерила изучающим взглядом сначала одну, потом другую и сказала:

— Да, именно так.

— Как мило! — растянула губы в улыбке Симона.

— Ха! Наверняка он ляпнул это, не подумав. У него был стресс, так что нет ничего удивительного в том, что Трейс нес всякую чушь.

Вэнди буквально выпихнула ее из палаты. И вовремя, потому что Симона явно намеревалась разразиться гневной тирадой.

— Довольно грубо, тебе не кажется? — раздраженно сказала Вэнди.

— Ты ее защищаешь? — удивилась Кесси.

— По-моему, нам надо поговорить. Наедине.

— Вообще-то я домой собиралась… — Кесси замолчала, натолкнувшись на сердитый взгляд подруги. — Ладно, у меня есть еще пятнадцать минут.

Единственным местом, где в клинике можно было спокойно поговорить, не опасаясь любопытных ушей, являлась кладовка. Только в обществе бездушных швабр, ведер и бутылочек с чистящими средствами можно было позволить себе расчувствоваться.

— Ты не права! — заявила Вэнди, захлопывая дверь кладовки.

— В чем же я не права, позволь тебя спросить?

— Охотно объясню! Симона появилась здесь неделю назад, и с самого первого дня ты ее невзлюбила. Ты грубишь ей, язвишь, отпускаешь обидные замечания, и все потому, что она — подружка Трейса. Ты ведешь себя непрофессионально!

— Очень приятно слышать такое от своей лучшей подруги, — ошарашенно проговорила Кесси.

— Здесь я тебе не подруга! — обрубила Вэнди. — Я старшая медсестра. И когда я вижу, что с пациентами обращаются плохо, то не могу пройти мимо такой несправедливости.

— Я не поставила ей диагноз? Не лечила ее? Не проверяла, как она себя чувствует, по три раза за день? — Кесси не на шутку рассердилась. — Что я еще должна была для нее сделать? Может, почитать ей сказочку перед сном? К моей работе у нее не должно быть претензий!

— Врач — это не только человек, который ставит диагнозы!

— Если Симоне нужно с кем-то поболтать, пусть позовет Винсента! В крайнем случае, ты сама можешь поговорить по душам с Симоной, раз уж тебе так необходимо, чтобы все пациенты нашей клиники были счастливы.

— Кесси, ты даже признать не желаешь, что относишься к Симоне хуже, чем ко всем остальным. Да, ты лечишь ее, но при этом делаешь вид, что тебе это неприятно. Она после твоего ухода психует, а ведь ей нельзя нервничать!

— Она тебе пожаловалась? — поинтересовалась Кесси.

— Да, жаловалась!

— Так я и думала. А Симона в курсе, что ты — моя лучшая подруга? Или точнее была ею до сегодняшнего дня.

— Вот только угрожать мне не надо! Если ты готова расплеваться со мной, лишь бы не признавать своих ошибок, — пожалуйста, дело твое! Однако на твоем месте я бы перестала себя вести как стерва и взялась бы наконец за ум. У всех нас много проблем, но мы не срываем свою злость на ни в чем не повинных пациентах. Я не позволю тебе издеваться над Симоной! И, если ты не прислушаешься к моим словам, я по всей клинике разнесу слух, что ты некомпетентна.

— И люди, разумеется, прислушаются к тебе, обыкновенной медсестре, — съязвила Кесси.

— Старшей медсестре! — холодно поправила ее Вэнди. — Поверь, если нужно будет, я и до главврача дойду.

Она выбежала в коридор.

Кесси подперла дверь кладовки шваброй и опустилась на перевернутое ведро. Вэнди постоянно совала нос не в свое дело, давала множество ненужных советов, лезла в чужую жизнь, но столь бесцеремонно и решительно — никогда. Кесси не понимала, почему подруга вдруг так яро принялась защищать такую проблемную пациентку, как Симона.

Вэнди всегда относилась к пациентам клиники с уважением! — сказал Кесси внутренний голос. Недаром все ее называют душкой. Она очень любит людей и находит общий язык даже с ворчливыми стариками. Вэнди частенько сетовала на то, что врачи не уделяют должного внимания душевному состоянию больных. Так что Симона была просто очередной пациенткой, которой, по мнению Вэнди, требовалась защита.

«Симона славная. Ты убедишься в этом, когда узнаешь ее поближе», вспомнила Кесси слова Трейса. Может быть, он прав? Возможно, Симона действительно милая и добродушная, а капризничает только потому, что ей не нравится лежать в больнице.

Ревность меня погубит, подумала Кесси. Сама не знаю, чего я так завелась. У нас с Трейсом нет будущего. Я веду себя глупо. Видимо, в глубине души я так хочу выйти замуж, что воспринимаю как потенциального партнера любого симпатичного мужчину, не обремененного узами брака. Однако в таком случае мне непонятно, почему я не мечтаю, к примеру, о Дэвиде? Не потому ли, что он уже рядом со мной? Неужели я из тех сумасшедших дамочек, которые вечно ищут лучшее, отталкивая все хорошее, что уже с ними произошло?

Пойду-ка я отсюда, решила Кесси. Попробую позже разобраться в том, что со мной происходит. А для этого мне необходимо хорошенько отдохнуть. Сейчас съезжу к Филу — давненько я его не навешала — и потом отправлюсь домой. Вот только предупрежу Дэвида, чтобы сегодня он не приходил. Если он будет маячить у меня перед глазами, то я точно не сумею понять, что мне нужно на самом деле.

Кесси покинула кладовку, переоделась и, негромко напевая популярную песенку, направилась к черному входу — незачем искушать судьбу, пусть главврач думает, что все его подчиненные находятся на своих местах.

— Подожди! — окликнул ее кто-то.

Кесси, мысленно выругавшись, повернулась и увидела бледную как полотно Вэнди. Та мяла в руках носовой платок, которым только что вытирала свои красные от слез глаза.

— Ты из-за меня плачешь? — удивленно спросила Кесси. — Ой, да перестань ты… Я вовсе на тебя не сержусь.

— Дело не в тебе. Патрик… — Вэнди не договорила, ее душили рыдания.

— О нет… — прошептала Кесси. — Как же так? Я ведь разговаривала с ним всего полчаса назад. Я обещала, что еще зайду к нему сегодня…

— Увы, он тебя не дождался.

— Бедный Патрик…

Кесси и Вэнди переглянулись и, не сговариваясь, шагнули друг к другу и обнялись. Так смерть Патрика Фишера помогла двум лучшим подругам помириться.

10

— Тяжело… Боже мой, как тяжело!

У Кесси гудела голова. Глаза были красными от пролитых слез. Она вошла в здание другой клиники и остановилась у палаты другого пациента, больного лейкемией. Кесси не могла не сравнить Фила с Патриком Фишером. Младший братишка Трейса, без сомнения, шел на поправку. Щеки его порозовели, в глазах появился здоровый блеск, да и настроение уже не менялось так часто.

Прежде чем войти, Кесси достала из сумочки помаду и подкрасила губы. Яркая помада отвлекала внимание от заплаканных глаз.

— Я видел, как ты прихорашивалась, — смеясь, сказал Фил, когда Кесси появилась в его палате. — Скажи, это ведь ради меня, да? Я всегда знал, что ты в меня тайно влюблена.

Кесси чмокнула его в щеку и долго с нежностью смотрела на него, держа его руки в своих ладонях.

— Как твои дела, солнышко?

— Солнышко? — удивленно переспросил Фил. — Эй, ты здорова? Ты никогда не разговаривала со мной так ласково.

— Ты же сам сказал, что давно догадывался о моей влюбленности, которую я тщательно скрывала, — улыбнулась Кесси. — Я решила, что, раз уж моя тайна раскрыта, притворяться больше нет смысла. Чему же ты удивляешься?

Фил поежился.

— Иногда я не понимаю, серьезно ты говоришь или шутишь.

— А сам-то как думаешь?

— Ты влюблена в Трейса, — уверенно произнес Фил, — но никак не в меня.

— Я до смерти устала всем отвечать, что никогда не любила и не полюблю Трейса.

— Вы же с ним встречались, когда учились в школе.

— Это было сто лет назад.

— Признай, что между вами существует некая связь. — Фил хитро прищурился. — Страсть, влечение, интерес — называй как угодно. Иначе вы не пытались бы побольнее задеть друг друга при каждом удобном случае.

— Вообще-то мы больше этого не делаем. — Кесси села на стул и закинула ногу на ногу.

— Да, Трейс сказал мне, что вы вроде как помирились. Так когда свадьба?

— Фил, это не смешно. Я действительно не желаю больше говорить на эту тему. Моя мать и так уже отчего-то думает, что я переспала с Трейсом.

— Это он пустил такой слух.

— Что?!

Фил захихикал.

— Когда неделю назад я пытался умереть, вся моя семья собралась здесь, в этой палате, чтобы не дать старухе с косой забрать меня в мир иной…

— Мне уже жутко, — поежилась Кесси.

— Не перебивай. Так вот, мама принялась причитать, что судьба к ней несправедлива. Мама себя жалела, представляешь? Мол, никогда она, наверное, не дождется внуков и так далее. Ну и, конечно, она начала нападать на Трейса — меня-то нельзя было беспокоить, — обвинила его в том, что он не видит своего счастья, тогда как оно находится совсем рядом. — Фил усмехнулся и добавил: — Ты ведь понимаешь, кто тут у нас «счастье»?

— Я? — догадалась Кесси.

— А то! А Трейс, значит, и говорит: «Видишь ли, мама, я спал с Кесси Уинтерз, и мне не понравилось. Неужели ты хочешь, чтобы я женился на женщине, которая не удовлетворяет меня в постели?»

— Он так сказал? — Кесси чуть не свалилась со стула.

— Слово в слово!

— Я его убью.

— Если подумать, он оказал тебе услугу.

— Это какую же? Навсегда опозорил меня в глазах твоих родителей? Сомнительная услуга, тебе не кажется?

— Но ведь зато теперь моя мать не станет приставать к тебе с расспросами о твоей личной жизни — постесняется.

— Она меня и так не доставала. В отличие от моей матери.

Фил вдруг побледнел и конвульсивно вдохнул воздух. Кесси не сразу поняла, что происходит. Сначала ей показалось, что Фил дурачится: у него было перекошено лицо. И только когда он запрокинул голову и, содрогаясь всем телом, упал на подушки, Кесси вскочила на ноги, выбежала в коридор и закричала:

— Остановка сердца! Реанимационный набор сюда!

Через несколько секунд в палату вбежали врачи и медсестры. Кесси попытались оттеснить, но она быстро взяла ситуацию под свой контроль.

— Я врач! — рявкнула Кесси. — Не мешайте мне.

Краем глаза она заметила Трейса. Он стоял в дверях, растерянно наблюдая за происходящим. В руках его была большая коробка пиццы, которая казалась неуместной в данной ситуации.

Сегодня матч по бейсболу, вспомнила Кесси. А мальчишки не могут смотреть канал «Спорт», не жуя при этом пиццу. Кстати, завтра вечером будут транслировать футбольный матч…

С тех пор как Дэвид появился в ее жизни, Кесси была в курсе всех спортивных новостей.

Время для Кесси словно замедлилось, хотя со стороны казалось, что она действует очень быстро. Местные врачи сразу поняли, что имеют дело с профессионалом, так что беспрекословно подчинялись ее командам. Всего через полминуты Кесси сумела запустить сердце Фила, но она была уверена, что прошел целый час.

— Пульс есть, — выдохнула она, рукавом вытирая пот со лба. — Слава богу!

