Типатов Владимир

Время собирать камни

Время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий (Экклезиаст 3:5)

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВТОРАЯ КАПЛЯ.

... - Далия, что он сказал?  Я ничего не понял, – спросил Виктор, переводя непонимающий взгляд со своей спутницы, на директора банка, и обратно.

- Ты заявил о том, что являешься арендатором одного из банковских сейфов, и хотел бы получить его содержимое.

- Да, так оно и есть. Я предъявил перстень с камнем, и назвал пароль. В чём проблема?

- Ты назвал неправильный пароль, и предъявил не тот камень. Директор банка сказал, что этим делом может заинтересоваться полиция.

- Каким делом?

- Откуда ты узнал о существовании этого вклада?

- Из достоверного источника.

- А конкретнее.

- Это моё наследство. Такой ответ тебя устроит?

- Меня устроит любой ответ, а вот полицию – вряд ли. У тебя могут возникнуть проблемы.

- Да у меня начались проблемы с первых же минут, как я ступил на вашу святую землю, - насупился Виктор. – В аэропорту, на паспортном контроле, мне все нервы вымотали, потом – у тебя дома. Ох, и зануда же, твой папочка.

- Не сердись на отца, - улыбнувшись, сказала Далия. -  Ему не безразлично, с кем я встречаюсь, и с кем провожу время. Ему не безразлично, за кого я выйду замуж.

- Да я, вроде, не являюсь претендентом на твою руку.

- А я была бы не против, - слегка покраснев, тихо сказала Далия. -  Отцу ты тоже понравился.

- Но, я же не еврей.

- Да, и это очень печально. Отец никогда не отдаст меня замуж за гоя.

- За кого? – удивлённо переспросил Виктор.

- За гоя. Так мы называем русских.

- А-а, вот теперь понятно. Далия, мы же с тобой договорились – мы только друзья.

- Да, я помню об этом, но...ты мне очень нравишься.

- Прости...

- Я не принуждаю тебя жениться на мне, я согласна быть твоей любовницей.

- А как же моральные устои вашей семьи? Твой отец так кичится этим.

- Отец – человек старой формации, он живёт прошлым, а я – настоящим и будущим.

- Ты молода и красива.

- Ты мне льстишь, - грустно улыбнулась Далия. – Не такая я уж и молодая, мне скоро исполнится тридцать пять лет, и не такая уж я красивая.

- Зато богатая.

- Да, я богатая, а после смерти отца стану ещё богаче. Я унаследую наш семейный бизнес – фабрику, по огранке алмазов.

- А брат?

- У него другой бизнес. Поехали на фабрику?

- На экскурсию?

- А тебе разве не интересно посмотреть, как невзрачные на первый взгляд, необработанные алмазы, становятся бриллиантами?

- Бриллиантами...да, бриллиантами, - вслух подумал Виктор. – Видимо, у Графа перед смертью разыгралась фантазия, и он желаемое выдал за действительное. Ну, что ж, я и с самого начала, не очень-то верил в существование советского графа Монте-Кристо. Слишком уж сказочно всё выглядело.

- О чём ты? – прислушиваясь к словам Виктора, спросила Далия. – У тебя есть знакомый граф?

- Был, - вздохнул Виктор.

- Он умер?

- Умер.

- Никто не живёт вечно, все постепенно старятся и умирают.

- А как же притча про вечного жида? – усмехнувшись, спросил Виктор.

- Так это же притча, - засмеялась Далия. – А в жизни всё банальнее и прозаичнее.

- Согласен с тобой.

- Так, поедем?

- Поехали, - пожал плечами Виктор. – Если не свои, так хоть чужие бриллианты подержу в руках.

... - Тебе нравится здесь? – спросила Далия, заметив, с каким интересом Виктор осматривается вокруг.

- Любопытно. Никогда не видел ничего подобного. Прямо копи царя Соломона.

- Это не совсем так, вернее – совсем не так. Отец не занимается поиском и добычей алмазов, эти камни привозят на фабрику отца почти со всего света, а здесь высококвалифицированные специалисты занимаются огранкой, и превращения сырца в прекрасные бриллианты, которые потом отправляются назад, в те страны, откуда прибыли негранеными. А ты хочешь заняться этим делом?

- Огранкой алмазов?

- Руководством одного из участков фабрики.

- Не знаю, надо подумать. А что, твой отец допустит меня в ваш семейный бизнес?

- Допустит, если я его попрошу.

- И, для этого, я должен жениться на тебе?

- Ты не должен, но желательно...Хочешь, я познакомлю тебя с одним человеком?

- С каким человеком?

- С твоим бывшим соотечественником, он ювелир высшего класса. Отец его очень ценит, и только ему доверяет огранку самых больших и особо ценных алмазов. Три года назад этот человек по закону о возвращении, приехал в Израиль. Я оформляла его документы на отъезд из Москвы, позвонила отцу, и отец, встретив его прямо у трапа самолёта, пригласил работать на свою фабрику. Этот человек знает о драгоценных камнях практически всё. Если хочешь, он посмотрит на камень из твоего перстня, и если это действительно драгоценный камень, как ты утверждаешь, то Арон расскажет тебе всё про этот камень.

- Да, я хотел бы прояснить ситуацию, потому что был уверен в подлинности камня. Реакция директора банка меня просто ошарашила.

- Если честно, то меня тоже.

... - Ну, что вы, молодой человек, этот камень не имеет ничего общего с названным вами, - сказал ювелир, мельком посмотрев на перстень, который протянул ему Виктор. – Это даже не полудрагоценный камень.

- А что же это?

- Страз.

- Странно, - вздохнув, тихо сказал Виктор. – А мне сказали, что это бриллиант под названием – «Вторая капля».

- Молодой человек, эта стекляшка даже по форме и окраске совсем не похожа на знаменитый камень, название которого вы только что произнесли, - усмехнувшись, сказал ювелир. – Драгоценные камни не вставляют в изделия не из благородных металлов, а ваш перстень, хоть и очень красивый, но он не золотой, и даже не серебряный - он из мельхиора. У меня нет с собой каталога, но я помню характеристики всех знаменитых камней мира. Заметьте, не только названия, но и их характеристики, истории происхождения, откуда появились на свет, и где сейчас хранятся, за исключением тех, которые находятся в частных коллекциях. Тайна вкладов, знаете ли…

- Понятно, - опять вздохнул Виктор. – Значит, это не «Вторая капля»?

- Я уже сказал вам, молодой человек. Про камень, которым вы интересуетесь, я мог бы вам рассказать довольно много. У него очень интересная и загадочная судьба. К сожалению, следы камня затерялись в начале века, и где он сейчас находится, никому не известно. Это был бриллиант с голубым оттенком, абсолютно чистый, шестиугольной правильной формы с изумрудной гранью. Вес камня – двадцать шесть с половиной карат. Один из двух знаменитых камней, по преданию, составлявших собственность персидских шахов и носивших романтическое название «Две капли воды», был подарен шахом богатой французской даме, по всей видимости, даме сердца шаха, имя которой так и осталось неизвестным. Позднее, камень был куплен русским золотопромышленником Лаврентьевым, и перепродан Ротшильдам за двести тысяч рублей золотом, по тем временам – это были огромные деньги. Ротшильд подарил камень российской императрице, а в тысяча девятьсот восемнадцатом году, следы камня затерялись.

- Интересная история, - вздохнул Виктор. – А двадцать шесть с половиной карат, это много?

- Да, это очень большой камень, вес одного карата составляет около 206 миллиграммов. Хочу добавить, что «Вторая капля», это русское его название, а по-арабски он называется «Катрантун таниятун».

«Арабское название...стоп, Граф что-то говорил мне про арабское название...ну да, перед тем, как попрощаться», - мелькнула мысль у Виктора и он, хлопнув себя рукой по лбу, приподнялся со стула. – «Какой же я дурак»!

- Авигдор, с тобой всё в порядке? – с беспокойством спросила Далия, заметив его состояние.

- Всё в порядке. Поехали домой.

- Как скажешь, - улыбнулась Далия. – Машина на ходу.

«С названием камня мне теперь всё ясно, это его арабское название и является паролем. Но, где сам камень»? – напряжённо думал Виктор, внимательно рассматривая массивный перстень.

– «Граф говорил, что камень и перстень – ключ к сейфу. Камень в перстне. Но, в перстне, совсем другой камень. А, может...в буквальном смысле – в перстне»?

Торопливо раскрыв перочинный нож, Виктор поддел тонким лезвием овальный ободок, толщиной не более миллиметра, удерживающий в гнезде страз. Ободок щёлкнул и упал на стол. Виктор вытащил пальцами страз и, увидев отверстие, скрываемое ранее искусственным камнем, перевернул перстень отверстием вниз. На ладонь выпало что-то сверкающее. Осторожно положив камень на стол, Виктор не смог оторвать от него взгляда. В лучах солнца камень заиграл, заискрился голубыми, оранжевыми, зеленовато-розовыми бликами.

- Так вот ты какой, знаменитый бриллиант? Как двуликий Янус имел два лица, так и ты имеешь два названия, - тихо, почти шёпотом, произнёс Виктор, не в силах отвести глаз от сверкающего чуда. – Придётся второй раз наведаться в банк, и теперь я уже на сто процентов уверен в том, что сокровища советского Графа Монте-Кристо, действительно, существует...

... Виктор обладал сильным характером и железной волей, но и он не смог сдержать эмоций, став единственным обладателем сокровищ, завещанных ему Владленом Фёдоровичем. Точно так же, как в романе Александра Дюма «Граф Монте-Кристо», Эдмон Дантес, ошеломлённый свалившимся на него богатством, Виктор погрузил руки в груду крупных алмазов, рубинов, изумрудов, бриллиантов, которые, падая из его рук друг на друга сверкающим водопадом, стучали, подобно граду, бьющему в стекло.

- Спасибо, дорогой Владлен Фёдорович, спасибо за твою щедрость, теперь я смогу выполнить свою клятву и наказать тех, по чьёму злому умыслу я на долгие восемь лет был лишён свободы, тех, кто украл у меня восемь лет жизни...

ГЛАВА ВТОРАЯ.  ВОЗВРАЩЕНИЕ.

...Прошёл ровно год, как Виктор прилетел в Израиль.

- Авигдор, ты всё-таки решил вернуться в Россию?

- Далия, ты помнишь, о чём мы с тобой говорили год назад?

- Помню, - вздохнула Далия. - Ты сказал, что обязательно вернёшься в Россию.

- Я должен вернуться. Остались у меня там кредиторы, которые мне задолжали. А я долги не прощаю.

- Ты их убьёшь?

- Я убью заказчика убийства моей жены, а с остальными поступлю так, как они поступили со мной - заставлю их страдать.

- Теперь я поняла, для чего ты сделал пластическую операцию лица. Для того, чтобы тебя не узнали в России?

- Да, я не хочу, чтобы меня опознали до того, как исполню свою клятву.

- А как же твой бизнес? У тебя успешные проекты и деловые контакты с зарубежными фирмами.

- Мои деловые связи не пострадают. Наоборот, они расширятся - в России сейчас открываются широкие перспективы для бизнеса. Я хочу купить в Якутии месторождение алмазов и переправлять камни для огранки в Израиль.

- А сотрудничество с компанией "ДЕ БИРС", тебя больше не устраивает?

- Ты знаешь, на каких условиях мы заключили с ними сделку. Меня такие кабальные условия не устраивают.

- Ты думаешь, в России заключишь более выгодные сделки?

- Я в этом абсолютно уверен. Кроме того, я хочу заняться поставками в Израиль металла.

- Сейчас в России так страшно. Я смотрю телевизор, и у меня волосы на голове шевелятся от ужаса. Береги себя там, - вздохнула Далия. - А я здесь буду молиться за тебя.

- Спасибо.

... - Уважаемые пассажиры, наш самолет начал снижение, пристегните ремни и просьба в салоне не курить, - улыбаясь дежурной, словно приклеенной к губам, улыбкой, сказала стюардесса.

Странное чувство, которое держало Виктора в напряжении весь полёт, к завершению его достигло апогея. Он радовался, что, наконец, возвращается на Родину, но и чувство внутреннего напряжения тоже присутствовало, а вдруг его новые документы вызовут сомнение у пограничного контроля? Но его опасения оказались напрасными. В кабинке паспортного контроля сидела очень симпатичная девушка. Посмотрев внимательно на Виктора, потом в его израильский загранпаспорт, сличила фотографию с оригиналом и затем вновь посмотрела на предъявителя паспорта. Красивый мужчина явно ей понравился.

- Желаю вам удачи и добро пожаловать в Москву, -  доброжелательно улыбнувшись, сказала девушка в форме и поставила штамп в его документ...

... – Господин Крутов, вы приехали в Москву, как турист? - спросила Виктора на рецепшене молодая, красивая женщина, оформляющая его документы на заселение в отель.

- Я бизнесмен, приехал налаживать деловые контакты между нашими странами, - сказал Виктор, пристально вглядываясь в лицо девушки. Ему показалось, что он раньше его где-то видел.

- В добрый час, - обворожительно улыбнулась девушка. – Вы на долго приехали?

- Виза у меня открыта на три месяца.

- Прекрасно. В каком номере хотите поселиться?

- Хотелось бы в одноместном люксе. У вас есть такие номера?

- У нас, как в Греции - есть всё, - сказала девушка, и очаровательно улыбнувшись, посмотрела на Виктора. – А за ваши деньги, мы исполняем любые желания клиента. Меня зовут Валерия, а близкие друзья зовут меня Лерой.

«Точно – Лера. Как же я её сразу не узнал? Повзрослела девочка и похорошела, стала очень красивой. Можно сказать, из гадкого утёнка превратилась в царевну-лебедь. Это же та молоденькая проститутка, которая всю ночь обслуживала меня в борделе у Маслака, в день моего приезда в Москву. Уже больше года Маслак лежит в могиле, а дело его живёт и процветает. И она меня не узнала. Да это и не мудрено, у меня совсем другое лицо – пластические хирурги в Израиле постарались до неузнаваемости изменить мою внешность, ну и за два года, что прошли с той ночи, она, наверное, обслужила уже не менее сотни клиентов. Вряд ли она запоминала их лица», - подумал Виктор, а вслух сказал: - Меня зовут Виктор.

- У вас русское имя и фамилия, и вы хорошо говорите по-русски.

- Естественно, я ведь не коренной израильтянин, а репатриант из бывшего Советского союза. - А вы, случайно, не цыганка?

- Нет. А почему вы так подумали?

- Глаза у вас очень красивые. Вот посмотрел в них, и сразу захотелось спеть: "Очи чёрные, очи жгучие, очи страстные и прекрасные".

- Вам только мои глаза понравились? - кокетливо поведя бровью, с улыбкой спросила Лера.

- Не только глаза, вы очень красивая девушка, - с улыбкой сказал Виктор и направился в отведённый ему номер.

Лера, проводив его долгим, оценивающим взглядом, подняла телефонную трубку и набрала номер.

- Настя, привет.

- Привет, подруга, - раздался голос в телефонной трубке.

- Ты имела дела с евреями?

- Какие дела?

- Ты чего придуриваешься? Не понимаешь, что ли, о чём я говорю?

- А-а, ты в этом смысле? Имела.

- Ну и как они?

- Жмоты. А чего это ты вдруг заинтересовалась евреями?

- Да тут сейчас в люкс поселила бизнесмена из Израиля.

- Хочешь его снять?

- Иностранец - значит, мой клиент.

- Естественно - твой. Ты же у нас главная секс-бомба для зарубежных клиентов.

- Да ну тебя, я серьёзно, а ты всё со своими шуточками.

- Ну, а если серьёзно, то не знаю, что тебе посоветовать. Я имела дела с местными евреями. Может зарубежный не такой жадный.

- Снял номер люкс, значит не жадный.

- Ну, тогда, как говорят - вперёд и с песней.

- Спасибо за консультацию.

- Дерзай. Да, забыла тебе сказать, у них у всех обрезаны, имей это в виду.

- Надеюсь, что не до такой уж степени?

Ответом ей был звонкий смех подруги.

...Виктор включил телевизор и начал переключать каналы и просматривать анонсы программ. В дверь тихонько постучали.

- Открыто! – крикнул Виктор, приглушая звук телевизора.

- Разрешите? – спросила Лера, приоткрыв дверь в номер.

- Пожалуйста, проходите, -  улыбнулся Виктор. – Очень рад вас видеть.

- Я зашла посмотреть, как вы устроились.

- Спасибо, всё очень хорошо.

- Да? Ну, тогда я пойду. Вы извините за вторжение.

- А может, вы останетесь и согласитесь скрасить моё одиночество?

- А вы хотите, чтобы я осталась? – кокетливо улыбаясь, спросила Лера.

- Хочу.

- Хорошо, я останусь...

... - Вот, возьмите, - сказал Виктор и протянул своей ночной гостье пятьсот долларов.

- Вы очень щедры, -  улыбнулась Лера и, положив деньги в кармашек, направилась к выходу из номера.

- Я могу надеяться на следующую нашу встречу? - уже у самой двери остановил её вопросом Виктор.

- А вы этого хотите?

- Хочу.

- Тогда я приду.

- Я буду ждать.

- Я приду  вечером, - вновь повторила Лера и, открыв дверь, вышла из номера...

... - Настя, ну ты и дура! – буквально врываясь в квартиру подруги, закричала Лера. - Сказала, что у евреев обрезанные! А у этого не обрезанный, а нарощенный! Ты представить себе не можешь, там такая дубина! Я такой огромный член вижу всего второй раз в жизни!

- А когда был первый? – с улыбкой спросила Настя.

- Два года назад. Меня и Марину привезли в сауну и там заставили обслуживать только что освободившегося из заключения, мужчину - друга хозяина. Я тогда только начинала работать проституткой. А вспомнила  тот случай потому, что больше никогда и ни у кого, до сегодняшней ночи, не видела такой длинный и толстый член.

- Везучая ты, подруга, - завистливо вздохнула Настя. - Второй раз трахаешься с нереально большим членом. Этот еврей на долго приехал в Москву?

- Виза у него на три месяца.

- Если бизнесмен - наверняка баксами упакован. Кстати, как он тебе заплатил - не пожадничал?

- Пять сотен зелёных дал?

- Не пожадничал. Значит, ты ему очень понравилась.

- Говорит, что понравилась. Ещё приглашал. Настя, я влюбилась в него. Он такой красивый, нежный, и страстный.

- Ты что, с ума сошла? Надо же такое учудить - влюбиться в клиента. Не забывай, что ты проститутка, и нет для нас принцев на белом коне, а есть козлы, которые трахают нас за бабки во все дыры, и ещё издеваются при этом. Тебе понравилось с ним трахаться? Ну, и трахайся на здоровье, стриги с него баксы. Ты же не в первый раз иностранцев обслуживаешь. А про лирику - забудь, она в нашей профессии вредна, потом с другими клиентами не сможешь качественно работать. Ты же знаешь, что делают с проститутками, которые нарушают трудовое соглашение, в лучшем случае - калекой сделают, а в худшем - убьют. Вспомни Марину. Или забыла, что с ней сделали?

- Не забыла. Ладно, подруга, пойду отдыхать, устала.

- Ещё бы не устать, если всю ночь отпахала, как за растрату. Конечно, отдыхай, свой план на сегодня ты уже перевыполнила. А к моему совету прислушайся - выбрось из головы мысли про любовь. Никогда, ни один мужчина не женится на проститутке.

- Да я ни на что не надеюсь, - вздохнула Лера. - Просто, впервые в жизни влюбилась...

...Виктор вошёл в подъезд дома, поднялся на этаж, подошёл к двери, и нажал на кнопку звонка.

- Кто там? – спросил женский голос и Виктор почувствовал, что изнутри его внимательно рассматривают в дверной глазок. – Вам кого?

- Я к товарищу полковнику.

- Он болен, и мы никого не принимаем.

- Как, болен? – встрепенулся Виктор. – И давно?

- Уже десять месяцев. А вы кто?

- Бывший сослуживец.

- Сослуживец? – переспросил женский голос. - И вы не знаете, что Александр Михайлович столько времени прикован к постели? Все сослуживцы знают о трагедии, которая постигла нас.

- Меня более года не было в России.

- А почему я вас раньше не видела?

Виктор, не зная, что ответить, молча пожал плечами. В переговорах наступила пауза.

- А как ваша фамилия? – первой нарушила затянувшуюся паузу, женщина.

- Вы впустите меня в квартиру, и я представлюсь.

За дверью опять замолчали, видимо хозяйка ещё раздумывала, впускать в квартиру незнакомого человека, или не впускать? Наконец, щёлкнул затвор дверного замка, загремела цепочка, и дверь приоткрылась.

- Заходите, - сказала появившаяся в дверном проёме женщина, не сводя с Виктора настороженного взгляда. – Александр Михайлович лежит в спальне, можете пройти к нему, только снимите обувь.

- Да, конечно, - сказал Виктор и торопливо начал снимать туфли.

- Вы из Фонда инвалидов-афганцев? – неожиданно задала вопрос хозяйка квартиры и замерла в ожидании ответа.

- Нет, я сам по себе, - ответил Виктор и почувствовал себя неловко от того, что невольно обманул ожидание женщины. – А что, обещали прийти?

- Обещали, - вздохнула женщина и на глазах её навернулись слёзы. – Все, только обещают, а помощи никакой. Приходили из Фонда, приходили от секции ветеранов группы «Альфа», приходили даже представители руководства города, но существенно помочь никто не может. Александру Михайловичу нужны дорогостоящие лекарства, операции, инвалидная коляска. Но всё это стоит больших денег, а у нас их нет.

- А что с ним случилось?

- Попал в аварию. В его машину врезался КАМАЗ. После аварии, Александр Михайлович месяц находился между жизнью и смертью. На его теле живого места не было, сплошные переломы, травма позвоночника...Врачи говорят, что помочь нам могут только в платной клинике, а ещё лучше, за границей. Но это стоит очень больших денег.

- Сколько?

- Лучше не спрашивайте, - обречённо вздохнула Елизавета Дмитриевна и в её глазах опять появились слёзы.

- И, всё-таки?

- Четыреста пятьдесят тысяч долларов одна операция, а Саше необходимо сделать как минимум - три, - всхлипнула женщина и тут же, торопливо добавила, - но сюда входит и оплата билетов на самолёт до Израиля.

- А почему до Израиля?

- Так нам посоветовали. Сказали, что в Иерусалиме есть специализированная клиника.

- Лиза, кто там пришёл? – раздался тихий голос из комнаты. – Я слышу, что ты с кем-то разговариваешь.

- Это твой бывший сослуживец пришёл проведать тебя, - вытирая слёзы, сказала Елизавета Дмитриевна. – Ты можешь его принять?

- Конечно. Проведи его быстрее ко мне.

- Идите к нему, он будет рад встрече с вами.

Комок подкатил к горлу и застрял там, сдавив его спазмами, когда Виктор увидел лежащего в постели человека.

- Здравствуйте, товарищ полковник.

- Здравствуйте, - тихим голосом отозвался больной. – Кто вы? Подойдите поближе, я не узнаю вашего лица, но голос ваш мне знаком.

- Я – Виктор.

- Какой Виктор?

- Ермаков.

- Виктор, это ты!? - вскрикнул Александр Михайлович и сделал попытку приподняться, но не смог даже пошевелиться, только застонал от пронзившей всё его тело, острой боли.

