Инга Берристер

Колдовское зелье

Пролог

Солнечным июньским днем в загородном доме преуспевающего банкира Берта Далтона зазвонил телефон. Резкие звонки безжалостно нарушили сонную тишину богато убранной гостиной и эхом отозвались в пустынных коридорах, проникая в самые дальние уголки дома. К телефону долго никто не подходил, но это как будто не смущало человека, находившегося на другом конце линии. Звонивший продолжал терпеливо ждать отклика, словно был уверен, что ему непременно ответят. В конце концов так и вышло.

На лестнице зазвучали шаркающие шаги. Через некоторое время они раздались уже в коридоре, и вскоре на пороге гостиной показалась маленькая сухонькая старушка. У нее было морщинистое личико с румяными щечками, голубенькие глазки и серебристые волосы, Собранные на затылке в аккуратный пучок. Она была одета в темно-серое платье, единственным украшением которого служил белоснежный ажурный воротничок, сколотый у горловины серебряной брошью с крупным темным камнем.

— Иду! Уже иду! — крикнула старушка на ходу, обращаясь к телефонному аппарату так, будто он был живым существом. Однако, несмотря на явную поспешность ее действий, двигалась она очень медленно, и к тому моменту, когда ее тоненькие высохшие пальцы сжали телефонную трубку, в трелях телефона уже как будто начали проскальзывать отчаянные нотки. — Да! Слушаю! — громко произнесла старушка в трубку. — А, это ты, Дотти… Очень рада тебя слышать.

— Надеюсь, я не помешала тебе, Джемма? — раздалось в ответ. — Я знаю, что время от времени ты любишь вздремнуть после полудня…

— Нет, я не спала, хотя и находилась в своей комнате. Потому-то я и не отвечала так долго, ведь мне нужно спуститься со второго этажа и пройти по длинному коридору.

— Почему ты не попросишь Берти установить телефон в твоей спальне? — поинтересовалась Дороти, приходившаяся Джемме двоюродной сестрой.

— Что ты! — воскликнула та. — Только этого мне недоставало! Знаешь, сколько раз в день звонит телефон в этом доме? Берти поддерживает связь со всеми филиалами своего банка. Иногда ему звонят даже ночью. Представляешь, во что превратилась бы моя жизнь, пожелай я установить телефон рядом с кроватью?

— Действительно, обычно мне отвечает сам Берт, — заметила Дороти. — Я и прошу его пригласить тебя к телефону. А сегодня ты сама взяла трубку. У вас ничего не случилось?

— Ты угадала, — вздохнула Джемма.

— Вот как? — встревожилась кузина. — Неужели кто-то захворал?

— Нет, слава Богу, все здоровы. Но Берти пришлось уехать в Чикаго. Управляющий его главного банка неожиданно попросил отставку, и, пока не найдется подходящий человек на это место, нашему мальчику придется самому вести дела. А девочки сейчас находятся под моим присмотром.

— Постой, но ведь ты сама говорила в прошлый раз, что Берти нанял для них гувернантку? — недоуменно произнесла Дороти.

— Верно, но сдается мне, не ладят наши девчонки с Элли. Уж больно она молода. Боюсь, что ей с ними не справиться. Вот и приходится мне присматривать за всеми троими. А в моем возрасте, сама понимаешь, это не так просто. Впрочем, что это я все о себе да о себе, — спохватилась Джемма, которую все в семье называли тетушкой, хотя некоторым она приходилась бабкой. — Как у вас-то дела? Как погода? Небось, снова дожди?

— Чтобы в Шотландии летом без дождей! — рассмеялась Дороти. — Даже сейчас моросит. А в остальном все в порядке. Тедди продолжает работать над книгой, а я часто езжу к Эмили и помогаю ей, чем могу. Ей ведь скоро рожать.

— Как она себя чувствует?

— Неплохо, только очень боится. Мне приходится ее успокаивать собственным примером. Я аргументирую тем, что благополучно родила и ее, и Патти и ничего со мной не случилось.

— Кстати, давно ли ты получала весточку от своей младшей?

— Два дня назад она звонила мне. У нее скоро отпуск.

— Она так и не нашла себе парня по душе? — поинтересовалась Джемма.

— Парней вокруг нее много, но, когда я завожу речь о замужестве, она сразу замыкается в себе. Боюсь, что Пат все еще не рассталась со своей юношеской влюбленностью и до сих пор грезит Бертом, только скрывает это. Ей ведь кажется, что никто ни о чем не догадывается. Жаль, что у них вышла эта странная ссора! Непонятно, что такого могло произойти, чтобы они так сильно разругались?

— А какая превосходная получилась бы пара! — подхватила Джемма. — Как досадно, что меня в ту пору не было здесь. Уж я бы разузнала, в чем тут секрет.

— Что вспоминать сейчас об этом! Прошлого не вернешь… — грустно произнесла Дороти. Она собиралась еще что-то добавить, но кузина перебила ее.

— Как ты сказала? У Патти скоро начинается отпуск?

— Да, а что?

— Нет, ничего… Просто мне в голову только что пришла одна мысль… Что, если мне попытаться… — Джемма внезапно замолчала.

— Алло, Джемма! — окликнула ее Дороти. Не услыхав ответа, она подула в телефонную трубку, очевидно решив, что связь с Америкой прервалась. — Ты там? Я тебя не слышу!

— Здесь-здесь, — отозвалась Джемма. — Я тут задумалась на минутку… Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

— Нет, мне лишь хотелось поговорить с тобой, только и всего. А сейчас нам пора прощаться. Передай Берту мои наилучшие пожелания. И поцелуй Тину и Вики.

— Обязательно! Звони почаще. — Положив трубку, тетушка Джемма долго стояла в задумчивости. На ее лице было такое выражение, словно она пыталась решить трудную задачу. Затем, пробормотав что-то себе под нос, старушка лукаво усмехнулась и вышла в коридор. Там она повернула налево, в сторону кухни, но в этот момент сверху донесся заливистый детский смех, а вслед за ним возмущенный возглас гувернантки. Тетушка Джемма остановилась и подняла голову, прислушиваясь к шуму. Потом она решительно направилась наверх, в детскую.

— Пора принимать какие-то меры, — ворчала старушка, поднимаясь по лестнице и борясь с одышкой. — Девчонки совершенно отбились от рук…

1

— Патти, детка, как хорошо, что ты оказалась дома! Ты не сразу подошла к телефону, и я уж было решила, что тебя нет дома. Мне пришло в голову, что ты могла улететь в Шотландию, чтобы навестить родителей и сестру с мужем. Кстати, сколько ей осталось до родов? Месяц? Или больше? Мне бы очень хотелось…

— Тетя Джемма! — вклинилась Патти в монолог говорливой старушки. — Вы не забыли, что это междугородный звонок?

— Что? Ах да! Я звоню тебе по делу, детка. Мне нужна твоя помощь.

Помощь? Патти нахмурилась, пытаясь сообразить, какая помощь может потребоваться от нее тетушке Джемме.

— Интересно, чем я могу вам помочь?

На другом конце провода на мгновение воцарилась тишина, потом вновь зазвучал вкрадчивый голос тетушки.

— Видишь ли, детка, я сейчас пребываю в растерянности. Мне больше не к кому обратиться, кроме тебя. Конечно, разумнее всего было бы позвонить твоей матери, но так как она сейчас должна находиться возле Эмили, то у меня просто не осталось иного выхода, кроме как связаться с тобой.

Ну вот, пронеслось в голове Патти, только я собралась отдохнуть, как зачем-то понадобилась тетушке. Неужели мечты об отпуске так и останутся неосуществленными? Патти любила свою работу, но иногда ей все же хотелось забыть обо всем и отправиться куда-нибудь далеко, где ее никто не знает и где можно просто поваляться на пляже, наслаждаясь морем и солнцем.

Эти мысли увели Патти в сторону, и она потеряла нить разговора. Что там говорит тетушка Джемма? Какое еще несчастье стряслось в Ферн-Бей?

Поместье на живописном берегу озера Мичиган находилось в полном владении Берта и являлось как бы его вотчиной, где все должно было идти своим чередом и ничего не могло выйти из строя или разладиться без ведома всемогущего хозяина. Это Патти знала по собственному горькому опыту.

Дом в Ферн-Бей, сложенный из крепкого камня, был добротным и принадлежал крепкому человеку. Патти любила это место, и в не таком уж далеком прошлом ей казалось, что она любит не только дом…

— Вот и выходит, детка, что, поскольку Берти уехал и вся ответственность легла на меня, только к тебе одной я и могу обратиться. Не знаю, когда ты сможешь приехать сюда, но…

Приехать? Кто из нас сошел с ума: я или тетушка Джемма? — пронеслось у Патти в голове. Ведь всем родственникам известно, что Берт запретил мне появляться на пороге его дома. Или тетка начала страдать старческой забывчивостью?..

Патти рассмеялась невеселым беззвучным смехом. Подумать только, из-за чего разгорелся тот злополучный скандал! Из-за того, что ей захотелось как-то защитить Берта, уберечь его от неприятностей, от душевных страданий. И чего она добилась в итоге? Только того, что Берт стал относиться к ней как к злейшему врагу и подлой предательнице.

Меньше всего Патти хотелось сейчас возвращаться в болезненное прошлое. Совсем недавно ей казалось, что с этим покончено навсегда. Ее жизнь как будто обрела вполне определенный смысл и наполненность. У нее была любимая работа, друзья, разделявшие ее интересы, мужчины, которые приглашали ее на свидания, окружали всяческим вниманием, делали комплименты и — самое главное — не смотрели на нее ледяным взглядом, от которого мороз бежал по коже и душу обжигало холодом. В глазах своих приятелей Патти никогда не замечала подозрительности и горького недоумения, что приятно отличало их от Берта Далтона.

Пожалуй, Патти могла бы сказать, что она счастлива. Она жила богатой, насыщенной жизнью, где не было места тоске и бесплодным размышлениям о том, что могло бы быть, если бы роковая ситуация в прошлом сложилась иначе. Сейчас Патти была взрослой двадцатипятилетней женщиной, уверенной в себе и исполненной чувства собственного достоинства.

Вернее, так было до самой последней минуты, пока не позвонила тетушка Джемма и не вмешалась в ее жизнь самым бесцеремонным образом. Зачем она напомнила Патти о прошлом? Ведь оно уже забыто и давно похоронено в самом отдаленном уголке души. Однако одного-единственного слова тетушки оказалось достаточно, чтобы тревожные воспоминания хлынули наружу.

— Вы говорите, что Берта нет? Но как же он мог оставить вас одну с детьми? Ведь Кевин и Марта не смогут приехать, чтобы присматривать за своими дочерьми.

— Об этом я толкую тебе битых двадцать минут! — воскликнула тетушка Джемма. — Берти постоянно находился здесь, но на днях ему пришлось срочно вернуться в Чикаго, чтобы заменить уволившегося управляющего. Ведь банк нельзя надолго оставлять без присмотра. У Берта просто не было иного выхода. Он сказал, что, возможно, будет отсутствовать месяца два, пока не найдет достойную замену бывшему работнику.

— Два месяца?! — озабоченно переспросила Патти. — Но кто же будет заниматься девочками?

Со слов матери она знала, что племянницы Берта были довольно сложными детьми, требовавшими повышенного внимания. Тине исполнилось девять лет, и она была на год старше Вики. Но верховодила в этой паре младшая. Отец девочек никогда не делал попыток приструнить их. Впрочем, он вообще не занимался их воспитанием и — с молчаливого согласия жены Марты — оставил этот вопрос на усмотрение своего старшего брата. Причиной такого решения супругов послужило направление Кевина на новое, более престижное, место работы в Мельбурн.

— Берти все очень хорошо устроил, — заметила тетушка Джемма, — которая не допускала даже намека на критику в адрес своего любимца. После того как умер сначала отец, а потом и мать братьев, она по приглашению Берта перебралась в Ферн-Бей. Кевину тогда было тринадцать лет, а его старшему брату девятнадцать. — Он нанял для девочек гувернантку.

— И что же? — сдержанно поинтересовалась Патти, заранее зная, что ничего хорошего в ответ не услышит. — Что с ней случилось?

— Она покинула нас. Заявила, что справиться с порученными ей детьми выше ее сил. И еще добавила, что девочки совершенно испорчены.

Патти словно наяву увидела, как тетушка Джемма надменно поджала губы, выражая недовольство по поводу некомпетентности гувернантки. Такой Патти частенько видела ее в детстве. Этот образ словно по волшебству возродил перед ее внутренним взором вид красивого каменного дома с колоннами, построенного еще до начала войны между Севером и Югом и приобретенного родителями Берта у разорившегося наследника состоятельной в прошлом семьи. Прежде Патти часто приглашали в этот дом во время летних каникул. Тетушка Джемма радушно принимала Патти, а Берт, будучи старше ее на одиннадцать лет, издали наблюдал за тем, как она бегает взапуски с Кевином. Он казался Патти темноволосым божеством, играючи вошедшим в ее жизнь и сердце.

— В каком-то смысле гувернантка права, — обронила Патти, чтобы сказать хоть что-то. Ее несколько смутил тот факт, что разговор с тетушкой произвел на нее столь сильное впечатление. Патти почувствовала угрозу своему душевному спокойствию.

Тетушка снова на секунду затихла, как будто решая, стоит ли признавать очевидную истину. Затем она осторожно произнесла:

— Так-то оно так, наши девчонки действительно иногда шалят, но в их возрасте…

— Они не просто шалят, — возразила Патти. — Насколько я знаю, временами они бывают несносны. И подозреваю, что именно неуправляемость сестер послужила основной причиной, по которой Кевин бросил их на Берта. Вероятно, он надеется, что тот, обладая известной твердостью характера, приучит детей к дисциплине. На самом деле девочек следовало бы отослать в хороший интернат, где их неуемную энергию направили бы в нужное русло.

— Вот и я об этом твержу! — с готовностью подхватила тетушка Джемма. — Очень хорошо, что ты это понимаешь. Признаться, я надеялась, что твой опыт психолога поможет мне как-то повлиять на детей, — многозначительно добавила она. И только тут Патти сообразила, что угодила в ловушку. — К тому же ты когда-то любила Ферн-Бей. Помнишь, как ты приезжала к нам на каникулы?

Патти механически отметила хитрость тетушки, решившей употребить в качестве основного аргумента эмоциональное давление на свою внучатую племянницу. Без лишних слов старушка сделала весьма прозрачный намек на то, что считает моральным долгом Патти бросить все и сломя голову примчаться в Ферн-Бей, чтобы заняться воспитанием Тины и Вики.

Патти могла бы с ходу придумать дюжину предлогов, которые позволили бы ей ничего не предпринимать и впредь продолжать жить своей жизнью. Не последнее место среди них занимало соображение, что она собирается провести отпуск в Италии. Однако, несмотря на то что в голове Патти уже сформировалась формула отказа, она почувствовала, что запуталась в удачно расставленных сетях тетушки Джеммы. В отчаянии она произнесла то единственное, что, по ее мнению, должно было осадить собеседницу:

— Тетя Джемма, вы же знаете, что Берта возмутит подобная затея!

Старушка недовольно засопела.

— Глупости! Столько времени прошло… Уверена, что Берти успел забыть былой инцидент. Не в его характере долго помнить зло. И вообще, какая-то глупая ссора… Ее давно пора выбросить из головы.

Глупая была ссора или нет, но она оказалась вполне достаточной, чтобы Патти в течение нескольких лет держалась подальше от Ферн-Бей. За это время они с Бертом встречались трижды. Два раза на крестинах Тины и Вики, когда Берт удостоил Патти лишь холодного кивка и не произнес ни единого слова, храня на лице мрачное выражение.

Третий раз они увиделись на свадьбе старшей сестры Патти Эмили, которая выходила замуж за Фреда Брауна. Патти выступала в роли подружки невесты, а также присматривала за дочерьми Кевина, малолетними кузинами Фреда и еще несколькими детьми. Таким образом, у нее совершенно не было времени для общения с гостями, в том числе и с Бертом. В этом имелись свои положительные моменты, потому что благодаря постоянной занятости Патти удалось избежать прямой конфронтации с ним.

Как бы то ни было, настоятельная просьба тетушки Джеммы приехать в Ферн-Бей явилась тем, чего Патти меньше всего ожидала. Если бы Берт находился дома, ни о чем подобном не могло быть и речи. И не только из-за него одного. У Патти тоже имелась гордость! Впрочем, если бы Берт не уехал в Чикаго, то и проблем бы никаких не возникло…

Патти сжимала в руке телефонную трубку, осознавая, что, несмотря на огромное желание вежливо, но твердо отказать тетке, она не в состоянии этого сделать. Возможно, в этом не было никакой логики, но она действительно чувствовала себя в долгу перед старушкой, которая всегда привечала их с Эмили, когда они были детьми. Ведь тетушке Джемме было прекрасно известно, что журналистская деятельность их отца требовала частого отсутствия и его самого, и их матери.

Похоже, сейчас настал черед Патти сделать нечто подобное по отношению к детям Кевина. И неважно, что подумает Берт. Патти самостоятельно примет решение. В конце концов, она избегала бывать в Ферн-Бей в первую очередь не потому, что Берт запретил ей, а потому, что ее словно что-то отталкивало от этого места.

Исходя из всех этих соображений и в глубине души понимая, что, скорее всего, ей придется крепко пожалеть о проявленной слабости, Патти согласилась с предложением тетушки Джеммы, выдвинув лишь одно условие:

— Если Берт вернется домой раньше, чем предполагал, я сразу же уеду!

Только положив трубку на рычаг, Патти до конца уяснила, на что обрекла себя. Вместо того чтобы наслаждаться отдыхом в Италии, ей предстояло по крайней мере месяц присматривать за непослушными своенравными детьми и находиться при этом в доме человека, который недолюбливает и даже презирает ее. Если бы не случай, который произошел много лет назад, возможно, все сложилось бы по-другому…

В ту пору Патти едва исполнилось восемнадцать лет. Как всегда, она собиралась провести летние каникулы в Ферн-Бей, и Кевин приехал за ней в Цинциннати, чтобы забрать из школы и увезти в Милуоки, а затем в загородный дом старшего брата. Патти была очень дружна с Кевином и радовалась каждой встрече с ним. Она от души поздравила его с приобретением нового автомобиля и поинтересовалась самочувствием Марты, которая тогда ожидала первенца. Патти было хорошо известно, что Берт был недоволен тем, что его младший брат так рано женился. Он считал, что в двадцать один год парню еще рано обзаводиться семьей, потому что в подобном возрасте человек еще недостаточно созрел для того, чтобы брать на себя столь серьезные обязательства. Однако Кевин и не подумал прислушаться к советам старшего брата. Он вступил в брак, и ему предстояло стать отцом.

Пока они ехали в Милуоки, Патти обратила внимание на то, что Кевин чем-то озабочен, и поинтересовалась, что случилось. Тут-то он и признался, что у него начался роман с одной девушкой, а Берт случайно узнал об этом и потребовал, чтобы Кевин назвал ему ее имя.

— Но я не могу признаться ему, — вздохнул Кевин, искоса взглянув на Патти. — Дело в том, что я начал встречаться с Реджиной, в которую влюблен сам Берт. В связи с этим я хочу, чтобы ты помогла мне, Пат. Берт видел меня с девушкой, но не знает, что это его возлюбленная. Давай скажем, что со мной была ты, что я привозил тебя на уик-энд в Милуоки, ладно?

Патти согласилась почти сразу же. Она любила Берта и понимала, что известие об измене Реджины причинит ему боль. Позже она осознала, как наивно это было с ее стороны, но в тот момент ее действиями руководили одни лишь чувства.

Как ни странно, Берт поверил, что между Кевином и Патти вспыхнула страсть. Узнав об этом, он пришел в неописуемую ярость и обвинил Патти в том, что она пытается разрушить брак его младшего брата. Берт напомнил ей, что Марта ожидает ребенка, и высказал еще много всяких неприятных вещей, которые обычно говорят в подобных случаях. В заключение он очень ясно дал Патти понять, что в будущем ей не придется рассчитывать на гостеприимство дома в Ферн-Бей…

Позже Патти узнала, что отношения Берта с Реджиной все равно не получили никакого развития. Временами она спрашивала себя, не рассказать ли Берту правду, но всякий раз перевешивало то соображение, что как будто нет никакого повода встречаться ради подобного разговора. Это был своеобразный тупик, потому что в душе Патти сохранились все прежние чувства к Берту. По этой причине она так и не смогла завязать интимные отношения ни с одним из парней, которые ухаживали за ней.

Патти очень не хотелось ехать в Ферн-Бей. Она боялась, что там проснется утихшая за прошедшие годы боль. Но слово, данное тетушке Джемме, обязывало ее собираться в дорогу.

2

Подготовка к поездке не заняла много времени. Патти уложила все необходимое в одну сумку, попутно размышляя о том, что гораздо уместнее было бы не гадать о реакции Берта на ее приезд — если получится так, что он вернется домой раньше, чем предполагал изначально, — а задуматься о линии поведения с дочерьми Кевина. Патти предстояло выработать тактику поведения со своенравными девчонками. Судя по рассказам родственников, сестрам нельзя было отказать в смышлености, но у них полностью отсутствует представление о какой бы то ни было дисциплине. Более того, девочки отчаянно противятся попыткам взрослых как-то обуздать их своевольный нрав.

Ранним утром Патти вышла из дому, заперла дверь, уложила сумку в багажник «пежо» и села за баранку. Несколько мгновений она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой, потом тяжело вздохнула и повернула ключ зажигания. Ей до сих пор было непонятно, почему тетушка Джемма обратилась за помощью именно к ней, а не к кому-либо иному из родственников. Что-то здесь нечисто. Скорее всего, старушка преследует какие-то одной ей известные цели. Она всегда славилась умением дипломатично повернуть дела в нужном ей направлении. Кроме того, из личного опыта Патти помнила, что тетушке Джемме не составляло никакого труда приглядывать за ней и Эмили, когда они гостили летом в Ферн-Бей. Неужели старушка так сильно сдала, что не может найти управу на двух девчонок восьми и девяти лет?

Впрочем, воспоминания Патти относились к пятнадцатилетней давности. Тогда тетушке Джемме было около пятидесяти пяти лет. Сейчас ей уже исполнилось семьдесят. Возможно, у нее и впрямь пошатнулось здоровье и поубавилось сил, так что она не в состоянии уследить за очень подвижными и хитрыми детьми, которым есть где разгуляться в Ферн-Бей.

Принадлежавшие Берту земли находились примерно в часе езды от Милуоки и прилегали к маленькому заливу озера Мичиган, носившему название Ферн-Бей. Такое же имя Берт дал и своему поместью. Кевин считал, что дом находится в захолустье, и не понимал, почему родители решили приобрести его. Патти, напротив, не разделяла его точки зрения. Она жила в Цинциннати уже много лет, но, будь ее воля, без колебаний переехала бы в сельскую местность, где можно было бы вести более простой и спокойный Образ жизни.

Ближе к полудню Патти наскоро перекусила в кафе близ заправочной станции и продолжила путь. Под вечер она свернула наконец на хорошо знакомую проселочную дорогу, которая вела к дому Берта. Оставив позади две фермы, Патти притормозила у обочины и вышла из автомобиля. Внизу примерно в сорока ярдах виднелся берег озера, где она часто играла в детстве и юности. Купаться без присмотра взрослых ей было запрещено, потому что здесь били со дна ледяные ключи и случалось, что кто-то из купальщиков тонул из-за судорог.

Патти решила прогуляться до берега по извилистой тропке, затененной кронами могучих дубов и густых лиственниц. Время от времени нога Патти скользила по хвое, густо выстилавшей тропинку, а иногда она спотыкалась, не заметив выступающего из-под земли корня дерева.

В нескольких ярдах впереди тропинка пересекалась с другой тропой, бегущей вдоль берега. Там кто-то двигался. Патти остановилась и присмотрелась, пытаясь разглядеть сквозь листву кустарника, кто идет. Через минуту ей удалось различить фигурки двух девочек, одетых в джинсы и футболки. Дети направлялись в сторону поместья Ферн-Бей.

Это были дочери Кевина и Марты, девочки, из-за которых Патти приехала сюда. Она сразу узнала Тину и Вики. Потому что темный цвет их волос точь-в-точь совпадал с оттенком волос Берта. Это обстоятельство казалось странным, потому что и Кевин, и его жена были светловолосыми. Очевидно, какой-то ген рода Далтонов дал себя знать.

Патти нахмурилась, но не оттого, что сестры по непонятной причине были похожи на своего дядю, а потому что они свободно, без всякого присмотра разгуливали одни у озера. В их возрасте Патти приходила сюда лишь в сопровождении кого-либо из взрослых. Она прекрасно помнила, что, когда ей было девять лет, и тетушка Джемма, и Берт строго-настрого запрещали ей ходить к озеру, хотя она очень любила гулять в этом отдаленном, но очень красивом уголке поместья. Берт без устали твердил об опасности приближаться к воде, всякий раз напоминая о ледяных источниках. Купалась Патти только у самого берега и обязательно в присутствии самого Берта. Позже, когда она повзрослела, запрет был снят, но и тогда Патти предпочитала не заплывать далеко.

Сестры, правда, не купались, но все же странно было, что они пользуются здесь подобной свободой и бродят, где хотят.

Когда девочки совсем близко подошли к тому месту, где тропинки пересекались, что-то заставило Патти спрятаться за толстый ствол лиственницы. До ее слуха донесся голос Тины, старшей из сестер:

— А ты уверена, что это сработает? Неужели она и впрямь уедет?

Патти напряглась, потому что некое шестое чувство подсказало ей, что девочки обсуждают ее приезд.

— Возможно, не сразу, — рассудительно ответила Вики, — но рано или поздно она непременно сбежит отсюда.

— Зачем вообще тетя Джемма вызвала ее? — с досадой пробормотала Тина. — Еще одна воспитательница! Мало нам тех, что были до нее. В школе воспитывают, дома воспитывают… Летом и то покоя нет от нравоучений!

— Не беспокойся, скоро мы отделаемся от нее, — заверила Вики сестру. — Помнишь, как нам удалось избавиться от той гувернантки, которая была в прошлом году? Дядя Берти рассвирепел, когда мы рассказали ему, что наша воспитательница вынашивает планы стать его женой!

Девочки весело рассмеялись, а потом Тина добавила:

— И от нынешней мы тоже быстро избавились!

— Почти сразу же после того, как она у нас появилась. — Вики важно кивнула.

Сердце Патти замерло в груди. На что она обрекла себя? И, главное, зачем?

— Шорти говорит, что Пат быстро научит нас хорошим манерам, — напомнила сестре Тина.

— Да кто она такая, эта Пат?! — возмущенно фыркнула Вики. — Мы и встречались-то с ней всего один раз, когда выходила замуж ее сестра. Готова спорить, что она едет сюда вовсе не из-за нас. Ее интересует дядя Берт. Я слышала, как Шорти говорила тете Джемме, что наш дядя является самой выгодной партией в округе и что ему давно пора обзавестись собственной семьей и детишками.

Слова младшей из сестер заставили Патти затаить дыхание. Она почувствовала, что краснеет, хотя в ее душе поднялась буря протеста. Ей захотелось выйти из укрытия и возразить Вики, но все же она осталась стоять там, где стояла.

Шорти — или миссис Шорт — была экономкой Берта. Она жила в семье еще тогда, когда были живы родители Берта и Кевина. Патти всегда вспоминала об этой женщине с нежностью и потому сочла, что всё же не от экономки сестры восприняли идею о том, что она согласилась приехать в Ферн-Бей исключительно из-за Берта. А в том, что ей удастся быстро развеять заблуждение девочек насчет ее интереса к их любимому дядюшке, Патти не сомневалась.

Ей уже не восемнадцать лет. То, что она некогда испытывала к Берту, давным-давно ушло. В немалой степени, этому способствовала их размолвка, но так или иначе юношеские чувства все равно исчезли бы со временем, даже если бы между ней и Бертом не наступило охлаждение. Подобные увлечения случаются в жизни всех девушек. В определенный период взросления они проходят через всплеск эмоций по отношению к кому-либо из парней или даже взрослых мужчин. Правда, у большинства все же хватает ума не влюбляться в родственников.

В юности Патти воспринимала Берта как некое божество, живущее на Олимпе. Ей казалось, что он все знает, все умеет и что с ним не может сравниться ни один из ее знакомых. Она была уверена, что никогда не сможет стать похожей на него, потому что он являлся недосягаемой величиной. Какой же глупенькой была она в ту пору! Ее чувства окрашивало беспросветное отчаяние, она словно попала в западню, из которой не было выхода. Когда Кевин начал умолять ее помочь ему, она не могла не согласиться, ведь это делалось для Берта! А Патти во что бы то ни стало хотела уберечь его от страданий.

Ее жертва не только оказалась напрасной, но и принесла страдания ей самой. Берт так сурово отчитал Патти, что миновал не один месяц, прежде чем она снова смогла высоко держать голову. Пережитое потрясение поначалу наполнило ее душу чувством стыда и унижения. Но потом стало еще хуже. Патти поняла, что ей не видать больше Берта как собственных ушей. Своим глупым поступком она добилась лишь того, что ее возлюбленный разочаровался в ней и стал презирать за связь с его женатым братом.

Если прежде Патти надеялась, что Берт каким-то образом узнает правду, то теперь она уже не питала подобных иллюзий. Впрочем, сейчас ей уже было безразлично, что Берт думает о ней. Может, так даже лучше. Пусть он и впредь ни о чем не догадывается, ведь ему никогда не нравилось, если его пытались водить за нос…

Девочки миновали притаившуюся за деревом Патти, и, когда они уже удалялись, она услышала, как Тина озабоченно произнесла:

— А что, если она заметит осколки стекла на дороге и остановится?

Патти сразу сообразила, что сестры приготовили ей, и это открытие неприятно поразило ее. Но еще больше она опечалилась, когда последовал невозмутимый ответ Вики:

— Не заметит! Мы хорошо замаскировали стекло сухими листьями.

— Ты уверена, что Пат не догадается, кто это сделал? — снова взволнованно спросила Тина. — Ведь если о нашей проделке узнает тетя Джемма!..

— Не бойся, пока что все это останется в тайне. Но позже, когда Пат поймет, что мы хотим выжить ее отсюда, она непременно догадается, кто подложил стекло на дорогу. Только доказать ей ничего не удастся!

— По правде сказать, мне даже жалко ее, — грустно призналась Тина. — Она не похожа на остальных. К тому же Пат не какая-нибудь гувернантка. Она наша родственница, кажется тетя или что-то вроде того…

— Я точно не знаю, кем она нам приходится, но тебе прекрасно известно, что случится, если позволить ей остаться, — твердо возразила младшая сестра. — Пат обязательно увлечется дядей Берти, а если и он влюбится в нашу новую воспитательницу, то женится на ней. Потом у них появятся свои дети и мы станем им не нужны. Ты этого хочешь?

Тина ничего не ответила. Патти прижалась к стволу лиственницы и словно окаменела, не веря собственным ушам. В голосе Вики настолько явственно прозвучали интонации одиночества и страха перед будущим, что это обескуражило ее. Она знала, что брак Кевина нельзя было назвать счастливым. Основной причиной, по которой Марта согласилась сопровождать мужа в Мельбурн и жить там с ним, было то, что она желала, чтобы ее ветреный супруг постоянно находился под ее присмотром.

