Гомер

Илиада

Перевод Александра Аркадьевича Сальникова

Рукопись «Илиады» V века

Песнь первая.

ЯЗВА. ГНЕВ

1:1

Гнев, о, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына!

Гнев неуёмный его много бедствий ахеянам сделал:

Тысячи душ погубил он могучих и славных героев,

В мрачный Аид их послав! А тела же оставил окрестным

1:5

Птицам и псам! Такова была воля бессмертного Зевса

С самого дня, как раздор обернулся жестокой враждою

Между Атридом царём и героем войны Ахиллесом.

Кто ж из бессмертных богов их привёл к этой пагубной ссоре?

Феб Аполлон, — он был зол на Атрида, — сын Зевса и Леты!

1:10

Мор он на войско навёл, казнь верша, гибли толпы ахейцев

Из-за того, что Атрид оскорбил жреца, старого Хриса.

Жалкий старик приходил к кораблям быстролётным ахейским

Выкупить пленную дочь. Принеся свой бесчисленный выкуп,

Старец стоял и, держа жезл в руках золотой с Аполлона

1:15

Красным венцом, умолял он собравшихся вместе ахеян,

Пуще же — грозных вождей рати всей, двух могучих Атридов:

«Дети Атрея! И вы, ратоборцы ахейского войска!

Боги помогут вам пусть, что имеют дома на Олимпе,

Город Приама разбить и живыми домой возвратиться!

1:20

Вы же, мой выкуп приняв, мою милую дочь мне верните.

Этим окажете честь сыну Зевса, разящему Фебу».

Дружеским криком тогда все ахейцы согласие дали

Честь старику оказать и принять драгоценнейший выкуп.

Лишь Агамемнон Атрид не доволен был этим. Он строго

1:25

Хриса жреца отослал, и сказал ему грозное слово:

«Старец, чтоб я никогда у судов тебя больше не видел!

Прочь от ахеян! И впредь не рискуй показаться здесь снова!

Или тебя не спасут ни твой жезл, ни венец Аполлона.

Дочь твоя будет в плену, и она постареет в неволе,

1:30

В Аргосе, в доме моём, от тебя и отчизны далёко —

Ткацкий станок обходя, или ложе со мной разделяя.

Так что уж лучше не зли! Уходи по добру, по здорову!»

В страхе трепещет старик, и указу царя покоряясь,

Прочь он, печальный, пошёл, вдоль кипящего шумного моря.

1:35

От кораблей удалясь, Хрис в слезах к Аполлону взмолился,

Богу-владыке, стрелку, сыну Леты прекраснокудрявой:

«Феб сребролукий, внемли! Ты, что мощно царишь в Тенедосе;

Киллу священную и Хрису, вечно хранящий, обходишь!

Сминфей, послушай, не я ль украшал дивный храм твой священный?

1:40

На алтаре пред тобой возжигались мной тучные бедра

Коз и тельцов. Так услышь, и исполни одну мою просьбу:

Слёзы мои отомсти аргивянам стрелами своими!»

Плача, он Феба молил. Внял ему Аполлон сребролукий:

Быстро с Олимпа вершин устремился, пылающий гневом,

1:45

Лук за плечами неся и колчан, отовсюду закрытый;

Громко звучали, трясясь, за плечами крылатые стрелы

В такт его гневных шагов; был он хмур, тёмной ночи подобен.

Вот кораблей он достиг. Грозно стрелы пернатые мечет, —

Страшно серебряный лук зазвенел под рукой Аполлона.

1:50

Мулов в начале и псов празднобродных разил среловержец.

После напал на людей, смертоносными стрелами брызжа.

Частые трупов костры непрестанно пылали по стану.

Девять без устали дней на войска стрелы бога летели;

В день же десятый Пелид всех ахеян призвал на собранье.

1:55

Это вложила ему в мысли вечнодержавная Гера:

Скорбью терзалась она, погибающих видя ахеян.

Быстро сходился народ, и, когда же все вместе собрались,

Встав перед воинством, так говорил Ахиллес быстроногий:

«Можем, Атрид, лишь тогда мы вернуться домой, в свои семьи,

1:60

Морем обратно пройти, — если здесь мы от смерти спасёмся!

Здесь же и мор, и война истребляют ахеян безмерно.

Нужно, Атрид, испытать и спросить нам жреца ли, пророка,

Или гадателя снов (ведь бывают же сны и от Зевса):

Пусть нам поведают, чем раздражен Аполлон небожитель?

1:65

Гневен ли он за обет неисполненный, за гекатомбу?

Или от избранных коз и ягнят благовонного тука

Требует бог Аполлон, чтоб избавить ахеян от язвы?»

Речь свою кончил и сел Ахиллес. От собрания сразу

Ка́лхас Фесто́рид тут встал, предвещатель по птицам верховный.

1:70

Мудрый, он многое знал: то, что было, что есть и что будет.

Он и ахеян суда проводил по морям к Илиону

Даром пророка; ему это свыше даровано, Фебом.

Перед собранием речь мудрый Ка́лхас держал, так сказал он:

«Царь Ахиллес! Ты хотел слышать истину, Зевса любимец;

1:75

Гнева причину узнать Аполлона, разящего метко?

Я возвещу! Только ты поклянись мне, Пелид, перед войском,

Что не оставишь в беде, защитишь меня словом и делом.

Речью своей я боюсь прогневить предводителя войска,

Знатного мужа, царя аргивян и вождя всех ахейцев.

1:80

Слишком могуществен он, и уж если свой гнев неуёмный

В первую пору смягчит, — всё же скрытую злобу оставит

В сердце своём до тех пор, пока местью свой гнев не насытит.

Ну, так скажи, Ахиллес, кем ты будешь: копьём ли, щитом мне?»

Тут же на это ему отвечал Ахиллес благородный:

1:85

«Смело нам правду скажи! Возвести, мы воспримем любую!

Зевса любимцем клянусь, Аполлоном, которому, Ка́лхас,

Молишься ты, и тебе по молитве он всё открывает:

Суть всех вещей, всё, что есть и что будет, — клянусь тебе, Ка́лхас,

В стане ахейском никто на тебя и руки не поднимет,

1:90

Жив я пока, даже сам предводитель верховный ахеян

Царь Агамемнон Атрид. Так что ты под моею защитой».

Так он сказал. И тогда им ответил пророк непорочный:

«Нет, не за должный обет, не за жертву стотельчную гневен

Феб, а за Хриса жреца. Обесчестил его Агамемнон:

1:95

Дочь старику не вернул и обидой на просьбу ответил,

Выкуп не принял Атрид. Был на это разгневан бессмертный,

Язву послал он на нас, и ещё покарает за дерзость!

Только когда мы жрецу возвратим безо всякой оплаты

Дочь черноглазую, и в Хрису жертву святую представим

1:100

Сотни тельцов, лишь тогда Аполлона мы склоним на милость».

Так мудрый Ка́лхас сказав, сел. И тут же поднялся пред всеми

Мощный и гордый Атрид Агамемнон, верховный правитель.

Гневом пылал он; в груди его мрачное сердце ужасной

Полнилось злобой; глаза словно пламень пылали, искрились.

1:105

Ка́лхасу первому он, гневно глядя, сказал со свирепством:

«Бед предвещатель! Ты мне никогда слов приятных не скажешь!

Радостно, видно, тебе людям беды одни лишь пророчить!

Добрых вестей от тебя никогда я не слышал, ни разу!

Вот и теперь ты опять проповедуешь нам божье слово:

1:110

Будто войскам нашим зло дальномечущий Феб посылает,

Мстя, что не взял я даров и свободу не дал Хрисеиде…

Знай, что в душе я желал черноглазую деву, дочь Хриса,

В дом мой ввести; предпочёл я б её и самой Клитемнестре,

Девой которую взял я в супруги; её Хрисеида

1:115

Вовсе не хуже лицом, и умом, и делами, и статью!..

Но соглашусь, и её возвращу, если требует польза:

Лучше мне видеть народ мой спасённым, чем гибель и язвы.

Дайте другую тогда мне награду, чтоб в стане аргивском

Я без награды один не остался, ведь это позорно.

1:120

Вы же все видите то, что награду свою я теряю».

Первый ему отвечал Пелейон, Ахиллес быстроногий:

«Славою гордый Атрид, беспредельно корыстолюбивый!

Где для тебя обрести добродушным ахейцам награду?

Знаешь ты, — нет ведь у нас сохраняемых общих сокровищ:

1:125

Всё, что добыли войной, города разорив, — разделили!

Вновь отбирать и делить у своих же — то вдвое позорно!

Лучше награду свою возврати, в угождение богу.

После мы втрое тебе, даже вчетверо больше заплатим,

Если позволит нам Зевс крепкостенную Трою разрушить».

1:130

Гневно, к нему обратясь, отвечал Агамемнон могучий:

«Сколько ни доблестен ты, Ахиллес, что бессмертным подобен,

Ты не хитри! И меня ты никак провести не сумеешь.

Хочешь, чтоб сам обладал ты наградой, а я чтоб, лишённый

Молча сидел? Мне отдать Хрисеиду советуешь? Ладно,

1:135

Только тогда пусть дадут мне ахейцы другую за эту,

Равную деве моей, и приятную столь же для сердца!

Если ж откажут, я сам к вам приду и возьму себе деву;

Может, твою, Ахиллес, иль — Аяксову, иль — Одиссея!

Сам я приду и возьму! Но тогда на меня не пеняйте!..

1:140

Ладно, об этом ещё побеседовать можем и после.

Нынче же черный корабль мы на море священное спустим,

Сильных гребцов изберём, и тельцов для святой гекатомбы,

И отведём на корабль Хрисеиду, прекрасную деву.

А капитаном пускай будет знатный ахеец совета:

1:145

Идоменей, Одиссей Лаэртид, иль Аякс Теламонид,

Или ты сам, Пелейон, быстроногий отважнейший воин!

Действуй! И в милость склони Аполлона священною жертвой!»

Грозно взглянув на него, отвечал Ахиллес быстроногий:

«Царь, потерявший свой стыд! Ты мздолюбец с коварной душою!

1:150

Кто из ахеян твои повеления слушать захочет?

Кто, мне ответь, хоть сейчас и в поход, и в сражение смело?!

Я для себя что ль пришёл, чтобы здесь мне с троянами биться?!

Предо мною ни в чём нет вины у троян конеборных.

Ни лошадей у меня, ни коров не украли трояне

1:155

В Фтии счастливой моей, многолюдной, обильной плодами;

Нив не топтали они, и не жгли урожаев. Просторы

Нас разделяли всегда гор, лесов и бескрайнего моря.

Нет, для тебя мы пришли! Здесь мы тешим тебя перед Троей,

Честь Менелаю ища и тебе, человек псообразный!

1:160

Ты же бесстыдно не чтишь нашей службы, а нас презираешь!

Мне угрожаешь отнять у меня боевую награду,

Плату военных побед, драгоценнейший дар от ахеян?

Только с тобой никогда не имел я награды на равных!

Если же город какой мы захватим троянский цветущий,

1:165

То при разделе твой дар — самый лучший, а я же и с малым

В стан возвращусь не ропща, от сражений с врагами уставший.

Только не руки ль мои в страшных битвах победы приносят?!!

Всё! Я во Фтию иду! Для меня несравненно приятней

В дом возвратиться родной на своих кораблях быстроходных,

1:170

Чем, посрамлённым тобой, за тебя продолжать ратоборство.

Я не намерен тебе умножать здесь добычу и славу».

Тут же ответил ему повелитель мужей Агамемнон:

«Что ж, если хочешь, беги! Я тебя не прошу тут остаться

Ради меня. Только знай: здесь хватает мужей достославных,

1:175

Честь мне окажут они! И за нас будет Зевс громовержец!

Всех ненавистней ты мне меж царями, питомцами Зевса!

Только тебе и милы разногласия, битвы, раздоры.

Храбростью ты знаменит; но она — дарование бога.

В дом возвращайся, беги с кораблями своими, с дружиной;

1:180

Властвуй фессальцами! Прочь! Больше я о тебе не забочусь!

Я презираю твой гнев! Прежде сам тебе буду грозить я:

Требует бог Аполлон, чтобы я возвратил Хрисеиду, —

Я возвращу, и корабль снаряжу, и людей предоставлю.

Только к тебе, Ахиллес, я приду, и твою Брисеиду

1:185

За Хрисеиду возьму! Для того, чтобы ясно ты понял:

Власть моя выше твоей! Для того чтобы каждый страшился

Мнить себя ровнею мне и со мною, дерзя, пререкаться!»

Горько Пелиду от слов и угроз Агамемнона стало,

Мощное сердце в груди волосатой в сомнениях билось:

1:190

Меч ли немедля достать обоюдоразящий из ножен,

Чтобы охрану разбить и убить властелина Атрида;

Или свирепость смирить, обуздать огорчённую душу?..

Мыслями этими он, пылкий разум и душу волнуя,

Страшный свой меч вынимал… В этот миг появилась Афина,

1:195

С неба стрелою слетев, по велению золототронной

Геры — богини богинь, что любила обоих героев.

Резко Афина взяла Ахиллеса за русые кудри,

Видима только ему, для других оставалась незрима.

Дочь громовержца узнав, Ахиллес отступил, испугавшись:

1:200

Пламенем страшным глаза у богини Афины горели.

Но, страха миг обуздав, к ней крылатую речь устремил он:

«Дочь Эгиоха, зачем ты сюда прилетела с Олимпа?

Может, ты буйство царя Агамемнона видеть желаешь?

Слово тебе я даю, и, поверь, оно скоро свершится.

1:205

Этот надутый гордец свою душу гордыней погубит!»

Сыну Пелея тогда так ответила дочь Эгиоха:

«Если покорен богам, гнев ты свой укроти беспримерный!

Лишь для того послала меня вниз златотронная Гера,

Чтоб объяснить: вас она одинаково любит и ценит.

1:210

Кончи раздор, Ахиллес! Если хочешь, то гнев свой довольствуй,

Злыми словами разя, но рукою меча не касайся!

Вот что тебе я скажу, и, поверь, то исполнится скоро:

Ты за обиду свою даже в три раза больше получишь

Столь же прекрасных даров! Успокойся и нам повинуйся!»

1:215

К ней обратившись опять, так сказал Ахиллес быстроногий:

«Должен я, Зевсова дочь, соблюдать повеления ваши.

Как мой ни пламенен гнев, но покорность полезнее будет:

Тот, кто покорен богам, и от них много милости видит».

Тут он могучей рукой, крепко сжав серебро рукояти,

1:220

Меч свой огромный назад быстро в ножны вложил, покоряясь

Слову Паллады; и та на Олимп вознеслась без задержки,

В дом Эгиоха отца, к небожителей светлому сонму.

Снова Пелид Ахиллес быстроногий суровое слово

Сыну Атрея послал, дав свободу обиде и гневу:

1:225

«Винная бочка! Глаза — как у пса, сердце — словно у лани!

Ты никогда не дерзал смело встать перед войском, открыто,

В битву вести за собой, иль пойти на засаду с мужа́ми

Храбрыми вместе. Тебе это кажется страшною смертью!

Лучше и легче стократ по широкому стану ахеян

1:230

Грабить дары у того, кто тебе прекословить посмеет.

Царь пожиратель людей! Над презренными царь ты, не больше!

Знай же, Атрид, ты нанёс мне обиду, последнюю в жизни!

Слово тебе я даю, и, поверь, оно скоро свершится.

Скипетром этим клянусь, он теперь уж ни веток, ни листьев

1:235

Вновь не распустит, и сам к корню он, что оставил однажды,

Не прирастёт. Медь с него и листву, и кору удалила.

Лишь стражи Зевсовых слов — судьи нынче в руках его носят.

Пусть этот скипетр теперь тебе будет великою клятвой.

Раньше пусть он зацветёт, если вдруг окажусь я неправым:

1:240

Время придёт, и меня пожелают данайцы увидеть

Все до последнего! Ты ж, и жалея, бессилен им будешь

Чем-то помочь, если вдруг налетит сокрушительный Гектор,

Будет всех в пыль повергать. Истерзаешь ты в бешенстве душу,

Злясь на себя, что сейчас ты храбрейшего так обесславил».

1:245

Это сказав, Ахиллес, дерзко бросил на землю свой скипетр,

Золотом скипетр блеснул. Ахиллес снова сел меж царями.

Сидя напротив, Атрид Агамемнон бесился. Тут Нестор

Пилосский встал говорить, громогласный и сладкоречивый;

Вещие речи его были слаще сладчайшего меда.

1:250

Два поколенья уже пережил современников Нестор,

Два поколенья ушли, что когда-то росли с ним и жили

В Пилосе пышном. Теперь старец царствовал вот уж над третьим.

Мудростей полон благих, так собравшимся Нестор вещает:

«Боги! Великая скорбь на ахейскую землю приходит!

1:255

О! возликует Приам и Приамовы гордые дети,

Духом воспрянут теперь обитатели Трои великой,

Если услышат, что вы воздвигаете горькую распрю.

Ведь меж данаями вы в сонмах — первые, первые — в битвах!

Так укротите ж свой гнев! Вы сильны, но меня вы моложе,

1:260

Мне довелось повидать и сильнее, чем вы, ратоборцев;

С ними в беседы вступал, и они не гнушались советом.

Больше подобных мужей я не видел, да и не увижу.

Где вы найдёте таких, как Дриас, предводитель народов;

Как Пирифой и Кеней; Полифем, небожителям равный;

1:265

Грозный Эксадий; Тезей беспримерный, Эгеем рождённый!

Мощью равнялись богам! Ну а мудростью — старцам равнялись!

Были могучи они, и с могучими в битвы вступали,

С лютыми горцами бой принимали и всех побеждали.

Я же и с ними дружил, Пилос свой оставляя на время,

1:270

В Апии землю ходил: они сами меня приглашали.

Там я, по силам моим, подвизался. А с ними равняться

В силе никто б не дерзнул из сегодня живущих на свете.

Но и они мой совет принимали и слушали речи.

Будьте послушны и вы, так как слушать советы полезно.

1:275

Ты, Агамемнон, могуч, но зазря не лишай Ахиллеса

Девы: в награду ему её дали ахейцы за храбрость.

Ты ж, Ахиллес, воздержись горделиво с царем препираться:

Чести подобной ещё не стяжал ни единый доныне

Скипетроносец, кого Зевс своей возвеличивал славой.

1:280

Мужеством ты знаменит, родила тебя мать не земная,

Только здесь главный — Атрид, повелитель народов несчётных.

Ты ж, Агамемнон, молю, успокой своё гордое сердце,

Гнев отложи до поры на героя Пелида, который:

Всем нам, ахейцам, оплот в наших битвах с войсками троянцев».

1:285

Тут же ему отвечал повелитель мужей, Агамемнон:

«Ты справедливо сказал и разумно, о, старец мудрейший.

Но посмотри на него, ты же видишь, он гнёт свою палку,

Хочет командовать сам, и начальствовать в войске над всеми!

Только ему никогда на меня не накинуть уздечку!

1:290

Храбрость безмерна его! Боги этим его наделили.

Но и она не даёт ему прав оскорблять меня лично!»

Гневно его тут прервав, отвечал Ахиллес благородный:

«Робким, ничтожным меня справедливо бы все называли,

Если б во всём и везде я тебе угождал молчаливо.

1:295

Требуй того от других, ты, напыщенный злой властолюбец!

Здесь не приказывай мне! Больше слушать тебя не намерен!

Слово иное скажу, и его сохрани ты на сердце:

В битву с оружьем в руках никогда за плененную деву

Я не вступлю, ни с тобой и ни с кем; отнимайте, что дали!

1:300

Что ж до трофеев других, в корабле моём чёрном хранимых,

То против воли моей ничего ты из них не получишь!

Или, приди и возьми! И пускай это люди увидят:

Чёрная кровь из тебя вкруг копья моего заструится!»

Так полководцы, ведя меж собою словесную битву,

1:305

Встали, тем самым закрыв сбор ахеян перед кораблями.

