Ян Бэк

ТОМ ВЕРНОЕ СЕРДЦЕ

Часть первая

НАЧАЛО

Глава 1

Где-то в Темных Восточных Лесах

Давным-давно жил-был неподалеку от Страны Сказок маленький Том Верное Сердце. Он был младшим в прославленном семействе Верных Сердец, семействе сказочных героев. От нашего города он жил очень далеко, а от нашего времени еще дальше — в резном расписном деревянном домишке у оживленного перекрестка, на опушке густого темного леса, тогда, когда, собственно, и происходили все сказки на свете. В этом домишке вместе с Томом жили его добрая матушка и шестеро старших братьев.

Всех шестерых братьев Тома звали Джеками. Неужели их звали Просто Джек, Джек-Простак, Джек-Силач, Джек Победитель Великанов, Джек-Малютка, Джек Бобовое Зернышко и Джек-Щеголек? Так, да не так.

Слава об этих Джеках гуляла по Стране Сказок от края и до края. Джек, Жако, Жак, Джеки, Джексон и Джейк были как на подбор высокие, крепкие, храбрые и горластые молодые люди. Когда им случалось бывать дома вшестером, в стареньком деревянном домишке становилось так шумно и так тесно от Джеков, что он едва по швам не лопался. Все шестеро братьев были знамениты — и заслуженно.

Именно эти братья-храбрецы, эти шестеро прославленных героев-Джеков и играли главные роли в самых страшных, самых увлекательных, самых нелегких и романтических приключениях, какие только происходили в Стране Сказок.

Все самое интересное всегда происходило только с Джеками.

* * *

С годами младший брат Том Верное Сердце превратился в доброго и послушного мальчика с живой фантазией. Для своих лет он не был ни высок, ни крепок и в отличие от братьев рос худеньким и жилистым. Шевелюра у него курчавилась от природы, а у братьев прямые волосы спадали на плечи, на манер викингов.

Кудри у Тома никак не желали лежать ровно, и в тех редких случаях, когда он подпускал к ним маму с гребешком, у нее уходила уйма времени на попытки их расчесать. Волосы торчали так дико и необузданно, словно их постоянно трепал ветер. Глаза у Тома были черные, как у мамы, а не того ярко-голубого цвета, что у отца и братьев.

С младенчества, стоило Тому наслушаться от братьев рассказов о страшных приключениях, как его мучили кошмары. Ему снились волки, которые поджидали его в самой черной чащобе, оскалив слюнявые зубастые пасти. Ему снились великаны, людоеды, мрачные подземелья и улыбающиеся злодеи в черных плащах. И даже в те редкие спокойные вечера, когда дома оставались только Том с мамой, мама всегда хотела, чтобы они посидели в обнимку у очага, и тогда она просто не могла удержаться и не рассказать ему пару-другую старинных и по-настоящему страшных сказок. Ведь, в конце концов, сказками их семейство занималось профессионально…

Беда была вот в чем: Том носил в сердце ужасную тайну. Тайну, которую держал за семью замками. Он не был похож на своих братьев не только снаружи, но и внутри. Том был ни чуточки не храбрый.

Глава 2

Где-то еще в Темных Восточных Лесах

Той же ночью.

Маленький Хохоток Браунфилд, эльф-подмастерье, закутавшись в черный плащ, мчался по ночному лесу, словно призрак. Двигался он быстро и бесшумно. Под ногами, едва касавшимися земли, потрескивали груды промерзших листьев. Это было первое ответственное поручение, которое доверил ему кузен Цицерон, и Хохотку не хотелось обмануть его ожидания. Подмастерье очень боялся ошибиться. Он потрогал висевшую через плечо сумку: внутри прощупывался конверт. «Уф, — подумал Хохоток, — никуда не делся, цел-целехонек». Неподалеку раздалось жутковатое тявканье лисицы, и Хохоток едва выше себя не прыгнул — так оно было близко. Стало совсем холодно, и теперь уже скоро леса по колено завалит первым снегом.

* * *

Домишко Хохоток нашел быстро. Он был в точности такой, как рассказывал Цицерон. Стоял среди деревьев на самой опушке, поблизости от перекрестка, от которого расходились дороги к Четырем Воротам — любимые дороги сказочных героев. В домишке было темно, должно быть, все спали, — только из трубы поднималась тоненькая ленточка дыма да над крыльцом мерцал ночничок, словно бы говоря: «Добро пожаловать, путник!»

Хохоток рассмотрел домик с опушки. Главное — чтобы его никто не заметил. В домике было три оконца с одной стороны и три — с другой, выходившие на небольшой огороженный садик. Под самой крышей виднелось крошечное чердачное окошко.

«Наверное, это комната Тома», — подумал Хохоток, вприпрыжку перебежал дорогу и подскочил к боковой двери.

— Теперь надо поосторожнее, — прошептал он. — Вспомни, чему тебя учили.

Он отворил дверь и тихо, словно призрак, растворился в полумраке кухни. Замерев в темноте, он приложил ухо к внутренней двери. Слышалось уютное потрескивание огня в очаге и глубокий бас, рассказывающий какую-то историю, видимо, очень интересную (это Жако вернулся из очередного путешествия). Хохоток едва не свалился в семимильный сапог (излюбленный фасон сказочных героев), который кто-то бросил на полу прямо у входа. На выполнение первого в жизни ответственного задания у Хохотка ушло полсекунды. Закончив работу, он с разных сторон поглядел на то, что у него получилось. Получилось хорошо. Он выполнил все указания Цицерона по поводу письма, выполнил точнее некуда. Он молодец.

Из-за закрытой двери внезапно донесся возглас, а затем — взрыв смеха, отчего сердце у Хохотка так и заколотилось.

— Хорошенького понемножку, малыш Хохоток, — прошептал он, тихонько направился прочь, в холодный лес, и вскоре тенью растаял среди деревьев.

* * *

В тот вечер, как и во многие другие подобные вечера, когда Том отправился спать в свою каморку на чердаке, братья всячески дразнили его и потешались над ним. Они дико завывали под лестницей, просовывали лохматые головы между балясинами и показывали Тому языки.

— Они просто дразнятся, — сказала мама, когда зашла пожелать Тому спокойной ночи. — И ни капельки не хотят тебя обидеть. Они лихие, могучие и храбрые и стараются закалить тебя, чтобы ты стал, как они. И знаешь, Том Верное Сердце, когда-нибудь ты станешь самым сильным из них, причем по-своему. Не бойся, настанет и твоя очередь. Просто ты еще совсем маленький и можешь пока не думать о приключениях в большом мире. — И она ласково засмеялась, поцеловала его в лоб и взъерошила ему волосы.

Когда она закрыла дверь, Том выглянул в окно посмотреть на темный лес и на большой мир за забором. Деревья со своими страшными тайнами так и теснились у самого окна. «Через месяц мне будет двенадцать, — подумал Том. — Скорей бы». Где-то глубоко-глубоко у Тома в сердце какая-то его частичка была уже готова на любые приключения, ждала встречи с любым злодеем, будь то человек или дикий зверь.

Мама и табунчик диких братьев постоянно подшучивали над ним — хотя и ласково, просто потому, что он был младший. Но Том приходил в восторг при мысли о том, как когда-нибудь он тоже совершит отважный подвиг — и тогда они увидят, каков их младшенький на самом деле.

Глава 3

Бюро Историй

Еще дальше, в глубине унылого осеннего леса, далеко-далеко от маленького Тома и его мамы и братьев, располагалась штаб-квартира легендарного Бюро Историй. Это были древние здания, скрытые от посторонних глаз и стоявшие тесной кучкой. На верхушке самой высокой из остроконечных башен, крытых серой черепицей, виднелись часы, а над часами — железный флюгер в виде ведьмы, летящей на помеле в компании своего кота. Под флюгером сидела резная сова. Она держала в когтях перо. Сова с пером царила над всем Бюро Историй и Гильдией Сказок, она была их многомудрым талисманом.

Брат Джулиус Ормстон, старший сочинитель, взглянул на часы над своей конторкой. Он опаздывал на утреннее собрание — в очередной раз. Брат Ормстон немедленно поднялся, прошуршав, словно ледяной шепот. Он взобрался по винтовой лестнице на самый верх, где располагался зал собраний. Когда он отворил дубовые двери, и вправду сильно опоздав, его встретило целое море недовольных лиц, принадлежавших братьям-сочинителям, братьям-писцам, братьям-художникам, братьям-счетоводам и братьям-распорядителям.

— Прошу меня извинить, магистр, — прошептал брат Ормстон, и при этих его словах в зале стало заметно холоднее. — Я был очень занят и, к сожалению, утратил представление о времени.

— Неважно, неважно. Не сомневаюсь, брат Ормстон, что все присутствующие, как обычно, рады вас видеть.

Пока брат Ормстон вкратце очерчивал планы новых сказок, которые он оттачивал в течение последнего месяца, утро кончилось и начался день.

— С вашего позволения, магистр, я полностью перестроил основные линии «Приключений прекрасной принцессы Белоснежки и семнадцати гномов», которые мы обсуждали на последнем собрании, — говорил брат Ормстон. — Пусть во второй половине сказки, когда Белоснежка спасается от охотника с кинжалом, ее найдут в лесу и приютят семнадцать гномов. Или это она их найдет, когда в ужасе убежит в чащу. Для этого прекрасно подойдет северо-восточный район, густые горные леса, если наш брат казначей обеспечит чистенький аккуратненький домик на восемнадцать мест, расположенный в достаточно укромном месте, где все они смогут поселиться.

— За домиком дело не станет, у нас наготове несколько коттеджей, которые мы готовы в любую минуту обставить соответствующим образом, — сказал казначей, суровый бородатый старик в сером, сидевший на противоположном конце стола. — Беда в том, что гномов у вас семнадцать: я могу предоставить для любой сказки не более семи.

— Семь… — произнес брат Ормстон самым своим ледяным тоном. — Семь. Нет, нет, это невозможно. Я вложил в этот сюжет много времени и труда, и в нем участвуют именно семнадцать гномов, каждый со своим и, должен заметить, противоречивым характером.

Он с таким нажимом произнес слово «противоречивый», что у магистра по коже побежали мурашки, а затем рассмеялся — несколько громче, чем следовало, — обнажив длинные пожелтелые зубы.

— Это журавль в небе, брат Ормстон, — сказал казначей. — Столько гномов нам не по карману.

— И нарисовать я столько не смогу! — заявил маленький чумазый брат-художник, сидевший рядом с казначеем. — Они не поместятся на страницу!

— Так или иначе, брат Ормстон, мы слушали вас уже достаточно долго. Ваш план, как всегда в последнее время, чересчур подробен, — сказал, качая головой, магистр. — Героям в них уже нечего делать. Ваши планы становятся все длиннее и длиннее. Такое впечатление, будто вы хотите свести роль героя на нет. Вы знаете правила не хуже нас. Мы предлагаем только начало. Мы готовим для героев поле деятельности, а на их долю остаются приключения. Нельзя же подавать им сказку на блюдечке с голубой каемочкой.

Ормстон плюхнулся в кресло, кипя от негодования и смущения. В последнее время коллеги так и норовят его унизить. Простой писец посмотрел на него с дальнего конца стола и скорчил жалостливую гримасу. Жалость — от писца! Брат Ормстон гневно стиснул неряшливую кипу бумаги, громко хрустнув костлявыми пальцами.

— Вот именно, — отчеканил казначей, сурово глядя на брата Ормстона. — Семь — и не больше.

* * *

Брат Ормстон вернулся в свой темный, затянутый паутиной кабинет, еле волоча ноги. Он так и бурлил от злости. От его сюжета, как всегда, не оставили камня на камне. А героями сказки, как всегда, станут эти жулики из семейки Верных Сердец, и именно им, как всегда, выпадут на долю приключения, выдуманные гениями вроде него. Он бы придумывал сказкам такие развязки, какие им и не снились! Нет, в Стране Сказок не знают, что такое справедливость. Он бы сам спас принцессу. Одолел серого волка. Взошел на трон. А вместо этого его снова унизили, и вся слава достанется проклятой семейке. Но теперь с него, Джулиуса Ормстона, довольно. Он им покажет, он им всем покажет! Над ним слишком часто смеялись, его слишком часто не слушали, и теперь брат Дж. Ормстон, сочинитель, отомстит семейству Верных Сердец. Во время этого скучнейшего собрания в его чудовищно изобретательной голове внезапно зародился подробнейший и подлейший план.

Глава 4

Кухня в доме семейства Верных Сердец

Первое письмо с указаниями, половина восьмого утра.

Завтрак в доме семейства Верных Сердец был временем шумным и бурным. Вокруг огромного стола стучали, плескались и хлюпали огромные деревянные миски с горячей кашей. Том всегда помогал маме. Он размешивал кашу, потом раскладывал ее большим деревянным половником, а потом мыл посуду, оттирая деревянные миски и блюда от недоеденной каши. Старшие братья между тем ругались из-за горшочков с медом, мазали друг другу шевелюры свежим маслом и бросались хлебом, пока мама не давала кому-нибудь крепкий подзатыльник.

После завтрака в начале нового сезона сказок братья первым делом бросались смотреть, не пришла ли почта, не спрятан ли где-нибудь конверт? Ведь если все братья собрались дома, значит, ночью им тихо и таинственно было доставлено письмо.

На следующее же утро после того, как Жако вернулся и рассказал о своих приключениях, братья Верное Сердце получили новое письмо. Доставка почты была профессиональной тайной эльфов. Часто письма были перевязаны ленточкой, сотканной из паутинки, — самой тонкой и нежной ленточкой на свете, плести которую умели только эльфы. Сами же письма свисали то с лампы под потолком, то с дверной ручки, то еще откуда-нибудь. Первое письмо в сезоне нашел Джексон. Оно было у входа в кухню, торчало из голенища грязного семимильного сапога, там, где оставил его ночью юный Хохоток. Джексон взял письмо и отнес его Джеки.

— Тебе, — сказал он.

* * *

— Послушайте-ка! — просиял Джеки, подняв глаза от письма. — Я на сей раз буду принцем — как ни крути, повышение по службе. Это вам не рыбаки с дровосеками, а, мама?

— Ты это заслужил, Джеки, только и всего. Возьми посох и не забудь надеть теплый плащ: зима на носу.

Мама вышла на крыльцо, взглянула в серое небо над деревьями и украдкой поежилась. Отец ее мальчиков, Большой Джек, ушел из дому однажды зимой и так и не вернулся, и она не любила, когда их приключения начинались в скверную погоду. Мама достала из ящика стола большой квадратный платок с фирменным узором «Верное Сердце» и завернула в него припасы. Обычно она давала сыновьям в дорогу добрый клин твердого сыра, немного хрустящего овсяного печенья, полкраюхи черного ржаного хлеба, горстку чернослива, яблоко, пару холодных вареных сосисок, каменную фляжку эля и бутылку воды. Затем она крепко-накрепко привязала узелок к концу прочного посоха.

Джеки достал с чердака меч, ножны и старый потертый дорожный мешок. В мешок он положил письмо и кое-какие карты, набросил на широкие плечи теплый зимний плащ, взял круглый щит. Братья столпились в прихожей пожелать ему счастливого пути и удачи в приключениях. Ну и, конечно, немного подразнить: у Джеки была слабость к принцессам.

— Найди себе принцессу посимпатичнее и уж не упусти ее на этот раз, слышишь, Джеки? — галдели они. — Пора уже и остепениться!

Они хохотали, а Джек только мотал головой, и с лица у него не сходила глуповатая ухмылка.

— Ну, пока, мама, — сказал Джеки, взваливая мешок на плечи и шагая к порогу. — Я готов.

Том открыл перед ним дверь, и в уютную кухню внезапно ворвался порыв ледяного ветра. Том вздрогнул, а Джеки поплотнее завернулся в плащ и взъерошил Тому волосы.

— Счастливо оставаться, малютка Том, — сказал он. — Оставляю маму на тебя. Я вернусь как раз ко дню твоего рождения и расскажу тебе отличную новую сказку.

Мама сказала:

— Ладно, Джеки, возвращайся целым и невредимым. Не хочешь поцеловать маму на прощанье?

Джеки нагнулся и немного смущенно клюнул ее в щеку.

— Смотри не простудись, — сказала мама и нежно похлопала его по теплому плащу.

Том с мамой и братьями сгрудились на крыльце и смотрели, как Джеки шагает к перекрестку. Мама все махала сыну рукой, даже когда он скрылся за поворотом, но Джеки не оглянулся и не помахал в ответ. Он шагал, гордо подняв голову, и на ходу крепко ударял оземь геройским посохом.

Глава 5

И вот один за другим они уходят в леса

Ночами в течение двух месяцев перед тем днем, когда Тому должно было исполниться двенадцать, Цицерон и малыш Хохоток по очереди навещали деревянный домишко на опушке. Малыш Хохоток набирался опыта и с каждым разом все увереннее и увереннее доставлял секретные послания из Бюро Историй, адресованные каждому из братьев по очереди. После того как Джеки торжественно отбыл исполнять роль принца, настала очередь Джейка. Его письмо было перевязано эльфийской ленточкой и свисало с дубовой балки в коридоре.

— Я тоже буду принцем, мама, — объявил Джейк за кашей однажды утром. — Мне нужно к Южным Воротам, путь неблизкий, но ради возможности наконец-то сыграть принца стоит и потрудиться.

— Ваш бедный отец так и не сыграл принца, — печально сказала мама и промокнула глаза уголком салфетки.

Остальные некоторое время мрачно глядели в свои деревянные миски, пока Джек не рыгнул с такой силой, что окна задребезжали, а тогда уж настроение у всех, как обычно, поднялось.

Вскоре нашлись и другие письма. Одно было адресовано Жаку, а на следующее утро пришло другое, на имя Жако, — его нашли за большим медным тазом.

Через несколько дней пришло письмо и Джеку: его засунули в щель между дощечками, из которых был сделан старый деревянный подойник. Джек помахал конвертом над головой и показал длинный широкий язык Джексону, который должен был получить послание последним из братьев Верное Сердце.

— Ну, мама и остальные, давайте-ка посмотрим, какого принца сделает Бюро Историй из меня!

Широко улыбнувшись от предвкушения, Джек надорвал конверт, даже не полюбовавшись изысканно надписанным адресом.

— Так-так-так, мама, — протянул он, прочитав письмо, — иди-ка приготовь мне еды в дорогу, да побольше.

И он сложил письмо и сунул его за пазуху.

— Погоди-ка, наш братец Джек, не спеши, кажется, ты стесняешься рассказать нам, каким же принцем тебе предстоит стать, — сказал Джексон.

— Бюро Историй такого высокого мнения обо мне, что они предлагают мне играть… самого себя, — сказал Джек. — Я играю Джека. — И он принял геройскую позу, подняв подойник над головой. — Джек Бобовое Зернышко, Джек Победитель Великанов, Джек-Силач — все это один и тот же старина Джек. Я войду в Страну Сказок через Западные Ворота, а там поглядим.

Джексон показал Джеку язык, а Джек швырнул ему в волосы остатки поданного к завтраку масла. Мама быстро и сильно дала Джеку по уху.

— Нечего транжирить хорошее масло, — сказала она. — Прекратите ссориться, как маленькие, лучше поглядите, что я нашла в кладовой, и постарайтесь показывать малышу Тому хороший пример. Оно было на пучке салата между двумя головками моего лучшего сыра.

И она протянула им знакомый на вид конверт со знакомой надписью: «Из Бюро Историй. В собственные руки. Мистеру Джексону Верное Сердце, сказочному герою».

— Видите, Джексону тоже пришло письмо, так что теперь у всех вас до единого есть свое сказочное задание, и нечего больше ссориться.

Джексон взял конверт и начал надрезать его краешек кинжалом — нарочито медленно и вдумчиво. Потом он прочитал письмо, и читал он долго. Словно смаковал письмо, словно глотал его вместе с кашей. Потом с улыбкой поднял голову, сложил письмо и заткнул его за пояс.

— Бе-бе-бе, Джек! Я тоже буду принцем!

— Ну вот! — обиделся Джек. — И почему это мне, интересно, постоянно приходится играть простака-крестьянина, а остальным вечно достаются роли прекрасных принцев?

— Настанет и твоя очередь, Джек, — сказала мама.

— Просто физиономия у тебя крестьянская, вот почему, — сказал Джексон.

— Тогда, будь добр, скажи мне, каким принцем будешь ты, зеленая фитюлька?! — спросил Джек.

— Я буду принцем… кхе-кхе-кхе, — ответил Джексон, странным образом закашлявшись на одном слове, будто хотел его заглушить.

— Что-что? Прости, не расслышал, — сказал Джек.

— Я говорю, я буду принцем-лягушкой, — ответил Джексон, внезапно потеряв голос именно на том самом слове, и от стыда залился алой краской.

Джек заподозрил жульничество, и глаза у него так и вспыхнули. Том с мамой в недоумении переглянулись.

— Извините, ваше высочество, что-то я вас не понимаю, — сказал Джек. — Принцем-подушкой?

— Я говорю, ПРИНЦЕМ-ЛЯГУШКОЙ!!! Ну давай, давай, смейся, если неймется, все равно я буду настоящим принцем!

— А как же, — с хохотом ответил Джек, — таким маленьким зелененьким принцем с перепонками на всех четырех лапках. Такому никакой принцессы не достанется, кроме, конечно, царевны-лягушки!

Мама быстро положила конец ссоре, показав, что готова дать обоим по подзатыльнику.

— Квак, квак! — сказал Джек и с деланой ухмылкой до ушей стал тыкать в Джексона пальцем.

* * *

Тем утром первым ушел Джек. Он направился к перекрестку, продолжая дразнить брата и то и дело квакая на него через плечо. Когда он свернул за угол и скрылся из виду, до них донеслось последнее веселое «Квак-квак!».

* * *

Сам Джексон отправился в путь после сытного обеда. Он пообещал Тому, что вернется к его двенадцатилетию и принесет хороший подарочек. Джексон был в зеленом с ног до головы — готовился к превращению в лягушку. Он прекрасно знал, чего ожидать: как только он войдет в ворота Страны Сказок, какой-нибудь эльф или еще кто-то сделает свое дело, как было сказано в письме, и он превратится в зачарованного принца-лягушку до того времени, когда его сказка подойдет к подобающему финалу.

— Ну, — сказала мама, отряхивая передник, — вот и последний ушел, Том. Теперь остались только мы с тобой и холодные вечера, пока братья не вернутся, похваляясь новыми историями.

— И подарки мне принесут, — напомнил Том.

— Да, об этом не стоит забывать, Том. Ах, как время-то летит! — вздохнула мама, взъерошив ему буйную шевелюру.

Глава 6

Восточные Леса, 14 ноября

Канун двенадцатого дня рождения Тома Верное Сердце. Девять часов вечера.

Тому казалось, что несколько недель, оставшиеся до дня рождения, тянулись мучительно медленно. Без братьев в доме было очень тихо и скучно; впрочем, нет худа без добра — по крайней мере, Тома никто не дразнил день-деньской и можно было вволю помечтать и поиграть в приключения во дворе, вооружившись игрушечным мечом и щитом. Ведь Том хотел стать самым лучшим сказочным героем во всей семье, а значит, надо было тренироваться. Игры и мечты — замечательная тренировка для сказочного героя.

Наконец в лесу воцарилась зима. Ранним утром мороз покрывал инеем ветки сосен и елей и присыпал снежком оголившиеся скелеты остальных деревьев. В ветвях сипло гомонили сороки. С дубов свисали клубки омелы, а все малюсенькие птички слетелись к Тому в сад, выискивая последние ягодки и лакомясь хлебными корочками и ветчинными шкурками, которые мама высыпала для них на снег каждое утро.

По вечерам, помыв и убрав после ужина миски и кастрюли, Том с мамой садились рядышком у веселого потрескивающего огонька. Они представляли себе, что сейчас поделывает каждый из братьев, а особенно — как Джексон привыкает к новой, лягушачьей жизни.

Однажды вечером мама вздохнула, глядя в огонь, и вдруг завыл ветер, и тогда она поднялась, отодвинула занавеску и выглянула в окно. За стеклом не на что было смотреть, кроме темного морозного леса.

— Честно говоря, Том, я волнуюсь, я очень волнуюсь. Я хорошо это скрываю, но мать всегда чувствует, когда ее дети попадают в беду. Твои братья никогда так надолго не уходили. Ни на одну сказку не уходит столько времени, а они прекрасно знают, какая у тебя важная дата, и давно должны были вернуться. Я уверена — с ними произошло что-то ужасное.

— Мам, не тревожься, все будет хорошо. С ними ничего не может случиться, они же такие храбрые и сильные. И скоро вернутся, — сказал Том, стараясь говорить уверенно. Но на самом деле он тоже волновался.

Они еще немного посидели рядышком и смотрели на поленья, пока те не прогорели. Огонь затухал, и угольки мерцали и обваливались в золу. Том думал о бесстрашных старших братьях, которые скитаются по свету холодной ночью, и о том, как они заблудились или попали в беду. От этих мыслей его отвлекла мама.

— Пора спать, малыш Том. Пора тебе наверх. Завтра у тебя большой день — твой день рождения.

Она поднялась вместе с ним, взяв свечку. Тень Тома падала на стену и тянулась до самого потолка, словно Том, пока они шли, внезапно сильно вырос.

Том остановился и бодро сказал:

— Я все понял! Наверное, они сговорились между собой и решили вместе вернуться завтра утром — и сделать мне сюрприз на день рождения!

— Может быть, — проговорила мама, поправляя ему теплое одеяло на мягкой кровати. — Может быть, — повторила она, — но особенно рассчитывать на это не стоит.

Глава 7

Бюро Историй

Тем же вечером в десять часов.

Поздно вечером, незадолго до судьбоносного двенадцатого дня рождения Тома, магистра в его личных покоях в Бюро Историй разбудил отчаянный стук в дверь.

Личные покои магистра представляли собой теплую, заставленную книгами комнату на самой вершине башни, шатко пристроившейся сбоку от главного здания. Магистр заставил себя выбраться из уютной постели. Грохот был такой, что стало ясно: произошла настоящая катастрофа. Магистр отворил дверь, и она опасливо скрипнула, словно тоже побаивалась впускать того, кто в нее стучал.

На пороге, отряхивая с башмаков мокрые листья, стоял в своей обычной травянисто-зеленой тунике и маскировочном плаще из листьев, веточек и комочков лесного мха старый, мудрый и кроткий лесной эльф по имени господин Цицерон Браунфилд.

— Извините, магистр, — сказал Цицерон. — Я бы не стал вас беспокоить, но дело не терпит отлагательств.

— Прошу вас, входите, — сказал магистр. — Только, Цицерон, закройте, пожалуйста, дверь поплотнее, а не то мы оба подхватим простуду.

Эльф вошел, а магистр поворошил мирно тлевшие поленья в очаге. Затем он уселся в удобное кресло у камина.

— Даже страшно себе представить, что вы мне сейчас расскажете, — проговорил он.

— Правильно боитесь, магистр, — кивнул старик Цицерон.

— Отлично, так рассказывайте. — И магистр сцепил пальцы перед лицом. — С самого начала, ясно и четко.

— За последнее время мы доставили братьям Верное Сердце условленные шесть писем. Шесть зачинов длинных новых сказок. Каждый из братьев получил письмо в свой черед, — сказал Цицерон, — и все они отправились на поиски новых приключений. Как положено: одно письмо — одно приключение.

— Разумеется, — сказал магистр.

— Я люблю сам за всем следить, магистр, — сказал Цицерон, — и, признаться, в последнее время очень тревожусь. — Он умолк и взглянул магистру прямо в глаза. — Ни один из них еще не довел свою сказку до конца, ни один из шести достойных молодых людей не вернулся домой.

Магистр выпрямился и посмотрел прямо на эльфа.

— Ни один?

— Ни один, магистр, — повторил Цицерон и склонил лохматую голову.

— Но к этому времени они уже должны были довести сказки до конца!

— Братья Верное Сердце отсутствуют уже недопустимо долго, — продолжил Цицерон. — Вероятно, с ними случилась беда.

— Не может быть, — произнес магистр. — Так просто не бывает.

— Боюсь, бывает, — печально возразил Цицерон. — Именно это и случилось. В конце концов, приключения — дело опасное. Вспомните их отца — он пропал двенадцать лет назад, и до сих пор о нем ничего не слышно. Мало того. Мне еще кое-что известно. О сказках, которые далеко зашли в развитии сюжета, но закончены не были. О персонажах, которые находятся в безвыходном положении, ожидая героя-спасителя. Из южного дворца до меня дошли вести о том, что наш принц куда-то исчез — видимо, был похищен — прямо во время дорогостоящей сцены бала. Такого, конечно, следует ожидать, иногда сказка приостанавливается по какой-то несущественной причине, но ведь это бывает не шесть раз подряд, а крайне редко! Это катастрофа! — И эльф покачал головой.

— Что ж, Цицерон, разбираться с катастрофами — моя обязанность, на то я и существую, — сказал магистр. — Хорошо, что вы пришли ко мне. Как же нам быть? Верное Сердце — последняя из семей великих сказочных героев. Если, как вы говорите, все они пропали, застряли посреди своих сказок, и нам нужно отправить кого-то им на помощь, — на это я могу ответить лишь одно: посылать нам больше некого. Древние законы Страны Сказок не допускают на этот счет двойного толкования. — И он снова посмотрел прямо на эльфа. — Даже если бы у нас было кого посылать, тем самым мы нарушили бы золотое правило невмешательства.

— Это спорный вопрос, магистр, однако на самом деле нам есть кого послать, — сказал господин Цицерон, коротко кивнув. Лицо его под неопрятной копной листьев было сурово и печально.

— Итак, по вашим словам, все шестеро братьев пропали где-то на полпути к финалу. Они последние в роду; не предлагаете же вы мне отправить в спасательную экспедицию их бедную мать, правда?

— Что вы, магистр, конечно нет, — ответил Цицерон, — но ведь они не самые последние в роду. Остался еще один, седьмой, брат, самый младший в семействе Верных Сердец, мальчик по имени Том, которому очень скоро… — эльф посмотрел на стенные часы, — исполнится ровно двенадцать.

— Вы хотите сказать, что наше Бюро будет вынуждено послать в опасное путешествие двенадцатилетнего мальчика?

— К сожалению, другого выхода у нас нет, — развел руками Цицерон. — Набросайте письмо для немедленной доставки.

— Если ему только двенадцать, он еще ничему не обучен! — воскликнул магистр.

— За Томом — разумеется, весьма осторожно — наблюдал один мой младший родственник по имени Хохоток Браунфилд. Он следил за всем происходящим в доме семейства Верных Сердец, уже несколько месяцев оценивал способности юного Тома, и они произвели на него самое благоприятное впечатление. Когда я сегодня узнал о случившемся, то решил сразу отправиться к вам. И хотя и сам юный Хохоток пока не испытал свои силы на нашем поприще, я бы предложил, магистр, поручить ему тайно опекать Тома на этом пути и следовать за ним через огонь, воду и медные трубы.

— Как это будет сделано? — спросил магистр.

— При помощи небольшого маскировочного колдовства, — ответил Цицерон. — Том даже не заподозрит, что за ним наблюдают, и, конечно, ему не будут помогать открыто.

— Мы поручили Ормстону сочинить эти шесть новых сказок, — проговорил магистр и спрятал лицо в ладонях. — В последнее время он очень изменился, а мы по глупости ему доверились. Его заносчивость — это приговор нам всем. Отлично, я сейчас же составлю письмо юному Томасу Верное Сердце. Немедленно сообщите вашему родственнику Хохотку о возлагаемых на него обязанностях. Ах, право, ему тоже понадобится отвага. Как и всем нам.

Старый мудрый господин Цицерон Браунфилд скорбно кивнул в знак согласия.

Глава 8

Восточные Леса, несколько позднее

Сладко посапывая в теплой постели под пуховыми одеялами, Том Верное Сердце и не подозревал, что в эти самые минуты записывают на бумаге, кладут в конверт и запечатывают его судьбу. Где-то в глухой чащобе старый мудрый Цицерон Браунфилд и его юный родственник Хохоток снова пустились в путь. Им нужно было доставить срочную почту, самую срочную и важную в их жизни. Письмо лежало в сумке у Хохотка — срочное и личное письмо от самого магистра Бюро Историй, написанное его собственной рукой. Пока они молча скользили по тайным лесным тропинкам, лег первый снег. Где-то тявкнула лиса, но Хохотка это больше не тревожило.

Они добрались до домика на опушке; вид у него был уютный и гостеприимный. В доме было, как всегда, тихо, из трубы шел дымок, над крыльцом горел фонарик, а в одном из окошек под крышей теплился огонек свечи.

— Дом семейства Верных Сердец, — шепнул молодой эльф, закутываясь в черный плащ. Его неожиданно зазнобило.

— Брр! Что-то Джек-Мороз решил сегодня задержаться на работе попозже, — заметил Цицерон. — Дай-ка письмо, малыш Хохоток, а сам подожди меня здесь. Я мигом вернусь.

Младший эльф остался в тени деревьев, а старый Цицерон бесшумно перебежал дорогу и растворился в темноте дома. Вскоре он вернулся.

— К сожалению, малыш, тебе пора, — сказал Цицерон.

— Знаю, я готов, — храбро ответил Хохоток. — Когда я смотрел на этот дом в прошлый раз, то холод меня так и пробирал, а сейчас мне в два раза холоднее.

— Да, и меня тоже познабливает, — сказал Цицерон. — Видишь ли, у нас, эльфов, на такие вещи чутье. Это бессрочное поручение, и тебе придется пробыть заколдованным, возможно, довольно долго. Держись как можно ближе к Тому. Это означает, что ты должен поступать по обстоятельствам, всегда оставаясь целиком и полностью под действием маскировочного заклятия. Это будет нелегко. Тебе придется набраться храбрости, юный Хохоток, самой настоящей храбрости. Мы в тебя верим.

Они обменялись крепким рукопожатием и, коротко обнявшись, попрощались. Цицерон, не оборачиваясь, поспешил обратно в чащобу по тайным тропинкам. Хохоток направился по снежному полю наблюдать за домиком и дожидаться утра, а с ним и восхитительного мига превращения.