Руки ее не дрожали, ее собственное сердце билось ровно, но она все равно чувствовала себя так, будто только что пробежала, не останавливаясь, несколько километров.

Один из врачей подошел к ней и уважительно произнес:

— Дальше мы сами. Спасибо за помощь, доктор…

— Уинтерз, — машинально сказала она.

— Вы отлично справились, доктор Уинтерз.

— Это моя работа.

Она не заметила, как оказалась рядом с Трейсом. В отличие от нее его лихорадило. Кесси взяла Трейса под руку и потянула за собой.

— Выпьем кофе.

— Не уверен, что мне это нужно, — еле ворочая языком, проговорил он.

— Мне нужно.

Больше он спорить не стал. Трейс послушно спустился вместе с Кесси на первый этаж клиники, вошел в кафетерий и уселся за столик у окна.

— Черный или со сливками? — Кесси аккуратно вынула из его рук коробку с пиццей.

— Черный.

Кесси принесла два больших стакана. Обжигая язык и горло, она большими глотками пила горячий напиток, который едва ли по вкусу напоминал кофе, и смотрела на солнце, почти скрывшееся за макушками деревьев. Трейс сидел неподвижно, уставившись в одну точку.

Кесси осушила свой стакан и потянулась за порцией Трейса. Он моргнул, вздрогнул и легонько хлопнул ее по руке.

— Не хватит ли?

— Тебе жалко, что ли?

— От кофеина ты дуреешь.

— Чушь! — фыркнула она, добавляя сахар в его кофе.

— Да ты уже начала дергаться. Эй, я не слишком медленно для тебя разговариваю? — пошутил Трейс.

Они взглянули друг другу в глаза.

— Мы разговариваем о всякой ерунде, будто ничего не произошло. — Кесси провела ладонями по волосам и запрокинула голову. — Не верится, что все произошло на самом деле…

— Почему он… — Трейс поперхнулся, но, откашлявшись, продолжил: — Почему у Фила остановилось сердце?

— Я могу лишь предполагать. Пусть причины выясняют его врачи. Я ведь не знаю, чем кроме химиотерапии и стандартного набора лекарств лечили Фила. Впрочем, в его состоянии сердечные приступы не редкость.

— Такое может повториться?

— Не думаю. Теперь за ним будут наблюдать постоянно.

— Ты же просто меня успокаиваешь, да?

Кесси покачала в воздухе стаканчик с кофе и задумчиво посмотрела на Трейса.

— Я не могу ничего пообещать.

— Понимаю, — как будто с облегчением сказал он.

Она вопросительно подняла брови.

— Ненавижу, когда мне лгут, — пояснил Трейс. — Хорошо, что ты не скрываешь от меня правду.

— Я всегда говорила тебе в лицо все, что думаю, — с улыбкой сказала она.

— О да! — иронично произнес он и улыбнулся ей в ответ.

— Давай прогуляемся немного, — предложила Кесси, — по больничному парку. Мне нужно подышать свежим воздухом.

— Я тоже, выражаясь метафорично, задыхаюсь, — согласился Трейс.

Они не спеша отправились на прогулку. Торопиться действительно было некуда. Полчаса назад они лоб в лоб столкнулись со смертью и теперь как никогда остро воспринимали все проявления жизни: свежий воздух, пение птиц, запах недавно постриженного газона… Странно было наблюдать за людьми, которые как ни в чем ни бывало смеялись, ссорились, спорили, о ком-то беспокоились, из-за чего-то волновались, тратили отпущенное им время на пустяки, даже не подозревая, насколько быстротечна жизнь.

— Ты спасла моего брата, — произнес Трейс таким тоном, будто только что это понял. — Если бы тебя там не было…

— То Фила спас бы другой врач.

— Нет. Если бы ты не решила его навестить, то я оказался бы рядом с братом во время приступа. А ты же видела, что я оцепенел. Так и простоял, не шевелясь, пока Фила реанимировали. Я даже на помощь не смог бы позвать.

— В критической ситуации люди часто начинают действовать бессознательно. Ты сумел бы побороть свой страх.

— Я совсем не уверен в этом. Кесси, не пытайся принизить значение своего поистине геройского поступка. Мои родители теперь будут на тебя молиться. А я… Проси у меня что хочешь, Кесси!

Она улыбнулась одними уголками губ.

— Когда-нибудь я припомню тебе эти слова.

— Я не даю пустых обещаний.

Они остановились у небольшого искусственного пруда. Кесси подняла с земли камешек и запустила им в воду. Он упал прямо в центр водоема.

— В яблочко, — рассмеялся Трейс.

Кесси легонько ткнула его в бок.

— Помнишь, какой неуклюжей я была в детстве? Постоянно спотыкалась на ровном месте, набивала синяки и шишки, а уж стоило мне замахнуться…

— Как тебя заносило в сторону, и ты падала.

— Ага.

Они рассмеялись. Оба вспомнили один и тот же случай: Кесси перелезает через старый деревянный забор, тот кренится, и она падает вместе с ним. Кесси тогда очень серьезно поранилась — ржавый гвоздь оставил на ее плече глубокую царапину. Трейс взял всю вину на себя: сказал своим и ее родителям, что толкнул Кесси, не рассчитав свою силу.

— Мне делали уколы от столбняка, — сказала Кесси.

— А меня наказали на два месяца, запретив смотреть телевизор и играть в видеоигры. А ты мне даже спасибо не сказала за то, что я тебя прикрыл.

— Но ведь это ты подбил меня перелезть через тот злосчастный забор.

— Надо было отказаться. Я же тебя не заставлял.

— Я боялась, что ты будешь считать меня трусихой. И вообще-то, Трейс, я тебя поблагодарила чуть позже.

Губы Трейса тронула мимолетная улыбка.

— Ах да. Ты меня поцеловала.

— Это был наш первый поцелуй. Забыл, да?

— Я помню все.

Не глядя друг на друга, они взялись за руки. Их пальцы переплелись. Кесси замерла и задержала дыхание: казалось, что, стоит ей шелохнуться, и волшебство момента тут же растает.

— Мне грустно от того, — произнес Трейс негромко, — что мы потеряли столько времени…

Он медленно повернулся к ней. Кесси подалась вперед и подняла к нему лицо. Губы Трейса накрыли ее рот. Его язык обвел контуры ее губ и проник внутрь. Желание вспыхнуло в Кесси как костер. Она вцепилась в Трейса, чтобы не упасть. Водоворот чувств кружил ей голову.

Что я делаю? — неожиданно испугалась Кесси. Что делает он? Так нельзя! Мы не должны!

— Ты не свободен, — прошептала она, отстраняясь.

— Я не люблю Симону.

— Это неправда.

— Она по-своему дорога мне, — попытался объяснить Трейс, — но это не любовь, Кесси.

— Ты намеревался сделать ей предложение.

— Но ведь еще не сделал.

— Пожалуйста, не принимай решений сгоряча. Мы оба сейчас немного не в себе. Адреналин все еще бурлит в крови, у нас стресс…

Кончиками пальцев он погладил ее по щеке.

— Кесси, я что-нибудь для тебя значу?

— Да, Трейс, — глядя ему в глаза, сказала она. — Больше чем ты думаешь.

— Как считаешь, у нас могло бы… что-нибудь получиться… снова?

— Трейс, я… — Она не договорила. По парковой дорожке к ним бежали родители Трейса.

Он проследил за взглядом Кесси и отступил от нее на шаг.

— Ах, дорогая! — Лора кинулась ей на шею и разразилась слезами. — Спасибо! Спасибо!

У Говарда, отца Трейса, глаза тоже были подозрительно влажными. В свою очередь он обнял Кесси, как только ее отпустила Лора.

— Я не сделала ничего, за что меня можно было бы благодарить! — воскликнула Кесси. Она искренне недоумевала, почему все родственники Фила и Трейса стремятся записать ее в герои.

— Такая скромница! — восхитилась Лора. — Ах, ангел-хранитель наш!

Трейс улыбался. Он украдкой подмигнул Кесси: она нахмурилась, но его это ничуть не смутило. Через несколько минут ей наконец удалось вырваться из объятий Лоры и Говарда. Она отошла от них подальше и вытянула вперед руки:

— Хватит! Достаточно, правда! Перестаньте уже рассыпаться в благодарностях, я это не заслужила. Я даже не знаю, как чувствует себя сейчас Фил!

— О, он отлично себя чувствует. Словно и не было никакой остановки сердца, — сказал Говард.

— Ты немного преувеличиваешь. — Лора укоризненно взглянула на него. — Ну почему мужчины так боятся показаться слабыми? Врачи заверила нас, что Филу скоро станет значительно лучше. Ему назначили другие лекарства, и теперь рядом с ним круглосуточно будет дежурить медсестра. Ах, Кесси, деточка…

— Я же попросила!

— Кесси, мы тут с Говардом подумали и решили, что должны непременно подарить тебе что-нибудь памятное, ведь ты спасла нашего младшего сына. Мы заметили, что твой автомобиль настолько стар, что уже ни на что не годится. Что, если мы подарим тебе новую машину?

Это было уже слишком. Они, разумеется, отдали бы ей свой дом, если бы она попросила. Однако ей не нужны были подарки. Кесси не считала себя хорошим врачом. Она вообще серьезно подумывала о том, чтобы уйти из медицины. Кесси взглядом попросила Трейса вмешаться. Он выступил вперед и замахал на родителей руками, будто птиц отгонял.

— Ваш ангел-хранитель в данный момент нуждается в тишине и покое. Проявите уважение!

— Я ухожу домой, — сказала им Кесси, — а вы побудьте с Филом. Сейчас он как никогда нуждается в вашей поддержке.

— Кесси, останься! — воскликнула Лора. — Тебе не удастся сбежать от нас!

— Это точно, — съязвил Трейс. — Верь им, Кесси. Сколько раз я пытался скрыться от их пристального внимания — они все равно находили меня. Правда, меня прикрыть было некому. А у тебя, Кесси, есть я. Беги! Я их задержу.

— Очень смешно, Трейс, — укоризненно произнесла Лора.

Кесси же поняла, что он не шутит. Она развернулась и быстро пошла прочь.

Сегодня я позволила умереть одному хорошему человеку, а потом спасла другого, подумала она. Кто-то сказал бы, что в этом есть нечто мистическое. Кто-то, но не я… И зачем только я выбрала эту профессию?

11

Кесси лежала в ванне, наполненной горячей водой, и смотрела в потолок. За стеной кто-то ссорился. Кесси отчетливо слышала два голоса: мужской и женский.

Наверное, муж и жена, подумала она. Или жених и невеста. Может быть, он ей изменил, а она узнала. И теперь они будут орать друг на друга до тех пор, пока не охрипнут. Ненавижу, когда люди ссорятся…

В дверь позвонили. Кесси нехотя вышла из ванны, завернулась в полотенце и пошлепала в коридор, оставляя за собой цепочку мокрых следов.

Она была уверена, что это пришел Дэвид. Кесси хотела позвонить ему, чтобы отменить сегодняшнюю встречу, но забыла.

— Привет, дорогой. — Она впустила его в квартиру. — У тебя же, кажется, есть ключи, так почему ты звонишь?

— Я подумал и решил, что не имел права делать дубликаты. Так что я оставил их тебе, — сказал Дэвид, — положил в верхний ящик твоей тумбочки. Ты не заметила?

— Я не открывала этот ящик.

Дэвид прижал Кесси к себе и поцеловал ее в губы. Она не ответила на поцелуй. Вообще никак не отреагировала. Кесси смотрела на Дэвида пустым взглядом и молчала.