Царь Ахиллес к кораблям быстролётным своим, мирмидонским,

Гневный пошёл, и при нём Менетид с мирмидонской дружиной.

Царь же Атрид повелел судно лёгкое в волны поставить,

Двадцать избрал он гребцов, и возвёл на корабль гекатомбу —

1:310

Дар Аполлону, и сам Хрисеиду, прекрасную деву,

Ввёл на корабль. Старшим стал из царей Одиссей многоумный.

Быстро они, устремясь, полетели по водной дороге.

Той же порою Атрид повелел очищаться ахейцам;

Все очищались они и нечистое в волны кидали.

1:315

После, для Феба творя гекатомбы у берега моря,

Выбрали лучших и коз и тельцов, и огни возводили.

Жгли они тук, сладкий дух до небес восходил вместе с дымом.

Так аргивяне, трудясь в своём стане, богов ублажали.

Но Агамемнон пока не забыл ни обиды, ни злобы;

1:320

Вызвал Талфибия он, следом вызвал ещё Эврибата,

Верных приспешников, им стал он, гневный, наказывать строго:

«Вестники верные, вы отправляйтесь к Ахиллу Пелиду;

За руки взяв, предо мной Брисеиду немедля представьте!

Если же он не отдаст, возвращайтесь, — к ослушнику сам я

1:325

С войском приду, и тогда пусть пеняет, ему ж будет хуже».

Так их послал, наказав передать своё грозное слово.

Нехотя вышли они к Ахиллесу по берегу моря.

К быстрым судам подойдя мирмидонским, к шатрам их походным,

Видят: сидит Ахиллес перед ставкой своей очень хмурый.

1:330

Вестников сразу узнав, раздражения он не скрывает.

Оба смутились, стоят, и в почтительном страхе к владыке

Ближе не смеют ступить; ни сказать, ни спросить не дерзая.

Видя несмелость послов, им сказал Ахиллес благородный:

«Я вас приветствую здесь, как глашатаев бога и смертных!

1:335

Ближе идите, вины вашей нет. Это всё — Агамемнон!

Он вас послал за моей Брисеидой, за юным трофеем…

Друг, благородный Патрокл, приведи и отдай Брисеиду;

Пусть забирают. Теперь они будут свидетели сами

И пред богами, и пред племенами народов, что в стане;

1:340

И перед алчным царём, если снова нужда во мне будет,

Чтобы от смерти спасти остальные войска, от позора…

Верно, свирепствует там. От гордыни ума он лишился.

Он, — не умея свести настоящего с будущим, — плохо

Видит, как нам при судах обеспечить спасение войску!»

1:345

Так говорил Ахиллес. А Менетиев сын в это время

За руку вёл из шатра к ним прекрасноланитную деву.

Отдал послам, и они повернули к ахейским стоянкам.

Дева печальная шла вместе с ними. Ахилл прослезился,

Встал и, оставив друзей, далеко ото всех удалился.

1:350

Сел у пучины седой, и, взирая на тёмное море,

Плача, он руки простёр, к своей матери горько взывая:

«Мать моя милая! Ты, породила меня кратковечным,

Но разве Зевс Эгиох, что над всеми, высокогремящий

Не обещался за то дать мне славу земную на веки?

1:355

Где она, если меня Агамемнон, могуществом гордый,

Так обесчестил, отняв мой трофей, чтоб владеть им как хочет?!»

Так сокрушался Ахилл, и услышала мать неземная

Сына из бездны морской, из обители старца Нерея.

Быстро из пенистых волн, словно лёгкое облако, вышла

1:360

К милому сыну она, проливавшему горькие слёзы.

Нежно ласкала рукой, рядом сев, так ему говорила:

«Что же ты плачешь, мой сын? Что так сердце печалит? Скажи мне,

И не скрывай ничего. Расскажи, чтобы оба мы знали».

Тяжко со стоном вздохнув, отвечал Ахиллес быстроногий:

1:365

«Милая мать! Для чего тебе, знающей всё, говорить мне?

Свой совершали поход мы на Фивы, на град Этиона;

Город затем разгромив, всё, что взяли, представили стану;

Поровну между собой поделили добычу, как должно:

Сыну Атрея мы дочь миловидную Хрисову дали.

1:370

Вскоре в наш стан прибыл Хрис, старый жрец дальнобойного Феба,

К чёрным пришёл кораблям аргивян меднобронных, желая

Выкупить пленную дочь; и принёс он бесчисленный выкуп.

Старец стоял и, держа жезл в руках золотой с Аполлона

С красным венцом, умолял он собравшихся вместе ахеян

1:375

Милую дочь возвратить. Пуще ж он обращался к Атридам.

Дружеским криком тогда все ахейцы согласие дали

Честь старику оказать и принять драгоценнейший выкуп.

Лишь Агамемнон Атрид не доволен был этим. Он строго

Хриса жреца отослал, и сказал ему грозное слово.

1:380

Жрец огорчённый ушёл, горько стал Аполлону молиться.

И Аполлон снизошёл, — был ему мудрый старец любезен, —

Он на данаев послал истребления грозные стрелы;

Гибли народы вокруг, всюду трупы, — так стрелы разили,

С края летая на край по широкому стану данаев.

1:385

Ка́лхас премудрый тогда нам поведал о промысле Феба.

Первым советовал я укротить раздражённого бога.

Гневом зажёгся Атрид, с места встав, он свирепствовал долго,

И унижал, и грозил; и угрозы свои он исполнил!..

В Хрису священника дочь быстроокие дети ахейцев

1:390

В лёгком везут корабле и дары примирения богу.

Только что были послы от Атрида ко мне и забрали

Брисову дочь у меня, драгоценнейший дар от ахеян!

О, моя милая мать! Заступись ты за храброго сына!

Нынче ж взлети на Олимп и моли всемогущего Зевса,

1:395

Если же сердцу его угождала ты словом и делом.

Часто в отцовском дворце от тебя я в дни юности, слышал,

Как ты хвалилась, что зло от сгустителя туч, от Кронида,

Между богов ты одна отвратила, раскрыв злые козни

В день, как его оковать олимпийские боги дерзнули:

1:400

Гера, с ней бог Посейдон, воедино с Афиной Палладой.

Ты, о, богиня, пришла, уничтожив оковы на Зевса;

На многохолмный Олимп призвала ты сторукого в помощь,

Имя ему средь богов — Бриарей, Эгеон — у людей он:

Страшный титан, и отца своего превышающий силой.

1:405

Он близ Кронида воссел, и огромный, и славою гордый.

Боги, увидев его, в страхе все отступили от Зевса.

Зевсу напомни о том и моли, обнимая колени,

Пусть он захочет в боях постоять за врагов, за троянцев,

Пусть он ахейцев теснит до судов и до самого моря,

1:410

Смертью разя! Пусть своим насладятся царём аргивяне;

Сам же надменный Атрид, многовластный царёк, пусть познает,

Сколь он преступен, что так надругался над храбрым ахейцем».

Льющая слёзы, в ответ сыну так говорила Фетида:

«Сын мой! Зачем я тебя воспитала, рождённого к бедам!

1:415

Дай же, о Зевс, чтобы ты без печалей и слёз мог остаться

У кораблей. О, мой сын! Краток век твой, предел его близок!

Всех кратковечнее ты! Вместе с тем, ты и всех злополучней!

В злую годину тебя родила я, о сын мой, на горе!..

Я вознесусь на Олимп многоснежный; метателю молний

1:420

Всё расскажу! Может быть, на мольбы мои Зевс отзовётся.

Ты же иди к кораблям мирмидонским, при них оставайся,

Гнев на Атрида держи и от битв отстранись совершенно.

Зевс громовержец вчера к отдалённым краям Океана

С сонмом бессмертных на пир к эфиопам ушёл непорочным;

1:425

Но на двенадцатый день на Олимп он опять возвратится.

В тот день к нему я пойду, к меднопышному Зевсову дому,

В ноги ему упаду, умолить я его постараюсь».

Так обещала она и ушла. Сын печальный остался,

Скорбь свою в сердце питал он о деве красивой, нарядной,

1:430

Той, что Атрид отобрал, уведя её силой из ставки.

В Хрису меж тем Одиссей с гекатомбой священною прибыл.

Легкий корабль на волнах залетел в глубодонную гавань

И опустил паруса, их сложили на чёрное судно,

Мачту к гнезду привлекли, расторопно спустив на канатах;

1:435

К пристани дружно корабль подогнали ахейцы на вёслах,

Бросили якорь в волну, привязали канаты к причалу,

Дружно на берег сошли. Что с собой привезли, всё — на берег!

Сводят священных тельцов, гекатомбу царю Аполлону,

Следом и Хрисову дочь проводили на отчую землю.

1:440

Деву повёл к алтарю Одиссей благородный и мудрый,

Старцу в объятья отдал и приветствовал словом умелым:

«Феба служитель! Меня посылает Атрид Агамемнон

Дочь тебе в руки вернуть, и для Феба свершить гекатомбу

Здесь за данайский народ, чтобы в милость склонить нам владыку,

1:445

В гневе, который на нас ниспослал много тягостных бедствий».

Так он сказал и вручил Хрису деву, жрец радостно обнял,

Милую дочь. Между тем гекатомбную славную жертву

Ставят ахейцы вокруг алтаря пышнодивной работы;

Руки водою омыв, они соль и ячмень поднимают.

1:450

Громко молитву прочёл Хрис, к горе́ воздевающий руки:

«Феб сребролукий, внемли! Ты, что мощно царишь в Тенедосе;

Киллу священную и Хрису, вечно хранящий, обходишь!

Ты благосклонно всегда при молитве моей отзываля,

Этим прославил меня. И ахеян сразил ты стрелами.

1:455

Так же услышь и сейчас, и исполни моление старца:

Нынче ж погибельный мор отврати от народов ахейских».

Так он взывал, и его Аполлон сребролукий услышал.

Кончив молить, ячменём посыпали на жертвы и солью,

Шеи им подняли вверх, закололи и кожи содрали,

1:460

Бедра затем отсекли, и обрезанным туком покрыли

Вдвое кругом, и на них положили останки сырые.

Жрец их сжигал на дровах, темно-красным вином окропляя.

Юноши возле него пятизубные вилы держали;

Бедра сожгли и, вкусив требухи от закланных животных,

1:465

Всё остальное дробят на куски, поддевают на вилы,

Жарят на них над огнём, и, умело сготовив, снимают.

Так завершили обряд, и ахеяне пир учредили.

Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем.

Ну а когда и питьем и едой утолили свой голод,

1:470

Юноши снова вином переполнили кубки резные,

Кубками всех обнесли, начиная от правого края.

Пением дружным весь день ублажали ахеяне бога;

Гимн Аполлону царю громко юноши пели, во славу

Бога-стрелка. Аполлон веселился, мотиву внимая.

1:475

Солнце скатилось с небес. И лишь сумрак на землю спустился,

Прибывшие улеглись у причала, у самого судна.

Но, лишь явилась Заря розопёрстая, вестница утра,

В путь поднялись, чтобы плыть им обратно к военному стану.

Ветер попутный послал прямо с пристани Феб сребролукий.

1:480

Мачту поставили, все паруса распустили седые,

Средний же парус тотчас переполнил дыханием ветер.

Страшно вокруг корабля зашумели пурпурные волны.

Быстро по ним он летел, борозду за собой оставляя.

Только ахейцы пришли с моря к ратному стану, как тут же

1:485

Чёрный корабль извлекли на покатую сушу, поставив

Выше от вод, на песке, подкатив преогромные брёвна.

Сами потом разошлись по своим кораблям и по ставкам.

Зевса питомец, Пелид Ахиллес, быстроногий воитель,

Возле своих кораблей оставался меж тем, с гневом в сердце.

1:490

Не приходил он в совет предводителей славных ахейских,

Не был и в грозных боях. Свою душу питая печалью,

Праздный сидел; но желал он безмерно сражений и славы.

Вот и двенадцатый день миновал с той поры. Возвратились

Боги на светлый Олимп многохолмный; за Зевсом Кронидом

1:495

Прибыли все как один. Не забыла богиня Фетида

Сына молений, она рано утром из пенного моря,

Вместе с туманом взошла на безмерное небо, к Олимпу.

Видит, на самом верху белоснежной обители божьей

Молний метатель сидит, тёмных туч грозовых собиратель.

1:500

Рядом садится она, обнимает колени владыке

Левой рукой, а другой — ему бороду ласково гладит,

И умоляет его, из бессмертных сильнейшего бога:

«Если когда, наш отец, я тебе из бессмертных угодна

Словом ли, делом была, то исполни одну мою просьбу!

1:505

Зевс! За Пелида, молю, отомсти, век и так его краток;

Но Агамемнон его обесчестил, властитель надменный:

Честный трофей отобрал, и теперь им владеет, как хочет!

Ты отомсти за него, промыслитель небесный, Кронион!

Войску троянскому дай ты победы, пока все ахейцы

1:510

Сына почтить не придут, не возвысят его пред собою».

Так говорила. Но, ей не ответствуя, тучегонитель

Долго безмолвный сидел. А она, обняв Зевсу колени,

Так и держала, припав, и опять умоляла Кронида:

«Дай нерушимый обет, и священное знаменье сделай,

1:515

Или отвергни меня! Говори, — я же удостоверюсь,

Всех ли презреннее я для тебя средь богинь нынче стала».

Ей он, воздохнув глубоко, отвечает весьма неохотно:

«Скорбное дело. Поверь, на меня возбуждаешь ты злобу

Геры надменной. Она и меня оскорбит и озлобит.

1:520

Гера и так каждый раз перед сонмом бессмертных со мною

Спорит, вопит на меня, что троянцам в войне помогаю.

Ладно, теперь уходи, чтобы Гере тебя не увидеть.

Просьбу твою я приму. Обо всём позабочусь, исполню.

Знаменье вот для тебя: я слегка потрясу волосами.

1:525

Это всегда от меня для бессмертных богов величайший

Слова залог: что вовек эта клятва моя непреложна,

Ей не свершиться нельзя, если я потрясу волосами».

Тут же, во знаменье, Зевс шевелит свои черные брови,

Следом вздымает Кронид благовонные волосы дыбом

1:530

Все на своей голове. И потрясся Олимп многохолмный.

Так сговорились они и расстались. И быстро Фетида

Ринулась в бездну морей с белоснежной вершины Олимпа.

Зевс же пошёл в главный зал. Боги встали, встречая Кронида.

Перед бессмертных отцом ни один не дерзнул из встречавших

1:535

Сидя увидеть его, и при встрече все дружно поднялись.

Зевс Олимпиец на трон свой воссел. Но владычица Гера,

Видела, как с ним в тиши говорила пучинного старца

Сереброногая дочь, мать ахейца, героя Пелида.

Тут же язвительно, зло обратилась она прямо к Зевсу:

1:540

«Кто из бессмертных с тобой, мой коварный, секретничал нынче?

Знаю, приятно тебе от меня кулуарничать скрытно,

Тайные мысли держать! Никогда ты по собственной воле

Мне не решался сказать ни полслова из помыслов тайных!»

Гере на это сказал повелитель бессмертных и смертных:

1:545

«Гера, ты мысли мои все узнать не надейся напрасно!

Тяжки они для тебя, даже если ты мне и супруга!

Что невозможно познать, никогда и никто не познает!

Но то, что можно, поверь, прежде всех ты узнаешь бессмертных.

Если ж хочу я один, без советников, что-то замыслить,

1:550

То ты с расспросом не лезь! И узнать за спиной не пытайся!»

Зевсу сказала тогда волоокая Гера богиня:

«Тучегонитель! Зачем ты мне так отвечаешь, жестокий?

Я ни тебя расспросить, ни узнать за твоею спиною

Век ничего не хочу! Делай всё, что замыслишь, спокойно.

1:555

Я об одном лишь прошу: пусть тебя не преклонит мольбою

Старца пучинного дочь, среброногая мать Ахиллеса,

Та, что сидела с тобой и колени твои обнимала.

Ты ей и знаменье дал, обещав за обиду Пелида

Месть совершить и разбить аргивян перед их кораблями».

1:560

Гере немедля на то отвечал грозных туч собиратель:

«Дивная! Видишь ты всё, и за мною следишь неустанно!

Сделать же ты ничего не успеешь, оставь и надежду.

Только меня разозлишь ты сильней, и тебе ж будет хуже!

Раз уж всё сделалось так, — значит, так и угодно мне было!

1:565

Ты же сиди и молчи! И словам моим впредь повинуйся!

Или тебя не спасут даже все божества на Олимпе,

Если я, встав, наложу на тебя свою мощную руку!»

Тут испугалась его волоокая Гера богиня,

Села, смирившись, молчит, уняла возмущение в сердце.

1:570

В Зевсовом доме слышны лишь тревожные вздохи бессмертных.

Слово тогда взял Гефест, олимпийский художник, желая

Матери милой помочь, белоплечей божественной Гере:

«Горестны будут дела нам такие, вконец нестерпимы,

Если враждуете вы из-за смертных со злобой кипучей;

1:575

Если вы в сонме богов воздвигаете смуту! Исчезнет

Радость от пиршества нам, если зло даже здесь торжествует!

Мать, убеждаю тебя, хоть премудра сама ты, послушай,

Зевсу царю покорись! Дабы снова бессмертный владыка

Гневом не грянул и нам не смутил безмятежного пира.

1:580

Если захочет отец, Олимпиец, громами блестящий,

Всех он с престолов сшибёт! Ведь могуществом всех он превыше!

Ты постарайся его лучше сладкими тронуть словами,

Сразу он сменит свой гнев, сразу будет он милостив с нами».

Это сказал он и встал, и блистательный кубок двудонный

1:585

Матери милой поднёс, и опять обратился к ней с речью:

«Милая мать, я прошу, ты стерпи, как ни горестно сердцу!

Очень ты мне дорога, так не дай же увидеть ударов

Зевса на теле твоём, ведь помочь тебе буду бессилен,

И оттого я страдать буду тяжко. Нам с ним не тягаться!

1:590

Он уж и раньше меня, когда так же помочь я старался,

В гневе за но́гу схватил и небес сбросил прямо на землю:

Падал стремглав я весь день, лишь с закатом блестящего солнца

Рухнул на Лемнос, едва сохранивший дыханье. Но всё же

Му́жи синтийские там меня приняли с должным почтеньем».

1:595

Так он сказал. У него белоплечая Гера с улыбкой

Кубок из рук приняла. Тут Гефест, олимпийский художник,

С правой начав стороны, и другим небожителям тоже

Сладкий подносит нектар, из большой его черпая чаши.

Боги весёлые смех несказанный и шумный подняли,

1:600

Глядя, как с кубком Гефест суетится по залу, хромая.

Так пировали весь день до заката блаженные боги

И услаждали сердца дивным пением сладкоголосых

Муз, что им пели стихи под мелодии лиры прекрасной,

Той, что у Феба в руках разливалась божественным звуком.

1:605

Но только солнце зашло, небожителей в сон потянуло,

И потянулись они по домам своим с дружного пира.

Каждый имел дивный дом на холмистых вершинах Олимпа,

То им искусный Гефест хромоногий, замыслив, построил.

Зевс в свою спальню пошёл на покой, олимпийский властитель,

1:610

Там он всегда почивал, если сон посещал его сладкий.

Там и сейчас он возлёг, и при нём златотронная Гера.

Песнь вторая.

СОН. БЕОТИЯ, ИЛИ ПЕРЕЧЕНЬ КОРАБЛЕЙ

2:1

Боги бессмертные спят. Спят и коннодоспешные мужи.

Только Кронион не спит. Его сладостный сон не покоил.

Он волновался всю ночь, думы думая, как Ахиллеса

Выручить, как отомстить, как ахеян разбить в их же стане.

2:5

Сердцу его, наконец, показалась удачной идея

Сыну Атрея послать Сон обманчивый этой же ночью.