- Я, - улыбнулся Виктор. - Вернулся из небытия.

- Теперь вижу. Ну, с воскрешением тебя. Проходи поближе, бери стул и садись. Что ты сделал со своим лицом?

- Это не я, это пластические хирурги. Как вам оно?

- Красавчик, - усмехнулся отставной полковник. - На зарубежного артиста похож. Забыл, как его имя и фамилия. Но, это не столь важно.

- Я тоже так думаю - это не важно. У вас были из-за меня проблемы? - спросил Виктор, пододвигая стул поближе к изголовью больного.

- Ты очень грамотно всё разыграл. Все поверили в твою смерть: и твоя братва, и главари конкурирующих группировок, и моё начальство.

- И вы поверили?

- А я не поверил. Машина твоя, и находившейся в ней человек, сгорели дотла -  опознать обгорелые останки было невозможно. Так кого братва с почестями похоронила вместо тебя?

- Бомжа. Я его труп купил в одном из моргов Подмосковья.

- Ловко сработал. Где же ты опять более года пропадал?

- В Израиле.

- В Израиле? Как тебя туда занесло?

- Попутным ветром.

- Ну, и как ты там устроился?

- У меня там есть свой бизнес, есть недвижимость.

- Удачно женился, или нашёл клад?

- Я не женат. Ладно, не обо мне речь. Расскажите, что с вами приключилось?

- Попал в аварию.

- Думаете, не случайно?

- Уверен, что не случайно.

- Ну, а с преступностью в Москве покончили?

Полковник посмотрел на Виктора, и ничего не сказал в ответ, только безнадёжно махнул рукой.

- А я вам говорил, что это утопия. Преступность никогда не искоренить, она постоянно переходит из одной формы в другую. Чёрная масть перекрасилась, надела деловые костюмы и рубашки с галстуками. Посмотрите, сколько бывших воровских паханов теперь стали бизнесменами, а сколько из них стали депутатами?

- Да, ты был прав. А в Россию ты приехал по делам бизнеса, или как?

- Я вернулся потому, что Россия - это моя Родина.

- Решил обосноваться в Москве?

- Это в будущем, а сейчас свой бизнес я решил начать в Сибири и Якутии...

- А что тебя интересует в тех регионах?

- Алмазы, нефть, газ, металл. Начну скупать нефтяные и газовые месторождения в Тюменской области, алмазные прииски в Якутии, металлургические заводы в Сибири.

- Планы у тебя наполеоновские.

- Есть такое дело. Товарищ полковник, вы извините, что раньше не навестил вас. Сразу, по прилёту в Москву, занялся налаживаеием контактов с бизнесменами. Да и не знал, что вы в таком состоянии.

- Да ладно, пришёл же. И, не называй меня полковником, я уже вышел в тираж. Называй по имени и отчеству, или просто - Михалыч.

- Хорошо, Александр Михайлович.

- Ну, а к тебе как теперь обращаться? Ведь, наверняка сменил имя и фамилию?

- Я изменил только фамилию. Теперь я Крутов Виктор Сергеевич.

- Тёзка знаменитого хоккеиста.

- Ну, не совсем тёзка. Хоккеиста зовут Владимир.

- Верно. Владимир.

- Александр Михайлович, пойдёте ко мне начальником службы безопасности?

- Ты что, смеёшься надо мной? Я пошевелиться не могу. Чтобы встать на ноги - нужны операции. Ты знаешь, сколько стоит одна такая операция за границей?

- Знаю.

- Откуда?

- Ваша жена сказала.

- Видимо, приняла тебя за представителя фонда инвалидов-афганцев.

- Да, она так и сказала. И подала мне хорошую мысль. Я создам фонд помощи родственникам бойцов, погибших в Афганистане.

- У тебя есть такая возможность?

- Есть. Теперь есть. Я получил наследство. Один добрый человек завещал мне всё своё состояние.

- На зоне?

- Да.

- Так может ты - Граф Монте-Кристо, а сокровища тебе оставил аббат Фариа?

- Я - Эдмон Дантес, - грустно усмехнулся Виктор. - По крайней мере, мною движет то же самое чувство, что и узником замка Иф - месть! Но, поскольку Эдмон Дантес не только мстил, но и делал добрые дела - помогал хорошим людям, я тоже хочу последовать его примеру.

- Я приветствую твои благородные намерения. Только, как ты объяснишь родственникам погибших, откуда к ним упадут деньги? Они же не дети и видя, какая сейчас обстановка в стране, не поверят в то, что родное государство выделило им материальную помощь.

- Что-нибудь придумаю, но люди должны получить финансовую помощь. И начну с помощи тем, чьи мужья и дети погибли во время той операции в Афганистане, когда мы в Панджшерском ущелье искали подбитый вертолёт с ценным грузом.

- И, когда ты закрыл меня своей грудью от пули душмана.

- Уже столько лет прошло. Чего вспоминать?

- А я помню и никогда этого не забуду. Виктор, ты год назад так внезапно исчез, и я не успел сообщить тебе очень ценную для тебя информацию. Оказывается, бывший генерал КГБ - Турецкий в настоящее время трудится начальником службы безопасности у очень богатого бизнесмена, фамилия которого - Мальцев. А имя и отчество - Павел Петрович.

- Мальцев!? - вскрикнул Виктор. - Тот самый Мальцев!?

- Да, тот самый - твой главный враг. Я так думаю, что не просто тебе будет добраться до горла Мальцева. Турецкий пришёл к нему не один. Он привёл с собой большую группу хорошо подготовленных бойцов, которые и стали основой его подразделения. Я подозреваю, что это бойцы той самой группы «Омега», которую создали в "конторе" в конце восьмидесятых, и которая потом, после развала Советского Союза, куда-то исчезла. Сейчас служба безопасности у Мальцева самая крутая в Москве, строжайшая дисциплина и отличная выучка. У него огромные связи и деньги. Думаешь, тебе под силу справиться с ним?

- Я справлюсь. У меня тоже есть деньги, появятся и связи.

- Ну, желаю тебе удачи.

- Спасибо. Ну а вы, товарищ полковник, готовьтесь лететь в Израиль. С вашей женой я сейчас переговорю. Полетим вместе, через месяц. Пока вы подготовите свои документы, я решу некоторые свои дела в Сибири. В Израиле я вас определю в лучшую клинику, а вашу жену поселю в своём доме.

- Спасибо тебе, Виктор, - тихо сказал больной. - Только бы встать на ноги, а уж тогда мы с тобой повоюем.

- Встанете, я вам это обещаю.

- Твои слова да Богу бы в уши.

- Он услышит, - сказал Виктор и, поднявшись, направился к двери.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.  ГОД СОБАКИ.

...Прилетев в Красноярск, Виктор с первых же дней начал ездить по Сибири, где стал активно скупать небольшие разорившиеся металлургические заводы, мастерские и прочие убыточные малые предприятия. Но главной целью Виктора было приобретение крупного металлургического комбината по производству алюминия. Но желающих приобрести этот комбинат было более чем достаточно. Одним из них и, пожалуй, самым главным претендентом был заместитель Полномочного представителя Президента России по Красноярскому краю, Константин Дмитриевич Литвиненко.

Сначала такое назначение его не только не обрадовало, но и сильно расстроило, уж очень не хотелось ему уезжать из Москвы, но, хорошо подумав и всё взвесив, решил, что лучше быть заметной фигурой в таком большом регионе, чем одним из многих советников Президента в его администрации. И к тому же, ему ясно дали понять, что его отъезд из столицы временный, и он ещё вернётся в кремлёвскую администрацию, но уже на более высокую должность.

Первое, что сделал Константин Дмитриевич, после приземления в аэропорту Красноярска, поехал в Управление делами представителя Президента и получил ордер на временную квартиру. Конечно, смешно было бы сравнивать её с его московскими апартаментами. Дом хрущёвской постройки, всего три комнаты, обставленные стандартной дешевой мебелью, вместо джакузи – обычная чугунная ванна, туалет совмещён с ванной комнатой, примитивный унитаз с высоко подвешенным над ним смывным бачком будто заимствован из коммуналок сталинских времён.

"Ничего страшного, все эти неудобства носят временный характер, максимум через год вернусь в Москву", - подумал Константин Дмитриевич, брезгливо осматривая своё новое жильё.

На следующий день он нанёс визит своему новому шефу. Оба чиновника произвели друг на друга самое благоприятное впечатление. Литвиненко представил на рассмотрение своему новому шефу предложения по реанимации в регионе предпринимательской деятельности на уровне среднего и малого бизнеса, которые шеф молчаливо одобрил. А ещё через день, Константин Дмитриевич вылетел в Сибирск, первым делом его интересовал алюминиевый комбинат, о котором он слышал ещё в Москве и который теперь намеревался прибрать к рукам.

Богатое и рентабельное предприятие, приносившее большие прибыли в период брежневского застоя и горбачёвской перестройки, с развалом Советского Союза стало хиреть и катиться к банкротству. Перспектива приобрести буквально за гроши комбинат по производству алюминия, понравилась ему, и Литвиненко начал подготавливать почву для того, чтобы застолбить за собой предприятие.

Буквально только на несколько минут заехал Константин Дмитриевич в гостиницу, чтобы оставить в забронированном для него номере свои вещи, и тут же вернулся в ожидавшую его у подъезда машину, поехал в управление комбината. Он с интересом смотрел на оживлённые улицы, любовался старинными, дореволюционной постройки, зданиями и возрождёнными соборами. Рядом с водителем, он же охранник, сидел парень с бычьей шеей - второй телохранитель. Они, вместе с представителем местной власти встречали его в аэропорту, и теперь будут сопровождать его всегда и везде. Это был «подарок» ему от местных властей.

- Рожи у них какие-то бандитские, - недовольно поморщившись, тихо сказал Константин Дмитриевич представителю местной власти.

- Ну почему же бандитские? – усмехнулся тот. – Ребята из местного спортивного клуба, оба мастера спорта - один по боксу, а второй по самбо.

- Ладно, сгодятся, - вздохнув, махнул рукой Константин Дмитриевич поняв, что всё тут уже решено до него и без него.

Не прошло и часа, как машина подъехала к зданию комбината. Константин Дмитриевич вошёл в кабинет председателя совета директоров, как в собственный. Директор комбината - Михаил Сергеевич Громов –  радушно улыбнулся, и поднялся с кресла, чтобы стоя поприветствовать важного гостя. – Надеюсь, вас хорошо разместили? Я заказал для вас лучший номер в гостинице.

- И я очень рад знакомству, – улыбнулся, и вежливо ответил на приветствие Литвиненко. – И с размещением всё в порядке. Но речь пойдёт не обо мне. Я проехал по городу и у меня создалось такое впечатление, что обстановка в городе накалена до предела. Возле ворот машину встретили пикетчики с плакатами довольно угрожающего характера, я думал, что обозлённые рабочие перевернут машину. Как бы не произошёл социальный взрыв и не начала литься кровь. Голодный человек – страшный человек и если ему терять нечего, он может пойти на самые крайние меры.

- Я уверен, что до прогнозируемого вами взрыва ещё далеко, - с улыбкой сказал Громов. – Это временные трудности, и мы уже принимаем конкретные меры по спасению комбината, закупаем новое оборудование, выходим на новые рынки сбыта и самое главное, предпринимаем шаги по погашению задолжности по зарплате. Естественно, сразу заткнуть все дыры не получается, но мы работаем над этим и ситуация улучшается. Нам сейчас необходимы деньги и время.

- Я бы не стал рисовать картину в таких ярких тонах, - сказал Константин Дмитриевич, едва сдерживая раздражение, и недовольно поморщился. Добыча, которая казалась ему такой лёгкой, выскальзывала из рук. – Насколько мне известно, комбинат находится на грани банкротства. Предполагается введение внешнего управления комбинатом, и ваши счета в банках могут заморозить. Потом последует запрет на передачу акций, отказ от дальнейшего инвестирования и множество других неприятностей, и комбинат выставят на торги. Мои сведения из проверенных источников, можете не сомневаться в их подлинности.

- Что же вы предлагаете?

- На вашем месте я бы подал в отставку и ушёл на заслуженный отдых. Вам ведь, если не ошибаюсь, уже шестьдесят шесть лет?

- Вы действительно, хорошо информированы, - усмехнулся Громов. – Ну, допустим, я уйду, а в чём выиграет комбинат?

- Смена руководства, по моему мнению, благотворно скажется на обстановке на самом комбинате и вокруг него. Люди, уже разуверившиеся во всём, скорее поверят обещаниям нового руководителя с незапятнанной репутацией. Главное сейчас, успокоить рабочий класс и сбить волну забастовок и пикетов.

- Спасибо, Константин Дмитриевич, за ваш совет, - сказал Громов, не поднимая глаз от стола. – Я подумаю.

- Я бы настоятельно вам советовал думать быстрее, - сказал Литвиненко, поднимаясь с кресла и попрощавшись, покинул кабинет, который надеялся вскоре сделать своим.

Предсказания Литвиненко сбылись буквально через три месяца, после этого разговора - в феврале девяносто четвёртого года. Счета комбината арестовали, руководство, во главе с Громовым, отстранили от руля, а сам комбинат подвергли процедуре банкротства и выставили на торги.

Константин Дмитриевич уже считал, что комбинат у него в кармане, как вдруг узнал, что у него появился серьёзный конкурент, готовый выложить за комбинат сумму, в три раза превышающую оценочную. У Константина Дмитриевича не было таких денег, как у появившегося четыре месяца назад в Красноярске - бизнесмена Виктора Сергеевича Крутова, и он забеспокоился, и забеспокоился не зря.

Против силы денег не попрёшь, не помогли даже связи в кремлёвской администрации – Виктор Крутов одержал победу на торгах и получил в своё пользование комбинат, но нажил себе смертельного врага, в лице Константина Дмитриевича Литвиненко...

...Прошло полгода с тех пор, как Виктор приобрёл Сибирский металлургический комбинат. После недолгой эйфории, связанной с появлением на комбинате молодого, энергичного хозяина и толкового руководителя, вдруг выяснилось, что смена руководства комбината не смогла в одночасье снять все накопившиеся годами проблемы, и молочных рек с кисельными берегами не наблюдается. Назначенный хозяином комбината директор, явно не справлялся со своими обязанностями. Комбинат лихорадило – поставщики задерживали поставки, а покупатели задерживали оплату полученной продукции. В общем, положение было такое, что в любую минуту можно было ожидать взрыва. Нет, не диверсионного, а более страшного и разрушительного – социального. Ведь если завтра обозлённые, доведённые почти до нищенского существования, рабочие не выйдут на смену и печи встанут, то комбинат попросту умрёт. Виктор сидел в своём кабинете красноярского офиса, и на повышенных тонах разговаривал по телефону с директором Сибирского металлургического комбината.

- Да вы что там, вообще с ума все посходили! Не можете справиться с ситуацией - пишите заявление об отставке! Если обстановка на комбинате в ближайшие дни, а ещё лучше - часы, не нормализируется, тогда пеняйте на себя, я сделаю оргвыводы!...

- Виктор Сергеевич, там, в приёмной посетители, - доложила вошедшая в кабинет секретарша. - Вы их примете?

- Какие ещё к чёрту, посетители! – закричал Виктор. – В стране бардак! Я улетаю в Сибирск! Там рабочие грозятся завод разнести по кирпичику, если им в течение трёх дней не выплатят зарплату. А ты мне про каких-то посетителей здесь жуёшь!

Заметив, что глаза секретарши наполняются слезами, Виктор осёкся и замолчал. Кто-кто, а уж секретарша точно не виновата в том, что её босс чувствует себя в полной заднице, за компанию с руководством Сибирского металлургического комбината.

- Извини, Люда, сорвался. Все намеченные на ближайшую неделю встречи - отмени. Вызови ко мне Игоря Дмитриевича, и закажи нам билеты на ближайший рейс до Сибирска.

Секретарша кивнула головой, и вышла из кабинета. Спустя несколько минут, в кабинет вошёл юрисконсульт фирмы.

- Игорь, через два часа вылетаем в Сибирск, там бардак.

- Я готов.

...Существует множество способов избавиться от мешающего тебе человека. Для этого вовсе не обязательно с пистолетом в руках поджидать его в подъезде дома. Можно поступить так, как поступали в средневековье – подарить роскошные драгоценности, пропитанные ядом, но сейчас, в эпоху научно-технического  прогресса, экспертиза тут же выявит причину смерти. Можно подстроить автомобильную катастрофу, можно...да мало ли существует способов убрать конкурента, но все эти способы легко читаются, и компетентные органы быстро выявят заказчиков этих убийств. А вот, очень умные люди, как раз и используют в своих действиях научно-технический прогресс. Например, дарят самому «дорогому другу» эксклюзивный перстень или массивную золотую цепь. Обладатель подарка благодарит тебя, но по неизвестной причине, начинает чахнуть на глазах, и через некоторое время – умирает. И, только после его смерти выясняется, что дорогой подарок был облучен радиоактивными изотопами.

Бизнесмен, подвергшийся наезду, отказывается отдать свой бизнес под «крышу» криминальной группировки, более того, натравливает на братву РУОП. Оставшиеся на свободе братки, естественно, хотят отомстить несговорчивому бизнесмену, однако подступиться к нему, и его близким, нет никакой возможности – их хорошо охраняют грамотные и проницательные профессионалы – бывшие бойцы спецслужб, уволенные из рядов «Альфы», и других подразделений бывшего КГБ. Но, безвыходных положений, как известно, не бывает. И, вскоре, в головном офисе бизнесмена появляется молоденькая, очень красивая и сексапильная девушка – новая секретарша бизнесмена, в обязанности которой входит: во-первых, периодически трахаться со своим шефом, а во-вторых – варить ему кофе. И с первым, и со вторым, секретарша справляется блестяще, особенно со вторым – спустя некоторое время бизнесмен тихо умирает.

Вскрытие показывает обезвоживание организма, и полное отсутствие известных медицине ядов, и только бандиты, подставившие бизнесмену секретаршу, знают, что обезвоживание организма происходит в результате употребления так называемой «тяжёлой воды», которую не отличишь от обычной питьевой, тем более, если варить на ней кофе. Расправиться, таким образом с Виктором Крутовым - хозяином фирмы "Антей", конкуренты и криминальные элементы, тоже положившие глаз на металлургический комбинат не могли. Во-первых, как выяснилось, Виктор Крутов никогда и не от кого не принимал подарки, а во-вторых – внедрить в его окружение своего человека тоже не удалось - штат головной фирмы "Антей" был укомплектован полностью и новых сотрудников Крутов не набирал. Оставался, пожалуй, единственный, но очень простой и эффективный способ – расстрелять, или взорвать конкурента вместе с машиной...

...«Мерседес», выехал на трассу и понёсся по направлению к городу. Они шли легко, быстро, с удовольствием. Обходили тех, кто еле тащился, иногда выскакивали на встречную полосу. Виктор и Игорь сидели на заднем сиденье. Начальник службы безопасности комбината, сидевший рядом с водителем, в боковое зеркало заметил такой же точно «Мерседес», активно догоняющий их.

– По-моему, по нашу душу, – обернувшись назад, сказал он Виктору.

Тот оглянулся, посмотрел назад, тронул водителя за плечо: - За поворотом резко тормознёшь, затем сразу бросок вправо.

– Вижу, понял, – спокойно ответил водитель.

Чужая машина приближалась. Намерения сидящих в нем были очевидны. «Мерседес» поравнялся с ним, окна его стали медленно опускаться, и из них высунулся ствол.

– Тормози! – закричал Виктор.

Водитель ударил по тормозным педалям, машину бросила в сторону, и в тот же миг воздух прорезала автоматная очередь. «Мерседес» чужаков промазал, проскочив вперед, но тоже стал мощно, с визгом тормозить. Встречные и попутные машины шарахались в сторону, и сворачивали в кювет, а преследователи снова поравнялись с намеченной жертвой, и вновь в окне показался ствол.

– Резко вперед и в сторону! – закричал Виктор водителю.

Водитель выполнил все, как было приказано, машина сначала как бы подпрыгнула, затем всей тяжелой массой свалилась в кювет. «Мерседес» нападавших на сумасшедшей скорости уходил вперед.

- Как думаешь, нас хотели убить, или только припугнуть? - выбравшись из салона машины, спросил Виктор начальника службы безопасности комбината.

- Думаю, хотели припугнуть. Если бы хотели убить - убили бы. У них для этого были все возможности. Два "калаша".

- Я тоже думаю, что хотели напугать. Это было предупреждение. И, кажется, я знаю, кто за этим стоит. Ну что ж, приму к сведению. Впредь надо будет брать с собой машину сопровождения.

- Я же предлагал, а вы отказались, - с укором посмотрев на Виктора, сказал начальник службы безопасности комбината.

- Ладно, проехали, - махнул рукой Виктор.

К ним уже подрулила патрульная машина. Офицер подошел, приложил руку к козырьку и первым делом попросил документы. Водитель достал все, что у него было, и протянул офицеру. Тот полистал документы, обошел вокруг машины. Удивлённо покачав головой, сказал: – Повезло вам, в рубашке родились.

– Да, повезло, - осмотревшись по сторонам, сказал Виктор. - Майор, помоги вытащить машину из кювета.

- Сейчас сделаем, - сказал офицер и, выйдя на трассу, остановил приближающийся грузовик. Потом ещё один. Двумя машинами, при помощи тросов, "Мерседес" поставили на колёса, а потом вытащили из кювета. Виктор поблагодарил водителей материально, все вновь уселись в салон, и машина медленно тронулась с места...

... - Сегодня, тринадцатого сентября девяносто четвёртого года, в 19-05, у дома номер сорок шесть, по третьей Тверской-Ямской улице, взорвался «Мерседес 600», в котором находился Сергей Иванович Тимофеев, более известный, как "Сильвестр" - руководитель Орехово-Медведковской криминальной группировки, - бесстрастным голосом поведала всему миру диктор новостного канала Центрального телевидения.

- Ни хрена себе, Сильвестра замочили! - вскрикнул Остап, уставившись в экран телевизора. - Я вообще не врубаюсь, что происходит!? Прямо беспредел какой-то! Такого «мочилова» авторитетов, я с начала девяностых не припомню. Слона расстреляли прямо у порога собственного дома, в Расписного из "калаша" полностью магазин засадили. Что за год такой мокрый?

- Девяносто четвёртый год - год Собаки, - бросив взгляд на экран телевизора, сказал Сеня Резаный. - Хотя началось всё ещё в девяносто втором году. Тогда Лютого в Америке убили, здесь Циркача взорвали вместе с машиной. А недавно Шерхана замочили.

- А кто такой этот Шерхан? - спросил Остап. - Тоже вор в законе?

- Да, это бывший спортсмен и авторитет, который свою партию создавал. Фамилия его - Отари Квантришвили. Говорят, на чердаке дома напротив, нашли снайперскую винтовку со сломанным прикладом, а это знак того, что выполнен заказ на авторитета.

– Так скоро и нас замочат, - вздохнул Остап.

- Меня не замочат, мне гадалка нагадала, что я проживу девяносто пять лет.

- Столько не живут, - усмехнулся Остап.

- А я проживу...

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.   АУДИТОР ИЗ ИЗРАИЛЯ.

...Прошло ещё полгода.