— Что произошло? — спросил он.

— Мой пациент умер.

— О, мне так жаль! — Дэвид сочувственно улыбнулся. — Бедняжка моя. Тебе, наверное, так тяжело. Я даже представить себе не могу, что именно ты чувствуешь.

— Опустошение. — Кесси издала протяжный вздох и обняла Дэвида. — Мне так плохо, Трейс.

— Опять? — Дэвид оттолкнул ее.

— Ой, я снова назвала тебя чужим именем, — вяло произнесла Кесси. — Я становлюсь предсказуемой.

— Мне это не нравится. — Дэвид нахмурился.

— Еще бы. Прости, больше такого не повторится. — Кесси извинялась, но ничто в ее лице не указываю на то, что она испытывает хоть какие-то эмоции.

— Я не об этом. — Он поморщился. — Мне не нравится, что ты ничего не чувствуешь.

— Я чувствую, — возразила она. — Я ведь уже сказала тебе, что мне плохо.

— По-моему, у тебя депрессия. — Он подхватил ее на руки и отнес в гостиную, где усадил Кесси на диван. — Так было с моей сестрой, когда она развелась с мужем. Она целыми днями лежала в постели, но не спала, ничего не ела, не улыбалась, не плакала… словно превратилась в куклу.

— У меня нет депрессии.

— Тогда что с тобой?

— У меня умер пациент, — повторила Кесси, не глядя на Дэвида.

— Я это уже слышал. Но если бы я был виноват в чьей-то смерти, то злился бы или был подавлен, но не вел бы себя так, будто мне на все наплевать.

— С чего ты взял, что я виновата? — Кесси наконец ожила.

Дэвид развел руками.

— Если бы ты была непричастна к смерти твоего пациента, стала бы ты впадать в депрессию.

— Ты ничего не понимаешь, — вздохнула она.

— Наверное, потому, что ты ничего мне не объясняешь!

— Я хочу есть, — сказала вдруг Кесси и пошла на кухню.

Дэвид тихо застонал. Ему было невероятно тяжело общаться с этой женщиной. Она нравилась ему. Даже больше чем нравилась. Кесси была странной, сумасбродной, безрассудной. Он мог бы сравнить ее со спящим вулканом. Внешне спокойная, но внутри бурлит обжигающая лава, которая может вырваться наружу в любую минуту, сметая все на своем пути. Именно непредсказуемость и привлекала его в Кесси. Однако Дэвид нередко ловил себя на мысли, что быстро устает — как морально, так и физически, — находясь рядом с этой женщиной. Кесси словно высасывала из него энергию.

Постоянно находиться в напряжении, не знать, как она отреагирует на самый твой безобидный поступок, — это ужасно выматывает, подумал Дэвид.

— В субботу я еду к своим родителям. Они устраивают семейный ужин, — сказала Кесси, открывая холодильник. — Я забыла тебе сказать.

Дэвид скрипнул зубами от злости. Вот, опять она рушит все его планы!

— Мы же собирались пойти в ресторан. Я уже заказал столик…

— Мой брат приезжает.

— И что? Ты не можешь повидаться с ним в другой день?

Кесси взяла из холодильника стаканчик йогурта и захлопнула дверцу.

— Я с удовольствием пропустила бы семейный ужин, но, увы, моя мать не простит мне этого. Хочешь сам поговорить с моими родителями и объяснить им, почему я не приеду к ним в субботу?

— Ну хорошо, — смягчился Дэвид. — Так и быть, этот выходной мы проведем в доме твоих родителей.

— Мы? — удивленно переспросила Кесси.

— Так ты не берешь меня с собой?

— Вообще-то не собиралась.

— Кесси, я так больше не могу! — Дэвид вцепился пальцами в свои волосы. — Давай уже или что-то изменим в наших ненормальных отношениях, или расстанемся.

— В чем дело? Что тебя не устраивает?

— Все! Меня не устраивает все!

— Может, объяснишь спокойно? — Она взяла ложку, зачерпнула немного йогурта и отправила его себе в рот.

— Ты совершенно безразлична ко мне.

— Это не так.

— Да неужели? — с сарказмом произнес он. — Кесси, определись, будь так добра, что тебе нужно от отношений в частности и от жизни в целом. Позволь мне быть с тобой или прямо скажи, что у нас ничего не выйдет. Я стараюсь понравиться тебе, пытаюсь найти с тобой общий язык, я из кожи вон лезу, чтобы ты наконец хотя бы искренне улыбнулась мне. А ты всем своим видом показываешь, что я тебе в общем-то и не нужен. Однако и прямо ты мне не говоришь, что хочешь избавиться от меня. Одного не понимаю: ради чего я стараюсь? Ради секса? Не могу сказать, что секс с тобой был таким уж феерическим — ты постоянно витаешь в облаках, думаешь о ком-то другом, называешь меня Трейсом… Знать бы, кто это! Так, что еще меня удерживает рядом с тобой? Твой прелестный характер? О, это уж точно полная чушь! Перспектива жениться на тебе и сделать тебя матерью своих детей? Нет, и это не так! Ты в первый же день нашего знакомства сказала, что детей пока не планируешь. Так зачем нам быть вместе? Ты сама-то как считаешь? Я тебе вообще нужен?

Кесси поставила стаканчик с йогуртом на стол, аккуратно положила ложечку рядом и подошла к Дэвиду. Она обняла его за шею, посмотрела прямо в глаза и тихо произнесла:

— Я ужасно запуталась, Дэвид.

— Это я и так вижу, — раздраженно произнес он.

— Ты мне симпатичен. Я успела привязаться к тебе. Ты очень милый…

— Скажи уже хоть что-нибудь по существу!

— Дорогой, ты прав: я сама не знаю, что мне нужно.

— Так что же мы будем делать?

— Дай мне немного времени, если это возможно, — сказала Кесси. — Наверное, я прошу слишком много, но я не стала бы делать и этого, если бы твердо решила, что не хочу быть с тобой.

— Кесси, я начал в тебя влюбляться. — Он отстранился от нее. — Ты понимаешь, что делаешь мне больно? И чем дольше ты будешь размышлять, тем хуже мне придется. Тебе нравится мучить людей?

— Я врач, я людей спасаю!

— Сейчас ты не на работе.

— Дэвид, мы познакомились в очень трудный для меня период, — попыталась объяснить она, — и поэтому я так странно себя веду. Мне очень жаль, что я тебя, как ты выразился, мучаю. Моя жизнь сейчас похожа на ворох спутанных ниток, которые я пока не могу смотать в один клубок. Однако я пытаюсь это сделать!

— Я даю тебе последний шанс.

Кесси поморщилась. Как же неприятно слышать подобные слова в свой адрес! Впрочем, она сама виновата в том, что попала в такую сложную, запутанную ситуацию.

— Спасибо, Дэвид, — тем не менее, сказала она. — Я постараюсь ничего не испортить на этот раз.

— Просто разберись в себе, — попросил он.

— Ты должен поехать на ужин к моим родителям, — после долгих раздумий сказала Кесси. — Я представлю тебя им. Пусть знают, что я с тобой встречаюсь.

— Ты уверена?

— Да, — кивнула она. — Так что, составишь мне компанию?

— С удовольствием, — сказал он и притянул ее к себе, чтобы поцеловать.

Кажется, я еще глубже увязаю в своих проблемах, подумала Кесси, отвечая на его поцелуй. Однако у меня такое чувство, что очень скоро все разрешится. Вот только, боюсь, что без пострадавших не обойдется. Кто-то все равно окажется в проигрыше. Мне не удастся выйти сухой из воды. Ну и кашу ты заварила, Кесси Уинтерз!

Трейс складывал в небольшой чемодан одежду Симоны.

И откуда у нее столько вещей? — недоумевал он. Она же всю эту неделю провела в постели. Зачем ей три кофточки, две юбки, шелковый халат, кружевное нижнее белье?.. А это что? Пеньюар? И до чего же тяжелая косметичка!

— Симона, признайся, ты пыталась совратить здешних врачей? — спросил он, когда ему удалось-таки, хоть и с большим трудом, захлопнуть крышку чемодана.

— Да кого тут совращать-то? — фыркнула Симона. — Если только твою подружку Уинтерз.

— Она не моя подружка, — откликнулся Трейс после минутного молчания.

Симона не заметила заминки. Она водила кисточкой с тушью по ресницам, сосредоточенно глядя на свое отражение в маленьком зеркальце, которое держала в руке.

— Откуда взялась эта одежда? — продолжал удивляться Трейс. — Я тебе ее не привозил.

— Моя мама позаботилась о том, чтобы у меня было все необходимое.

— Твоя мама? Разве она в Майами?

— Да, прилетела, как только узнала, что я лежу в больнице.

— Почему ты мне не сообщила?

— А зачем тебе знать? Она все равно не хочет тебя видеть.

Трейс скрестил руки на груди и смерил Симону сердитым взглядом.

— Я что-то пропустил, дорогая?

— А? — Она принялась красить губы.

— Твоя мать за что-то сердится на меня?

— Естественно.

— И что же я натворил? — опешил Трейс. — Я с ней даже не знаком.

— Дорогой, не бери в голову. Видишь ли, моя мать придерживается традиционных взглядов на отношения между мужчиной и женщиной. Она считает, что мы с тобой живем во грехе. Мама заявила, что не будет общаться с тобой до тех пор, пока ты не сделаешь мне предложение.

— Она в курсе, что ты уже не была девственницей, когда мы с тобой познакомились?

— А это тут при чем?

— Да так… — Трейс, нахмурившись, отвернулся к окну.

— Не переживай. Я сказала матери, что ты вот-вот созреешь для предложения руки и сердца.

Он посмотрел на Симону поверх плеча.

— Врешь родной матери?

— Вру? — переспросила она, повысив голос. — Разве ты не намекал мне на то, что наша помолвка не за горами?

Он подошел к ней, присел на корточки и взял ее за руки.

— Симона, я ничего тебе не обещал!

— Ты что, бросаешь меня?! — воскликнула она. — Да что это с тобой?

— Не бросаю, нет… Однако о помолвке говорить еще слишком рано.

— А когда будет в самый раз? Через год?

— Симона, ты давишь на меня! — Трейс поднялся и метнулся к двери.

— Эй, а ну-ка, постой! — взвизгнула Симона. — Что произошло, пока я лежала в больнице? Ты встретил другую женщину?

— Нет!

— Ты очень изменился, Трейс.

— Я прежний, Симона. Не делай из мухи слона.

— Ты бежишь от разговора о свадьбе!

— А чего ты ждала? Ты практически принуждаешь меня сделать тебе предложение! — возмущенно воскликнул он. — Мы никогда не обсуждали наше будущее. С чего ты вообще взяла, что я хочу на тебе жениться?

У нее задрожали губы.

— Кесси так сказала!

— Кесси? — Его брови поползли вверх. — Кесси Уинтерз?

— А кто же еще! — фыркнула Симона.

— И что именно она сказала?

— Я точно не помню… — тут же начала отпираться Симона. — Вроде бы ты ей сообщил по секрету, что собираешься на мне жениться.

Вообще-то это Вэнди проболталась. Симона успела с ней подружиться, а та с радостью делилась сплетнями. Хорошо, что Кесси не подозревала о том, что лучшая подруга и «невеста» Трейса нашли общий язык.

— Поговорим об этом позже. Пойду подгоню машину, — произнес Трейс, подхватил чемодан и вышел за дверь.

— И все-таки он сбежал! — Симона скривила губы в усмешке.