Зевс тотчас вызвал к себе бога Сна и велит ему строго:

«Мчись же, обманчивый Сон, к кораблям быстролётным ахеян;

К сыну Атрея явись ты в шатёр, к Агамемнону в ложе;

2:10

Всё ты ему возвести непременно, как я завещаю:

Нынче же пусть лично сам в бой ведёт он кудрявых данайцев,

Все ополчения их; и тогда завоюет троянский

Град многолюдный! Скажи: на Олимпе живущие боги

В мыслях едины теперь; наконец, Гера всех убедила.

2:15

Боги ей вняли. И вот, уже носится гибель над Троей!»

Так он сказал. Полетел Сон, велению Зевса покорный.

Быстро достиг кораблей мореходных аргивских, туманом

Тихо потёк он к шатрам двух Атридов; в одном Агамемнон

Спал; над его головой амброзический сон разливался.

2:20

Тут, прежний сон оттеснив, Сон обманчивый образ Нелида

Нестора взял: больше всех почитал его царь Агамемнон.

Так, мудрым старцем представ, Сон обманчивый лжевозвещает:

«Спишь, Агамемнон Атрид, сын Атрея, смирителя коней!

Ночи во снах проводить подобает ли мужу совета,

2:25

Коему вверил Кронид столько войск, и забот, и решений!

Слушай, что я говорю! И вникай! Я — посланник Кронида.

Он и с высоких небес о тебе, милосердный, печётся;

Нынче ж тебе он велит в бой вести кудревласых данаев,

Все ополчения их; и тогда завоюешь троянский

2:30

Град многолюдный! Поверь, на Олимпе живущие боги

В мыслях едины теперь; наконец, Гера всех убедила.

Боги ей вняли. И вот, уже носится гибель над Троей!

Помни же эти слова, и в душе сохраняй, и страшись ты

Вдруг позабыть их, когда сон оставит тебя благотворный».

2:35

Всё передав и внушив, Сон оставил Атреева сына.

Сердце тот думам предал, коим сбыться судьба не позволит.

Думал Атрид: в тот же день покорит он Приамову Трою.

Муж неразумный! Не знал он того, что задумал Кронион:

Снова решил испытать Зевс отвагой и болью, и смертью

2:40

В гибельных страшных боях стройной Трои сынов и данаев.

Духом воспрянул Атрид, вещий голос ещё разливался

В мыслях его. Он воссел и надел свой хитон мягкий, новый,

Дивнорасшитый; затем плащ набросил широкий богатый;

К белым ногам привязал он сандалии чудной работы,

2:45

А через плечи свой меч перекинул серебряногвоздный;

В руки же скипетр взял он не гибнущий, вечный, отцовский;

С ним он пошёл к кораблям гордых меднодоспешных данаев.

Вестница утра, Заря, на великий Олимп восходила,

Зевсу царю и другим небожителям свет возвещая.

2:50

Утром Атрид повелел провозвестникам звонкоголосым

Всех на совет собирать, к кораблям кудреглавых ахеян.

Вестники подняли клич, — и ахейцы все быстро собрались.

Прежде же он посадил во главе благодумных старейшин,

Их пригласив к кораблю скиптроносного старца Нелида,

2:55

Там Агамемнон совет и устроил собравшимся вместе:

«Други! Сегодня во сне, в тишине амброзической ночи,

Дивный мне образ пришёл благородного сына Нелея,

Видом и ростом, и всем был он Нестору чудно подобен!

Встал над моей головой и слова говорил мне такие:

2:60

— Спишь, Агамемнон Атрид, сын Атрея, смирителя коней!

Ночи во снах проводить подобает ли мужу совета,

Коему вверил Кронид столько войск, и забот, и решений!

Слушай, что я говорю! И вникай! Я — посланник Кронида.

Он и с высоких небес о тебе, милосердый, печётся;

2:65

Ныне ж тебе он велит в бой вести кудревласых данаев,

Все ополчения их; и тогда завоюешь троянский

Град многолюдный! Уже на Олимпе живущие боги

В мыслях едины теперь; наконец, Гера всех убедила.

Боги ей вняли. И вот, уже носится гибель над Троей!

2:70

Помни же эти слова, и в душе сохраняй… — И, сказав то,

Сон отлетел от меня, благотворный посланец Кронида.

Други! Помыслите, как ополчить нам кудрявых данаев?

Прежде я сам им скажу, как положено для испытанья:

И предложу им бежать на судах быстролётных от Трои,

2:75

Вы же один одного отклоняйте от бегства советом».

Так произнёс он и сел. И тогда между ними поднялся

Нестор, почтенный мудрец, града Пилоса царь седовласый;

Он, благомысленный, так говорил на совете старейшин:

«Други! Стратеги, вожди и правители храбрых данаев!

2:80

Если бы нам этот сон возвещал кто другой от ахеян,

Ложью бы сон мы почли и с презрением верно б отвергли.

Но говорит нам о нём знаменитейший в рати ахейской!

Действуйте ж, други! Идём! Надо нам ополчить всех ахеян!»

Так произнёс он, и сам первый вышел из сонма старейшин.

2:85

Следом за ним поднялись, покоряясь владыке Атриду,

Все скиптроносцы вожди. И народ уже стал собираться:

Словно из горных пещер пчёлы вдруг вылетают роями,

Мчатся густые рои; рой за роем летит поминутно,

И словно грозди они над цветами весенними вьются,

2:90

Или то здесь, то вдали пролетают несчётною тучей.

Так аргивян племена, от своих кораблей, от палаток,

Быстро толпа за толпой потянулись без счета к собранью

Берегом моря. В толпе между ними, пылая, летала

Осса бодрящая слух, Зевса вестница, быстрая Осса.

2:95

Вот все собрались, шумят, и земля под народами стонет.

Девять глашатаев в раз загудели меж толп, голосами

Говор смиряя и шум, призывая послушать старейшин,

Слово дать мудрым царям, предводителям, Зевса питомцам.

И лишь народ на местах учреждённых уселся спокойно,

2:100

Как перед ними тут встал царь могущественный Агамемнон,

Царственный скипетр держа, олимпийца Гефеста творенье.

Скипетр тот мудрый Гефест даровал громовержцу Крониду;

Зевс же — Гермесу вручил, боговестнику, аргоубийце;

Тот же — Пелопсу отдал, лошадей укротителю быстрых;

2:105

Конник Пелопс передал властелину народов Атрею;

Тот, умирая, вручил многостадному брату Фиесту,

Ну а Фиест, наконец, Агамемнону скипетр оставил,

Власть передав, острова и огромное Аргоса царство.

Царь, же на скипетр теперь опираясь, воскликнул ахейцам:

2:110

«Други, герои войны, слуги храбрые бога Ареса!

Зевс громовержец меня хочет, видно, толкнуть на погибель!

Прежде он мне обещал, и со знаменьем то предназначил,

Что возвращусь я домой разрушителем Трои великой.

Ныне же, может быть, злом чьим прельщённый, велит мне другое:

2:115

В Аргос бесславно бежать! Мне, сгубившему столько народа!

Так, без сомненья, ему, всемогущему Зевсу, угодно.

Многих уже городов сокрушил он высокие стены.

Верно, ещё сокрушит: беспредельно могущество Зевса!

Всё это так, но — какой нам позор! Нам и нашим потомкам!

2:120

Мы, столь великая рать, столь могучий народ, как данаи, —

Битвы, выходит, вели мы бесплодно, напрасно сражались

С меньшею ратью врагов! Что ж, не нам, видно, войны итожить.

Ведь даже если бы вдруг и ахейцы, и граждане Трои,

Клятвенный мир утвердив, захотели всех вместе исчислить;

2:125

И все собрались бы мы: и троянцы, и также — ахейцы;

И весь ахейский народ, разделили бы мы на десятки,

Чтобы на каждый из них виночерпца нам дали трояне, —

Многим десяткам у нас недостало б мужей виночерпцев!

Так-то, я вам говорю, превосходят ахейцы троянцев

2:130

Многим числом! Но у них против нас и друзей есть немало,

Тех копьеборных мужей, что вокруг в городах. Вот они-то,

Храбрые, мне не дают, отражая в боях, как ни жажду,

Город разрушить, и взять величавую пышную Трою.

Вот уж прошло девять лет круговратных великого Зевса.

2:135

Дерево на кораблях наших сгнило, канаты истлели.

Дома супруги нас ждут и любимые дети, с печалью

Сетуя Зевсу на то, что уж больно мы тут задержались.

Делу не видно конца, для которого шли к Илиону…

Други! Послушайте, что повелю я вам, — все повинуйтесь!

2:140

Нужно бежать! По домам! Возвратимся в отечество наше!

Нам Илиона не взять, не разрушить нам Трои великой!»

Так он сказал. И сердца взволновал Агамемнон словами.

Все в многолюдной толпе были тронуты царскою речью.

Разволновался народ, как огромные волны морские.

2:145

Будто бы вздули всю гладь Икарийского моря, ударив

С Зевсовых туч, Нот и Эвр оба вместе, два ветра сильнейших;

Или, Зефир, налетев, взволновал вдруг обширную ниву,

Яро бушует над ней и колосья к земле преклоняет.

Так и собрание вдруг взволновалось. И с криком ужасным

2:150

Бросились все к кораблям. Под ногами их пыль поднималась,

Облаком в воздухе став. Все кричат, убеждают друг друга

Быстро занять корабли и спустить на широкое море.

Рвы очищают уже, кораблей вырывают подпоры.

Крики летят до небес возвращения жаждущей рати.

2:155

Так бы, судьбе вопреки, и вернулись домой аргивяне.

Гера ж, об этом узнав, тут же вызвав Афину, сказала:

«Что ж это, сильная дочь громовержца великого Зевса!

Или обратно домой, в столь любезную землю отчизны

Рать аргивян побежит по хребтам беспредельного моря?

2:160

Или на радость врагам, и на славу Приаму и Трое,

Бросят Елену они, дочь Аргивскую, ради которой

Столько мужей полегло возле Трои, вдали от отчизны?!

Мчись же стремительно ты прямо к войску кудрявых данаев!

Сладкою речью своей убеждай быстро каждого мужа

2:165

В море для бегства домой кораблей не тащить многовёслых».

Так ей велела она. И Афина, покорная Гере,

Бросилась с горных вершин белоснежных Олимпа, помчалась,

Быстро широких судов аргивян меднобронных достигла;

Там Одиссея нашла, что советами равен был Зевсу;

2:170

Тих и задумчив стоял возле чёрного судна; к оснастке

Не проявлял интерес только он: в нём печаль грызла сердце.

Тут же ему говорит светлоокая дочь Эгиоха:

«О, благородный герой, Одиссей Лаэртид многоумный!

Как? Вы с позором назад, в столь любезную землю отчизны

2:175

Вдруг побежите теперь в кораблях многоместных по морю?

Или на радость врагам, и на славу Приаму и Трое,

Бросите Аргоса дочь, за которую столько ахеян

Здесь перед Троей легло, далеко от родимой отчизны?!

Нет же! Немедля иди ты к ахейцам, решительно действуй;

2:180

Сладкою речью своей убеждай быстро каждого мужа

В море для бегства домой кораблей не тащить многовёслых!»

Так повелела. Узнал он гремящие речи богини.

Ринулся всё выполнять, второпях скинув плащ свой на землю.

Плащ его тут же поднял Эврибат, итакийский глашатай,

2:185

Следом спешивший за ним. Одиссей, Агамемнона встретив,

Взял у владыки из рук царский скипетр, отцовский и вечный;

С ним он пошёл к кораблям аргивян меднобронных, кудрявых;

Там, предводителям всем, знаменитым мужам, — кого встретит, —

К каждому он подходил и удерживал мудрою речью:

2:190

«Муж знаменитый! Тебе ль, словно робкому, страху поддаться?

Сядь, успокойся, и сам успокой ты других своим словом!

Ясно ты не осознал всех намерений царских и планов.

Он лишь испытывал вас! И виновных немедля накажет!

В толпах собранья не все верно поняли слово Атрида.

2:195

Если он гневен теперь, — поступить может жестко с народом.

Тягостен нам гнев царя, громовержца Крони́да питомца;

Честь ему Зевс воздаёт, скиптроносцу, и любит безмерно».

Если ж кого Одиссей находил среди войска кричащим,

Скипетром бил, чтоб утих, и обуздывал грозною речью:

2:200

«Смолкни, несчастный, и сядь! И других лучше слушай советы,

Более умных, чем ты, невоинственный муж и бессильный!

Значимым ты никогда не бывал ни в боях, ни в советах!

Всем не господствовать здесь, всем не царствовать нам, аргивянам!

Нет в многовластьи добра! Лишь один пусть народами правит!

2:205

Царь у нас будет один! Тот, которому Зевс прозорливый

Скипетр дал и закон! Пусть же царствует он над другими».

Так он, господствуя, всех подчинял. И на площадь собраний

Бросился снова народ, от своих кораблей, от палаток,

С криком: так волны шумят никогда не смолкавшего моря,

2:210

Бьются о скалы, гремят, гулом моря простор оглашая.

Вот успокоились все, сели тихо в местах учреждённых.

Только один лишь Терсит празднословный всё каркал и каркал,

В мыслях имея одни непристойные, дерзкие речи,

Вечно хотел он царей оскорблять, презирая пристойность,

2:215

Всё позволяя себе, что казалось смешным для народа.

Вместе с данями он, безобразный, пришёл к Илиону.

Был он хромой и косой; совершенно горбатые плечи

Сзади стояли горой, на груди ж его впалой — сходились;

И голова как яйцо — острым вверх, редким пухом покрыта.

2:220

Враг Одиссея он был, но сильней ненавидел Пелида.

Их он всегда порицал. А теперь он напал на Атрида,

С криком его поносил, как умел. На него аргивяне

Гневаться стали уже, слышен был негодующих ропот.

Только Терсит всё сильней порицал Агамемнона, буйный:

2:225

«Эй, Агамемнон, скажи, что ты сетуешь, чем недоволен?!

Не у тебя ли шатры переполнены медью искусной?

Может быть, мало тебе лучших пленниц прекрасных, которых

Первый себе ты берёшь, когда мы города разоряем?

Золота жаждешь ещё? Чтоб его кто-нибудь из троянских

2:230

Конников славных принёс для тебя, чтобы выкупить сына,

В плен приведённого мной, или кем-то другим из аргивян?

Хочешь ты новой жены, чтобы с ней наслаждаться любовью,

В пышном шатре одному? Нет, Атрид, недостойное дело,

Будучи нашим главой, в беды нас вовлекать постоянно!

2:235

Робкое племя! Слабы как ахеянки мы, не ахейцы!

Лучше домой отплывём, а его мы оставим под Троей!

Пусть насыщаться здесь он чужими наградами вволю!

Пусть он узнает: в боях кто опора ему и подмога?

Он Ахиллеса, — а тот несравненно храбрее Атрида, —

2:240

Как обесчестил, отняв его деву и властвуя ею!

Мало озлоблен Пелид, он в душе своей слишком беспечен,

Или, нанёс бы, Атрид, ты обиду последнюю в жизни!»

Так возмущался Терсит, оскорбляя владыку Атрида,

Буйный болтливый урод. Тут к нему Одиссей устремился.

2:245

Гневно взглянул на него и воскликнул он голосом грозным:

«Смолкни, безумный болтун! Хоть и громко орёшь да без толку!

Смолкни, Терсит, и не смей средь толпы скиптроносцев порочить!

Мужа презренней тебя, я клянусь, не найти средь ахеян,

Тех, что под Трою пришли биться вместе с сынами Атрея!

2:250

Лучше царей имена не склоняй ты в толпе понапрасну!

И порицать их не смей! И о бегстве помалкивай лучше!

Знает ли кто наперёд достоверно, чем окончится дело?

Счастливо мы или нет, возвратимся в родную отчизну?

Ты ж, безрассудный, сидишь и ругаешь вождя и владыку,

2:255

Что аргивяне ему слишком много дают из трофеев,

Сам же обиды царю произносишь прилюдно в собраньи!

Слово тебе я даю, и, поверь, оно скоро свершится:

Если ещё я тебя безрассудным таким же увижу,

Пусть уж моей головы на плечах моих крепких не будет,

2:260

Пусть уж от этого дня не зовусь я отцом Телемаха,

Если тебя не схвачу, не сорву я твоих одеяний,

Плащ с твоих плеч и хитон, и всё то, чем ты стыд прикрываешь,

И, со слезами тебя не пошлю к кораблям многоместным

Вон из собранья мужей, и позорно избитого мною!»

2:265

И в доказательство слов по хребту и плечам его стукнул

Скипетром он золотым, так, что вздулась багровая метка

Вдоль на горбатом хребте. Сел Терсит, задрожал весь от страха,

Сжался от боли, из глаз его брызнули крупные слёзы.

Гадкое сморщил лицо, горько слёзы свои утирая.

2:270

Хмуры все были, но тут все от сердца над ним рассмеялись.

Так говорили мужи, глядя дружно один на другого:

«Истинно, множество дел Одиссей совершает великих,

Что ни творит, всё — к добру: даст совет ли, готовит ли к бою.

Ныне ж герой Лаэртид совершил знаменитейший подвиг:

2:275

Буйного критика он обуздал и заставил заткнуться!

Больше уж тот наперёд не отважится с сердцем горячим

Зевсу любезных царей оскорблять непочтительным словом!»

Так говорила толпа. Тут встаёт Одиссей градоборец,

Скипетр держа; и при нём — светлоокая дева Паллада,

2:280

В образе вестника. Встав, повелела умолкнуть народам,

Чтобы и в ближних рядах, и в далёких данайские мужи

Слышали речи его и узнали всю мудрость совета.

Так Одиссей Лаэртид многоумный сказал перед войском:

«Царь Агамемнон! Тебе, скиптроносцу, готовят ахейцы

2:285

Вечный позор перед всем на земле честным племенем смертных,

Выполнить слово своё не желают, хотя дали клятву, —

Ратью летя за тобой в этот край из цветущей Эллады, —

Клятву: вернуться назад, лишь разрушив великую Трою.

Ныне ж ахейцы слабы, словно дети, или словно вдовы,

2:290

Друг перед другом ревут, и желают домой возвратиться.

Тягостно дело войны, каждый в дом свой вернуться желает.

Путник, и месяц один находясь далеко от супруги,

Сетует, если корабль, снаряжённый обратно в дорогу,

Держат то вьюги зимы, то мятежного моря волненья.

2:295

Мы вот уже девять лет круговратных воюем под Троей!

Нет, не могу упрекать, что ахейцы томятся и ропщут.

Но, если так, то тогда стыд-позор нам, ахейские мужи,

Медлить так долго в войне, и ни с чем по домам возвратиться!

Нет! Потерпите, друзья! Подождём же ещё, и узнаем,

2:300

Верить пророчеству нам, слову Ка́лхаса, или не верить!

Твердо мы помним его! Вы — свидетели, — все аргивяне,

Коих ещё не настиг смертный час, что несёт Парка Морта.

Помните, словно вчера, корабли наши стаей слетались

В гавань Авлиды, неся гибель Трое и гибель Приаму.

2:305

Мы на святых алтарях совершали богам гекатомбы,

Стоя под явором там, под ветвистым, большим и прекрасным,

А из-под корня его, бил чистейший родник серебристый.

Чудо мы видели там: из подножья алтарного выполз

Пестрый кровавый дракон вида страшного, Зевс Олимпиец

2:310

Сам его вызвал на свет. Тот явился и взвился на явор.

Там, в вышине на ветвях под листвою в гнезде притаились

Восемь беспёрых птенцов воробьиных, девятая — мать их;

Пташек недавно родив, не могла от гнезда удалиться.

Их-то дракон и пожрал, восемь деток, тревожно кричащих.

2:315

С криками мать у гнезда всё летала, тоскуя о детях.

В воздух тут взвился дракон, и схватил за крыло воробьиху.

Но, лишь успел поглотить малых деток и птицу, как снова

Чудо свершает на нём Олимпиец, его нам явивший:

Каменным сделал его сильный сын хитроумного Крона.