Глава 9

Первые следы на снегу

Утро дня рождения Тома, половина седьмого.

Всю ночь шел сильный снег. Том поднялся и оделся очень рано. Он ужасно волновался: ведь наконец-то и в самом деле настал его двенадцатый день рождения! Волновался Том еще и потому, что, как и ожидалось, выпал снег. Земля за окном покрылась толстым зимним одеялом. Том надел самую теплую одежду, пристегнул игрушечный меч в кожаных ножнах, схватил деревянный щит и тихонько прокрался в кухню. Нигде не было видно никаких подарков. А он-то надеялся, что получит в этот особенный день настоящий клинок, геройский меч… Мама, наверное, еще спит. Он вышел в сад, преображенный снегом. Свежий снежок, в самый раз для…

…первых следов.

Сначала Том просто ходил кругами. Он оставил много-много глубоких хрустких следов, а потом вытащил из-под геройской рубахи маленький каучуковый мячик. Каждое утро Том учился его ловить. Он бросал мячик в стену дома или в самый верх забора. Он мечтал поймать его сто раз подряд, не уронив. И дошел до восьмидесяти. Он менял руки, ловил только левой, пропускал мячик под поднятой ногой, а иногда нырял за ним и старался поймать мячик над самой землей. Братья говорили, это развивает реакцию.

Потом он вытащил из ножен деревянный меч. Подержал его в вытянутых перед собой руках, проделал несколько выпадов. Он рассекал и пронзал воображаемых злых рыцарей или кошмарных великанов. Том достаточно часто видел, как тренируются его братья, чтобы понять, как наносить удары. Воинский кодекс чести был суров, и любые схватки и поединки подчинялись строжайшим правилам. Сначала Том поклонился, выказывая уважение к врагу. Затем он направил острие меча на забор, на котором уже давно нарисовал кое-какие мишени. Там были очерченные осыпавшимся мелом фигуры рыцарей в доспехах, хобгоблинов, черных магов и троллей. Том снова поднял меч, почти прижав его к носу. А потом прошептал фамильный девиз, как всегда делали братья: «С верностью в сердце». Затем он обеими руками очень быстро опустил игрушечный меч. Раздался громкий стук дерева о дерево. Стук эхом отдался в лесу. Он вспугнул стайку птиц, которые разлетелись, встревоженно гомоня и щебеча. Потом кругом снова стало очень тихо.

Том сунул меч в ножны и взглянул в темно-серое небо. Оттуда еще падали колючие снежинки, оседая на ветках над головой. Тут Том заметил присевшего на флюгер крупного черного ворона. Отличная мишень! Том быстренько сгреб горсточку снега и слепил увесистый снежок. И тут ворон — внезапно и без предупреждения, как будто только и дожидался, когда на него обратят внимание, — что-то сказал.

Том недоверчиво уставился на птицу. Ворон встряхнулся, распушил перья и минутку посидел на флюгере, слегка покачиваясь. А потом снова заговорил. Том уронил снежок. Он глядел на птицу, а птица склонила голову набок и глядела на него.

— Что-что? — изумленно спросил Том.

— Кар-кар, — заявила птица, словно издеваясь, и снова уставилась на него глазками-бусинками.

— Нет, ты еще что-то сказал, человеческим языком, ты что-то мне говорил!

— Кар, — упорствовал ворон.

— Да нет, ты словами говорил! Кажется… «бодяга», — сказал Том.

— Я говорю, тебе понадобится отвага, Том, — ответил ворон, и эти слова прозвучали, словно дружеский шепот над самым ухом.

Потом ворон взлетел и сделал круг над домом, лениво хлопая крыльями в морозном воздухе. Том глядел на него, не отрываясь. Он не верил своим ушам. Ворон разговаривал, причем разговаривал с ним, Томом Верное Сердце. О таком он только слышал в рассказах братьев и еще читал в книжках. Он сию секунду сам, своими ушами и глазами слышал и видел… ну да, ВОЛШЕБСТВО. Сегодня Тому исполняется двенадцать лет, и вот с ним произошло наконец что-то интересное. Он побежал в дом.

* * *

— Мама! Мама! — закричал Том, задыхаясь от волнения. — Представляешь, со мной сейчас в саду разговаривал ворон, правда-правда, разговаривал человеческим языком! — Он взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и ворвался в мамину комнату. — Мама! — повторил он, так разволновавшись и запыхавшись, что слова отталкивали друг друга, спеша поскорее выбраться. — На крыше в снегу сидел большой черный ворон, и он говорил со мной человеческим языком! Наконец-то, наконец-то и со мной случилось малюсенькое волшебство! — Тут Том умолк. На стене тихонько тикали ходики с кукушкой. Это была уютная комната, и в ней пахло лавандой.

— Как ты рано встал, — сказала наконец мама, садясь в постели и протирая глаза. — С днем рождения, Том, — улыбнулась она.

— Мама! — повторил Том. — Со мной в саду разговаривал ворон, такой большой и черный. Со мной, со мной! — Том ткнул себя в грудь пальцем.

— Не волнуйся так, — сказала мама. — Конечно, Том, ведь сегодня тебе исполняется двенадцать. В нашей семье самое интересное с человеком начинает происходить именно с этого возраста. Ох, только посмотри, какой снег, а дров принести некому, кроме твоей бедной старой матушки.

— Я сейчас принесу, мама, не беспокойся! — горячо ответил Том.

— Я знаю, ты все можешь, мой мальчик, но на самом деле меня заботят не дрова. — Мама покачала головой. — Наверное, твои братья еще не показывались? — устало спросила она. — Мой бедный маленький Том, я так молилась, чтобы они вернулись сегодня утром. Ну ничего, мы постараемся устроить веселый праздничный завтрак, даже если нас только двое.

Она запахнулась в теплый халат, и они вместе спустились в кухню.

* * *

Том сидел за большим кухонным столом. Кругом стояли пустые стулья и пустые тарелки. Именно этим утром они казались особенно пустыми и никому не нужными. Том надеялся, что ему скоро подарят хороший подарок или хотя бы корону именинника — тогда станет хоть чуточку веселее.

Все его братья ушли и не вернулись. Они далеко, в гуще сказочных приключений, они играют героев и принцев, и вообще… Все они дали честное слово вернуться к сегодняшнему дню. И ни один не сдержал обещания. Это самый важный день рождения Тома, но они так заняты своими королевскими делами, так увлеклись. Это нечестно. Том прикусил губу, отчаянно сдерживая непрошеные слезы. Он так хотел, чтобы братья были здесь. Том притих и стал слушать, как мама бодро напевает себе под нос, пока готовит завтрак.

Том съел свою праздничную кашу — густую, нежную, сдобренную медом. Мама принесла ему маленькую корону из золотого картона, специально для праздничных завтраков, и он надел ее перед едой.

— Знаешь, Том, я боюсь, что они попали в беду, — сказала мама. — Теперь я в этом уверена.

Она подошла к плите и налила себе большую утешительную кружку чая.

— Мальчики уже большие и храбрые, они умны и решительны, но в мире есть столько такого… — И мама покачала головой, взглянула в окно и поежилась.

«Она имеет в виду черную магию. Такое вполне может быть», — подумал Том.

И вот тут-то он и увидел письмо. Письмо было прислонено к пивной кружке, которая стояла на столе прямо перед ним. Как же он раньше его не заметил?

— Смотри, мам, открытка с днем рождения, — сказал Том и потянулся к конверту. Это был красивый, большой, продолговатый конверт, сделанный из дорогого плотного кремового пергамента.

— Вряд ли это откры… — начала было мама. Она вся помертвела от уверенности в том, что означает этот конверт, но Том перебил ее, не успела она договорить.

— Ой, мам, это и вправду мне! — закричал он.

Том прочитал аккуратную жирную черную надпись вверху конверта. Она гласила: «От магистра Бюро Историй. Совершенно секретно, только в собственные руки». Ниже еще жирнее значилось: «Томасу Верное Сердце, эсквайру».

Том дважды медленно прочитал надпись. Там, без всяких сомнений, стояло «Томасу», а не «Джеку». Это было письмо ему, именно ему и никому другому.

Он некоторое время подержал конверт в руках, взвешивая. Внутри, похоже, была целая кипа бумаги. Мама с тревогой смотрела на сына, опустив уголки рта, и на лице у нее была тревога и печаль — и даже страх. В этом конверте могли быть ужасные вести, такие вести, каких лучше и не знать.

Мама Тома отвернулась и стала смотреть в окно. Она увидела ворона. Тот устроился в саду, и по тому, как он глядел на дом, мама сразу поняла, что это, наверно, и есть тот самый ворон, который разговаривал с Томом. Большая птица была совсем не зловещей, она выглядела так, словно она просто наблюдает и ждет, будто приятель Тома, который забежал к нему в гости поиграть в саду. Мама подняла руку и помахала птице; ей казалось, что хоть это и глупо, но помахать нужно. В ответ птица коротко поклонилась, и мама закрыла глаза и перевела дух. Отлично, значит, именно так это и бывает. Она повернулась обратно, а Том тем временем разорвал наконец конверт и развернул послание.

Глава 10

Начинается новая сказка

Половина восьмого утра.

Дорогой Том Верное Сердце, — прочитал Том. — Я как магистр Бюро Историй желаю тебе счастливого дня рождения. Это письмо я пишу лично, в своем кабинете. Содержание его секретно и касается только тебя одного. Тебе поручается немедленно отправиться в Страну Сказок и войти в нее через Северные Ворота в качестве сказочного героя. Твоей задачей будет выяснить, почему твои братья Жак, Жако, Джейк, Джексон, Джеки и Джек Верное Сердце не сумели довести до финала порученные им сюжеты, а также по возможности выяснить, что с ними случилось. Бюро опасается, что некий мятежный сочинитель по неясной причине решил причинить твоим братьям вред. Рассказывая все это, я хочу не встревожить тебя, а объяснить, почему положение дел представляется мне настолько исключительным. Такое случается впервые.

Вероятно, в ходе экспедиции тебе придется столкнуться с опасностями и/или трудностями. Как тебе должно быть известно, в ворота Страны Сказок может войти лишь член семейства Верных Сердец и лишь по делам своей сказки. Чтобы добиться успеха, тебе придется заручиться всей отвагой, какая только есть в семействе Верных Сердец. К этому письму приложены копии писем, которые получил каждый из твоих братьев, со всеми указаниями и предписаниями. Это поможет тебе составить общее представление о том, какого рода сюжеты твои братья так отважно развивали. Прилагаю также карту, экземпляр Свода Законов Страны Сказок и пропуск за моей подписью, который позволит тебе войти в Страну Сказок через любые ворота. Желаю тебе благополучного геройского пути и молюсь за то, чтобы всех нас в этой сказке ждал хороший конец.

Том развернул следующий лист. Это был экземпляр Свода Законов Страны Сказок.

СВОД ЗАКОНОВ СТРАНЫ СКАЗОК

Одобрен Комитетом Бюро Историй.

Заверен подписью первого магистра.

1. Настоящим учреждается Страна Сказок — страна радости и волшебства, а также мифов, басен, притч, легенд, анекдотов, побасенок, нелепиц, песенок, стихов и приключений. Страна Сказок создается на средства всех и каждого для всех и каждого.

2. Страна Сказок располагается на территории лесов и других земель, указанных на прилагаемой карте.

3. Попасть в Страну Сказок можно через ворота, расположенные на севере, юге, востоке и западе.

4. Развивать сказочные сюжеты позволяется только членам семей сказочных героев и только при исполнении подлинно геройских поручений.

5. Бюро Историй управляет Страной Сказок, а также обеспечивает содержание и должное состояние всех персонажей, актеров, реквизита и бутафории — в том числе заколдованных домиков, бобовых стеблей, замков, троллей, людоедов, неконтролируемых выбросов магии и т. д. и т. п.

6. Бюро Историй подбирает сказочных героев.

7. Сказочные герои обязаны развивать сюжеты и участвовать в приключениях, определяемых Бюро.

8. Актеры и персонажи в пределах Страны Сказок обязаны на протяжении всей сказки оставаться в указанном образе, соглашаться с тем, как сказочный герой развивает сюжет/сказку, и позволять ему это делать.

9. Сказочному герою позволяется довести сюжет до финала самолично, без всякой сторонней помощи и вмешательства.

10. Сказочный герой может выступать на протяжении сказки в любом количестве обличий и под видом любого количества персонажей согласно условиям соглашений, обозначенных в письмах, которые составляет и доставляет Бюро и/или его сотрудники (эльфы и т. д.).

11. Ход сюжета излагается в нескольких письмах и подсказках, открытых для толкования по разумению каждого сказочного героя.

12. При необходимости используются различные тайные механизмы мироздания, а также эльфы и их волшебство.

13. Достигнув финала, сказочный герой возвращается и докладывает обо всем произошедшем комитету Бюро.

14. Затем, по прошествии определенного времени, Бюро публикует законченную сказку в виде книги, которую может приобрести по доступной цене и прочитать всякий желающий.

15. Все решения сказочного героя являются окончательными и бесповоротными.

16. Сказки должны и будут процветать и радовать читателей во все времена и в любом виде.

Том протянул письмо магистра маме. Ему казалось, что если она его прочитает, ничего страшного не случится: она ведь тоже Верное Сердце. Мама прочитала письмо и покачала головой.

— Так я и знала, — сказала она. — Сердцем чувствовала.

— Мам, оно же не мне, правда? Разве мне может прийти такое письмо? Наверное, в Бюро ошиблись…

— Нет, Том, это не ошибка. Магистр Бюро Историй не ошибается. Он хочет, чтобы ты отправился в путь, причем немедленно. Он знает, что с твоими братьями могла случиться беда. Том, мне страшно, мне по-настоящему страшно! — Она крепко прижала к себе Тома и даже немножко заплакала.

Том отстранился.

— Я пойду, — сказал он. — Я их найду. Сначала пойду к Северным Воротам. Это ведь не так уж сложно, правда? — с опаской спросил Том. — Слушай, мама, а может, это письмо — часть какого-то сюрприза, который мне устроили на день рождения? Может, это игра, испытание, тренировка, ну да, маленькое учебное приключение, которое мне устроил магистр Бюро Историй, а может, и братья, да? Это первая ступень обучения на настоящего сказочного героя. Теперь-то они увидят, какой я храбрый и находчивый!

— Остается только надеяться, что все так и есть, — сказала мама. — Только, по-моему, письмо, к сожалению, самое настоящее и это никакая не не игра.

— Наверное, они сидят где-нибудь у дороги — в двух шагах к северу. Вот будет весело! — воскликнул Том с натянутой храброй улыбкой на лице.

— Том, теперь вся надежда на тебя, — тихо сказала мама. — Я понимаю, тебе кажется, что так нечестно, ведь сегодня у тебя день рождения, тебе всего двенадцать и вообще, но вы, молодой человек, Верное Сердце до мозга костей, а Верные Сердца не сдаются, да, малыш Томми?

— Конечно, не сдаются, мама. Тогда я пойду, и пойду прямо сейчас. Я покажу, на что способен!

* * *

Мама неохотно собирала все необходимое отважному сказочному герою в его приключениях. Она взяла дубовый посох, покороче и полегче прочих, как раз для худенького мальчика вроде Тома. Разыскала в комоде последний оставшийся платок с фирменным узором «Верное Сердце». Расстелила его на столе. Маме было трудно сдерживаться и не плакать, ведь она хранила этот новенький платок до того времени, когда Том всему научится и будет готов к своей первой настоящей сказке. Маме и в страшном сне не могло присниться, что она будет готовить Тому первый геройский узелок так скоро и при таких обстоятельствах. Она выпрямилась, глубоко вздохнула и принесла черный ржаной хлеб, сыр, вареную сосиску, чернослив, орехи и яблоко. Еще мама положила в узелок несколько свечек и спички. Она машинально вытащила из буфета каменную бутылку крепкого эля и искоса взглянула на Тома, который как раз на секунду отвернулся, глядя в окно на снег. Она увидела, какой он маленький и хрупкий, — а еще эти узенькие плечи и дурацкая шевелюра, — и убрала эль обратно в буфет. В уголке на полке нашлось кое-что получше — бутылочка домашнего имбирного пива, и мама положила в узелок ее вместо фляжки с элем.

Она завернула припасы в платок и крепко-накрепко привязала узелок к посоху. Том нашел свою лучшую пару сапог; они были не совсем семимильные, но тоже годились. Он взял с вешалки щит, застегнул доверху теплую куртку — и сборы закончились. Том немного постоял в тихой кухне.

— Мама, мне уже двенадцать лет. Я уже взрослый, правда, честное слово, — сказал он. — Я разберусь, что там случилось. И всем-всем покажу, что мне это по силам, только подожди. Я приведу братьев домой живыми и невредимыми, обязательно приведу, мама!

* * *

Мысль о том, чтобы отправиться в путь одному, покинуть уютный дворик за садовой калиткой и выйти в неведомый мир, полный злых серых волков, и эльфов, и опасностей, и превращений, и настоящих приключений, по-прежнему пугала его. До сих пор приключения приключались только у него в голове, в его уютном и безопасном дворике. Биться ему приходилось только с воображаемыми врагами и чудищами, и в руках у него был игрушечный меч. Но в глубине души Том чувствовал себя сильным и готовым ко всему. Там таился непочатый источник отваги Верного Сердца.

— Сынок, держи карту и письма при себе и смотри не пропусти других писем и подсказок, — посоветовала мама. — Так обычно и бывает, Том: все необходимое узнаешь уже в пути.

Тому надо было войти в Северные Ворота. Они вели в горы, которые будут покрыты снегом и льдом, а в горах полно белых медведей, троллей, гномов и косматых хобгоблинов. Том взял узелок, подошел к двери и открыл ее. Мир снаружи был очень-очень тихий и необычайно яркий — весь свет отражался от хрусткого снега. Том вышел на крыльцо.

— Не простудись, Том, и будь очень осторожен, — сказала мама.

— Хорошо, мама.

— А когда разыщешь своих братцев, задай им, пожалуйста, по первое число за то, что опоздали к тебе на день рождения, — сказала мама и хмыкнула.

— Конечно, мам, обязательно, я скоро вернусь.

— Знаешь, мог бы и поцеловать маму на прощание.

Том вернулся и обнял маму. Она поцеловала его в кудрявую растрепанную макушку.

— Мама, не волнуйся, я скоро вернусь. Не успеет ягненок два раза хвостиком махнуть, — пообещал Том.

Он повернулся, подошел к калитке и помедлил, положив руку на холодный железный засов. Что-то его беспокоило. Что-то, что ему сказали совсем недавно. Мысль о том, что ему сказали, выползла откуда-то из глубины, и теперь лес кругом внезапно показался ему куда более мрачным и опасным. Что же это было? Ах да.

Ворон! Да, он сегодня с ним разговаривал, но о чем? Ворон о чем-то его предупредил, подал ему знак. А Том от волнения и удивления все перезабыл. Он посмотрел в сад и на крышу — нет ли где-нибудь большой черной птицы, — но ворон уже улетел.

«Тебе понадобится отвага» — вот что сказал ворон. Отвага. Значит, Тому придется столкнуться с невзгодами и опасностями, а он боится невзгод и боится опасностей. Но они все равно на пороге, они грозят и ему и братьям. Выбора у Тома нет, зато понятно, куда идти и как поступать, и жалеть можно лишь об одном — помочь ему некому и придется все делать самому.

Тебе понадобится отвага.

Он обернулся, в последний раз храбро улыбнулся маме, помахал ей рукой, прерывисто вздохнул, отворил калитку и вышел.

* * *

Мама смотрела, как он медленно шагает по глубокому снегу. Но ведь каждое большое приключение, подумала она, начинается с маленького шага. Прежде чем притворить дверь, она посмотрела, как Том скрывается за поворотом опустевшей дороги, и еще минутку постояла в холодной утренней тишине.

— Мах-мах, — проговорила она и дважды махнула рукой, как будто хвостиком ягненка, но, хотя она подождала еще минуту, Том не вернулся.

КАРТИНКА

Часть вторая

СЕРЕДИНА

Глава 11

Том идет через лес по дороге на север

Девять часов утра.

Когда Том наконец зашагал по дороге, ему казалось, что все кругом стало очень большим, гораздо больше его самого, и отчетливым и так и нависает над ним. Темный лес напирал с обеих сторон дороги, и Тому вдруг почудилось, будто эльфы превратили его в полевую мышку. Он остался один-одинешенек в большом-большом мире, где деревья были куда темнее и куда выше, чем казались из его уютного садика. И еще кругом раздавались непонятные звуки, которых тоже стоило пугаться. Сами деревья жутковато скрипели и стонали, клонясь на ветру. На земле хрустели и дергались сухие сломанные ветки, словно по подлеску за Томом пробирались какие-то невидимые твари. Над головой верещали и галдели, перекликаясь, грачи. Тому нужно было взять себя в руки, и он представил себе, что бы ему сказал кто-нибудь из Джеков, если бы это была тренировка — а какая-то его частичка, склонная видеть все в розовом свете, по-прежнему считала, будто так оно и есть.

— Ладно тебе! — воскликнули бы Джеки. — Белый день на дворе, и до дома рукой подать. У тебя все получится. Сегодня твой день рождения, теперь тебе двенадцать, ты уже, можно сказать, взрослый, и нечего трусить!

Том поудобнее перехватил посох и пошел дальше. Ступал он очень решительно, четко отбивая шаг — левой-правой, левой-правой. Он старался погромче топать и оставлять в снегу следы поглубже. Том надеялся, что это отпугнет волков и прочих хищников, и так или иначе от этого становилось заметно теплее и веселее. Когда он добрался до перекрестка, то совсем приободрился, а там, на стрелке, указывающей на север, сидел говорящий ворон, собственной персоной.

— А, господин Ворон, — сказал Том как мог беспечно. — А я думал, ты куда-то улетел.

Ворон покачнулся, удерживая равновесие, склонил голову и минуту пристально изучал Тома. Сначала он ничего не ответил.

Том поглядел на длинную прямую дорогу, которая вела через лес на север. Вот куда его поведет первое в жизни приключение. Его судьба — идти неизвестно куда по долгой дороге через лесную чащу.

— Кстати, можешь называть меня Хохоток, — сказал ворон, повернув голову, а потом внезапно взмыл в воздух и полетел впереди Тома, словно говоря: «За мной, тебе сюда!»

Том подумал, что Хохоток — странное имя для ворона, но ведь с вороньей точки зрения может показаться, что и Том — странное имя для человека. Деваться было некуда, и он зашагал вслед за вороном.

Глава 12

Северные Ворота

Ворон то летел прямо вперед, то присаживался на ветку, словно бы поджидая Тома. Стоило Тому поравняться с Хохотком, как птица снова взлетала, и так они провели все утро. Том шагал, а ворон летел чуточку впереди — будто игра в догонялки. Вокруг расстилался безбрежный хвойный лес, а между деревьями лежала совершенно прямая длинная дорога. Других путников видно не было.

Прошагав несколько часов кряду, Том вдруг увидел впереди густую тень, нависшую над дорогой. Еще примерно через милю деревья поредели. Густой лес резко оборвался, и один короткий шаг вывел Тома из чащи на открытый участок дороги, упиравшейся в высокий сугроб у длинной стены. Стена уходила в обе стороны до самого горизонта. А прямо перед Томом высились Северные Ворота Страны Сказок.

Ворота были сделаны в виде каменной арки, опиравшейся на две высокие колонны. Колонны стояли на больших кубах, высеченных из камня и отшлифованных, а еще на них специально сделали маленькие щербинки, чтобы вид у ворот был как можно древнее. На замковом камне, венчавшем арку, была вырезана голова белого медведя, свирепо глядевшего вниз, на дорогу. На островке солнечного света у полосатого красно-белого шлагбаума сидел, сгорбившись, привратник. Том подошел поближе, и привратник поднял голову от газеты.

— Я тебя слушаю, — сказал привратник.

— Мы при исполнении подлинно геройских поручений, — сказал Том. — Пропустите нас, пожалуйста.

— Знаешь, сколько несносных детей вроде тебя каждый день приходят сюда и пытаются проскользнуть мимо меня? — спросил привратник.

— Нет, не знаю, — честно ответил Том.

— Вот и я не знаю, — скривился привратник, оглядел Тома с головы до ног, а потом посмотрел на ворона, который ответил ему бесстрашным взглядом ясных глаз. — Но кое-кто приходил, — добавил он.

— Мы здесь по важному делу, — сказал Том.

— Ну да, а я сам себе бабушка, — сказал привратник.

— Это легко уладить, — сказал ворон, поднимая крыло. — Том, покажи ему пропуск.

Том открыл сумку и нашел пропуск с подписью магистра.

Привратник посмотрел сначала на Тома, а потом на ворона. Затем он внимательно изучил пропуск.

— Сказали бы сразу, что вы Верное Сердце, молодой человек, — проворчал привратник, несколько разнервничавшись.

— Вы мне не дали, — ответил Том.

— А ведь я некоторое время назад впустил в эти ворота одного из ваших братьев, — сказал привратник.

— Вот поэтому я и здесь, — сказал Том. — Я ищу моих братьев.

— Он шел по своим делам и выглядел как настоящий принц, — сказал привратник. — Только имей в виду, с тех пор я его не видел.

С этими словами привратник поднял красно-белый шлагбаум, и Том и ворон Хохоток вошли в Северные Ворота и попали в Страну Сказок.

* * *

Том некоторое время шел по дороге. Он с небрежным изяществом положил посох с узелком на плечо и представлял себе, сколько раз здесь проходили его братья и его отец. С тех пор как он оставил позади стену и ворота, пейзаж не слишком изменился. Только деревья были ухоженнее. Лес казался даже страшнее, чем раньше, как будто деревья разных пород специально подбирали и сажали рядом для вящего эффекта. Теперь Том прислушивался и присматривался ко всему вокруг. Он вступил в тайный волшебный мир за семью печатями, где могло произойти что угодно. Нужно было быть начеку.

Ворон летел впереди, то и дело присаживаясь передохнуть, как и раньше, как будто высматривал, нет ли впереди опасностей (впрочем, именно это он и делал), — а затем поджидал Тома и снова перелетал подальше, и так они и шли, пока Том вдруг не понял, как сильно проголодался. Тогда он присел у дороги и развязал свой узелок. Среди припасов Том обнаружил записку, которую мама подсунула в узелок, пока он не смотрел.

Том, я буду о тебе думать. Ничего не бойся, не простудись, будь осторожен и возвращайся поскорее вместе с твоими старшими братцами.

С любовью,

мама.

Том вытащил бутылочку с имбирным пивом.

— За нас, — торжественно произнес он. — Спасибо, мама, и поздравляю меня с днем рождения.

И он поднял бутылочку так, как поднимали кружки с элем его братья, прежде чем начать рассказывать отличную сказку, и, прихлебывая имбирное пиво, вспомнил о доме и о маме и внезапно почувствовал, как ему их не хватает.

— Ну ничего, — громко сказал он, ни к кому не обращаясь, просто чтобы взбодриться. — Я же их всех скоро увижу.

— Конечно, — поддакнул ворон.

— Что-то ты пока помалкиваешь, — заметил Том.

— Я предпочитаю говорить только тогда, когда мне есть чем поделиться, — ответил ворон Хохоток.

Они немного посидели рядышком, и Том с удовольствием перекусил. Он угостил и ворона, которому еда очень понравилась.

После обеда Том и ворон отправились дальше. Скоро они подошли к перекрестку. Ворон вспорхнул на самую верхушку указателя. Четыре стрелки указывали на четыре дороги. Со стрелки, которая указывала на запад, свисал на эльфийской ленточке конверт. Стрелка была очень высоко, Тому было не достать до нее даже посохом, поэтому ворон осторожно прошелся по стрелке и старательно развязал переливчато-зеленую эльфийскую ленточку. Наконец письмо спланировало на землю, к ногам Тома.

На конверте значилось: «Томасу Верное Сердце, эсквайру». Том открыл конверт и медленно развернул пергамент. Письмо было написано тем же почерком, что и первое. На этот раз оно гласило:

Дорогой Том!

Будь очень, очень осторожен. Сейчас ты должен отправиться на запад в деревню Храпимборо. Жди новостей о твоем брате Джеки в постоялом дворе «Шиповник». Тебе понадобится отвага, Том, настоящая отвага.

Магистр

— Странное название — Храпимборо, не понимаю, что оно значит, — сказал Том.

— Да ну? — удивился ворон. — А разве это не то, что люди иногда делают во сне?

— Что? — спросил Том.

— Храпят, конечно. Ну, ты же сам знаешь: «Хррррм-пшшш, хрррм-пшшш»!

— А, Храпимборо, — сказал Том. — Да, братец Жак всегда храпит.

И он улыбнулся, вспомнив, как однажды ночью братья бросались подушками через всю спальню, чтобы Жак прекратил наконец так оглушительно храпеть. Том уже начал привыкать к говорящему ворону Хохотку. Когда есть с кем поговорить во время долгой дороги, это очень приятно.

— Если на запад — это сюда, — сказал ворон, указывая крылом в нужную сторону.

— Да знаю я, знаю, — сказал Том.

— Я на всякий случай, — сказал ворон.

И друзья вместе отправились в долгий путь на запад.

Глава 13

Замок спящей красавицы

Где-то в Западных Землях, двумя месяцами раньше.

Старший брат Тома Джеки первым покинул домик в лесу, чтобы начать новую сказку. Пройдя через нужные ворота, он шагал день и ночь, сквозь ветер и снег, как следует укутавшись в теплый зимний плащ. И вдруг снег и деревья разом кончились — лесную чащобу словно бы обрезали по прямой-прямой линии, и Джеки одним коротким шажком перенесся из разгара суровой зимы на яркое весеннее солнышко. На табличке у обочины золотыми буквами было написано: «Добро пожаловать на Запад Страны Сказок».

Так далеко на запад Джеки еще не заходил. Народец тут жил веселый. Встречные прохожие улыбались ему и махали. Джеки решил, что это они рады видеть так близко сказочного принца, который спешит по своим геройским делам.

Он разыскал деревню Храпимборо, как и требовалось в письме, и, конечно, там нашелся постоялый двор с вывеской «Шиповник». Джеки попросил у хозяина комнату и ужин и устроился отдохнуть.

— Всегда приятно познакомиться с таким сказочным героем, как вы, — сказал хозяин. — Наверное, с утра собираетесь в замок, да?

— В какой замок? — спросил Джеки.

— Не пропустите — он весь, до самой крыши, зарос густым плющом и кустарником — ветвистым и перепутанным, с такими здоровущими острыми шипами. Шиповник там с вашу руку толщиной, сквозь него и не пробиться. Тут некоторые пытались, — сказал хозяин.

— Шипы? — спросил Джеки.

— Поговаривают, эти заросли из-за заклятия, — сообщил хозяин, оседлав любимого конька.

— Какого заклятия? — спросил Джеки.

— Там лежит спящая принцесса, которую надо спасти. Все кругом спит, но туда не попасть — столько там кустов и колючек, понимаете? Такая работа по плечу только сказочному герою вроде вас, это точно!

Когда на следующее утро Джеки, плотно позавтракав, отправился в путь в наряде храброго и прекрасного принца, окрестности заволокло туманом. Джеки с удовольствием вспоминал хозяйское угощение — яичницу, бекон, грибы и добрый ломоть поджаренного деревенского хлеба, а напоследок — вкусный крепкий чай.

Зимний плащ Джеки оставил на постоялом дворе и шагал по дороге, думая поскорее найти замок и провернуть героическое спасение принцессы по всем правилам. Заплечный мешок был полон свежей провизии, а на поясе висела фляга с элем. Некоторое время он шел по извилистой дороге, присматриваясь к размытому туманному пейзажу. На ходу Джеки крепко ударял посохом о землю. «Это чтобы разбойники не совались», — думал он. И продолжал высматривать Заколдованный Замок.

Он сначала уловил благоухание, а потом уже увидел замок. Внезапно в воздухе появился ошеломляюще сильный сладкий аромат. Это пахли миллионы диких роз. Джеки свернул за поворот и увидел на холме размытые очертания величественного замка. В точности, как описывал хозяин постоялого двора.

* * *

Замок по самую крышу зарос терновником и шиповником. Джеки даже издали разглядел громадные шипы и тесно переплетенные ветви, образующие густой покров из листьев, колючек, стеблей. Джеки обнажил меч и двинулся к замку.

Кругом была мертвая тишина, даже птицы не щебетали. Слышалось только мерное капанье воды — это влага собиралась на листьях и стекала в просветы между стеблями и колючками. Ничего похожего на вход видно не было. Поэтому принц Джеки, верный семейному правилу «делу время — потехе час», тут же принялся прорубать себе дорогу в переплетенных ветвях и сучьях. Он держал щит прямо перед собой, чтобы загородиться от грозных шипов.

Примерно за час работы Джеки удалось прорубить в колючках низкий короткий ход. Ход вел через подъемный мост к воротам замка. Джеки еще немного потрудился над небольшой дверцей в середине ворот и в конце концов сумел ее выломать. Он вошел в дверь и увидел высокого худого человека в черном и с густыми приглаженными седыми волосами.

— Доброе утро, принц Джеки, — сказал человек и, вытащив большой белый носовой платок, грациозно взмахнул им в сторону Джеки.

Ткань была сильно надушена чем-то сладковатым. Джеки так огорошила и ошеломила неожиданная встреча со зловещим незнакомцем, что он просто поклонился — исключительно из учтивости — и невольно вдохнул. Запах был приторный и перебивал даже вездесущий аромат диких роз. Все вокруг принца Джеки вдруг поплыло и растворилось, и он стал падать, падать, падать — до самой мягкой и гостеприимной земли.

Глава 14

Западные Земли

Несколько позже.

Том и ворон шли на запад. Смеркалось. Кругом все снова изменилось. Оставив позади северные сосны и снега, путники прилежно следовали карте и наконец добрались до других лесов. Они были не похожи на прежние, хвойные. Тут были дубы и березы, круглые холмики и ручьи. Дул теплый ветерок, светило золотое послеполуденное солнце, и от бесконечной ходьбы пересохло во рту. Тому приходилось постоянно наполнять в быстрых придорожных ручейках бутылку из-под имбирного пива и флягу для воды. Один раз, пока Том пил, ворон Хохоток в первый раз присел к нему на плечо. Том ужасно загордился, что ворон настолько ему доверяет, и они некоторое время так и шли, а ворон весело раскачивался у Тома на плече.

