Типатов Владимир

Пешка в чужой игре

ПРЕВРАТНОСТЬ СУДЬБЫ - Злоключение, резкая перемена, поворот в событиях.

Толковый словарь Ожегова.С.И.

ПРОЛОГ.

... - Николай Николаевич, беда! – прямо с порога выпалил толстый, лысый мужчина, вбегая в огромный, как теннисный корт, кабинет. – Наш вертолёт над Панджшерским ущельем сбили!

- Ты с ума сошёл, - не сказал, а скорее выдохнул из себя седовласый хозяин кабинета, со значком Депутата Верховного Совета СССР на лацкане строгого тёмного пиджака и золотой медалью Героя Социалистического Труда, медленно приподнимаясь со своего массивного кожаного кресла. – Что с грузом?

- Я пока ещё не в курсе дела...

- А кто должен быть в курсе, если не ты?! – сорвавшись на крик, перебил говорившего хозяин кабинета.

- Виноват, - утирая платком струившийся по лицу и толстой шее пот, вздохнул лысый.

- Мне твои извинения до задницы. Ты должен был обеспечить доставку груза.

- Я уже принял меры и уверен в успехе, - поспешно сказал лысый. – В ущелье, на поиски вертолёта, отправится отряд бойцов группы «Альфа», которые найдут вертолёт.

- Это хорошо, что ты такой оптимист, - едко усмехнулся седовласый. – Но запомни, генерал, головой ответишь, если груз не вытащишь из ущелья. В подвале собственного ведомства сгниёшь. Сколько человек отправляешь?

- Пятерых из группы "Альфа" и взвод десантников.

- Охарактеризуй мне командира группы.

- Боевой офицер, возраст - тридцать шесть лет, майор. Член КПСС с 1966 года, окончил Высшую школу КГБ, в спецгруппе с 1970 года, в декабре 1977 года принимал участие в спецоперации в Цюрихе, в июне-августе 1978 года - на Кубе.

В декабре 1979 года принимал участие в операции «Шторм 333» - взятие дворца Амина. За ту операцию награждён орденом Боевого Красного Знамени. Свободно владеет английским, узбекским, таджикским, афганским /фарси и пушту/ языками. Мастер спорта по стрельбе, и самбо. В совершенстве владеет приёмами каратэ, рукопашного боя и некоторыми видами восточных единоборств. Умный, волевой, целеустремлённый.

- А жена, дети?

- Женат. Есть сын. Десяти лет.

- Судя по твоей характеристике, этот парень - супермен.

- Дерьма не держим, - самодовольно улыбнулся лысый, не заметив иронии в словах хозяина кабинета. - Все эти Рэмбо и прочие супергерои из американских фильмов, ему в подмётки не годятся.

- А как остальные?

- На уровне. Каждый в отряде «Альфа» не менее пяти лет.

- А десантники?

- Все отлично подготовленные бойцы.

- Значит, ты на сто процентов уверен в успехе?

- Уверен, на все двести.

- Ты давай тоже вылетай на границу. Лично встретишь и примешь груз.

- Понял. Разрешите идти?

- А ты что, ещё здесь? – иронически усмехнулся хозяин кабинета, не поднимая глаз от разложенных на столе бумаг.

Лысый неловко поклонился и быстрым шагом покинул кабинет.

...Командир группы "Альфа" - полковник Еремеев проводил инструктаж с майором Михайловым - старшим спецгруппы, отправляющейся на территорию Афганистана для выполнения особо важного задания.

- Задание понятно, товарищ полковник. Найти вертолёт, спасти людей, если есть живые, и вывезти груз.

- Груз очень важный – дипломатическая почта, документы сверхсекретные. Если это всё попадёт в чужие руки – неизбежен международный скандал.

- Большой груз?

- Не очень. Два металлических чемодана с бумагами.

- Координаты, где упал вертолёт, известны?

- Известны. Это каньон в Панджшерском ущелье.

- Угораздило же их, - вздохнул майор. - Место, прямо скажем, аховое. Вотчина Ахмада Шаха Масуда.

- Да, не танцплощадка в парке культуры и отдыха.

- Не легко будет пробраться в Панджшерское ущелье.

- Я знаю, будет трудно – почти невозможно. Но наше высокое начальство считает, что группе «Альфа» всё по плечу. Из Москвы генерал Турецкий прилетел, лично будет руководить операцией.

- На то они и генералы, чтобы руководить, - усмехнулся майор. - Какой состав группы?

- Вас пятеро и семь десантников. Твоим заместителем назначен капитан Дапкунас. Он так же, как и ты, принимал участие в штурме дворца Амина, только в составе группы "Зенит". Так же в группе будут лейтенанты Фомберг, Северцев и прапорщик Бойцов.

- Ну, прапорщика Бойцова можешь не представлять, - улыбнулся майор. - Конечно, я рад, что со мной на задание пойдёт самый опытный боец группы "Альфа", но у Ивана Денисовича двое детей. Может, не надо было посылать его на это задание?

- Ты же сам сказал, что он самый опытный в группе. Его опыт тебе очень пригодится.

- Да, конечно. А десантники – пацаны, наверное, необстрелянные?

- Собрали лучших со всего батальона. Все спортсмены - не ниже кандидата в мастера спорта. Высшее руководство считает, что для этого задания бойцов вполне достаточно.

- Слишком ушлое оно - это высшее руководство. Их бы туда - за реку. Посмотрел бы я на них.

- Я тоже считаю, что бойцов достаточно. Вспомни, Саша, как мы дворец Тадж-Бек брали. В группе «Гром» было всего двадцать пять бойцов, да в группе «Зенит» столько же и ничего – сотворили чудо, за час взяли дворец. А противостояли нам тогда двести гвардейцев Амина и полк жандармерии. А здесь надо будет только найти подбитый борт, обнаружить людей и груз, сообщить на базу координаты точки и ждать, когда за вами прилетит вертолёт.

- Ну, Николай Иванович, вспомнил дела минувших дней, - усмехнулся майор, поняв, что официальная часть разговора закончилась и началась лирическая. – Во-первых, нам тогда помогли «мусульманский» и парашютно-десантный батальоны и, во-вторых, афганцы тогда были совсем не те, что сейчас.

- Пожалуй, - согласился полковник. – Но мы-то остались такими же, как и три года назад. Правда, чуть-чуть постаревшими. Мне уже пятьдесят, тебе, если не ошибаюсь, тридцать пять.

- Тридцать шесть недавно исполнилось.

- Да-а-а, - задумчиво протянул полковник и на несколько минут умолк. Нынешний майор, а в декабре семьдесят девятого года - капитан, за штурм дворца Тадж-Бек, был награждён орденом Боевого Красного Знамени...

... - Перед вылетом документы и награды оставите здесь. На задание пойдёте в афганской одежде.

- Душман Михайлов и компания? - усмехнулся майор.

- Иначе трудно будет пробраться в Панджшерское ущелье.

- Согласен.

- Ну, всё, инструктаж окончен. Иди, готовь группу к рейду, и...чтобы всем вернуться живыми. Это приказ, - сказал полковник и на прощанье крепко обнял майора...

... Останки вертолёта, видимо подбитого ракетой "Стингер", лежали на небольшом каменистом выступе отвесной скалы в самом узком и глубоком месте Панджшерского ущелья. Подобраться к нему, без специального альпинистского снаряжения ни снизу, ни сверху, не представлялось возможным но, в группе майора Михайлова были бойцы со специальной спортивной подготовкой по скалолазанию  и уже, через считанные минуты командир, и ещё двое, спускались по отвесной скале. Картина, открывшаяся их взору, была унылая. Винтокрылая машина хвостовой балкой зацепилась за расщелину и благодаря этому, держалась на крохотном выступе. При обстреле, ракета попала прямо в кабину пилотов и, очевидно, смерть их настигла мгновенно.  Внутри, картина разгрома была ещё более безрадостная, чем снаружи. Кресла, приборы, вещи – всё было разбито. На полу лежали трупы членов экипажа и два небольших, - металлических, серебристого цвета, чемодана.

- Поднять груз и тела погибших, наверх, – приказал командир группы и посмотрел на ручные часы.  – На всё у нас времени – двадцать минут...

... - Командир, что-то слишком тихо вокруг,  - настороженно оглядываясь вокруг, сказал прапорщик Бойцов. - К чему бы это?

- Ну и хорошо, что тихо. Пора нам сматываться отсюда, - сказал майор и приказал развернуть рацию, чтобы вызвать вертолёт.

- "Духи"! - крикнул лейтенант Фомберг, первым заметивший группу афганцев, спускавшихся с соседнего склона горы. – Большая группа – человек тридцат, не меньше!

"Накаркал", - приготовившись к бою, подумал прапорщик Бойцов.

...Уже минут двадцать длился бой с превосходящим по количеству противником, а вызванные по рации вертолёты всё не прилетали. Командир группы видел, как прямым попаданием снаряда из гранатомёта оторвало голову прапорщику Бойцову, как изрешечённое пулями, распласталось на камнях могучее тело капитана Дапкунаса, как погибали сражённые пулями бойцы десантного батальона...

...На горизонте показались две, медленно увеличивающиеся в размерах, точки.

"Ну, наконец-то", - подумал майор, увидев приближающиеся вертолёты. Увидели их и афганцы и, прячась за уступами скал, начали отходить назад...

...Шестеро, оставшихся в живых, несли на своих плечах к вертолётам тела погибших бойцов и членов экипажа подбитого вертолёта. Командир группы нёс в руках два металлических чемодана. И только прикрывающий отход группы - сержант Виктор Ермаков, шёл налегке, с автоматом наперевес и зорко смотрел по сторонам. Он и заметил блеснувший на солнце окуляр снайперской винтовки.

- Товарищ майор, снайпер! - крикнул сержант и, бросившись вперёд, закрыл телом командира группы...

...Сознание возвращалось медленно. Вначале Виктор услышал ровный, слитный гул, сквозь который с трудом пробивались чьи-то голоса, потом стала просыпаться дремавшая в нём, нестерпимая боль. Невероятным усилием воли он сдержал рвущийся из самого нутра, крик. Было такое ощущение, будто его только что засунули спиной в пылающий костёр, так жгло под левой лопаткой. Шум в ушах не проходил, и ощущалась тряска во всём теле. Где-то рядом разговаривали. С трудом открыв глаза, Виктор увидел, что находится в вертолёте. От этого шум в ушах и тряска. От работающего двигателя.

- Очнулся? Рапорт буду писать о награждении тебя орденом. Как твоя фамилия? – наклонившись над раненым, спросил майор.

- Ермаков он. Сержант - Виктор Ермаков, - сказал один из десантников.

- Жизнь ты мне спас - сержант Ермаков. Никогда этого не забуду.

- Повезло парню. Пуля прошла чуть выше сердца. Видимо, в рубашке родился, - сказал кто-то тихим голосом.

- Повезло, - отозвался другой голос. – А вот шестерым – не повезло.

- Значит, судьба у них такая...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПЕШКА В БОЛЬШОЙ ИГРЕ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.  ДВА ГОДА ТЫ МНЕ СНИЛАСЬ.

...Виктор открыл дверь своим ключом, тихо, стараясь не шуметь, вошел в квартиру, не разуваясь, шагнул вперед и замер на пороге. Мать сидела спиной к двери и что-то строчила на швейной машинке.

- Здравствуй, мама, - вполголоса сказал он. - Я вернулся.

Женщина вздрогнула, резко повернула голову, радостно охнула и бросилась на шею к сыну.

- Витенька, сынок, родной мой! - целуя сына, смеясь и плача, приговаривала мать. - Что ж ты не сообщил? Я так ждала!

- Хотел сюрприз сделать.

- Господи, а это что у тебя? - прошептала мать, осторожно дотрагиваясь до ордена "Красной Звезды" на груди у сына. - Значит, ты был на войне?

- Да, мама, я был в Афганистане.

- А писал, что служишь в Ташкенте.

- Не хотел тебя волновать.

- Сынок, материнское сердце не обманешь, - вздохнув, тихо сказала мать. - Я, ведь, чувствовала...Ну, слава Богу, что живой вернулся. Ладно, соловья баснями не кормят, садись за стол. Господи, у меня же ничего не приготовлено...

- Мама, я прямо с вокзала, пойду, хоть, умоюсь.

- Иди, а я пока соберу на стол...

...Когда Виктор вышел из ванной - посвежевший, с мокрыми волосами и голый по пояс, мать уже вовсю хлопотала на кухне.

- Мама, а ты Лену Понамарёву давно видела?

Мать замерла, закусив губу, и сделала вид, что за шумом воды льющейся из крана, не расслышала сына. Виктор повторил свой вопрос: - Я спрашиваю, Лену давно видела?

- Почти год не видела, -  наконец, повернувшись к сыну лицом, сказала мать и тут же отвела в сторону взгляд. - Она сейчас живёт в Москве. В институте учится...Живёт вместе с братом в его квартире. А ты что, с ней не переписывался?

- Переписывался. Почти год. А чуть больше года назад, она почему-то перестала мне писать. Мама, я сбегаю к тёте Маше, распрошу её про Лену.

- Сбегай, бежать-то всего пять минут - в соседний подъезд, - вздохнув, тихо сказала мать.

Виктор чмокнул мать в щеку и начал торопливо одеваться.

- Поешь сначала, голодный ведь.

- Я быстро, только узнаю адрес Коляна и тут же вернусь. Ужин даже не успеет остыть.

- Сынок, может не надо тебе узнавать этот адрес? - нерешительно сказала мать, наблюдая за тем, как сын торопливо одевается. - Ну...какие это друзья, если бросили тебе писать письма?

- Вот я и хочу выяснить причину. С Колькой всё ясно, он никогда не умел писать сочинения, постоянно надеялся на меня и списывал, так и с письмами - понадеялся на сестру. А Лена обещала писать и ждать.

- Витя, у нас городок маленький - слухи быстро распространяются.

- Мама, ты о чём? - насторожился Виктор. - Какие слухи?

- Я не люблю слушать сплетни, а ещё больше не люблю их пересказывать. Но тебе скажу. Говорят, что Лена, год назад, на выпускном вечере в школе, с физруком...свалялась, - тихо сказала мать.

- Как, свалялась? - остановившись в дверях, спросил Виктор.

- Я не знаю, так люди говорят.

- Я не верю! Это ложь! - крикнул Виктор и, выбежав из квартиры, громко хлопнул дверью...

"Может, не надо было ничего говорить ему? Хотя, шило в мешке не утаишь. Всё равно слухи дошли бы до него, ну не сегодня, так завтра", - тяжело вздохнув, подумала мать.

...Виктор вернулся домой уже поздно вечером. Не притронулся к еде, молча прошёл в свою комнату. Спустя час, мать на цыпочках подошла к комнате сына и осторожно открыла дверь. Виктор лежал на спине, глаза его были закрыты, а дыхание было ровным и размеренным.

"Спит", - решила мать. - "Ну и, слава богу. Ничего, все обойдется, образуется...конечно, переживать будет какое-то время...но ничего, время лечит"...

Неслышно ступая, она вышла из комнаты.

Едва за ней затворилась дверь, Виктор открыл глаза и уперся тяжелым, неподвижным взглядом в потолок. В ушах до сих пор слышались горестные вздохи и всхлипы  матери Николая и Лены. Её рассказ тяжёлым камнем лёг ему на сердце и так сдавил грудь, что до сих пор дышать больно. А перед глазами, смущённо улыбаясь, стояла Лена - тоненькая, стройная, и немного испуганная, но решительная... Такая, какой она была два года назад - за день до его призыва в армию...

... - Лена, а где Колька? - спросил Виктор открывшую дверь, младшую сестру друга.

- Не знаю, - пожала плечами девушка. - Проходи, чаем угощу.

- Какой чай? У меня дома вином весь стол заставлен. Уже все друзья собрались, а Кольки нету. Договаривались на два часа...

- А что у вас за праздник? Или, опять мальчишник?

- Мальчишник, но с девчонками, - засмеялся Виктор. - Я завтра ухожу в армию, а сегодня - проводы.

- Тебя забирают в армию?

- Забирают в милицию, а меня призывают.

- Призывают на два года?

- На два.

- Господи, на целых два года, - прошептала Лена и пошла на кухню, достала из шкафчика бутылку вина и поставила её на стол.

- Лена, ты чего? - удивлённо посмотрев сначала на бутылку, а потом на девушку, спросил Виктор.

- Я тоже хочу проводить тебя.

- А тебе разрешают пить вино? Ты ещё школьница. Вон, ещё школьную форму не сняла.

- Я не маленькая, мне уже шестнадцать лет. А форму я сейчас сниму.

- Смешная ты. Да при чём здесь форма?

- Налей мне вина, - тихо сказала Лена. - Мне и себе.

Пожав плечами, Виктор открыл бутылку, разлил вино по бокалам, поднял свой и одним махом осушил свой бокал, а Лена едва пригубила вино и тут же поставила свой бокал.

- Ты выпей ещё, а я сейчас...я быстро, - без тени улыбки на бледном лице, сказала она и ушла в свою комнату.

Виктор услышал, как за стеной хлопнула дверца шкафа.

«Переодевается», - подумал он.

Спустя пару минут, Лена вышла из комнаты. Теперь на ней был лёгкое домашнее платье.

- Ещё минуту подожди, - тихо сказала она и пошла в ванную.

Всё было так неожиданно и странно. Виктор почувствовал, что сейчас что-то произойдёт, он даже догадывался, что именно, но боялся в это поверить. Представив себе, как он раздевает и укладывает в постель девушку, которой всего два месяца  назад исполнилось шестнадцать лет, у него перехватило дыхание и задрожали ноги и руки. Схватив дрожащей рукой бутылку, наполнил бокал вином до краёв и выпил всё залпом. Прошло ещё несколько минут, и дверь ванной отворилась.

- Пойдём со мной, - не поднимая глаз, тихо, почти шёпотом сказала Лена и, взяв Виктора за руку, повела его в свою комнату. Первое, что бросилось ему в глаза, когда они вошли в комнату - кровать, застеленная белоснежной простынью.

- Вот...Я решила...

Вдруг голос её дрогнул и оборвался. Она стояла перед ним, низко опустив голову и не смея поднять глаза. Её руки поднялись к груди и принялись одну за другой расстёгивать пуговицы платья. Виктор видел, как трепетали и мелко подрагивали её тонкие пальцы, и волнение девушки передалось и ему. Последняя пуговица расстегнулась, полы платья разошлись, и он увидел между ними обнажённое тело девушки.

- Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной, - прошептала Лена и сверкнула от проступивших слёз, глазами...

...Громкий крик девушки возвестил о том, что она уже стала женщиной. Виктор чувствовал вкус её губ, запах волос и слышал её подрагивающий от волнения голос: «Витенька, ты не думай, я дождусь тебя, обязательно дождусь. Я же люблю тебя...» И снова его губы, впиваются в мягкие, горячие и чуть солоноватые губы отдавшейся ему девушки, и снова его возбуждённая плоть проникает вглубь  девичьего тела...

...И вот эта самая Лена, которая клялась ждать его из армии, и которая в каждом письме писала, что любит и ждёт – легла под другого? Нет, в это невозможно было поверить, это просто не укладывалось в голове. Может, пустил кто-то со зла грязный слушок, а люди поверили. А почему же тогда она перестала писать? За год до его возвращения со службы - ни единой строчки...

Далеко за полночь Виктор забылся в тревожном сне, но стоило забрезжить рассвету, как он опять проснулся. Сон не помог - вчерашние мрачные мысли с новой силой овладели его головой. Он тихонько встал, вышел на балкон и, закурив, задумался. Постояв немного, вернулся в комнату и посмотрел на часы - рано ещё, всего шесть утра, но мучиться неизвестностью было уже невмоготу. Виктор быстро оделся в форму и неслышно выскользнул из квартиры...

... Виктор подошёл к двери и решительно надавил пальцем на кнопку дверного звонка. Раз, другой...

- Слышу, иду, - раздался за дверью девичий голос. – Ты  чего своим ключом не мог открыть?

Дверь распахнулась.

- Ты!? – вскрикнула Лена и, побледнев, отступила на шаг назад.

- Вот вернулся, как обещал.

- Вернулся, - выдохнула из себя девушка и, почувствовав, что у неё подкашиваются ноги, чтобы не упасть, прижалась спиной к стене.

- Ты одна дома?

- Одна.

- Колян где?

- Ещё с работы не пришёл.

- Я там, в армии, только о тебе и думал. Два года ты мне снилась...

- А я не смогла сберечь себя, - прошептала Лена и, закрыв ладонями лицо, зарыдала.

- Не плачь, от ошибок никто не застрахован, -  обняв её за вздрагивающие плечи и прижав к груди, сказал Виктор.

- Прости меня. Я люблю тебя. Поверь мне, очень люблю.

- И я тебя люблю...

...Первый раз Виктор вошёл в неё прямо в прихожей, прижав спиной к стене и не раздевая, только рывком сдёрнул с её бёдер трусики и дрожащими от волнения и возбуждения пальцами, расстегнув ширинку на брюках. Оба кончили очень быстро и почти одновременно, а потом, так же, как два года назад, Лена взяла его за руку и повела в свою комнату...

...Николай, нагружённый сумками с продуктами, открыл дверь своим ключом.

- Ленка, ты уже дома? – входя в комнату, крикнул Николай, но на его призыв, никто не откликнулся. Выгрузив продукты из сумок на стол, он подошёл к двери в комнату сестры, открыл её и замер на месте. На полу, возле скрипевшей и качавшейся под тяжестью двух молодых тел, кровати, вперемежку и в беспорядке валялись одежда и нижнее бельё сестры, и чья-то военная форма. Парень, лица которого Николай не видел, лежал на спине, а Лена, как заправская наездница скакала на нём, приподнимаясь и резко опускаясь. Несколько секунд ещё Николай не мог оторвать взгляда от обнажённого тела сестры, потом прикрыл дверь и направился в гостиную, сел на диван. Прошло минут десять, и из комнаты вышли раскрасневшиеся и мокрые от пота, Виктор и Лена.

- Витёк! Привет, дружище! - улыбаясь во весь рот, закричал Николай и бросился обнимать друга. - Давно приехал?

- Вчера.

- Как нашёл нас?

- Твоя мама дала твой адрес.

- Я рад, что ты пришёл к нам.

- Я тоже рад. Слышь, Колян, мы это...решили пожениться.

- А когда хотите сыграть свадьбу? - посмотрев сначала на смущённую сестру, а потом на друга, спросил Николай.

- Подзаработать хоть немного надо. Невесте на свадебное платье, мне на костюм. Ну и на банкетный зал в ресторане...Пожалуй, через полгода - на ноябрьские праздники.

- Да с деньгами я вам помогу, сыграем шикарную свадьбу, всем на зависть, и чтобы злопыхателям заткнуть рты, - обнимая за плечи сестру и друга, сказал Николай. - А теперь давайте отметим твоё возвращение из армии. Сестрёнка, я понимаю, что ты сегодня очень устала с непривычки, но придётся тебе ещё поработать. Приготовь закуску.

Густо покраснев, Лена пошла на кухню и принялась хлопотать у плиты.

- Колян, как это произошло...с Леной?

- Ленка на выпускном вечере, ну, как водится по традиции, выпила с одноклассниками. Да видимо, выпила лишнего, ну и...физрук увёл её в спортзал...А сестра любит тебя. Я видел, как она мучается, как постоянно смотрит на твою фотографию, целует её и плачет.

- И я её люблю. Два года только о ней думал.

– А твоя мама одобрит твоё решение жениться на Ленке?

- А почему она должна не одобрить?

- Ну, сам знаешь, такие разговоры про неё ходят.

- А мне наплевать на все разговоры, я люблю Лену и женюсь только на ней.

- Я тоже очень люблю сестру и рад за неё, а ты - настоящий мужчина, - пожимая руку Виктору, сказал Николай.

- Твоя мама сказала, что ты работаешь товароведом в магазине. Значит, ты теперь уважаемый человек?

- Иронизируешь?

- Да нет, просто вспомнил интермедию Аркадия Райкина: "Директор магазина, товаровед, завскладом - уважаемые люди. На дефиците сидят".

- Это правда, - засмеялся Николай. - Слушай, ты же будешь устраиваться на работу?

- Естественно, буду.

- Надеюсь, не в Люберцах?

- А почему бы и нет? Мне нравится наш город.

- Не глупи, надо пускать корни в Москве. Тут такие перспективы...А в торговлю работать попасть, это всё равно, что в лотерею большой куш выиграть. Почти невозможно. Знаешь, какая это шикарная должность - экспедитор? Заимеешь полезные знакомства на продуктовых базах, всегда к столу будет вкусный кусок. Давай я с директором переговорю.

- Какая зарплата у экспедитора?

- Сто десять рублей.

- Сто десять? - удивлённо переспросил Виктор. - Да я сантехником двести получать буду.

- Ну и что ты сможешь достать, работая сантехником? Только говно из унитаза?

- Слишком маленькая зарплата.

- Зарплата, - усмехнулся Николай. – Да тебе эта зарплата...Поработаешь немного, к тебе присмотрятся, начнёшь получать премиальные...

- Колян, о чём ты говоришь? Какой из меня экспедитор? Я понятия не имею, что это такое.

- Научишься, там нет ничего сложного. Соглашайся.

- Я подумаю.

- Подумай, только не долго, должность хлебная и на неё уже есть претенденты. Одна наша продавщица обращалась к директору – мужа хочет устроить. А муж у неё, между прочим, инженером на заводе работает.

- Ну и что?

- Да ничего. Если человек инженерную должность на рабочую хочет поменять, значит, чует выгоду.

- Слушай, не дави на меня, - поморщился Виктор. – Мне надо подумать и с матерью посоветоваться.

- Естественно, посоветуйся и, если примешь положительное решение - приходи.

- Хорошо. Колян, а у тебя девушка есть?

- Есть.

- Красивая?

- Красивая.

- Не собираешься жениться на ней? А то давай, сыграем вместе свадьбы.

- Думал, но пока не решил. Ладно, со своими сердечными делами я разберусь, а сейчас гулять будем, - сказал Николай, достал из холодильника бутылку водки и начал разливать жидкость по стаканам.

- Колька, ты чего, сразу по полной? - наблюдая за действиями друга, спросил Виктор.

- Ну, мы же мужчины, так давай будем пить из мужской посуды. Или, ты хочешь с рюмочки, как женщины?

- Да нет, всё нормально, - смутился Виктор. - Только доза у тебя...

- А что, мужская доза, - пожал плечами Николай.

- Ты же знаешь, я вообще не пью.

- Я помню, что ты мастер спорта по боксу. Просто подумал - за встречу...Два года не виделись.

- Ладно, уговорил, давай выпьем. Только немного...

- Не много, по пару соток, - оживился Николай...

... - Красиво вы поступаете, мужчины, - сказала Лена, входя в комнату с тарелками в руках. - Я там, на кухне мучаюсь, а они тут уже распивают, да ещё без закуски.

- Настоящие мужчины после первой не закусывают, - с пафосом изрёк Николай.

- С вами всё ясно, - покачала головой Лена. - А кто из настоящих мужчин поможет девушке?

- Давай, я помогу, - поднимаясь со стула, сказал Виктор.

- Сиди, ты гость, я сам помогу, - возразил Николай.

- Отдыхай, Витя, пусть Колька таскает тарелки, - сказала Лена и, повернувшись, пошла на кухню. Николай поднялся и отправился вслед за ней.

- Ну, ты даёшь, сестрёнка. Я всё видел, как вы в постели кувыркались. Мне даже завидно стало, - обнимая сзади сестру за талию, сказал Николай.

- Руки убери, - вздрогнув и резко повернувшись, сказала Лена и оттолкнула брата от себя.

- Ты чего дёргаешься? - удивлённо спросил Николай.

- А ты руки не распускай, и я не буду дёргаться, - сказала Лена и, взяв в руки по тарелке, направилась в гостиную.

Пожав плечами, Николай взял остальные тарелки и проследовал следом за сестрой...

ГЛАВА ВТОРАЯ. МАСЛАК.

...Раздался звонок в дверь.

- Кого ещё на ночь глядя принесло? - пробормотал уже изрядно выпивший Николай, пытаясь подняться с кресла.

- Сиди, я открою, - сказала Лена и, поднявшись с колен Виктора, направилась в прихожую.

- Маслак? Привет, дружище, - посмотрев на вошедшего в гостиную высокого, худого парня, проговорил Виктор. - Рад тебя видеть.

- И я рад тебя видеть, - выдавив из себя улыбку, сказал Борис Маслов, ещё в младших классах за свой высокий рост и худобу получивший прозвище - Маслак. - А ты, значит, отслужил?

- Как видишь.

- Вижу орден. За что, если не секрет?

- За боевые действия в Афганистане.

- Значит, ты герой?

- Я не герой, я выполнял свой воинский и интернациональный долг, - сказал Виктор.

- Понятно. Чем решил заняться в будущем?

- Да вот, Колян уговаривает пойти работать в магазин.

- А ты что?

- Пока не решил. А ты где работаешь?

- В ресторане "Интурист".

- Кем?

- Администратором банкетного зала.

- Борис, присаживайся к столу, - предложил Николай. - Мы отмечаем дембель и  помолвку. Витёк сделал предложение Ленке стать его женой и она согласилась.

- Это правда? - побледнев и пристально посмотрев на Лену, спросил Борис.

- Правда, - покраснев, тихо сказала Лена.

- Ну, что ж...поздравляю, - выдавив из себя улыбку, сказал Борис и присел к столу...

... - Мужчины, не пора ли вам в постельку? - сказала Лена Николаю и Виктору.

- Нет, мы ещё бутылку не допили, - возразил ей Николай.

- Завтра допьёте. А послезавтра - первого мая, ещё добавите.

- Послезавтра прошу ко мне, - глядя в глаза Лене, сказал Борис. - Надеюсь, никто не забыл, что у меня первого мая день рождения?

- Борька, прости, честно слово – забыл, - хлопнул себя по лбу Виктор.

- Ну вот, а ещё друг называется.

- Ну, ты тоже хороший друг, вообще не написал мне в армию ни одного письма.

- Извини, так получилось. Да и не люблю я писать. Сам знаешь, у меня в школе по сочинениям никогда выше трояка не было. Колян и Лена знают, где я живу - неоднократно бывали у меня в гостях. А тебе я напишу адрес, - сказал Борис, вытащил из кармана блокнот и авторучку, написал на листке адрес и протянул листок Виктору. - Я живу почти в самом центре Москвы.

- Я приду, Борис. Обязательно приду.

- Спасибо. Ну, пожалуй, мне пора уходить, сказал Борис и, поднявшись, направился к выходу из квартиры.

- Я провожу, - сказала Лена и пошла вслед за ним.

- Лена, это правда, что ты согласилась стать женой Виктора? - взяв её за руку, спросил Борис.

- Правда.

- А как же я?

- Что - ты?

- Я люблю тебя.

- Прости, но я люблю Виктора. А с тобой мы были, и останемся друзьями.

- Но я люблю тебя.

- Борис, прекрати и, если хочешь, чтобы мы по-прежнему оставались друзьями, больше никогда не заводи разговор на эту тему. Тем более, что я тебе повода не давала. А сейчас - уходи, мне надо укладывать спать брата и Виктора. Они оба уже сильно пьяные.

- Ты ляжешь с Виктором?

- Да, я лягу с Виктором. А ты иди домой, - открывая дверь, сказала Лена.

- Я пойду, но ты знай - я никому тебя не отдам.

- Иди, Боря, иди...

..."Вернулся живым. Ну, почему его там не убили, в этом Афганистане? Ведь многие вернулись оттуда в цинковых гробах, а он живой, да ещё с орденом",  - медленно спускаясь по лестнице, подумал Борис. - "И Лена...год я за ней ухаживал, надеялся, а она...сразу в постель с ним легла. Опять всё ему - этому счастливчику".

Борис Маслов ещё со школьной скамьи жутко завидовал Виктору. Завидовал его силе и ловкости, завидовал его красоте, фигуре и большому члену, завидовал его успеху у девушек и женщин. Завидовал его успехам на ринге, завидовал ему по-крупному и в мелочах. Завидовал и мечтал о том дне, когда и ему - Борису Маслову, тоже будут завидовать. И вот его время пришло. Многие завидуют теперешней его жизни.

Борис не соврал Виктору, что живёт в Москве уже более трёх лет и два с половиной года работает в ресторане "Интурист". Вначале барменом, а полгода назад стал администратором зала, но не сказал, что первые полгода пребывания в Москве, он провёл в СИЗО - хл<font color=#909090>****</font> баланду и ждал суда. И «корячилось» ему по суду, за попытку убийства и махинации с золотыми изделиями, не менее восьми лет.

Однажды, по телевизору Борис посмотрел фильм о том, как ловкий домушник обворовывает квартиры, предварительно обследовав их через подзорную трубу, находясь на лестничной клетке дома напротив. Сюжет фильма понравился, и Борис решил заняться этим ремеслом. Купил в магазине компактную подзорную трубу и начал действовать. Теперь вечера он стал проводить, не сидя у телевизора, а в подъездах многоэтажных домов, рассматривая через окна при помощи этой трубы интерьеры квартир. На первую кражу он шёл, как на Голгофу, противный липкий пот заливал глаза, дрожали руки и колени. В награду за страх и волнение Борис «отоварился» крупной суммой денег. За первой кражей последовала вторая, потом третья…

Удачи окрылили его, и преступный промысел он поставил на поток. Пришёл навык и со временем он уже легко и свободно в считанные минуты расправлялся с любым, даже самым хитроумным, замком. Вскоре ему стало тесно и небезопасно в родном городе, где милиция сбилась с ног, разыскивая удачливого и дерзкого вора, обладающего поистине криминальным талантом, и Борис поехал покорять столицу. Может быть, и до сегодняшнего дня шастал бы он по чужим квартирам, если бы случай не свёл его с Павлом Петровичем Мальцевым, проживавшем в высотном элитном доме.

То, что увидел Борис в квартире, поколдовав над хитроумным заграничным замком чуть больше обычного, поразило его. Он, конечно, ожидал взять большой куш с этой квартиры, но такое...Несколько минут стоял он в оцепенении, буквально с открытым ртом, разглядывая шикарный интерьер вскрытой жилплощади. Картины, хрусталь, серебро были повсюду, начиная с большой прихожей. А уж огромный зал этой пятикомнатной квартиры наличием ценных экспонатов вполне мог поспорить с залом Эрмитажа или Лувра. Отделанные дорогим материалом стены, были увешаны картинами, хрустальные массивные люстры в зале и изящные хрустальные бра в спальне, вазы из китайского старинного фарфора, статуэтки из старой бронзы, оправленные в золочёный корпус старинные часы на камине, серебряные подсвечники и серебряная посуда, шикарный бар с дорогими  напитками.

- Живут же люди, - с завистью вздохнул Борис, сделав неторопливый обход места предстоящей работы, и стал неторопливо складывать в большие дорожные сумки ценные вещи. А не торопился он потому, что несколько дней наблюдал за облюбованной квартирой и выяснил, что в квартире живёт холостяк, который рано утром уезжал куда-то на чёрной «Волге», а возвращался поздно вечером.

Загрузившись под завязку, Борис ещё раз с сожалением вздохнул оттого, что не может унести из квартиры всё, с тяжёлой ношей направился к дверям и...остолбенел.

В прихожей, на коврике, перекрыв выход из квартиры лежал, и казалось, спал огромный, чёрный дог.

- Мать твою..., - выругался постепенно приходящий в себя Борис. – Как же я тебя раньше не заметил?

Откуда ему было знать, что у натасканного охранять жилище пса, как у члена семьи в этой большой квартире была своя небольшая комната, и что окно этой комнаты выходило на противоположную сторону дома и что на прогулку по утрам пса выводили не через парадный подъезд, а через чёрный ход.

- Да, парень, лопухнулся я с тобой, - попытался заговорить с собакой Борис и сделал шаг вперёд. – Ты меня выпустишь отсюда? Я всё положу на место где взял, твой хозяин даже не заметит, что у него побывал непрошенный гость.

В ответ пёс оскалил зубы и грозно зарычал.

- Что б ты сдох, паразит! – опять выругался Борис и с досадой сплюнул на паркетный пол.

Дог вскочил и зарычал ещё громче. Борис ужаснулся, увидев габариты огромного, свирепого животного. Он уже понял, что пёс не выпустит его из квартиры живым. Слабость ударила по ногам, сделавшимися сразу ватными и непослушными, в желудке что-то заурчало и… Борису нестерпимо захотелось в туалет. Вытерев рукавом обильно струившийся по лицу пот, он устало опустился на паркет. Пёс лениво зевнул и тоже лёг на своё место, приняв прежнее первоначальное положение.

- Скорее бы уже приходил хозяин, - вздохнул Борис, нетерпеливо поглядывая то на часы, то на дверь туалета. Он уже понял, что на этот раз ему точно не выкрутится и в конечном итоге он окажется на скамье подсудимых. Казалось бы, дремавший пёс мгновенно вскакивал и принимал угрожающую позу при малейшей попытке Бориса пошевелиться.

- Пропусти в туалет, садист, - взмолился корчившийся от боли в желудке Борис, с ненавистью поглядывая на пса. – Я же сейчас в штаны наделаю.

Дог равнодушно и, как показалось Борису, с издёвкой зевнув, опять распластался на полу.

Борис опять, уже в какой раз, злобно выругался и застонал от бессилия и тоски и приготовился к худшему. В таком пиковом положении и застал его тогда хозяин обворованной квартиры.

...Павел Петрович Мальцев открыл дверь своей квартиры и был крайне удивлён, увидев сидящего на полу в прихожей молодого парня. Рядом валялись битком набитые вещами большие сумки.

- Что ты здесь делаешь, молодой человек? – с иронической усмешкой спросил хозяин квартиры, хотя цель визита непрошенного гостя была очевидна.

- Извини, хозяин, я адресом ошибся, - вздохнул парень.

- А вещички по рассеянности прихватил?

- Так получилось, - опять вздохнул парень и с опаской покосился на пса.

- «Карат», место, - приказал хозяин квартиры псу, перехватив взгляд непрошенного гостя.

Дог исчез так же бесшумно, как и появился. Удивительно, но как только исчез из поля зрения грозный страж квартиры, исчезли и резкие боли в животе. Борис сразу забыл о том, что ещё несколько минут тому назад посещение туалета и общение с унитазом было заветным его желанием.

- Слушай, хозяин, ну у тебя и зверь! Прямо собака Баскервилей! – проводив восхищённым взглядом пса, сказал чуть осмелевший домушник, переходя от пассивной защиты к активному нападению. – У меня до сих пор поджилки трясутся. Разрешение на содержание такого зверя в квартире имеешь? Я ведь могу и жалобу в милицию написать, что ты людей собакой травишь.

Мальцев посмотрел на него с удивлением и усмехнулся. Наглецов на своём жизненном пути он повидал великое множество, но вот феноменальных…

"А ведь этот экземпляр мне может пригодиться", - подумал он и пристально посмотрел на непрошенного гостя. Первоначальное решение - сдать воришку в милицию, отступило.

- Разрешение, естественно, у меня есть, а собака в доме вот как раз для таких, как ты, непрошенных гостей. Поговорим?

Борис, продолжая сидеть на полу, безразлично пожал плечами.

- Ну, тогда для начала давай познакомимся. Меня зовут Павел Петрович, позволь узнать твоё имя.

- Борис, - нехотя буркнул домушник.

- Москвич?

Борис отрицательно покачал головой.

- Значит, залётный?

На этот раз Борис оставил вопрос без ответа, только бросил злой взгляд на любопытного собеседника.

- Что-то ты совсем стал не разговорчивый, - ехидно усмехнулся хозяин квартиры. – А ведь только пять минут тому назад из тебя словесный понос лился. Так откуда ты прибыл в столицу нашей Родины?

- Ты чего доколупался до меня, дядя?! – не выдержав, вспылил Борис. – Хочешь сдать в ментовку - звони, вон телефон у тебя под рукой!

- Не надо так нервничать, молодой человек, это вредит здоровью.

- А чего ты кровь пьёшь?! Или думаешь, если я в твоих руках, так можешь издеваться?

- Да у меня и в мыслях не было издеваться над тобой. Просто решил поговорить.

- Условия у нас не равные.

- Это почему же?

- Потому что ты стоишь, а я сижу на полу, и смотришь ты на меня сверху вниз.

- Да ты, оказывается, ещё и философ. Хорошо, давай уравняем наши шансы. Прошу пожаловать в гостиную и там продолжить разговор.

- Ну, это другое дело, - повеселел Борис, поднимаясь с пола.

Только сейчас, когда непрошенный гость встал, Мальцев удивился, увидел какой высокий и худой его собеседник.

- Да тебе, парень, баскетболом надо было заниматься, а не по чужим квартирам шастать.

- Пусть дураки потеют на спортивных площадках, а у меня в руках профессия.

- Опасная это профессия. Не боишься?

- Я не из пугливых, - приободрился Борис, поняв, что хозяин квартиры не собирается сдавать его в милицию. – Риск, как и в каждом другом деле, конечно есть. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

- Рисковать тоже надо разумно, - усмехнулся Мальцев и предложил Борису сесть в кресло. Тот не заставил просить себя дважды и уселся в удобное кожаное кресло, с наслаждением вытянув уставшие, от долгого сидения на полу, ноги.

- Курить будешь? – спросил Мальцев, пододвигая к креслу изящный, резной курительный столик.

- Не откажусь, - усмехнулся, несколько обескураженный таким поворотом дела, Борис.

- Тогда выбирай, что душе угодно. Есть «Кент», есть «Мальборо», есть хорошие отечественные сигареты. А я гаванской сигарой побалуюсь, грешен, люблю этот сорт сигар.

Борис неуверенно взял пачку «Мальборо», повертел её в руках, положил на столик перед собой, потом опять взял яркую пачку, щелчком выбил из неё одну сигарету, нервно закурил.

"Темнит, что-то, лысый хрен", - подумал он, исподлобья настороженно наблюдая за тем, как хозяин квартиры достал из деревянной коробки сигару, неторопливо отрезал специальными ножницами кончик у неё, прежде чем закурить - понюхал, предвкушая удовольствие,  даже закрыл глаза и, наконец, прикурив от стоящей на столике массивной серебряной зажигалки, выдохнул ароматный клубок дыма.

Борису тоже, вдруг, нестерпимо захотелось закурить сигару, но попросить её у Мальцева он, почему-то, не решился. Тем более что тот, откинувшись на спинку кресла, совсем закрыл глаза и больше не обращал внимание на своего визави, медленно попыхивал ароматной сигарой и, как показалось Борису, впал в какую-то полудрёму.

"Заснул что ли"? – подумал Борис и от нечего делать стал опять окидывать взором шикарные апартаменты. - "Не по средствам живёт. Интересно, кто он - крутой торгаш или высокопоставленный чиновник"?

А хозяин квартиры и не думал спать. Просто на него вдруг нахлынули воспоминания.

В пятьдесят девятом году, после окончания ВУЗа, молодого выпускника института советской торговли – Павла Мальцева назначили директором «Гастронома» в Твери, где впоследствии и сколотил он свой первоначальный капитал. Идея создания подпольного водочного цеха пришла ему в голову совершенно случайно. Разница в цене между бутылкой простой и «Московской» водки, после денежной реформы шестьдесят первого года - всего тридцать пять копеек, но с ящика уже набегало семь рублей. А если подсчитать, сколько магазин продавал водки в день, то вырисовывалась уже кругленькая сумма денег и, почти никакого риска - жаждущие выпивки не очень-то обращали внимание на крышки, и почти никто не читал, что на них написано, им поскорее бы наполнить стаканы.

Достать этикетки «Московской» директору магазина не составило большого труда, за сто рублей экспедитор с ликёроводочного завода привёз их целый мешок. Своей идеей директор поделился с молоденькой продавщицей вино водочного отдела – Зиночкой Шаховой, которая с радостью согласилась на его предложение.

Простейший подпольный цех оборудовали в подвальном помещении магазина - установили ванну, в которой отмачивали этикетки с бутылок простой водки, а на их место клеили этикетки водки  «Московской». Когда компаньоны подсчитали первый дневной «левый» заработок, они ахнули. Замелькали перед глазами зелёные, синие, красные, фиолетовые радужные бумажки – новые, только что выпущенные государством, деньги. Одна к одной, пачка к пачке, стопка к стопке… Аппетит приходит во время еды, им захотелось ещё, ещё и ещё...

С юности, кроме страсти наживы, была у Павла Мальцева ещё одна страсть - это любовь к красивым вещам, на которые денег он не жалел. Пример тому городская квартира, превращённая им в настоящий музей искусства. И ещё он очень любил красиво одеваться. Процесс перевоплощения госслужащего в респектабельного господина своей пышностью мог посоперничать с ритуалом коронации Её Величества королевы Англии, снимая свой костюм отечественного производства, он небрежно бросал его на спинку кресла. Снимал рубашку, носки и трусы так, как будто сбрасывает с себя опостылевшую и ненавистную шкуру. Даже улыбка его, такая добродушная и доброжелательная на службе, менялась на неприступную и самодовольную усмешку. Надевая на себя сшитый, на заказ костюм, дорогую обувь, нанизывая на пальцы, золотые перстни, надевая на запястье золотой «Роллекс»,  он отправлялся к большому зеркалу и долго осматривал себя со всех сторон. Умелые руки высококлассного портного сумели скрыть и округлость живота, и покатость плеч, и сутулость,  и кривые ноги.

- Павел, ты прямо как английский лорд на светском приёме, -  сказала однажды, на вечеринке, Зинаида Ивановна. Все присутствующие одобрительно засмеялись. С тех пор Павла Петровича Мальцева в узком кругу друзей так и стали звать - «Лорд»...

... - Допустим, я предложу тебе другую работу, - открыв глаза,  сказал Мальцев. – Тоже связанную с долей риска, но не такую грязную, как сейчас.

- Ты что, мил человек? – засмеялся Борис. – Да я в жизни ничего, кроме чемоданов со шмутками, в руках не держал, а ты меня на работу сватаешь.

- Так тебе ничего, кроме чемодана, держать в руках не придётся, - улыбнулся Мальцев. – Слетал на самолёте в другой город, отвёз чемодан, оттуда привёз другой чемодан - вот и все дела.

- Я подумаю.

- А чего тут думать? Приятная прогулка, новые места, девочки, рестораны, шикарные гостиницы. Кроме того, будешь иметь зарплату и московскую прописку.

- Ты, прямо, как художник-фантаст, такую картину нарисовал, - засмеялся Борис. – И какая зарплата за такую красивую жизнь?

- Сто рублей.

- В день?! – удивился Борис. – Если так, то тогда с тобой можно кашу варить!

- Насчёт каши не знаю, я не повар. А зарплата у тебя будет сто рублей в месяц.

- Дядя, ты случайно не того?! – вспылил Борис и покрутил пальцем у виска. Обида на то, что какой-то фраер развёл его на пустой «базар» и ещё издевается при этом, жгла ему сердце.

"Ах ты, падла! Дай только выбраться отсюда, и я устрою тебе красивую жизнь. Век будешь помнить меня"! – негодовал в душе Борис. Лицо его от злости побелело и только присутствие в квартире огромного сторожевого пса, удерживало его от нестерпимого желания разбить голову хозяину квартиры стоящей на курительном столике массивной серебряной пепельницей. Тот заметил неадекватную реакцию собеседника на его слова и остался доволен.

- Соглашайся, Боря, на моё предложение иначе предстоит тебе встреча и с прокурором и с судьёй, а потом и дорога дальняя в солнечный Магадан. А там, в зоне вечной мерзлоты, даже летом холодно в пальто.

- А ты был там, в зоне вечной мерзлоты? – со злой усмешкой спросил Борис.

- Пока Бог миловал.

- Чего тогда языком шлёпаешь? Ну, получу я за эту кражу трёшник, отсижу и потом опять вольный казак. А твои вонючие сто бумаг, которые ты мне предлагаешь, я за час в любой хате сниму.

- Вот ты не дослушал меня до конца и лезешь в бутылку. Я же сказал, что работа связана с разъездами, а это значит, что на командировочные расходы ты будешь получать по тысяче за каждую поездку.

- По «куску» за одну ходку? – недоверчиво переспросил Борис.

- Да, по «куску», если этот термин тебе больше нравится, - засмеялся, довольный произведённым эффектом, Мальцев.

"Вот даёт, «фофан жёванный»", - скривил губы в хитрой усмешке Борис и, решив, что цену он себе уже набил достаточную, согласился.

- Вот и прекрасно, - обрадовался Мальцев и предложил будущему компаньону обмыть сделку коньяком...

... - На Васильевский спуск, - коротко бросил Виктор таксисту и уселся на сиденье рядом.

- Как прикажешь, командир, - улыбнулся таксист и, ловко вырулив со стоянки, надавил на газ. Новенькая «Волга» рванулась с места и через секунду уже мчалась по широкой автостраде. Мимо проносились размытые контуры домов с тусклыми, словно плавающими в мутной воде, окнами. Неутомимо работали «дворники», сгребая с ветрового стекла дождевые потоки.

- В Афгане воевал? - спросил таксист, заметив на груди у Виктора орден.

- Воевал.

- У меня младший брат тоже там был. С медалью "За отвагу" вернулся.

- Хорошо, что вернулся живым и здоровым. Повезло, - тихо сказал Виктор. - А многим парням не повезло, и вернулись они домой грузом 200, в цинковых гробах.

- Да, война - есть война, под каким бы соусом её не подавали, - вздохнул таксист, притормаживая у подъезда дома, указанного Виктором. - Живи, солдат, долго и счастливо.

- Спасибо, - поблагодарил таксиста Виктор и, рассчитавшись за проезд, вышел из машины. Поднявшись по широкой лестнице на третий этаж, секунду постоял, затем решительно нажал на кнопку дверного звонка. Борис открыл дверь сразу, словно ждал звонка за дверью в прихожей.

- Проходи. Ты удивительно точен.

- Точность - вежливость королей.

- Мне это качество в людях тоже нравится. Пошли в гостиную, стол уже накрыт, - сказал Борис и направился вглубь квартиры. Виктор проследовал за ним.

В полумраке просторной, шикарно обставленной, комнаты несколько пар под звуки медленного танго танцевали. Лиц их Виктор не разглядел, а, в общем-то, и не сильно к этому стремился. Сменилась музыка, и кто-то врубил магнитофон на полную мощность. Пары словно очнулись от летаргического сна - запрыгали, задёргались в бешеном ритме, закрутили задницами. Борис поморщился, как от зубной боли, подошёл к двухкассетнику и выключил его.