2:320

Мы же, и слова сказать не могли, только молча стояли,

Страшному чуду дивясь, что явилось при жертвах священных.

Тут стал вещать нам пророк, мудрый Калхас, исполнившись духа:

— Что же умолкли вы все, кудреглавые дети Эллады?

Знаменьем этим сейчас нам грядущее Зевс поясняет:

2:325

Поздний конец, но какой! Его слава бессмертна в народах!

Сколько всего бедных птиц поглотил тот дракон кровожадный?

Восемь птенцов из гнезда, и девятая — мать-воробьиха.

Столько, ахейцы, годов воевать нам под Троей великой,

Но на десятый — возьмём площадями богатую Трою. —

2:330

Так мудрый Калхас вещал! И пока всё идёт, как вещал он.

Приободритесь, друзья! И останемся здесь до победы,

Трои великой пока мы Приамовой не завоюем!»

Так говорил Одиссей. И ахеяне в радостных криках

Речь Одиссея хвалой вознесли до небес. И окрестность,

2:335

И корабли на их шум отозвались безудержным гулом.

Лишь всё утихло, как встал мудрый Нестор, сказал он ахейцам:

«Боги! В собрании мы разглагольствуем праздно, как дети

Слабые, коим и мысль о военных делах незнакома.

Стоят чего-то мольбы, или клятвы священные наши?

2:340

Или в огонь всё пойдёт: наши думы, советы, заботы,

Вин возлиянья и рук сочетанья на верность союзов?

Мы только в праздных словах соревнуемся! Помощи ж делу

Мы до сих пор не нашли, долговременно здесь оставаясь.

Светлый Атрид, и теперь, как и прежде, душою ты твердый,

2:345

Властвуй, ахейских сынов ты веди на кровавые битвы!

Если ж из них кто-нибудь вдруг захочет вернуться обратно,

Здесь их оставь, всё равно не исполнятся помыслы робких!

Нет, в Аргос мы не пойдём, не вернёмся, пока не узнаем:

Верный ли дал нам обет Зевс Кронион, эгиды носитель.

2:350

Я же уверен: успех предвещал нам знаменьем Кронион

В тот ещё день, когда мы на суда быстролётные сели

Ратью ахейской, грозя и бедою и смертью троянцам, —

Справа от нас он блистал, благовествуя рати ахейской!

Нет! Из ахеян никто не подумает в дом возвратиться

2:355

Прежде, покуда жены он троянской в постель не положит,

Не отомстит за печаль и за тайные слёзы Елены!

Если же кто-то из вас сильно жаждет домой возвратиться,

Пусть корабля своего многовёслого только коснётся:

Прежде других он найдёт, малодушный, и смерть и погибель.

2:360

Царь, предлагай свой совет, но внемли и другому совету.

То, что тебе предложу, это мысль не презренная вовсе:

Воинов всех раздели ты на их племена и отряды;

Пусть же отряду отряд помогает, и племени — племя.

Если ты сделаешь так, по отрядам разделишь ахеян,

2:365

Скоро узнаешь, какой у тебя из вождей и отрядов

Робок в боях или смел: за себя они будут стараться.

Также узнаешь, по чьей злобной воле не рушишь ты Трои:

Воле богов или войск, что слабы и не знают, как биться».

Сыну Нелея на то отвечал гордый царь Агамемнон:

2:370

«Всех ты ахейских мужей побеждаешь, премудрый, советом!

Если бы, — о, Зевс отец, Аполлон и Афина Паллада! —

Десять таких у меня из ахеян советников было,

Скоро бы пала тогда крепкостенная Троя Приама,

Силами наших бойцов обращённая в прах и руины!

2:375

Но громовержец Кронид мне лишь беды одни посылает;

В тщетную распрю меня, во вражду злополучную вводит:

Я с Ахиллесом теперь во вражде из-за пленной девицы,

В споре мы с ним разошлись; я, на горе, стал сам раздражаться.

Если ж когда-нибудь вновь мы сойдёмся с Пелидом, уверен,

2:380

Гибели грозной тогда не избегнет великая Троя!..

Всем пообедать теперь! Ну а после начнём нападенье.

Каждый пусть точит свой меч и копьё, также — щит подготовит;

Каждый пусть кормом коней подъярёмных обильно накормит;

И колесницы кругом осмотрите, готовясь к сраженью.

2:385

Нам предстоит целый день состязаться в ужасном убийстве;

Отдыха ратным рядам ни на миг никакого не будет:

По́том зальётся ремень на груди, щит держа всеобъёмный;

По́том покроется конь под своей колесницей блестящей;

Также у многих бойцов и рука на копье изнеможет;

2:390

Разве что ночь, охладив ярость воинов, битву разнимет.

Если ж увижу кого, кто захочет вне битвы остаться,

Возле судов пребывать крутоносых, — нигде уже после

В стане ахейском ему не укрыться от псов и пернатых!»

Так он сказал. И в ответ воздух вздрогнул от криков ахеян,

2:395

Будто прибой зашумел, руша волны о берег высокий;

Словно порывами Нот прибивает их к скальным утёсам,

И не пускает назад, гонит с моря то справа, то слева.

Встав, разошёлся народ, меж судами рассеялся быстро.

Всюду костры разожгли, торопились обедать ахейцы.

2:400

Каждый из них своему богу жертву принёс, умоляя

В битвах от смерти спасти, от жестоких ударов Ареса.

Пастырь народов Атрид Агамемнон тельца-пятилетку

Тучного сам отобрал в жертву Зевсу Крониду, а после

Самых почтенных созвал он старейшин из рати ахейской:

2:405

Нестора первым позвал, также — критского Идоменея,

После — Аяксов двоих и Тидеева славного сына,

И Одиссея за ним, что советами с Зевсом сравнимый.

Только Атрид Менелай добровольно пришел и незваный,

Брата любил он и знал, что в душе озабочен тот сильно.

2:410

Стали они вкруг тельца и ячмень освящённый подняли;

И Агамемнон Атрид, царь державный, в молитве воскликнул:

«Славный, великий Кронид, чернооблачный житель эфира!

Сделай же так, чтобы ночь не спустилась, и солнце не скрылось

Прежде, чем в прах все дворцы и палаты Приама я свергну

2:415

В чёрном дыму и огне, и ворот ни сожгу ненавистных;

Прежде, чем Гектора лат на груди у него не расторгну,

Медью пробив; и пока все друзья его тоже, трояне,

Ниц ни полягут вокруг в прах, зубами грызущие землю!»

Так он в молитве взывал. Но к мольбе его Зевс не склонился.

2:420

Жертву он приял, но труд беспредельный Атриду готовил.

Кончив молитву, они ячменём осыпали и солью

Жертву, ей шею загнув, закололи и тук обнажили,

Бёдра затем отсекли и обрезанным туком покрыли

Вдвое кругом, и на них распростёрли все части сырые.

2:425

Жертву сжигали они на сухих и безлиственных ветках,

Только утробу, пронзив, над огнём аккуратно вращали.

Бёдра сожгли, а затем все вкусили утробы от жертвы,

Всё остальное дробят на куски, поддевают на вилы,

Жарят затем над огнём и, умело сготовив, снимают.

2:430

Так завершили обряд, и немедленно пир учредили.

Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем.

Ну а когда и питьём и едой утолили свой голод,

Нестор поднялся сказать слово мудрое, всадник геренский:

«Царь знаменитый, Атрид, повелитель мужей, Агамемнон!

2:435

Раз уж остались мы здесь, то ни времени тратить, ни медлить

Делом великим нельзя, тем, которое бог нам вверяет.

Пусть же глашатаи всех кличут меднодоспешных данаев,

Ты повели к кораблям им собраться нимало не медля!

Мы же, кто есть тут сейчас, по широкому стану ахеян

2:440

Сами пройдём, что б скорей нам начать эту страшную битву».

Так он сказал. И совет этот принял Атрид Агамемнон.

Он в тот же миг повелел провозвестникам звонкоголосым

Срочно на битву созвать кликом меднодоспешных данаев.

Вестники подняли клич, — и данаи спешили собраться.

2:445

Зевса питомцы, цари, те, что были с Атридом, поспешно

Бросились строить ряды. Тут в толпе появилась Паллада,

Крепко эгиду держа — щит нетленный, бесценный, бессмертный:

Сто на эгиде бахром золотых развевались, качаясь,

Дивно плетённые все, и цена в сто тельцов будет каждой.

2:450

С этим щитом проносясь по толпе меж героев, богиня

В бой возбуждала мужей, и у каждого твердость и силу

В сердце воздвигла, чтоб мог он без устали снова сражаться.

В то же мгновенье война всем ахеянам сладостней стала,

Чем возвращенье домой, в кораблях на любимую землю.

2:455

Словно пылает огонь, пожирающий лес беспредельный,

Вспыхнув в горах высоко, ярким заревом светит далёко, —

Так, при движении войск, от их меди искусной и пышной

Блеск лучезарный кругом поднимался до самого неба.

Их племена, будто птиц перелётных несчётные стаи,

2:460

Диких гусей, лебедей и ещё журавлей длинношеих

В сытном Азийском лугу, при Каистре широкотекущем,

Вьются туда и сюда и плесканием крыл веселятся,

Друг перед другом сидят на волнах, криком луг оглашают, —

Так аргивян племена, от своих кораблей и стоянок,

2:465

Ринулись с шумом на луг Скамандри́йский; округа повсюду

Страшно стонала, гудя, под ногами коней и героев.

Встали ахеян сыны на цветущих долинах Скамандра,

Полчищ у них, что листвы на деревьях в лесах; что в долинах

Пышных цветов по весне; или мух рой густой и бессчётный

2:470

В сельской собрался избе пастуха, и по ней всё кружится;

Или же, как молоко изобильно струится в сосуды, —

Так и бескрайний поток войск данайских пролился на поле

Против троян; истребить их желал каждый, рвущийся в битву.

Так же, как коз пастухи отличают своих в необъятных

2:475

Общих бродячих стадах и находят всегда в общей массе, —

Так предводители войск каждый строил своих подчинённых

К бою готовя. Средь войск возвышался герой Агамемнон.

Он головой был похож, и глазами — на Зевса Кронида,

Станом — великий Арес, грудью — Энносигею подобен.

2:480

Словно как бык, что стоит среди стада от всех отличимый,

Гордый телец, меж коров возвышается он превосходный:

В день этот сделал таким Агамемнона Зевс Олимпиец,

Так отличил он его и возвысил средь сонма героев.

Музы! Откройте теперь, вы, живущие в высях Олимпа,

2:485

Вы — божества, вы — везде, и вы знаете всё в поднебесной.

Мы ж только слышим одну лишь молву, ничего мы не знаем.

Ну, так поведайте мне, кто вожди и владыки данаев!

Всех же бойцов рядовых не смогу ни назвать, ни исчислить,

Если б и десять имел языков я и десять гортаней,

2:490

Если б и голос имел неслабеющий, грудь как из меди.

Разве могли бы и вы, Музы вечные, дочери Зевса,

Всех мне напомнить бойцов, что пришли под великую Трою?

Нет! Лишь вождей назову корабельных и все корабли их.

Рать беотийских мужей предводили на бой полководцы:

2:495

Ле́ит и Аркесила́й, Пенеле́й, Профое́нор и Кло́ний.

Сводная рать от племён, что живут в каменистой Авлиде,

В Гирии, в Схене, ещё также в Сколе живут, в Этеоне;

Тех, что у Гармы живут, у Илезия и у Эритры;

Феспии, Греи мужей и широких полей Микалесса;

2:500

Всех обитателей Гил, Элеон, Петеон населявших,

Также Ока́лею и Медео́н, что устроен красиво,

Копы, Эвтрез, и ещё голубями любимую Фисбу,

Град Короне́ю, и град Галиа́рт на лугах многотравных;

Живших в Плате́е, ещё в Глиссе тучные нивы пахавших;

2:505

Всех, населяющих град Гипофи́вы, прекрасный устройством,

Славный Онхе́ст, и алтарь Посейдона, заветную рощу;

Арн виноградный, ещё населяющих Ниссу, Миде́ю;

И, наконец, весь народ Анфедо́н населявший предельный.

С ними неслось пятьдесят кораблей, и на каждом сидело

2:510

Юных беотян лихих по сто двадцать, воинственных, смелых.

Кто населял Аспледо́н и Миниеев город Орхо́мен,

Тех Аскала́ф предводил и Иялмен, Аресовы дети;

В доме отца родила Астио́ха их, в А́ктора доме,

Дева невинная: к ней заглянул как-то в терем высокий

2:515

Мощный Арес и тайком переспал с ней, с невинною девой.

С братьями тридцать судов прилетели, как лебеди, стаей.

Следом фокейцев вели Схедий вместе с Эпистрофом, братом;

Дети Ифита царя, и потомки Навбола героя.

Их племена Кипарисс населяли и Пифос утёсный,

2:520

Криссы веселой простор, город Давлис, ещё Панопею;

Возле Гиампола и Анемории злаковой жили;

Вдоль по Кефиссу реке, у божественных вод обитали;

Жили в Лилее они, при течении шумном Кефисском.

Сорок они привели кораблей своих чёрных и быстрых.

2:525

Строили оба вождя ополченья отрядов фокейских

Возле бео́тян лихих. Так на левом крыле ополчились.

Локров народ за собой вёл Аякс Оилид быстроногий,

Сын Оилея, он был не могуч, как Аякс Теламонид,

Меньше намного его; ростом мал, и в броне полотняной,

2:530

Но копьемётцем он был среди эллинов всех и данаев

Лучшим. Он вёл племена, населявшие Кинос и Опунт,

Вессу, Каллиар, и Скарф, и долины весёлой Авгеи,

Тарфы и Фроний ещё, где Воагрий течёт быстроводный.

Сорок привёл кораблей вороных за собой к Илиону

2:535

С воинством локров, мужей, за священной Эвбеей живущих.

Что до эвбейских мужей, боем дышащих, смелых абантов,

Из Гистиеи вином преобильной, и из Эретрии,

Живших в Халкиде мужей, и в Коринфе удобном приморском,

Также — в Каристе, ещё в Стире, в Диуме, граде высоком;

2:540

Вывел их Элефено́р, строя к бою, Аресова отрасль,

Сын Халкодонта и вождь стойких духом и дерзких абантов,

Волосы бривших свои, оставляя их лишь на затылке;

Воинов жаждущих в бой, чтоб ударами ясневых копий

Медь на доспехах врагов разбивать на груди в рукопашном.

2:545

Сорок привёл кораблей вороных за собой к Илиону.

Что до афинских мужей, населявших град дивный Афины,

Где Эрехте́я царя была вотчина в древнее время,

Как породила его мать-земля, воспитала Афина,

Также — в свой город ввела, и в блестящий свой храм водворила,

2:550

Где и поныне несут ей телят и ягнят, ублажая,

Дети Афин, если год был удачным и кончился славно, —

Их предводил Петеид Менесфе́й, в ратоборстве искусный.

От земнородных мужей с ним никто не равнялся в искусстве

Строить на битвы мужей щитоносцев, и конников быстрых.

2:555

Разве что Нестор один мог оспорить с ним первенство это.

Он пятьдесят кораблей чёрных, с войском, привёл к Илиону.

Чёрных двенадцать судов саламинских Аякс Теламонид

К Трое привёл. С войском встал он, где были фаланги афинян.

В Аргосе живших мужей; населявших Тиринф крепкостенный,

2:560

Также — Азину, а с ним Гермиону, два града приморских,

Грады Трезену, Эйон, Эпидавр, виноградом обильный,

Город Масету, а с ним и Эгину. Всех юношей храбрых

Тех предводил Диомед, знаменитый воитель, и также

С ним благородный Сфенел, Капанея великого отпрыск.

2:565

С ними и третий был вождь, Эвриал, небожителю равный,

Храбрый Мекестия сын, и потомок царя Талайона.

Вместе же всех предводил Диомед, знаменитый воитель.

Восемьдесят кораблей чёрных с ними пришли к Илиону.

Тех, что в Микенах живут, в превосходно устроенном граде,

2:570

Тех, что в Коринфе живут богатейшем, и в пышных Клеонах,

В Орнии граде; и тех, кто в веселой жил Арефирее;

Град Сикион населял, где когда-то Адраст был на царстве;

Всех Гипересии чад, Гоноессы высокоутёсной;

Живших в Пеллене; вокруг Эгиона мужей обитавших,

2:575

Вдоль по поморью всему, возле Ге́лики живших обширной, —

Всех их на ста кораблях предводил властелин Агамемнон.

Рать больше всех остальных, да и воины лучше всех прочих,

Те, что пришли с ним. Он сам облачён был сияющей медью,

Славою гордый, что он перед сонмом героев блистает

2:580

Саном верховным своим и числом предводимых народов.

Город огромный меж гор, Лакедемон, мужей населявших,

Фару и Спарту, ещё голубями любимую Мессу;

В Брисии живших мужей и в весёлых долинах Авгии,

Живших в Амиклы стенах, также в Гелосе живших приморском;

2:585

Град населявших Лаас и в округе Этила живущих, —

Их Агамемнона брат предводил, Менелай знаменитый.

Вёл шестьдесят кораблей. Он отдельно на бой ополчался;

Ратников сам предводил; на душевную доблесть надеясь,

Сам их на бой побуждал. Жаждал он, как никто из ахеян,

2:590

Мести жестокой за стон и печаль увезённой Елены.

Пте́леос кто населял, Эпи славные зданьями, Пи́лос;

Кто у Алфейского жил брода, также — в Арене весёлой;

Град Кипари́ссию, град Амфиге́нию, Ге́лос и Фри́ос

Кто населял, Дорио́н, славный город, где некогда Музы,

2:595

Встретив Фами́ра певца, что из Фракии, песнями славный,

Дара лишили его. От Эври́та, царя эхали́ян

Шёл он; похвастал, гордясь, будто в песнях одержит победу

Даже у Муз, если те запоют при нём, дочери Зевса.

Гневные Музы его ослепили, и сладкий отняли

2:600

К песням божественный дар и искусство играть на кифаре.

Всех их привёл славный царь мудрый Нестор, наездник геренский:

С ним девяносто судов вместе прибыли строем красивым.

Живших в Аркадии, вдоль под Килленской горою высокой,

Там, где Эпи́та царя холм могильный, — то всё пехотинцы;

2:605

В Феносе живший народ, в Орхомене, стадами богатом;

В Стратии живших, ещё живших Рипе и в бурной Эниспе,

В стенах Теге́и кто жил, в стороне Мантинеи весёлой;

В Сти́мфале живших мужей и в Парразии нивы пахавших, —

Вёл их царь Агапено́р, сын Анкея, убитого вепрем;

2:610

Гнал шестьдесят кораблей, и на каждом из них находилось

Много аркадских мужей, — все искусны в боях рукопашных.

Им корабли хорошо оснащенные сам Агамемнон

Дал, чтобы к Трое прибыть по великому чёрному морю:

Сами они о делах мореходных заботились мало.

2:615

Вслед вупрасийцы текли и народы священной Элиды,

Жители тех областей, что вмещают Мирзин приграничный,

Холм Алезийский, утёс Оленийский и также Гирмину.

Их же четыре вождя предводили; по десять за каждым

Быстрых неслось кораблей, с многочисленной ратью эпеян.

2:620

Первые два: Амфимах сын Ктеата, и Фалпий воитель,

Отрасль Эври́та, что был брат Ктеату, они — Акториды;

Третий же вывел войска храбрый воин Диор Амари́нкид;

Ну а четвертым был вождь Поликсе́н, небожителю равный,

Сын Агасфе́на царя, также Авгия внук знаменитый.

2:625

Рать из Дулихия, рать с островов Эхинадских священных,

Тех, что за морем лежат, против берега славной Элиды,

Ме́гес Фили́д предводил, ратоборец, Аресу подобный,

Он — сын любимца богов конеборца Филея, который,

Прячась от гнева отца, скрылся в край Дулихийский когда-то.