- Виктор Сергеевич, там, в приёмной группа аудиторов - представители партнёрской фирмы из Израиля, - доложила вошедшая в кабинет секретарша.

Поморщившись, как от зубной боли, Виктор вспомнил, что ещё неделю назад секретарша передала ему факс, полученный от израильского партнёра. В своём послании Далия Тененбаум напоминала Виктору, что согласно их договорённости, подошло время первой аудиторской проверки совместного металлургического предприятия. Договор - есть договор и, подписывая его, Виктор обязался исполнять всё, что в нём написано. Всё, до последней точки.

- Сколько их там? – спросил Виктор.

- Четверо. Руководитель группы – женщина.

- Руководителя группы пропусти, а остальные пусть ждут в приёмной.

- Здравствуйте, господин Крутов. Я – Ципора Коэн, - входя в кабинет, поздоровалась и представилась руководитель группы аудиторов.

- Здравствуйте, милая девушка. Присаживайтесь, - улыбнувшись, сказал Виктор. -  Вам очень идёт этот деловой, брючный костюм.

- Я не девушка! – вспылила руководитель группы аудиторов. – Я закончила Гарвардский университет, имею учёную степень и, у себя на родине, являюсь руководителем крупного отдела!

- Поздравляю. Вы замужем? - меняя доброжелательную улыбку на деловое выражение лица, спросил Виктор.

- Это к моей работе не имеет никакого отношения, - нахмурившись, сказала руководитель группы аудиторов.

- Извините, если мой вопрос показался вам бестактным.

- Допустим, я не замужем, - секунду помедлив, сказала старший аудитор. – И что из этого следует?

- Да, нет, не волнуйтесь, - улыбнулся Виктор. – У нас тоже много таких – не замужем, и уже не девушка, так что вы не одиноки.

- Почему вы так со мной разговариваете? – возмутилась Ципора. – И вообще...вы так на меня смотрите...

- Как я на вас смотрю?

- Так...вы беспардонно осматриваете мою фигуру. В Израиле, это называется сексуальное домогательство и вас могут посадить в тюрьму. У нас, это считается серьёзным преступлением, и если мужчина, не важно - коллега по работе, или посторонний, притронется к любой части женского тела, у него будут большие неприятности.

- Но сейчас вы не в Израиле, а в России, и у нас, не важно - коллега это по работе или посторонний, может не только притронуться рукой к любой части вашего тела, но и запросто трахнуть вас прямо на рабочем месте: в кабинете, в холле, туалете или под забором.

- Как трахнуть? – удивлённо спросила госпожа Коэн.

- Ну, не знаю, смотря у кого какие вкусы и фантазии. Может разложить на столе, а может раком поставить. Так что далеко нам пока ещё до запада, - сказал Виктор и посмотрел в глаза старшему аудитору. Взгляды их встретились, и...

- Я поняла! – весело рассмеялась Ципора. – Вы специально пугаете меня, чтобы я уехала, и не проводила аудиторскую проверку. – Не выйдет, господин Крутов.

- Ну, если вы уж раскусили меня, то давайте познакомимся поближе, - тоже засмеялся Виктор. – Значит вы не из пугливых?

- Нет, не из пугливых. Нас террористы пытаются запугать, но мой народ не запугать.

- Я прожил в Израиле год, у меня там тоже есть свой бизнес, так что, я знаю и ваш народ, и вашу страну.

- Мне очень приятно. В таком случае нам вместе будет очень легко работать. Не правда ли?

- Я тоже на это надеюсь, - улыбнулся Виктор. - Вы неплохо говорите по-русски. Специально изучали наш язык?

- Да, специально. Я училась в университете и занималась на курсах обучения русскому языку.

- На сколько дней или недель вы приехали?

- Визы у нас открыты на три месяца.

- Давайте поближе познакомимся. Меня зовут Виктор.

- Очень приятно. А меня – Ципора.

- Ципора, в переводе с иврита – птичка?

- Вы, для прожившего в Израиле всего год, неплохо знаете иврит.

- Спасибо за комплимент, - улыбнулся Виктор. - Я старался.

- Это видно.

- Ципора, я предлагаю перейти на "ты", как это принято в Израиле, и продолжить наше знакомство за рюмкой хорошего вина. Завтра вылетаем в Сибирск, а сегодня...что вы скажете на то, если я приглашу вас вечером в ресторан?

- Скажу, что я согласна перейти на "ты". В Израиле, действительно, не обращаются друг к другу по отчеству, по одной простой причине, у нас в документах не пишут отчество, и не существует обращения на "вы".

- Я это знаю. А что вы ответите на второе моё предложение?

- По поводу ужина в ресторане?

- Да.

- Скажу, как по этому поводу выражаются проживающие в Израиле русские: - Вы меня клеите, - улыбнулась Ципора и пошла к выходу из кабинета, при этом соблазнительно покачивая полными бёдрами.

"Да, задница у тебя, госпожа Коэн, что корма у ледокола – большая и широкая. Надо будет показать тебе, как у нас в России ставят раком, и как раскладывают на столе", - с усмешкой на губах, подумал Виктор, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Ципоры.

... - Господин Савичев, Вы отдаёте себе отчёт, насколько серьёзная ситуация сложилась на возглавляемым вами предприятии? - спросила Ципора, раскладывая на столе деловые бумаги. - Я, за четыре рабочих дня, просмотрела только небольшую часть документов и пришла в ужас. В настоящий момент, на складе предприятия в наличии готовой продукции на сумму в пять миллионов долларов, а в тоже время суммарная кредиторская задолжность комбината перед бюджетом, энергетиками и по заработной плате, на текущий момент почти десять миллионов долларов. Запасы сырья на исходе. Какие ваши дальнейшие действия?

- Так мы думаем над этой проблемой, - невнятно произнёс директор комбината, и посмотрел на Виктора.

- Значит, плохо думаете, - нахмурилась Ципора. - Я вынуждена буду доложить о создавшемся положении на комбинате, своему руководству, и оно вполне возможно, может пересмотреть наши договорные обязательства с вашим комбинатом.

- Я не знаю...вот Виктор Сергеевич, как хозяин комбината...

- Николай Семёнович, оставь нас наедине, - перебив растерявшегося  директора, сказал Виктор, и с усмешкой посмотрел на грозного аудитора.

Савичев встал из-за стола, и молча покинул кабинет.

- Дорогая госпожа Коэн, - тихо сказал Виктор, и в его голосе послышалось явное раздражение. – Не суй ты свой нос в дела, которые тебя не касаются. Ты приехала проводить аудиторскую проверку? Ну, так и проводи её. Сколько тебе ещё понадобится для этого дней? Я не сомневаюсь в том, что ты классный специалист и досконально разбираешься не только в бухгалтерии, но и наверняка знакома с технологией производства алюминия, и знаешь не хуже меня, что если производственный процесс остановится хотя бы на несколько часов, то комбинату придёт пиз...Виктор замялся, подыскивая более приличное слово, чем то, которое чуть не сорвалось с его языка. - В общем, тогда комбинату уже ничего не понадобится, и ваша аудиторская проверка – в том числе. Так что, давай я подпишу твои документы, и лети-ка ты в свою землю обетованную.

- Я улечу только после того, как полностью выполню свою работу, - чеканя каждое слово, громко сказала Ципора.

- Ну, как хочешь, - усмехнулся Виктор. - У меня сегодня намечается одна поездка – не очень далеко, несколько часов лёту на вертолёте. Не хочешь составить мне компанию? Посмотришь, что такое сибирская глубинка. Для тебя это будет настоящая экзотика.

- Когда намечается эта поездка?

- Через час.

- Я успею заехать в гостиницу, чтобы переодеться и взять с собой вещи?

- Моя машина в твоём распоряжении. Но, сначала хорошо подумай. Я приглашаю тебя не на Кипр, а на Север.

- Только не надо пытаться опять пугать меня, - с улыбкой сказала Ципора. - У нас в Израиле тоже бывает снег.

- Это на горе Хермон? - усмехнулся Виктор.

- Да.

- Ну, тот снег не сравним с нашим снегом.

- Вот я и посмотрю разницу.

- Ну-ну, - усмехнулся в ответ Виктор и больше не сказал ни слова.

Пожелание одеться в дорогу теплее, Ципора выполнила добросовестно. Разумеется в меру своих возможностей и взгляда из Израиля на Россию.

Лёгкий, ярко-красный пуховичок в талию едва прикрывал её большую задницу, плотно обтянутую «резиновыми» джинсами, заправленные в очаровательные яркие сапожки, а яркая вязаная шапочка дополняла весь этот наряд, который годился разве только для поездки на высокогорную лыжную базу, расположенную на горе Хермон, что в Израиле, но никак не для Сибири, где в феврале ещё бывают сильные морозы, да ещё и с ветром.

Увидев этакую габаритную снегурочку, Виктор еле сдержался, чтобы не расхохотаться. Позвонив по телефону директору комбината, который тоже должен был лететь с ним, он дал ему некоторые распоряжения относительно экипировки, особенно женской, после чего они с Ципорой на машине отправились на аэродром.

- Мы полетим на этом вертолёте? – спросила Ципора, указав на ярко-оранжевый МИ-8, стоявший на стоянке отдельно от всех остальных.

- Да, на этом, - подтвердил её догадку Виктор.

- Это твой вертолёт?

- Мой. А что?

- Это входит в запланированные расходы комбината?

"О, Господи, ну чем я перед тобой провинился, что ты послал мне эту зануду"? - подумал Виктор и, сделав вид, что не расслышал вопроса Ципоры, оставил его без ответа.

Едва все расположились в салоне, как Ципора достала из рюкзака какую-то кожаную папку, на неё положила стопку чистых листов и стала чертить какие-то стрелки и условные обозначения.

- Что это? – спросил Виктор, с интересом наблюдая за её действиями.

- Одна интересная схема организации производства. Что ты собираешься делать с последней партией продукции, которая сейчас хранится на складе?

- Продавать, что же ещё? – удивившись такому вопросу, сказал Виктор. – Найдём покупателей, и продадим.

- А ты уверен, что найдёшь покупателей?

- Уверен.

Сидевший на соседнем сиденье директор комбината в разговоре не участвовал и только постоянно вздыхал и мечтательно закатывал глаза, не в силах оторвать взгляд от обтянутой джинсами, очень соблазнительной задницы Ципоры.

- Господин Савичев, а на столько времени, на комбинате хватит сырья? - повернувшись к нему лицом, спросила Ципора.

- На месяц, - вздохнув, сказал тот.

- А что потом?

- А потом, наступит...писец, - вместо директора комбината, ответил Виктор.

- Писец, это такой пушистый зверёк? – спросила Ципора, с удивлением посмотрев на Виктора.

- Да, пушистый зверёк, а у некоторых даже очень пушистый, - усмехнувшись, сказал Виктор.

- Хищник?

- Ещё какой!

- Кусается?

- Нет, не кусается - засасывает.

Директор комбината не выдержав, рассмеялся. Ципора с удивлением посмотрела на него, не поняв причину его веселья.

- Извините, - сказал тот и, отвернувшись, чтобы не видела Ципора, продолжал давиться от смеха.

- Я не понимаю, при чём здесь этот зверёк? – опять повернувшись к Виктору, спросила Ципора. – Ты хочешь заняться бартером? Хочешь менять алюминий на пушнину?

- Видишь ли, тот пушной зверёк, который пригоден для бартера, называется песец, - тоже еле сдерживая смех, сказал Виктор.

- Так что ты намерен делать в создавшейся ситуации?  Проблемы с поставками сырья, финансовые дела комбината тоже находятся в плачевном состоянии. Я буду докладывать своему руководству, но мне хотелось бы знать, как ты хочешь выходить из создавшегося положения.

- Есть одна задумка, - нехотя сказал Виктор.

- Какая, если не секрет, - спросила Ципора, с интересом посмотрев на Виктора.

- А ты мне поможешь её осуществить?

- Смотря, какие шаги ты хочешь предпринять.

- Деньги своей фирмы я не хочу, да и не могу сейчас тратить на реанимацию этого комбината, они у меня завязаны на других проектах, так что...есть два выхода, и один из них - это брать кредит в государственном банке.

- С таким-то отрицательным балансом? На Западе ни один банк не дал бы кредит в такой ситуации.

- Здесь не Запад, можно выбить кредит, правда стоить он будет очень дорого. Государственный банк даже охотно пойдёт на это, но условия поставит кабальные.

- Виктор, ты очень рискуешь.

- Риск – благородное дело.

- Я думаю, что не всегда.

- У тебя есть идея получше?

- Думаю, что да.

- И какая же?

- Сначала ты скажи, каким ты видишь второй выход?

Ответить Виктор не успел – вертолёт вдруг заболтало в воздухе и он начал резкими толчками, словно по лестнице прыгая со ступеньки на ступеньку вниз, резко снижаться.

- Это что, катастрофа!? – вскрикнула Ципора, с беспокойством посматривая то на Виктора, то в иллюминатор.

- Командир, есть проблемы? – спросил Виктор вышедшего из кабины второго пилота.

- Дозаправиться надо, - буркнул тот, торопливо направляясь в хвостовую часть винтокрылой машины.

- Дозаправиться, - недовольно хмыкнул Виктор. – А чего такая посадка? Не дрова везёшь – людей.

- Двигатель чего-то барахлит, нельзя лететь дальше, пока не разберёмся в чём дело, - хмуро посмотрев на Виктора, сказал бортмеханик, выглянув из кабины пилотов.

- Еш баая[1]? – спросила Ципора, не заметив, что от волнения перешла на иврит.

- Эйн баая, аколь бесседер[2], - тоже перейдя на иврит, сказал Виктор, заглядывая в испуганные глаза Ципоры.

- Виктор...

-Я сейчас выясню, - ободряюще улыбнувшись ей, сказал Виктор и, поднявшись со своего места, направился к кабине пилотов.

- Как долго намерены разбираться? – спросил Виктор пилотов, открыв дверь в пилотскую кабину.

- До утра точно не полетим, а там – как масть пойдёт.

- Если завтра в девять утра не вылетим, и вы сорвёте мне сделку, я добьюсь, чтобы вас всех уволили к чёртовой матери.

- Лучше стать безработным, чем покойником, - огрызнулся командир винтокрылой машины.

- А вот тогда посмотрим, что для вас будет лучше! – почти крикнул Виктор, и со злостью захлопнув дверь в кабину пилотов, вернулся на своё место.

ГЛАВА ПЯТАЯ. В СИБИРСКОЙ ГЛУБИНКЕ.

... - Ну и где это мы приземлились? – внимательно осмотревшись вокруг, спросил Виктор. – Что-то, кроме этой пародии на аэропорт, населённого пункта я поблизости не наблюдаю.

- До населённого пункта отсюда, как до Луны пешком, - недовольно буркнул один из членов экипажа. – Самим не очень-то хочется загорать в этой дыре.

- Загорать?! – удивлённо воскликнула семенившая вслед за Виктором Ципора. – Как можно здесь загорать, когда нет солнца, а вокруг снег и так холодно?

- Это у дяди такая шутка, - хмуро посмотрев на неё, буркнул Виктор. – Будем загорать у печки, если вон в той избушке, которая, как я подозреваю, именуется местной гостиницей, есть дрова.

- Это гостиница? – удивлённо спросила Ципора, с некоторой опаской посмотрев на небольшую, рубленую избу, вплотную притулившуюся к такой же рубленой избе с антеннами на крыше, развевающемся у крыльца российским флагом и табличкой перед входом подтверждающей, что это действительно здание аэровокзала.

- Гостиница, - подтвердил всё тот же член экипажа. – Мы здесь уже несколько раз останавливались на ночь. – До пятизвездочной не дотягивает, потому что туалет на улице и воды нет, а остальное всё на уровне.

- Если нет воды и туалета, то, что тогда на уровне? – продолжала донимать мужчин своими вопросами, избалованная цивилизацией израильтянка, а те, судя по их хмурым лицам, очень хотели ответить на её глупые вопросы по-русски – матом.

- Есть стол, стулья, кровати и печка, - сказал второй пилот и ускорив шаг, обогнал и быстрым шагом оторвался от назойливой и слишком разговорчивой израильтянки которая, мало того, что своим ярким нарядом будила в нём быка, но ещё двигаясь по узкой протоптанной в снегу тропинке так крутила своей, затянутой в «резиновые» джинсы, большой задницей, что у него, действительно, как у быка глаза стали наливаться кровью.

Наконец вереница из шести человек приблизилась к рубленому бараку и поднялась на крыльцо.

- Гостевые комнаты направо, а мы будем в комнате для отдыха экипажа, - сказал пилот и, свернув налево, толкнул ногой тяжёлую деревянную дверь.

Гостиница представляла собой типичный образец архитектурного стиля - «доперестроечный северный модерн». Редким гостям этого, богом забытого аэропорта, предоставлялись три комнаты, в двух комнатах стояли по четыре кровати, и одна комната – одноместная, наверное, это был номер люкс. Ещё одна небольшая комнатушка служила кухней.

- Пожалуй, тебе больше подойдут эти апартаменты, - сказал Виктор, открыв дверь в крохотную комнатушку «люкса».

- Я здесь буду одна? – несмело переступив порог, спросила Ципора, с опаской озираясь вокруг.

- Могу придти на ночь, - с улыбкой сказал Виктор. – Вдвоём нам будет теплее.

- Твои шутки неуместны, - строго посмотрев на Виктора, сказала Ципора. – Думаешь, мы здесь на долго?

- Приближается буран и я советую тебе сменить наряд невесты Санта Клауса и одеться прозаичнее, но теплее. Сейчас мы с Игорем Дмитриевичем сходим за остальными нашими вещами, и ты переоденешься. Там есть тёплое женское бельё, меховая куртка и унты для тебя.

- Что такое – тёплое женское бельё?

- Это такие толстые шерстяные трусы до колен, тёплая рубашка...

- Я такое никогда на себя не надену! – возмущённо перебила его Ципора.

- Ты думаешь, мне трудно будет их снимать? – с улыбкой спросил Виктор, обнимая девушку за плечи.

- Да как ты смеешь!? - возмутилась Ципора и, оттолкнув от себя Виктора, отступила на шаг. - Веди себя прилично, и держи себя в руках, я не давала тебе повода...

- Ну, так дай.

- Что...дать? - отступая ещё на шаг, и затравлено озираясь по сторонам, спросила Ципора. - Если ты думаешь, что здесь нет полиции, и тебе всё сойдёт с рук...

- Не напрягайся, я не собираюсь тебя насиловать. И вообще, у нас нет полиции, у нас милиция, - сказал Виктор и, повернувшись лицом к двери, направился к выходу из комнаты.

- Виктор, подожди, не уходи, - остановила его Ципора и, смущённо опустив глаза, тихо сказала: - Я хочу в туалет.

- Ну, пошли, я провожу тебя...

... - Это туалет? – удивлённо спросила Ципора, когда они подошли к небольшому деревянному «скворечнику». Ветер забавлялся с деревянной дверкой туалета как хотел, то открывал её настежь, то с силой хлопая дверкой, закрывал туалет. Привязанный изнутри к ручке обрывок верёвки заменял задвижку. Ципора с опаской посмотрела на дверь, вошла в туалет и через секунду выскочила оттуда, держась двумя руками за низ живота.

- Я не могу там, - сказала она и со страдальческим выражением лица посмотрела на Виктора.

- Почему? – удивлённо посмотрев на неё, спросил Виктор.

- Не могу, - опять повторила Ципора, не поднимая глаз.

Виктор пожал плечами и заглянул внутрь туалета. Традиционное «очко» буквально обросло глыбой зловонного льда, на которую всякому, желающему справить свою нужду, приходилось взбираться на эту глыбу и проявлять чудеса эквилибристики, чтобы не поскользнуться в самый неподходящий момент и не оседлать эту глыбу.

- Иди за будку, и там пописай, - предложил Виктор единственный в таком случае выход.

- Нет, я не могу, - густо покраснев, простонала Ципора. – Вокруг всё видно.

- Ну, тогда в штаны, - пожал плечами Виктор.

- Зачем ты издеваешься? – всхлипнула Ципора, переминаясь с ноги на ногу.

- Никто тебя не увидит, - задохнулся от жалости к неприспособленной к экстремальным ситуациям девушке, Виктор. – Садись ближе к туалету, а с этой стороны я тебя загорожу.

- Ну, всё? – улыбнувшись, спросил Виктор, когда спустя несколько минут Ципора подошла к нему и взяла под руку.

- Всё, - красная, то ли от мороза, то ли от стыда, тихо сказала Ципора. – Так будет каждый день?

- Придумаем что-нибудь, - пообещал Виктор. – Я видел на кухне пустое ведро. Приспособим тебе под туалет.

- Ведро?! Но это же некультурно! - вскрикнула Ципора.

- Придумай что-нибудь лучше, - пожал плечами Виктор.

Возвратившись с вынужденной прогулки, Ципора решила помыть руки, как она выразилась – после посещения туалета, открыла на кухне водопроводный кран.

- Здесь что, нет воды? – удивлённо спросила она, так и не дождавшись от крана ничего, кроме хриплого шипения.

- Да тут воды хоть захлебнись, - усмехнулся Виктор. – Северный Ледовитый океан под боком.

- А если без шуток? – обиделась Ципора. – Мне надо умыться и я хочу выпить кружку кофе.

- Так это запросто, - засмеялся Виктор и, взяв на кухне большую кастрюлю и большой нож, вышел на улицу. Возвратился он уже с полной кастрюлей снега.

- Сейчас растопим печку, и будет тебе вода для кофе. Ну, а чтобы умыться, потребуется, как минимум - пять таких кастрюль. Но, ты не переживай, снега здесь - завались. Хватит, и умыться, и...подмыться.

Ципора вновь покраснела, но промолчала.

Виктор поставил кастрюлю на плиту, и принялся растапливать печку.

- Как в доисторический период, - вздохнула Ципора и ушла в свою комнату. Вернулась она довольно скоро, и принесла с собой банку кофе и пакет сахара.

- Ты будешь?

- Не откажусь, - мельком посмотрев на пакет с кофе, сказал Виктор.

- Виктор, ты женат? - разливая дымящийся напиток по стаканам, спросила Ципора.

- Нет.

- И не был женат?

- Был.

- Разошлись?

- Мою беременную жену убили бандиты. Взорвали вместе с машиной.

- Какой ужас. И в России тоже бывают теракты?

- Бывают.

- А сейчас у тебя есть...близкая женщина? - помолчав несколько секунд, спросила Ципора.

- Ты хочешь знать, есть ли у меня любовница? - пристально посмотрев на Ципору, спросил Виктор.

- Если не хочешь - не говори, - выдержав его взгляд, сказала Ципора. - Просто, я заметила, как сотрудницы твоей фирмы, едва завидев тебя, начинают буквально светится, расцветать улыбками и прихорашиваться.

- Когда это ты успела заметить?

- Успела. Ладно, спасибо за компанию, я пойду в свою комнату, хочу лечь в постель и немного отдохнуть, - сказала Ципора и, поднявшись, направилась в свою комнату.

- Я вечером приду к тебе.

- Зачем? - обернувшись, спросила Ципора.

- Ну...продолжим беседу.

- Нет, не приходи. Я не открою дверь.

- Я всё равно приду.

Ципора ничего не сказала в ответ, только ускорила шаг.