— Если Берти женится, его жена не захочет, чтобы мы и дальше оставались в Ферн-Бей. Об этом часто говорят между собой взрослые, — продолжила Вики. — А это означает, что нас сдадут в какой-нибудь интернат. И хорошо еще, если мы будем там вместе!

— А может, мама и папа вернутся в Америку и для папы найдется работа здесь? — робко предположила Тина.

Однако Вики вмиг развеяла ее надежды.

— Ты не хуже меня знаешь, что этого не будет. Помнишь, как они разругались по этому поводу на прошлый День благодарения? Мама сказала, что, если бы не мы, она давно бросила бы папу. Честно говоря, мне вовсе не хочется, чтобы они приезжали. Снова начнутся споры и ссоры! Больше всего на свете я бы хотела всегда жить здесь с дядей Берти…

Голоса девочек постепенно затихли в отдалении, и Патти вышла на тропинку. Ее сердце больно сжималось от жалости и сочувствия к сестрам. Взрослые частенько забывают, что дети все слышат, многое понимают и тоже способны страдать. Горестно вздыхая, Патти направилась обратно к тому месту, где оставила «пежо».

На оставшемся до поместья участке пути имелся только один поворот. Именно там внимательно всматривавшаяся в бегущую перед ней дорогу Патти и заметила блеск стекла. Когда-то давно именно на этом месте из-за разбитой бутылки произошла авария. Острый осколок распорол шину, после чего автомобиль, в котором ехала молодая пара, занесло на повороте. Все кончилось тем, что машина сошла с дороги и покатилась вниз, к озеру, где сразу же взорвалась.

Разумеется, Патти была далека от мысли, что сестры, желая избавиться от новой воспитательницы, имели в виду именно такой исход. Дети, особенно в раннем возрасте, редко задумываются о смерти. Это происходит только в том случае, если умирает кто-то из их близких.

Патти вышла из автомобиля и аккуратно собрала в газету зловеще блестевшие на солнце осколки стекла. Сверток она положила рядом с собой на сиденье, чтобы выбросить позже. Все это время ее одолевал вопрос, как ей справиться с возникшей проблемой. Ее недавнее желание вернуться обратно в Цинциннати пропало напрочь. Она поняла, что девочкам может потребоваться ее помощь, даже если сами они и не пожелают признать это.

Продолжая пребывать в глубокой задумчивости, Патти тронула машину. Ей пришло на ум, что, обращаясь к ней за помощью, тетушка Джемма, возможно, преследовала далеко идущие цели. Очевидно, старушка понимала, что девочкам требуется нечто большее, чем обычный присмотр. И дать им это могла именно Патти, потому что у нее было похожее детство.

Все эти мысли продолжали вертеться в ее голове, когда она миновала ворота и въехала на территорию поместья Ферн-Бей. Вскоре Патти приблизилась к добротному трехэтажному дому, который всегда пробуждал в ее душе ностальгические чувства. Это здание как будто было создано для того, чтобы в нем жила большая дружная семья. Именно оно всегда ассоциировалось у Патти с понятием «родной дом».

Миновав парадный подъезд, она подъехала к задней части дома, чтобы там припарковать «пежо», и заметила, что дверь черного входа как обычно распахнута. Когда Патти, захлопнув дверцу автомобиля, приблизилась к входу, до нее донесся знакомый лай, и через секунду навстречу ей выбежал сеттер. Звали его Тим, и он был любимцем Берта. Пес мгновенно узнал Патти. С радостным визгом он бросился приветствовать ее, норовя лизнуть в лицо и отчаянно виляя хвостом, а она со счастливой улыбкой присела на корточки и принялась трепать собаку за уши.

— Патти! Я так и думала, что это ты! — раздался рядом хорошо знакомый голос.

Патти подняла голову и увидела как всегда одетую в платье одного из множества серых оттенков тетушку Джемму. Ее муж умер очень рано, своих детей у нее не было, поэтому, когда Берт пригласил ее пожить у них с Кевином, она с радостью согласилась. С тех пор старушка редко покидала Ферн-Бей, хотя в Шотландии у нее имелся собственный дом.

— Ты как раз вовремя, — продолжила тетушка. — Я только что велела миссис Шорт приготовить чай. Девочки наверху, в детской. Прежде чем спуститься к столу, они должны умыться и переодеться. Терпеть не могу современную манеру одеваться! На всех с утра до вечера джинсы… Это так не эстетично. Не поймешь, то ли мальчик перед тобой, то ли девочка. В мое время ничего подобного не было. — Она неодобрительно покачала головой. — Куда катится мир?!

Патти сразу вспомнила, как в детстве мать уговаривала ее никак не выказывать тетушке Джемме своего недовольства подаренным той дурацким бархатным платьем, которое впору было надеть совсем маленькой девочке. А Патти в тринадцать лет уже считала себя взрослой.

— Кстати, раз уж мы заговорили об этом, — добавила старушка, — я считаю, что девочкам пора купить кое-что из одежды. Они выросли из своих вещей. Наша гувернантка собиралась заняться этим, да так ничего и не успела сделать, потому что попросила расчет.

— Почему она уволилась? — поинтересовалась Патти. Ей хотелось услышать версию тетушки по поводу того, как здесь разворачивались события, а также узнать, что известно старушке о планах сестер выжить из Ферн-Бей новую воспитательницу.

— Да так, обычное дело, — махнула рукой тетушка Джемма, кивком приглашая Патти в дом. — Если кроме детей и стариков здесь находились бы еще несколько молодых парней, Элли задержалась бы подольше. Я уверена в этом. А так жизнь в этом доме показалась ей слишком скучной. Целый день ей нужно было присматривать за сестрами, а по вечерам она вынуждена была в одиночестве сидеть в своей комнате или гулять по саду. Должна заметить, что нынешняя молодежь не понимает своего счастья. — Она сурово свела брови у переносицы. — В мое время девушку обязательно старались выдать замуж, хотела она того или нет. У нас не было той свободы, которую сейчас имеете вы. Честно говоря, я рада, Пат, что ты не спешишь обзаводиться семьей. — Старушка искоса взглянула на свою гостью. Однако следующая ее фраза оказалась несколько нелогичной и сильно подпортила эффект предыдущих слов. — Тебе сейчас сколько лет? Что-то около тридцати? Но принимая во внимание сложившиеся обстоятельства…

Она остановилась на полуслове, потому что в гостиную вошла с подносом миссис Шорт. Увидев Патти, экономка расплылась в улыбке, а та вскочила с дивана и нежно поцеловала пожилую женщину в щеку. Затем миссис Шорт расставила на столике чайные приборы и задержалась на несколько минут, расспрашивая Патти обо всем на свете. После этого тетушка Джемма попросила экономку подняться наверх и узнать, почему задерживаются девочки.

— Неужели ты собиралась провести отпуск в одиночестве? — повернулась она к Патти, когда миссис Шорт ушла. — Разве среди твоих знакомых в Цинциннати нет приятного молодого человека?

Патти прекрасно поняла намек тетушки, хотя та и постаралась максимально завуалировать вопрос. Однако ей не очень хотелось обсуждать эту тему, поэтому она нахмурилась, словно пытаясь сообразить, о чем идет речь, а потом невинно поинтересовалась:

— Какого молодого человека вы имеете в виду? В Цинциннати полным-полно приятных молодых людей…

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я веду речь. — Старушка недовольно поджала губы. — У тебя имеется молодой человек, с которым бы ты могла отправиться отпуск?

Патти секунду помедлила, словно взвешивая возможные варианты ответа, после чего осторожно произнесла:

— У меня нет какого-нибудь конкретного молодого человека, тетя. Но зато есть несколько приятелей, с которыми я время от времени провожу свободное время.

— Как это понимать? — повела бровью тетушка Джемма. — Какой смысл ты вкладываешь в слова «провожу свободное время»? У кого-либо из твоих знакомых имеются серьезные намерения или…

Патти не удержавшись весело рассмеялась.

— Парни, о которых я говорю, просто мои друзья. Мне приятно находиться в их обществе, только и всего!

Вероятно, тетушке Джемме было что ответить на подобное заявление, но ей так и не удалось высказать свое мнение, потому что двери гостиной распахнулись и на пороге показались Тина и Вики. Девочек было не узнать, они полностью преобразились, причем приятная метаморфоза коснулась не только их одежды, но и отношения к гостье. Они приветствовали Патти самым милым образом, и, если бы она не подслушала у озера их разговор, ей ни за что не удалось бы заподозрить что-то неладное. Лукаво усмехнувшись, Патти решила слегка наказать маленьких негодниц. Она выждала, пока девочек усадят за стол и поставят перед каждой по стакану молока и блюдцу с печеньем, а потом будто невзначай столкнула на пол принесенный с собой из автомобиля газетный сверток, из которого немедленно высыпались осколки подобранного на дороге стекла.

Все, кто присутствовал в гостиной, устремили взгляды на пол, а Патти в это время с интересом наблюдала за реакцией сестер. Она заметила, что на лице Тины появилось виноватое выражение, а Вики как будто совершенно не смутилась. Девочка лишь быстро взглянула на Патти, а затем как ни в чем не бывало потянулась за печеньем.

— Что это, Пат? — воскликнула тетушка Джемма.

— Ах, простите! — быстро произнесла Патти, наклоняясь, чтобы вновь завернуть стекло в газету. — У меня совершенно вылетело из головы… Эти осколки валялись на дороге. Хорошо, что я вовремя заметила их и успела притормозить, иначе не миновать беды.

— Странно, откуда на дороге могло взяться стекло? — Тетушка Джемма подозрительно посмотрела на сестер.

Тина смущенно заерзала на стуле, но ее младшая сестра была покрепче. Она спокойно продолжала пить молоко, лишь слегка побледнев и крепче сжав в руке стакан.

— Возможно, кто-то из туристов что-то разбил и не удосужился убрать осколки, — предположила Патти как бы между прочим. — Знаете, какими беззаботными бывают эти ребята. Скорее всего, им и в голову не пришло, какую опасность может представлять стекло на проезжей части. И не только для автомобилей. Животные тоже могли пораниться. Тим, например, запросто мог порезать лапу. — Она кивнула на растянувшегося на ковре сеттера.

Тина явственно ахнула и тут же прикусила губу, постаравшись подавить звук. Патти даже стало жаль девочку. Но у нее не было иного способа объяснить детям, что они совершили нехороший поступок. Ведь девочки, скорее всего, даже не задумались о том, какую опасность таят острые осколки стекла для кого-либо, кроме ненавистной им гостьи тетушки Джеммы, избранной жертвой коварной проделки.

— Это не вписывается ни в какие рамки! — возмутилась старушка. — Какая преступная беспечность! Правильно ты говоришь, детка; это могли сделать только туристы. Никто из местных жителей не поступил бы подобным образом.

— Я тоже так думаю, — кивнула Патти, глядя прямо на сестер. — Хорошо, что я вовремя успела убрать стекло.

— Совершенно с тобой согласна. Иначе Бог знает что могло случиться! Все в округе помнят случай, когда на этой дороге погибла молодая пара, — поддержала ее тетушка Джемма. Затем она повернулась к девочкам. — Ну все, теперь, когда приехала Патти, вашим вольным прогулкам пришел конец. Пора вам немного остепениться, дорогие мои, — твердо заявила она.

При этих словах сердце Патти упало. Меньше всего ей хотелось, чтобы девочки воспринимали ее в роли тюремной надзирательницы. Но и подстраиваться под них она не собиралась. Поэтому решила слегка изменить тактику.

— Вы сказали, что Берт, возможно, будет отсутствовать два месяца, — обратилась она к тетке. — Боюсь, что я не могу остаться здесь на такой долгий срок. Мне не дадут еще один месяц вдобавок к отпуску.

Патти намеренно не смотрела на сестер, хотя ей было бы очень интересно понаблюдать за их реакцией. Ведь она только что сообщила девочкам, что не собирается оставаться здесь надолго. Они должны были понять, что в ее планы не только не входит отбирать у них их любимого дядю Берти, но и жить в Ферн-Бей до его возвращения из Чикаго. Однако Вики почему-то забеспокоилась.

— Но Берт сказал…

— Дядя Берт, — поправила ее тетушка Джемма. — Ты пока еще маленькая девочка и не можешь называть взрослых по имени. Это невежливо.

— Берт сам разрешил нам называть его так, — упрямо заявила Вики.

Старушка удостоила ее в ответ суровым взглядом, который так хорошо был знаком Патти. В детстве тетушка Джемма таким образом частенько ставила ее на место. Но Вики, похоже, была сделана из другого теста. Она отодвинула пустой стакан и бесцеремонно встала из-за стола.

— Мы с Тиной идем гулять!

Старушка проводила сестер мрачным взглядом.

— Понимаешь теперь, почему я говорила, что девочкам требуется крепкая рука? Мне одной с ними не справиться. Правда, Берти постоянно твердит о том, что с детьми нужно обращаться как можно мягче, ведь они и так страдают от отсутствия родительской ласки. Тебе, наверное, известно, что он никогда не одобрял ранний брак Кевина. Впрочем, как и я… Ни мать, ни отец не проявляют большого интереса к своим отпрыскам, а Берти, по-моему, чересчур трепетно относится к этим испорченным девчонкам.

— Вы полагаете, что я должна исправить существующее положение вещей?

Вопрос Патти как будто смутил тетушку Джемму.

— Не исправить, а лишь слегка направить в нужном направлении. — Старушка медленно поднялась, и в этот момент Патти вдруг заметила, что она действительно очень постарела. — Ты всегда была доброй девочкой, Патти. — Тетушка Джемма ласково похлопала ее по плечу. — Наверное, не стоило мне злоупотреблять твоей добротой, но я вдруг как-то растерялась, оставшись наедине с детьми. Конечно, миссис Шорт помогает мне чем может, но у нее полно дел по дому. Я не считаю возможным взваливать на нее еще и присмотр за девочками, а у меня самой уже не те силы…

В словах старушки чувствовалась столь глубокая печаль, что сердце Патти сжалось от сострадания, очень похожего на то, которое она испытала некоторое время назад по отношению к Тине и Вики.

— Я сделаю все, что смогу, — искренне пообещала она тетушке. — Только боюсь, что это будет нелегко.

3

Патти не ошиблась в своих предположениях. Миновала неделя ее пребывания в Ферн-Бей, а ей так и не удалось добиться расположения дочерей Кевина. Девочки старательно избегали ее. В результате в первые два дня она видела их только вечером, да и то потому, что настойчиво предложила миссис Шорт помочь уложить детей в постель.

Посреди недели позвонил Берт. Подойдя к телефону, сняв трубку и услышав до боли знакомый голос, Патти в первое мгновение испытала сильное потрясение. Она не смогла произнести ни слова и молча передала трубку подоспевшей на звонок миссис Шорт. Впрочем, так было даже лучше, потому что у Патти сложилось впечатление, что ни тетушка Джемма, ни экономка не удосужились поставить Берта в известность о ее пребывании в Ферн-Бей, а также о том, что гувернантка уволилась.

Звуки голоса любимого когда-то человека взволновали Патти больше, чем ей хотелось бы. Странным образом они были одновременно и родными, и совершенно чужими. Знакомые интонации словно крепкими цепями приковали Патти к месту, так что она оказалась не в состоянии покинуть гостиную, когда тетушка Джемма взяла у миссис Шорт трубку, чтобы поговорить с Бертом. Патти оставалась рядом в продолжение всего разговора, но могла лишь слушать, не в силах ничего сказать.

— Вы не сообщили Берту о моем приезде, — заметила она, когда старушка положила трубку на рычаг.

— Разве? — озадаченно посмотрела на нее та.

— Да, — подтвердила Патти.

На секунду лицо тетушки Джеммы приобрело виноватое выражение, но в следующее мгновение она нашлась с ответом:

— Но ведь Берти и так знает, что ты находишься здесь. Миссис Шорт успела сообщить мне, что ты первая подняла трубку!

Что могла Патти сказать на это? Нельзя же было признаться тетке, что она словно окаменела, услыхав в трубке голос Берта!

— Я… Я только сняла трубку и почти сразу же передала ее миссис Шорт, — пролепетала она с запинкой. — Берт не разговаривал со мной.

Патти замолчала, опустив глаза в пол. Ей очень хотелось рассказать тетушке, как неловко она чувствует себя в доме Берта, зная, что ее присутствие здесь нежелательно. Но как убедить старушку в необходимости поставить Берта в известность о том, что у него находится незваная гостья — вернее, званная, но не им самим, — Патти не знала. Ведь тетушка непременно начнет задавать неудобные вопросы, а этого нельзя было допустить.

Однако, к величайшему облегчению Патти, тетушка Джемма сняла с ее плеч тяжкую ношу. Старушка ласково похлопала ее по руке и заметила:

— Ты приехала сюда по моей просьбе, детка, чтобы помочь мне. Если Берт пожелает заменить тебя кем-либо иным, значит, он не таков, каким я его себе до сих пор представляла. В любом случае, в отсутствие Берта и родителей девочки находятся под моей ответственностью. И я подхожу к своему долгу со всей серьезностью. Но ты сама видишь, что мне не под силу постоянно находиться рядом с детьми.

Патти не могла не признать справедливости этих слов. Она уже успела понять, что Тина и Вики ничуть не боятся тетушки Джеммы и весьма преуспели в умении при любой возможности удаляться из ее поля зрения. Девочки пользовались такой свободой, которой никогда не было у Патти, даже во времена ее пребывания в Ферн-Бей.

Миссис Шорт в разговоре с ней неоднократно называла девочек маленькими безобразницами. Особенно примечательна в этом смысле Вики, говорила экономка. Именно младшая из сестер затевала все шалости. Со временем Патти пришла к заключению, что Вики обладает незаурядной способностью влиять на настроение взрослых, извлекая из этого пользу для себя.

— Может быть, хороший интернат и впрямь был бы наилучшим выходом из ситуации? — осторожно заметила Патти.

Однако тетушка Джемма покачала головой.

— Лично я согласна с тобой, но Берти и слышать об этом не хочет. Он считает, что комфортнее всего дети будут чувствовать себя здесь.

— Не понимаю, что здесь особенного, — пожала плечами Патти. — Мы с Эмили тоже жили в интернате.

— Верно, только Берт говорит, что ты и твоя сестра были гораздо лучше защищены в эмоциональном плане и получали больше родительской любви, чем дочери Кевина.

И вновь Патти не нашла что возразить, хотя ей совершенно не улыбалась перспектива разделить с Бертом не только точку его зрения, но и ответственность за детей.

— Не волнуйся, дорогая моя, — поспешила успокоить ее тетушка Джемма. — Я понимаю, что создавшаяся ситуация кажется тебе чрезвычайно сложной, но у меня нет сомнения, что ты способна разрешить ее или, по крайней мере, приучить девочек к дисциплине.

Старушка питала больше веры в способности Патти, чем она сама. Потрясение, которое пришлось ей испытать, когда в телефонной трубке раздался голос Берта, слишком остро напомнило о тех вещах, которые до сих пор казались надежно спрятанными в самом отдаленном уголке памяти. Патти не могла не обратить внимания на то, что ее чувства приобрели новую окраску. Ведь когда она впервые осознала, что любит Берта, ей было всего пятнадцать лет и ее чувство носило скорее платонический характер.

Тогда Патти непроизвольно сравнивала своего кумира с любимыми литературными героями. Бывало, что целыми днями напролет она грезила о том, какие события могут произойти в будущем, и непременным участником ее снов наяву являлся Берт. Однако фантазии не уводили Патти дальше нежных прикосновений и легких поцелуев.

Однажды в Рождественскую ночь Берт действительно попытался поцеловать ее, но, когда он наклонился к ней с очевидным намерением, она увернулась и убежала. В эту минуту ей отчаянно хотелось быть старше и обладать чуть более обширным опытом в подобных делах.

Помнится, в те Рождественские праздники в Ферн-Бей гостила девушка, с которой тогда встречался Берт. Она была приятна во всех отношениях, и Патти с особым интересом изучала ее манеру держаться, одеваться и разговаривать. Но это не мешало ей испытывать жгучее чувство ревности. Она даже отказалась отправиться вместе со всеми на прогулку к заснеженному озеру. Кевин не преминул поддеть ее, намекая на детскость подобной выходки, а Берт ничего не сказал и только посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом.

На следующий день он пришел в ее комнату. Патти сидела в уголке дивана, мечтая о невообразимом повороте событий, при котором Берт внезапно заключил бы ее в объятия и сказал, что любит ее и не может без нее жить. Посреди этих сладостных грез Берт тихо постучал в ее комнату и вошел, не дожидаясь ответа, — высокий, стройный, в джинсах и толстом свитере ручной вязки. Он принес с собой свежесть морозного воздуха, легкий запах дров, которые он только что колол на заднем дворе для камина, и едва уловимый аромат дорогого одеколона.

Увидев предмет своих несбывшихся мечтаний, Патти затрепетала. А когда Берт присел рядом с ней на диван, ее потряс настоящий взрыв эмоций. Но то, что произошло в следующее мгновение, напрочь развеяло вспыхнувшие в ее душе надежды.

Оказалось, что Берт просто пришел поинтересоваться, не случилось ли чего у Патти в школе. Тем самым он как бы сразу дал ей понять, что относится к ней как к школьнице, почти как к ребенку. Его невинный вопрос оказался таким болезненным для Патти, что она едва удержалась, чтобы не застонать. Горло ее сжалось, и она не смогла произнести в ответ ни слова.

После этого случая между Патти и Бертом словно выросла стена. Вернее, ее построила Патти. И в тот, и во все последующие приезды в Ферн-Бей она сознательно избегала Берта из опасений, что каким-либо образом выдаст себя и ее чувства станут известны окружающим. Так и вышло, что большую часть времени она проводила в обществе Кевина. Поэтому Берт не слишком удивился, когда младший брат сообщил ему о якобы существующей между ним и Патти интимной связи.

Впрочем, чего еще следовало ожидать? И напрасно Патти страдала, испытывая горестное удивление из-за странной близорукости Берта, оказавшегося неспособным различить очевидные на первый взгляд вещи. Хотя что ей еще оставалось делать, кроме как упиваться своим горем? Рассказать Берту, что Кевин солгал, и признаться в том, что на самом деле она давно и безнадежно любит его самого?

Как глупа и наивна была она в восемнадцать лет! Как превратно понимала человеческие эмоции, и в частности эмоции мужчин! Соглашаясь помочь Кевину, она даже представить Себе не могла, с каким холодным презрением отнесется Берт ко всей этой истории. Вот так и получилось, что Патти сама лишила себя надежды на то, что в один прекрасный день Берт посмотрит на нее глазами, полными любви.

Доведенная до отчаяния несправедливыми упреками человека, которого любила больше жизни, Патти не удержалась и язвительно ответила, что ни на йоту не жалеет о романе с Кевином и что на всю жизнь сохранит воспоминания о проведенном с ним времени.

— Это будет очень глупо с твоей стороны, — надменно заметил Берт. — Неужели ты всерьез считаешь, что Кевин испытывает к тебе такие же чувства? Не забывай, что он женат и скоро у него родится первый ребенок. — Затем он пристально оглядел плоский живот Патти и поинтересовался язвительно: — Или второй младенец тоже не заставит себя ждать?

В ту ночь Патти рыдала до тех пор, пока не забылась тревожным сном. Она никак не могла понять, почему Берт настолько слеп, что не может разглядеть простую истину: единственный ребенок, которого ей хотелось бы выносить, должен был быть от него.

Утром Берт пришел в ее комнату, как уже бывало в прошлом, но на этот раз не для того, чтобы поинтересоваться, что случилось в школе. Он холодно и безапелляционно уведомил ее, что самое лучшее, что она может сделать при сложившихся обстоятельствах, это собрать вещички и немедленно покинуть Ферн-Бей.

Так Патти и поступила. Словно онемев и до самого сердца оледенев от сознания того, что ее возлюбленный окончательно отвернулся от нее, она уложила немногочисленные вещи в сумку, села в заранее вызванное Бертом и поджидавшее ее у главного входа такси и покинула дом, который совсем недавно считала почти родным, даже ни разу не оглянувшись. В этом не было смысла, потому что если бы она и обернулась на прощание, то все равно ничего не увидела бы из-за застилавших глаза слез. С тех пор Патти ни разу не возвращалась в Ферн-Бей. Берт тоже не делал попыток вновь наладить с ней отношения. Кроме Кевина, никто из родственников — включая также и Марту — не знал о причинах размолвки.

Правда, Патти подозревала, что Эмили о чем-то догадывается. В детстве они были очень близки и не имели секретов друг от друга. Сестра знала, что Патти небезразлична к Берту. Потому-то Эмили и договорилась перед свадьбой со своим будущим мужем Фредом, чтобы тот попросил Берта быть свидетелем со стороны жениха. Патти же она пригласила в качестве подружки невесты, надеясь таким образом возобновить мир и укрепить родственные связи. По ее замыслу, во время свадебной церемонии Берт и Патти должны были начать общаться между собой, а там, глядишь, и помирились бы окончательно.

Действительно, в какой-то момент Берт взял Патти под руку, чтобы отвести к предназначенным для них местам за праздничным столом, но в его действиях не было и намека на сближение. Он наклонился к уху Патти и прошептал:

— Надеюсь, ты не станешь портить такой важный для Эмили и Фреда день? Не забывай улыбаться. Разумеется, я не хуже твоего понимаю, что ты предпочла бы видеть на моем месте Кевина, — сказал Берт и презрительно усмехнулся, — но это невозможно. Как это ни прискорбно, ты неудачно выбрала объект любви.

Скрепя сердце Патти вынуждена была признать, что Берт прав. Весь день она время от времени поглядывала на сияющих Фреда и Эмили, а к вечеру поклялась себе, что отныне забудет о прошлом — в особенности о глупой юношеской влюбленности — и откроет новую страницу жизни.

Вплоть до последнего времени Патти удавалось придерживаться принятого решения, но стоило ей услышать голос Берта, как ее старания пошли насмарку и она поняла, что все это время просто дурачила себя. А что же будет, если Патти встретится с предметом своей любви воочию?

Успокаивая себя тем, что это вряд ли случится, она решила обратить удвоенное внимание на стоящую перед ней задачу. А именно, как завоевать доверие порученных ее заботам детей? До сих пор Патти мало продвинулась в этом направлении, что не могло не задевать ее профессиональной гордости. Но, разумеется, больше всего она волновалась из-за самих девочек, особенно из-за Вики, потому что все отчетливее понимала, насколько одиноки и беззащитны они в огромном безжалостном мире.

Между сестрами существовала чрезвычайно сильная эмоциональная связь, и в этом таилась большая угроза для их будущего. Обе они должны были научиться общаться с другими детьми, заводить знакомства и дружбу. Патти попыталась как-то начать разговор о том, что неплохо было бы пригласить на несколько дней в Ферн-Бей кого-либо из школьных приятелей сестер, но в ответ не получила никакой поддержки. Чуть позже Тина призналась ей, что у них с Вики попросту нет друзей.

— Мы в них и не нуждаемся! — тут же заявила младшая сестра, услыхав, о чем идет речь. Она подошла к Тине и крепко взяла ее за руку. — Мы сами как подружки!

Расспросив тетушку Джемму, Патти выяснила, что учительница местной школы, куда ходят дети Кевина, тоже выражает озабоченность их замкнутостью и безразличием к сверстникам вообще.

— Берти пытался как-то подстегнуть интерес девочек к общению, но мы здесь живем довольно изолированно, поэтому большим успехом его попытки не увенчались, — заметила тетушка Джемма.

Собранные таким образом сведения лишний раз убедили Патти в том, что за столь короткий срок, каким является один-единственный месяц, ей ни за что не добиться положительных результатов в улучшении эмоционального состояния сестер, не говоря уже о том, чтобы каким-то образом установить их независимость друг от друга, которая в дальнейшем помогла бы им вести нормальную взрослую жизнь.

Незаметно для себя самой Патти все больше и больше привязывалась к девочкам, и желание помочь им все возрастало. К несчастью, ей никак не удавалось преодолеть невидимый барьер, который обе они — и в особенности Вики — установили вокруг себя. Она прекрасно знала о том, что сестры много времени проводят в лесу и на берегу озера, но ей жаль было нарушать их уединение.

Однажды за завтраком Патти предложила девочкам устроить пикник у того места, где в озеро вливался лесной ручей. Тина поначалу оживилась, и было заметно, что ей понравилась эта идея.

— Вики очень любит бывать там, — сообщила она с загоревшимся взглядом, но сестра тут же осадила ее, легонько пнув под столом ногой.

— Нет, не люблю! — сердито мотнула головой Вики. — Туда долго добираться. И дорога плохая: пока дойдешь, весь исцарапаешься о колючки ежевики. Терпеть не могу этот ручей!

Она отодвинула тарелку, резко вскочила со стула и направилась прочь из столовой, словно говоря всем своим видом: «А еще больше я ненавижу тебя!»

— Боже мой! — вздохнула тетушка Джемма, наблюдая, как Тина последовала за сестрой. — Какие трудные дети! Не знаю, может, это я стала старше и все воспринимаю по-иному, только мне кажется, что с тобой и Эмили не было таких проблем.

Патти ласково прикоснулась к руке старушки.

— Думаю, мы шалили не меньше Тины и Вики, просто нам больше повезло в жизни, — улыбнулась она. — Мы учились в хорошей школе и знали, что родители любят нас.

— Верно, так и было. В этом смысле Кевину и Марте далеко до твоих родителей, — тихо сказала тетушка Джемма, кивая головой в мелких кудряшках. — Наверное, я рассуждаю старомодно, но мне никак не понять эти современные браки. И Кевин, и Марта почти открыто, в присутствии детей, говорят о том, что у них не ладятся взаимоотношения. Однако потом Марта как ни в чем не бывало отправляется с мужем в Мельбурн, невзирая на то что ей, по всей логике вещей, положено было бы остаться в Америке с детьми!

Патти было вполне понятно недоумение тетушки Джеммы, хотя у нее самой имелось особое мнение об отношениях родителей Тины и Вики. Она была уверена, что на самом деле Марта очень любит Кевина и только страх потерять мужа заставляет ее повсюду ездить за ним, несмотря на то что в жертву приносится общение с дочерьми.

— Дети как животные; они всегда понимают, кто их любит, а кто нет, — продолжала тем временем тетушка Джемма.

Патти попыталась было возразить, утверждая, что Кевин и Марта по-своему любят своих девочек, но старушка лишь тяжело вздохнула.

— Возможно, ты и права, но, с моей точки зрения, подобная любовь сильно смахивает на обычный эгоизм. И не только по отношению к детям, но и к Берти тоже. Он уже почти стал для девочек отцом. Только его слово имеет для них какое-то значение, остальных они и в грош не ставят. Особенно это относится к Вики.

— Мне кажется, я понимаю, почему она такая раздражительная. Ведь всем ясно, что в один прекрасный день Берт женится и у него появятся собственные дети, — грустно произнесла Патти.

Тетушка Джемма искоса взглянула на нее и кивнула.

— Да, мне тоже кажется, что в этом все дело. Потому-то я и попросила тебя приехать. Мне хотелось, чтобы девочки понемногу начали привыкать к тому, что в их жизни могут появляться другие люди. Но еще для меня имеет большое значение то, что ты ведь не чужой человек, нанятый присматривать за ними, а принадлежишь к нашей семье.

— Принадлежать-то я принадлежу, только они все равно не желают меня принимать в круг своего общения, — хмуро возразила Патти.