— Вороны тоже устают, — сказал ворон спустя некоторое время. — Том, уже темнеет, нам, наверное, пора поискать ночлег. Ты прошел долгий путь и теперь не смог бы вернуться домой, даже если бы попытался. У нас позади много-много миль.

Том и сам понимал, что дом остался далеко-далеко, где-то за дремучими лесами. В чаще ухнула сова, и Том вздрогнул. Где же им укрыться на ночь? Он очень устал. Том зевнул и потянулся, и ворон с испуганным «Кар!» взлетел в воздух.

— Надо же, я задремал! — сказал ворон. — Нужно поскорее найти место для ночевки.

В конце концов Том устроился под шатром из листьев и гостеприимных веток. Он положил голову на заплечный мешок, пожелал ворону спокойной ночи и, как ни странно, быстро заснул. «Наверное, это из-за долгой дороги», — успел он подумать.

Пока Том спал, ворон полетал по лесу и разыскал ту самую сову, которая ухала, сидя на своем любимом суку в лесной чащобе. Хохоток передал сове тайное и срочное послание, а затем вернулся обратно и устроился на ночлег на одной из веток, нависавших над Томом.

* * *

Сова передала послание другой сове, а та — другой — и так далее, пока к утру послание не добралось до господина Цицерона Браунфилда, бродившего по Восточным лесам. «Том уже на западе, он цел, невредим и под присмотром» — такова была суть послания с некоторыми сугубо птичьими добавлениями относительно скорости ветра, итогов ночной охоты и так далее. За чашечкой свежего желудевого кофе Цицерон доложил о послании магистру.

— Пока что все идет хорошо, — сказал магистр, — но давайте не будем терять бдительности, господин Цицерон, — так, на всякий случай.

Глава 15

Снова Западные Земли

Семь часов тридцать две минуты утра.

Том и ворон устроили себе необычный завтрак из орехов и воды, а затем вернулись на большую дорогу и пошли дальше на запад, и тень Тома тянулась прямо перед ними. Вскоре они увидели указатель, который показывал в сторону деревни Храпимборо, находившейся милях в пяти.

— Гляди, — сказал Том. — Нам туда.

Храпимборо оказалась сонной деревушкой, состоявшей из нескольких покосившихся домишек, выстроенных вокруг лужайки, утиного пруда и постоялого двора. В пруду плавала стайка веселых уток, но больше на коротенькой главной улице не было ни души. Старый постоялый двор назывался «Шиповник». В дверях появился хозяин и начал подметать крыльцо.

Ворон отлетел в сторонку, сел на берегу пруда и стал болтать с утками. Том подошел к хозяину «Шиповника».

— Доброе утро, сударь, — сказал Том.

— Доброе, доброе, — отозвался хозяин, прислоняя метлу к крыльцу и отряхивая руки о передник.

— Не могли бы вы мне помочь? Я ищу одного путешественника, который, скорее всего, останавливался у вас недавно, — учтиво спросил Том.

— Ах, любезный юноша, здесь останавливается столько путешественников, — ответил хозяин.

— Это был очень высокий, широкоплечий молодой человек. У него, наверное, был при себе круглый щит и меч — вот такой. — Том показал на свой собственный меч в ножнах, спрятанный под плащом.

— И таких было много; и у всех доспехи, шлемы, щиты, мечи и прочие причиндалы. У нас тут всякое бывает, место, знаете ли, такое, — сказал хозяин, задумчиво почесывая подбородок.

— Его звали Джеки, — не сдавался Том.

— Джеки, Томми, Дикки, Гарри — у нас их здесь без счета… — Тут хозяин вдруг уставился на узелок Тома. — А вот и нет, — сказал он, — тут приходил один по имени Джеки, у него был узелок в точно таком же платке. С такими же сердечками. — Он ткнул пальцем в узелок. — Высокий такой парень, крупный, с широкими плечами, настоящий сказочный герой. Принц по манерам и не промах по части эля в нашем уютном баре.

— А куда он пошел? — спросил Том.

— В Заколдованный Замок. Ушел рано утром пару месяцев назад, но успел воздать должное превосходному завтраку из тех, что готовит моя супруга. — Хозяин с улыбкой покивал головой. — Да-да, сразу видно особу голубой крови. И завтрак ему очень понравился. Только вот обратно он не вернулся. Оставил свой плащ, но его самого мы больше не видели.

— Ой, сударь, а можно мне посмотреть на этот плащ? — взмолился Том. — Понимаете, это был мой старший брат, и я отправился его спасать, мне нужно его найти!

— Ну, не знаю, не знаю, — сказал хозяин, подумав. — Впрочем, вид у тебя приличный, и к тому же ты тут щеголяешь таким же платком, как у того принца. Ладно, иди за мной.

Хозяин провел Тома внутрь. Ставни были еще закрыты, и в баре было темно.

— Подожди здесь, — велел хозяин.

В открытую дверь впорхнул ворон и сел Тому на плечо.

— Джеки здесь был, — шепнул Том. — Путешествовал в роли принца. Пошел в Заколдованный Замок.

— Заколдованный… — повторил ворон, и тут вернулся хозяин с плащом Джеки, и ворон умолк.

— Твой приятель? — спросил хозяин.

— Да, он совсем ручной, — ответил Том. — Я вырастил его с тех пор, как он вылупился из яйца.

— Ну-ну, — сказал хозяин. — В этих краях такого насмотришься, уже и удивляться перестаешь. Вот он, плащ.

Конечно, это был плащ Джеки.

— Воротник очень добротный, волчий мех, — заметил хозяин, глядя Тому через плечо.

— Если можно, сударь, я его заберу. Вы, кажется, сказали что-то о Заколдованном Замке?

Глава 16

Те же Западные Земли

Заколдованный Замок.

Том и ворон нашли Заколдованный Замок без всякого труда. Когда они смотрели на него, задрав головы, Том подумал, что зрелище это очень странное. Громадный замок вздымался до самого ясного неба и был весь опутан листьями, цветами и густыми колючими ветками. Надо всем этим висела мертвая тишина, как будто даже время остановилось. Том и ворон подобрались к самой стене, где начиналась густая поросль, и Том обошел весь замок по кругу, глядя вверх, на башни и шпили, окутанные шипастой зеленью. Ворон взлетел высоко-высоко, но не заметил нигде никаких признаков жизни.

— Все, кажется, спят, — сказал он Тому.

Том заметил, что кто-то недавно прорубил в терновых зарослях ход. «Это Джеки», — подумал он. Но никаких других следов Джеки видно не было, он исчез то ли в таинственных глубинах замка, то ли вообще непонятно где. Ворон остался у входа, а Том, пригнувшись, двинулся по туннелю к замку, осторожно пробираясь мимо зазубренных рядов густых колючек.

Вскоре он перешел деревянный подъемный мост и оказался у маленькой деревянной дверцы, вделанной в середину полностью заросших ворот. Дверца была полуоткрыта, и за ней было сумрачно. Том набрал в грудь побольше воздуху и протиснулся в щель. Впереди на земле лежала какая-то белесая фигура. Тома охватил внезапный ужас. К тому же он услышал доносившийся из темноты непонятный звук, как будто урчал какой-то зверь. Том ничего не мог поделать. От ужаса он застыл на месте. Не мог двинуться ни вперед, ни назад. Он окаменел, а все звуки в ушах стократ усилились. Том слышал капанье воды, которая стекала с листьев и ветвей. Он слышал дыхание лютого зверя где-то впереди. Это было приглушенное ровное рычание голодного волка — Том так и представлял себе, как тот затаился и ждет его во тьме. Он попятился и почувствовал, как в спину ему уперлось что-то острое — уж не кинжал ли в руках безмолвного разбойника? Том застыл, острый кинжал упирался ему в спину, а впереди поджидал свирепый хищник. Из двух зол надо выбирать меньшее, решил Том, а волка, может быть, удастся провести и спастись. Его братьям это бы наверняка удалось. Том шагнул вперед. Он так долго пробыл в темноте, что глаза уже привыкли к ней, и, пройдя чуть дальше и очутившись в полумраке внутреннего дворика, разглядел белесую фигуру подробнее.

Это был не волк, а человек, лежавший на земле и весь опутанный листьями и цветами. Странные звуки были всего-навсего храпом, раздававшимся из гущи кустарника. Том подошел поближе. Среди цветов храпел солдат. В руке у него было копье, а королевское знамя накрыло его, словно одеяло. Солдат приоткрыл один глаз. Том попятился.

— Она наверху, на самой высокой башне, — шепнул солдат и подмигнул Тому.

— Кто?

— Принцесса, кто ж еще? Молодец, что сумел сюда пробраться; у других не получалось, — объяснил солдат, приподнимаясь на локте и тряся головой. — Как только пройдешь за дверь башни, розы кончатся. Они в основном снаружи, для блезиру, — сколько трудов на них положено, кому сказать — не поверят! Ты уж постарайся, спаси принцессу, чтобы мы тут поскорее проснулись, только никому не говори, что это я тебе сказал. Если спросят, скажи, никого не видел. Скажи, я спал, как убитый.

— Мы все здесь спим, — произнес чей-то голос из глубины тех же зарослей.

— Ясно, — кивнул Том. — Мне вроде бы не положено никого спасать, понимаете, это не мое дело. Я ищу брата — он высокий, светловолосый, крепкий, отзывается на имя Джеки или принц Джеки…

— Они все такие, — ответил солдат очень тихо и очень сердито.

Том попрощался со спящим караулом и направился через двор к двери, которая вела в башню.

Внутри было темно, так как окна сплошь заросли, однако на винтовой лестнице никакого шиповника не оказалось, поэтому Том быстро взобрался на самый верх. Там он увидел дверцу, занавешенную плотным покровом из бело-розовых роз. Получалось скорее романтично, чем страшно. Том пробился через розы, открыл дверь и вошел. Посреди комнаты он увидел кровать под балдахином. Кровать стояла на возвышении, а балдахин был заткан узором из розочек и порхающих купидонов с луками и стрелами. Том подошел к кровати, осторожно-осторожно раздвинул занавеси и заглянул за них. Он по-прежнему боялся, не набросится ли на него волк или кто похуже, однако поверх узорного покрывала лежала и спала девушка. У нее были светлые волосы и белая кожа. Губы были алые, а платье — зеленое, расшитое листьями. Сладко спящая принцесса была сама похожа на розу.

— Ну наконец-то, — произнес нежный голосок.

Том отшатнулся и оглядел комнату. Больше в ней никого не было. Том снова сунул голову за занавеси. Девушка приоткрыла один глаз. И тут же его закрыла.

— Сделай же что-нибудь, — проговорила она уголком прелестных губ. И снова открыла один глаз. — Ой, — сказала она, — ты, кажется, годами не вышел… Неужели никого лучше не нашли?

— Это должен был быть мой брат, наверное, это его сказка. Я на самом деле ищу его — он выше меня, старше и красивее, вам бы он понравился, если бы оказался здесь, а я пришел сюда по его следу…

— Слушай, я не сомневаюсь, что ты очень хороший мальчик, — тихо-тихо прошептала принцесса, — но на мне лежит страшное заклятие: я должна проспать сто лет. Это ужасно долго, особенно если лежишь в тишине и в голову лезут разные мысли… Понимаешь, мне нужно, чтобы меня поцеловали, пока сто лет не превратились в двести!

— Не бойтесь, сударыня, когда я его найду, то сразу отправлю сюда, — пообещал Том, внезапно почувствовав себя при исполнении важных обязанностей. — Меня зовут Томас Верное Сердце, я из семьи потомственных сказочных героев, и вы можете положиться на меня, сударыня… то есть, простите, ваше высочество…

— Нагнись-ка, — велела принцесса. — Какой ты славный, — сказала она, чмокнув его в щеку. — Но как же мне теперь заснуть? Спать уже не хочется…

Перестав краснеть, Том немного подумал и сказал:

— Мама всегда поет мне колыбельную, когда мне не спится.

— Отличная мысль, — прошептала принцесса. — Попробуй.

— Что — петь?!

— Спой, пожалуйста! Ну пожа-а-а-луйста!

И Том спел принцессе колыбельную — свою самую любимую. Это была песня «Баю-баю, детки на еловой ветке», от которой, если вслушаться в слова, впору проснуться в холодном поту, а вовсе не погрузиться в сладкий сон. Однако принцессе она помогла. Голос Тома гулко отдавался в каменных стенах, и уже через несколько минут принцесса снова уснула волшебным сном.

— Теперь я пойду искать брата, — прошептал Том, — и как только найду, сразу отправлю его сюда, спасать вас, честное слово.

Том побежал вниз по лестнице, попрощался со спящими солдатами и вышел за деревянную дверцу. Он прополз обратно по противному шипастому туннелю и наконец выбрался на воздух. Ворон поджидал его, сидя на ветке шиповника.

— Надо поскорее найти Джеки, — сказал Том. — Его здесь очень ждут, надо довести сказку до конца, пока не поздно.

Ворон спорхнул с ветки и сел Тому на плечо, В клюве у него был конверт из Бюро Историй.

— Доставлено Срочной Почтой, разными птицами, — сказал Хохоток.

Том распечатал конверт и прочитал письмо.

Дорогой Том Верное Сердце!

Насколько я понял, ты делаешь успехи и пока что цел и невредим. Я должен предупредить тебя, что один хитроумный злодей, видимо, хочет погубить семейство Верных Сердец. Будь крайне бдителен и очень, очень осторожен в пути. Этот человек высок, худощав, с седыми волосами и носит черное. Насколько нам известно, в Стране Сказок сейчас разыгрываются сказки только его сочинения.

Если ты уже прибыл на запад, то, разобравшись со всеми следами и уликами, должен направиться на юг. Желаю как следует позагорать.

С наилучшими пожеланиями,

магистр.

— Ну что ж, ворон, похоже, нам пора на юг.

— Я полечу впереди.

Так Том и ворон отправились в следующее путешествие — на юг.

Глава 17

Сказка Джейка

Несколькими неделями раньше, Южные Земли; ясно, ветер слабый, температура воздуха теплая, погода устойчивая, два часа тридцать три минуты пополудни.

Сказка Джейка должна была начаться у теплых гостеприимных Южных Ворот. Ко второму дню пути его окружал необычайно чистенький и опрятный пейзаж. Пейзаж состоял из небольших мягких зеленых холмов, кругленьких, ровненьких, словно бы сделанных из податливой пастилы. Джек заметил, что почти все деревья были затейливо подстрижены. Иногда форма их была строгой — пирамиды, кубы, спирали, а иногда смешной — павлины, медведи, чайные чашки. Казалось, кто-то тщательно причесал, пригладил, вымел, выкрасил и наманикюрил все окрестности.

Дома, попадавшиеся Джейку на глаза, тоже были изящные и утонченные. А разбросанные там и сям дворцы — еще изящнее и утонченнее домов. «Сказочному герою тут и не развернуться, — подумал Джейк. — Какие могут быть приключения, если стоит пробежаться или потянуться, и того и гляди разрушишь домик-другой или поломаешь целый садик из этих странноватых деревьев». Джейк помотал головой. Иногда он диву давался, глядя на всех этих эльфов, магистров, сочинителей и их непонятные игры. На всякий случай он нащупал в заплечном мешке письмо из Бюро Историй. Конверт, надписанный знакомыми черными чернилами, был на месте.

Дорогой сказочный герой!

Вы должны ближе к вечеру прибыть в Королевский Дворец. Там Вас будут ждать под именем Прекрасного Принца. Во дворце Вас снабдят подобающим принцу гардеробом и сообщат о прочих Ваших обязанностях.

Искренне Ваши и пр.

«Наверное, я иду по правильной дороге!» — сказал себе Джеки.

Королевский Дворец, четыре часа пятьдесят девять минут пополудни.

Джейк подошел прямо к парадной двери большого дворца. Его действительно ждали и сразу провели в уютные покои. На огромной кровати под балдахином была разложена одежда, подобающая прекрасному принцу. Камердинер, очень худой седой старик в черном, торжественно представил Джейку каждый предмет туалета, зловеще сверкая при этом глазами.

— Взгляните на этот бархат, на эти горностаи! — шипел он. — На этот шелк и атлас! Ах, мой повелитель, такие одеяния воистину достойны особы королевской крови!

Пришлось Джейку перебрать предложенные наряды и выбрать себе подходящий.

— Сир, — сказал камердинер с низким поклоном, — в честь дня рождения нашего Прекрасного Принца, видимо, будет устроен бал, и по этому случаю я позволил себе сделать черновой набросок приглашения…

И он вручил принцу пергаментный свиток. Их пальцы случайно соприкоснулись, и Джейка ни с того ни с сего пробрал озноб.

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО КОРОЛЬ

И ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО КОРОЛЕВА

приглашают Вас в Королевский Дворец на бал-маскарад по случаю дня рождения ПРЕКРАСНОГО ПРИНЦА.

Угощение и фейерверки.

Бал будет продолжаться до глубокой ночи.

— Прекрасно, — сказал Джейк. — Мне кажется, все ясно и четко.

Зловещий камердинер просиял от удовольствия. Он схватил пергамент и унес, чтобы немедленно написать и разослать приглашения. А Джейк затосковал по настоящим приключениям. Он по натуре был человек дела, а не изнеженный модник в шелках. Наряд ему не понравился — слишком уж он отличался от привычной каждому сказочному герою домотканой рубахи и плаща, который так удобно было набрасывать поверх щита и прочего оружия. Меха и кружева так и норовили задраться, а шелковые чулки не желали сидеть ровно на мускулистых икрах. К тому же туфли оказались на каблучках, точь-в-точь девчоночьи, и ковылять на них было совсем не весело.

Глава 18

Несколько дней спустя

Бальный зал во дворце, восемь часов вечера.

Наступил назначенный вечер. Зловещий камердинер в черном проявлял невероятную услужливость и расторопность, и дворец и сады изменились до неузнаваемости. На деревьях висели китайские фонарики, в залах — гирлянды из роз, и повсюду стояли свечи. В бальном зале уже скопилась расфуфыренная и надутая толпа, когда в него с большой помпой вошел Джейк в роли Прекрасного Принца. Чтобы как следует сыграть эту роль, Джейк взял себя в руки, собрал все силы — и едва не свалился кубарем с парадной лестницы из-за дурацких туфель на каблуках, которые к тому же ему жали. «Ох, мне бы пару крепких семимильных сапог», — думал Джейк, выпрямляясь с натянутой улыбкой на красивом лице. Вскоре он вполне освоился и даже потанцевал с несколькими молодыми дамами из благородных семейств. Эти дамы, разумеется, танцевали весьма грациозно и профессионально, но между ними и принцем не промелькнуло ни искорки взаимного интереса.

Нудные обязанности Прекрасного Принца наскучили Джейку до смерти. Конечно, он всегда мечтал сыграть настоящего красавца-принца — но не такого, без этих нелепых шелковых чулок и бархатной полумаски. Он прилежно протанцевал со всеми сколько-нибудь симпатичными дамами в королевстве и даже с одной-двумя не слишком симпатичными. Особенно досаждали ему две девицы с на редкость настырной мамашей, которые постоянно пытались привлечь к себе его внимание и смотрели на него томными глазами. Он станцевал по одному танцу с каждой, уверенный, что это уже лишнее и по сюжету он не обязан этого делать.

Внезапно затрубили фанфары, и двери на верху парадной лестницы, которая вела в зал, распахнулись. В дверях появилась девушка в мерцающих серых шелках. Она легко сбежала по лестнице, и все гости в зале не могли отвести глаз от этой несказанно прелестной таинственной незнакомки. Джейк заметил, что на ее очаровательных ножках были крошечные хрустальные башмачки. Этого-то сигнала он и ждал. Джейк приблизился к юной красавице и поклонился ей самым что ни на есть изысканным поклоном. Почему-то ему сразу стало весело и интересно. Они танцевали и танцевали, кружились и кружились в такт музыке.

Бальный зал во дворце, за четверть часа до полуночи.

Протанцевав с прелестной незнакомкой много танцев подряд, Джейк предложил принести ей бокал освежающего шампанского, и она мило кивнула в знак согласия. Принц вышел на террасу и стал ждать, когда слуга принесет ему два бокала ледяного напитка. Джейк надеялся, что незнакомка тоже выйдет на террасу. Он поглядел на луну, на звезды и в темно-синее небо и сказал себе: «Я влюбился. Придется это признать. Смешно, но куда денешься. Что же со мной происходит? Мама предупреждала, что этого надо бояться».

Терраса во дворце, одиннадцать часов пятьдесят девять минут пятьдесят шесть секунд ровно.

Дворцовые часы зажужжали и защелкали, готовясь отбивать полночь. В саду вот-вот должны были начаться великолепные фейерверки. Джейк прислонился к балюстраде и вдохнул ночной воздух, напоенный ароматом жасмина. Казалось, все его чувства обострились — и осязание, и обоняние, и зрение. Однако на слухе это, к сожалению, никак не сказалось, а то бы он услышал, как за спиной у него по террасе кто-то крадется. Джейк успел почувствовать, как аромат жасмина сменился странным приторным запахом. Вдохнув этот запах, принц заметил, что бой часов стал каким-то нечетким и далеким. Он постарался посчитать удары, дожидаясь, когда первая шутиха рассыплет фонтан золотых искр.

Бомм… девять… Бомм… тринадцать…

Бомм… три… Бомм… шестьдесят четыре…

Что-то было совсем, совсем, совсем не так. Последним, что Джейк успел услышать перед тем, как очнулся в далеком, мрачном и очень глубоком подземелье, был голос девушки в хрустальных башмачках, любви всей его жизни, которая где-то вдали кричала: «Какой ужас!» — и Джейк рухнул на террасу, сраженный беспробудным сном.

Глава 19

Южные Земли

Несколько дней спустя, одиннадцать часов утра.

Том и ворон успели довольно далеко уйти по живописной дороге на юг от перекрестка возле Храпимборо. Было так приятно идти среди крольчат, белочек и щебечущих птичек. Внезапно одна из прелестных птичек уронила к ногам Тома конверт и упорхнула прочь. Конверт, конечно, был из Бюро Историй и предназначался Тому. Том открыл его. Внутри оказался бумажный квадратик, на котором было написано:

Дорогой Том Верное Сердце!

Это копия указаний, которые, как мы полагаем, получил твой брат Джейк:

«Отправляйтесь на юг, пока не дойдете до необычайно чистенькой и ухоженной страны.

Найдите там девушку в хрустальных башмачках».

С наилучшими пожеланиями,

Бюро Историй

Том прочитал записку ворону.

— Как ты думаешь, тут необычайно чистенько или так себе? — спросил он ворона.

— Поживем — увидим, — ответил ворон.

Ближе к вечеру оба заметили, что предместья городка, к которому они приближались, действительно какие-то странные. Возможно, путники действительно оказались в необычайно чистеньком и ухоженном месте.

— Вот это, я понимаю, аккуратность, — пробормотал Том, рассматривая дома, мимо которых они проходили.

Дома были высокие, серые и белые. Выглядели они так, словно их может сдуть один-единственный порыв ветра, даже еле заметный сквозняк. Перед домами были садики — ровно-ровно высаженные ряды остроконечных деревьев, подстриженных в виде плотных аккуратных треугольников. На вид деревья были сделаны из тончайшего глянцевого картона. Том и ворон прошли несколько улиц таких домов, особняков и садов, и все они были такие же элегантные, аккуратные и чистенькие.

— Да, тут чистенько, — сказал ворон. — Если тут не чистенько, то я даже не знаю, где.

— Наверное, это означает, что мы на месте, — сказал Том. — Осталось найти девушку в хрустальных башмачках.

— О, по-моему, таких тут пруд пруди, — отозвался ворон. — Вот, например.

По противоположной стороне улицы шла женщина с крошечной собачкой. На голове у женщины громоздился высоченный пудреный парик. На самой верхушке парика красовалась малюсенькая соломенная шляпка, на которой покачивалась малюсенькая шелковая птичка. Талия у женщины была тоненькая-претоненькая, зато юбки — очень пышные и широкие, так что все вместе напоминало абажур. В руке у модницы был пастушеский посох с розовым бантом, а крошечную собачку она вела на поводке из превосходной эльфийской ленты, тоже розовой. Собачка щеголяла попонкой из той же ткани, что и платье хозяйки.

— Ничуть не удивлюсь, если на ногах у этой дамы хрустальные башмачки, — сказал ворон.

— Да? — засомневался Том. — Но нельзя же так просто подойти и спросить, правда?

— Нельзя, — согласился ворон. — Но место это действительно донельзя чистенькое и аккуратное.

* * *

Вскоре они добрались до центра хорошенького маленького городка. Такого порядка Том еще нигде не видел. Он привык к простым деревянным хижинам, разбросанным по лесу и заросшим мягким мохом и темным плющом. Там жили всякие дровосеки, солдаты, злые косматые волки, злые косматые крестьяне и храбрые косматые герои. Здесь же дома были или позолоченные до самой крыши, или из белого известняка, или из розового кирпича. Растения были или затейливо обрезаны и подстрижены, или выставлены перед крылечками, воротами и калитками в больших вазонах. Даже камни в мостовой и те были приятного розовато-серого цвета и все как на подбор, а мимо то и дело проезжали роскошные кареты. По улицам расхаживали целые бригады опрятно одетых служителей в передниках, единственным делом которых было подбирать конские яблоки серебряными совками, — вот какой тут царил порядок!

Том почувствовал себя страшным неряхой и заметил, что прохожие и вправду то и дело на него косились — возможно, из-за Хохотка, с довольным видом восседавшего у мальчика на плече. Когда путники переходили улицу, вдоль которой выстроились элегантные магазины, ворон вдруг вспорхнул и уселся на одной из вывесок.

— Эй, ворон, ты куда? Решил украшение вывески изобразить? — спросил Том.

— А ты погляди на нее, — предложил ворон. Говорил он очень сдержанно, уголком клюва.

Том послушался. Вывеска крепилась на изысканном кованом кронштейне, сделанном из всевозможных завитушек. Сама она была деревянная с надписью «Кофейня».

— «Кофейня», — озадаченно прочитал Том. — Ну и что?

— Да, сюда ходят выпить чашечку кофе, — сказал ворон, — но ты на картинку посмотри.

Том снова послушался — и точно: на вывеске красовалось изысканное изображение хрустальной туфельки с модным каблучком и вычурной стеклянной пряжкой.

— Хрустальный башмачок? — удивился Том. — Пойдем-ка выясним, что это значит.

— Сходи сам, Том, — сказал ворон. — В такие фешенебельные места птиц не пускают.

И ворон Хохоток остался сидеть на вывеске, а Том открыл дверь кофейни и вошел внутрь.

* * *

В кофейне было настоящее столпотворение. Весьма пестрая публика сидела за крошечными столиками и пила кофе из малюсеньких изящных чашечек. Среди посетителей Том заметил взаправдашнего короля, который прямо в короне читал пергаментную газету. Еще там была прехорошенькая девушка в серой от золы одежде и с лицом, перемазанным сажей и пеплом. Девушка беседовала с огромным лохматым медведем в твидовом жилете.

— Понимаете, — говорила она, — эти наряды — и серое шелковое платье, и накидку, и тиару, и все остальное — мне подарила моя собственная и, должна признаться, отменно чудаковатая фея-крестная. И говорит: обязательно вернись домой к полуночи. А я возьми и влюбись — вот так история! Сначала все шло просто замечательно. Я танцевала с красавцем-принцем, и, по-моему, я ему тоже понравилась. Часы стали бить полночь, я сама, конечно, виновата, меня же предупреждали, но, в общем, я вышла на террасу выпить с принцем бокал шампанского в романтической обстановке, просто удержаться не могла, и что вы думаете? Бедного принца похитили, да, похитили, представьте себе! Начались фейерверки, и, пока ракеты взрывались и гости кругом охали и ахали, я пыталась объяснить этим никчемным лизоблюдам, что бедного принца утащили неведомо куда! Часы пробили полночь, и тут мои красивые одежки раз — и исчезли! Стою, как не знаю кто, в лохмотьях! Ну и пришлось ноги уносить, как же иначе? На лестнице я запнулась и потеряла левый хрустальный башмачок. Башмачки у меня почему-то никуда не исчезли.

— Вы мне это уже рассказывали, — пробасил медведь. — Вчера. — Он мрачно уставился в чашку.

Том слушал, затаив дыхание и надеясь, что его не заметят.

— В последнее время все идет наперекосяк, — сказал медведь. — Эта кошмарная девчонка так и осталась у нас дома, мы никак не можем избавиться от нее, жена в отчаянии, а сосунок-медвежонок — настоящая обуза. Он нам не родственник, а хлопот с ним полно, даже когда он спит, ведь нам никак не удается приучить его к туалету! Постоянно шалит и к тому же ноет и капризничает! Все это входит в договор по сказке, так что нам волей-неволей приходится с ним сотрудничать. Ума не приложу, о чем только думают в Бюро?

— Вот и я о том же! — закивала чумазая девушка. — Нельзя же похищать принцев за просто так! Он был простой, ни в чем не повинный сказочный герой при исполнении служебных обязанностей, а какие-то негодяи скрутили его и утащили! Разве же это сказка, я спрашиваю? Разве это счастливый конец?

Том огорошенно слушал. Ни в чем не повинный сказочный герой, хрустальный башмачок, бал во дворце — это, конечно, про Джейка и его сказку. Сказку, мирное течение которой было прервано похищением. Теперь понятно, что с его братьями действительно приключилось ужасное несчастье.

Наконец Том решился подать голос.

— Извините, сударыня, но я случайно услышал отрывки вашего разговора. Меня зовут Том Верное Сердце, и я ищу пропавших братьев. Они — профессиональные сказочные герои, и я тоже, хотя только учусь. Мне кажется, человек, которого похитили на ваших глазах, — это мой брат Джейк.

— Джейк? — сказала девушка. — Какое красивое, мужественное имя! Как раз для таких широких плеч. Нам сказали, его зовут Прекрасный Принц, но таких имен не бывает. Ах, он мне так понравился…

Медведь покачал крупной лохматой головой.

— Понимаешь, Томас, — продолжала девушка, — мой бедный папа женился на ужасной женщине с двумя кошмарными дочками. Мне приходится с утра до вечера вертеться вокруг них и убирать в доме…

Медведь внезапно поднялся, пробормотал: «Знаем, знаем, слышали» и побрел прочь, протискиваясь косматыми боками между крошечными столиками.

— Дома меня зовут Золушкой, — щебетала девушка, — им кажется, будто это ах как смешно, ведь я весь день чищу им эти жуткие камины и вся в золе. Пора менять образ жизни. Я так надеялась на этого Прекрасного Принца. А он действительно твой брат? Если тебе удастся его найти, пожалуйста, скажи ему, пусть вернется и спасет меня. Он что-нибудь придумает. Он такой большой, храбрый и сильный! — И девушка всхлипнула и уронила в кофе слезинку.

— Я постараюсь, сударыня, — пообещал Том. — Я что-нибудь придумаю — я же из семейства Верных Сердец.

Тома похлопал по плечу официант в переднике. Он умудрялся держать одной рукой целый поднос изящных чашечек.

— Могу ли я предложить вам кофе, мой благородный юный господин? — спросил он с издевкой. — Или вы случайно зашли сюда в поисках менее роскошного заведения?

— Я уже ухожу, сударь, — ответил Том. — Не беспокойтесь, — сказал он хорошенькой замарашке. — Я со всем разберусь. Пролезу в дворцовый сад и поищу там следы брата. Я его обязательно найду и отправлю к вам.

Девушка подалась вперед и схватила его за руку.

— Постарайся ради меня, хорошо? — шепнула она. — Я больше не вынесу всей этой чистки и уборки! Меня нужно спасти, и побыстрее, к тому же я его и правда люблю!

Том пообещал поторопиться и выскочил за дверь. Поглядеть на ворона, присевшего на вывеску кофейни, собралась небольшая нарядная толпа.

— Эта птица нарушает пропорции вывески! — возмутился кто-то.

— Какая уродливая тварь! — фыркнул еще кто-то.

— Я слышала, он говорящий!

— Заколдованный ворон на воле? Не понимаю, о чем только думают в Бюро Историй! — С этими словами расфуфыренный щеголь громко высморкался в розовый шелковый платок.

— Ворон, сюда, — сказал Том.

Ворон спорхнул Тому на плечо, и нарядная толпа расступилась перед юным сказочным героем и его спутником.

— Оборотень, наверное! — прошептал кто-то.

— Не смотрите ему в глаза! — прошипел еще кто-то.

— По-моему, у него блохи, — заявил третий. — В смысле у ворона.

Ворон обернулся и испустил в сторону толпы неприличный звук — настолько громкий, насколько получается, когда у тебя клюв.

* * *

Том и Хохоток направились в сад при королевском дворце. Ворон порхал над лужайками и живыми изгородями, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы.

— Ничего? — то и дело спрашивал Том.

— Ничего существенного, — отвечал ворон. — Погоди! — воскликнул он наконец. — Там под кустами у парадной лестницы что-то блестит!

Том пошарил под аккуратной живой изгородью и нащупал что-то гладкое и холодное. Это была миниатюрная хрустальная туфелька. Красивая дамская бальная туфелька с модным каблучком. Том бережно взял ее в руки.

— Та девушка так и говорила — что уронила туфельку, когда убегала.

— Поосторожнее, — заметил ворон. — Это же улика, а вид у нее такой, словно разбить ее — легче легкого.

— Ты прав, ворон, — сказал Том и завернул туфельку в мягкий теплый плащ, а плащ положил в заплечный мешок. — Возьмем ее с собой. Никогда не знаешь, когда что пригодится, — сказал он, и они отправились дальше.

Глава 20

Сказка Жака

Несколькими неделями ранее, Северо-Восточное Королевство. Ноль градусов по Цельсию, четыре часа двадцать пять минут пополудни.