Она осмотрела палату, чтобы быть уверенной, что ничего здесь не оставила. Возвращаться сюда Симоне не хотелось.

Как же хорошо, что Кесси не на дежурстве! — подумала она. Мне не придется фальшиво улыбаться и делать вид, что я благодарна ей.

— Выписываешься? — В палату заглянула Вэнди.

— Ах, здравствуй! А я как раз вспоминала о тебе! — радостно воскликнула Симона.

— Да? Надеюсь, я произвела на тебя хорошее впечатление.

— О да! В отличие от моего лечащего врача ты относилась ко мне по-человечески.

Вэнди стало стыдно за свою лучшую подругу.

— Кесси действительно порой ведет себя некорректно по отношению к другим людям.

— Да она настоящая ведьма!

— У нее трудные времена.

— А кому сейчас легко? — хмыкнула Симона. — Не оправдывай ее. Она ужасна. Не понимаю, как вы стали подругами. Ты такая милая, понимающая, а она…

— Давай не будет говорить о Кесси, — попросила Вэнди.

— Да, прости. — Симона понимающе улыбнулась. — Ты ее любишь, несмотря ни на что, я знаю.

— А где Трейс? — Вэнди осмотрелась, будто думала, что Трейс мог притаиться, к примеру, за тумбочкой.

— Ждет меня внизу. Он смылся, когда я заговорила о нашем будущем.

— О возможной свадьбе?

— Совершенно верно. Кажется, он передумал. — Симона надула губы. — Мужчины так непостоянны.

— Не расстраивайся, — попыталась утешить ее Вэнди. — Он еще образумится. Разве найдет он другую такую любящую, нежную, искреннюю женщину, как ты?

— Я и не расстраиваюсь, — пожала плечами Симона. — Никуда он от меня не денется. Я намерена забеременеть от него в кратчайшие сроки.

Вэнди опешила.

— Разве ты не хочешь обсудить с ним возможность завести ребенка?

— Такие решения должна принимать только женщина.

— Ты так считаешь? — растерянно спросила Вэнди.

— Если я буду ждать, пока он созреет, то состарюсь, так и не родив.

У Симоны зазвонил телефон. Она взглянула на дисплей, хохотнула и извинилась перед Вэнди:

— Прости, я отвлекусь ненадолго. Это мама. Никуда не уходи. У меня для тебя есть подарок. Да, мам!

Вэнди присела на стул в ожидании конца разговора. Она была рада немного передохнуть. Ее смена подходила к концу, и Вэнди падала с ног от усталости. Однако совсем скоро у нее появилось острое желание если не уйти, то куда-нибудь спрятаться, потому что Симона начала обсуждать с матерью темы, на которые обычно не говорят при посторонних людях.

— Да, мама, Трейс меня заберет. Представь себе, его здесь нет! Хочешь знать почему? Кажется, он перестал меня воспринимать как женщину! Ну еще бы, я же целую неделю была тенью самой себя. Нет, я красила ресницы и губы. И, разумеется, переодевалась перед его приходом! Ты же притащила мне весь мой гардероб! Я наверстаю упущенное, не волнуйся так. Я выйду за него замуж до конца этого года, чего бы мне это ни стоило. Я не собираюсь упускать такого перспективного жениха, как Трейс. Ой, брось, если бы не его деньги, он бы меня и не заинтересовал. Успокойся, мама, его бизнес процветает. Да, в этом я уверена, иначе я окрутила бы кого-нибудь другого…

Вэнди не знала, куда ей деваться. Она была в шоке от услышанного. Вэнди искренне полагала, что Симона влюблена в Трейса. Та не раз об этом говорила. Выходит, слова Симоны были ложью?

— Мне пора, мама, поговорим потом. Не смей ко мне приезжать сегодня! Я заверила Трейса, что ты настроена против него. Да-да, как ты и учила. Все, пока! — Симона наконец нажала на кнопку отбоя, счастливо вздохнула и повернулась к Вэнди. — Ну так о чем мы говорили?

— Ты не любишь Трейса? — потрясенно спросила Вэнди.

— Очень люблю. По-своему. А что?

— Мне на минутку показалось… что ты не стала бы встречаться с Трейсом, если бы он не был богат.

Вэнди надеялась, что Симона сейчас рассмеется или возмутится, а затем скажет, что имела в виду что-то другое… Однако та утвердительно кивнула и ответила:

— Разумеется. Никогда не выйду замуж за нищего.

— Так ты не против брака по расчету?

Симона долго смотрела на нее, а потом нежно улыбнулась и погладила Вэнди по плечу.

— Ты мне напоминаешь мою младшую сестру. Она такая же наивная. Утверждает, что выйдет замуж только за того человека, которого полюбит всей душой. Глупышка! Не будь такой. Сними розовые очки. Тебе ведь уже за тридцать, так?

— Мне тридцать три.

— Вот видишь! Ты уже не маленькая, а до сих пор веришь в сказки. С твоей внешностью можно многого достичь. Окрути какого-нибудь богатенького пациента или хотя бы стань его любовницей — горя знать не будешь! Никогда не выходи замуж только потому, что влюбилась.

— Большое спасибо за совет. — Вэнди холодно посмотрела на нее. — А Трейс в курсе, что ты относишься к нему как мешку с деньгами?

— Меньше знает — крепче спит. Он, знаешь ли, тоже по мне с ума не сходит, — усмехнулась Симона. — У нас отличные любовно-деловые отношения. Я с ним сплю, выслушиваю его словесные излияния, помогаю ему во всем, а он за это покупает мне побрякушки. Все довольны и счастливы.

— Да, но тем не менее жениться на тебе он не хочет, — с сарказмом произнесла Вэнди.

— Это лишь вопрос времени.

— Отвратительно.

— Вижу, ты теперь считаешь меня бездушной стервой? Милая моя, этот мир не делится на черное и белое. У него много оттенков. Я умею любить, сочувствовать, сопереживать… Я хороший человек. Однако это не мешает мне трезво оценивать реальность.

— Мне это не понятно. Ты лжешь, Симона, а ложь — это зло.

— Вэнди, я не притворяюсь, что обожаю Трейса. Он знает, что я не влюблена в него без памяти. И его это устраивает. Он принимает мои правила.

— По-моему, ты ошибаешься. Каждый человек нуждается в том, чтобы его любили. И Трейс не исключение.

— Поверь, он не испытывает дефицита в любви. Он окружен этой пресловутой любовью! Однако кроме нее Трейс испытывает так же потребность в том, чтобы его уважали и понимали. На одних чувствах далеко не уедешь.

Вэнди покачала головой, отказываясь принимать «религию» Симоны.

— Наверное, ты права: я глупая, наивная и так далее, и тому подобное… Однако другой я быть не хочу.

Симона открыла тумбочку, вытащила оттуда красивый пакетик и протянула его Вэнди.

— Будь собой, дорогая. И не осуждай других за то, что они от тебя отличаются. Возьми, это тебе.

Вэнди нехотя взяла подарок. Симона чмокнула ее на прощание в щеку, одарила ласковой улыбкой и ушла. Эту женщину в сущности нельзя было назвать ни плохой, ни хорошей — она была разной, как и все люди.

Вэнди заглянула в пакет и обнаружила флакон духов. Сама себе она такие не купила бы — пожалела бы денег.

Симона так же умела быть благодарной.

12

В семье Уинтерз было принято посвящать всех родственников в свои тайны, собираться за семейным столом раз в неделю, вместе праздновать Рождество, приходить друг другу на помощь в трудную минуту, в общем, все делать сообща. Однако все изменилось, когда подросло последнее поколение Уинтерзов. Кесси и Леонард эгоистично считали, что никто не вправе к ним лезть со своими советами и взглядами на жизнь. Лео заявил об этом открыто и уехал в Нью-Йорк, который считал городом своей мечты. А менее храбрая Кесси отдалилась от назойливых членов семьи, прикрываясь работой. Рене жаловалась, что семья разваливалась на глазах. Кесси же и Леонард полагали, что семейные ценности утратили свое значение давным-давно. Брат и сестра были не против созваниваться с родителями, а также изредка навещать их по крупным праздникам, однако считали лишней традицию рассказывать в деталях о своих проблемах и чаяньях. Леонарду всегда удавалось отстоять свою точку зрения, а вот Кесси приходилось выкручиваться, каждый раз придумывая новые оправдания своему крайне недостойному, по мнению Рене, поведению. Втайне Кесси завидовала брату. Ему удалось избавиться от опеки родителей, и он мог диктовать им свои условия.

— Ты, наверное, решил, что я недолюбливаю брата, — сказала Кесси Дэвиду, — но это не так. Я, конечно, немного злюсь на него из-за того, что он живет так, как ему хочется. Однако я отдаю себе отчет в том, что я предвзято к нему отношусь, потому что во мне говорит зависть.

— Что еще мне следует знать о твоей семье? — с улыбкой спросил Дэвид. Он сидел за рулем автомобиля и сосредоточенно следил за дорогой, но не пропускал ни одного слова, сказанного Кесси.

— Что ж, начнем по порядку. Моя мать ужасно навязчивая. И еще ты ей наверняка не понравишься.

— Почему?

Кесси намеренно не стала упоминать Трейса, надеясь, что на семейном ужине его не будет.

— Она считает, что на свете нет мужчины, который был бы меня достоин.

— Это говорит о том, что она тебя очень любит. Кроме того, если взглянуть на тебя ее глазами, то может статься, что она вовсе не преувеличивает. Ты великолепна практически во всех своих проявлениях.

— Отдельное спасибо за слово «практически», — с усмешкой произнесла Кесси. — Впрочем, продолжай так думать — и тогда, возможно, ты найдешь общий язык с моей матерью.

— Что скажешь о своем отце?

— Он очень властный человек, у него на все есть свое мнение, но я его не интересую.

— Как так?

— Потому что я — женщина. Он считается лишь с Леонардом. Лео — наследник, продолжатель рода, а от меня толку мало. Однако это не мешает моему отцу выбирать мне будущего мужа.

— Так у меня есть соперники? Они будут на ужине?

— Нет, — сказала Кесси, снова подумав о Трейсе. — В любом случае, если мой отец начнет при тебе сватать меня за какого-нибудь мужчину, не обращай внимания.

— Что мне сделать, чтобы понравиться твоему отцу?

— Ничего не делай. Он ненавидит подхалимов… На следующем перекрестке сверни направо, пожалуйста.

Через десять минут Дэвид остановил машину у двухэтажного особняка. Недавно отремонтированный дом выглядел потрясающе. Даже Кесси присвистнула от удивления.

— Так твои родители богаты? — спросил Дэвид. — Ты мне об этом не говорила.

— Не богаты, но и не бедны.

— Кем работает твой отец?

— У него своя юридическая контора.

— О, тогда мы с ним найдем общий язык! — обрадовался Дэвид.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросила Кесси.

— Я ведь тоже юрист…

Кесси прикусила язык, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. До сего момента она понятия не имела, чем зарабатывает на жизнь Дэвид. Ей это было не интересно. Она часто рассказывала ему о своей работе, а о том, чем занимается он, даже не спросила.

Рене решила устроить вечеринку в саду. К вечеру жара спадала, и можно было не опасаться теплового удара. Стол уже был накрыт — всего на двадцать персон. Кесси ожидала, что на ужин придет больше народу.

— Дорогая! Наконец-то! — Рене с подозрением взглянула на Дэвида и осторожно спросила: — Кто же этот молодой человек? Ты не говорила, что приедешь не одна.

— Вообще-то говорила, — возразила Кесси. — Я сказала, что буду с другом.