- Познакомьтесь с моим другом. Его зовут – Виктор. Мы с ним выросли в одном дворе и дружим с детства.

- Борюсик, познакомь с солдатиком, - тут же подскочила к ним одна из девушек. – Люблю красивых и сильных мужчин.

- Жанна, сколько раз говорить тебе, чтобы ты не называла меня этим дурацким именем! – закричал на неё Борис.

- Почему дурацким? – надула губки девушка. – А, по-моему, оно ласковое.

- Вот и оставь его для другого, если оно тебе так нравится.

- Для другого случая, или для другого мужчины? - продолжая строить глазки Виктору, спросила девушка.

- Жанна, я тебя умоляю...

- Пожалуйста, - обидчиво поджала губки девушка и отошла.

- Красивая, но дура, - с сожалением вздохнул Борис. – Зато в постели работоспособная и безотказная, как швейная машинка «Зингер». Рекомендую, темперамент у неё бешенный.

- Сам проверял? – с усмешкой спросил Виктор.

- И неоднократно, - самодовольно ухмыльнулся Борис.

- Так это твоя девушка?

- Общая. Хочешь, сегодня будет твоей?

- Ну, ты даёшь, Борька.

- Не я даю, а мне дают, - возразил Борис. – Чувствуешь разницу?

- Чувствуют член в заднице, а всё остальное ощущают, - засмеялся Виктор.

- Хорошо сказано, - восхищённо покрутил головой Борис. – Надо запомнить эту хохму.

- Запомни. А что, действительно, дают? – с некоторой ноткой сомнения спросил Виктор, вспоминая, что Бориса девушки всегда обделяли вниманием.

- Дают. Это раньше только на тебя девчонки западали, а меня игнорировали, а теперь другое дело. Теперь у меня есть «бабки», а за них я любую купить могу.

- Так уж прямо и любую? Девушки ведь, разные бывают.

- Все они одинаковые, только стоят по-разному, - усмехнулся Борис. – Это я теперь точно знаю, просто одну достаточно сводить в ресторан, другая согласна за итальянские сапожки, а третьей надо подарить кольцо с бриллиантом.

- Не уверен, - с сомнением покачал головой Виктор. – Хотя, может, ты и прав. Меня почти два года не было в Союзе, наверное, кое-что тут изменилось.

- Дружище, я знаю, о чём говорю, - засмеялся Борис. - Многое изменилось. Девочки стали более раскованные и доступные. Разрешают "круглить" себя.

- Как, круглить?

- Обыкновенно. Дают и спереди, и сзади, и в рот берут.

- Ни хрена себе, - удивлённо проговорил Виктор.

- Да, вот такие сейчас девочки.

- Шикарно живёшь, - обводя взглядом, просторное жилище Бориса, сказал Виктор.

- Нормально, - согласился тот. – Главное, что в центре Москвы. - Если пойдёшь работать в магазин, и у тебя всё будет: и квартира, не хуже моей, и машина, и дача, и прочие прелести жизни.

- Вы с Коляном сговорились что ли? - усмехнулся Виктор. - Он мне точно такие же слова говорил.

- А ты что, ещё раздумываешь? - удивился Борис. - Тебя в Рай приглашают.

- Я ещё пока не решил.

- Ладно, после об этом поговорим, а сейчас давай присаживайся к столу, а то водка начинает нагреваться, а закуски - остывать. А потом, если захочешь конец помочить, то нет проблем - выбирай любую девочку, на какую пальцем укажешь, та сегодня будет тебя обслуживать. Но я тебе советую остановить свой выбор на Жанне - не пожалеешь, она тебе покажет небо в алмазах.

- Тоже даёт и берёт? - усмехнулся Виктор.

- Ещё как!

- Нет, Борька, мне твоя Жанна не нужна. У меня есть невеста. А что Колян с Леной ещё не пришли?

- Пока нет. Но, как говорится - семеро одного не ждут. Пошли за стол, а опоздавшим нальём штрафную...

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.   ШАХИНЯ.

... - Леонид Васильевич, мой друг три дня назад вернулся из армии, и ищет работу, а в нашем магазине есть вакансия экспедитора, - входя вместе с Виктором в кабинет директора, сказал Николай. - Может, вы примите его?

- Ну, для начала, давайте познакомимся, - сказал директор, чуть-чуть приподнявшись со своего директорского кресла. - Меня зовут Леонид Васильевич. Фамилия моя - Павлов. Позвольте узнать ваше имя и фамилию.

- Меня зовут Виктор. Фамилия - Ермаков.

- Он -  мастер спорта по боксу. Воевал в Афганистане, награждён орденом "Красной Звезды", - с гордостью за друга, сказал Николай.

- Прекрасная характеристика, - с улыбкой сказал директор магазина. - Весьма польщён. Сколько вам лет, молодой человек?

- Двадцать три года, - сказал Виктор.

- По какой причине в армию не со своим годом призывался?

- Три года находился в составе сборной команды Москвы. Трижды участвовал на первенстве Союза, но неудачно, поэтому отсрочку отменили, и призвали на службу.

- Понятно. Если хотите у нас работать, то оставьте свои данные, я свяжусь с вышестоящим руководством, и если там дадут добро, я приму вас на работу.

- А когда я узнаю ваше решение?

- Приходите после майских праздников. Николай сообщит вам точную дату.

Виктор молча повернулся и направился к выходу из кабинета. Николай поспешил вслед за ним.

- И на хрена я тебя послушал и пришёл сюда? - посмотрев угрюмым взглядом на друга, буркнул Виктор. - Не хочет твой директор принимать меня на работу.

- Не переживай, всё будет нормально, - торопливо заговорил Николай. - У нас такой порядок, сначала твоё заявление должны рассмотреть в Мосторге, а уже потом нижестоящие организации. Сам должен понимать, у нас не простой магазин, а элитный. Входит в десятку самых престижных магазинов Москвы. Сюда кадры очень тщательно подбирают. А с твоими данными тебе нечего беспокоиться, тебя обязательно примут.

- Ладно, посмотрим, - махнул рукой Виктор. - Я поехал домой. Созвонимся.

Оставшись в кабинете один, директор поднял трубку телефона и набрал номер.

- Зинаида Ивановна, здравствуйте. Извините, что побеспокоил.

- Здравствуй, Лёня. У тебя что-то срочное? – послышался в трубке женский голос.

- Тут Понамарёв привёл ко мне своего друга, просит устроить на работу экспедитором. Демобилизованный старший сержант. Двадцать три года. Мастер спорта по боксу, бывший чемпион Москвы, служил в десантных войсках, воевал в Афганистане, награждён орденом. Думаю, этот парень нам пригодится. Может, вы посмотрите на него?

- Хорошо, пришли его ко мне. Числа одиннадцатого, нет - двенадцатого, - полистав календарь на столе, сказала Зинаида Ивановна.

...Зинаида Ивановна подняла трубку телефона и набрала номер.

- Павел, здравствуй. Мне нужна самая полная информация на одного молодого человека. Записывай его данные: Ермаков Виктор Сергеевич - двадцать три года. Демобилизованный из армии. Служил в воздушно-десантных войсках, воевал в Афганистане. Награждён орденом. Живёт в Люберцах.

- Нет проблем. Когда тебе нужен результат?

- Двенадцатого к десяти утра.

- К десяти часам двенадцатого числа у тебя будут все данные на него.

...Перед самым приходом Виктора, в кабинете Зинаиды Ивановны зазвонил телефон.

- Ну, наконец, позвонил, - недовольным голосом сказала хозяйка кабинета. – Раньше нельзя, что ли было позвонить? Он через полчаса должен прийти. - Так что скажешь?

- Всё нормально, можешь работать с этим парнем.

- Чистый?

- Как непорочная дева Мария, - засмеялся голос в трубке.

- Прекрасно, - сказала Зинаида Ивановна и положила трубку.

...Постучавшись в дверь, вошла секретарша.

- Зинаида Ивановна, к вам посетитель.

- Пусть войдёт.

- Проходите, молодой человек к столу и присаживайтесь, - сказала хозяйка кабинета. - Давайте знакомиться. Меня зовут Зинаида Ивановна, а фамилия моя - Шахова.

- Меня зовут Виктор Ермаков.

- Очень приятно.

- Мне тоже очень приятно, - сказал Виктор.

- Так вы, действительно, боксёр? –  внимательным, оценивающим  взглядом окинув фигуру Виктора, спросила Зинаида Ивановна. - Мне директор магазина, куда вы хотите устроиться работать, звонил и сказал, что вы мастер спорта.

- Могу удостоверение показать.

- Удостоверение можно и купить.

- Могу на деле продемонстрировать, - с вызовом и нотками обиды в голосе, сказал Виктор.

- Ну, не надо обижаться, - улыбнувшись, сказала Зинаида Ивановна. - Я возьму вас на работу.

- Спасибо. Значит, я могу сказать об этом директору магазина?

- Нет, я хочу предложить вам другую работу.

- Какую?

- Должность моего личного секретаря.

- Секретаря – машинистки? – усмехнувшись, спросил Виктор. - Так у вас в приёмной уже есть секретарь.

- Я оценила ваш юмор, - засмеялась хозяйка кабинета. – Нет, ваша работа будет заключаться совсем в другом. Я предлагаю вам стать моим телохранителем, но в штатном расписании вы будете числиться как экспедитор. Месяц испытательный срок, зарплата – до двухсот рублей в месяц. После испытательного срока зарплата увеличится вдвое. Такие условия вам подходят?

- Вполне, - несколько обескураженный таким предложением, сказал Виктор.

- Ну и прекрасно, значит, договорились. Когда сможете приступить к своим должностным обязанностям?

- Хоть завтра.

- Я жду вас завтра в девять часов утра. Прошу не опаздывать, - сказала хозяйка кабинета и поднялась с кресла, тем самым давая понять посетителю, что разговор закончен.

- До свидания, - сказал Виктор и, тоже поднявшись, направился к дверям кабинета, за которыми его ждал Николай.

...Зинаида Ивановна постоянно обедала в ресторане гостиницы "Интурист". Вот и в этот день она пришла туда в сопровождении Виктора. К их столику подошёл администратор зала - Борис Маслов, поклонился ей и за руку поздоровался с Виктором. Зинаида Ивановна удивлённо приподняла бровь, а когда Борис отошёл, спросила Виктора: - Вы что, знакомы с этим...человеком?

- Знакомы. Мы с Борисом дружим с детства - учились в одном классе и жили в одном дворе.

- Ещё один одноклассник? - усмехнулась Зинаида Ивановна и, не доев второе блюдо, поднялась и направилась к выходу из ресторана. Виктор поспешил вслед за ней...

...Войдя в свой кабинет, Зинаида Ивановна прошла к столу, села в кресло и задумалась. Виктор ей понравился с первого взгляда, и она уже строила планы, как сделать этого молодого красавца своим любовником, но вот его дружба с Масловым  насторожила её.

"Не дай Бог ошибиться в тебе, как я ошиблась в твоём друге", - подумала она и стала вспоминать, как познакомилась с Масловым почти два года тому назад при очень неприятных для неё обстоятельствах...

...Ту партию золотых монет Зинаида Ивановна приобрела у знакомого маклера по довольно сходной цене. Приняв товар, она даже не проверила его как следует. А зря!

Уже дома, в спокойной обстановке, любуясь чеканными золотыми кругляшами, она, вдруг, словно почуяв неладное, разрубила одну монетку кухонным топориком пополам. Лучше бы ей этого не делать - монета оказалась фальшивой. Только верхний тонкий слой соответствовал пробе, а начинка...

Зинаида Ивановна судорожно схватила ещё одну монету, потом ещё одну...Сомнений быть не могло, маклер всучил ей «фуфель». Вначале она чуть не заревела от злости и обиды, но только закусила до крови губу. Обращаться к маклеру, у которого она приняла эту партию, не было смысла. Товар назад никто не возьмёт, попробуй, докажи что это именно те самые монеты. Надо помнить лозунг, который висит в любой сберкассе: - «Проверяй деньги, не отходя от кассы». На ум сразу пришло ещё одно крылатое выражение: - «В кругу друзей клювом не щёлкай».

"Как же теперь избавиться от этого дерьма"? – мучительно думала она, нервно выкуривая одну сигарету за другой. – "Где найти крупного «деловара», которому можно было бы сбросить всю партию оптом"?

Есть у неё знакомый ювелир, старый еврей - Чёрный Арон Моисеевич, по кличке - «Чёрный маклер», который берёт большое количество золота, но услугами этого маклера пользуется не только она, но и другие «большие» люди. На прямой контакт с ним в этом конкретном случае идти она не хотела. Вдруг старик тщательно проверит монеты и обнаружит фальшивку? Нет, скандал ей совершенно не нужен. Посвящать кого-либо в свои скорбные дела не хотелось, но выхода из создавшейся, на данный момент, ситуации она не видела. Можно, конечно, выбросить эту партию в мусор и забыть всё, как страшный сон, но терпеть убытки - это было выше её сил. Пусть и не очень большие, но деньги маклеру она заплатила.

"Позвоню Мальцеву, может хоть советом поможет", - подумала Зинаида Ивановна и взялась за трубку телефона, секунду помедлила, потом решительно набрала номер: - «Павел, здравствуй, я тебя не разбудила»?

- Так вроде время ещё детское, - отозвался голос в телефонной трубке.

- Ты можешь сейчас приехать ко мне?

- Конечно, приеду. Что за вопрос?

- Жду, - коротко бросила в трубку Зинаида Ивановна и положила её на рычажки аппарата.

... - Ну, что у тебя тут стряслось? – прямо с порога спросил Мальцев.

- С "фуфелем" на "бабки" попала, - вздохнула Зинаида Ивановна. - Левое "рыжевьё" прикупила.

- Переведи на русский.

- Павел, мне сейчас не до твоих хохм, я вся на нервах.

- Зиночка, все болезни от нервов, один сифилис от удовольствия, - засмеялся Мальцев.

- Твой юмор сегодня не к месту, - разозлилась Зинаида Ивановна. – Лучше помоги избавиться от фальшивых монет.

- Как ты это себе представляешь? – отбросив шутки в сторону, спросил Мальцев.

- Ну, у тебя же такие связи.

- Связи – связями, но я не хочу подставляться в таком деле. Сама понимаешь, какие могут быть последствия.

- Так подставь кого-нибудь. Возле тебя столько «шестёрок» крутится.

- Можно подумать, что возле тебя, их крутится меньше.

- Я думала, что ты мне друг.

- Я тебе друг и поэтому советую по-дружески - проще выбросить это дерьмо, чем кого-то подставлять.

- Если бы это было проще, я тебя не просила бы о помощи.

- Что, большая партия?

- Сотня монет.

- Ого! – не удержался от восклицания Мальцев. – Такую партию, действительно, выбросить жалко. Сколько заплатила?

Зинаида Ивановна назвала сумму.

- Не смертельно, но терять жалко.

- Вот и я о том же.

- Ну а, как и кому можно сбросить «фуфель», я даже не представляю.

- А если «Чёрному маклеру»?

- Ты что, сдурела?! Если старик обнаружит обман, будет большой шухер. Знаешь, какие люди у него пасутся?

- Знаю. Но, ты же сам всегда говоришь, что кто не рискует - тот не пьёт шампанское.

- Да, риск - благородное дело, но я ещё всегда говорю, что рисковать надо с умом. Арон Моисеевич личный ювелир Галины Брежневой и её окружения.

- Да знаю я, - с досадой вздохнула Зинаида Ивановна. – Но нет у меня другого знакомого крупного «деловара», а дробить партию я не хочу. Если уж рисковать, то один раз.

- Отчаянная ты, - не то одобрительно, не то осуждающе вздохнул Мальцев. - Я не трус, но у меня храбрости не хватило бы на такое кидалово. Ведь можно всё, чего с таким трудом добилась в жизни, потерять.

- Можно и потерять, а можно и найти, - упрямо мотнула головой Зинаида Ивановна.

- Хорошо, если ты настаиваешь, то я дам тебе человечка, которого можно направить к старику. Есть у меня один «фрукт», парень крученный, сделает всё как надо.

- Я его знаю?

- Пока нет, - усмехнулся Мальцев. – Но я вас познакомлю.

- И где же ты нашёл этого незнакомца?

- У себя в квартире.

- В каком смысле?

- В прямом. Он пытался обворовать мою квартиру, а «Карат» ему помешал.

- Нет, с преступниками я не хочу иметь никаких дел.

- Как хочешь, решать тебе, но другой кандидатуры у меня нет.

- Ты уверен, что он сделает всё, как надо?

- Полную гарантию не даёт даже страховой полис, - засмеялся Мальцев.

- Ладно, приведи его ко мне завтра. В данной ситуации, у меня другого выхода нет.

- Зиночка, выход всегда есть, только надо найти правильный.

"Может Павел прав и лучше отказаться от этого мероприятия"? – мучительно размышляла Зинаида Ивановна, нервно покусывая мундштук сигареты. – "Ведь не зря говорят, что жадность фраера губит".

Надо иметь огромную силу воли, чтобы бороться с раздираемыми тебя противоречиями, когда один внутренний голос предупреждает тебя об опасности, а другой нашёптывает: - «Смотри не потеряй выгоду, ведь это большие деньги».

Не в силах больше бороться с противоречиями, Зинаида Ивановна решила довериться жребию.

"Брошу монету", - решила она. – "Если выпадет «орёл» - звоню старику, ну а если «решка», то всё отменяю".

Монета взвилась вверх и через долю секунды глухо стукнулась об пол, покатилась и…

- «Орёл», - выдохнула Зинаида Ивановна, - Значит, так тому и быть.

Отбросив все сомнения, она подошла к тумбочке, на которой стоял телефонный аппарат, и решительно набрала знакомый номер. Минуты полторы в трубке раздавались длинные гудки, наконец, там, куда она звонила, взяли трубку.

- Арон Моисеевич, здравствуйте.

- Здравствуйте. Кто это? – послышался в трубке недовольный голос видимо только что разбуженного человека.

- Это я, - засмеялась Зинаида Ивановна. – Не узнали?

- Зиночка? – неуверенно спросил старческий голос.

- Она самая.

- Здравствуй, милая, извини старика - не узнал тебя сразу. Я уже стал забывать твой прелестный голосок. Последнее время не часто балуешь старика разговорами.

- Извините, Арон Моисеевич, всё дела. Совсем закрутилась.

- Дела у прокурора, а у нас делишки, - тихо засмеялся старик.

- Дай Бог, чтобы и в дальнейшем так же было, - сказала Зинаида Ивановна и сплюнула через плечо три раза.

- Чего звонишь, дочка?

- Хочу порадовать вас. Есть товар.

- Много? – с жадностью спросил старик.

- Сотня кругляшей.

- Прекрасно. Вы, как всегда, не мелочитесь. Товар ваш?

- Нет, но клиент надёжный.

- Из вашего окружения?

- Скорее из окружения Павла Петровича, - секунду подумав, сказала Зинаида Ивановна.

- А-а, ну это тоже гарантия.

- Арон Моисеевич, вы завтра сможете встретиться с клиентом?

- Конечно, что за вопрос, где и когда?

- Часов в восемь вечера у памятника Дзержинскому.

- Это где, на Лубянке? – удивлённо переспросил старик. – Под носом у чекистов?

- А почему бы и нет? – засмеялась Зинаида Ивановна. – Мне кажется, что это самое безопасное место, им и в голову не придёт, что рядом с «конторой» проворачиваются такие дела.

- Оригинально, - неопределённо хмыкнул ювелир.

- Так значит до завтра?

- Хорошо, голубушка, спасибо тебе, - поблагодарил старик и в трубке раздались короткие гудки.

Разложив на столе фальшивые монеты, Зинаида Ивановна тяжело вздохнула и, для ровного счёта, чтобы получилась сотня, добавила в фальшак несколько настоящих монет...

...Уже минут двадцать Борис слонялся возле памятника «железному Феликсу», но до сих пор к нему никто не подошёл. Нетерпеливо поглядывая на часы, начал нервничать.

- Где этот чёртов маклер? – закипал злостью он. – Уже почти полдевятого.

Густой, сильный снегопад обрушился на город в одночасье и, казалось что где-то там, в глубине космоса, развязался или лопнул огромный мешок с миллиардами миллиардов снежинок, невесомых, но страшных своим множеством.

- Здравствуйте, молодой человек, - неожиданно раздался рядом старческий, с неподражаемым еврейским акцентом, голос. – Заждались?

- Привет, – вздрогнул от неожиданности Борис. – Ты кто?

- Меня зовут Арон Моисеевич. Позвольте узнать ваше имя.

- А меня зовут Борис, но я не еврей.

- Очень тонкий у вас юмор, - усмехнулся Арон Моисеевич.

- Где тебя чёрт носит столько времени? – не заметив усмешки, пробурчал Борис. – Или ты не знаешь что точность - вежливость королей?

- Молодой человек, не пси<font color=#909090>***</font>те и не обижайтесь на старика, мне надо было осмотреться, всё ли чисто вокруг. А спешка, между прочим, нужна при ловле блох и при поносе.

- Ну, ты даёшь, дед, - засмеялся Борис, - Прямо как в кино про шпионов.

- Товар при вас? – выждав паузу, тихо спросил Арон Моисеевич.

- А ты деньги принёс? – в свою очередь спросил Борис, покосившись на чёрный, обшарпанный портфель старика.

Арон Моисеевич окинул Бориса цепким оценивающим взглядом и засмеялся, обнажая ровный ряд золотых зубов.

- Где это Вы видели, молодой человек, чтобы на первую встречу приходили с деньгами? А вдруг вы захотите ограбить старого Арона?

- Силён, порхатый, - усмехнулся Борис и с возрастающим интересом посмотрел на старика.

- Показывайте товар, или я ухожу, - повысив голос, оборвал Бориса Арон Моисеевич и глаза его стали колючими.

Оглянувшись по сторонам, Борис ловко достал из-за пазухи небольшой, но довольно увесистый мешочек. Глаза старика алчно сверкнули и тут же погасли.

- Ну что ж, молодой человек, вижу, что с вами можно иметь дело. Предлагаю поехать со мной в одно укромное местечко и там обо всём договоримся.

- Нет, дед, давай здесь разменяемся, - отрицательно замотал головой Борис.

- Об этом не может быть и речи, - жёстко возразил Арон Моисеевич. – Мне надо проверить товар.

- Чего его проверять? Золото - оно и в Африке золото.

- Нет, молодой человек, золото разное бывает, а в монетах и подавно. Так что…

- Ладно, уговорил, - нехотя согласился Борис, вспомнив, что Зинаида Ивановна велела назад с монетами не возвращаться. – Но смотри, «морж», шуток я не люблю, особенно злых.

- При чём здесь морж? Не понимаю, - пожал плечами Арон Моисеевич.

- Это значит - морда жидовская, - разозлился Борис. – Заморозить меня хочешь? Сейчас вроде бы не лето.

- Странный вы, молодой человек, - пожал плечами Арон Моисеевич. – Я же вам предлагаю пройти со мной в тёплое, жилое помещение.

- Будешь тут странным, когда вокруг всякая шушера шляется, - буркнул Борис, мысленно обругав себя за несдержанность...

...Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, смотрел Борис как старик, нацепив на нос большие очки, достал из портфеля чёрный гладкий камень, связку пробирных игл, лупу и пузырьки с какой-то жидкостью. Торопливо взяв из кучки монет одну наугад, ювелир начал натирать ею гладкий пробирный камень. Когда на его поверхности появилась широкая, жирная, жёлто-красного цвета полоса, Арон Моисеевич смочил её реактивом, затем отобрал из связки игл нужный ему эталон, внимательно посмотрел на него через лупу - сравнил с полученным анализом. Видимо удовлетворённый результатом, ювелир уже без прежней суетливости проделал ещё одну такую же операцию со следующей монетой, потом ещё и ещё, выбирая монеты то из середины кучки, то сверху, то снизу.

Борис с тоской смотрел на всю эту процедуру и злость, закипающая где-то внутри, грозила вырваться наружу.

- Ну, скоро ты, Менделеев, закончишь свои дурацкие опыты? – наконец не выдержал он и с остервенением сплюнул на пол.

- Опять вы спешите, молодой человек, - укоризненно покачал головой старик. – И плевать в квартире на пол не прилично.

- Да ты уже достал меня! – перешёл на крик Борис. – Два часа копаешься в монетах, как тот жук в навозе!

- Успокойтесь, - миролюбиво улыбнулся Арон Моисеевич. – Я беру всю партию. Сколько хотите получить?

Борис назвал сумму.

- Вы что, молодой человек, в своём уме?! – изумлённо воскликнул ювелир.

- В своём, - хмыкнул Борис. – Если для тебя это дорого - не бери, я в другом месте их продам.

- Да за такую цену их никто не возьмёт, поверьте мне.

- Дед, не колупай мозги. Или бери за эту цену, или я ухожу.

- Бога вы не боитесь, - вздохнул Арон Моисеевич и начал выкладывать из портфеля на стол пачки денег в банковских упаковках.

- Бог здесь не причём, – буркнул Борис и теперь уже у него алчно загорелись глаза. Он даже на мгновенье совсем забыл, что эти деньги вовсе не принадлежат ему. Внимательно осмотрев пачки, проверив банковские заклейки на них, Борис распечатал одну пачку сторублёвок и стал торопливо пересчитывать купюры.

- Можете не считать, – усмехнулся ювелир. – У меня всё точно, как в аптеке. Старый Арон ещё ни разу не обманул своего клиента.

- Поучи свою бабку щи варить, - скривил губы в злой усмешке Борис, продолжая лихорадочно шелестеть радужными бумажками.

"Определённо странный какой-то этот молодой человек", - подумал Арон Моисеевич, с презрительной усмешкой наблюдая за действиями продавца монет. – "Надо будет завтра позвонить Зиночке и спросить её, откуда она откопала этого хамоватого клиента".

Вдруг одна сторублёвка выскользнула у Бориса из рук и упала на пол. Ювелир нагнулся, чтобы поднять её и в это время Борис, сам не зная почему, в припадке охватившего его бешенства, со всей силы ударил кулаком по розовой лысине старика. Даже не вскрикнув, старый ювелир мешком свалился на пол. В себя Борис пришёл только в стенах КПЗ...

...Неимоверных усилий и финансовых затрат потребовалось Зинаиде Ивановне, чтобы вытащить Маслака из следственного изолятора и не довести дело до суда. И делали она это не из-за великой любви к нему, а чтобы обезопасить себя. Борис обещал на следствии не называть никаких имён и всю вину взял на себя. Следствие длилось почти полгода и все эти дни, недели и месяцы Зинаиде Ивановне казалось, что она сидит на мине замедленного действия и, что в любую минуту часовой механизм этой мины сработает и, тогда...Она даже боялась думать о том, что произойдёт тогда.

Борис, сидевший в камере следственного изолятора, постоянно капризничал и требовал скорейшего своего освобождения. Говорил, что не намерен «тянуть» срок в одиночку. В его словах всё чаще стали проскальзывать нотки сначала скрытой, а потом и явной угрозы. Всё это трепало нервы Зинаиде Ивановне и выводило её из себя. Надо отметить, что Мальцев не оставил её в беде и всячески помогал ей преодолеть все препоны, подключив к давлению на следователя некоторых своих влиятельных друзей из руководства страны.

В конце концов, следствие было прекращено за недостаточностью улик, потому что эти улики - деньги и золотые монеты исчезли из материалов уголовного дела и осели в домашнем сейфе предприимчивого следователя. Борис был отпущен на свободу и, в знак благодарности за своё молчание, получил от Мальцева трёхкомнатную квартиру в центре Москвы и должность бармена в ресторане «Интурист».  Вскоре Зинаида Ивановна была переведена на работу в Мосторг и утверждена в должности начальника отдела этого учреждения...

Борис был счастлив - наконец он добился определённого положения в обществе, у него появились деньги и полезные связи, но одновременно с этими благами он приобрёл ненависть и презрение жестокой и мстительной женщины. И дело не только в том, что ей пришлось потратить денег во много раз больше, чем она затратила на приобретение фальшивых монет и понесённые от этого убытки. Главное было в другом. Зинаида Ивановна не простила ему и никогда не простит те страхи и унижения, которые ей пришлось пережить за то кошмарное время, пока шло следствие. И Борис понял это во время их беседы наедине, после его освобождения из СИЗО.

... - Рассказывай, как всё произошло?

- А чего рассказывать? – виновато опустив глаза, пробормотал Борис. – Сами всё знаете.

- Зачем было «мочить» старика?

- Виноват. Я сам не знаю, что на меня нашло.

- Выпить хочешь? - после непродолжительной паузы, тихо спросила Зинаида Ивановна.

- Не откажусь, – оживился Борис. – Полгода спиртным рот не полоскал, уже забывать стал вкус водки.

- Водку не держу, мужчины в доме нет. А вот хорошим коньяком угостить могу.

- Да мне как-то без разницы. Наливайте коньяк.

Зинаида Ивановна достала из бара дорогой французский коньяк, две бокала, коробку шоколадных конфет, нарезала лимон и разлила коньяк по бокалам. Не успела она и глазом моргнуть, как Борис залпом опрокинул содержимое бокала в рот и тут же налил себе ещё.

"Плебей", - подумала Зинаида Ивановна, с презрительной усмешкой наблюдая эту сцену.

А Борис, долго не раздумывая, опрокинул в рот и вторую порцию коньяка.

- Это же не водка, - не сдержала своего возмущения Зинаида Ивановна. – Коньяк, тем более дорогой, надо смаковать и пить маленькими глотками.

- А-а, - махнул рукой захмелевший и от этого осмелевший Борис. – Какая разница, пойло - оно и в Африке пойло.

Осушив третий подряд бокал, наконец, насытившись и отяжелев от спиртного, Борис лениво потянулся за сигаретами. Зинаида Ивановна никогда раньше не видела, чтобы так курили - с наслаждением, почти закрыв глаза. Глядя на сидевшего в кресле Бориса, она никак не могла поверить в то, что можно за полгода так измениться. В кресле, откинувшись на высокую подушку, сидел не прежний Борис, влюбившийся в неё с первого взгляда мальчик, а другой, совершенно чужой её человек. И в данный момент этот человек вызывал у неё не сочувствие и желание помочь ему, а презрение и брезгливость.

- Изменился я? – не открывая глаз, спросил Борис.

- Сам виноват.

- Ладно, что было - то прошло.

- Пора тебе принять горизонтальное положение, - усмехнулась Зинаида Ивановна. – Слишком много выпил.

- Да, покувыркаться сейчас не помешало бы, - пьяно ухмыльнулся Борис. – Шесть месяцев без женщины, это садистская пытка.

- Ты хочешь, чтобы я привела тебе шлюху?

- Зачем мне шлюха? Я хочу тебя, - блудливо улыбнулся пьяный Борис.

- Меня?! – переспросила изумлённая Зинаида Ивановна и, не сдержавшись, расхохоталась.

- Почему ты смеёшься? - непонимающим, мутным взглядом посмотрев на Зинаиду Ивановну, спросил Борис. - Я полюбил тебя и только поэтому согласился пойти на эту роковую встречу с маклером. Я думаю, что за своё молчание, заслужил благодарность.

- А ты оказывается ещё и хам, - презрительно усмехнулась Зинаида Ивановна. – Никогда не смей больше называть меня на «ты».

- А в чём дело? Разве мы не друзья?

- Гусь свинье не товарищ, знай своё стойло.

- Вот это мило, - растянул губы в пьяной усмешке Борис. – Значит, когда я за твои монеты...

- Я думаю, что ты там, в камере, умом тронулся, - перебила его Зинаида Ивановна. Взгляд её стал колючим и холодным. – Забудь о монетах и вообще, обо всём что случилось. Забудь даже о том, что мы знакомы. А в твоих услугах я больше не нуждаюсь. За то, что держал язык за зубами, получишь квартиру в центре Москвы и должность бармена в престижном ресторане. Если у тебя на плечах голова, а не кочан капусты, то скоро сумеешь сделать карьеру. А сейчас, пошёл отсюда вон!

- Зря вы, Зинаида Ивановна, плюёте в колодец, из которого, возможно, придётся ещё напиться, - бросил на ходу Борис, пьяной походкой направляясь к двери.

- Ничего, переживу, - усмехнулась Зинаида Ивановна. – Я пью только минеральную воду из бутылок.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.  ПОДСТАВА.

...Виктор был доволен своей работой и, это не смотря на то, что у него был ненормированный рабочий день. Зинаида Ивановна часто задерживалась по делам службы, то в Управлении Мосторга, то в Министерстве, то совершала поездки по магазинам, и телохранитель обязан был сопровождать её во всех поездках. Так продолжалось изо дня в день, ровно три с половиной месяца...

...Зинаида Ивановна отмечала свой тридцать седьмой день рождения у себя на квартире, где собрались только самые близкие друзья и соратники - ближний круг. Виктор стоял в сторонке и зорко наблюдал за тем, как за богато накрытым столом едят, пьют и веселятся уже изрядно подпившие гости.

- Зиночка, а что это за молодой человек стоит там скромно в сторонке и не принимает участия в общем веселье? – спросил Зинаиду Ивановну кто-то из гостей.

- Это моё доверенное лицо, - засмеялась именинница. – И это лицо всегда должно быть трезвое.

- Даже в твой день рождения?

- Конечно.

- Ну, ты и садистка.

- Он не пьёт.

- Больной что ли?

- Он спортсмен и поэтому всегда должен быть в форме.

- За твоё здоровье мог бы рюмочку и принять.

- Лёва, это пустой разговор, лучше возьми гитару и спой нам что-нибудь.

- Мою любимую?

- Давай, а мы подпоём.

- Так это запросто, - засмеялся собеседник именинницы и, взяв в руки гитару, запел:

Жил-был, в натуре, Лёва,

Имел четыре дома,

Отобрали Лёвкины дома,

Теперь он тихий, мирный,

Имеет ювелирный,

Магазин для сердца и ума, - радостно подхватила песенку вся компания.

Имел свою машину,

Возил красотку, Нину,

С шиком выезжал с ней со двора,

Вместе с автомашиной,

Вместе с красоткой, Ниной,

Рухнул Лёва с Крымского моста, - грустно закончил песенку певец и потянулся за бутылкой с коньяком.

- Машину жалко, - притворно всхлипнул кто-то, все засмеялись и, застолье возобновилось с новой силой...

- Зиночка, я смотрю, тебе этот парень очень нравится, - с ехидной усмешкой сказал хозяйке дома изрядно подвыпивший Мальцев, перехватив один из нежных взглядов, которыми время от времени Зинаида Ивановна одаривала своего телохранителя. - Ты его уже уложила в свою постель?

- А тебе какое дело? – вспылила своенравная Зинаида Ивановна. – С кем захочу, с тем и лягу.

- Да на здоровье, чего ты пенишься, -  пожал плечами Мальцев. -  Ты же сама сказала, что молодым везде у нас дорога.

- Вот именно – молодым везде у нас дорога. И в мою спальню – тоже. Захочу, и он сегодня останется у меня на ночь.

- Кто бы сомневался, - вновь усмехнулся Мальцев. – Твои возможности я знаю очень хорошо. Но разговор пойдёт не об этом. Мне нужен надёжный человек для того, чтобы провести одну акцию.

- Что за акция?

- Нужно Трегубова подловить на взятке.

- Ничего себе, акция! - вскрикнула Зинаида Ивановна. – Павел, ты думаешь, о чём говоришь!?

- Я всегда сначала думаю, а потом говорю, - обиделся Мальцев.

- А что, война между Гришиным и Андроповым ещё не закончилась?

- Она в самом разгаре.

- Так Андропов уже сидит в кресле Генерального Секретаря. Чего ему ещё надо?

- Гришин ещё трепыхается, вот и решили почистить поляну вокруг него. Трегубов – человек из ближайшего окружения Гришина. Был ещё Соколов, но он уже на Лубянке.

- Так им директора "Елисеевского" гастронома мало?

- Соколов молчит, как партизан и не идёт на сотрудничество со следствием. Нужен более сговорчивый фигурант. Тебе же, как заместителю Трегубова, известна схема получения взяток в Мосторге?

- Трегубов не берёт взяток, - уверенно сказала Зинаида Ивановна. – Это всё Петриков.

- Компетентные органы разберутся, кто берёт, а кто не берёт. В общем, наша основная задача - подставить Трегубова. И предстоит это сделать через директора "Центрального" гастронома.

- Павел, но это так сложно и опасно. У Маркова такая «крыша», что нам с тобой и не снилось. Или ты не знаешь, кто у него отоваривается? Мне даже страшно произносить вслух эти фамилии.

- Не узнаю тебя, девушка, - усмехнулся Мальцев. – Ведь ты всегда любила рисковать. А насчёт "крыши" Маркова, так у Соколова она была покруче.

- И, всё-таки, рисковать...Однажды я уже так рискнула, что до сих пор аукается.

- Тогда ты решала собственные проблемы, а сейчас можешь помочь государству.

- А я уверена, что это тоже чьи-то личные интересы, - пристально посмотрев на своего собеседника, сказала Зинаида Ивановна.

- Я тебе уже сказал, чьи это интересы. Ещё раз повторить?

- Павел, а какая твоя выгода в этом деле?

- Скрывать не стану, сефйчас хочу сесть в кресло замминистра внешней торговли, а потом и в кресло министра.

- Не плохое желание, - засмеялась Зинаида Ивановна. – Твои амбиции всем известны.

- Ты тоже в накладе не останешься. Свалим Трегубова, и ты займёшь его место.

- Свежо предание, да верится с трудом.

- Я тебе гарантирую.

- Ладно, посмотрим.

- А чего смотреть, надо исполнителя искать. В этом деле должен быть человек кристально чистый, иначе в «конторе» не поверят в наш спектакль.

- Где же найти кристально чистого исполнителя?

- А зачем его искать? У тебя есть такой человек.

- Кого ты имеешь в виду?

- Твоего телохранителя.

- Ермакова!? - не удержавшись, вскрикнула Зинаида Ивановна. - Почему именно его!?

- Потому, что его кандидатура идеальная. Участник боевых действий, награждённый  орденом, и вообще автобиография у него кристально чистая.

- Нет, я не хочу...Павел, давай, Маслова определим на эту роль.

- Зина, я знаю, что ты ненавидишь Маслова и готова сожрать его с говном, но он на эту роль не подойдёт. "Контора" на него не клюнет.

- Так может, кого другого?

- Значит, мои предположения не лишены основания? Тебе нравится Ермаков?

- Нравится.

- Иногда нужно для общего дела пожертвовать личным. Найдёшь себе другого любовника, - усмехнувшись, сказал Мальцев.

- Павел, я не хочу другого.

- Всё, вопрос закрыт, и возражения не принимаются. Времени для раздумий нет. До осуществления акции осталось немного - неделя.

- Неделя, - как эхо повторила Зинаида Ивановна и тяжело вздохнула.

- Да, неделя. Давай выпьем за удачу, - поднимая рюмку с коньяком, сказал Мальцев.

Зинаида Ивановна молча подняла свою...

...Этот, казалось бы, обычный день - двадцать пятое августа тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, круто изменил в дальнейшем всю жизнь Виктора. А начинался он, как обычно, и ничего не предвещало беды.

- Виктор, надо съездить в "Центральный" гастроном, - сказала Зинаида Ивановна. – Пусть Михаил Юрьевич передаст через тебя финансовый отчёт. Это очень срочно.

- Хорошо, я мигом, - сказал Виктор и уже на выходе из кабинета, в дверях столкнулся с директором плодоовощной базы - Стравинским.

- Осторожней, молодой человек, вы чуть не сбили меня с ног.

- Извините, Марк Борисович, спешу очень.

- Куда это вы так торопитесь?

- В "Центральный" гастроном.

- Не откажите в просьбе, передайте Михаилу Юрьевичу портфель с документами. Я ему их ещё вчера должен был отдать, да времени свободного не было, а они ему срочно нужны. И сегодня у меня времени совсем нет, с самого утра здесь торчу. Я в долгу не останусь.

- Передам, нет проблем, я всё равно, туда еду.

- Ну и славненько, - обрадовался Марк Борисович и вручил Виктору небольшой, кожаный портфель...

...Виктор постучался, секунду выждал и вошёл в кабинет директора второго по значимости после "Елисеевского" гастронома Москвы.

- Михаил Юрьевич, разрешите?

- Слушаю вас, молодой человек, с чем пожаловали?

- Зинаида Ивановна просила, чтобы вы срочно передали финансовый отчёт.

- Совсем забыл, замотался, а тут ещё, так некстати, главный бухгалтер заболел. Передайте Зинаиде Ивановне мои извинения, а отчёт сейчас доставят из бухгалтерии, - хлопнув ладонью себя по лбу, сказал директор магазина и взялся за трубку телефонного аппарата.

- Да, тут ещё Марк Борисович просил передать вам документы, - сказал Виктор и протянул хозяину кабинета портфель.

- Какой Марк Борисович?

- Стравинский. Он сказал, что эти документы вам срочно нужны.

- Странно, что за срочность такая? - удивился директор магазина, принимая из рук Виктора портфель. – И что за документы?

В ту же секунду дверь кабинета распахнулась, и в него вошли четверо, быстрым шагом подошли к столу.

- Товарищи, в чём дело? – нахмурившись, спросил вошедших хозяин кабинета, которому явно не понравилась бесцеремонность непрошенных гостей.

Один из вошедших молча достал из кармана служебное удостоверение сотрудника КГБ, так же молча показал его хозяину кабинета и Виктору. Тут же сказал: - Вы только что передали портфель присутствующему здесь гражданину Маркову. Подтверждаете этот факт?

- Подтверждаю, - не стал скрывать очевидного Виктор.

- Что находится в портфеле?

- Документы.

- Какие документы?

- Не знаю? – пожал плечами Виктор. – Я в чужие бумаги не заглядываю. Меня попросили передать, я и передал.

- Кто попросил?

- Директор овощной базы.

- Фамилию и имя директора можете назвать?

- Марк Борисович Стравинский.

- Хорошо, сейчас в присутствии понятых мы осмотрим содержимое портфеля. Возражения есть?

- У меня нет, - сказал Виктор.

- А у вас? – обратился сотрудник Комитета государственной безопасности к хозяину кабинета.

- Вскрывайте, - пожал плечами тот. – Мне самому интересно посмотреть, что там внутри находится.

- Тогда приступим, - сказал представитель КГБ и, пригласив понятых подойти поближе к столу, открыл портфель, затем медленно стал выкладывать на стол его содержимое.

- Красивые документы, не правда ли? – усмехнулся представитель Комитета, когда пачка  новеньких стодолларовых купюр США легла на широкий стол. – Сколько там?

- Сто купюр по пятьдесят долларов США, - закончив считать банкноты, сказал второй сотрудник КГБ.

- Пять тысяч долларов - это круто, - усмехнулся старший оперативник. – Валютные операции в частном порядке, запрещены законом нашей страны. У вас обоих, как я полагаю, будут большие проблемы.

У Виктора от удивления округлились глаза и он, ничего не понимающим взглядом, вопросительно посмотрел на Маркова. Тот точно таким же удивлённо-вопросительным взглядом смотрел на него. Прошло несколько томительных минут, прежде чем к Виктору вернулись способности мыслить и разговаривать, и он задал первый вопрос: - Может, наконец, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

- Я могу объяснить, - сказал один из оперативников. – Происходит пресечение валютной операции и задержание с поличным взяточника и взяткодателя.

- Что за дурдом?! – вспылил Виктор. – Меня попросили передать портфель, я и передал! А что в нём находилось, я не знал!

- Мы это уже слышали, но факты говорят сами за себя.

- Какие факты? – упирался Виктор. – Поговорите с директором овощной базы, и он подтвердит, что я тут не при делах.

- Следствие разберётся во всём, а пока, прошу проследовать за нами, - сказал старший оперативник и приказал своим помощникам надеть на арестованных наручники.

Так, в наручниках, их вывели из кабинета и на глазах у сотни покупателей, провели через весь магазин к выходу, у которого их ждали две чёрные «Волги»...

... - Да мне не в чем сознаваться! - негодовал Виктор в кабинете следователя. – Спросите Стравинского, тот подтвердит, что это по его просьбе я передавал Маркову этот злосчастный портфель!  Это же, абсурд! Почему я должен отвечать за чужие грехи!?

- В науке права, есть мудрая аксиома: если хочешь найти преступника, ищи того, кому совершённое преступление могло принести пользу, - сказал следователь и пристально посмотрел на Виктора. - Если вы, действительно, не виноваты, то как  думаете, кому было выгодно вас подставлять?

- Понятия не имею, - пожал плечами Виктор.

- Вот и я, пока что, понятия не имею, - с нотками сожаления в голосе, сказал следователь. – Но, рано или поздно, но я обязательно это узнаю. А пока что, всё против вас.

- Значит, придётся сидеть? - спросил Виктор, и взгляд его потускнел.

- Я не судья, - пожал плечами следователь. – Будем разбираться, но, честно говоря, я не вижу способов помочь вам. Нет свидетелей в вашу пользу.

- Поговорите с моей начальницей, - попросил Виктор. - Зинаида Ивановна подтвердит, что именно Стравинский дал мне портфель и, что это по его просьбе я доставил портфель Маркову.

- Обязательно поговорю, – пообещал следователь и, вызвав конвоира, отправил Виктора в камеру.

Опытный следователь чувствовал, что Виктор в этом деле пешка в большой игре, и понимал куда и в кого намечался главный удар. В ведомстве, в котором он служил отлично знали о тайной и явной войне всесильного Андропова и непомерно амбициозного Гришина.

- Жаль парня, статья очень уж...если бы не валюта, - с сожалением вздохнул следователь, вновь и вновь перечитывая страницы возбуждённого, против Виктора, уголовного дела. - Отличный спортсмен, воевал в Афганистане, награждён боевым орденом - не место ему в колонии. Спасти его невозможно, механизм уже запущен и набирает обороты...Жаль, очень жаль, испортили парню жизнь...

...Виктор всё никак не мог заснуть, ворочался с боку на бок на деревянном топчане в  одиночной камере следственного изолятора на Лубянке. Услышав, как заскрежетал ключ в замочной скважине, и потом лязгнула металлическая задвижка, он приподнялся. Дверь в камеру отворилась, впустив двоих, атлетического телосложения парней, и тут же закрылась за ними. Парни молча подошли к топчану, на котором лежал Виктор, и равнодушными, ничего не выражающими глазами, начали рассматривать его.

- Чего смотрите? – первым нарушил тишину Виктор. – Я не экспонат из художественного музея.

Парни молча переглянулись между собой, и продолжили играть в молчанку.

- Жить хочешь? - наконец, спросил один из них.

- Допустим, – усмехнулся Виктор. – И, что дальше?

- Поступишь правильно – будешь жить. И жить будешь красиво. Сначала на зоне, а потом и на воле.

- А если поступлю не правильно – убьёте?

- Может - убьём, а может – только калекой сделаем. А вот твоей тёлке разорвём перегородку и из двух дырок, сделаем одну.

Виктор вскочил и сжал кулаки.

- Даже и не думай, - тихо сказал один из парней. – У меня чёрный пояс по каратэ, а он - мастер спорта международного класса по боксу. Короче – ты не идёшь в отказ, получаешь пятерик общего режима, это в самом пиковом случае, а тебе за это будет постоянный «грев» на зоне и твою тёлку никто не тронет. Более того, она каждый месяц будет приезжать к тебе на общую, а каждые три месяца – на личную свиданку. Откинешься по УДО, так что, года через четыре будешь на воле.

- Пять лет? - усмехнулся Виктор. - Мне следователь сказал, что по этой статье не меньше девяти светит.

- Тебе говорят - получишь пятерик, значит, будет пятерик. Так что, добазарились?

- У меня что, есть другой выбор? – исподлобья посмотрев на ночных визитёров, процедил сквозь зубы Виктор.

- Выбор всегда есть, - усмехнулся каратист. – Только сделать надо правильный. Я тебе советую принять наше предложение. Пожалей свою тёлку, ей всего восемнадцать лет.

- Я...согласен, - опустив голову, тихо сказал Виктор.

- Ответ правильный. Я сразу понял, что ты не глупый парень, - сказал каратист и, повернувшись, направился к выходу из камеры. Его молчаливый спутник последовал за ним.

Оставшись в камере один, Виктор обхватил голову руками и начал мерить шагами камеру...

...Стравинский вышел из кабинета, подошёл к своей «Волге», сел в машину, включил зажигание и выехал за территорию базы. Машина, набирая скорость, помчалась по направлению к центру города. Шины весело зашуршали по мокрому, после дождя, асфальту. Впереди замаячил мигающий зелёным глазом, светофор.

«Проскочу», - решил водитель, до упора утапливая в полик педаль газа, но у самого светофора пришлось тормозить – загорелся красный. Выругавшись, Стравинский с силой надавил ногой на педаль тормоза. На мокром асфальте силой инерции машину юзом вынесло на середину перекрёстка. С ужасом смотрел директор овощной базы на то, как к нему на большой скорости приближался мощный КРАЗ...

...Зазвонил телефон. Следоватедь снял трубку.

- Виктор Петрович, зайдите в кабинет генерала, - послышался в трубке голос секретарши. – Очень срочно.

- Уже иду, - сказал следователь и, положив трубку, поспешно вышел из кабинета.

- Заходи, присаживайся, - взмахом руки подозвал к себе следователя генерал. – В автомобильной катастрофе погиб директор овощной базы – Стравинский.

- Когда!? – вскрикнул следователь.

- Только что сообщили.

- Уже известно, как это произошло?

- Гаишники говорят,  что он тормознул на красный свет, но поздно – дорога мокрая после дождя и машину вынесло на середину перекрёстка, а на зелёный мчался гружённый КРАЗ. В общем,  его «волжанка» - в гармошку, а директор базы - в лепёшку.

- Неспроста это, товарищ генерал. Кто-то убрал важного свидетеля. Я уверен, что Ермакова подставили. Стрелочник он.

- Я допускаю, что парня подставили, но доказать это почти невозможно - его взяли во время передачи взятки. Да ещё валюта. Это факт, а против факта не попрёшь.

- Не попрёшь, - с явным сожалением вздохнул следователь. - Тем более, что Ермаков подписал признательные показания.

- Подписал признательные показания? Так чего тебе ещё надо? Марков тоже начал давать показания и признался в том, что брал взятки с продавцов и передавал их в Мосторг. И бывший директор "Елисеевского" тоже поплыл.

- Соколов начал давать показания?

- Начал.

- И, всё-таки я уверен в невиновности Ермакова.