Письмо из Бюро Историй, которое получил Жак (оно свисало на эльфийской ленте с лампы над лестницей), отправило его в отдаленную северо-восточную оконечность Страны Сказок. Он шел сквозь метели и холодный порывистый ветер, пока однажды вечером не увидел теплый уютный домик, который стоял у рощицы в отдалении от дороги. Он был очень похож на родной дом Жака. Из трубы вился белый дымок, а в окнах сиял гостеприимный свет. Выглядело все это заманчиво. «Отличное местечко», — подумал Жак, ежась на холодном ветру. Он постучал в крепкую деревянную дверь, и вскоре она отворилась. На Жака снизу вверх встревоженно уставился низенький человечек, скорее даже гном.

— Добрый вечер, путник, — сказал он.

— Можно мне зайти к вам обогреться немного? Последние два дня я шел не останавливаясь, а ночь сегодня наверняка будет морозной, — сказал Жак.

— Входи, — разрешил человечек. — Но предупреждаю: мы вооружены.

Жак пригнул голову и вошел в домик.

— Жак Верное Сердце, сказочный герой, — представился он.

— Здравствуй, Жак, — прозвучал в ответ целый хор голосов: в домике было еще несколько маленьких человечков.

— Вас тут так много, — заметил Жак, когда они столпились перед дверью.

— Это верно, нас тут немало, — ответили ему. — Все мы работаем в большой алмазной шахте, все семеро.

— Семеро — как одна большая счастливая семья, — вздохнул еще один гном.

— Да, когда-то мы были счастливы, — угрюмо отозвался другой и громко чихнул. — А теперь уже нет.

— Да, это правда, не так давно нас было больше, и мы были счастливее.

— Ясно, — сказал Жак. — Видите ли, я получил задание сыграть главную роль в сказке в ваших краях, так, может быть, смогу вам чем-то помочь?

— Боюсь, помогать уже поздно. Жаль, что тебя тут не было несколько дней назад.

— А что стряслось? — спросил Жак.

— Это долгая история. Садись к огню, молодой человек, да поужинай, а потом я тебе все расскажу.

Жак устроился в удобном кресле у огня, и гном начал рассказывать:

— Нашими Северными Землями правила злая королева. Она была, кроме всего прочего, колдунья и очень завидовала своей молоденькой падчерице Белоснежке. Однажды она приказала одному охотнику убить девушку, а ее сердце принести ей в доказательство, что приказ исполнен. Охотник не смог заставить себя это сделать. Он велел Белоснежке бежать и спасаться, а вместо нее убил дикого вепря и принес королеве его окровавленное сердце. Белоснежка наткнулась в лесу на наш домик и поселилась с нами; она заботилась о нас, а мы оберегали ее. У злой королевы было волшебное эльфийское зеркало, и она обнаружила, что Белоснежка жива. Злая королева приняла обличье старушки-нищенки и дала Белоснежке отравленное яблоко. Когда Белоснежка съела яблоко, она погрузилась в волшебный сон, и теперь ее может пробудить только поцелуй верной любви. Мы погнались за злой королевой, она упала в расщелину и погибла. Потом мы взяли нашу прекрасную Белоснежку, положили ее в хрустальный гроб и надежно спрятали.

Жак был потрясен. Именно в этой сказке ему и предстояло сыграть главную роль. Именно он и должен был разбудить Белоснежку.

— Отведите меня, пожалуйста, туда, где вы ее спрятали, — попросил он. — Не сомневаюсь — именно мне суждено пробудить прекрасную Белоснежку от смертного сна. Мне поручено играть принца.

— Не знаю, не знаю, — засомневался рассказчик (звали его Джо). — Можно ли тебе доверять? — Он посмотрел на своих шестерых братьев. — Что мы думаем? — спросил он.

— Занятно, — произнес Жак, — но у меня тоже шестеро братьев, и ваш домик напоминает мне мой родной — тот же уют, те же книги, тот же огонь в очаге, и все сидят и слушают сказки — вроде той, которую ты мне рассказал.

— У него шестеро братьев, — сказал Джо.

— Тогда можно, — сказал кто-то еще.

— Я тебя провожу, — решил Джо. — Мы отправимся в путь на рассвете.

* * *

Наутро Джо и Жак пожали руки шестерым оставшимся гномам, Жак завернулся в зимний плащ, подхватил заплечный мешок и вслед за Джо зашагал сквозь снежную пелену по дороге на восток.

Не успели они отойти далеко, как догнали другого путника. Это был высокий человек, закутанный в длинный черный плащ, и он брел туда же, куда и они. Дальше они пошли вместе, и малютка Джо любезно провел их по запутанному маршруту через леса и холмы. Джо привык к холодной снежной погоде, оврагам и откосам и вел их по удобным тропам. Когда Жаку показалось, будто они безнадежно заблудились, они подошли к рощице — полукругу высоких елей. На вершинах елей лежал снег, однако густые нижние ветви по-прежнему были темно-зеленые. Сучья так переплелись, что получилось что-то вроде навеса. Под елями на выступе скалы стоял продолговатый стеклянный ящик. Джо повернулся к своим спутникам, снял колпак и жестами пригласил их следовать за ним. Жак и высокий путник в черном побрели за ним по глубокому снегу и подошли к самому стеклянному ящику. В нем лежала Белоснежка. Кожа у нее была белая как снег, губы — цвета яркой крови, а волосы — темные как вороново крыло. Жак влюбился с первого взгляда. Сердце его заныло, когда он увидел, что такая прекрасная девушка спит волшебным сном. Ему захотелось ее коснуться, погладить ее по волосам, поцеловать бледную щеку. Он попросил Джо снять стеклянную крышку, крепившуюся на золотых петлях.

Человек в черном произнес:

— Я ее сниму. Я достаточно высок и силен.

— Может, я и гном, — сердито возразил Джо, — но я сильнее десятерых человек вроде вас!

Он нагнулся, отодвинул защелку и открыл крышку.

— Какая тонкая работа, — восхитился человек в черном.

— Ш-ш-ш. — Джо прижал палец к губам. Он был очень зол на незнакомца в черном и жалел, что разрешил ему увязаться за ними. — Ведите себя прилично.

Жак опустился на колени у гроба и стал смотреть на лицо Белоснежки — такое бледное, такое чистое, — и любовь переполняла его сердце. Он нагнулся поцеловать Белоснежку. Тут до него донесся запах ее духов. Запах был сладкий, даже слишком сладкий, — такой бывает, если миска увядших розовых лепестков перестоит на солнце. Голова у Жака закружилась, его внезапно охватила слабость. Прямо на ухо ему кто-то тихо и холодно проговорил:

— Твоего приятеля гнома я одурманил тем же снадобьем, и твоих братьев тоже, господин так называемый сказочный герой Верное Сердце, и ни один из них даже пикнуть не успел. Целая коллекция мускулистых идиотов. Справиться с вами — проще простого.

Жак уже не мог даже говорить. Он в ужасе глядел в небо, понимая, что любовь всей его молодой жизни, его Белоснежка, которая стала для него Джульеттой, Клеопатрой, Еленой, теперь совершенно беззащитна. Он успел заметить, как рядом рухнул малютка Джо — вероятно, бездыханный, — и тут же его сморил глубокий сон на гостеприимном мягком снегу.

Глава 21

Том на дороге

Одиннадцать утра.

Теперь Том нес свой заплечный мешок очень осторожно — ведь там лежал хрустальный башмачок. Утро стояло ясное, солнце сияло, птицы пели. Ворон был в настроении «полечу-ка впереди». Когда Том его догонял, они немного болтали, а потом Хохоток снова улетал на разведку по прямой дороге на север.

— Что же стряслось с моими братьями, куда они подевались и почему?

— Какой-то злодей наверняка держит их в заточении, — ответил ворон. — Магистр советовал нам быть очень осторожными.

— Злодей — это понятно, — протянул Том. — А что ты вообще об этом знаешь, а, Хохоток?

— Ничего полезного сообщить не могу, — уклончиво отозвался ворон. — Только повторю: нужно быть очень осторожными и никому не доверять. Ты отправился в путь по поручению магистра, а тот, кто это затеял, очевидно, стремится погубить и магистра, и всю Страну Сказок.

— Каково будет жить без сказок?..

— Об этом даже и не думай, — сказал ворон. — Сказки нужны нам всем. Представляешь, Том, я своими глазами видел, как перед книжными магазинами Бюро Историй выстраивались длиннющие очереди желающих прочитать свежие книги о недавних приключениях твоих старших братьев; да-да, они тянулись на целую улицу!

— Прямо на целую улицу? — удивился Том.

— Да-да, на целую улицу, в двери магазина и три раза вокруг кассы — особенно когда вышел «Джек Победитель Великанов»!

Тому трудно было представить, как живется в таких далеких краях — на многие мили за лесами, горами и озерами Страны Сказок. Где у людей столько дел, где приходится тратить полжизни на дорогу на работу и с работы — и все равно по вечерам удается выкроить немножко времени и читать все, что только написано о его отце и братьях. Он думал о том, как по вечерам тамошние жители собираются в своих уютных домах у очагов и, поскольку не могут послушать настоящие рассказы настоящих братьев, как Том, представляют себе, как все это происходило, и, читая книгу про себя или вслух, слышат воображаемый голос рассказчика. Вот, оказывается, зачем печатают книги — чтобы кто угодно и где угодно мог порадоваться хорошей сказке и представить себе приключения героев так, словно бы сам их пережил. Вот в чем дело. А теперь какой-то негодяй хочет навеки лишить мир этой радости.

Том и ворон шли еще два дня и две ночи, и наконец им показалось, будто они перешли некую границу. Кругом стало очень холодно.

— Наверное, мы зашли далеко на север, — сказал Хохоток. — Брр, ну и мороз.

Том завернулся в зимний плащ Джеки и порадовался, что он у него есть. Хрустальный башмачок был теперь завернут в платок с узором «Верное Сердце».

Они шли вперед, а в лицо им дул ветер и летел снег. Когда стемнело, путники увидели огонек в рощице невдалеке от дороги. Они добрели до рощицы и наткнулись там на шестерых гномов со светильниками, топорами, лопатами и кирками. Гномы окружили хрустальный гроб. Том увидел прекрасную девушку с бледной кожей и черными волосами, которая спала в гробу волшебным сном. Гномы, утирая слезы и всхлипывая, рыли глубокую могилу.

— Извини, но мы не будем отвлекаться, — сказал один из заплаканных маленьких человечков, — нам надо закончить нашу ужасную работу до ночи.

— А кто это? — спросил Том.

— Это прекрасная Белоснежка. Она спит волшебным сном, и разбудить ее может только поцелуй верной любви. К нам зашел знатный путник, и мы решили, что он сумеет ее разбудить. Наш брат Джо отправился с ним сюда. Когда мы последовали за ними, то нашли на снегу только меч нашего Джо. — И гном показал им широкий короткий меч, подняв его над головой. На лезвии полыхнул отблеск светильника.

— А она спит волшебным сном, подобным смерти, и теперь надеяться нам не на что. Вот мы и решили похоронить ее в этом священном месте на веки вечные. — Гном вздохнул и снова вонзил лопату в мерзлую землю.

— Погодите, — сказал Том. — Я ищу моих пропавших братьев. Как звали этого путника?

— Насколько я помню, Жак, — ответил гном. — Должен сказать, отменно благородной наружности.

— Это один из моих братьев! Он действительно должен был ее разбудить! Мы — я и этот вот ворон — ищем следы пропавших братьев и обязательно найдем Жака, не бойтесь! Меня зовут Томас Верное Сердце, я из семьи Верных Сердец, потомственных сказочных героев, и меня ничто не остановит. Я приведу его сюда, и он разбудит эту девушку, поэтому, прошу вас, пожалуйста, не надо ее хоронить!

— Что скажете, ребята?

— Ну, если мы еще немного подождем, ничего плохого не случится. Вообще-то я соглашусь на что угодно, только бы не хоронить нашу Белоснежку, это так ужасно! — донесся голос одного из гномов со дна могилы.

— Согласен. Пусть мальчик попытается найти этого Жака.

— Ну, решено?

— Решено! — отозвался хор голосов.

— Пойдем с нами, молодой человек, и подкрепимся чем-нибудь горяченьким.

Том и ворон прекрасно отдохнули и выспались в уютном домике шестерых гномов. Перед сном они сели у очага и рассказывали истории, и Том поведал гномам обо всем, что с ним случилось.

Утром, когда Том с вороном собрались уходить, гномы уговорили Тома взять меч Джо.

— Если ты найдешь брата, то и Джо тоже найдешь, а если ты рассказываешь правду, тебе понадобится могучий защитник и хорошее оружие.

Том пристегнул свой первый настоящий меч к поясу под зимним плащом. Шагая по долгой дороге на восток через всю Страну Сказок, он чувствовал, что наконец-то становится настоящим сказочным героем.

Глава 22

Сказка Джексона

Восточные Ворота, Восточные Земли, девять часов утра.

Когда Джексон отправился в путь, на душе у него было неспокойно. Письмо с сюжетом расстроило его куда больше, чем он старался показать. Впереди его не ожидало никакой романтики — только слизь, сырость и страдания. У Восточных Ворот стоял такой туман, что вообще ничего не было видно. Только сами ворота маячили за белесой завесой. Ворота были сделаны из ивовых жердей, густо оплетенных изогнутыми ветками. Привратник выбрался из своего шалаша, поднял перед Джексоном шлагбаум, снял шапку и сказал:

— Добро пожаловать в страну ведьм, колдунов, заклинателей, кудесников и чародеев всех мастей. Господин Верное Сердце, вас ждут. Вы тут у меня значитесь в списке на превращения: лягушка, так ведь?

— Да. Давайте поскорее с этим покончим, — обреченно ответил Джексон.

— Э, нет, помилуйте, я же только привратник! Вами займется вот этот эльф, и до свидания, сударь!

И тут же рядом с привратником откуда ни возьмись появился лесной эльф, одетый на обычный эльфийский манер: листья, мох, а поверх какие-то росточки и зелень.

— Что-то сегодня сыро и свежо, вы не находите? — спросил он Джексона.

— Да, действительно, — учтиво ответил тот.

— Фамилия — Верное Сердце, имя — Джексон, так? — уточнил эльф, разглядывая в полумраке какую-то потрепанную бумажку. — Полагаю, вы полностью осведомлены о предстоящем колдовстве и на самом деле являетесь Джексоном Верное Сердце, уже поименованным в пункте пятом и избранным Бюро Историй для совершения…

— Да, это я, — сказал Джексон.

— …И, следовательно, прочитав полученное изначально письмо с указаниями, вы дали свое принципиальное согласие на вышеуказанное превращение, а именно превращение в лягушку, одна штука…

— Да, дал, — сказал Джексон.

— Отлично, — кивнул эльф. — Итак, властью, дарованной мне Бюро Сказок, и в целях развития настоящего сюжета я, согласно договоренности, произвожу превращение. На вашем месте, сударь, я бы за что-нибудь ухватился; как показывает мой личный опыт, на этом этапе процесса возможны дурнота и головокружение. Настоящим я объявляю, что вы, Джексон Верное Сердце, полномочный сказочный герой и временный принц нашего королевства, сию минуту подвергнетесь превращению под номером одиннадцать-семь-шесть-девять согласно договоренности на вышеуказанных условиях и прочая.

У Джексона слегка закружилась голова. Он закрыл глаза.

— Вы закончили? — спросил он.

— Говорите громче! — ответил эльф. — Вы довольно далеко и крайне невелики собой.

Джексон открыл глаза. Все кругом выглядело, звучало и пахло по-другому. Неподалеку высился великан.

«Вот те на, я и вправду лягушка», — подумал Джексон.

Огромный эльф взял Джексона в руку, так что его задние лапы с перепонками беспомощно болтались в воздухе. Эльф вынес Джексона на мост и вытянул руку над водой.

— Итак, — объявил он, — я свидетельствую, что превращение было полным и прошло удовлетворительно. В качестве небольшой услуги и, прошу отметить, вопреки всем правилам, я брошу вас в воду, ваше высочество. Счастливо оставаться!

Глава 23

В грязной луже

Джексон плюхнулся в воду, и его первое «ква» потонуло в плеске воды. Он быстро вынырнул и обнаружил, что плавание дается ему без всякого труда, а язык то и дело сам собой выстреливает в воздух и возвращается с парой-тройкой сбитых на лету вкусных мошек. Наевшись жучков и какой-то ползучей мелюзги, Джексон крепко заснул на листе кувшинки.

Проснувшись, он снова принялся исследовать лягушачий мир и, поплескавшись и поплавав в мутной воде, добрался до длинной высокой стены. Он решил, что это ограда дворцового сада. Джексон прыгнул в зазор между прутьями небольшой боковой калитки и проскользнул в просторный ухоженный сад. В саду было много солнца и цветов, высоких деревьев и статуй.

У колодца стояла прекрасная юная девушка. Она играла с золотым мячиком. Бросала его в воздух и ловила, бросала и ловила, а Джексон смотрел на нее. Он безумно влюбился в красавицу с первого взгляда.

Тут девушка раздосадованно вскрикнула. Она не поймала золотой мячик. Он упал в колодец и утонул в глубокой темной воде.

— Ой! — жалобно воскликнула девушка. — На помощь!

Джексон тут же отозвался:

— Ваше очарование, ваша неотразимость, я помогу вам, не бойтесь!

Девушка, конечно, была далеко, на другом краю сада, и не расслышала его — ведь он был всего-навсего крошечной лягушкой, каких полным-полно в любом саду.

— Ой, мне нужно обязательно достать драгоценный золотой мячик! Я что угодно за него отдам! Помогите, помогите! Мне за него ничего не жалко! — плакала девушка.

Джексон поскакал к колодцу, оттолкнулся длинными задними лапами, проделал гигантский прыжок и приземлился на скользкий край колодца прямо перед девушкой.

— Фу! — скривилась девушка.

— Ква-ква! Извините, я хотел сказать — я готов вам помочь! — прокричал заколдованный принц во все лягушачье горло.

— Убирайся, отвратительная, гнусная тварь!

— Я достану вам золотой мячик! — заявил Джексон, отважный сказочный герой.

— Правда? — удивилась девушка. — А что ты за это попросишь?

— Поцелуй, — с надеждой ответил Джексон, — а также вашу руку и сердце.

Девушка рассмеялась.

— Ну, по крайней мере, чувство юмора у тебя есть, а говорящие лягушки в наших широтах редки. Ладно, спускайся в этот скользкий, илистый, темный, мерзкий колодец, принеси мне мой драгоценный мячик, и тогда я, конечно, стану твоей женой.

Так и получилось, что Джексон Верное Сердце, отважный заколдованный принц, нырнул в темную воду, в гущу вонючих склизких водорослей, а все ради любви к прекрасной девушке. Мячик он нашел сразу — тот запутался в водорослях. Джексон достал мячик и вынес его на поверхность. Осталось только выбраться на краешек — и дело было сделано. Мяч был действительно золотой, но полый внутри и выкован настолько тонко, что оказался легким, как воздух, — ну, почти. Джексон вернул мячик принцессе, которая была очень рада получить его обратно.

— Я вам так признательна, господин Лягушка, — сказала она. — Окажите мне честь отужинать сегодня вечером со мной и с моим отцом-королем.

Ага, подумал Джексон. Она еще и принцесса!

— Буду счастлив, ваше высочества, ква-ква, — сказал Джексон и даже попытался поклониться, а для заколдованного принца это задача не из легких.

* * *

Тем вечером принцесса, сидя за столом рядом со своим отцом-королем, была необычайно молчалива.

— Что случилось, дорогая? — поинтересовался король.

— Сегодня я уронила золотой мячик в колодец, а вытащить его мне помогла говорящая лягушка.

— Говорящая лягушка? Хотел бы я на нее взглянуть!

— В этом-то и дело, папа. К сожалению, ты очень скоро на нее взглянешь. На него. Я дала ему опрометчивое обещание выйти за него замуж, если он принесет мне мячик.

— Как же так? — спросил король.

— А куда мне было деваться? Мне же нужно было достать мячик, вот я и пообещала лягушонку стать его женой. Только я пригласила его пообедать с нами и теперь боюсь, что он явится. Фу, такая уродливая зеленая скользкая тварь!

— Знаешь, дорогая, свое слово надо держать, — заметил король, которому стало забавно.

Королевский дворецкий принес графин вина. Это был высокий худой человек в черном, с густой седой шевелюрой. Он с поклоном поставил вино на стол. Стоило этому дворецкому войти в любую комнату, и там почему-то сразу становилось на несколько градусов холоднее.

— Спасибо, достаточно.

— Да, сир, — сказал брат Ормстон, низко поклонился и с неприятной улыбкой вышел.

— Не нравится он мне, — сказала принцесса.

Король прижал палец к губам.

— Тсс, дорогая, — сказал он. — Вдруг он услышит. Мне он тоже не нравится, но в наши смутные времена так трудно найти хорошего слугу.

Внезапно гулкую тишину дворца нарушило шлепанье четырех мокрых лапок по каменному полу галереи: шлеп-шлеп, шлеп-шлеп, шлеп-шлеп. Мгновение спустя тяжелая дверь чуточку приоткрылась, и появился Джексон, заколдованный принц.

— Добрый вечер, ваше величество, — проквакал он.

— О, так вы и вправду говорящая лягушка! — воскликнул король. — Добро пожаловать, друг мой, прошу вас разделить с нами трапезу!

Джексон очень старался продемонстрировать идеальные манеры, но ведь он был всего-навсего лягушкой, поэтому пришлось ему чмокать и чавкать, хватая изысканные блюда длинным тонким языком.

— Бурп, квак, бурп, — приговаривал он.

Принцесса брезгливо морщила хорошенький носик. Однако, к своему удивлению, она обнаружила, что лягушка прекрасно умеет вести застольную беседу. Королю общество лягушки очень понравилось, а затем и принцесса тоже начала с удовольствием болтать с гостем. Джексон был в ударе, он рассказывал всевозможные истории, цитировал романтические стихи и вскоре стал душой компании.

После ужина король, который втайне ликовал, что у его дочери появился такой замечательный поклонник, даже разрешил Джексону проводить принцессу в ее покои.

Джексон прыгал вокруг принцессы и бросал страстные взгляды на ее прелестную головку и золотые волосы, струившиеся по подушке сверкающим потоком.

— Ах, — вздохнул он, — если бы только мне было позволено поцеловать вас на прощание!

— Можно я просто поцелую тебя в щеку? — с надеждой спросила принцесса.

Джексон не мог поверить своему счастью: принцесса его поцелует — и так скоро! Он прекрасно знал, какие сюжеты волшебных сказок обычно придумывают в Бюро Историй, и предполагал, что разрушить чары можно даже простым поцелуем в щеку. Джексон запрыгал по подушке поближе к прелестному личику принцессы. Принцесса закрыла глаза и сложила дивные алые губки бантиком. Она уже собиралась поцеловать прекрасного заколдованного принца, когда дверь распахнулась и в опочивальню подобно черному дыму просочился брат Ормстон, королевский дворецкий и камердинер. Он протянул длинную тощую руку, схватил Джексона с подушки и сунул его в глубокий черный карман. Джексон придушенно квакнул, и не успела принцесса даже глаз открыть, как дворецкий вместе с лягушкой словно растворился в воздухе.

Глава 24

В которой Том и ворон встречают расстроенную принцессу

По дороге Тома и ворона догнал лесной эльф. Эльф вынырнул из-за деревьев, замаскировавшись так ловко, что потрясенный Том решил, будто в Стране Сказок даже деревья умеют ходить и говорить.

— Доброго вам утра, — сказал эльф, приподнимая сплетенную из листьев шапочку.

— Доброе утро, — ответил Том. — Вы эльф? — уточнил он на всякий случай.

— Не могу вам сказать, юноша, впрочем, вы и сами знаете. Мои дела касаются только меня.

Очевидно, этот эльф очень любил всякие правила и установления. Правда, унылым и печальным он не был. Том прекрасно понял, что это именно эльф, по костюму, хотя раньше он эльфов не видел, по крайней мере, думал, будто не видел.

— Меня зовут Том Верное Сердце, — представился Том, — а это мой… м-м… мой друг ворон.

— Вы говорите, Верное Сердце? — Эльф задумался. — А знаете, я не так давно видел вашего брата. Приятный молодой человек, весь в зеленом.

— Да, это Джексон! — обрадовался Том. — Он один из моих братьев! Всего их у меня шестеро. Они пропали, и я отправился в путь, чтобы найти их и спасти!

— Найти, спасти… Опасные слова для такого молодого человека, как вы, — заметил эльф.

— Это моя работа, — ответил Том. — А когда и где вы его видели?

— Скажем так: я его поднял и бросил, — отозвался эльф.

— Куда вы его бросили? — спросил Том.

— Гм, вон в ту реку. Ква-ква, — сказал эльф и подмигнул. А потом беззвучно исчез в чаще, словно его и не было.

— Точно! — воскликнул Том. — Ведь Джексон должен был стать принцем-лягушкой! Наверно, именно этот эльф и превратил его в лягушку!

Они направились вдоль русла реки. Ворон улетел вперед на разведку. Примерно через час он вернулся.

— Том, там впереди роскошный дворец, наверное, нам туда.

Добравшись до ограды дворцового сада, они увидели прелестную юную даму. На плечах у нее был скромный плащ, на голове — небольшая дорожная корона, а в руке — чемоданчик.

Когда дама приблизилась, Том низко поклонился.

— Добрый день, ваше высочество.

— Ах да, добрый день, хорошо, спасибо, — рассеянно отозвалась красавица.

— Вы по сказочным делам? — спросил Том.

— Я? По сказочным, это точно. — Юная дама поставила чемоданчик на землю, и он звякнул. — Вот, иду искать себе подходящего жениха, — сказала она. — Еще недавно у меня все было прекрасно, я играла себе в мячик в саду, развлекалась, но потом кое-что произошло, и теперь такая жизнь меня не устраивает, хотя я и принцесса.

— А что случилось? — спросил Том.

— Расскажу — не поверишь, — ответила принцесса. — Решишь, будто я не в своем уме.

— А вы попробуйте, — предложил Том.

— Представляешь, я уронила в колодец любимый золотой мячик, и тут появился говорящий лягушонок и достал его. Я шутки ради пообещала выйти за этого лягушонка замуж. Понимаешь, он мне очень понравился: с ним было весело, и он любил стихи.

— Правда? — удивился Том.

— Правда. И замечательно умел вести беседу. Такой остроумный, такой утонченный — в моей глупой жизни этого так недоставало. И я уже совсем собралась его поцеловать, но тут он исчез — просто испарился, раз — и нету! С тех пор я потеряла покой. Мне нужно найти себе хорошего мужа, не хуже этого лягушонка. Ну вот, теперь ты думаешь, будто я сошла с ума, признавайся!

— Ну что вы, ваше высочество! Думаю, мы с моим другом вороном можем вам помочь. Мы как раз ищем именно такую лягушку, как вы описываете. Не спешите, не выходите сгоряча замуж за первого встречного, подождите немного, и я верну вам вашего возлюбленного. Боюсь, что его заколдовали.

— Это многое объясняет, — кивнула принцесса.

— Как только мы его найдем, сразу доставим к вам, честное слово.

— Большое спасибо, — сказала принцесса. — А как тебя зовут?

— Том Верное Сердце из семейства Верных Сердец, к вашим услугам, — отрекомендовался Том.

— Так найди же поскорей моего лягушоночка! Вот, возьми! — И принцесса открыла чемоданчик и достала оттуда красивый золотой мячик, легкий, словно сахарная вата. — Это эльфийское золото, сказочному герою может быть очень кстати. Если что, за него заплатят по-королевски.

Том взял мячик и положил в свой заплечный мешок, поближе к хрустальному башмачку.

— Не бойтесь, ваше высочество, мы вернемся и с мячом, и с лягушкой, — заверил он принцессу.

Глава 25

Домик в лесу

Прошагав несколько часов по дороге, путники свернули на лесную тропинку. Том достал из мешка карту, и они осмотрелись: кругом только лес и дороги, тропинки и тропочки, пересекавшие лес по всем направлениям. Недалеко от того места, где находились путники, на карте был отмечен домик на полянке. Кругом росли вековые дубы, и последние лучи закатного солнца уже скользили по стволам и листьям. Солнце услужливо осветило извилистую тропинку, которая так и манила за собой. Том сначала сомневался, стоит ли по ней идти, но потом послушался ворона Хохотка, и они направились к домику.

При виде домика на полянке Тому стало не по себе. Домик был очень странный. Крыша у него была белая, словно покрытая снегом, и на ней там и сям торчали какие-то красные и зеленые пупырышки. Подойдя поближе, Том почувствовал необычный запах. Домик благоухал чем-то вкусным и сладким. Пряниками.

Том протянул руку и потрогал стену, которая на вид была неряшливо покрыта коричневой штукатуркой, но на ощупь оказалась мягкой. Том без всякого труда отколупнул кусочек и осторожно лизнул. На вкус это был пряник. И вообще это был пряник.

Тут Том понял, как сильно он проголодался. Он отломал большой кусок стены и принялся жадно есть. Потом он отломал себе еще кусок и еще, пока не наелся. Ворон спорхнул с крыши, держа в клюве огромный красный леденец.

— Крыша покрыта сахарной глазурью, — сообщил он. — Теперь я понимаю, где мы.

— И где же?

— Это пряничный домик из старинной сказки про Гензеля и Гретель. Помнишь? Наверное, Гензель и Гретель заблудились в этом самом лесу.

— Мама мне рассказывала эту сказку, когда я был маленький, — сказал Том. — И правда, домик в книжке был точно такой: и леденцы, и конфеты, и все остальное.

Тому вдруг стало нехорошо, голова у него закружилась, и не потому, что он переел пряников. Просто он вспомнил. Вспомнил старую страшную ведьму, которая была в той сказке. Ведьму, которая жарила и ела детей. Том повернулся и побежал прочь по темневшей тропе.

— Ты куда? Что стряслось? — удивился ворон.

— Разве ты сам не понимаешь? — бросил Том через плечо. — Где-то поблизости бродит старая страшная ведьма-людоедка, и я не собираюсь дожидаться, когда она вернется!

— Том, погоди, вернись! Ведьмы уже давно нет, она же в конце сказки превратилась в дым, помнишь?

— Да? — недоверчиво спросил Том.

— Это просто место, где произошла та история. Это было уже много лет назад! — заверил его ворон. — Один мой родственник в ней участвовал, так что я знаю все из первых рук!

— Наверное, он был среди птичек, клевавших крошки, которые обронили Гензель и Гретель.

— Птичек? Ну да, конечно, он был среди птичек… это был мой… двоюродный дедушка, — запинаясь, пробормотал ворон. — Давай-ка зайдем в домик да поспим немного. Что в этом плохого? Тут очень быстро темнеет, а нам надо отдохнуть.

В конце концов Тому удалось открыть входную дверь в пряничный домик — это было для него большим достижением, учитывая то, насколько он вообще боялся темноты. Дверь сопротивлялась, тревожно поскрипывала, словно ее не открывали уже много-много лет. Петли визжали и скрежетали, но потом дверь все-таки отворилась. В домике было очень темно и очень тихо. Том нащупал в своем мешке мамин свечной огарок и спички. Он зажег свечку, и в теплом свете стало видно, что все кругом до странности стрельчатое. Высокие стрельчатые окна, стекла в которых, как показалось Тому, были сделаны из леденцовых пластинок. Стулья и даже стол тоже были стрельчатые, со стрельчатыми ножками, а на столе лежала покрытая слоем пыли остроконечная шляпа. В углу высилась железная печка со стрельчатыми черными дверцами и остроконечной трубой. Том поежился.

— Как-то здесь жутко и остроконечно, — заметил он.

— Ведьмина берлога, ничего не поделаешь, — отозвался ворон.

Том посмотрел на темную винтовую лестницу. Наверху была видна стрельчатая дверь в спальню.

— Пойдем, — сказал ворон. — Там должна быть кровать.

Том отшатнулся. Площадка перед дверью тонула в темноте, и Том представил себе, будто там его поджидает ведьма. А вдруг она много лет терпеливо ждала на площадке, когда появится еще один мальчик или еще одна девочка, чтобы откормить их в курятнике, зажарить и съесть? Том вспомнил, как в сказке малютка Гретель сунула ведьму в огонь и та превратилась в клуб дыма. Однако Тому показалось вполне возможным, что ведьма осталась жива и теперь затаилась во тьме.

— Ну, иди наверх! — сказал ворон.

— А вдруг там ведьма? — спросил Том.

— Послушай, она превратилась в дым, ее сожгли, нет там никакой ведьмы, по крайней мере в доме!

Том медленно и осторожно поднялся по лестнице, а ворон порхал у него над головой. Свеча отбрасывала на стены длинные тени. Чем выше Том поднимался, тем отчетливее он видел лестницу и площадку наверху. Когда тьма рассеялась, он увидел, что никакой ведьмы наверху нет, только стрельчатая дверь и пыльный пол. Том очень медленно отворил дверь в спальню. Сначала он сунул в щель руку со свечой, а потом робко заглянул в комнату. Никакой ведьмы — только кровать со стрельчатой спинкой, дырявый балдахин и ведьмино помело в изножье постели. Ворон устроился на спинке, и сразу стало похоже, будто его специально вырезали из дерева и посадили туда — так он подходил к обстановке.

Том устроился на засаленном покрывале.

— Как-то мне не по себе, — признался он ворону.

— Я понимаю, Том. Внезапный скрип ступенек, внезапный ведьминский смешок за рваной занавеской, прикосновение чего-то холодного и липкого к щеке — ты об этом, да?

— Точно… — задрожал Том.

В леденцовые окна светила луна, в лесу зловеще ухала сова. Том немного подумал, а потом сказал:

— Хохоток, это ведь сказочный домик в Стране Сказок.

— Вот именно, — отозвался ворон.

— Значит, в нем должна быть особая атмосфера, правда? Может, веселая, может, печальная. А может, немного страшная, вот как здесь. Но так или иначе — это сказочный мир. Твой мир, мир моих братьев, папин и теперь мой, и ради них и ради мамы я должен быть храбрым. Ведь это же обычная сказка!

Тут на душе у него стало спокойно и даже весело.

— Именно-именно, — кивнул ворон. — Спокойной ночи, Том.