2:630

Сорок привёл кораблей чёрных Ме́гес с дружиной под Трою.

Царь Одиссей предводил кефалленян, возвышенных духом,

Живших в Итаке мужей и при трепетнолистном Нерите;

И Крокиле́и детей, и пахавших поля Эгилипы

Скально-суровой; мужей населявших Заки́нф, также — Самос;

2:635

Живших в Эпире мужей, и на береге против лежащем.

Их предводил Одиссей, что советами равен был Зевесу;

К Трое двенадцать привёл Одиссей кораблей красноносых.

Рать этолийских племён предводил царь Фоас Андремонид,

Всех, что в Пиле́не живут, также — в О́лене, также — в Плевро́не,

2:640

Что в Калидо́не живут каменистом, в Халки́де приморской.

Не было больше в живых браноносных Ине́я потомков,

Умер и сам он давно, мертв и сын Мелеагр светлокудрый;

И в Этоли́и на трон был посажен Фоас Андремонид.

Сорок за ним кораблей чёрных вместе с дружиной примчались.

2:645

Критян же Идоменей предводил, славный копьеметатель:

В Кноссе живущих мужей, в укреплённой стенами Горти́не,

Ликт населявших, Миле́т, также — град белокаменный Ли́каст,

Ри́тий обширный и Фест, многолюдные, славные грады,

Также — в других городах многолюдных стоградного Крита.

2:650

С Идоменеем пришёл Мерион, Эниалию равный,

Мощному богу войны и губителю воинов смертных.

Восемьдесят кораблей чёрных с ними пришли к Илиону.

Вместе с собой Тлеполем Гераклид, — и большой, и могучий, —

Ро́досцев гордых привёл в девяти кораблях чернобоких,

2:655

В Ро́досе жили они, разделённые на три колена,

Линд, Ияли́с и Ками́р белокаменный все населяли.

Их предводителем был Тлеполем, копьеборец известный,

Он — сын Геракла, рождён для него молодой Астио́хой,

Взятой Гераклом у вод Селлеи́са, в Эфире, когда он

2:660

Многие там города Зевса юных питомцев разрушил.

Вырос едва Тлиполем в благосозданном доме Геракла,

Как, безрассудный, убил он почтенного дядю отцова,

Старца седого уже, Ликимния из рода Ареса.

Быстро тогда он суда снарядил, и с огромною ратью

2:665

Скрылся из отчей земли, убегая морями от мести

Всех остальных сыновей и потомков Гераклова рода.

Множество бед претерпев, в Ро́дос прибыл в итоге, скиталец.

Там поселились тремя племенами пришельцы и жили,

Зевсом любимы, царём, что царит над людьми и богами.

2:670

С неба на них он пролил, Олимпиец, богатства без счета.

Прибыл из Сима Нирей вслед за ними с тремя кораблями.

Юный Нирей был рождён от Харопа царя и Аглаи.

Этот Нирей, что пришёл к Илиону с сынами данаев,

Был несказанно красив, краше всех, уступал лишь Пелиду.

2:675

Только не мужествен был, и дружину он малую вывел.

Живших в Низи́ре мужей, населяющих Казос и Крапаф,

Град Эврипилов Коос, и народ островов Калиднийских

Два предводили вождя, то — Фиди́пп и Анти́ф градоборец,

Оба — Фессала сыны, что рождён от героя Геракла.

2:680

Тридцать за ними судов вместе прибыли строем красивым.

Ну, а теперь — о мужах в пеласгическом Аргосе живших,

А́лос, Трахи́ны, Ало́п населявших, холмистую Фтию,

Также — Элладу, что жён красотою прославлена в мире.

Всех их: ахеян сынов, мирмидонцев и эллинов тоже,

2:685

Всех — пятьдесят кораблей предводил Ахиллес знаменитый.

Но ополчение их и не думало в битве сражаться.

Некому было вести в бой отряды воинственным строем.

В стане, при чёрных судах возлежал Ахиллес быстроногий.

Он за Брисееву дочь, за прекрасноволосую деву

2:690

Гневом пылал. Он её после битвы пленил из Лирне́сса,

Сам же Лирне́сс — разгромил, как и стены высокие в Фивах,

Там и Эве́на сынов, Эпистро́фа и Ми́неса сверг он,

Внуков Селе́па царя, копьеборцев жестоких в сраженьях.

Грустен теперь возлежал. Но воспрянет он скоро, могучий.

2:695

Живших в Фила́ке мужей, также в Пи́расе живших цветущем,

И в Итоне́е, — в краю овцеводства, любимом Деметрой;

Травами тучный Птеле́й, и Антрон населявших приморский, —

Их ополчения вёл к Трое Протесила́й браноносный.

Только погиб он давно, его мрачная держит могила.

2:700

В милой Фила́ке жену он оставил в слезах и рыданьях,

И недостроенный дом. Среди всех аргивян самым первым

Он с корабля соскочил, смело, прямо на вражеский берег.

Первым же был и убит среди всех, поражённый дарданцем.

Выбран был новый вожак, но по старому сильно скорбели.

2:705

В бой их теперь предводил вождь Пода́ркес, Аресова отрасль,

Сын обладателя стад без числа Филакида Ификла,

Протесилая родной младший брат. Брат его был бесстрашен,

Старший, силён и любим своим войском, о нём сокрушались.

Рать не нуждалась в вожде, но при новом — о старом вздыхала.

2:710

Он их под Трою привёл в сорока кораблях чернобоких.

В Ферах живущих мужей; Ияолк населявших прекрасный,

Беб и Глафиры; мужей при Бебеидском озере светлом, —

Всех их Эвме́л предводил, сын Адме́та любимый, рождённый

Дивной Алке́стой; она краше всех среди Пе́лия дочек.

2:715

Быстрых одиннадцать вёл кораблей вождь Эвмел к Илиону.

Тех, что в Мефо́не живут, у Тавма́кии сеют и пашут,

И Мелибе́и мужей, и суровых полей Олизо́на, —

Их племена Филокте́т, превосходный стрелок, вывел в море

Всех на семи кораблях; пятьдесят находилось на каждом

2:720

Сильных гребцов, все они очень метко стреляли из луков.

Только лежал Филоктет, тяжкой мукой томим, на священном

Острове Лемносе, где был оставлен сынами ахеян,

Так как уж очень страдал, от укуса змеи ядовитой.

Скоро ахеян мужи при своих кораблях чернобоких

2:725

Вспомнили вновь о царе, предводителе их, Филоктете.

Рать не была без вождя, но желала вождя Филоктета.

Ме́дон вёл войско теперь, сын побочный царя Оиле́я,

Рена ему родила молодая, царю градоборцу.

Триккой владевший народ, и Ифомой высокоутёсной,

2:730

И Эхали́ю мужи населявшие, город Эври́та, —

Два воеводы вели: Подали́р с Махао́ном, и оба

Славные в войске врачи и Асклепия мудрые дети.

Тридцать за ними судов вместе прибыли строем красивым.

Тех, кто в Ормении жил, также возле ключа Гипереи,

2:735

Живших в Астерии, и возле белых утёсов Титана, —

Вёл за собой Эврипил, сын отважный царя Эвемона;

Сорок за ним кораблей чёрных вместе с дружиной примчались.

Живших в Арги́ссе мужей и кругом населявших Гиртону,

Орфу, широкий Элон, белокаменный град Олоо́ссон, —

2:740

Их предводил Полипет, он был воином в битвах бесстрашным,

Сын Пирифоя царя, что рождён от бессмертного Зевса.

Сын Пирифоем царём был зачат с Гипподамией славной,

В тот самый день, как герой покарал волосатых чудовищ,

И с Пелио́на прогнал он кентавров, их гнал до эфи́ков.

2:745

Он не один был вождём, с ним ещё Леонте́й был, воитель,

Отрасль Ареса, он был сын Кенея, а тот — сын Корона.

Сорок за ними судов чёрных вместе с дружиной примчались.

И двадцать два корабля за собою Гуней вёл из Кифа.

Он эниан предводил и воинственных, сильных перребов,

2:750

Племя мужей, что живут возле хмурой холодной Додоны,

Пашут они, где текут Титаресия шумные воды,

В сильный впадая Пеней; но, вливая в него свои воды,

Их не мешает река с сребристым потоком Пенея,

Поверху, словно елей, над потоком струится могучим;

2:755

А вытекает из вод заклинаний, — ужасного Стикса.

Царь Профоо́й был вождём у магне́тов, он — сын Тендредо́на.

Жили они у горы Пелио́на, шумящего лесом,

Возле Пенея-реки. Профоо́й вёл теперь их в сраженье.

Сорок за ним кораблей чёрных вместе с дружиной примчались.

2:760

Вот все вожди и цари войска меднодоспешных данаев.

Кто же особо средь них знаменит был, пришедших с Атридом?

Кто мог гордиться собой, иль конями, поведай мне, Муза.

Отрасль Ферета Эмвел — превосходных коней обладатель.

Две кобылицы его, как пернатые, быстро летели,

2:765

Масти одной, лет одних, и по росту равны, как по мерке.

Сам Аполлон воспитал на зелёных лугах пиерийских

Этих кобылок. В бою, как Арес, они страх наводили.

А средь мужей был Аякс Теламонид сильней всех, покуда

Гнев Ахиллеса держал. Но Пелид был сильнее Аякса.

2:770

Также и кони его были лучшими в страшных сраженьях.

Только бездействовал он при своих кораблях мореходных,

Пламенный гнев свой питал на владыку народов Атрида.

Праздно дружины его забавлялись у берега моря

Тем, что по целям пустым стрелы, копья да диски метали;

2:775

Или, без дела томясь, по вождю удалому скучая,

Праздные, с края на край по широкому стану бродили.

Лошади их у своих колесниц оставались, жирели,

Сочные травы болот и лугов приболотных щипая.

Сбруи же все с колесниц аккуратно укрыты лежали.

2:780

Двинулась грозная рать, как огнём вся земля запылала;

Стонет она и дрожит, как под гневом метателя молний

Зевса, когда он сечёт над Тифоном перунами землю,

Горы в Аримах, где есть, по преданию, ложе Тифона.

Стонет, трясётся земля под ногами ахейского войска,

2:785

Что устремилось к врагу, грозной тучей летя по долине.

В это же время стремглав к Трое вестница Зевса, Ирида,

С грозною вестью неслась, быстрым радужным вихрям подобна.

Там, во дворце у царя, перед входом, на площади шумной

Плотно столпился народ, стар и млад: там кипело собранье.

2:790

Встав посредине толпы, говорила народу Ирида,

Голос Полита приняв, Трои царского сына, что в поле

В тайном дозоре сидел, полагаясь на быстрые ноги.

Он на могильном холме Эзие́та, троянского старца,

Сверху смотрел на врагов и увидел, как те устремились.

2:795

Облик и голос его переняв, говорила Ирида:

«Старец почтенный! Отец! Ты и ныне обильные речи

Любишь, как в мирные дни! Но не время: враги на подходе!

Часто я, часто бывал на сражениях между народов,

Но никогда не видал я таких многочисленных ратей!

2:800

Счёта им нет, как листве на деревьях, песчинкам прибрежным!

Мчатся долиною к нам, чтоб сразиться под стенами Трои.

Гектор, тебе — мой совет, и его ты уж лучше исполни:

Много союзников есть наших в дивной столице Приама,

Разных они языков, из племён многочисленных разных.

2:805

Каждый их вождь пусть возьмёт свой народ и, возглавив дружину,

Строем на бой поведёт соплеменников в помощь троянцам».

Так прорекла; и слова Гектор сразу постиг от бессмертных:

Вмиг он собранье закрыл. За оружие взялись троянцы.

Настежь врата все раскрыв, вытекали отряды из Трои,

2:810

Конные, пешие. Шум несказанный поднялся повсюду.

Есть перед Троей курган, что стоит на равнине, огромный,

Круглый с любой стороны. Люди с древних времён называют

Этот высокий курган Ватие́ей. Бессмертные ж боги

Щедрой могилой зовут браненосной и быстрой Мирины.

2:815

Там разделились войска и троян и союзников Трои.

Храбрых троян предводил шлемоблещущий Гектор великий,

Старца Приама царя славный сын. И огромное войско,

Мужество духа явив, рвалось в бой, ощетиня лес копий.

Следом дарданцев войска вёл Эней Анхизид знаменитый,

2:820

Мощный герой. Родила Афродита его от Анхиза;

В рощах на Идских холмах ночевала богиня со смертным.

Вёл он войска не один, но при нём Архелох с Акамантом:

В разных искусны в боях, сыновья Антенора, герои.

В Зелии живших мужей, возле Иды высокой, холмистой,

2:825

Граждан богатых, что пьют воды чёрные в волнах Эсепа,

Племя троянское, — их вёл блистательный сын Ликао́на,

Па́ндар, которого Феб одарил сокрушительным луком.

Всех Адрасте́и мужей, Питие́и и края Апе́са,

Также мужей, что живут на высокой горе, на Тере́е, —

2:830

А́драст и А́мфий, в броне полотняной, вели их, два брата;

Ме́ропа оба сыны, перкоти́йца, который славнейший

Был предсказатель судьбы и сынам не давал позволенья

В Трою идти на войну; но его не послушали дети,

Мудрого старца: и рок увлекал их на чёрную гибель.

2:835

Живших в Перко́те мужей и кругом Практио́н населявших,

А́бидос город, Сесто́с, также граждан священной Арисбы, —

Их предводителем был властный Асий Гиртакид, который

Дивных имел лошадей — как огонь, и огромных, на них он

В Трою примчался от вод Селлее́нта, из дальней Ари́сбы.

2:840

Гиппофоой предводил племена копьеборных пеласгов,

Тех, что по тучным полям обитали, в Ларисе бугристой, —

Он не один вёл войска, с ним вёл Пи́лей, Аресова отрасль,

Оба же — Лефа сыны пеласги́йского, сына Тевтала.

Пи́рос воинственный и Акама́с предводили фракиян,

2:845

Тех, страны чьи Геллеспонт омывает стремительно-бурный.

Храбрый Эвфем ополчал племена копьеборных киконов,

Зевсом любимого сын браноносца Трезена Кеада.

Вслед им Пирехм предводил криволуких пеонов, далёко

Живших, там, где Амидон, где течёт мирно Аксий широкий,

2:850

Землю священную он поит вдоволь чистейшей водою.

Вёл пафлагонцев на бой Пилеме́н знатный, храброе сердце, —

Всех: населявших Гене́т, где стада диких мулов гуляют;

Племя народов Кито́р и Сеса́м населявших, что жили

В славных домах, где поток полноводный Парфе́ния катит;

2:855

Тех, что на скалах живут Эрифи́н, в Эгиале, и — в Кро́мне.

Рать гализонов вели Одий и Эпистроф из Алибы,

Дальней страны серебра, что торгует им неисчислимо.

Мизов вели Хро́мий и предвещатель по птицам Энно́мос,

Но предвестить свою смерть он не смог, и от чёрной не спасся:

2:860

Пал от могучей руки Ахиллеса Пелеева сына,

В бурной реке, где троян и союзников их истреблял тот.

Фо́ркис с Аска́нием, — два храбрых брата, сражения жаждя,

Рати фригиян вели за собой из Аска́нии дальней.

Месфл и Антиф следом шли, воеводы мужей меонийских,

2:865

И Пилеме́на сыны, и Гиге́йского озера дети;

Войско меонов вели, у высокого Тмола рождённых.

На́стес привёл за собой говорящих по-варварски каров,

Те занимали Миле́т, также — Фтиров, лесистую гору,

Также — Меа́ндра поток и Мика́ла вершины крутые.

2:870

Настес их вёл не один, Амфима́х помогал ему в этом,

Оба они сыновья Номио́на, правителя каров.

Даже и в битвы ходил Амфимах, украшаясь, как дева,

Золотом. Только оно не спасло от погибели грозной:

Пал от могучей руки Ахиллеса Пелеева сына,

2:875

В бурной реке, и Пелид его золото взял, как добычу.

Рать ликиян, что живут в отдалённой Лики́и при Ксанфе

Глубоководном, вели Сарпедо́н вместе с Главком храбрейшим.

Песнь третья.

КЛЯТВЫ. СМОТР СО СТЕНЫ

ЕДИНОБОРСТВО АЛЕКСАНДРА И МЕНЕЛАЯ

3:1

Только на битву сошлись и построились армии обе,

С шумом и криком вперёд устремились троянцы, как птицы:

С криком таким журавли пролетают под небом высоким,

Если они избежат зимних бурь и дождей бесконечных,

3:5

Стаями с криком летят через быстрый поток Океана,

С бранью, убийством грозя малорослым людишкам, пигмеям,

С яростью страшной на них нападая с высот богоравных…

В полном безмолвии шли, на врага аргивяне, и в злобе

Духом единым горя: друг за друга стоять в смертной битве.

3:10

Так же, как Нот на горе по вершинам туман разливает,

Что пастухам ни к чему, только вору — приятнее ночи:

Видеть в нём дальше нельзя, чем под ноги уроненный камень;

Так под ногами дружин пыль густая столпом поднималась,

Вслед за идущими шла. Быстро рати сближались равниной.

3:15

Лишь оба войска сошлись для сражения друг перед другом,

Вышел вперёд от троян Александр, что подобен был богу.

Встал. Шкура льва на плече, лук кривой и колчан за плечами,

Меч на бедре, а в руках два копья потрясал медноострых.

Гордо стоял и взывал он к данаям: пусть самый храбрейший,

3:20

Выйдет, и против него в поединке жестоком сразится.

Но, лишь увидеть успел Менелай Александра-Париса,

Как тот вперёд из толпы выходил своей поступью гордой, —

Радостью вспыхнул, как лев, на добычу нежданно набредший,

Встретив оленя в лесу, или в поле пустынную серну;

3:25

Жадный от голода, он пожирает добычу, хоть всюду

Сам в этот миг окружён и ловцами, и быстрыми псами.

Радостью вспыхнул такой Менелай, Александра увидев,

Сына Приама царя. К обольстителю местью пылая,

Он с колесницы своей быстро спрыгнул и ринулся в драку.

3:30

Но лишь увидел его Приамид, Александр боговидный,

Как тот доспехом блеснул меж передних рядов, — сердце сжалось,

Быстро он к рати своей отступил, чтобы смерти избегнуть.

Словно как странник в пути, встретив в горном ущелье дракона,

В ужасе тут же назад отступает, трепещет всем телом,

3:35

И устремляется прочь с побледневшим лицом от испуга.

Так же Парис-Александр скрылся в строе троян горделивых,

С красным лицом от стыда, испугавшись Атреева сына.

Видя то, Гектор корить стал его горькой речью своею:

«Видом лишь храбр ты, Парис! Женолюбец несчастный! Прельститель!

3:40

Зря ты родился на свет! Или лучше б погиб до женитьбы!

Было бы легче и мне, и тебе самому, уж поверь мне,

Чем так позорить свой род, и дружину свою, и народ свой!

Слышишь язвительный смех кудреглавых данаев над нами?!

Видя твою красоту, они думали: храбр и силён ты!

3:45

Но только вид твой хорош! Нет в душе ни отваги, ни силы!

Я одного не пойму: как ты смог в кораблях мореходных

Бурное море проплыть, и с толпою клевретов любезных,

В племя чужое войти и похитить из стран отдалённых

Славу их жён, и сестру и невестку мужей браноносных?

3:50

Этим беду ты принёс и отцу своему, и народу,

В радость ахейцам врагам, а себе самому в поношенье!

Что же с оружьем в руках ты не встретил царя Менелая?

Силу узнал бы того, чьей женой ты владеешь цветущей!

Не помогли бы тебе ни кифара, ни дар Афродиты.

3:55

Вся бы твоя красота с придорожною пылью смешалась!

Робок троянский народ, а иначе давно б уже был ты

Каменной ризой одет поделом, бед великих виновник!»