...К вечеру подул сильный ветер, и прогноз на буран оправдался. Запуржило так, что в нескольких метрах от крыльца, уже ничего нельзя было различить. И сразу же небо потемнело, и гостиницу с её жильцами накрыла темнота. Ципора лежала в постели и, прислушиваясь к малейшему шороху или скрипу за дверью, дрожала всем телом, но не от холода, а от охватившего её желания. Слова Виктора, пообещавшего придти к ней, всё ещё звучали в ушах. Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

- Ципора, открой дверь. Это я - Виктор.

- Ты зачем пришёл? - вскочив с кровати и подбежав к двери, спросила Ципора.

- Я пришёл сказать тебе спокойной ночи, - тихо сказал стоявший за дверью Виктор.

- Спасибо, и тебе тоже спокойной ночи.

- Открой дверь...

- Нет, я только что нагрела постель, уже разделась и легла, а ты меня вытащил из неё, сам же говорил, что дров мало и надо экономить тепло, - сказала Ципора, и не узнала своего голоса.

- Открой, пожалуйста...

- Нет, не открою...

- Открой, или я сейчас сломаю дверь, - вновь услышала она голос Виктора и, не в силах больше сопротивляться настойчивости Виктора и своему желанию, дрожащими пальцами повернула ключ в замке.

Несколько секунд они стояли и смотрели друг другу в глаза. Первой не выдержала Ципора, с тихим стоном шагнула навстречу Виктору и, буквально упала в его объятия...

...Встретившись утром на кухне, оба молча сели за стол и пряча друг от друга глаза, принялись за нехитрый, скромный завтрак...

...Буран бушевал уже третьи сутки. В гостинице было холодно и влажно, но это ещё можно было стерпеть, мучило другое – когда закончится этот природный катаклизм и можно будет выбраться из этого снежного плена.

- Вот попали, - злился Виктор и только присутствие женщины сдерживало его от желание покрыть трёхэтажным матом и экипаж вертолёта, и погоду, и вообще всё на свете. Каждый день вынужденного пребывания здесь, разжигал в нём ярость, и только ночью, в постеле с Ципорой он успокаивался и направлял свою буйную энергию в другое русло...

ГЛАВА ШЕСТАЯ. НАДЕЛЁННЫЕ ВЛАСТЬЮ.

...Обладание властью, как и обладание собственностью, ещё никого не сделало ни свободней, ни счастливей. Так думают большинство из мира имущих, но не все. Литвиненко думал иначе и после того, как Президент России по какой-то, только ему известной причине, отстранил от занимаемой должности своего Полномочного представителя в Сибири, эту должность с припиской – "временно исполняющий", занял Литвиненко. Но, поскольку известно, что в России временно исполняющий обычно остаётся на этой должности постоянно, Литвиненко возомнил себя хозяином региона и сразу же стал наводить в нём свои порядки. И начал он с кадровых вопросов, устраняя от руля власти и бизнеса неугодных ему людей. Наконец-то у него появилась возможность посчитаться с Виктором Крутовым, который вырвал из его рук металлургический комбинат, и который пользовался покровительством прежнего Полномочного представителя Президента в Сибири. На отдыхе в охотничьм домике со своими друзьями - прокурором края и начальником краевого управления внутренних дел, Литвиненко затронул этот вопрос.

- Николай Петрович, ты ведь в своём ведомстве Бог и царь, и наверняка всё можешь? – спросил Литвиненко прокурора.

- Ну, допустим не всё, но многое могу, - сказал прокурор, взяв в руки наполненную до краёв рюмку с водкой. – А что, у вас есть какие-то проблемы?

- Проблемы, наверное, существуют у каждого человека, - вздохнул Литвиненко. – Главное, чтобы они решались.

- Если что-то зависит от меня, то можете считать, что ваши проблемы будут решены положительно.

- Нравятся? – усмехнувшись, спросил Литвиненко, заметив с каким интересом, прокурор рассматривает плавающих в бассейне девушек.

- Красивые, особенно вон та, чернявая, с фигурой Венеры, - сказал прокурор, на миг, оторвав свой взгляд от купальщиц. – И где ты их только берёшь, таких красавиц?

- Россия богата не только своими природными ресурсами, но и природными красавицами, - засмеялся Литвиненко. – Хочешь сегодня эту чернявую?

- Не откажусь, - ухмыльнулся прокурор, опять переключая своё внимание на бассейн.

- Нет проблем. Она твоя.

- А мне какую выделишь? – спросил начальник Краевого УВД.

- Выбирай любую, - жестом хлебосольного хозяина, развёл руки Литвиненко и широко улыбнулся. – Для гостей у нас всё самое лучшее, и на ваш выбор.

- Мне нравятся две девочки, вон та белокурая, с волосами до самой задницы, и вон та, с большой, кругленькой попкой.

- Попки у них у всех кругленькие, - усмехнулся Литвиненко. – Размеры только разные.

- Мне нравятся большие размеры.

- У нас с тобой, Сергей Миронович, одинаковые вкусы, - засмеялся Литвиненко. – Мне тоже нравятся большие задницы. Главное, чтобы были упругие, а не колыхались как холодец.

- Константин Дмитриевич, так в чём твоя проблема? – спросил прокурор, вновь наполняя до краёв водкой свою рюмку. – Давай прямо сейчас, и решим твой вопрос.

- Ни в чём, а в ком, - сказал Литвиненко и посмотрел поочерёдно на прокурора и начальника УВД. – Вы можете посадить в тюрьму одного моего недруга?

- Посадить можно любого человека, - усмехнулся прокурор. – Был бы человек, а статью уж ему мы подберём. Кого нужно спрятать?

- Крутова, - после секундной паузы, сказал Литвиненко, и опять бросил испытывающие взгляды на представителей власти. Прокурор и начальник КрУВД переглянулись и, на несколько секунд над столом повисла относительная тишина.

- Сделаем всё, как надо, - первым прервал затянувшуюся паузу в разговоре начальник КрУВД. – Спрячем этого бизнесмена в Красноярском СИЗО. Предъявим ему неуплату налогов и незаконные операции с продукцией комбината.

- И я сделаю всё от меня зависящее, - подал голос прокурор.

- Я не сомневался в том, что вы окажетесь настоящими друзьями, - улыбнулся довольный Литвиненко, и сделал знак всё ещё плавающим в бассейне девушкам, чтобы они вылезли из воды и подошли к столу...

...Литвиненко сидел в кресле в своём кабинете, и нетерпеливо посматривая на часы, улыбался своим мыслям. Как он и предполагал, на следующий день после ареста Виктора Крутова, ему позвонила госпожа Коэн и попросила о встрече. И вот, буквально через пять минут, эта встреча должна состояться. Но женщины, как известно, любят опаздывать, и Литвиненко приготовился ждать ещё лишних несколько минут, но к своему великому удивлению, ровно в назначенный срок, в дверь кабинета постучалась секретарша и доложила, что в приёмной ожидает аудиенции госпожа Коэн.

- Пусть войдёт, - сказал Литвиненко и, посмотрев на своё отражение в полированной поверхности стола, несколько раз провёл рукой по волосам, приглаживая их. Он вдруг с удивлением обнаружил, что волнуется. С чего бы это?

Секретарша исчезла и через секунду в дверном проёме появилась Ципора и неторопливой походкой направилась к столу. Широко улыбаясь, Литвиненко поднялся со своего кресла и направился навстречу даме.

- Литвиненко, - представился он, задерживая ладонь женщины в своих руках. – Меня зовут Константин Дмитриевич.

- Меня зовут Ципора Коэн, - сказала посетительница, высвобождая руку, не дожидаясь, когда хозяин кабинета прикоснётся к ней губами, что тот как раз и собирался сделать.

- У Вас очень красивое имя, - сказал Литвиненко, улыбаясь самой подкупающей из своих улыбок.

- Это еврейское имя, - сказала Ципора, присаживаясь в предложенное ей кресло, стоявшее в глубине кабинета под развесистым огромным фикусом.

Литвиненко сел напротив неё, точно в такое же кресло. Их разделял только небольшой столик, на котором стояла бутылка дорогого коньяка, две небольшие коньячные рюмки, блюдце с нарезанным дольками лимоном, и открытая коробка шоколадных конфет «Ассорти».

- Я очень рад нашей встрече, уважаемая госпожа Коэн. Предлагаю выпить на брудершафт за наше знакомство по рюмочке коньяка.

- Я не пью коньяк, и вообще пришла к вам не знакомиться, а по делу, - сухо сказала Ципора, сразу давая понять хозяину кабинета, что флиртовать с ним не входит в её планы.

«А ты оказывается с норовом», - разочарованно подумал Литвиненко и стал откровенно беззастенчиво рассматривать сидевшую напротив него женщину. До этого он видел Ципору всего один раз, когда приезжал в офис металлургического комбината. Она находилась в кабинете генерального директора вместе с хозяином комбината – Крутовым, и тогда они были едва представлены друг другу. Но именно тогда Литвиненко обратил внимание на крутые бёдра округлый зад, и большую грудь молодой женщины. Сейчас, как и тогда, он ещё не мог определить для себя окончательно, нравится ли ему эта женщина, или нет. В обычных условиях он, наверное, не стал бы так сильно добиваться её расположения и не пытался бы затащить её в постель, но сейчас ему представлялся случай ещё раз нагадить Виктору Крутову, предполагая, что в данный момент это его женщина. Упустить такой шанс он просто не мог. Заглянув Ципоре в глаза, Литвиненко с удовлетворением заметил застывшую в них печаль и еле сдерживаемые слёзы.

«Наверняка все ночи напролёт ревела», - подумал он, точно определив причину припухлости и покраснения глаз, а вслух сказал: - Очень жаль, что вы отказываетесь от предложенной вам дружбы. Друзей надо приобретать, а не избавляться от них.

- Но я действительно не пью коньяк, - желая немного смягчить свой отказ, сказала Ципора. – Не обижайтесь, мне сегодня ещё предстоят деловые встречи с руководителями комбината. Вот только Виктор Сергеевич не будет присутствовать на этой встрече.

- Я знаю о той неприятности, которая приключилась с Виктором Сергеевичем, - сочувственно покачал головой Литвиненко и тяжело вздохнул. – У комбината сейчас наступили не лучшие времена. В такой момент обычно умные люди стараются обзавестись поддержкой влиятельных людей, а вы наоборот, пытаетесь создать вокруг себя вакуум. Недальновидная политика с вашей стороны...

- Я не отказываюсь от дружбы, если она искренняя, и хочу иметь в этой стране как можно больше друзей.

- А вино вы пьёте? – спросил Литвиненко и по растерянному взгляду женщины понял, что этот вопрос застал её врасплох.

- Вино? Иногда пью, но, как я уже только что вам сказала, мне сегодня ещё надо вернуться в офис комбината.

- У нас в России есть такая поговорка: "Работа не волк, в лес не убежит", - засмеялся Литвиненко и, поднявшись с кресла, подошёл к холодильнику, достал оттуда бутылку марочного вина, из серванта достал бокал, вернулся к столику и наполнил бокал вином.

- Я, кажется, ясно вам сказала, что не буду с вами пить, - нахмурилась Ципора, до этого молча наблюдая за действиями Литвиненко. Беспардонность хозяина кабинета её возмутила.

- Зря вы идёте со мной на конфронтацию, - сделав скорбное лицо, сказал Литвиненко, отставляя в сторону наполненный вином бокал.

- Я вы ведите себя прилично, и никакой конфронтации у нас с вами не будет. Так вы выслушаете меня?

- Да, я готов вас внимательно выслушать. Так что привело вас в мой кабинет?

- Виктора Сергеевича арестовали, посодействуйте, чтобы его отпустили. Произошла чудовищная ошибка.

- А у меня другие сведения, - вздохнув, сказал Литвиненко. – Это не ошибка, а преступление.

- B чём его обвиняют?

- В укрывательстве от государства сверхприбыли и неуплаты в государственную казну налогов с этой прибыли.

- Нет, это не так, все финансовые операции предприятия, которым руководит господин Крутов, вполне законные.

- Я не следователь, мне не надо объяснять суть дела, - усмехнулся Литвиненко. – Я только наместник царя в регионе, но в моей власти ужесточить или облегчить участь заключённых, и даже посодействовать об их освобождении под подписку о невыезде.

- Так сделайте это. Посодействуйте в освобождении Виктора Сергеевича.

- Я так понимаю, что это и есть цель вашего визита ко мне?

- Да. Именно об этом я и пришла просить вас.

- Госпожа Коэн, а какие у вас отношения с Виктором Сергеевичем?

- Что вы имеете в виду?

- Вы с ним спите?

- А вы всем женщинам задаёте такие бесцеремонные вопросы? – смутившись и слегка покраснев, спросила Ципора.

- Нет, только тем, которым от меня что-то нужно, и которые ради достижения своей цели готовы на многое. Многие женщины, ради спасения любимого, готовы пожертвовать собой. Так может, всё-таки, договоримся? - спросил хозяин кабинета и, присев перед Ципорой на корточки, положил ладони на её колени.

- С вами? Никогда, - смерив хозяина кабинета презрительным взглядом, сказала Ципора. - Сейчас же уберите руки с моих колен.

- Не хотите вы помочь Виктору Сергеевичу, - вздохнул Литвиненко и, поднявшись, с сожалением посмотрел на Ципору. – Мне очень жаль.

- Я обязательно помогу ему, но не таким способом. Неужели вы могли подумать, что я соглашусь на ваши условия?

- Я здесь Бог и царь, и всё власть сосредоточена в моих руках.  Так что, госпожа Коэн, все ваши хлопоты, в обход меня, будут пустыми. У вас нет выбора, потому что другим способом вы ничего не добьётесь.

- Вы не царь, вы наместник царя, а ваш царь сидит в Москве. Я поеду к нему и добьюсь аудиенции у Президента, - сказала Ципора и, поднявшись с кресла, направилась к двери.

- И вы думаете, что вам это удастся? – искренне удивился Литвиненко, зная о том, как трудно попасть на приём к Президенту простому смертному. – Желаю вам удачи.

Ципора молча проследовала до двери.

- А может, всё-таки согласитесь на моё предложение? – бросил  вдогонку Литвиненко, не сводя глаз с её необъятных бёдер.

Вместо ответа, Ципора показала ему вытянутый средний палец руки и, хлопнув дверью, вышла из кабинета.

- Ах ты, сучка жидовская! – крикнул, оскорблённый этим красноречивым и понятным в любой точке земного шара жестом, Литвиненко уже в закрытую дверь и, грубо выматерившись, схватил трубку телефонного аппарата...

... - Константин Дмитриевич, ты извини меня, но то, о чём ты просишь – невыполнимо.

- Почему?

- Потому что, она гражданка иностранного государства.

- А что, мало граждан иностранного государства сидят у нас в тюрьмах? Ты же сам говорил, что посадить можно любого человека.

- Здесь особый случай. Мало того, что она представитель зарубежного бизнеса в нашей стране, она, оказывается, ещё и племянница израильского консула, и сейчас эта девица направляется в Москву к своему дядюшке. Ты представляешь, какую кашу она может там заварить? Я на сто процентов уверен, что она, через своего дядю  добьётся аудиенции у Ельцина, а тот, ты сам знаешь, мужик крутой и горой стоит за тех бизнесменов, которые поднимают экономику на Урале и в Сибири.

- Знаю, - недовольно поморщился Литвиненко. – Он же с Урала.

- Да, только к нему это летучее выражение - «Ты что, с Урала»? - не подходит. Он не дурак и не простачок, а свой Свердловск, то есть – Екатеринбург, любит и лелеет, как любимую женщину. А чего ты так ополчился на эту особу?

- Она оскорбила меня. Представляешь? Оскорбила представителя власти...

- Чем же это? Не дала, что ли?

- Не в этом дело, - недовольно буркнул Литвиненко, которому не очень понравилось напоминание о его фиаско. – Она может спутать мне все карты в игре против Крутова. Я даже не предполагал, что она окажется такой стойкой и не проутюжит своей большой задницей мой диван.

- А хотелось?

- Не буду скрывать, было у меня такое желание, а теперь оно возросло во сто крат. Меня задело то, что она единственная из посетительниц, которая не отметилась на диване в моём кабинете. А вообще мне нравятся умные и неуступчивые женщины, хочется именно в борьбе овладеть такой женщиной и только тогда это можно считать победой. А эти куклы, которые сами раздвигают ноги только от одного взгляда на них, мне уже порядком надоели. С ними не испытываешь никакого морального удовольствия, кроме одного - наставляешь рога их дебильным мужьям. А израильтянка оказалась не такой. Не захотела лечь под меня, да ещё и показала на прощание мне...Ну, ничего, у меня ещё есть в запасе время. Этот палец не она мне, а я ей засуну в задницу.

- Какой палец?

- Да, это я так, образно выражаюсь, - поморщившись, как от зубной боли, сказал Литвиненко. – Ладно, хрен с ней, с этой жидовкой, пусть катится отсюда в свой Израиль.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ОТ СУМЫ И ОТ ТЮРЬМЫ НЕ ЗАРЕКАЙСЯ.

...«Верно, говорят, что от сумы и от тюрьмы не зарекаются», - грустно усмехнувшись, подумал Виктор, неторопливой походкой, проходя через тюремный двор следственного изолятора, построенного ещё в конце позапрошлого века и, как и все здания подобных учреждений построенных тогда в виде креста. Такой вот крест – самый распространённый вид тюремных построек царской России, способствовал обеспечить максимальный контроль за многочисленными, требующими постоянного пригляда, обитателями тюрем. Виктор и его сопровождающий, пожилой контролёр, пересекли двор и вошли в здание. Миновав большое количество промежуточных решётчатых дверей, Виктор и сопровождающий его контролёр вошли в мрачный, выкрашенный в ядовито-зелёный цвет, коридор. Наконец конвоир остановился возле одной из дверей, отпер её ключом и так же молча, ни проронив ни слова, закрыл её вслед за вошедшим внутрь Виктором.

На приветствие вновь прибывшего, никто из обитателей камеры не ответил. С трудом привыкая к тусклому освещению, которое обеспечивала затянутая под потолком металлической сеткой лампочка, Виктор огляделся. Камера была небольшая, рассчитанная на восемь человек. По обеим сторонам от прохода, в два ряда, и в два яруса располагались металлические койки. Судя по лежавшим на них матрасах, верхний ярус был полностью обитаем, а на нижнем – одна была свободной.

- Ты откуда, такой красивый тут нарисовался? – спросил Виктора сидевший на койке сосед. – Прикид на тебе не из дешёвых. Из «бобров», что ли?

- Ну, не из «козлов», это точно, - усмехнувшись, сказал Виктор и, уложив матрас, снял ботинки и лёг на него.

- А ты чего здесь разлёгся? – спросил сосед справа, приподнимаясь и с неприязнью посмотрев на Виктора.

- Так тут единственная свободная шконка, вот я и занял её, - невозмутимо сказал Виктор. С крайних верхних коек, как по команде, одновременно свесились две головы и стали с любопытством рассматривать наглого фраера.

- Ты кто по масти? – продолжал наседать сосед, явно настраиваясь на конфликт. – Может мне западло с тобой рядом находиться.

- Ну, так закажи себе отдельный номер-люкс, - усмехнулся Виктор.

- Это вы, суки позорные, заказываете себе номера-люкс за границей, а мы здесь в коммуналках и трущобах ютимся! – закричал кто-то с верхнего яруса, перемешивая слова с отборной бранью. - Богатеи, твари...ненавижу вас...

- Чего это с ним? – с равнодушным видом спросил Виктор соседа. – Ты, случайно, не знаешь?

- А хрен его знает, наверное, ты ему не понравился, - усмехнулся сосед, внимательно присматриваясь к Виктору. Его озадачил невозмутимый вид новичка, который вёл себя так, словно всю жизнь провёл в тюремных камерах.

- А я не баба и не *****, чтобы кому-то нравиться, - сказал Виктор.

- Так *****ами здесь запросто становятся, - сказала свесившаяся со второго яруса башка и радостно заржала.

- Ты базар фильтруй, дефективный, - не меняя тембра голоса, сказал Виктор. – А то ведь и ответить придётся.

- Перед тобой что ли, ответить? - спросил Виктора сосед, и выбросил вперёд руку, целясь кулаком новичку камеры в лицо. Виктор увернулся и неуловимым движением руки нанёс короткий удар нападавшему в горло. Тот захрипел и упав на колени в проход между коек, задёргался в судорогах. С верхнего яруса спрыгнули два молодых парня с фигурами борцов. Виктор вышел из прохода между койками, и встал спиной к двери так, чтобы держать в поле зрения всю камеру. Теснота камеры играла ему на руку, напасть на него сразу двоим не представлялось возможным, поэтому операция была поэтапной. Сначала Виктор своим "коронным" апперкотом уложил на пол одного нападающего, а потом "успокоил" ударом ноги в лицо, второго.

Пришёл в себя и появился в проходе сосед по койке.

- Ты откуда, такой крутой? – тихим голосом спросил он Виктора, всё ещё морщась от боли. – Зону топтал раньше?

- Было дело, - нехотя сказал Виктор.

- А чего темнил? Нам сказали, что в хату богатого лоха кинут, и что надо на него «жути нагнать». Выходит, что мы на нормального пацана бочку покатили и ментам на руку сыграли?

- Выходит, что так, - пожал плечами Виктор.

- Вот падлы, - покачал головой сосед и хотел сплюнуть на пол, но во время вспомнил, что плевать на пол в хате нельзя, витиевато выматерился. - Я откликаюсь на Лешего, а ты?

- А я на своё имя, - секунду подумав, сказал Виктор, решив не раскрывать перед мало знакомым сокамерником свою былую кличку. – Меня зовут Виктор.

- Не хочешь светить своё погоняло? – криво усмехнулся Леший. – Всё равно узнаю, ведь на тюрьме, как и на зоне, почта работает лучше, чем на воле.

- Узнавай, если тебе это надо, - пожал плечами Виктор и поняв, что конфликт полностью исчерпан, направился на своё место и вновь вытянулся во весь рост на койке, устало закрыл глаза. Арест, и заключение его под стражу, а потом препровождение в следственный изолятор, оказались для него полной неожиданностью.

«С чьей же это подачи я загораю здесь?» - думал он, перебирая в мыслях все возможные варианты и мучительно выискивая ответ на свой же вопрос. – «Наверняка это Литвиненко побеспокоился, но как это ему удалось? Ведь про увод денег от налогов знали всего несколько человек. Так кто же оказался «кротом» в моей фирме?»

...Наступили вторые сутки пребывания Виктора в камере следственного изолятора, и снова никто не вызвал его для допроса. Всё это очень походило на психологический прессинг. Похоже, кто-то сознательно пытается выбить его из колеи, лишить воли и заставить мечтать о любом способе, вновь обрести свободу. Виктор уже перестал тешить себя мыслью о досадном недоразумении. Он уже не сомневался в том, что всё, произошедшее с ним не только не случайность и не в горячке реализованное кем-то желание повозить его мордой об стол, а тщательно спланированная акция на его уничтожение. Официальное обращение, написанное Виктором в адрес следователя, дало результат только через два дня, но это был не тот результат, на который он рассчитывал. Завозился ключ в замке, загремел отодвигаемый засов, и дверь в камеру открылась.