Том обрадовался. Ведь он повел себя храбро, пусть и в мелочах, и все равно он сумел войти в ведьмин дом. Он это сумел — и теперь ему стало даже уютно, и он удобно устроился под толстым обтрепанным балдахином ведьминской кровати. Наконец-то Том почувствовал себя настоящим сказочным героем.

Глава 26

Сказка Джека

Прерванное путешествие. Западные Земли.

Джек отправился в путь в дурном настроении. Как выяснилось, из всех братьев только он один на этот раз получил роль простого крестьянина, а не принца. Ему было обидно. Даже его брат Джексон — и тот должен был играть принца-лягушку, а не крестьянина-лягушку. Джек топал по дороге и бормотал: «Так нечестно, так нечестно!» Письмо из Бюро Историй велело ему направиться к Западным Воротам. Ему нужно было найти себе дело в ветхом крестьянском домишке, обозначенном на карте. Хозяйка дома, бедная вдова, должна была играть роль его матушки, а он обязан был ей помогать и во всем ее слушаться.

Джек считал себя невезучим сказочным героем.

Если ему не повезет по-настоящему, у него на этот раз будет та же мамаша, что и в сказке про Джека-Простака. Это была настоящая старая карга, которая давала ему такие подзатыльники, что его собственной маме было до нее далеко. Нет, в Бюро имеют на него зуб, это точно. Джек прошел в Западные Ворота, но сначала привратник заставил его, согласно правилу номер шесть, переодеться в потрепанные крестьянские одежки из очень грубой шерсти, и теперь у него все чесалось.

Джек довольно легко нашел домик по карте. Домишко был действительно ветхий-преветхий и даже не очень-то крестьянский. Джек сразу понял: на сытный деревенский ужин нечего и надеяться.

Когда Джек вошел во двор, сердце у него упало. Конечно, это она — та самая сердитая старушенция со впалыми щеками, которая была его мамашей в сказке про Джека-Простака.

— Явился — не запылился! — закричала старушенция. — Где ты пропадал целый день? У нас полно работы!

Весь этот унылый день Джек провел за тяжелой работой, повинуясь командам сердитой старушенции.

Потом у них был жалкий ужин — черствый хлеб, плесневелый сыр и по кружке тепловатой водицы из треснутого кувшина.

Ложась спать в убогой сырой комнатушке, Джек заметил, что рядом с их огородиком высится таинственная башня, к которой с чердака домишка перекинут шаткий деревянный мостик, и в окне на самой верхушке этой башни горит огонек. «Наверное, там кто-то живет, — подумал Джек. — Интересно, кто». С этой мыслью он уснул.

На рассвете его отправили доить корову. Корова была несчастная, тощая, но безобидная и очень дружелюбная.

— Ну, давай, старушка, — сказал Джек, растирая руки, чтобы корове было не холодно.

— Му-у, — ответила корова.

Молока у нее было не особенно много. Джек принес ведро в кладовую, и сердитая старушенция брезгливо сморщилась.

— Джек, у нас совсем ничего не осталось. Придется тебе пойти на рынок и продать нашу корову Беляночку, — сказала она, — иначе нам будет нечего есть. То есть совсем нечего, — уточнила она.

Джеку ничего не оставалось, как согласиться отправиться на ярмарку и постараться продать корову подороже.

Тут он заметил, что из окна на верхушке башни выглянула прелестная девушка.

— Матушка, а кто живет в той башне? — спросил он.

— Будто сам не знаешь, дурень! Лучше тебе вообще в ее сторону не смотреть! Не твое это дело, она из другой сказки! — вполголоса ответила старушенция. — Еще один вопрос — и я тебе уши оборву!

Больше Джек ничего не спрашивал, но девушка была очень красивая, и он просто не мог не заинтересоваться.

* * *

Джеку очень понравилась несчастная старая корова Беляночка. После скудного обеда он неохотно побрел на ярмарку ее продавать. На ярмарке был скотный ряд, и Джек должен был выручить за корову как можно больше.

— Ну и сказка, хоть стой, хоть падай, — бормотал Джек себе под нос, снова чувствуя себя Джеком-Простаком.

Не успел он отойти далеко, как впереди показался знатный рыцарь на великолепном белом жеребце. Когда рыцарь приблизился, Джек, к вящему своему огорчению, понял, что это не кто иной, как его брат Жако, которому, разумеется, досталась роль самого настоящего прекрасного принца.

— Только этого мне не хватало, — сказал Джек Беляночке.

— Му-у, — согласилась корова.

Когда сказочные герои исполняли свои роли в разных сказках, они никогда не встречались. В правилах это не значилось, но раньше, насколько Джек помнил, такого никогда не было. Что-то в Бюро Сказок совсем распустились.

— Доброе утро, сердитый поселянин, — сказал Жако, еле сдерживая смех и величественно выпрямляясь в седле.

— Добрый день, сир, — отозвался Джек, белея от ярости.

— Берегись, — сказал Жако, — как бы тебе не попало за непочтительность!

Они разошлись. Жако красовался в седле, его серебряные доспехи так и сверкали на солнце. Джек угрюмо ежился в грубой шерстяной рубахе, а за ним на веревке плелась тощая старая корова. Проводив Жако взглядом, Джек поразмышлял немного и понял, что это и вправду очень странно — он уже давно работал сказочным героем, но с таким еще не сталкивался. Сказочные герои не встречались друг с другом в разгар своих сказок. Оставалось надеяться, что это не предвещает ничего дурного.

— Наверняка он едет к красавице в высокой башне, — бурчал он. — Ха-ха, ну и задаст ему моя старушенция, если он к ней сунется!

Не успел он пройти и мили, как увидел высокого худого незнакомца в строгом черном одеянии. Незнакомец шел навстречу по противоположной стороне дороги, и вид у него был взволнованный.

— Доброе утро, — бросил Джек, когда они поравнялись.

Незнакомец остановился и хлопнул себя по лбу.

— Наконец-то я вас нашел! — воскликнул он. — Ох, наконец-то, хвала магистру!

— Неужели вы искали меня? — удивился Джек.

Незнакомец перебежал дорогу. Лицо у него было цвета старой бумаги. Он выглядел так, словно провел всю жизнь то ли в темном душном кабинете, то ли под тяжелым сырым камнем. Он крепко взял Джека за руку и уставился на него крайне многозначительным взглядом.

— Я прибыл по поручению Бюро Историй, — прошептал он. — Произошла ужасная ошибка!

— Так я и знал! — обрадовался Джек.

— Вы ведь Джек Верное Сердце, так? — снова зашептал незнакомец, оглядываясь, как будто его могли подслушать. — К сожалению, вы получили неверное… назначение, — прошипел он.

Джеку показалось, что с каждым словом незнакомца воздух становился чуточку холоднее, как будто из его уст дул холодный ветер.

— Вы должны были стать принцем, как остальные ваши братья. Все испортил один недоумок из Бюро, который послал вам не то письмо.

— Очень странно, — заметил Джек и покачал головой. — В Бюро никогда раньше не ошибались. Хотя я действительно несколько минут назад встретил на этой самой дороге моего брата Жака в роскошных доспехах. Не слышал, чтобы такое случалось раньше.

— Понимаете, магистр — человек, ему свойственно ошибаться, — тихо-тихо проговорил незнакомец. — К тому же он не молодеет.

— Тем не менее, — засомневался Джек, — это как-то непохоже на него, к тому же там столько писцов, столько эльфов — неужели никто не заметил ошибки?

— До этой минуты — никто, — прошипел в ответ незнакомец. — Я заметил ошибку, и вот я здесь. Я положу этому конец.

— Чему?

— Сказке, разумеется, — ответил незнакомец так тихо, что Джек едва разобрал его слова.

Он подался вперед, чтобы лучше слышать. И почувствовал тошнотворный приторный запах. Незнакомец в черном, злодей брат Ормстон, протянул руку и мазнул Джека по лицу белым платком. Джека внезапно охватила неодолимая дремота. Ноги у него подкосились, и он рухнул лицом вниз, прямо в дорожную пыль.

Глава 27

Убогий Крестьянский Домишко

Несколько минут спустя.

Жако проехал мимо Убогого Крестьянского Домишка, мимо огорода и мимо башни. Он услышал, как его окликнул высокий мелодичный голос: «Э-эй!» Жако поднял глаза и увидел крошечную фигурку, которая махала ему из окошка на самом верху башни. Он подъехал поближе, горделиво выпрямившись в седле, и его доспехи романтично сверкали на солнце. Он не сомневался, что выглядит принцем до мозга костей, хотя доспехи были ужасно тяжелые и в них было до крайности жарко. Подъехав к самой башне, он разглядел, что на самом деле фигурка в окне — очень красивая девушка с очень длинными развевающимися волосами.

— Ты принц? — спросила девушка.

— Само собой, — ответил Жако, потрясенной красотой девушки, которая вознеслась так высоко.

— Ты явился меня спасти? — уточнила девушка, нежно ему улыбаясь.

— Я здесь именно поэтому, — отозвался Жако, — для того я и прибыл.

— Наконец-то! — воскликнула девушка. — Замечательно! Только вот в чем беда: в мои покои невозможно попасть по лестнице. Матушка рассердилась на меня и решила заточить сюда одну-одинешеньку!

— Какое злодейство! — ужаснулся Жако. — Я отправлюсь в путь и прочешу все королевство в поисках колдовского способа проникнуть в твои покои! Крепись, прекрасная дева, я скоро вернусь и освобожу тебя!

— Благодарю тебя, храбрый принц, — ответила девушка, — но мне кажется… — и она понизила голос до шепота, — достаточно осторожно пройти по мостику между башней и домиком или просто приставить длинную лестницу…

— Нет, это слишком просто. Я же должен быть храбрым и благородным рыцарем, а значит, задача решается не в одно действие. Могу ли я узнать имя прекрасной девы, которой я буду верно и преданно служить с этой минуты и до самой смерти?

— Что ж, меня зовут Рапунцель. Благослови тебя небо, мой принц, и возвращайся поскорее.

* * *

Жако пустил своего белого скакуна галопом. «Нужно всего-навсего найти способ взобраться по стене к ее окну», — думал он. То есть какой-нибудь отважный, по-настоящему сказочный способ. Шаткий мостик или длинная лестница — это слишком просто, никакого героизма. Стоит только найти, как сделать это по-особенному, по-геройски, с преодолением всевозможных трудностей — и награда в виде прелестной Рапунцель будет его.

Жако пришпорил скакуна и помчался прочь от убогого домишка и от башни. На скаку он думал о том, как странно, что он встретил по дороге брата Джека. Может быть, в этой сказке Джек должен помочь ему взобраться на башню? Вскоре он увидел корову, ту самую, которая тогда была при Джеке. Корова паслась себе в поле у самой дороги, но никаких следов Джека видно не было. Еще дальше Жако увидел у придорожной рощицы человека в черном. При виде этого человека Жако почувствовал, как под доспехами у него бегут мурашки, словно он среди бела дня увидел привидение. Он остановил коня.

— Прошу прощения, друг мой, вы не видели на этой дороге одинокого поселянина? Высокого, плечистого, красивого.

Зловещий незнакомец вышел на дорогу.

— В домотканой одежде? Грубая рубаха, зеленые штаны? — спросил он.

— Да-да, это Джек и есть, — кивнул Жако, насколько позволяли ему доспехи.

— Он во-он там. — И незнакомец показал на кучку темных деревьев у себя за спиной.

Жако слез с коня и с лязгом направился к незнакомцу в черном.

— Как, вы видели Джека в этом лесочке?

— Да-да, пойдемте, покажу, — предложил незнакомец и повел Жако в рощицу.

Там было очень тихо. Деревья росли очень тесно, стволы сразу заслонили горизонт, а за переплетенными сучьями совсем не было видно неба.

— Вот тут я его и видел, — сказал незнакомец в черном.

Он показал на полянку среди деревьев. Там стояла огромная корзина. Она была оплетена веревками, а по краям висели какие-то мешочки. Жако подошел в корзине. Он никак не мог понять, при чем тут она. Неожиданно он заметил туго натянутые веревки, которые вели куда-то вверх. Жако поднял голову и увидел, что они привязаны к чему-то круглому, огромному, тряпичному, парившему над корзиной. Теперь он удивился еще больше. Он подтянулся, чтобы заглянуть в корзину, и вдруг понял, что человек в черном стоит с ним бок о бок.

— Как вы… — начал было он, но незнакомец прижал палец к губам.

— Ш-ш, — прошипел он и протянул Жако большой белый платок.

От платка пахло сладким, словно от куста роз в жаркий летний день. Голова у Жако закружилась. Он перевалился через край корзины и сверкающей грудой обрушился на дно. Против этого он не возражал — ему внезапно очень захотелось спать, хотя день был в разгаре. Корзина тут же начала подниматься. Рядом с Жако стоял тот незнакомец в черном, а в углу валялся, кажется, Джек. Они взмыли в воздух и поднимались все выше и выше — и оказались уже над облаками.

«Ну что ж, — подумал Жако, — наверное, я заснул и вижу сон».

Когда воздушный шар взлетел над поляной, белый конь Жако заржал от ужаса и поскакал прочь.

Глава 28

На дороге

Спустя некоторое время.

Том и ворон бодро шагали по проселку и наконец увидели одинокую корову. Корова с довольным видом паслась у обочины.

— Ой, корова, — сказал Том. — Впервые вижу корову в этих краях.

Ворон подлетел к корове и опустился на траву.

— День добрый, госпожа Корова! — весело крикнул Том. — Славная погодка для дальней прогулки, — продолжил он.

Корова поглядела на ворона большими карими глазами. Она продолжала жевать. Шерсть у коровы была светлая-светлая.

— Как вас зовут? — спросил Том просто так, без надежды на ответ.

— Меня собираются продать, — тихо произнесла корова. Том так и подпрыгнул. — Ничего-ничего, — сказала корова. — Я корова волшебная, сказочная. Если не ошибаюсь, юный Том Верное Сердце?

— Да, это я, — пробормотал Том.

— Меня зовут Беляночка, — устало добавила корова.

Том очень удивился, что корова с ним разговаривает, но сумел этого не показать. Теперь у Тома в знакомых были говорящий ворон и говорящая корова; положение осложнилось.

Корова посмотрела Тому прямо в глаза.

— Значит, Джек, должно быть, твой старший брат, — заметила она, забавно склонив голову набок.

— Ты видела Джека? — потрясенно спросил Том.

— Он вел меня на ярмарку продавать. Мы шли себе по своим делам, и тут объявился зловещего вида незнакомец в черном и похитил его, — сообщила корова.

— Когда это было? — спросил Том.

— Не могу тебе сказать, — ответила корова. — Я уже довольно давно мирно пасусь в этом поле.

— Надо отвести корову на ярмарку, — рассудил ворон Хохоток. — Нужно продолжать сказку и посмотреть, чем дело кончится.

— Постой! — возразил Том. — Моих братьев похитили, куда же он их дел?

— Могу только сказать, что они взлетели в небо, — сказала корова, поднимая большие карие глаза вверх. — На каком-то весьма хитроумном устройстве.

— На весьма хитроумном устройстве, — повторил Том. — Вот оно как! Идем, ворон, мы отведем ее на ярмарку, как ты и предлагаешь. Разберемся, что происходит, а Беляночка нам поможет.

Ворон вспорхнул с его плеча и стал кружиться над ними.

— Хорошо, идем с нами, старушка Беляночка, прогуляемся.

Том подошел к корове, нашарил в траве веревку и потянул. При этом корова очень по-коровьи замычала «Му-у-у-у» и засеменила вперед. Она ткнулась мокрым носом прямо в нос Тому, и они долго смотрели друг другу в глаза. А потом корова дружелюбно лизнула Тома.

— Ой, — сказал Том.

— Рада познакомиться, — сказала корова.

Том набросил корове на спину свой зимний плащ.

— Беляночка, Беляночка, хорошая коровка, — приговаривал он.

Корова казалась Тому огромным страшным зверем, но он готов был признать, что морда у нее очень приятная.

* * *

Том никогда не бывал на ярмарках, однако часто слышал о них от старших братьев. На ярмарках было интереснее, чем просто на рынке, — там было много народу, шума и музыки. Братья рассказывали о людях, работающих на ярмарках. Они говорили, что этим людям не всегда можно доверять, что среди них полно карманников, жуликов и мошенников всякого рода и что на ярмарке главное не зевать. Кто такие жулики, Том знал хорошо и понимал: нужно держать ухо востро. Почему-то он был уверен, что его очень легко обжулить, ведь он еще маленький.

День был теплый, и было очень приятно шагать по солнышку, глядя на весенние цветочки. «Жить жизнью сказочного героя и бродить вот так по дорогам — одно удовольствие, — подумал Том, — если не вспоминать о зловещих незнакомцах и летучих устройствах».

Ярмарку они сначала услышали, а уже потом увидели. До них донеслись далекие звуки веселой шарманки. Том то и дело похлопывал Беляночку по бокам, чтобы она шла побыстрее.

— Шагай-шагай, старушка, — сказал он. — Только, пожалуйста, когда мы придем на ярмарку, не надо разговаривать на человечьем языке.

— Понятно, — вздохнула корова.

Глава 29

На ярмарке

Том уловил сильный запах жареного лука и тут же, на ближайшем поле, увидел ярмарку. Там стояли яркие шатры — красные, голубые, желтые. В послеполуденном свете трепетали флажки. Музыканты наигрывали веселые мелодии. Кругом толпились веселые люди, веселые дети плясали вокруг площадок с веселыми акробатами, а также веселых качелей, горок, кривых зеркал и всяческих веселых аттракционов. Ворон улетел искать скотный ряд, а Том бродил себе вместе с коровой от аттракциона к аттракциону.

Ворон вернулся и сел Тому на плечо.

— Нашел скотный ряд, — шепнул он. — В шатре на том конце ярмарки.

Беляночка понурилась и водила копытом по земле.

— Что случилось, Беляночка? — спросил Том.

Корова печально взглянула на него и еле слышно проговорила:

— Когда продашь меня, отнеси деньги в Убогий Крестьянский Домишко. Он обозначен на карте. У тебя есть карта?

— Есть, — ответил Том.

— Не забудь, Убогий Крестьянский Домишко. Туда должен был вернуться Джек. — И корова подмигнула ему.

— Ага, — сказал Том. — Только больше не разговаривай.

Они отправились в скотный ряд; над входом в шатер эльфийской ленточкой был привязан конверт. На нем значилось «Джеку Верное Сердце, эсквайру». Том открыл конверт и вытащил пергаментное письмо.

Соглашайтесь на предложение человека в зеленом.

Берите все, что он Вам предложит.

Бюро историй

Том сунул письмо в карман.

— Поступлю так, как должен был поступить Джек, — решил он.

Ворон остался ждать снаружи, а Том ввел Беляночку в шатер. Земля была устлана соломой, а вдоль стен стояли люди в крестьянской одежде. Стоило Тому с коровой войти, как люди в шатре словно ожили. Похоже, эти крестьяне только и дожидались, когда же появятся Том с Беляночкой. Они столпились кругом и принялись нахваливать Беляночку. Они ее разглядывали, охлопывали и говорили всякие приятные слова.

— Славное животное, — сказал один.

— В жизни не видел коровы лучше, — сказал другой.

— За такую целого мешка золота не жалко, — сказал третий, поглаживая ее по боку.

Корова недоуменно оглядела их и покачала головой. Один из крестьян протянул Тому большой полотняный мешок. Мешок позвякивал.

— Этого хватит? — спросил крестьянин. — Здесь сотня золотых соверенов!

Корова замычала.

— Я дам две сотни! — сказал краснолицый человек с соломинкой во рту и в начищенных кожаных гетрах.

— Даю триста! — воскликнул кто-то еще. — Но ни совереном больше!

Столько денег за корову? Нет, в этом определенно было что-то странное и невероятное.

Тут вперед выступил еще один человек. На нем был зеленый сюртук, панталоны цвета апрельского луга и высокий изумрудный цилиндр. Лицо у него было приветливое и румяное. Он улыбнулся Тому.

— Предлагаю тебе вот это, — сказал он тихо-тихо и протянул Тому ладонь.

Том поглядел на нее и увидел развернутый зеленый бумажный кулечек и пять бурых сухих бобов.

— Бобы, — сказал Том. — Но ведь они не слишком дорого стоят, правда?

— О, это не простые бобы, — ответил человек в зеленом.

Крестьяне дружно захохотали.

— Ну такие непростые, просто с ума сойти! — произнес один из них, согнувшись от смеха.

— Это совсем не простые бобы, — прошептал человек в зеленом. — Они волшебные.

— Волшебные? — От неожиданности Том произнес это слово очень громко.

— Ш-ш! Да-да, волшебные! — ответил человек.

Крестьяне снова расхохотались, а корова глуховато замычала: «Му-у-у-у».

Человек с мешком соверенов позвенел деньгами у Тома под носом.

— Последний раз предлагаю! — закричал он.

Человек в зеленом…

— Я беру… бобы, — проговорил Том.

В шатре раздался дружный гогот; крестьяне едва не плакали от смеха.

— Ну и влетит тебе, парнишка, — сказал один из них.

Человек в зеленом взял у Тома веревку и нежно почесал Беляночку за ухом.

— Вот, бери, — сказал он и вручил Тому кулек с бобами. — Посади их лунной ночью — и увидишь настоящее волшебство. Они стоят дороже всех золотых соверенов на свете, — добавил он.

Том сунул кулечек с бобами в карман. Потом погладил Беляночку по боку.

— Пока, старушка Беляночка, — сказал он. — Я буду по тебе скучать.

Он успел полюбить это милое животное.

— Пока, Том, — шепнула в ответ корова, а потом подмигнула ему.

Человек в зеленом отдал Тому зимний плащ, а потом вывел корову из шатра. Том вышел следом. Корова обернулась и печально замычала на прощание.

— Не забудь! — сказал человек в зеленом. — Сажать бобы можно только ночью! — И он ушел, уводя за собой Беляночку.

Ворон спорхнул с шалаша.

— Надеюсь, ты выгодно продал ее, — сказал он.

— Вообще-то да, — ответил Том.

Они вернулись к воротам, не обращая внимания на шум и веселье ярмарки. Солнце уже клонилось к закату.

— Нужно добраться до Убогого Крестьянского Домишка, пока совсем не стемнело, — сказал Том. — Беляночка сказала, что как только мы ее продадим, надо сразу идти туда.

Том вытащил из заплечного мешка карту Страны Сказок. Неподалеку на дороге действительно был обозначен Убогий Домишко.

Тому было жалко оставлять позади огни и музыку ярмарки, но пора было идти. Он зашагал по дороге к закату. Он забирался на холмы и спускался в низины. Он шел и шел и в конце концов подошел к дремучему лесу, где ухали совы. Ворон с довольным видом покачивался у Тома на плече. Вид у Тома был не такой довольный: уже стемнело. В голову приходили разные мысли о том, что за твари притаились в этом лесу, поджидая неосторожных путников. Сколько раз его братьям приходилось в своих сказках встречаться в лесу со свирепыми волками, а то и с кем похуже? Слушать подобные рассказы в уютной кухне у очага — одно дело, а вспоминать их сейчас, посреди дремучего леса, — совсем другое. Том нащупал рукоять гномьего меча и немного успокоился. Он достал меч из ножен, и клинок засверкал, как серебро, отражая скудный свет, словно маячок в вечернем лесу.

Том вспомнил о волшебных бобах. Он остановился и вытащил из кармана рубашки зеленый кулек, развернул его и поглядел на бобы. Неужели они и вправду волшебные?

Ворон тоже поглядел на бобы.

— Что это? — поинтересовался он.

— Это волшебные бобы, я получил их за корову, — сказал Том.

— То есть денег ты не выручил, — сказал ворон.

— Да, — сказал Том.

— Э-э… понятно, — сказал ворон.

— Я отдам только четыре, а один оставлю себе. Если они действительно волшебные, он нам пригодится, — сказал Том.

— Ну, сказать-то мне, собственно, и нечего, — сказал ворон, каркнул и взлетел у Тома с плеча.

* * *

Наконец они подошли к Убогому Домишку. Стало уже темным-темно, и в тусклом свете скрытой за облаками луны Том даже не мог разглядеть, каков он с виду. Ворон уселся на крыльце. Том постучал в дверь, и тут его схватили и втащили в темную кухню. Ворон пристроился на подоконнике и стал смотреть, что будет дальше.

— Где ты пропадал? — зарычал на Тома грубый голос. — Явился — не запылился, ну-ка отдавай денежки!

Том оказался лицом к лицу с тощей и крайне рассерженной пожилой женщиной.

— Куда ты подевался? — продолжала она бушевать. — С тех пор как ты ушел на ярмарку с этой несчастной коровенкой, от тебя половина осталась! Впрочем, я всегда говорила — в этом странном местечке ничему удивляться не приходится. И не извиняйся за задержку, просто отдавай деньги, и дело с концом!

Том испуганно вручил ей зеленый бумажный кулек, в котором по-прежнему лежали бобы.

— Что-то он не слишком тяжелый, — сказала женщина, взвесив кулек на ладони.

Она положила его на стол и, высунув от сосредоточенности кончик языка, медленно и бережно развернула бумажку. И увидела кучку бобов. Женщина немного подождала, а потом посмотрела на Тома. Быстро заглянула под стол. Вытащила оттуда кухонную табуретку, которая жутко заскрипела по каменному полу. Подняла табуретку, нагнулась и пошарила под ней. Потом снова посмотрела на Тома.

— Где деньги? Опять шуточки шутишь, а, Джек? — спросила она, закатывая рукава потрепанного платья. — Эта корова хоть чего-то да стоила, чего-то, а не совсем ничего! А это — это ничего, это пшик, пусто, как у тебя в голове! Ничего удивительного, что все зовут тебя Джек-Простак! — Она покачала головой. — Джек, ты меня в гроб загонишь!

Том посмотрел в темноту за окном, на весь этот неизведанный, непонятный и страшный мир вокруг, вспомнил, что единственный его друг в этом мире — это говорящий ворон, и понял, что нужно играть в эту игру и пока побыть Джеком.

— Я отправила тебя на ярмарку целую вечность назад, доверив тебе эту никому не нужную костлявую коровенку, чтобы ты выручил за нее хоть чуточку денег на еду, а ты возвращаешься с этими никчемными… штучками! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?

— Бобы, — ответил Том.

— БОБЫ! — заверещала старуха. — Бобы, — прошептала она. — Раз, два, три, четыре боба. Кто-то предложил тебе эти жалкие бобы за нашу корову, и ты их взял, Джек. И что нам теперь с ними делать? ЕСТЬ?

— Нет, — ответил Том, стараясь, чтобы голос у него не дрогнул.

Старуха на цыпочках обошла стол и нависла над ним.

— Нет? — переспросила она.

— Нет, — повторил Том. Внутри у него все тряслось от ужаса, и он боялся разреветься, как маленький. Вот было бы глупо — разреветься на глазах у этой грымзы. — Тот человек сказал, я должен их посадить в саду, в темноте, при лунном свете. Понимаете, это… это… волшебные бобы.

— Ах, волшебные? — прошипела старуха. Выражение лица у нее совершенно изменилось, и она широко улыбнулась, показав крупные зубы. — Ах вот оно что! Теперь я понимаю! Что же ты раньше не сказал? Смотри-ка, мой миленький Джек, сегодня такая замечательная луна, прямо в окошко светит! — Она подскочила к окну и распахнула его, отчего ворон в панике улетел, захлопав крыльями. — Вот я и подумала — дай-ка я быстренько, но, конечно, очень-очень бережно посажу эти замечательные «волшебненькие» бобы, которые ты, умник-разумник, выменял на нашу единственную корову, в огороде, в ТЕМНОТЕ!

И с этими словами она вышвырнула четыре боба прямо в ночной воздух, а потом захлопнула окно.

— Ну вот, Джек, теперь через каких-нибудь полтора месяца мы досыта наедимся простых бурых бобов! До отвала! ПРАВДА? — заорала старуха прямо Тому в лицо. Потом она дернула его за ухо и выпихнула из кухни.

Том прикусил губу, отчаянно стараясь не показать этой женщине, как он огорчен.

— А теперь, — сказала старуха, — иди спать, без всякого ужина, разумеется, и сиди до утра тише воды ниже травы!

* * *

Том начал взбираться по лестнице. Лестница была гораздо страшнее, чем дома. Она поднималась все выше и выше. Кругом была сплошная тьма. Ступени были очень высокие, поэтому при каждом шаге Тому приходилось отчаянно цепляться за перила с балясинами. В довершение всего из темноты доносились какие-то звуки — не шуточки и смешки братьев, а зловещие шаги и шорохи. Домишко так обветшал, что в нем впору было жить нетопырям — хуже того, привидениям. Да-да, в таких-то домах привидения и водятся. Старушенция стояла внизу и глядела Тому в спину.

— И чтобы до утра носа оттуда не показывал, ясно? — рявкнула она.

Том дошел до верхней площадки. Перед ним простирался коридор. В темноте виднелось окно в дальнем конце и двери. Тут Том услышал какой-то стук. Как будто кто-то скребся в стекло. «Может быть, это ветка стучит в окно, — подумал Том, — а может, это истлевшая рука скелета, который просится в дом». Скелетов Том всегда боялся.

Дверей было две. Пока Том решал, которую открыть, ближайшая стала сама по себе тихонечко отворяться. Том застыл на месте от ужаса и только смотрел, как неяркий огонек освещает коридор и из-за двери появляется нечто жуткое: белая фигура, туманный сгусток, бесшумно паривший над полом. Потянуло сквозняком, и призрак стал приближаться.

Том понял: случилось самое страшное. За ним явился призрачный скелет. Это никакая не сказка, это леденящая душу быль о привидениях. Том закрыл глаза и прижался к стене: пошевелиться все равно не получалось. Сердце колотилось в груди, словно колокол. Но тут в глубине души у Тома что-то шевельнулось, как будто пробудился неведомый источник силы, о котором он и не подозревал, и рука сама собой потянулась к поясу и вытащила меч. Том вытянул руку с мечом прямо перед собой. Меч так и трясся — не меньше его самого.

— О, это снова ты! Добро пожаловать, мой принц! — прозвучал приглушенный нежный голос.

Том открыл один глаз. Перед ним со свечой в руке стояла самая прекрасная девушка на свете. Такой красоты Том и представить себе не мог. У девушки были густые темно-золотые волосы и огромные ясные глаза цвета морской волны; длинное белое платье покрывал узор из крошечных птичек. Неземное видение наклонилось к нему и подставило щечку для поцелуя.

— Извините, сударыня, — пролепетал Том, — я не ваш принц.

— Тише, тише! Не то она нас услышит! Конечно, ты мой принц, кто же еще? — прошептала она. — Ну давай же, поднимайся с колен, и мы убежим вместе!

— Я не на коленях, — прошептал в ответ Том, — я стою!

Девушка подошла поближе.

— Ой, и правда, — сказала она. — Но если ты не мой принц, вернувшийся из странствий, тогда кто же ты?

— Я Том Верное Сердце, начинающий сказочный герой.

Девушка схватила его за руку и потащила за дверь. Том с прекрасной незнакомкой оказались на шатком мостике. Девушка повела его по мостику, в котором местами зияли дыры, к дверце в стене башни. Они вошли в круглую комнатку, и в ярком сиянии светильников Том увидел, какие у девушки необыкновенно длинные волосы. Они ниспадали густыми волнами и лежали золотыми завитками по всему полу. Том увидел, что они рекой текут даже под туалетный столик и обвивают ножки кровати, разметались по потертому коврику и гирляндой окаймляют зеркало и умывальник.

— Понимаешь, я ждала, когда же вернется мой принц, — объяснила девушка. — Он обещал. Ему нужно было уехать, чтобы найти способ взобраться сюда по стене высокой башни, спасти меня и увезти прочь на белом коне, а дальше мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Эта грымза меня отсюда не выпускает.

— Она очень сердитая, — сказал Том.

— У него были сверкающие доспехи и меч, — продолжала девушка. — Такой красавец.

— Жако, наверное, — сказал Том. — Понимаете, у меня шесть братьев, и все Джеки. Их зовут Джек, Джеки, Джексон, Жак, Джейк и Жако, и именно с ними и случаются сказочные приключения. А я еще даже учиться не начал.

— Значит, один из твоих братьев должен был явиться сюда и спасти меня, — вздохнула красавица. — Эта грымза никого не пускает на шаткий мостик, который мы только что перешли. Ах, где же мой принц?

Она протянула Тому изящную узкую ручку.

— Ах, прошу меня извинить, я не представилась. Рапунцель, — учтиво сказала она и сделала книксен.

— Сударыня, я ищу братьев. Все они куда-то пропали в самый разгар сказок. Я искал брата Джека, а нашел говорящую корову. Мне пришлось продать корову человеку в зеленом, а тот дал за нее пять бобовых зернышек, но сказал, что они волшебные. А та женщина, наверное, ваша матушка… — Тут Том осекся. — Она утверждала, будто она моя мать, и дернула меня за ухо, и старалась заставить меня расплакаться, только она на самом деле никакая мне не мама. Мама осталась дома, она ждет не дождется, когда мы с братьями вернемся домой целыми и невредимыми. Обычно это они отправляются на поиски сказочных приключений, а не я. Корову я продал и принес бобы этой женщине. А она ужасно рассердилась, что я отдал корову за бобы, а человек в зеленом сказал, что волшебные бобы надо сажать ночью при луне, и эта женщина выбросила бобы в окошко, кроме одного, который я на всякий случай оставил себе. И еще есть мой друг ворон Хохоток, который птица и умеет не только летать, но и говорить. Вот. — Он замолк и глубоко-глубоко вдохнул.

— Ах, да это же настоящие сказочные приключения! — сказала красавица.

* * *

Между тем ворон Хохоток, которому до смерти надоело стучаться в чердачное оконце, не добившись от Тома никакого ответа, кружил над Убогим Крестьянским Домишком. Он присаживался то на один подоконник, то на другой и пытался разглядеть Тома. В первой комнате, куда он заглянул, было темно-темно, зато было слышно, как страшная старушенция, изображавшая мать Тома, вовсю храпит в кровати. Ворон благоразумно решил не будить ее. Он подлетел к высокой башне и сел на оконный карниз. За окном была комната, залитая золотым сиянием светильников. В комнате ворон увидел Тома: тот беседовал с красавицей в длинном платье. Ворон постучал клювом в окно. Тому снова почудилась истлевшая рука скелета — только уже совсем близко.