Гектору быстро тогда отвечал Александр боговидный:

«Гектор, ты прав, и бранишь ты меня справедливо и верно.

3:60

Сердце твоё, как топор, что всегда непреклонен и крепок

Входит, как в масло, в бревно под рукой корабела, умножив

Силу в руке, если тот вырубает им брус корабельный.

Так и в груди у тебя сердце твёрдо, а дух — непреклонен!

Всё ж ты любезных даров не порочь золотой Афродиты.

3:65

Нет среди светлых даров от бессмертных — даров непочтенных;

Боги их сами дают: без заслуги никто не получит.

Если ты хочешь, чтоб я воевал и сражался, — согласен!

Только ты всех успокой. Пусть и Трои сыны и ахейцы

Смотрят, а в центре поставь ты меня с Менелаем героем.

3:70

С ним перед вами сойдусь за Елену Аргивскую в схватке.

Кто из двоих победит, кто окажется в битве сильнейшим,

Тот пусть Елену берёт, и сокровища, взятые с нею.

Мир все тогда заключа́т, дружбу клятвой пусть скрепят. Ахейцы

В Аргос, где много коней, пусть обратно плывут, и в Ахайю,

3:75

Славную жён красотой. Вы же — Троей владейте холмистой».

Так он сказал. И его с восхищением выслушал Гектор.

Вышел вперёд, взял копьё посредине и сдвинул фаланги

Гордых троян. Отступив, успокоившись, встали трояне.

Только ахеян сыны натянули на Гектора луки,

3:80

Копья наметили и даже многие камни метнули.

К ним громогласно воззвал повелитель мужей Агамемнон:

«Стойте, аргивцы друзья! Не стреляйте, ахейские мужи!

Слово намерен сказать шлемоблещущий Гектор великий».

Так он сказал. В тот же миг прекратили ахейцы атаку,

3:85

Смолкли. И, встав между войск, говорил шлемоблещущий Гектор:

«Слушайте, Трои сыны и ахейцы в красивых поножах,

Что предлагает Парис, злой вражды между нами виновник.

Он предлагает всем нам: и троянам и также ахейцам

Вооруженье своё положить на всеплодную землю;

3:90

Он с Менелаем тогда посреди наших войск вступит в битву,

Честно, один на один, за Елену герои сразятся.

Кто из двоих победит, кто окажется в битве сильнейшим,

Тот пусть Елену берёт, и сокровища, взятые с нею.

Мир мы тогда заключи́м, дружбу скрепим священною клятвой».

3:95

Так он сказал. Все кругом сохраняли молчанье ахейцы;

Вышел вперёд Менелай, знаменитый воитель, сказал он:

«Слушайте все! У меня сердце гложет жестокая горесть;

Я помышляю давно: что пора примириться ахейцам

С Трои сынами. Пора! Уж довольно вы бед претерпели

3:100

Ради вражды между мной и Парисом, виновником брани.

Кто между нами двумя обречён на погибель судьбою,

Тот пусть погибнет! А вы, о, друзья, примиритесь немедля.

Пусть же сейчас принесут агнца белого с черной овечкой, —

Солнцу то дар, и земле. Мы ж для Зевса — другой дар воскурим.

3:105

Пусть и владыка Приам, к нам придёт! Сам пусть клятву положит,

Дабы преступник какой этих Зевсовых клятв не нарушил.

Ибо сыны у него вероломны, и веры к ним нету;

Сердце людей молодых легкомысленно, непостоянно.

Старец же, он прозорлив, пусть меж ними он встанет и честно

3:110

Пользу тех и других соблюдает, так — лучше для дела».

Так он сказал. И сердца двух народов наполнила радость,

Вера пришла, что войну эту долгую кончат теперь же.

Ставят в ряды лошадей, с колесниц своих вмиг соскочили,

Сняли доспехи; кладут их на землю, и те и другие.

3:115

Так между воинств одна полоса небольшая осталась.

Гектор немедленно двух посылает глашатаев в Трою:

Пару ягнят принести и Приама призвать на равнину.

Царь Агамемнон равно и Талфибию дал повеленье:

В лагерь ахейский идти и ягнёнка для жертвы доставить.

3:120

Тот поспешил исполнять, повинуясь Атриду владыке.

С вестью Ирида меж тем к белоплечей Елене явилась.

Вестница, образ приняв Лаоди́ки, золовки Елены,

Ею любезной, царя Антено́рида Геликао́на

Юной жены, что среди дочерей всех Приамовых — краше,

3:125

В комнату тихо вошла, где Елена ткань дивную ткала, —

Светлый, двускладный покров, и на нём выходили сраженья,

Подвиги конных троян, также — меднодоспешных данаев,

Подвиги, где за неё от Ареса они пострадали.

К ней подступив, говорит быстроногая вестница Геры:

3:130

«Нимфа любезная, ты выйди: дело чудное увидишь

Всадников храбрых троян, также — меднодоспешных данаев!

Только что в поле сошлись, подстрекаемы бурным Аресом,

Оба народа, стремясь к жаркой битве, сраженьем пылая;

Вдруг все затихли, стоят, прекратилось сраженье, не вспыхнув;

3:135

Все оперли́сь на щиты, в землю длинные копья воткнули.

Только герой Александр и Атрид Менелай браноносный

Выйти желают одни, за тебя чтоб сразиться на копьях,

И победитель тогда наречёт тебя милой супругой».

Так изрекла и влила в душу сладкие чувства Елене:

3:140

Вспомнила город родной и родню та, и первого мужа.

Встала она и, себя сребристой накидкой окутав,

Быстро из дому пошла. По щекам её слёзы струились.

Вслед за своей госпожой поспешили две верных служанки,

Эфра Питеева дочь, и Климена, с блистательным взором.

3:145

Вместе спеша, подошли к возвышавшимся Скейским воротам.

Там полукругом, — Приам, и Фимет благородный, и Па́нфой,

Клитий, божественный Ламп, Гикета́он, Аресова отрасль,

Укалего́н, и герой Антено́р, прозорливые оба, —

Старцы народа сидят над воротами в башне высокой.

3:150

Старцы уже не могли воевать, но в Совете сидели,

Сильные словом своим, и цикадам подобны, что в рощах,

Сидя на ветках, кричат, звонкий голос вокруг разливая:

Вот Илиона вожди, что собрались на башне высокой!

Старцы, увидели лишь, как Елена на башню выходит,

3:155

Тихие между собой говорили крылатые речи:

«Нет, невозможно никак осуждать ни троян, ни ахеян,

Что за такую жену терпят беды, воюя так долго!

Вечным богиням она красотою подобна, то правда!

Но и такая краса, пусть уж лучше в Элладу вернётся;

3:160

Пусть удалится от нас и от наших детей злая гибель!»

Так говорили. Приам подозвал дружелюбно Елену:

«Милая дочь, подойди ты поближе и сядь со мной рядом,

Первого мужа тогда ты увидишь, родных и знакомых.

Ты не виновна ни в чём предо мною; то — боги виновны:

3:165

Боги с войной на меня многослёзной подняли ахеян.

Сядь же сюда, назови мне того вон огромного мужа.

Кто это? Так он велик пред ратью ахейскою, так мощен?

Выше его головы меж ахейцами есть и другие,

Но никогда не видал я такого красивого мужа,

3:170

С видом почтенным таким. Он подобен царю, не иначе!»

Старцу ответила так знаменитая в жёнах Елена:

«Свёкор мой милый, ты мне и почтенье внушаешь, и трепет.

Лучше бы горькую смерть предпочесть мне, когда я решилась

Следовать с сыном твоим, и покинула брачную спальню,

3:175

Братьев, и милую дочь, и весёлых подруг столь бесценных!

Так не случилось, увы. Я об этом жалею и плачу!..

Но, ты вопрос мне задал; я отвечу тебе, Дарданион:

Воин, о ком ты спросил, — то державный Атрид Агамемнон,

Славен в Элладе как царь, мудрый муж, и как доблестный воин.

3:180

Был он мне деверем. Ах, если б был он мне деверем снова!»

Так говорила она. И Приам, восхищаясь, воскликнул:

«О, Агамемнон, блажен ты, родившийся смертным счастливцем!

Сколько под властью твоей есть ахейских сынов браноносных!

Некогда я пребывал во фригийской земле виноградной,

3:185

Видел великую рать фригиян, колесничников быстрых;

Видел Отре́я полки и Мигдо́на, подобного богу:

Станом их воинство вдоль берегов сангарийских стояло;

Там находился и я, их союзником был я в то время,

В день, как нашла на них рать амазонок, мужчинам подобных.

3:190

Но столько не было их, сколько здесь быстроглазых данайцев».

Тут вдруг увидел Приам Одиссея, спросил у Елены:

«Ну-ка скажи мне, дитя, кто вон тот величавый данаец?

Ниже на голову он, чем великий Атрид Агамемнон,

Но, как мне видится, он и плечами и грудью пошире.

3:195

Вооруженье его всё лежит на земле плодоносной;

Сам же, как овен, ряды ратоборцев обходит он чинно.

Схожим мне кажется он с о́вном пышнокудрявым, который

В стаде огромном среди среброрунных овец чинно ходит».

Вновь отвечала ему порождённая Зевсом Елена:

3:200

«Это, почтенный Приам, Лаэртид Одиссей многоумный,

Он каменистой земли сын любезный, народа Итаки,

Хитрый, на козни горазд, полон мудрых советов различных».

К ней обратил свою речь и герой Антено́р благоумный:

«Подлинно, ты говоришь справедливо, о, женщина, знаю:

3:205

Некогда к нам приходил Одиссей Лаэртид знаменитый,

Присланный, ради тебя, с Менелаем воинственным вместе.

Я их тогда принимал, угощал их по-дружески в доме;

А заодно я узнал и характер, и разум обоих.

Если же вместе они на собранья троянцев являлись, —

3:210

Стоя вдвоём, Менелай шириной своих плеч отличался;

Сидя же рядом, видней Одиссей благородный казался.

Если же речи они говорили нам перед собраньем, —

Царь Менелай говорил, изъясняясь хоть бегло, но ясно,

Немногословен он был, но в словах своих точен предельно,

3:215

Без околичностей речь говорил. Хоть и младше годами.

Если ж вставал говорить свою речь Одиссей многоумный,

Тихо стоял и смотрел он на землю, потупивши очи;

Скипетра в правой руке ни назад, ни вперед он не двигал,

А неподвижно держал, человеку простому подобный.

3:220

Каждый бы мог его счесть за неумного злобного мужа.

Но лишь звучать начинал из груди его голос могучий,

Речи из уст у него, словно снежная вьюга, стремились!

Нет, не дерзнул бы никто с Одиссеем в речах состязаться;

И не дивились уже, как стоял он, о том забывали».

3:225

Третьим Аякса Приам увидал, вновь спросил у Елены:

«Кто ещё тот вон стоит, столь огромный, могучий ахеец?

Плеч шириною он всех, также ростом своим превосходит».

Старцу ответила так знаменитая в жёнах Елена:

«Это великий Аякс Теламонид, твердыня данаев.

3:230

А среди критских дружин, возвышается, богу подобен,

Идомене́й, и при нём предводители критян толпятся.

Часто герой Менелай угощал в нашем доме как друга

Идоменея, когда приходил он из славного Крита.

Вижу и многих других быстрооких данайских героев;

3:235

Всех я узнала б легко и поведала б каждого имя.

Двух лишь не вижу нигде предводителей ратей, их нет здесь:

То укротитель коней Ка́стор, и Полиде́вк многосильный,

Братья родные мои, близнецы, мать одна родила нас.

Разве из Спарты родной не пришли они вместе с другими?

3:240

Или, быть может, они, хоть и прибыли морем со всеми,

Но не желают вступать в ратоборство за честь мою; может,

Страшно гнушаются мной и позором, меня тяготящим!»

Так говорила. Но тех мать-земля уже скрыла в могиле,

В Спарте родной, что зовут Лакеде́моном также весёлым.

3:245

А через Трою уже проносили для клятвенной жертвы

Пару ягнят и вино (дар полей) веселящее сердце,

В козьем меху. И ещё нёс Иде́й, провозвестник Приамов,

Чашу блестящую, с ней также кубки он нёс золотые.

Перед Приамом представ, Дарданидом; ему говорил он:

3:250

«Лаомедонид, иди, приглашают тебя воеводы

Трои великой сынов, также — меднодоспешных данаев!

Выйди на поле к войскам, там положим мы клятвы святые.

Хочет герой Александр с Менелаем, любимцем Ареса,

Выйти один на один, за Елену на копьях сразиться.

3:255

Кто из двоих победит, тот получит её и богатства.

Мир все тогда заключа́т; дружбу скрепим мы клятвой. Ахейцы

В Аргос, где много коней, пусть обратно плывут, и в Ахайю,

Славную жён красотой. Мы же — будем владеть нашей Троей».

Так произнёс. И Приам ужаснулся, но тут же велел он,

3:260

Чтоб колесницу его запрягли. То исполнили быстро.

Старец взошёл на неё и бразды натянул, чтобы править;

Возле него Антенор на блистательной встал колеснице.

Прямо из Скейских ворот царь направил коней в поле, к войску.

К месту лишь прибыли, где были рати троян и ахеян,

3:265

Сразу на землю сошли со своей колесницы прекрасной.

Между двух армий вдвоём серединою шествуют старцы.

Быстро навстречу им встал повелитель мужей Агамемнон,

Встал вместе с ним Одиссей. Тут почтенные вестники оба

Жертвенных тихих ягнят передали для клятвы, смешали

3:270

В чаше вина, и царям они воду на руки полили.

Тут Агамемнон Атрид, острый нож обнажил свой, который

Возле большого меча неизменно всегда находился;

На головах у ягнят по волне от руна он отрезал.

Вестники, их разделив, дали избранным в ратях обеих.

3:275

Царь Агамемнон тогда поднял руки, к бессмертным взывая:

«Зевс громовержец! Велик и преславен ты, с Иды глядящий!

Гелиос, видящий днём всё и слышащий всё в поднебесной!

Реки, Земля, также вы, о, подземные боги, что души

Смертных караете всех тех, которые ложно клянутся!

3:280

Вы — нам свидетели! Вы клятвы наши святые храните!

Если Парис Приамид поразит Менелая Атрида,

Он и Елену пускай, и сокровища в доме удержит;

Мы ж от троянской земли отплывём на судах мореходных.

Если Париса в бою поразит Менелай светловласый,

3:285

Граждане Трои должны возвратить и жену и богатства;

Пеню должны заплатить аргивянам, какую прилично,

Так, чтобы память о ней и у дальних потомков осталась.

Если ж Парис вдруг падёт, а Приам с Приамидами вместе

Не захотят заплатить должной мне компенсации, буду

3:290

Я воевать здесь, пока компенсации мне не заплатят,

И не увижу пока я итога войны этой долгой!»

Так он сказал. И ножом перерезал гортани ягнятам.

На землю их положил. В смертном трепете те задрожали,

Дух испуская; так медь сокрушила их юную силу.

3:295

После, из чаши вино, из блестящей, все черпали кубком,

И возливали богам вечносущим, и громко молились;

Так не один восклицал и в ахейских рядах, и в троянских:

«Зевс многославный! И вы, о, бессмертные боги! Взываем!

Первых, которые вдруг нашу клятву посмеют нарушить,

3:300

Мозг, как из чаши вино, пусть по чёрной земле разольётся,

Их, и детей их; а жён пусть пришельцы в домах обнимают!»

Так возглашали они. Но Кронид их молитв не исполнил.

Старец Приам между тем обратился к народам, сказал он:

«Слушайте, Трои сыны и ахейцы! Внемлите вы слову!

3:305

Я удаляюсь от вас, в Илион возвращаюсь холмистый.

Знаю, не хватит мне сил, чтобы видеть своими глазами

Сына любезного бой с Менелаем, питомцем Ареса.

Знает лишь Зевс Эгиох, и другие бессмертные боги,

В битве кому из двоих предназначена смерть. Будь что будет».

3:310

И в колесницу ягнят положил царь Приам боговидный,

Всходит и сам и бразды натянул, чтобы править конями;

Возле него Антенор на блистательной встал колеснице.

Старцы, коней развернув, их погнали назад, к Илиону.

Гектор тогда Приамид, вместе с ним Одиссей благородный,

3:315

Место измерили, где будут биться противники. После

Бросили жребии в шлем медный и потрясли, чтоб решилось:

Кто первым пустит копьё медноострое недругу в сердце.

Рати ж молились вокруг и к богам воздевали ладони;

Так не один восклицал и в ахейских рядах, и в троянских:

3:320

«Зевс громовержец! Велик и преславен ты, с Иды глядящий!

Сделай же так, что бы тот, кто в войне этой долгой виновен,

Был в поединке убит, и в жилище Аида сошел он;

Нам чтоб опять утвердить и священные клятвы, и дружбу!»

Так возглашали. Потряс оба жребия Гектор великий

3:325

В шлеме, глаза отвернув; выпал на землю жребий Париса.

Воины быстро в рядах все уселись, где каждый оставил

И звуконогих коней, и оружье своё, и доспехи.

Той же порой покрывал свои плечи оружием пышным

Юный герой Александр, муж Елены прекраснокудрявой.

3:330

Прежде всего, наложил он на белые ноги поножи

Дивные, их он сомкнул плотно чудной серебряной пряжкой;

Следом за этим и грудь защитил себе панцирем медным,

Брата Лика́она то был доспех, но ему по размеру;

Сверху надел на плечо он ремень, также — меч среброгвоздный

3:335

С медным клинком; захватил также щит свой огромный и крепкий;

Буйную голову он шлемом ярким своим покрывает

С конскою гривой, она страшным гребнем над ним волновалась;

И, наконец, взял копьё, хоть тяжёлое, всё же по силе.

Так и Атрид Менелай покрывался оружием, храбрый.

3:340

После того как они средь своих каждый к бою собрались,

На середину меж войск смело вышли противники оба.

Грозно глаза их блестят. И смотрящих всех ужас объемлет,

Конников храбрых троян и красивопоножных данайцев.

Близко герои сошлись и на месте отмеренном встали,

3:345

И, потрясая в руках свои копья, враждою пылали.

Первым копьё отослал Александр боговидный, метнувший

С силой; копьём угодил он противнику в щит круговидный.

Но не пробил твёрдый щит, в нём погнулось копейное жало.

Царь Менелай свой удар стал готовить; копьём потрясая,

3:350

Он что есть сил умолял в сердце пламенном Зевса владыку:

«Зевс! Помоги покарать сотворившего мне оскорбленье!

В прах ты моею рукой низложи Приамида Париса;

Чтобы боялись и впредь даже в дальних-предальних потомках

Злом воздавать за добро добродушному гостеприимцу».

3:355

Это сказав, он копьё со всей силы метнул в Александра,

Тоже противнику в щит круговидный ударив жестоко.

Щит светозарный насквозь пробежало могучее древко;

Следом и панцирь насквозь украшением пышный пронзила

Медь, рассекла на боку ниже рёбер хитон у Париса.

3:360

Он увернулся едва, и едва избежал чёрной смерти.

Сын же Атрея тогда, среброгвоздный свой меч быстро вынув,

С силою им рубанул прямо в бляху на шлеме Париса.

Меч, от удара в куски разлетевшись, из рук его выпал.

И возопил Менелай, на широкое небо взирая:

3:365

«Зевс! Ни один из богов так, как ты, для меня не зловреден!

Я, наконец, уповал покарать Александра! И что же?!

Меч у меня на куски разлетелся! Копьё своё также

Я отослал в пустоту! А противника даже не ранил!»

Так он сказав, налетел на Париса, за шлем коневласый

3:370

Крепко схватив, поволок прямо к пышнопоножным ахейцам.

Сильно узорный ремень стиснул нежную шею Париса,

Тот, что поддерживал шлем, проходя под его подбородком.

И дотащил бы его Менелай, взяв великую славу,

Но Афродита с небес пораженье любимца увидев,

3:375

Подвязь из кожи быка порвала, дочь Крониона Зевса.