— Всему свое время, детка, — философски заметила старушка. — Уверена, что в конце концов девочки все же признают тебя своей.

Странно, но именно вечером того же дня Патти как будто удалось прорвать незримую стену отчуждения, которой отгородились от нее Тина и Вики. Она специально затеяла в гостиной разговор с тетушкой Джеммой, затронув свои детские воспоминания, относившиеся к пребыванию в Ферн-Бей.

— Особенно мне нравилось ходить на озеро, — мечтательно произнесла она, обращаясь к старушке, но имея в виду сестер.

— Мне ли не знать об этом! — фыркнула тетушка. — Я прекрасно помню, как однажды ты явилась домой промокшая до нитки, потому что побывала в воде.

Патти весело рассмеялась, тоже припомнив этот случай.

— Еще бы! Ведь Кевин столкнул меня в озеро, рассердившись, что я мешала ему удить рыбу. Правда, через минуту находившийся рядом Берт вытащил меня на берег.

— Мы тоже несколько раз ходили с дядей Берти на рыбалку; правда, Вики? — прозвучал вдруг детский голосок.

Патти вздрогнула от неожиданности и повернулась к Тине. Еще не бывало случая, чтобы кто-то из сестер добровольно включился в разговор взрослых.

— Вот как? — улыбнулась Патти девочке. Вики тоже подняла голову, оторвавшись от лежавшего на ее коленях детского журнала.

— Да, — ответила она вместо сестры. — Берти научил нас обращаться с удочками. Только нам не разрешают ходить на рыбалку без него, потому что рыбу можно поймать только с самого края мостков, а там очень глубоко.

Спеша воспользоваться удачно подвернувшимся моментом, Патти быстро произнесла:

— Я могла бы отправиться туда с вами вместо Берта.

Сестры молча переглянулись. Патти затаила дыхание, ожидая, какое решение они примут, а потом облегченно вздохнула, когда Вики вновь посмотрела на нее и сказала:

— Ладно, можем сходить.

— Тогда завтра же и пойдем, — подвела черту Патти. — Захватим с собой колбаски и будем жарить их на костре.

Позже, когда девочек уложили спать, она призналась тетушке, что уже не надеялась на сближение с детьми.

— Может быть, завтрашняя рыбалка в каком-то смысле послужит отправной точкой, миновав которую наши отношения с Тиной и Вики начнут развиваться в более благоприятном направлении…

По утрам Патти обычно отправлялась в магазин за продуктами. Ей неудобно было обременять миссис Шорт, которой и так прибавилось дел, учитывая, что количество проживающих в доме увеличилось еще на одного человека, поэтому утреннюю поездку в ближайшую деревню она взяла на себя. Сестер Патти попросила подождать ее возвращения, сказав, что на озеро они отправятся после полудня.

Однако, закупив все продукты по списку, составленному совместными стараниями миссис Шорт и тетушки Джеммы, и вернувшись домой, Патти обнаружила, что девочки не стали ее дожидаться, а взяли удочки и ушли на озеро одни.

— Я говорила им, что они непременно должны подождать тебя, — оправдывалась миссис Шорт, к которой Патти обратилась с расспросами, — но они и слушать не стали. Сказали, что будут ждать тебя у мостков.

— У мостков?! — ахнула Патти. — Похоже, мне следует поспешить туда. Как давно они ушли?

— Не более пятнадцати минут назад.

Уговаривая себя, что не стоит волноваться по пустякам, потому что сестры и прежде свободно разгуливали по окрестностям Ферн-Бей, Патти все же едва ли не бегом направилась к круто сбегавшей к озеру тропинке, которая вела прямо к хорошо известным ей мосткам.

Примерно на середине пути в просвете между деревьями показалась гладь озера. Залюбовавшись превосходной картиной, Патти невольно замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Однако через мгновение охватившее ее восхищение вновь сменилось тревогой: Патти увидала на поверхности воды какой-то предмет. Вглядевшись пристальнее, она похолодела. Это была пестрая летняя курточка Вики. Она колыхалась под ветерком на мелких волнах на довольно большом расстоянии от края мостков, а самой девочки нигде не было видно.

Патти поняла, что медлить нельзя. Она покинула полого спускавшуюся к берегу тропку и рванула напрямик, через заросли кустарника, не обращая внимания на царапины и хлесткие удары веток по лицу. У дощатых мостков Патти на секунду задержалась, чтобы сбросить легкие туфельки и куртку. Снимать джинсы у нее не было времени. Затем она в мгновение ока пробежала три десятка футов по мосткам и с разбегу нырнула в озеро, привычное спокойствие которого всегда казалось ей обманчивым.

Вынырнув, Патти поплыла к пестрой куртке. Она сразу ощутила температурную разницу — верхний слой воды был теплым, но ниже вода была ледяной из-за бьющих со дна ключей. В этом и состояла главная опасность этого участка озера.

Патти что есть силы плыла вперед, стремясь как можно скорее достичь Вики и молясь про себя, чтобы не было слишком поздно. Она надеялась, что девочка еще жива.

Непонятно, как вообще Вики могла оказаться в воде? Сестер многократно предупреждали об опасности, подстерегающей незадачливых купальщиков. Скорее всего, Вики нечаянно свалилась с мостков, забрасывая удочку. Это вполне могло произойти, если сестры решили начать удить рыбу без Патти. Оказавшись в воде, Вики растерялась, а о том, что последовало потом, можно было только догадываться…

Наконец Патти подплыла к куртке на расстояние вытянутой руки, схватила ее, потянула к себе… но оказалось, что там пусто. Девочки не было.

Потрясенная этим открытием, Патти совершенно забыла о том, что угроза утонуть существует и для нее самой. Она была охвачена лишь страхом за жизнь Вики. А тем временем ее стала бить дрожь, кожа покрылась пупырышками, губы посинели и правую ногу уже начало сводить судорогой. Патти растерянно оглянулась на берег, и внезапно ей померещилась фигура Берта. Она решила, что у нее начались галлюцинации. Но, похоже, он действительно был там, потому что в следующее мгновение до слуха Патти донесся его оклик.

Берт?! Как он здесь оказался? Это невозможно, ведь он сейчас должен находиться в Чикаго!

Борясь с судорогой, Патти повернула к берегу. Но и сейчас ее больше пугал гнев Берта по поводу того, что она приехала в Ферн-Бей, нежели собственное опасное положение. Она увидела, как Берт снял пиджак и туфли, но в следующую секунду ее лицо исказилось гримасой боли, потому что судорога свела и левую ногу. Тут Патти впервые охватила паника.

Она забарахталась в воде, чувствуя, что силы покидают ее. Еще немного, и она бы пошла ко дну, но, к счастью, Берт уже плыл к ней. Спасение было близко.

Пока Берт буксировал Патти к берегу, она сбивчиво пыталась объяснить, что здесь случилось. Но привело это лишь к тому, что она наглоталась воды и вдобавок поперхнулась. Через несколько минут Берт бесцеремонно выволок кашляющую Патти на прибрежный песок. Она попыталась было подняться, но ее охватила странная слабость и тошнота, поэтому ей осталось только беспомощно лежать у ног Берта, который хранил мрачное молчание. Глядя снизу вверх, Патти с трудом сфокусировала на нем взгляд и ей удалось разглядеть в его глазах выражение гнева.

Чуть погодя, так и не справившись с крупной дрожью и испытывая не только физические, но и моральные страдания, Патти все же смогла обратить внимание на кое-что еще. В поле ее зрения попали две пары одинаковых сандалий и две пары загорелых ног. Переведя взгляд, она увидела обеих сестер, целых и невредимых, которые стояли и молча разглядывали ее. Только тогда Патти сообразила, что не сама Вики, а лишь ее курточка свалилась с помоста в воду, а она, как последняя идиотка, бросилась в озеро, Совершив таким образом именно то, чего и ожидали маленькие негодницы!

Безусловно, как и в первый раз, когда они подложили на дорогу битое стекло, девочки не представляли себе всего объема опасности, которой подвергали Патти. Сама она не верила, что коварство детей достигло таких глубин. Скорее всего, Вики надеялась, что, после того как Патти основательно промокнет, ее чувство собственного достоинства будет ущемлено в достаточной степени для возникновения жгучего желания стремглав вернуться в Цинциннати и больше здесь не показываться.

Патти вновь опустила голову на песок и обессилено закрыла глаза. За последнее время произошло столько всяких событий, что их трудно было воспринять все сразу. Внезапно Патти охватила дурнота, и она почувствовала, что как будто проваливается куда-то. Последним, что донеслось до ее слуха, прежде чем она потеряла сознание, был звонкий голосок Вики:

— Она ведь не умрет, правда?..

4

Когда Патти вновь очнулась, оказалось, что она все еще продолжает лежать на песке. Ей по-прежнему было очень холодно, но в голове слегка прояснилось. Берт стоял над ней, загораживая солнце.

— Скажи на милость, что тебя заставило заплыть чуть ли не на середину озера, да еще в одежде? — хмуро поинтересовался он ничего хорошего не предвещающим тоном. — Разве ты не знаешь, как это опасно?

— Вики… — едва слышно пролепетала Патти.

— Знаю! — раздраженно произнес Берт. — Вики уронила в воду куртку, и что с того? Зачем тебе понадобилось плыть за какой-то тряпкой? Ты понимаешь, чем все это могло кончиться, не окажись я рядом? Тебе жить надоело? — грубо бросил он. — Или ты надеялась, что дети тебя спасут?

Безжалостные слова Берта подействовали на Патти как удары кнута. Она зашевелилась на песке, пытаясь сесть. Одного того, что Берт оказался свидетелем ее глупости, было вполне достаточно, чтобы Патти ощутила себя униженной, но вдобавок к этому она еще лежала распростертой у его ног!

Когда ей удалось наконец принять сидячее положение, она поморщилась, потому что ссадины от ударов веток на ее нежной коже сильно болели. Краем глаза она заметила виноватое выражение на лицах Вики и Тины. Девочки стояли, прижавшись друг к другу, бледные как привидения, и в их глазах сквозил страх, который явственно показывал, что они во всей полноте осознали, чем могла обернуться их злая шутка.

Патти решила, что нет смысла что-то доказывать Берту. К тому же сестры получили очень хороший урок и все поняли без лишних слов. Поэтому она отвернулась от девочек и произнесла:

— Да, это было очень глупо с моей стороны.

Однако Берта это не удовлетворило.

— Мало сказать «глупо»! — вспылил он. — Ты отдаешь себе отчет, что рисковала не только своей жизнью, но также и жизнью детей? Ведь они все же могли попытаться спасти тебя и прыгнуть следом!

— Не думаю, чтобы они поступили таким образом! — горько усмехнулась Патти, даже не подозревая, что в ее словах звучит больше иронии, чем она собиралась в них вложить.

— Вот именно! — холодно согласился Берт. — У них хватило бы благоразумия не совершать подобных глупостей. — Затем он обратил наконец внимание на то, что Патти сильно дрожит, и повернулся к девочкам. — Бегите скорее домой и передайте миссис Шорт, чтобы она приготовила горячую ванну.

Услыхав эти слова, Патти попыталась встать на ноги. Ей вовсе не хотелось оставаться с Бертом наедине. Но он сразу же пресек ее старания.

— Не двигайся! Я понесу тебя домой на руках.

На руках? Патти ошеломленно взглянула на него, но он лишь криво усмехнулся и наклонился, чтобы поднять ее с земли. Оказавшись в объятиях Берта, Патти не могла не отметить, что обращается он с ней без какого бы то ни было намека на нежность. Словом, это не были объятия любящего человека. А она-то смутилась, вообразив себе Бог весть что! Чуть сердце не выскочило из груди!

Мрачное настроение не покидало Патти все время, пока Берт нес ее вверх по тропе. В дверях дома их уже поджидали тетушка Джемма, миссис Шорт и Тина с Вики. Обе пожилые женщины были сильно взволнованы. Они наперебой принялись расспрашивать Берта о состоянии Патти, но он коротко заверил их, что все в порядке, и отклонил предложения помочь. Когда они с Патти оказались вне пределов слышимости, он сердито проворчал:

— Подумала бы хоть о том, что тетушка Джемма будет волноваться!

Поднявшись в комнату Патти, он положил ее на кровать примерно с такой же осторожностью, как если бы вместо нее был мешок с картошкой. Это обстоятельство изрядно разозлило Патти.

— Ты тоже не слишком заботился о тетке, оставляя на ее попечение двух ветреных девчонок! — съязвила она.

Берт удостоил ее хмурым взглядом, и она пожалела было о своей несдержанности, но его ответ оказался на удивление мягким:

— Я не оставлял девочек тетушке. На самом деле они остались под присмотром вполне компетентной молодой гувернантки.

— Она сбежала отсюда, — холодно сообщила Патти.

Берт помолчал несколько секунд, после чего спокойно произнес:

— Я знаю. Потому-то я и вернулся домой. Элли позвонила мне, чтобы сообщить о том, что произошло. Она не могла больше оставаться здесь, но сочла своим долгом поставить меня в известность о своем уходе. Разумеется, как только я узнал, что дети остались на руках у тетушки Джеммы, я постарался как можно скорее уладить дела в банке и приехал сюда, но, как оказалось, только для того, чтобы узнать…

— Что в подобной жертве не было особой необходимости, потому что тетушка Джемма уже позаботилась о замене гувернантки.

Берт смерил ее ледяным взглядом.

— Принимая во внимание недавний эпизод у озера, трудно сказать, что на тебя можно положиться в деле присмотра за детьми.

На языке Патти так и вертелся какой-нибудь колкий ответ, но что толку спорить с Бертом? Он судил о ее действиях предвзято и не собирался вникать в суть случившегося. Упрямство Берта подействовало на Патти так угнетающе, что она свернулась на постели калачиком, как будто пытаясь спрятаться в воображаемом коконе. Берт, однако, расценил ее движение по-своему.

— Ты совершенно продрогла и нуждаешься в горячей ванне, — бесстрастно констатировал он. — Сама справишься или?..

На мгновение Патти показалось, что Берт предлагает помочь ей, и она залилась краской смущения от одной только мысли, что он прикоснется к ее обнаженному телу.

Но в следующую секунду он добавил:

— Если тебе нужна помощь, я могу попросить об этом миссис Шорт.

Патти так резко замотала головой, что с ее мокрых волос градом посыпались капли воды. Одна из них упала на руку Берта. Он посмотрел на нее, а потом машинально поднес руку ко рту и слизнул крошечную частичку влаги. Патти видела все это, и ее сердце сладко замерло из-за целой серии мгновенно наполнивших воображение образов, каждый из которых был безумнее другого.

Берт тем временем повернулся и направился к выходу. У двери он на секунду обернулся.

— Почему ты приехала сюда, Пат?

Поначалу Патти не поняла, что он имеет в виду, и пожала плечами.

— Меня попросила об этом тетушка Джемма.

Однако выражение в глазах Берта подсказало ей, что он ждал иного ответа. Но прежде чем она сообразила, что ему требуется, на пороге собственной персоной показалась тетушка, неся на маленьком подносе чашку дымящегося кофе.

— Выпей это, детка, — обратилась она к Патти. — Я специально положила побольше сахара. Говорят, сладкое помогает пережить тяжелые потрясения.

Патти послушно приняла из рук старушки чашку, а Берт сказал, что сейчас позвонит знакомому доктору и пригласит его в Ферн-Бей. Патти попыталась было возразить, но он не стал ее слушать и ушел, затворив за собой дверь.

Через некоторое время действительно прибыл местный врач. Он столь долго выстукивал и выслушивал Патти, что она начала нервничать. Ей и так досталось сегодня: сначала она решила, что Вики утонула, затем увидела на берегу внезапно вернувшегося домой Берта, а тут еще это обследование! К тому же Берт как будто позабыл о хороших манерах и в течение всего осмотра оставался в комнате. Правда, он отвернулся к окну, но все же Патти чувствовала себя крайне неловко.

— Скажите, моя милая, — произнес пожилой доктор, укладывая стетоскоп в футляр, — вы случайно не перенесли недавно какого-либо заболевания дыхательных органов? Воспаления легких, бронхита или чего-нибудь в этом роде?

Патти нехотя призналась, что у нее действительно зимой был бронхит, который она основательно запустила, так что он перешел в хроническую форму. К счастью, летом он ее совсем не беспокоил.

— Угу… — задумчиво произнес доктор, но внимательный взгляд, которым он окинул Патти, сказал гораздо больше. Затем пожилой джентльмен повернулся к Берту. — Боюсь, что вашей родственнице придется несколько дней провести в постели.

— Надеюсь, у нее ничего серьезного? — спросил тот.

Они говорят обо мне так, словно меня нет в комнате, возмущенно подумала Патти, следя за ходом разговора.

— Я тоже на это надеюсь, но пока трудно сказать, как будет развиваться процесс, — ответил доктор. — Хронический бронхит чрезвычайно коварная вещь. Он может возобновиться неожиданно и принять очень тяжелую форму, даже несмотря на то что девушка молода и у нее крепкий организм. В любом случае лучше немного перестраховаться, чем потом пожинать плоды беспечности. — Он поднялся и ободряюще улыбнулся пациентке.

Патти невольно почувствовала благодарность к пожилому врачу. Сама она, ныряя в озеро за Вики, даже не вспомнила о перенесенном несколько месяцев назад бронхите. Однако сейчас у нее уже начало першить в горле, а это было первым неприятным симптомом болезни. Кроме того, Патти чувствовала, что ей трудно дышать, и у нее слегка кружилась голова. Но задерживаться в Ферн-Бей не входило в ее планы, тем более сейчас, когда Берт вернулся домой.

— Я выпишу рецепт, — вновь обратился доктор к Берту, направляясь к столу. — Проследите, чтобы девушка принимала это лекарство, и через пару дней ей должно стать лучше. Завтра я непременно загляну к вам.

С этими словами доктор вручил Берту рецепт, после чего откланялся и покинул спальню, прежде чем Патти успела что-либо возразить.

Когда дверь за врачом закрылась, она откинулась на подушку и устало провела рукой по лицу. У нее противно ныли виски, что несколько отражалось на сообразительности. В следующую секунду у Патти начался приступ кашля.

— И все из-за какой-то курточки! — с укором заметил Берт, когда она успокоилась и отдышалась.

Не из-за курточки, а из-за Вики, вертелось у Патти на языке, но она сделала над собой героическое усилие и промолчала. Ей не хотелось выставлять девочек в невыгодном свете. Вероятнее всего, сбрасывая куртку в воду и готовя таким образом подвох для Патти, они не осознавали всей серьезности своего поступка. Иначе они не испугались бы так, когда Берт вытащил ее из озера и она потеряла на берегу сознание.

Патти глубоко набрала в грудь воздух, стараясь успокоить растревоженные нервы, и в этот миг будто неведомая сила стиснула ее горло, мешая выдохнуть. С выкаченными от ужаса глазами, она попыталась сесть, судорожно вцепившись в простыню и в растерянности глядя на Берта. Охватившая ее в этот момент паника была гораздо сильнее той, которую она испытала в воде.

Сражаясь с приступом, Патти даже не сразу поняла, что кто-то поддерживает ее за плечи, помогая восстановить дыхание. Только когда воздух начал более или менее свободно входить в ее легкие и выходить обратно, она осознала, что рядом с ней находится Берт. На его лице было озабоченное и напряженное выражение.

— Такое часто с тобой бывает?

Патти ответила ему вымученной улыбкой.

— Только когда я плаваю в водоемах с не подогретой водой.

Берт, похоже, не воспринял подобный юмор. Более того, его беспокойство даже усилилось.

— В детстве у тебя была астма, — напомнил он.

— В очень легкой форме, — сдержанно подтвердила Патти. — И она быстро прошла.

Но Берт не обратил внимания на ее слова. Он поднялся с постели и принялся мерить шагами комнату.

— Астма, бронхит… а ты плаваешь в холодной воде! Ну скажи на милость, какими словами определить твое поведение?

— Как бесшабашность, — вновь улыбнулась Патти, но и на этот раз ее попытка отшутиться встретила со стороны Берта лишь хмурый взгляд.

— Ты отдаешь себе отчет, что, если бы меня не оказалось у озера, ты могла бы…

— Утонуть, — сухо закончила Патти фразу вместо него. — Только не пытайся убедить меня, что ты бы очень горевал по этому поводу. Помнишь, что ты сказал мне, когда узнал, что я встречалась с Кевином? Ты заявил, что за такое поведение повесить мало!

К ее немалому удивлению, Берт смутился и даже покраснел. Ничего подобного Патти прежде за ним не замечала. В ее воображении он всегда был непогрешимым человеком. Очевидно, в восемнадцать лет она просто не замечала некоторых его реакций, а сейчас, когда стала старше и умнее, ее восприятие окружающего обострилось. Хотя, возможно, за прошедшие годы изменился и он сам…

Одно я знаю точно, подумала Патти, внимательно глядя на Берта. Я до сих пор люблю его. Эта мысль заставила ее похолодеть, тем более что в его серых глазах появилось какое-то странное выражение.

Патти поняла бы значение этого выражения, если бы могла в ту минуту видеть себя со стороны. Ее светлые и прямые в обычном состоянии волосы сейчас слегка закудрявились от влаги и красиво обрамляли лицо, на котором не осталось и следа макияжа. Светлая кожа Патти как будто побелела из-за отлива крови и казалась фарфоровой. И только полные губы остались яркими, составляя разительный контраст с цветом лица.

— Я был слишком зол на вас обоих, — тихо произнес Берт. — Да и как мне было не сердиться, ведь ты же прекрасно знала, что связываешься с женатым человеком!

Патти вновь услыхала в его голосе знакомое раздражение, и ей вдруг в один миг все опостылело. Она захотела остаться в одиночестве.

— Я не желаю об этом говорить!

— Ничего удивительного. Ты всегда отказывалась смотреть в лицо реальности. — Берт пожал плечами. — Тебе больше нравилось жить в воображаемом мире. Вероятно, ты убедила себя, что Марты просто не существует? Или жена Кевина вообще не волновала тебя?

— Почему ты выдвигаешь обвинения только в мой адрес? — вспылила вдруг Патти. — Насколько мне известно, в подобных делах участвуют двое…

— Да, — мрачно кивнул Берт. — Но мне казалось, что даже в восемнадцать лет у тебя должно было хватить сообразительности, чтобы понять, что Кевин отличается непростительной слабостью в некоторых вопросах.

— На моем месте с таким же успехом могла оказаться любая другая девушка, — заметила Патти более спокойным тоном, надеясь, что в этой фразе Берт различит скрытую мольбу забыть прошлое.

Но даже если он что-то и различил, это никак не проявилось внешне.

— Верно, но оказалась ты! Разве непонятно, что…

Берт замолчал на полуслове, потому что дверь спальни отворилась и вошла тетушка Джемма.

— Прости, что прерываю ваш разговор, Берти, но мне очень хочется узнать, что сказал доктор.

— Он говорит, что со мной все в порядке, — быстро сообщила Патти, прежде чем Берт успел что-либо произнести. — Так что сейчас, когда Берт вернулся, я могу спокойно отправиться домой.

— Ничего подобного, — безапелляционно возразил тот. — Ты должна остаться здесь до тех пор, пока сам врач не даст согласие на твой отъезд.

— Ох, Боже мой! — сокрушалась тетушка Джемма, вглядываясь в бледное лицо Патти. — Наверное, это я во всем виновата. Если бы я не попросила тебя приехать, ничего этого не случилось бы.

— Глупости! — возразил Берт. — Патти прекрасно знала о том, какие опасности таит в себе этот участок озера.

Он нежно обнял старушку за плечи, словно желая защитить от чувства воображаемой вины, и повел к двери. Патти с завистью наблюдала за этой картиной, чувствуя, что ее глаза наполняются слезами. Сегодня она была несчастна как никогда.

Уже у самого порога тетушка Джемма сказала Берту:

— Тебе незачем было спешить домой. Мы с Патти прекрасно управились бы с девочками сами. По-моему, гувернантке не следовало беспокоить тебя.

— Напротив, эта девушка показала себя очень ответственным человеком. Именно поэтому я и нанял ее присматривать за детьми. Не понимаю, зачем вы ее уволили?

Патти насторожилась. Вот как? Выходит, гувернантка отбыла отсюда не по собственной воле, а ее уволила тетушка? Странно, ведь изначальная версия развития событий звучала несколько по-иному.

Старушка что-то невнятно пробормотала в ответ, и следующим, что услышала Патти, были слова Берта:

— Ладно-ладно, не волнуйтесь. Мы обсудим это позже. Скажите лучше, вы не помните, где находится старая раскладушка моего отца?

Интересно, зачем Берту понадобилась раскладушка? — подумала Патти. Но сколько-нибудь вразумительного ответа на этот вопрос она не нашла. Впрочем, ее не очень это волновало. Она слишком устала, чтобы задумываться над подобными пустяками. С той поры как в Ферн-Бей появился Берт, ее эмоции пребывали в растревоженном состоянии. Патти чувствовала себя выжатой как лимон. Она ничего не могла с собой поделать, но Берт постоянно находился перед ее внутренним взором. Она словно наяву видела, как он улыбается, двигается, разговаривает… Кроме того, ее постоянно преследовал его запах — тонкий, волнующий и чрезвычайно эротичный.

Однако гордость подталкивала Патти к скорейшему отъезду отсюда. Жаль, что она так некстати расхворалась! Если бы девчонкам не удалось так просто надуть ее со злосчастной курткой, она бы не задержалась здесь ни минуты!

Патти задумчиво посмотрела на платяной шкаф, словно взвешивая про себя, хватит ли у нее сил, чтобы уложить вещи в дорожную сумку и уехать из этого дома. Ей бы не пришлось долго искать гостиницу. Остановиться можно было в любой из соседних деревень.

Эта идея, однажды посетив Патти, уже не покидала ее. Как хорошо было бы оставить Ферн-Бей еще до того, как Берт велит ей убираться восвояси!

Потихоньку поднявшись с кровати, Патти была приятно удивлена тем, что довольно устойчиво стоит на ногах. Правда, путь к шкафу показался ей слишком долгим. Вдобавок один раз ей даже пришлось остановиться и переждать, пока пройдет боль в груди. Отворив дверцу шкафа, Патти почувствовала головокружение, но все же отказалась признаться себе в собственной слабости. Когда комната перестала плыть перед ее глазами, она начала собираться в путь.

Ей удалось почти полностью упаковать вещи, но, когда она в очередной раз наклонилась, чтобы положить в сумку что-то еще, ее грудь снова сковало болью. Патти попыталась выпрямиться, но оказалось, что это не так-то просто сделать. Приказав себе не впадать в панику, она заставила себя дышать как можно медленнее, при этом стараясь не думать о своей полной беспомощности и о том, что рядом с ней никого нет. Однако Патти не покидала мысль, что она снова попала в критическую ситуацию, но на этот раз по собственной глупости.

Боль все не проходила, однако дышать стало чуть легче. И тут Патти услыхала скрип осторожно открываемой кем-то двери. Забыв о том, что нужно сдерживаться, она сделала нормальный вдох… и все кончилось тем, что вошедшие в спальню Тина и Вики застали ее задыхающейся и беспорядочно шарящей руками по воздуху. Ужасного хрипа Патти было достаточно, чтобы дети в страхе бросились на поиски Берта.

Как назло, когда он прибежал, астматический приступ уже миновал и Патти даже успела лечь в постель.

— Что же это ты вытворяешь?! — крикнул Берт с порога. — Ты и впрямь решила покончить жизнь самоубийством? — Затем он увидел распахнутый платяной шкаф, раскрытую сумку с вещами, и его губы сжались в прямую линию. — Это еще что за глупости? — прошипел он, не обращая внимания на то, что за его спиной показались перепуганные сестры.

Берт в два счета пересек пространство, отделявшее его от кровати, схватил Патти за плечи и с силой тряхнул. Их взгляды встретились. Патти чувствовала, как под ее рукой, которой она уперлась в грудь Берта, пытаясь оттолкнуть его, часто-часто бьется сердце. Его удары немедленно нашли отклик в ее собственном теле, и девушку словно окатило теплой волной.

— Знаешь, что бы случилось с тетушкой Джеммой, узнай она, что ты умерла, пытаясь покинуть этот дом? — процедил Берт. — Разве тебе совсем незнакомо чувство сострадания?

Кто бы говорил о сострадании, пронеслось в голове Патти. С тем же успехом в бесчувственности можно было обвинить самого Берта. Скрипнув зубами, она собралась было дать ему достойную отповедь, но вовремя вспомнила, что в комнате находятся весьма любопытные свидетели. Что ж, нет худа без добра. По крайней мере, Тина и Вики теперь не будут сомневаться в том, что между ней и Бертом отсутствуют нежные чувства.

Словно прочитав ее мысли, Берт обернулся к девочкам и твердо произнес:

— Хорошо, что вы позвали меня, но сейчас вам пора отправляться спать. Умывайтесь и укладывайтесь, а я скоро приду к вам, чтобы прочитать на ночь сказку.

Патти хмуро отметила про себя, что дети немедленно повиновались его приказу. Когда они ушли, Берт отпустил ее.

— Не нужно больше никаких героических поступков! Если я еще как-то смогу пережить их, то тетушке Джемме это будет не под силу.

Его слова лишний раз убедили Патти в тщетности надежд на то, что свершится чудо и Берт сможет переступить через предвзятость по отношению к ней, чтобы затем разрушить воздвигнутые некогда между ними бессмысленные барьеры. Смешно даже мечтать о том, что он позволит ей забыть прошлое. Сам он, похоже, находит в этом какое-то извращенное удовольствие.

Патти без сил откинулась на подушки. Она была так слаба, что даже не смогла удержать слезы и они явственно заблестели на ее глазах.

— Ты сам не желал моего присутствия здесь…

— Верно. — Берт прищурился. — Но ты можешь уехать только когда поправишься. Не строй из себя мученицу, Пат. Все равно у тебя ничего из этого не выйдет. Во всяком случае, я тебе в этом деле помогать не намерен!

— Ты до сих пор ненавидишь меня? — неосторожно вырвалось у Патти. Мысли ее путались, и она не сразу сообразила, что ей не следовало задавать этот вопрос.

— Ненавижу? — саркастически усмехнулся Берт. — Нет, ничего подобного я к тебе не испытываю. Ненависть — это очень сильное чувство. Я же чувствую по отношению к тебе скорее жалость. Ты достойна жалости, Пат, потому что имела глупость влюбиться в Кевина, имеющего сейчас не только жену, но и детей.

— По-твоему, я одна во всем виновата? — хмыкнула Патти.

По лицу Берта пробежала болезненная судорога.

— Нет, не только ты одна, — сухо признал он. — Себя я тоже виню в том, что случилось. Мне с самого начала нужно было догадаться, куда могут завести тебя близкие отношения с Кевином, но я…

— Ты сам был тогда влюблен, — подсказала Патти.

Берт метнул в нее такой взгляд, что ей стало не по себе.

— Да, верно! Я был так сильно влюблен, что долгое время оставался слепым к тому, что происходило под самым моим носом. А ты… — Он помедлил. — Насколько я знаю, ты так и не вышла замуж и, если верить семейным сплетням, у тебя не было сколько-нибудь значительных связей. Означает ли это, что твое чувство к Кевину до сих пор не прошло?

— Мои чувства никого не касаются, и я вовсе не собираюсь обсуждать их с тобой! — резко ответила Патти. Ее задели слова Берта о том, что он испытывает к ней жалость. Она чувствовала, что если он немедленно не выйдет из комнаты, то ей не удастся совладать со слезами и она разрыдается прямо у него на глазах. — Я устала, Берт, — вздохнула Патти.