- Ты же сам говоришь, что он подписал признательные показания.

- Я думаю, что с ним кто-то провёл беседу и поэтому он взял на себя то, чего не совершал.

- Думаешь, запугали?

- Запугать десантника, участвовавшего в боевых действиях и к тому же мастера спорта по боксу, как мне кажется, не так просто. Нет, тут что-то другое. Может, пригрозили расправой с его невестой?

- Вполне возможно.

- Товарищ генерал, а может, есть возможность отпустить Ермакова до суда под подписку? У него невеста беременная...

- Нет, не могу я взять на себя такую ответственность, дело Мосторга на контроле там, - сказал генерал и указал пальцем в потолок. - Андропов сказал, что воры должны сидеть в тюрьме.

- Вообще-то, это сказал Жеглов в романе братьев Вайнеров "Эра милосердия", - усмехнулся следователь.

- Не умничай, полковник, - нахмурился генерал. - Иди и занимайся делом.

ГЛАВА ПЯТАЯ.  В СИЗО "МАТРОССКАЯ ТИШИНА".

- Суки продажные, высосали из пальца восемь лет! – негодовал Виктор в зале суда, после оглашения приговора. – За что!? Может мне кто-нибудь ответит!?

Но крик его души так и остался без ответа. Конвоиры молча надели на него наручники и так же молча вывели из зала суда.

- Ничего, - процедил Виктор сквозь стиснутые зубы. – Я обязательно вернусь и спрошу сполна со всех, кто затеял и исполнил весь этот спектакль.

..."Воронок" медленно въехал на территорию СИЗО и массивные железные ворота тут же за ним закрылись.

- Откуда и за что к нам пожаловал этот красавец? – спросил дежурный помощник начальника СИЗО, с погонами капитана на широких плечах.

- Здесь всё о нём написано, - сказал сопровождающий, протянув капитану папку с бумагами. – Распишитесь в получении.

- Взяточник, - заглянув в сопроводительные документы, презрительно усмехнулся капитан. Из всех, кого привозили в СИЗО, он больше всего презирал взяточников. – А я ещё подумал, откуда у тебя, в наш век дефицита, такие шмутки? Куртка из натуральной кожи, кроссовки и костюмчик фирмы «Адидас»...

- Кто носит фирму «Адидас», тому любая баба даст. Слетай за границу и у тебя такие вещи будут.

- Так ты ещё и по заграницам ходок? – начал наливаться злобой капитан, для которого поездка за границу, была несбыточной мечтой.

- Неоднократно, - усмехнулся Виктор, с интересом наблюдя за тем, как выходит из себя капитан. – Надеюсь, что ещё побываю.

- Может и побываешь, только после того, как отсидишь восемь лет, которые тебе отвесили, – засмеялся капитан. - А вообще, вряд ли тебя пустят за границу после отсидки. Сейчас тебя определят в гостиничный номер нашего отеля, и у тебя появится отличная возможность сравнить и оценить комфортабельность наших номеров, с номерами заграничных гостиниц.

- Хорошо, я посмотрю, - равнодушно пожал плечами Виктор, для которого вопрос загранпоездок был совершенно не важен, тем более, что за границей он никогда не был, если не считать Афганистан...

...Виктор, в сопровождении пожилого прапорщика, молча шёл по длинному, выкрашенному в тёмнозелёный цвет, коридору.

- Стой! Лицом к стене! – приказал прапорщик и забренчал связкой ключей. Через мгновение тяжёлая, оббитая железом дверь, отворилась.

- Заходи, - сказал надзиратель и чуть подтолкнул Виктора вперёд.

- Руки не распускай, - тихо, но внятно сказал Виктор и глаза его при этом недобро сверкнули.

- Молчать, - повысил голос надзиратель. – В карцер захотел?

Виктор хотел было ответить надзирателю, но за ним уже захлопнули дверь.

В нос ударил резкий специфический запах, которым стойко пропитались не только постельные принадлежности, одежда, но и стены камеры: запах пота, хлорки, несвежего белья, испражнений. Осмотревшись вокруг, Виктор увидел двухярусные, похожие на солдатские, койки. Только вместо сеток, лежаки были сварены из стальных полос. В центре стол и две скамьи, в углу что-то похожее на шкаф с ячейками, где хранились пайки хлеба и другие продукты арестантов. В противоположном углу, отгороженном метровым каменным барьером, расположились унитаз и умывальник. За столом четверо играли в домино, ещё несколько человек просто сидели и молча наблюдали за игрой и ждали своей очереди взять в руки костяшки. Остальные сидели или лежали на койках. Как входить в камеру и как прописываться, Виктор уже знал. Полгода, проведённые на Лубянке кое-чему его научил. Один из сидельцев, рябой, огромный, как трёхстворчатый шкаф, парень, вышел на середину камеры и стал пристальным, тяжёлым взглядом разглядывать новичка.

"Такого, если придётся, надо кувалдой «гасить»", - подумал Виктор и улыбнулся своим мыслям. Он тоже был не мелкого калибра, но рябой смотрелся гораздо мощнее и, случись драка, большинство сделали бы ставки на рябого.

- Чего лыбишься? – начал «гнать жуть» на новичка рябой. - Откуда ты такой красивый и богатый к нам залетел? Какой масти?

- Москвич. Зовут Виктором.

- А ты случайно не "петух"? Вон у тебя какое разноцветное оперенье: «куртяк» кожаный, костюмчик синий, «говнодавы» белые.

- Если я петух, то должен таких курочек, как ты, топтать, - холодно усмехнулся Виктор и, для наглядности, показал характерный жест. Взгляд его, при этом, стал злым и колючим. Он уже понял, что рябой в этой камере не главный, а обыкновенный «баклан», решивший проверить новичка на прочность.

Кто-то громко засмеялся, но через секунду, словно поперхнувшись, замолчал, и в камере воцарилась тишина. Всем стало ясно, что сейчас будет драка.

- Что ты сказал, падла? – злобно прошипел рябой и медленно двинулся на Виктора. – Я сейчас выбью твой голубой глаз, а потом в карий засажу.

- Ты своё очко побереги, - сказал Виктор и сжал пальцы в кулак.

Побелев от злости, не видя ничего перед собой, рябой кинулся в драку. Виктор  презрительно усмехнулся. Он-то, как раз, видел всё: и широкий замах, и неправильную постановку ног, и открытый для удара живот, и оскаленный, с гнилыми зубами, рот...

Нырнув под левую руку рябого, Виктор коротко, как выстрелил, ударил. «Коронный» его левый апперкот, отточенный годами тренировок до автоматизма, нашёл на животе рябого ту точку, которую в боксе называют солнечное сплетение. И тут же, вложив всю ярость в удар, мощнейшим правым хуком в челюсть послал противника в глубокий нокаут. В камере наступила гнетущая тишина.

- Кто смотрит за хатой? – спросил Виктор, поняв, что продолжения драки не будет.

Все, как по команде, молча повернули головы и обратили свои взоры на сидящего за столом, в одной майке, с книгой в руках, мужчину лет тридцати пяти, который, казалось, был так увлечён чтением, что ничего и никого не замечал вокруг. А Виктор заметил, что мужчина этот атлетически сложен и его руки, грудь и плечи были покрыты татуировками. Подбежавший к столу, молодой парнишка, что-то торопливо говорил мужчине. Выслушав парнишку, тот чуть кивнул головой и, как ни в чём не бывало, опять уткнулся в книгу.

- Корявого поднимите и положите на шконку, - сказал, наконец, оторвавшись от чтения "смотрящий". – Пусть оклемается.

Четверо тут же бросились поднимать с пола всё ещё лежавшего в отключке рябого.

- А ты, боец, иди сюда, поговорим, - посмотрев на Виктора, сказал "смотрящий". - Присаживайся. Первая ходка?

- Первая. И, надеюсь, последняя.

- Зарекалась свинья говно не жрать, - усмехнулся мужчина. – А у меня это шестая.

- Каждому своё, - равнодушно пожал плечами Виктор.

- Сколько уже на киче паришься?

- Восемь месяцев.

- Кликуха моя – Валет, - секунду помолчав, видимо оценивая смелость новичка, сказал мужчина. - Но в этой хате я король. Позволь узнать твоё погоняло.

- Меня зовут Виктор. Фамилия - Ермаков.

- Это хорошо, что ты можешь за себя постоять. Но учти, в тюрьме не каждому помогает его сила и ловкость. Видел я не раз, как шибко крутых, но нутром гнилых «опускали». В хате народу много, кодлой наваливались и вырубали. А уж потом делали с ними всё, что хотели.

- Ты меня хочешь запугать? – спросил Виктор и пристально посмотрел на своего собеседника.

- Зачем мне тебя пугать? – усмехнулся Валет. – Я не пугало. Хочу, чтобы ты по молодости глупостей не натворил или как у нас говорят - не «напорол косяков». Пока ты здесь, тебе придётся соблюдать наши законы, иначе можешь стать изгоем. А законы наши такие - за "метлой" следи, на разборках не при буром, а решай вопросы с понятием, опущенных и обиженных, не касайся. Коснёшься – «зашкваришься» и тогда, сам опущенным станешь. Я смотрю, ты, вроде, пацан правильный, хоть и ершистый. Мне такие пацаны нравятся. Если будешь вести себя, как положено, то на зоне будешь жить красиво, там жёсткий кулак уважают. И, ещё одно запомни, никогда не беспредельничай. За беспредел могут спросить также строго, как и за косяк. Ты где махаться так научился?

- В спортивном клубе.

- Я сразу понял, что ты боксёр. Вырубить с одного удара Корявого, у которого башка каменная, это надо иметь профессионализм. Когда-то я тоже занимался боксом, имел первый юношеский разряд, был чемпионом Казахстана среди юношей. Потом, всё пошло коту под хвост – в шестнадцать лет попал в колонию для малолеток. Так и закончилась моя спортивная карьера. Но умение драться, мне очень помогло, особенно вначале, - сказал Валет и надолго замолчал. На него нахлынули воспоминания о том времени, когда он впервые переступил черту отделяющую волю от зоны. Вспомнил первую свою ходку на «малолетку». Это произошло более двадцати лет назад.

В том году шестнадцатилетний Владимир Валетов, чемпион Кустанайской области по боксу, прибыл в Алма-Ату, на проходящее там лично-командное первенство республики. Это были отборочные соревнования – победитель становился членом сборной команды Казахстана для участия в юношеском первенстве СССР.

Вадим Павлович Гравицкий – главный тренер спортобщества «Энбек» города Кустаная заприметил Владимира в спортивном зале ремесленного училища, где тот тренировался и выступал за «Трудовые резервы». Опытный глаз специалиста сразу определил, что у этого шустрого пацана большое будущее в боксе и пригласил талантливого левшу в свой коллектив. Под его руководством Владимир начал стремительное восхождение вверх и вскоре став лучшим боксёром области в своей весовой категории, завоевал право участвовать в первенстве Казахстана.

В тот год тренер привёз в Алма-Ату неплохую сборную области: Славу Тэна, Антона Кима, Сергея Бушаева, Мурсалу Тажмакина, Мишу Жоломанова, Владимира Валетова из Кустаная, Петра Чединовских и Тимура Тангишева из Рудного, Колю Горяинова из Джетыгоры. На этих соревнованиях все выступили хорошо, все стали призёрами, а Владимир Валетов и Сергей Бушаев стали чемпионами Казахстана.

Все четыре боя, включая полуфинальный и финальный, Владимир выиграл у своих соперников достаточно легко. А, ведь, в полуфинале его соперником был чемпион ЦС «Локомотив» - Беимбет Сакенов, а в борьбе за чемпионский титул - прошлогодний чемпион СССР, Казбек Ашляев. Победа Валетова стала сенсацией турнира для многих специалистов бокса, но только не для его тренера.

Владимир был счастлив – его включили кандидатом в сборную команду Казахстана и оставили на месячные спортивные сборы в Алма-Ате. Поселили кандидатов в гостинице «Спорт», что при стадионе «Кайрат» и никуда не выпускали - начались интенсивные утренние и вечерние тренировки. И только один раз в неделю, в воскресенье вечером, сборники могли себе позволить немного расслабиться – сходить погулять в городской парк.

Вот и в тот летний, воскресный вечер, на исходе третьей недели сборов, вроде бы ничего не предвещало беды. Воздух, раскалённый неистово палящим солнцем днём, к вечеру ещё не успел остыть, и в парке было жарко и душно. Владимир не захотел толкаться в толпе на забитой до отказа танцплощадке, и решил, в одиночестве, прогуляться по тенистым аллеям парка. Мысли его всё ещё были заняты недавней победой и предстоящих боях на первенстве Союза.

Четверо вышли из-за густого кустарника, и один из них обратился к Владимиру: - «Пацан, дай закурить».

- Не курю, – сказал Владимир, продолжая своё неторопливое шествие по парковой аллее.

Четверо пошли за ним, словами и действиями явно провоцируя конфликт. В общем, как обычно: слово за слово, началась драка. Откуда-то, как из-под земли, появились дружинники и милиционер. Всех участников потасовки забрали в милицию, но местных почти сразу же, отпустили. Все они оказались сынками «больших» людей, и на следующий день принесли справки о побоях. Конечно, был суд, и проходил он в Алма-Ате. Владимир надеялся отделаться хотя бы условным сроком, но…, получил два года колонии. Не помогли, ни ходатайства тренерского совета, ни хорошие характеристики – авторитет отцов столичной шпаны оказался весомее.

В колонии, Владимира не трогали, знали, что он боксёр, да и он сам не лез ни в какие дела, держался особняком и мечтал только об одном – скорее досидеть свой срок и опять приступить к тренировкам и соревнованиям.

Вначале всё шло так, как он и задумал. Возвратившись домой, Владимир приступил к интенсивным тренировкам и уже почти полностью набрал спортивную форму, но тут грянул призыв в армию. И этому обстоятельству он, в общем-то, был рад, потому что мечтал попасть в спортроту. Но, судимость, сыграла с ним злую шутку. Вместо спортроты, он попал в стройбат, где о боксе пришлось забыть на целых три года.

Демобилизовавшись, Владимир пришёл в секцию бокса но, фактически потерянные три года отрицательно сказались на его технических и тактических данных. На тренировках его стали бить совсем молодые, перспективные пацаны и Владимир бросил бокс. К тому же, его тренер переехал жить и работать в Чимкент, а с новым тренером, у Владимира отношения не сложились.

Устроившись работать экспедитором в магазин, Владимир буквально через два месяца после этого, за кражу товара был осужден на три года и отправлен в Павлодарскую ИТК-25 - колонию общего режима, строить Павлодарский тракторный завод. Работать в колонии Владимир отказался сразу и, по существу, сам себя записал в «отрицалово», и как следствие этого, получил первые свои десять суток карцера, которые потом плавно перетекли в двадцать, тридцать и так далее...

Постепенно, с каждым новым сроком, Владимир набирался жизненного опыта и авторитета среди заключённых. В восьмидесятом году, Владимир Валетов получил статус «положенца» и право становиться «смотрящим».

- Какой срок тебе навесили? – вернувшись из воспоминания в реальную действительность, спросил Валет.

- Восемь лет строгого режима.

- Не хило, - покачал головой Валет и позвал к столу кого-то из сокамерников.

- Лука, как там Корявый?

- Оклемался, сейчас воду хлещет.

- Сделайте новичку козырное место рядом со мной, пацан он правильный.

Тот, кого Валет назвал Лукой, кивнул головой и поспешил исполнять волю пахана. Затем Валет обратился ко всем обитателям камеры.

- Слушать меня всем. В этой хате я не только смотрящий, но и третейский судья. Считаю, что новичок поступил правильно, так как, Корявый задвинул косяк, назвав новичка петухом. Никто не имеет право кидать такие предъявы, не обосновав их. Вы все знаете, что по понятиям, за свои слова надо отвечать. Такой "рамс" нельзя простить даже первоходке, а уж тем более сидельцу, который идёт на третий срок. На зоне, с него бы за это, спросили гораздо строже. Корявый, по-прежнему, остаётся козырным пацаном, но и новичка я беру в свою колоду.

По камере пронёсся одобрительный гул и все восприняли случившееся, как должное. Все, кроме Корявого, который, по указанию смотрящего, обменялся с Виктором рукопожатиями, всё же затаил злобу на того и постоянно искал повода для ссоры...

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЭТАП.

...Этапные камеры во всех тюрьмах и следственных изоляторах России удивительно похожи одна на другую, как сёстры-близнецы и обладают одним и тем же свойством - сколько бы не насчитывала душ партия этапников, в этих камерах умещались все. Не была исключением из правил в этом плане и этапная «сборка» в СИЗО "Матросская тишина".

Как растревоженный улей гудела камера, в которую напихали около сорока человек.

В камере душно и тесно. Душно от скопления большого количества людей, испарений от грязной одежды и разгорячённых человеческих тел, запахов стоящей в углу камеры параши, крышку которой то и дело открывали, чтобы опорожниться, запаха ржавой подгнившей селёдки, которую выдали на этап - этот продукт входит в суточный сухой паёк этапника.

Этапная, это единственная камера в тюрьме, где перед отправкой в дорогу содержатся вместе: и подследственные, и осужденные впервые, и осужденные неоднократно рецидивисты, и заключённые, переводимые из одной колонии в другую, и достигшие совершеннолетия малолетки, переводимые на взрослую зону.

В общем, весь спектр разномастной толпы уголовных элементов. Изнывающие от томительного ожидания отправки на этап, обитатели камеры изыскивали всевозможные способы хоть как-то занять и уплотнить избыток времени.

Неоднократно судимые уголовники опытным взглядом моментально и безошибочно вычисляли из разношёрстной массы этапников тех, кто впервые оказался на нарах, и начинались камерные хохмы с новичками уголовной жизни, вовлекая ничего не подозревавших новичков во всевозможные игры:

«хитрого соседа», «паровозик», «выборы старосты» и прочие весёлые, а порой и злые игры. Взрывы хохота постоянно раздавались то в одном, то в другом углу безразмерной по своей вместимости этапной камеры.

- Кто хочет сладко пить и есть, прошу напротив меня сесть! – в стихотворной форме весело и громко зазывал из дальнего угла камеры «катала». – У каждого есть шанс прибарахлиться на этап.

- Пусть пьяный ёжик с тобой играет, - хмыкнул один из этапников. – Знаем мы эти примочки, «Стиры», наверняка подкованы.

- Напрасно обижаешь человека, - возразил ему сидящий рядом на корточках этапник. – «Грек» классный «катала» и любого за пять минут до исподнего разденет, но играет честно, за «базар» отвечаю. Мы с ним в Будукане вместе зону топтали. Фамилия его – Арапиди, он грек по национальности, отсюда и кликуха.

- А ты, дядя, за что залетел? – спросил Сабурова мужчина лет сорока, с фигурой спортсмена.

- Я...по "хлопковому делу"...

- И сколько тебе отвесили?

- Пятнадцать лет, - вздохнув, тихо сказал Сабуров.

- Солидно, - уважительно покачал головой мужчина. – Режим строгий?

- Строгий.

- Как тебя кличут?

- Меня зовут Владлен Фёдорович.

- Клёвое у тебя имя, - усмехнулся мужчина.

- Сокращённо - Владимир Ленин. В тридцатые годы многие родители так называли своих сыновей.

- У меня тоже строгий режим. Это - третья ходка, - с некоторой бравадой в голосе сказал мужчина. - Моё погоняло - Горби.

Сабуров поглядел на мужчину, непроизвольно перевёл взгляд на его спину.

- Я не горбатый, - перехватив этот взгляд, засмеялся Горби. - Фамилия моя - Горбачёв, отсюда и кликуха. А у тебя статья какая?

Сабуров назвал статью.

- Так ты "пчёлка"? С каждого цветка по взяточке, и к себе в улей? - усмехнулся Горби и, окинув Сабурова презрительным взглядом, отвернулся от него.

Сзади к Сабурову подошли два здоровенных парня, и один из них, спросил: - Так  говоришь - за взятки срок получил?

Сабуров молча утвердительно кивнул головой.

- У меня от ржавой селёдки изжога, а душа сладенького просит. Ну-ка развязывай сидор, посмотрим, что тебе жёнушка на этап принесла.

- Ребята, я поделюсь, только всё не забирайте, - сказал Сабуров и начал торопливо расстёгивать сумку.

- Не бойся, оставим тебе пайку хлеба и селёдку, которую ты получил на этап, - засмеялся один из парней и вырывал из рук Сабурова сумку.

- Шакалы, верните мужику его сидор, - сказал сидевший рядом на скамье и наблюдавший за всем происходящим, Виктор.

- Это ещё кто тут вякает? – удивлённо спросил один из здоровяков, и медленно наклонился, словно хотел лучше рассмотреть того, кто посмел ему возразить. – Тебе, падла, жить надоело? Так я тебя сейчас...

Договорить он не успел. Всхлипнув, и схватившись за горло, амбал рухнул на пол. Через секунду и второй шакал корчился от боли рядом со своим дружком. Никто не заметил ударов, так молниеносны они были. Сидевшие рядом с местом конфликта вскочили, отодвинулись, образовав круг, молча, но с нескрываемым интересом стали наблюдать за дальнейшим развитием событий.

- Ни хрена себе, вот это номер. Циркач, что ли? Как это ты, не вставая, сумел вырубить двух амбалистых «шерстяных»? - с удивлением посмотрев на Виктора, спросил Горби.

- А я их не трогал, - пожал плечами Виктор. – Наверное, споткнулись в тесноте.

Кто-то рядом нервно хихикнул, и...взорвалась тишина.

- Молодец, парень! Давить надо шакалов!

- Совсем беспредельщики оборзели!

- «Опустить» козлов, пока в отключке, чтобы другим неповадно было крысятничать! Порвать им, сукам, «тухлую вену»!

- Или в «парашу» башкой засунуть!

За дверями камеры зазвенели ключи, лязгнули железные задвижки, открылась дверь, и в камеру вошёл дежурный помощник начальника тюрьмы в сопровождении нескольких контролёров.

- Встать! – крикнул старший контролёр, и этапники нехотя поднялись со своих мест.

- Что за шум, а драки нет? – спросил дежурный помощник начальника тюрьмы, грозным взглядом окидывая камеру.

- Драка как раз была, товарищ капитан, - уверенно сказал старший контролёр, кивком головы указав на всё ещё корчившихся от боли и лежащих на полу двоих этапников.

- Кто это сделал? – нахмурился капитан, медленно обводя взглядом камеру. - Кто учинил драку? Кто вместо этапа в карцер хочет прогуляться?

- Гражданин начальник, никто их не трогал, - сказал кто-то из этапников. – Тут такая теснота, что не мудрено споткнуться и упасть. А может обморок у них от духоты, в камере дышать нечем от большого скопления людей. В камере одобрительно засмеялись.

- Вы что тут мне яйца крутите?! – закричал вышедший из себя капитан. – За дурака меня держите?!

- Ни в коем случае, гражданин начальник, - с довольной ухмылкой возразил Горби.

- Молчать! – криком перебил говорившего капитан. – Опять ты бузишь?! Соскучился по карцеру?! Ведь только отсидел десять суток. Могу ещё разок устроить тебе это удовольствие.

- Прикажете его сопроводить? – тут же спросил старший контролёр и даже руки потёр от предвкушения удовольствия.

- Не надо, - недовольно поморщился дежурный помощник начальника тюрьмы. – Пусть катится к чёртям собачьим. Надоел он мне здесь, как заноза в жопе.

Старший контролёр молча пожал плечами и даже вздохнул с сожалением, словно его вдруг лишили большого удовольствия.

- Приготовиться с вещами на выход, через полчаса погрузка, - раздражённым тоном бросил на ходу капитан и вышел из камеры.

Контролёры поспешно последовали его примеру. Вновь противно заскрежетали ключи в замочной скважине и лязгнули стальные задвижки.

- Спасибо вам, - поблагодарил Сабуров своего заступника. – Я отслужу...

- Мне слуги не нужны, - усмехнулся Виктор.

- Я не так выразился, - сконфузился Сабуров. - Я могу рассказывать...Я помню наизусть многие романы и повести. Например - роман Александра Дюма "Граф Монте-Кристо", я помню наизусть от первой, до последней буквы. Это мой любимый роман ещё с детства.

- Нормальный ход, - одобрительно засмеялся Горби. – Может, в «столыпине» в одну клетку попадём, там и расскажешь.

Звяканье ключей за дверью камеры прервали разговор этапников. Дверь распахнулась, и на пороге опять появился дежурный помощник начальника тюрьмы в сопровождении контролёров. На этот раз два контролёра держали в руках кипы папок с личными делами этапников...

... Погрузка, наконец, закончилась. Вагон, снаружи очень похожий на почтово-багажный и прозванный в народе «столыпиным», рывком тронулся с места и покатился, вздрагивая и покачиваясь из стороны в сторону на стрелках, резко остановился, потом опять медленно покатился к вокзальному перрону, где был подцеплен к пассажирскому поезду сообщением Москва - Владивосток.

- А теперь, я думаю, пора бы уже и червячка заморить, - сказал Горби после того, как поезд, наконец, тронулся и все устроились на своих местах.

- Морить-то его почти нечем, - сказал Виктор. – Кроме хлеба, сахара и селёдки ничего нет.

- У меня есть...Берите, кушайте, - сказал Сабуров и начал торопливо вытаскивать из сумки колбасу, сыр, масло...

- Сам ешь, - сказал Виктор. - Дорога предстоит дальняя, так что припасы тебе ещё пригодятся, а мы обойдёмся тем, что нам выдали на этап.

- Верно сказал, пусть сам хавает свою жрачку. Может, у малолеток что-нибудь со стола упало, - буркнул Горби.

В камере-купе засмеялись. Все знали о чудачествах малолеток и их многочисленных «подлянах».

- Дуркуют пацаны, сигареты в красной пачке - западло, со стола пайка упала, не поднимают, колбасу не едят, - вклинился в разговор молодой этапник, который, по всей видимости, сам недавно перешёл из колонии для малолеток на «взросляк». – У них на эту тему даже стих есть:

- «Сало, масло «западло»,

Сигареты «Прима» тоже,

Колбаса на *** похожа», и так далее...

- Дети – они и в лагере дети, - усмехнулся Горби. – Наслушались рассказов о блатной романтике, напридумывали себе всякого. Ничего, на взрослую зону придут, закончатся мамины передачки и посылки, сразу все «подляны» забудут. На голой пайке долго не подуркуешь.

...На вечернюю оправку в туалет первыми стали выводить женщин. Как сквозь строй проходили они по узкому коридору вагона, ловя на себе жадные, голодные взгляды истосковавшихся по женским телам, мужчин. Большинство прямо прилипли к решётчатым дверям камер-купе.

- Милая, «пульни сеанс»! – крикнул кто-то проходившей по коридору молодой женщине.

- С картинками, в натуре! Век свободы не видать! – поддержал просителя сосед по камере.

- Трусики покажи! – закричали в другой камере.

- А ещё чего показать? – не поворачивая головы, спросила женщина.

- Коблиха! Ковырялка! – звонкими голосами кричали малолетки. – Попробуешь пальчика - не захочешь потом мальчика!

- Сопли утрите, - бросила малолеткам на ходу женщина, потом снисходительно улыбнулась и, чуть замедлив шаг, подняла подол платья до пояса, оголив не только стройные ноги, но и бёдра, поражая этапников, прильнувших к решётчатым дверям камер-купе, мимо которых она проходила, белизной и размерами своих ягодиц.

Восторженный, одобрительный рёв одновременно вырвался из нескольких десятков мужских глоток.

- Что за шум? – грозным голосом спросил выскочивший из своего купе начальник конвоя с погонами старшего лейтенанта на плечах.

- Да вон, стриптиз устраивает, - кивком головы указал на женщину выводной конвоир.

- По просьбе зрителей, - добавил второй конвоир.

- Ну-ка прекрати мне здесь шоу устраивать! – заорал начальник конвоя на женщину. – Будешь безобразничать, до самого Комсомольская на оправку больше не выйдешь!

- Да ладно, гражданин начальник, пусть мужики порадуются, - засмеялась женщина. – От меня, ведь, не убудет.

- От тебя не убудет, - усмехнулся начальник конвоя. – А они сейчас начнут дрочить все разом и от качки вагон перевернётся.

Стоявшие в коридоре солдаты дружно захохотали.

- Вот гады, ещё издеваются! – закричал кто-то истошным голосом. – Сами по ночам шворют этих баб во все дырки, а нам даже «сеанс» словить не дают!

Начальник конвоя с остервенением сплюнул на пол, витиевато выругался и ушёл в своё купе.

... - Ну, давай начинай рассказывать свой роман, а мы оценим твой талант рассказчика, - обращаясь к Сабурову, сказал Горби. - На зонах привечают того, кто умеет хорошо "тискать романы". Можешь попасть в милость к "смотрящему" не только отряда, но и к "смотрящему" зоны. Так что, мотай это себе на ус.

Сабуров кивнул головой и тихим, но внятным голосом, начал повествование: - "Двадцать седьмого февраля 1815 года, дозорный Нотр-Дам-де-ла-Гард дал знать о приближении трёхмачтового корабля "Фараон", идущего из Смирны, Триеста и Неаполя.

Как всегда, портовый лоцман тотчас же отбыл из гавани, миновав замок Иф и пристал к кораблю между мысом Моржи-он и островом Рион. Тотчас же, по обыкновению, площадка форта Святого Иоанна наполнилась любопытными, ибо в Марселе прибытие корабля всегда большое событие, особенно если этот корабль выстроен, оснащён, гружён на верфях древней Фокеи и принадлежит местному арматору. Между тем корабль приближался. Он благополучно прошёл пролив, который вулканическое сотрясение некогда образовало между островами Каласарень и Жарос, обогнул Помег и приближался под тремя марселями, кливером и контрбизанью, но так медленно и скорбно, что любопытные, невольно почуяв несчастье, спрашивали себя, чтобы такое могло с ним случиться?

Однако знатоки дела видели ясно, что если что-то и случилось, то не с самим кораблём, ибо он шёл, как полагается хорошо управляемому судну - якоря были готовы к отдаче, ватербакштаги отданы, а рядом с лоцманом, который готовился ввести "Фараон" узким входом в марсельскую гавань, стоял молодой человек, проворный и зоркий, наблюдавший за каждым движением корабля и повторяющий каждую команду лоцмана. Это был юноша лет двадцати - высокий, стройный, с красивыми чёрными глазами и чёрными, как смоль, волосами. Весь его облик дышал тем спокойствием и решимостью, какие свойственны людям, с детства привыкшим бороться с опасностью. Юношу звали Эдмон Дантес и он был первым помощником капитана корабля..."

...Затаив дыхание сидели и слушали рассказчика этапники. Ближе к ночи в вагоне стало душно и жарко. Давало о себе знать большое скопление людей в ограниченном замкнутом пространстве.

- Окна откройте, дышать невозможно! – раздавались истошные крики то из одной, то из другой камеры.

Конвоиры на эти крики не обращали никакого внимания, только злобно огрызались, когда изнывающие от духоты и мокрые от пота этапники материли их на все лады.

Постепенно крики прекратились. Да и что толку зря кричать? Горло сорвёшь да душу злобой растравишь и только.

Сокамерники Виктора, да и он сам, уже приготовились ко сну, когда за стенкой, в соседней камере кто-то негромко запел:

« Чередой за вагоном вагон,

С мерным стуком по рельсовой стали,

Спецэтапом идёт эшелон,

Из Ростова, в таёжные дали.

Не печалься, любимая,

За разлуку прости меня,

Я вернусь раньше времени,

Дорогая, клянусь!

Как бы ни был мой приговор строг,

Я приду на родимый порог,

И тоскуя по ласкам твоим,

Я в окно постучусь...»

Простые, незамысловатые слова песни тронули душу Виктора и, несмотря на усталость после трудного и насыщенного событиями дня, спать ему расхотелось.

Так и пролежал он на спине, закинув руки за голову, с открытыми глазами до глубокой ночи. А поезд мчался вперёд, мерно постукивая по рельсовым стыкам колёсными парами и мягко покачивая из стороны в сторону железные вагонные ящики, увозя всё дальше и дальше от центра страны едущих в этом поезде пассажиров. Ещё в трёх пересыльных тюрьмах: в Иркутске, Красноярске и Хабаровске, пришлось погостить этапникам, прежде чем они добрались до конечного пункта назначения...

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ПРИБЫТИЕ НА ЗОНУ.

...Пассажирский поезд сообщением Хабаровск - Комсомольск-на-Амуре, прибыл в пункт назначения ранним утром.

Минут пятнадцать тащился состав от границы станции до вокзального перрона, все, замедляя и замедляя ход пока, наконец, не остановился.

- Приготовиться на выход с вещами! – крикнул появившийся в коридоре начальник конвоя и быстрым шагом прошёл в тамбур. Вслед за ним шёл здоровенный прапорщик с кипой папок в руках. Началась выгрузка этапников из вагона.

- Первый пошёл! – зычным голосом крикнул конвоир, открывая одну из камер.

- Второй пошёл!

- Третий…

В Комсомольске-на-Амуре произошла уже тщательная сортировка этапников и распределение их по «воронкам». Малолетки и подследственные поехали в СИЗО, осужденные - в колонии по режимам.

Ехали долго. Дорога - врагу не пожелаешь: рытвины, ухабы, резкие подъёмы и такие же резкие спуски.

Машину подбрасывало на ухабах, клонило то в одну, то в другую сторону на крутых виражах и каждый раз испытывающие крайние неудобства, запертые в тёмном, железном ящике зэки, поливали отборным матом и шофёра машины, и конвой, и всех начальников вместе взятых.

А тут ещё ко всему, один из конвоиров, молодой солдат оказался любителем художественного свиста и всю дорогу от самой станции упражнялся в этом жанре искусства, насвистывая мелодии из репертуара знаменитых эстрадных исполнителей.

- Слушай, начальники, сколько нам ещё болтаться в этом ящике? – не выдержав, спросил кто-то из этапников, обращаясь к конвоирам.

- Долго, - коротко бросил один из конвоиров, с сержантскими лычками на погонах.

- Ну а всё-таки? – не унимался решивший «пообщаться» с сержантом. – Столько же, сколько уже проехали?

- Столько, полстолька и четверть столько, - ухмыльнулся сержант.

- Козёл долбанный, - злобно огрызнулся этапник. – Сказать, что ли, трудно? Нацепил три сопли на погоны и считаешь себя большим начальником?

- Прекратить разговоры! – повысил голос сержант. – Расшлёпался тут, смотри у меня!

- Не гони «жуть», здесь пугливых нет, - сказал с усмешкой всё тот же голос из-за решётчатой двери. – Лучше скажи своему напарнику, чтобы прекратил свой концерт, всю душу вымотал.

- Пусть свистит, мне не мешает, - пожал плечами сержант и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза, может, задремал, а может, притворился спящим, чтобы не вступать больше в полемику с ушлыми, острыми на слово, этапниками.

- Один вот так же всё свистал - его поебли, и он перестал, - не в силах терпеть больше соловьиные трели конвоира, крикнул кто-то из темноты автозака. Одобрительный дружный громкий хохот поддержал остряка.

- Кто это сказал? – прервав своё выступление, грозным голосом спросил любитель художественного свиста, услышав сказанное в свой адрес.

- Все говорят, - отозвался из темноты всё тот же задорный голос. В «воронке» опять одобрительно засмеялись.

- Да я вас всех тут сейчас выебу! – сорвался на крик, побелевший от злости конвоир, и угрожающе передёрнул затвор автомата.

- Сначала ****ку отрасти, - не сдавался остряк из темноты. – И ружьишком не балуй.

- Уроды!!! – вышел из себя уже не владеющий собой молодой конвоир. – Да я вас!... При попытке к бегству!

- Чего ты вяжешься с ними? – лениво приоткрыв один глаз, спросил молодого конвоира сержант, которому уже порядком надоела пустопорожняя перепалка солдата с этапниками. – Подначивают тебя, салагу, а ты...

Молодой посмотрел на него затуманенным взглядом и тут же остыл, словно вылили на него ушат холодной воды, медленно сел на своё место, поставил оружие на предохранитель и замолчал. Затихли и этапники, но ненадолго.

- Может, на зону к ужину успеем, горячего похл***** не мешало бы, - мечтательно вздохнул кто-то.

- Это вряд ли, - авторитетно заявил трижды побывавший на зонах, Горби. – Пока доедем, пока одно начальство договорится с другим, пока примут, пройдёт не мало времени.

- Значит, ещё сутки давиться сухомяткой? – разочарованно протянул кто-то в темноте.

- Не стони, - недовольно поморщился Горби. – Утром в карантинке пожрёшь.

«Воронок» с этапниками подкатил прямо к административному корпусу колонии и остановился напротив вахты. Рядом остановился второй.

Из проходной вышел капитан с красной повязкой на рукаве, на которой большими буквами было написано - ДПНК, что означало, дежурный помощник начальника колонии.

Рядом широко шагал старший прапорщик с повязкой НВН на рукаве, чуть сзади шли ещё два прапорщика.

Навстречу им поспешил начальник конвоя, сопровождающий «воронки». Следом - прапорщик с кипой папок в руках.

- Сколько? – спросил дежурный помощник начальника колонии после короткого обмена приветствиями.

- Тридцать три богатыря, - сказал начальник конвоя и сделал знак выглядывающему из автозака сержанту. Тот сразу же снял замок с решётчатой двери, отгораживающей арестантов от конвоя.

- Выходи по одному! Руки назад! – крикнул сержант в открытую дверь и первым выскочил из машины.

Молодой конвоир последовал его примеру. Автоматчики лагерной охраны, принимавшие этап, угрожающе направили стволы своего оружия на открытую дверь машины, из которой спешным порядком стали появляться вновь прибывшие заключённые.

Выпрыгнув из «воронка», Виктор неспешно огляделся вокруг. Машина остановилась напротив двухэтажного кирпичного здания, административного корпуса колонии. Вплотную к нему было пристроено ещё одно, с проходной и высокой башней. В ней, по всей видимости, находился пункт наблюдения и контроля связи с вышками, раскиданными по всему периметру колонии.

Колония занимала довольно обширную территорию - от ворот, вправо и влево далеко тянулся высокий деревянный забор с рядами колючей проволоки. Между рядами колючей проволоки - «запретка», вспаханная и тщательно пройденная граблями, земля. Колония расположилась в довольно большом и глубоком распадке, среди высоких, упирающихся вершинами в небо, сопок. И тайга. Вокруг, до самого горизонта. В полукилометре от жилой зоны, прямо под сопкой расположилась промзона. Жилая и промышленные зоны были соединены между собой длинным коридором из колючей проволоки. Виднелись корпуса каких-то цехов и высоких строений, построенных прямо на склоне высокой скалы.

Новоприбывших завели в открывшиеся ворота, которые тут же закрылись за ними.

Этапники оказались в привратке: перед ними были ещё одни ворота, ведущие на территорию колонии. Вскоре и эти ворота открылись таким же способом, как и первые.

- Приготовиться к личному досмотру! – крикнул неожиданно звонким дискантом старший прапорщик с повязкой начальника войскового наряда на рукаве. – Мешки развязать, сумки открыть!

- К личному досмотру, - злобно передразнил прапорщика амбал с поломанными ушами и матерно выругался. Сказал бы уж - идите на «шмон».

Два прапорщика проводили «шмон» очень быстро и профессионально. Выворачивали мешки и сумки, трясли рюкзаки - искали запрещённое.

Но на строгий режим шли люди опытные и запрещённое давно сплавили на этапе, проводя бартерные сделки с конвоем, променяли кожанки, модельные туфли и пуховики на плиты чая, бутылки со спиртным и наркотические «колёса».

После того, как всех тщательно обыскали, новоприбывших по внутреннему коридору провели в административное здание.

И пока шли, Виктор успел беглым взглядом разглядеть: и огромный плац, и десятка два двухэтажных домов кирпичной постройки, каждый обнесённый высоким забором из металлической сетки, и расположившееся точно в центре жилой зоны длинное одноэтажное кирпичное здание столовой-клуба и дома быта, и пристроенная рядом котельная с баней. Несколько на отшибе, в ближнем к «вахте» углу колонии расположилось здание штрафного изолятора...

...После посещения бани, этапников разместили в "карантинке"...

...Виктора из "карантинки", вызвал в свой кабинет "кум" - заместитель начальника колонии по режимно-оперативной работ – майор Логвиненко. Предложил чашку чая, а когда Виктор отказался, повёл разговор издалека, расспрашивал о любимой девушке, посетовал на то, что статья, по которой ему предстоит отбывать наказание, не подлежит условно-досрочному освобождению не только по половине, но даже по двум третям срока, и стал предлагать разные послабления за небольшие услуги. Так, ерунда, мелочь, разве что сообщать о тех, кто в лагере замышляет учинить беспорядки, побег или ещё чего-нибудь, что может повлиять на ужесточение режима для всех. А ужесточение режима – это и ограничение в получении посылок, «отоварки» в ларьке колонии, личных и даже общих свиданий с родственниками.

- Начальник, ты  что, сукой меня хочешь сделать? - с презрительной усмешкой посмотрев на майора и не дослушав до конца, резко спросил Виктор.

- А ты что, хочешь в «отрицалово» уйти? – прогнав с лица доброжелательную улыбку и уставившись на Виктора злым взглядом, спросил майор.

- Я ещё не решил, к какой масти прибиться, но ссученым я точно не буду, - нахмурившись, сказал Виктор.

"Кум" ещё некоторое время пытался уламывать Виктора, а потом, раздосадованный тем, что новичок оказался крепким орешком и на контакт с ним не шёл, начал угрожать. Не помогло и это.

- Ладно, иди, - махнул рукой майор. - Но, думаю, мы ещё не раз встретимся с тобой в моём кабинете.

Виктор поднялся и молча направился у выходу из кабинета.

... - Строго по одному заходить в здание! – громко, звенящим голосом, приказал старший прапорщик. – В конце коридора ждать!

Виктор шёл по длинному, но довольно широкому, коридору и от нечего делать читал таблички на дверях кабинетов.  По обе стороны длинного коридора тянулись двери с металлическими табличками: «Оперчасть», «Нарядная», «Заместитель начальника по производству», «Заместитель начальника по ПВР», «Режимчасть», «Плановый отдел», «Бухгалтерия»…

В конце концов, ему надоело это занятие, и он перестал обращать внимание на однотипные, рябившие в глазах, таблички.

Наконец прапорщик идущий впереди группы остановился возле двери, на которой красовалась табличка «Смотровой кабинет», приказал ждать вызова.

Через минуту к двери подошёл ДПНК(дежурный помощник начальника колонии), постучал, выждал паузу и вошёл в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

Не прошло и пяти минут, как дверь кабинета распахнулась, и появившийся на пороге капитан приказал: - Заходить пятёрками, быстро раздеваться догола, пройти медосмотр.

Первыми у дверей стояли: Горби, здоровенный парень с бычьей шеей и сломанными ушами - видимо занимался борьбой, ещё один кряжистый, плотного телосложения мужичок, лет сорока на вид, замыкал первую пятёрку Виктор.

Войдя в кабинет, он огляделся. В довольно просторном кабинете стояли четыре стола. На столах таблички: «хирург», «невропатолог», «окулист», «ухо, горло, нос». За каждым из них сидели врачи в белых халатах.

В глубине кабинета стоял ещё один стол, больших размеров и с табличкой «терапевт». За этим столом, на обтянутом кожей кресле с высокой спинкой восседала, как на троне, женщина, так же, в белом халате.

Только под этим халатом, легко угадывалась военная форма. На столе перед ней лежали стопкой личные дела вновь прибывших в колонию заключённых.

- Всем раздеться догола, по одному подходите ко мне и называйте свою фамилию, - властным, не терпящим возражения, голосом сказала женщина-врач, цепким взглядом окидывая группу раздетых до гола и от этого неловко чувствующих себя, мужчин. - И шевелитесь, вы не на курорте.

Первым к столу подошёл Виктор.

- Фамилия? – спросила женщина-врач, окидывая внимательным взглядом мускулистую фигуру Виктора.

- Ермаков Виктор Сергеевич, шестидесятого года рождения, срок - восемь лет, статья...

- Мне достаточно фамилии. Жалобы на здоровье есть?

- Здоров, - пожав плечами, ответил Виктор.

- Это прекрасно, что здоров, - сказала врач. – Пройдёшь всех врачей и с карточкой вернёшься сюда. Виктор кивнул головой и молча пошёл к столу хирурга. Женщина проводила его долгим томным взглядом.

Капитан перехватил этот взгляд, ухмыльнулся и вышел из кабинета.

- Следующий, - позвала врач очередного новоприбывшего.

К столу подошёл здоровяк с поломанными ушами.

- Алмазов Игорь Сергеевич, пятьдесят третьего года рождения. Срок десять лет.

- Спортсмен? – бросив быстрый взгляд на стоящего перед ней атлета, спросила врач.

- Мастер спорта, - с гордостью сказал здоровяк. – По классической борьбе.

- Здесь не спортклуб, - едко заметила ему женщина. – Нам нужны другие мастера, а именно: проходчики, бурильщики, забойщики, дробильщики, сушильщики.

- Могу и проходчиком, - пожал плечами борец. – Сила есть.

- Сила есть - ума не надо. Следующий.

- Я тоже мастер спорта, только по самбо, - усмехнулся плотный, кряжистый мужчина. – А ещё я проходчик, работал на руднике.

- На каком руднике?

- Комбинат «Хинганолово».

- Хочешь работать по специальности?

- Хочу.

- Фамилия?

- Сабаев Бахтияр.

- Хорошо, специалисты нам нужны. Следующий...

Медосмотр новоприбывших этапом уже заканчивался, когда в медкабинет вошёл всё тот же капитан с повязкой ДПНК на рукаве.

- Екатерина Александровна, начальник просил поторопиться, все уже собрались.

- Я через пять минут буду, доложите там. Папки с личными делами можете забрать, а медицинские карты я сейчас подпишу и принесу.

Капитан молча собрал бумаги со стола и так же молча удалился.

...Двухстворчатая дверь, обитая темно-коричневым кожзаменителем, с блестящей металлической табличкой, на которой в две строки было выгравировано: «Начальник учреждения - полковник Ищенко Н. М.», сама по себе уже внушала уважение и трепет каждому входившему в этот кабинет.

- Встать вдоль стенки и не мешать проходу, - приказал прапорщик. – Ждать вызова.

- Опять ждать, - недовольно буркнул борец. – Сколько же ещё?

- Столько, сколько потребуется, - повысил голос прапорщик.

Вступать в полемику с «начальником» никто из новоприбывших этапом не стал. Во-первых, не было смысла - прав всегда тот, у кого больше прав. А во-вторых, всеобщее внимание переключилось совсем на другой объект - по коридору, по направлению к ним, шла женщина в военной форме. На её плечах красовались погоны майора, а в руках она держала стопку медицинских справок.

Хорошо подогнанная по фигуре форменная одежда подчёркивала стройность фигуры и позволяла глазеющим на неё мужчинам видеть: и красивые ноги, и крутые бёдра, и круглые коленки, и высокую грудь. Не обращая никакого внимания на онемевших от изумления мужчин, она молча подошла к дверям, рывком открыла их и вошла в кабинет.

- Вот это да! - восхищённо выдохнул борец, и мечтательно закатил глаза. – Станок что надо. Вот бы поработать на нём.

- Смотри слюной не захлебнись, станочник, - усмехнувшись, посоветовал ему Горби.

Борец хотел, было что-то сказать, но распахнулась дверь и его первого из очереди позвали в кабинет.

...Большой кабинет был заполнен администрацией колонии. За массивным столом сидел хозяин кабинета - полный, седой мужчина в форме полковника.

Слева от него, за небольшим столом сидела, уже знакомая этапникам, женщина-врач.  За приставным столиком сидел капитан с повязкой ДПНК на рукаве и майор - заместитель начальника колонии по режимно-оперативной работе.

Вдоль стен, на стульях, расположились офицеры рангом пониже и гражданские лица. Закончив беглый осмотр кабинета, Виктор остановил свой взгляд на его хозяине.

- Что уставился, как баран на новые ворота? – спросил с холодной усмешкой полковник. – Порядка не знаешь?

- Ермаков Виктор Сергеевич, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, срок - восемь лет. Начало срока - двадцать пятого августа тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, конец срока...

- До конца срока тебе, как до луны пешком, - прервал Виктора начальник колонии, который в это время перелистывал личное дело новоприбывшего в колонию заключённого.

- Ничего, дойду, - усмехнулся Виктор.

- Он ещё и зубы скалит! – бурея лицом, перешёл на крик полковник. – Перед вами любитель офицерских жён! В следственном изоляторе вые...переспал с женой начальника СИЗО, которая работает там врачом.

Все присутствующие в кабинете с нескрываемым любопытством обратили свои взоры на стоящего перед ними молодого, симпатичного мужчину, переглянулись между собой, что-то оживлённо зашептали друг другу. Женщина майор удивлённо приподняла бровь и, едва заметно, улыбнулась. Начальник колонии в это время посмотрел на свою жену и заметил её улыбку.

- Запомни, одно неверное движение, и я тебя в ШИЗО сгною, - осипшим голосом выдавил из себя побелевший от злости полковник. – В БУРе сдохнешь...

- Николай Михайлович, мне на шахту проходчики нужны, - робко обратился к начальнику колонии пожилой мужчина в гражданском костюме.

- Ты уже получил двоих сегодня, к тому же, один из них настоящий горняк - вытирая большим носовым платком вспотевшее от напряжения лицо, недовольным голосом буркнул полковник.

- Так мне ещё, минимум, четверых надо.

- Получишь, - пообещал начальник колонии, - Там за дверью ещё народ есть. А этого отправить на свинарник, пусть там со свиноматками любовь крутит.

Все присутствующие в кабинете, за исключением начальника шахты и женщины-врача, дружно рассмеялись.

- Вам, Николай Михайлович, конечно виднее, - пожал плечами начальник шахты. – Но выполнение плана по добычи руды на этом участке под угрозой срыва.

- Ладно, бери его на шахту, - поморщившись, как от зубной боли, услышав слово «план», буркнул полковник. – Но смотри за ним внимательно.

- А чего мне бояться? – пожал плечами начальник шахты. – У меня жены нет.

В кабинете опять засмеялись.

- В двадцатую бригаду пойдёшь, - нахмурившись, холодно бросил полковник Виктору. – Там бригадиром Ежов, уж он возьмёт тебя в ежовые рукавицы, будь уверен.