Шлем лишь повлёкся пустой за могучей рукой Менелая.

В воздухе шлем раскрутив, Атрейон его бросил к данаям

Пышнопоножным. С земли шлем подняли друзья Менелая.

Сам же он бросился вновь, поразить Александра пылая

3:380

Медным копьём. Но того скрыла с глаз Афтодита Киприда,

Облаком тёмным покрыв. И уносит любимца богиня,

Прямо на ложе его, в спальню полную благоуханий.

Быстро уходит сама, чтоб Елену позвать, и на башне

Тут же дочь Леды нашла, окружённую сонмом троянок.

3:385

Тихо рукой потрясла благовонное платье Елены

И обернулась тотчас древнеро́жденной старицей, пряхой,

Той, что когда-то давно для неё в Лакеде́моне граде

Шерсть превосходно пряла и царевну душою любила;

Ей уподобившись, так говорит Афродита богиня:

3:390

«В дом возвращайся, тебя Александр, твой супруг, призывает.

Он уже дома, сидит в вашей спальне, на ложе точёном,

Светел своей красотой и одеждой; и даже не скажешь,

Что со сраженья пришёл юный муж твой, скорее решишь ты,

Будто он с танцев пришёл отдохнуть, иль на танцы собрался».

3:395

Так говорила она, взволновав этим душу Елены.

Но та заметила вдруг и прекрасную шею Киприды,

И полных прелестей грудь, и блистание глаз её страстных.

В ужас Елена пришла; так к богине она обратилась:

«Ах, ты, жестокая! Вновь обольстить меня, хитрая, хочешь?

3:400

Иль ещё дальше увлечь, в многолюдный какой-нибудь город

Фригии иль, может быть, — Мионии весёлой? Признайся!

Может, и там где-то есть муж любезный тебе среди смертных?

Нынче, когда Менелай, победив Александра в сражении,

Снова в семейство меня возвратить, ненавистную, хочет,

3:405

Что ж ты являешься мне, в хитром сердце коварство питая?

Шла бы к любимцу сама! Отрекись от дороги бессмертных

И, никогда уже впредь не касаясь стопою Олимпа,

Вечно при нём изнывай и ласкай властелина, покуда

Будешь женою ему или даже наложницей только!

3:410

Я же к нему не пойду, к беглецу; и позорно бы было

Ложе его украшать; надо мной все троянские жёны

Будут смеяться тогда. Мне и так уж довольно страданий!»

Гневно ответила ей Зевса дочь Афродита богиня:

«Смолкни, несчастная! Я ведь могу тебя вовсе оставить.

3:415

Я ненавидеть могу так же сильно, как прежде любила.

Лютую злобу к тебе разожгу у троян и ахейцев,

В ратях и тех, и других; и погибнешь ты смертью ужасной!»

И испугалась угроз порождённая Зевсом Елена,

Молча укрыла себя серебристо-блестящим покровом

3:420

И за богиней пошла, незаметная сонму троянок.

Вскоре они подошли к пышнодивному дому Париса.

Обе служанки скорей приступили к домашним работам.

Тихо Елена тогда поднялась прямо в светлую спальню.

Там Афродита сама для неё взяла кресло, и ближе

3:425

Ставит к Парису его, улыбаясь пленительно, сладко.

В кресле устроилась том порождённая Зевсом Елена,

Скромно глаза отвела и сказала супругу с упрёком:

«С битвы пришел ты, герой? Ох, уж лучше б, несчастный, погиб ты,

Мужем могучим убит, тем, что был до тебя мне супругом!

3:430

Прежде хвалился ты сам, что один Менелая героя

Силой своей и рукой и копьём превзойдешь в ратоборстве!

Ну так ступай и дерись! Снова вызови в поле Атрида

Биться один на один! Впрочем, я не советую; лучше

Мирно покойся, и впредь с светлокудрым Атреевым сыном

3:435

Войском сражаться или в поединке не смей безрассудно;

Бойся, иначе копьём Менелай укротит тебя быстро!»

Ей отвечая, Парис устремляет крылатые речи:

«О, не печаль мне, жена, ты упреками горькими сердце:

Нынче меня победил Менелай при поддержке Афины,

3:440

Завтра — победа за мной: и у нас есть защитники-боги!

Лучше теперь мы с тобой насладимся взаимной любовью.

Страстью такой у меня никогда ещё ум не мутился,

Даже в счастливый тот день, как, тебя я из Спарты весёлой

Тайно похитив, бежал на моих кораблях быстролётных,

3:445

И на Кранае с тобой сочетался любовью и ложем.

Ныне ж пылаю тобой я, желания сладкого полный».

Так он сказал и пошёл лечь на ложе, за ним и супруга.

Вместе уснули они на блистательноубранном ложе.

Сын же Атрея, как зверь разъяренный, метался и рыскал,

3:450

Взоры бросая кругом: не увидит ли где Александра.

Но ни один из троян, ни один из союзников Трои

Мощному мужу не мог указать Александра-Париса.

Даже из дружбы к нему, знавший, где он, не скрыл бы Париса,

Так ненавистен он стал и друзьям, и врагам, хуже смерти.

3:455

Громко тогда возгласил повелитель мужей Агамемнон:

«Слушайте, Трои сыны и союзники Трои! Внимайте!

Видели все торжество Менелая, любимца Ареса.

Так что Елену теперь, и богатство, что с нею украли,

Вы нам верните. Ещё также должную дань заплатите,

3:460

Так, чтобы память о ней и у дальних потомков осталась».

Так Агамемнон сказал, — и в хвалу восклицали ахейцы.

Песнь четвёртая.

НАРУШЕНИЕ КЛЯТВ. ОБХОД ВОЙСК АГАМЕМНОНОМ

4:1

Боги, у Зевса отца на крыльце золотом заседая,

Мирно беседу вели; посреди их цветущая Геба

Всем разливала нектар. Боги, кубки беря золотые,

Друг другу честь воздают, сверху чинно взирая на Трою.

4:5

Тут Олимпиец Кронид вдруг над Герой решил посмеяться,

Едкою речью её разозлить; начал так он с издёвкой:

«Знаю, богини здесь две помогают в войне Менелаю:

Гера Аргивская и Тритогения Алалкомена.

Обе, однако, сидят далеко и с Олимпа взирают,

4:10

Тем утешаются; но с Александром везде Афродита,

Помощь ему подает, роковую беду отражает;

Вот и сегодня спасла от мучительной смерти любимца.

Ведь очевидной была Менелая героя победа.

Боги, помыслим сейчас, чем нам дело такое закончить?

4:15

Снова ли грозную брань и печальную распрю воздвигнем

Или возлюбленный мир меж двумя племенами положим?

Если же то всем богам и желанно весьма, и приятно, —

Пусть нерушимо стоит достославная Троя Приама,

Царь Менелай же домой возвратится с Еленой Аргивской».

4:20

Так он сказал. Злясь на то, и Афина, и Гера вздыхали;

Рядом сидели они, измышляя несчастья троянцам.

Гнев затаив на отца, не сказала ни слова Афина,

Молча сидела, хотя её мучила злоба на Зевса.

Гера же гнева в груди не сдержала, воскликнула в гневе:

4:25

«Сердцем жестокий Кронид! Ты какие слова произносишь?!

Хочешь ты сделать и труд мой ничтожным, и пот мой напрасным, —

Им обливалась, трудясь, я сама, и коней истомила,

Рать поднимая на бой, на погибель Приаму и Трое!?

Волю свою ты твори, только боги не все ей довольны!»

4:30

Ей, негодуя, в сердцах отвечал грозный Зевс тучеводец:

«Злобная! Старец Приам и Приамовы дети какое

Зло сотворили тебе, что желаешь теперь непрестанно

Ты истребить Илион, благолепную смертных обитель?

Если б могла, ты б вошла за врата, за троянские стены,

4:35

И пожрала бы живьём и Приама, и всех Приамидов,

С ними — троянский народ! Лишь тогда б ты насытила злобу!

Делай, как сердце велит. Горький спор этот наш, я надеюсь,

Грозной вражды навсегда между мной и тобой не положит.

Слово еще я скажу, и его в своём сердце храни ты:

4:40

Если во гневе и я, пожелаю когда-нибудь город

В прах ниспровергнуть, тебе дорогих человеков отчизну, —

Гнев не обуздывай мой! Дай и ты мне свободу для действий!

Трою ж тебе я предать соглашаюсь, душой несогласный.

Ведь, сколь ни есть городов на земле под сияющим солнцем

4:45

Или под звёздною мглой, населённых сынами земными,

Сердцем моим больше всех чтима Троя священная, также —

Трои владыка Приам и народ копьеносца Приама.

Там никогда мой алтарь не лишался ни жертвенных пиршеств,

Ни возлияний каких, ни курений. Там честь мою чтили».

4:50

Зевсу сказала в ответ волоокая Гера богиня:

«Более всех мне милы лишь три города славных ахейских:

Спарта холмистая и город Аргос, и город Микены.

Их истреби ты, когда станут вдруг для тебя ненавистны;

Я же за них не вступлюсь, и с тобой враждовать я не стану.

4:55

Сколько бы гневная я ни противилась их истребленью,

Не помешаю тебе: ты один на Олимпе сильнейший.

Только труды и мои оставаться должны ли бесплодны?

Я, как и ты, — божество, исхожу из того же я рода;

Старшая я средь богинь, дочь могучего мудрого Крона,

4:60

Славой двойною горжусь, что меня и сестрой и супругой

Ты называешь, — о, Зевс, над бессмертными всеми царящий.

Ну же, оставим вражду и, вместе друг перед другом смиримся,

Оба уступим, и пусть нам последуют также другие

Боги бессмертные. Ты ж повели, о Кронион, Афине

4:65

К битве кровавой сойти между воинств троян и данаев;

Так пусть устроит она, чтоб троянцы нарушили клятву

Первыми, тем оскорбив гордых славою сильных данаев».

Так говорила, — и внял ей отец и бессмертных и смертных;

Речи крылатые он устремил к светлоокой Афине:

4:70

«Быстро, Афина, лети ты к войскам и троян, и данаев;

Там искушай и успей, чтобы славою гордых данаев

Первыми Трои сыны оскорбили, разрушив все клятвы».

А уж Афина давно это сделать пылала желаньем.

Бурно помчалась она с олимпийских высот как комета;

4:75

Словно ночная звезда, что как знаменье Зевс посылает

В море далёким пловцам, иль воюющим ратям народов,

Яркую; так из неё всюду сыплются искр мириады, —

В дивном сияньи таком устремилась на землю Афина.

Пала она между войск; и стояли полки, изумляясь,

4:80

Конников храбрых троян, также меднодоспешных данаев.

И, друг на друга взглянув, говорили они меж собою:

«Что это? Может, к войне это знаменье, к сече кровавой,

Снова на Трою идти? Или, может быть, мир между нами

Зевс предвещает теперь, войн и мира верховный вершитель?»

4:85

Так не один говорил и в троянских рядах, и в ахейских.

Зевсова ж дочь между тем, Антено́рида вдруг Лаодо́ка

Храброго образ прияв, быстро в толпы троянские входит;

Па́ндара ищет, у всех вопрошая, подобного богу.

Видит его, наконец: сын Лика́она доблестный Па́ндар,

4:90

Муж непорочный, — стоит, с ним — густые ряды щитоносцев,

Тех, что пришли вместе с ним от священных потоков Эсепа.

Около встав, так ему говорила богиня Афина:

«Сделаешь ли, что скажу, сын Лика́она, доблестный воин?

Смеешь ли быстрой стрелой ты ударить в царя Менелая?

4:95

В Трое тогда ты у всех обретёшь благодарность и славу;

Более ж всех — у царя Александра, Приамова сына.

Дар понёсешь от него ты от первого, дар знаменитый,

Если увидит он вдруг, как, твоею стрелой поражённый,

Доблестный царь Менелай на костёр поднимается грустный.

4:100

Па́ндар, дерзай! Порази Менелая, высокого славой!

Прежде же дай ты обет луконосцу ликийскому, Фебу,

Знатную жертву ему принести из ягнят первородных,

По возвращенью домой, за священные Зелии стены».

Это Афина сказав, на безумство безумца подвигла.

4:105

Взял он лоснистый свой лук из рогов быстроскачущей серны,

Дикой, которой он сам на охоте под сердце нацелил,

Ждавший в засаде; в тот миг, когда с камня уж спрыгнуть хотела,

В грудь ей стрелу он послал, опрокинув на камень хребтиной.

Серны рога от главы на шестнадцать ладоней вздымались.

4:110

Их знаменитый сплотил рогодел, обработав искусно,

Вылощил ярко весь лук и покрыл его золотом сверху.

Лук тот блестящий стрелок, натянул и искусно изладил,

Низко к долине склонив; под щитами дружины укрывшись

В страхе, чтоб также в него не стрельнули ахейцы, увидев,

4:115

Прежде чем будет пронзён Менелай, предводитель ахеян.

Крышку колчана подняв, из него Пандар вынул на волю

Быстрокрылатую смерть, чёрных острых страданий источник.

Тут же к тугой тетиве приспособил стрелу он проворно,

Быстро поклявшись затем луконосцу, ликийскому Фебу,

4:120

Знатную жертву тому принести из ягнят первородных,

По возвращенью домой, за священные Зелии стены,

Разом и ушки стрелы он повлёк, и воловую жилу.

Жилу привлёк до груди, ну а жало пернатой — до лука.

Лук свой огромный согнул Пандар так, что тот стал круговидным,

4:125

Рог заскрипел, тетива загудела, — стрела устремилась

Острая в гущу врагов, прямо к цели, к намеченной жертве.

Но и тебя, Менелай, не оставили жители неба,

Вечные боги; из них Зевса дочь была первая в этом.

Став пред тобою, она запретила стреле смертоносной

4:130

Тела касаться; она, словно нежная мать от ребёнка,

Сладким дремавшего сном, гонит мух, — так стрелу отмахнула,

Ловко направив её в место, где золотые застежки,

С панцирем пояс сомкнув, тем двойную броню образуют.

Бурнопернатая смерть в этот сомкнутый пояс попала

4:135

И просадила насквозь превосходно украшенный пояс,

Также пробила броню, украшением пышную; также

Медную навязь насквозь прободала, — защиту для тела,

Стрел сокрушенье, его защищавшую часто, — пронзила

Быстрая, и рассекла даже кожу царя Менелая:

4:140

Тут же багряная кровь заструилась из раны Атрида.

Словно слоновая кость, обагрённая пурпуром ярким,

Что кариянка, или меонийка готовят для пышных

Конских нащёчников; что до поры лежит в доме хозяйки;

Многие страстно хотят обрести эту царскую утварь:

4:145

И украшенье коню, и для конника слава и радость, —

Так у тебя, Менелай, обагрились пурпурною кровью

Бедра крутые твои, ноги стройные, даже лодыжки.

В ужас приходит Атрид, повелитель мужей Агамемнон,

Видя, как тёмная кровь заструилась из раны у брата.

4:150

В ужас приходит и сам Менелай, многославный воитель;

Но лишь увидел шипы и завязку пернатой вне тела,

Вновь у Атрида в груди переполнилось мужеством сердце.

Тяжко стеная, держа брата за руку, царь Агамемнон

Так между тем говорил, и кругом их стенала дружина:

4:155

«Милый мой брат, договор на погибель тебе заключил я,

Выставив против троян одного за данаев сражаться:

Ими пронзён ты; они клятву общую нашу попрали!

Но не напрасны, поверь, наша клятва, кровавая жертва,

Вин возлиянье и рук сопряженье на верность обета.

4:160

Если теперь же свершить месть за это Кронид не захочет,

Позже он всё же свершит! За обман свой заплатят троянцы

Женами их и детьми; головами своими заплатят!

Твердо уверен я в том, убеждаюсь и духом и сердцем:

Будет же некогда день, и погибнет высокая Троя!

4:165

Древний погибнет Приам и народ копьеносца Приама.

Зевс громовержец, Кронид, тучегонец высоко царящий,

Над головами троян сам эгиду свою заколеблет

В гневе жестоком за их вероломство: и месть совершится.

Но между тем, Менелай, и жестокая будет мне горесть,

4:170

Если умрёшь ты, мой брат, здесь отметив предел своей жизни.

Я отягчённый стыдом, отойду в многожаждущий Аргос!

Скоро в отчизне тогда все ахейцы опять затоскуют:

Здесь мы на радость врагам и на славу Приаму оставим

Нашу Елену, и тут твои кости средь поля истлеют,

4:175

Лёгшие в чуждой земле, ради незавершённого дела.

И на могильный курган Менелая героя поднявшись,

Скажет тогда не один беспредельно надменный троянец: —

Если б над всеми свой гнев так всегда совершал Агамемнон!

Он к Илиону привёл всю ахейскую рать бесполезно;

4:180

Он на пустых кораблях возвратился в родимую землю,

Брата оставив нам здесь, Менелая, покрытого славой. —

О, если так, Менелай, лучше б мне провалиться под землю!»

Брата чтоб приободрить, так сказал Менелай светловласый:

«Брат, не печалься и в страх не вводи ополчений ахейских.

4:185

Выбрала страшная медь не смертельное место для раны:

Прежде ей пыл укротил пояс мой пёстроубранный, следом

Также — броня, а потом — навязь медников ковки искусной».

Быстро ему отвечал повелитель мужей Агамемнон:

«Было бы истинно так, как сказал ты, возлюбленный брат мой!

4:190

Пусть знаменитый наш врач твою рану немедля осмотрит

Пусть к ней приложит лекарств, утоляющих чёрные боли».

Далее к вестнику он обратился к Талфибию с речью:

«Быстро, Талфибий, иди и сюда призови Махао́на, —

Лучшего в войске врача и Асклепия мудрого сына.

4:195

Пусть он осмотрит вождя аргивян, Менелая героя:

Кто-то из лучших стрелков средь троян или, может, ликиян,

Ранил Атрида стрелой нам на горе, троянам на славу».

Так Агамемнон сказал. И, царю повинуясь, глашатай

Быстро пошёл сквозь ряды, по великому войску данаев,

4:200

Всюду смотря по рядам Махао́на; и вот, — его видит:

Тот окружённый стоял щитоносцами храбрыми, теми,

Что прилетели за ним по волнам из богатой конями

Трикки. Встав возле него, так Талфибий ему возвещает:

«Шествуй, Асклепиев сын; Агамемнон тебя призывает;

4:205

Нужно тебе осмотреть срочно рану вождя Менелая:

Кто-то из лучших стрелков средь троян или, может, ликиян,

Ранил Атрида стрелой нам на горе, троянам на славу».

Так он сказал, и в груди Махаона встревожилось сердце.

Быстро пошли сквозь ряды по великому войску данаев.

4:210

К месту пришли, где Атрид Менелай светлокудрый был ранен,

Там уж собрались вокруг властелины ахейские вместе,

А среди них — Менелай, даже раненый богу подобен.

Тут же стрелу Махаон хочет вынуть из пояса разом,

Но, лишь повлёк он её, закривились шипы у пернатой;

4:215

Быстро тогда расстегнул пёстроблещущий пояс он, следом

Также — броню, а потом — навязь медников ковки искусной;

Рану затем осмотрел, нанесённую горькой стрелою;

Выдавил грязную кровь и лекарствами рану присыпал,

Силу их добрый Хирон сам открыл для отца Махаона.

4:220

Но той порой, как вокруг Менелая данаи столпились,

Быстро отряды троян щитоносных пошли в наступленье;

Снова оружьем своим покрывались данаи и — к бою!

Тут не увидел бы ты Агамемнона, сына Атрея,

Дремлющим, или на брань неохотным, трепещущим, тихим:

4:225

Нет, устремился он в бой, что геройством мужей прославляет.

Даже хрипящих коней с колесницей, что медью сияет,

Сзади оставил. Держал браздодержец коней недалёко,

Сын Птолеме́я и внук Пирао́са, гигант Эвриме́дон.