— Ах, мне-то послышалось — с подругой, — разочарованно произнесла Рене.

— Это Дэвид Хэндрикс. Дэвид, познакомься с моей мамой.

— Очень приятно, миссис Уинтерз. — Он подарил Рене обаятельную улыбку.

— Мне тоже, — сказала она таким тоном, что сразу стало ясно: Дэвиду здесь не рады. — А Трейс уже приехал, дорогая. И тоже не один. Ах, кажется, я забыла вынуть печенье из духовки!

Рене убежала, а Дэвид вопросительно посмотрел на Кесси.

— Трейс?

— Да-да, тот самый Трейс, который не выходил у меня из головы всю неделю, — как можно равнодушнее произнесла Кесси. — Он, наверное, пришел со своей невестой. Я тебя с ними позже познакомлю. А теперь готовься, сюда идет мой отец. Веди себя естественно…

Знакомство с родственниками и друзьями семьи Уинтерз прошло без сучка, без задоринки.

Дэвид устал пожимать руки мужчинам и говорить комплименты дамам, стараясь не повторяться. Кесси все высматривала брата, однако Лео нигде не было.

Может, он не приехал? — подумала Кесси. Но тогда почему не отменили ужин?

— Эй, сестренка! — наконец услышала она голос Леонарда. — Не меня ищешь?

Она обернулась и с удивлением уставилась на незнакомца, который стоял перед ней. Кесси запомнила Лео как серьезного, делового молодого человека, который много времени тратил на то, чтобы выглядеть солидно. Однако тот Леонард, на которого она смотрела сейчас, был одет в шорты-бермуды, гавайскую рубашку и шлепанцы на босу ногу. Кроме того, он отрастил волосы до плеч и отпустил бороду. Если бы Кесси случайно встретила своего брата на улице, то не узнала бы.

— Что ты с собой сделал?! — воскликнула она.

— Надо же! То же самое спросила у меня наша мать, — рассмеялся он. — Берегись, ты становишься ее копией.

— Надеюсь, что нет, — улыбнулась Кесси и обняла брата. — Ты очень изменился, Лео. Разве в фирме, в которой ты работаешь, нет дресс-кода?

— Представь себе, нет! Я сижу в уютном кабинете и общаюсь с клиентами только по телефону и электронной почте. Они меня не видят, я не вижу их — все довольны.

— Везет же тебе.

— Да, ты бы тоже наверняка сменила бы свой белый халат на одежку поудобнее, если бы разрешили, верно?

— Мне нравится мой халат.

— А мне нет. — Лео поежился. — Я терпеть не могу больницы. Там все такое белое, стерильное… фу!

— Раньше ты любил чистоту.

— Люди меняются.

— Я в это не верю. Если подумать, то тебе всегда нравилось эпатировать окружающих. Не внешним видом, так поступками. Держу пари, ты отрастил бороду специально, чтобы шокировать родителей.

— Ты меня поймала. — Он легонько ущипнул ее за щеку. — Моя старшая сестра стала такой проницательной.

— Стараюсь.

— О, я слышал, что ты — герой дня. Стирлинги только об этом и говорят. А кого это ты с собой притащила? Разве ты не выходишь замуж за Трейса?

— Тише ты! — шикнула на него Кесси и покосилась на Дэвида, который в это время разговаривал с Рене и был целиком поглощен этой беседой.

— А что такое? Твой бойфренд не в курсе, что тебя уже сосватали за другого парня? Кстати о парне. Почему ты до сих пор не поссорилась с Трейсом Стирлингом? Помню, вы постоянно цапались.

— Мы с ним помирились.

— Да ну? — не поверил Лео. — Вы же жить не можете без того, чтобы не устроить друг другу пакость.

— Люди меняются, — подмигнула ему Кесси.

Последними, кому она представила Дэвида, были Стирлинги. Они пришли на ужин полным составом. Лора и Говард сердечно обняли Кесси, но прохладно поздоровались с Дэвидом. Зато сияющий от счастья Фил, казалось, готов был расцеловать каждого, кто подойдет к нему близко.

— Тебе разрешили выйти из клиники? — Кесси заключила его в объятья.

— Да! Угадай почему.

— Лечение помогает?

— Еще как! Врачи уже с уверенностью говорят о скорой ремиссии.

— Я так за тебя рада! — сказала Кесси, улыбаясь.

— Я еще не сказал тебе спасибо за то, что ты заставила мое сердце биться. Знаю, ты ненавидишь быть в центре внимания, но придется тебе потерпеть. — Он пожал ей руку. — Спасибо, что спасла мою задницу.

— Всегда пожалуйста.

— Он тоже твой пациент? — спросил Дэвид, наклонившись к ее уху.

— Нет, но я случайно оказалась в нужное время в нужном месте.

— Как интересно, — саркастически произнес Дэвид, чуя подвох, и перевел взгляд на сидевших в сторонке Трейса и Симону.

Эти двое держались особняком. И Кесси была известна причина, по которой никто не обращал на них внимания. Симону не принимали так же, как и Дэвида. Они были чужими, пришлыми. Более того, их наверняка считали разлучниками. Ведь Стирлинги и Уинтерзы все еще не теряли надежды поженить Трейса и Кесси.

— Как ты себя чувствуешь, Симона? — деловым тоном спросила Кесси. Она тоже полагала, что этой женщине здесь делать нечего.

— Намного лучше, спасибо.

— Трейс… — Кесси боялась посмотреть ему в глаза, но все же решилась на это, — хочу представить тебе Дэвид Хэндрикса. Он…

— Ее жених. — Дэвид выступил вперед и протянул Трейсу руку.

Тот медлил с рукопожатием так долго, что Кесси начала волноваться.

— Жених, значит? — медленно произнес Трейс. — Ух ты!

Дэвид вопросительно взглянул на него. Трейс в ответ окинул «жениха» Кесси взглядом, в котором явственно читались удивление, презрение и неприязнь.

— Дэвид сильно поторопил события, — с прохладцей сказала Кесси. — Мы только начали встречаться.

— Вы бы определились, ребята, — усмехнулся Трейс. — Вы женитесь или просто спите друг с другом?

Дэвид хотел было что-то сказать ему в ответ, но тут Рене пригласила гостей за стол. Кесси вздохнула с облегчением. С Трейсом она объяснится позже. Что он себе позволяет? А вот Дэвид в скором времени потребует от нее ответов на свои вопросы.

Займу его чем-нибудь, решила Кесси и принялась нагружать его тарелку едой, стоило Дэвиду усесться на стул.

Первая половина ужина прошла мирно. Гости были заняты тем, что расспрашивали Леонарда о его жизни в Нью-Йорке. Тот охотно травил байки, порой весьма неправдоподобные, и наслаждался всеобщим вниманием. В отличие от Кесси Лео любил быть героем дня. Однако вскоре ему надоело говорить исключительно о себе, и он неожиданно ударился в воспоминания.

— Мама, помнишь, как ты наказала меня за то, что я курил втихаря по ночам на террасе? Ты вымыла мне рот с мылом! О, я до сих пор помню этот мерзкий вкус. С тех пор я не выкурил ни одной сигареты, клянусь. А как я прятался в комнате Кесси от тебя, лишь бы не идти к стоматологу? Кесси тогда еще встречалась с Трейсом. Я житья им не давал. Этим двоим хотелось целоваться, а я мозолил им глаза…

Дэвид закашлялся. Кесси густо покраснела. Улучив подходящий момент, он наклонился к ней и шепотом произнес:

— С тобой можно поговорить наедине?

— Прямо сейчас? — обреченно спросила она.

— Сию минуту!

Вот и настал час расплаты, думала Кесси, ведя Дэвида в дом, в свою бывшую комнату. Почему-то мне совсем не страшно. Наверное, подспудно я ждала, что все откроется. Мне не хватило бы духу первой бросить Дэвида. И вот теперь он наверняка сам пошлет меня на все четыре стороны.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — спросил он, как только она закрыла дверь.

— А что такое? — Кесси все еще пыталась сохранить хорошую мину при плохой игре.

— Ты встречалась с Трейсом!

— Это было много лет назад.

— Тогда почему тебя с ним до сих пор пытаются поженить?

— Откуда ты знаешь?

— Твоя мать мне сказала. Еще она сообщила мне, что я тебе не пара, но этого я хотя бы ожидал.

— Наши родители, мои и Трейса, мечтали объединить наши семьи, — пояснила Кесси. — Однако мы с Трейсом лишь недавно снова начали нормально общаться.

— То-то он так ревниво на меня смотрел весь вечер! Прости, Кесси, но я тебе не верю. Между вами что-то явно происходит!

— Тебе показалось!

— Скажи ты хоть раз правду!

— Ладно, — Кесси вздохнула, — мне нравится Трейс. Я не могу разобраться со своими чувствами к нему. Все так запутанно… Дэвид, я попробую объяснить…

— Нет, — твердо сказал он. — С меня хватит. Я сыт по горло. Твоя семья решительно настроена против меня. Твой якобы бывший парень готов меня убить. Ты сама не можешь понять, кого любишь. Я слишком себя уважаю, чтобы терпеть такое унижение!

— Дэвид, ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Я же не изменила тебе, не предала…

— Мне было бы легче, если бы ты изменила. Я все равно не смогу заниматься с тобой любовью, зная, что ты, скорее всего, думаешь о другом. И я не желаю быть «запасным аэродромом». Честное слово, Кесси, тебе следовало родиться мужчиной. Обычно мы себя так ведем. Прощай, Кесси. Возможно, однажды ты встретишь хорошего парня, с которым ты захочешь создать семью. Правда, я в этом сомневаюсь. Тебе нравится быть одной. И, если уж говорить откровенно, это даже хорошо — меньше людей пострадает от твоих выкрутасов.

Дэвид не стал дожидаться ее ответного монолога и ушел. Он поставил жирную точку в коротенькой истории их отношений. Кесси не могла его за это винить.

Вот так всегда, размышляла она, выходя из комнаты. Очередные отношения развалились исключительно по моей вине. Я могла бы себя оправдать, сказать, что Дэвид не был «тем самым», и потому мы расстались… Однако какой в этом толк? Зачем лгать самой себе?

В холле она встретила Трейса. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и изучал туристическую брошюрку, которую нашел на журнальном столике. Услышав шаги Кесси, Трейс поднял глаза и кивнул ей, приветствуя.

— Почему твой бойфренд так стремительно убежал? Я столкнулся с ним в дверях, и он едва не зашиб меня. Вы поссорились?

— Мы расстались, — устало ответила Кесси.

— Сочувствую, — равнодушно произнес Трейс.

— Позволь тебе не поверить.

— Что ж, признаюсь, на самом деле мне плевать.

— Когда мы виделись с тобой последний раз, — вкрадчиво произнесла Кесси, — ты дал мне понять, что я тебе не безразлична.

— Это было до того, как я узнал, что у тебя, оказывается, есть жених.

— Я же объяснила, мы с Дэвидом…

— А меня не интересует, что ты там собираешься сказать. — Трейс кинул журнал обратно на журнальный столик и направился к входной двери.

Кесси скрестила руки на груди, саркастически усмехнулась и произнесла:

— Что, неприятно, когда выясняется, что тебе кое-что недоговаривали?

Трейс обернулся.

— Объяснись.

— Ты ведь тоже умолчал о существовании Симоны. Думаешь, для меня не было сюрпризом ее появление?

— Не сравнивай! — разозлился Трейс. — Я не тянул до последнего, чтобы рассказать тебе о ней!