Он пристальнее всмотрелся в нее, бледную как смерть, — с темными кругами под глазами и синяками и царапинами на нежной коже, и как будто внезапно осознал, что она гораздо уязвимее, чем можно предположить.

Тогда он направился к двери, задержавшись у порога только потому, что Патти произнесла с дрожью в голосе:

— И можешь не волноваться: как только врач скажет, что мое состояние улучшилось, я тут же уеду.

Только когда Берт ушел, она до конца осознала, какое, должно быть, потрясение испытал он сам, вернувшись домой и неожиданно обнаружив ее присутствие. Неудивительно, что он пришел в ярость там, у озера, ведь вдобавок ко всему ему пришлось вытаскивать ее из воды! Патти на мгновение задумалась, не возникло ли тогда в его душе желание махнуть на нее рукой и спокойно позволить утонуть, но потом решила, что это не в его характере. Берт никогда не пасовал перед возникавшими в его жизни проблемами, чего не скажешь о его младшем брате…

Интересно, подумала Патти, неужели Берт до сих пор любит Реджину? Ведь он тоже никогда не делал попыток обзавестись семьей, взяв в жены какую-нибудь другую девушку. Насколько ей известно, через несколько месяцев после того, как Берт выгнал Патти из своего дома, его возлюбленная тоже уехала куда-то. Ходили слухи, что она нашла хорошую работу в Вашингтоне.

Патти вновь одолел сильный приступ кашля. Через несколько минут, отдышавшись и устроившись поудобнее в постели, она с досадой подумала, что пройдет, наверное, несколько дней, прежде чем у нее появятся силы отправиться домой. Она постаралась успокоить себя мыслью, что Берт, очевидно, не станет докучать ей своим присутствием в течение этого времени и если хорошенько постараться, то и вовсе можно представить себе, будто его нет в доме.

К сожалению, надеждам Патти не суждено было оправдаться. Утром она проснулась, чувствуя, что все ее тело ломит с головы до ног. Ее ночная сорочка была влажной от испарины, а в груди чувствовалась тяжесть.

Кто-то настежь распахнул окна спальни, позаботившись о том, чтобы Патти было легче дышать, и она с радостью повернулась навстречу льющемуся в комнату чистому утреннему воздуху. В этот момент ее взгляд и скользнул по очертаниям стоявшей у окна раскладушки, на которой кто-то лежал. В следующее мгновение Патти поняла, что это Берт, и ее сердце словно подпрыгнуло в груди. Она порывисто села на постели, результатом чего, разумеется, стал новый приступ кашля. Потом Патти вновь ощутила знакомую боль и ей стало трудно дышать.

Берт сразу проснулся, но, прежде чем он поднялся с кровати и подошел к Патти, той удалось справиться с начинающимся астматическим приступом. Едва она обрела возможность говорить, как тотчас же сердито поинтересовалась:

— Что ты здесь делаешь?

Берт пожал плечами.

— Тетушка Джемма здорово беспокоится о тебе. Она сказала, что кто-то должен постоянно находиться рядом с тобой, и решила провести ночь в твоей спальне. Но я не мог допустить, чтобы она мучилась на этом сооружении. — Он пренебрежительно кивнул на раскладушку. — Так что мне ничего не оставалось, кроме как предложить остаться здесь взамен старушки.

Во время этого разговора Берт стоял рядом с кроватью, глядя на Патти, что заставляло ее испытывать большую неловкость. Дело в том, что на нем были одни лишь пижамные брюки, а верхняя часть тела оставалась обнаженной. Патти изо всех сил старалась не смотреть на густые завитки волос на его груди и твердый живот с плоскими планками мускулов. Вид темных волосков, широкой полоской сбегающих от его пупка вниз, под витой шнур, поддерживающий брюки на бедрах, пробудил в теле Патти столь сильные ощущения, что у нее взмокли ладони. Она испуганно скомкала в руках край простыни, борясь с желанием повернуться к Берту спиной и притвориться спящей, в надежде что он уйдет.

Однако ничего подобного не произошло. Вместо того чтобы уйти, Берт шагнул вперед, и в следующий миг Патти ощутила прикосновение его ладони к обнаженному участку спины. Берт принялся интенсивно массировать Патти, растирая успевшую остыть кожу и прогоняя боль из груди.

Патти молча приняла помощь, дивясь про себя тому, откуда Берт знает, что именно в подобном массаже она и нуждается сейчас больше всего.

— У меня тоже был бронхит, — спокойно произнес Берт, словно отвечая на безмолвный вопрос, — поэтому я знаю, что в таких случаях помогает лучше всего.

— Действительно… — сдавленно произнесла Патти.

Ей по-прежнему было трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы разговаривать, хотя на сей раз причиной этого являлась вовсе не болезнь. Ощущение твердой мужской ладони, ритмично движущейся по ее спине, оказывало гораздо более сильное воздействие, нежели простой массаж. Возникающее во время этой растирки тепло глубоко проникало в ее тело и растекалось по нему медлительными волнами, заставляя пробуждаться к жизни и трепетать каждую клеточку организма.

Осознавая, что дыхание учащается, а тело реагирует совсем не так, как хотелось бы, Патти больше всего боялась, что Берт заметит ее состояние и начнет расспрашивать о том, о чем говорить она не желает.

И тут он действительно произнес:

— Расскажи мне еще раз, что тебя заставило прыгнуть в озеро за курткой.

Патти вздрогнула от неожиданности. Она подняла на Берта глаза, позабыв в это мгновение об опасности, таившейся в возможности встретиться с ним глазами. Как много воды утекло с тех пор, когда Патти случалось так близко находиться рядом с Бертом. Но тогда они оба бывали полностью одетыми и ей не нужно было скрывать чувственные реакции собственного тела…

Патти встрепенулась, вспомнив, что Берт ждет ответа.

— Что тут рассказывать? — Она пожала плечами. — Вики уронила в воду куртку и…

— Не лги! — коротко бросил Берт. Он перестал массировать Патти спину и неожиданно взял ее за плечи. — Ты поплыла не за курткой! В действительности ты думала, что в озеро упала сама Вики, верно?

Патти поняла, что отвертеться ей не удастся.

— Как ты догадался? — обреченно спросила она.

— Я не догадывался, — хмуро произнес Берт. — Мне рассказали об этом девочки. Пока я не появился на берегу, они даже не представляли себе, в каком опасном положении ты оказалась. Весь вечер они пребывали в подавленном состоянии, что показалось мне подозрительным. Пришлось слегка нажать на них, и таким образом я добился правды.

Всей правды или только части ее? Эта мысль мимолетно пронеслась в мозгу Патти, пока Берт продолжал рассказ.

— Я постарался внушить им, что впредь подобные выходки недопустимы, и объяснил, что их желание сыграть с тобой шутку, представив дело так, будто Вики упала с мостков в воду, могло стать причиной большого несчастья.

— А девочки не говорили тебе, почему они решили разыграть меня? — поинтересовалась Патти, отодвигаясь от Берта и пытаясь незаметно высвободиться из его рук.

— Они сказали, что ты долго не возвращалась из поездки за продуктами и им надоело ждать тебя.

Значит, сестры ни в чем не признались Берту! Впрочем, этого и следовало ожидать. Должно быть, они уже поняли по тону нашего разговора с Бертом, что между нами не существует и намека на взаимный интерес и что им можно больше не волноваться за собственное будущее, решила Патти.

— Тетя Джемма считает, что если так пойдет дальше, то девочек необходимо отправить в интернат, где они будут находиться под постоянным контролем.

— Нет! — крикнула Патти, мгновенно вынырнув из своих размышлений. При этом собственный страстный порыв удивил ее не меньше, чем Берта.

Он пристально посмотрел ей в глаза, будто пытаясь понять, что за всем этим кроется. Патти не выдержала и опустила взгляд.

— Так-так… Значит, выступаешь в их защиту? С чего бы это? Ах да, можно было сразу догадаться! Ведь это дети Кевина, следовательно…

— Это здесь ни при чем! — в сердцах возразила Патти. — Девочки чувствуют себя одинокими и заброшенными и потому постоянно проверяют нас, взрослых, желая получить подтверждение тому, что их любят и о них заботятся. Если ты отошлешь их в интернат, они воспримут это как предательство.

— Честно говоря, я не вижу большой трагедии в том, чтобы дети учились в интернате. Ведь ты и твоя сестра Эмили тоже прошли через это.

— Верно, но мы знали, что родители любят нас. А Тина и Вики ни разу не вспомнили о Кевине и Марте с тех пор, как я приехала сюда. У них ты с языка не сходишь. — Патти прикусила губу, вспомнив, как временами досаждали ей подобные разговоры, потому что имя Берта заставляло ее сердце болезненно сжиматься.

— Твои слова звучат очень убедительно, — хмуро заметил Берт.

— Не забывай, что я занимаюсь детской психологией, — устало напомнила Патти. — Именно потому тетушка Джемма и попросила меня приехать сюда.

— Вот как? — Пристальный взгляд Берта заставил Патти покраснеть.

Ей очень хотелось поинтересоваться, какая еще причина, по его мнению, могла заставить ее приехать в Ферн-Бей, но у нее не хватило мужества задать подобный вопрос. Вместо этого она смущенно произнесла:

— Я предупреждала тетушку, что ты будешь против моего пребывания здесь, но… — Патти умолкла, заметив, что Берт помрачнел еще больше.

— Довольно болтать. Лучше ляг и постарайся снова уснуть. Я не желаю, чтобы доктор упрекнул меня в том, что тебе стало хуже оттого, что я не создал надлежащих условий для твоего выздоровления.

— Верно, мне нужно набираться сил, — согласилась Патти. — Чем быстрее я выздоровею, тем скорее смогу уехать и тем счастливее будешь ты. Я прекрасно это понимаю, Берти.

Патти легла на подушки и хотела было укрыться простыней, но Берт помешал ей. Он решительно натянул простыню на ее плечи, а потом укрыл сверху легким летним одеялом и аккуратно подоткнул его. Затем, вероятно заметив удивление в глазах Патти, он проворчал:

— Не у тебя одной развиты родительские чувства… — И уже собираясь уйти, Берт добавил: — Мне нужно извиниться перед тобой. Я не знал, что, ныряя в озеро, ты думала, будто спасаешь Вики. Почему ты ничего не сказала мне об этом?

Патти посмотрела ему прямо в глаза.

— Мне казалось, что это ни к чему.

Странно, но извинение Берта не наполнило ее душу триумфом. Напротив, Патти вдруг ощутила горькую печаль. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы последние несколько лет каким-то образом исчезли и их можно было бы прожить заново.

5

— Тише! Дядя Берти сказал, что мы не должны ее будить!

Услышав приглушенный шепот, Патти открыла глаза. Возле кровати стояли Тина и Вики и наблюдали за ней. Патти искоса посмотрела на раскладушку, на которой провел ночь Берт, и ее сердце гулко забилось при воспоминании об этом.

— Тетя Джемма говорит, что ты очень слаба и потому тебя нельзя беспокоить, — сообщила Вики, продолжая с любопытством рассматривать Патти.

— А я сказал, что вы вообще не должны заходить в эту комнату, пока Пат не проснется! — напомнил Берт с порога.

На него сразу посмотрели три пары глаз, в каждой из которых читалась разная степень вины. Почему чувствовали себя виноватыми девочки, Берт мог понять, но Патти… Не без труда он признался себе, что если в ее глазах появляется такое выражение, то ответственность за это лежит только на нем одном. Возможно, в прошлом его грубое обращение с Патти и имело какое-то оправдание, но то, что он позволил себе вчера, выходило за рамки дозволенного…

— Немедленно марш вниз! — скомандовал Берт, но Патти вступилась за сестер.

— Пусть они останутся.

Пусть останутся, потому что в противном случае между нею и Бертом не будет никаких барьеров, и они оба хорошо понимали это.

— Если хочешь, я прочитаю тебе сказку, — предложила Вики. Вероятно, ей во что бы то ни стало хотелось загладить вчерашнюю оплошность. — Дядя Берти всегда так поступает, когда я болею. Больше всего мне нравится сидеть у него на коленях в большом кресле в гостиной.

В воображении Патти мгновенно возник отчетливый образ кресла, о котором шла речь, но на коленях Берта она представила не Вики, а себя саму. Патти отвела взгляд в сторону, дабы прогнать наваждение, и почувствовала, что краснеет, ибо ей показалось, будто Берт догадался о ее видении. Он так странно посмотрел на нее!

— Если ты собираешься предложить Пат устроиться на коленях дяди Берти, то зря стараешься. Из этого ничего не выйдет, она слишком большая, — сказала Тина, обращаясь к младшей сестренке.

Ну и тему они выбрали для разговора, пронеслось в голове Патти.

— Кроме того, ты ни за что не согласилась бы устроиться подобным образом, верно? — тихо заметил Берт, пока девочки продолжали спорить. — Вот если бы вместо меня был Кевин…

Патти стиснула зубы.

— Прекрати!

Неужели он действительно настолько слеп, что не видит моих истинных чувств, подумала она. Ей бы радоваться подобному обстоятельству, но вместо этого она почувствовала себя уязвленной. Это казалось странным, потому что Патти меньше всего хотела, чтобы Берт догадался о ее любви…

Девочки провели с ней большую часть дня. Тот факт, что она не выдала их Берту, помог разрушить некоторые барьеры отчужденности, хотя Патти прекрасно осознавала, что дети все еще настороженно относятся к ней.

Позже ее посетил доктор. Он не отметил какого-либо существенного улучшения ее состояния, но все же согласился, что ей незачем постоянно оставаться в постели, и разрешил спускаться в гостиную.

— Только вам ни в коем случае нельзя ничего делать. Лучше всего спокойно сидеть в теплом помещении, — констатировал он.

О том, чтобы Патти отправилась домой, не могло быть и речи. К несчастью, в тот момент, когда доктор объяснял ей, почему это невозможно, в комнату, предварительно постучав, вошел Берт. Врач как раз говорил о том, что Патти необходимо пробыть в Ферн-Бей по крайней мере еще неделю.

Берт внимательно выслушал наставления доктора, а когда тот умолк, заметил:

— У меня складывается впечатление, что Пат привыкла к гораздо более веселому образу жизни, чем тот, который мы ведем здесь. Ей так не терпится вернуться в Цинциннати…

Патти выждала, пока врач откланяется, и только потом раздраженно прошипела:

— Ты прекрасно знаешь, что я спешу убраться отсюда только потому, что тебе ненавистно мое присутствие!

— Ну-ну… — хмыкнул Берт. — А я слышал, что ты пользуешься у себя дома большой популярностью. Наша тетушка утверждает, что твоя мать ни разу дважды не упомянула в письмах имени одного и того же молодого человека, ухаживающего за тобой.

Зачем моя мать вообще затрагивает в письмах эту тему? — сердито подумала Патти.

— Ну что сказал врач? — спросила появившаяся на пороге спальни тетушка Джемма.

— Что мне можно спускаться в гостиную, — преувеличенно бодро ответила Патти. — Уверена, что к завтрашнему дню я уже смогу отправиться домой.

— Чушь! Никуда ты не поедешь, пока я не сочту тебя достаточно здоровой!

Резкость сделанного Бертом заявления в первую секунду ошеломила Патти, но потом она решила, что он, вероятно, вспомнил о ее родителях, а также о том, что они скажут, когда узнают, что их дочери позволили уехать, не дав даже как следует выздороветь. Выходит, Берт заботится вовсе не о Патти. Его больше беспокоит вопрос, как сохранить свое доброе имя и уважение родственников.

Патти хотела заявить, что уедет, когда сама того пожелает, но вокруг нее уже хлопотала тетушка Джемма, жалостливо причитая по поводу ее бледности и худобы. Затем старушка пообещала затопить в гостиной камин, чтобы Патти смогла посидеть в тепле.

Разве могу я обидеть такое добрейшее существо, как моя тетушка, размышляла Патти, спускаясь к завтраку. Если бы не она, я и впрямь уехала бы завтра отсюда.

Однако позже, когда подали кофе, Патти все же вынуждена была признать, что чувствует себя неважно. Берт предложил отнести ее в спальню на руках, но она отказалась. Ей стало гораздо спокойнее, когда он сказал, что ему нужно поработать, и удалился в кабинет.

— Не понимаю, почему бы ему не вернуться в Чикаго! — проворчала Патти, оставшись наедине с теткой.

— Как ты можешь, детка?! — взволнованно воскликнула та. — Ведь Берти беспокоится о тебе! Если бы он не приехал сюда и сразу же не отправился на озеро, я не знаю, чем бы все кончилось. — Она содрогнулась от ужаса и помрачнела. Морщинки на ее лице обозначились четче. — Что бы я сказала твоим родителям? Как представлю себе, что сделали эти негодницы!.. И не пытайся убедить меня, что они ничего не понимали. Возможно, Берти и способен поверить в подобную чушь, но только не я! Есть лишь одно средство, которое может исправить положение: дети должны быть отправлены в интернат! Иначе Берту придется найти себе жену, способную постоянно присматривать за девчонками. Разумеется, Кевин не перестает твердить, что детям гораздо лучше находиться здесь, с Бертом, ведь так удобнее ему самому. Но у Берти тоже есть личная жизнь. Если он решит жениться…

Если… Патти нервно облизала пересохшие губы. Она сгорала от желания спросить у тетушки, имеется ли у Берта кто-либо на примете, но не отважилась затронуть эту тему. Даже сейчас, окончательно осознав, насколько безнадежны ее собственные чувства по отношению к нему, она не могла вынести разговоров о том, что он любит другую. Это обстоятельство вызывало у Патти досаду, потому что подобные переживания под стать восемнадцатилетней девчонке, а не взрослой женщине.

— Ты очень побледнела, детка. Может, выпьешь еще чашечку кофе? Или велеть миссис Шорт приготовить тебе чай с лимоном? — предложила тетушка Джемма.

Не дожидаясь ответа, она ушла хлопотать на кухню, а Патти осталась одна в комнате.

Неожиданно дверь резко отворилась и знакомый голос произнес:

— Кого я вижу?! Неужели это моя любимая кузина Патти? Что ты здесь делаешь, малыш? Только не говори, что мой дорогой братец взял свои слова обратно и тебе снова разрешено бывать в этом доме!

С этими словами Кевин — а это был он — поднял Патти с кресла и весьма недвусмысленно поцеловал в губы, прежде чем она успела что-либо предпринять, дабы уклониться от нежелательных проявлений нежности.

Внезапное появление кузена, как и его провокационный поцелуй, который трудно было назвать братским, потрясли Патти. Она все еще оставалась в объятиях Кевина, когда в гостиную неожиданно вбежали девочки. За ними следовал Берт. Взгляд, которым он окинул Патти, увидев эту картину, способен был любого превратить в ледяную статую. Но разве могла Патти объяснить, что Кевин застал ее врасплох и его действия направлены лишь на то, чтобы досадить старшему брату.

— Ты поступил просто замечательно, Берти, устроив так, чтобы мы с Пат могли встретиться здесь!

Неужели Кевин всегда был столь враждебно настроен по отношению к Берту? Раньше Патти этого не замечала. Но тогда она была слишком молода, чтобы разбираться в тонкостях общения двух братьев. К тому же на Кевина она почти не обращала внимания, потому что все ее помыслы были направлены на одного лишь Берта.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно поинтересовался Берт, игнорируя замечание младшего брата.

— Руководство отправило меня в Америку с поручением, так что мы решили заодно заехать сюда, чтобы проведать наших милых дочурок, — ответил Кевин, насмешливо прищурив глаза. — Или ты не рад моему приезду?

— Мы? — значительно переспросил Берт.

— Да. Марта задержалась в Милуоки, чтобы повидаться с родителями. Завтра она должна прибыть сюда. Она считает, что нам давно пора навестить этих двоих, — сказал Кевин, кивнув на молчаливых и почти открыто демонстрирующих враждебность сестер.

Последние слова отца заставили девочек ближе подойти к Берту. Патти со странным чувством наблюдала за этой сценой, не переставая удивляться, почему она прежде не замечала злобных и мстительных черт в характере Кевина. Поведение кузена казалось ей недостойным. Себя она не брала в расчет, но неужели Кевин не понимает, что его родительская беспечность больно ранит девочек? Патти прекрасно помнила, что они с Эмили встречали мать и отца совсем по-другому. Они с ходу бросались в объятия родителей и целовали их крепко-крепко, чтобы продемонстрировать свою любовь.

Кевин же не сделал даже попытки приблизиться к девочкам. Он по-прежнему держался возле Патти, слегка обнимая ее за плечи и будто невзначай поглаживая кожу пальцами. Патти молча терпела это, не желая устраивать скандал в присутствии Тины и Вики, но внутри у нее все кипело от возмущения.

— Перед твоим приходом я как раз говорил о том, как удивлен, застав здесь Пат, — весело заметил Кевин. — Не знаю, как ты, а я счастлив видеть ее. Надеюсь, мы с ней сможем провести некоторое время вместе, пока Марта будет изображать из себя любящую мамашу.

Патти не могла произнести ни слова. Самоуверенность и наглость Кевина ошеломили ее. Поразительно, но его как будто совершенно не заботил тот факт, что находящиеся рядом девочки слышат весь разговор. Или ему и впрямь настолько безразличны они?

Патти было так обидно за Тину и Вики, что она на секунду потеряла нить беседы. И лишь услыхав свое имя, она вновь обратила внимание на происходящее.

— Боюсь, Патти не сможет развлекать тебя, Кевин, — сухо заметил Берт.

Патти приготовилась к тому, что он сейчас расскажет об инциденте на озере и объяснит, почему ей нездоровится, но Кевин не дал Берту открыть рот.

— Разве Пат сама не может говорить за себя? — язвительно поинтересовался он. — Насколько я помню, когда-то ей очень нравилось находиться в моем обществе.

Столь откровенное замечание ввергло Патти в шок. Между ней и Кевином никогда не существовало таких отношений, на которые тот намекал, поэтому она решила выяснить этот вопрос сразу же, как только останется с кузеном наедине. Понятно, что Кевин и впредь будет стараться досадить брату, но Патти не собиралась принимать участие в их ссорах.

— Возможно, когда-то так и было, — невозмутимо ответил Берт. — Но сейчас, когда мы с Пат помолвлены…

Помолвлены?! Патти показалось, что она ослышалась.

— Вы с Пат помолвлены? — громко, почти сердито переспросил Кевин. — Когда же вы успели? Насколько мне известно, вы не виделись несколько лет!

В душе Патти возникло горькое чувство, и она хотела было заявить, что Берт лжет, но тот уже заговорил, причем с такой убедительностью, что она едва сама не поверила в реальность его слов.

— Верно, когда-то так и было, но сейчас все переменилось. Правда, дорогая?

Патти смотрела на него в полном изумлении, а он тем временем подошел к ней, взял ее руку и поднес к губам. Она кожей ощутила теплый нежный поцелуй, но глаза Берта оставались холодными. В них сквозил приказ ни в коем случае не отрицать сказанного.

И конечно же тетушка Джемма выбрала именно этот момент, чтобы вернуться в гостиную с чайным подносом, а Кевин не преминул саркастически заметить, увидев выражение ее лица:

— Похоже, ваше удивление, тетя, относится не только к моему неожиданному появлению. — Затем он повернулся к брату. — На руке Пат нет обручального кольца, Берти. Может, скажешь, как давно вы помолвлены?

— С утра, — произнес Берт не моргнув глазом. — Вернее, с прошлой ночи. — Он вновь посмотрел на Патти, на этот раз совершенно по-другому, так что она даже зарделась от смущения, смешанного с известной долей негодования по поводу всего происходящего. — Вчера я пережил сильное потрясение, едва не потеряв Патти, и это помогло мне понять мои истинные чувства по отношению к ней.

Последовала минутная пауза, после чего Кевин смерил Патти взглядом и произнес, коварно усмехаясь:

— Что ж, ничего удивительного. Ведь ты, Пат, всегда питала слабость к моему безупречному старшему братцу? Жаль, что я явился так не вовремя и своим присутствием взбудоражил нежелательные воспоминания! Поздравляю тебя, Берти, ты сделал хороший выбор. Уж я-то знаю, что говорю!

Патти метнула в него гневный взгляд, совершенно онемев от подобной наглости. Она продолжала недоумевать, почему прежде не замечала всей злобности Кевина. Ведь если бы они с Бертом и впрямь были помолвлены, как больно было бы им обоим сознавать, что несколько лет назад Патти была влюблена в другого брата.

— Итак, — продолжил Кевин, вглядываясь в их застывшие лица, — когда же состоится свадьба?

Ответила ему тетушка Джемма.

— Разумеется, сразу же после приезда из Шотландии родителей Патти.

Патти изумленно посмотрела на старушку. Неужели она в самом деле поверила всему, что здесь происходит? Но ведь тетушка не может не понимать, что… Впрочем, тетушка Джемма, кажется, действительно ничего не поняла, так как продолжила, обращаясь к Кевину с таким видом, словно предстоящая свадьба была делом решенным:

— Я думаю, тебе лучше отправиться на прогулку с детьми. Ты приехал и теперь можешь сам приглядеть за ними.

Казалось, миновало несколько дней, пока Патти смогла поговорить с Бертом наедине, хотя на самом деле это случилось всего через несколько минут. И способствовала этому тетушка Джемма. Она внимательно посмотрела на Патти, после чего заявила, что та устала и нуждается в отдыхе.

— Берти, ты бы помог Пат подняться в спальню, — добавила старушка.

Естественно, Кевин не мог отказать себе в удовольствии заметить насмешливо:

— Дорогая тетушка, вам не кажется, что позволять им оставаться наедине не очень-то прилично? Может, мне стоит проводить эту парочку?

— Спасибо за заботу, Кевин, но в этом нет необходимости, — отбрил его Берт.

Поднимаясь по лестнице, Патти думала о том, обратил ли кто-либо еще, кроме нее, внимание на злобный и неприличный намек, содержавшийся в предложении Кевина стать третьим. Сейчас ей больше чем когда-либо хотелось поскорее уехать домой. Мысль о том, что ей предстоит еще целую неделю пробыть в доме, где находится не только Берт, но и Кевин, казалась ей невыносимой…

Патти содрогнулась, со всей ясностью представив себе дальнейшее пребывание в Ферн-Бей и не замечая, что Берт, открывший и придерживавший дверь спальни, наблюдает за ней.

— Ты продрогла.

— Нет, ничего, не обращай внимания…

Вероятно, что-то в выражении лица Патти выдало ее тайные мысли, потому что Берт хрипло произнес:

— В случившемся ты должна винить только себя одну. Нельзя создавать себе кумира. Как правило, позже оказывается, что это такое же слабое человеческое существо, как и все остальные. Очевидно, ты прежде не замечала, что мой братец любит доставлять окружающим неприятности, верно? Что ж, в его поведении нет ничего удивительного — он ревнует…

— Ревнует? — изумленно уставилась на него Патти. — Глупости! С чего бы ему ревновать?

Затем она замолчала и призадумалась. Похоже, в словах Берта есть своя логика: Кевин действительно всех и каждого ревновал к старшему брату и завидовал ему во всем. Наверное, зависть всегда присутствовала в их отношениях, только Патти была слишком наивна, чтобы заметить это. Она вдруг осознала, какое удовольствие испытывает Кевин, представляя дело таким образом, будто они с Патти и впрямь когда-то были любовниками. Однако несколько минут назад, во время разговора в гостиной, она отметила про себя еще кое-что.

А именно тот факт, что Кевин как будто втайне побаивается старшего брата.

Она подняла голову и увидела, что Берт пристально смотрит на нее, словно желая что-то сказать этим взглядом.

— Что? — недоуменно спросила Патти, и в следующее мгновение ей показалось, что она поняла. — Значит, потому-то ты и сказал Кевину, что мы помолвлены? Ты думаешь, что я нужна ему? Брось, Берти. Ты умный человек, но на этот раз ты ошибся. Я не интересую Кевина, — усмехнулась она. — Он прекрасно знает, что на самом деле я… — Патти осеклась, в последнюю секунду сообразив, что чуть было не призналась Берту в любви.

— Это ты ошибаешься, детка, — хмуро возразил тот. — Я заметил, как он смотрел на тебя. Но о нашей с тобой помолвке я объявил не из желания насолить младшему братцу. Много лет назад я сделал все, чтобы разорвать вашу связь, потому что Кевин был женат. То же положение сохраняется и поныне. Он по-прежнему имеет обязанности по отношению к жене и детям. Ты сама слышала, что он сказал: они с Мартой приехали сюда, чтобы немного побыть с детьми. И если ты вообразила, что я допущу, чтобы из-за твоего присутствия в этом доме разрушился их брак, ты глубоко ошибаешься. Я не стану способствовать вашим романтическим бредням. Именно поэтому я и выдумал нашу помолвку.

Патти, которая уже прошла в комнату, обернулась и посмотрела на него, словно не веря собственным ушам. Неужто Берт и впрямь считает, что она представляет угрозу для брака Кевина? В таком случае союз Кевина и Марты являет собой весьма шаткую конструкцию.

— Ты с ума сошел! — взволнованно бросила она. — Надо же было додуматься!.. Зачем так усложнять? Все, что от тебя требуется, это позволить мне уехать отсюда, только и всего.

— Чтобы Кевин тотчас последовал за тобой? Это вы с ним задумали договорились встретиться в каком-нибудь укромном местечке, где вас никто не потревожит?

В тоне Берта содержалось столько презрения, что Патти поежилась. Его гипотеза была бесконечно далека от истины, и в другое время она от души посмеялась бы над подобными измышлениями, но сейчас ей было не до смеха.

Берт заметил ее реакцию, но снова истолковал ее неправильно.

— И все-таки тебе холодно, — констатировал он, направляясь к ней.

В эту минуту раздался стук в дверь, и в спальню вошел Кевин.

— Я ищу девчонок. Они куда-то улизнули от меня. Здесь их нет? — спросил он. Затем, увидев, что Берт и Патти стоят очень близко друг к другу, криво усмехнулся. — Что-то вы медлите, ребята. На твоем месте, Берти, я бы уже давно воспользовался уединением и покоем этой спальни.

Патти задохнулась от возмущения. Она порывисто шагнула в сторону, чтобы оказаться подальше от Берта, но тот помешал ей сделать это, обняв за талию и придвинув к себе. Единственным преимуществом нынешнего положения Патти, упершейся в крепкую как стена грудь Берта, было то, что Кевин не мог видеть ее. Однако существовали и негативные моменты, не последнее место среди которых нанимал тот такт что из-за подобной близости в теле Патти вновь начались знакомые процессы, результатом чего явилось ускоренное сердцебиение и участившееся дыхание.

Затем до слуха Пати донесся голос Берта, который она почти не узнала, настолько сдавленно и хрипло он прозвучал:

— Уйди прочь, Кевин!

В следующий миг Берт взял лицо Патти в ладони, удерживая крепко, чтобы она не смогла увернуться, и стал медленно склоняться над ней, приближаясь к губам. Патти на мгновение встретилась с его взглядом, обжигающим, решительным и темным, несмотря на то что серые глаза Кевина своим блеском напоминали сейчас расплавленное серебро. Патти открыла рот, чтобы выразить протест действиям Берта, но ей не удалось издать ни звука.