- Ну, наконец-то хоть увижу своего следователя, - подумал Виктор, вставая со скамьи и направляясь к выходу.

Не очень молодая, довольно симпатичная женщина-контролёр, посмотрела на Виктора долгим, внимательным взглядом, потом опустила глаза и сказала, что его вызывают не к следователю, а в оперативную часть для беседы.

- Это ещё для чего? – удивлённо спросил Виктор, но женщина ничего не ответила ему, молча закрыла камеру и приказала идти вперёд.

Остановившись у двери кабинета опера, женщина тихо сказала ему в спину: - Вы там это...поаккуратнее разговаривайте с Иваном Фёдоровичем.

Виктор резко обернулся и посмотрел на женщину. Взгляд её был слегка смущён и встревожен.

- Спасибо за предупреждение, - тихо сказал Виктор. – Вы замечательная женщина, и форма вам к лицу. Женщина смутилась ещё больше и, не поднимая глаз, постучала в дверь кабинета.

Тюремный опер, немолодой уже, сухощавый майор, вышел из-за стола и пожал вошедшему Виктору, руку.

- Прошу садиться, Виктор Сергеевич, – предложил опер и жестом указал на стул. Видимо майор решил придать беседе доброжелательный тон.

Как человек сведущий в тюремных традициях, всё-таки имея за плечами срок, Виктор знал: для беседы в оперчасть периодически приглашают практически всех обитателей следственного изолятора. Хотя бы для того, чтобы сбить с толку и скрыть от контингента тех, кто сотрудничает с администрацией, а, попросту говоря – стучит на сокамерников. «Наседки» есть почти в каждой камере, но распознать их порой бывает очень трудно, почти невозможно.

- Виктор Сергеевич, мы оба понимаем, что вы у нас надолго не задержитесь, и пассажир вы нетипичный для здешнего контингента, но я обязан выслушать ваши жалобы, если таковые есть, а так же услышать пожелания, если и такие у вас имеются.

- Если у меня и есть жалобы или пожелания, то они не в ваш адрес, - сказал Виктор.

- Понимаю, вас угнетает бездействие следствия, - сочувственно вздохнул опер. – Но должен вам заметить, что по закону, у следователя есть десять дней с момента доставки вас в наше учреждение. Так что – не обессудьте. А что вы скажете о бытовых условиях содержания в камере? Есть какие-то пожелания? Сейчас совсем другие времена настали, и человек состоятельный вполне может позволить себе иметь в камере и телевизор, и холодильник, даже евроремонт можно сделать в камере.

- Евроремонт в камере делать не надо. Я не собираюсь обустраиваться здесь надолго. А вот переселиться в одиночную камеру я бы не отказался.

- А что в общей камере вас не устраивает? Есть проблемы с контингентом?

- Нет никаких проблем, просто я люблю тишину и одиночество, тогда мне лучше думается, а подумать мне, как вы догадываетесь, есть о чём.

- Действительно, подумать вам есть о чём. Хорошо, я дам команду, чтобы вас отвели в одиночную камеру, кстати, в этой камере, год назад сделали капитальный ремонт, конечно не евроремонт, но достаточно хороший. Тогда у нас отдыхал один, тоже очень богатый "пассажир", так вот он рассказывал, что волею случая, довелось ему провести несколько месяцев в тюрьме за границей, в частности – в Швеции.

Он рассказывал поразительные вещи: там задержанному предлагают на выбор постельное бельё, белое или цветное. Предлагают на выбор камеру и даже сокамерников. Представляете, там пятиразовый «шведский» стол, Интернет, спортивный зал и даже женщин определённого поведения - и всё за счёт заведения. Но, до шведского уровня нам ещё далеко, но хотелось бы хоть как-то благоустроить наше учреждение, - с сожалением вздохнул опер. – Кстати, тот богатый сиделец спонсировал нашему учреждению энную сумму денег, и после отсидки, до сих пор не забывает нас.

- Это по его просьбе отремонтировали камеру?

- Скажем так - при его финансовой поддержке.

- Находясь здесь, я даже рубля не могу снять со своих счетов, тем более, что они наверняка заблокированы, - сказал Виктор, догадавшись, куда клонит опер. – Если посодействуете открыть хотя бы некоторые счета, тогда и я мог бы стать вашим спонсором.

- К сожалению, это не в моей компетенции, - вздохнул опер, и Виктор увидел, что сожаления по этому поводу у майора вполне искренние...

...И опять Виктор шёл по длинному коридору СИЗО в сопровождении женщины-контролёра, только теперь она конвоировала его обратно в камеру.

- Вы каждый день дежурите? – спросил Виктор и попытался оглянуться.

- Разговаривать и оборачиваться нельзя, - строго сказала контролёр и слегка замедлила шаги, разрывая расстояние между ней и арестованным. Виктор опустил голову и больше не проронил ни слова.

- Лицом к стене, - приказала контролёр, останавливаясь возле дверей одиночной камеры и забренчала связкой ключей. И это приказание Виктор выполнил молча.

- Заходим в камеру, - сказала женщина-контролёр и захлопнув за ним дверь, закрыла её на замок, потом открыла «кормушку» и тихо сказала: - Я дежурю через сутки», и тут же захлопнула «кормушку».

- Через сутки, - машинально повторил за ней Виктор, и медленно опустившись на скамью, задумался.

«Видимо я на долго застрял здесь, если опер предлагает сделать мою камеру немного благоустроенней и уютней, наверняка он что-то знает такое, что неведомо мне. Неужели я действительно надолго становлюсь здесь пассажиром? Так, спокойно, надо что-то делать, надо подключать рычаг Архимеда, только мне не надо переворачивать землю, мне надо только перевернуть этот следственный изолятор, а перевернуть его можно только одним рычагом – денежным. Значит надо искать того, кто сможет выкупить меня отсюда, за любые бабки, я потом всё верну с процентами, только свалить бы отсюда».

Мысленные рассуждения Виктора прервал стук открываемой «кормушки».

- Виктор Сергеевич, может у вас сигареты кончились, так я могу поделиться, - сказала женщина-контролёр, протягивая ему начатую пачку. – Я всё-равно скоро сменяюсь, так что обойдусь без курева.

- Благодарю, - сказал Виктор, подходя к окошку и взяв пачку, погладил протянувшую её руку. – У меня как раз свои кончились.

Женщина убрала руку, захлопнула окошко для раздачи пищи, прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Грудь её поднималась и опускалась, она прерывисто дышала и беззвучно что-то шептала побелевшими губами. Вспомнились и замелькали перед глазами кадры фильма «Тюремный роман», о любви следователя прокуратуры и осужденного бандита.

- Нет...нет...ни за что...я же не сумасшедшая,  - прошептала женщина-контролёр, не открывая глаз и всё ещё прижимаясь спиной к стене. - Но Боже, как же он красив!

- Светлана Георгиевна, вы не выспались? - раздался рядом мужской голос. Женщина-контролёр вздрогнула и открыла глаза.

- Да...вчера дети.., - смущённо улыбнулась женщина. - То с одним провозищься, то с другим уроки...поздно легла.

- Я понимаю, но работа есть работа...

- Извените, товарищ капитан, больше не повторится.

- Да я так просто, для порядка, - махнул рукой капитан, с повязкой дежурного на рукаве, и пошёл дальше.

- Да, тяжело и тоскливо жить одинокой женщине, если она уже позабыла, когда в последний раз обнимала и целовала мужское тело, - тихо прошептала женщина-контролёр и постояв ещё несколько минут у двери камеры, за которой находился понравившийся ей мужчина, вздохнула и медленно пошла по коридору останавливаясь напротив каждой камеры, прислушиваясь к доносившимся из камер звукам и открывая небольшое, застеклённое смотровое окошко, прижималась к нему глазом...

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.  НА КАНАРАХ - ЛУЧШЕ, ЧЕМ НА НАРАХ.

...Дверь в камеру распахнулась, и на пороге появились несколько человек, и среди них - Литвиненко.

- Какие люди, - усмехнулся Виктор, смерив посетителей насмешливым взглядом. - Константин Дмитриевич, как ваше здоровье?

- У меня - отличное, а вы, Виктор Сергеевич, о своём здоровье побеспокойтесь, - тоже с усмешкой, сказал Литвиненко. - Сгниёте здесь, в камере, если будете упрямиться.

- Вряд ли я доставлю вам такое удовольствие, - засмеялся Виктор. - Я уверен, что уже этим летом, опять поеду отдыхать куда-нибудь за границу. Ну, скажем - на Канары. Ведь не зря говорят, что на Канарах - лучше, чем на нарах.

- Сомневаюсь я, что в скором времени вы поменяете нары на Канары, - с видом победителя усмехнулся Литвиненко и вышел из камеры. Вслед за ним камеру покинули и сопровождавшие его лица.

Оставшись в камере один, Виктор заметался по ней, как зверь в клетке и, только спустя несколько минут, он полностью успокоился, сел на скамью и начал лихорадочно перебирать в голове все возможные варианты, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из создавшегося положения.

Посещение Полномочным представителем Президента его в камере, заставило Виктора задуматься. Ему, вдруг, вспомнилось, как в прошлом году, в августе, отдыхая на Канарах, на острове Тенерифе, он совмещал полезное с приятным - днём отдыхал на пляже, а ночью трахал отдыхающих там жён российских престарелых олигархов - этих молодых сучек с Рублёвки. Там же он познакомился с женой Литвиненко, и провёл с ней ночь.

"Чёрт меня дёрнул связаться тогда с этой размалёванной дурочкой", - вздохнув, подумал Виктор, вспоминая прошлогодний август...

... Проснувшись рано утром в своём комфортабельном номере, Виктор с удивлением обнаружил, что в постели он не один. Рядом, на шёлковой подушке, в ореоле разбросанных чёрных локонов виднелось миловидное личико.

"Кого же это я сегодня ночью трахал"? – удивлённо посмотрев на лицо женщины, пытавшейся изобразить здоровый сон, подумал он. – "Дай бог памяти, вспомнить хотя бы имя этой прелестницы".

Очередная сексуальная победа, по большому счёту, не принесла ему ни удовольствия, ни удовлетворения. Приглядевшись повнимательней к застывшему на подушке лицу, Виктор слегка усмехнулся, баба как баба – не ахти какая красавица, но и не дурнушка. Так, из серии «проходил я мимо, зацепился взглядом…». Виктор встал и вышел на балкон, закурил, равнодушно наблюдая за женщиной, которая театрально-грациозными движениями завернулась в простыню а затем босиком упорхнула в душ, пробыла там буквально несколько минут и выйдя оттуда, жеманясь от неловкости, попросила закурить. Видимо это был её первый опыт супружеской измены.

- Ну что, красавчик, будем прощаться? – слегка краснея, спросила женщина, подходя вплотную к Виктору. – Телефон запишешь, или запомнишь?

- Запишу, конечно, - встрепенулся Виктор и, нацепив на лицо самую беспроигрышную из своих улыбок, которая так завораживающе действует на женщин, достал записную книжку и приготовился записывать, впрочем, не зная, на какую букву открыть страницу.

- Литвиненко Алла. Жена депутата Государственной думы и Полномочного представителя Президента в Сибири - Константина Дмитриевича Литвиненко, -  подсказала женщина и, затянувшись дымом, сделала вид, что закашлялась. Кажется, она собиралась расплакаться, а это уж было совсем не к чему.

"Ко всему прочему, ещё истерики по повод поруганной супружеской чести тут не хватало", - подумал Виктор, и поморщился. – "Хотя я вчера и выпил сверх нормы, но не думаю, что силком тащил тебя в свою постель".

Эту самую Аллу он приметил несколько дней назад за завтраком в ресторане отеля. Женщина пожирала его похотливым взглядом и как-то по-особому закидывала одну загорелую ногу на другую, и каждый раз делала это так медленно, сначала раздвигая ноги, а потом,  высоко поднимая загорелую коленку, что Виктор успевал разглядеть розовый треугольник её трусиков, внутреннюю сторону красивых бёдер, и даже крупную родинку чуть выше округлой коленки.

Виктор сразу заметил эти, посылаемые почти открытым текстом зазывные сигналы, и тут же пустил в ход свою знаменитую, очаровательную, безотказно действующую на женщин, улыбку. А потом...Пылкие взгляды и как бы нечаянные прикосновения друг к другу, сулили море страсти. Однако в момент непосредственного контакта, Виктор не почувствовал ничего, кроме разочарования. Женщина не отличалась ни особым темпераментом, ни особым умением вести любовные игры.

Жест, которым женщина закинула ему за шею свои загорелые руки, когда они остались в его номере одни, ничуть не напоминал нежное и непреодолимое влечение, он был скорее похож на начало какого-то чужого ритуала. Виктор не смог сдержать вздоха разочарования.

- Аллочка, может, пойдём и выпьем по чашечке кофе? – предложил он, обнимая за талию и как бы успокаивая женщину, а на самом деле подталкивая к выходу.

- Некогда мне кофе распивать, надо готовиться к встрече мужа, сегодня Константин Дмитриевич прилетает, - капризно надула губы женщина и вышла из номера, оставив дверь приоткрытой.

Оставшись в номере один, Виктор облегчённо вздохнул. Сегодняшняя ночь не принесла ему ни физического, ни морального удовлетворения, хотя...оттрахать жену своего врага и наставить ему рога, очень приятно.

"Вроде бы обиделась", - равнодушно подумал он и мысленно записав на свой лицевой счёт очередную победу над женским полом, тут же забыл о ней, но, как  оказалось, избавиться от её назойливого внимания оказалось не так-то просто. Он как в воду глядел, опасаясь неизбежности встречи с четой Литвиненко - и она состоялась. Столкнувшись с ними нос к носу возле «шведского» стола, Виктор первым делом посмотрел на лысину Константина Дмитриевича, словно проверяя, выросли у того уже рога, или нет. Алла перехватила этот насмешливо-презрительный взгляд и густо покраснела. Она догадалась, о чём подумал Виктор, так пристально рассматривая лысину её мужа и, чувствуя себя вавилонской блудницей, скорбно кусала губы и бросала на Виктора красноречивые взгляды.

"Господи, неужели это ещё не закончилось? Дамочка явно впервые в жизни изменила своему мужу и её сносит с катушек", - подумал Виктор, уловив значение этого взгляда.

- Виктор Сергеевич, и вы здесь отдыхаете? - узнав Виктора, с удивлением спросил Литвиненко.

- Да, вот решил пару недель отдохнуть - поплавать в море и позагорать.

- Отдых телу нужен и полезен. Жена здесь уже почти месяц отдыхает, а я только на недельку вырвался. Больше не смог выкроить времени. Присаживайтесь к нашему столу, - предложил Литвиненко.

- Спасибо, я уже пообедал, но от приглашения посидеть за вашим столом, не откажусь.

- Смотрите, как наши соотечественники резвятся здесь, ну прямо как дети, - усмехнулся Литвиненко, наблюдая за тем, как русские туристы под руководством массовика-затейника, путаясь в собственных ногах, разучивают какой-то танец. – Может, вы покажете этим убогим, как умеют отдыхать настоящие олигархи.

- Я не олигарх, я бизнесмен. Сижу вот тут, а сам прикидываю, удастся ли в этом году запустить производство на новой площади.

- И как оффшорных дочек наплодить, чтобы налогов в родной бюджет поменьше заплатить, а собственную мошну набить потуже, сказал Литвиненко, и неприязненно покосился на Виктора. - Угадал?

- А как же без этого. Богатые заботятся о мошне, а бедные о мошонке, - усмехнулся Виктор. - А насчёт налогов, так это мы вас должны благодарить. Это вы такие правила игры придумали, при которых чтобы выжить, приходится, простите, не при даме будет сказано, выше собственного хрена прыгать.

- Подлинный патриот последнее отдаст для отечества, - набычился Литвиненко.

- Может, выпьем по сто грамм за нашу великую Родину? - предложил Виктор.

- За Россию - с удовольствием, - сказал Литвиненко и потянулся к бутылке.

Выпили за Россию, потом за святую Русь, потом...

- У вас что, других разговоров нет? - надула губки жена Литвиненко. - Даже здесь, на отдыхе про свою долбанную политику талдычите.

- Заткнись, - прошипел на неё Литвиненко и на его скулах забегали тугие желваки. - Не лезь в мужские разговоры.

Виктор посмотрел на обоих и всерьёз приготовился стать свидетелем семейного мордобоя, но ничего существенного в дальнейшем не произошло, если не считать того, что Алла пригласила его на белый танец.

- Ненавижу его, - шептала она, стараясь плотнее прижаться к Виктору своим телом. - Он меня игнорирует как личность. Всё не может простить мне, что я знаю, каким ничтожеством он был, и что взял меня в жёны не девочкой. Я хочу отомстить ему. Ты мне поможешь?

- Так ты вроде бы уже отомстила, - усмехнулся Виктор.

- Не-е-т, - протяжно произнесла женщина и мечтательно закатила глаза. - Я бы ещё мстила, и мстила, и мстила...

- Ну-ну, успокойся, милая, - улыбнулся Виктор, погладив её по плечу. - Если ты только захочешь продолжения, я сегодня ещё к твоим услугам.

- Муж через два дня улетает обратно в Красноярск, - оживилась жена Литвиненко, ещё теснее прижимаясь к Виктору.

- А я улетаю завтра, - тихо сказал Виктор, отстраняясь от слишком уж прилипшей к нему дамы.

- А как же я? - чуть не вскрикнула, но во время удержалась Алла, а потом, перейдя на шёпот, прислонилась губами к уху Виктора и прошептала: - Я хочу вновь оказаться в твоих объятиях.

- Приходи сегодня.

- Так...муж же здесь.

- Тогда не приходи, - равнодушно пожал плечами Виктор.

- Но я хочу тебя.

- Тогда приходи.

- Ты что, издеваешься надо мной? - вспылила жена Литвиненко. - Заладил, как...

- А ты чего достаёшь меня? Это не я тебе, а ты мне голову морочишь.

- Милый, ты не закрывайся на ночь, я обязательно приду. Муж заснёт, и я приду.

- Хорошо, приходи...

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО - СВОБОДА.

... - Константин Дмитриевич, вам из Москвы звонят, - входя в кабинет Полпреда, доложила секретарша. - Вас соединить?

- Соедини, - буркнул Литвиненко, поднимая и прикладывая трубку к уху.

Секретарша вышла из кабинета и вернулась в приёмную.

- Приветствую тебя, Константин Дмитриевич, - услышал Литвиненко знакомый голос в трубке.

- Здравствуй, дорогой, - отозвался Литвиненко. – Как там столица?

- В столице всё нормально. А как на периферии?

- И у нас всё хорошо.

- Всё ли?

- А что, есть какие-то сомнения? – насторожился Литвиненко.

- Есть сигналы.

- Какого рода? – вытирая платком шею и лицо, тихо спросил Литвиненко.

- А ты не догадываешься?

- В раздумье...

- За что ты закрыл в СИЗО Виктора Сергеевича Крутова?

- Откуда ты знаешь?

- Знаю. Так за что?

- За уклонение от уплаты налогов.

- А может причина кроется в другом?

- Нет, я могу объяснить...

- Константин Дмитриевич, госпожа Коэн документально доказала правомерность той схемы, по которой работает комбинат. И заметь, работает очень эффективно, принося прибыли, как себе, так и государству. Я советую тебе, если мои советы ещё важны для тебя, как можно скорее освободить из тюрьмы Крутова. Через две недели Президент запланировал собрать большое совещание по вопросам бизнеса, на которое будут приглашены руководители регионов, Полпреды и крупные бизнесмены. Ты тоже, как полномочный представитель будешь приглашён, хотелось бы, чтобы к этому времени у тебя было всё чисто в округе. Мой тебе совет - немедленно освободи Крутова. Борис Николаевич его пригласит на это совещание.

- Ты это точно знаешь?

- Конечно. Зря, что ли я сижу в кресле работника кремлёвской администрации? Я списки приглашённых видел. Это ко мне поступила жалоба гражданки Израиля, и мне пришлось её зарегистрировать, уж очень настырная оказалась дамочка. Кстати, для твоего сведения, она - племянница консула Израиля, так что делай выводы. Я уговорил её придержать жалобу и пообещал досконально разобраться по существу предоставленных фактов, а они, уверяю тебя, не в твою пользу. Она показала мне копии документов и дала прослушать запись вашего разговора.

- Какого разговора? – похолодел Литвиненко.

- Разговора в твоём кабинете, где ты склонял её к вступлению с тобой в половую связь. Госпожа Коэн оказалась очень умной и предусмотрительной женщиной.

- Она что, записала наш разговор?

- Ты удивительно догадлив.

- Невероятно. Так что мне делать?

- Я уже сказал, отпусти немедленно Крутова, и госпожа Коэн спустит всё на тормозах, иначе она даст ход своему заявлению и тогда у тебя могут появиться проблемы. Мне бы этого очень не хотелось.

- Хорошо, спасибо, я сейчас же распоряжусь, чтобы Крутова немедленно освободили.

- Правильное решение, - сказал абонент на другом конце провода и отключился от сети.

- Ах ты, сука, недооценил я тебя, совсем выпустил из виду, что ты хитрожопая еврейка, - прошептал побелевшими губами Литвиненко, подержал ещё несколько секунд у уха пикающую короткими гудками трубку и положил её на рычаг телефонного аппарата, затем вновь схватил её и начал торопливо набирать местный номер.

- Приёмная начальника краевого управления внутренних дел.

- Соедините меня с Сергеем Мироновичем, - нетерпеливо бросил в трубку Литвиненко.

- Представьтесь, пожалуйста.

- Литвиненко. Пора бы уже узнавать меня по голосу.

- Извините, Константин Дмитриевич, соединяю, - сказал голос в трубке и через секунду в трубке раздался голос начальника краевого УВД.

- Здравствуй, Константин Дмитриевич. Слушаю тебя.

- Приезжай срочно ко мне, есть разговор...

...Литвиненко встретил освобождённого из-под стражи Виктора с распростёртыми объятиями и посетовал на происки неизвестных недругов Виктора, которые якобы, состряпали против него дело.

- Многие люди жестокие и завистливые, вот и написали на вас анонимку, - вздохнув, сказал Литвиненко. – Я очень сожалею, что вам пришлось несколько дней провести в очень не комфортабельных апартаментах. Ну, за одного битого, двух не битых дают. Надеюсь, что в дальнейшем у вас больше не будет таких эксцессов.

- Я тоже на это надеюсь, - сказал Виктор, сделав вид, что не заметил протянутую ему руку.

- Все под Богом ходим, - вздохнул Литвиненко. – От сумы и от тюрьмы не зарекаюсь, но делаю всё для того, чтобы в жизни не наступали чёрные полосы. Жизнь, она ведь, как матрас, полоса чёрная – полоса белая.

- Да, именно такой матрас был у меня в СИЗО, - усмехнулся Виктор, направляясь к выходу из кабинета Полпреда. – С чёрно-белыми полосами.

- Да уж, - сочувственно вздохнул Литвиненко и покачал головой. – Врагу не пожелаю испытать то, что испытали вы. Но, едва Виктор покинул его кабинет, взгляд Литвиненко стал жёстким и злым.

- Ничего, и на старуху бывает проруха. Ещё не вечер. Своего поражения я не признаю, так что посмотрим, кто из нас будет смеяться последним, - процедил сквозь зубы Литвиненко и тихо выматерился...