— До последнего? — Кесси подскочила к нему. — Ты привел ее в мою клинику ко мне на прием после того, как мы с тобой помирились!

— Зато ты познакомила меня со своим Дэвидом после того, как мы с тобой поцеловались! Разницу чувствуешь?

— Если я что-то значу для тебя, то почему ты до сих пор с Симоной? Я-то с Дэвидом рассталась!

— Ну да, как же! — издевательски рассмеялся Трейс. — Это он дал тебе пинка под зад. О причинах, правда, не знаю, но предполагаю, что ты и от него что-нибудь да скрыла. Ты же знатная лгунья!

Когда у Кесси заканчивались аргументы, она теряла контроль над собой. Вот и сейчас она размахнулась и влепила Трейсу пощечину, хотя он этого не так уж и заслуживал.

— Круто! — выдохнул Трейс, отступая от нее на шаг. — И главное, незаслуженно. В твоем духе, Кесси. Как тебя вообще к пациентам подпускают? Нервы у тебя ни к черту. Таких, как ты, надо изолировать от общества!

— Как ты смеешь?.. — прошипела она. — Как ты смеешь так разговаривать со мной? Я столько сделала для тебя и твоей семьи.

— Ага! Теперь, когда тебе это выгодно, ты вдруг решила напомнить мне о том, чем я тебе обязан. Так вот, лично для меня ты не сделала ничего хорошего. Ты была совершенно права, когда говорила, что реанимировать Фила мог бы любой другой врач, а ты случайно оказалась рядом с ним в нужный момент. Так что нечего из себя героиню корчить!

— Почему ты так несправедлив ко мне?! — воскликнула Кесси. — Чем я тебя обидела? Ну не сказала я тебе о Дэвиде, и что?

— История с Ребеккой Чаттерлей ничему тебя, как видно, не научила, — покачал головой Трейс.

— А должна была?

— Да, хотя бы тому, что необходимо быть честными друг с другом.

— О, кто тут у нас — мистер Беспорочность? А ты со мной был честен?! — вскричала Кесси. — Или со своими родителями? Или с Симоной? Кстати о последней. Она в курсе, что ты поцеловал меня несколько дней назад? И знает ли она, что ты намекал на то, что хочешь быть со мной?

— Да о чем ты вообще?! — фыркнул он. — Я был в состоянии стресса. Я себя не контролировал. Даже если мне заплатят, я не стану с тобой встречаться. Еще чего! Ты же чокнутая! Я вообще не представляю рядом с тобой мужчину. Бедный Дэвид правильно сделал, что сбежал. Ты бы его растоптала. У тебя действительно мужской характер: ты берешь, пользуешься, но ничего не даешь взамен.

Неожиданно наступила полная тишина. Кесси была так зла, что даже забыла, что нужно дышать. Через несколько секунд она шумно вздохнула и заорала на Трейса что есть мочи:

— Ты подслушивал! Подслушивал! Ах ты…

Она снова бросилась на него с кулаками. Однако Трейс на этот раз был готов к нападению. Он не стал ее останавливать — уж очень дикий у Кесси был взгляд. Трейс развернулся и со всех ног бросился бежать.

— Кто тебе дал право подслушивать чужие разговоры?! — кричала Кесси. — Я тебя прибью, Трейс!

— Да, я все слышал! — на бегу оправдывался он. — Но, клянусь, это случайность!

— Да что ты! Случайность! Ты просто проходил мимо двери моей комнаты? Чушь!

— Прекрати истерику! Я и сам не рад, что подслушал. Однако теперь я хотя бы знаю, что ты по мне до сих пор сохнешь.

— Гад! — Она схватила телефонную книгу, лежавшую на столике в гостевой комнате, через которую Кесси и Трейс как раз пробегали. — Подлец!

Бац! И книга врезалась Трейсу прямо в голову. Он споткнулся, едва не упал, выругался, но не остановился. Кесси прыгнула на него как пантера и сбила-таки его с ног.

Они покатились по полу. Кесси вцепилась ему в волосы, а он орал не своим голосом и пытался скинуть ее с себя. Это была битва не на жизнь, а на смерть.

— Немедленно прекратите!

Кесси оглушил высокий женский голос — она на секунду замерла, но этого оказалось достаточно, чтобы Трейс вырвался на свободу. Воспользовавшись заминкой, он оттолкнул Кесси и вскочил на ноги.

Кесси взглянула на дверной проем. Кажется, все гости прибежали на шум, чтобы посмотреть, что происходит.

— В чем дело?! — вскричала Рене. — Это еще что такое?!

Кесси убрала волосы, упавшие на лицо, и, тяжело дыша, ответила:

— Мы занимаемся джиу-джитсу. Есть такой вид борьбы, мама.

— Она на меня напала. — Трейс не преминул изложить свою версию событий. — Эта дикая кошка мне лицо расцарапала!

— Как же здорово! — с нескрываемым удовольствием сказал Леонард, выходя вперед. Фил, стоявший за его спиной, прыснул в кулак. — А мне говорили, что вы помирились. Я прямо-таки счастлив, что это не так! Вы были такими скучными сегодня! Но теперь я вижу: все по-прежнему. Какое счастье, что кое-что в этом мире остается неизменным.

— Трейс, милый! — В комнату протиснулась Симона. — Ты в порядке?

Лео поспешил помочь Кесси подняться. Он чувствовал, что сейчас может разразиться новый скандал.

Увидев царапины на щеке Трейса, Симона прикрыла ладонью рот и издала звук, похожий на далекий вой сирены.

— Все нормально, — сказал Трейс, вытирая лицо носовым платком. — Не волнуйся.

— Нормально? Да ты, наверное, шутишь! — Симона медленно повернулась к Кесси. — Ты!.. Психопатка!

Лео закрыл собой сестру. Он знал, на что способны разъяренные женщины.

— Спокойно! Произошло недоразумение. Давайте вернемся за стол, там и поговорим…

— Я убью это ведьму! — заорала Симона и метнулась вперед.

Трейсу вовремя удалось схватить ее за талию. Симона вырывалась, даже пыталась кусаться, но он держал ее крепко. Неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы Рене не зарыдала.

Кесси, Симона, Трейс, Лео и остальные замерли, глядя на немолодую уже женщину, которая заливалась слезами, стоя посреди комнаты. Лора попыталась успокоить ее, но Рене только отмахнулась.

— Как вам не стыдно? — всхлипывая, запричитала Рене. — Вы, взрослые люди, а ведете себя как…

— Мама, прости, — прошептала пристыженная Кесси.

— Миссис Уинтерз, я приношу свои извинения, — тут же сказал Трейс.

— Опять твои выходки! — Рене кинула на дочь испепеляющий взгляд. — Ты просто не можешь не устроить скандал!

— Что? — Кесси была поражена. — Ты снова меня во всем обвиняешь?

— А кого же еще? Ты совершенно не умеешь себя вести! Хотя бы раз из уважения ко мне и своему отцу ты постаралась бы не высовываться. Но нет! Тебе обязательно нужно задеть Трейса! Ты опять довела его до белого каления!

— Вообще-то, миссис Уинтерз, — неожиданно вступился за Кесси Трейс, — это я подлил масла в огонь.

— Не желаю ничего слушать! — Рене затопала ногами и заорала на Кесси: — Вон отсюда! Вон из моего дома, я сказала!

— Я тебе это припомню, — прошипела Кесси, проходя мимо Трейса. — Ну ты и дрянь…

Странно, но в глазах его промелькнул стыд. Да и вид у Трейса был сконфуженный. Кесси всей душой надеялась, что его замучает совесть.

— Кесси! — У ворот дома ее догнал Леонард. — Куда ты собралась?

— Домой. Ты же слышал, мне приказали убираться отсюда.

— Мама говорила не серьезно. Она в сердцах так сказала.

— Это не так. Она действительно считает, что я — полоумная, а Трейс — святой.

— Зато я так не думаю. Уверен, Трейс спровоцировал тебя. Так почему вы подрались?

— Уже не важно, — покачала головой Кесси. — Рада была увидеть тебя, Леонард…

— Да подожди ты! — Он схватил ее за руку, не давая уйти. — Ты пешком что ли идти собралась? Я тебя отвезу, ладно? Заодно поговорим…

— Лео, отвяжись, я серьезно! — разозлилась Кесси. — Лучше меня сейчас не трогать!

— Только не бей меня! — сказал Леонард и шутливо поднял руки вверх.

— Не смешно.

Кесси вышла за ворота и побрела к автобусной остановке. Сумочка с кошельком остались в доме родителей, но, к счастью, в карманах брюк Кесси нашла немного мелочи.

Ну что, как я и предполагала, без жертв не обошлось, подумала Кесси. Все, завязываю с отношениями. Я приношу несчастья и людям, которые находятся рядом со мной, и самой себе. Пора смириться с тем, что я навсегда останусь старой девой, тайно сгорающей от неразделенной любви.

13

Вэнди долго не могла решить, как поступить. С одной стороны, она понимала, что лезть в чужой монастырь со своим уставом не стоит. С другой — не могла оставаться безучастной, видя, что происходит явная несправедливость. В конце концов Вэнди не выдержала. Она решила поговорить со своей лучшей подругой, которая уже две недели ходила мрачнее тучи.

После окончания рабочей смены Вэнди поймала Кесси в женской раздевалке.

— Я должна с тобой поговорить! Желательно прямо сейчас.

— Раз должна, то говори, — усмехнулась Кесси.

— Во-первых, мне интересно: что с тобой происходит? Ты все еще переживаешь из-за той драки с Трейсом?

— Я опозорилась. Будь ты на моем месте, как ты себя чувствовала бы?

— Я бы постаралась выкинуть из головы воспоминания, которые меня мучают.

— Легко давать такие советы.

— По-моему, на самом деле ты страдаешь потому, что любишь Трейса, а он в очередной раз втоптал тебя в грязь.

Кесси кинула на Вэнди быстрый взгляд.

— Дорогая, ты мне так помогаешь. Мне с каждой минутой становится легче.

— Не злись на меня. Я всегда говорю то, что думаю, пора бы уже привыкнуть.

Вэнди присела на краешек длинной скамьи и сложила руки на коленях. Кесси уже переоделась в повседневную одежду — красную блузку и темно-бордовые брюки — и теперь расчесывала волосы. Вэнди не удалось сдержать завистливый вздох.

— Ты такая красивая!

— А толку-то? — отозвалась Кесси. — Счастья мне моя красота не принесла.

— Все еще впереди.

— Я, напротив, глубоко убеждена, что мое время безвозвратно ушло.

— Кесси, тебе всего тридцать лет.

— А чувствую я себя на все шестьдесят.

— Не преувеличивай.

— Что ты, я, пожалуй, даже преуменьшила. На семьдесят пять! — Кесси аккуратно повесила на плечики свою форму и строго посмотрела на Вэнди. — Ты же не возраст мой обсудить собиралась. Выкладывай, что там у тебя.

— Боюсь, ты меня вышвырнешь отсюда, когда я начну говорить.

— Давай проверим.

— Трейс Стирлинг, — произнесла Вэнди и с интересом посмотрела на разом изменившееся лицо Кесси.

— Уходи.

— Хм, так я и думала.

— Вэнди, я же просила тебя не поднимать эту тему. Я не смогу еще раз рассказать тебе о том злополучном уик-энде. Я не мазохистка.

— Нет-нет, речь не об этом.

— Тогда о чем же?

Вэнди вздохнула, собралась с силами и выпалила:

— Симона не любит его!

Кесси с минуту смотрела на Вэнди ничего не выражающим взглядом, а потом пожала плечами:

— Ну и что?