Берт воспользовался этой оплошностью и прильнул к губам Патти. Та сразу же обмякла в его объятиях, до глубины души потрясенная происходящим. Как он смеет обращаться со мной подобным образом? — звенело в ее голове.

Вместе с тем она осознавала, что Кевин все еще находится в комнате. Даже не глядя в его сторону, Патти чувствовала его присутствие. У нее промелькнула мысль, что если бы они с Кевином в прошлом на самом деле были любовниками, то нынешняя демонстрация Берта, предпринятая в расчете на младшего брата, едва ли способствовала бы налаживанию мира в семье.

Берт тем временем запустил пальцы в волосы Патти и углубил поцелуй. Она отчетливо понимала, что все происходящее в эту минуту делается не по-настоящему, тем не менее внутри нее словно растеклось жидкое пламя. Она мелко задрожала, на этот раз не от гнева. Медленные ласкающие движения руки Берта, которые Патти ощущала на спине, обжигали ее так, будто на ней не было одежды, а прикосновение его твердого, мускулистого бедра было наполнено столь откровенным эротизмом, что она забыла обо всем на свете и всецело отдалась волшебству этого мгновения.

Патти уже совершенно потеряла голову, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы ее не вернул к реальности резкий звук. Это Кевин уходя с грохотом захлопнул за собой дверь. В следующую секунду Патти едва не застонала от разочарования, потому что Берт тут же отстранился от нее. Это произошло так быстро, что Патти даже не успела спрятать от него взгляд, в котором отразилось все ее изумление, порожденное чудесными, неизведанными доселе ощущениями.

Она машинально поднесла пальцы к губам, и в глазах наблюдавшего за ней Берта промелькнуло какое-то странное выражение, словно у опасного хищного зверя.

— Ты не имеешь права так поступать! — прерывисто прошептала Патти. — Любому ясно, что это фарс, что на самом деле ни о какой помолвке нет и речи!

— Меня мало заботит, кому и что ясно, лишь бы Кевин был уверен в том, что мы собираемся пожениться. И если ты каким-либо образом разуверишь его в этом, тебе придется сильно пожалеть о своей опрометчивости, — угрожающе произнес Берт. Потом он помолчал и добавил задумчиво: — Вероятно, тебе кажется, что ты все еще любишь его…

Да, ей представился прекрасный шанс исправить существующее положение, и всего-то для этого требуется только сказать правду, мелькнуло у Патти в голове. Она тряхнула волосами и посмотрела прямо Берту в глаза.

— Нет, не люблю.

Эти простые слова, казалось, потрясли его до глубины души. Патти на миг почти физически ощутила, каким напряжением наполнилось его тело. Глаза Берта побелели от гнева. Глядя на него, Патти не знала, что и думать. Ей казалось, что отсутствие с ее стороны каких бы то ни было чувств к Кевину должно порадовать Берта, но он почему-то разозлился. Странный человек! Никогда не знаешь, чего от него ожидать! Сейчас бы следовало спуститься вниз и объяснить всем, что Берт ввел их в заблуждение, но… Патти знала, что у нее не хватит на это духу.

— Я хочу уехать домой, слышишь? — в отчаянии прошептала она. — Если бы ты не выдумал эту дурацкую помолвку, я бы уже была в пути!

— А Кевин следовал бы за тобой по пятам, верно? Нет уж, лучше тебе побыть пока здесь, под моим присмотром. По крайней мере, я буду уверен, что ты находишься вне досягаемости моего братца.

— Скажи, тебе не приходило в голову, что осознание того факта, что я помолвлена с тобой, может лишь повысить мою притягательность в глазах Кевина и, вместо того чтобы умерить его пыл, подстегнет к дальнейшим действиям? — сухо поинтересовалась Патти.

— Я не отрицаю такой возможности, но скоро сюда прибудет Марта, и совместными усилиями мы с ней уж как-нибудь постараемся не допустить возрождения вашего с Кевином альянса. Мой брат должен будет понять, что зря теряет время. И вообще… Ты сказала, что не любишь Кевина, так докажи это!

— Каким образом? Продолжая разыгрывать перед всеми нашу помолвку? Нет, не могу. Тетушка Джемма…

— Я поговорю с ней, — прервал ее Берт. — Ты лучше подумай о том, что скажешь своим родителям, а наша тетушка все поймет, можешь не сомневаться.

— Как глупо! — огорченно вдохнула Патти; — Все было бы гораздо проще, если бы ты позволил мне уехать.

— Неужели ты всерьез считаешь, что этого было бы достаточно? — усмехнулся Берт. — Я видел, как он смотрел на тебя.

— Ведь через неделю я все равно уеду, — напомнила Патти.

— А зачем тебе, собственно, уезжать? — с некоторым вызовом спросил Берт. — У тебя нет причин спешить обратно в Цинциннати, верно? Ведь ты все равно находишься в отпуске, вот и оставайся здесь до его окончания.

— Но ты сам не желаешь, чтобы я осталась в твоем доме! — возразила Патти. Она чувствовала, что в голове ее снова все путается, но знала, что нельзя позволять Берту манипулировать ею.

— С каких это пор ты стала придавать значение моим желаниям? — цинично поинтересовался тот. — Подумай лучше о девочках, Пат. Ты сама утверждаешь, что им необходима надежная база для развития и крепкий тыл в виде дружной семьи. Вспомни, как тебе хотелось помочь им! Сейчас у тебя есть такой шанс. Ты окажешь Тине и Вики большую услугу, оставив их семью в целости и неприкосновенности.

Здесь Патти не могла не согласиться с Бертом. Как бы ни были плохи отношения Кевина и Марты с точки зрения взрослых, дети не принимают этого во внимание. Для них важно, чтобы мама и папа и впредь жили вместе. Дети вообще плохо переносят развод родителей, а Тина и Вики в этом смысле особенно уязвимы.

Чувствуя, как на нее с новой силой наваливается усталость, Патти кивнула, хотя ее не покидало ощущение, что она поступает неправильно. Но уже было поздно что-либо изменить.

— В таком случае будем считать, что мы договорились, — тотчас произнес Берт. — Отныне мы с тобой помолвлены.

— Временно, — добавила Патти.

— Разумеется, — пожал он плечами. — Разве может быть иначе?

Действительно, на что еще надеяться? Со стороны Патти глупо было бы питать иллюзии на этот счет. Она слишком хорошо знала, что, когда придет время, Берт будет только рад навсегда вычеркнуть ее из своей жизни.

6

Проснувшись на следующее утро, Патти вновь задумалась над своим положением и прикинула в уме различные варианты поведения. А не перебраться ли ей из Ферн-Бей в ближайшую больницу? Но эту идею ей пришлось сразу же отбросить как совершенно неподходящую. Берт не одобрил бы этого и забрал бы Патти обратно в свой дом.

Она по-прежнему чувствовала сильную слабость, но волновало ее не столько это, сколько вопрос: как продержаться до окончания отпуска? Единственная надежда на то, что Кевину быстро наскучит не слишком богатая развлечениями жизнь в Ферн-Бей и он постарается при первом же удобном случае забрать жену и уехать восвояси. Только тогда Патти получит шанс освободиться из-под навязчивой опеки Берта и продолжить жить собственной жизнью.

Подумать только, как она мечтала когда-то о помолвке со своим возлюбленным! Разумеется, семь лет назад она даже представить себе не могла, каковой окажется помолвка на самом деле. Патти хотелось, чтобы в ее жизни — как и у всех остальных — тоже были такие естественные восхитительные вещи, как цветы свадебный кортеж, обручальные кольца и клятвы в вечной любви. Словом, все то, о чем грезит каждая восемнадцатилетняя девушка. Но сейчас она стала старше, и ее девичьи мечты оказались так же далеки от реальности, как и затеянный Бертом фарс с помолвкой.

Патти села на постели и поморщилась из-за мгновенно возникшей в груди тупой боли. Все же болезнь еще давала себя знать. Патти сколько угодно могла бравировать перед Бертом своей решимостью хоть сию секунду отправиться домой, но сама-то она знала, что чувствует себя неважно. Впрочем, сейчас уже поздно было думать о возвращении в Цинциннати. Она дала Берту слово, и он не позволит ей взять его обратно.

Патти вздрогнула, когда дверь ее спальни внезапно распахнулась, и напряглась, ожидая увидеть на пороге Берта. Но в комнату вошла Тина. Странно было видеть ее одну, без младшей сестры, поэтому Патти мгновенно насторожилась.

— Это правда, что вы с дядей Берти собираетесь пожениться? — резко спросила девочка. В ее взгляде читалась неприкрытая агрессия.

У Патти упало сердце. Ей следовало ожидать чего-либо подобного, принимая во внимание чувства, которые дети испытывают к Берту. Но Патти слишком замкнулась на собственных переживаниях, чтобы учитывать чьи-то еще.

Она подумала было, не сказать ли Тине правду о так называемой помолвке, но потом отказалась от этой мысли. Девочка была еще слишком мала, чтобы понять все тонкости игры, которую затеял ее любимый дядя. Берт взял на себя роль гаранта дальнейшего существования брака Кевина и Марты, вот пускай сам и распутывает этот узел, решила Патти.

— Да, так и есть, — подтвердила она, — Но это не означает, что Берт перестанет вас любить. Часть его сердца всегда будет принадлежать вам с Вики.

— Как бы не так! Ты заставишь Берта отправить нас в интернат, а потом у тебя родятся дети и… — Тина умолкла и отвернулась, пряча навернувшиеся на глаза слезы.

Патти прекрасно понимала состояние девочки, поэтому тактично отвела взгляд в сторону, позволяя той взять себя в руки. Неожиданное появление Берта застало врасплох обеих. Он окинул Тину и Патти внимательным взглядом, после чего сдержанно спросил:

— Что здесь происходит?

— Тина опасается, что, когда мы с тобой поженимся, я заставлю тебя отправить их с Вики в интернат, — ответила Патти таким тоном, словно желала сказать: «Вот, посмотри, что ты наделал!»

Взгляд Берта подсказал ей, что тот понял ее намек. Наступила минутная пауза, после чего вновь раздался дрожащий голосок Тины:

— Я знаю, что тебе не терпится убрать нас отсюда, — гневно обратилась девочка к Патти. — Вчера вечером папа рассказал нам об этом.

С него станется, подумала Патти. И как только можно быть таким эгоистичным? Ведь Кевину наплевать на чувства дочерей, им прежде всего движет желание досадить Берту!

— Послушай, солнышко, что я тебе скажу, — решительно произнес Берт. — Этот дом принадлежит мне, а не твоему папе. Поэтому я буду решать, кто останется здесь жить. И обещаю, что для вас с Вики всегда найдется место в Ферн-Бей.

— Даже если ты женишься на ней? — Тина угрюмо кивнула в сторону Патти. Однако, несмотря на нарочитую невежливость девочки, в ее голосе чувствовалась скрытая мольба о том, чтобы Берт окончательно успокоил ее страхи.

— Особенно если женюсь на Патти! — уверенно заявил тот.

Затем, к огромному удивлению Патти, он сел рядом с ней на кровать и обнял одной рукой за плечи. И пока она, затаив дыхание, наслаждалась теплом и нежностью неожиданных объятий, другую руку он протянул к Тине. Как ни странно, девочка вняла его призыву и тоже устроилась на кровати, с готовностью прильнув к любимому дядюшке.

— Мы с Пат твердо обещаем, что ты и твоя сестра можете считать этот дом своим. Правда, Пат?

— Обещаем! — торжественно подтвердила Патти. Все ее собственные чувства сейчас отошли на второй план. Гораздо важнее было успокоить детей.

— А что будет, когда у вас появятся свои дети? — осторожно поинтересовалась Тина, на мгновение отстранившись от Берта.

Снова наступила пауза, во время которой Патти спросила себя, почудилось ли ей, что после вопроса девочки Берт чуть сильнее прижал ее к себе, или это была лишь игра ее воображения. Зато в другом Патти не сомневалась: после слов Тины ее сердце застучало сильнее, а по спине побежали мурашки.

Дети… Дети Берта… Патти счастлива была бы родить от него ребенка. Она мечтательно улыбнулась, представив себе, с какой радостью вынашивала бы его дитя, но тут же напомнила себе о необходимости скрывать свои мысли и, вместо того чтобы предаваться бессмысленным мечтаниям, сосредоточилась на том, что говорил Берт.

— Если у нас появятся дети?.. Что ж, думаю, им понадобится ваша с Вики помощь, чтобы как следует узнать окрестности Ферн-Бей. Надеюсь, вы объясните им, что возле озера нужно вести себя как можно более осмотрительно? — насмешливо заметил он. — Неважно, сколько детей будет у нас с Пат, Тина; главное заключается в том, что мы никогда не перестанем любить вас.

С этими словами Берт ласково погладил девочку по плечу. Та вдруг не выдержала и залилась слезами. Патти сама чувствовала, что вот-вот разрыдается. Из Берта получится превосходный отец, пронеслось у нее в голове. Он чрезвычайно чуток к детям и знает, как успокоить их.

Только когда Тина убежала, чтобы разыскать Вики и сообщить ей важные новости, Патти тихо сказала:

— Это уже давно не давало ей покоя. И Вики тоже. Они страшно боятся потерять тебя.

— Тем более нужно всячески способствовать тому, чтобы Кевин и Марта установили близкие отношения с детьми. Кстати, я действительно готов все сделать для того, чтобы девочки считали этот дом своим. Но у обеих довольно сложный нрав, и это может здорово повредить им в жизни, если только не постараться сейчас внести какие-то поправки в их характеры и поведение. И чем скорее это будет сделано, тем лучше.

— Когда приезжает Марта? — спросила Патти.

— Не знаю. Кевин сказал, что завтра или послезавтра. Она не задержится у родителей надолго. А сам Кевин не слишком жаждет заниматься дочерьми, — раздраженно заметил Берт. — По правде говоря, у них с Мартой никогда не было нормальной семьи в привычном понимании этого слова. Я не уверен, что они вообще собирались заводить детей. Насколько я понимаю, Марта попала в затруднительное положение. Если она останется в Америке с детьми, то с большой вероятностью потеряет Кевина. Если же вновь уедет с мужем в Австралию, тогда пострадают ее отношения с дочерьми. Что бы ты выбрала на ее месте. Пат?

Это был первый миролюбивый вопрос, заданный ей Бертом.

— Не знаю, — задумчиво произнесла Патти. — Разумеется, мне бы хотелось всегда быть рядом со своим любимым — какой женщине не хочется этого? — но боюсь, что в конце концов перевесили бы дети. Моя мать оставалась с нами до тех пор, пока мы не стали достаточно взрослыми, чтобы понять, почему отцу приходится часто уезжать и почему мама отправляется вместе с ним. Кроме того, мы никогда не боялись, что наши родители разведутся.

— Разве Тина и Вики боятся этого? Почему ты так думаешь? Кевин сказал тебе, что собирается развестись с Мартой?

— Нет. Я сама сделала вывод, исходя из того соображения, что девочкам известно о существовании проблем во взаимоотношениях родителей.

— Ну, это еще ни о чем не говорит. Безусловно, девочки могли слышать какие-то разговоры на этот счет, но я почти уверен, что они не придали этому большого значения. Дети вообще отличаются избирательностью в подобных вопросах и зачастую слышат только то, что хотят слышать.

— То же самое можно сказать и о некоторых взрослых, — пробормотала Патти вполголоса и спросила: — Тебе что-то нужно было здесь? Если ты зашел просто так, то тебе лучше уйти: мне нужно одеться.

— Нет, ничего особенного мне не нужно было… Кроме этого… — спокойно ответил Берт, после чего быстро приблизился к Патти и прильнул к ее губам.

Все произошло так неожиданно, что она ничего не успела сделать. Берт скользнул рукой в вырез ее ночной сорочки, затем его пальцы легонько переместились вправо, пока под его ладонью не оказалось округлое плечо Патти.

Она издала сдавленный протестующий звук и попыталась отстраниться от него. Однако Берт и не думал ее отпускать! Между ними произошла короткая борьба, во время которой верхняя пуговица ночной сорочки с треском оторвалась и отлетела едва ли не на другой конец комнаты.

— Так-так… Вот этого тетушка Джемма уж точно не одобрила бы! — прозвучал насмешливый голос Кевина. При первых же его звуках Патти замерла. — Какой ты непредусмотрительный любовник, Берти! Даже не потрудился запереть дверь! — Кевин неспешно вошел в спальню, потом внимательно присмотрелся к чему-то у себя под ногами, после чего наклонился и поднял с пола пуговицу. — И не только непредусмотрительный, но и грубый! — Он бросил нарочито осуждающий взгляд на Берта. — Зачем же впадать в такие крайности? Лично я предпочитаю, чтобы мои женщины раздевались сами, правда, Патти?

Патти в эту минуту было не до того, что говорит Кевин. Она молилась про себя только об одном: чтобы Берт не двигался. Дело в том, что во время их борьбы ночная сорочка разошлась в стороны, обнажив ее грудь. Это Патти твердо знала, потому что чувствовала прикосновение рубашки Берта к своей обнаженной коже. Если Берт сейчас отодвинется…

Он действительно начал поворачиваться, но Патти удержала его, крепко впившись пальцами в плечи. Берт застыл и пристально посмотрел ей в глаза, словно пытаясь понять, что происходит. Патти ответила умоляющим взглядом.

— Убирайся вон, Кевин! — резко бросил Берт, не отрывая глаз от Патти.

Через несколько секунд она облегченно вздохнула, потому что Кевин подчинился приказу старшего брата. Берт подождал, пока в коридоре стихнут звуки его шагов, и только потом хрипло спросил:

— По-прежнему защищаешь его, Пат? Выходит, твои чувства к нему все же не изменились?

Он начал отстраняться, и Патти опустила руки. Она дрожала от перенесенного только что напряжения.

— Ты ничего не понял. — Она покачала она головой. — Я…

— Не понял? Тогда объясни мне значение твоего умоляющего взгляда!

Он отодвинулся окончательно, и Патти сразу же попыталась стянуть у горла разошедшиеся полы ночной сорочки. Однако Берт придержал ее за руки, глядя вниз, и только тут сообразил, почему Патти не позволила ему отстраниться от нее, пока в комнате находился Кевин. Она не хотела, чтобы тот видел ее обнаженную грудь!

Разумеется, Патти предпочла бы, чтобы и Берт не видел ее наготы, но он крепко держал ее за руки, так что она ничего не могла поделать.

— Выходит, ты остановила меня потому, что не желала, чтобы Кевин смотрел на тебя в таком виде?

Тон Берта был полон недоверия, и это задело Патти. Она так рассердилась, что даже забыла о смущении.

— Что же здесь удивительного?!

Голос Патти дрожал от обиды, но в следующую секунду она осознала, что Берт как будто не обратил на ее гневный возглас никакого внимания. Его мысли, похоже, сейчас были далеки и от Кевина, и от ее отношений с ним. На самом деле Берта сейчас больше занимало то, на что он смотрел.

Под его взглядом в ее теле родились странные ощущения, столь восхитительные и непривычные, что от них кружилась голова. Патти взволнованно вздохнула. Раз, потом другой… Ей даже невдомек было, как искусительно вздымается ее грудь…

— Если я правильно понял, тебе не хотелось, чтобы Кевин узнал, что ты позволяешь себе появляться полураздетой передо мной? — уточнил Берт, вспомнив наконец, в чем состоит предмет их разговора.

Патти подняла на него глаза. Она была не только оскорблена подобным предположением, оно вызвало в ее душе острую боль. И, несмотря на то что в ее голове сейчас был полный хаос, она хрипло возразила:

— Я вовсе не появлялась перед тобой полураздетой! Это получилось не нарочно!

— Кевину так не показалось, — хмыкнул Берт.

Ну, с меня довольно, подумала Патти.

— Мне плевать, что там вообразил себе Кевин, как, впрочем, и ты сам! — вспыхнула она. — Если тебе непонятно, что я способна стесняться, то это твои проблемы!

— Разумеется, я не настолько наивен, чтобы думать, что ты льнула ко мне под влиянием жгучей страсти, — сухо заметил Берт. Однако в следующую секунду его тон неожиданно смягчился. — А что касается твоей стеснительности… — Он нежно провел тыльной стороной ладони по шее Патти, спускаясь все ниже, пока не достиг крупного розового соска. Его прикосновения словно парализовали ее, но только внешне, потому что внутри нее забурлил целый водоворот пронзительных ощущений.

Берт внимательно вгляделся в ее лицо, почувствовав мгновенный отклик на свои действия, эффект которых был очевиден, потому что дыхание Патти стало тяжелым, а соски напряглись, напоминая крупные бутоны. Он тоже судорожно втянул воздух, и его глаза потемнели. Атмосфера в комнате вдруг стала настолько напряженной, что, казалось, еще немного, и начнет потрескивать электричество…

За окном спальни раздалось причудливое пение скворца, устроившегося на одной из верхних веток росшего почти у самой стены клена. Звуки жизнерадостного птичьего щебета сразу разрядили обстановку, что позволило Патти выйти из сладостного оцепенения. Она быстро отстранилась от Берта, стянула на груди сорочку, прикрыв соблазнительную наготу, а он поднялся на ноги и коротко бросил:

— По-моему, тебе лучше сегодня остаться в постели.

— Чтобы меньше попадаться на глаза Кевину? — поддела его Патти, но говорила она в пустоту, потому что Берта уже и след простыл.

Позже, собравшись с мыслями, она проанализировала то, что произошло между ними, и пришла к неутешительному выводу: ничего не изменилось, Берт по-прежнему обладает властью над ней, а значит, их отношения все так же таят в себе опасность для ее душевного спокойствия.

Единственным утешением являлось то, что Берт, похоже, совершенно равнодушен к Патти и его абсолютно не интересуют ее истинные чувства по отношению к нему.

7

Впрочем, это было довольно слабое утешение. Устав от горестных раздумий и чувства безысходности, примерно через полтора часа после ухода Берта Патти все же поднялась с постели, оправдываясь перед собой тем, что негоже изображать из себя инвалида, когда в доме столько народу. Безусловно, миссис Шорт давно зарекомендовала себя первоклассной экономкой, но ей и так доставалось, учитывая, что, кроме ухода за детьми и тетушкой Джеммой, ей еще прибавилось забот в связи с приездом Патти, Берта и Кевина. Не говоря уже о том, что должна была прибыть Марта. Патти чувствовала себя обязанной помочь пожилой женщине справиться с нашествием родственников.

Однако сама миссис Шорт, похоже, не разделяла этого мнения. Она твердо заявила Патти, что та не имеет права вставать с постели, особенно после того как об этом настойчиво попросил ее Берт.

— Не в его власти отдавать мне приказы! — сухо заметила Патти, удивившись, что экономке известны такие подробности ее утренней беседы с хозяином дома.

Через минуту ей пришлось пожалеть о своей резкости, потому что за ее спиной раздался голос Кевина:

— На твоем месте я бы поостерегся говорить подобные вещи о своем женихе, дорогая Патти. Кстати, ты не знаешь, где он сейчас?

Патти сказала, что не знает, и была очень благодарна миссис Шорт, которая пришла ей на выручку, сообщив, что Берт отправился зачем-то в город и обещал вернуться к полудню.

— Как некрасиво с его стороны уехать, оставив тебя в одиночестве, и даже не сообщить куда! — ехидно ухмыльнулся Кевин, беря Патти под руку и ведя к двери. — Думаю, нам не стоит мешать миссис Шорти на кухне, детка. К тому же я хотел кое о чем поговорить с тобой.

Патти мгновенно насторожилась, ожидая коварных вопросов. Например, почему она продолжает держать Берта в заблуждении относительно романа с Кевином, которого на самом деле не было и в помине. Патти понимала, что если бы они с Бертом и впрямь собирались пожениться, то ей в первую очередь следовало бы признаться будущему мужу, что между ней и его младшим братом никогда не существовало близких отношений. Сам Кевин, судя по тому, как старательно пытался он сегодня утром вызвать конфликт между Бертом и Патти, поверил в их помолвку.

Мужчины — странные существа, пронеслось в голове Патти, пока Кевин вел ее не в гостиную, как она предполагала, а в кабинет Берта, служивший также и библиотекой. Между всеми домочадцами существовал негласный договор не входить туда без ведома хозяина. Оказавшись в этой комнате, Патти почувствовала себя крайне неловко, словно застигнутый на месте преступления воришка.

Кевин же не показывал никаких признаков смущения, хотя от внимания Патти не укрылся тот факт, что он не сел в удобное кожаное кресло, стоявшее у письменного стола, а взял два стула и поставил их у камина.

— О чем ты хотел поговорить со мной? — спросила Патти, испугавшись вдруг, что она ошиблась и Кевин на самом деле ни на секунду не поверил в реальность ее помолвки с Бертом. Что, если тот привел ее сюда, чтобы выведать подробности этого дела и окончательно убедиться в своей проницательности? Кевин вполне был способен на такое, зная, что Патти гораздо слабее его старшего брата и от нее легче добиться правды.

Однако, к ее удивлению, тот вполне серьезно произнес:

— Мне хочется обсудить с тобой будущее моих дочерей. Тетушка Джемма предлагает отправить их в интернат. Она так печется о своем любимом Берти, сокрушаясь, что мы бросили детей на него! — добавил он раздраженно. — Ты специалист по детской психологии, вот и подскажи, стоит ли мне прислушаться к словам тетки.

Убедившись, что у Кевина нет на уме ничего предосудительного, Патти села на предложенный им стул.

— Марта вбила себе в голову, что я могу попросить в своей компании перевода обратно в Америку, — продолжил тем временем Кевин, потихоньку придвигаясь вместе со стулом к Патти. — Но я развеял ее надежды, сказав, что если она желает всю жизнь разыгрывать из себя мамочку, то на то ее добрая воля. А я не собираюсь ломать карьеру из-за детей.

Патти испуганно взглянула на Кевина, ошеломленная его откровенным признанием. В юности она очень хорошо относилась к младшему брату Берта, хотя и воспринимала его несколько отстраненно. Что, впрочем, и неудивительно, ведь все ее мысли занимал старший брат. Сейчас она как будто заново приглядывалась к Кевину, и ей совершенно не нравилось то, что она видела.

Поднявшись со стула, Патти твердо произнесла:

— Это твои дочери, Кевин, и они находятся под твоей ответственностью. И если говорить честно, то я бы действительно отправила девочек в интернат, но только для того, чтобы уберечь их от эмоциональных страданий, которые им непременно придется испытать, когда они узнают со временем всю правду о своем отце!

С этими словами она повернулась, чтобы уйти, но Кевин вскочил и крепко схватил ее за руку.

— Пат, постой! — воскликнул он, причем в его голосе чувствовалось такое сильное волнение, которого трудно было ожидать от подобного человека.

Патти задержалась, озадаченная его тоном. А также выражением торжества, мгновенно промелькнувшим в его глазах. В эту минуту она стояла спиной к двери.

— Прошу тебя, позволь мне все объяснить, — хрипло произнес Кевин, притягивая Патти к себе с таким видом, будто он имел намерение поцеловать ее.

— Нас приглашают к столу!

Ледяной тон Берта, сообщившего об этом, равно как и его неожиданное появление подействовали на Патти как ушат холодной воды. Резкие слова, которые она собиралась бросить Кевину в лицо, застыли на ее губах. Она рывком обернулась — Кевин отпустил ее в ту же секунду — и виновато покраснела, вспомнив, что Берт велел ей оставаться в постели. Однако весь смысл происходящего она поняла только тогда, когда Кевин воскликнул за ее спиной:

— О Господи! Берт, прошу тебя, не делай поспешных выводов! Мы с Пат всего лишь обсуждали некоторые моменты из прошлого. Ведь ты понимаешь, что нам есть о чем поговорить, да и многие вопросы остались нерешенными…

Патти не поверила собственным ушам. Поведение Кевина уже выходило за рамки невинной шутки… если только он собирался пошутить. Прежде Патти казалось, что он находит удовольствие в том, чтобы позлить старшего брата, но сегодняшняя эскапада больше походила на попытку разорвать их «помолвку».

Она беспомощно посмотрела на Берта и запинаясь пролепетала:

— Кевин спрашивал моего совета насчет того, стоит ли отправлять девочек в интернат…

В эту минуту тот, о ком шла речь, лукаво усмехнулся и сказал, обращаясь к Патти:

— Бесполезно, радость моя. Не думаю, что твои объяснения убедят моего дорогого старшего брата. — И как ни в чем не бывало добавил: — Интересно, догадалась ли миссис Шорт испечь мой любимый яблочный пирог?

Весело посвистывая, он направился прочь из кабинета, а Патти снова бросила на Берта смущенный взгляд.

— Я понимаю, что ты мог подумать, застав нас здесь, но, даю тебе честное слово, мы действительно говорили о детях.

К несчастью, испытываемое ею в эту минуту волнение окрасило ее слова оттенком вины, и потому они прозвучали неубедительно, хотя сама Патти не догадывалась об этом. Берт нахмурился.

— Сейчас не время обсуждать эту тему. У миссис Шорт довольно хлопот и без того, чтобы поддерживать блюда горячими.

— Да, действительно… — Патти прошла в дверь, придерживаемую для нее Бертом. — Я предлагала ей свою помощь, но она отказалась, заявив, что я должна находиться в постели. Однако я не настолько больна, Берти, чтобы день-деньской валяться в койке. Мне вполне под силу как-то помочь бедной женщине. В конце концов, я приехала сюда только потому, что в моей помощи нуждались.

— И продолжают нуждаться, — заметил Берт, к ее величайшему удивлению.

— Как? Ведь уже приехал Кевин, а скоро к нему присоединится Марта, и девочки не будут нуждаться в…

— Разве ты до сих пор не заметила, что эта пара не слишком обременяет себя родительскими заботами? Особенно это относится к Кевину, — перебил ее Берт, и по его пренебрежительному тону она поняла, как сильно он раздражен этим обстоятельством.

Патти была вполне согласна с Бертом, но все же что-то заставило ее примирительно заметить:

— Возможно, если бы Кевин не стал отцом в столь раннем возрасте…

— Ты всегда защищаешь его! — вновь прервал ее Берт. — Даже когда он не пощадил тебя, заявив мне, что ты являешься его любовницей, ты тоже стояла за него горой. Интересно, что может заставить тебя увидеть наконец Кевина в истинном свете? И ты еще будешь убеждать меня, что не любишь его! — добавил он со вздохом.

— Не люблю! — подтвердила Патти, только через минуту осознав, как близка была к тому, чтобы выдать себя с головой.

А зачем, спрашивается? Какое ей, собственно, дело до того, что думает по этому поводу Берт?

Обед получился довольно скучным. Тина и Вики помалкивали, понуро ковыряя вилками в тарелках. Они почему-то показались Патти особенно маленькими и беззащитными. Девочки устроились за столом рядышком, постаравшись оставить между собой и своим отцом как можно больше пространства.

— Так когда приедет Марта? — поинтересовался Берт в конце обеда.

— Она обещала приехать на следующий день после меня, но, похоже, родители все же задержали ее. — Кевин взглянул через стол на Патти. — Может, прогуляемся куда-нибудь сегодня вечером, Пат? Поужинаем в каком-нибудь местном ресторанчике?

Патти ничего не успела ответить, потому что вместо нее это сделал Берт.

— У нас с Патти уже имеется приглашение на ужин.

Тут не вытерпела тетушка Джемма.

— Ты ничего не говорил о том, что вы куда-то уходите сегодня вечером, — вмешалась она в разговор.