... - Ципора, я хочу выпить за тебя, ты замечательная женщина и настоящий друг. Вытащила меня из тюрьмы.

- Это не я, а мой дядя вытащил тебя.

- У тебя такой влиятельный дядя?

- Он консул государства Израиля в Москве. Когда я поняла, что здесь ждать помощи не от кого, я полетела в Москву и попросила дядю продлить мне визу и записаться на приём к Президенту России. Дядя через свои каналы договорился о встрече с одним чиновником из администрации Президента. Я рассказала ему о создавшейся ситуации, и он пообещал разобраться во всём.

- Спасибо и тебе, и твоему дяде...

...Виктор действительно был приглашён в Кремль на встречу с Президентом России. Эта встреча оставил в его душе двойственное ощущение. Смесь непринуждённости и жёсткого протокола, всеобщего горячего радушия и, в то же время, всеобщей ледяной настороженности.

- Нужно поощрять тех предпринимателей, которые подымают экономику Сибири, а не вставлять им палки в колёса, - такими словами закончил Президент свою пламенную речь на встрече, и ему все дружно зааплодировали. Ну а потом, уже в неформальной обстановке, как всегда на публике, Президент много шутил, держался просто и демократично. Каждый из приглашённых удостоился хоть и коротенькой, но отдельной беседы. Меткие, и краткие замечания Бориса Николаевича давали понять, насколько компетентен человек, их произносящий. С Виктором Крутовым он беседовал дольше, чем с остальными и был к нему особенно дружелюбен.

Проходящая мимо очень красивая и эффектная женщина - журналистка Пиотровская, присутствовавшая на приёме в числе элитных представителей прессы и прославившаяся не столько своими статьями, сколько своими скандальными заявлениями о том, что переспала, чуть ли не со всем высшим руководством страны, замедлила шаг и прислушалась к разговору Президента с высоким, широкоплечим, красивым мужчиной. Кроме обязательного мельцинского "понимаешь", в разговоре проскальзывали и другие слова: "алюминиевый король", "локомотив отечественной промышленности", "побольше патриотизма", "страна надеется на таких, как вы"...

Президент отошёл к другим приглашённым, а журналистка, почуяв, что этот собеседник Президента, может попасть в его фавориты, решила разговорить Виктора, но, увидев, что к нему подошли двоё мужчин, которых она хорошо знала, решила переждать. Это были Борис Абрамович Сосновский и Павел Петрович Мальцев.

- Борис Николаевич очень уж вас расхваливал. Значит, вы в Сибири алюминием заведуете? - спросил Мальцев.

- Заведуют складом, а я хозяин Сибирского металлургического комбината, - сказал Виктор.

- Извините, молодой человек, если вас обидели мои слова, - немного растерялся Мальцев. – Моя фамилия – Мальцев, зовут - Павел Петрович.

- Крутов Виктор Сергеевич, - коротко представился Виктор.

Сосновский в разговор не вступал. Он смотрел внимательным, оценивающим взглядом на Виктора, который так неожиданно для многих, был обласкан Мельциным, и раздумывал, принимать этого красавца в элитный круг бизнесменов, или не принимать.

Рекомендация Президента ещё ничего не решала, всё, что касается высшего круга бизнесменов, решает не Борис Николаевич Мельцин, а он – Борис Абрамович Сосновский, который каким-то образом сумел подчинить своему влиянию Президента и его ближайшее окружение – «Семью».

Сейчас, присматриваясь к молодому хозяину Сибирского металлургического комбината, его мысли были на распутье. Ему нравилось, что молодой бизнесмен, всего за год добился существенных результатов, и как он постепенно набирает силы и поднимается всё выше и выше к вершинам бизнеса. Он сам начинал свой бизнес почти с нуля и постепенно достиг заоблачных вершин. От матери-немки он унаследовал аккуратность и педантизм, от отца-еврея – сообразительность и талант коммерсанта. Именно это удачное сочетание позволило экономисту одного из предприятий страны, превратиться в могущественного олигарха и фельдмаршала бизнеса.

Когда неповоротливая социалистическая экономика рухнула при попытке перестройки, он оказался в числе немногих специалистов, понимавших, что такое частная собственность. Когда началась приватизация, метко прозванная в народе «прихватизацией», он понял что нужно делать, в нужное время вышел на нужных людей, и ловко завладел рядом ключевых для экономики страны, предприятий. В то же время, Борис Абрамович не чурался политики, наоборот, считал её очень доходным делом.

Он понимал, что власть и деньги, как сиамские близнецы – неразделимы, поэтому он скупал не только промышленные предприятия, но и телевизионные каналы, радиостанции, тратил миллионы долларов на финансирование «карманных» политических партий, вкладывал огромные средства в перспективных, по его мнению, лидеров нового поколения. Проанализировав деятельность Виктора Крутова, проследив его путь становления, как бизнесмена, Борис Абрамович пришёл к выводу, что молодой бизнесмен идёт наверх его путём, а значит правильным, и после некоторых раздумий, решил поддержать Виктора и оказать ему содействие в дальнейшем продвижении наверх – в элиту бизнеса...

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.  ДОМ В БАРВИХЕ.

...В квартире отставного полковника зазвонил телефон.

- Слушаю, - подняв трубку, сказал Александр Михайлович.

- Здравствуй, командир.

- Здравствуй, бизнесмен, - улыбнулся Александр Михайлович, узнав голос Виктора.

- Как ты себя чувствуешь?

- Слава Богу. Благодаря тебе и израильским врачам - уже бегаю.

- Прекрасно. Значит, уже можешь возглавить мою службу безопасности?

- Я бы с удовольствием, но переезжать из Москвы в Красноярск не очень хочется.

- А зачем тебе переезжать? Это я переезжаю жить в Москву.

- Да ты что!? - обрадовался Александр Михайлович. - Ну, наконец-то решился!

- Да, в общем-то, обстоятельства посодействовали. Рядом с усадьбой Мальцева в Барвихе, продаётся дом. Я хочу его купить.

- Хочешь вплотную приблизиться к Мальцеву?

- Да, грех не воспользоваться такой возможностью. Пришло время собирать камни.

- Виктор, я через своих бывших сослуживцев из "конторы" нарыл ценную для тебя информацию. Оказывается Мальцев женат на дочке Мартова, и они компаньоны по бизнесу.

- А кто такой - Мартов?

- Генерал-полковник в отставке. Это его секретное задание мы тогда выполняли в Афгане. Моя группа и бойцы из твоего взвода. Помнишь те два серебристых чемодана?

- Помню. Секретные документы?

- Это мы тогда так думали, что спасаем секретные документы, а на самом деле в чемоданах были золотые изделия из национального музея. Так называемое золото Бактрии. Российские учёные незадолго до штурма дворца Тадж-Бек, в котором находился Амин, раскопали несколько старинных захоронений, и в них обнаружили большое количество золотых изделий. Вот это золото и перевозил тот вертолёт, который "духи" сбили над Панджшерским ущельем.

- Выходит, ребята погибли, выполняя не задание Родины, а воровской заказ?

- Да, именно так, - вздохнул отставной полковник.

- Вот сволочи. Ладно, приму к сведению. Спасибо, Михалыч, за информацию.

... – Ципора, я хочу купить дом в одном элитном посёлке Москвы.

- Я одобряю твоё решение. Приобретение недвижимости, очень хорошее и надёжное вложение денег.

- Я хочу, чтобы ты поехала со мной на эту сделку. Владелец дома собирается уезжать на постоянное место жительства к детям, в Америку. Старик очень своенравный и щепетильный. Он не продаст дом, которым очень дорожит, первому встречному.

- А почему ты не хочешь взять с собой кого-нибудь из своих многочисленных сотрудниц? Мне кажется, что любая из них будет рада оказать тебе эту услугу.

- Среди моих сотрудниц нет евреек.

- Неужели, это так важно?

- Важно. Я думаю, что настоящей еврейке он продаст свой дом более охотно, чем русской женщине. Эта сделка не должна сорваться, поэтому мне нужна стопроцентная гарантия. Ты - еврейка, да ещё и из Израиля. Фридман боготворит евреев, поэтому я уверен, что твоё присутствие смягчит его сердце.

- Ты хочешь купить именно этот дом?

- Да, именно этот.

- Хорошо, я согласна.

- Пригласите ко мне юриста, - подняв трубку телефона, сказал Виктор секретарше. Спустя несколько минут открылась дверь и в кабинет вошёл высокий, молодой мужчина.

- Познакомьтесь. Игорь Дмитриевич - юрисконсульт фирмы, и мой друг. Госпожа Ципора Коэн - представитель аудиторской фирмы из Израиля.

- Какое у вас необычное имя, - присаживаясь в кресло напротив Ципоры, сказал юрисконсульт.

- Это еврейское имя.

- Я догадался.

- А ваше имя созвучно еврейскому имени - Игаль.

- Я впервые знакомлюсь с израильтянкой, и сразу с такой красавицей.

- Игорь, хватит трепаться, я тебя позвал для того, чтобы ты помог мне купить дом.

- Нет проблем, - пожал плечами Игорь. - Если есть на примете дом, почему не купить?

- Есть такой дом. Завтра в одиннадцать часов вылетаем в Москву.

- В Москву!? - удивлённо переспросил Игорь. - Так ты хочешь купить дом в Москве!?

- В Борвихе.

- В посёлке миллионеров!?

- А чему ты удивляешься? - усмехнувшись, спросил Виктор. - Разве я не миллионер?

- Да, действительно. Чего это я? - хмыкнул Иогорь. - Хочешь приобрести себе там дачу, или...

- Хочу перенести головной офис фирмы в Москву. Так что и помещение под офис тоже будем присматривать.

- А как же красноярский офис? Закроешь?

- Зачем закрывать? Мой основной бизнес находится в Сибири и я часто буду прилетать сюда. Завтра утром втроём вылетаем в Москву.

- Втроём?

- Да, втроём. Ципора тоже летит с нами. В Москве поселимся в "Интуристе" - номера заказаны. Автомобиль - тоже. К продавцу поедем в девять часов следующего дня.

- Понял.

- Ну, если понял, можешь быть свободным.

Юрисконсульт поднялся, и молча покинул кабинет.

...Игорь появился в гостиничном номере Виктора ровно в восемь часов утра.

- Надо бы поспешить, вдруг попадём в пробку и проторчим в ней час, или ещё больше. Что тогда? Фридман бизнесмен, и как любой бизнесмен, дорожит своим временем, - сказал Игорь, нетерпеливо посматривая на часы.

- Успеем. Ты что, не знаешь женщин? Они часами могут одеваться и накладывать на себя макияж. Ципора хочет поразить продавца своим видом, чтобы тот стал сговорчивее. Любой мужчина всегда пойдёт навстречу красивой женщине и захочет сделать ей приятное.

- Да, пожалуй. Виктор, ты уже трахнул эту израильтянку?

- Это не твоё дело. Вместо того, чтобы задавать глупые вопросы, лучше подумай о том, как сделку по купле усадьбы выгоднее провернуть.

...В посёлок московской элиты они приехали во время, ровно в полдень. Подъехав к высоким, ажурным металлическим воротам, водитель арендованного автомобиля  посигналил, немного подождал, и посигналил ещё раз.

Открылась калитка, и появился охранник, внимательно посмотрел на стоявшую у ворот машину, подошёл ближе, заглянул в салон и, наконец, спросил: - Вы к кому?

- Господин Фридман ждёт нас, - сказал Виктор.

- Подождите секунду, - сказал охранник, вернулся в сторожку и поднял трубку телефона.

- К этому старому еврею попасть на приём труднее, чем к Президенту России, - усмехнулся Виктор, ожидая, когда откроются ворота.

- Евреи очень осторожные люди, - улыбнувшись, сказала Ципора. – Не осуждай их за это, ведь их всегда и везде так долго били и убивали, что осторожность, в конце концов, стала одной из отличительных черт этой нации. Наравне с мудростью.

- И хитростью, - повернув назад голову и усмехнувшись, сказал сидевший рядом с водителем, Игорь.

Ципора посмотрела на него и ничего не сказала в ответ, только тихонько вздохнула и отвернулась.

Вернулся охранник.

- Мы можем ехать? - улыбнувшись охраннику лучезарной улыбкой, спросила Ципора.

- Откройте багажник машины, - посмотрев на Ципору хмурым взглядом, сказал охранник, на которого чары красивой женщины, по всей видимости, совершенно не подействовали. Водитель вышел из машины и открыл багажник.

- Сейчас открою ворота, - буркнул неразговорчивый охранник, после того, как внимательно осмотрел багажник и салон машины. – Подъезжайте прямо к крыльцу, вас там встретят.

Водитель, включив первую скорость, медленно въехал на территорию элитного посёлка.

... - Кто из вас покупатель? - спросил хозяин дома, ощупывая взглядом Ципору и сопровождавших её двух молодых мужчин.

- Хозяином дома, если мы договоримся о покупке, будет господин Крутов и его невеста - госпожа Коэн, - сказал Игорь, приступая к роли переговорщика. – Я представляю их интересы на переговорах.

- Посредник, что ли? – усмехнулся хозяин дома.

- Управляющий делами, - сказал Игорь, на лице которого не дрогнул ни один мускул.

- Вы еврейка? – обратившись уже к Ципоре, спросил старый еврей.

- Да, я приехала из Израиля.

- Я продам вам этот дом, - сказал Фридман. – Уверен, что он попадёт в хорошие руки. И желаю вам счастья и большой, взаимной любви. Это прекрасное чувство - взаимная любовь. Мы с моей Сонечкой прожили вместе более пятидесяти лет. Прекрасная была женщина.

- Она умерла?

- Умерла, - тяжело вздохнув, сказал Фридман. - Полетела к детям в Америку и там скончалась.

- Ничто не вечно под луной, - тихо сказала Ципора и тоже вздохнула.

- Да, все мы смертны. Это только притча есть про вечного жида, а на самом деле все когда-нибуть умрут. А тебе, девочка, я желаю большого счастья, раньше его было у евреев так мало, пусть сейчас его будет у тебя много.

- Можно, я вас поцелую? – спросила Ципора и, не дожидаясь разрешения, поцеловала пожилого еврея в щёку. – Вы замечательный человек.

- У меня такая же дочка как ты. Она с мужем и моими внуками живёт в Америке. Я собрался уехать к ним, потому и продаю этот дом. Свой бизнес я уже продал, больше меня ничего не держит в этой стране. Хочу, когда умру, лежать в могиле рядом с моей Сонечкой. Чтобы, как жили вместе, так и на том свете быть рядом.

- Счастливого вам пути, и долгой, счастливой жизни. Вы же знаете, как говорят евреи: -  Жить вам до ста двадцати!

- Спасибо. Давайте приступим к процедуре купли-продажи - не будем зря транжирить драгоценное время...

... - Как всё оказалось легко и просто, - выезжая со двора, сказал Виктор. – Я даже не ожидал такого.

- Если бы Ципора не была еврейкой,  море крови выпил бы из нас этот старый еврей, - усмехнулся Игорь.

- Глупости говоришь, - нахмурился Виктор. – Просто старик устал здесь жить, и решил поскорее перебраться к своим детям.

- Ну, значит, вам просто повезло, - пожал плечами Игорь. – Бывает такое, только очень редко. Сегодня ваш день...

... - Как отдохнули, Павел Петрович? – спросил Турецкий, встречая своего хозяина прямо у трапа самолёта.

- Отдыхать всегда хорошо, - сказал Мальцев, медленным шагом направляясь к машине.

- А Алла Борисовна не прилетела с вами?

- Нет, как видишь. Ей захотелось ещё остаться на пару недель. Какие новости у нас?

- Вы имеете в виду в России, в Москве, или...

- Не придуривайся, генерал, - поморщился Мальцев. – Знаешь же, что я этого не люблю.

- У вас появился новый сосед.

- Сосед? – удивился, и насторожился Мальцев. – Кто такой и откуда он взялся?

- Фридман продал свой дом.

- Фридман продал дом? Как же это ему удалось? Ведь он за него такую несусветную цену запрашивал, что у покупателей глаза на лоб лезли. Ты уже узнал, кто этот покупатель?

- Узнал. Это хозяин Сибирского металлургического комбината и фирмы "Антей" - господин Крутов.

- Интересно. Очень интересно. С Крутовым я буквально месяц назад познакомился на приёме у Президента, и он произвёл на меня впечатление. Значит, сибирский князь решил переехать в Москву?

- Видимо, решил. Он не только дом купил, но и помещение под офис.

- Он уже переехал?

- Переехал. И не один. Видел рядом с ним молодую, красивую женщину.

- Жена?

- Вроде бы - невеста.

- Генерал, ты в совпадения веришь? – после непродолжительной паузы, спросил Мальцев.

- Нет, не верю.

- Вот и я не верю, хотя совпадений и случайностей в жизни может быть даже больше, чем закономерностей.

Подойдя к задней дверце «Мерседеса», уже услужливо открытой водителем машины, и усевшись на мягкое, обитое кожей сиденье, Мальцев прикрыл глаза и задумался. Мысль о новом соседе не давала ему покоя.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. МАЛЬЦЕВЫ.

... - Ципора, посмотри в окно, и обрати внимание вон на того седого мужчину. - Как он тебе?

- Пожилой, но ещё довольно импозантный мужчина, - посмотрев в окно на соседскую усадьбу, сказала Ципора.

- Этот импозантный старик – мой главный враг.

- Да ты что?! - удивлённо воскликнула Ципора. – Вы враждуете из-за бизнеса?

- Нет, причина в другом, хотя бизнесменом я стал только для того, чтобы сравняться с ним статусом, и подойти к нему вплотную. И вот я уже почти у цели.

- А кто он – твой враг?

- Его фамилия Мальцев. Он один из первых олигархов России.

- А в чём, всё-таки, причина твоей неприязни к нему?

- Месть.

- Месть?

- Да. Пришло время собирать камни, и то блюдо, которое принято кушать холодным, уже достаточно остыло. Двенадцать лет я шёл к своей цели, и вот, наконец, приблизился к ней на расстояние выстрела.

- Но ведь это, наверное, будет очень опасно для тебя? – тихо спросила Ципора.

- Наверное. Но, это цель моей жизни.

- Ты купил дома в Барвихе по соседству с домом Мальцева для того, чтобы  постоянно держать его в поле зрения?

- Ты не только красива, но и умна, - улыбнулся Виктор. - Ципора, мне нужно, чтобы ты срочно начала поиск в Интернете всего, что касается Мальцева и его окружения. Меня интересует абсолютно всё: его бизнес, родственные связи, его служба безопасности, деловые контакты и всё остальное, до мельчайших подробностей.

- Для тебя важна эта информация?

- Да, очень важна.

- Ну, хорошо. Показывай, где у тебя компьютер и я займусь поиском...

...Проезжая мимо дома Мальцева, Виктор увидев выходящую из машины соседа его молодую жену, остановил машину и вышел из неё.

- Здравствуйте, Павел Петрович, - поздоровался Виктор за руку с Мальцевым и  улыбнулся его молодой жене.

- Здравствуйте, Виктор Сергеевич. Алла, познакомься, это наш новый сосед, - сказал Мальцев. – Он тоже бизнесмен, и не просто бизнесмен, а алюминиевый король. У него самый большой в Сибири металлургический комбинат.

- Ну, какой из меня король, - усмехнулся Виктор.

- Не скромничайте, Виктор Сергеевич. Не каждому дано стать фаворитом самого Президента, а вам это удалось. А это моя жена – Алла Борисовна.

- Меня зовут Алла Борисовна, а для друзей - просто Алла, - кокетливо улыбнувшись, сказала жена Мальцева. - С новосельем вас. Мне очень приятно, что рядом с нами поселился такой замечательный сосед.

- Спасибо, мне тоже очень приятно, что мы с вами будем соседями, - тоже с улыбкой, сказал Виктор.

- Мне муж сказал, что видел рядом с вами молодую, красивую женщину, - продолжая откровенно заинтересованным взглядом рассматривать Виктора, сказала Алла.

- Это моя невеста.

- А как её зовут?

- Ципора.

- Какое красивое имя. Впервые слышу.

- Это еврейское имя.

- Ваша невеста - еврейка?

- Да. Она прилетела из Израиля.

- Ой, как интересно! - воскликнула жена Мальцева. - Вы познакомите меня со своей невестой?

- Обязательно познакомлю.

- Я хотел позвать в гости Виктора Сергеевича и его невесту, ждал только твоего приезда, - вступил в разговор Мальцев.

- Приходите к нам, я буду очень рада, - не обращая внимание на реплику мужа, сказала Алла Мальцева. - Может, мы с вашей будущей женой станем подругами. Павел Петрович целыми днями занят своим бизнесом, а я постоянно одна в большом доме, даже словом не с кем перекинутся.

- Я был бы этому только рад. Правда, Ципора не сидит дома, она почти всё своё время проводит на работе, но вечерами и она бывает свободна.

- Так вы приходите к нам в субботу вечером. Познакомимся поближе, поговорим, посидим за столом, в общем – отдохнём, - вновь вступил  в разговор Мальцев. - Я думаю, у меня найдётся, чем удивить вас.

- Мы обязательно придём,  - изобразив на лице вежливую улыбку, сказал Виктор и, попрощавшись с новыми соседями, направился к своей машине. Отъезжая, он видел, каким долгим взглядом провожала его жена Мальцева...

... - Сейчас познакомился с женой Мальцева, - проходя в комнату и обнимая Ципору, сказал Виктор.

- Видела я через окно, как ты покрывал поцелуями её руку, и видела, как она провожала тебя очень заинтересованным взглядом. Уверена, что ты ей понравился.

- Ты ревнуешь?

- У неё прекрасная фигура, а я толстая.

- Ты не толстая, а полная. И мне это нравится.

- Не надо мне льстить. Я знаю свои достоинства, и свои недостатки.

- Я говорю правду, мне нравится...

- Я знаю, что тебе нравится. Моя задница.

- А я и не скрываю этого.

- Ладно, не подлизывайся, я согласилась помочь тебе, значит, помогу. Попробую сыграть роль твоей невесты, ну а как получится - увидим. Ты не забыл, что у меня через два месяца заканчивается виза?

- Я помню.

- Я к тому, что если ты не успеешь...

- Я успею.

- Ну, тогда, пусть нам поможет Всевышний.

...Мальцев поднял трубку телефона и набрал номер. Через несколько секунд услышал в ней голос Виктора и сказал: - Виктор Сергеевич, так мы ждём вас к себе в гости в субботу, к восьми часам вечера. Вы придёте?

- Да, конечно, - послышался в трубке голос Виктора. - Я помню о вашем приглашении.

- Тогда, пожалуйста, не забудьте купальные принадлежности. Такая традиция в моём доме - обязательное посещение бассейна. Уверяю вас, что вы не пожалеете.

Услышав утвердительный ответ, Мальцев положил трубку, и удовлетворённо хмыкнул...

... - Ципора, в субботу идём в гости к соседям. Мальцев очень гордится своим бассейном, и всем гостям обязательно его показывает. Вот и нас пригласил посетить бассейн, так что, одень под платье купальник. Я слышал, что Мальцев, не смотря на свои годы - отличный пловец.

- Я тоже, - улыбнулась Ципора. - Когда-то у меня был спортивный разряд по плаванию, и я на первенстве Израиля занимала призовые места.