— А то, что он попал в лапы паучихи, которая непременно сожрет его!

— Хорошо же ты отзываешься о своей подружке, — подколола ее Кесси.

Щеки Вэнди порозовели. Мало что могло смутить или устыдить ее, но Кесси попала в цель.

— Мы просто мило общались, пока Симона лежала в нашей клинике.

— А что это так приятно пахнет? — нарочито удивленным тоном произнесла Кесси. — Ах, это твои новые духи! И кто же тебе их подарил? А, вспомнила! Это была Симона Хемлетт!.. Мне продолжать?

— Нет, — буркнула Вэнди.

— Вот и хорошо. — Кесси захлопнула дверцу своего шкафчика и подхватила сумочку. — Ты идешь или решила отработать еще одну смену?

— Кесси, мне очень нравится Симона. Однако я считаю, что Трейс заслуживает лучшей участи, чем совместная жизнь с расчетливой эгоисткой.

— Опять двадцать пять!

— Мне жалко их будущих детей! Их отпрыски вырастут в пагубной атмосфере лжи и неприязни.

— Тебе не кажется, что ты снова лезешь не в свое дело?

— Кесси, ты же его любишь. Неужто ты желаешь ему плохого?

— Они с Симоной — идеальная пара. Почему ты считаешь, что эти двое будут несчастливы вместе?

— Я ведь о тебе забочусь, дурочка, — жалобно произнесла Вэнди. — Если ты поговоришь с Трейсом и попытаешься донести до него, что Симоне он нужен только из-за денег, то…

— Ну что?! — вскипела Кесси. — Что тогда будет? Он всплеснет руками, поблагодарит, что я открыла ему глаза, расплачется, а потом встанет на одно колено и сделает мне предложение?

— Если бы я любила мужчину, который, как слепой, направляется прямиком к пропасти, то непременно предупредила бы его об опасности.

— Вэнди, прекрати уже! Трейс не душка. Не наивный мальчик. Не обманутый хитрой колдуньей зайчишка! Он такой же, как Симона: расчетливый, эгоистичный, даже жестокий!

— В этом вы с ним похожи.

— По-твоему, я тоже жестокая?

— Бываешь иногда.

— Это я-то?! — возмущенно воскликнула Кесси.

— Ты-то. Мне со стороны виднее. Если уж Трейс и Симона — два сапога пара, то вы с ним и вовсе как близнецы.

— Ты несешь такую чушь…

— Можешь мне не верить, твое право, но я чувствую, что вы созданы друг для друга.

— Ты специально растравливаешь мои раны?

— Кесси, борись за то, что тебе дорого!

— Например, за свое спокойствие, — съязвила Кесси. — Оно мне дороже всего на свете. И поэтому я с тобой сейчас попрощаюсь. Вообще-то я хотела попросить тебя съездить со мной в одно место, но ты меня так разозлила, что я даже не скажу, куда направляюсь.

— Жестоко, — признала Вэнди.

— Месть сладка.

Кесси оставила пристыженную и потерянную Вэнди в раздевалке, а сама направилась к лифту. Она расскажет подруге, что едет смотреть дом, позже. Пусть Вэнди немного помучается.

После безобразной сцены в родительском доме, Кесси твердо решила начать жизнь с чистого листа. И первым делом обратилась в риелторскую контору с просьбой подыскать милый и уютный домик.

За две недели она посмотрела уже несколько домов, но ни один ей не понравился. Однако сегодня, когда риелтор снова позвонила, у Кесси возникло хорошее предчувствие.

Посмотрим, стоит ли доверять моей интуиции, подумала Кесси, подъезжая к месту встречи.

Интуиция ее не обманула — это Кесси поняла, как только увидела дом. Он был больше, просторнее и стоил дороже, чем она планировала, но Кесси это не смутило. Перед ней был дом ее мечты.

— Ну как? — Риелтор улыбнулась, заметив, что Кесси в упоении рассматривает фасад дома.

— Дом превосходен. Если внутри он выглядит так же потрясающе, как и снаружи, мы сегодня же оформим сделку.

Риелтор взяла ее под руку и повела к парадному входу.

— Уверена, так и будет. Однако вынуждена предупредить, что у вас есть конкуренты. Еще два человека выразили желание свое приобрести его.

— Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы заполучить этот дом, — уверенно сказала Кесси.

Оказавшись внутри, она вдруг почувствовала знакомый запах мужского лосьона, но не придала этому значения. Однако когда в гостиной раздались голоса, Кесси навострила уши.

— Кто это там?

— Наверное, еще один покупатель.

— Я хочу посмотреть эту комнату.

— Конечно, осматривайтесь сколько угодно.

Не теряя ни минуты, Кесси вошла в гостиную и зарычала, когда поняла, что интуиция сработала и в этот раз. Судьба не оставляла Кесси в покое, упорно подталкивая свою подопечную к Трейсу Стирлингу — чтоб ему пусто было!

— Невероятно! — громко произнесла Кесси.

Трейс, который, стоя у окна, разговаривал с высоким мужчиной, резко обернулся и расхохотался, увидев красную от злости Кесси.

— В очередной раз убеждаюсь, что у Всевышнего отличное чувство юмора!

— Я бы поспорила с этим утверждением.

— Да уж, ты не постесняешься раскритиковать даже высший разум. А что ты тут забыла, Кесси Уинтерз? Заблудилась?

— Не угадали, мистер Стирлинг. Видите ли, я покупаю этот дом, — с убийственной вежливостью сказала Кесси.

— Ошибаетесь, мисс Уинтерз, — не менее любезно произнес Трейс. — Его покупаю я.

— Обсудим?

— Охотно. Только давай для разнообразия обойдемся без рукоприкладства. — Трейс перевел взгляд с одного риелтора на другого и обратился к ним: — Господа, не оставите нас на минутку? Намечается дуэль.

— Не уходите, — остановила их Кесси. — Нам потребуются секунданты.

— Вы знакомы? — спросила риелтор, пришедшая с Кесси.

— К сожалению, да.

— Тогда вам будет проще договориться.

— Наверное, вы слушали нас невнимательно, — усмехнулся Трейс. — Я и мисс Уинтерз — давние непримиримые враги. Тащите сюда пистолеты или хотя бы шпаги. Иначе мы не придем к единому мнению.

— Пожалуй, нам действительно лучше ненадолго выйти. — Риелтор-мужчина кивком указал коллеге на дверь.

— Если услышите мой крик, — предупредила Кесси, — вызывайте полицию. Малоуважаемый мистер Стирлинг способен на все.

Воздух в гостиной был наэлектризован до предела. Кесси и Трейс стояли в разных углах комнаты и мрачно смотрели друг на друга. Они походили на двух хищников, которые случайно пересеклись на охоте. В данном случае добычей служил дом, который оба мечтали купить.

— Я первая его нашла, — нарушила молчание Кесси.

— Спорный момент, — отозвался Трейс. — Во-первых, этот дом отыскала не ты, а риелтор. А во-вторых… плевал я на твои доводы.

— Предупреждаю тебя, я просто так не отступлю.

— Я и не сомневался, но твои глупые угрозы меня не пугают. Я предложу большую цену, и дом станет моим.

— Мы не на аукционе! — Кесси сорвалась с места и подбежала к Трейсу, почти столкнувшись с ним.

— На войне как на войне.

— Ты должен мне уступить! Да будь же ты джентльменом!

Трейс расхохотался, запрокинув голову.

— Джентльменом? Ты как ляпнешь, Кесси…

— Хорошо же, — сквозь зубы процедила она. — Ты сам напросился. Пощады не жди! Я сотру тебя с лица земли, Трейс Стирлинг!

— Жду с нетерпением, — эротичным шепотом произнес он.

Они никогда не признались бы в этом ни друг другу, ни даже самим себе, но такие перепалки и вечное соперничество нравились им больше всего на свете.

— А почему ты вообще решила вдруг купить дом? — спросил он. — Тебе стало тесно в твоей квартире?

— А почему ты вдруг решил съехать от любимых родителей? — парировала она. — Как же ты проживешь без мамочкиных вкусных завтраков? Что-то рановато ты перерезал пуповину — тебе всего-то тридцать три.

— Моей семье скоро понадобится отдельный дом.

— Твоей семье? — переспросила Кесси. — Вы переезжаете?

— Нет, переезжаю я. Вместе со своей будущей женой, — охотно пояснил он. — Новая ячейка общества, понимаешь?

Кесси словно окаменела. Она не чувствовала ни рук, ни ног. Трейсу удалось застать ее врасплох.

А чего я удивляюсь? — сказала себе Кесси. Он и не скрывал, что намерен жениться на Симоне. Вот наконец созрел.

— Поздравляю, — выдавила из себя Кесси.

— Спасибо. — Трейс самодовольно улыбался. — Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то ты бледненькая.

Пошел ты! — про себя выругалась Кесси, а вслух произнесла:

— Не делай вид, что волнуешься за меня. Все равно не поверю. Итак, Стирлинг, вернемся к нашему спору. Этот дом тебе не достанется.

— Кесси, у меня больше денег, чем у тебя.

— Откуда тебе знать?

— Я успешный бизнесмен, ты простой врач… Намек ясен?

— Я не бедна!

Он небрежно отмахнулся:

— Но и не богата. Не плачь, детка, купишь другой дом.

— Обойдешься! — Она с силой толкнула его в грудь. — Убирайся отсюда, пока я тебя не покалечила.

— Угрожаешь?

— Именно так.

— И что ты сделаешь? Пнешь меня? Укусишь? Снова поцарапаешь?

— Нет, подам на тебя в суд за домогательства!

— Какие такие домогательства? — расхохотался Трейс.

— А вот такие… — Кесси прильнула к нему, и их губы встретились.

Трейс вздрогнул. Их обоих будто ударило электрическим разрядом. Он обнял ее так нежно, что Кесси испугалась своей странной реакции: поцелуй словно лишил ее сил.

— Мисс Уинтерз?

— Мистер Стирлинг?

Звуки голосов риелторов заставили Трейса и Кесси испуганно отпрянуть друг от друга.

— Мы еще не договорились, — быстро сказал Трейс, — но дело к тому шло.

— Да, разумеется. — Служащие риелторской конторы кусали губы, чтобы не рассмеяться.

— Поговорим в другом месте, Трейс, — сквозь зубы произнесла Кесси.

— Мы вам позвоним. — Он широко улыбался.

Кесси схватила его за руку и потащила за собой. Она сгорала от стыда. Можно было бы просто сбежать, но тогда Трейс остался бы победителем, а пока у нее еще оставался шанс на реванш.

— Кесси, детка, если ты распалилась настолько, что собираешься меня изнасиловать, то в этом доме наверняка найдется тихое местечко.

Кесси почти доволокла упиравшегося Трейса до входной двери, но остановилась, когда он произнес эти слова.

— Ты слишком большого мнения о себе!

— Боже, Кесси, да когда же ты наконец признаешь, что без ума от меня?

Кесси вдруг ощутила острое желание расплакаться. Ох, ну почему, когда рядом с ней появлялся Трейс, она начинала себя вести так, будто и в самом деле была не в себе?

Мне не удастся избавиться от мыслей о нем, пока мы живем в одном городе, в отчаянии подумала Кесси. Здесь все напоминает о Трейсе. Когда я вижу океан, то думаю, что где-то в этот момент Трейс разрезает волны яхтой. Когда проезжаю мимо старого ресторанчика, в котором мы когда-то обедали, то непроизвольно начинаю улыбаться. Я постоянно буду видеть его: в клинике, куда он наверняка не раз еще приведет свою жену, чтобы позлить меня, на семейных праздниках, на пляже… Я также убеждена, что мы еще не раз случайно встретимся на улице, потому что Трейс, кажется, был рожден для того, чтобы мучить меня!