— Я и сам ничего не знал до сегодняшнего утра. В городе я встретил старого школьного приятеля Роджера Престона, который тоже был там по делам. Он сейчас живет в Пайнленде, соседней с нами деревне, где у него собственный магазин. Роджер очень обрадовался встрече, потому что мы не виделись почти год, и пригласил нас с Пат на ужин. Он сказал, что недавно женился, но его жена Санди не местная и пока что скучает здесь без общества. Ей бы очень хотелось подружиться с кем-нибудь. Ужин будет неформальный, — повернулся Берт к Патти, — так что ты можешь надеть платьице василькового цвета, которое было на тебе в тот вечер, когда я сделал тебе предложение, и которое больше всего идет тебе.

Глаза внимательно прислушивавшихся к беседе девочек округлились от любопытства. Как по команде сестры взглянули на Патти, которая сидела пунцовая от смущения.

— Простите, тетушка, — сказал Берт, беря Патти за руку и поднимаясь из-за стола, — но нам с Пат еще нужно кое-что обсудить.

С сильно бьющимся сердцем Патти вышла из столовой вслед за «женихом», а когда они удалились на достаточно большое расстояние, сердито спросила:

— Зачем ты выдумал этот ужин?

— Я ничего не выдумывал. Мы с тобой действительно приглашены сегодня в гости, — невозмутимо ответил Берт, не обращая никакого внимания на ее плохое настроение.

Патти молча повернулась и направилась к двери его кабинета.

— Нет, не сюда! — остановил ее Берт. — Туда! — кивнул он на лестницу.

Они поднялись по ступеням и прошли вдоль коридора. Почти в конце его Берт отворил дверь одной из спален. Патти вошла туда и, только когда дверь за ними закрылась, сообразила, что это его спальня. Патти тут же повернула обратно, но Берт преградил ей дорогу. Несколько секунд он с улыбкой наблюдал за переменами в лице Патти, которая сначала побледнела, а потом покраснела.

— Прекрати ломать комедию, — сухо произнес он наконец. — Тебе нечего бояться. Я привел тебя сюда лишь для того, чтобы поговорить без помех.

— А также для того, чтобы Кевин подумал, что мы занимаемся любовью! — с вызовом добавила она.

— Ах вот что тебя беспокоит! Кстати, я предупреждал тебя, что не дам вам с Кевином поблажки, если замечу, что между вами снова что-то происходит. И что я увидел, зайдя сегодня в кабинет? Заметь, в мой кабинет!

— Кевин попросил меня зайти туда с ним, чтобы обсудить вопрос дальнейшего образования девочек. — Патти раздраженно пожала плечами. — Честно говоря, я его не понимаю. Сначала мы едва не поссорились, потому что я прямо сказала Кевину, что считаю его эгоистом, но в следующую минуту он вдруг начал вести себя очень странно, так, как будто мы…

— Влюбленная парочка! — с ироничной усмешкой подсказал Берт. Он долго испытующе смотрел на Патти, а затем спокойно произнес: — Теперь ты видишь, что он завидует?

— Завидует? Чему? Или кому?

В глазах Берта промелькнуло странное выражение, которого Патти не могла не заметить. Это было выражение боли. Патти показалось, что ее слова каким-то образом задели Берта.

— Разумеется, Кевин завидует мне, — произнес он через несколько мгновений. — Тому, что мы с тобой собираемся пожениться и что я вскоре займу его место в твоей жизни и в твоей постели.

Последняя фраза Берта произвела на Патти такое впечатление, что она на секунду застыла, сраженная пронзительным чувством восторга, охватившим ее в тот момент, когда она во всей полноте представила себе, о чем он говорит. Сладостные образы, наполнившие воображение Патти, заставили ее затаить дыхание. Берт в роли ее возлюбленного!.. Нет, это слишком прекрасно, чтобы быть реальностью. На самом деле она пребывала сейчас в глупейшей ситуации, в которую попала по собственному недомыслию и которая доставляла ей немалые душевные муки.

— Но у нас с Кевином… — Патти вовремя остановилась, не успев выпалить всю правду.

— Что у вас с Кевином? — спросил Берт. — Давно все кончилось? Не похоже, чтобы он придерживался того же мнения на этот счет. Он до сих пор желает тебя, Пат, и тебе известно это так же хорошо, как и мне. Если бы ты хоть немного принимала в расчет его жену и дочерей…

Внезапно он замолчал, нахмурился и оглянулся на дверь. Затем, не дав Патти времени опомниться, подхватил ее на руки и отнес в постель. После того как он уложил ее, Патти, кипя негодованием, попыталась сесть, но Берт воспрепятствовал этому, устроившись рядом.

— Тише! — шепнул он. — По-моему, в коридоре, прямо у нашей двери, находится Кевин.

— Кевин? — встревожено повторила Патти, мгновенно вспомнив, как младший брат Берта неожиданно появился утром в ее спальне.

Она тоже с опаской взглянула на дверь, прислушалась и действительно различила тихое посвистывание Кевина, заставившее ее насторожиться еще больше.

— Пат…

Она автоматически повернулась на звук своего имени, сразу же чуть отпрянув, потому что оказалось, что Берт находится гораздо ближе, чем можно было ожидать. Ее глаза расширились, когда она разглядела лучики веселых морщинок у его глаз. При желании она могла бы поднять руку и прикоснуться к ним пальцами.

У Патти мгновенно пересохло во рту, где-то в глубине тела родился приятный трепет. Настолько приятный, что она не выдержала и отвела взгляд от лица Берта.

— Пат…

Патти зажмурилась, чтобы спрятать полный желания взгляд, который мог выдать ее с головой. Прилив страсти, охвативший Пат, когда Берт произнес ее имя во второй раз, поразил ее своей мощью.

Она знала, что Берт сейчас поцелует ее. Знала и ничего не сделала, чтобы избежать этого, лишь задрожала, когда его губы прикоснулись к ее губам.

Руки Патти будто сами собой поднялись, чтобы обнять его, но потом безвольно опустились. Однако Берт успел заметить это мимолетное движение. Он нежно сжал ее запястья, поглаживая большими пальцами те места, где лихорадочно бился пульс, затем сам поднял ее руки и положил себе на плечи. Потом Патти ощутила, как его губы шевельнулись у ее губ, и поняла, что он что-то говорит.

— Помоги мне, Пат, — едва слышно шептал Берт. — Если ты действительно не любишь Кевина больше, если и впрямь хочешь спасти его семью, помоги мне сделать так, чтобы никто не сомневался в том, что ты страстно желаешь меня…

Откуда-то издалека еще доносился свист Кевина, но Патти уже не обращала на него внимания. Она слышала один лишь голос Берта, молившего ее о помощи. Его тело прижимало ее к постели своей тяжестью, и пальцы Патти скользнули в густые волосы на затылке Берта. Внутри нее бушевал океан безумных желаний, порожденных тем, что она оказалась в постели с человеком, которого давно и безнадежно любит.

От избытка чувств Патти издала почти неуловимый звук, и Берт, должно быть, истолковал его как согласие, потому что в следующую секунду он стал целовать ее — целовать по-настоящему, так, как она давно мечтала.

У Патти не было ни душевных, ни физических сил противиться тому, что делал с ней Берт. Она как будто свалилась с крутого утеса и уже никак не могла остановить падение. Ее рука проникла под рубашку Берта. Наслаждение, испытываемое Патти от прикосновений к его обнаженной коже, побудило ее шире раскрыть губы, словно она желала показать, что хочет углубить поцелуй. Берт не преминул этим воспользоваться, после чего Патти окончательно перестала прислушиваться к доводам рассудка и погрузилась в водоворот волшебных ощущений.

Она не могла не чувствовать, как напрягся Берт, и ей было приятно, что это явилось следствием ее прикосновений. Затем Берт начал расстегивать ее блузку, и тогда настал ее черед напрячься. Она крепко сжала его руку, пытаясь убрать ее, и протестующе пискнула. Тогда Берт оторвался от ее губ и тяжело выдохнул ей прямо в ухо:

— Не волнуйся, я не сделаю тебе ничего плохого. Я только хотел…

Патти так и не удалось узнать, чего же он хотел, потому что в этот момент его проворные пальцы успели расстегнуть последнюю пуговицу, после чего полы блузки разошлись и взгляду Берта предстала нежная грудь, едва прикрытая кружевами бюстгальтера.

— Берт! — умоляюще воскликнула Патти. Однако Берт не слушал ее, он занимался хитроумной застежкой бюстгальтера.

— Берт! — снова позвала Патти, на этот раз более настойчиво, хотя ее не переставала бить дрожь от удовольствия, смешанного, впрочем, со смятением, возникшим в отдаленном уголке ее души из-за осознания того, что тело слишком бурно реагирует на прикосновения и откровенный взгляд Берта.

Патти опасалась, что еще немного, и ее тайный возлюбленный поймет, что она испытывает к нему. Она попыталась привлечь к себе внимание Берта, снова потянув его за руку, но он был полностью поглощен открывшимся его взгляду зрелищем. Его лицо непривычно раскраснелось, глаза, которые он поднял на Патти, заблестели глубоким чувством.

Кевин был забыт. Все было забыто, когда Берт чуть переместился вниз и легонько потер напряженный сосок Патти большим пальцем.

— Когда я увидел тебя такой сегодня утром… — хрипло начал он голосом, который, казалось, рождался где-то глубоко-глубоко внутри него. Не договорив, Берт снова пошевелился, крепче прижимаясь к Патти, и она вдруг с трепетом осознала, что он полностью возбужден. — Пат… — Он просунул руку под ее блузку и с силой обнял. Его ладонь обжигала спину Патти огнем. — Мне так захотелось ощутить тебя всю, — продолжил Берт сдавленным шепотом. — Я сгорал от желания прикоснуться к тебе, узнать тебя всю сверху донизу… — В этот момент по телу Берта пробежала дрожь, гораздо более сильная, чем та, которая сотрясала Патти. Он легонько потерся о ее полную обнаженную грудь, и ощущение, возникшее у Патти в то мгновение, когда ее отвердевшие соски прошлись по ткани его рубашки, заставило ее крепко впиться пальцами в его плечи. Тем самым она как будто сожгла за собой мосты, поддавшись настоятельным требованиям плоти. — Что в тебе есть такого, Пат, что сводит с ума и меня, и Кевина?..

Услышав эти слова, Патти застыла. Ее страсть мгновенно улеглась, и на смену выступил здравый рассудок, возвращая ее к реальности.

— Кевин? — с трудом прошептала она, собираясь сказать, что он здесь ни при чем, но Берт мгновенно поднял голову и хрипло произнес:

— Нет, не Кевин, детка! Берт! Отныне будет Берт, запомни это!

Внезапная вспышка гнева, казалось, отрезвила его. Он как будто вдруг осознал, что здесь происходит. Отпустив Патти, Берт сел на краю кровати и отвернулся.

— Прости меня… — глухо обронил он, когда Патти начала дрожащими пальцами застегивать блузку.

— Думаю, нам лучше спуститься в гостиную, — предложила она, стараясь говорить как можно спокойнее и не обращая внимания ни на извинения Берта, ни на руку, которую тот протянул, чтобы помочь ей подняться с постели.

Хотя на самом деле она нуждалась в помощи, потому что ноги ее дрожали от слабости.

Однако, как ни старалась Патти, они все же встретились взглядами, и выражение, которое она увидела в его глазах, потрясло ее. В нем сквозили усталость и боль. Сердце Патти сжалось от сочувствия, ведь Берт делал то, что ему казалось правильным: изо всех сил пытался сохранить семью младшего брата, чтобы будущее Тины и Вики было как можно более безоблачным. Очевидно, его не меньше самой Патти потрясло то обстоятельство, что близость с ней пробуждает в нем желание.

— Прости, — снова тихо произнес он. — Поверь, у меня не было намерений…

— Берти, прошу тебя! — умоляюще воскликнула Патти, спеша прервать его, прежде чем он успеет нарушить ее с трудом восстановленное спокойствие. Одно дело знать, что она является последней женщиной, с которой Берту хотелось бы заняться любовью, другое — услышать об этом от него самого. — Не стоит извиняться! Я… все понимаю и так…

— Правда? — горько усмехнулся Берт. В интонациях его голоса чувствовался намек на то, что Кевину уже удалось познакомить ее с некоторыми интимными сторонами жизни и она теперь хорошо разбирается в мужских реакциях на близость с женщиной. — Похоже, это еще одна вещь, за которую я должен быть благодарен своему братцу. Ладно, идем в гостиную, пока за нами не послали. Как ни верти, тетушка Джемма имеет довольно старомодные представления о том, как должны вести себя помолвленные пары.

Патти хмуро взглянула на него.

— Ты же обещал рассказать ей, что наша помолвка недействительна.

— Я передумал. Негоже взваливать на плечи старушки кроме всего прочего еще и ответственность за то, чтобы Кевин ни о чем не узнал. Наша тетушка уже не молоденькая, Пат. Я не хочу тревожить ее понапрасну. Кроме того, нельзя не признать — хотя она убила бы меня за такие слова! — что ее память уже не так хороша, как несколько лет назад. Старушка может проговориться.

Патти едва сдержала желание наброситься на него с кулаками за то, что он самолично принял решение насчет дела, касающегося их обоих. Но, прислушавшись к голосу рассудка, она не могла не признать, что Берт поступает правильно.

Уже спустившись по лестнице, она вдруг вспомнила, что они не обсудили еще один вопрос.

— Этот ужин, о котором ты говорил… — начала она, поворачиваясь к Берту. — Не думаю, что…

— Мы пойдем туда, — безапелляционно заявил Берт. Но должно быть, подобная резкость ему самому показалась чрезмерной, потому что следующей фразой он постарался смягчить впечатление от своих слов. — Мне не хотелось бы обижать Санди, жену Роджера. Подумай, ведь она будет готовиться к приему, а в итоге окажется, что гости проигнорировали приглашение. Кроме того, ей очень хочется завести здесь друзей.

— Я все равно не пробуду здесь долго, — возразила Патти. Она хотела добавить еще что-то, но умолкла, заметив странное выражение, промелькнувшее в глазах Берта.

— Но она-то об этом не знает! — невозмутимо произнес он. — Ей известно, что мы помолвлены, а следовательно, скоро поженимся и будем жить вместе. Наш отказ она воспримет как нежелание общаться с ней лично.

Патти слушала Берта невнимательно, думая о чем-то своем.

— А откуда Санди могла узнать о нашей помолвке? Ты говорил об этом со своим другом? — спросила вдруг она.

Берт замялся, словно подыскивая подходящий ответ.

— Нет, не говорил, — сказал он наконец. — Но об этом известно всем в доме. Возможно, миссис Шорт поделилась новостью с молочником, а тот еще с кем-то. Пайнленд ведь находится рядом, так что это известие могло дойти туда очень быстро. И вообще, какая разница, как Роджер и Санди могли узнать о нашей помолвке! — устало заметил Берт. — Если ты не хочешь сопровождать меня, я придумаю какую-нибудь отговорку. Скажу, например, что ты плохо себя чувствуешь. — Он окинул Патти задумчивым взглядом, потом поднял руку и медленно провел пальцем по ее щеке. — Кстати, что-то ты и впрямь слишком бледна… Только не говори мне, что побледнела из-за потрясения, испытанного в тот миг, когда очутилась в моих объятиях… а не в объятиях Кевина, — усмехнулся он. — Этим ты меня не обманешь!

Берт взял Патти под локоть и повел в гостиную. Там он сказал тетушке Джемме, что ему нужно поработать, и попросил не беспокоить его до вечера.

Патти проводила его взглядом до дверей гостиной, испытывая до боли знакомое чувство потери и спрашивая себя, почему она никак не перестанет питать бессмысленные надежды на любовь человека, который абсолютно равнодушен к ней. Она вздохнула, радуясь про себя тому, что тетушка тоже ушла, оставив ее наедине со своими мыслями.

— А, преданная возлюбленная тоже здесь! — язвительно протянул появившийся вскоре в гостиной Кевин. — Как вы мило ворковали сегодня с Берти! Однако вы пока не женаты, Пат. И я собираюсь использовать свое пребывание здесь, чтобы напомнить моему высокоморальному братцу о некоторых вещах. Думаю, ему трудно будет переварить тот факт, что я был твоим первым любовником.

Патти метнула в него гневный взгляд.

— Тебе как никому другому известно, что между нами никогда ничего не было!

— Да, но об этом знаем только мы с тобой. Берт уверен в обратном. Безусловно, он не знает подробностей и ему невесело будет узнать, что я лишил тебя девственности, — грубо добавил он.

— Это ложь!

— Которой Берти с готовностью поверит! А ты ничего не сможешь доказать!

В этом Кевин глубоко заблуждался. У Патти имелось одно-единственное, но очень веское доказательство того, что он лжет, потому что она еще никогда не была по-настоящему близка ни с одним мужчиной.

— Кевин, зачем ты это делаешь? — тихо поинтересовалась она. — Зачем пытаешься расстроить нашу с Бертом помолвку? Почему тебе непременно нужно причинять мне боль?

— Тебе? — рассмеялся Кевин. — Ты, дорогая моя Патти, всего лишь средство, при помощи которого я хочу заставить страдать моего всемогущего старшего брата. Он очень дорожит тобой, и тем больнее будет мой удар. Впрочем, я использовал бы любую другую женщину, окажись она на твоем месте. Мне повезло, что Берт собрался жениться именно на тебе, потому что он до сих пор уверен, что мы были любовниками. Забавно, правда? Странно, что по прошествии стольких лет… — Он замолчал и с пренебрежительной улыбкой смерил Патти взглядом с головы до ног. — Даже ты со своим наивным подходом к жизни уже должна была понять, что я совершенно не испытываю к Берту так называемой братской любви. Применительно к моему случаю более уместно словосочетание «братская ненависть».

— Но почему? — изумленно воскликнула Патти.

Кевин пожал плечами.

— А почему бы и нет? — Потом, заметив, что ее не удовлетворил подобный ответ, он добавил: — Почему бы тебе не спросить об этом моего братца? Бог свидетель, в свое время он сделал все, чтобы помешать моему браку с Мартой. Возможно, если бы Берт не проявлял столько прыти, я действительно не женился бы на ней. Но позже, когда я вступил в брак и понял, что совершил ошибку, разве мой брат помог мне? Ничуть не бывало! Он вдруг занялся морализаторством и провозгласил, что я обязан сохранить семью.

— Берти беспокоится о детях, — заметила Патти. — Но как бы то ни было, он не может заставить тебя и впредь оставаться женатым человеком!

— Ты так думаешь? — саркастически усмехнулся Кевин. — Много ты понимаешь! После того как наши родители все свое имущество завещали Берту — только потому, что он, видите ли, старший брат, — я оказался в зависимом от него положении. Если я разведусь, то смогу вести привычный образ жизни и содержать бывшую жену и двоих дочерей лишь в том случае, если он согласится выделять мне для этого определенные средства. А на это особо рассчитывать не приходится.

Патти показалось, что она ослышалась.

— Ты считаешь, что Берт должен содержать твою семью?

— А что тут особенного? Это вполне ему под силу. Хотя подобное распределение финансов Берта сейчас не в твоих интересах, верно? — произнес он с издевкой.

Патти пропустила его замечание мимо ушей.

— По правде сказать, я не понимаю лишь одного: почему Марта так крепко держится за тебя?

— Она любит меня, — ответил Кевин совершенно бесстрастно.

В интонациях его голоса не было даже намека на какое бы то ни было чувство, и Патти внезапно охватила жалость к Марте, с которой она почти не была знакома. Разумеется, им приходилось прежде встречаться, но только и всего.

— Неужели тебе совершенно безразлична твоя жена?

Кевин снова пожал плечами.

— Как жена Марта меня вполне устраивает. Со временем она получит в наследство от родителей кругленькую сумму, если, конечно, старики не составят завещание в пользу своих любимых внучек… Я вполне нормально жил с Мартой до тех пор, пока она не начала носиться с идеей о том, что мы должны вернуться в Америку и воссоединиться с детьми. Мне пришлось потратить немало усилий, чтобы эта дурь выветрилась у нее из головы. Надеюсь, за время пребывания в Милуоки Марта соберет необходимую информацию об имеющихся там интернатах.

— Берт не позволит тебе отправить Тину и Вики в интернат, — твердо произнесла Патти.

Кевин презрительно скривил губы.

— Не понимаю, как он сможет это сделать. В конце концов, это мои дочери, а не его.

— Жаль, что ты вспоминаешь об этом только тогда, когда у тебя появляется возможность использовать девочек как оружие против брата!

Кевин остался безразличен к ее гневному замечанию.

— Если Берту так хочется, пусть и дальше продолжает держать девчонок у себя. Как тебе нравится идея сразу получить готовую семью, с детьми, которые будут всеми возможными способами демонстрировать тебе, как им ненавистно то, что ты вышла замуж за их драгоценного дядю Берти?

Глядя на Кевина, Патти подумала о том, что Берт был прав и младший брат действительно завидует ему. Более того, эта зависть толкает Кевина на крайности, и он готов на все, только бы доставить брату неприятности.

— Но почему?.. — снова прошептала Патти, обращаясь больше к себе самой, чем к Кевину.

Однако тот услыхал ее и, очевидно, понял, потому что шагнул ближе и указал за окно.

— Почему? Господи, неужели ты действительно так наивна! Посмотри вокруг: все это принадлежит Берту. И только потому, что так решили родители. Хотя, с моей точки зрения, мы с Бертом имели равные права на наследство. Мне трудно понять, почему мать с отцом приняли такое решение. Возможно, Берт настроил их против меня… Вот за все это я и ненавижу его. Если бы владельцем Ферн-Бей был я, будь уверена, уж я бы постарался продать это поместье подороже! Всегда найдется какой-нибудь чудак вроде моего братца, который захочет поселиться в захолустье. Но, к сожалению, не в моей власти пустить этот дом с молотка… — Кевин помолчал. — Когда Берт объявил о помолвке с тобой, он дал мне в руки козырную карту. Отныне у меня появилась возможность мстить ему до конца жизни. Готов спорить, что каждый раз, прикасаясь к тебе, занимаясь с тобой любовью, он думает о том, каково тебе было в постели со мной. Конечно, наш мужественный Берти ни за что не признается в чем-либо подобном, но эта мысль все время будет подтачивать его изнутри. И когда-нибудь он сломается! — Кевин заметил перемену выражения на лице Патти и язвительно поинтересовался: — Что, жалко его стало?

— Не угадал! — усмехнулась она. — Это ты достоин жалости!

Не сказав больше ни слова, Патти покинула гостиную, не переставая размышлять, почему она прежде не догадывалась об истинном отношении Кевина к Берту. Когда тот просил ее помочь ему уберечь Берта от боли, причиненной изменой его возлюбленной, Патти дивилась про себя, как сильна его любовь к брату. Если же посмотреть на прошлые события в свете сегодняшнего понимания фактов, то становится ясно, что у Кевина была идеальная возможность крепко досадить Берту. Однако он почему-то не воспользовался этим… Последняя мысль заставила Патти резко остановиться. Почему Кевин не сказал Берту правду о своих отношениях с Реджиной? Непонятно! Спрашивать же об этом самого Кевина бесполезно, он сумеет отвертеться. В чем же тут загадка?

8

Ближе к вечеру к Патти заглянул доктор. Внимательно осмотрев ее, он сообщил, что опасность миновала и инфекция не спустилась в легкие. Но все же врач посоветовал еще некоторое время проявлять осторожность, потому что хронический бронхит штука коварная! Патти поинтересовалась, можно ли ей выходить на улицу, и получила разрешение. Она грустно вздохнула, потому что у нее больше не осталось предлога, позволявшего избежать сегодняшнего ужина у друзей Берта.

Когда доктор отбыл, Патти подошла к окну, и ее внимание привлекли Тина и Вики, приближающиеся к дому со стороны озера. День выдался дождливый, и Вики задорно шлепала по лужам. Тина, напротив, обходила их стороной, неодобрительно поглядывая на сестру.

Патти улыбнулась, наблюдая за детьми, и искренне огорчилась за Марту, которая вынуждена была разрываться между Кевином, вовсе не стоившим ее любви, и дочерьми. Что же касается самих девочек… Неудивительно, что они так привязаны к Берту. Страшно даже подумать, как они будут переживать, если Кевин и впрямь отправит их в интернат. Ведь девочки еще слишком малы, чтобы безболезненно перенести разлуку с единственным любимым человеком. Оставалось успокаивать себя лишь тем, что Берт так легко детей не отдаст. Интересно, подумала Патти, какую цель преследовал Кевин, заведя разговор о том, что его дочери могут и дальше остаться жить в Ферн-Бей под опекой Берта? Возможно, он хотел вбить еще один клин между нею и ее предполагаемым женихом?

Сегодняшнее откровенное признание Кевина в нелюбви к старшему брату развеяло возникшее было у Патти желание открыть ему правду насчет помолвки, выдуманной Бертом ради спокойствия Тины и Вики. Не было смысла объяснять Кевину, зачем брат хотел спасти его брак с Мартой, он все равно понял бы все по-своему. Кроме того, если бы Кевин узнал правду, он не преминул бы немедленно использовать ее против Берта, а этого Патти не могла допустить.

Она спустилась в холл, чтобы помочь девочкам снять плащи и резиновые сапожки, а потом проводила их в столовую, куда вскоре миссис Шорт принесла молоко и печенье. Пока дети ели, Патти тоже сидела за столом, слушая рассказ Вики о том, какого интересного жука они видели в лесу. Между ней и девочками установилось хрупкое доверие, и она изо всех сил старалась ничем не нарушить его. Жаль только, что скоро Патти придется уехать и какая-то другая женщина примется убеждать сестер, что ее брак с Бертом никак не отразится на их жизни.

— Папа сказал, что собирается отдать нас в интернат, — неожиданно произнесла Тина, бросив обеспокоенный взгляд на Патти.

— Не бойся, дядя Берти этого не допустит, — уверенно заявила Вики.

Патти промолчала, но этот разговор сильно взволновал ее. Она понимала, что Кевина не остановят соображения дальнейшего сохранения детского спокойствия. Самое главное для него — это поступить наперекор желаниям Берта.

Многое отдала бы Патти за возможность просто сесть рядом с Бертом и честно поговорить обо всем. Рассказать о том, что ей удалось узнать, предупредить о возможных неприятностях… С другой стороны, о чем его нужно предупреждать? О том, что родной брат ненавидит его? Берт и так это прекрасно знает. Он достаточно умен, чтобы разгадать двойственную природу характера Кевина.

Однако, поднимаясь в свою комнату, чтобы переодеться к предстоящему ужину, Патти ощущала, что груз на ее совести как будто потяжелел вдвое.

Среди вещей, которые она привезла с собой, не было вечернего платья. Патти никак не ожидала, что ей придется здесь посещать приемы. Она помнила, что Берт посоветовал ей надеть простенькое платьице василькового цвета, но эта мысль показалась ей не слишком удачной. Немного подумав, Патти пришла к выводу, что для сегодняшнего вечера вполне сойдет черный шелковый костюм, состоявший из удлиненного жакета и короткой юбки, который она захватила в Ферн-Бей на всякий случай.

Быстро убедившись в том, что костюм не требует утюжки, Патти вновь спустилась в гостиную, чтобы дождаться там Берта и заодно понаблюдать за тем, как Тина и Вики ползают на коленках по большому листу бумаги, рисуя лошадь.

Когда Берт наконец появился, девочки как всегда бросились ему навстречу и Патти пришлось отвести глаза, чтобы не видеть, как он целует детей.

— Кевина нет? — поинтересовался Берт, выпрямляясь и отпуская сестер.

— Папа куда-то уехал, — поспешила поделиться известием Вики.

— Он сказал, что ему надоела здешняя скука, — хмуро добавила ее сестра. — Лучше бы он уехал насовсем! Мне не нравится, когда он бывает здесь.

Взглянув на Берта через головы девочек, Патти заметила, что его губы сжались в ровную линию.

— Я предупредил миссис Шорт, что мы с тобой будем отсутствовать сегодня вечером, — сообщил он, вопросительно глядя на Патти, как будто ожидая, что она начнет возражать ему.

Но Патти не стала возражать. Вместо этого она сообщила Берту о посещении врача, а также о том, что он разрешил ей выходить на улицу.

В это время Тина, не желая быть исключенной из разговора, с мольбой в голосе произнесла:

— Можно мы тоже пойдем с вами, дядя Берти?

Но тот лишь молча покачал головой. Девочки сникли.

— Это несправедливо! Мы и так почти не видим тебя, с тех пор как она поселилась здесь! — обиженно крикнула Вики.

Патти ждала, что Берт сейчас начнет утешать сестер, и была приятно удивлена, когда он твердо произнес:

— Это неправда, и вы сами прекрасно знаете об этом. К тому же я думал, что мы уже обсудили вопрос моих отношений с Пат и вами обеими.

— Все изменится, когда ты женишься на ней, — горько вздохнула Тина. — Папа объяснил нам, что вы это просто так говорите, а потом сами согласитесь отправить нас в интернат. И если ты, дядя Берти, не будешь согласен, то Пат заставит тебя.

Казалось, Берт на секунду задумался, а потом произнес, словно найдя решение:

— А давайте попросим саму Патти сказать, что она думает по этому поводу! Пат, ты согласна, чтобы девочки жили с нами?

Несмотря на то, что Патти высоко оценила дипломатичность Берта, она почувствовала в его словах тайный подвох. Он как будто заманивал ее в ловушку. Нехорошо было с его стороны заставлять ее давать обещания, которые она не сможет выполнить по причине своего отсутствия. И все же что-то нужно было отвечать, потому что все трое выжидательно смотрели на нее.

Опираясь на весь свой опыт детского психолога, Патти медленно произнесла:

— Видите ли, девочки, любовь не похожа на сладкий пирог. Ее невозможно разделить таким образом, чтобы кому-то достался меньший кусок, а кому-то больший. Она или есть, или ее нет вовсе. Должно быть, вам известно, что люди женятся для того, чтобы подарить счастье друг другу. Так скажите мне, будет ли счастлив Берт, если я попрошу его отослать вас в интернат?

Сестры переглянулись, а потом покачали головами.

— Ты хочешь сказать, что из-за того, что любишь Берта, оставишь нас здесь? — задумчиво спросила Вики.

— Да, — просто ответила Патти. В конце концов, ведь именно в этом и заключается правда.

— Но папа сказал…

— Он ошибся, — перебила Патти начавшую говорить Тину. — Вы же видите, что я люблю Берта. И мне не хотелось бы, чтобы он грустил, а это непременно случится, если вас здесь не будет. Потому я и не заставлю его отправлять вас отсюда.

— Дядя Берти все равно этого не сделал бы, — заметила Вики с некоторым высокомерием.

Патти рассмеялась.

— Вот уж это точно!

Ее смех разрядил атмосферу, и на личиках сестер тоже появились улыбки. Вопрос был только в том, надолго ли? Ведь за Кевина никто поручиться не мог, а он и впрямь способен отправить дочерей в интернат, не принимая в расчет точки зрения брата. Патти поежилась при этой мысли, представив себе, в каком состоянии окажутся девочки. Может, стоит обратиться за поддержкой к их матери?

Извинившись, Патти отправилась к себе, чтобы переодеться, и примерно через сорок минут вновь присоединилась к Берту. Все это время ее не покидали мысли о будущем детей.