- А это уже как карта ляжет, - усмехнулся Виктор, выходя из кабинета начальника колонии...

... - Все свободны, - сказал полковник после того, как последний из новоприбывших в колонию был распределён по бригадам. – А Вас, Екатерина Александровна, я попрошу остаться.

- Коля, ты прямо как Мюллер из кинофильма «Семнадцать мгновений весны», - засмеялась женщина, оставшаяся в кабинете наедине с полковником. – Есть претензии по службе?

- Есть! – закричал, вновь наливаясь яростью, полковник и со всей силы хлопнул пухлой ладонью по столу. – Когда прекратишь строить глазки кобелям?!

- Ты о чём это? – с издёвкой в голосе спросила начальник санчасти, удивлённо пожимая плечами.

- Не строй из себя дурочку! – продолжал кричать полковник. - Думаешь, я не видел, какими глазами ты смотрела на этого смазливого подонка!? Думаешь, я не знаю, как ты в смотровом кабинете десять минут не отпускала его от себя и всё любовалась на его большой член!

- Вот именно - у него большой, очень большой член, а ни такая малюсенькая писька, как у тебя, - усмехнулась Екатерина Александровна.

- Так я ему его ножёвкой под корень отпилю, и будет такой же, как у меня! - вновь закричал полковник.

- Ты не ори, - сверкнула глазами Екатерина Александровна.

- А ты скажи, когда это кончится? Ты же моя жена, я люблю тебя, а ты меня ни во что не ставишь, - сбавил тон полковник и устало опустился в кресло. – У меня уже нет больше сил.

- Нет сил, не надо было жениться на девушке, которая моложе тебя на двадцать пять лет. Тебе скоро на пенсию, а мне ещё тридцати пяти лет нет, и я ещё хочу того, чего ты уже не можешь, - сказала Екатерина Александровна и, презрительно усмехнувшись, вышла из кабинета...

...Получив всё, что положено вновь прибывшему на зону Виктор, Горби, борец и самбист в сопровождении завхоза отряда, приблизились к кирпичному двухэтажному зданию, огороженному со всех сторон высокой металлической сеткой.

При входе в локальную зону стояла небольшая будочка, в которой постоянно находился «локальщик» - зэк при должности.

- Всего четверо? – спросил «локальщик» и с любопытством окинул взглядом новичков. – Всех в двадцатую бригаду? Милости просим, соколики, вас там уже ждут.

- Открывай калитку и меньше базарь, - грубо приказал завхоз «локальщику». – Смотрю, ты шибко разговорчивый стал. Смотри, как бы самому не загреметь под землю.

- Да я что… Я просто спросил, - пожал плечами «локальщик» и торопливо забренчал ключами.

- А тебе нечего спрашивать, - повысил голос завхоз. – Твоё дело калитку открывать и закрывать. Ты понял меня?!

- Конечно, - заискивающе улыбнулся «локальщик».

- То-то же, - ухмыльнулся, упиваясь властью, завхоз. – Знай своё место в стойле.

- Чего это он сегодня? – подумал «локальщик», провожая удивлённым взглядом направляющегося к жилому помещению завхоза. – Как с цепи сорвался.

Завхоз молча шёл впереди группы новичков, и внутри у него всё кипело от злости. Мало того, что ему самому пришлось сопровождать в отряд вновь прибывших с этапа, начальник колонии ещё и провёл с ним инструктаж насчёт одного из новичков.

- Занимайте свободные места и пока отдыхайте, скоро бригада с работы прибудет, - сказал завхоз отряда и удалился.

Не прошло и пяти минут, как в комнату вернулся завхоз. На этот раз в руках он держал небольшие картонные квадратики.

- Давайте ваши полные данные: фамилия, имя, отчество, год рождения, статья, срок, начало срока и конец срока.

- А пол не надо? – решил пошутить Горби?

- С твоим полом тут и без меня разберутся, вон бригады из промзоны снялись, сейчас появятся.

- Встретим.

- Встречайте, - усмехнулся завхоз. - Удачной вам прописки.

На новичков почти никто не обратил особого внимания. Усталые, после тяжёлой работы зэки, молча разбрелись по своим местам.

Некоторые прямо в одежде повалились на кровати и мгновенно отключились. Новички удивлённо переглянулись.

Лежать на кровати днём, да ещё в одежде, на всех зонах считалось нарушением режима.

- Обычно, на зоне, за такое в ШИЗО суток на десять раскрутиться можно, - тихо сказал Горби.

Не сговариваясь, видимо подчиняясь какому-то стадному инстинкту, все новички стали держаться вместе. Тихо обмениваясь впечатлениями, они не заметили, как в помещение бригады вошли трое. Одетые в тщательно отутюженные чёрные милюстиновые, хорошо подогнанные по фигуре костюмы, и обутые в новые, до блеска начищенные сапоги, эти трое, даже близко не были похожи на шахтёров.

Расположившись полукругом вокруг стола, они стали молча рассматривать новичков. Буквально, следом за ними, в помещение вошли ещё трое, внушительного вида заключённых, и направились прямо к новичкам. Один из них, с синей повязкой на рукаве, на которой большими буквами было написано «Бригадир», а ниже – «Бригада № 20» - сразу начал кричать: - Вы чего расселись на кроватях?! Только прибыли и уже режим вздумали нарушать?!

- Другие вон лежат, а мы только сидим, - попытался защищаться Виктор. – Значит им можно, а нам нельзя?

- Молчать! – ещё более входил в раж бригадир. – Здесь только я имею право голоса.

- Чего ты разорался, в натуре? - сказал Виктор, продолжая, как ни в чём не бывало, сидеть на кровати. – Среди нас глухих нет.

- А ты знаешь, что в натуре у собаки красный ***? - процедил сквозь зубы бригадир и бросил презрительный взгляд на Виктора.

- Но если ты его пососёшь, то он станет белым, - усмехнувшись, сказал Виктор.

В горле у взбешённого бригадира что-то заклокотало, лицо его покрылось бурыми пятнами, и он, взвыв по-звериному, бросился на Виктора. Тот вскочил и...через секунду здоровенный детина лежал на полу и корчился от боли. Двое спутников бригадира поспешили ему на помощь. У одного в руках появилась заточка, другой из-за пояса достал самодельные нунчаки.

- Не советую, - тихо сказал Виктор, выходя на середину комнаты. – Потом горько пожалеете.

Но те не послушали доброго совета и, действительно, потом пожалели об этом. Виктор в прыжке нанёс удар ногой в голову одному из нападавших. Все, присутствующие в комнате зрители необычного поединка, ясно услышали лязг зубов и увидели, как тот мешком свалился на пол. Второй в нерешительности замер на месте. В помещении наступила томительная тишина, никто не ожидал столь быстрой развязки боя, «шестёрки» бригадира были бывшими спортсменами.

- Ну и дела, - удивлённо сказал кто-то, нарушив тем затянувшуюся тишину. – А новичок-то, оказывается, крутой.

Трое, до этого момента, молча сидевшие у стола, встали, и направились к месту разборки. Виктор приготовился к новой драке. Борец и Горби хотели стать рядом с ним, но Виктор жестом остановил их. Подойдя почти вплотную к Виктору, все трое стали молча его разглядывать. Виктор так же молча, смотрел на них.

- Нормальный ход, - наконец, сказал один из троицы. – Я – Якут, "смотрящий" отряда. Назови своё погоняло.

- Меня зовут Виктор Ермаков.

Распахнулась входная дверь и в помещение, стремительно вошёл начальник отряда и с ним ещё несколько человек в форме.

- Начинаешь с нарушения режима? – обратился офицер к Виктору, мгновенно оценив обстановку и выявив участников конфликта. – Пойдёшь в штрафной изолятор.

- Вы, гражданин начальник, сначала разберитесь в том, кто виноват в бузе, а уж потом решайте, - попытался восстановить справедливость Горби, но офицер не стал даже слушать его.

- Травмированных в санчасть, а этого гладиатора на вахту, - приказал начальник отряда и резко повернувшись, удалился так же стремительно, как и появился.

- Какие люди! – растянул толстые губы в улыбке и широко раскинул руки "кум", всем своим видом показывая, что он несказанно рад вновь видеть Виктора. – Так с чем пожаловал, дорогой?!

- Драку учинил в отряде, - доложил ДПНК. – Я выписал ему отдых в ШИЗО на пятнадцать суток.

- Начинай отсчёт, – ехидно усмехнулся Логвиненко. – Начинай отсчёт. Ещё получишь три раза по пятнадцать суток, потом загремишь в БУР на шесть месяцев, а там сгниёшь заживо.

- Не дождёшься, - зло усмехнулся Виктор.

- Смотри, гад, какой, - скривил в презрительной усмешке губы дежурный капитан. – Ещё зубы показывает. В какую камеру его определить?

- Да какая разница? – недовольно поморщился майор. – В любую.

- Может, в девятую?

- А кто у нас в девятой?

- Шаман со своими бандитами.

- Беспредельщики? А, что? Это мысль. Только, сначала, пусть в «холодильнике» сутки посидит.

- Понял, товарищ майор. Чтобы этот фрукт немного подморозился, а потом блатари из него компот сделают.

Виктор молча слушал их разговор и только презрительно усмехался.

- Веди его, - махнул рукой майор. – Не могу больше смотреть на эту уродскую, ухмыляющуюся рожу.

- Ничего, скоро он перестанет ухмыляться.

- Веди...

- Руки назад! – приказал капитан. – Пошёл прямо и шевели батонами!...

...Камера штрафного изолятора, куда поместили Руфата, была маленькая – два с половиной метра в длину и столько же, в ширину. Крошечное окошко находилось под самым потолком, а матовая, забранная в сетку, лампочка, упрятанная в нишу над дверью, еле освещала помещение, но всё-таки позволяла рассмотреть бугристые, «под шубу» бетонные стены, (чтобы арестанты не делали надписей на стенах) и в углу, парашу - накрытый деревянной крышкой алюминиевый бачок. Всякие «излишества», в виде топчана и скамьи, в камере отсутствовали.

- Номер одноместный, по гостиничным меркам – люкс, - засмеялся прапорщик, закрывая за Виктором тяжёлую металлическую дверь.

- Благодарю за заботу и внимание, землячок, - усмехнулся Виктор.

- Тамбовский волк тебе земляк, - отозвался за дверью прапорщик.

- Сучара, - скрипнул зубами Виктор. – Тебя бы сюда закрыть на пару дней, взвыл бы, как тот волк.

О том, что его с первых же дней начнут «прессовать» в отряде, он понял ещё в кабинете начальника колонии. Видимо, "кум" очень не любил тех, кто не прогибается перед ним, и решил любым способом согнуть непокорного зэка.

Измерив шагами вдоль и поперёк несколько раз камеру, Виктор присел на пол и прислонился спиной к шершавой стене.

- Ничего, мы ещё пободаемся, - усмехнулся он и сжал кулаки. – Посмотрим, что будет дальше.

Остаток дня и первая ночь в ШИЗО, прошли относительно спокойно, если не считать того, что ночью Виктор несколько раз вскакивал с холодного пола, и пытался интенсивными гимнастическими упражнениями, согреться, ночи в начале октября на Дальнем Востоке, уже довольно холодные. Утро было зеркальным отражением ночи, Виктор вставал и мерил шагами камеру, снова садился, и снова вставал...

Так прошли сутки...

...Виктор услышал приближающиеся шаги за дверью его камеры. Забренчала связка ключей и через секунду дверь камеры распахнулась.

- Выходи, переезжаешь на другую квартиру, - открыв дверь карцера, сказал Виктору дежурный прапорщик. - Руки за спину, пошёл вперёд.

Остановившись возле девятой камеры, прапорщик нарочито долго перебирал связку ключей, словно искал, и никак не мог найти нужный. Наконец, вставив ключ в замок, потянул дверь на себя. Звякнув металлическими запорами, та распахнулась.

- Принимайте нового постояльца в свою компанию, - сказал прапорщик и посторонился, впуская Виктора в камеру.

- Тут и так воздуха не хватает, шестеро нас! – все, как один, возмутились в камере. - Куда же ещё седьмого!?

- Ничего, вам же теплее будет, - усмехнулся прапорщик и, выходя из камеры, захлопнул за собой дверь.

- Ну, ты посмотри, что делают, суки! Половина трюмов свободна, а они уплотняют! Мало того, что закупорили нас, как сельдь в банку, так они ещё и издеваются!

Камера, куда перевели Виктора, была размером раза в три больше «боксика», в котором он провёл сутки, и выгодно отличалась от него. Здесь был не бетонный, а деревянный пол, на ночь заключённым выдавались лежаки, за невысоким бетонным барьером, туалет – забетонированная в полу клозетная чаша и, что самое главное - в камере было тепло.

Осмотревшись, Виктор нашёл взглядом свободное место, молча опустился на корточки и, прислонившись спиной к стене, закрыл глаза. После всего пережитого, хотелось забыться и отдохнуть. Вскоре страсти вокруг уплотнения жилплощади улеглись, и всё внимание обитателей камеры переключилось на новичка.

- Ты, кто по жизни, будешь? – обратился к Виктору с вопросом один из обитателей камеры, совсем ещё молодой, но крепкого спортивного телосложения парень, с явно выраженной, кавказской внешностью. - Какой масти?

Открыв глаза и взглянув на парня исподлобья, Виктор промолчал. Решил, что ниже его достоинства, вступать с ним в полемику, в камере были люди и постарше.

- Ты не молчи, ботало-то, открой. Или тебе западло разговаривать с нами?

- Тебе чего надо? – нахмурившись, спросил Виктор и встал.

- Когда тебя спрашивают, надо отвечать, - сказал парень и подошёл поближе.

- Слушай, иди туда, откуда пришёл, - усмехнулся Виктор.

- Братва, да что же это такое!? Какое-то чмо будет здесь зехера выкидывать!? – с растерянным видом завопил парень и оглянулся на сокамерников, явно надеясь на поддержку. – Надо его на парашу посадить!

- Ну, так посади, - с безразличным видом сказал один из сокамерников. Остальные, с ухмылками, наблюдали за развитием событий.

- Слышал, что общество решило? – почувствовав поддержку, усилил наезд парень, - так прошу пожаловать на парашу.

Услышав эти слова, Виктор, резким, коротким ударом сбил парня с ног. Тот упал на кого-то из сокамерников, но через секунду вскочил и с криком: - «Падла! Да я тебя сейчас урою!», - бросился на Виктора.

На этот раз Виктор «успокоил» его ударом ноги.

Парень, ослеплённый яростью, попытался подняться и опять броситься на своего оппонента, но его окриком остановил сидевший в самом углу камеры, мужчина: - Сядь, Казбек, и не мельтеши перед глазами!

- Шаман, так я же по понятиям…, - начал было возражать парень, но мужчина перебил его словами: - Ты парень горячий, но рамсы сегодня попутал и, значит, рано тебе ещё блатовать в хате. Научись вначале разбираться в людях.

Парень затих и как-то сразу успокоился.

- Меня кличут - Шаман. Слышал про такого? - уже обращаясь к Виктору, сказал мужчина.

- Слышал.

- Вот и я про тебя слышал. Мы, хотя и сидим тут взаперти, слухи и до нас доходят, - негромко сказал Шаман. - Здорово ты Наркома и его шестёрок урезонил. Одобряю. Мы, ведь, тоже здесь из-за козлов паримся, глушим их по-чёрному, а хозяину это не нравится.

- Так это ты их…? – спросил Казбек Виктора и протянул руку. - Извини, братан, я же не знал.

Виктор молча пожал протянутую руку и все в камере поняли, что примирение состоялось.

- Я думаю, что хозяин тебя специально к нам забросил, - продолжил разговор Шаман. – Наверное, хотел, чтобы мы тебя «прессанули». Но он просчитался, мы на ментов не пашем. Так что, живи спокойно и не думай, будто мы твои враги, скорее наоборот. И ещё хочу тебе сказать, найди себе на зоне корешей, одному будет тяжко.

- Я воспользуюсь твоим советом, - сказал Виктор и медленно закрыл глаза. После бессонной ночи в холодном карцере, ему нестерпимо захотелось спать.

- Я, смотрю, ты уже кимаришь. Ночью не спал?

- Какой может быть сон в холодильнике, всю ночь чечётку отплясывал.

- Так ложись на свободное место и дави ухо. Как говорится - утро вечера мудренее.

Сопротивляться, и бороться со сном у Виктора не было ни сил, ни желания, и буквально, через несколько минут он уже крепко спал...

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.   СЛОВО АВТОРИТЕТА.

... - Всё, это очень интересно, что ты мне про него рассказал. А где он сейчас?

- В ШИЗО парится.

- В первый же день?

- Да, сразу же, как пришёл в отряд.

- За что?

- Попал парень между двух огней. "Кум" дал отмашку "краснопёрым", чтобы они прессанули новичка за то, что тот отказался сотрудничать с администрацией зоны. Нарком со своими "шестёрками" попытались выполнить указание "кума", за что и поплатились. Все трое на больничку попали. А тут ещё и Императрица на него глаз положила. У Ермака "болт" - более двадцати сантиметров в длину.

- Да ты гонишь.

- Отвечаю за базар. В СИЗО сидел с ним в одной хате, видел в бане его хозяйство.

- Лука Мудищев, что ли? - усмехнулся "смотрящий" зоны.

- Лука Мудищев - это вымышленный персонаж, а я видел реальный член нереального размера. Правда, заспиртованный в банке. Это член Григория Распутина. По официальным, зарегистрированым документально данным, в эрогированном состоянии длина его члена достигала тридцати двух, а толщина - шести сантиметров в диаметре.

- Ни хрена себе, - удивлённо произнёс Крест.

- Мне рассказали из вновь прибывшего этапа, что в медкабинете, Императрица, глядя на чудо природы, что болтается у Ермака между ног, чуть слюной не захлебнулась и минут пять парня от себя не отпускала.

- Вот тварь ненасытная, - зло усмехнулся Крест. - Хозяину, конечно, донесли?

- Сразу же. ДПНК не зря в медкабинете ошивался.

- В какую бригаду его определили?

- В двадцатую. Проходчиком...

- Не самое лучшее место на зоне.

- Да уж...

- Какой срок у парня?

- Восьмерик. Я думаю - надо нам решать судьбу этого парня, пока суки её не решили. Он с ними схлестнулся, значит, не хочет идти в козлячье стойло. Чёрная масть должна быть сильнее красной и каждый крепкий пацан нам очень пригодится.

- Ты за него впрягаешься, значит, уверен в нём?

- Уверен. Я четыре месяца с ним на тюрьме в одной хате жил. Когда уходил на этап - его поставил смотрящим за хатой.

- Прошло восемь месяцев, как ты ушёл на этап. А, вдруг, за это время он замарался где-то? Думаю, надо подождать. Спешка нужна при ловле блох и при поносе. А, поскольку мы живём по понятиям, то негоже нам самим зехера выкидывать.

- Ты "смотрящий зоны" - тебе виднее, - пожал плечами Валет. - Если у тебя есть сомнения, давай пошлём малявы на тюрьму - пусть отпишут, есть ли за парнем косяки. Нам надо о будущем думать - пацаны с зоны откидываются, ряды наших бойцов редеют и, если их не пополнять, может нарушиться баланс. "Краснопёрые", хоть они и суки поганые, башку тоже на плечах имеют. Дождутся, когда парень откинется из ШИЗО и не дадут ему спокойно жить ни днём, ни ночью. Подловят подходящий момент, накинутся кодлой и, «фаршманут» за своих корешей. Сам знаешь, против лома – нет приёма, против кодлы никакой Рэмбо не устоит. А через какое-то время, сами же его подымут, для своей шоблы. Они, ведь, тоже себе вон каких амбалов вербуют, мечтают противостоять нашей силе. Нельзя им такого бойца отдавать, надо цеплять этого пацана и тащить его в нашу кодлу. Предлагаю вытащить парня из преисподней и перевести в мой отряд. Пусть, пока малявы на него не придут, простым мужиком поживёт на зоне. На фабрике тоже рабсила нужна. А если подтвердится, что он нигде не накосячил, поднимем его в козырные пацаны.

- Хорошо, я с "хозяином" перетру эту тему, а когда этот...циркач откинется из ШИЗО, приведи его ко мне - хочу своими глазами посмотреть на это чудо...

... - Товарищ полковник, тут Крестовский пришёл. Пропустить?

- Пусть заходит.

- Доброго здоровья, гражданин начальник, - поздоровался "смотрящий" зоны и присел на предложенный ему стул.

- И тебе того же. С чем пожаловал?

- За жизнь побазарить хочу, начальник.

- Не темни, говори, зачем пришёл? – усмехнулся полковник. – Знаю я тебя, как облупленного.

- Хочу попросить парня из последнего этапа. Отдай его мне.

- Какого парня?

- Который Наркома и его шестёрок поломал.

- Нет, - коротко, как отрезал, сказал начальник колонии, и глаза его стали злыми.

- Почему?

- Потому, что я этого не хочу. Можешь взять любого другого из этого этапа.

- А другого мне не надо. Слух прошёл, что этот парень классный боец. Вы же хотите, чтобы мы порядок держали на зоне, а сами руки нам выкручиваете. У нас каждый боец на счету, скоро пацаны начнут откидывается, мне надо пополнять ряды бойцов новичками.

- Так я же тебе и предлагаю спортсменов, этим этапом пришли два бывших самбиста и один мастер спорта по вольной борьбе.

- Я и от них не откажусь, но парня, который сейчас в ШИЗО парится, тоже отдай.

- А план кто будет делать? На шахте проходчиков не хватает. Мне, за невыполнение плана, жопную матку наизнанку вывернут! - вспылил начальник колонии.

- Если баланс сил нарушится, то толпа опять выйдет из-под контроля и тогда весь ваш план полетит к чертям собачьим. Или вы уже забыли восьмидесятый год?

- Да помню я, – досадливо поморщился полковник. – Разве такое забудешь? Чуть звёздочек на пагонах не лишился.

- Звёздочек, - криво усмехнулся Крест. – Тогда жизни многие могли бы лишиться.

- Да уж...Вспоминать не хочется.

- Николай Михайлович, как насчёт парня? Может, всё-таки, договоримся?

- Очень уж он борзый, таких надо ставить на место.

- Борзый – это нормальное явление, - засмеялся Крест. – Нам тихони не нужны. Я знаю ещё одну причину...Поверь моему слову, этот парень подойдёт к вашей жене на расстояние вытянутой руки только во время медосмотра.

- Ладно, бери его, - буркнул начальник колонии. – Только...ты дал слово.

- Моё слово на зоне закон.

- Скажи старшему нарядчику, чтобы переложил карточку Ермакова в ячейку первого отряда.

- Начальник, ты же знаешь, что нам западло общаться с суками, сделай это сам.

- Вам и с администрацией общаться западло, - усмехнулся полковник и, увидев, что у смотрящего стали от злости белеть скулы, сказал: – Хорошо, завтра сам дам команду.

- Я рад, что мы пришли к обоюдовыгодному согласию.

- Но только после того, как он отсидит десять суток в ШИЗО, - довольный тем, что последнее слово всё же осталось за ним, сказал начальник колонии...

... Виктор, отсидев десять суток в штрафном изоляторе, вышел через вахту на территорию колонии. К нему подошли двое.

- Пошли с нами, - сказал один из них.

- Куда? - насторожился Виктор.

- Увидишь.

... - Вот это сюрприз! - войдя в помещение, удивлённо воскликнул Виктор. - Не зря говорят, что земля круглая!

- И ещё говорят, что гора с горой не сходится, - засмеялся Валет. - Ну, здравствуй, бродяга.

- Здравствуй, Валет, - пожимая протянутую для приветствия руку, сказал Виктор.

- Присаживайся к столу, чифирю хлебнём, - сказал Валет и жестом гостеприимного хозяина указал Виктору на стул.

- Чифирь не употребляю.

- Почему?

- Здоровье берегу.

- Правильно делаешь. Здоровье хорошее тебе здесь ещё пригодится. А как относишься к водочке?

- Положительно. Только в разумных пределах.

- Значит, будем пить водку. Бери стакан, накатим по сотке.

- Мне надо сначала в отряде появиться, иначе опять в ШИЗО суток на десять определят. А там, как выразился «кум», и БУР не за горами.

- Не определят. Про шахту и убойную бригаду, забудь. Твои вещи уже перенесли в этот отряд.

- Как тебе это удалось сделать?

- Да пара пустяков. У нас здесь всё схвачено.

- У кого это - у вас?

- У чёрной масти. Надеюсь, и ты к нам прибьёшься?

- Да...наверное, - неуверенно сказал Виктор.

- Не наверное, а точно. С "краснопёрыми" тебе не по пути, раз ты с ними начал бодаться. Мужиком жить на зоне - не советую. Семь лет горбатиться на производстве и хватать селикоз - мало приятное занятие. Конечно, первое время придётся поработать, но это не на долго - месяца два-три.

- А что за производство на этой «командировке»? Я ничего не успел разузнать -  меня привели в отряд и почти сразу отправили в ШИЗО.

- Шахта и обогатительная фабрика.

- Золотишко моют?

- Нет. Касситеритовую руду.

- А что это такое?

- Касситеритовая руда - это олово.

- Понятно. А почему ты бригаду, в которую меня определили, назвал убойной?

- Потому, что в шахте, именно в этой бригаде самая большая смертность, хотя и самые высокие процентовки и заработки. Бригада работает на самом низком горизонте, глубоко под землёй и добывает там самую богатую руду. «Хозяин» тебя туда затолкал, чтобы избавиться от тебя. Он всегда свои проблемы решает чужими руками.

- Ты хочешь сказать, что я его проблема?

- Да, ты его проблема, и твоё счастье, что "смотрящий" зоны отмазал тебя от шахты и перевёл на обогатительную фабрику. Мы уже знаем, что Императрица на тебя глаз положила. ДПНК не зря торчал в кабинете, он и доложил "хозяину" свои наблюдения.

- Какая императрица?

- Начальник санчасти. Её у нас Екатериной Второй зовут, или Императрицей всея тайги.

- За что же ей такая честь?

- Ну, во-первых, замашки у неё, как у знаменитой императрицы - любит крепких, с большими членами, мужиков. Ну а во-вторых...

- Она жена начальника колонии, - догадался Виктор.

- Точно. «Кавалерист» только на зэков орать может, а сам, обыкновенный подкаблучник, но в его лице ты, парень, нажил себе смертельного врага.

- Кавалерист - это начальник колонии?

- Да. Ростом он маленький, огромное пузо и ноги колесом. Умора смотреть на то, как он передвигается на этих ногах. Переваливается с боку на бок. Может, ему ветвистые рога мешают прямо ходить?

- А про жену "хозяина" - это правда?

- Правда. Властная женщина, не "хозяин", а она командует здесь парадом, все её приказы выполняются беспрекословно. Ну, а насчёт ебли...любит она это дело. Ещё никто, с кем Императрица перепихнулась, не дожил до своего освобождения. Некоторых в шахте породой завалило, один в дробилку попал - размолотило его в кашу. Все парни были красавцами и с такими же большими болтами, как у тебя. Так что ты будь осторожен, и не вздумай с ней стыкануться. Пока ты её не отъ<font color=#909090>****</font> - будешь жить.

- Благодарю за предупреждение.

- Другому помогать бы не стал, у каждого своя башка на плечах - пусть думает. А ты мне ещё в СИЗО понравился, человечность в тебе сохранилась, а это дорогого стоит.

- А ты её пробовал?

- Нет, куда мне лукаться со своим огрызком, - засмеялся Валет. - Она любит большие, и очень большие члены - на медосмотре, когда приходит новый этап, подбирает себе ебарей. Вот и тебя выбрала. Ладно, хватит про поебёшки, давай о работе. Завтра с утра выйдешь в промзону. Работать будешь на обогатительной фабрике в дробильном отделении.

- Ты тоже там работаешь?

- Я не работаю, я - "смотрящий" отряда.

- Понятно. Послушай, Валет, если у тебя всё схвачено, переведи в свой отряд одного мужика из нашего этапа.

- Что за мужик?

- Его фамилия - Сабуров. Зовут - Владлен Фёдорович. Его в хозотряд определили.

- На хрена мне за него щекотиться? - усмехнулся Валет. - Мужиков в моём отряде хватает.

- Он знает наизусть целые романа. На этапе от первой до последней главы рассказал роман "Граф Монте-Кристо".

- Романы тискает?

- Да. И очень интересно рассказывает. Заслушаешься. Мы ему дали кликуху - Граф.

- А что - кликуха в цвет, - усмехнулся Валет. - Я подумаю. А сейчас давай отметим твоё освобождение.

- До освобождения мне ещё семь лет, - вздохнул Виктор, принимая стакан, наполненный водкой.

- Я имел в виду освобождение из ШИЗО. Из преисподней тебя мы вытащили, но за место под солнцем тебе ещё придётся побороться.

- Значит, поборемся, если надо.

- Да уж, постарайся. Покажешь, на что способен - будешь жить на зоне красиво. Давай ешь хорошо, набирай силу, она тебе очень пригодится. Прошло только десять дней твоего пребывания здесь, а топтать зону тебе ещё семь лет.

- Если считать точнее, то осталось семь лет и четырнадцать дней, - вздохнув, сказал Виктор и принялся за трапезу...

...Развод на работу – это обычная, каждодневная, процедура. Бригады, в порядке нумерации, пятёрками подходили к воротам накопителя перед выходом в промзону и ждали своей очереди. У ворот стояли – дежурный помощник начальника колонии и начальник войскового наряда. Тут же присутствовали дежурный прапорщик и старший нарядчик зоны. В руках они держали специальные фанерные дощечки, на которых отмечали наличие заключённых в бригадах.

- Первая бригада, подходи! – командовал дежурный офицер и процедура непосредственного выхода бригад в промзону, начиналась. Пересчитав контингент и убедившись, что все, кто должен идти на смену в наличии, дежурный контролёр давал команду: - «Бригаде начать движение!»

- Первая пятёрка. Пошли!

- Вторая пятёрка…

- Третья…

- Десятая, и ещё четверо…

Итого: пятьдесят четыре. Все на месте. Пропустить бригаду в накопитель!

Ещё через какое-то время, раздавалась команда начальника конвоя, и бригады начинали движение на объект. И, если летом, эта процедура ни у кого не вызывала раздражения, то зимой, любая заминка с обеих сторон, вызывала бурю негодования. Морозить сопли на пронизывающем ледяном ветру и пробирающем до костей морозе, никому не хотелось. А такие казусы происходили довольно часто, и, как по закону подлости – именно зимой. Обычно, происходило это при съёме с промзоны, когда всем хотелось скорее покинуть холодную улицу и добраться до отапливаемого помещения. То ли оттого, что замерзающие контролёры сами торопились скорее закончить развод, то ли по злому умыслу, но зачастую контролёр сбивался со счёта, и тогда приходилось начинать всё сначала.

- Так, все вернулись назад! – кричал контролёр, и бригаду возвращали на исходную позицию.

Гул негодования поднимался над толпой и выплёскивался, вместе с матюками, на оплошавшего контролёра.

- Научись считать до пяти! – кричали озлобленные, замёрзшие зэки.

- Денежные пятёрки когда считает, наверное, не сбивается!

- Сам в шубе стоит, что ему не портачить!

Контролёры и солдаты охраны злобно огрызались и обещали ещё час подержать на морозе слишком говорливых. В конце концов, страсти утихали, и народу ничего не оставалось другого, как терпеливо ждать....

...Знакомство Виктора с обогатительной фабрикой началось с ознакомительной экскурсии и с инструктажа по технике безопасности. Вблизи фабрика оказалась довольно внушительным сооружением. Прилепившись стенами корпусов к самой вершине высокой каменистой сопки, цеха фабрики составляли одно целое и спускались уступами, (их было шесть) к её подошве. Кабинет мастера дробильного отделения находился на самой вершине сопки. За столом сидел в наушниках пожилой мужчина. Бригадир доложил о новичке и присел рядом. Хотя дверь в кабинет и была всё время закрыта, неимоверный шум, (в это время шла загрузка руды в дробильные машины) мешал спокойно разговаривать, приходилось кричать.

- Знаком с таким производством? – задал вопрос мастер. Виктор отрицательно покачал головой.

- Ты что, немой? – усмехнулся мастер и внимательно посмотрел Виктору в глаза. – Или разговаривать не хочешь?

- Кричать не хочу, - сказал Виктор. – У меня глотка не лужённая.

- Хорошо, сейчас действительно, разговаривать невозможно из-за шума - поговорим потом, как только закончится загрузка. А сейчас бригадир проведёт тебя по фабрике и ознакомит с процессом переработки руды и извлечением из неё концентрата. На все эти дела у вас есть один час.

Бригадир молча поднялся, и знаками показав Виктору, чтобы он следовал за ним, первым покинул кабинет мастера.

- Слушай сюда, - сказал бригадир, после того, как они покинули дробильное отделение и спустились ниже на один уступ. – Куски породы и руды по транспортёрам подаются из шахты, в дробильные машины огромной мощности. Там, специальные приспособления измельчают глыбы на мелкие фракции, до размера щебеня. Потом эту массу засыпают в накопительные бункера. Оттуда, так же по транспортёрам, продукт подаётся на вращающиеся стержневые и шаровые мельницы. Затем, измельчённая до состояния песка, масса смешивается с водой и специальными насосами подаётся по трубопроводам на двухдэчные вибрационные столы, где за счёт поступательно-вибрационных движений стола, происходит отделение тяжёлого касситеритового концентрата от пустой породы. Далее, концентрат, который собирается в специальных желобах, опять же по трубопроводу и при помощи специальных насосов попадает на флотацию и уже обработанный специальными реагентами, подаётся в сушильные вращающиеся печи. И, наконец, конечная стадия – концентрат проходит через сепаратор и засыпается в специальные контейнера, которые грузятся на автомашины и отправляются на станцию, где перегружаются в железнодорожные платформы и отправляются на металлургические заводы. Фабрика работает круглосуточно и останавливают производство только в субботу, для профилактических работ оборудования: замена изношенных стержней и шаров в мельницах, футеровка топки сушильных печей, (если возникала такая необходимость), проверка центровки мельниц, ну и устранение других, серьёзных неисправностей. Вот такое у нас производство. Понятно?

- Понятно. Из тебя, бугор, получится хороший экскурсовод.

- Топай за мной, - неприязненно покосившись на Виктора, сказал бригадир, и первым стал спускаться по крутой металлической лестнице вниз. Виктор молча проследовал за ним...

...В кабинет мастера они вернулись ровно через час. Загрузка руды закончилась, и теперь можно было спокойно разговаривать. Мастер всё так же сидел за столом, только теперь перед ним на столе лежал довольно объёмный журнал и мастер делал в нём какую-то запись.

- Распишись, что прошёл инструктаж по технике безопасности, - сказал мастер и протянул Виктору ручку. Тот молча расписался.

- Главное, не суй башку куда не надо, и будешь жить, - сказал мастер и захлопнул журнал.

- Благодарю за содержательный инструктаж, - чуть заметно усмехнулся Виктор. – Я могу идти на рабочее место?

- Отведи этого грамотея к транспортёрам и дай ему лопату побольше, - сказал мастер бригадиру и поморщился, словно съел что-то невкусное.

...Новичков, а особенно строптивых, вначале всегда ставят на самые тяжёлые работы, вот и Виктора поставили к транспортёрам. Куски руды и породы, подаваемые из шахты по транспортёрной ленте, часто падали с этой ленты и Виктору приходилось поднимать их и забрасывать обратно, на транспортёр. Работа тяжёлая, однообразная и утомительная. Не каждый выдерживал восемь часов без перерыва махать большой, шахтёрской лопатой. К удивлению мастера и бригадира, Виктор выдержал. На следующий день его вновь поставили работать к транспортёрам, и только через неделю перевели на работу непосредственно к дробильной машине...

...Виктор быстро освоился с нехитрым оборудованием дробильных машин и через пару недель его уже нельзя было отличить от тех, кто проработал здесь годы. Фабрика работала круглосуточно и остонавливали производство только в субботу, для профилактических работ оборудования: замена изношенных стержней и шаров в мельницах, футировка топки сушильных печей, (если возникала такая необходимость), проверка центровки мельниц, ну и устранение других, серьёзных неисправностей. Смены чередовались с восьми утра - до четырёх дня, другая – с четырёх - до двеннадцати ночи, и третья неделя – с двеннадцати ночи - до восьми утра. Потянулись однообразные, серые дни. Работа, между сменами отдых с книгой в руках, просмотр телевизионных программ, в воскресенье кино в клубе. Так неспешно прошёл первый месяц пребывания Виктора на зоне...

...Однажды, когда случился перебой с рудой и дробильные машины простаивали, Виктор вышел на свежий воздух и расположился на скамье в отведённом для курения месте. Неожиданно, его отозвал в сторону незнакомый ему парень и постоянно оглядываясь вокруг, тихо сказал: - «Будь осторожен, тебя хотят замочить».

- Кто? - тоже оглядевшись по сторонам, спросил Виктор.

- Дружки Наркома. Твой бригадир, земляк Наркома и они кореша ещё с воли.

- Откуда знаешь?

- Я «базар» подслушал. Говорили, что надо тебя в дробильную машину закинуть.

- Пусть попробуют, - усмехнулся Виктор.

- Сами не будут, зачем им пачькаться. Заплатят беспредельщикам отмороженным, кинут чая, водяры...

- Почему ты предупреждаешь меня?

- Уважают тебя, и блатные, и мужики. Жалко будет, если тебя «загасят» отморозки.

- Чего же они ждут? Я уже месяц в дробильном отделении работаю.

- Усыпляют бдительность, я слышал, как они базарили про какой-то фактор неожиданности.

- Ладно, учтём. Спасибо тебе.

- Да что там...ладно, пойду, а то ещё увидит меня кто-нибудь здесь.

- Бывай, - махнул рукой Виктор и пошёл на своё рабочее место.

...Как ни осмотрителен и остороржен был Виктор, но однажды пропустил тот самый роковой момент. Говорят, против лома - нет приёма, даже если ты будешь трижды супермен. Именно лом обрушился на его голову и только каска, которая от сильного удара разлетелась на куски, спасла Виктору жизнь...

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ЗАВЕЩАНИЕ ГРАФА.

...Прошло восемь лет со дня ареста Виктора.

Сидя у постели умирающего Владлена Фёдоровича, Виктор рассказал ему последние новости и собирался уже попрощаться с ним, как вдруг тот, с трудом открывая глаза, тихо сказал: - Вот и дожил ты до дня своего освобождения.

- Да, через три дня "отзвоню".

- А мне не суждено глотнуть воздуха свободы.

- Жизнь такая сука, - вздохнул Виктор.

- Да уж...Что будешь делать, когда выйдешь на свободу?

- Буду мстить тем, кто украл у меня восемь лет жизни.

- Чтобы справиться с серьёзными врагами, тебе нужны будут большие денежные средства. У тебя есть такие средства?

- Откуда? Я после демобилизации из армии проработал всего три с половиной месяца.

- А я очень богат. Перед тем, как меня посадили, успел спрятать все свои сокровища, но не в пещере, как написано в романе "Граф Монте-Кристо", а в сейфе одного надёжного банка за пределами России. Вот эти сокровища я передам тебе.

- Мне? – удивлённо переспросил Виктор. - Почему мне?

- Во-первых, потому, что у меня нет наследников и деньги не должны лежать мёртвым грузом в бронированном брюхе сейфа – они должны работать и приносить прибыль. И, во-вторых, я отдаю тебе всё своё состояние для того, чтобы ты смог наказать всё зло, расползающееся спрутом по земле. Страна, при которой мы жили, уже не существует, общество стремительно мутирует и бывшие добропорядочные граждане превращаются в страшных мутантов. Поверь мне, что грядёт великая криминальная революция, и наступившее десятилетие будет страшным. Прольётся много крови, прежде чем завершится передел собственности. Криминал будет рваться во-власть и, добьётся своего – вся страна станет криминальной. И, если ты решил бороться с криминалом, тебе нужны будут деньги. Тебе надо будет пробиться наверх, в самые высшие эшелоны власти. А для этого тоже нужны будут деньги – и, не малые, поэтому я и даю тебе их. Моё состояние в денежном эквиваленте составляет примерно сто миллионов долларов.

- Сто миллионов!? - удивлённо вскрикнул Виктор.

- Да, примерно. По нынешнему курсу доллара. А может быть и больше.

- Откуда у тебя такие деньги? - недоверчиво посмотрев на Графа, спросил Виктор.

- Мой отец был руководителем Гохрана и Алмазного фонда, а ещё раньше, в двадцатых годах – комиссаром специального отдела при Совнаркоме, который занимался изъятием ценностей у царской семьи и у всех остальных князей, баронов, графов, служителей церквей. Отец не воровал эти бриллианты, он пытался их спасти. В те годы, огромное количество драгоценных камней и других ювелирных изделий продавали за границу.

В прошлом студент-геолог, он понимал истинную ценность этих сокровищ и сознавал ужас всего происходящего, наблюдая за тем, как великолепные шедевры, настоящие произведения искусств: короны, диадемы, колье и кольца, после извлечения из них бриллиантов – отправляют на переплавку. Отец, из общей массы камней, стал забирать особо крупные, уникальные, ещё не занесённые в реестры, экземпляры, и уносить их домой. По одному-два камня, чтобы незаметно было, но каждый день. Он не думал присваивать себе эти камни, думал впоследствии отдать их государству но, видя, кто стоит у руля страны, постоянно откладывал акт передачи. В семьдесят пятом году отец умер, и я стал единоличным владельцем семейной тайны и, соответственно, состояния. Уже, работая в аппарате Министерства и, получив возможность вылетать за границу по дипломатическому паспорту, а значит - без таможенного досмотра, я потихоньку перевёз все камни в Израиль, и спрятал их в одном из банков этой страны. Для того, чтобы тебе открыли сейф, ты должен будешь предъявить директору банка перстень с камнем. Этот камень известен под именем – «Вторая капля», но паролем является его арабское название. Запомни это, потому что, только проверив подлинность камня, и услышав пароль, тебе выдадут ключ, без которого сейф невозможно открыть. Тайник, в который я спрятал перстень, оборудован в мраморной плите, установленной на могиле отца. Мои родители похоронены на Троекуровском кладбище Москвы. Подай мне листок бумаги и ручку, я нарисую тебе план кладбища, место захоронения моих родителей и напишу, как открыть тайник. Он находится в мраморной плите, прикрывающей могилу отца. В тайнике ты найдёшь коробочку. В ней находится перстень.

- Я понял. А почему ты выбрал банк в Израиле? Обычно все хранят свои ценности в Швейцарских банках, - спросил Виктор и, порывшись в тумбочке, нашёл тетрадку и, вместе с ручкой, протянул её старику.

- Вот именно потому я и спрятал свои сокровища не в Швейцарии, - хитро усмехнулся умирающий. - Все там прячут, поэтому, в первую очередь, и искать начинают именно в Швейцарии, а у меня была возможность часто посещать Израиль, вот я и спрятал всё в неприметном, но очень надёжном банке этой маленькой страны.

- Ты думаешь, что у меня будет возможность съездить в Израиль?

- Думаю, что будет. Два года назад разрешили массовый выезд российских евреев на землю обетованную, и сейчас в Израиле уже очень много бывших наших соотечественников.

Быстро набросав на листке план кладбища, Владлен Фёдорович отметил на нём участок, где находится склеп, написал, как открыть тайник, и вернул листок Виктору, со словами: - Хорошенько всё запомни, и сожги листок.

Виктор внимательно изучил рисунок, записи и вытащил из кармана спички.

- Когда началось "Хлопковое дело", и начали сажать в тюрьму многих высокопоставленных партийных функционеров не только в Узбекистане, но и в Москве, я понял, что меня тоже ждёт такая же участь, и придумал одну хитрость, - дождавшись, что листок полностью сгорел и превратился в пепел, продолжил Владлен Фёдорович свой рассказ. - Ни секунды не сомневаясь в том, что следственные органы будут усердно искать у меня деньги и ценности, и не оставят меня в покое, пока не найдут, я устроил тайник. В двух алюминиевых бидонах из-под молока, я упаковал несколько десятков тысяч советских рублей в мелких купюрах, груду ширпотребовских ювелирных изделий, купленных в магазинах «Ювелирторга», несколько воротников чернобурок и ещё уйму всякой дряни, и всё это закопал в одном укромном месте в Подмосковье. Когда меня арестовали, я долго на следствии молчал и не выдавал местонахождения схрона, потому что знал, если расколюсь сразу, то мне не поверят, будто это всё что у меня есть, и продолжат меня мытарить. В общем, держали меня в сыром карцере до тех пор пока я, по их мнению, не сломался. Только через два месяца после ареста, я показал место, где закапал бидоны.

Мне поверили и перевели в нормальную, одиночную камеру. Сейчас я понимаю, что немного переиграл и провёл в сыром карцере слишком много времени, тем самым застудил лёгкие. Простуда переросла в воспаление, потом осложнение, а тут ещё и селикоз...Сейчас я умру. Не перебивай меня, - недовольно поморщился Владлен Фёдорович, заметив, что Виктор пытается ему возразить. – Я ещё не закончил. Банк, в котором я храню свои сокровища, находится в городе Акко, это недалеко от Хайфы, и называется он - "Леуми". Не забывай, что паролем, для доступа к сейфу, является камень, и его арабское название. А теперь иди с Богом и...вспоминай меня...иногда.

- Я тебя никогда не забуду, - взяв в свои ладони руку умирающего, тихо сказал Виктор.

- Спасибо, - прошептал Владлен Фёдорович и, медленно закрыв глаза, начал вспоминать, как и почему он - сын бывшего кремлёвского работника, и сам бывший высокопоставленный чиновник - бывший первый заместитель министра, оказался в лагере, среди воров, убийц и грабителей...

...После смерти Брежнева, в стране наступили другие времена, тревожные и тяжёлые для махинаторов, коррупционеров и прочих расхитителей социалистической собственности. Андропов, пришедший к власти, круто взялся за наведение порядка в стране. В декабре восемьдесят третьего года, в Москве, работники КГБ арестовали нескольких, отдыхавших в столице, директоров хлопкозаводов и руководителей хлопкоочистительных объединений Узбекистана, так же был арестован и помещён в следственный изолятор Лефортово бывший первый секретарь Бухарского обкома - Каримов.

Буквально, на следующий день, Владлен Фёдорович, занимавший в то время пост помощника секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству, вылетел в Ташкент. Чёрная «Чайка» подкатила прямо к трапу самолёта. Из салона вышли двое в одинаковых чёрных, строгого покроя, заграничных костюмах и застыли по бокам машины, как часовые почётного караула у мавзолея. Торопливо спустившись по трапу, Владлен Фёдорович поприветствовал встречающих его людей, сел в машину и бросил нетерпеливый взгляд на часы.

Шофёр заметил этот взгляд и сразу же рванул с места, чуть притормозил у шлагбаума, перекрывавший выезд из аэропорта, показал пропуск и, опять прибавил скорость. Через несколько минут машина, шурша шинами, уже катила по широкому, асфальтированному шоссе, вдоль которого с двух сторон росли высокие, стройные, пирамидальные тополя, упирающиеся своими вершинами прямо в небо.

Вечерело. Солнце быстро закатилось за горизонт и через опущенное стекло боковой дверцы, в салон ворвался свежий ветер. Сидящий на заднем сидении машины Владлен Фёдорович невольно поёжился, и это не осталось незамеченным.

- Зимой в наших краях прохладно, - сказал сидевший рядом с шофёром сопровождающий и, закрыв окно, тут же предложил важному гостю хромированную фляжку. – Согрейтесь, это прекрасный армянский коньяк, Хозяин его очень любит.

- Что любит хан Акмаль, я прекрасно знаю, - усмехнулся Владлен Фёдорович и, отвинтив крышку, с удовольствием отхлебнул несколько раз. Жгучая жидкость, принятая во внутрь, быстро согрела его и улучшила настроение.

- Приехали, уважаемый, - сказал молчавший всю дорогу шофёр, останавливая машину рядом с площадкой, на которой стоял новенький вертолёт МИ-2.

- Почему на вертолёте? – насторожился Владлен Фёдорович, который не любил, а вернее сказать, боялся летать вертолётами, не было у него доверия к винтокрылым машинам.

"Самолёт, в случае чего, может ещё как-то спланировать и дотянуть до места посадки, а вертолёт сразу полетит камнем вниз", - думал он, и всякий раз, когда не было альтернативы, с опаской садился в вертолёт.

- Хозяин так приказал, - пожал плечами сопровождающий.

- Через пять минут вылетаем, - сказал пилот и, действительно, ровно через пять минут винтокрылая машина взмыла в воздух и взяла курс к горам.

- Когда будем в Аксае? – спросил Владлен Фёдорович пилота, удобно устраиваясь в кресле.

- Время подлёта – сорок минут, - сказал тот, не отрывая взгляда от приборной доски.

- Разбудишь меня, когда прилетим, - буркнул Владлен Фёдорович своему молчаливому сопровождающему и, закрыв глаза, безмятежно заснул, или сделал вид, что заснул. На самом деле то, что стало происходить в Узбекистане, после смерти Брежнева, вызывало у него страх и тревогу. А последние события в Москве, вообще лишили сна.

"Говорил же им, пора заканчивать эти махинации с приписками, наворовали уже достаточно, жадность, она ведь не только фраера, она всех погубит. Так не послушались, всё им мало, хапают ртом и жопой. Вот, что теперь делать? "Эмир Бухарский" уже сидит в Лефортово а другие руководители республики тоже на прицеле не только в прокуратуре, но и у КГБ. Интересно, что предпримет в сложившейся ситуации аксайский хан"? - не открывая глаз, думал Владлен Фёдорович.

Приблизились к горам, и вертолёт стало болтать, порою он проваливался в воздушные ямы и, казалось, пилот терял контроль за винтокрылой машиной. Но, по всей видимости, пилот был мастером своего дела, у него всё было под контролем, и он с честью выходил из любых ситуаций. Едва началась болтанка, Владлен Фёдорович открыл глаза и стал напряжённо вглядываться в темноту.

- Не беспокойтесь, уважаемый, - успокаивал пассажира сопровождающий, заметив, что важный гость из Москвы тревожится и нервничает, - Рашид опытный пилот и доставит вас в Аксай целыми и невредимыми.

- Подлетаем, - сказал пилот и кивком головы указал на приближающиеся посадочные огни, - посадка, через четыре минуты.