- Правда? - удивился Виктор.

- Правда. Пойду, надену купальник и выйду к тебе. Хочу, чтобы ты оценил его.

- Да, одевайся, я тоже переоденусь.

Виктор буквально онемел, когда Ципора появилась перед ним в купальнике.

- Не слишком открытый? - смущённо улыбаясь, спросила Ципора и начала медленно поворачиваться, демонстрируя Виктору не только достижение современной моды, но и свои довольно пышные формы.

- Обалдеть можно, - тихо сказал Виктор. – Уверен, что тебе обеспечен бешеный успех.

- Я тоже на это надеюсь, - улыбнулась Ципора. – Ну что, пойдём покорять вершины?

...Приняв душ после бассейна, и облачившись в тёплый, махровый халат, Мальцев прошёл в гостиную, задёрнул шторы, зажёг свечи в больших подсвечниках, потом поджёг небольшую поленицу дров в камине, достал из бара бутылку вина и бокал, сел в уютное кресло, наполнил бокал вином, и стал смотреть на разгоравшееся пламя. Сухие дрова потрескивали в камине, тепло быстро распространялось по освещённой, лишь свечами комнате, в которой становилось всё уютнее. Его жена, проводившая гостей до самой двери, вошла в комнату, подошла к мужу и встала за его спиной, начала нежно гладить его по седым, но ещё очень густым, волнистым волосам. В старинном зеркале в позолоченном фигурном обрамлении, которое когда-то висело в одном из екатерининских дворцов, Мальцев видел не только лицо, но и полностью всю фигуру своей молодой жены. А она, чувствуя, что муж наблюдает за ней, потянулась, грациозно изгибаясь всем телом, и как бы невзначай, распахнула полы лёгкого, полупрозрачного халатика.

- Любимый, я тебе ещё нравлюсь? – спросила она, прикасаясь губами к щеке Мальцева.

- Почему ты спрашиваешь об этом? Ты же прекрасно знаешь, что я буквально дурею от возбуждения, когда вижу твою божественную фигуру.

- Да, я знаю об этом, но сегодня я видела, как ты в бассейне гонялся за толстожопой золотой рыбкой, и никак не мог поймать её, а ведь ты такой сильный пловец. Ещё никто из гостей нашего дома не мог обогнать тебя на дорожке бассейна. И это, не смотря на то, что тебе шестьдесят восемь лет.

- Да, плавает соседка со скоростью дельфина,  - улыбнулся Мальцев. – Мне было приятно с ней соревноваться.

- Ну, и как она на ощупь?

- А с чего ты взяла, что я её щупал? – сделал удивлённое лицо Мальцев.

- Ну, я же видела, как ты зажал её в углу бассейна.

- Мы просто отдыхали и разговаривали. Кстати, я заметил, что ты с Виктором Сергеевичем за столиком тоже сидела, чуть ли не в обнимку. Я же тебе не предъявляю претензии.

- Да, мы сидели и разговаривали, однако Виктор Сергеевич, в отличие от тебя, не пытался залезть ко мне в трусы.

- Я тоже не залазил к соседке в трусы.

- Это потому, что на ней трусов не было - узкая полоска материи, которая спереди едва прикрывала лобок, а сзади вообще затерялась между её необъятных ягодиц. Ты просто ухватился за её большую, голую жопу, и мял её своими лапами.

- Ну...случайно разочек прикоснулся ладонью. А тебе жалко?

- Мне не жалко, щупай на здоровье, если тебе это так приятно - щупать чужих жёе и невест.

- Алла, не начинай, – недовольно поморщился Мальцев. – Ты хочешь убедить меня в том, что ревнуешь? Так я в это никогда не поверю. Я же не ревную тебя к твоим молодым друзьям, которые постоянно толкутся в моём доме.

- Да нет, я просто констатирую факт, вот и всё, а если ты хочешь с ней переспать, так я не против, даже наоборот, поддерживаю эту идею. Новые ощущения пойдут тебе только на пользу, - с едва уловимой усмешкой, сказала Алла, а про себя подумала:  - «Только что ты будешь делать с ней в постели, импотент хренов. Время, когда ты трахал в своём кабинете всех подряд – кануло в лету, и теперь ты можешь это делать только глазами».

- Вообще-то, она мне понравилась, - секунду подумав, сказал Мальцев. - Красивая молодая женщина.

- Ещё бы, не понравилась, там такая жопа! Есть за что подержаться, не то, что у меня.

- Любимая, только не прибедняйся, и не набивай себе цену, твоя фигура безупречна, и ты сама прекрасно об этом знаешь, - тихим голосом сказал Мальцев и, поднявшись, стараясь не пролить вино из бокала, свободной рукой обнял жену. Их губы слились в поцелуе. Наконец высвободившись из объятий мужа, Алла потянулась, изгибаясь всем телом, сбросила с себя халатик и, лукаво улыбнувшись, сказала: - Ты посиди ещё немножко, а я схожу приму душ.

- Только не долго, - ласковым голосом сказал Мальцев, с волнением наблюдая за тем, как его жена неспешной походкой направилась в ванную комнату. Мальцев залпом допил вино, как будто необходимо было срочно освободить бокал, расстегнул халат и, оттянув резинку трусов, заглянул внутрь. Убедившись в том, что его плоть уже в полной боевой готовности, улыбнулся и стал нетерпеливо поглядывать на дверь, ожидая возвращения жены.

Она, действительно, вернулась очень быстро, так же неторопливо, как и уходила, подошла к сидевшему в кресле перед камином, мужу и, сняв с себя трусики, села к нему на колени. Мальцев обнял жену за талию, и она вновь изогнувшись всем телом, припала к его груди. В эту минуту её можно было сравнить и с отдыхающей пантерой, и с трепетной ланью, и с жаждущей любовной утехи, наложницей из гарема. В свои тридцать пять лет, она сумела сохранить и красивую фигуру, и бешеный темперамент, в чём не раз уже убедились её многочисленные молодые поклонники.

Мальцев, лаская дрожащей от возбуждения рукой упругое тело жены, был уверен, что сейчас возьмёт её со всей страстью, истерзает, заставит исторгнуть дикие крики, которые жена всегда издаёт в момент оргазма, и отпустит её только тогда, когда получит полное удовлетворение, а она, почувствовав боевой настрой мужа, встала с его колен и поощрительно улыбнулась ему. Мальцев чуть приподнял бёдра, и его жена быстрым, натренированным движением рук, сняла с него трусы, а потом встав коленками на кресло, начала опускаться на член мужа, но по мере того, как она опускалась, опускался и член. Алла глубоко задышала и попыталась рукой возбудить опавший член мужа, но все её усилия оказались напрасными.

- Ну, что же ты? – не выдержав, сказала она. – Давай же, я хочу тебя.

- Прости, я что-то сегодня не в форме, наверное, перегорел, да и устал во время этого марафона в бассейне, - буркнул Мальцев и смущённо отвернул лицо в сторону. – Пойду отдыхать, столько сегодня всего накатило, видимо эмоции перехлестнули через край.

Жена посмотрела на него, как на пустое место, молча встала и, проводив злым взглядом мужа, опустилась в кресло и задумчиво уставилась на огонь в камине.

- Старый козёл, я тебе ещё припомню этот облом, и в самое ближайшее время. Ты мне уши притираешь о своей любви, но я же не совсем дура, вижу, что ты хочешь трахнуть нашу новую соседку. Я на сто процентов уверена, что у тебя это не получится, не ляжет она под старика, когда у неё жених такой красавец, а вот у меня – получится, потому что я видела, каким взглядом смотрел на мою фигуру сосед. Так что, милый, скоро на твоих ветвистых рогах, появятся новые отростки, - прошептала Алла, и злорадно усмехнулась...

... - Ты уже идёшь спать, или ещё будешь сидеть возле своего ящика? –  спросила Алла, с неприязнью посмотрев на мужа. - Ну, сколько можно смотреть эту белиберду?

- Это не белиберда, а заседание Госдумы, - недовольным голосом пробурчал Мальцев. - Если тебе не нравится - не смотри, а для меня это важно.

- Если для тебя это важно, почему ты сидишь дома а не там - в зале для заседаний? Депутат хренов.

- Отстань от меня, - недовольно поморщился Мальцев. – Дай мне спокойно отдохнуть.

Посмотрев на мужа презрительным взглядом, Алла усмехнулась и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Именно там находилась спальня, а в ней огромная по своей площади кровать - супружеское ложе, на котором, кроме рогатого мужа, побывали уже многие её друзья и подруги.

Мальцев, буквально подскочил в кресле, когда услышал душераздирающий крик жены, доносившийся с верхнего этажа дома. Один из охранников, дежуривший за дверью его кабинета, выхватывая на ходу пистолет из кобуры, побежал наверх. Мальцев тоже бросился к лестнице и, на сколько быстро позволял его возраст, поднялся на второй этаж, и ворвался в открытую настежь дверь спальни.

- Что случилось!? – крикнул Мальцев, окинув быстрым взглядом  пространство спальной комнаты. Он увидел жену сидевшую на полу, с безвольно опущенными руками и остановившимся взглядом, в котором застыл ужас. Алла ничего не сказала в ответ, только молча показала рукой на кровать. Мальцев сделал несколько шагов вперёд, и замер на месте. На его подушке лежала огромная, дохлая крыса, и в зубах её был зажат лист бумаги, с вырезанными из журнала и наклеенными на лист, большими, печатными буквами.

Сделав ещё несколько шагов вперёд и, вплотную приблизившись к кровати, Мальцев, не вытаскивая записку из пасти крысы, прочитал: - "Крыса! Верни то, что ты украл, если не хочешь, чтобы тебя постигла участь этого мерзкого животного. Я – Надир-шах, эмир Афганский, клянусь Аллахом, что твоя смерть будет ужасной, если сокровища, которые ты вывез из моей страны и присвоил, не будут возвращены моему народу".

Только несколько секунд пребывал Мальцев в состоянии прострации, но тут же взял себя в руки и, вытащив из кармана сотовый телефон, торопливо набрал номер Турецкого. Тот долго не отвечал на звонки, и Мальцев, матерясь и чертыхаясь, со злостью, раз за разом набирал номер. Наконец, не без труда, он дозвонился до своего начальника службы безопасности.

- Ты чего трубу не берёшь!? - со злостью крикнул Мальцев. – Давай срочно сюда!

- Павел Петрович, убрать эту гадость? – спросил охранник, подходя к кровати.

- Не трогай, - недовольно буркнул Мальцев. – Сейчас приедет твой начальник, посмотрит здесь всё, а уже потом решим, что делать дальше. А ты, пока, уведи отсюда Аллу Борисовну и побудь возле неё, видишь, она всё ещё находится в состоянии шока.

- Может врача вызвать? – неуверенно спросил охранник.

- Никого не надо вызывать, и никому ничего не говори, - хмуро посмотрев на охранника, сказал Мальцев. – Посади её в кресло возле камина, и дай немного коньяку.

Алла, которая уже полностью пришла в себя, молча оперлась на руку охранника и в его сопровождении медленно вышла из спальни.

Встречу Мальцева со своим начальником службы безопасности нельзя было назвать сердечной.

- Чего так долго? – спросил Мальцев, едва Турецкий появился.

- У меня машина, а не самолёт, - насупился начальник службы безопасности. – Что у вас случилось?

- Сам посмотри, - сказал Мальцев и, подведя отставного генерала к кровати, молча показал ему на дохлую крысу.

- Прежде всего – не волнуйтесь! – сказал Турецкий, внимательно осматривая место инцидента. – Вы что, крысы испугались?

Мальцев вплотную подошёл к Турецкому. Он был бледен, глаза его горели.

- Ты это брось, - прошипел Мальцев. – Если бы твои архаровцы охраняли меня как положено, никто бы не осмелился сделать такое в моём доме.

- Раньше, у вас вроде бы не было нареканий на службу охраны, - обидчиво возразил Турецкий. – У меня на службе лучшие бойцы бывшей группы «Омега».

- Значит, это когда-то они были лучшие, а сейчас разжирели на вольных хлебах и думают не о том, как охранять вверенный им объект, а о том, как бы побольше бабла срубить, да побольше баб перетрахать.

– Вы несправедливы, - нахмурился Турецкий. - Я за своих бойцов готов головой поручиться. А это, скорее всего, чья-то злая шутка.

- А это что, тоже шутка!? – закричал Мальцев, вырывая записку из пасти крысы и протягивая её Турецкому.

- А это уже не шутка, - внимательно прочитав записку, сказал Турецкий и посмотрел на Мальцева. – Это предупреждение и очень серьёзное.

- От кого предупреждение? Не от Надир-шаха же, который правил Афганистаном восемьдесят лет тому назад?

- Естественно, что не от Надир-шаха.

- Тогда от кого?

- Надо подумать.

- Вначале надо выяснить, как злоумышленник смог проникнуть в мой дом, когда его охраняет столько, как ты выразился, элитных бойцов, - сказал Мальцев тихим, ровным голосом, всем своим видом пытаясь показать начальнику службы безопасности, что он уже успокоился, но едва заметное дрожание пальцев говорило, насколько велико его волнение.

- Я проведу тщательное внутреннее расследование, - сказал Турецкий. – Не тревожьтесь, Павел Петрович. Я уверен, что это досадное недоразумение, и оно больше не повторится.

- Надеюсь, - недовольно буркнул Мальцев. – Жену до смерти напугали. Если ещё раз что-то подобное повторится, разгоню всех к чёртовой маме и наберу новых людей.

- Больше такого не повторится.

- Ладно, сегодня уже время позднее, езжай домой, а завтра с утра, на свежую голову, начнём думать, откуда ноги растут у этого послания.

- Хорошо, завтра с утра я буду в вашем кабинете.

- Убери отсюда эту гадость, - посмотрев с отвращением на дохлую крысу, всё ещё лежавшую на кровати, сказал Мальцев, и вышел из спальни.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.  ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР.

...Алла подошла к двери кабинета мужа, услышала, что он разговаривает с Турецким. Плотнее прижав ухо к двери, прислушалась.

- Так говоришь, есть новости про Виктора Сергеевича?

- Есть. Удалось существенно продвинуться в расшифровки личности Крутова.

- Не томи...

- У него уголовное прошлое.

- С чего ты это взял? – спросил Мальцев и даже привстал с кресла.

- Крутов прилетел в Израиль из России. До октября девяносто второго года он никому из израильских бизнесменов не был известен, а спустя два месяца - появился на бирже и начал скупать ценные бумаги, потом покупать недвижимость в Хайфе, и её окрестностях. Купил шикарную виллу на берегу моря, машину. Откуда у бедного репатрианта из России, такие деньги? В октябре девяносто третьего года, Крутов прилетел в Москву, и сразу же отправился в Красноярск. Купил там фирму, в Сибирске купил небольшой металлургический завод, потом ещё один, а в феврале девяносто четвёртого года купил Сибирский металлургический комбинат, который вначале был убыточным, а теперь вышел на международную арену – гонит алюминий за границу.

- Чем он сейчас владеет - я знаю. Ты мне скажи, кем он был до девяносто второго года, пока не улетел в Израиль?

- До девяносто второго года – чистый лист, - вздохнув, сказал Турецкий.

- Но ты же, как бывший работник КГБ, знаешь, что такого просто не может быть. Если бы даже он родился в девяносто втором году, всё равно была бы запись в книге регистрации новорождённых, а он, судя по его возрасту, родился гораздо раньше. Значит, где-то же он землю топтал, ходил в школу, служил в армии...Ищи и найди, откуда у него ноги растут.

- Я занимаюсь этим.

- А откуда ты знаешь такие подробности про Крутова?

- Некоторые сведения доставлены мне из Израиля, у меня двоюродный брат, полный мой тёзка, живёт в Хайфе и служит в полиции, а некоторые сведения я нарыл здесь. Павел Петрович, вы считаете, что Крутов для вас опасен?

- Предчувствие, интуиция...Но, если даже я ошибаюсь, всё-равно, устранение ещё одного конкурента, мне не повредит. Лучше я его буду держать за яйца, чем он меня. Война компроматов не такая кровопролитная, как бойня на поле боя, но очень эффективная по своим результатам. Так что, носом рой землю, а найди мне недостающие листки биографии господина Крутова. Хорошо бы заиметь своего человека в доме Крутова, чтобы получать информацию о нём из первых рук.

- Это была бы сверхудача, но где взять такого человека?

- Купить.

- Купить, это конечно, хорошая мысль.

- Поработай-ка над ней. А чем чёрт не шутит, может и получится?

- Я попробую. Разрешите идти?

- Да ладно тебе, - усмехнулся Мальцев, - мы же не на строевом смотре. Иди, работай.

...Виктор уже собирался покинуть кабинет, когда раздался телефонный звонок.

- Виктор, я сейчас приеду, - услышал Виктор в трубке голос жены Мальцева. - Ты не против?

- Не против, - поморщившись, сказал Виктор.

... - У тебя в кабинете очень красиво и уютно, намного уютнее, чем в кабинете моего мужа, - оглядевшись вокруг, сказала Алла.

- Ты пришла, чтобы выразить восхищение, интерьером моего кабинета? – спросил Виктор.

- Нет, конечно, - слегка покраснев, сказала Алла. – Я пришла сказать, что мой муж плетёт против тебя интриги.

- Бизнесмены и, в особенности политики, почти все плетут друг против друга интриги, - отозвался Виктор.

- Я случайно подслушала разговор мужа с Турецким – это наш начальник службы безопасности. У Турецкого есть связи в Израиле и он периодически получает оттуда информацию.

- Ну и что?

- Это информация про тебя.

- Про меня? – удивился Виктор. – Да, я приехал в Россию из Израиля и здесь занялся бизнесом. Я никогда не скрывал этого.

- Но он копается в твоём прошлом. Оно ведь криминальное?

- Что? – приподнимаясь с кресла, удивлённо спросил Виктор. - Кто тебе такое сказал?

- Я слышала, как об этом Турецкий говорил моему мужу.

- Должен сказать, у него очень богатая фантазия.

- Да, наверное, пока это только его догадки, но он говорит, что скоро всё будет знать точно и подтвердит документально.

- Спасибо за информацию. Думаю, что господин Турецкий немного не в себе, но всё равно, спасибо.

- Только спасибо? А может отблагодаришь меня по-другому? - спросила Алла и кивнула головой на кожаный диван, стоящий в углу кабинета.

- У меня есть невеста.

- Разве это помеха? Невеста - не жена, а жена - не стена, можно и отодвинуть...

- Наверное, можно, но я этого делать не хочу.

- Ты любишь её?

- Люблю.

- А она тебя любит?

- Любит.

- Сколько ты с ней знаком? Месяц? Два?

- Мне хватило и двух дней, чтобы убедиться в её порядочности.

- Значит, ты уверен в том, что Ципора не изменит тебе?

- Уверен.

- Никогда нельзя ни в чём быть до конца уверенным. Кто попробовал надкусить запретный плод, обязательно захочет съесть его полностью, это я по себе знаю. Все женщины одинаковые, все, как кошки, любят ласки, а перед ласками очаровательных, умелых мужчин очень трудно устоять. Могу поспорить на что угодно, что у твоей невесты тоже были мужчины. Женщины с такими шикарными формами, как у неё, пользуются повышенным интересом у мужчин.

- Меня это не напрягает. Алла, познакомь меня со своим отцом, - резко меняя тему разговора, сказал Виктор.

- Ты хочешь стать его зятем? А куда свою невесту денешь? Неужели бросишь?

- Если я не ошибаюсь, твой отец руководит фирмой, которая занимается утилизацией списанного вооружения? - сделав вид, что не расслышал последней фразы, спросил Виктор.

- Я не знаю, каким бизнесом занимается отец, у него какие-то дела с моим мужем. Но, мне кажется, они не пустят тебя в свой бизнес, особенно мой муж. Он никогда и ни с кем не будет делиться.

- Но, я же не как бедный родственник хочу к ним присоседиться, я хочу войти в долю со своими деньгами и, деньгами не малыми. Мальцев любит тебя и я уверен, что ты имеешь на него большое влияние.

- Я не хочу сказать, что муж у меня под каблуком, но к моим просьбам и советам, он прислушивается, - самодовольно усмехнулась Алла. - Я поговорю с мужем, но не уверена, что он согласится.

- А ты попробуй. Я отблагодарю тебя. Любую сумму, которую ты назовёшь, я переведу на твой счёт.

- Неужели ты думаешь, что я за денежное вознаграждение пошла бы на возможный конфликт с мужем? Да никогда в жизни. Но я попытаюсь всё-таки убедить его принять твоё предложение. С условием, что мы станем любовниками.

- Я согласен. Приходи ко мне в офис, - подумав секунду, сказал Виктор.

- Я приду завтра.

- Нет, завтра меня не будет в Москве - на неделю улетаю в Сибирск. Давай через неделю.

- Хорошо, я приду через неделю, - сказала Алла и, поднявшись, направилась к выходу из кабинета.

Оставшись в кабинете один, Виктор откинулся спиной на спинку кресла, и задумался. То, что он услышал о происках бывшего генерала КГБ, насторожило и обеспокоило его.

«А этот Турецкий слишком шустрый, и это мне не нравится. Кажется, пора заняться им плотнее», - подумал Виктор, задумчиво барабаня пальцами по полированной поверхности стола...

... - Любимая, ты сейчас чем-то занята?

- Телевизор смотрю, – недовольным голосом сказала Алла, не отрывая взгляд от экрана телевизора.

- Тебе не надоели эти дурацкие сериалы? Что там сейчас показывают – «Просто Марию», или про богатых, которые тоже плачут?

- А тебе-то что? Ты, ведь, всё равно их не смотришь.

- Мне только этого ещё не хватает – смотреть заокеанскую муру.

- Не нравится – не смотри, а мне смотреть не мешай. Что у тебя за привычка, обязательно испортить мне настроение?

- Сейчас я тебе его подниму, - усмехнулся Мальцев, присаживаясь на диван рядом с женой.

- Свежо предание, да верится с трудом, - усмехнулась Алла. – Ты сначала себе кое что подними, а потом садись рядом со мной.

- У тебя только один секс на уме, - с досадой поморщился Мальцев. Её частые напоминания о его сексуальной несостоятельности, злили Мальцева, но...против правды не попрёшь, он действительно, стал сильно сдавать свои мужские позиции, и от этого злился ещё больше.

- Тебе надо разнообразить свою сексуальную жизнь, - сказала  Алла, с усмешкой посматривая на мужа, когда тот, в очередной раз, безуспешно пытался что-то изобразить в постели, и как обычно, член его или совсем не вставал, или через три-четыре секунды с начала полового акта, у него происходила эрекция, и зачастую всё, что он мог сделать, это перемазать лобок жены своей спермой. - Попробуй совратить невесту Виктора Сергеевича, у неё такая большая жопа, ты уже все глаза об неё обмусолил. Хотя, если в яйцах нет мочи, не помогут вам и Сочи. Мне кажется, что даже если она согласится дать тебе, ты ничего не сможешь сделать с ней. Опозоришься только.

- Когда кажется, креститься надо, - с неприязнью посмотрев на жену, буркнул Мальцев.

- Я бы не только перекрестилась, я бы за здравие огромную свечку в церкви поставила, если бы у тебя член встал.