— Ш-ш-ш! Вы слышали?!

Рапунцель замерла, и они оба прислушались. В окошко кто-то стучал — тук, тук, тук. Том посмотрел в окно и увидел на карнизе ворона.

— Вот кто, оказывается, к нам стучится! Это же никакой не скелет, а мой друг ворон Хохоток!

Том открыл окно, и ворон впорхнул в комнату. Закрывая окно, Том услышал оглушительный шум, и из сада ворвался порыв ветра. Послышался шелест, треск, хруст, словно под окном в темноте стремительно росло дерево, продираясь сквозь густые кусты. И это огромное дерево в мгновение ока доросло до самых небес.

— Ой, что это? — спросил Том.

— Я тоже заметил, — сказал ворон.

— Ах, он и вправду разговаривает! — воскликнула Рапунцель. — Какая прелесть!

Она погладила гладкую черную голову ворона. Хохоток это вытерпел и даже склонил голову набок, подставляя Рапунцель еще и шею.

— Понимаете, я была в отчаянии. — Рапунцель присела к туалетному столику и принялась расчесывать роскошные золотые волосы. — Сегодня вечером мне было особенно тоскливо, а тут появились вы. Я даже думала, не постричься ли мне коротко — очень уж хочется досадить этой грымзе.

Она взяла со столика большие сверкающие ножницы.

— Легко и просто, раз-раз — и будет симпатичное модное каре… Может, действительно постричься? Как ты думаешь, Томас, мне пойдет?

Она взяла толстую прядь волос, и тут-то Том и увидел, какие они густые. Он и вправду никогда в жизни не видел таких красивых волос. Они были настолько длинные, что хватило бы, наверное, до самого подножия башни.

— Ты не отвечаешь! — воскликнула Рапунцель. — Ах, никому нет до меня никакого дела! Мой принц умчался и не вернулся, я сижу тут день-деньской одна-одинешенька… Кого это волнует? — И она перехватила толстую прядь и поднесла ножницы к самому уху.

— Постойте, постойте, не надо! — сказал Том. — Мне кажется, у вас прекрасные волосы, и такая прическа вам очень идет! Кроме того, я придумал, как мой брат вас спасет, так что, пожалуйста, госпожа Рапунцель, не стригите волосы!

— Да-да, — подтвердил ворон, кивая головой.

— Ну, если вы оба так думаете… — нерешительно отозвалась Рапунцель.

— Да! — сказал Том.

— Определенно, — добавил ворон.

Рапунцель отложила ножницы. Она зевнула и потянулась.

— Уже поздно, нам пора спать, — сказала она. — Давайте соберемся с духом и подождем до утра. Помните, как говорит пословица: утро вечера мудренее. Мне кажется, мы с тобой подружимся, мой славный маленький герой.

Она погладила Тома по голове.

— И с вами, господин ворон, — сказала Рапунцель.

Ворон низко поклонился, и Рапунцель легонько пощекотала ему шею.

— Надеюсь, ты скоро разыщешь братьев. Правда, мне кажется, и вы с вороном сумеете меня вызволить. Доброй ночи, дружок, и постарайся ступать как можно тише.

— Доброй ночи, сударыня, — прошептал Том и, пока она не видела, стянул со стола сверкающие ножницы и сунул их себе в рюкзак.

— Доброй ночи, — попрощался ворон.

Они прокрались обратно по шаткому мостику и вошли в темную каморку на чердаке домишка. Холод пробирал до костей, и Том поплотнее закутался в плащ. Кроватей в комнате было две.

— Чур, моя — большая, — заявил, зевнув, ворон.

Том так устал, что не стал спорить с вороном о птицах и гнездах, а также о людях и кроватях, и вскоре, голодный и усталый, крепко заснул в маленькой кровати.

Глава 30

Опять Убогий Крестьянский Домишко

Семь часов утра.

Тому показалось, будто стоило ему заснуть, как его тут же принялись трясти за плечо и настало раннее утро.

— Ну, Джек, наделал ты дел на этот раз!

— Что? — пробормотал он, садясь в постели.

Его дернули за ухо и крепко прижали носом к оконному стеклу.

— А вот что! — закричала сердитая старушенция.

Том был огорошен. За окном виднелась ярко-зеленая листва, а еще немножко голубого неба и пушистые облачка — в общем, погожее утро. Том покрутил головой и высвободил ухо.

— Не понимаю, о чем вы, — сказал он.

— Погляди хорошенько, — посоветовала старая грымза и снова крепко прижала его бедное лицо к стеклу. И тут Том увидел, о чем она говорит.

Оно было очень высокое и очень зеленое. У него было четыре переплетенных стебля, каждый толщиной с добрый дуб, и росло оно у самого окна. Высунувшись наружу, Том увидел, что переплетенные стебли — выше дома, выше башни — уходят в самое небо и теряются в синеве.

— Это же твои волшебные бобы! — процедила старушенция и наградила Тома крепкой затрещиной. — Только посмотри, что стало с моим бедным огородом! Ни лучших зеленных грядок, ни овощей!

Старушенция позволила Тому надеть грубые башмаки, а потом выпихнула его из комнаты и выволокла в огород. Сразу стало понятно, почему ночью слышались все эти шелест, хруст и треск. Там, куда упали выброшенные из окна волшебные бобы, за ночь из земли выросли громадные, толстые, исполинские, гигантские бобовые стебли.

Они выворотили огромные комья черной земли, камни и глину, они с корнем выдрали странноватого вида овощи и разбросали их по всему огороду. А теперь они тянулись в небо и терялись за облаками.

На одном из нижних листьев сидел ворон и многозначительно кивал в сторону конверта, привязанного к черенку.

Старушенция убежала в дом и сразу вернулась с топором.

— Бери-ка топор и руби это кошмарное дерево, да поскорее, ты хоть это-то можешь? — закричала она. — Из листьев и стеблей получится отличный пряный зеленый суп, их нам надолго хватит, хоть сыты будем! Только руби осторожно, а то как бы оно на дом не упало!

Том поднял голову и увидел, что из окна башни на него смотрит прекрасная Рапунцель.

— Так вот почему вчера вечером было так шумно, — весело сказала она. — Вот видите, матушка, что такое настоящее волшебство?

— Рапунцель, девочка моя, иди-ка в свою комнату и не показывайся! — закричала в ответ старушенция.

Рапунцель захлопнула окно, но сначала ласково помахала Тому.

Том притворился, будто рубит стебель у самого корня, но на самом деле едва его касался. Старушенция вернулась в дом и захлопнула за собой обшарпанную дверь. Минуты через две Том положил топор и потянулся за конвертом. Конверт ему было не достать, поэтому пришлось влезть на стебель, опираясь на черенки нижних листьев. На конверте стояло «Джеку Верное Сердце, эсквайру». Том открыл его. В письме говорилось:

Полезайте на бобовый стебель и не останавливайтесь.

Взбирайтесь на него, пока не доберетесь до самого верха.

— Джеку надо было взобраться на самый верх, — сказал Том ворону и снова поглядел в далекое голубое небо. Он ужасно боялся высоты. Одно дело — стоять на гигантских листьях над самой землей, до которой рукой подать, только прыгни — и уже стоишь себе на своих двоих, но думать о том, чтобы лезть за облака, — это совсем другое.

— Не могу! — еле выговорил он.

— Придется, — сказал ворон, — а то сказки не получится.

— Какой сказки? — спросил Том.

— Сказки Джека, само собой, — ответил ворон. — Это очередное наше приключение.

— Мне и на земле приключений хватило. Рапунцель ждет, когда мы вызволим ее из плена, — возразил Том.

— Мне показалось, она ждет не тебя, а твоего брата-принца. А значит, это его сказка, а не наша.

— Но я же хочу ее спасти, она такая милая! — воскликнул Том.

— Не забывай, ты должен спасать братьев, — напомнил ворон.

— Знаю, — вздохнул Том.

— Один из твоих братьев вызволит Рапунцель, а остальные — всех остальных. А у тебя теперь своя сказка — ты должен помочь братьям довести их сказки до счастливого конца. Вот она, твоя задача, яснее ясного. Нам надо пройти по следам и смотреть, куда они приведут. Если в письме сказано, что нужно взобраться на бобовый стебель, — значит, мы заберемся на бобовый стебель. Давай я полечу с тобой, только нужно поскорее, а то опять выйдет та женщина…

— Мне не нравится, когда высоко, — объяснил Том. — Боюсь упасть.

— Главное — не смотри вниз, — посоветовал ворон. — Ну давай, все будет хорошо.

Глава 31

Бобовый стебель

Где-то на полпути к небу.

Ворон составил Тому компанию: он летел рядом, перепархивая с листа на лист, а Том карабкался по гигантскому стеблю следом. Поначалу это было проще простого. Листья росли равномерно и по спирали, словно винтовая лестница, — знай хватайся себе за те, что над головой, и поднимайся вокруг ствола, с каждым поворотом взбираясь все выше и выше. Листья были широкие и плотные и легко выдерживали вес Тома. Но Тому все равно было очень страшно, ведь чем выше залезешь, тем дальше падать.

Он не сводил глаз со стебля, так как ворон запретил смотреть вниз, и у него это замечательно получалось. Время от времени он смотрел вверх, и это было примерно так же вредно, как нарушить воронов запрет. Когда Том смотрел на стебель снизу вверх, казалось, будто он качается и едва ли не падает прямо на Тома. Несколько раз мальчику хотелось разжать руки и повалиться навзничь, медленно спланировать вниз. Разум подсказывал, что вниз он не спланирует, а свалится, причем падать он будет очень быстро, пока наконец с жутким хрустом не ударится о землю.

«Не думай об этом!» — велел он себе. Через некоторое время они поднялись уже так высоко, что возвращаться не имело смысла. Том взглянул вверх и увидел рваный край чего-то белого и пушистого. Он залез под самые облака.

И тут он не удержался и глянул вниз. Это было крупной ошибкой.

Стебель змеился в бездну. Он уходил вниз на несколько миль, упираясь тонюсенькой зеленой ниточкой во что-то похожее на крошечный кукольный домик. Том видел, как стебель колышется и листья трепещут на ветру. Стебель отбрасывал на поля длинную-длинную тень — до самого горизонта.

Тому стало нехорошо, в глазах все поплыло. Он почувствовал, как ботинки скользят по влажным листьям, вспотевшие руки сами собой выпускают черенки листьев над головой, и Том понял: сейчас он упадет. Прямо на землю.

— Мы молодцы, Том, сейчас пролезем за облака и увидим, что там делается, — сказал ворон.

Том не мог ничего ответить — миниатюрный мир, кружившийся под ногами, словно заворожил его.

— Том, как ты себя чувствуешь? — встревожился ворон. — Ох, ну конечно, ты посмотрел вниз! Зачем, скажи на милость?

Ворон увидел застывшую на лице у Тома гримасу ужаса и сразу сообразил, что тот его не послушался и теперь в любую секунду может упасть — вот и пальцы уже разжимаются, выпуская черенки.

— Том, смотри на меня, — велел ворон. — Ну-ка, смотри на меня, неважно, что там делается внизу, смотри на меня, и все обойдется.

Он подлетел поближе и стал парить прямо у Тома перед лицом. Ветерок, который подняли трепещущие крылья Хохотка, привел Тома в чувство. Он поднял глаза.

— Ну вот, — сказал ворон, — у тебя все прекрасно получилось, молодец, а теперь смотри на меня. Мы лезем вверх, а не вниз, поэтому вниз тебе смотреть ни к чему. Я тут как-то, давным-давно, говорил, что тебе понадобится отвага, — так ведь? Вот теперь, Том, она тебе и понадобилась. Будь храбрым мальчиком, подними ногу, поставь на лист, теперь вторую, давай-давай!

Не отрывая взгляда от ворона, Том сумел подтянуться. Он решился выпустить из рук черенки листьев и целый миг ни за что не держался, балансируя на скользких подметках. Он мог запросто упасть, но не упал, а дотянулся до листа над головой и крепко ухватился за него. Потом он схватился за второй лист, за третий, за четвертый — и наконец понял, что понемногу двигается вверх, ведь теперь его окружал странный молочный свет облаков, за которыми земли видно не было и она его не отвлекала.

Он немного передохнул, прижавшись лицом к стеблю. Его охватила слабость, он весь дрожал и задыхался.

— Спасибо тебе, ворон, ты меня спас, — выдавил он наконец.

— Ничего подобного, — возразил ворон, — ты сам себя спас, Том. Ведь это ты набрался храбрости, чтобы потянуться к верхним листьям, и у тебя все получилось. Вот это и есть настоящая отвага, и она приходит изнутри, а не снаружи. Я бы не смог заставить тебя это сделать. Думаю, Томас Верное Сердце, скоро ты станешь настоящим сказочным героем.

Передохнув среди верхних листьев, Том взобрался еще выше, и наконец мягкие клубы облаков рассеялись и он очутился в другом мире.

Часть третья

КОНЕЦ

Глава 32

Заоблачная страна

Перед Томом и вороном раскинулся совершенно незнакомый пейзаж. Это был заоблачный мир.

Когда облака рассеялись, все кругом оказалось в густом тумане. Из облаков вздымались горы, холмы и высокие деревья. Тому подумалось, что это похоже на осеннее утро в лесу, окружавшем его родной дом. Перед ним вилась дорога, она петляла среди холмов и вдали поднималась на высокую гору, где стоял высокий мрачный замок.

Ворон спорхнул со стебля и сел на дорогу.

— Вроде бы твердая, — сообщил он. — Давай сюда.

Том закрыл глаза, сосчитал до трех и спрыгнул с вершины стебля. Это было как будто прыгнуть на кровать. Том надеялся, что в густом тумане его никто не подстерегает.

* * *

Приземлившись, Том огляделся. Заоблачная страна была раскрашена совсем не в те цвета, к которым он привык дома. Деревья, торчавшие там и сям, словно леденцы на палочках, были не зеленые, а розовые. Из-за этого даже в глазах рябило. Кругленькие холмики были разноцветные, как карамельки, — оранжевые, салатные, голубые и такие же сахарно-розовые, как деревья. Казалось, все кругом сделано из сладостей. Том решил, что нужно идти в замок. Дорога перед ним вела только в одну сторону. Разноцветная заоблачная страна и мысли о конфетах напомнили ему о том, как давно он ничего не ел.

— Умираю с голоду, — пожаловался он ворону. — С самого пряничного домика ни крошки во рту не было.

— Полечу поищу фруктовые сады или еще что-нибудь съестное, а ты тут пока осмотрись, — предложил ворон и улетел, оставив Тома совсем одного.

* * *

Том зашагал по дороге к замку. Небо над головой было голубое-голубое, но стоял мороз, словно зимой, воздух был совсем ледяной, и Том только радовался, что у него есть толстый теплый плащ. В стороне от дороги рос целый лес ярко-розового цвета. Вокруг деревьев петляли тропки. Однако Том решил не сходить с дороги. В чаще этих непонятных цветных деревьев было как-то не так, как-то слишком темно, и Том предпочел держаться от них подальше. Прямо перед ним лежала извилистая дорога к замку, и, шагая по ней, он высматривал, нет ли где-нибудь новых посланий из Бюро Историй или каких-нибудь подсказок. С тех пор как он взобрался на бобовый стебель, ничего такого он не получал.

Замок высился на холме, и чем ближе Том подходил, тем огромнее он казался. Холм, на котором стоял замок, был не такой карамельно-яркий, как остальной пейзаж. Он был высокий, гранитно-серый, покрытый бурыми пятнами. На склонах, которые вели к замку, тоже росли деревья, но голые, облетевшие, без сахарных листьев, зато с белыми перепутанными ветвями, похожими на руки скелета. Сам замок тоже был серый, массивный, громадный, он отбрасывал на дорогу густую тень. Подойдя поближе, Том обнаружил, что местами замок совсем разрушился: одна башня накренилась, и ее подпирали бревна, опутанные канатами, словно корабельные мачты. Тому стало не по себе — и из-за таинственного замка, и из-за его зловещих окрестностей. Все кругом было такое яркое и веселое и одновременно такое мрачное и холодно-загадочное. Дорога огибала небольшие холмы и время от времени терялась из виду. Том решил, что лучше уж идти по дороге, чем рисковать и срезать напрямик через карамельные холмы. Обогнув очередной холм, он едва не подпрыгнул от неожиданности.

Глава 33

Встреча на дороге

Оказалось, что по дороге идет еще и высокий худой незнакомец в черном одеянии. Том не ожидал никого встретить, пока не доберется до замка. Он огляделся в поисках своего друга ворона Хохотка, но его видно не было.

Вскоре Том нагнал неспешно бредущего незнакомца, и тот услышал его шаги. Повернув узкую голову, он посмотрел на дорогу за спиной и на Тома.

— Доброе утро, сударь, — вежливо сказал Том.

Ормстон удивился, но сразу понял, что перед ним карманный вариант все тех же ужасных братьев Верное Сердце. Поджидая нагонявшего его Тома, он думал, как же ему теперь быть. Он не собирался иметь дело еще и с младшим братом, но раз уж этот маленький негодник идет ему прямо в руки, почему бы не разделаться заодно и с ним?

— Как приятно в наши бурные времена встретить такого воспитанного мальчика, — сказал незнакомец. — Скажи мне, мальчик, как тебе удалось забраться так высоко? Я был уверен, что лишь немногие, кроме меня, знают об этих местах.

— Это долгая история, — ответил Том.

— Кажется, мы попутчики, — сказал худой незнакомец, — и, ручаюсь, ты тоже проголодался. Не составишь ли мне компанию? Я собираюсь устроить пикник. Провизии с избытком хватит на двоих, а ты заодно все мне расскажешь.

Том решил, что незнакомец к нему явно расположен, хотя стоило ему заговорить, как мальчику показалось, будто в заоблачной стране стало еще холоднее.

— Да, сударь, я и вправду хочу есть, — признался Том.

— Тогда мы очень кстати встретились, — сказал незнакомец и жестом указал на полянку под деревом у самой дороги. Он открыл корзину, вытащил оттуда скатерть и несколько свертков, пару тарелок и какие-то бутылки. Он разложил на тарелке несколько аппетитных бутербродиков и протянул тарелку Тому.

Том отложил заплечный мешок и сел на траву.

— С сыром и помидорами, — сказал незнакомец еле слышно. — К сожалению, они немного отсырели и расплющились.

Тому почему-то стало не по себе, когда незнакомец сказал «расплющились», но у него так потекли слюнки, что он не стал об этом задумываться. Он взял себе бутерброд.

— Бери два, они такие маленькие, — сказал незнакомец. — Хочешь попить чего-нибудь? Пива? Или лимонаду? Полагаю, тебе лучше подойдет лимонад, а пиво — это для господ постарше, вроде меня. На вид тебе лет десять — я угадал?

— На самом деле, сударь, мне двенадцать, — сказал Том. — У меня позавчера был день рождения.

— Двенадцать! — сказал незнакомец. — Славно, славно. Ах, где мои двенадцать лет? Тогда вся жизнь была впереди. А куда ты направляешься, если не секрет? Ты говоришь, это была долгая история, так расскажи же ее мне!

— Я иду в замок, — проговорил Том и замялся. Что можно рассказывать этому незнакомцу, а чего нельзя? Конечно, и так понятно, что он, Том, так или иначе, сказочный герой, хотя бы по одежде и мешку. Однако магистр Бюро Историй предупреждал: нужно быть начеку.

— Ах, в замок, — кивнул незнакомец. — Какой он большой, не правда ли?

— Да, большой, — согласился Том.

— Я и сам направляюсь в замок. Если хочешь, можем пойти вместе. Идти в компании всегда приятнее. Как же ты сюда добрался? — спросил незнакомец. — Должно быть, увлекательный полет на воздушном шаре или на каком-то более современном летательном аппарате…

— Нет, я взобрался по гигантскому бобовому стеблю, — сказал Том и тут же пожалел, что проболтался. Но было уже поздно.

— Твоя история становится все интереснее, — заметил незнакомец. — Ты говоришь, по гигантскому бобовому стеблю? Неужели ты просто обнаружил это поразительное растение во время прогулки?

— Да, — сказал Том.

Незнакомец улыбнулся и посмотрел на Тома в упор.

— Полагаю, ты в определенном смысле сказочный герой, — сказал он и внимательно рассмотрел Тома с головы до ног: плащ, круглый щит, посох и узелок.

— А, вы про снаряжение, — сказал Том. — Нет, посох я нашел по дороге. Во время прогулки.

— Ах, нашел? Понимаю-понимаю, — кивнул незнакомец, заглядывая Тому прямо в душу проницательными стальными глазами.

Когда они поели, незнакомец тщательно убрал принадлежности для пикника. Наблюдая за ним, Том заметил одну странную вещь: в корзине незнакомца оказался платок с узором «Верное Сердце». Незнакомец поспешил прикрыть платок скатертью, но Том успел его заметить и сразу понял, что это означает. У него появилась веская причина недолюбливать незнакомца. Более того, у него появилось много веских причин его бояться и ненавидеть.

— Думаю, я лучше задержусь немного, разведаю окрестности, — сказал Том. — Спасибо за бутерброды, сударь. Пожалуй, я не пойду в замок, какой-то он унылый и скучный с виду.

— На здоровье, — ответил незнакомец. — Я буду тревожиться о тебе, кругом полно опасностей, — добавил он, понизив голос.

— Не сомневаюсь, — отозвался Том и взглянул прямо в блеклые глаза незнакомца.

Том не знал, как нужно поступить. К тому же ворон Хохоток все не показывался. Мальчик не спеша направился прочь, чувствуя, как спину ему сверлит холодный взгляд. Том свернул за ближайший холм и помчался прямо к зловещему замку. Бежал он очень быстро, только пятки сверкали. Он боялся, как бы этот страшный человек не бросился за ним в погоню. До замка он добежал, отчаянно запыхавшись, но зато опередил ужасного незнакомца. На ходу он внимательно рассматривал и дорогу, и деревья кругом, но ворон куда-то подевался. Том всерьез забеспокоился. У него не оставалось другого выхода — надо было пробираться в замок и там прятаться. Том не сомневался: именно в замке таится разгадка всего, что произошло с его братьями. Может быть, их держат там в плену. И теперь он должен поскорее разыскать их и освободить.

В замок вела крутая лестница, такая высокая, что Том испугался: ему показалось, будто взобраться на нее он не сможет. На холодном ветру развевался, хлопая, черно-белый флаг с черепом и скрещенными костями. Место было крайне пустынное.

Том еле смог вскарабкаться на первую ступеньку. Она была высокая, куда выше, чем ступеньки нормальной лестницы. Поднимаясь с одной на другую, Тому пришлось цепляться за все трещины, выбоины и уступы в камне. Когда он наконец оказался наверху, то едва дышал от усталости. Перед ним высились громадная деревянная дверь в замок.

Дверь была сколочена из грубых сучковатых досок. Рядом висел исполинский дверной молоток, но приделан он был так высоко, что Том при его росте и мечтать не мог дотянуться до него, даже посохом. Однако нижний край двери рассохся, концы досок растрескались и истлели, и теперь под нижней железной перекладиной зияли треугольные дыры. Том решил, что, если постараться, можно протиснуться в замок через одну из этих дыр. «Будто мышка», — подумал он. Собравшись лезть, он оглянулся и увидел, что незнакомец в черном уже у подножия лестницы. Щель была достаточно просторной, словно ее для этого и оставили, и Том пролез в нее и оказался в замке.

Глава 34

Что случилось с вороном

Хохоток не стал задумываться об атмосфере, царившей в этом заоблачном мире. Он полетел над холмами, разглядывая необычные цвета, любуясь холодным светом и косясь на мрачного вида замок на горизонте. Когда он учился, Цицерон часто рассказывал ему, что со Страной Сказок граничат и другие страны, например Остров Страшных Сказок, и это место было похоже на то, как он представлял себе этот остров, холодный, жуткий и неприятный. Ворон летел низко, высматривая сады, съедобные растения или хотя бы родники и ручьи. Он увидел целое поле кустиков, сплошь покрытых крупными ярко-красными ягодами. Спустившись еще ниже, ворон уловил сладкий фруктовый аромат. Клубника! «Свежая, вкусная, как по заказу, — подумал он, — Тому понравится». Клубничные грядки тянулись неподалеку от извилистой дороги. Хохоток решил, что привести сюда Тома будет легче легкого. Тут ему ужасно захотелось попробовать ягодку. Он спланировал к самой грядке. Что-то опутало ему ноги: он попал в сети, которыми была накрыта клубника. Хохоток попытался вырваться, но только еще сильнее запутался и вскоре не мог даже пошевелиться.

Глава 35

В замке

Том немного постоял, привыкая к темноте. Он очутился в просторном зале с очень высоким потолком: стены терялись в сумраке далеко-далеко над головой. Том с трудом различил еще одну дверь на противоположном конце зала. Дверь была полуоткрыта, оттуда по полу тянулся луч света. Том направился к двери — тихо, медленно и осторожно. Перейти этот огромный зал было словно путешествовать по незнакомой стране. Подойдя к двери, Том остановился, вытянул шею и заглянул в щелочку.

Там громоздилась мебель. Том в жизни не видел таких больших, массивных стульев и такого длинного, высокого стола из грубо отесанных досок. На столе стояла приземистая деревянная клетка, занавешенная с одной стороны чем-то вроде неровной бахромы из толстых веревок.

Раздался страшный грохот, и пол под ногами у Тома задрожал. Блюда и кружки на громадном столе заплясали. Грохот раздавался снова и снова, через равные промежутки, как будто к Тому направлялся какой-то огромный зверь. Бум, бум, бум, все ближе и ближе, все громче и громче. Топ… Топ… Том сжался в комочек, стараясь стать как можно меньше и слиться с полом. Он присел у самого дверного косяка и ждал, когда же появится этот по меньшей мере слон. Грохот прекратился, раздался хруст, и Том услышал густой бас, который проревел — да так оглушительно, что по всему залу раскатилось эхо:

Фу-фу-фу да ух-ух-ух!

Слышу здесь английский дух!

Будь ты хоть мертвый, хоть живой,

Я пообедаю тобой!

Раздался раскат громового хохота. И снова хруст — словно от удара исполинским кулаком. В щель Том увидел, как вилки, ножи, подставки для яиц и тарелки подпрыгнули, сделали в воздухе пируэт и только после этого снова приземлились на стол. Показалась часть громадной могучей фигуры. Ножища в потрепанной штанине, ручища в драном заплатанном кожаном рукаве.

Великан-людоед.

Том не решался даже дышать, он не сводил глаз с огромной неуклюжей фигуры, с колоссальных ножищ в гетрах.

«Я пообедаю тобой…»

Том впервые в жизни видел великана. Он был в ужасе. Ему никогда не встречались такие огромные люди. И нелюди тоже.

Во входную дверь кто-то постучался. Том забился за громадный плинтус, чувствуя себя мышью в мышеловке. Дверь открылась.

— Вот и вы, вот и вы! — проревел людоед. — Наконец-то!

Великан-людоед и незнакомец в черном прошли мимо Тома в комнату с гигантским столом. Через некоторое время Том собрался с духом, прокрался к полуоткрытой двери — тихо-тихо — и снова заглянул в щелочку.

Незнакомец в черном стоял на гигантском столе, а людоед сидел на массивном стуле, опершись локтями на стол. Головы у них были примерно на одном уровне.

— Они целы? — холодным-холодным голосом спросил незнакомец в черном.

— А как же, сударь! — прогремел великан. Седые волосы незнакомца в черном взметнулись от великанского дыхания.

— Возникли непредвиденные обстоятельства, — сказал незнакомец в черном, с трудом сдерживая гнев. — Есть еще один брат Верное Сердце, и он сейчас где-то в замке.

Великан с грохотом вскочил на ноги, раскидав кружки и ложки.

— Где?! — проревел он. — А ну подайте мне его! Я им пообедаю!

— Спокойно, спокойно, — велел незнакомец в черном. — Это всего-навсего мальчик, вам не о чем беспокоиться, он не причинит вам никакого вреда.

А потом незнакомец в черном рассмеялся. Он смеялся и смеялся, и это был жуткий, потусторонний смех — Том никогда не слышал, чтобы люди так противно смеялись. Том пришел в ярость. Он забыл все свои страхи. И осторожность тоже забыл — он поднялся и ворвался в комнату, захлопнув дверь за собой с сокрушительным треском.

— Кого я вижу, — заметил незнакомец в черном. — Легок на помине. Младший братец Верное Сердце собственной персоной.

Громадные волосатые лапищи схватили Тома за бока, как раз когда тот примерился убежать. Его подняли на воздух и сунули в деревянную клетку на столе. Дверь клетки великан завязал толстой веревкой, обмотанной вокруг ручек. Том стоял в клетке, глядя то на великана-людоеда, то на ужасного незнакомца в черном.

— Позволь тебя представить, — сказал незнакомец в черном. — Как и было обещано, этот сопляк — последний из Верных Сердец. — И лицо человека в черном расколола гнусная улыбочка во все его желтые зубы.

— Он? — пророкотал великан. — Кожа да кости.

— Да уж. Только взгляни на него — он же никакой не герой. Нет-нет — просто перепуганный мальчуган, — сказал незнакомец в черном. — Перепуганный мальчуган, которому хочется к мамочке. — Он издевательски захныкал, изображая, будто плачет. — Напомни-ка, каким вариантом этого набившего оскомину имени Джек ты называешь себя, когда путешествуешь, мой малыш?

Том ничего не ответил и только уставился на незнакомца в черном как можно свирепее.

— Как прикажешь тебя звать — Джаклина, Джасинта или просто Джейн?

На это великан от души расхохотался.

Том яростно тряс деревянные прутья.

— Нет, — гордо ответил он. — Я Томас Верное Сердце из семейства Верных Сердец. Я здесь по поручению магистра Бюро Историй, чтобы спасти моих братьев.

Потом он отошел в угол клетки, сел и уткнулся лицом в колени. Было ужасно думать о том, что эта мерзкая тварь наверняка перебила всех братьев, а теперь настала его очередь.

Вдруг великан со вкусом потянулся, раскинув огромные ручищи, и оглушительно зевнул:

— О-о-о-о-о-аха-ха-ха-а-а, что-то я подустал, сосну-ка, пожалуй, часок-другой… Посторожите-ка пока паренька, ладно?

— С превеликим удовольствием, — ответил незнакомец в черном.

Людоед поднялся и грузно затопал прочь. Через минуту послышался мерный великанский храп.

Вся сказка Тома, все испытания, которые прошла его отвага, заманили его в эту последнюю ловушку. Незнакомец в черном не спеша расхаживал по столу, засунув руки в карманы, и глядел на Тома сквозь прутья клетки.

— Так ты теперь сказочный герой! Надо же! Храбрец, отправившийся в путь ради исполнения задачи, достойной твоих чванливых братцев и твоего жалкого отца!

Тут незнакомец в черном схватился за прутья клетки. И стиснул их так, что пальцы побелели.

— Такие храбрые братья, а уж сильные — как быки! Конечно, именно им доставалась вся слава за то, что они играли в моих сказках! Но эту сказку я доведу до финала сам и все остальные тоже! Эти так называемые сказочные герои больше не будут никому нужны! — прошипел он. — Как ты думаешь, зачем я это затеял? Чтобы собрать всех твоих братцев в одном месте — здесь! Зачем же я собрал их именно в замке великана-людоеда? Из-за твоего отца. Напомни мне, мальчик мой, какое прозвище он получил после первой же сказки? Джек Победитель Великанов, не так ли? А как ты думаешь, кто придумал великанское племя? Это был я, дорогой мой Томас Верное Сердце, это я сочинил великанов — давным-давно! Твой отец, благородный Джек Верное Сердце, убил мое любимое создание, моего первого людоеда, старшего брата свирепой твари, которая спит наверху!

Том стоял неподвижно, с бесстрастным лицом, и спокойно слушал. Он нащупал холодную стальную рукоять меча Джо, совершенно не заметную под складками зимнего плаща. Дверь клетки была наспех завязана куском толстой веревки. Даже очень толстой — но всего лишь веревки.

Том почувствовал, как его переполняет ликование. Ему пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться и не рассмеяться.

Первым делом Том поклонился незнакомцу в черном. Затем он одним натренированным движением выхватил меч из ножен и из-под плаща. Он поднял меч перед собой, как уже делал столько раз, когда играл в храброго рыцаря. Но тогда меч был деревянный, игрушечный, а теперь самый настоящий клинок ослепительным серебряным росчерком рассек воздух между Томом и незнакомцем. Гномья сталь дрогнула и запела, словно колокол. Незнакомец в черном от неожиданности умолк. Том шагнул к двери клетки и кончиком гномьего меча едва дотронулся до великанской веревки, туго завязанной громадными узлами. Том улыбнулся незнакомцу в черном и отсалютовал ему мечом. Он закрыл глаза и произнес фамильный девиз: «С верностью в сердце», а потом одним ударом рассек веревку. Туго стянутые узлы словно взорвались, клочки веревки разлетелись в стороны, извиваясь, будто змеи.

Незнакомец в черном отшатнулся, дрожа от ужаса и злости. Он был ошеломлен. Сила Тома и его неожиданный поступок поразили его как громом.

— Это невозможно! — воскликнул он.

— Почему же? — ответил Том. — Вот, пожалуйста.

Том распахнул дверь рукой с мечом. Ормстон набросился на него с лицом, перекошенным от ярости. Он схватил Тома за свободную руку.

— Не спеши! — произнес он своим холодным голосом. — Что это ты затеял?

— Хочу сделать свое дело, — сказал Том, подсек одну ногу Ормстона свисавшей с клетки веревкой и дернул.

Ормстон потерял равновесие и повалился на клетку. Его тощие ноги застряли между прутьев, но он все-таки не выпустил руку Тома и к тому же, пытаясь подняться, умудрился вытащить из кармана большой белый платок и сунул его Тому в лицо. Том отпихнул платок обратно. От белой ткани пахло чем-то приторным.