И, опять, пилот был на удивление точен. Ровно через четыре минуты вертолёт завис над поселковой площадью, ярко освещённой электрическими огнями. В центре площади стоял, сверкая бронзой в лучах прожекторов, величественный памятник Ленину и рядом, помпезное здание объединения с башней-пристройкой в торце, внутри которой находился грузовой лифт. Обычно, хан Акмаль въезжал в него на машине и поднимался на четвёртый этаж. В десяти метрах от грузового лифта располагалась вертолётная площадка. Туда-то и посадил свою машину пилот.

- Слава богу, - облегчённо вздохнул Владлен Фёдорович, едва колёса вертолёта коснулись земли и, как бы извиняясь за свою минутную слабость, добавил: - Я не люблю летать вертолётами, этот тип воздушного транспорта, не вызывает у меня доверия.

- Напрасно, «вертушка» - классная машина, - сказал пилот, и видно было, что он обиделся. – Конечно, у разных людей – разные вкусы, но, лично я, не променяю мой вертолёт даже на самый лучший автомобиль. Это же, такое счастье, парить в небе, как птицы. А хан Акмаль летает только со мной – это его личный вертолёт.

- Не обижайся, ты очень хороший пилот и, спасибо тебе за незабываемый полёт и мягкую посадку, - сказал Владлен Фёдорович и крепко пожал пилоту руку.

- Извините, я на секунду оставлю вас, - сказал сопровождающий и виновато улыбнулся. – Мне надо доложить о вашем прибытии.

Владлен Фёдорович благосклонным кивком головы отпустил сопровождающего и, не глядя по сторонам, стал медленно прохаживаться из стороны, в сторону.

- Ассалом алейкум, - раздался голос за его спиной. От неожиданности Владлен Фёдорович вздрогнул и резко обернулся. Рядом стояли двое мужчин, точно в таких же чёрных костюмах, как и встречавшие его в аэропорту шофёр и сопровождающий.

- Ваалейкум ассалом, - ответил Владлен Фёдорович и поздоровался с ними за руку.

- Пожалуйста, следуйте за нами, - сказал один из них и приветливо улыбнулся. – Хозяин ждёт вас в гостевом домике.

Владлен Фёдорович посещает Аксай не впервые и знает, что до гостевого домика придётся ехать на машине, поэтому сразу направился к стоящей у подъезда объединения, чёрной «Волге». Находился гостевой домик внутри большого яблоневого массива и, мало того, что он хорошо охранялся, территория вокруг домика была обнесена высоким забором из сетки-рабицы. То, что сопровождающий назвал гостевым домиком, на самом деле было огромным особняком с собственным садом декоративных деревьев и редких кустарников. Когда московский гость, вместе с сопровождающими, проходил высокой застеклённой галереей, служившей в холодное время года зимним садом, то увидел справа крытый бассейн.

Всё это великолепие: и дом, и сад, и бассейн, и роскошные охотничьи домики в горах, и конюшни с мраморными колоннами и резными дверями, где содержались десятки чистокровных скакунов, чьи цены на международных аукционах поражали воображение количеством нулей свободно конвертируемой валюты, было рассчитано на новичков, которым выпадало редкое счастье побывать в горном ханстве. И, необходимый эффект всегда достигался. Люди, приезжающие сюда видели, как богат, велик и могуществен хан Акмаль, и как возвышается он над всеми остальными смертными. Принимая гостей, хозяин Аксая всегда был добродушен и хлебосолен, с его лица не сходила такая знакомая всем, золотозубая улыбка.

Но, почти никто, из бывавших здесь гостей не знал, как жесток, как страшен в гневе всесильный хан – Акмаль Адылов, после смерти Рашидова ставший фактически хозяином Узбекистана, директор агропромышленного объединения, дважды Герой Социалистического труда, депутат Верховного Совета, лауреат многих премий и прочая и прочая и прочая…

Впервые, Владлен Фёдорович, появился в доме хана Акмаля восемь лет тому назад, когда его, ставленника Москвы, назначили вторым секретарём ЦК компартии Узбекистана. В соответствии с традиционно существовавшим институтом партийного наместничества, пост второго секретаря ЦК в республиках, занимал русский, который считался «глазами и ушами» ЦК КПСС.

Он же ещё и курировал правоохранительные органы. В Узбекистане вначале настороженно встретили ставленника центра, но умный и дальновидный москвич быстро приспособился к политике Рашидова и став у хозяина республики своим человеком, был введён в его ближний круг. Тогда-то, вместе с Рашидовым, впервые и появился новый секретарь ЦК республики в горном ханстве.

Два года тому назад, Рашидов, пользуясь приятельскими отношениями с Брежневым, добился перевода своего человека на работу в Москву. Владлен Фёдорович начал работать заместителем у Горбачёва, который в это время работал секретарём ЦК КПСС по сельскому хозяйству, и стал курировать хлопковую отрасль.

Миновав купальный зал, московский гость свернул в коридор с паркетным полом, застеленный ковровой дорожкой, и остановился у одной из дверей. Провожатый осторожно постучал, выждал секунду, толкнул дверь внутрь и широким жестом пригласил гостя войти.

Владлен Фёдорович вошёл в комнату с приглушённым, мягким освещением и огляделся. Комната оказалась обставленной на восточный манер, ни одного стола, стула, никакой мебели вообще. Кругом только ковры, курпачи и подушки. Большие окна, выходящие в розарий, распахнуты настежь и в зале чувствовалась прохлада. Наверняка днём держали на полу ледяную воду в мелких корытах – старый восточный способ охлаждать жилые помещения. Приглядевшись, он увидел человека, лежавшего на высокой атласной курпаче у стены и сразу направился к нему со словами: - Приветствую Вас, уважаемый Акмаль-ака!

Хозяин, не смотря на свою грузную комплекцию, легко поднялся и пошёл навстречу. Был он одет в дорогой, синего бархата и расшитый золотом, узбекский халат. На груди его сверкали две золотых звезды Героя труда. Увидев их, на таком, вроде бы не подходящем наряде, Владлен Фёдорович не удивился. О трепетной любви Аксайского хана к высоким правительственным наградам знали все, и не только в республике, но и далеко за её пределами.

«Интересно, когда ты в трусах и майке, тоже цепляешь на себя эти две "Гертруды"? - подумал московский гость, пряча ухмылку.

- Приветствую и я тебя, "Сенатор", - встретил гостя радушной, золотозубой улыбкой хан Акмаль и широким жестом хлебосольного хозяина, пригласил к достархану. - Я очень рад, дорогой, что ты приехал.

Гость не заставил просить себя дважды. Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как он последний раз принимал пищу и, естественно, проголодался, поэтому сразу снял обувь и занял предложенное у достархана место.

Видно было, что хозяин ждал гостя. На белоснежной скатерти расстеленной поверх достархана стояли закуски, салаты, на большом блюде истекали жиром горячие, видимо только что снятые с мангалов шашлыки. Рядом, в глубокой тарелке мелко нашинкованный репчатый лук, красный перец и ещё хранящие жар тандыра, лепёшки. Ещё на одном блюде горкой лежали аксайские шашлыки. Владлен Фёдорович очень их любил и хозяин дома отлично это знал.

Эти шашлыки, тандыр-кебаб, делают в специальной раскалённой печи без открытого огня. В центр достархана стояла большая, старинного китайского фарфора ваза, с изумительными по красоте, красными розами. Зная привычки гостя и решив уважить его, хозяин Аксая взял в руки высокую бутылку и лично разлил дорогой коньяк по рюмкам, пододвинул поближе к гостю тарелку с нарезанными лимонами.

- Давай, "Сенатор", выпьем этот замечательный напиток за наше благосостояние и удачу.

- Отличный тост, - улыбнулся гость, поднимая свою рюмку и окидывая взглядом обильный достархан, словно примериваясь, с чего начать. Хотелось попробовать всего сразу. О том, что у аксайского хана самые лучшие повара, ходили легенды. И, это действительно, так. Блюда, приготовленные здесь, всегда были очень вкусные и их хотелось всё время есть и есть. Хозяин предложил гостю начать с казы – конской колбасы, но гость решил остановить свой выбор на шашлыках. Баранина оказалась молодая, нежная, жарили её на саксауле, и это придавало шашлыкам особый вкус и аромат. Выпили по-первой, ещё не успели, как следует закусить, а хозяин уже налил по-второй.

- Ты, всё-таки попробуй казы. Уверен, такого, кроме Аксая, нигде нет, удесятеряет силу мужчины, - сказал хан Акмаль и громко засмеялся, наверняка эта фраза служила дежурной шуткой для гостей сотни раз. Но московский гость шутку не поддержал и даже не улыбнулся, молча продолжал жевать шашлык.

- Сенатор, что с тобой сегодня? – спросил хозяин гостя, когда оба насытились и отодвинулись от достархана. - Ты чем-то озабочен?

- А вы, разве не знаете, что сейчас происходит? – поморщился Владлен Фёдорович, которому не нравилось, что хан Акмаль всё время, к месту и не к месту, называет его кличку. – Каримов уже сидит в Лефортово и, если не сегодня, так завтра, начнёт давать показания. А знает он очень много.

- Ну и что? – равнодушно пожал плечами обладатель двух Гертруд. – Мне ничего не грозит, я – неприкасаемый.

- Не знаю, Акмаль-ака, - с сомнением покачал головой Владлен  Фёдорович. – Я думаю, что вы слишком самоуверенны? В Москве, самого Щёлокова - шефа МВД с должности сняли и вывели из состава ЦК, а ведь он был незыблем, как скала и тоже из касты неприкасаемых. Та же участь постигла и владыку кубанского – Медунова. Вы, как хотите, а я сидеть, сложа руки не намерен, и уже предпринял некоторые меры. А сюда прилетел, чтобы предупредить вас о возможных последствиях и чтобы вы подготовились к худшему развитию событий и других подготовили.

- Я тоже кое-что, в целях безопасности, уже предпринял. Вокруг Аксая выставил посты и перекрыл все дороги и тропы – мышь сюда не проскочит. Ты думаешь, почему я приказал доставить тебя в Аксай вертолётом? Для того, чтобы тебя никто чужой не видел. А уж со своими, я разберусь. Поэтому, сейчас отдыхай, наслаждайся жизнью и не забивай себе голову разной ерундой, - усмехнулся Акмаль-хан и громко хлопнул в ладоши. В комнату тут же вошли две девушки удивительной красоты. Хозяин приказал им убрать с достархана остатки еды и принести чай, после жирных шашлыков из баранины, всегда хочется пить.

Девушки бросились исполнять приказание, с ловкостью волшебницы одна убирала посуду, другая тут же застелила новую белоснежную скатерть и обновила посуду. Потом обе дружно стали заставлять достархан вазами с конфетами и фруктами, хрустальными чашами с колотым орехом и миндалем, фарфоровыми масленицами с мёдом и сливками. На отдельном подносе принесли чашки, пиалы и чайники. Вазу с цветами тоже поменяли, красные розы сменили на белые.

Заметив, что гость не сводит глаз с девушек, Акмаль-хан улыбнулся и, подмигнув гостю, спросил: - Что, понравились девочки?

Владлен Фёдорович покраснел, словно его застали за каким-то постыдным занятиям и смущённо спросил: - Где вы, уважаемый Акмаль-ака, только берёте таких неземных красавиц?

- А у меня всё самое лучшее, - самодовольно ухмыльнулся хозяин дома.

- Наверное, девственницы?

- Конечно девственницы, сам проверял, - захохотал Акмаль-хан. – В Аксае я весь товар лично проверяю и потом ставлю свой знак качества.

"Это уж ты не пропустишь", - пряча усмешку, подумал Владлен Фёдорович, зная замашки хозяина Аксая. – "Видел я в сауне твой «знак качества». Уже, наверное, не один десяток раз попрал Коран".

- Какая из них тебе больше понравилась? – с хитрой усмешкой спросил Акмаль-хан. – Ты только пальцем укажи, и она этой ночью будет твоей. Гостеприимство для нас – святой обычай и для дорогих гостей у нас всё самое лучшее.

- Я знаю, что гостеприимством вы славились всегда, - улыбнулся Владлен Фёдорович, наливая себе очередную порцию чая.

- Пошли, Сенатор, немного прогуляемся по парку, а тем временем девушки обновят достархан, проветрят комнату, а повара опустят в котёл рис, – предложил Акмаль-хан и поднялся с атласных курпачей. – Что бы мы ни ели, всё равно царь узбекского стола – плов. Поверь мне, что нигде его так не готовят, как в Аксае.

- С удовольствием, - согласился гость. - Надо ноги немного размять.

Хозяин загородного дома наверняка знал, какое неизгладимое впечатление производил на гостей его ночной сад, поэтому и устраивал гуляния по аллеям парка ночью. Низкие, мощные прожектора подсвечивали от земли огромные, уходящие в темноту звёздного неба пирамидальные тополя и необхватные дубы. В умелой подсветке голубые ели серебрились и, казались не земными. Шелест ветвей и листвы, шорох иголок в ночи, отдавал каким-то металлическим звуком.

Периодически, в чаще деревьев вдруг вспыхивал яркий источник света, и спящий сад преображался, играл новыми, невидимыми днём красками, то какое-нибудь одинокое дерево,  словно крупным планом попадало на экран и завораживало внимание, и сразу бросалось в глаза совершенство его ствола, ветвей, всего контура, зелёного абриса, и в ночи по-иному слышался шёпот его листьев.

Хозяин хорошо знал свой парк и ночью свободно в нём ориентировался. Проходя мимо кактусовой плантации, Владлен Фёдорович замедлил шаг, любуясь цветением больших, ярко-красных цветов, которые распускаются только ночью, но увидев, что Акмаль-хан свернул в кипарисовую алею, ускорил шаг.

Гигантский аквариум, подсвеченный изнутри, с боков и сверху, возле которого остановился хозяин дома, было любимым местом отдыха Акмаль-хана. Тут он мог просиживать часами, любуясь диковинными заморскими рыбками и, одновременно, думать свои думы.

Компрессоры постоянно подавали в аквариум кислород, и мелкие пузырьки, поднимавшиеся со дна, создавали удивительно живую картину природы, забывалось, что вся эта красота создана руками человека. А вокруг аквариума, в обширном рукотворном озере, росли цветы. Белые нежные лилии, жёлтые, розовые, лиловые, чем-то напоминающие гибридные хризантемы, заморские лотосы – от этого великолепия нельзя было оторвать взгляд.

Присев на обвитую плющом скамейку с высокой спинкой, гость и хозяин молча наблюдали за тем, как в глубине озера сонные крупные золотые карпы лениво бороздили пространство, задевая стебли лилий и лотосов, и цветы начинали покачиваться, создавая вокруг себя мелкую рябь.

- Вот эти неземные цветы больше всего волнуют мою душу, - нарушил молчание Аксайский хан. – Здесь хорошо отдыхать душой и телом, рождаются в голове мудрые мысли и поэтому этот уголок в парке для меня самый любимый.

- У вас, Акмаль-ака, здесь всё оформлено фантастически красиво и богато! - с восторгом сказал Владлен Фёдорович. - Ни у кого больше я не видел такого великолепия!

- Это потому, что вокруг все нищие, а я – Крез, - сказал Акмаль-хан,  и весело захохотал. – Вот ты, например, живёшь в столице самого большого в мире государства, состоишь у него на службе, занимаешь очень высокий пост в правительстве, получаешь зарплату, имеешь госдачу, а не можешь купить даже тысячной доли того, чем обладаю я, простой директор агропромышленного объединения. Разве это логично?

- Нет, конечно, - грустно вздохнул Владлен Фёдорович. - Это не логично и не справедливо, что нас так оценивает государство, которому мы служим.

- А ты служи мне и тогда у тебя тоже появятся деньги, - сказал Акмаль-хан и снова захохотал.

«Если бы ты знал, какими сокровищами я обладаю, то не смеялся бы так», - подумал Владлен Фёдорович, пряча глаза, чтобы его собеседник не заметил в них торжествующую усмешку, а вслух сказал: - "А я и так служу нашему общему делу".

- Поэтому я и принимаю тебя в своём доме как дорогого гостя, - сказал Акмаль-хан и, дружески похлопав гостя по плечу, поднялся со скамейки. – Пошли, дорогой друг, плов не любит ждать.

Едва хозяин и гость расположились за обновлённым достарханом, в комнату вошла одна из девушек и внесла огромный ляган плова, обсыпанный сверху крупными зёрнами граната. Уходя, она так игриво посмотрела на Владлена Фёдоровича и даже подмигнула ему, что гость сразу понял – эта девушка сегодня ночью будет его ублажать.

Гиссарская курдючная баранина в плове была необычайно вкусная, к тому же, после прогулки и у гостя, у хозяина дома разыгрался аппетит, поэтому с ляганом плова они справились довольно быстро и тут же в комнату вошли девушки с кумганами и медными тазиками, надраенными до солнечного блеска.

Как только мужчины вымыли лоснящиеся от жира руки горячей водой, ибо ели они плов по традиции, пятернёй, принесли кок-чай.

Именно зелёный чай лучше всего утоляет жажду после жирного плова.

Владлен Фёдорович медленными глотками отхлёбывал из пиалы чай и с нетерпением ждал кульминации праздника – купания в бассейне с девочками. В его воображении уже рисовались такие картины, что дух захватывало. Словно прочитав его мысли, хан Акмаль сказал: - "Может, у тебя, Владлен-джан, есть желание погреться в сауне, а потом ополоснуться в чистейшей родниковой воде моего бассейна"?

- Есть такое желание, - засмеялся Владлен Фёдорович и весь засветился от предвкушаемого удовольствия.

- Тогда пошли, - хитро усмехнулся хозяин дома, в который уже раз за ночь, поднимаясь с удобных курпачей и подушек.

- Я не взял с собой плавки.

- Разве это проблема? – засмеялся Акмаль-хан, и незаметным движением руки, словно фокусник, достал откуда-то из-за подушек красивый пластиковый пакет и протянул его гостю. Заглянув в него, Владлен Фёдорович увидел банный, золотистого цвета, халат, плавки в фирменной упаковке, белое махровое полотенце и такое же покрывало – всё абсолютно новое.

Стены бассейна, выложенные голубым кафелем, заманчиво оттеняли цвет воды, привезённую из чистейших горных источников. Спускаясь в бассейн по причудливо гнутой лесенке из хорошо обработанной нержавеющей стали, Владлен Фёдорович краешком глаза заглянул в сауну, дверями выходившую к бассейну.

Там, пожилой, весь в белом, узбек устанавливал в предбаннике электрический самовар и загружал холодильник бутылками с пивом. Акмаль-хан в воду не полез, остался давать кое какие распоряжения обслуживающему персоналу, и гостю пришлось в одиночку наслаждаться комфортом вычурного по форме и размерам бассейна.

Наверняка хан Акмаль скопировал свой купальный зал из какого-нибудь видеофильма о красивой жизни, слишком многое говорило о нездешней архитектуре. Высокие стрельчатые окна среди стен, выложенных из красного необожжённого кирпича, и стеклянный потолок, легко драпирующийся тёмно-вишнёвой плотной тканью, и пальмы в кадках, и редкие карликовые деревья, умело и к месту расставленные повсюду, и ковры, тщательно подобранные по цвету.

Владлен Фёдорович наверное ещё долго бы плавал, если бы хозяин не позвал его в сауну.

Из сауны, хозяин и гость, выбегали и ныряли в голубую раковину модернового бассейна с изумительно мягкой, прохладной водой, заполняемой всё из того же источника, где брали и воду для самовара. И этот процесс они повторяли неоднократно.

...По спальным комнатам разошлись далеко за полночь, но и оставшихся до рассвета нескольких часов гостю горного ханства вполне хватило, чтобы насладиться чудесными и волшебными мгновениями – жаркими объятиями и горячими поцелуями юной Зухры. Отдохнув душой и телом в Аксае, Владлен Фёдорович только ближе к ночи следующего дня, вернулся в Москву.

Незабываемые, праздничные сутки, проведённые им в Узбекистане, закончились и наступили серые рабочие московские будни, не позволяющие ему расслабиться ни на секунду. Вернувшись из Аксая, Владлен Фёдорович времени зря не терял. Он ни секунды не сомневался, что его узбекские друзья и партнёры спасая себя, начнут сдавать всех подельников не только в республике, но и в Москве, и очередь идти в тюрьму, дойдёт и до него. Тогда он и придумал хитроумную комбинацию, решив, в случае ареста, пожертвовать частью своих богатств, чтобы сохранить основной капитал.

Арестованный в Узбекистане, и препровождённый в специальный следственный изолятор Москвы, бывший хозяин Бухарской области – Каримов, начал давать показания и рассказал не только о том, что собирал мзду со всего партийно-хозяйственного актива Бухарской области, но и о даче им самим взяток руководству ЦК КП Узбекистана, ответственным работникам ЦК КПСС, в том числе и Владлену Фёдоровичу.

В январе восемьдесят четвёртого года, на родине Каримова в Кашкадарьинской области, следственными органами было изъято ценностей на шесть миллионов рублей.

И, в том же, январе Владлен Фёдорович был арестован и помещён в «Матросскую тишину»...

... Освободившись из заключения и приехав в Москву, Виктор сразу отправился на Троекуровское кладбище и отыскал участок, на котором были захоронены предки старого "Графа": дедушка, бабушка, отец и мать. Издали, сооружение склепа выглядело таким, каким его обрисовал Владлен Фёдорович - монументальным, и помпезным но, когда Виктор подошёл к склепу ближе, то увидел следы  запустения и разорения. Кто-то унёс бронзовую, по рассказу Графа - сияющую золотом на солнце, ажурную ограду, которая окружала склеп, так же отсутствовала металлическая ажурная входная дверь, вырванная вместе с косяками, и отсутствовали ажурные решётки на стреловидных небольших окнах. Виктор вошёл внутрь небольшого помещения, и  огляделся вокруг.

Четыре надгробных сооружения, похожие на саркофаги и закрытые массивными мраморными плитами, стояли в один ряд. Виктор подошёл вплотную к могильным сооружениям, и начал читать надписи на них. Слева от двери - две могилы родителей бывшего замминистра, а ныне - умершего в лагере зэка, по кличке - "Граф".

Между могилами родителей было свободное место, как раз ещё для одной могилы. Справа от двери покоились дедушка и бабушка Владлена Фёдоровича. Все надгробные сооружения из мраморных плит были целы, за исключением того, что с мраморных плит были сбиты и унесены бронзовые распятия с фигурами Христа.

"Я хотел, чтобы, когда я умру, меня похоронили между отцом и матерью, потому что я любил их одинаково сильно, но как видишь, моё желание оказалось неосуществимым, и придётся мне покоиться не в семейном склепе, а на лагерном кладбище, и на моей могиле вместо, бронзового бюста, будет вбит кол с порядковым номером", - вспомнил Виктор слова умирающего Владлена Фёдоровича и, вздохнув, подошёл поближе к могильному сооружению его отца.

Открыв тайник Виктор нашёл в нём коробочку. Массивный перстень, который находился внутри, явно был не золотой. Поражал своей красотой камень, очень крупный - густой изумрудной окраски.

"Неужели это и есть "Вторая капля"? - подумал Виктор, внимательно рассматривая вставленный в перстень камень. - "На сколько я знаю, драгоценные камни вставляют только в изделия из золота и платины. Полудрагоценные камни вставляют в изделия из серебра, а этот перстень, как мне кажется, даже не серебряный. Хотя, чёрт его знает, в мире существует и золото белого цвета. Ладно, дома посмотрю всё более внимательно, а сейчас надо уходить отсюда, не хватало ещё, чтобы меня застал кто-нибудь в этом склепе", - подумал Виктор и, выходя из склепа, ещё раз окинул взглядом полуразрушенное, запущенное, неухоженное пристанище родственников почившего Владлена Фёдоровича, завещавшего ему все свои сокровища, поклонился могилам и быстрым шагом направился к выходу из кладбища...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ЗА ВСЁ НАДО ПЛАТИТЬ.

...Зинаида Ивановна в глубокой задумчивости сидела в кресле, и курила. Длинная, дамская сигарета «Фемина», чуть подрагивала в её тонких, холёных пальцах, наполняя комнату ароматным дымом. Какое-то нехорошее предчувствие терзало, и мучило её. Тревога, неизвестно откуда взявшаяся, заполняла её душу и рвалась наружу.

- Что это со мной сегодня? – подумала она и, поднявшись, зябко передёрнув плечами, подошла к бару, достала бутылку коньяка, налила себе полную пятидесятиграммовую рюмку, залпом выпила, потом налила ещё. Расслабилась, но тревога не проходила. Поднялась с кресла, подошла к зеркалу. Прожитые годы не оставил на её лице возрастных отметин, в свои сорок пять, она всё ещё выглядела молодой и была желанной для многих мужчин.

Ах, любовь, любовь! Конечно же, была она и в её жизни! Да ещё какая! Но мелким и подлым оказался тот, кого Зина просто боготворила, кого считала идеалом и образцом настоящего мужчины. Однажды яркие праздники кончились и наступили серые будни – небо уже не казалось ей таким голубым, и звёзды уже не сияли так ярко, как прежде. Спала с глаз пелена и Зина увидела, что принцы и рыцари существуют только в кино, а в действительности – все мужчины, это большая куча дерьма. Горько проплакала Зина всю ночь, насквозь промочив слезами подушку, а утром, с постели встала сразу повзрослевшая, с холодным и злым прищуром прекрасных глаз, властная и самолюбивая Зинаида Ивановна. С этого дня, стала она мстить мужчинам жестоко и беспощадно. Вступая в интимные отношения только с женатыми, Зинаида Ивановна сама сообщала жёнам своих любовников об их изменах. С какой-то сатанинской радостью созерцала она, как рушатся созданные, казалось бы, навечно семьи...

...Неожиданно зазвонивший звонок телефона, заставил её вздрогнуть. Зинаида Ивановна подняла трубку: - Слушаю.

- Это хорошо, что ты слушаешь, - послышался в трубке незнакомый мужской голос. – Жить хочешь, мразь?

- Кто это? – осевшим голосом спросила Зинаида Ивановна, почувствовав, как липкий, холодный пот страха ручьями струится по её телу.

- Я тот, кого ты восемь лет назад отправила меня на нары! Но я вернулся для того, чтобы посчитаться с тобой. И, хотя ты сейчас высоко летаешь и окружена охраной, ни стены твоего дома, ни охрана не спасут тебя от встречи со мной!

- Виктор, это ты!? - вскрикнула Зинаида Ивановна и побледнела.

- Значит, узнала? - спросил голос в трубке и рассмеялся, громко и зло.

- Нет моей вины в том, что всё так получилось с тобой. Давай встретимся и я всё тебе объясню.

- Обязательно встретимся, я ждал этой встречи долгие годы, так что, готовь отступные - восемь миллионов зелёных, американских рублей. По миллиону за каждый проведённый мною на зоне, год, или готовь жопу под кипятильник. За всё надо платить, - угрожающе сказал Виктор и отключился от телефонной сети.

Зинаида Ивановна без сил рухнула в кресло, всё ещё сжимая в руках, пульсирующую частыми гудками, трубку. Так, без движения, просидела она несколько минут, потом, торопливо схватив телефонную трубку, стала лихорадочно набирать цифры на ней. Абонент, которому она звонила, долго не брал трубку. Зинаида Ивановна выматерилась и снова стала набирать номер. Наконец, трубку взяли.

- Дрыхнешь, или трахаешь очередную шлюху!? - закричала в трубку Зинаида Ивановна.

- Ты чего орёшь, как потерпевшая? - недовольным голосом спросил абонент на другом конце провода.

- Пока ещё не потерпевшая, но...Павел, у меня появилась проблема, - уже спокойным голосом, сказала Зинаида Ивановна. - Виктор освободился, позвонил, и угрожал расправой.

- Какой Виктор?

- Ты чего придуриваешься!? - не выдержав, закричала Зинаида Ивановна. - Забыл, что ли, как лизал жопу Андропову в его борьбе с Гришиным!? Забыл, кого мы тогда вместе с Марковым отправили на восемь лет в тюрьму!? Виктор Ермаков вернулся из заключения!

- Зина, не пыли. Что может тебе сделать бывший зэк? Сама подумай, кто он, и кто ты? К тому же, у тебя такая охрана. Так что не волнуйся.

- Всё-равно мне как-то тревожно на душе.

- Откуда он узнал твой номер телефона?

- Не знаю. Может, из справочника. Да какая разница. Павел, я боюсь.

- Ладно, я поговорю с кем надо. Сегодня же поговорю. А ты не беспокойся, ему не позволят ни только прикоснуться, а даже приблизиться к тебе.

- Но он же мне звонил и угрожал.

- Блефует.

- Надеюсь, что это действительно только блеф, - тихо сказала Зинаида Ивановна и отключила телефон...

... - Проходи, присаживайся к столу и чувствуй себя, как дома. Я – Цезарь - "смотрящий" за центром Москвы, - с доброжелательной улыбкой сказал мужчина, сидевший во главе массивного, заставленного бутылками и блюдами с закуской, стола. По бокам - справа и слева от него, стояли два здоровенных «качка».

"Не хилая у «смотрящего» охрана", - подумал Виктор, визуально оценив физическое состояние телохранителей, а вслух сказал: - Меня зовут Виктор - откликаюсь на Циркача.

- Крест написал мне о твоих феноменальных способностях. Ладно, о делах потом. Сейчас отметим, как положено, твоё освобождение, а уже завтра, предстоит работа.

Налили по рюмке коньяка. Выпили.

- Не буду ходить вокруг, да около, - сказал Цезарь, после первой выпитой рюмки. – Я заинтересован в дальнейшем нашем сотрудничестве. Мне необходимы такие крепкие и отчаянные парни, как ты. Москву наводнила всякая шушера, и не только из ближайших районов области, но и из других районов России и ближнего зарубежья. Понаехали «айзеры» и «чехи», одни контроль за рынками хотят установить, а другие вообще, во все дыры лезут - падлы черножопые, только спустились с гор, и сразу с ишаков, на «Мерсы» пересесть хотят.

"казанские", "солцевские", "люберецкие", "медведковские"... Намечается большой передел собственности, а это - война. хочу поставить тебя бригадиром. Сейчас придёт Лютый, я тебя с ним познакомлю. Он рулит всей "центральной" группировкой. Между прочим - тоже бывший боксёр.

- А почему бригада, во главе которой меня ставите - без бригадира?

- Был бригадир. На прошлой неделе его "медведковские" на стрелке замочили.

- Понятно. А что сейчас спортсмены делают? К кому больше тяготеют?

- По разному. С ними надо базарить. Некоторые к нам прибились, которые вышли в тираж, и которых, за ненадобностью, как бесперспективных, из спорта выкинули. Они даже стишок придумали:

«Мы бывшие спортсмены,

А ныне, рэкетмены,

Ну, что нам было вены,

По-твоему, вскрывать?

Когда героев спорта,

Отдавших ему годы,

Как говорится,

Мордой об асфальт»...

- Да, такова спортивная жизнь, - вздохнул Виктор. – Пока делаешь результаты и куёшь золото, тебя на руках носят. Ну, а кто в братву не пошёл, как с теми?

- Тут один деятель – грузин по национальности, заманивает бывших и действующих спортсменов в свою партию.

- Партию?! – удивился Виктор. – Это, что-то новенькое. Он что, политик?

- Да хрен поймёшь его, - досадливо поморщился Цезарь. – Вообще-то он в авторитете. Тоже бывший спортсмен, чемпион Мира по борьбе, срок тянул, но зачем-то лезет в политику. Хотя, сейчас все лезут туда – время такое.

- Как его фамилия?

- Отари Квантришвили.

- Этот грузин в авторитете!? - вновь удивлённо воскликнул Виктор.

- А чего ты удивляешься?

- Так он же за "лохматый" сейф на зоне торчал. С такой статьёй и подняться в авторитеты? Куда "воры в законе" смотрят? Это же косяк, и косяк конкретный.

- Подожди, ты ещё не такие чудеса увидишь, - усмехнулся Цезарь. - Сейчас, вообще, не страна, а один большой дурдом. Ты машину водить умеешь?

- Когда-то умел. А что?

- Без колёс, сейчас, работать невозможно. Не будешь же ты на «стрелки» или по каким-то другим делам, пешком бегать или на «Метро» ездить. Через три дня получишь машину. А крыша над головой есть?

- Нет. В квартире, где жил до отсидки, теперь живут другие люди.

- Хреново. С жильём в Москве напряжёнка. У нас тоже нет свободного жилфонда. Всех новеньких братков селим по общагам. Ладно, сейчас Лютый придёт, перетрём с ним эту тему...

... - Ну, привет, Маслак.

- Виктор! Вот это сюрприз! – пытаясь изобразить на лице радостную улыбку, вскрикнул Борис. – Освободился?

- Как видишь.

- Проходи в гостиную, сейчас стол накрою и отметим твоё освобождение. Первый тост предлагаю выпить за дружбу.

- Поддерживаю, хороший тост. Что же ты, друг, даже на суд ко мне не пришёл?

- Прости, так получилось. Запарки такие были, что башню сносило. Когда тебя арестовали, тут такое закрутилось, начали трясти торгашей. Ещё многих посадили. Почти всех директоров филиалов "Елисеевского" гастронома. Да и в Мосторге такой шухер навели. Трегубова тоже посадили. Его заместителей, начальников отделов...

- А на моей невесте тоже женился по запарке?

- Я её не принуждал...

- Она сейчас дома?

- Нет, уехала к маме.

- А чего же мать не взяли к себе? Вон у тебя какие хоромы.

- Мы звали, но она не захотела переезжать в Москву. - А твоя мама...

- Моя мама умерла в зале суда, во время вынесения мне приговора. У неё не выдержало сердце.

- Я знаю, - вздохнув, тихо сказал Борис. - Трагедия.

- Да, трагедия. За её смерть и за мою подставу, кому-то придётся ответить, - проговорил Виктор и на его побледневших скулах забегали тугие желваки.

- Будешь мстить? - с испугом посмотрев на него, тихо спросил Борис.

- Буду.

- Шахиня не при делах. Это всё Мальцев замутил. И твоя подстава нужна была ему, чтобы Трегубова сожрать.

- Да знаю я. Читал материалы дела. Но и Шахиня тоже не пушистая - против меня дала показания.

- Это её Мальцев заставил.

- Маслак - не впрягайся в этот блудняк, - поморщился Виктор. - С рамсами и непонятками я сам разберусь. Лучше о себе расскажи. Ты всё там же - в "Интуристе" работаешь?

- Да, только теперь я директор.

- Не хило приподнялся. А спиногрызами обзавелись?

- Нет.

- Чего так? Семь лет живёте вместе.

- Не получается...У Лены, после выкидыша, начались какие-то там проблемы...по-женски и теперь она вообще стала совершенно безразлична к сексу, - вздохнул Борис. - Говорит, что у неё больше нет гормонов, а значит, нет и желания.

- Это в двадцать шесть лет, и нет гормонов? Лапшу она тебе на уши вешает. Наверняка долбится с другими мужиками.

- Нет, она ни с кем...Я ей верю.

- Я тоже ей верил.

- Лена ждала тебя...целый год...

- Ждала? - усмехнулся Виктор. - А потом легла под тебя?

- Лена вышла за меня замуж. А до свадьбы, даже близко к себе не подпускала.

- Она работает, или дома сидит?

- Работает директором турфирмы. Очень часто сама выезжает с ознакомительными турами за границу - изучает, как поставлен туристический бизнес в других странах. Если хочешь с ней встретиться и поговорить, так я не против...

- Не напрягайся, не нужна мне твоя жена.

- Расскажи, как там жизнь, на зоне? - решив сменить тему разговора, спросил Борис.

- Чего рассказывать? Попадёшь - узнаешь.

- Типун тебе на язык, - замахал руками Борис, и трижды сплюнул через плечо. - Может, хочешь с девочкой отдохнуть? Так я это мигом организую. Какую желаешь:  блондинку или брюнетку, начинающую или опытную?

- А что, есть выбор?

- Конечно. Сейчас, в Москве, этого добра навалом. Шлюхи и в гостиницах трутся, и в ресторанах, а на Тверской, так вообще - целыми бригадами работают.

- Вообще-то, мне без разницы, лишь бы была не страшная.

- А некрасивых женщин не бывает, - засмеялся Борис. – Бывает мало водки.

- Да я смотрю, с водкой у тебя проблем нет.

- А у меня вообще проблем нет. Сейчас организую тебе шикарный отдых. Предлагаю поехать в одно место и оттянуться там по полной программе.

- А ты что, сюда не можешь шлюху пригласить?

- Я домой шлюх не вожу, - сказал Борис и, выйдя в прихожую, начал куда-то звонить.

Говорил он в трубку тихим голосом, но Виктор, который незаметно подошёл к полуоткрытой двери, услышал несколько, произнесённых Борисом, фраз: - У тебя что, проблемы со слухом? Приготовь в загородном доме сауну, накрой поляну и привези туда Марину. Работает? Значит, сними её с клиента. Какая неустойка? Выдели ему другую, за счёт заведения. Почему именно Марина? Да потому, что она лучшая. Я хочу, чтобы она показала моему другу небо в алмазах. Всё, исполняй, чтобы через час у тебя было всё на мази.

Виктор так же бесшумно вернулся в гостиную комнату и уселся в кресло.

- Через час будет шикарная девочка, накрытый стол, сауна и прочие удовольствия. Обслуга по высшему разряду, - изобразив на лице лучезарную улыбку, сказал возвратившийся в комнату, Борис.

- Нормальный ход. Поехали в твой бордель. Посмотрим, что значит – обслуга по высшему разряду, - усмехнулся Виктор.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕДОЛГИЙ ВЕК У ЖРИЦ ЛЮБВИ.

... - Познакомься, это Марина - жрица любви.

- Жрица любви? - усмехнулся Виктор. - А я думал - проститутка.

- Проститутка - это звучит грубо, а жрица любви - романтично, - улыбнувшись, сказала Марина.

- Давайте сначала выпьем и закусим, а потом всё остальное, - сказал Борис, широким жестом хлебосольного хозяина приглашая Виктора и проститутку к столу.

- А всё остальное - это что? - лукаво улыбнувшись, спросила Марина.

- Чтобы моего друга обслужила по высшему классу. Если с его стороны будут нарекания, у тебя будут проблемы.

- Всё будет в лучшем виде – фирма гарантирует, - заверила Марина.

- Маслак, я чувствую, чем пахнет свобода. Она пахнет деньгами, водкой и девочками, - опорожнив первую стопку со спиртным, сказал Виктор.

- Чувствуют член в заднице, а всё остальное - ощущают, - сказал Борис и засмеялся.

- А ты что, пробовал член в задницу?  - с усмешкой спросил Виктор.

- Ты чего, Витёк? Сам же, восемь лет назад, сказал мне эту прибаутку.

- То было давно, а сейчас я за "метлой" слежу, и тебе советую.

- Я пробовала, - почувствовав, что обстановка за столом накаляется и пытаясь разрядить её, сказала Марина и нервно хихикнула.

- Ну и как ощущение? - посмотрев на неё, спросил Виктор.

- Мне нравится.

- Каждому своё. Одним нравится ананас, а другим - свиной хрящик, - усмехнулся Виктор и потянулся к бутылке с водкой...

...С первых же минут близости, Виктор понял, что Марина опытная проститутка. Это чувствовалось во всём. И, как она села в кресло напротив него, забросив ногу на ногу, слегка поддёрнув, и без того, короткую юбку, обнажив при этом круглое колено, и как наклонилась чуть вперёд. Правая грудь, при этом, чуть ли не полностью вывалилась из её открытого бюстгальтера. Потом проститутка стала раздеваться. Медленно сняла с себя блузку, потом юбку – показались белые почти прозрачные трусики, сквозь которые отчётливо просвечивала чёрные полоска волос на лобке. Засунув руку в трусики, она медленно провела рукой у себя между ног, погладила лобок, а потом, раздвинув  длинными, тонкими пальцами половые губки, глубоко погрузила их во влагалище. Виктор весь напрягся и почувствовал, как его бьёт нервная дрожь.

- Смотри, это означает, что я хочу тебя, - сказала проститутка, вытащив наружу мокрые пальцы, поднялась и медленно пошла к дивану. – Я ждала тебя, ты снился мне ночами, я чувствовала тебя в себе и просыпалась от оргазма. Так давай же, претворим мои сны в реальность.

Опустившись на ковёр у ног Виктора, провела рукой по ширинке, затем уверенным движением руки быстро и профессионально расстегнула её и залезла узкой ладонью ему в плавки. От прикосновения её горячей и нежной руки, член напрягся. Виктору казалось, что он сходит с ума. И, было от чего. За восемь лет, проведённых на зоне, он почти забыл, что такое женская ласка. А проститутка продолжая лёгкими прикосновениями ладони поглаживать стоявший, как часовой у знамени, член, приговаривая при этом: - Какой он большой. Впервые вижу такого красавца. Я хочу его.

От предчувствия чего-то необычного, что сейчас должно произойти, Виктор ещё больше напрягся и закрепостился. Проститутка, очевидно, почувствовала его скованность и с удивлением спросила: - Что с тобой, милый? Расслабься, я всё сделаю сама, не зря же меня зовут Марья-искусница.

Своими тонкими и удивительно подвижными пальцами, провела по стволу, а губами и языком начала ласкать головку члена. Виктор, стиснув зубы, всеми силами пытался удержаться от преждевременного семяизвержения. А Марина, словно испытывая его на прочность, всё продолжала и продолжала языком и руками ласкать его напряжённую плоть. Не в силах больше сдерживать себя, Виктор опрокинул проститутку на спину, и сходу полностью вогнал член в её влагалище...

Марина громко стонала, двигала бёдрами навстречу движениям бёдер Виктора, а он, обхватив ладонями её ягодицы, вгонял в неё член с такой силой, словно хотел распороть её этим членом снизу доверху, и ничего не слышал, кроме её громких стонов, и ничего не видел вокруг, кроме её расширенных от удивления, восторга, и от всё возрастающего желания, глаз...

... - Ты недавно освободился?

- А что, заметно?

- Конечно. Я сразу поняла, что у тебя с женщинами давно не было контактов. Честно скажу, мне с тобой очень понравилось, и я даже испытала оргазм, что со мной случается очень редко.

- Ты так громко кричала и стонала.

- Ну...мы всегда, чтобы доставить клиенту удовольствие, кричим и стонем, даже, когда нас трахают мизинцем. А с тобой я не играла спектакль, а стонала, действительно, от наслаждения. Не часто попадался мне такой длинный и толстый член, как у тебя. Какие у него параметры? Сантиметров двадцать в длину, и примерно около пяти в толщину?

- Угадала.

- А чего мне гадать? Я уже двенадцать лет обслуживаю клиентов. С одного взгляда определяю размеры. Сколько ты отсидел?

- Восемь лет.

- И всё это время без секса?

- На зонах тоже есть секс.

- Я поняла. Ты хочешь трахнуть меня в попку?

- А тебе нравится долбиться в очко?

- Нравится, только это называется - анальный секс.

- Ну, если ты не против - поворачивайся кормой, будем заниматься анальным сексом, - усмехнулся Виктор.

... - Убирайся, ты мне больше не нужна.

- Почему?

- Потому, что приносишь только убытки. Спишь здесь, жрёшь, а отдачи никакой. Не хотят тебя больше клиенты, говорят, что ты старая.

- Мне всего двадцать восемь лет.

- Вот я и говорю - старая.

- А куда же мне теперь идти? - всхлипнула Марина. - У меня ни квартиры, ни сбережений.

- Это не мои проблемы. Иди на точку.

- Хорошие места заняты.

- Я тебе уже сказал, это не моя проблема. К вечеру чтобы освободила комнату, на твоё место я уже принял молоденькую девочку.

- Молоденькие не умеют делать то, что могу я. Не зря же меня зовут Марьей-искусницей.

- Ничего, молодые быстро научатся этому искусству, ничего сложного нет в вашей профессии - раздвигай пошире ноги и ягодицы, - усмехнулся Борис.

- А минет? И вообще, не так уж это и просто - полностью удовлетворить клиента.

- Я всё сказал, и не зли меня.

...Марина сняла в пригороде Москвы небольшую  комнату и пошла обслуживать клиентов на точке. Мизерных денег, которые она получала за свою работу, не хватало на жизнь: нужно было платить за съёмную квартиру, одеваться, покупать косметику, чтобы поддерживать свой товарный вид, питаться. И тогда, на свой страх и риск, она решила проникнуть на чужую территорию – начала снимать клиентов в барах и отелях.

Вот и сегодня она неторопливым шагом подошла к отелю, и сердце её громко забилось, когда она толкнула тяжёлую входную дверь. Проскользнув мимо швейцара, Марина прямиком направилась в бар, решив, что именно здесь её сегодня ждёт удача. Обстановка в баре успокоила её. Приглушённый свет, ненавязчивая музыка, предупредительные официанты. Марина расслабилась и заказала себе кофе с коньяком, и отдельно рюмку коньяка.

Отпивая мелкими глотками кофе, она неторопливо шарила взглядом по сторонам. Взгляд хорошо одетого, лет пятидесяти мужчины, Марина засекла сразу, и их взгляды встретились. Мужчина даже не попытался отвести глаза, он откровенно раздевал её взглядом.

"Интересно, кто он такой"? – подумала Марина, поощрительно улыбнувшись мужчине, - "Восточные черты лица, большой нос, глаза навыкате. Не иначе – еврей или армянин».

Мужчина не долго рассматривал её, встал из-за своего столика и решительно подошёл к ней.

- Зачем скучаем, девушка? – спросил мужчина с характерным кавказским акцентом. – Такая красивая, и одна.

- Так получилось, что сегодня я одна, - кокетливо улыбнулась Марина, и заказала проходившему мимо официанту бокал сладкого «Мартини».

- Вай, зачем это, чай пить?  Надо пить самый лучший на свете армянский коньяк.

- У них здесь нет такого, я спрашивала, - притворно вздохнула Марина.

- Зачем у них спрашивать? У меня в номере есть, - сказал мужчина. – Может, пойдём?

- Не откажусь от приглашения, - сказала Марина и многообещающе улыбнулась.

- Пойдём красавица, не пожалеешь.

"Ну, если у тебя и в магазине то же, что и на витрине, то тогда с тобой будет приятно", - подумала Марина, посмотрев на нос клиента.

- Я армянин, - сказал мужчина уже в номере, торопливо сбрасывая с себя одежду.

- А я об этом уже догадалась, - улыбнулась Марина, снимая кофточку.

- Нет, ты не догадалась, - ухмыльнулся армянин, - Ты знаешь, как армяне любят?

- Знаю. Я уже имела дело с армянами.

- Это хорошо, - обрадовался армянин. – Только предупреждаю, я не люблю всякий там вазелин-мазелин.

- Хорошо, миленький, как скажешь, - кокетливо улыбнувшись, сказала Марина и сняла юбку.

- Вах, вах, вах, какая у тебя красивая попка! - восхищённо покачал головой армянин. – Иди сюда...

...Улыбаясь, Марина спускалась в лифте. Все её страхи оказались напрасными, витрина оказалась обманчивой, в штанах у армянина был такой маленький член, что она еле сдержала смех.

"Придурок, ещё про какой-то вазелин болтал, я его мизерную письку и без вазелина в своей заднице не почувствовала. Ну, если и дальше все клиенты будут такие, то можно брать на себя повышенные обязательства - почти ничего не делала, а стольничек баксов сняла. И, это за какие-то двадцать минут", - усмехнувшись, подумала она.

В общем, сегодня ей повезло с почином – клиент оказался лёгким на столько, что она даже не ожидала. Он ничего больше не просил делать, чем очень удивил опытную проститутку. Ещё ни один клиент не отпускал её без минета.

Лифт остановился на первом этаже. Выйдя из него, Марина опять направилась в бар, снимать следующего клиента.

- Ты откуда, кошёлка, здесь взялась? – услышала она за спиной грубый голос и, вздрогнув, оглянулась. Сзади стояли два здоровенных парня и окидывали её взглядами с ног до головы.

- Ты кто такая? – наконец спросил один из них. – Как тебя зовут?

- Марина, - тихо сказала она и посмотрела на парней широко открытыми глазами. Она знала, что такой взгляд безотказно действует на мужчин.

- Откуда ты здесь нарисовалась?

- Приехала...из Украины.

- Прикинь, Вован, эти хохлы и здесь хотят свой товар беспошлинно сбывать, - усмехнувшись, сказал один парень другому. Тот ничего не ответил, только неопределённо хмыкнул и сплюнул на пол.

- Пошли с нами, - сказал первый парень, ухватив девушку за локоть.

- Что вам от меня надо? – спросила Марина, голос которой сразу стал потерянным и жалким. Она поняла, что эти парни совсем не её клиенты.

- Молчи, шлюха, и топай вперёд, - сказал Вован, и грубо подтолкнул её коленкой под зад.

Помещение, куда её привели, было небольшим, но очень уютным. На полу, большой ковёр, у стены большой диван с подушками, стильная мебель. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, может чуть старше. Тщательно зачёсанные редеющие волосы, с трудом прикрывали намечающуюся лысину.

- Леонид Маркович, вот партизанку поймали, что с ней делать? – спросил один из парней, и толкнул Марину в спину так, что она, сделав несколько быстрых шажков вперёд, оказалась прямо перед столом.

- Кто такая? – спросил мужчина, складывая губы в презрительную усмешку.

- Да шлюха залётная...начал было говорить один из парней, но хозяин кабинета жёстко остановил его репликой: - «Я не тебя спрашиваю».

- Марина...из Украины...

- А что, в Украине уже трахаться не с кем? – усмехнулся Леонид Маркович, окидывая взглядом фигуру девушки.

- Есть, - замялась Марина, - но платят мало.

- Давно занимаешься этим?

- Двенадцать лет.

- Значит, опыт есть? – опять усмехнулся хозяин кабинета.

- Я всё умею делать.

- Вы можете пока идти, - сказал Леонид Маркович парням. – Если понадобитесь, я вас позову.

Парни молча вышли из кабинета.

- Раздевайся и ложись на диван, - сказал Леонид Маркович, выходя из-за стола. - Проверять буду твои способности.

Леонид Маркович оказался профессионалом в любовных делах. Марину он взял грубо, энергично, его напряжённый член так плотно входил внутрь её тела, что она застонала вполне искренне, и в конце даже испытала долгий оргазм.

- А ты – ничего, - наконец отдышавшись, сказал Леонид Маркович, - тело у тебя жаркое и упругое, и вообще...с тобой приятно, ты очень искусная в любви и не ленивая, не то, что наши москвички. Хочешь обслуживать клиентов в этом отеле?