Она уже больше не могла себе лгать. Ее тянуло к Трейсу. Она ненавидела его и любила одновременно. Ее чувства к нему были настолько же сильны, насколько и противоречивы. Однако одно Кесси могла сказать точно: она не сможет его забыть, сколько бы ни старалась.

— Симона выходит за тебя замуж из-за денег, — сказала Кесси, глядя ему в лицо. — И я это говорю не для того, чтобы тебя позлить, и не за тем, чтобы вас поссорить. Я просто хочу, чтобы ты знал правду.

— А я знаю, — спокойно ответил он.

— Очень хорошо. — Она открыла дверь и ступила на порог.

— Поэтому я и не женюсь на ней, — добавил Трейс.

— Нет? — Кесси споткнулась и чуть было не полетела со ступенек на землю — Трейс вовремя ее подхватил.

— Нет, — сказал он, держа ее в своих объятиях. — Я подумал, что мне не захочется каждое утро просыпаться рядом с женщиной, которую я не люблю. Я расчетлив, но только тогда, когда дело касается бизнеса. Я долго размышлял, стоит ли мне связывать свою судьбу с Симоной, и наконец решил, что это будет неправильно. Мы заслуживаем лучшего. Я познакомил ее со своим богатым приятелем, так что она не пропадет. Мы с Симоной поговорили по душам и расстались друзьями. Она очень умная женщина.

Его ладони, лежащие на ее талии, казались такими горячими, что Кесси захотелось немедленно окунуться в ледяную воду.

— Тогда на ком же ты женишься?

Он улыбнулся.

— Вакансия пока открыта.

— Но ты же сказал…

— Солгал. Интересно было посмотреть на твою реакцию.

Кесси оттолкнула Трейса и комично надула губы, силясь на него обидеться. Однако его слова о том, что он не женится на Симоне — не женится! — радостным звоном отдавались у нее в ушах.

— В таком случае дом достанется мне?! — воскликнула Кесси. — Тебе он ни к чему!

— Ты невыносима. Спорить с тобой — все равно что ломиться в открытую дверь.

— Так не спорь. Просто согласись с моими условиями.

— Я не вижу никаких условий. Ты ставишь ультиматумы и не идешь на переговоры.

— Я не сторонница компромиссов.

— Кесси! Как же я люблю с тобой ссориться! — рассмеялся он.

— А я уже устала, — со вздохом сказала она и погрустнела.

Он подошел к ней, убрал локоны, упавшие ей налицо, нежно коснулся щеки. Наконец медленно, будто охотник, который боится спугнуть дикую лань, Трейс наклонился и поцеловал Кесси.

— Знаешь что? — сказал он через минуту, когда отстранился от нее.

— Что? — прошептала она — укрощенная, тихая.

— По-моему, нам суждено быть вместе.

— Мы уже пробовали — ничего не получилось, — усмехнулась Кесси.

— Пятнадцать лет назад, когда были детьми?

— Да ведь мы постоянно пытаемся начать все сначала, ты не замечал?

— Да, но на этот раз нужно твердо на это решиться.

— И ты действительно этого хочешь? — недоверчиво спросила она.

— Я буду жалеть всю жизнь, если не рискну. Мы везунчики, Кесси. Мы легко добиваемся намеченной цели, если считаем, что нам это действительно нужно. Мы очень похожи. Приложи усилия, попробуй поверить мне.

— Для чего? Чтобы постоянно ссориться? Чтобы жить, как на вулкане?

— А ты можешь по-другому? — Трейс развел руками. — Лично я — нет. Я пробовал, у меня не получилось. Все мои «нормальные» отношения ни к чему не привели. Разве у тебя все иначе?

Кесси покачала головой.

— В одном ты прав. Наши отношения нормальными назвать нельзя.

— Кто сказал, что это плохо?

— Что ж… я готова попробовать. — Она испугалась, когда поняла, что давно уже хотела этого, но отступать была не намерена. — Но только если ты уступишь мне этот дом.

На мгновение ей показалось, что Трейс развернется и уйдет, похоронив все свои наполеоновские планы, но он хлопнул себя ладонью по бедру, рассмеялся и сказал:

— Черт с тобой, Кесси Уинтерз. Все равно в конце концов мы будем жить в этом доме вместе…

14

Семья Стирлинг часто устраивала чаепития по выходным. Они приглашали в гости всех своих близких друзей. Субботние посиделки в саду Лоры давно уже стали традицией. Чета Уинтерз являлась на чай всегда. До того как поссориться с матерью, Кесси частенько присоединялась к ним. Однако вот уже месяц Кесси не объявлялась. Покупка нового дома, ремонт, переезд — дела, дела…

Каково же было удивление Рене, когда ее дочь в одну из суббот совершенно неожиданно появилась в саду Стирлингов.

— Ах, дорогая, как же мы рады тебя видеть! — Лора крепко обняла ее.

— Спасибо. — Кесси смущенно улыбнулась и перевела взгляд на своих родителей. — Мама, папа… здравствуйте.

— А с братом ты не хочешь поздороваться? — Рядом с Кесси вырос Леонард.

— Я думала, ты уже уехал.

— И не попрощался с тобой? Плохого же ты обо мне мнения. — Леонард понизил голос и шепнул Кесси на ухо: — Мама страшно переживает из-за того, что наорала на тебя тогда… ну ты помнишь.

— Попробуй тут забыть, — пробормотала Кесси.

— Однако гордость мешает ей попросить у тебя прощения, — продолжил Леонард. — Помирись с ней, будь паинькой.

— И не подумаю. — Кесси вздернула подбородок и прошла под навес, где за столом сидели гости.

— Трейс задерживается, — сказала Лора, разливая всем чай. — Начнем, пожалуй, без него.

Все присутствующие, не сговариваясь, посмотрели на Кесси. Никто не знал, чего ждать от двоих неприятелей сегодня. Может быть, они устроят очередную драку? С них станется…

Кесси взмолилась, чтобы поскорее хоть что-нибудь отвлекло внимание от ее персоны. Помощь пришла незамедлительно в виде Фила и рыжеволосой молодой женщины, которая держала его под руку.

— Привет всем! — сказал Фил, заходя под навес. — Это Айрис, моя подруга.

Наконец-то! — вздохнула про себя Кесси. Теперь все будут обсуждать Айрис, а не меня. Впрочем, это ненадолго.

— Кесси! Говорят, ты теперь живешь в красивом просторном доме? — спросила Лора. — Если так, то от души поздравляю тебя! В квартирах так тесно и неуютно.

— Да, дом у меня замечательный, — улыбнулась Кесси. — Я обязательно устрою новоселье, когда немного приду в себя после переезда.

Рене, долго не решавшаяся поднять на дочь взгляд, вдруг судорожно вздохнула и заговорила быстро, будто боялась, что передумает:

— Кесси, я хочу перед тобой извиниться. Ты была не права, что устроила скандал в моем доме, но и я тоже повела себя как… как…

— Как последняя стерва, — подсказала Кесси.

Рене поджала губы, но, подумав немного, кивнула:

— Можно и так сказать.

Раздался взрыв хохота. Кесси почувствовала невероятное облегчение: наконец-то они помирились! Хоть мать и донимала ее своими советами и чрезмерным вниманием, все же Кесси ужасно скучала по ней. Не с кем было обсудить дом, посоветоваться насчет цвета штор в гостиной, да и кухонную утварь Кесси всегда покупала с матерью… Мужчины-то в этом ничего не понимают.

— Ты меня тоже прости, мама.

— Ах, как славно! — захлопав в ладоши, воскликнула Лора. — Вечер примирения!

Кесси улучила момент, наклонилась к Филу, который сидел рядом, и спросила:

— Где ты прятал такое сокровище?

— Ты имеешь в виду Айрис? — спросил он.

— А кого же еще?

— Мы с ней познакомились в больничном парке. Она гуляла со своей старшей сестрой, которая тоже лечится в нашей клинике.

— Айрис любит лысых мужчин? — подначила его Кесси.

Фил улыбнулся.

— Мои волосы скоро отрастут, а вот твоя врожденная стервозность никуда не денется.

— Это у меня от матери.

— Я заметил.

— Скажи, в вашей семье принято скрывать своих подружек?

— А в твоей принято скрывать дружков? — Фил подмигнул ей.

— Не понимаю, о чем ты.

— Я все знаю о тебе и….

Лора не дала ему договорить. Она вытянула шею, посмотрев поверх сидящих за столом, и радостно воскликнула:

— Трейс! Мы здесь, сынок!

Сердце Кесси подпрыгнуло и застучало быстрее, как всегда, когда она видела Трейса. Он был так красив, что дух захватывало. Подойдя к столу, Трейс поздоровался со всеми, затем протиснулся за стол между братом и Кесси и чмокнул ее в губы.

— Привет, — прошептала Кесси, краснея от смущения.

— Утром ты не доела вафли, которые я тебе приготовил. Невкусные?

— Замечательные вафли, просто я была не голодна.

И они снова поцеловались.

Трейс и Кесси много раз в своем воображении проигрывали эту сцену, но даже не думали, что эффект будет настолько ошеломительным. Все смотрели только на них, разинув рот. Айрис тут же была забыта. Воцарилась полная тишина, казалось, что даже шмели, летающие в саду, притихли, наблюдая за поцелуем.

— Опять вы нас разыгрываете! — воскликнула Рене. — Опять ваши шуточки! Ну это уже ни в какие ворота…

— На этот раз ты ошиблась, мама, — сказал Леонард, который все схватывал на лету. — Кажется, сбылась твоя заветная мечта. Эти двое наконец поняли, что должны быть вместе.

— Ах, это правда? — прижав ладони к сердцу, спросила Лора.

Трейс по-хозяйски обнял Кесси за плечи и довольно улыбнулся.

— Мы встречаемся уже месяц. И пока, как видите, не убили друг друга.

— Мы живем вместе уже месяц, — поправила его Кесси. — Трейс переехал ко мне.

— Вот лгун! — не выдержала Лора. — Ты же сказал, что съехал в квартирку недалеко от пирса, где стоит твоя яхта.

— Мы с Кесси хотели устроить сюрприз. Мне пришлось соврать.

— Вот только меня в это не впутывай, — попросила Кесси.

— Видишь, Айрис! — громко сказал Фил. — Я тебя предупреждал, что вся наша семья и близкие друзья — сборище чокнутых.

— Интересно, чем это кончится, — улыбаясь, сказал Леонард, глядя на Кесси и Трейса.

— Свадьбой! — безапелляционно заявила Рене, наконец пришедшая в себя. — Иначе я больше никогда не буду с тобой разговаривать, Кесси.

— Ты прав, — словно в раздумьях произнесла Кесси, — я очень похожа на свою мать. Это она меня научила, что проще поставить ультиматум, чем попытаться договориться.

— Я люблю тебя, — шепнул Трейс ей на ухо. — Перестань ворчать.

Он поцеловал ее сначала в губы, затем в шею. Кесси, счастливо улыбаясь, обняла его.

Лора и Рене переглянулись. Кто-кто, а вот они никогда не сомневались в том, что их старшие дети все-таки когда-нибудь будут вместе.

— Наконец-то мы породнимся, — сказала Рене подруге, и та радостно закивала в ответ.

Content

Дженнифер Стилл
Под счастливой звездой

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14