Берт ожидал Патти внизу у лестницы. Он тоже переоделся и выглядел очень элегантно. Патти не могла оставить этот факт без внимания. Она помедлила на последних ступеньках лестницы, невольно задержав взгляд на темном официальном костюме индивидуального пошива, под которым виднелась белоснежная сорочка, великолепно оттеняющая загорелое лицо и черные волосы Берта.

Повернувшись на звук шагов и заметив, что Патти остановилась, он хмуро поинтересовался:

— Надеюсь, ты не передумала?

Патти даже не сразу поняла, о чем он спрашивает. В эту минуту она пыталась оправиться с внезапно охватившим ее желанием броситься в объятия Берта и нежно прильнуть к его губам. Раскрасневшись и стиснув рукой полированные дубовые перила, она встрепенулась лишь после второго оклика того, кто занимал сейчас все ее мысли.

— Пат! — чуть громче позвал ее Берт.

Подсознательно отметив в его голосе нотку нетерпения, она постаралась сосредоточиться на заданном вопросе.

— Нет, не передумала, — ответила Патти как можно спокойнее.

Она заметила, что Берт тоже пристально смотрит на нее, и ей стало интересно, какой он ее видит. Вероятно, такой, какая она и есть, подумала Патти. Невысокая стройная молодая женщина со светлыми волосами и голубыми глазами, при определенном освещении принимающими васильковый оттенок, хорошо знакомая Берту. Впрочем, как и он до боли знаком ей самой. С той лишь разницей, что, глядя на Патти, Берт не терзается теми эмоциями, которые переполняют ее душу. А то, что он стоит, стиснув зубы, свидетельствует лишь о недовольстве по поводу ее медлительности, только и всего. Вероятно, он считает, что Патти следовало спуститься еще полчаса назад.

Она бы так и сделала, если бы по пути не поддалась искушению забежать на минутку в детскую, чтобы взглянуть на Тину и Вики. Девочки лежали в кроватях, но еще не спали.

— Дядя Берти уже заходил к нам пожелать спокойной ночи, — сообщила Тина значительным тоном.

Ее намек был вполне ясен Патти: дети давали понять, что не нуждаются в ней. Тем не менее она тоже пожелала сестрам приятных сновидений и ушла, отчетливо сознавая, что по-прежнему не может развеять их опасения насчет интерната.

— Прости, что задержалась, — сказала она Берту. — По пути я наведалась к девочкам.

Ее сообщение как будто приятно удивило его. Во всяком случае взгляд Берта потеплел.

— Как ты поступишь, если Кевин станет настаивать на оформлении дочерей в интернат? — спросила Патти, направляясь вместе с Бертом к выходу.

— А почему ты думаешь, что он будет настаивать на этом? — Берт смерил ее подозрительным взглядом. — Или вы с ним уже успели договориться на этот счет?

Патти лишь тяжко вздохнула, услыхав прозвучавшие в его голосе нотки враждебности. Неужели нам никогда не удастся отбросить прошлые недоразумения и поговорить по душам, подумала она. Хотя бы такой вопрос, как будущее Тины и Вики, мы вполне могли бы обсудить спокойно!

На улице было прохладно, с озера тянуло сыростью. Направляясь вслед за Бертом к автомобилю, Патти сразу начала дрожать, и ее кожа покрылась пупырышками. Она пожалела, что не оделась потеплее.

Берт мрачно отворил дверцу «линкольна». Хмурое выражение его лица не укрылось от внимания Патти. Похоже, он с таким же нежеланием отправляется на предстоящий ужин, как и она сама. Хотя странно, что могло вызывать его досаду? Ведь он ехал к давнему приятелю, с которым собирался приятно провести время. Возможно, Берта угнетает то соображение, что рядом постоянно буду находиться я, мелькнуло в голове Патти.

— Надеюсь, мы не задержимся там надолго? — тихо поинтересовалась она, когда Берт завел двигатель.

— Не думаю. Это простой визит вежливости. В школьные годы мы были очень дружны с Роджером, но потом наши пути разошлись. Я отправился на учебу в университет, а мой друг устроился на работу в один из крупных универмагов Милуоки. Со временем он получил должность заведующего отделом и стал неплохо зарабатывать. Через несколько лет, скопив деньжат, Роджер вернулся в родные края и открыл магазин в Пайнленде. Но перед этим он познакомился с Санди. Сначала они долго встречались, а потом Роджер женился на ней и привез сюда. Санди ненамного старше тебя, — заметил Берт, почему-то снова нахмурившись. — Роджер сказал, что она сильно скучает, сидя день-деньской в одиночестве и дожидаясь, пока он вернется с работы. Санди не жалуется, но Роджер чувствует, что иногда ей бывает тоскливо. Естественно, он старается делать все, чтобы его жене жилось веселее.

— Естественно? — не удержалась Патти. — Сейчас немного найдется мужчин, которых беспокоило бы настроение собственных жен. Большинство из них только и думают что о бизнесе да о карьере, а всевозможные оттенки женских настроений считают сущей безделицей. Эти тонкости не для них. Судя по тому, что ты рассказываешь о своем приятеле, он очень любит свою жену.

Патти сама ощутила в своем голосе оттенок зависти. Она понадеялась, что Берт ничего не заметил, но не могла не представить себе в этот миг, что и ее любят так же преданно… и любит именно Берт.

— Думаю, что ты права, — кивнул тот.

— У них уже есть дети?

— Пока нет, хотя оба очень хотят завести парочку крепеньких малышей. Если бы у Санди были дети, ей бы некогда было скучать!

— Действительно, — согласилась Патти.

— Мне кажется, что Санди понравится тебе, — добавил Берт.

Патти бросила на него удивленный взгляд.

— Какое это имеет значение? Так или иначе, мне все равно придется скоро уехать отсюда.

— Верно, — сдержанно произнес Берт.

После этого они надолго замолчали. Патти спрашивала себя, что заставило ее сделать последнее дурацкое замечание. Неужели надежда, что Берт станет уверять ее в вечной любви и просить остаться с ним навсегда? Вот уж поистине несусветная чушь! Возможно, в каком-нибудь дамском романе сюжет повернулся бы именно таким образом, но в реальной жизни ничего подобного ожидать не приходится.

Они ехали по дороге, знакомой Патти с детства. Спустя некоторое время Берт свернул налево, и вскоре «линкольн» покатил по деревенским улицам, чтобы еще через несколько минут остановиться у ворот дома, принадлежащего Роджеру Престону и его жене Санди.

Берт был прав, когда говорил, что Патти понравится хозяйка дома. Это стало совершенно очевидно уже в середине ужина. Санди оказалась очень деликатной и утонченной натурой, что сразу нашло отклик в душе Патти.

— Я мечтаю о том, чтобы у нас с Роджером поскорее появился малыш, — призналась ей Санди. — Тогда все сразу же встало бы на свои места. Что может быть лучше крепкой дружной семьи! Но без детей никакая семья не может считаться полной. По правде сказать, я уже начинаю беспокоиться, все ли со мной в порядке. Может, стоит обратиться к врачу? — Она озабоченно взглянула на Патти. — Похоже, придется, если так будет продолжаться и дальше. Отправляясь сюда с Роджером, я никогда не думала, что буду скучать. Хотя поначалу мне здесь было очень хорошо. Но потом мужу пришлось вплотную заняться делами, а я пока еще не нашла себе интересного занятия. Деревня — прекрасное место для жизни, но я почему-то чувствую себя здесь одиноко. Представляешь, временами я даже скучаю по маме! — рассмеялась Санди. Очевидно, эта мысль казалась ей особенно забавной.

Патти посочувствовала милой хозяйке дома и с готовностью приняла предложение как-нибудь встретиться днем и пообедать вместе. Ее настроение лишь омрачилось мыслью, что этому не суждено сбыться, потому что конец ее отпуска уже был не за горами. Получалось так, что она невольно солгала Санди, и от этого ей стало не по себе. Патти терпеть не могла любой обман. Особенно после того, как несколько лет назад помогла Кевину обмануть Берта, хотя это и делалось якобы в интересах последнего. А сейчас ей приходилось не только давать пустые обещания, но также вдобавок делать вид, что они с Бертом помолвлены.

— Что случилось? — поинтересовался Берт, когда они ехали обратно в Ферн-Бей.

Патти посмотрела на него в полумраке автомобильного салона и вздохнула.

— Почему тебе кажется, что что-то случилось?

— Ну, не знаю… С тех пор как мы покинули Престонов, ты будто воды в рот набрала и сидишь с таким видом, словно в твоем сердце поселилась вся мировая скорбь.

— Я терпеть не могу кого-либо обманывать, — сердито отозвалась она. — Чувствуешь себя, как кошка на раскаленных углях!

Берта рассмешило это сравнение, но через секунду он снова помрачнел.

— Странно слышать это от тебя. Ведь когда ты завела шашни с Кевином, тебя почему-то ничего не смущало!

На это у Патти не было ответа, хотя у нее и возникло огромное желание взять и выложить Берту всю правду. Но какой от этого толк? К тому же Берт может поинтересоваться, что заставило Патти пойти на подобные жертвы.

Они находились примерно в полумиле от начала территории, принадлежавшей поместью, когда Берт неожиданно съехал с пустынной дороги на обочину и остановил «линкольн». Патти удивленно посмотрела на него.

— Что случилось?

Берт горько усмехнулся.

— Предполагается, что мы с тобой помолвлены, верно?

— Да, — неуверенно кивнула она. — И что дальше?

Берт вынул из нагрудного кармана пиджака носовой платок и подал ей.

— Думаю, тебе следует вытереть губную помаду. Кевин еще не спит, да и тетушка Джемма, возможно, тоже.

Прозрачный намек Берта задел Патти за живое. Она покраснела и вспылила, резко оттолкнув протянутую руку.

— Мы уже давно вышли из юношеского возраста, Берти, чтобы заниматься любовью в автомобиле! И даже если предположить, что мы просто… целовались, то я вполне могла после этого снова подкрасить губы. По-моему, это вполне естественно. Кроме того, — добавила она более миролюбиво, — я не хочу портить твой носовой платок. Губная помада плохо отстирывается.

— Заново подкрасила губы? — Берт сел вполоборота к Патти и смерил ее пристальным взглядом. — Это вряд ли предполагает страстные отношения, не так ли?

Патти почувствовала, что сердце ее забилось сильнее.

— Ты хочешь, чтобы Кевин подумал, что…

— Мне нужно, чтобы мой брат, едва взглянув на тебя, мгновенно понял, что мы оба приехали домой только с одной мыслью — поскорее снова оказаться наедине и возобновить прерванные занятия любовью. А также, что наше глубокое и страстное чувство друг к другу делает нас слепыми и глухими ко всему и вся. Я хочу, чтобы Кевин посмотрел на тебя и у него не осталось сомнений в том, что ты намерена всю ночь провести в моей постели и в моих объятиях и что подобное происходит уже не первый раз!

Патти, совершенно потрясенная этой пламенной речью, тихо ахнула, но Берт лишь холодно усмехнулся.

— Как ты думаешь, сможем ли мы сыграть свои роли достаточно убедительно? Мне кажется, это нам под силу. Особенно если учесть, что, несмотря на наши истинные чувства по отношению друг к другу, на физическом уровне мы все же неплохо сочетаемся…

— Нет! — взволнованно перебила его Патти.

Ее била мелкая дрожь, тело пылало как раскаленная лава. Разве можно надеяться на то, что Берту не удастся распознать ее тщательно скрываемую страсть к нему, если он увидит и почувствует, что происходит с ней в его объятиях?

— Нет? — повторил Берт с вызовом, заставившим Патти вздрогнуть. — Может, тебе нужны доказательства?

Доказательства? Какие еще доказательства? Задавая себе этот вопрос, Патти кривила душой, потому что ей прекрасно было известно, о чем идет речь. Но сейчас она меньше всего нуждается в подобных доказательствах! Повернувшись к Берту, чтобы решительно заявить ему об этом, Патти вдруг замерла, зачарованная его взглядом и волнующей близостью большого крепкого тела.

— Между прочим, — тихо добавил он, — это будет более эффективно и спасет мой носовой платок.

Патти попробовала отодвинуться, но оказалось, что это не в ее власти. Она могла лишь сидеть без единого движения, а Берт наклонялся к ней все ближе и ближе, пока наконец легко не коснулся ее губ.

Это было совсем не то, чего она ожидала, — не спокойный и деловитый поцелуй без всяких признаков эмоций, призванный лишний раз подчеркнуть мужское превосходство Берта, а нечто совершенно иное. И потому Патти не могла противостоять этому поцелую.

Губы Берта прикоснулись к ней, словно влажный бархат, и на мгновение замерли. Он подсел ближе, обнял Патти за талию, а она в это время безмолвно молилась о том, чтобы ему не удалось ощутить бьющую ее тело дрожь желания. Берт издал тихий хриплый звук, который подействовал на чувства Патти самым катастрофическим образом и заставил откликнуться на немой призыв. Затем, как будто осознав, что сопротивления не будет, Берт сильно прижал Патти к спинке сиденья и стал целовать с лихорадочной, безумной страстью, которой она даже не подозревала в нем и от которой на несколько долгих минут потеряла голову.

Все пути к отступлению были отрезаны. Патти больше не могла скрывать страстный трепет, охвативший ее с головы до ног. Ей не нужно было прикасаться к Берту или ласкать его. Не сделав ни единого движения, она выдала себя с головой. Патти почувствовала, как ее разбухшие и отвердевшие соски уперлись в чашечки кружевного бюстгальтера, что доставило ей сладостно-болезненные ощущения и породило в душе жгучее желание прикоснуться к рукам Берта, погладить его по щеке, провести пальцами по губам…

Патти содрогнулась и застонала, словно от невыносимой муки, и Берт, как будто внемля ее призыву, легонько укусил ее за нижнюю губу. Патти тотчас выгнулась дугой, не в силах больше сдерживать напор пронзительных импульсов, и забыла обо всем на свете, кроме желания ощутить его в себе. Ласкающие прикосновения его рук, сжимавших ее тело через жакет и блузку, сводили Патти с ума скрытым обещанием восторженного экстаза. Что же будет твориться с ней, когда Берт станет ласкать ее обнаженную?

Патти судорожно просунула руку под его пиджак, скользнув ладонью сначала по рубашке, а потом по ничем не прикрытой горячей и твердой груди. Она упивалась ощущением дразнящего сочетания упругих вьющихся волосков и гладкой кожи, заставившим нижнюю часть ее тела налиться приятной тяжестью. Ей было невдомек, почему Берт вдруг отстранился от ее губ и опустил взгляд на свою грудь, по которой блуждала ее ладонь.

— Я могу взять тебя здесь и сейчас и заставить навсегда забыть о существовании Кевина… — хрипло выдохнул он через мгновение.

Патти вздрогнула от неожиданности. Затем, как будто пораженная молнией в самое сердце, она со стоном откинула голову назад. У нее возникло такое чувство, словно ей нанесли смертельную рану. На ее глазах заблестели слезы отчаяния, и, желая скрыть их, она опустила лицо, мельком бросив взгляд на обнаженную грудь Берта. Но лишь мельком, потому что у нее не было сил смотреть на него. Она не могла понять, когда успела расстегнуть пуговицы на рубашке Берта, стянуть с его шеи галстук… Но все же она сделала все это!

Через минуту Патти заметила, что Берт принялся мрачно застегивать пуговицы. Однако галстук он надевать не стал, а верхнюю петлю оставил расстегнутой. Что ж, вздохнула Патти, ты добился своего и нечего теперь дуться! Берт завел мотор, и машина тронулась. У нее возникло сильное искушение все-таки подкрасить губы, но стоило ей лишь взглянуть на себя в зеркало, как она поняла, что любые ухищрения безнадежны. Лихорадочно блестевшие глаза, припухшие ярко-красные губы выдавали ее с головой. Любой, кто бросит на нее взгляд, сразу поймет, чем она занималась.

Она закрыла глаза и вспомнила, с какой страстью и нежностью ее только что целовал Берт. Неужели он ничего не чувствует к ней? Неужели так можно притворяться? — думала Патти, и сердце ее замирало в сладостной надежде.

— Вот мы и дома! — Голос Берта вернул ее к действительности, и она обнаружила, что «линкольн» стоит на месте, а Берт пристально разглядывает ее.

Не говоря ни слова, она вышла из автомобиля, надеясь успеть проскользнуть в свою комнату, пока Берт запирает «линкольн». Но в ярко освещенном холле он догнал ее и нежно обнял за талию. В этот момент дверь отворилась и из гостиной вышли Кевин с Мартой. Оба выглядели взволнованными и раздраженными. Марта сдержанно поздоровалась с Бертом и Патти и сухо сказала:

— Кевин сообщил мне новость. Мои поздравления. К сожалению, нам скоро придется вернуться в Австралию и мы вряд ли сможем присутствовать на вашей свадьбе.

— Ты все же не желаешь оставаться в Америке? — Берт взглянул на брата. Его тон не предвещал ничего хорошего.

Кевин безразлично пожал плечами, а Марта, от которой тоже не укрылись интонации в голосе Берта, с беспокойством оглянувшись на мужа, быстро произнесла:

— Мы подумывали о том, чтобы остаться, но…

— Но, учитывая то обстоятельство, что у меня нет таких финансовых возможностей, как у тебя, дорогой брат, я не могу себе позволить отказаться от приличных заработков в Австралии и вернуться в Америку на гораздо более скудные хлеба. Тем не менее у нас имеются хорошие новости, правда, Марти? — Кевин бросил беглый взгляд на жену. — Завтра мы должны отправиться в Рочестер, чтобы посмотреть, что представляет из себя тамошний интернат. Марта — уже обо всем договорилась, и нас будут ждать. Говорят, что это очень хорошее заведение, так что…

Тут Патти не выдержала и прервала Кевина. Внутри у нее все кипело от возмущения.

— А не лучше ли будет оставить девочек здесь? — произнесла она, едва сдерживая ярость.

Марта, похоже, хотела что-то сказать, но Кевин остановил ее взглядом и заговорил сам.

— Что ты, Пат! Мы не можем быть столь эгоистичными по отношению к вам с Берти. После того как вы поженитесь, наши дочери станут для вас лишней обузой. Зачем вам нужно, чтобы в доме постоянно находились наши непослушные и своенравные девчонки? Кстати, я постарался объяснить все это Тине и Вики, — добавил он как бы между прочим, делая вид, что не замечает ни печального взгляда жены, ни гневного блеска в глазах Берта. — Безусловно, мы будем рады, если вы изъявите желание завтра съездить с нами в интернат. С твоим опытом психолога, Патти, ты помогла бы нам оценить атмосферу в этом заведении.

Движимая гневом, направленным на Кевина, а также состраданием к его дочерям, Патти выпалила, не задумавшись ни на секунду:

— Разумеется, мы поедем с вами! Уверена, что Берт тоже захочет…

Она внезапно замолчала, сообразив, что ей, вероятно, не следовало говорить и за себя, и за Берта, но тот пришел ей на выручку, заметив:

— Пат совершенно права. Мне только хотелось бы, чтобы вы сначала обсудили свои намерения со мной, а затем уж принимали бы какие-либо решения. Можно было найти подходящую школу и поближе, чтобы девочки могли бывать в Ферн-Бей, когда захотят.

— Не волнуйся, еще ничего не решено окончательно, — усмехнулся Кевин. Затем он злорадно взглянул на Патти и добавил: — Думаю, нам придется заночевать в Рочестере, потому что директор интерната сможет принять нас лишь во второй половине дня, ближе к вечеру. Какой смысл возвращаться в Ферн-Бей затемно, если это можно сделать утром? Завтра Марта успеет заказать номера в гостинице.

Только тут Патти поняла, какую ловушку подготовил Кевин для них с Бертом.

9

Утром за завтраком царила мрачная атмосфера. Тина и Вики почти ничего не ели и подчеркнуто не поднимали глаз на родителей. Патти смотрела на детей, и ее сердце обливалось кровью от жалости. Те же чувства она испытывала и к Марте, поглядывая на нее время от времени, когда они все вместе ехали в автомобиле Берта в Рочестер. Супруга Кевина удрученно смотрела прямо перед собой, измученная внутренней борьбой между любовью к дочерям, с одной стороны, и к мужу — с другой.

Патти невольно задумалась о том, не пожалеет ли Марта в один прекрасный день о том, что поставила на первое место Кевина. Чутье подсказывало ей, что рано или поздно непременно так и произойдет. Кевин оказался эгоистичным и совершенно испорченным человеком, неспособным любить никого, кроме себя. За время пути он несколько раз намеренно пытался задеть Берта, так что Патти оставалось лишь удивляться выдержке последнего и его способности пропускать колкости младшего брата мимо ушей.

Патти ничего не было известно о рочестерском интернате. Сидя на переднем пассажирском сиденье рядом с Бертом, она все время думала о том, что их ждет, и ей было интересно, волнуется ли он так же, как она сама. Ведь Берт всегда принимал самое горячее участие в судьбе дочерей младшего брата, потому что знал: тому собственные дети глубоко безразличны. Будущее девочек сильно беспокоило Берта, и, вероятно, поэтому большую часть пути он хранил задумчивое молчание.

Кевин был единственным, кто пребывал в прекрасном настроении. Казалось, его подогревают мысли о том, как неуютно чувствуют себя все остальные. Его глаза светились триумфом, и время от времени в них проскальзывало выражение радостного предвкушения. Патти заметила все это, после чего ее нервное напряжение усилилось еще больше.

Дорога в Рочестер показалась Патти долгой и утомительной. К тому же трасса была битком набита транспортом. Угрюмо глядя на багажник двигавшегося впереди «форда», Патти размышляла, является ли ее непонятная усталость следствием недомогания, вызванного неудачным купанием в озере, или ее причины следует искать в постоянном нахождении рядом с Бертом. Интересно, думала Патти, ощущает ли еще кто-нибудь, как невыносимо накалена атмосфера в роскошном салоне «линкольна».

Кевин уже успел сделать весьма прозрачный намек на то, что автомобиль Берта гораздо дороже его собственного. И если бы Патти не знала из рассказов своей матери, что Берт, получив наследство, выделил младшему брату немалую сумму денег — практически половину того, во что оценивалось все имущество их родителей, — то она могла бы подумать, что Кевина обманули самым подлым образом. Ей неоднократно приходилось стискивать зубы, удерживаясь от замечания, направленного на защиту Берта. Она очень хорошо понимала, почему тот помалкивает, — ему не хотелось давать Кевину повод для скандала, потому что сейчас на карту было поставлено будущее Тины и Вики.

Знать бы, что Марта примет сторону Берта и выскажется за то, чтобы девочки остались в Ферн-Бей, размышляла Патти. Тогда можно было бы действовать посмелее. Но она подозревала, что Марта, которой было известно о былой «связи» между ее горячо любимым мужем и Патти, нынешней невестой его старшего брата, не считает ее своей союзницей. Во всяком случае, когда завязывалась беседа, супруга Кевина обращалась исключительно к своему мужу или к Берту, совершенно игнорируя присутствие Патти.

Наконец, наскоро перекусив в Рочестере, они подъехали к воротам, ведущим на территорию интерната. Вполне современное здание было окружено ухоженным парком, что свидетельствовало о достаточно высокой престижности этого детского заведения. Судя по сведениям, почерпнутым Патти из рекламного проспекта, взятого у Марты, интернат скорее напоминал фешенебельную гостиницу, нежели учебное заведение, и это невольно наводило на размышления о качестве здешнего образования.

Впрочем, Патти пока решила помалкивать и до поры держалась позади остальных, потому что, во-первых, к этому ее призывали соображения тактичности, а во-вторых, Тина и Вики все-таки не ее дети. Поэтому, когда их всех проводили в кабинет директора, она была застигнута врасплох тем, что Кевин с хитрой ухмылкой выдвинул ее вперед, объявив во всеуслышание:

— Ты тут главный эксперт по детской психологии, вот и помоги нам разобраться, подойдет ли здешний психологический климат нашим дорогим дочуркам!

Патти смутилась и покраснела, ощутив на себе холодный взгляд директора интерната. Кроме того, ее сильно обеспокоило такое же ледяное выражение на лицах Берта и Марты. Вероятнее всего, оба они подумали, что Кевин успел договориться с Патти о том, как следует держаться в интернате.

Догадка Патти вскоре подтвердилась, потому что во время всеобщей беседы Берт улучил момент и прошептал:

— Если бы я действительно собирался жениться на тебе, твое хладнокровное отношение к будущему девочек заставило бы меня крепко задуматься, стоит ли связывать с тобой свою судьбу!

Твое хладнокровное отношение! Патти вспыхнула от негодования и резко повернулась к Берту.

— Не моя идея отослать девочек в интернат!

— Возможно, но ты почему-то подозрительно быстро согласилась отправиться сюда вместе с Кевином и Мартой. Интересно почему? Уж не надеешься ли ты до сих пор, что Кевин окончательно махнет рукой на свою семью и вновь соединится с тобой?

Патти лишь тяжело вздохнула, решив ничего не отвечать Берту. Ее внимание больше привлекал разговор, потому что директор в эту минуту начал подробно рассказывать об интернате. Выслушав всю информацию, Патти пришла к выводу, что ее первое впечатление было ошибочным и данная школа имеет высокий образовательный уровень. Возможно, этот интернат и подошел бы Тине с Вики, находись он чуть ближе к Ферн-Бей, но, к сожалению, дела обстоят иначе…

Пообещав сообщить директору о своем решении, все четверо покинули его кабинет.

— Не знаю, как вы, а я бы не отказался поужинать, — заметил Кевин, открывая дверцу «линкольна». — Где находится эта гостиница, в которой ты забронировала нам номера? — повернулся он к жене.

— В самом центре Рочестера, — хмуро ответила Марта. — Кевин, мне кажется, что мы поступаем неправильно. Девочкам будет плохо в интернате. Они будут очень скучать по поместью… я уж не говорю о Берте!

— Дорогая, я ведь достаточно ясно объяснил тебе, что Берт не может вечно изображать из себя папочку для наших девчонок. Особенно принимая во внимание то обстоятельство, что очень скоро у него пойдут свои детишки! — раздраженно заметил ее супруг. Ему явно не понравилось, что Марта осмелилась высказать вслух свои опасения.

Патти, напротив, испытала некоторое облегчение. Если удастся окончательно убедить Марту в том, что ее дочерям будет лучше с Бертом…

— Лично я не против того, что Тина и Вики останутся в Ферн-Бей, — быстро произнесла Патти, решив ковать железо пока оно горячо.

На нее мгновенно устремились все три пары глаз. Кевин морщился от досады. Марта явно была удивлена, а Берт… Что таилось в глубине его пристального взгляда?

— Я сама училась в интернате, — решительно продолжила Патти, — и потому не понаслышке знаю, как важно детям чувствовать связь с семьей. Разумеется, нам с сестрой больше повезло, — добавила она дипломатично. — Наши родители имели возможность часто навещать нас. — Патти помедлила и добавила, словно бросаясь в ледяную воду: — Поверьте, я смело могу говорить и за себя, и за Берта: мы очень хотим, чтобы девочки остались у нас!

На лице Марты одновременно отобразились два чувства — удивления и облегчения. Она обратила на Кевина сияющий взгляд.

— Вот видишь, как все хорошо получается, дорогой. Я знаю, что лучшего даже ты сам не мог ожидать! — Затем Марта повернулась к Патти. — Кевин признался мне вчера вечером, что тоже хотел бы оставить детей у Берта, но считает это несправедливым по отношению к вам обоим.

Патти взглянула на своего коварного кузена как раз вовремя, чтобы заметить промелькнувшее у того в глазах выражение бешенства.

— Смею заверить, что вы оба ошибаетесь, — улыбнулась она Марте. — Мы и сами собирались предложить вам оставить девочек, правда, дорогой? — Патти выразительно взглянула на Берта.

Тот молча кивнул, после чего она не без тайного трепета прижалась к нему, всем своим видом демонстрируя, что отныне ее сердце принадлежит именно старшему брату.

Когда их тела соприкоснулись, Патти мгновенно ощутила, как напрягся Берт. Неужели он настолько ненавидит меня, что даже простое прикосновение вызывает его недовольство, пронеслось в ее голове. Но ведь еще недавно Берт совсем по-другому реагировал на близость со мной…

Поймав себя на этой мысли, Патти нахмурилась и запретила себе думать о чем-либо подобном. Сейчас ей следовало сосредоточиться на незримой борьбе с Кевином за будущее его собственных дочерей.

— Вы не пожалеете о своем предложении? — спросила Марта, словно извиняясь. — Если бы Кевину не нужно было возвращаться в Мельбурн, то мы бы, конечно, не стали навязывать вам свои проблемы, но…

— Нет-нет! — заверила ее Патти. — Можете быть совершенно спокойны. — Она вновь оглянулась на Берта и решительно добавила: — Будем считать вопрос решенным. Девочки остаются здесь, и точка!

— Вы не представляете себе, как мы вам благодарны! — горячо произнесла Марта, усаживаясь вслед за мужем в автомобиль. Затем она повернулась к Берту и назвала адрес гостиницы, в которой были забронированы для них номера. — Это очень маленькой отель, но мне сказали по телефону, что у них прекрасный ресторан, — добавила Марта.

Внешне небольшая гостиница действительно выглядела очень мило, но у Патти не было настроения любоваться ею. Когда вся компания подошла к конторке портье, у Патти от неимоверно возросшего напряжения заныли виски. Она словно издалека слышала, как служащий гостиницы любезно произнес, отвечая на вопрос Марты:

— Да-да, помню, миссис Далтон. Заказано два номера, верно? Считайте, что вам повезло. У нас как раз осталось всего два свободных номера, все остальные заняты. Гостиница маленькая, так что сами понимаете… — Портье развел руками.

Патти порывисто повернулась к Берту и бросила на него взгляд, в котором выразилось все ее смятение и страх по поводу того, что им придется провести ночь в одной комнате. В этот момент находившаяся рядом с ней Марта небрежно произнесла:

— Кевин сказал мне, что вы с Берти предпочли бы занять один номер на двоих, что, впрочем, вполне понятно. Вероятно, в Ферн-Бей вам трудно бывает остаться наедине, особенно если принять во внимание старомодные взгляды на жизнь тетушки Джеммы…

После этих слов Патти перевела взгляд на Кевина и увидела у того в глазах выражение триумфа. Прикусив губу, она стала лихорадочно искать какой-то выход из создавшейся неловкой ситуации и даже попыталась было что-то невнятно возразить, но было уже слишком поздно: Берт расписался в гостиничном журнале и за себя, и за нее, после чего носильщик отеля понес их дорожные сумки наверх.

— Предлагаю примерно через полчасика встретиться в здешнем баре, — произнес Кевин, бросив взгляд на наручные часы. — Или вам потребуется больше времени? — сказал он, хитро прищурившись и повернувшись к Патти.

Дрожа от волнения и собственного бессилия что-либо изменить, Патти направилась вслед за Бертом в отведенный им номер. Войдя, они увидели, что это очень уютная комната, в которой находилась довольно приличных размеров двуспальная кровать. Едва увидев ее, Патти застыла, не в силах больше сделать ни шагу. Ее душу переполняло в этот момент чувство глубочайшего унижения.

Берт подошел к окну и несколько минут стоял там, глядя на улицу. Потом он обернулся и смерил Патти пристальным взглядом.

— Я не хотел поднимать этот вопрос внизу, но все же мне интересно, почему ты сказала Кевину, что нам с тобой нужен номер на двоих. Полагаю, ты хотела заставить его ревновать? А я-то, дурак, вообразил сегодня, что…

— Я не просила Кевина снимать нам двуспальный номер! — сердито прервала его Патти.