- Если вы разрешите, - тихо сказала Марина. Она сразу поняла, что именно от этого господина теперь будет зависеть её будущее.

- Хорошо. Сегодняшний заработок оставь себе, а впредь, будешь все деньги сдавать мне, а уж я назначу тебе твою зарплату. Не бойся, в накладе ты не останешься. Согласна?

Марина молча кивнула головой.

- Тогда иди и работай, я скажу там, тебя больше никто не тронет.

- Спасибо, - прошептала Марина и направилась к двери.

- Да, и не забывай отмечаться три раза в неделю у меня, так же как сегодня, – сказал Леонид Маркович ей вдогонку.

...Этот чернокожий американец, заплативший за всю ночь, долго не церемонился - сразу уверенными движениями раздел её, потом разделся сам. Марине стало дурно, когда она увидела напряжённый, чёрный член огромного размера. За свою двенадцатилетнюю практику она не видела ничего подобного и сделала инстинктивное движение, попытавшись вырваться из мощных рук чернокожего гиганта, но тот держал её крепко.

В следующий момент, Марина закричала от дикой боли. Ей показалось, что внутри у неё всё разорвалось. Она почти ничего не соображала и только стонала от быстрых, проникающих в самое нутро движений негра.

Кончив, негр не дал её и минуты передышки, поднял на руки, и резко перевернув, бросил на кровать. Догодавшись о том, что сейчас негр попытается засадить своего монстра ей в задницу, Марина попыталась спастись бегством, но споткнулась и упала на пол, при этом разбив себе до крови коленку, и ударившись головой об столик.

Негр прыгнул на неё сверху и с остервенением начал вгонять свой член в её анальное отверстие. Стоявшая на столике бутылка из-под шампанского упала на пол и закатилась прямо под извивающуюся от дикой боли проститутку. Судорожно ухватив бутылку за горлышко, она изловчилась и, наотмашь ударив, попала негру по голове. Тот дёрнулся, и начал сползать на пол. Марина выбралась из-под него и с остервенением стала наносить бутылкой удары негру по голове. Она не считала, сколько раз ударила, она била, и била пока в номер не вбежали люди и не оттащили её в угол номера. Так и сидела она там, пока за ней не пришли боевики Леонида Марковича.

Негр оказался живучим, только голова его была сильно разбита. Чтобы замять скандал, чернокожему американцу вернули все деньги и ещё доплатили за моральный и физический ущерб, а Марину, награждая грубыми тычками и сильными ударами, поволокли в подвальное помещение отеля. Она не знает, как долго её избивали там. Очнувшись, она медленно осмотрелась вокруг и увидела, что помещение битком набито народом. Это были боевики Леонида Марковича, и их было не менее двадцати.

Поняв, что сейчас с ней произойдёт, Марина с трудом приподнялась и стала на колени. Избитое тело сильно болело.

- Пощадите, - жалобно прошептала она разбитыми губами.

- Ты нарушила закон, - сказал, выходя вперёд, Леонид Маркович. – Ты знаешь, что полагается за нарушение закона.

- Я исправлюсь...

Не обращая внимания на её мольбы, Леонид Маркович дал знак боевикам. Те подбежали к девушке и сорвали с неё остатки одежды. Оставшись в одних трусиках и лифчике, она инстинктивно прижала ладони к груди.

- Леонид Маркович, не губите, - простонала она, - я заплачу неустойку, у меня есть...драгоценности. Наследство от мамы.

- Вот эта твоя драгоценность, которая между ног? – усмехнулся Леонид Маркович. – Так она уже ничего не стоит, по сравнению с тем, сколько мне пришлось заплатить этому долбанному черножопому негру. Ты забыла, что клиент всегда прав, а зарубежный клиент – вдвойне прав. Ты прекрасно знала наши законы, и если уж решила их нарушить, то должна и отвечать. Теперь с Марины сняли всё. Двое боевиков схватили её за руки, ещё двое за ноги и повалили на спину.

- Подходите в очередь по одному, - сказал Леонид Маркович боевикам и, усмехнувшись, добавил: - И не толпитесь, всем хватит.

Когда Марину дважды пропустили по кругу, она уже перестала что-либо ощущать. Разметав руки и раскинув ноги, она в каком-то полубессознательном состоянии распласталась на полу. Её уже никто не держал ни за руки, ни за ноги. Это было похоже на конвейер: не успевал отойти один, как его место занимал другой. Никто не отказывался – боевиков в комнате было много, а зрелище непрерывного совокупления возбуждало сильнее, чем порнофильм.

- Она в отрубе и, кажется, сейчас загнётся, - тихо сказал один из боевиков, подходя к Леониду Марковичу. – Что будем делать?

- Попробуйте привести её в чувство, а там посмотрим.

Два ведра воды вылили на Марину, пока она не пришла в себя, долго ещё лежала, бесстыдно раскинув ноги, потом встала на четвереньки, у неё дрожали и подламывались руки. Качаясь, поднялась на ноги и, растрёпанная, бледная, без кровинки на лице, обвела всех присутствующих долгим взглядом, словно пытаясь навсегда запомнить их лица.

- Оклемалась? – спросил Леонид Маркович. – Теперь поняла, что ты была неправа?

- Поняла. Я могу уйти? – прошептала Марина сквозь спёкшиеся губы. Взгляд у неё был, как у раненой лани.

- Ты знаешь закон. Он строг, но справедлив и должен всегда выполняться.

Марина упала перед ним на колени и, собрав последние силы, простонала: - Пощадите. Вы же и так со мной сделали всё что хотели...

- Но ведь закон - есть закон.

- Да пошёл ты в жопу со своим законом, москаль проклятый, - простонала Марина, поняв, что живой она отсюда уже не выйдет.

- Продолжайте, пока не сдохнет. Учить надо сучек, чтобы другим неповадно было.

- А когда сдохнет, что делать? – спросил кто-то из боевиков.

- Отвезёте за пределы города и там выбросите, - сказал Леонид Маркович, и направился к выходу из подвала...

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.  БРИГАДИР.

... - Проходи и присаживайся, есть тема, и её надо решить, - сказал Цезарь, приглашая Виктора в кабинет.

- Что за тема?

- Нужно сходить в гостиничный комплекс «Интурист» и популярно объяснить его директору, кто хозяин в центре Москвы. Гостиница и ресторан находятся на бойком месте, и оттого, хорошие бабки загребают. Иностранцы там ошиваются, валютные проститутки, фарцовщики. В общем, сам понимаешь. А теперь ещё и ночной клуб там открыли. До меня дошли слухи, что «казанские» положили глаз на этот комплекс, и даже начали брать дань с директора. Надо их оттуда выгнать.

- Ну, а если станут в позу и не захотят уходить?

- Значит, будем «гасить», - жёстко сказал Цезарь. – Я "смотрящий" за центром  Москвы, и мне уступать каким-то татарам, как-то не в жилу. В «Интурист» лучше всего идти утром, пока там нет народу и говорить с директором без свидетелей.

- Замётано.

- Есть ещё одна тема. В общем, я знаю о твоих намерениях.

- О каких намерениях? - насторожился Виктор.

- Ты хочешь кинуть предъяву женщине, которая причастна к тому, что тебе навесили срок. Не делай этого.

- Это моё личное дело, - побледнев, и сжав кулаки, процедил сквозь зубы Виктор. - Да, я хочу предъявить ей...Я восемь лет, за чужое похмелье...

- А я тебе говорю - не делай этого, - повысил голос Цезарь.

- Это почему же?

- Потому, что за неё впряглись такие большие люди, до которых тебе, как до Луны пешком. Про Сохатого слышал?

- Нет. А кто это?

- "Вор в законе" старой формации. Входит в двадцатку самых авторитетных паханов. Стоит на одной ступеньке с Монархом. А кто такой Монарх - знаешь. Смотрящий за Россией.

- А при чём здесь Сохатый?

- Он отец этой...Шахини.

- А вот теперь понятно, - усмехнулся Виктор.

- За свою отсидку, ты получишь хорошую денежную компенсацию, и на этом тормознёшься.

- Не всё в жизни измеряется деньгами.

- Всё, базар закончен. Ситуацию уже разрулили, а мне поручили поставить тебя в известность. И мой тебе совет, не лезь в залупу, напорешь косяков - себе дороже станет.

- Я врубаюсь, что это чистейший рамс и разруливается он не по понятиям, - процедил сквозь зубы Виктор. - Но, если "большие" люди так решили, я подчиняюсь.

- Ну, вот и ладненько. Хрен с ней, с этой темой, забудь. Есть темы поважнее...

...В "Интурист" Виктор с одним из членов своей бригады, здоровенным цыганом по кличке Будулай, подъехали утром. У дверей приёмной охранник встретил их традиционным вопросом: - Вы к кому?

- К директору, - сказал Виктор.

- Я должен доложить. Как вас представить?

- Виктор Ермаков с другом.

Охранник связался по рации со своим руководством, и через минуту распахнул перед ранними посетителями, дверь в приёмную.

- Проходите, Борис Александрович вас ждёт.

- Будулай, ты отдохни пока в приёмной, с девочкой побазарь, - кивнув головой в сторону секретарши, сказал Виктор. - А я пойду с Маслаком тему перетру.

- Нет проблем, - пожал плечами цыган. - Если что - я рядом.

- Теперь мы будем твоей «крышей», - сказал Виктор, присаживаясь на стул.

- Кто это, мы? – настороженно спросил Борис.

- Цезаря знаешь?

- Знаю. Значит, ты у "центральных"?

- Я - бригадир. Теперь дань у тебя будем забирать мы.

- Да мне как-то всё равно: "медведковские", "казанские", или "центральные", - пожал плечами Борис. - Чем вы лучше?

- Мы сильнее.

- А ты в этом уверен?

- Я всегда говорю только то, в чём уверен.

- Завтра Мусса со своими пацанами наведаются, приходи и ты. Вот тогда и посмотрим, кто из вас сильнее.

- Замётано. В котором часу они наведаются?

- Обычно приходят в два часа дня.

- Ну, тогда, до завтра, сообщи Муссе, что Циркач забивает ему стрелку.

- Циркач - это ты?

- Я.

- Надо же, а я и не знал.

- Теперь будешь знать, - сказал Виктор и направился к выходу из кабинета...

...На следующий день, ровно в два часа дня, Виктор с братвой вошли в помещение комплекса. Директор лично встретил их у входа и пригласил в свой кабинет, но Виктор отказался.

- Мы пойдём в бар, там и встретимся с "казанскими".

Борис молча кивнул головой. Народу в баре было немного, видимо, заполняется он ближе к вечеру. Виктор сел за свободный столик, а Будулай и ещё двое членов бригады расположились у стойки бара. Спустя несколько минут, в бар зашли трое. Один из них, видимо старший, внимательным взглядом окинул помещение, и неторопливой походкой направился к столику, за которым сидел Виктор.

- Ты, что ли, Циркач? Я – Мусса.

- Присаживайся к столу, - сказал Виктор. – Поговорить надо.

- О чём мне с тобой базарить? Я тебя не знаю, - продолжая стоять, сказал Мусса.

- Вот и познакомимся.

- Погоняло, сам придумал? – присаживаясь к столу, презрительно усмехнулся Мусса.

- Мама так назвала.

- Значит, дура у тебя мама, - сказал Мусса, и громко рассмеялся.

- Ты мою маму не трогай, она уже восемь лет в могиле лежит, - процедил сквозь зубы Виктор, и взгляд его стал злым и колючим. – Я пришёл сюда для того, чтобы указать тебе, помоешнику, твоё место.

Казалось, Мусса захлебнулся собственной слюной, так побагровело его лицо. Схватив со стола массивную стеклянную пепельницу, он бросил её в лицо Виктору. Легко уклонившись от летящего предмета, тот вскочил и нанёс своему визави удар в челюсть. Казалось, какая-то неведомая сила, вырвала того из кресла и бросила вниз. Мусса распластался на полу. Двое - сопровождавших его, кинулись к нему на помощь, но один из них наткнулся на пудовый кулак Будулая, а второго, высоко подпрыгнув, ударом ноги в челюсть, вырубил Виктор. Немногочисленные посетители бара замерли на своих местах, боясь даже пошевелиться, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание.

- Слушай сюда, тварь, - наклонившись к поверженному, и постепенно приходящему в себя Муссе, тихо сказал Виктор. – Теперь эта точка моя. Если ты ещё хоть раз сунешь сюда свою морду, разговор будет другим, и я думаю, последним. Ты понял меня, падла?

Не дождавшись ответа, выпрямился и, кивнув головой своей команде, пошёл к выходу.

Маслак, наблюдавший из-за ширмы всё происходящее, мелко трясся и непроизвольно, сам не замечая этого, крестился. Уже в машине, Будулай разродился короткой, но ёмкой речью: - Здорово мы их, а бригадир, вообще, красавец! Чтобы так ногами...Я такое впервые вижу...

... - Пацанов у меня маловато. Нужно ещё хотя бы человек двадцать добавить.

- Так, добавляй. Кто тебе мешает? - пожал плечами Цезарь. - Прошвырнись по спортклубам, езжай в другие области и там подбирай себе кадры. Можно даже съездить в ближнее зарубежье.

- Так нас и ждут там - в ближнем зарубежье.

- Может, и ждут, кто знает? В Молдавии, в Прибалтике, на Украине, да и во всех бывших союзных республиках народу сейчас живётся не сладко. Можно там поискать.

- А что, мысль не плохая, в Ялте живёт Якут, он там "смотрящий". Смотаюсь туда, перетру с ним эту тему.

- Не возражаю. А в спортзалы, всё-таки наведайся. Есть ещё в столице бесхозные пацаны.

...Виктор с трепетом и волнением, открыл дверь в зал бокса и, остановившись на пороге, застыл в почтительном восторге. Наверное, точно так же, входят религиозные люди в храм Божий.

Человек двадцать мальчишек, с сосредоточенными выражениями лица, интенсивно тренировались, оттачивая своё мастерство на спортивных снарядах и тренажёрах. Пара молодых боксёров, отрабатывала спарринг на ринге. Мужчина, лет шестидесяти, одетый в синий, тренировочный костюм, проводил тренировку.

- Здравствуйте, Валерий Павлович! – наконец справившись с волнением, окликнул его Виктор.

Мужчина обернулся и с удивлённым выражением лица воскликнул: - Ермаков!? Виктор!? Это ты!?

- Я, собственной персоной, - улыбнулся Виктор. – Узнал?

- Конечно, узнал! Да откуда ты взялся?! Говорили, будто пропал где-то!

- Было дело. Но, как видишь, жив.

- Так это ж, здорово! Подожди секунду, сейчас раунд закончится, и поговорим.

Бросив взгляд на секундомер, тренер выждал несколько секунд, потом громко крикнул: - Время!

Двое подростков, проводивших на ринге тренировочный спарринг, остановились и разошлись по своим углам. Остальные молодые боксёры, работавшие на снарядах, так же воспользовались минутным перерывом. Тренер подозвал к себе одного из учеников - парня, лет шестнадцати на вид, видимо старшего в группе и, отдавая ему секундомер, сказал: - Серёжа, проведи дальше тренировку сам. Ко мне пришли и мне надо отлучиться.

- Хорошо, Валерий Павлович, я всё сделаю, - закивал головой парень. – Дальше по плану?

- Поставь на спарринг Соколова и Миронова, остальным продолжать работу на снарядах. Потом поменяешь пары, но уже по своему усмотрению.

Парень опять молча кивнул головой и ушёл в центр зала.

- Помощник? – с улыбкой спросил Виктор, провожая взглядом новоиспечённого тренера.

- Хороший парень - кандидат в мастера спорта, очень талантливый, что техника, что тактика ведения боя у него изумительные. Напоминает молодого Виктора Агеева. В общем, я возлагаю на него большие надежды. Может, на старости лет воспитаю Олимпийского чемпиона. Сейчас в секцию ходят совсем мало пацанов, - вздохнул тренер и нахмурился. – Многие из них теперь на других аренах выступают. Там больше платят.

- В криминал подались?

- Да сейчас какая-то карусель в головах юнцов, все хотят крутыми быть, вот и лезут во всякие группировки. Ни на что не смотрят, живут сегодняшним днём. Теперь они – братва. Слово-то, какое придумали? Их режут, стреляют, взрывают, а они всё лезут и лезут. Скольких уже парней положили – ужас! На кладбищах, всего за год, целые аллеи свежих могил выросли. Есть там и мои бывшие ученики.

- Но, где-то же, бывшие боксёры собираются? Как бы там ни было, а форму держать надо, тем более, что они участвуют в потасовках.

- Конечно, собираются. Бывший спортзал "Трудовых резервов" арендуют. Меня приглашали тренировать их, большие деньги предлагали, но я отказался.

- Да что ты говоришь? – удивился Виктор. – Там боксёрский зал был самый нищий в столице. Висело три мешка, четыре «груши», пару подушек, и, пожалуй, всё. Не считая мелочи – скакалки, старые боксёрские перчатки, лапы, «шингерты», набивные мячи и одну штангу.

- Ты сейчас сходи туда и посмотри, - усмехнулся Валерий Павлович. – Олимпийцы позавидует. Там такое оборудование, что тебе и во сне не приснится. А ты сейчас чем занимаешься?

- Да, так, - замялся Виктор. – Ещё не определился. Обманывать бывшего тренера, как и говорить правду, ему не хотелось.

- Может, тренером пойдёшь? Тренировать сборную тебя, конечно, не возьмут, но в какое-нибудь спортобщество воткнуться попытаться можно. Правда, платят тренерам там мизер, но это лучше, чем вообще ничего.

- Кто меня возьмёт тренером? Я, ведь, только что из заключения освободился. Восемь лет, от звонка – до звонка отсидел.

- Да ты что?! – удивлённо воскликнул Валерий Павлович. – А я и не знал. Ты так внезапно исчез из Москвы.

- Обстоятельства так сложились.

- У меня, в Олимпийском комитете, есть хороший приятель. Хочешь, замолвлю за тебя словечко?

- Спасибо тебе, Палыч, за заботу, но не надо беспокоиться – это бесполезно, - махнул рукой Виктор. – Кому хочется знаться с бывшим зэком.

- Блин, вот жизнь, - сочувственно вздохнул тренер.

- Как там говорил герой мультика? «Жизнь моя – жестянка, ну её в болото».

- Но он ещё говорил, что ему летать хочется.

- Мне тоже летать хочется. Вот, только надо найти тот аэроклуб, где меня примут, - усмехнулся Виктор и стал прощаться.

...Виктора грубо остановили у входа в спортивный зал.

- Тебе чего здесь надо? Вали отсюда, это частная территория.

- А чего ты грубишь, частник? – спросил Виктор одного из охранников.

- Ты чего, козёл, не понял?! – повысил голос тот.

- А за козла придётся ответить, - сказал Виктор и мощным ударом в челюсть, сбил своего оппонента с ног. Второго уложил ударом ноги в голову. Перешагнув через распластавшихся на полу охранников, вошёл в зал.

- Да-а, - оглядевшись вокруг, и удивившись увиденному, тихо сказал Виктор. – Палыч был прав. Оборудование, действительно, на грани фантастики.

Чужака заметили сразу. Опять подошли двое накаченных парней.

- Ты кто такой и как сюда попал? Это закрытый клуб.

- Так в чём дело? Откройте. Я тоже хочу потягать железо.

- Я что-то не понял, - удивился один из атлетов и крикнул кому-то: - Макс! Ну-ка подойди сюда! Тут «непонятка» какая-то!

Из глубины зала неторопливой походкой вышел атлет, с фигурой Шварценеггера.

- Что за базар? – спросил он, исподлобья уставившись на Виктора.

- Да вот, чужак зашёл...

- Ну, так настучите ему по башке. Чего было меня беспокоить?

- Ты, Буркан, как был балбесом раньше, так им и остался, - усмехнулся Виктор, окидывая взглядом фигуру атлета. – Массу нарастил, а ума не прибавилось. А, ведь, тренер учил тебя сначала думать, а уже потом принимать решения.

- Чего-о? – прорычал громила и сделал шаг вперёд. – Ты кто?

- Да, - вздохнул Виктор. – Как всё запущено.

- Ермак! Это ты!? – наконец, узнав Виктора, удивлённо спросил Буркан и лицо его расплылось в такой непосредственной улыбке, которую мог себе позволить только настоящий дебил. – Вот это сюрприз!

- Для меня тоже это сюрприз. И, вообще, у меня сегодняшний день – сплошные сюрпризы.

- Я просто не ожидал. Слух прошёл, что тебя посадили.

- Было дело.

- Освободился?

- Как видишь.

- Где ты сейчас обитаешь, чем занимаешься? - спросил Бурканов, предложив Виктору присесть на скамью.

- Чем занимаюсь? Виктор подумал секунду, и сказал: - Бригаду собираю.

- Какую бригаду? – с задержкой, словно переваривая услышанное, спросил Буркан.

- Коммунистического труда, - с усмешкой сказал Виктор. – Ты что, вообще не врубаешься?

- Так ты что, тоже среди братвы?

- Тоже. Погоняло у меня – Циркач.

- А-а, - слышал я. – Слух прошёл, что какой-то Циркач бригаду Мамая взял. Так это, значит, ты?

- Я. Пойдёшь ко мне в бригаду?

- Так мы с братвой уже состоим.

- Под кем ходите?

- Под Венгером.

- Ну и как тебе у Венгера?

- Терпимо, но ваша группировка авторитетнее.

- Чего тогда раздумываешь? Переходи к нам.

- Надо с братвой перетереть. Мы завтра дадим ответ.

- Хорошо, я приду завтра, - сказал Виктор и, поднявшись, пошёл к выходу из зала.

... - Привет, Якут.

- Привет, Циркач. Как добрался?

- Нормально. Всё путём. Я тебе от Лютого маляву притаранил, там он всё подробно прописал.

- Лютый приглашает крымскую братву поработать в Москве, - прочитав записку, задумчиво произнёс Якут. - Что, у вас появились проблемы?

- Проблем сейчас хватает у всех, время такое наступило, - пожал плечами Виктор.

- Много не обещаю, самому бойцы нужны, но пацанов пятнадцать снаряжу. Хочешь посмотреть братву в спортзале, на тренировке.

- Да, хотелось бы.

- Поехали в спортзал.

...Человек тридцать атлетически сложенных парней с сосредоточенными выражениями лиц, интенсивно тренировались, оттачивая своё мастерство на спортивных снарядах и тренажёрах.

- Ну, как тебе пацаны? - спросил Якут, поворачиваясь лицом к Виктору.

- На первый взгляд - отличные бойцы.

- Дерьма не держим, - усмехнулся Якут. - Все - мастера спорта: боксёры, самбисты, борцы, есть каратисты и мастера рукопашного боя.

- Действующие?

- Они теперь выступают на других аренах, но в их квалификации можешь не сомневаться. А если хочешь - можешь любого проверить в бою.

- Проверю, если надо будет. А вон тот трёхстворчатый шкаф, который на гориллу похож - он кто?

- Погоняло его - Муромец, а зовут - Илья. Самый сильный человек в Ялте. Лично я советую тебе взять его в свою команду. Есть у него один недостаток - он дебил, но этот недостаток с лихвой покрывают другие его достоинства.

- Какие?

- Фанатичная преданность хозяину, а поскольку ты будешь его хозяином, он будет предан тебе.

- Преданный слуга - это ещё не профессия, - усмехнулся Виктор. - А что технически он умеет?

- Железо руками гнёт, шею любому свернуть может, да практически, всё может.

- Терминатор?

- Можно и так его назвать.

- Пожалуй, возьму твоего богатыря, двое таких же у нас уже есть, теперь будет три богатыря и среди них - Илья Муромец, - усмехнулся Виктор. - А как с остальными?

- Выбирай. Как обещал, пятнадцать пацанов твои...

... - Как съездил?

- Нормально.

- Сколько пацанов привёз?

- Пятнадцать.

- Размести их по хатам, ознакомь с обстановкой, ну и объясни им, что по чём. Вот тебе бабки на карманные расходы. Никаких телефонов, связь только по пейджеру. И буквально, с сегодняшнего дня – в спортзал. Тренироваться до седьмого поту. Нам нужны высокоподготовленные бойцы. Вечером собери братву, ночью двинем в «Интурист», будем знакомить провинциалов с вечерней и ночной жизнью Москвы.

- И со шлюхами тоже?

- Естественно.

- Действительно, чего я спрашиваю? – усмехнулся Виктор. - Вечерняя Москва и без шлюх – это нонсенс.

- Ты это...давай без выебонов, - нахмурился Лютый.

- Как скажешь, - усмехнулся Виктор.

... - Сегодня вечером идём отдыхать в ресторан, - собрав вокруг себя ялтинскую братву, сказал Виктор.

– Так, наверное, всё это удовольствие будет стоить очень дорого?

– Первый день, за счёт заведения, то есть – за счёт вашего хозяина, – улыбнулся Виктор. – Цезарь угощает своих гладиаторов.

– Клевый ты парень, Циркач, – радостно улыбнулся Остап. – Я с первого раза это понял.  А  кто хозяин, нам без разницы, лишь бы кормил хорошо и бабло платил.

- Тут вас всех накормят, не переживай, - усмехнулся Виктор.

- А где встречаемся?

- Здесь же. До встречи вечером, – сказал Виктор и пошёл к машине, сел в салон и машина тут же рванула с места.

...Гости Москвы стояла на площадке перед грохочущим музыкой рестораном и, задирая головы, дурели от счастья. Виктор подошел к ним, раздал каждому по билету.

– Не пить, в драки не ввязываться. Если понравится свободная девчонка, нет вопросов. Но чтоб свободная и только на одну ночь, - предупредил их Виктор и жестом хлебосольного хозяина, пригласил всех последовать за ним в зал.

Братки дружной компанией направились к входу в ресторан.

Публики здесь было более чем достаточно. Кто-то полностью отдавался танцу, кто-то выпивал возле стоек бара, а кто-то сидел за столиками, неторопливо жевал, пил, наблюдал за тусовкой.

На высокой сцене в сумасшедшем вертепе света и музыки носился знаменитый певец. Он то убегал в глубину сцены, то выходил на самый край ее, и тогда публика визжала, тянула к нему руки, пыталась достать, ухватить, стащить к себе.

Пацаны из бригады Виктора стояли особняком, горящими глазами смотрели на творящееся.

- Ну, что рты разинули? – засмеялся Виктор. – Включайтесь в бурную ночную жизнь российской столицы...

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. КОРОЛЬ КРЫС.

...Виктора арестовали на «стрелке». Прикрывая отход братков из своей бригады, он сцепился в схватке с омоновцами. Троим разбил носы и наставил синяков под глазами. Но и ему крепко досталось.

- Приведите этого гладиатора ко мне, - сказал дежурному по отделению милиции мужчина в гражданской одежде, мельком взглянув на избитого и запертого в «обезьянник» Виктора, и проследовал в свой кабинет. Спустя несколько минут, Виктора, закованного в наручники, доставили по назначению.

- Назовите свою фамилию, имя и отчество, - не отрывая глаз от разложенных на столе бумаг, сказал мужчина.

- Ермаков Виктор Сергеевич, - назвал себя Виктор.

Мужчина поднял голову и пристально посмотрел на Виктора.

- Ермаков? Сержант, это ты? – узнав Виктора, удивлённо спросил мужчина.

- Я, товарищ майор, - буркнул Виктор, тоже узнав мужчину.

- Полковник.

- Поздравляю.

- Ну, рассказывай, как ты оказался среди братвы?

- Так получилось, - вздохнул Виктор.

- А подробнее?

- Отсидел восемь лет. Вернулся. Жилья нет, прописки тоже нет, на работу устроиться не смог. В общем, куда не кинь – всюду клин.

- Понятно. А я искал тебя в Москве. Хотел ещё раз поблагодарить за то, что в Афгане спас мне жизнь. Как же ты попал на зону, и за что?

- Когда дембельнулся – устроился работать в один из магазинов Мосторга. Проработал всего три с половиной месяца...Подставили меня...Помните дело «Мосторга»? Первым арестовали директора «Елисеевского» гастронома – Соколова. Потом начали арестовывать директоров других магазинов...

- Помню. А ты, каким боком оказался причастным к тому делу?

- Я передал портфель директору одного из гастрономов, а в том портфеле оказались доллары...В общем...посадили на восемь лет. Освободился два месяца назад. Теперь вот, среди братвы...

- В какой группировке?

- В Центральной.

- Под Лютым ходишь?

- Да. Я бригадир.

- Отдел, которым я руковожу, занимается организованной преступностью, и перед нам поставлена задача - полностью уничтожить криминал в столице и Подмосковье. Теперешняя криминальная ситуация внушает самые худшие опасения: положение в стране стремительно выходит из-под контроля. Реальная власть, даже в Кремле, ощущает острое соперничество власти теневой. Криминал всё больше и больше набирает силу, и наша задача вначале ослабить эту силу, а в конечном счёте - полностью уничтожить её. А пока что, если на данный момент преступность нельзя уничтожить как явление, то надо хотя бы попытаться максимально её регулировать. Пока что, ни Управление по борьбе с организованной преступностью, ни милицейские спецназы, ни новый Уголовный кодекс, принятый недавно, не смогли кардинально изменить криминальную ситуацию в России. Очевидно, что преступность, как явление - неискоренима, так же, как неискоренимы людские пороки: жадность, корыстолюбие, злоба, зависть. Знаешь, как в средние века на судах избавлялись от крыс?

- Топили, наверное, - пожал плечами Виктор.

- Нет, не топили. Матросы отлавливали несколько десятков крыс, сажали их в клетки попарно, и не давали пленникам еды. В борьбе за жизнь, сильнейшая крыса съедала слабейшую.  Победителей вновь рассаживали по клеткам, и вновь сильнейшие,  пожирали слабейших. И так продолжалось до тех пор, пока в клетке не оставалось две крысы. Последняя, сожрав соперницу, становилась непобедимой и уже не могла питаться ничем, кроме мяса сородичей. Такую крысу называли "крысоловом", или "королём крыс". Её выпускали в трюм судна, и когда она постепенно уничтожив всех крыс, оставалась одна, её убивали. Теперь тебе понятно, в чём заключается  стратегическая линия предполагаемой акции?

- Теперь понятно. Криминальный мир Москвы ожидает широкомасштабная война на истребление. Вы хотите начать уничтожать бандитов руками самих бандитов. Хотите создать организованную преступную группировку из бандитов-отморозков, которая под видом криминальных разборок, сначала ликвидирует конкурирующие группировки, и обезглавит преступный мир столицы от её руководящей верхушки - воров в законе, которые, несомненно, являются элитой преступного мира, носителями его идеологии.

- Виктор, у тебя прекрасное логическое мышление, - улыбнулся полковник. - Ты абсолютно точно угадал план, который родился в голове у генерала Уфимцева, и который был единодушно одобрен высшим руководством страны.

- У меня на зоне был очень хороший учитель. Благодаря ему, я многое узнал и многому научился.

- Наверное, какой-нибудь "вор в законе"?

- Нет, не "вор в законе" и даже не "авторитет", хотя кличку имел козырную - Граф, - усмехнулся Виктор. - Вы помните "Хлопковое дело"? О взятках и приписках в Узбекистане.

- Не только помню, но и принимал активное участие в работе над этими делами. Я входил в состав группы Гдляна и Иванова. А что, твой учитель фигурант этого дела?

- Да. Только он жил не в Узбекистане, а в Москве.

- Как его фамилия?

Виктор назвал фамилию Графа.

- Помню такого. А почему - Граф?

- Рассказчик он был непревзойдённый - а роман Александра Дюма "Граф Монте-Кристо", знал наизусть и часто его рассказывал. Вот за это ему и дали кличку - Граф. Умер он за два дня до моего освобождения.

- Ну...все мы смертны. Что скажешь, если тебе предложат возглавить такую искусственно созданную криминальную группировку? Тебя, практически, не надо внедрять в криминальную среду, ты уже находишься там, и для нас это большая удача.

- Когда я, семь лет назад, пришёл этапом на зону, "кум" вербовал меня стать сукой, - усмехнувшись, сказал Виктор. - Я отклонил его предложение.

- Тебя никто не собирается делать сукой, - нахмурился полковник.

- А как называется то, что вы сейчас мне предложили?

- Я предложил тебе таким образом послужишь своей стране.

- Нет, это не моя тема. Я - бывший зэк, а в данный момент - бригадир.

- А я не верю, что ты стал по другую сторону баррикады. Сержант, орденоносец...

- Это всё в прошлом.

- Надо вернуть прошлое.

- В одну реку два раза не входят.

- А ты попытайся. Максимум за год, созданная нами группировка должна безжалостно уничтожить все конкурирующие группировки, и стать хозяевами всей Москвы.

- А что потом произойдёт с этой группировкой?

- Потом и эту группировку уничтожат, но уже силами ОМОНА и силами других силовых структур.

- Я, почему-то, и предполагал такой завершающую стадию операции.

- Тебе их жалко?

- Есть среди братвы молодые пацаны, которые пошли в банды, или за блатной романтикой, или в виду тяжёлого материального положения. Их бы я хотел вывести из-под удара. Хотя, если начнётся война, многие из них сложат свои головы в этой бойне.

- Лес рубят - щепки летят, - вздохнув, сказал полковник. - Нет уже той страны, за которую мы воевали, и которой давали клятву верности. Нет больше великого Советского Союза, а есть только разрозненные удельные княжества, гордо именуемые теперь независимыми государствами.

- Это я уже заметил. А вы там, в своей спецслужбе, на сто процентов уверены в успехе задуманной операции?

- Уверены. Так ты согласен поучаствовать в этом мероприятии? - спросил полковник и пристально посмотрел Виктору в глаза. - Мы сделаем всё возможное для того, чтобы расчистить тебе путь к руководству группировкой.

- Вы такие всесильные?

- Виктор, ты даже не представляешь себе, какие мы всесильные.

- Я же не "вор в законе", и дажем не "положенец". Кто поставит меня во главе группировки?

- Будет у тебя воровская корона.

- Каким образом? Купленная?

- А почему бы и нет? Сейчас много таких "воров в законе", с купленными титулами. Их не меньше, чем депутатов, с купленными мандатами.

- Быть "апельсином" - западло у настоящих криминальных авторитетов, и они не согласятся признать меня равным себе.

- А это уже не твоя забот. Мы всё сделаем, как надо. Так ты согласен на моё предложение - возглавить такую группировку и стать Королём крыс?

- Вообще-то на зоне слово "крыса", означает совсем другое, и мне это слово не нравится.

- Я знаю, но здесь не зона.

- У меня есть один вопрос, - немного подумав, сказал Виктор.

- Задавай свой вопрос.

- Вы сказали, что всесильны.

- Да, это так.

- И  вы можете уничтожить любого?

- Практически – да.

- Я соглашусь и приму ваше предложение, но с одним условием.

- С каким условием?

- Вы поможете мне наказать моих врагов. Тех, из-за которых я восемь лет провёл на зоне. Они из касты неприкасаемых и мне до них не дотянуться. В общем-то, я в группировку пошёл с этой мыслью – добраться до их горла, но мне сразу же ударили по рукам.

- Я лично займусь этим вопросом, - пообещал полковник.

- Наверное, мне надо будет встретиться для беседы с генералом? – спросил Виктор.

- Не надо. Я уполномочен некоторые вопросы решать сам, - улыбнувшись, сказал полковник. - Считай, что ты вновь состоишь на государевой службе. Ты где живёшь? Крыша над головой у тебя есть?

- Живу в общаге.

- Тебе нужна будет отдельная квартира, где мы с тобой будем встречаться.

- Явочная? - усмехнувшись, спросил Виктор.

- Ну...назовём её служебной, - не оценив иронии Виктора, сказал полковник. - Но, ты можешь там жить. Я переговорю с генералом, пусть выделит из резервного фонда жилья.

- Договорились.

... - Прошёл ровно месяц с начала операции, и я поздравляю тебя с первыми успехами, - с едва заметной улыбкой, сказал полковник.

- С чем поздравляете? С тем, что овладел ремеслом бандита? С тем, что за это время превратился в вымогателя, рэкетира, пособника убийц?

- Именно такой и была твоя задача. Я тебе ещё в первую нашу встречу сказал, что вымогательства, грабежи, заказные убийства криминальных авторитетов и других, далеко не законопослушных граждан - неизбежный атрибут роли твоей бригады и твоей лично, в этой операции.  Цель оправдывает средства, а конечная цель операции - очистка Москвы от организованных криминальных группировок. Поэтому, в первую очередь надо уничтожать руководителей группировок - их мозговой и организаторский центр.

- Да мне всё понятно, только убийство остаётся убийством, даже если убивают подонка и убийцу, хотя и делаешь это с наилучшими намерениями и побуждениями, осознавая, что избавляешь мир от заведомого убийцы, грабителя, насильника...

- Ввязавшись в борьбу с теневой властью в лице организованной преступности, мы, так или иначе, ввязались во внутреннюю политику, а политика и нравственность - понятия совершенно несовместимые.

- Я так понимаю, что борьба с бандитами и другими преступниками - вне нравственности и морали? - пристально посмотрев на полковника, спросил Виктор.

- Если ты имеешь в виду наши методы - безусловно, - невозмутимо произнёс полковник. - Мы работаем на государство, а ни одно государство никогда не отличалось порядочностью по отношению к своим гражданам. Государство, как справедливо учил классик - механизм подавления своего народа. Ну, и так далее...

- Я это уже понял.

- Виктор, если бы я не знал тебя так хорошо, я бы никогда не предложил тебе роль "короля крыс", но я пошёл на это и всё больше и больше убеждаюсь в правильности своего решения.

- А я с каждым днём убеждаюсь всё больше и больше в том, что задача эта невыполнимая.

- Почему ты так думаешь?

- Я вижу, как разрастается криминальный спрут и опутывает своими щупальцами всё большее количество людей. Сколько уже в Москве братков полегло в землю, а на место одного убитого тут же появляется двое, а то и трое новых. Вот и я из Ялты привёз пушечное мясо – пятнадцать молодых, здоровых парней. Им бы семьями обзаводиться, детей рожать и растить, а они готовятся на московской земле стать убийцами. А потом и сами, вслед за своими жертвами, лягут в могилы. Я думаю, что задача – за год очистить Москву от криминала – это невыполнимая задача. И перспективы на ближайшее десятилетие я не вижу.

- А я вижу.

- Ладно, чего зря сотрясать воздух. Я согласился участвовать в этой операции, и от своего слова не отказываюсь.

- Это те слова, которые я хотел услышать от тебя. Расскажи подробнее о ялтинских братках. Как они тебе?

- На первый взгляд - нормальные пацаны. Ещё не испорчены Москвой, деньгами, для них приезд сюда – начало новой и весьма перспективной жизни. Команду, которую я отобрал, можно характеризовать как единую, крепкую, дисциплинированную. Пока ничего конкретного сказать не могу, знаком с ними всего неделю, вчера только прилетели. В спортзале работали профессионально, а какими будут в деле - скоро узнаем. Я думаю, Цезарь не даст им долго любоваться достопримечательностями Москвы, не для этого они сюда приехали.

- В этой группе есть лидер?

- Есть. Остапом зовут.

- Приблизь его к себе.

- Естественно.

- Кто он по специальности?

– Ликвидатор. Причем первоклассный. К тому же умен, молчалив, с точной рукой и глазом.

Полковник помолчал, закуривая сигарету.

- Ваша группировка уверенно набирает обороты. – Сквозь дым сигареты он внимательно посмотрел на собеседника. Ты верно просчитал намерения Цезаря, скоро он начнет убирать конкурентов. Конкурентов сильных...Для этого и понадобились ему смертники из другого города. Пусть начинает войну, нам это на руку...

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. СТРЕЛКИ С ЧЕЧЕНЦАМИ.

... - Лютый, я забил стрелку чеченскому пахану - Ахмаду, но на разбор поедешь ты.

- Нет проблем, я поеду, только согласится ли он со мной базарить?

- А почему он не должен согласиться? Ахмад тоже вместо себя посылает на стрелку своего помощника - Рамзана. Ты не простой пацан - «положенец», по рангам с Рамзаном почти ровня.

- О чём базар будет?

- "Чехи" в наглую стали захватывать принадлежащие нам точки. Надо вернуть утраченные позиции. Кавказские группировки самые непредсказуемые, а от того и самые опасные. Никогда не знаешь, чего от них ожидать, и то, что сейчас чеченцы, азербайджанцы, дагестанцы воюют между собой, так это наше, русское, счастье. А, не дай бог, если они объединятся и все вместе навалятся на нас? Вот поэтому, пока они разрозненны, их и надо давить поодиночке. Попробуем вначале договориться с ними полюбовно, хотя, какая к чёрту, с кавказцами может быть любовь?

- Где забили стрелку?

- Новое кафе в ЦПКиО, знаешь?

- Найду.

- Вот там, завтра, в восемь вечера Рамзан будет тебя ждать.

- Не люблю я такие мероприятия проводить в людных местах.

- Почему? – удивился Цезарь. - А я, наоборот, люблю посидеть в ресторане или кафе. Уютная обстановка, тихая музыка, графинчик водочки под хорошую закуску – всё это располагает к беседе.

- Погудеть в ресторане я тоже могу, - усмехнулся Лютый. - Только не на стрелке, где вполне могут возникнуть конфликтные ситуации. У кого-то не выдержат нервы, и начнётся мочилово.

- Вот, поэтому, вы и пойдёте на стрелку без стволов.

- Без стволов? – удивился Лютый. – А чеченцы?

- Они и выдвинули это условие. Говорят, что место людное и там постоянно толкаются менты.

- Хорошо, без стволов, так без стволов. Но, довольно странный выбор места для стрелки.

- Очевидно, хотят дать нам понять, что они рассчитывают на мирный исход переговоров.

- Ну-ну, - неопределённо хмыкнул Лютый. – Так я им и поверил.

- Подстраховаться, конечно, нужно, бережённого – бог бережёт. Кого возьмёшь с собой на стрелку?

- Циркача, Будулая, Лысого, ну и ещё кого-нибудь.

- Надеюсь, что всё пройдёт без кровопролития, - сказал Цезарь, хотя в душе сильно сомневался в этом.

...На стрелку поехали на двух «Жигулях», полным комплектом – по пять человек в каждой машине. Чеченцы должны были сделать то же самое.

- Может, ствол возьмёшь? – предложил Лысый. – Мало ли что у "чехов" на уме.

- Нет, пойду пустой. Договаривались, что будем без оружия – место слишком людное.

- Дело твоё, - пожал плечами Лысый. – Но я бы не стал верить им на слово. Народ такой…Вот увидишь – с «валынами» заявятся.

- Не надо хаять весь народ, - возразил Виктор. – Среди всякой нации уродов хватает. Мало, что ли, их среди русских?

- Но я, всё равно, свой «макаров» прихватил. И, пару «лимонок», в придачу. Возьми одну.

Лютый не стал спорить, молча взял и положил гранату в карман. Вышел из машины и в это время к центральному входу в парк, подъехали две машины. Это были те, с кем предстояла встреча. Один из них, вышел из машины и направился в кафе. Это был Рамзан. Лютый тоже двинулся вперёд и возле дверей они встретились. Подтянулись братки с обеих сторон, и все вместе молча зашли в помещение, расселись за столиками.

- Так это ты – Лютый? – с презрительной усмешкой на тонких губах, спросил Рамзан, окидывая Олега взглядом с ног, до головы. – А чего Цезарь сам на стрелку не приехал, а послал вместо себя «шестёрку»? Очко заиграло?

- Ты, ведь тоже, не «пахан» чеченский – под Ахмадом ходишь, однако, я не называю тебя «шестёркой».

- Я – вор в законе! – повысил голос Рамзан. – А ты кто такой?!

- А я – «положенец».

– Ну, толкуй, что Цезарь хочет нам предъявить? - усмехнувшись, спросил Рамзан.

- Вы собираете дань с чужого участка, а это – «крысятничество», а крыс всегда и во все времена, давили.

- Ты хочешь сказать, что мы крысы! - вскакивая со стула, закричал Рамзан.

- Ну а кто же вы, если хаваете чужой пирог?

- Да я тебя сейчас грохну, - белея от злобы, прошипел Рамзан, пытаясь вытащить из-под ремня, пистолет.

- Грохнуть – не трахнуть, - с усмешкой сказал Лютый, успевший на секунду раньше достать из кармана «лимонку». – Сейчас дёрну за кольцо, и оба тут ляжем. Ты этого хочешь?

Рамзан в ответ только заскрежетал зубами.

- Предъяву вы получили, считаю, что базар закончен, - сказал Лютый и первым поднявшись из-за столика, направился к выходу из кафе. Сопровождавшие его члены бригады, молча проследовали за ним.

- Мы с вами ещё встретимся на узкой тропе! - задыхаясь от злобы, бросил им вдогонку Рамзан. – В каждом переулке мочить вас будем!

... - Ну, рассказывай, как всё прошло? – сгорая от нетерпения, спросил Цезарь, едва Лютый, вернувшийся из парка, вошёл в его кабинет.

- Не будет у нас с чеченами ни любви, ни дружбы. Обещали всех замочить.

- Ну, ****еть, это не мешки ворочать, - хмыкнул Цезарь. – Я, думаю, что чечены предупреждение поняли, и уменьшат свои аппетиты. Ну, а если не поняли, то в земле места много.

- По крайней мере, задуматься, мы их заставили...

... Война в криминальной среде столицы с каждым днём разгоралась с новой силой. Ещё ожесточённее, ещё кровопролитнее стали конфликты между различными криминальными группировками, пытающимися опять, в который уже раз, поделить сферы влияния в огромном городе.

... - Лютый, надо начинать "мочить" чеченов.

- Так это же приведёт к войне с ними.

- У нас нет выбора. Чеченцы сами виноваты, что беспредельничают. Им позволили хапнуть "Редиссон Славянскую", а на большее пускай хайло своё не открывают. Если дадим им послабление сейчас, потом вообще оборзеют. Ресторан «Интурист» и ночной клуб, наша вотчина – самые большие «бабки» крутятся там, а Ахмад пытается наложить на него лапу. Я этого позволить не могу ни друзьям, ни врагам.

- Надо выбрать время и место.

- Время, сам выбирай, но сильно не затягивай с этим. А что касается места, сделать надо это прямо на крыльце ресторана. Ахмад и его брат - Зелимхан, часто туда со своей черножопой братвой, заходит. Вот и валить его надо там, чтобы другие поняли, кто на этой территории хозяин.

- Так это Ахмада надо "гасить"?

- Начнём с его брата - это будет предупреждение Ахмаду. А если не поймёт - вслед за братом ляжет. Кого думаешь снарядить стрелком?

- Душмана из бригады Циркача.

- Не возражаю.

... - Слушай меня внимательно. Работать будешь вечером, при большом количестве народу. Стреляй только, когда Ахмад, и его брат, поднимутся на верхнюю ступеньку крыльца. Да смотри, по ошибке не зацепи кого-нибудь из нас. Для подтверждения нашего алиби, мы будем находиться рядом с ними.

- Не зацеплю, - засмеялся Душман. – У меня стопроцентное зрение, и отличить белых от чёрных, я уж, как-нибудь, сумею.

- Это меня успокаивает, - усмехнулся Лютый. – Позиция у тебя – лучше не придумаешь, крыша дома напротив. Отстреляешься, и бегом на противоположную сторону дома. У тебя, я думаю, будет минут пять – семь в запасе. Пока у входа в ресторан будет паника, ты должен будешь с крыши «слинять». Там, на ограждении крыши, заранее закрепи альпинистское снаряжение, пару минут, и ты внизу. Там проходной двор, возле арки тебя будет ждать Грек с машиной. Падаешь в тачку, и она тебя увозит на базу. Всё понятно?

- Понятно.

- Удачи тебе.

- Да, пока что, она меня не обходила стороной.

- Что решил делать с винтовкой?

- Не брошу.

- Как знаешь. Я, честно говоря, тоже не бросил бы вещь, к которой привык, но как ты с ней уйдёшь? Не понесёшь же в руках через весь двор?

- Ты ещё не видел мой инструмент, потому и не знаешь, что винтовочка моя собирается и разбирается за считанные секунды. Потом упаковывается в «дипломат» и таким способом транспортируется.

- Хорошо, сделай работу красиво и получишь вознаграждение.

- Сделаю, не в первый раз.

...Найти в многолюдной толпе мишень и поразить её, не причинив вреда окружающим, такое мог сделать только высококвалифицированный профессионал. Вначале, никто даже не обратил внимания на странное поведение одного из гостей ночного клуба,  который, вдруг, словно оступился и споткнулся, ничком упал на мраморные плиты у входа в ресторан. И, только спустя несколько минут, вокруг упавшего забегали люди, поднялся невообразимый шум, крики, ругань. Этих, несколько минут, хватило Душману, чтобы покинуть огневую позицию, спуститься по верёвке с крыши и скрыться в проходном дворе, на выходе из которого его ждала машина...

... - Олег, мне не совсем нравится то, чем мы занимаемся, это же полный беспредел. Неужели надо обязательно мочить всех без разбору?

- Мне тоже это не очень нравится, но идёт война - не мы их, так они нас, - нахмурившись, буркнул Лютый.

- Я знаю, почему Мамая завалили. Мне уже цинканули, что он был «чистильщиком», и по указке Цезаря, делал всю грязную работу, - нахмурившись, тихо сказал Виктор. - Цезарь хотел подмять под себя «Солнцевских», а те заупрямились. Мамай разборку устроил не по понятиям, его и завалили. Если бы я сразу знал, что эта бригада имеет плохую репутацию, не подписался бы быть в ней бугром. Сейчас мы «замочили» чеченца, завтра Цезарь скажет, что надо мочить азербайджанцев, потом украинцев, и конца этому не будет. Ты посмотри, что творится вокруг – чёрная масть из всех подворотен прёт. И это не только кавказцы. Смерть этого чеченца нам ещё аукнется, помяни моё слово. Я знаю этот народ и уверен в том, что они не поверили в нашу непричастность, и нанесут ответный удар. У Ахмада убили брата, а ты знаешь, что такое, кровная месть?

- Знаю, но если Цезарь прикажет мочить, значит, будем мочить. Без войны не завоюешь место под солнцем. Кто-то должен погибнуть, а кто-то победить. Да не парься ты, Циркач, - усмехнулся Лютый. – Всё будет правильно.

... - Лютый, собирайся, поедем в гости к Ахмаду.

- Поехать можно - не вопрос. Вот только о чём будем с ним толковать?