Том рухнул на Ормстона, выпустил гномий меч, и он со звоном упал на пол. Ормстон по-прежнему пытался заставить Тома понюхать белый платок, и они, сцепившись, едва не свалились с края великанского стола. Но тут Ормстон зацепился за клетку рукавом, и, пока он пытался высвободиться, Том сумел подтолкнуть платок под самый нос бывшего незнакомца.

— Сами нюхайте! — крикнул он, и Ормстон внезапно обмяк, выпустил Тома и привалился к клетке, испустив зловещий холодный вздох. Судя по всему, он внезапно заснул — или даже умер.

* * *

Том сбросил с края стола веревку и обернулся поглядеть на неуклюжую фигуру, валявшуюся возле клетки, словно костлявая кукла.

— Когда вызволю братьев, вернусь сюда и поквитаюсь с вами!

И Том съехал по веревке на пол. Он поднял меч и взбежал по лесенке, которая вела наверх, в комнату великана, в которой стояла огромная грубая кровать под балдахином. Столбики, точнее, столбы балдахина были сделаны из цельных неотесанных бревен с обломанными сучьями. Кроме кровати с храпевшим на ней великаном, в комнате был столик размером с сарай, а на нем — еще одна деревянная клетка. В ней сидел огромный понурый белый гусь. Рядом с клеткой валялся тяжелый железный обруч с несколькими исполинскими ключами. Том тихо-тихо и осторожно-осторожно прокрался на цыпочках к столику. Он решил по крайней мере освободить бедную птицу, которую великан, скорее всего, припас себе к чаю. Гусь заметил Тома, поднялся на лапы и вскинул голову.

— Ш-ш-ш, тише, а то разбудишь его, он спит очень чутко, — шепотом предупредила птица.

Том взобрался по сучковатой ножке столика и подобрался поближе к клетке.

— Я подумал, надо вас освободить; понимаете, я сказочный герой, — сказал он.

— Очень любезно с твоей стороны, — отвечала птица, — но он ни за что меня не отпустит.

— Он спит. Я могу тремя ударами разрубить эту клетку, и когда он проснется, вы будете уже далеко.

— Я Волшебная Гусыня, — представилась птица.

— Не сомневаюсь, — сказал Том.

— Нет, я хочу сказать, таких и в самом деле больше нет, — прошептала гусыня.

— Потому что вы говорящая? — прошептал Том в ответ.

— Нет-нет, дело не в этом, — отозвалась гусыня. — Посмотри-ка на вон те яйца…

В полумраке на столике виднелись ряды загадочных овальных предметов. Это были несколько дюжин деревянных подставок для яиц. Том подошел к ближайшей, и выяснилось, что стоявшее в ней яйцо было из какого-то ярко-желтого металла.

— Я же говорю, я кладу яйца из чистого золота, — сообщила гусыня. — Я — та самая Гусыня, Которая Несет Золотые Яйца. Меня заколдовали, и теперь этот великан дорожит мной как зеницей ока — то есть не мной, а моими яйцами.

Том огляделся и увидел, что подставки стоят не только на столике — ими была заставлена вся комната, они громоздились и за мебелью, и под кроватью. Здесь были сотни яиц из чистого золота. Целое состояние бессмысленно пропадало в убогой пыльной каморке великана-людоеда. «Бедная гусыня, в другом месте от нее было бы столько пользы», — подумал Том. Он снова подошел к клетке.

— Да, таких, как вы, больше нет, — шепнул он.

— Благодарю, — поклонилась гусыня.

— Я вас спасу, — сказал Том.

— А остальных? — спросила гусыня.

— Кого остальных? — удивился Том.

— Всех остальных. Внизу, в подземелье, полным-полно таких, как ты, — сказала гусыня.

Глава 36

Спасение

Ворону Хохотку понадобилось немало времени, чтобы расклевать густую сеть, которая опутывала клубничные грядки, и он беспокоился, не попал ли Том в беду. Взлетев над полем, он оглядел дорогу до самого громадного зловещего замка. «Наверняка Том уже добрался туда», — подумал ворон и заторопился в замок.

Он влетел в разбитое чердачное окно в одной из башен. Вниз, в темноту, уходила крутая винтовая лестница. Ворон бесшумно спикировал вниз и вскоре оказался в подземелье. Перед ним простирался темный проход, еле-еле освещенный тоненькими лучами, которые просачивались сквозь вделанные в потолок ржавые решетки. Вдоль одной стены виднелись десятки массивных дубовых дверей, окованных железом. Ворон заглянул в узкие зарешеченные оконца и увидел, что за каждой дверью сидит по узнику. Всего их было пятеро. Остальные камеры пустовали. Хохоток решил как можно скорее разыскать Тома.

* * *

Том вытащил из мешка ножницы Рапунцель. Он старался не поднимать шума и боялся звякнуть мечом, потому что тогда Ормстон и великан могли, чего доброго, проснуться. Том старательно перерезал виток веревки изящными золотыми ножницами, и через минуту клетка открылась. Пока Том возился с веревкой, появился ворон.

— А, вот и ты, ворон, наконец-то, — обрадовался Том. — А я уж думал, ты пропал!

— Нет, не пропал, просто посидел немного в ловушке, — небрежно отозвался ворон.

— Позвольте представить вас друг другу… — начал Том.

— Некогда, — перебил его ворон. — Беги скорее в подземелье и не задавай лишних вопросов.

— Ключи не забудь, — напомнила гусыня и, выйдя из клетки, взяла клювом связку ключей.

Том забрался на спину огромной птицы, и тут ключи звякнули. Великан заворочался. Тогда Том на спине гусыни и ворон поскорее вылетели из комнаты и спланировали вниз.

* * *

Великан внезапно проснулся. Что-то его разбудило. Он взглянул на столик у постели. Деревянная клетка была пуста, распахнутая дверь болталась на петлях. Его любимая птичка, гусыня, которая несла золотые яйца, исчезла. Великан вскочил и стал ощупью пробираться по темной комнате, заставленной подставками с яйцами.

— Гуся-гуся-гуся! — ревел он во всю мощь своего отнюдь не слабого голоса.

* * *

Две птицы с Томом приземлились в подземелье. Том схватил ключи и побежал к ближайшей двери. Дотянуться до замка он не мог, поэтому просто подсунул ключи под дверь и закричал:

— Эй, кто там! Вот ключи, посмотрите, не подойдет ли какой-нибудь! Я Том Верное Сердце, я пришел вас спасти!

Из-за кованой двери раздался приглушенный возглас:

— Том! Наш Том! Не может быть, наверняка эта гнусная свинья опять что-то затеяла!

— Нет, это я! — закричал в ответ Том.

— Ничего себе! Том, как ты сюда попал?

Том услышал лязг железа о камень — узник взял с пола ключи. Ворон порхал от двери к двери, предупреждая, чтобы узники готовились к побегу. За первой дверью раздалось кряхтение, звяканье и клацанье — там подбирали ключ. Из остальных камер доносились приглушенные взволнованные голоса.

За дверью перед Томом раздался радостный вопль, и она со скрипом отворилась. Из темноты показался человек. Высокий, широкоплечий, телосложения самого геройского — и как только он вышел на тусклый свет, Том увидел, что это его брат Жак.

— Жак! — воскликнул Том.

— Том! — воскликнул Жак, не веря своим глазам. — Надо же, это и правда ты! Ой, ну и историю я тебе расскажу…

— Не время, не время, — возразил ворон. — Давайте-ка быстренько выпустим остальных — и поскорее унесем отсюда ноги!

Жак быстро разобрался с ключами и освободил остальных своих братьев. Вскоре все они уже стояли в коридоре, щурясь от света, — Жак, Джеки, Жако, Джейк и Джек, — а с ними угрюмый бородатый гном.

— Это Джо, прошу любить и жаловать, — сказал Жак. — Джо, это мои братья.

Клан Верное Сердце радостно принял Джо в свои ряды.

— Бежим, — сказал ворон. — Нельзя медлить ни минуты. Великан скоро поймет, что произошло.

— Постойте! — закричал Том. — Где же Джексон? Куда он подевался?

— Помнишь, его должны были заколдовать? — ответил Джек. — Стандартными чарами — в лягушку.

Все дружно ахнули, представив себе, как бедный Джексон сидит один-одинешенек в какой-нибудь луже.

Они на всякий случай обыскали все камеры. Везде было темно и пусто.

— Джексон, ты не тут случайно? — позвал Том. — Вылезай, это я, твой брат Том. Двери открыты, мы сейчас убежим! Выходи!

Но никто не отозвался. Стало ясно, что бедного Джексона в виде лягушки здесь нет.

— Мы с вороном проделали долгий путь, чтобы спасти вас. У вас есть неотложные дела. Все ваши сказки застряли на полпути, и вы должны довести их до подобающего финала, а иначе этот человек в черном успеет первым и окончательно все испортит. Нужно спасти ваших очаровательных принцесс и прекрасных дев. Вы должны завершить начатое. А теперь нам надо бежать, пока великан нас не поймал. Чтобы вернуться в Страну Сказок, нужно будет спуститься по бобовому стеблю, а это очень опасно. Может быть, вы этого и не знаете, но мы сейчас находимся совсем в другой стране — на небе, за облаками.

Глава 37

Погоня

— Фу-фу-фу да ух-ух-ух!

Наверху раздались великанские шаги по каменным ступеням: топ, топ, топ.

Слышу здесь английский дух!

Будь ты хоть мертвый, хоть живой,

Я пообедаю тобой!

Великан шагал по лестнице, кипя от возмущения. Он найдет свою Гусеньку, а потом все у него попрыгают. Он подумал об этих проклятых узниках, которые сидели внизу за тяжелыми дверями в целости и сохранности, ожидая, когда ими пообедают. Обычно узники коротали время, перекликаясь, ругая Ормстона на чем свет стоит или пытаясь сделать подкоп при помощи ложки. Великан, прищурясь, заглянул в зарешеченное оконце на первой двери и увидел, что в камере никого нет.

— Ы? — сказал великан.

И заглянул в следующую камеру. Там тоже никого не было, и в третьей, и в четвертой, и в пятой, и в конце концов даже до великана-тугодума дошло, что узники сбежали. Эти мерзкие герои Верное Сердце сбежали — и прихватили с собой его Гусеньку!

— Хоть мертвых, хоть живых! — проревел великан. — Всех на обед слопаю! Только косточки захрустят!

Великан пометался туда-сюда по коридору, снова и снова заглядывая в пустые камеры, но от его взглядов там никто не появился. Его трясло от злости, и, пока он трясся и злился, окончательно перестав соображать, братья Верное Сердце успели выбраться из замка.

Ворон обнаружил коридорчик и другую дверь, которая вела из подвала, но великан — само собой, вопя и ругаясь, — бросился наконец в погоню, а бегал он, к сожалению, быстро.

Жак стоял за то, чтобы подождать великана и сообща с ним сразиться, и Джеки, Жако и Джейк были с ним согласны.

— Нет, — возразил Джек, переводя дух. — Нет-нет, погодите, не спешите. Во-первых, мы безоружны, не забывайте. Во-вторых, по-моему, это моя сказка, и это я должен довести ее до конца. Я же только-только успел начать. И у нас у всех еще есть дела. Ну вот, давайте ими и займемся.

— Оружие — вот оно, — заметил ворон.

И точно: топоры, щиты и мечи братьев Верное Сердце были свалены грудой в темном углу. Братья поспешно расхватали свое имущество и препоясались.

— Молодчина, господин ворон, — сказал Джек.

Тут под ногами у них послышалось тихое «ква-ква». Это была зеленая лягушка в крошечной клетке.

— Джексон! — воскликнул Джек. — Это ты?

— А кто же еще? — сердито ответила лягушка. — Давай-ка выпусти меня отсюда!

— Это он! — обрадовался Джек. — Может, оставим его пока так? Безопасности ради?

— Открой клетку и выпусти меня, ква-ква! — возмутился Джексон.

Ключи были у Жака. Среди огромных ключей на кольце нашелся один совсем маленький. Жак отпер клетку, вытащил оттуда Джексона и сунул возмущенную лягушку в свой заплечный мешок.

— Держись, Джексон, — сказал он, — мы отправляемся.

И они побежали сломя голову и бежали до самой входной двери. Жак отдал Жако ключи, и тот перепробовал их все, пытаясь в темноте попасть в замочную скважину, а сзади тем временем доносились вопли великана.

— Да не возись ты! — не выдержал Жак.

Наконец Жако нашел подходящий ключ, и тяжелая дверь открылась. Братья Верное Сердце, а также Джо, выскочили наружу и побежали по дороге, которая вела к бобовому стеблю. Хохоток с гусыней летели над ними. Шел сильный дождь.

Великан выбежал следом, щурясь от дневного света. Все узники убежали вместе с его драгоценной гусыней. Этот подлец Ормстон со своим льстивым языком не предупредил его, что события могут так повернуться. Великан приостановился на вершине лестницы и заревел во всю мочь:

— Фу-фу-фу да ух-ух-ух! Я пообедаю тобой! Да, пообедаю! — повторял он снова и снова. А потом заработал толстыми ножищами и помчался по извилистой дороге следом за беглецами. Он перепрыгивал круглые холмики, будто камешки, а над головой у него бушевала гроза.

* * *

Том показал на бобовый стебель, видневшийся за пеленой дождя.

— Вот он, стебель, дорога на землю. Полезайте! — крикнул он. — Только осторожно и ни в коем случае не смотрите вниз!

Все братья, кроме Тома и Джека, начали быстро спускаться. Хохоток и гусыня, на спине у которой сидел крошка Джо, их поторапливали. А Том повернулся и побежал обратно в замок.

* * *

Джек немного постоял под дождем один, наконец-то чувствуя себя настоящим принцем, а не простым крестьянином. Невдалеке слышался приближающийся топот великана.

* * *

Брата Ормстона Том нашел без труда. Тот бежал по коридору и вполголоса ругался. За собой он волочил огромный мешок с золотыми яйцами. Том подождал, когда он подойдет к самой двери, и только тогда вытащил меч и преградил негодяю путь.

— А, — сказал брат Ормстон. — Вижу, ты вернулся. Поздравляю. Станешь свидетелем моей окончательной победы.

— Не двигайтесь, — велел Том, — и помалкивайте!

Брат Ормстон застыл на месте, опустив руки по швам. Мешок с золотом лежал у его ног.

— Тащите, что плохо лежит, — укоризненно заметил Том.

— Дурак! Все это мое, мое, мое, до последнего кусочка, эльфийское золото — это мое изобретение, я сам его придумал! Как ты думаешь, кто создал эту гусыню? Я конечно. Все это началось у меня в голове, вот здесь! И вниз я не вернусь, у меня другие планы. А теперь прошу меня извинить, я спешу.

Брат Ормстон схватился за мешок, а Том грозно наставил на него меч. Ормстон рассмеялся, увернулся от удара и оказался на самом краю лестницы.

— Нет уж, в Бюро я теперь не вернусь, это точно! У меня столько дел. И еще надо передать наилучшие пожелания твоему дорогому папочке!

Он рассмеялся жутким визгливым смехом, а потом повернулся и спрыгнул с верхней ступеньки. Том в ярости смотрел, как брат Ормстон с неожиданным проворством скачет со ступеньки на ступеньку, но был так ошарашен его словами, что даже не бросился за ним следом.

Этот кошмарный человек что-то знал о его пропавшем отце. Том смотрел ему вслед, не двигаясь с места, а Ормстон добежал до самого низа и с удивительным проворством помчался прочь. «Наверное, он где-то научился колдовать, — подумалось Тому. — Или, может быть, у него в роду были эльфы? Только они умеют бегать так быстро».

Тут Том словно бы проснулся. Он сунул меч обратно в ножны и запрыгал по ступеням вниз. Когда он оказался на дороге, Ормстон был уже на полпути к бобовому стеблю. Потом Том увидел, как Ормстон внезапно свернул с дороги и скрылся среди деревьев. Он направлялся к одному из круглых цветных холмиков. Пришлось Тому нырять в рощицу вслед за Ормстоном.

Глава 38

На землю

Джеку не пришлось долго ждать. Промокший до нитки великан выскочил из-за поворота и резко затормозил перед Джеком, изумленно вытаращив глаза.

— Ы! — сказал великан, тряся мокрой косматой башкой. — Где моя Гусенька?

Джек открыл было рот, чтобы заговорить, но вместо этого неожиданно для себя повернулся и бросился бежать, а плащ развевался у него за плечами. Великан несколько секунд соображал, что случилось, а потом злобно взревел и затопал по дороге вслед за Джеком. Джек добрался до верхушки бобового стебля и обнажил меч. Он отсалютовал клинком, а когда великан его нагнал, сделал выпад и ударил его по ноге. Смотреть, что из этого вышло, Джек не стал. Он полез вниз по бобовому стеблю.

Удар был рассчитан прекрасно. Острый клинок рассек шнуровку на гетрах, и когда великан начал спускаться, шнурки понемногу распустились и запутались в длинных жестких побегах. Великану и так было трудно сохранять равновесие на мокрых листьях, а тут он и вовсе сорвался, шнурки полопались, и он повис на руках, болтая босыми ножищами в воздухе.

Джек не стал тратить времени и быстро-быстро полез вниз по стеблю, поскальзываясь на листьях. Далеко внизу виднелись его братья и большая белая гусыня. Великан нащупал опору и, свирепо сопя «Фу-фу-фу да ух-ух-ух!», принялся догонять Джека. Он весь побагровел от ярости. Джек понял, что обязательно нужно оказаться у подножия бобового стебля первым.

* * *

Джек миновал последние листья и спрыгнул на землю. Пролетев последние несколько футов, он очутился в огороде строптивой старушенции. Почти все его братья, ворон и крошка Джо столпились ошарашенной кучкой вокруг большой белой гусыни. Сердитая старушенция кричала на них с крыльца:

— Ничего себе! Тоже взяли себе моду — лезть с этой лебеды в мой огород! Последние времена настали!

— Дай мне скорее топор! — закричал Джек.

Должно быть, по его голосу сразу стало ясно, что дело неотложное, а может быть, все услышали быстро приближающиеся вопли великана, но старушенция с неимоверной скоростью метнулась сначала в дом, а потом из дома. Так или иначе, она вручила Джеку топор, а он принялся усердно рубить, и вскоре четыре сплетенных стебля принялись раскачиваться и трястись.

Когда осталось перерубить одну тоненькую ниточку, а великан заревел «Гусенька, Гусенька!» всего в сорока футах над головой, Джек нацелился лезвием топора на последний стебель, замахнулся с закрытыми глазами и, крикнув «С верностью в сердце!», рассек последние волокна.

Громадное растение рухнуло наземь. Стебель скрипел и трещал, а листья шуршали и шелестели, сверкая в лучах солнца. Великан, понимая, что от судьбы не уйдешь, отпустил стебель и кубарем полетел вниз, шлепнувшись о землю с последним воплем «Гусенька!».

Земля содрогнулась, и с крыши башни полетела черепица. Когда осела пыль, братья остолбенело оглядели друг друга.

Джек помотал головой.

— Ну, вот вроде бы и все. Кажется, моей сказке конец. Более или менее. Жалко, принцессу спасать не пришлось, — добавил он, пожав плечами.

На месте, куда свалился великан, в земле зиял колодец в форме великана, уходивший на неизмеримую глубину. Джек, ворон и гусыня опасливо заглянули в него.

— Не хотел бы я встретиться с ним еще раз, — заметил ворон Хохоток.

— Как хорошо, — сказала гусыня. — Только подумать, сколько яиц я снесла для этого урода. Пропади он пропадом!

— А как же мой огород? — спросила сердитая старушенция. — Кто мне зароет эту ямищу?

— Спасибо, сударыня, — сказал Джек, вручая сердитой старушенции ее топор. — Мы не желаем вам ничего дурного и в доказательство наших добрых чувств дарим вам вот это.

Он похлопал гусыню по боку, та на миг присела, гоготнула, поднялась — и на земле осталось большое блестящее золотое яйцо. Джек вручил яйцо старушенции.

— На это вам зароют любую яму, отремонтируют дом, и еще останется на безбедную старость, — заверил он.

Размеры и вес золотого яйца привели старушенцию в восторг.

— Извините, что была с вами так непозволительно сурова, — сказала она и сделала реверанс.

Джек погладил гусыню.

— У нее еще есть, — сказал он.

Глава 39

За облаками

Том бежал по тропинке, петлявшей между деревьев. Он слышал, как впереди брат Ормстон ломится сквозь подлесок. Вскоре Том оказался на поляне, у подножия одного из цветных холмиков. Ормстон стоял поодаль, рядом с большой корзиной, оплетенной веревками. Она выглядела так, словно ее сделали из нескольких обычных корзин для белья. Ормстон стал забираться в корзину, и Том побежал к нему через поляну. Ормстон нырнул внутрь и показался над краем корзины с двумя увесистыми мешками над головой. Том приостановился, Ормстон выпустил из рук мешки, и они тяжело шлепнулись на землю.

Том обнажил меч и замахнулся на Ормстона, но тот пригнулся, а когда поднялся, в руках у него было еще два мешка. С кривой победной усмешкой он выбросил из корзины и их тоже.

— Жалкий малявка! Тебе никогда не стать настоящим героем вроде братьев или бедного старенького папочки! Как же мальчику без папочки? Ой-яй-яй, как мы соскучились! Только подумай — ты так никогда и не узнаешь, что с ним сталось, никогда-никогда, ведь сейчас я улечу туда, куда тебе вход заказан! Счастливо оставаться!

Корзина поднялась с земли и довольно быстро взлетела — должно быть, силой какого-то заклинания. Том задрал голову и увидел, что корзина крепится к громадному воздушному шару — это такое хитроумное летучее устройство, наполненное горячим воздухом. Оболочка шара была точно под цвет круглых холмиков, поэтому шар совсем слился с пейзажем. Из корзины выбросили еще один тяжелый мешок, и шар полетел еще выше и еще быстрее. Том ничего не мог поделать — ему оставалось только глядеть в бессильной ярости, как его злейший враг исчезает в затянутом тучами небе. Ормстон свесился из корзины и помахал Тому с самодовольной улыбкой.

— Пока-пока! — закричал он. — Больше мы не увидимся! Да, кстати: твой папочка так далеко, что ты никогда его не найдешь!

Тома слепили слезы ненависти и гнева. Он бросился вперед. И сумел, подпрыгнув, ухватиться за свисавшую под корзиной веревку.

— Я получил массу удовольствия! — крикнул Ормстон. — Нет ничего приятнее, чем делать темные дела, летая на хитроумном устройстве!

Беспечно махая рукой, он не заметил, что Тома на земле уже не видно.

* * *

Том отчаянно вцепился в веревку. Он раскачивался туда-сюда и в конце концов раскачался настолько, что мог уже достать до края корзины. Надо было узнать, где же его отец, даже если не удастся победить Ормстона. Небо вокруг воздушного шара потемнело. Они влетели в грозу.

Раздался гром — сначала глухой рокот, затем ослепительная вспышка молнии и оглушительный треск, а потом в лицо Тому ударили струи ледяного ливня. Грозовая туча затянула все небо. Шар швыряло на ветру среди облаков и потоков дождя. Теперь он летел гораздо быстрее, и Тому приходилось держаться еще крепче. Он увидел внизу бобовый стебель, уходивший до самой земли. Том попытался подтянуться до края корзины, над которым показалась голова брата Ормстона.

— Ты? — закричал злодей с изумлением и яростью. — Должен сказать, лазаешь ты превосходно, только пользы тебе от этого никакой. Я намерен стяжать себе великую славу. Наконец-то я смогу стать творцом собственной сказки — с начала и до конца. Здесь, в заоблачной дали, вознесшись высоко над жалким родом людским, я стану новой легендой, новым мифом. Смотри, как быстро мы летим! Скоро ты свалишься отсюда, жалкий сопляк, нельзя же вечно цепляться за веревку. И тогда я останусь один и создам новую завязку, новое начало, первую главу сказки обо мне, ха-ха!

Снова ударила молния, осветив холодным светом лицо Ормстона, и глаза его, отчаянные, выпученные, засверкали иссиня-стальным безумием.

— Скажите, что вы сделали с отцом! — закричал Том, перекрывая вой ветра.

— Я? Лично я ничего с ним не делал! Просто я обладал полезными знаниями и знакомствами! В Темных Землях я кое-чему научился, но тебе не скажу, нет-нет! Твой папочка — это моя маленькая тайна! Ха-ха!

В каком-то смысле и это было лучше, чем ничего. Том с рождения привык считать, будто его отец пропал без вести, исполняя долг сказочного героя. Какой бы печальной ни была эта мысль, Том уже не сомневался, что никогда его не увидит, не услышит, не обнимет. А теперь этот негодяй Ормстон заставил рану открыться. Словно вонзил Тому в сердце кинжал и еще и повернул.

Том скользил по мокрой веревке все ниже и ниже, к самому концу. Шар летел высоко над лесом, насколько Тому было видно за стеной дождя. Он разглядел ковер заснеженных крон и глубокие сугробы, похожие на белые облака. Скоро придется собраться с духом, отпустить веревку и довериться судьбе — пусть укажет, куда упасть помягче. Чтобы хотя бы насмерть не разбиться.

— А у меня тут кое-что есть! — крикнул Том.

Ормстон снова перегнулся через край корзины.

— Что еще такое?

— У меня есть одна редкая вещица из эльфийского золота! — крикнул Том.

Ормстон был в замешательстве: больше всего на свете он любил эльфийское золото.

— Да? А что именно? — спросил он.

— Помогите забраться в корзину — покажу, — сказал Том.

Ормстон не знал, как быть, он разрывался между жадностью и ненавистью к Тому. Но ведь это всего лишь мальчик! Можно будет попросту отобрать у него драгоценность и вышвырнуть его из корзины. А если он хитрит и никакого золота при нем нет, тем более можно будет его вышвырнуть.

— Ладно, давай мне руку, мальчик.

Том вцепился в холодную костлявую руку Ормстона. Он подтянулся и забрался в корзину.

— Ну, показывай, — велел Ормстон, потирая руки. Том сел на пол корзины и достал из заплечного мешка золотой мяч, который дала ему принцесса. Он протянул его Ормстону. Небо прорезала молния, и золото ярко засверкало. Мяч предстал перед Ормстоном во всей своей красе. Ормстон ахнул.

— Крученое золото! — проговорил он. — Вот это да!

Золотой мяч его прямо-таки заворожил.

Свободной рукой Том вытащил острый меч гнома Джо. Меч выскользнул из ножен и зазвенел на холодном ветру, и Том сделал выпад. Однако он промахнулся и едва не потерял равновесие. Тогда Том закрыл глаза и почувствовал на лице ледяные струи дождя. И нанес удар вслепую. Раздался хлопок, а потом свист. Ормстон закричал. Том рассек оболочку шара, и теперь они стремительно падали.

— Что ты наделал? — визжал Ормстон. Он бросился на Тома, Том увернулся и отскочил к противоположному краю корзины. Ормстон кричал, чтобы Том отдал ему мяч, но Том выбросил мяч из корзины. Мяч был тонкий и невесомый и завис в воздухе рядом с шаром. Ормстон тянулся за ним, пытался ухватить, бегал от одного края корзины к другому, а потом в ярости схватил Тома и вышвырнул его вон.

Глава 40

Над заоблачной страной

Пять секунд спустя.

Ормстон стоял в корзине, выпрямившись, и смотрел, как Том падает вниз, а золотой мяч летит следом. Без Тома шар немного набрал высоту, но потом снова начал падать. Ормстон понял, что вот-вот рухнет на землю, Надо было избавляться от балласта. У ног Ормстона лежал мешок с золотыми яйцами. Его сказочный капитал, запасы на будущее. Но другого выхода не оставалось. Ормстон попытался развязать мешок, но пальцы у него окоченели, а веревка, которой был завязан мешок, намокла. Ормстон возился с узлами, бормоча под нос проклятия, а земля летела навстречу все быстрее и быстрее. Наконец Ормстон сумел просунуть руку в мешок и вытащить оттуда одно золотое яйцо. Он поднял его к лицу и залюбовался. Яйцо было тяжелое, округлое, золотое, гладкое и среди темных туч и проливного дождя сияло изумительным теплым светом. Какую красоту он создал! Он увидел собственное отражение, слегка перекошенное, словно его лицо исказила безумная усмешка. Ормстон выбросил яйцо из корзины, а потом снова сунул руку в мешок и вытащил другое яйцо.

— Джеки-дружок, — кричал он, бросая яйцо на волю ветра, — взял пирожок! — Он выхватил из мешка еще одно яйцо. — Сунул в него свой пальчик! — завизжал он и вытащил из мокрого мешка еще одно яйцо. — Изюминку съел… — Он нащупал очередное яйцо и вышвырнул его за борт. — И громко пропел… — Следующее яйцо он зашвырнул как можно дальше. — «Какой я хороший мальчик!» Джеки-дружок — это ведь тоже мое создание! — заорал Ормстон, но никто ему не ответил. Его никто не слышал, только ветер и быстро приближавшиеся деревья.

Внезапно Ормстону вспомнилась старинная философская загадка: как бишь там? Ах да: «Если дерево падает в лесу и никто этого не слышит, был ли грохот?» И тут его осенило, что думать об этом поздно, что это он сейчас упадет в лесу, словно воображаемое дерево. Почему же ему пришла на ум эта дурацкая задачка? Ведь если он сейчас рухнет наземь во всей своей славе, никто этого не увидит и не услышит. Никто не заметит, что случилось, а значит, никто об этом не расскажет. Без хорошего конца не может быть хорошей сказки!

— Проклятие! — крикнул Ормстон и погрозил кулаком небу, а шар тем временем все несся и несся к земле.

* * *

Том раскинул руки и расправил зимний плащ Джеки пошире. Плащ замедлил падение. Навстречу несся клочок белой облачной земли, и Том врезался в крону дерева, так что мягкий снег и ледышки так и разлетелись в стороны. Потом он свалился на облака. От удара он лишился чувств и так и остался лежать на мягком сугробе на самом краю заоблачной страны. Очнулся Том не сразу, промерзший до костей, зато целый и невредимый. Он направился туда, где еще сверху заметил извилистую дорогу, и по пути обнаружил цепочку золотых яиц, а еще — изысканной работы золотой мячик. Их уже присыпало свежим снежком, и Том на ходу подобрал все яйца и мяч и бережно сложил их в заплечный мешок. Он дошел до того места, где сквозь облака пророс бобовый стебель, но его уже не было; наверное, братья что-то с ним сделали, например срубили.

Том взглянул в дыру в облаках, и голова у него закружилась. Земля была далеко-далеко внизу. Как же ему теперь спуститься? Не прыгать же — это было бы настоящим самоубийством. Тому был нужен либо бобовый стебель с широкими листьями, либо хитроумное летучее устройство. Но где же их возьмешь? И тут Том кое-что вспомнил. Он порылся в заплечном мешке и вытащил последнее бурое бобовое зернышко, которое он оставил себе, когда отдал остальные сердитой старушенции в Убогом Крестьянском Домишке.

— Они же и вправду оказались волшебные! — прошептал Том.

Он взглянул в небо: гроза прекратилась. Из-за единственного кудрявого облачка показалась яркая луна, и Том бросил зернышко вниз, так что оно пролетело до самой земли, а потом сел и стал ждать, когда же волшебство подействует.

Глава 41

Возвращение Тома

Ждать пришлось недолго. Раздался далекий грохот и рев, и что-то огромное и зеленое пробило ледяной воздух совсем рядом с Томом. Минуты не прошло, как из зернышка вырос прочный стебель с просторными плотными листьями, посаженными через равные промежутки. Том подбежал к нему, схватился за лист и по ступеням из черенков спустился до самой земли и очутился наконец в знакомом огороде возле Убогого Крестьянского Домишка.

Глава 42

Заколдованный замок

Одиннадцать утра. Несколько дней спустя.

Джеки и исцарапанный, но живой и здоровый Том стояли рядышком и смотрели на Заколдованный Замок. Когда Джеки стоял на том же месте в прошлый раз, было туманно и сыро, и с листьев в зарослях капала вода. Сейчас на безоблачном синем небе сияло солнце. Том остался ждать, а Джеки нырнул в туннель, который сам же и прорубил несколько недель назад. Он открыл главные ворота и вошел в полумрак внутреннего двора. Под розовым кустом храпел стражник — как и рассказывал Том. Джеки пробился сквозь свежую поросль, покрывшую дверь в башню, и помчался наверх. Он ворвался в набитую розами спаленку, подкрался к кровати под балдахином, осторожно приподнял занавеси и заглянул внутрь.

Поверх покрывала спала девушка. Том говорил Джеки, что девушка и сама точь-в-точь роза, и так оно и было. Джеки в жизни не видел таких красавиц. Она была тоненькая и бледная, щеки отливали нежнейшим розовым румянцем, а волосы были густые и гладкие. Джеки ничего не мог поделать — он влюбился с первого взгляда. Он закрыл глаза и медленно склонился к девушке — ему стало понятно, как разрушить ужасные сонные чары. В этот момент принцесса Аврора чуть-чуть приоткрыла один глаз и сквозь длинные ресницы поглядела на своего принца Джеки Верное Сердце. Должно быть, то, что она увидела, ей понравилось (высокий красивый сказочный герой, статный и широкоплечий, он, пожалуй, смотрелся в ее комнате уместнее, чем тот малыш, который приходил к ней в первый раз, хотя она искренне считала Тома просто чудо каким славным мальчиком), — ведь она улыбнулась за миг до того, как Джеки почтительно и нежно коснулся губами ее щеки.

Как только Джеки поцеловал Аврору, она села и потянулась, а потом зевнула и открыла глаза. Она ласково улыбнулась Джеки, а Джеки улыбнулся ей, покоренный и очарованный.

— Привет, — сказала Аврора. — Рада тебя видеть. Правда, я думала, ты появишься немного раньше…

— Извини, я должен был спасти тебя еще сто лет назад, — ответил Джеки, — но кое-кто изо всех сил старался мне помешать.

Тут в спаленку ворвался взволнованный король.