Однако Берт, похоже, не поверил ей. Она поняла это по ледяному выражению его глаз.

— Ну почему ты не хочешь понять? Кевин не так уж глуп, и он, скорее всего, давно догадался, что наша помолвка не настоящая. Именно потому он и устроил дело так, чтобы мы вынуждены были провести ночь вместе. Наверное, он догадывается, что я… — Патти осеклась, проглотив слова «люблю тебя».

— Что? Любишь его?

— Глупости! Никакой любви к Кевину у меня нет и в помине. — Она устало вздохнула и в следующее мгновение ощутила знакомое стеснение в груди. Закашлявшись поначалу, Патти вскоре почувствовала, что начинает задыхаться, и постаралась дышать медленнее.

Берт нахмурился, наблюдая за ней.

— Сейчас уже невозможно что-либо изменить, — заметил он, когда Патти чуть успокоилась. — Ты слышала, что сказал портье? У них нет свободных номеров. — Берт задумчиво посмотрел на кровать. — Значит, ты считаешь, что Кевин знает правду о нашей помолвке? Но как он мог узнать, если только ты сама не рассказала ему обо всем?

У Патти не было сил вступать с ним в спор, поэтому она лишь устало махнула рукой.

— Ладно, сейчас я переоденусь в ванной, после чего спущусь в бар и буду ждать тебя там. И еще… Спасибо за то, что ты сказала Кевину и Марте, после того как мы покинули интернат. Боюсь, что, если бы не твое вмешательство, мой братец действительно отправил бы дочерей в Рочестер.

— Он ненавидит тебя, — заметила Патти без всякого выражения в голосе.

Берт удивленно взглянул на Патти, словно меньше всего ожидал услышать от нее эти слова.

— Знаю, — кивнул он. — Ему не дает покоя тот факт, что родители именно меня сделали своим главным наследником. И дело даже не в том, что он хотел бы владеть поместьем, нет. Все гораздо сложнее… — Берт замолчал и сжал губы, словно почувствовав, что сказал лишнее. — Безусловно, тот факт, что я собираюсь связать жизнь с тобой, не прибавляет Кевину родственных чувств, — констатировал он спустя несколько мгновений.

Патти хотела было возразить, сказав, что Кевин не испытывает к ней никаких чувств, но подходящий момент уже был упущен, потому что Берт схватил свою дорожную сумку и скрылся за дверью ванной комнаты. Менее чем через двадцать минут он вновь появился оттуда, на ходу заканчивая завязывать галстук. Вместо джинсов и плотной льняной рубашки на нем был строгий темный костюм. Берт еще раз напомнил Патти, что будет ожидать ее внизу, и покинул гостиничный номер.

Боже, как я люблю его! Ну почему все складывается так плохо, удрученно подумала Патти, глядя ему вслед. Она горестно вздохнула, прекрасно понимая, что при сложившихся обстоятельствах помочь ей может только чудо.

Она тоже направилась в ванную, где наскоро приняла душ, после чего завернулась в махровую простыню и устроилась на стульчике у стоявшего возле кровати трюмо, чтобы подправить макияж.

Услыхав за спиной звук отворяемой входной двери, она удивилась, но не испугалась. В конце концов, ей нечего бояться Берта. Однако оказалось, что это вовсе не Берт, а Кевин. Мгновенно насторожившись, Патти спросила дрожащим от волнения голосом:

— Что тебе здесь нужно?

Пропустив вопрос мимо ушей, тот цинично усмехнулся.

— Разве ты не хочешь поблагодарить меня, Патти? Ведь это именно я сделал так, чтобы ты могла провести ночь с Бертом! Ты всегда была неравнодушна к нему, верно? Как благородно ты пожертвовала собой, когда я попросил тебя помочь мне уберечь его от неприятного известия насчет измены Реджины!

Кевин явился в номер с бокалом виски в руке. Он отпил большой глоток, не сводя глаз с насторожившейся Патти. Затем он неспешно приблизился к трюмо, поставил бокал и посмотрел прямо в глаза ее зеркальному отражению. Она похолодела, поняв, что сейчас что-то произойдет. И предчувствие не обмануло ее, потому что в следующую секунду Кевин протянул к ней руку и медленно провел кончиками пальцев от шеи вниз, к стянутой махровой простыней груди.

— Интересно, что сказал бы мой братец, если бы вдруг пришел сюда и застал нас вот так? Как ты думаешь, сохранилось бы у него желание жениться на тебе, если бы он узнал, что мы заранее условились встретиться здесь и приятно провести время вместе?

Патти онемела, представив себе подобное развитие событий, но ее мозг заработал еще быстрее. Выходит, Кевин явился сюда не случайно. Он заранее все спланировал так, чтобы Берт каким-либо образом застал их вместе! Патти почувствовала, что близка к истерике. Кевин напрасно утруждал себя, составляя свой хитроумный план. Ему давно следовало понять, что на самом деле Берт не любит ее. Безусловно, тот разгневался бы, обнаружив их приятный тет-а-тет, но только потому, что вновь усмотрел бы в этом угрозу существованию брака Кевина и Марты с тяжелыми последствиями для их дочерей. А о вспышке ревности, на которую надеялся Кевин, не могло быть и речи!

Но, разумеется, о том, чтобы рассказать Кевину все это, не могло быть и речи. А Кевин тем временем продолжал стоять возле Патти, сжимая ее плечи и напустив на себя вид страстного любовника.

— Ловко придумано, правда? — самодовольно усмехнулся он. — Кое на что и я способен! — С этими словами Кевин наклонился, словно собираясь поцеловать Патти.

Она непроизвольно отстранилась, пытаясь избежать этого, но Кевин придержал ее за волосы и еще крепче впился пальцами в обнаженное плечо.

— Не глупи, прошу тебя! — протестующе воскликнула Патти. — Берт вряд ли вернется сюда. Мы с ним договорились встретиться в баре. И, кроме того, — добавила она на всякий случай, — он знает всю правду. Я призналась ему во всем.

— И он поверил тебе? — саркастически обронил Кевин. Сам он, похоже, не принял ее слова на веру. — Отличный ход, детка, только у тебя ничего не выйдет. Я слишком хорошо знаю своего старшего брата. Убеждать его в чем-либо — напрасный труд. Он все равно останется при своем мнении. Отныне Берт до конца своих дней будет убежден в том, что я был твоим первым любовником, даже если мы оба скажем ему, что это ложь. — Кевин злорадно рассмеялся. — Как легко им манипулировать! Да и тобой тоже… Ты тогда едва ли не сама предлагала мне свои услуги, чтобы выручить меня. Помнишь?

— Я делала это для Берта, — резко заметила Патти. — Ты и сам прекрасно знаешь об этом! Мне не хотелось, чтобы он испытал боль, обнаружив, что Реджина изменяет ему с тобой.

— Мне хорошо понятны твои мотивы, — кивнул Кевин, — но Берт никогда не поверит ни во что подобное. Ты слишком сильно разочаровала его тогда. Он всячески оберегал тебя, считая, что ты еще не созрела для общения с мужчиной. И что же? Ты отдалась мне! Вернее, мы с тобой так сказали ему, но какое это теперь имеет значение? Главное, что Берт и по сей день продолжает так считать.

— Это свинство с твоей стороны! Ты сам просил меня помочь…

— Что ты и сделала. Интересно почему?

— Как будто ты не знаешь! — отрезала Патти ледяным тоном. — Потому что я люблю его!

— Ну-ну… Жаль, детка, что у этой долгой сказочки не будет счастливого конца, — ехидно ухмыльнулся Кевин. — Берт никогда не женится на тебе!

Он вдруг рывком поднял Патти со стула и попытался прижать к себе, несмотря на то что она яростно отбивалась. В эту минуту входная дверь номера отворилась.

— Ага! Как раз вовремя… — хрипло прошептал Кевин Патти на ухо.

Она резко повернула голову и увидела на пороге мрачного как туча Берта. От ее внимания не укрылось также, что Кевин, как и положено в подобной ситуации хорошему актеру, мгновенно напустил на себя виноватый и обескураженный вид.

Сама Патти не знала, что и сказать. Она вполне отчетливо сознавала, в каком виде они с Кевином предстали перед глазами Берта. Однако, к ее величайшему удивлению, тот не стал метать в нее громы и молнии, а обратился прямо к младшему брату.

— Отпусти ее сейчас же!

Он больше ничего не добавил, ни единой угрозы, но при первых же звуках его голоса Кевин побледнел и едва ли не отскочил от Патти.

— Это была ее идея! — поспешно пояснил он. — Пат сама все придумала. Она одна виновата во всем…

— Убирайся прочь, — тихо произнес Берт. — Чтобы глаза мои тебя не видели!

Кевин не стал больше задерживаться. После того как он молча выскользнул за дверь, Патти выжидательно посмотрела на Берта.

— Твоя одежда в ванной? — поинтересовался тот неожиданно будничным тоном, тем самым сразу ослабив напряжение. — Иди оденься.

Патти без лишних разговоров выполнила его просьбу-приказ. В тот момент, когда она вышла из ванной, Берт как раз клал трубку на рычаг.

— Я сказал портье, что мы уезжаем, — спокойно сообщил он. — Ты еще не распаковывала свои вещи?

У Патти и вещей-то никаких особых с собой не было, поэтому она лишь молча покачала головой. Через несколько минут они с Бертом уже усаживались в «линкольн». Патти не имела ни малейшего представления о том, известно ли Кевину и Марте об их неожиданном отъезде, а также оставалась в недоумении по поводу странной сдержанности Берта, до сих пор ни словом не упомянувшего о случившемся. Сама она опасалась затрагивать эту тему. Да и какая разница, что думает на этот счет Берт? Все равно в их отношениях никаких изменений не предвидится…

Патти со вздохом откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Мерное покачивание движущегося по улицам города автомобиля убаюкивало ее. Но не прошло и десяти минут, как «линкольн» остановился.

— Где мы? — встрепенулась успевшая окунуться в дрему Патти.

— Я заказал номер в другом отеле, — невозмутимо пояснил Берт. — Боюсь, не в таком роскошном, но ехать сейчас домой нет смысла.

Он помог Патти выйти из машины и повел к крыльцу маленькой гостиницы. У Патти ноги подгибались от усталости, но она сразу же напряглась, когда Берт поддержал ее под руку.

Пожилая женщина за конторкой поднялась при их появлении, отложив в сторонку вязанье, и выдала Берту ключ от номера. Попутно она сообщила, что буфет еще работает. Берт вопросительно взглянул на Патти, но той есть не хотелось.

Они поднялись на второй этаж и нашли требуемый номер. Отпирая дверь, Берт почему-то обнял Патти за талию, чем привел ее в недоумение. К чему все это? — пронеслось в ее голове. Может, он боится, что я убегу? И вообще, зачем он привез меня сюда? Неужели для того, чтобы устроить сцену без свидетелей.

Однако, когда Берт закрыл дверь и повернулся к Патти, она не увидела в его глазах угрозы.

— Скажи мне лишь одно, — тихо произнес он. — Ты действительно любишь меня?

Патти судорожно глотнула воздух, на миг совершенно растерявшись. Первой ее мыслью было все отрицать, но в следующую секунду она передумала и гордо подняла голову.

— Да!

— Ах, Патти, Патти… Что же ты делаешь?! — со стоном выдохнул Берт, в два шага преодолев расстояние до того места, где она стояла, и притянув ее к себе. — Почему? Почему ты не сказала мне, что не любишь Кевина? — хрипло спросил он.

— Я говорила тебе об этом тысячу раз, но ты не желал слушать!

— Но ты заставила меня поверить, что вы были любовниками. Ты не объяснила мне… — Он замолчал и взял ее лицо в ладони, чтобы она не смогла отвести взгляд. — Если бы я не подслушал случайно твой последний разговор с Кевином, ты бы так ничего и не рассказала мне о вашем так называемом романе, верно?

— Не думаю, чтобы ты мне поверил… — невнятно заметила Патти, чувствуя, что голова ее идет кругом. События развивались так стремительно!..

— Неправда, — тихо возразил Берт. — Ты не хотела признаваться в вашем давнем обмане только потому, что я непременно поинтересовался бы, почему ты согласилась помочь Кевину. И тогда всплыла бы та истина, которую ты скрывала тщательнее всего. Подумать только, что я услыхал твое признание в любви, подслушивая под дверью!

Внезапно способность Патти сохранять самообладание иссякла, и она услышала собственный голос, показавшийся ей чужим:

— Зачем ты привез меня сюда? Что тебе нужно? Зачем ты все это делаешь?

В ту же секунду из ее глаз хлынули слезы, горячими ручейками стекая по щекам.

— Пат! Глупенькая! Неужели ты до сих пор не поняла, что я делаю все это только потому, что уже давно схожу с ума от любви к тебе? Это чувство возникло у меня много лет назад и длится по сей день. Потому-то Кевин и стремился разлучить нас. Ему прекрасно известно, что я люблю тебя. Этому мерзавцу всегда удается разнюхать то, что его интересует!

После этих слов Патти так же мгновенно успокоилась. Она всхлипнула еще разок, потом утерла слезы и подняла на Берта недоверчивый взгляд.

— Ты любишь меня? Но Кевин говорил…

— Он лгал, — твердо произнес Берт. — Тебе тогда едва исполнилось восемнадцать лет, и я считал, что ты еще слишком молода, чтобы выдержать любовь взрослого мужчины. Поэтому я решил выждать некоторое время и только потом признаться тебе в своих чувствах. Но Кевин отлично знал о них. Он солгал нам обоим, Пат. Меня он заставил поверить в то, что у вас с ним начался роман, ведь ему было прекрасно известно, какую боль доставит мне подобная новость. А тебе мой братец сказал, что я влюблен в другую девушку.

Патти прерывисто вздохнула:

— Невероятно… Все это кажется мне сном. Еще сегодня утром мы были врагами, ты ненавидел меня, и вот сейчас…

— Нет, солнышко, я никогда не испытывал к тебе ненависти. А уж врагами мы точно не были, — тихо возразил Берт. — Как ты думаешь, зачем я во всеуслышание объявил о нашей помолвке? Почему постарался сделать так, чтобы о ней узнало как можно больше наших знакомых? Не догадываешься? — Он легонько тряхнул Патти за плечи. — Я надеялся, что так или иначе мне удастся заставить тебя понять, что я могу дать тебе нечто большее, чем Кевин.

— Но за все эти долгие годы ты ни разу не пригласил меня в Ферн-Бей…

— Действительно. Потому что я не хотел, чтобы ты туда приезжала. Вернее, я хотел этого слишком сильно, но гордость не позволяла мне признать тот факт, что ты предпочла мне Кевина. Мне не хотелось играть вторую роль в твоей жизни. Но когда я снова увидел тебя, то понял, что не имеет значения, каким по счету я буду у тебя, лишь бы ты согласилась провести со мной остаток жизни. Скажи, Пат, ты действительно любишь меня? Повтори это еще раз!

— Люблю! — горячо ответила она. Затем мельком оглянулась и нетвердо добавила: — Ты снял номер на двоих…

Берт счастливо рассмеялся, на мгновение стиснув Патти в объятиях, и она непроизвольно отметила про себя, что уже давно не слыхала, чтобы он смеялся так искренне, так легко и свободно. Он даже как будто помолодел.

— Между прочим, я заказал два номера. Так что, если желаешь, можем переместиться в твой!

Стук сердца у нее в груди усилился.

— А почему ты не захотел остаться в той гостинице? — тихо поинтересовалась она.

— Потому что если бы мы там остались, то, боюсь, мне пришлось бы совершить то, что я давно себе запретил: а именно, я бы не удержался и поднял руку на человека. Речь идет не о тебе! — поспешно добавил Берт, заметив выражение, промелькнувшее в глазах Патти. — Я говорю о Кевине. Когда я вошел в номер и заметил страх в твоем взгляде, я готов был убить своего брата на месте. Но правды ради нужно признать, что и к себе самому я испытывал подобные же эмоции. Я ненавидел себя за то, что был слеп все это время и позволил Кевину обвести себя вокруг пальца. Меня угнетала мысль, как несправедлив был я к тебе все эти долгие годы!

Берт склонился над Патти и принялся покрывать поцелуями ее лицо, а она дрожала в его объятиях, будто снова превратилась из взрослой женщины в юную девушку, отчаянно влюбленную в человека, с которым ей никогда не суждено соединиться.

— Ты не знаешь, как часто я мечтал обнять тебя вот так… — хрипло прошептал Берт.

Он легонько покусывал ее губы и дразнил их кончиком языка, чем привел Патти в такое восторженное состояние, что она уже была готова окончательно забыть о прошлом и очертя голову броситься в омут желаний, главным из которых было желание стать частью Берта.

— Я полюбил тебя еще в ту пору, когда тебе было шестнадцать лет, — продолжил признания Берт. — Мое чувство было вполне зрелым, но ты… ты была так молода и невинна, что я не отважился будоражить твою душу. Кроме того, ты еще не могла тогда дать мне обещание, которое я хотел услышать от тебя. — Он медленно провел пальцами по ее щеке. — Впрочем, ты и сейчас ничуть не изменилась… Знаешь, какие подробности Кевин рассказывал мне о ваших с ним отношениях? Он красочно описывал, как горячо ты отвечала на его ласки, как умоляла его взять тебя, как…

Патти прикрыла его губы пальцами.

— Все это сплошная ложь. Все до последнего слова.

— Да, — хмуро кивнул Берт, — я должен был догадаться. Моим единственным оправданием служит лишь то, что любовь к тебе совершенно ослепила меня. — Он вздохнул и прямо посмотрел ей в глаза. — Я хочу сегодня всю ночь провести с тобой, Пат, но решение должна принять ты.

К этому времени Патти уже справилась с собой и словно вновь обрела зрелость взрослой женщины. И все же ее ответ прозвучал очень робко.

— Мне хочется того же, но… Сначала я должна кое-что сказать тебе. Видишь ли, я… никак не предохраняюсь, и я не знала, что…

— Ты хочешь сказать, что я буду твоим первым мужчиной и что ты, не предвидя подобного развития событий, не подготовилась надлежащим образом к тому, что должно произойти? — помог ей Берт.

Патти потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что он дразнит ее.

— Ты знаешь обо всем! — воскликнула она. — И ты заставил меня…

— Я догадался об этом только сейчас, после того как ты развеяла мою убежденность в том, что вы с Кевином были любовниками, — лукаво улыбнулся Берт. — Но мне хотелось услыхать это из твоих уст. Уж прости мне этот грех! Мне нужно было знать, что ты не только любишь, но и доверяешь мне. А сейчас… — Он отпустил Питти и медленно направился к выходу. Она смотрела ему вслед, чувствуя, что сердце ее разрывается на части.

— Берти, прошу тебя, останься… — умоляюще произнесла Патти. — Я не хочу, чтобы ты уходил!

Берт остановился у самого порога, будто все еще сомневаясь, и она вдруг испугалась, что он сейчас действительно уйдет.

— Знаешь, что случится, если я сейчас вновь прикоснусь к тебе? — сдавленно прошептал Берт. В его блестящих страстью глазах промелькнуло незнакомое Патти выражение. — Разве ты не хочешь дождаться приезда твоих родителей, чтобы мы смогли прежде обвенчаться, а уж после…

В это мгновение в теле Патти как будто открылся источник какой-то неведомой силы, и ее охватило столь сильное желание, что она поняла: ни о каком ожидании не может быть и речи. Шагнув к Берту, она решительно произнесла:

— Я не желаю ждать. Мы и так ждали слишком долго…

— А если ты забеременеешь? — спросил Берт совершенно чужим от волнения голосом.

— Что ж, родители меня поймут. Я объясню им, почему нам пришлось быстро и тихо обвенчаться без них. Кстати, возможно так будет даже лучше. Мне что-то не очень хочется устраивать пышную свадьбу.

— Из-за Кевина? — нахмурился Берт.

— Забудь о нем, — с усмешкой посоветовала Патти, после чего с непривычной смелостью приблизилась к Берту вплотную и обвила его шею руками. — Забудь обо всем, Берти, и люби меня… Я так хочу тебя…

Она отчетливо ощутила пробежавшую по его телу дрожь. Он обнял ее за талию и принялся нежно целовать плечи, шею, лицо, пока не нашел губы, и тогда его нежность вдруг исчезла, сменившись страстной настойчивостью.

Они быстро помогли друг другу освободиться от одежды. Берт лишь задержался на несколько мгновений, чтобы ласково стиснуть упругую грудь Патти и поцеловать ее твердые соски. Он еще не успел отстраниться, а Патти уже выгнулась дугой, пронзенная мощным импульсом желания, и с ее губ слетел протяжный хриплый стон.

Задолго до того момента, когда Берт уложил ее в постель, придавив сверху своей тяжестью и глядя прямо в глаза, Патти была готова принять его. Она с незнакомой жадностью подалась нижней частью тела навстречу его первому осторожному, но все же очень жесткому движению внутрь нее. Через несколько мгновений боль проникновения прошла, и Патти крепче обняла Берта, словно призывая его отбросить осторожность. Он с готовностью подчинился ее желанию. Движения его ускорились, разнося по телу Патти волны пронзительного наслаждения, и она стала смелее отвечать ему, стремясь влиться в ритм. В эту минуту они были единым целым, неразрывно связаны друг с другом душой и телом, и так продолжалось до тех пор, пока Берт на пике страсти не выкрикнул хриплым скрипучим голосом ее имя и не содрогнулся в завершающих конвульсиях…

Позже, засыпая в объятиях возлюбленного, Патти призналась себе, что она счастлива и что отныне ей известно, как сладостна на самом деле любовь между мужчиной и женщиной. Эта мысль наполнила ее душу уютным покоем, и Патти окончательно погрузилась в сон.

Утром она проснулась первой. Удостоверившись, что прошлая ночь ей не приснилась и Берт действительно находится рядом, она не смогла устоять против соблазна прикоснуться к нему. Замирая от непривычного удовольствия ощущать себя собственницей, Патти легонько провела ладонью по волоскам на груди Берта, словно исследуя территории, которые теперь принадлежали ей одной, а потом двинулась к его плоскому твердому животу и ниже.

— Могу я немного поспать в этом доме? — недовольно проворчал над ее ухом Берт, однако его ладонь уже накрыла руку Патти, не позволяя улизнуть и словно поощряя продолжить исследование самых интимных частей его тела. Патти мгновенно охватила огненная лихорадка, а Берт добавил, словно жалуясь: — Ну вот, посмотри, что ты со мной сделала!

Однако он не так уж недоволен, подсознательно отметила Патти, когда Берт игриво сгреб ее под себя, а затем уже совершенно серьезно прильнул к ней в поцелуе, после чего переместился ниже и стал медленно, с томительной нежностью ласкать ее полную грудь руками и языком, пока Патти не начала дрожать от нетерпения. В эти мгновения она во всей полноте отдала должное его выдержке и самообладанию.

Их утренняя любовь была очень страстной. Патти непрерывно двигалась под Бертом, бурно отвечая на резкие движения его твердой плоти внутри себя. Охваченные единым чувством, они сжимали друг друга в объятиях до тех пор, пока бушевавшая в их телах страсть не прорвалась наружу бешеным взрывом наслаждения…

— Надеюсь, ты все же не забеременеешь сразу, — задумчиво произнес Берт через некоторое время, нежно целуя Патти в висок. — Разумеется, мне бы очень хотелось иметь ребенка, но сначала я сам должен вволю насладиться тобой. Правда, вероятнее всего это будет не так-то просто осуществить, — добавил он со вздохом, — потому что Тина и Вики…

— По-прежнему недолюбливают меня, — закончила Патти за него. — Я знаю. Но надеюсь, что со временем девочки примут меня.

— Я не могу отослать их прочь из Ферн-Бей, — серьезно заметил Берт. — Они еще слишком малы.

— А я и не желаю этого, — улыбнулась Патти. — Ты нужен им, Берти. Вся их жизнь сейчас зависит от тебя одного.

Он несколько долгих мгновений смотрел на нее, а потом тихо сказал:

— А ты нужна мне. Больше всего на свете. И так будет всегда!

К счастью, надежды Берта оправдались и Патти не забеременела сразу. Это позволило молодой паре дождаться приезда родителей Патти и устроить свадьбу по всем правилам, хотя и без особой пышности.

Тетушка Джемма, сидя на скамье местной деревенской церкви, счастливо вздыхала, любуясь Бертом и Патти, стоящими перед аналоем. Наконец-то они поженились, думала старушка. Ее глаза молодо блестели от внутреннего ощущения триумфа. Ведь она всегда знала, что рано или поздно именно так все и закончится, потому что только слепой мог не заметить, что эти двое словно созданы друг для друга.

Тетушка Джемма поздравила себя с тем, как ловко ей удалось заманить Патти в Ферн-Бей. Кто знает, когда бы они встретились, если бы события развивались своим чередом. Все же я поступила правильно, вмешавшись в это дело, удовлетворенно думала она. Стоило мне лишь свести наших голубков вместе, а там уж они и сами все решили! Сердце тает, когда видишь, как Берти смотрит на Пат… А каким взглядом она отвечает ему!

Когда гости вереницей направились из церкви вслед за новобрачными к ожидавшему их кортежу автомобилей, к тетушке Джемме присоединились Тед и Дороти, только вчера прибывшие из Перта на свадьбу дочери. Несколько минут сестры оживленно обсуждали свадебную церемонию, с похвалой отзываясь, о ее торжественности и об отсутствии крикливой помпезности.

— Не могу не признать, что Берти отлично все устроил, — удовлетворенно заметила тетушка Джемма.

Дороти переглянулась с мужем и лукаво усмехнулась.

— Лучше скажи, как тебе удалось устроить этот брак?! — заметила она, выразительно кивнув на сияющих от счастья Берта и Патти, которые в этот момент усаживались в белоснежный лимузин. — Ведь я сама, сколько ни пыталась, не могла вызвать на откровенность собственную дочь. А ты только позвонила, и она тотчас отправилась туда, где не показывалась несколько лет! Что ты ей сказала?

Тетушка Джемма неторопливо поправила неизменный кружевной воротничок. Затем, спокойно взглянув сначала на Теда, глаза которого тоже светились интересом, потом на двоюродную сестру, невозмутимо произнесла:

— Что-то я никак не пойму, Дотти, о чем ты толкуешь. Да я уж, признаться, и забыла, о чем мы говорили с Пат по телефону. Склероз, сами понимаете… Лучше расскажите мне, как дела у Эмили…

Эпилог

Птичий щебет умолк, и кузнечики притаились в высокой траве, когда на тропинке, бегущей вниз, к озеру, зашуршали шаги, а в прогретом летнем воздухе зазвенели задорные молодые голоса. Белка подхватила с земли прошлогодний желудь, зажала его в зубах и стремглав взмыла вверх по стволу дерева. Устроившись на одной из могучих ветвей, она принялась разгрызать лакомство, поблескивая черными как бусинки глазами и зорко поглядывая вниз, на спускавшихся к воде людей.

— Ой, кто это? — воскликнул пятилетний малыш, дергая за руку идущую рядом с ним девочку-подростка.

— Разве ты никогда не видел белки, Никки? — удивленно спросила та, проследив за его взглядом.

— Не может быть! — вмешалась в разговор вторая девочка.

Все трое были поразительно похожи друг на друга. Особенно примечательными в этом смысле были их густые темные волосы.

— А, вспомнил! — рассмеялся вдруг малыш. — Мы с Вики видели белку на одном из ореховых деревьев, растущих в нашем парке. Только та была серенькая, а эта… розовая, — добавил Никки неуверенно. Он явно еще плохо разбирался в цветовой гамме.

— Не розовая а, скорее, рыженькая, — поправила его старшая девочка.

— Я бы хотел, чтобы белочка жила у меня дома, но мама говорит, что нехорошо держать диких зверей в неволе, — продолжил малыш.

— Когда мы были маленькими, дядя Берти говорил нам то же самое, — улыбнулась ему младшая девочка. — Сейчас мы выросли и понимаем, что твои папа и мама совершенно правы.

— Неужели тебе не хочется погладить ее, Вики? — не желал сдаваться мальчик.

— Очень хочется. И Тине хотелось бы того же, только лучше оставить белочку в покое. Давай не будем ей мешать, Никки. Видишь, она что-то грызет. Ведь ты бы тоже был недоволен, если бы тебе помешали есть твой любимый яблочный пирог!

— Ладно, — нехотя согласился тот, вновь двинувшись вперед по тропе. — Так какое страшное место вы хотели мне показать?

— Оно не страшное, — возразила та, которую они называли Тиной. — Просто там очень опасно и нужно вести себя с большой осторожностью.

— Сейчас сам увидишь, — добавила Вики.

Минут через двадцать все трое вышли к деревянным мосткам, которые на несколько ярдов вдавались в озеро.

— Вот это да! — восхищенно воскликнул Никки, сразу направившись к упирающемуся в берег дощатому настилу. — Почему же мама с папой никогда не приводили меня сюда?

— Эй, не так быстро! — задержала его Тина. — Сначала послушай, что мы тебе скажем. Твои мама и папа не слишком любят это место, потому и не показывали его тебе.

— Уж это точно! — вздохнула Вики.

— Не любят? — повторил Никки. — Почему?

— Потому что тетя Пат чуть не утонула здесь однажды. Ее спас дядя Берти. В этом месте ледяная вода, потому что со дна бьют холодные ключи. Поэтому здесь никто не купается.

— А мама почему купалась?

— Она не купалась, — сказала Тина, бросив взгляд на сестру. — Она спасала Вики. Вернее, думала, что спасает, потому что увидела в воде ее куртку.

— А как туда попала куртка? — с интересом спросил мальчик.

— Вики сама бросила ее в воду, — проворчала Тина. — Она, видите ли, хотела пошутить!

— Ладно тебе старое вспоминать! — нахмурилась младшая сестра. — Ты тоже здесь была. Могла бы и остановить меня!

— Могла бы… — вздохнула Тина. — Хорошо, что тут оказался дядя Берти, а то бы…

— Вот почему, Никки, ты ни в коем случае не должен приходить сюда один, понятно?

— Понятно, — кивнул тот, уже с опаской поглядывая на озеро. — А когда я буду такой большой, как вы, тогда можно будет приходить?

Сестры переглянулись.

— Ну, это когда еще будет, — заметила Вики. — А до тех пор сюда ни ногой!

Ни сестры, ни Никки не заметили наблюдавших за ними с пригорка Патти и Берта.

— Видишь, как я говорил, так и вышло: девочки показывают нашему сынишке окрестности Ферн-Бей!

— Верно, ты как в воду глядел, — с улыбкой кивнула Патти. Затем снова бросила взгляд на детей. — По-моему, они уже собираются обратно. Давай уйдем, чтобы они не заметили нас и не подумали, что мы сомневаемся в их самостоятельности.

— Хорошо, только я хочу отнести тебя наверх на руках. Как тогда, помнишь?

— Еще бы! — блеснула глазами Патти. — Что ж, давай попробуем.

Детские голоса приблизились, поэтому Берт с легкостью подхватил жену на руки и направился вверх по тропе. Но сначала он крепко поцеловал Патти в губы, а она, отвечая на поцелуй, обвила шею мужа руками и прильнула к его груди, словно ей хотелось ощутить, как бьется сердце самого желанного человека на свете…

Content

Инга Берристер
Колдовское зелье

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Эпилог