- О перемирии. Надо убедить Ахмада, что война не выгодна не им, не нам. «Мочилово» друг друга может ослабить, как нас, так и их. И этим могут воспользоваться другие группировки, и в итоге подмять под себя и нас и их.

«люберецкие», «медведковские», «солнцевские», «казанские», я уже не говорю о «ореховских», все они спят и видят себя хозяевами Москвы.

- Почему мы должны делать первыми шаг к примирению? Они могут расценить это, как нашу слабость и оборзеть ещё больше.

- Не думаю, что ему выгодно продолжать кровопролитие, просто у кавказцев менталитет другой, не пойдут они первыми на переговоры, гордость не позволит.

- У меня тоже есть своя гордость, я – русский, и этим всё сказано. Не буду я вести с Ахмадом переговоры.

- Я буду их вести, а ты присутствовать на переговорах, как мой помощник. Машины уже должны быть у подъезда, мы с тобой поедем в моей, а во-вторую посади комплект – пятерых, но самых лучших пацанов. Пусть сопровождают нас до гостиницы «Рэдиссон Славянская», там у Ахмада апартаменты, или, как говорил капитан Жеглов, там у него – лежбище.

...У дверей «президентского» номера стояли двое здоровенных чеченцев и молча смотрели на приближающегося Цезаря и его свиту.

- Я – Цезарь, мы с Ахмадом договаривались о встрече.

- Проходи, два, - сказал один из охранников и для верности показал два пальца.

- Хорошо, пусть будет два, - усмехнулся Цезарь и, обернувшись к своим сопровождающим, сказал: - Лютый со мной, а вы здесь погуляйте.

Охранник открыл дверь, и пропустил во внутрь Цезаря и Лютого. Едва они зашли, дверь за ними закрылась.

- Так о чём ты хочешь базарить со мной? – спросил пожилой чеченец, сидевший за столом.

- Послушай Ахмад, давай без этой блатной «фени» поговорим. Просто сядем, и поговорим, как люди, - сказал Цезарь, подходя к столу.

Ахмад и Рамзан молча переглянулись, и в их взглядах читалась явная растерянность. Видимо, они готовились совсем к другому – ожидали предъявы или разбора, и заранее выработали тактику ведения разговора с лидером Центральных, а тут…

- Давай поговорим, я не против, - пожал плечами Ахмад, и пригласил Цезаря присесть к столу.

Лютый тоже подошёл к столу, и стал за спиной Цезаря.

- Может, выпьем по бокалу нашего лучшего вина? – предложил Ахмад. - Мне его сюда специальные курьеры доставляют. Оно на вкус напоминает знаменитое грузинское вино - «Хванчкара».

- Я не такой уж большой знаток вин, но от бокала хорошего вина не откажусь.

- Рамзан, принеси сюда бутылку вина, которое привезли вчера, - сказал Ахмад своему помощнику и тот, бросив злой взгляд в сторону Лютого, с явной неохотой вышел в другую комнату. Лютый перехватил этот взгляд, и усмехнулся. Ему с самого начала, не понравилась затея Цезаря о замирении с чеченцами, и сейчас, он только молча наблюдал за развитием дальнейших событий, чувствуя, что Цезарь затеял какую-то, свою игру. Через минуту в комнату вернулся Рамзан и молча передал бутылку вина своему лидеру.

- Если ты пришёл с миром, давай выпьем за мир и дружбу, - сказал Ахмад, разливая вино в четыре бокала.

- И, за сотрудничество, - сказал Цезарь, поднимая свой бокал.

- Хороший тост, - усмехнулся Ахмад. – Только в чём мы с тобой можем сотрудничать? Интересы наши не совпадают. Ты живёшь вольготно, держишь центр города, и никого туда не пускаешь, а я задыхаюсь на окраине и перебиваюсь мелкими заработками – там ведь нет таких магазинов, ресторанов, и других мест, где крутятся большие бабки.

- У тебя есть «Рэдиссон Славянская», а это дорогого стоит, так что, давай не будем прибедняться. Конечно, с комплексом «Интуриста», из-за которого у нас есть разногласия, эта твоя точка проигрывает, но всё же, это лучше, чем ничего.

- Да, это лучше, чем ничего.

- Так как будем дальше жить? В мире?

- В мире и дружбе, - заверил Ахмад своего визави. - И я предлагаю ещё раз за это выпить.

- Согласен, - улыбнулся Цезарь, отхлёбывая из бокала вино мелкими глотками. – И, чтобы скрепить нашу дружбу не только этим вином и словами заверений, я решил уступить тебе ряд своих точек, пользуйся ими себе на здоровье.

- И, какие же это точки? Где они находятся?

- А всё, что на Киевском вокзале и вокруг него.

- Спасибо тебе, Цезарь, ты – сама щедрость, - усмехнулся тот. – Это же, фуфло.

- А большего, извини, дать не могу, мои компаньоны меня не поймут.

- Я понимаю тебя, дорогой. Как там у вас, у русских говорят? Дарёному ишаку в зубы не смотрят?

- Коню, а не ишаку, - с добродушной улыбкой, поправил Цезарь.

- Я не очень хорошо знаю русские пословицы, - с притворным сожалением вздохнул Ахмад.

- Ещё у нас говорят, что лучше синица в руках, чем журавель в небе.

- Конечно лучше.

- Прости, Ахмад, но мне уже надо уходить, есть неотложные дела, - вздохнув с показным  сожалением, сказал Цезарь и поднялся из-за стола. - Благодарю тебя за гостеприимство.

- Приходи в любое время, двери моего дома для тебя будут всегда открыты, - любезностью на любезность ответил Ахмад. – Может, ещё по одной выпьем на дорожку?

- Спасибо, вино у тебя прекрасное, но меня ждут дела, и делать их надо на трезвую голову.

- Хорошо, тогда в другой раз продолжим.

- В другой раз – обязательно.

Лютый смотрел на весь этот разыгранный фарс, и с большим трудом подавлял в себе желание расхохотаться, так комично выглядела эта сцена братания двух непримиримых врагов, отлично понимавших, что каждый из них в этом спектакле играет свою роль, и думает, что он её играет лучше.

- Учись искусству дипломатии, - засмеялся Цезарь, усаживаясь в салон своей машины. – Теперь у чеченов руки связаны, и мы получили время для передышки.

- Они хитрые и коварные, и я им не верю.

- Ахмад дал слово.

- Как дал, так может и забрать.

- Нет, у горцев слово – закон, и они его не нарушат.

- Что-то я в этом сильно сомневаюсь, - усмехнулся Лютый.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. НАЕЗД.

... - Лютый, есть тема. Я хочу  заполучить фирму "Вест-Ин-Вест", которая расположилась на нашей территории.

- Надо наехать?

- Да. Но могут возникнуть некоторые проблемы. Дошли до меня слухи, что эту фирмочку взялись крышевать "медведковские".

- Борзеет Сильвестр. Пора ставить его на место.

- Да, пора, пока они ещё не набрали силу. Чует моё сердце, что "медведковские" скоро станут головной болью для многих группировок, уж слишком борзые там пацаны - настоящие беспредельщики, да к тому же, они, как я слышал, объединяются с "ореховскими". Если это произойдёт, они станут самой сильной группировкой в Москве.

- Наши пацаны тоже не пальцам деланные, пока что, самая крутая группировка в Москве.

- Вот именно - пока что, - нахмурился Цезарь. - Нельзя нам расслабляться ни на секунду.

- У нас всё под контролем.

- Это хорошо, что под контролем.

- А что предложить хозяину "Вест-Ин-Веста"?

- Скажи ему, что если не ляжет под меня, я заберу его фирму.

- Хорошо, так и передам.

- Кого хочешь взять с собой?

- Как обычно - Циркача, Будулая, Буркана, Грека, ну и ещё пару пацанов.

- Это ты хорошо придумал. Будулай и Буркан своим свирепым видом и габаритами напугают самого несговорчивого клиента, - усмехнулся Цезарь. - Но всё-таки возьми побольше пацанов, вдруг там, в офисе, появятся "медведковские". Подключи к этой теме ялтинских пацанов, пора им уже и делом заняться - вторую неделю шляются по ресторанам, да шлюх московских трахают. Мы их не для этого сюда выдернули, пусть начинают отрабатывать вложенные в них баксы.

- Хорошо, так и сделаю...

...К подъезду дома, в котором расположилась фирма "Вест-Ин-Вест" они подъехали на двух "Джипах". Лютый, Циркач, Будулай и Грек пошли в помещение, а четверо, во главе с Бурканом, остались стоять возле входных дверей.

- Как доложить о вас? - спросила секретарша, взявшись за ручку двери.

- Мы сами доложим о себе, - сказал Лютый, и оттеснив девушку от двери, рывком открыл дверь.

- Что вы себе позволяете!? - возмущённо вскрикнула секретарша. - Я сейчас вызову охрану!

- Будулай, объясни этой шлюхе, что по чём, и никого не пускай сюда, - зло сверкнул глазами Лютый и, грубо оттолкнув секретаршу, вошёл в кабинет. Виктор молча проследовал за ним. Секретарша бросилась к телефону и подняла трубку.

- Положи трубу, если не хочешь, чтобы мы тебе сейчас жопу порвали, - сказал Будулай и, схватив девушку за воротник блузки, резко дёрнул её на себя. Тонкая материя треснула и разорвалась, на пол посыпались пуговицы. Секретарша вскрикнула от испуга и прижалась спиной к стене.

- Ни хрена себе! Ты только посмотри какие буфера у этой тёлки, - подходя вплотную к испуганной секретарше, и пакостно ухмыляясь ей прямо в лицо, сказал напарник Будулая. - Может распишем её на двоих, чтобы впредь знала, кому загораживать дорогу, а перед кем ковровую дорожку стелить?

- Не трогай её, - нахмурился Будулай. - Поучили девчонку уму-разуму, теперь запомнит эту науку на всю жизнь.

Грек, недовольно бурча что-то себе под нос, нехотя отошёл от находящейся уже в полуобморочном состоянии девушки.

- Иди, садись на своё место, и чтобы я писка твоего не слышал, - сказал Будулай секретарше.

Девушка медленно сдвинулась с места и на ватных ногах проследовала к своему столу, села на стул и, закрыв лицо руками, зарыдала.

- Заткнись, - приказал ей Будулай, и девушка, испуганно вздрогнув, сжалась и замолчала, и только плечи её продолжали судорожно вздрагивать, а по бледным щекам потекли слёзы.

... - Слушаю вас, молодые люди, с чем пожаловали? - спросил вошедших в кабинет, сидевший за столом пожилой, полный мужчина.

Недалеко от него, за приставным столом, сидел ещё один мужчина, который встретил незванных гостей настороженным взглядом.

"Начальник охраны", - подумал Виктор, окинув взглядом мрачного мужчину, и не ошибся. За приставным столом, действительно, сидел начальник охраны фирмы "Вест-Ин-Вест".

- Я Лютый - лидер "Центральных", - коротко представился Олег, подходя к хозяину кабинета и протягивая тому руку.

- Евгений Борисович, - машинально пожимая протянутую руку, сказал хозяин кабинета, и посмотрел на своего начальника охраны. - Так вы служите у Цезаря?

- Служат собаки, а я работаю, - бросив на хозяина кабинета злой взгляд, буркнул Лютый и, не дожидаясь приглашения, уселся на стул.

- Это Михаил Матвеевич, он начальник охраны моей фирмы, - сказал хозяин кабинета, указав рукой на сидевшего за приставным столом мужчину.

- А это - Циркач, - сказал Лютый, указав рукой на Виктора. - Он бригадир той бригады, которая будет крышевать фирму.

- Что вы хотите от меня? - спросил хозяин фирмы.

- Хотим взять вашу фирму под свою защиту.

- А нас уже защищают, - обворожительно улыбнувшись, сказал хозяин кабинета.

- И кто же вас защищает?

- Сильвестр. Слышали про такого?

- Слышали. Но Сильвестр, со своей братвой залез на чужую территорию, и за это с него будет спрос.

- Меня совершенно не интересуют ваши разборки. Я плачу деньги своей "крыше", а что у вас там и как, мне по барабану.

- Зато мне не по барабану.

- Может, присядем за круглый стол переговоров? - предложил хозяин кабинета и, встав с кресла, вышел из-за стола и направился в угол кабинета, где действительно стоял низкий круглый стол и вокруг него глубокие кожаные кресла.

Олег с Виктором, а так же начальник охраны фирмы, тоже встали со своих стульев, и перешли в угол кабинета, расселись в удобных креслах вокруг круглого стола.

- Чай, кофе, коньяк? - спросил хозяин кабинета.

- Я думаю, что коньяк будет в самый раз. Надеюсь, что ты фуфло не держишь, и пойло у тебя фирменное?

- У меня все напитки фирменные.

- Ну, тогда насыпай.

Хозяин фирмы кивнул головой своему начальнику охраны и тот, поднявшись с кресла, направился к шкафу. Не прошло и двух минут, как он вернулся и уже откупоривал бутылку марочного коньяка.

- Так у вас ко мне какое-то конкретное дело? - спросил, начав уже терять терпение, хозяин фирмы.

- Да, у нас к тебе конкретное дело, - сказал Лютый, мелкими глотками отпивая из рюмки дорогой коньяк. - А ты разве сам не догадался?

- Догадался. И, всё-таки?

- Хорошо, давай перейдём к делу, - наигранно устало вздохнул Лютый, отставляя в сторону, пустую рюмку. - Цезарь предлагает тебе своё покровительство.

- И, в чём же оно будет выражаться, это покровительство? - спросил Евгений Борисович, уже давно поняв, что его фирму хочет просто сожрать более крупная, чем он сам, акула. А какие аппетиты у Цезаря, Евгений Борисович уже был наслышан.

- В сотрудничестве. Цезарь предлагает тебе вместе со своей фирмой влиться в наш дружный коллектив.

- Иными словами, стать зависимым от Цезаря? - спросил хозяин фирмы "Вест-Ин-Вест".

- Меня не посвящали в детали, поручили только передать на словах предложение Цезаря.

- Хорошо, я подумаю, - сказал Евгений Борисович, и взялся за трубку телефонного аппарата.

- А вот звонить никуда не надо, - с доброжелательной улыбкой сказал Лютый, перехватывая руку хозяина кабинета. - Не надо делать необдуманных шагов.

- Да я хотел позвонить своему бухгалтеру, мы с ним через полчаса должны быть в банке. Я выбил кредит...

- Кредит подождёт. Ты сначала подпиши бумаги, а уже потом езжай за кредитом.

- Позвольте мне самому принимать решения, - вспылил хозяин фирмы. - Я ещё пока что не ваш вассал.

- Да это твоё личное дело, насцал ты или нет, - усмехнулся Лютый. - Ты думай о том, что я тебе сказал.

- Дурдом, - тихо пробормотал Евгений Борисович, с неприязнью посмотрев на непрошенных гостей. - Если я через полчаса не появлюсь в банке, то лишусь кредита, который в данное время мне просто жизненно необходим.

- Да я всё понимаю, но и ты меня пойми. Пока мы не придём к консенсусу, никто не покинет, и никто не войдёт в этот кабинет, - вновь усмехнулся Лютый.

"Слова-то, какие знает, морда бандитская", - подумал Евгений Борисович, и еле сдержался, чтобы не выругаться вслух, бросил взгляд на часы, и тяжело вздохнул.

Дверь в кабинет приоткрылась, и в дверном проёме нарисовалась могучая фигура Будулая. Увидев его, Евгений Борисович нервно заёрзал на своём кресле, и настороженно посмотрев на вошедшего, подумал: - Это ещё что за хрень? Откуда здесь появилась эта горилла? Из зоопарка, что ли сбежала?

- Лютый, там клерки задолбали, ломятся толпой в приёмную. Что делать? - спросил Будулай, переминаясь с ноги на ногу. - Может по башке им настучать?

- Скажи им, что у Евгения Борисовича срочное совещание, и что он просит не беспокоить его.

- Понял, - вздохнул Будулай и, неуклюже повернувшись, вышел из кабинета.

- Где вы взяли такого громилу? - после непродолжительной паузы, тихо спросил хозяин фирмы.

- В оранжерее вырастили, - хмыкнул довольный произведённым эффектом, Лютый. - А, что, понравился? У нас ещё такие есть,  и один из них сейчас охраняет вход в офис. Хочешь посмотреть на него?

Евгений Борисович решил благоразумно промолчать, только неопределённо пожал плечами, и вновь тяжело вздохнул...

... За окном смеркалось. Настенные часы над дверью кабинета хозяина фирмы, показывали семь часов, а это означало, что "совещание" длилось уже почти час. Покинули свои кабинеты почти все сотрудники фирмы, за исключением начальника охраны, который сидел в кабинете шефа вместе с непрошенными гостями, и перепуганной секретарши - тихо, как мышка, забившейся в угол приёмной, и оттуда бросавшей короткие, испуганные взгляды то на закрытую дверь кабинета, то на развалившихся в креслах Будулая и Грека, который постоянно то подмигивал ей, то посылал воздушные поцелуи, то непристойными телодвижениями изображал элементы секса. Девушка краснела, бледнела, руками пыталась прикрыть оголённые груди и тряслась от страха.

- Ну, ты уже родишь сегодня, или нет? - начав терять терпение, грубым голосом спросил Лютый. - Десятый раз уже перечитываешь договор. Что ты там ещё хочешь найти? Ведь, всё предельно ясно изложено. Или, ты смотришь в книгу, и видишь фигу?

- Да, я вижу фигу, и довольно большую, - вялым голосом пробормотал Евгений Борисович. - Я хочу, чтобы этот договор прочитал ещё и юрист.

- Нет проблем, - оживился Лютый. - Сейчас подгоню сюда очень толкового юриста, и он всё разжуёт тебе по пунктам, тебе останется только проглотить.

- Я хочу, чтобы это прочитал мой юрист.

- Нет, ты определённо хочешь, чтобы я позвал сюда Будулая, -  сказал Лютый, и с мнимым сочувствием посмотрел на хозяина кабинета. - Но, хочу тебя предупредить, что этот здоровенный цыган бьёт всегда два раза, один раз - по голове, а второй раз, уже по крышке гроба.

- Ну, дайте мне хотя бы подумать до утра, посоветоваться...

- Нет у нас, да и у тебя время на раздумья, - жёстко сказал Лютый. - Подписывай бумаги, и разбежимся.

- Я из-за вас опоздал в банк и потерял выгодный кредит, - вновь, в который уже раз сегодня, тяжело вздохнул Евгений Борисович, устало потёр лоб пятернёй и, вытащив из кармана "Паркер" с золотым пером, опустил её на титульный лист договора.

- Ну, вот и ладненько, - сказал Лютый и поднялся с кресла. - Следовало бы стребовать с тебя материальную компенсацию за потраченное время, но ладно, прощаю тебе этот долг, я не кровожадный.

Буквально через минуту после того, как Лютый и Виктор покинули кабинет, в него вбежала секретарша, и захлёбываясь слезами, проговорила: - Евгений Борисович, меня эти бандиты чуть не изнасиловали. Кофточку порвали, бюстгальтер сняли...

- Лучше бы они тебя изнасиловали, чем меня, - бросив злой взгляд на секретаршу, буркнул тот.

- Евгений Борисович, что вы такое говорите?  Они вас изнасиловали? Боже, какая гадость. Извращенцы. Женщин им, что ли, мало?

- Заткнись, дура! - вскакивая со своего кресла, закричал хозяин фирмы. - Мелешь языком всякую чушь! Выгоню с работы к чёртовой матери! Пошла вон отсюда!

- Извините, - прошептала побледневшая секретарша и попятилась к двери. Она впервые видит таким злым и растерянным своего шефа.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.   ТОЛКОВИЩЕ ДЛЯ ЦЕЗАРЯ И КОРОНАЦИЯ ЛЮТОГО.

...Цезарь заметил неладное примерно недели две тому назад. Главный бухгалтер доложил ему, что зиц-председатель Прохоров, а попросту, ставленник Монарха в группировке, неожиданно затребовал документы, касающиеся финансовой и хозяйственной деятельности всех подотчётных ему фирм. Просмотрев список затребованных  документов, Цезарь понял, что того интересовало движение финансов фирм за последние три месяца, в частности доходные и расходные статьи.

"Странно, неужели Монарх перестал мне доверять, и решил проверить, получает ли общак от деятельности фирмы достаточные денежные поступления, и не использую ли я деньги фирмы в своих целях. А может, кто-то из крупных воров в законе, решил убрать меня от контроля за этими фирмами и посадить на хлебное место своего человека", - подумал Цезарь.

...Чёрный «Мерседес мчался на большой скорости по центру столицы, ловко лавируя в потоке машин. Отправляясь на "толковище", Цезарь не очень-то беспокоился за свою безопасность, в следовавшей за ним машине сидели лучшие бойцы из бригады Лютого, и все они готовы были защищать его, не щадя живота своего. Однако, эти принятые им меры сегодня, не гарантировали Цезарю безопасность на будущее – если не удастся разойтись с ворами по-мирному. Любая «шестёрка», которую пошлёт кто-нибудь из авторитетов, может убить его в любом, совершенно неожиданном месте. Не будешь же таскать за собой охрану в туалет или в постель к жене.

В знакомом дворе Цезаря встретили как обычно – молодые, крепкого телосложения парни ощупали его внимательными взглядами, и так же молча проводили в зал, где уже собрались криминальные авторитеты. По тому, как сдержанно встретило общество его появление, Цезарь понял, что предъяву ему будут кидать серьёзную, и что большинство присутствующих на сходке, объединились в своём мнении. Когда все расселись, поднялся Базилевс – вероятный приемник Монарха на посту смотрящего России и, глядя прямо в глаза Цезарю, сказал: - Мы все знаем тебя, Цезарь, по твоим прежним честным делам, и никто из нас не мог себе даже представить, что настанет день, когда придётся сделать тебе предъяву.

- И в чём же ваша предъява? – спросил Цезарь, на лице которого не дрогнул ни один мускул.

- Мы обвиняем тебя в самом позорном для вора преступлении – в крысятничестве, - чеканя слова, продолжал Базилевс.

Цезарь был готов к любому развитию событий, однако речь обвинителя его удивила. Впрочем, не только его – по залу прокатился шум, воры переглядывались, перешёптывались и кивали головами. То, что сказал Базилевс, означало кровь: либо кровь Цезаря, если сходняк признает обвинение справедливым, либо кровь Базилевса, если ему не удастся доказать справедливость обвинения. Цезарь посмотрел на Монарха – тот сидел молча, и его лицо было непроницаемо. Так и не поняв, о чём сейчас думает смотрящий России, который короновал его, решил защищать себя сам.

- Я согласен с тобой, Базилевс, крыс в своей среде надо вылавливать и безжалостно их уничтожать. Всё по понятиям. Ты кидаешь мне предъяву. Можешь обосновать её? – спросил побледневший Цезарь.

- Конечно, могу, - убеждённо ответил Базилевс. – Я знаю, что полагается за гнилой «базар» и готов подписаться кровью под каждым, сказанным здесь, словом. Обвинитель говорил спокойно и обдуманно, страшное оскорбление не в запале сорвалось с его уст – видимо, он был уверен в прочности своих позиций. Чтобы так себя вести, ему надо было заранее списать Цезаря в расход. Видимо, посчитав, что Цезарь уже будет не у дел, Базилевс рассчитывал поставить "смотрящим" за Москвой своего человека и наложить лапу на активы империи Цезаря именно сейчас, не дожидаясь, когда умрёт Монарх.

- Что мы имеем? Цезарь размещает общаковые деньги на своих счетах здесь и за рубежом. А как называются люди, которые тырят у своих? Правильно, крысятники. А что с крысятниками положено делать? – продолжал свою речь Базилевс.

- Ты всё-таки базар фильтруй, - сказал Цезарь, сжав кулаки и почувствовав, как на его скулах забегали тугие желваки.

- Ты, Базилевс, полегче, - сказал дагестанский авторитет, по кличке Шалва. – Чего ты гонишь раньше времени? Для меня, например, ещё не всё ясно. Пускай Цезарь объяснится.

- Я объяснюсь. Базилевс специально рамсы путает, и переводит стрелки на меня, чтобы общество не узнало о его зехерах, - сказал Цезарь и посмотрел на побелевшего от злости апонента.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Все воры сидели неподвижно, устремив на Цезаря настороженные взгляды, и только Сохатый одобрительно кивал седой головой.

- Что касается предъявы Базилевса, так я могу кинуть ему в оборотку точно такую же. Мне известно, что он вместе со "смотрящими" за Хабаровским и Приморским краями - Джемом и Пуделем, продают красную икру за кордон, и с этого бизнеса в общак не внесли ни одной копейки. Так может народ разберётся и решит, кто из нас крыса?

- Ты чего буровишь!? – закричал, вскакивая со своего стула Джем. – Народ, я не при делах!

- А ты что молчишь? – спросил Цезарь Базилевса и, не дождавшись вразумительного ответа, зло и презрительно усмехнулся.

Сидевшие за столом воры зашумели, задвигали стульями, стали громко разговаривать, обсуждая встречную предъяву Цезаря.

- Хватит базарить! – наконец, хлопнув рукой по столу, крикнул Монарх, и в зале сразу же установилась мёртвая тишина. - Я терпеливо выслушал все ваши речи, теперь послушайте меня. Тяжко мне на старости лет разгр<font color=#909090>****ь</font> заморочки поганые, но я своё слово скажу. Базилевс рано возомнил себя смотрящим за Россией - я ещё пока жив. О его «зехерах» я знаю, и знаю, почему он стрелки переводит на Цезаря.

- Ты, Монарх, на что намекаешь? – ощетинился Базилевс. – Ты хоть и верховный смотрящий, но базар свой тоже фильтруй.

- Да я его уже час в своей голове фильтрую, и про ваши макли с дальневосточниками не от Цезаря знаю. Я понимаю, что Москва лакомый кусман и при твоих аппетитах он тебе очень бы пригодился, но тебе его не укусить – подавишься. Так что твой косяк разгрести можно только по нашим понятиям. А как это делается, ты отлично знаешь. Я всё сказал, дальше пусть народ выскажется.

Сидевшие за столом воры хмуро молчали, понимая, что от их решения зависит жизнь одного из собратьев, но воровской закон суров.

- По-понятиям, оскорбление смывается кровью, - наконец сказал старейший вор в законе – Сохатый. – Мы не имеем право нарушать понятия.

- Какое мнение у остальных? – спросил Монарх, обводя присутствующих суровым взглядом.

- Кровь, - сказал Шалва.

- Кровь, - согласился сидящий с ним рядом Стилет – "смотрящий" Поволжья.

- Кровь...раздались голоса всех присутствующих в зале.

- Ну что, Базилевс, хочешь что-нибудь сказать в отмазку? – спросил Монарх. – Народ ещё послушает тебя.

- Я зону держал, а вы мне гнилые предъявы кидаете! – закричал Базилевс, обводя всех присутствующих бешеным взглядом.

- Так Цезарь тоже не простой пацан, тоже зону топтал, а сейчас "смотрящий" за центром Москвы, - не меняя выражения лица и тембра голоса, сказал Монарх.

- А ты, старый, значит, за него мазу держишь? – криво усмехнулся Базилевс. – С чего бы это?

- А за кого мне мазу держать, за тебя что ли? Цезарь наше общее добро бережёт и приумножает, а ты хотел лапу на чужое наложить. Я ещё с твоими аудиторами разберусь, которые в бумагах, как в говне рылись.

- Да я против народа ничего не имел, -  тихо сказал Базилевс.

- Хватит пустой базар вести, ты даже стойку воровскую держать не можешь, начинаешь тут нам фуфло двигать, - презрительно усмехнулся Монарх и, подозвав к себе Шалву, тихо сказал ему что-то. Тот молча кивнул головой и вышел из зала. Не прошло и нескольких минут, как Шалва вернулся. В руках он держал большой охотничий нож.

- Тебя оскорбили, и ты имеешь право "мочкануть" его, - кивнув головой на Базилевса, сказал Монарх и протянул Цезарю нож.

- Я не мясник, чтобы резать человека, - нахмурился Цезарь.

- Не понял? – удивился Монарх. – Ты что, хочешь спустить дело на тормозах?

- Я хочу в честном бою доказать свою правоту. Отдайте ему нож а моё оружие – это мой кулак.

- Нормальный ход, - одобрительно хмыкнул Монарх и протянул нож Базилевсу. Остальные авторитеты молча переглянулись, потом одобрительно закивали головами. Все знали, что Цезарь в прошлом боксёр, чемпион Союза в полутяжёлом весе.

- Прощайся с жизнью, император, - злобно усмехнулся Базилевс и, вытянув вперёд руку с ножом, бросился на Цезаря.

Шагнув в сторону и развернувшись (этот приём в боксе называется сайд-степп) Цезарь нанёс сильнейший удар кулаком в челюсть своего противника. Тот упал, как подкошенный...

...Разъезжаясь со сходки, авторитеты прощались с Цезарем подчёркнуто тепло и уважительно...

... - Лютый, в нашем коллективе появился крысятник. Он, оказывается, тырит общаковые деньги и размещает их на своих личных счетах в Швейцарии. Разберись с ним.

- Не вопрос. Кто крыса?

- Финансовый директор. Этот жид - Шварцман. Короче, эту гниду надо "списать". У него есть женщина...любовница. Он часто ночует у нее. Молодая особа не переносит табачного дыма. А живёт она на десятом этаже. Соображаешь?

– Соображаю, - усмехнулся Лютый. - Сделаем.

- Сейчас я приглашу его в кабинет.

- Зачем?

- Чтобы ты получше разглядел его рожу.

Цезарь нажал на кнопку звонка, и в кабинет тут же вошла секретарша.

– Пригласи Шварцмана!

До прихода финансового директора ни Лютый, ни Цезарь не проронили, ни единого слова. Наконец дверь открылась, и в кабинет вошел довольно импозантный мужчина, лет пятидесяти.

– Вот это и есть наш финансовый гений! – изобразив на лице радостную улыбку, воскликнул Цезарь, показывая на Шварцмана. – Познакомьтесь.

Финансовый директор со спокойным достоинством приблизился к Олегу, подал влажную и мягкую руку:

– Шварцман.

– Лютый, - в тон ему, ответил Олег.

Финансист, словно по мановению волшебной палочки, сразу же забыл о нем, целиком переключился на хозяина.

– Надо подписать несколько бумаг. – Достал из папочки стопку документов, выложил их на столе.

Цезарь внимательно принялся изучать финансовые документы, пару бумаг отодвинул в сторону.

– Это самые важные документы. Их следует подписать сегодня же, – заметил Шварцман.

– Сначала их нужно как следует изучить.

– Их уже изучили.

– Еще раз.

– Я могу подумать, что вы мне не доверяете.

Цезарь поднял глаза на своего экономического «гения», какое-то время внимательно смотрел на него, улыбнулся.

– Ну, как я могу тебе не доверять? Ты столько лет работаешь со мной. Я тебя ценю, но давай, Яша, все-таки еще раз перепроверим их.

– Воля ваша.

Шварцман с обиженным видом собрал документы и покинул кабинет.

– Вот такая падла, – усмехнулся Цезарь. – Подпиши я эти бумажки – сто тысяч ему в карман. Автоматически! Я же вижу. – И решительно заявил: – Нет, все-таки его любовница живет на самом удачном этаже. Последний этаж дома.

- Способ не оригинальный, - пожал плечами Лютый. - Неоднократно используемый. Даже в кино показывали.

- Так это и хорошо, что неоднократно используемый. Значит, осечки не будет.

- Я понял. А её тоже?

- Зачем? Мы же не душегубы.

Дом был кирпичный, десятиэтажный, одноподъездный. На улице было уже достаточно темно, когда ко двору дома подрулил старенький  «Москвич» синего цвета, припарковался в небольшом скверике, как раз напротив подъезда. Один из пассажиров остался за рулем, второй направился в подъезд. В руках он держал небольшой кейс. В подъезде парень недолго поколдовал над кодовым замком, открыл дверь и сел в лифт. На последнем этаже было тихо и спокойно. Парень поднялся по неширокой лестничке к чердачной двери, отмычкой открыл замок, вышел на крышу. Было уже по-настоящему темно. С крыши отлично просматривался двор, была видна машина, в которых сидел напарник. Парень достал из кейса маленький фонарик, коротко мигнул. В ответ получил такой же сигнал. Пришлось проследовать по крыше почти на противоположную сторону, чтобы найти тот самый балкон, на который выйдет покурить финансовый директор. Из кейса парень извлек тонкий капроновый трос, принялся привязывать его к вентиляционной трубе.

...Наручные часы показывали уже почти полночь, когда во двор дома неторопливо въехал шикарный автомобиль. «Москвичонок» на мгновение вспыхнул сигнальчиком, и парень на крыше стал внимательно следить за происходящим. Из приехавшего автомобиля вышли два охранника, огляделись и лишь после этого выпустили Шварцмана. Проводили его к подъезду, открыли входную дверь, и до слуха донесся шум лифта. Парень на крыше, держась за трос, свесился так, что ему практически было видно всю квартиру любовницы финансового директора империи Цезаря. Любовница была миленькая молоденькая брюнетка. Она услышала звонок, выпорхнула в прихожую, повисла на шее любимого. Он расцеловал ее, вручил букет цветов и еще что-то в коробке, прошел на середину комнаты. Балконная дверь квартиры была закрыта, и о чем они толковали, слышно не было. Стол к приезду любовника был накрыт, они подняли фужеры, выпили. Финансовый директор нежно поцеловал девушку в щеку, включил музыку, и парочка стала танцевать. Освещение в комнате было интимным, любовники страстно и с удовольствием целовались, а парень на крыше, свесившись вниз головой, не сводил с них глаз. Они выпили еще, и Шварцман достал из кармана висевшего на спинке стула пиджака пачку сигарет. Открыл дверь, вышел на балкон.

– Черт возьми, – произнес он довольно громко, – все-таки у вас здесь воздух чище, чем в центре. Каждый раз удивляюсь.

Девушка что-то ему ответила, он засмеялся.

– Перееду, обязательно перееду. Надо только подыскать подходящее жилье.

Покуривая, он стал смотреть во двор, увидел свою машину, зачем-то помахал рукой. Парень уже бесшумно спускался вниз. Легко, по-кошачьи спрыгнул на балкон. Шварцман услышал непонятный шум, оглянулся, и в этот миг парень подхватил его, резко поднял и столкнул вниз.

– Катенька! – закричал, падая, финансист.

Девушка услышала его крик, выскочила на балкон и тут натолкнулась на парня. Коротко от испуга взвизгнула, распласталась на стене.

– Упал...случайно, – прошептал парень, подставив ей к шее нож. – Поняла? Вышел покурить и выпал...Будешь жить.

Отступил от нее, вцепился в свисавший трос и мгновенно, упираясь ногами в стену, поднялся на крышу. К упавшему уже бежали от автомобиля охранники. Шварцман лежал на асфальте, разбросав руки и приняв какую-то совершенно нелепую позу. Парень тихонько по черной лестнице сбежал на площадку десятого  этажа, пользоваться лифтом не стал, быстро заторопился вниз по лестнице. На первом этаже раздался топот ног, затем хлопнула лифтовая дверь, и раздался шум самого лифта. Парень на миг замер, пропустил освещенную кабину с человеком внутри и поспешил дальше. Перед тем, как вынырнуть из подъезда, прислушался, выглянул и опрометью бросился к своей машине, нырнул  в салон. Во дворе остался лежать труп финансового директора, над которым растерянно склонился охранник. Второй охранник долго и настойчиво звонил в дверь, пока ему не открыла бледная, заплаканная любовница.

– Что!? Что случилось!? – заорал охранник.

– Не знаю...вышел покурить...как всегда...и упал. Ничего не знаю. Боже, я ничего не знаю...

...Хоронили Цезаря. Он умер не от пули и не от взрывного устройства. Смотрящий за центром Москвы умер от инфаркта.

Впереди ехали три "Мерседеса" в траурных лентах, за ними - поток автомобилей различных марок и модификаций, и автобусы. Машины двигались неторопливо. Эта длинная, растянувшаяся на сотни метров колонна, напоминала змею, извивающуюся всем своим телом и упорно двигающуюся вперёд, к намеченной цели. И, наконец, эта цель была достигнута - змея доползла до конечного пункта и скрутилась в клубок на площади, перед входом на кладбище. Чёрные, синие, белые «Волги», "БМВ", "Вольво" и "Ауди", полукольцом охватили подъездные пути к кладбищу, и пробраться сквозь этот заслон из престижных машин, не было никакой возможности.

Гроб с телом Цезаря подняли на руки, и медленно зашагали с ним в сторону кладбищенских ворот. Могила была вырыта на первой аллее, рядом с мировыми знаменитостями и великими артистами. К месту захоронения было не пробиться, поэтому возле гроба стали только самые близкие - жена, и криминальные авторитеты.

Прямо на аллее расстелили ковёр, и все, кто пришёл проводить покойного в последний путь, по воровской традиции, стали бросать на ковёр деньги. Когда образовалась довольно внушительная куча из купюр и пожертвования прекратились, ковёр свернули и отнесли в машину, на которой приехала вдова покойного.

Гроб поставили на специально привезённые для этого скамейки, и началось прощание с покойным. Лютый увидел, как попрощаться с Цезарем подошли Ахмад и Рамзан.

- Мы искренне соболезнуем вам, - сказал Ахмад, подходя к нему. - Жаль, что так рано ушёл из жизни такой человек.

- Благодарю тебя, Ахмад, за добрые слова в адрес покойного, - сказал Лютый, пожимая протянутую ему руку.

Почти все, кто приехал проводить Цезаря в последний путь, разъехались с кладбища. На опустевшей площади оставалось ещё несколько машин, и среди них, несколько  машин братвы из "Центральной" группировки. Лютый уже собирался сесть в свою машину, как к нему подошли двое здоровенных парней.

- Пройдёмте в машину, с вами хотят поговорить, - сказал один из парней.

- Кто хочет со мной говорить? - насторожился Лютый.

- Пройдите к машине, и сядьте на заднее сиденье, - вновь, но уже более настойчиво сказал парень. - Не заставляйте себя ждать.

Один из парней открыл дверцу лимузина и Лютый, нырнув в просторный салон шикарного лимузина, увидел сидевшего там старика, которому на вид можно было дать лет семьдесят.

- Я - Монарх, смотрящий за Россией. Слышал про такого? - спросил старик, пристально вглядываясь в лицо Лютого.

- Слышал, - сказал Лютый, с интересом, и некоторым трепетом, рассматривая легенду преступного мира.

- И я о тебе слышал. Так вот ты какой - Лютый, будущее нашего воровского сословия? Ты смелый и дерзкий, именно такой ты мне и нужен. Сейчас тебя ждут на поминках Цезаря, я не буду отвлекать тебя от этого святого дела. Езжай, а через два дня за тобой приедут, и отвезут на большой сход. О том, что виделся со мной, никому не говори. Не прощаюсь - скоро увидимся.

- Хорошо, - сказал Лютый и вышел из машины.

Стоявшие по обе стороны машины телохранители "смотрящего", сели в неё, и лимузин, плавно тронувшись с места, вскоре исчез за поворотом.

- Кто это был? - спросил Виктор, когда Лютый сел в машину.

- Да так...бизнесмен один, интересную тему предложил.

- Вконец оборзели эти бизнесмены, суки позорные, - выругался сидевший рядом с водителем Сеня Резаный. - Даже в такой день лезут со своими темами.

- Ладно, поехали, - махнул рукой Лютый. - Нехорошо заставлять долго ждать себя. Вдова может обидеться.

...Распахнулись ворота, и "Мерседес", на котором Лютого привезли, въехал в большой двор, сплошь заставленный машинами последних марок: "Мерседесами", "Вольво", "БМВ", и "Джипами".

Сопровождающий его гигант, распахнул дверь, и молча пригласил пройти внутрь. Лютый, тоже ни проронив,  ни слова, вошёл в помещение и огляделся  вокруг. Жилище смотрящего за Россией, выглядело очень скромным. Внутреннее убранство комнаты никак не гармонировало с наружным обликом дома. Простота обстановки комнаты напоминала квартиру чиновника средней руки в бывшем, Советском союзе. Единственное, что заинтересовало Лютого и сразу бросилось в глаза, это картина, которая занимала почти половину стены. На картине была изображена парящая, среди облаков, Мадонна, с младенцем на руках. Из-за спины Мадонны выглядывали лучи креста.

"А что, вполне на уровне", - пожав плечами, подумал он. - "Монарх - настоящий вор в законе и соблюдает понятия, ни то, что нынешние "апельсины" Не пристало вору в законе, да ещё такого ранга, жить в роскоши".

Неожиданно дверь распахнулась, и Лютый увидел Монарха. Сегодня, в отличие, от их первой встречи, Монарх был одет в более свободную одежду.

- Проходи, побеседуем, - сказал Монарх, и первым сел на диван, расположенный прямо под картиной с Мадонной. - Ты знаешь, сколько в бывшем Союзе было воров в законе? Я имею в виду настоящих воров в законе. Те, кто за деньги купил себе воровскую корону - это выродки.

- Примерно около пяти или шести сотен, - неуверенно сказал Лютый, хотя информацию об этом он где-то слышал.

- Совершенно верно, - согласился с его словами Монарх. - И, только тридцать из них стоят на самой высшей ступени. Только эти тридцать контролируют миллиардные денежные потоки, которые стекаются в воровской общак со всех сторон бывшего Союза. Только эти люди решают, куда вкладывать эти деньги, и с кем иметь дела здесь и за рубежом. Как ты думаешь, зачем я тебя сюда позвал?

- Вам виднее, - пожал плечами Лютый.

- Ты перспективен, фанатично предан воровской братии, ты наше дело ставишь выше всех других дел, и это твой козырь, но главные твои козыри - это ум и молодость. Сегодня большой сход коронует тебя на "вора в законе". Империю Цезаря возьмёт под себя Крест - мы его снимаем с зоны. Он станет "смотрящим" за центром Москвы, а ты будешь его правой рукой...

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.  СИЛЬВЕСТР ПРОТИВ ЛЮТОГО.

... -  Сильвестр, мы раньше бодались с тобой, а сейчас я предлагаю замирение. Давай всем скопом навалимся на "центральных", и почикаем  их всех до одного.

- Хочешь объединиться со мной? – усмехнувшись, спросил Сильвестр собеседника.

- А почему бы и нет? – пожал плечами атлетически сложенный мужчина, с синими, от татуировок пальцами и тыльной стороны ладони. – "Центальные", с каждым днём крепчают всё больше и больше, и от этого борзеют сверх меры - "гасят" всех подряд. Скольких нормальных пацанов положили эти беспредельщики: расстреляли на улицах, в ресторанах, саунах, скольких в автомобилях взорвали, в Москве-реке утопили, в бетон закатали, живьём сожгли. Пора и им оборотки кидать, и мочить их таким же макаром.

- Монгол, можно подумать, что твои пацаны ангелы,тоже борзеют по-чёрному. А насчёт объединения надо хорошо подумать, "центральные" и мне дорогу перешли. Ладно, сегодня давай разбежимся, а завтра встретимся и продолжим базар. Мне надо ещё кое с кем перетереть. Завтра созвонимся, - сказал Сильвестр, пожимая на прощанье испещрённую татуировками руку бывшего врага...

...Небольшой, но очень уютный  ресторанчик, находился почти в самом центре города. И, судя по количеству иномарок у входа, место это было весьма популярное и модное.

В два часа дня, к ресторанчику подкатили «Жигули» – «девятка».  Из машины вышли четверо. Два парня остались при входе, а двое  двинулись внутрь.

Охранник, придирчиво и настороженно оглядев нетрадиционных для такого места гостей, попробовал остановить их.

– Не дёргайся, если не хочешь получить пику в бочину, – бросил ему один из парней.  – Толкуй, как пройти в контору к директору?

- Могу провести, - сказал охранник, с опаской покосившись на парней.

- Ну, так пошли. Чего стоим?

Охранник вздохнул и пошёл в зал. Двое парней двинулись за ним. Они пересекли часть зала, вошли в конторку.

– Слушаю вас. Вы, по какому вопросу? – спросил директор, посмотрев на вошедших в кабинет парней.

– По финансовому, - усмехнувшись, сказал один из визитёров. - Какая сегодня выручка?

– Не понял, - удивлённо посмотрев на парней, сказал директор. – Вы от кого?

- Мы от себя.

- И что вам надо?

- Ты знаешь, кто мы?

– Понятия не имею.

– И не догадываешься?

– И не догадываюсь.

– Мы – рэкет. «Крыша»!

– «Крыша»? Так у нас уже есть «крыша»! Еще какая! Центральных знаете? Опоздали вы, дорогие!

– Опоздать можно только на свои похороны, - ухмыльнулся парень. - Гони выручку, иначе пожалеешь.

– Вы с ума сошли, – усмехнулся директор. - И это вы пожалеете, если ещё раз появитесь здесь.

– Это вы тут с ума сошли – иметь такую «крышу», которая вас не охраняет, – засмеялся парень.

- Денег нет и не будет, - погасив улыбку и нахмурившись, сказал директор. - Вам, мальчики, я настоятельно советую убираться отсюда и больше здесь не появляться.

– Значит, не хочешь по хорошему? Смотри, дядя, тебе же дороже будет, – спокойно  сказал один из парней и кивнул другому. – Пошли.

Они двинулись к выходу, директор с усмешкой посмотрел им вслед. Звук разбитого стекла заставил его вздрогнуть.

Выбежав из кабинета, он увидел, как двое только что ушедших от него и ещё двое дюжих парней,  крушат привезенными с собой ломиками окна, двери ресторана.

Народ шарахнулся, кто-то закричал, тут же включилась сигнализация на какой-то машине, а парни не останавливаясь, продолжали громить ресторанчик.

- Мы придём вечером, к закрытию, и если опять не будет денег - сожжём твой кабак, - сказал всё тот же парень, очевидно старший из четвёрки, и направился к машине. Остальные трое пошли вслед за ним.

...К ресторанчику Виктор с братвой на двух "Жигулях", подъехали к самому закрытию. Стекла заведения были уже восстановлены, никаких следов недавнего погрома видно не было. Горел свет, громко играла стильная музыка.

– Будулай, и ещё двое, пойдут со мной,  остальным – сидеть в машинах и смотреть по сторонам, - сказал Виктор, внимательно вглядываясь в освещённые окна ресторана. - Движки не выключайте. Если что-то пойдёт не так – все бегом к нам на подмогу. Сеня, остаёшься за старшего.

- Я с тобой, – возразил Сеня Резаный.

- Нет, не известно, что это за фрукты. Макс сказал, что приходили четверо, значит, и нас будет четверо, а ты, как самый опытный, останься прикрывать нас.

Из машин было видно, как Виктор и Будулай подошли к входу в ресторан, как их пропустили охранники, и некоторое время все было тихо и спокойно. Затем, вдруг, внутри ресторана ярко вспыхнуло что-то, и тут же раздался треск выстрелов.

Сеня Резаный рванулся из машины и побежал к входу в ресторан. Следом за ним побежали ещё двое.

В ресторане продолжались выстрелы, затем дверь широко распахнулась, и из нее выбежал Будулай. На его могучих плечах лежало чьё-то безжизненное тело. Пригибаясь от свистящих над головой пуль, он побежал к машине.

– Держи пацана! – крикнул цыган выскочившему из кабины водителю «Жигулёнка», подбегая к машине. – Я за остальными побежал!

Спустя несколько минут из ресторана выбежал Виктор. На его плечах тоже лежало безжизненное тело. Быстро загрузив раненых и убитых в одну машину, Будулай и Виктор заскочили в другую и машины с визгом развернувшись, помчались прочь от ресторана...

... - Лютый, объявились те, кто замочил пацанов из бригады Циркача, - приглашая Олега присесть к столу, сказал Крест.

- Кто они? – встрепенулся Лютый.

- Не знаю. Стрелку забили в том самом ресторане. В восемь вечера. Просят придти без оружия.

- А зачем мне оружие? Я их голыми руками порву.

...К ресторану подъехали вечером. Здесь ровным счетом с тех пор ничего не изменилось, разве что клиентов стало поменьше.

В ресторан Лютый и Виктор вошли вместе, оставив при входе Будулая и Грека. Остальные остались сидеть в машине. Посетителей в зале, не смотря на вечернее время, было не много. Пройдя почти через весь зал, оба как по команде остановились, огляделись.

За одним из столиков, в самом углу ресторана, сидели четверо и о чём-то оживлённо беседовали. За вторым столиком молча сидели двое, видимо, руководитель этой небольшой группировки и его заместитель. При появлении Лютого и Виктора все сразу стихли. Они подошли к одному из столиков, за которым сидели двое, сели на стул и стали внимательно и молча рассматривать лица сидящих.

- Вы назначили стрелку. О чём будет базар?

Сидевшие за столиком молча переглянулись между собой. Наконец, один из них сказал: - Мы хотели побазарить с Лютым.

- Я – Лютый, со мной Циркач, это его лучших пацанов вы завалили. По идее, мы должны завалить ваших пацанов. Но делать этого не будем. Под кем ходите?

– Были под Монголом, потом Монгол объединился с Сильвестром, – ответил старший из группы.

- Как откликаешься?

- Я – Рябой, он – Колян, - сказал старший из группы.

- Действительно, рябой, - усмехнулся Лютый, посмотрев на изрытое оспинками лицо лидера сидевшей за столиками шестёрки хмурых братков. - Почему к нам лукнулись?

- Вы – самые крутые.

- Не буду разочаровывать тебя, - вновь усмехнулся Лютый. – Кто организовал отстрел наших пацанов? Чья затея?

- Сильвестр. Он нам приказал закрыть эту тему.

- За что устроили мочилово?

- Фирму вы оттяпали у Сильвестра.

- Какую фирму?

- «Вест-Ин-Вест».

- Сильвестр её крышевал, только и всего.

- Нет, в ней заложен капитал Сильвестра. Ты не знаешь, Сильвестр алюминий через эту фирму трелевал за бугор.

- Вот теперь понятно, откуда ноги растут,  - переглянувшись с Виктором, усмехнулся Лютый и, взяв со стола бутылку с кока-колой, налил себе, с удовольствием выпил. – Хотите влиться в нашу группировку?

- Хотим.

– Значит, так, – негромко, но твердо произнес Лютый, – мы возьмём вас под своё крыло, но надо будет делом подтвердить свою лояльность.

- Мы готовы, - переглянувшись со своим помощником, сказал Рябой.

– Нормальный ход. А с Сильвестром мы разберёмся. По нашим делам вопросы есть?

Присутствующие молчали.