— Аврора, деточка моя дорогая, — воскликнул он, — ты проснулась, весь дворец проснулся, чары разрушены!

Так оно и было — Джеки услышал щебет птичек и ровный гул голосов, как и полагается в людном королевском замке.

— Отец, — сказала Аврора, — это тот самый юный герой, который отважно пробрался сюда и разрушил сонные чары.

— Добро пожаловать, мы рады вам, молодой человек, — сказал король.

Джеки с поклоном ответил:

— Сир, я исполнял свой долг как сказочный герой и член семейства Верных Сердец.

— Мальчик мой, просите в награду что хотите, — сказал король. — Мои владения в вашем распоряжении.

— Я уже знаю, что попрошу в награду, сир, — собрался с духом Джеки. — Мне не нужны ваши владения. Если можно, я бы хотел попросить руки вашей дочери.

Глава 43

Южные Земли

Ясное утро два дня спустя, 11 часов 33 минуты.

Джейк, Том и ворон направились на юг, прямо к королевскому дворцу. Джейк стукнул в дверь с такой силой, что вышиб ее. Он шагал по галереям, отделанным панелями самых нежных цветов, пока его не остановил перепуганный лакей в розовом шелку с ног до головы — он принялся кланяться перед Джейком, и тому пришлось волей-неволей остановиться.

— С возвращением, ваше высочество, — нервно бормотал лакей.

— Хватит с меня поклонов, приветствий и роскошных шелков! Скажите лучше, что сталось с той прелестной девушкой в хрустальных туфельках, когда меня похитили с этого вашего жуткого бала! — рявкнул Джейк на несчастного слугу.

— О мой принц! — воскликнул лакей. — Оказалось, она мошенница и вовсе не знатного рода! Ее великолепное платье превратилось в лохмотья! Должно быть, она была так или иначе заколдована, и действие чар закончилось! Жалкая нищенка лепетала, что вас будто бы похитили, но мы ей не поверили, и тогда она исчезла, и больше ее никто не видел. Не знаю, мой принц, не знаю, по нашему мнению, бал удался просто превосходно!

— Еще бы, — буркнул Джейк. — К счастью, мой брат, юный Томас, провел серьезное расследование и нашел на месте преступления это. Покажи ему, Том.

Том вытащил из своего заплечного мешка небольшой предмет, завернутый в платок с узором «Верное Сердце».

* * *

Джейк издал указ: он лично обойдет все дома в Южном Королевстве и всех сколько-нибудь приемлемых девушек и найдет свою потерянную любовь, но не просто так, а при помощи надежного и неопровержимого доказательства, что это именно она.

В королевстве начался переполох. Все знатные дома принялись лихорадочно готовиться к высочайшему визиту Прекрасного Принца.

В далеком особняке с крыльцом из чистого золота, принадлежавшим одному торговцу, воцарилась паника. Мачеха велела своим несчастным и весьма недовольным дочерям разрядиться в пух и прах и ждать в золотой гостиной.

Мачеха позаботилась о том, чтобы Золушка, ее падчерица, оказалась как можно дальше от золотой гостиной и была при этом очень занята: мела, убирала, мыла, чистила, гладила и полировала все в доме — как обычно, в компании своих подружек-мышек.

Однажды под вечер Джейк, Том и лакей в розовом шелку подошли к тому самому дому с золотым крыльцом. Лакей постучался в дверь.

Принца со свитой проводили в главную гостиную. У чудовищного золотого дивана гордо стояла свирепого вида дама. На диване рядышком сидели те самые девицы, которые на роковом балу так докучали Джейку своими томными взглядами, — они нарядились в кошмарные бальные платья и надулись от важности. Увидев принца, они тут же принялись сладко улыбаться. Дом с золотым крыльцом значился последним в списке приемлемых адресов. Искать загадочную незнакомку было больше негде.

Лакей поднес к девушкам прелестную бархатную подушечку, покрытую прелестной бархатной салфеточкой того же тона.

— Под этой салфеткой находится неопровержимое доказательство, обнаруженное моим младшим братом, который присутствует здесь, на том самом месте, откуда меня вероломно похитили, — сказал Джейк. Все три дамы резко втянули носами воздух. — Это туфелька, потерянная на бегу прекрасной девушкой, которую я полюбил, изящная туфелька из эльфийского хрусталя.

Лакей снял салфетку с подушечки таким грациозным жестом, что стряхнул туфельку, и она упала бы прямо на твердый мраморный пол, если бы на помощь не кинулся Том. Он много тренировался ловить мячик то одной рукой, то другой, и теперь настала пора испытать свои умения. Том бросился вперед и сумел поймать хрустальный башмачок, не дав ему разбиться на миллион осколков.

Как ни старались несчастные сестры запихнуть ногу в крошечную туфельку, ничего у них не получилось. Суровая дама достала что-то вроде острого ножа и вручила одной из девушек. Джейк испуганно воскликнул: «Не надо!» — он решил, будто бедных девиц заставляют отрезать себе пальцы, лишь бы влезть в туфельку.

— Это рожок для обуви, — холодно пояснила их мать.

— А! — сказал Джейк и учтиво поклонился.

— Больше в этом доме никого нет? — поинтересовался лакей.

— Никого, — величественно кивнула мать.

Из темного угла гостиной робко выглянул хозяин дома.

— Мы кое-кого забыли, — пропищал он, словно мышь. — Мою крошку Золушку, мою единственную родную доченьку.

— Что ты, дорогой, разве я могла о ней забыть? — возразила его супруга. — Просто ее не было на балу. Она оставалась тогда дома — у бедняжки всегда столько дел. Видите ли, ваше высочество, наша Золушка обожает домашнее хозяйство.

— Немедленно приведите ее, — строго приказал Джейк.

Минуту спустя в гостиную вошла девушка-служанка; ее рваное старое платьице было сплошь покрыто серой золой и черными пятнами сажи и копоти. Джейк сразу узнал свою прекрасную незнакомку. Сердце у него екнуло. Он сам опустился перед ней на одно колено и бережно взял с подушечки хрустальную туфельку. Чем бы все закончилось, если бы не Том? Ведь тогда неопровержимое доказательство разбилось бы на миллион осколков. Джейк одним движением надел туфельку на крошечную ножку в штопаном-перештопаном чулке.

— Согласны ли вы стать женой отважного и верного сказочного героя? — спросил он, глядя в прекрасные серые глаза.

Глава 44

Несколько дней спустя

Холодный север. Одиннадцать утра.

Том, Жак, крошка Джо и ворон отправились на север, в царство снега и льда. Том вернул Джо его меч — с благодарностью за то, что оружие так выручило его в замке великана-людоеда. Теперь Тому хотелось обзавестись собственным геройским мечом. Они шли под серым пасмурным небом, дул ледяной ветер, и ворон почти все время прятался у Тома в капюшоне.

Вместе с шестью гномами они пришли к хрустальному гробу, в котором по-прежнему лежала красавица Белоснежка. Румянец на щеках был уже едва заметен, а ресницы сплошь заиндевели. Жак поднял закругленную крышку гроба, наклонился и поцеловал принцессу в лоб. Она пошевелилась, открыла ясные синие глаза и улыбнулась Жаку. Жак помог ей выбраться из гроба, а крошка Джо накинул ей на плечи пушистую шубку, а потом они посадили ее на пони (в алмазной шахте работало несколько пони) и небольшой процессией отправились в деревянный домик в лесу.

Когда Белоснежка отогрелась и все славно поужинали у очага, Жак опустился на одно колено и попросил Белоснежку стать его женой. Она согласилась, и семь гномов радостно загалдели. Джо похвалил Тома за то, что тот отговорил их хоронить Белоснежку. А потом гномы взяли свои кирки и принялись весело плясать, и получился настоящий праздник.

Глава 45

Вновь Убогий Крестьянский Домишко

Три дня спустя, десять часов двадцать пять минут утра.

Том сидел позади Жако на белом скакуне, который все это время в свое удовольствие лакомился яблоками в соседском саду — прямо в роскошной сбруе. Жако пустил коня рысью к подножию башни, стоявшей рядом с Убогим Крестьянским Домишком. Сердитая старушенция не показывалась — она сидела дома и занималась тем, что пилила свое драгоценное золотое яйцо на тоненькие, но все равно драгоценные ломтики. Том послал ворона приглядеть за ней. Из окна на верхушке башни показалась золотистая головка Рапунцель.

— Ой, это ты! Наконец-то! И тебе добро пожаловать, малыш Том! Ты нашел подходящую лестницу? Тебя так долго не было!

— А, лестница… — сказал Жако. — Где лестница, Том?

— Понимаете, мы… ну, это… все были слишком короткие, вот, — промямлил Том.

— Таких длинных не делают, — пояснил Жако, не желая признаваться, что забыл о лестнице.

Рапунцель расстроилась.

— Я тебя так долго ждала. Сидела тут наверху одна-одинешенька и умирала от тоски, мой принц!

Она огорченно понурилась, и из оконца свесилась выбившаяся из косы прядь тяжелых золотых волос. И тут Том кое-что вспомнил.

— Госпожа Рапунцель! — окликнул он ее. — Может быть, лестница нам и не понадобится! — И он шепнул что-то Жако на ухо.

— А ей не будет больно?

— Не будет, наверное, — ответил Том.

— Ну, спроси у нее сам.

— Сударыня, мне тут пришло в голову… — начал Том.

— Да-да? — обрадовалась Рапунцель.

— Какой длины у вас сейчас волосы?

— Ах, Том, очень-очень длинные!

— Хватит ли их до самого низа?

— М-м… должно хватить. Сейчас посмотрим.

Она отошла от окна, потом высунулась снова, и роскошная золотая коса толстой веревкой свесилась туда, где стояли Том и Жако.

— Ага, хватило, — сказал Том. — А вам не больно вот так? — И он сильно дернул за кончик косы.

— Ай! — пискнула Рапунцель. — Нет, вообще-то не очень больно. Терпимо.

— Значит, вот она, лестница, — сказал Том брату.

Жако взглянул на Рапунцель снизу вверх и крикнул:

— Держись, любовь моя, я спешу тебе на помощь!

Он ухватился за блестящую золотую косу и начал взбираться на самую верхушку башни, бряцая доспехами и отталкиваясь от каменной стены.

С каждым его движением Рапунцель все громче восклицала «Ай!» и «Ой!». Тут прилетел ворон.

— Берегитесь! — каркнул он. — Та грымза сейчас выйдет!

Но когда сердитая старушенция показалась на крыльце и ринулась через двор, Жако уже влез в окошко.

Рапунцель глядела на него, разом забыв, как ей было больно. А Жако глядел на нее. Вблизи она была даже прекраснее, чем он думал. Глаза у нее были цвета морской воды в тихой гавани. А Рапунцель показалось, что Жако даже выше, мощнее и красивее, чем она думала. Они поцеловались, и Том, который смотрел на них снизу, смущенно отвернулся — и столкнулся лицом к лицу с тощей сердитой старушенцией. Он приготовился к оплеухе. Но старушенция не стала его бить, а только покачала головой и заметила:

— Все хорошо, что хорошо кончается.

— Ах, мама! — воскликнула Рапунцель. — Я так рада, что мы поженимся!

— Вы, молодой человек, когда будете спускаться, смотрите не подавите мне грядки этими вашими железными сапожищами, — сказала на это старушенция, изобразив на лице слабое подобие улыбки. — А как поживает наша подружка гусыня? — вполголоса спросила она Тома. — Сам понимаешь, ее я буду рада видеть когда угодно.

— Да-да, конечно, — кивнул Том.

Жако и Рапунцель перешли мостик и спустились во двор, и Рапунцель поцеловала Тома.

— Какой ты молодец, что не дал мне остричь волосы, Том. А то как бы твой красавец-брат забрался ко мне в башню?

Глава 46

Восточные Земли

Одиннадцать часов утра.

Том и ворон рано утром отправились в Восточные Земли. С собой они несли Джексона, который сидел у Тома в заплечном мешке рядом с заботливо завернутым золотым мячом принцессы. Джексон высунул зеленую голову из заплечного мешка и рассказывал, как попасть к Восточным Воротам. У шлагбаума их остановил привратник.

— И кто это у нас? — поинтересовался он, выбежав из шалаша.

— Я Том Верное Сердце из семейства Верных Сердец, сказочных героев, — представился Том, — и иду во дворец, чтобы довести до конца сказку, в которой мой брат Джексон несколько недель назад принял участие.

— Ты говоришь, твой брат? — сказал привратник. — Такой красивый молодой человек, весь в зеленом, — это он?

— Да, скорее всего, — кивнул Том.

— Если это его сказка, почему он сам не доведет ее до конца? В правилах об этом ясно говорится, — сказал привратник.

— Он со мной, — ответил Том.

— Либо он превратился в невидимку, либо я ослеп, только я его не вижу, — проворчал привратник.

— Вот он я, невежа, ква-ква! — проквакал Джексон из мешка. — Я, ква-ква, заколдован! Неужели вы уже забыли?

Привратник внимательно посмотрел, откуда доносится этот звук.

— Надо же, действительно вы, — удивился он. — Думаю, вам не терпится превратиться обратно. К сожалению, эльфы здесь что-то давно не показывались.

— Это, ква-ква, ничего, — отозвался Джексон. — Поднимите шлагбаум, а дальше уж мы как-нибудь сами.

Они пошли дальше сквозь туманы и мглу восточных краев, мимо покосившихся домишек и страшных пугал и наконец добрались до дворца, окруженного ухоженным садом.

— Нам сюда, — проквакал Джексон.

Том, на плече у которого весело подпрыгивал ворон, зашагал прямо к парадной двери и постучался. Ему открыл величавый лакей.

— Да, — сказал он. — Чем могу служить?

— Я — Томас Верное Сердце, сказочный герой-подмастерье, — сказал Том. — Мне нужно поговорить с королем и его дочерью принцессой.

— Позвольте узнать, по какому делу? — поинтересовался привратник, брезгливо скривившись при виде большого черного ворона и скользкой зеленой лягушки, которые неодобрительно на него уставились. Ворон сидел у Тома на плече, а лягушка высовывалась из заплечного мешка.

— По личному, ква-ква, — сказала лягушка.

— По-моему, это не слишком уважительная причина, — сказал привратник.

— А по-моему, уважительная, — храбро возразил Том. — У меня есть письмо от самого магистра Бюро Историй, в котором мне позволяется беседовать с кем угодно, даже с королем!

Привратник раскинул руки и перегородил проход.

— Знать ничего не знаю. Моя работа — охранять короля и принцессу. У нас тут уже были неприятности, которые очень огорчили ее высочество, — заявил он.

— Это, ква-ква, из-за меня, — сказал Джексон. — Потому-то мы сюда и пришли.

И тут появился король собственной персоной. Он облачился в горностаевую мантию и надел корону, но на ногах у него были удобные мягкие тапочки.

— В чем дело, Бретуэйт, что за шум? Кто это? — И король подошел поближе и стал внимательно рассматривать Тома.

— Доброе, ква-ква, утро, ваше величество! Это я! — сказал Джексон.

— Ну надо же! — воскликнул король. — Поразительно! Молодой человек, у вас голос совершенно как у той необыкновенной лягушки, с которой я имел счастье быть знакомым! И как вы странно говорите — не разжимая губ!

— Это я говорю, я, ваше величество! Ква!!!

Только тогда король заметил Джексона, который высовывался из мешка Тома.

— Ах, это вы! — сказал он. — Замечательно! Моя дочь так грустила, когда вы взяли и исчезли. Мы, знаете ли, решили, что вы больше не вернетесь. Как поживаете? Моя дочь к вам привязалась — честно говоря, не понимаю почему.

— Я прибыл повидаться с ней, — сказал Джексон.

— Хорошо, пойдемте. Бретуэйт, будьте так добры, пропустите их.

Принцессу они нашли в спальне. Когда Том и король поспешили к ней, она встала. Том увидел, что принцесса усердно ткала покрывало, на котором была изображена лягушка в королевской короне, с довольным видом сидящая на листе кувшинки.

Принцесса улыбнулась Тому, и Том сказал:

— Вот, я обещал, что верну мячик, и возвращаю.

Он порылся в заплечном мешке и достал оттуда изящный мячик.

— Благодарю вас, — не слишком весело ответила принцесса.

— Я обещал вернуть вам еще кое-что — и возвращаю, — добавил Том и поклонился.

— Привет, принцесса, ква-ква! — сказал Джексон, одним мощным скачком выпрыгнув из мешка к ногам своей любимой.

— Ой, это же ты! А я так волновалась, когда ты исчез!

Она подхватила Джексона с пола и тут же от души поцеловала его в зеленую макушку.

Вспыхнул ослепительный бело-голубой свет, и комната словно завертелась. Послышался гул, как будто сильный ветер дул в лесной чащобе, а затем настала тишина, и все увидели Джексона, который стоял посреди спальни в великолепном зеленом наряде. Чары были разрушены, волшебству пришел конец, и Джексон снова стал прежним красавцем.

Принцесса отпрянула.

— Ой, — сказала она, — какой ты симпатичный!

— Милая принцесса, вы спасли меня от страшного заклятия, из-за которого я был обречен всю жизнь ловить мух языком!

— Фу, гадость, — сказал король.

— Уж точно «фу, гадость», поверьте мне, — сказал Джексон.

— А ведь я уже собиралась отправиться в странствия и искать по всему королевству человека, хоть немного похожего на моего чудесного лягушонка, и твой славный братишка отговорил меня! — воскликнула принцесса. — Он заставил меня сидеть дома и ждать, и оказалось, что игра стоила свеч!

Джексон опустился на одно колено. Он сжал руку прекрасной принцессы и сказал:

— Моя дорогая принцесса… гм… извините, не знаю вашего имени…

— Цинния, — подсказал король и подмигнул.

— Моя дорогая принцесса Цинния, — продолжил Джексон, — согласитесь ли вы стать женой сказочного героя-принца?

— Даже если он когда-то был лягушкой, — пробормотал король себе под нос.

— А как же! — ответила принцесса Цинния. — Я так по тебе скучала, что прямо вся измучилась!

Глава 47

Некоторое время спустя в Большом Зале Бюро Историй

Пять часов тридцать пять минут вечера.

В тот день Большой Зал был до отказа набит братьями-писцами, братьями-поэтами, братьями-затейниками, братьями-сочинителями и братьями-художниками. Том, на котором еще не успели зажить некоторые ссадины и царапины, но который уже успел отдохнуть после утомительного путешествия под снегом и дождем, сидел в первом ряду среди братьев, рядом с мамой.

В громадном камине весело пылал огонь, и все внимательно слушали Джека Верное Сердце. Джек сидел на краешке кресла почетного гостя и рассказывал свою сказку — само собой, она называлась «Джек и бобовое зернышко». Рассказывал он хорошо. Ему удалось увлечь слушателей, и он уже подбирался к концу. Это была последняя из шести сказок, которые одну за другой поведали слушателям отважные братья Верное Сердце.

Великан был такой огромный и тяжелый, что провалился под землю — трах-бабах! — и больше его не видели. Джек познакомил свою матушку с гусыней, которая несла золотые яйца, и поначалу добрая старушка решила, будто это всего-навсего «большущий страхолюдный гусь», и в простоте своей так и сказала. Но стоило ей увидеть первое золотое яйцо, как она переменила мнение.

С тех пор Джек и его матушка жили счастливо до конца своих дней. Свою принцессу Джек пока не встретил, но не сомневался, что рано или поздно это произойдет. Гусыня тоже жила счастливо, так как теперь от нее требовалось всего-то одно золотое яйцо в год.

Конец.

Настала тишина, а затем раздались продолжительные аплодисменты. Джек посмотрел на слушателей: сказка его подошла к концу. Мама и братья улыбались ему из первого ряда. Магистр поднял руку, призывая к вниманию, и аплодисменты стихли.

— Я бы хотел, тепло поблагодарить Джека Верное Сердце за то, что он довел до конца свои увлекательные приключения, а затем поделился ими с нами. Это была последняя из шести сказок, которые мы имели удовольствие сегодня услышать. Сказок, начало которых было омрачено вредоносными и злонамеренными интригами коварного, но, к счастью, изгнанного и исчезнувшего брата Джулиуса Ормстона. Все эти сказки отважно довели до подобающего финала наши почетные гости. Семья Верных Сердец повела себя с необычайной храбростью, и все ее члены, без сомнения, достойны носить это благородное имя. Но от великих сказочных героев мы ничего другого и не ожидали.

Тут снова раздались аплодисменты.

— То, что эти сказки дошли до конца, привело к двум важным последствиям, — продолжал магистр. — Гусыня, несущая золотые яйца, теперь будет обитать здесь, в Бюро Историй. Удивительный дар, которым обладает эта птица, несомненно, послужит на пользу всем нам и всей Стране Сказок. А также, благодаря великому дару и золотому, гм, характеру нашей гусыни, сказки, которые мы сейчас выслушали, составят первый сборник из новой серии книг Бюро Историй, которые мы будем печатать с картинками.

Эти его слова были встречены громовой овацией.

Потом, после торжественного чаепития, мама и братья Тома отправились в свой домишко у перекрестка. Их доставили туда с большой помпой в лучшей Золушкиной золотой карете, запряженной четверкой белых лошадей.

— Это самая настоящая карета, из сказки, — сказала мама Тома, которая невероятно гордилась своими храбрыми сыновьями. — Натуральная позолота!

Том решил пойти домой пешком в компании ворона Хохотка.

Дома братья принялись готовить для Тома сюрприз: они решили все-таки отметить его день рождения. Испекли два торта — фруктовый с миндалем и шоколадный, а также плюшки с маслом и медом. Джек напек печенья, Жак сделал свое фирменное желе в формочках, Жако нажарил целую гору крошечных сосисок, Джейк приготовил огромное блюдо малюсеньких треугольных бутербродов с огурцом, а Джексон почему-то решил испечь пудинг из тапиоки.

Мама очень волновалась за Тома. Он пережил столько волнений, избежал стольких опасностей, и маме казалось, что сейчас, когда все сказки благополучно закончились и все старшие братья Тома спаслись, сам Том как-то притих и даже насупился. Почему, например, он решил возвращаться домой пешком и со своим приятелем вороном, а не воспользовался случаем прокатиться вместе со всеми в Золушкиной карете?

— Пойду прогуляюсь, — неожиданно объявила мама в разгар приготовлений. Она решительно надела теплый чепчик и вышла на мороз.

* * *

Тома с вороном она повстречала довольно скоро. Том шел по зимнему лесу, а ворон летел за ним следом. Том то и дело постукивал палкой по веткам деревьев и кустов, стряхивая с них комья снега. Когда он заметил маму, то взглянул ей в глаза и остановился. Мама весело помахала ему и побежала навстречу с распростертыми объятиями. Том стоял на тропе, и на его шевелюру падали снежинки. Вид у него был унылый до крайности.

Мама тоже остановилась, и руки у нее сами собой опустились. Она вспомнила о том, какой потерянный вид был у Тома утром в день рождения, каким он казался трогательным с растрепанными кудрями и тоненькой шейкой. Было ясно, что его что-то гнетет. Мама подошла поближе.

Ворон устроился поблизости на ветке и как ни в чем не бывало чистил перышки.

— Так нечестно, — буркнул Том.

— Что нечестно? Расскажи своей бедной старушке-матери. Я же вижу, что ты чем-то расстроен, а то зачем бы я побежала по такой холодине тебя встречать?

— Все рассказывали в Бюро Историй свои сказки, — сказал Том. — А мне даже рассказать было нечего, никакой сказки-то и не получилось!

— Ты и правда так думаешь? Ну и ну, — покачала головой мама. — А кто, интересно, пошел и отыскал всех старших братьев? Кто не побоялся ни великанов-людоедов, ни коварных злодеев, а? Это был ты, Том, не кто-нибудь! Кто влез на бобовый стебель до самых облаков? Ты, Том, именно ты! Твои братья летели туда на воздушном шаре, а тебе пришлось лезть самому! Без тебя, Том, мы бы больше не увидели твоих братьев. Все произошло благодаря тебе, а без тебя ничего бы не было, ни братьев, ни сказок. — И мама протянула руку и отряхнула снег у Тома с кудрей.

— Надо найти отца, — еле слышно произнес Том.

— А, твой бедный папа… а почему ты о нем подумал? — насторожилась мама.

— Ормстон знал о том, где он может быть. Он меня этим дразнил, но его теперь тоже нет.

Сердце у мамы екнуло.

— А что он знал о твоем бедном папе? — спросила она.

— Не знаю. Говорил, он где-то далеко. Где-то в Темных Краях, и я его никогда не найду и вообще никогда не стану настоящим сказочным героем, как отец и братья.

— Может быть, когда ты всему научишься, то попробуешь найти отца, — тихо сказала мама, и глаза у нее засияли.

— Обязательно, мама, честное слово.

Они обнялись, и маме пришлось утереть слезинку.

Ворон слетел вниз и уселся Тому на плечо.

— Не забывай, ты не только храбрый, но и умный, — сказал он. — Ведь это ты додумался взять с собой хрустальный башмачок, это ты отговорил Рапунцель стричься, это ты нашел применение и мячику, и золотым ножницам, и прочему. Ты столько сделал, Том, а ведь еще даже не начал учиться. Представь себе, каким сказочным героем ты теперь станешь. Ты будешь самым лучшим сказочным героем в истории, во всей Стране Сказок, и у тебя уж точно хватит ума, чтобы найти отца.

— Правда? — спросил Том.

— Правда, — заверил его ворон.

— А вы серьезно думаете, что я храбрый? — спросил Том, впервые за долгое время еле-еле улыбнувшись.

— Определенно, — сказала мама. — Идем скорее, нам пора домой. Скоро стемнеет, а твои братья, насколько мне известно, готовят тебе праздничное чаепитие, только не говори им, что я проболталась, это был секрет.

— Спасибо, мамочка! — сказал Том. — Извини… ну, сама понимаешь. Как вы прокатились в Золушкиной карете?

— Замечательно, — ответила мама. — Всюду позолота, розовая атласная обивка, помпончики и так далее.

— Кошмар, — искренне ужаснулся Том.

— А мне понравилось. Идем! Мне к весне надо подготовить пять свадеб, а из тебя получится отличный паж, только нужно заказать белый бархатный костюмчик…

— Мама!!! — взмолился Том.

— Никуда ты не денешься, — отмахнулась мама.

* * *

Они направились через зимний лес к своему уютному домику, а ворон летел впереди. Том пропустил маму вперед.

— Том, — сказал ворон, снова порхнув к нему на плечо.

— Что, Хохоток? — спросил Том.

— Мне скоро надо будет лететь. Мне бы хотелось побыть с тобой подольше, но дело мое вроде как сделано, и у меня теперь есть другие дела…

— А, — сказал Том. — Ну, ладно.

Он остановился, и они с вороном переглянулись.

— Том, сам знаешь, ты был настоящим храбрецом. Вот и твоя мама так говорит. Я же предупреждал, что тебе понадобится отвага, и так оно и оказалось, и ты ее в себе нашел.

— Вообще-то иногда было весело…

— Конечно, Том, — согласился ворон Хохоток.

— А ты надолго улетишь? — спросил Том.

— Честное слово, не знаю.

— Но мы же еще увидимся?

— Надеюсь, Том, надеюсь, — ответил ворон.

— Только… только… — Том осекся и глотнул холодного воздуха.

— Только — что? — спросил ворон.

— Только… только… — Том замялся. — Только я очень не хочу весной изображать этого дурацкого пажа на свадьбах братьев!

— Посмотрим, что тут можно сделать, — ответил ворон и вспорхнул на ветку.

Том подобрал горсть снега и скатал небольшой плотненький снежок.

— Знаешь, Том, если ты хочешь попасть в меня, одной отваги недостаточно, — заметил ворон.

Том засмеялся и бросил снежок. Он промазал, и ворон с веселым «кар!» взлетел в воздух, сделал пару кругов у Тома над головой и крикнул:

— Тогда до весны, Том, до новых приключений! До свидания!

— До свидания, ворон! — крикнул ему Том и помахал вслед птице, исчезнувшей в пасмурном небе.

— Скорее, Том, не копайся! — крикнула мама, которая отошла по тропе уже довольно далеко. — Мне было бы сейчас очень кстати как следует посидеть у огонька, и чтобы ты рассказал мне свою сказку!

Том побежал ее догонять. Обернувшись, ворон увидел край зимнего плаща, мелькавшего среди деревьев.

* * *

Дома Тому устроили королевское угощение. Съели даже весь пудинг из тапиоки, который приготовил Джексон, хотя Том сгоряча и сказал, что этот пудинг похож на лягушачью икру.

Наконец мама сходила наверх и принесла Тому длинный сверток, упакованный в мешковину, перевязанный бечевкой и украшенный бантиками из нежнейших эльфийских ленточек. Это был подарок на день рождения. Со всеми приключениями и треволнениями Том и забыл, что ему полагается подарок.

— Держи, Том, с днем рождения. Обращайся с ним осторожно и всегда будь начеку, сынок, — сказала мама.

Том развернул мешковину. Это было именно то, о чем он мечтал: настоящий меч.

— Ух ты! — сказал он, и глаза у него засияли. — Спасибо, мама!

— Том, не забывай, что это подарок и от всех твоих братьев, и, конечно, от нашего бедного папы, — напомнил Джек.

— Будь он здесь, он гордился бы тобой, — сказала мама и украдкой всхлипнула.

Том медленно вытащил меч из ножен. Клинок был новенький и сверкал, словно ртуть. Том потрогал лезвие — оно было очень острое. Том отсалютовал мечом, а потом сделал выпад в сторону собственного отражения в стеклянной дверце шкафа. Клинок легонько коснулся стекла и загудел, будто колокол.

— Осторожней, Том! Это не игрушка! — встревожилась мама.

— Не беспокойся, мама, — ответил Том.

Он убрал меч в ножны и пристегнул их к поясу. И, постояв немного посреди кухни, полной родных лиц, произнес:

— Я всем докажу, на что способен, дайте только срок. Я найду нашего папу, целого и невредимого, правда, мама, найду.

* * *

Ворон Хохоток, как и было условлено, сел на ветку невдалеке от некоего старого дуба. Он прислушался к звукам сумеречного леса. Ухали совы, скрипели заснеженные сучья. Ждать пришлось недолго. Вскоре Хохоток услышал легкие эльфийские шаги. И точно — по тропе к нему спешил дальний родственник, старый Цицерон Браунфилд собственной персоной. По спине у ворона пробежали мурашки, и он вернулся в прежнее обличье. Хохоток вышел из-за дерева, потянулся, пошевелил пальцами. Конечно, снова стать самим собой было приятно, хотя и немного непривычно.

— Вот и ты, — сказал Цицерон. — Интересно, каково живется воронам? Обязательно расскажи мне об этом поподробней за бутылочкой доброго эльфийского эля у костерка. Думаю, мы можем друг друга поздравить: дело сделано превосходно. Отличная работа, особенно во всем, что касается тебя, юный Хохоток. — И он похлопал Хохотка по плечу. — Идем, нам пора. Скоро нужно будет доставлять новые письма с инструкциями и устраивать новые приключения.

Эльфы зашагали по лесу, ступая легко, словно тени, и растворились в предзакатной мгле. Остались только деревья, зябко подрагивающие в белых зимних одеяниях.

* * *

Далеко на севере, за темными лесами, за широкими лугами и за круглыми холмами, в укромном уголке Страны Сказок, было темно и пусто. Выли волки, бушевала пурга. Кругом был только лед, снег и мороз. Дни стали совсем короткие, света почти не осталось. Уже темнело, когда дырявый воздушный шар с глубокой ивовой корзиной врезался в мягкий сугроб. Несколько секунд спустя из корзины выбралась нелепая дрожащая фигура в черной хламиде — и стояла теперь по колено в снегу, изнемогая от жажды мести.

Благодарности

Я искренне признателен Лиз Кросс, Ларе Деннис, Дэвиду Фиклингу, Хилари Деламере, Джульет Тревеллард и всей моей семье за бесценные советы, неизменную поддержку и, главное, терпение.

Книга посвящается памяти Глин Бойд Харт и Джонатану Джили, моим любимым друзьям и коллегам.

Content

Ян Бэк
ТОМ ВЕРНОЕ СЕРДЦЕ

Часть первая НАЧАЛО

Глава 1 Где-то в Темных Восточных Лесах

Глава 2 Где-то еще в Темных Восточных Лесах

Глава 3 Бюро Историй

Глава 4 Кухня в доме семейства Верных Сердец

Глава 5 И вот один за другим они уходят в леса

Глава 6 Восточные Леса, 14 ноября

Глава 7 Бюро Историй

Глава 8 Восточные Леса, несколько позднее

Глава 9 Первые следы на снегу

Глава 10 Начинается новая сказка

Часть вторая СЕРЕДИНА

Глава 11 Том идет через лес по дороге на север

Глава 12 Северные Ворота

Глава 13 Замок спящей красавицы

Глава 14 Западные Земли

Глава 15 Снова Западные Земли

Глава 16 Те же Западные Земли

Глава 17 Сказка Джейка

Глава 18 Несколько дней спустя

Глава 19 Южные Земли

Глава 20 Сказка Жака

Глава 21 Том на дороге

Глава 22 Сказка Джексона

Глава 23 В грязной луже

Глава 24 В которой Том и ворон встречают расстроенную принцессу

Глава 25 Домик в лесу

Глава 26 Сказка Джека

Глава 27 Убогий Крестьянский Домишко

Глава 28 На дороге

Глава 29 На ярмарке

Глава 30 Опять Убогий Крестьянский Домишко

Глава 31 Бобовый стебель

Часть третья КОНЕЦ

Глава 32 Заоблачная страна

Глава 33 Встреча на дороге

Глава 34 Что случилось с вороном

Глава 35 В замке

Глава 36 Спасение

Глава 37 Погоня

Глава 38 На землю

Глава 39 За облаками

Глава 40 Над заоблачной страной

Глава 41 Возвращение Тома

Глава 42 Заколдованный замок

Глава 43 Южные Земли

Глава 44 Несколько дней спустя

Глава 45 Вновь Убогий Крестьянский Домишко

Глава 46 Восточные Земли

Глава 47 Некоторое время спустя в Большом Зале Бюро Историй

Благодарности