- Ты хочешь получить в подарок вот это кольцо с бриллиантом в четыре карата? – спросил Мальцев, пропустив мимо ушей тираду жены.

- Покажи! - встрепенулась Алла, и даже бросила смотреть свой сериал, повернулась всем корпусом к мужу.

- Пожалуйста, смотри, - усмехнулся Мальцев и положил на ладонь жене кольцо.

- Какая прелесть, - задохнулась от восхищения Алла. – Это мне?

- Оно будет твоим, если ты поможешь мне добыть некоторые сведения про невесту Виктора Сергеевича.

- А что тебя интересует?

- У неё есть любовник?

- Нет.

- Ты это точно знаешь?

- Точно знаю.

- Мне нужен компромат на неё.

- Ты хочешь воевать с Виктором Сергеевичем?

- Да не воевать, - поморщился Мальцев. - Я хочу...

- Я поняла, чего ты хочешь. Не делай этого. Наоборот - объедени свой бизнес с бизнесом Виктора Сергеевича. Прислушайся к моему совету, потом спасибо мне скажешь.

- Я подумаю, - буркнул Мальцев.

- Подумай. А кольцо я забираю в награду.

- За что - в награду?

- За ценный совет.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ТОРГОВЦЫ СМЕРТЬЮ.

... - Виктор, я недавно встретился с Кагановичем.

- Это, который при Сталине наркомом путей сообщения был?

- Всё шутишь? Я имею в виду не Лазаря, а Михаила. Он был одним из заместителей у Турецкого. Генерал – сам еврей и в своё близкое окружение подбирал евреев. Так вот, мы разговорились, и Михаил поведал мне, что работает он коммерческим директором в фирме «Русичи». Слышал о такой фирме?

- Название фирмы слышал, но оно мне ни о чём не говорит. А чем они занимаются?

- А занимаются они очень простым делом – утилизацией устаревшего воинского оборудования и вооружения. Я про эту фирму мельком слышал в девяносто первом  году. Её ещё Цезарь хотел подмять под себя,  да не смог - у хозяина фирмы была очень мощная крыша в Министерстве обороны. Хозяином фирмы там отставной генерал-полковник Мартов - отец жены Мальцева. Вообще-то странный альянс - тридцатипятилетняя женщина и шестидесятивосьмилетний старик.

- Чего тут странного? – пожал плечами Виктор. – Брак по расчёту. Молодая женщина решила стать богатой вдовой, а Мальцев никак не хочет умирать. А альянс между зятем и тестем, действительно существует. Тесть занимается утилизацией вооружения, а зять торгует списанным, но ещё пригодным к употреблению, оружием.

- В Чечне, у боевиков, появились переносные зенитные ракетные комплексы «Игла». Как думаешь, откуда они там появились?

- Купили.

- Ясное дело, что купили. А вот кто им их продал?

- Думаешь – Мальцев и Мартов?

- Думаю, что без их участия здесь не обошлось. Объединённый мощный финансовый капитал, фирмы – легальные и, наверняка, есть и подставные. Оффшорные фирмочки за рубежом, обширные связи. Нужны подходы к бизнесу Мальцева и Мартова.

- У тебя есть какой-то план?

- Есть. У меня появился неожиданный союзник в стане врага.

- Я догадываюсь, кто этот союзник, - засмеялся  начальник службы безопасности. - Жена Мальцева?

- Да. Я попросил Аллу Борисовну подтолкнуть мужа к сотрудничеству со мной. Думаю, что этот альянс состоится, но было бы неплохо внедрить своего человека в фирму «Русичи». Ты можешь найти такого?

- Надо подумать.

- Подумай, и тогда мы вновь вернёмся к этому разговору, а сейчас, извини, мне нужно заняться другими делами, которые для меня не менее важны.

... - Здравствуй, дочка. Ну, как у тебя дела?

- Всё по-прежнему.

- Когда порадуешь меня внуками?

- Это не только от меня зависит.

- Я понимаю...

- А если понимаешь, чего спрашиваешь? Ну, не стреляет ружьё у твоего зятя. Если только найти молодого охотника?

- Алла, ты думаешь, о чём говоришь? – строго посмотрев на дочь, укоризненно покачал головой отец.

- Думаю, - вздохнула Алла. – Так думаю, что голова от дум раскалывается. Зачем я только послушалась тебя и вышла замуж за Мальцева?

- Павел Петрович души в тебе не чает.

- Да мне не душа его нужна, мне нужно...мне любви хочется, такой любви, чтобы крышу сносило.

- Но он же любит тебя.

- Папа, неужели ты не понимаешь, о чём я говорю?

- Понимаю, я всё понимаю, ну что теперь поделаешь, если судьба сыграла с тобой такую злую шутку, - вздохнул отставной генерал и погладил дочь по голове. – Кто же знал, что он окажется несостоятельным по мужской линии.

- Мне - тридцать пять лет, а ему шестьдесят восемь. Я ещё молодая женщина и хочу жить полноценной жизнью, хочу ложиться в постель к мужчине с радостью, а не с отвращением, я хочу настоящего секса, а не его имитации.

- Дочка, я понимаю тебя, но наши с Павлом, деловые отношения...

- Да пропади они пропадом, ваши отношения! – закричала Алла и заплакала. – Это из-за них я попала в эту золотую клетку.

- Тихо, дочка. Твой муж услышит.

- Пусть слышит...

- Нельзя так...

- Папа, ты к Мальцеву пришёл?

- Да.

- Он в своём кабинете. Тебя проводить?

- Не надо, я дорогу знаю.

Выждав, когда отец скроется за дверью кабинета, Алла тихонько подошла к двери и, чуть приоткрыв её, приложила ухо к образовавшейся щели...

... - Время тянуть больше нельзя, надо срочно вылетать в Дамаск, там возникли какие-то проблемы с оплатой за наш товар. Деньги из Сирии не поступили на счета оффшорной фирмы, наверняка, у палестинцев с израильтянами опять возникли трения, а с меня деньги за поставку изделий требуют там, - сказал Мальцев и выразительно поднял палец вверх. Надо что-то делать. Эти арабские шейхи здорово нас подвели. Деньги за "Стрелы" до сих пор не перевели.

- Да, подвели нас арабы.

- Билеты в Дамаск уже заказаны на завтра, лететь тебе придётся, кроме тебя Абу-Башар ни с кем разговаривать не будет.

- Я знаю, и готов лететь.

- Ну, тогда выпьем за удачу, - сказал Мальцев, и поднял рюмку с коньяком.

- За успех, - отозвался отставной генерал, так же поднимая свою рюмку.

Внимательно выслушав разговор мужа с отцом, Алла на цыпочках отошла от двери и направилась в свою комнату...

... В богато обставленной на восточный манер комнате сидели двое и вели неторопливую беседу.

- Я согласен, что русское оружие очень хорошего качества, и мы с удовольствием покупаем его, но то, что вы нам продаёте, уже устарело. В Ливане полно ракет «Катюша», и мы успешно обстреливаем ими территорию Израиля, но у сионистского врага очень хорошая авиация и она наносит нам большой урон, а у нас нет эффективного оружия, чтобы сбивать израильские самолёты. Мы хотели бы приобрести российские переносные зенитные ракетные комплексы – «Игла».

- Уважаемый шейх, это оружие очень дорого стоит.

- Мы об этом знаем и готовы платить любые деньги. Большинство арабских стран очень богаты и они помогут деньгами своим братьям-арабам, стонущим под игом сионистских оккупантов. Мы соберём столько денег, сколько потребуется.

- Вы сначала заплатите за уже поставленное вам оружие, а потом будем разговаривать о следующих поставках.

- Деньги уже перечислены на ваши счета, можете проверить.

- Конечно, проверим и тогда дадим вам ответ, но у нас сейчас в наличие есть только ПЗРК другой модификации. В частности – «Стрела». Если вы согласны…

- Мы знаем, что «Стрела» - это устаревшая, и малоэффективная модель, от неё уже научились защищать самолёты. Нам нужна «Игла».

- Я один не решаю такие вопросы, мне нужно проконсультироваться со своими партнёрами.

- Конечно, мы всё хорошо понимаем, летите домой, разговаривайте со своими компаньонами и решайте этот вопрос. Но решайте его быстрее, для нас время очень дорого, мы стоим на пороге больших событий - скорой войны Ливана с Израилем, и ваше оружие просто необходимо нашей организации. Сам руководитель «Хизбаллы» - шейх Насралла и глава Палестины - Ясер Арафат...

- Нет-нет, ничего мне не говорите, это ваши дела и они нас не касаются, - даже замахал руками Мартов. – Мы - бизнесмены и  политикой не интересуемся. Мы не хотим знать ни Насраллу, ни Арафата, ни кого-то другого. Нас не интересуют ни войны, ни локальные конфликты. Мы не хотим знать, где и как применяется наше оружие. Наше дело – торговля.

- Я понимаю вас, господин генерал, - усмехнувшись, сказал шейх Абу-Башар. – Мы не втягиваем вас в политику. Так мы договорились насчёт поставок новейшего оружия?

- Я доложу о вашем желании своему руководству и решение сообщу вам, - улыбнувшись, сказал Мартов, поднимаясь с кресла.

- Мы будем ждать сообщения от вас, - так же с улыбкой, сказал шейх Абу-Башар и тоже поднялся, чтобы лично проводить до дверей гостя из России...

... - Ну, рассказывай, как слетал? Надеюсь, всё нормально?

- Нормально. Деньги поступили на счёт, я сам проверил.

- Ну, слава Богу. Есть ещё новости?

- Да. И не плохие. Покупатели хотят приобрести «Иглу».

- Хотеть не вредно, пусть сначала купят «Стрелу».

- Я так им и сказал, но они хотят новейшее оружие.

- А что мы будем делать с устаревшим? Солить, что ли? Пока не продадим «Стрелы», об другом и разговора быть не может.

- Близится к завершению разработка новых боеголовок, и тогда можно будет продавать и устаревшие установками, ведь весь секрет в заряде.

- Ты сначала мне сделай этот заряд, а потом будем разговаривать на эту тему.

- Пробный экземпляр уже готов, необходимо только провести испытание.

- Так в чём же дело?

- Да вот, думаю...

- Думай быстрее, Спиноза. Я такие большие деньги вложил в этот проект, пора бы уже начать получать девиденты.

- Девиденты будут, как только наладим массовое производства заряда.

- Ну, так налаживай.

- Я же говорю, надо провести испытание.

- Хорошо, давай занимайся плотнее новой разработкой и поторопи там Эйнштейна и его команду.

- Не беспокойся, у меня всё под контролем.

- Да мне результат нужен, сам же говорил, что время – деньги.

- Будет тебе результат и очень скоро.  Ещё немного терпения, и мы будем сказочно богаты. Обладать этим оружием захотят многие страны, а аналогов его в мире пока ни у кого, кроме нас, нет. Так что, всё в наших руках.

- Ты там, в Дамаске, не проговорился насчёт нашей новинки?

- Нет, но я намекнул шейху о возможности приобретения новейшего оружия, если он купит у нас устаревшие образцы.

- И как он отреагировал?

- Пообещал подумать.

- Ну, пусть думает, а мы подождём.

- Я уверен, что долго ждать нам не придётся, я по его роже видел, что он уже готов заключить с нами сделку. Там присутствовали высокопоставленные представители Палестины и террористической группировки «Хизбалла», которые сильно заинтересованы в поставках им российского вооружения. Хитрый лис, Абу-Башар, спихнёт им всё ненужное ему старьё, лишь бы купить новейшее оружие.

- Давай, генерал, действуй, пора щетину превращать в золото.

- Какую щетину? – посмотрев на Мальцева удивлённым взглядом, спросил Мартов.

- Да это я так, кино – «Подвиг разведчика» вспомнил, - усмехнулся Мальцев и потянулся к бутылке с коньяком...

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. СЫР В МЫШЕЛОВКЕ.

... - Здравствуйте, Виктор Сергеевич. Присаживайтесь. Мне, в общих чертах, жена рассказала о вашем предложении, хотелось бы услышать о нём из ваших уст, и подробнее. Познакомьтесь, это мой тесть и компаньон – генерал-полковник Мартов, - сказал Мальцев, представляя Виктору отца своей жены.

- Генерал в отставке, - сказал Мартов, приподнимаясь на стуле, и протянул Виктору для приветствия свою руку.

- Очень приятно познакомиться, - с улыбкой пожимая протянутую руку, сказал Виктор. – У вас очаровательная дочь.

Генерал хмыкнул, но ничего не сказал в ответ. Видимо, к словам похвалы в адрес своей дочери он уже привык.

- Так вы действительно, хотите инвестировать свои средства в мой бизнес? – пристально посмотрев в глаза Виктору, спросил Мальцев.

- Да, я был бы не против стать вашим компаньоном, - улыбнулся Виктор. – Почему бы нам не объединить наши добрососедские отношения, с деловыми? У меня есть свободные средства, и то, что они лежат без движения, и не работают, меня совсем не радует.

- Да, когда деньги не работают, это мёртвый капитал, и это очень плохо. У вас, на сколько я знаю, процветает бизнес на Урале, в Сибири, Якутии, и вы уже подбираетесь к Дальнему Востоку. Хотите ещё и там закрепиться?

- Да, хочу, и не скрываю этого, - сказал Виктор, посмотрев поочерёдно на Мальцева, и его тестя. – А почему бы и нет?

- Ну, что ж, желание не плохое, - сверля Виктора взглядом, сказал Мальцев. – И, какой, как вы выразились, свободной суммой денег вы располагаете? Сколько вы можете инвестировать в мою компанию?

Виктор взял со стола лист бумаги, достал из кармана ручку, написал на листке сумму и, молча протянув его Мальцеву, со скрытым торжеством стал наблюдать за тем, как у того от удивления поползли вверх брови.

- Виктор Сергеевич, вы с нулями не ошиблись? – наконец, оторвав взгляд от листка бумаги, вымолвил Мальцев, и посмотрел на Виктора.

- Нет, Павел Петрович, не ошибся, это та сумма, которую я сейчас, безболезненно для своего бизнеса, могу вложить в дело. И это первый транж. Если наше сотрудничество окажется плодотворным, от меня последуют новые денежные вливания.

- Хорошо, в принципе, меня устраивает сотрудничество с вами, но мне надо ещё немного подумать и всё взвесить, - сказал Мальцев. – Надеюсь, вы на меня не обидитесь?

- Ну, что вы, какие могут быть обиды? – улыбнулся Виктор. – Я бы, на вашем месте, поступил точно так же.

- Ну и чудненько, - облегчённо вздохнул Мальцев.

- Так, вы сообщите мне своё решение?

- Непременно. А вы заходите к нам, просто посидеть вечерком, поговорить, скоротать время. Мы будем очень рады. Скажу вам честно, присутствие в нашем доме вашей прекрасной невесты, очень благоприятно действует на меня, - улыбнувшись, сказал Мальцев. – И это потом, благоприятно отражается на моих решениях. Приходите в эту субботу.

- Спасибо за приглашение, мы обязательно придём. А сейчас, извините, но мне придётся вас покинуть, у меня тоже есть свои дела, - сказал Виктор и, попрощавшись с Мальцевым и Мартовым, вышел из кабинета.

- Сколько он пообещал денег? – спросил отставной генерал, едва за Виктором закрылась дверь.

Мальцев молча протянул ему листок бумаги, который всё ещё держал в руке.

- Пятьдесят миллионов!? – удивлённо вскрикнул Мартов и даже привстал со своего стула. – Это что, долларов!?

- Ну не рублей же.

- И ты ещё хочешь думать!?

- Думать никогда не вредно.

- Да, но...пятьдесят миллионов!

- Мне надо подумать, и взвесить, - недовольно поморщился Мальцев. – Что-то мне подсказывает, что это сыр.

- Какой сыр?

- Который помещают в мышеловку, - усмехнувшись, сказал Мальцев.

- Пятьдесят миллионов – это очень большие деньги, и никто не будет превращать их в сыр для мышеловки. Он, что – сумасшедший, чтобы терять такие деньги? Ты подумай своей головой.

- Так я же и говорю, что мне надо подумать, и взвесить.

- Павел...

- Мне надо подумать. Состояние господина Крутова оценивается примерно в семьсот миллионов долларов, и он может позволить себе потерять пятьдесят миллионов. Хотя, конечно, его деньги нам сейчас очень бы пригодились.

- Так и я о том же. Очень пригодились бы, - буркнул отставной генерал.

- Ладно, решим этот вопрос, а сейчас о другом. С арабами вроде всё утрясли - после твоего визита к ним, деньги из Сирии поступили. А как обстоят дела с чеченцами?

- Там всё нормально, как учил великий Карл Маркс: товар - деньги – товар. Я думаю, что неспроста чеченцы стали так активно закупать оружие.

- «Иглы» пока попридержи на складе, ни арабам, ни чеченцам не продавай, чую я, что скоро они вдвое в цене поднимутся. Вначале продай залежалые «Стрелы», а уж потом, что поновее.

- Ясно. А насчёт предложения Виктора Сергеевича - решай быстрее.

- Я подумаю и решу.

...  - Ну и как прошла встреча?

- На высшем уровне, - усмехнулся Виктор.

- Клюнул Мальцев на твою приманку?

- Осторожничает, обещал подумать над моим предложением, но глаза у него загорелись. Думаю - клюнет. Я на крючок очень жирную наживку насадил.

- И, какой ты внёс взнос в совместный бизнес?

- Пятьдесят миллионов долларов.

- Не хило, - усмехнулся Александр Михайлович.

- А чего мелочиться? - засмеялся Виктор. - Если бы ты видел, как загорелись глаза у Мальцева.

- Представляю. Виктор, а если всё произойдёт именно так, как ты задумал, что будешь дальше делать?

- Сдам Мальцева и всю его компанию компетентным органам. За торговлю оружием по головке не погладят, и поедет господин олигарх топтать зону в Магадане.

- Но, ведь тогда и ты пострадаешь?

- Чем?

- Ну...потеряешь такие большие деньги.

- Эти деньги изначально были предназначены для того, чтобы уничтожить Мальцева.  Я согласен потерять даже миллиард долларов, но чтобы Мальцев при этом потерял всё и сел в тюрьму.

- Думаешь, Мальцев заглотит наживку?

- Уверен. И тогда мышеловка сработает.

- Мне удалось кое-что узнать о новой разработки боеголовки для ПЗРК и получить некоторые видеоматериалы. Зрелище страшное, но тебе надо на это посмотреть. Это видеосъёмка испытания новой ракеты, вернее – её боеголовки.

Виктор включил видеомагнитофон и вставил в него кассету.

- Ну что, ты такое когда-нибудь раньше видел? – спросил Александр Михайлович после того, как Виктор несколько раз просмотрел короткий сюжет.

- Что это? Я глазам своим не поверил, вертолёт буквально испарился в воздухе.

- Он не испарился, его разорвало на мельчайшие кусочки, на землю упали фрагменты размером не более спичечного коробка. Это взрывчатка четвёртого поколения, огромная разрушительная сила которой заключена в небольшую, стандартную  боеголовку ПЗРК «Игла».

- Уму непостижимо. Откуда у тебя эта видеокассета?

- Купил, - улыбнулся Александр Михайлович.

- Удалось узнать, где находятся лаборатория и мастерская по производству этого страшного оружия?

- Удалось. В горах, на территории, прилегающей к Чечне.

- Твои соображения?

- Думаю, самим лезть туда не надо, охраняют объект очень тщательно.

- Сдать их федералам?

- Это самый приемлемый вариант.

- А если у Мальцева в ФСБ есть свои люди, что тогда? Предупредят гада, и все наши усилия окажутся напрасными.

- Вполне возможно такое развитие событий.

- А может, рискнём сами? Наши ребята тоже не пальцем деланные – бывшие бойцы «Альфы».

- Я бы не стал рисковать. Можем в бою потерять многих.

- Риск – благородное дело.

- Согласен, только рисковать жизнями ребят я бы не хотел. Ладно, сдаём Мальцева и его компанию в ФСБ. Посмотрим, как они сработают.

- Значит, переходим к активным боевым действиям?

- Да, время пришло...

... - Ну, вот и всё, закончилась моя командировка. Так быстро пролетели эти три, насыщенные событиями, месяца. Завтра вылетаю рейсом в Тель-Авив.

- Мне не хочется, чтобы ты улетала.

- И мне не хочется.

- Так может, останешься жить в России?

- Нет, Виктор, - вздохнув, тихо сказала Ципора. - Я не смогу оставить мужа и свою страну.

- Ты так сильно любишь своего мужа?

- Давай не будем об этом.

- Хорошо, не будем. Значит, ты сильно любишь Израиль?

- Да, я люблю Израиль, потому что это моя родина. Ты, ведь тоже любишь свою родину, иначе не вернулся бы сюда.

- Да, ты права, жить надо в своей стране, а не на чужбине.

- Не буду скрывать того, что я в тебя влюбилась но, у меня есть муж, которому я поклялась в верности. Здесь, в порыве страсти, я нарушила данное мужу слово. Но я не жалею о случившемся. Я познала любовь и страсть.

- Неужели мы больше никогда не увидимся?

- Может, увидимся. Надеюсь, что меня не уволят с работы, и я вновь приеду сюда с аудиторской проверкой. А если не увидимся...я буду всегда помнить тебя.

- И я тебя никогда не забуду. Без твоего участия я, наверное, до сих пор сидел бы в Красноярском СИЗО. Без твоей помощи, я не подошёл бы так близко к своему врагу...

...Виктор и Ципора больше никогда не встретились. В то утро Ципора не смогла завести свою машину, муж на своей машине уже уехал на службу, и ей пришлось добираться до работы на автобусе. На одной из остановок в автобус, в котором ехала Ципора, вошёл арабский террорист-смертник. В том теракте вместе с Ципорой погибли ещё десятки ни в чём не повинных людей...

...Спецслужбы провели в общем-то, удачную операцию - ликвидировали лабораторию и завод по производству новой ракетной установки и усовершенствованной боеголовки.  Мальцев и Мартов были арестованы и заключены под стражу. Но, спустя месяц, вышли на свободу. Дело до суда так и не дошло - помогли адвокаты и деньги Мальцева. Выйдя из СИЗО, Мальцев вместе с женой и тестем сразу же улетел за границу...

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.

Примечания

1

Еш баая? – Есть проблемы? (ивр.)

2

Эйн баая, аколь бесседер. – Нет проблем, всё в порядке. (ивр.)

Content

Типатов Владимир Время собирать камни

ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВТОРАЯ КАПЛЯ.

ГЛАВА ВТОРАЯ.  ВОЗВРАЩЕНИЕ.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.  ГОД СОБАКИ.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ.   АУДИТОР ИЗ ИЗРАИЛЯ.

ГЛАВА ПЯТАЯ. В СИБИРСКОЙ ГЛУБИНКЕ.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. НАДЕЛЁННЫЕ ВЛАСТЬЮ.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ОТ СУМЫ И ОТ ТЮРЬМЫ НЕ ЗАРЕКАЙСЯ.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.  НА КАНАРАХ - ЛУЧШЕ, ЧЕМ НА НАРАХ.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО - СВОБОДА.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.  ДОМ В БАРВИХЕ.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. МАЛЬЦЕВЫ.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.  ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ТОРГОВЦЫ СМЕРТЬЮ.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. СЫР В МЫШЕЛОВКЕ.

Примечания