– Раз вопросов нет, будем считать, что дело решено. На этом базар закончен, - сказал Лютый и, поднявшись, направился к выходу из ресторанчика. Виктор последовал за ним. Сидевшие за столиками молча смотрели им вслед.

...Штаб «медведковских» располагался в узком переулочке – на границе с владениями «центральных» – в небольшом, с виду неприметном кафе «Огонек». Возле кафешки стояли «Ауди» и два джипа.

Трое «Жигулей остановились метрах в пятидесяти от кафе.

– Как только я выхожу из кафе и сажусь в машину, вы выскакиваете с двух сторон – как бы навстречу друг другу – и шпарите перекрестным, - ещё раз уточнил Виктор и, выйдя из машины, пошёл к входу в кафе. Будулай поспешил за ним. Вдвоём подошли к двери, и здесь их остановили двое накачанных парней.

– Закрыто, – сообщил один из них. – Спецобслуживание.

– Мы к Сильвестру, – сказал Виктор.

– Он назначал?

– Скажи, человек Лютого хочет с ним побазарить.

– Сейчас спрошу, - сказал один из «качков» и удалился.

Оставшийся охранник встал посередине входа, демонстрируя, таким образом, свое намерение никого не пропускать без команды.

Вернулся первый охранник, кивнул: – Иди. Но один.

– Один? – Виктор оглянулся на напрягшегося Будулая, кивнул. – Ладно, один, – и вошел в кафе.

За столиками сидели братки и, в основном - могучие «качки». Кое-где за столиками сидели девицы – видно, подруги некоторых братков.

Сильвестр сидел в углу кафе, за отдельным столиком.

Виктор быстро сориентировался, прямиком направился к лидеру группировки, будто знал его тысячу лет.

– Привет, братан, – протянул руку.

Сильвестр никак не среагировал на дружелюбный жест, даже не шелохнулся, насмешливо смотрел на гостя.

– Есть базар, – сказал Виктор.

– Вот и побазарим.

– С глазу на глаз.

Сильвестр засмеялся: – А мне от братвы нечего скрывать! Тут все свои.

Братва заворочалась, прислушиваясь к разговору своего лидера с посетителем. Сильвестр кивнул на стул: – Садись, чего стоишь, как «дубак» на вышке? Здесь нет «запретки», – налил себе крепкого, чифирного чая, сделал глоток. – Ты кто такой?

- Отзываюсь на Циркача.

– Стрелку забивали Лютому. Чего же он не пришёл? Очко сыграло у бывшего чемпиона?

– Я – бригадир, меня снарядил на стрелку, а ты не по делу базаришь, – заметил Виктор.

– Да ты что! – деланно удивился Сильвестр. – Давай базарь по делу.

– Ты по беспределу замочил наших пацанов -  ответить надо.

- Перед кем, перед тобой что ли? - усмехнулся Сильвестр.

- Перед народом.

В мгновенно повисшей тишине негромкий голос Сильвестра прозвучал как удар кнута:

– Шутишь, или гонишь предъяву на полном серьезе?

– На полном серьёзе.

Сильвестр засмеялся, потом поднялся, приблизил свое лицо почти вплотную к лицу посланца от «Центральных».

- Ваших отморозков замочили по делу. Это Лютый лезет на чужую территорию и хавает там чужой пирог. Вот это настоящий  беспредел и крысятничество. И мы будем мочить вас за каждым углом, запомни это, Циркач. А Лютому свинчатку вложим в лобешник в первую очередь. Так и передай ему.

Виктор поднялся, и двинулся к выходу. На его пути выросло сразу несколько амбалов. Парни выжидательно посмотрели на Сильвестра.

Тот помолчал, взвешивая ситуацию, потом махнул рукой: – Пусть пока живет. Он - шестёрка, ляжет после Лютого.

- Нет, Сильвестр, я не шестёрка, - усмехнувшись, сказал Виктор, прошёл сквозь столпившуюся братву, толкнул дверь и оказался на улице. Было совсем уже темно, за освещенным двором поблескивали подфарниками машины. Будулай мгновенно встали рядом с ним, и они молча зашагали к своему «жигулёнку». Оглянулись. На входе в кафе стояла целая группа чужой братвы, о чем-то переговаривалась, смотрела им вслед.

Виктор сел за руль, Будулай - рядом, Остап неторопливо достал автомат. Они сильно, с визгом шин, рванули с места, и в этот момент с двух сторон – навстречу друг другу – с ярко включенными фарами выскочили два других «жигуленка», из окошек с опущенными стеклами высунулось по четыре ствола, и они открыли невероятной силы и частоты огненный ураган.

Братва на входе бросилась врассыпную, но пули тут же скосили их. Пацаны вылетели из «Жигулей», подбежали к кафе и от живота стали расстреливать всех собравшихся внутри.

Люди кричали, пытались спастись от расстрела в упор, не успевали даже достать оружие.

Затем пацаны из бригады Виктора отступили к своим машинам, запрыгнули в салоны,  и на сумасшедшей скорости понеслись в темноту улиц...

... «Мерседес» на большой скорости катил по безлюдной, ночной, московской улице. В салоне автомобиля сидели пятеро: Лютый, Виктор, Сеня Резаный, Остап и водитель. Они возвращались из небольшого подмосковного городка, где состоялась встреча с представителями местной криминальной группировки, пожелавшие пойти под "Центральных". Переговорами остались довольны обе стороны, местные заручились поддержкой самой мощной  группировки Москвы, а Крест получил контроль над бизнесом подмосковного городка.

- Ну, что, Лютый, неплохо бы отметить столь удачную сделку, - радостно потирая руки, сказал Сеня Резаный. – Может, снимем тёлок, да завалимся с ними в сауну?

Ответить Лютый не успел – неожиданно впереди раздался гулкий взрыв, и следовавшая впереди «Волга», в которой сидело четверо братков из бригады Виктора, подпрыгнула, несколько раз перевернулась, и легла на правый бок. Пламя мгновенно охватило всю машину, и через несколько минут, она уже пылала, как гигантский факел. Водитель «Мерседеса» резко затормозил и машина остановилась буквально в нескольких сантиметрах от объятой огнём «Волги». Все пятеро выскочили из машины. Их фигуры, освещённые ярким пламенем, хорошо просматривались со всех сторон. Следовавший за «Мерседесом» джип с четырьмя братками, не смог сразу остановиться и всей своей массой, въехал в зад «Мерседесу». Ночную тишину, нарушенную взрывом, вспороли гулкие автоматные очереди. Виктор сориентировался мгновенно: стрельба велась с двух направлений, с крыши пятиэтажного дома, и из подворотни проходного двора, с противоположной стороны улицы.

- Открой капот и багажник! – крикнул Виктор растерявшемуся водителю. – Будем прятаться за ними!

А пальба, тем временем, продолжалась. Виктор сразу понял, что из подворотни вели отвлекающую стрельбу, а тот, кто должен был убить пассажиров «Мерседеса» засели на крыше дома. Отличный обзор сверху давал нападавшим явное преимущество для стрельбы на поражение, и со своей задачей они неплохо справлялись – уже лежал с прострелянной головой водитель «Мерседеса», уже были ранены трое из четверых пассажиров машины сопровождения, уже стонал Сеня Резаный, зажимая рукой кровоточащую рану на ноге, а на помощь к человеческим мишеням никто не спешил, хотя, метров в пятистах от места происшествия,  находилось отделение милиции, и не слышать звуков беспорядочной  стрельбы они не могли.

- Прорываться надо, подползая к раненому, - сказал Виктор. – Смотри, вон тёмный проулок, надо только проскочить простреливаемое пространство, и мы спасены.

- Не добегу я, ранен, - тихо сказал Сеня Резаный, и с тоской посмотрел на Виктора.

- Знаешь, как в Афгане выходили из таких ситуаций? - спросил Виктор Лютого.

- Нет, не знаю, я там не был.

- Тогда объясняю - короткими перебежками. Бери раненого под руки справа, Остап - слева, а я буду вас прикрывать! – крикнул Виктор. – Бежим по команде! Готовы?

- Я готов, - простонал Сеня Резаный, и в его глазах сверкнул лучик надежды.

- Тогда, бегом! – скомандовал Виктор и все четверо, пригибаясь от выстрелов, бросились к заветной цели – в тёмный переулок.

Уже добегая до спасительной «мёртвой зоны» недосягаемой для обстрела, Виктор услышал вой милицейской сирены. Это к месту происшествия, на большой скорости,  мчались милицейские машины...

...Сеня Резаный, сидя на корточках в подворотне, то и дело поправлял окровавленную повязку на ноге, и бросал недоумённые взгляды то на сосредоточенного Виктора, то на Лютого, который, перезарядив свой пистолет, осторожно выглядывал из-за угла.

- Братва, что это было? – наконец с трудом выдавил из себя Сеня Резаный. – Кого хотели замочить?

- Я думаю, что хотели замочить нас всех, и тебя, в том числе, - спокойным голосом, словно ничего не произошло, сказал Виктор.

- Ни хрена себе! Что же это за борзота на нас наехала?

- Такая же борзота, как и мы, - усмехнулся Лютый.

- Вот, суки! Найти козлов надо, а то, чистый «рамс» получается.

- В чём ты видишь «рамс»? В том, что на нас наехала другая группировка?

- А, хотя бы и так. Без предъявы только беспредельщики наезжают.

- Всё, хватит базарить, - разозлился Лютый. – Сейчас главное, что мы остались живы, а беспредельщиков найдём, я в этом уверен на сто процентов.

- Конечно, найдём, куда они, на хрен, денутся? – сказал, не вступавший до этого в разговор, Остап. – А, когда найдём – жопы порвём...

...В приемном отделении больницы Лютый отвел в сторонку дежурного врача, сунул в карман несколько зеленых купюр.

– Отдельную палату, батя, и при входе будут стоять мои пацаны. Два человека.

– Из братков? – с пониманием усмехнулся тот.

– Тебе, какая разница? Получил свои бабки, а остальное, не твои проблемы.

– Ранение сквозное, кость не задета. Легко отделался парень.

– Сколько времени понадобится?

– Не меньше двух недель.

– Нет, не больше недели.

Врач молча развёл руками.

- Циркач, подежуришь в палате, пока я пацанов привезу? – спросил Лютый Виктора.

- Какой базар? Конечно.

- Я мигом.

... - Лютый, тут "тёрки" начались. Следователь ко мне приходил, интересовался насчёт моего ранения, - взволнованно говорил в трубку телефона Сеня Резаный. - Не нравится мне эта ситуация. Я тут сыграл спектакль, чуть ли не душевно больного. Он ушёл, но обещал завтра утром вновь наведаться. Может, выдернешь меня отсюда?

- Отдыхай, всё сделаем, - сказал Лютый и отключил свою "трубу".

...Глубокой ночью, уже под самое утро, к больничному корпусу подкатила машина «Скорой помощи», из нее вышел врач и два крепких санитара. Они направились к входу в больницу. Дверь была заперта. Врач нажал кнопку звонка, в окошечке показалось заспанное лицо немолодого охранника.

– Что такое?

– За больным, – протянул бумагу в окошко врач.

Охранник прочитал, возмутился: – А почему среди ночи? Дня, что ли, не хватает?

– Тяжелый больной.

– В каком отделении?

– В хирургии.

Страж нехотя открыл дверь, и врач с санитарами двинулись в глубь корпуса. В лифте пришельцы поднялись на соответствующий этаж, пошли по пустынному, длинному коридору отделения. Больные спали, врачей не было. Парни возле палаты Сени Резаного, открыли дверь и впустили их в палату. Санитары подхватили больного на руки и понесли к лифтам...

... - Уроды, ничего поручить вам нельзя, - процедил сквозь зубы Сильвестр.

- Мы не думали, что такая лажа получится, "Волжанку" вместе с братвой спалили,   троих из машины сопровождения  положили, а Лютому, Циркачу и Сене Резаному удалось свалить. Сеню Резаного, вроде, подстрелили в ногу, ковылял, я сам видел.

- Лажа, - передразнил Сильвестр  своего собеседника. – Лютого валить надо было.

- Не получилось.

- Даю ещё одну попытку, но если и на этот раз пенку пустите - на куски всех порву, - злобно сверкнув глазами, сказал Сильвестр...

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.  ХОЧУ ЛЮБИТЬ И БЫТЬ ЛЮБИМОЙ.

...Бориса Маслова, и всю его охрану, расстреляли из проезжающей мимо машины прямо перед входом в отель «Интурист». Киллеры благополучно скрылись.

- Как это всё произошло? - спросил Лютый.

- По классической схеме. Подъехали на «Жигулёнке», положили всех из «калашей», и уехали. На соседней улице пересели в другую машину, а эту бросили.

- По классической схеме, говоришь?

- Ну да. А ты чего на меня так смотришь? Думаешь, это я приложил руку к "мочилову" Маслака? Да, он оказался козлом и падлой, да, я грозился замочить его, но это был обыкновенный трёп, я не стал бы марать об него свои руки.

- Чего ты возбухаешь, Циркач? А же тебе ничего не предъявляю. Неужели это "чехи" опять ступили на тропу войны? Тогда надо начинать мочить их. Ещё раз спустим такое на тормозах, и об нас начнут вытирать ноги.

- Только замирились с ними и вновь затевать войну? Ведь в этой войне не только у них, но и у нас потери будут, а это сильно ослабит нашу группировку. И, к тому же, я думаю, что это вовсе не чеченцы, а какая-нибудь другая группировка? Сам знаешь, сколько сейчас борзоты в Москву лезет.

- Не знаю, может это и не чеченцы, но только они больше всех борзеют, значит, будем их валить.

- У тебя к чеченцам личная неприязнь?

- Ничего личного. Просто мне известно, какие они коварные беспредельщики.

- Мы тоже беспредельщики, но дело не в этом. Я думаю, что искать надо не среди чеченцев, мы с ними уже больше двух месяцев не пересекаемся, поэтому нет необходимости возобновлять "тёрки" с ними.

- Тогда говори, что предлагаешь?

- Поискать надо, откуда ноги растут. Может, это "казанские" убили Маслака за то, что он поменял "крышу", а может и кто-то другой. Не надо забивать стрелки чеченцам, пока не прояснится ситуация.

- Ладно, давай подождём. А ты на похороны пойдёшь?

- Нет.

- Почему? Он же бывший твой кореш.

- Этот бывший кореш соблазнил мою невесту и женился на ней. А я не простил. Ни ему, ни ей.

- Послушай, Циркач, если сам не хочешь идти, пошли кого-нибудь из братвы, пусть  сходят к вдове и выразят ей соболезнование от нас всех. Вдова Маслова стала наследницей акций "Интуриста", которыми владел её муж - ныне покойный. Эти акции не должны от нас уйти. Уловил тему?

- На кладбище пошлю Сеню Резаного и ещё кого-нибудь из пацанов, - буркнул Виктор. - А после поминок - вечером схожу на хату к вдове. Не хочу на поминках  светиться.

- Замётано.

... - О, Господи! Ты живой! - открыв дверь и увидев Виктора, вскрикнула Лена.

- Живой. А разве тебе Борис не говорил, что я, после освобождения приходил к вам?

- Нет, не говорил, - прошептала Лена. - Глазам не верю, ты живой.

- Вот пришёл...выразить соболезнования...

- Проходи в гостиную и присаживайся к столу, он ещё накрыт, решила завтра утром всё убрать, - отступив в сторону и пропуская Виктора в прихожую, сказала Лена. -  Что будешь пить водку, или коньяк?

- Водку.

- А я предпочитаю коньяк, хотя пью очень редко. Тебе налить в стакан?

- Да, пожалуй.

По-первой выпили молча.

- Я уже собиралась ложиться спать, только что приняла душ, поэтому в халате. Тебя это не шокирует?

- Не шокирует. Ты у себя дома, - пожал плечами Виктор.

- Да, действительно, я у себя дома.

- У тебя очень красиво и уютно, - окинув взглядом комнату, сказал Виктор.

- Да, я люблю уют и красивые вещи. Многое из того, что ты видишь здесь, я привезла из-за границы. У меня своя туристическая фирма и я часто посещаю другие страны, - сказала Лена, теребя своими длинными пальцами воротник халатика.

- Я знаю, Борис говорил. А я нигде, кроме Афгана, не был.

- Теперь у тебя есть возможность посетить другие страны. Например - Тунис.

- Почему именно Тунис?

- Там красиво.

- А ты там была?

- Была.

- Понравилось?

- Очень.

- Я бы в Израиль слетал.

- В Израиль? - удивилась Лена. - Не советую.

- Почему?

- Там постоянно войны и террористические акты.

- Кровавых разборок и у нас хватает.

- Ну, не знаю, лично меня туда не тянет.

- Да я так, на недельку, только посмотреть.

- Я могу устроить тебе тур на Ближний восток. Но, если лететь туда, то лучше в Египет или в Турцию. Сейчас стало модно для россиян отдыхать в Анталии. Не очень дорого и неплохой сервис.

- Нет, я всё-таки хотел бы посетить Израиль.

- Приходи с документами в турфирму и я оформлю тебе тур в Израиль. Сегодня люди в мою квартиру косяками, как рыба на нерест, приходили. Поминали Бориса. Час назад ушли последние посетители. Со всеми пришлось выпить, так что извини за моё такое состояние. Да, немножко пьяная.

- Выпить в такой день, сам Бог велел.

- Ты веришь в Бога? - вновь с удивлением посмотрев на Виктора, спросила Лена.

- Каждый человек во что-то верит, - уклончиво ответил Виктор.

- А я верю, - присаживаясь на диван, тихо сказала Лена. - Бориса Бог покарал, за все его подлые дела, за то, что изгадил мне жизнь. Вот теперь он в могиле.

- Лена, если я вновь, как восемь с половиной лет назад, попрошу тебя стать моей женой, ты согласишься?

- Я тебе отвечу теми же словами, которые говорила восемь с половиной лет назад: - Любимый, я согласна стать твоей женой.

- Я люблю тебя.

- И я тебя люблю.

- Ты выйдешь за меня замуж?

- Ты, ведь не простишь, что у меня были мужчины.

- Никогда, ни единым словом я не упрекну тебя в этом.

- Тогда я согласна стать твоей женой.

... - Мама, я выхожу замуж за Виктора.

- Как, замуж!? - вскрикнула мать. - Ты же всего полтора месяца назад похоронила мужа!

- Я не любила Бориса и не считала его своим мужем.

- Но ты же с ним жила! Почти восемь лет!

- Ты прекрасно знаешь как и почему я за него вышла замуж.

- Знаю, но...ты представляешь, что люди начнут говорить про тебя? Ведь они не знают, какие у вас были взаимоотношения. Скажут, что прошло всего сорок пять дней после похорон мужа, а ты уже...

- А мне наплевать на то, что будут говорить обо мне люди. Мама, я хочу любить и быть любимой. Я люблю Виктора, и не переставала любить его все прошедшие годы. И он любит меня.

- Любите, но...подождали бы ещё, хотя бы полгода.

- Мы не можем ждать.

- Почему?

- Потому, что я уже беременная.

- Беременная!? - вскрикнула мать. - Когда ты успела!?

- Успела, - смущённо улыбнувшись, сказала Лена.

- И, какой срок?

- Шесть недель.

- О, Господи. Так это же, выходит, что в день похорон Бориса?

- Да. Вечером...после поминок.

- Боже мой, - прошептала мать.

- Ты же мечтала понянчить внуков?

- Мечтала, - вновь вздохнула мать.

- Так вот, твоя мечта осуществится.

- Ну, поступай как хочешь, ты уже взрослая девочка, - вздохнула мать, и в уголках её глаз блеснули слёзы...

...Войдя в зал ресторана, Виктор окинул его критическим взглядом и остался доволен увиденным - администратор зала постарался на славу. Столы были расставлены по периметру зала, и напоминали букву «П», во главе которой были места для новобрачных, свидетелей, родственников, и самых близких друзей.

По задумке молодожёнов, по одну сторону зала, столы должны были занимать гости со стороны невесты, а по другую – гости со стороны жениха. Но, пока гости ожидали приезда молодожёнов из ЗАГСа, все перезнакомились друг с другом, и за столы сели вперемежку. И, в общем-то, за столами, все чувствовали себя свободно, раскованно, и комфортно.

- Горько!!! - раздался первый громкий крик, и Виктор, заключив Лену в свои объятия, прижался губами к её губам...

...В самый разгар свадебного застолья, в зал вошли несколько чеченцев. Впереди шёл Рамзан и на вытянутых руках держал большой поднос, на котором, среди кучки золотых монет, лежал богато инкрустированный серебром, чеченский кинжал.

В зале наступила относительная тишина, и если гости со стороны невесты с интересом посматривали на необычных гостей, то братва насторожилась и напряглась.

- Брат, мы узнали о том, что ты женишься, и пришли поздравить тебя с этим замечательным днём в жизни каждого мужчины. Ты настоящий джигит, и по этому, Ахмад, от чистого сердца и с чистыми помыслами, дарит тебе этот кинжал, - сказал Рамзан, подходя вплотную к столу, где сидели молодожёны и протягивая Виктору поднос.

- Спасибо, Рамзан, это дорогой подарок! – приложив руку к сердцу, сказал Виктор.

- А твой молодой красавице-жене, мы дарим золотые монеты. Пусть счастье и достаток поселится в вашем доме, - продолжил Рамзан свою речь.

- Спасибо, - поблагодарила Лена и вопросительно посмотрела на Виктора, словно спрашивая у него разрешения, можно ли пригласить этих гостей к столу.

Виктор утвердительно кивнул головой, вновь поблагодарил Рамзана и пригласил его присесть за стол.

Рамзан обвёл взглядом зал, помолчал, и потом сказал: - Прости, брат, но я не хочу портить тебе твой праздник. В зале есть наши кровники, и сесть с ними за один стол, мы не можем.

- Моё дело, предложить, - нахмурился Виктор.

- Прости, брат, - ещё раз сказал Рамзан и, повернувшись, направился к выходу из зала. Его сопровождающие молча последовали за ним. После их ухода, веселье продолжилось, но на душе Виктора остался лёгкий осадок. Повернув голову направо, он встретился взглядом с Лютым, который, усмехнувшись, сказал: - «Ахмад сделал сильный ход".

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.  БЕСПРЕДЕЛ.

...Лютый полетел в Америку, чтобы навестить живущего там  друга - криминального авторитета по кличке Япончик. Тамошняя братва устроила ему царский приём. А через неделю, в половине пятого утра, Лютый вышел из ресторана «Арбат» на Брайтон-Бич с русской проституткой, которую снял в этом ресторане, и оба получили по пуле в затылок. Тело бывшего чемпиона Европы по боксу - Олега Каратаева, перевезли в Россию, чтобы с почестями похоронить на Ваганьковском кладбище...

... - Лютого в Америке замочили. На Ваганьковском похоронили. Вместо Лютого рулить "центральными" поставили Циркача.

- Нормальный ход. Закопали Лютого, закопаем и Циркача, - усмехнулся Сильвестр. - Говорят, у него красивая жена.

- И я такой "цинк" слышал.

- Тогда действуй.

- Я понял, - ухмыльнулся Вист. - Всё сделаем, как надо.

... - Витя, мне завтра надо пойти в женскую консультацию. Ты сможешь отвезти меня туда?

- А во сколько тебе надо там быть?

- В одиннадцать.

- В одиннадцать? У меня, как раз в это время очень важная встреча. Я, постараюсь прислать за тобой машину с охраной.

- Да, ладно, чего ты будешь по пустякам отрывать людей, тут совсем близко, я пешком дойду.

- Это не пустяки. Ты же видишь, что творится вокруг - настоящая война идёт, и я не хочу подвергать твою жизнь опасности. Тем более, что у тебя уже шесть месяцев беременности, и идти пешком тебе будет тяжело. Так что, не вздумай идти пешком, к трём часам машина подойдёт.

- Хорошо, я подожду.

- Лена, ты меня поняла? - вновь переспросил Виктор.

- Поняла...

... Как и обещал Виктор, машина подошла к подъезду дома, правда подошла она на десять минут раньше. Водитель остановил машину и посигналил. Лена услышала сигнал, выглянула в окно, увидела стоящую у подъезда машину, спустилась с этажа, вышла из подъезда, и подошла к машине.

- Я раньше такой машины у мужа не видела, - сказала она, усаживаясь в салон внедорожника с тонированными стёклами. - Недавно купили?

- Недавно, - усмехнулся севший рядом с ней атлет. - Мы много чего уже купили, и ещё купим.

- А, куда мы едем? - забеспокоилась Лена, заметив, что машина свернула в боковую улицу и помчалась в обратном направлении. - Женская консультация находится совсем в другом месте.

- А у нас своя поликлиника, - засмеялся атлет. - И в ней тоже есть гинекологическое кресло, в котором очень удобно трахать таких шлюх, как ты.

- Остановите машину! - вскрикнула Лена. - Я буду кричать!

- Заткнись, сука, - повернув голову назад, сказал сидевший рядом с шофёром, мужчина. - Теперь ты разменная монета в большой игре.

- Отпустите меня немедленно, иначе мой муж из вас отбивную котлету сделает...

- Боксёр, сделай так, чтобы она замолчала, - поморщился сидевший на переднем сидении мужчина. - Только, смотри, не заткни её навсегда, она нам нужна живая.

- Понял, Вист, - усмехнулся Боксёр и, обняв испуганную женщину за шею, надавил пальцем на её сонную артерию...

...Лена лежала на старой, скрипучей «солдатской» кровати, крепко связанная по рукам и ногам. Для того, чтобы она не могла кричать, ей заткнули рот платком, и завязали полотенцем. Широко открытыми глазами смотрела она на лица склонившихся над ней, двоих молодых, спортивного вида, парней, и в её глазах застыл ужас.

- Вист, она очухалась, - повернув голову назад, громко сказал один из них. – Что дальше делать с ней?

- Если не будешь дёргаться – развяжем,  - сказал появившийся из глубины комнаты, мужчина. – Надеюсь, что у тебя хватит ума вести себя хорошо. Так что, развязать тебя?

Лена кивнула головой, и её тут же развязали.

- Что вам от меня надо? - тихо спросила она. - Деньги?

- Деньги всем нужны, - усмехнулся Вист. – Но, нам нужно, чтобы Циркач захотел с нами встретиться. Я тебе дам телефон, и ты позвонишь ему, а потом передашь трубку мне. Договорились?

- Договорились, - прошептала Лена.

- Ну, и чудненько, - вновь усмехнувшись, сказал Вист, и протянул пленнице сотовый телефон. – Звони.

- Витя, меня похитили! - всхлипывая, прокричала Лена в трубку. – С тобой хотят поговорить!

- Кто!? Кто это сделал!? – закричал в трубку Виктор, но Лена больше ничего не успела сказать ему, Вист грубо вырвал у неё из рук трубку.

- Слушай сюда, Циркач. Можешь получить назад свою беременную шлюху, в обмен на свою жизнь. Советую тебе поторопиться. Пока она ещё не тронутая, но мои пацаны уже обмусолили глаза об её большую жопу.

- Ты кто такой, гадёныш? Если с головы моей жены хоть волосок упадёт, я тебя на куски разорву, - проговорил в трубку Виктор.

- Приходи завтра, в одиннадцать часов дня, в парк ЦПКиО, там и поговорим.

- Ты мне забиваешь стрелку?

- Да. Только приходи один, и без оружия.

- Территория парка огромная.

- Приходи в новую кафэшку, - сказал Вист, и отключил телефонный аппарат.

- Боксёр, останешься стеречь тёлку, а мы уходим. Встретимся завтра, смотри, чтобы здесь всё было правильно. Головой и жопой отвечаете за неё.

- Не волнуйся, всё будет пучком, - сказал Боксёр. – У меня не забалует.

... - Ну что, может, поиграем? – спросил Боксёр, присаживаясь рядом с пленницей на кровать, и обнимая её за плечи.

- Убери руки, скотина. Мой муж тебя убьёт, если ты хоть пальцем тронешь меня, - с презрением посмотрев на парня, сказала Лена.

- Не успеет, ему скоро придёт ****ец. И ты, своим телефонным  звонком, посодействовала в этом. Его мочканут, а тебя на хор поставят. Ты видела, какими глазами на тебя братки смотрели? Все молодые, здоровые, с большими ***ми, –  поднося к её рту стакан с водкой, сказал Боксёр. – Пей, красавица, и наслаждайся жизнью, пока она у тебя ещё есть.

- Я не пью водку, - сказала Лена, и попыталась отвести от своего лица стакан.

-  Ты лучше не буди во мне зверя, - с угрозой в голосе, сказал Боксёр. – Я очень не люблю, когда мне перечат.

- Нельзя мне пить, я беременная. Шесть месяцев...

- Вижу, что беременная. Ни хрена с тобой не случится, я знаю баб, которые до самых родов пили водку и трахались. Кто тебя зарядил? Циркач, или любовник?

- У меня нет любовников.

- И не было?

- Не было.

- Значит, я буду первым, - ухмыляясь, сказал Боксёр и потянулся к ней целоваться.

- Нет, не надо! - вскрикнула Лена и стала сопротивляться, но у натренированного атлета была железная хватка: он так сжал её в своих объятиях, что у неё перехватило дыхание. Впившись губами в её губы, Боксёр повалил её на кровать и, одной рукой продолжая удерживать в своих объятиях, вторую руку запустил под платье, нащупа резинку трусиков и дёрнул её вниз. Лена изо всех сил пыталась оттолкнуть его, кричала и царапалась, но это ещё больше распаляло и возбуждало молодого мужчину, а когда его грубые пальцы вошли в её влагалище, она от отчаяния и отвращения, укусила насильника за ухо. Тот, буквально взревел от боли и сильно ударил её кулаком по голове. Лена вскрикнула и, потеряв сознание, безвольно раскинула руки.

- Ах ты, сука, ухо мне прокусила! Ну, я тебе сейчас за это жопу порву! – прорычал Боксёр, со злостью нанося удар за ударом по голове своей жертвы. Наконец, немного успокоившись, рывком перевернул лежащую без сознания женщину на живот и с силой вогнал член в её анальное отверстие. Лена дёрнулась и, приходя в себя, громко закричала.

- Что, почувствовала моего мальчика? – тяжело дыша от возбуждения, проговорил Боксёр – У меня под шкурой десять кубиков глазной мази...Тебе понравится, красавица...А-а, хорошо...Классная у тебя жопа...очко узенькое...целка что ли? Бля буду...кайф, - урчал он, не останавливая своих движений.

Лена судорожно вцепившись руками в рамку кровати, продолжала громко и протяжно стонать. Наконец, насилующий её мужчина дошёл до пика удовольствия:  ещё пару раз качнул, потом с силой вогнал член до упора, и замер, ощущая, как, пульсируя, член низвергает сперму.

- Так и знал, что будет весь в говне, - пробурчал Боксёр и, перевернув свою жертву на спину, засунул ей в рот член, со всей силы прижал её голову к себе и  вогнал головку члена в её горло. Лена громко замычала от дикой боли в горле, а потом зашлась в захлёбывающемся кашле.

- Почему не глотаешь, не нравится? – спросил Боксёр, и брезгливо поморщился, увидев, как изо рта судорожно дёргавшейся от рвотных потуг, женщины обильно потекла его сперма.

- Воды дай, в горле всё пересохло, - еле отдышавшись, и всё ещё продолжая кашлять, прошептала распухшими, перемазанными в сперме, губами Лена.

- Хочешь смочить горло? – с усмешкой спросил Боксёр. – Так я как раз сцать хочу. Давай облегчим друг другу страдания.

- Ты садист и извращенец, - с презрением посмотрев на своего мучителя, тихо сказала Лена. - Ты мне противен.

- Будешь много базарить, я из тебя отбивную котлету сделаю, - процедил сквозь зубы Боксёр, и вновь занёс кулак над головой истерзанной женщины.

Лена зажмурилась, и её тело напряглось, в ожидании побоев. Но Боксёр не стал бить, широко раздвинув её ноги, грубо и жёстко вогнал член во влагалище. Поняв, что её судьба уже предрешена, Лена прекратила сопротивляться. Боксёр всосался в её грудь, начал целовать и кусать соски, на секунду прекратил свои действия и, посмотрев в глаза лежавшей под ним женщине, спросил: - Жить хочешь?

- Хочу, - выдохнула из себя Лена.

- Если будешь хорошей девочкой, отпущу тебя.

- Что ты хочешь?

- Хочу, чтобы ты не лежала, как бревно, а показала на что способна.

- Ты не обманешь? – прерывистым шёпотом спросила Лена, пытаясь заглянуть в осоловелые глаза пьяного насильника.

- Клянусь мамой. Сам выведу тебя отсюда.

- Хорошо, я сделаю всё, что ты захочешь.

- Приступай. Начинай с минета, - сказал Боксёр, удобнее устраиваясь на кровати.

... - А ты молодец, - сложив губы в довольную ухмылку, и посмотрев на лежащую без движения Лену, пробормотал Боксёр. – Где ты научилась так классно отсасывать? Да и в очко долбишься бесподобно. Ведь можешь, когда захочешь. Вообще я вас, баб, не могу понять. Ну, расслабься, и получай удовольствие, когда тебя трахают. Зачем сопротивляться, зачем получать по морде, когда можно обойтись без этого?

Лена повернула голову в его сторону и их взгляды встретились.

- Ты отпустишь меня? – шёпотом спросила она, и в её взгляде мелькнула искорка надежды.

- Я же сказал, что отпущу, - вновь ухмыльнулся Боксёр. – Но свободу надо заслужить. У нас впереди целая ночь, и я надеюсь, что мы её прекрасно проведём. Сейчас немного отдохнём, выпьем и закусим, а потом продолжим. Хочу вновь засадить тебе в жопу. Ты не против?

Лена ничего не ответила в ответ, молча смотрела на ухмыляющуюся, ненавистную физианомию уже несколько раз изнасиловавшего её в извращённой форме насильника, который не увидел в её взгляде ничего, кроме боли, стыда, отчаяния, и тоски. Из глаз Лены выкатилось по слезинке, и она, устало закрыв глаза, отвернулась лицом к стене...

... - Ты что с ней сделал, дебил!? - закричал Вист на Боксёра, увидев лежащую ничком на кровати избитую и истерзанную женщину. - Она сама на себя не похожа!

- Если ты насчёт порева, то всё было по согласию. Если не веришь мне, спроси у неё, - ухмыляясь, сказал Боксёр.

- Я спрашиваю, зачем ты ей всю харю покоцал?

- Да какая ей разница, с побитым, или чистым фэйсом на тот свет отправляться.  Мочканём, и концы в воду, вернее - в землю.

- Я же хотел обменять её!

- Ну, извини, не понял. Я подумал, что ты не собираешься оставлять в живых свидетеля, который, в пиковом случае, сможет опознать нас.

- Ох и придурок же ты, Боксёр, - вздохнул Вист. - Теперь, ясное дело, нельзя оставлять её в живых. После того, как мочканём Циркача, его бабу тоже замочим - вместе с машиной взорвём. Через час выезжаем на стрелку, так что тёлку надо привести в божеский вид.

- Может её в салон красоты отвезти? - с ухмылкой спросил Боксёр.

- Надо будет, и в салон повезёшь, - злобно сверкнул глазами Вист. - Придурка кусок...

... - Ну и что тебе нужно, дефективный? - с презрением, с ног до головы окидывая взглядом  Виста, спросил Виктор. – Чего беспредельничаете?

- Мы такие же беспредельщики, как и вы, - усмехнулся Вист.

- Мы не похищаем родственников братвы, а вы конкретный косяк задвинули. Где моя жена?

- Да вон, в машине сидит, - кивнул головой Вист в сторону одиноко стоящей на приличном расстоянии, машину. – Если в чём сомневаешься, или плохо видишь - посмотри в бинокль.

- Я выполнил условия договора, пришёл один и без оружия, выполни и ты свои условия -  отпусти женщину.

- Конечно, отпущу, но только после того, как ты сядешь в нашу машину.

- Ты хочешь пригласить меня к себе в гости?

- Нет, тебя хочет видеть другой человек.

- Интересно, у кого же ты в шестёрках бегаешь?

- Я не шестёрка! – закричал Вист и рука его потянулась к торчащему за поясом, пистолету. – А ты, Циркач, базар фильтруй. Не гневи Бога перед смертью.

- Это ты, не поминай имя Бога всуе.

- Ладно, закончим этот пустой базар. Ты едешь с нами, или?...

- Еду, - сказал Виктор и сделал шаг, по направлению к стоящим кучкой, бандитам.

- Стой на месте, пока тебя не позовут! – окриком остановил его Вист.

- Очкуешь, что ли? - засмеялся Виктор. - Так у меня в руках даже вилки нету, а вокруг тебя четверо мордоворотов со стволами стоят.

- Боксёр, иди, обыщи его, - буркнул Вист. - Можешь для страховки взять с собой кого-нибудь, да будь с ним осторожнее. Слыхал, какие про него байки ходят?

- Слыхал, но я тоже не пальцем деланный - чемпион России по боксу, - хмыкнул Боксёр и, позвав с собой одного из братков, направился к Виктору.

- Циркач, а баба у тебя шикарная - отсасывает, как пылесос, и в жопу классно трахается, - обыскивая Виктора, с ухмылкой сказал Боксёр. – Я за ночь раза три сподобился. Да, очко у твоей жены...

Договорить он не успел, коротким резким ударом ребром ладони, Виктор перебил ему горло и, выхватив у него из-за пояса ПМ, четырьмя выстрелами, уложил на землю четверых, среди которых был и Вист, тут же бросился к машине, в которой находилась Лена, но не добежал буквально десятка метров. Машина, объятая пламенем, взлетела на воздух. Только спустя мгновение звук сильного взрыва ударил Виктора по ушам. Замерев на месте, он смотрел на то, как в пламени сгорают его жена и не успевший появиться на свет, ребёнок...

... - Суки, что делают! - возмущённо жестикулировал руками Остап. - Убивать родственников братвы - это беспредел! Какая же падла такие косяки задвигает!?

Виктор, опустив голову, сидел за столом и, казалось, не слышал о чём кричит один из членов его бригады.

- Циркач, я простучал - есть возможность выкупить козырное место для твоей жены на Ваганьковском кладбище...можно даже на центральной аллее, -  сказал Сеня Резаный.

- Нет, я не хочу хоронить её там. Не по чину это.

- Ну, почему же, не по чину?

- Потому, что моя жена не была ни знаменитым учёным, ни известной спортсменкой, ни всенародно любимой актрисой.

- Мало, что ли, там лежит наших деятелей? Цезаря и Лютого похоронили на Ваганьковском, да и другие авторитеты...

- Я не буду хоронить её на этом кладбище, - посмотрев на своего собеседника тяжёлым взглядом, тихо, но внятно, произнёс Виктор. – Я похороню её в другом месте.

- Где?

- На Леоновском.

- Тоже не хило, - одобрительно кивнул головой Сеня Резаный. – Не так престижно, как на Ваганьковском, но зато обойдётся всё намного дешевле...

Заметив, как побледнев, и сжав кулаки, Виктор начал медленно подниматься из-за стола, Сеня Резаный поперхнулся словами и попятился к дверям...

...Ах, какой удивительно тёплой выдалась в Москве вторая декада сентября девяносто второго года! Яркое солнце светило над головами сотен людей, медленно бредущих по широкой аллее от церкви Богоматери, где отпевали покойницу, по направлению к Леоновскому кладбищу.

Крепкие парни несли на своих плечах усыпанный цветами гроб. Женщины, многие из которых, не могли сдержать слёз, бросали под ноги, медленно бредущей траурной процессии красные гвоздики, которые, падая на асфальт, казались пятнами пролитой крови, а над широкой аллеей, над непокрытыми головами медленно бредущих за гробами людей, вздыхала и рыдала медь духового оркестра. Гроб опустили в могилу, вновь заиграл оркестр, зарыдали в голос женщины и, вдруг, неизвестно откуда, набежали тучи, небо быстро потемнело, и пошёл дождь. Видимо и природа в эти секунды решила пролить слёзы скорби вместе со всеми, пришедшими проводить в последний путь безвинно убитую, молодую женщину.

- Прости, что не смог уберечь тебя. Прости, что обманул тебя, обещая счастливую и долгую жизнь, - тихо сказал Виктор, не сводя глаз с усыпанного цветами могильного холмика, под которым покоились Лена. - А твоих убийц я найду и жестоко накажу их. Клянусь тебе в этом...

...Ровно через два года диктор новостного канала Центрального телевидения бесстрастным голосом поведает всему миру: "Сегодня, тринадцатого сентября девяносто четвёртого года, в 19-05, у дома номер сорок шесть, по третьей Тверской-Ямской улице, взорвался «Мерседес 600», в котором находился Сергей Иванович Тимофеев, более известный, как Сильвестр - руководитель Орехово-Медведковской криминальной группировки".

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. Я ВЕРНУСЬ.

... - Виктор, мне не нравится твоё настроение. У тебя пропал блеск в глазах.

- А от чего им сверкать? Вся ваша идея – покончить с преступностью в Москве, это идея фикс. Утопия. Неужели руководство вашего секретного отдела ещё не поняла это? Я уже больше года двумя ложками хлебаю это дерьмо, а оно не уменьшается, а наоборот, каждый день увеличивается в геометрической прогрессии. Убили Маслака,  в Америке убили Лютого, а сколько уже убито молодых парней и сколько ещё будет загублено жизней. Этот беспредел не остановить...

- Ну, это мы ещё посмотрим, - недовольным голосом возразил полковник. - Ты же знаешь - на войне, как на войне...

- Посмотрите, только без меня. Я выхожу из игры.

- Виктор, идёт война, и ты не имеешь права дезертировать с линии огня. Неужели ты думаешь, что тебе позволят выйти из игры и провалить важное государственное мероприятие, в которое вложено столько трудов? Для тебя расчистили дорогу к руководству группировкой. Устранены все конкуренты. Мой тебе совет - подумай хорошенько, прежде чем принимать поспешное решение. От нас просто так не уходят.

- Товарищ полковник, вы мне угрожаете? - переходя на официальный тон, спросил Виктор.

- Нет, я тебя предупреждаю о возможных последствиях. Подумай хорошенько, и не пори горячку. У нас работают профессионалы, и мне бы не хотелось, чтобы у тебя возникли проблемы. Может возникнуть такая ситуация, что не только я, но даже генерал Уфимцев не сможет тебе помочь. Честь имею, - сказал полковник, и, козырнув, направился к двери...

... Виктор в одиночестве сидел за столиком в ресторане, и пил водку. Рюмку за рюмкой. Почти не закусывая.

- Ужас. Молодой человек, я давно наблюдаю за вами. Вы уже допиваете второй графин водки. Так, ведь, и умереть можно. Я знаю, что русские мужчины много пьют, но чтобы так. Обычно в ресторан приходят веселиться, а ваше лицо печальное. У вас неприятности?

- Тебе чего надо, шалава? - посмотрев хмурым взглядом на стоявшую возле его столика женщину, спросил Виктор. - Дёргай отсюда, тут тебе ничего не обломится.

- Я не проститутка, - обиделась женщина.

- А кто ты?

- Я руковожу еврейским агентством «Сохнут» на территории России.

- Еврейка, что ли? - спросил Виктор, и посмотрел на женщину уже более внимательным и, явно заинтересованным взглядом.

- Еврейка, - подтвердила женщина. - Гражданка государства Израиль. А здесь работаю. Через месяц заканчивается моя каденция, и я улетаю домой.

- И чем занимается ваше агентство?

- Я, совместно с консульством государства Израиль, занимаюсь оформлением документов российским евреям для возвращения их на историческую родину.

- Репатриацией?

- У вас это называется  - репатриация, а у нас – возвращение на родину. Вы разрешите присесть за ваш столик?

- Присаживайтесь. Меня зовут Виктор.

- Очень приятно. Ваше имя созвучно еврейскому имени - Авигдор.

- Я - русский.

- Это видно, - улыбнулась женщина. - Только русские могут выпить столько водки, и оставаться почти трезвым.

- Сегодня ровно десять лет со дня смерти моей мамы и девять дней со дня гибели моей беременной жены.

- Извините. Я знаю русские традиции, налейте мне водки, я тоже буду поминать вашу маму и жену.

Виктор наполнил водкой вторую рюмку и они молча выпили.

- Меня зовут Далия, - первой нарушила затянувшуюся паузу женщина.

- Красивое у вас имя.

- Спасибо. Извините, если мои вопросы покажутся вам нескромными. Сколько вам лет?

- Тридцать два года.

- Вы женат?

- Нет, не женат.

- Почему?

- Так сложилось в моей жизни. Любил. Уже готовились к свадьбе, но за неделю до этого радостного события, меня арестовали и на восемь лет посадили в тюрьму. Посадили за преступление, которого я не совершал.

- Какой ужас. А вы не хотели бы уехать в Израиль?

- Хочу, но пока нет возможности.

- Финансовые затруднения?

- Нет, с финансами у меня всё в порядке. А вот документы...Вряд ли меня пустят в вашу страну.

- Почему?

- Я уже сказал вам, что восемь лет отсидел в лагере. Паспорт мне выдали на основании справки об освобождении. Прошёл всего год после освобождения, судимость ещё долго не будет погашена, так что выезд за границу мне запрещён.

- Все документы отъезжающих в Израиль, проходят через меня. Всё в моих руках...

- Вы можете сделать мне документы?

- Могу.

- И, сколько мне это будет стоить?

- Ну, зачем вы так? Я не торгую документами.

- Простите, я не хотел вас обидеть.

- Я не обиделась. В Израиле все обращаются друг к другу на "ты". Может, мы перейдём на эту форму общения?

- Я не против.

- А ты не возражаешь, если я буду называть тебя Авигдором? - улыбнувшись, и положив свою ладонь на ладонь Виктора, спросила Далия. - С этим именем тебе легче будет адоптироваться в Израиле, а моим родственникам и друзьям - приятнее общаться с тобой.

- Да мне как-то всё равно, - равнодушно пожал плечами Виктор. - Если тебе нравится меня называть этим именем - называй.

- Так ты согласен улететь со мной в Израиль?

- Согласен.

- Тогда давай встретимся завтра. Принеси с собой свои документы, я возьму их в работу.

- Хорошо. А где встретимся?

- Приходи в наше консульство, я закажу тебе пропуск.

- Я приду.

- В два часа дня.

- Хорошо, в два часа.

- Тогда, до завтра, - сказала женщина и, поднявшись из-за стола, собралась уходить.

- Извини, один вопрос, - остановил её Виктор.

- Да, пожалуйста.

- Почему ты хочешь помочь мне уехать в Израиль.

- Нашей стране нужны солдаты.

- Я не собираюсь служить в вашей армии. Да и возраст у меня уже не призывной.

- А я не имела в виду тебя. Я имела в виду будущих солдат.

- Не понял. В каком смысле?

- Ты красивый, судя по фигуре - сильный мужчина. Прекрасный генофонд. От тебя должны рождаться сильные мальчики - будущие воины армии обороны Израиля. Я хочу родить от тебя сына, - сказала Далия и, повернувшись, пошла к выходу из зала ресторана.

- Ни хрена себе, вот это примочки, - провожая удаляющуюся женщину удивлённым взглядом, проговорил Виктор. - Ладно, разберёмся. Главное, я смогу слетать в Израиль за сокровищами, которые мне завещал Граф. Но я вернусь. Обязательно вернусь, и начну мстить...

...Мощный взрыв подбросил на несколько метров вверх "Мерседес". Вокруг сразу образовалась толпа любопытных. Все видели сидевшего за рулём человека, но ни один не решился даже близко подойти к объятой пламенем машине. Из подъезда дома напротив наблюдал эту картину и Виктор...

... - Сильвестр, тут такое дело...в общем, Циркача "загасили". Взорвали вместе с машиной.

- Нормальный ход. Твои сработали?

- Нет, кто-то другой.

- Ну и хрен с ним, нам меньше мороки.

- "Центральные" лютуют, обещают за смерть Циркача начать разборки. Стрелку нам забили.

- Почему - нам?

- Считают, что это мы "мочканули" Циркача.

- Пусть начинают, мы тоже не пальцем деланные, оборотку дадим, мало не покажется.

- Так-то, оно так, только...как бы на стрелке рамсы не попутать. Война с "центральными" нам тоже мало не покажется...

- Ты чего, Монгол, засцал что ли? - с усмешкой посмотрев на собеседника, спросил Сильвестр.

- Я не засцал, но подставлять своих пацанов под пули большой охоты нету, - нахмурившись, буркнул Монгол.

- Ладно, посмотрим, что "центральные" на стрелке бухтеть будут, может, без крови решим проблему, - секунду подумав, сказал Сильвестр...

... Уже несколько минут воздушный лайнер снижался. В окошко иллюминатора Виктор видел, как медленно приближается морской берег, увеличиваются в размере коробки домов, дороги, заполненные автомобилями, железнодорожное полотно, зелёные массивы садов.

- Авигдор, через несколько минут самолёт приземлится в аэропорту имени Бен-Гуриона, и ты впервые ступишь на святую землю Израиля. Ты доволен?

- Поживём - увидим, - буркнул Виктор и, отвернувшись, вновь начал смотреть в иллюминатор на приближающуюся панораму Тель-Авива...

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Content

Типатов Владимир Пешка в чужой игре

ПРОЛОГ.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПЕШКА В БОЛЬШОЙ ИГРЕ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.  ДВА ГОДА ТЫ МНЕ СНИЛАСЬ.

ГЛАВА ВТОРАЯ. МАСЛАК.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.   ШАХИНЯ.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.  ПОДСТАВА.

ГЛАВА ПЯТАЯ.  В СИЗО "МАТРОССКАЯ ТИШИНА".

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЭТАП.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ПРИБЫТИЕ НА ЗОНУ.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.   СЛОВО АВТОРИТЕТА.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ЗАВЕЩАНИЕ ГРАФА.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ЗА ВСЁ НАДО ПЛАТИТЬ.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. НЕДОЛГИЙ ВЕК У ЖРИЦ ЛЮБВИ.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.  БРИГАДИР.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. КОРОЛЬ КРЫС.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. СТРЕЛКИ С ЧЕЧЕНЦАМИ.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. НАЕЗД.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.   ТОЛКОВИЩЕ ДЛЯ ЦЕЗАРЯ И КОРОНАЦИЯ ЛЮТОГО.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.  СИЛЬВЕСТР ПРОТИВ ЛЮТОГО.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ.  ХОЧУ ЛЮБИТЬ И БЫТЬ ЛЮБИМОЙ.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.  БЕСПРЕДЕЛ.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. Я ВЕРНУСЬ.