Рядом держаться Атрид повелел на тот случай, когда он

4:230

Ноги трудом истомит, обходящий и строящий многих.

Сам, устремился он пеш, проходя по рядам ратоборцев.

И, находя аргивян быстроконных на бой поспешавших,

Дух поднимал им, представ, ободрял побудительной речью:

«Аргоса воины! Вы нынче вспомните славу и доблесть!

4:235

Нет, небожитель Кронид в вероломствах не будет помощник

Трои сынам, что, поправ свои клятвы, богов оскорбили!

Вороны пусть исклюют, до костей растерзают тела их!

Мы же цветущих их жён, и сестёр, и детей малолетних

В плен на судах увлечём, как возьмём крепкостенную Трою!»

4:240

Встретив же тех, кто хотел уклониться от битвы печальной,

Гневно на них нападал, порицая их словом жестоким:

«Аргоса воины! Вы презираемы станете в стане!

Как вам не стыдно стоять, в смертном страхе, как робкие лани?!

Лани, устанут когда от безумного бега по полю,

4:245

Тесно стоят, и в груди нет ни духа, ни силы для бега, —

Так, словно лани, и вы здесь стоите и медлите к бою!

Может быть, ждёте, когда к кораблям войско Трои подступит,

К нашим, с красивой кормой, что у берега моря седого,

Там чтоб увидеть: ни вас ли рукой покрывает Кронион?..»

4:250

Так Агамемнон вокруг обходил все полки ратоборцев.

Вот, проходя сквозь ряды, подошёл он и к критским шеренгам,

Критяне строились в бой, предводимые Идоменеем;

Идоменей впереди их подобен был вепрю, могучий;

Вождь Мерио́н у него позади побуждал ополченья.

4:255

Видя старание их, свою радость не скрыл Агамемнон,

Идоменея тотчас он приветствовал ласковой речью:

«Идоменей, я тебя среди сонма героев ахейских

Чествую более всех, как в боях и деяниях прочих,

Так и на наших пирах, где дают благородным данаям

4:260

Чашу с почётным вином растворённым, багрово-искристым;

Где предводители все славных меднодоспешных данаев

Мерой известною пьют, но твой кубок стоит непрестанно

Полный вина, как и мой; ты ведь пьёшь по желанию сердца.

Так же и в бой ты иди! Будь как прежде, гордись своей славой!»

4:265

Тут же Атриду в ответ говорил критский военачальник:

«О, Агамемнон, твоим неизменно останусь я другом,

Верным всегда и везде, как и прежде, ведь я в том поклялся!

Но поспеши и других побудить кудреглавых данаев.

Битву скорее начнём; ведь троянцы нарушили клятву,

4:270

И вероломством своим оскорбили богов и данайцев!

Верю, погибель их ждёт и жестокие беды за это!»

Так он сказал. И Атрид отошёл от них с радостным сердцем.

Вот, проходя сквозь ряды, он к Аяксам теперь устремился.

Оба готовились в бой, окруженные тучею пеших.

4:275

Словно с вершины холма вдруг увидел пастух, как над морем

Туча большая плывёт, бурным ветром гонимая с моря;

Издали взору она представляется черной смолою,

Мчится над морем седым, предвещая ужасную бурю;

С ужасом смотрит пастух и стада свои гонит в пещеру.

4:280

Схожие с тучей такой, за Аяксами юношей пылких

К битве кровавой с врагом устремлялись фаланги густые,

Чёрные, грозно кругом и щиты поднимая, и копья.

Видя такое, опять радость чувствует царь Агамемнон

Тут же к обоим вождям обратился он с речью крылатой:

4:285

«Храбрые мужи, вожди меднолатных данаев, Аяксы!

Вам я бойцов побуждать не даю повелений ненужных:

Сами вы их хорошо поощряете к пламенным битвам.

Если б… О, Зевс громобой! О, Афина! О, Феб луконосец!

Если б у каждого так, как у вас билось мужество в сердце,

4:290

К нашим ногам уж давно пал бы город Приама могучий,

Мужеством только одним и пленённый, и в прах обращённый!»

Так он сказал, и к другим отошёл от них с радостным сердцем.

Встретился Нестор ему, сладкогласый вития пилосский:

Строил свои он войска, их сердца распаляя на битву.

4:295

И окружали его Пелаго́н, что высокий был ростом,

Ге́мон, воинственный царь, и Биа́нт, и Ала́стор, и Хромий.

Конных мужей впереди с колесницами Не́стор построил;

Пеших бойцов позади он поставил, храбрейших в дружине,

Тех, что в сраженьях — стена! Ну, а робких собрал в середину,

4:300

Так, чтобы каждый из них тут уж волей-неволей — сражался.

Конникам первым давал наставленья, приказывал им он

В ряд колесницы держать и нестройной толпой не тесниться:

«И чтоб никто среди вас, полагаясь на силу и удаль,

Против троян впереди остальных в одиночку не бился.

4:305

Также — назад не сдавать! Вы себя лишь ослабите этим.

Кто ж в колеснице своей на врага колесницу наедет,

Выстави пику вперед: наилучший для конников способ.

Так же и ваши отцы города все громили и стены.

Разум и дух боевой сохраняйте и вы в своём сердце!»

4:310

Так наставлял он бойцов, сам во многих испытанный битвах.

Видя старанье его, снова радость не скрыл Агамемнон,

К Нестору он подошёл, устремляя крылатые речи:

«Если бы, старец, как дух твой доныне и молод и крепок,

Ноги служили тебе, и осталась бы в свежести сила!

4:315

Но угнетает тебя неизбежная старость. Уж пусть бы

Кто-то стареет другой, ну а ты бы блистал между юных!»

И Агамемнону так отвечал Нестор, всадник геренский:

«О, благородный Атрид! Несказанно желал бы и сам я

Быть всё таким, как в тот день, что поверг я Эревфалио́на.

4:320

Только ведь сразу и всё не даруют бессмертные боги;

Молод я был, а теперь и меня взяла в спутницы старость.

Но и таков я пойду между конными; буду бодрить их

Словом, советом моим: это честь, что осталась для старцев.

Копья же мечут пускай молодые ахейские мужи,

4:325

Что уже после меня родились, в них надежда на силу».

Так он сказал. И Атрид отошёл от них с радостным сердцем.

Невдалеке он нашёл Менесфе́я. Но конник тот славный

Праздно стоял, и вокруг — афиняне, искусные в битвах.

Близ Менесфе́я стоял Одиссей Лаэрти́д многоумный,

4:330

И окружали его кефалленов ряды, сильных в битвах.

Праздно стояли они, и не знали ещё о тревоге:

Так как, едва устремясь, друг на друга сходились фаланги

Конников быстрых троян и ахеян, что в первых дружинах.

Дальние — ждали, когда перед ними другая дружина

4:335

Прежде ударит в троян, и кровавую битву завяжет.

Так их увидя, вспылил повелитель мужей Агамемнон

Громко вождям он сказал, устремляя крылатые речи:

«Эй, Менесфе́й Петеи́д, славный сын скиптроносца Петея!

Также и ты, Лаэртид, полный хитростей, полный коварства!

4:340

Что укрываетесь тут, и стоите, других ожидая?!

Вам средь ахейских вождей надлежало бы вместе обоим

Первыми броситься в бой, и в лицо на врага устремляться!

Первыми ведь от меня вы о пиршествах слышали наших,

Если старейшинам пир учреждают ахейцы почтенный.

4:345

Там вам приятно, ведь там насыщаетесь жареным мясом,

Кубками пьёте нектар сладких вин по желанию сердца.

Здесь же приятно для вас посмотреть, как не вы, а другие,

Хоть бы и десять фаланг пред вами сражались с врагами!»

Гневно взглянув на него, отвечал Одиссей знаменитый:

4:350

«Речи обидные ты испускаешь из уст, Агамемнон!

Мы, говоришь ты, от битв уклоняемся? Если ты хочешь,

Мы быстроконных троян опрокинем свирепством Ареса!

Сам убедишься ты в том, если в этом участие примешь!

Сам ты увидишь отца Телема́ха в сражении первым

4:355

Перед рядами троян! А слова произнёс ты пустые!»

Гневным увидев его, улыбнулся Атрид Агамемнон,

И, обращаясь к нему, он повёл уже речи иные:

«О, благородный герой Одиссей Лаэртид многоумный!

Я ни упреков тебе, ни приказов давать не намерен.

4:360

Слишком я знаю, что ты самых добрых намерений полон,

И, где б мы ни были, ты одинаково мыслишь со мною.

К бою готовьтесь! А то, что обидное сказано было,

После исправим, и пусть то бессмертные сделают вздором!»

Так он сказал, и к другим устремился, оставив последних.

4:365

Вскоре увидел Атрид Диоме́да Тидида, стоящим

Возле коней и своей составной колесницы блестящей;

Рядом стоял и Сфене́л, благородная ветвь Капане́я.

Гневно и их порицал повелитель мужей Агамемнон;

Он Диомеду сказал, устремляя крылатые речи:

4:370

«Мужа бесстрашного сын, укротителя ко́ней Тиде́я,

Что ты стоишь, трепеща, и глазеешь на поле сраженья?

Так трепетать у отца твоего не в обычае было;

Пред дружиной всегда шёл он первым сражаться с врагами.

Сам я не видел, в боях не участвовал я с браноносцем;

4:375

Но те, кто видели, всех, говорят, превышал он геройством.

Некогда он, — не с войной, а как гость, — появился в Микенах.

Там с Полини́ком они богоравным войска собирали,

Чтобы войною пойти на священные Фивы. Просили

И у микенян, чтоб те им союзников дали надёжных.

4:380

Те согласились сперва дать союзников, просьбу исполнив;

Но их от этого Зевес отвратил явью знамений грозных.

Вышли вожди из Микен и ни с чем поспешили обратно.

Вскоре достигли они берегов густозлачных Асо́па.

В Фивы оттуда послом аргивяне послали Тидея.

4:385

В Фивы Тидей и пришёл, и увидел там многих кадмеян.

Те пировали как раз во дворце у царя Этео́кла.

Там конеборец Тидей, хоть и был чужеземец, нисколько

Не испугался, один оказавшись средь многих кадмейцев.

На состязанья он их вызывал и во всех состязаньях

4:390

Очень легко победил. Помогала герою Афина.

Злобой к Тидею зажглись все кадмейцы, погонщики коней;

При возвращеньи ему подготовили тайно засаду;

Ждали его пятьдесят молодых ратоборцев в засаде,

С ними вожди их: Мео́н Гемони́д, на бессмертных похожий,

4:395

И Ликофо́н, славный сын Автофо́на, в боях ненасытный.

Только Тидей и для них жесточайший конец приготовил;

Всех перебил их и дал одному лишь домой возвратиться:

Знаменью вечных богов покоряясь, не тронул Меона.

Так был воинствен Тидей этолиец! Но сына родил он,

4:400

Смелостью ниже себя, только лишь в празднословии выше».

Так он сказал. Диомед не ответил же, храбрый, ни слова,

Внемля с почтеньем укор от почтенного саном владыки.

Но возразил тут Сфене́л, славный сын Капане́я героя:

«Нет, Агамемнон, не лги! Ведь прекрасно и правду ты знаешь!

4:405

Мы справедливо горды тем, что наших отцов мы храбрее:

Мы ведь разрушили град семивратный, престольные Фивы,

Воинство в меньшем числе приведя под Аресову стену,

Зна́меньям веря богов и надеясь на Зевсову помощь.

Наши ж отцы лишь своим безрассудством себя погубили.

4:410

Славы отцов не равняй, Агамемнон, со славою нашей!»

Грозно взглянув на него, возразил Диомед благородный:

«Молча ты стой, Капанид! Моему повинуйся совету!

Я не вменяю в вину, что владыка мужей Агамемнон

Дух побуждает на бой в ратях пышнопоножных данаев.

4:415

Славу ему воспоют, предводителю, если данайцы

Мощь одолеют троян, Илион завоюют священный;

Но и бесчестье — ему, если те одолеют данайцев.

Так устремимся же в бой! Вспомним нашу кипящую храбрость!»

Это сказав, тут же он с колесницы с оружием спрыгнул.

4:420

Страшно забряцала медь на груди у царя Диомеда.

В бой полетел он, да так, что храбрейшего обнял бы ужас.

Словно на брег морской быстро катятся шумные волны,

Бьются, гряда за грядой, подгоняемы буйным Зефиром;

В море сначала они вырастают, а после, нахлынув,

4:425

С громом на берег летят и дробятся, и выше утесов

Плещут унылые, и бурно брызжут солёную пену, —

Так непрестанно одна за другою фаланги данаев

В бой устремились. И им их вожди отдают приказанья.

Воины ж молча идут. И, увидев то, всякий спросил бы:

4:430

Столько народа молчит, есть ли голос у этой громады?

Молча шагают бойцы, подчиняясь начальникам. Ярко

Медь на доспехах блестит словно солнце, на стройных шеренгах.

Ну а трояне вперёд шли, крича, словно овцы в овчарне

Мужа богатого, где их десятками доят, а овцы

4:435

Блеют и блеют всегда, тем на голос ягнят отзываясь, —

Крики такие неслись по великим троянским дружинам.

Крики и речи у них не у всех одинаковы были,

Так как различен язык был у разных народов союзных.

В бой вёл троянцев Apе́c, а данаев — Паллада Афина,

4:440

Ужас насильственный, Страх и безумная Распря-Эрида,

Грозного бога войны, мужегубца Ареса сестрица:

Малой вначале она пресмыкается; после же быстро

В небо уйдёт головой, а ступнями по полю шагает.

Распря, на гибель дружин, буйно сеяла ярость меж армий,

4:445

Рыща по толпам кругом, умирающих стон чтоб умножить.

Вот и сошлись, наконец, друг на друга идущие рати.

Разом столкнулись щиты, что из кожи, и копья и силы

Меднодоспешных мужей; сшиблись выпуклобляшные разом

В меди блестящей щиты; всюду гром разразился ужасный.

4:450

Крики победные и стоны смертные вместе смешались

Гибнущих воинов и убивающих. Кровь заручьилась,

Словно бы вдруг две реки полноводные, с гор низвергаясь,

Обе в долину одну свои бурные воды сливают,

Шумный покинув исток, обе в пропасть пучинную льются;

4:455

Шум их далёко пастух слышит, стоя на горном утёсе, —

Так от сражавшихся гром разносился, и крики, и ужас.

Первым тогда Антило́х поразил у троян браноносца

Храброго, в первых рядах, Фализиеву ветвь, Эхепо́ла.

Быстро ударив его прямо в бляху косматого шлема,

4:460

Лоб у него он пронзил, и вошло медноострое жало

В череп его глубоко. Тьма покрыла глаза Эхепола.

Башней высокою он рухнул наземь средь схватки могучей.

Элефено́р сильный царь, грозный вождь крепких духом абантов,

Сын Халкодо́на, схватил тело павшего за ноги крепко,

4:465

И поволок из-под стрел, чтоб как можно скорее с троянца

Латы сорвать. Но его продолжалась забота не долго.

Влекшего труп усмотрел Агенор, крепкодушный воитель,

И при наклоне его в бок, у края щита обнажённый,

Дротиком медным пронзил и могучего крепость разрушил.

4:470

Он ещё дух испускал, а уж битва опять разгорелась, —

Яростный бой меж троян и ахеян. Как волки, бросались

Яро одни на других. Человек с человеком сражался.

Тут Теламо́нидом вмиг поражен был сын Анфемио́на,

Жизнью цветущий, герой Симои́сий. А некогда с Иды

4:475

Мать его вместе с роднёй вниз спустилась, стада чтоб проверить.

Там она и родила на зелёных брегах Симои́са:

Мальчик, родившийся там, наречен Симои́сием. Только

За воспитание он не воздаст уж родителям. Краток

Был его век, пресечён он копьём Теламонова сына.

4:480

Он устремлялся вперёд, как его поразил Теламонид

В грудь, чуть ни в правый сосок. Сквозь плечо сзади вышло наружу

Жало копья. И упал Симои́сий на землю, как тополь,

Что на широком лугу влажном вырос без всякой печали,

Ровен и чист, на одной лишь вершине раскинувший ветви.

4:485

Тополь, который срубил колесничник железом блестящим,

Чтобы в колеса его для прекрасной согнуть колесницы, —

В прахе лежит у реки на родном берегу, засыхает.

Так Симоисий лежал молодой и лишённый доспехов

Мощным Аяксом. А тут вдруг Анти́ф Приамид пёстролатный

4:490

Пику в Аякса метнул, сквозь толпу в него метясь, однако

Он промахнулся, попав в Одиссеева доброго друга,

Ле́вку попал прямо в пах; тот тащил чьё-то мертвое тело;

Вырвалось тело из рук, и упал он близ мёртвого мёртвый.

Гневом герой Одиссей воспылал за убитого друга;

4:495

Вышел он всех впереди, облечённый сверкающей медью;

К телу приблизился, встал, огляделся, и с силою мощной

Бросил блестящий свой дрот. Отступили враги от удара

Мужа могучего, но он свой дрот не напрасно отправил:

В Демокоона попал он, в побочного сына Приама,

4:500

Что из Абида пришёл в дом Приама, с земли конских пастбищ.

Дротом его Лаэртид, раздражённый за друга, ударил

Прямо в висок, и с другой стороны сквозь висок просверкнуло

Дрота его остриё; и глаза Приамида закрылись.

Грянулся на землю он, и доспехи на нём загремели.

4:505

Вспять и передних ряды подались, и божественный Гектор.

Радостно громко вскричав, тут ахейцы, себе взяв убитых,

Ринулись прямо вперёд, пробиваясь. На них, негодуя

Смотрит с Пергамских высот Аполлон, он воскликнул троянам:

«Всадники Трои, вперед! Не сдавайте вы бранного поля

4:510

Гордым ахейцам; у них грудь — не камень, тела — не железо,

Чтобы смертельная медь их телам не несла пораженье!

И не свирепствует здесь Ахиллес быстроногий сегодня:

У кораблей он свой гнев, сокрушительный сердцу, питает».

Так из Пергама гремел на троян гневный бог. А ахейцев

4:515

К бою звала Зевса дочь, Тритогения, дух возбуждая,

Быстро по толпам носясь, где медлительных в битве увидит.

Тут оковала судьба Амари́нкова сына, Дио́ра:

Камнем он был поражён рукомётным, жестоко зубристым,

В правую голень его поразил предводитель фракиян,

4:520

Пи́рос герой, Имбраси́д, к Илиону из Эны притёкший.

И сухожилья, и кость раздробил совершенно Диору

Камень бесстыдный. И вот, пошатнувшись, упал Амаринкид,

Руки дрожащие он простирает к друзьям своим милым,

Дрогнувший духом. А тут налетел поразивший фракиец,

4:525

Пирос могучий. В живот он вонзил ему пику. На землю

Вылилась внутренность вся. Мрак глаза у Дио́ра окутал.

Пироса бурного в грудь пикой ранил Фоа́с этолиец

Выше соска, и прошла прямо в лёгкое острая пика.

Быстро к нему подбежав, этолиец могучую пику

4:530

Вырвал из рёбер и, меч обнажив изощрённый, ударил

Пироса прямо в живот посредине, и душу исторгнул.

Снять же доспехов не смог: обступали героя фракийцы,

Мужи чубастые, вмиг копья острые грозно уставив.

Сколь ни огромен он был, сколь ни крепок и мужеством славен,

4:535

Ими был прогнан Фоас и назад отступил перед силой.

Так, распростёршись в пыли окровавленной, рядом лежали

Оба отважных вождя: и фракиян лихих, и эпеян.

Много вокруг и других там лежало бесстрашных героев.

Дело такое ругать настоящий мужчина не стал бы,

4:540

Если б не раненный он острою медью, совсем невредимый

В гуще сражения был под защитой Афины Паллады,

Силой её предводим и от ярости стрел охраняем.

Много в тот день полегло и троян, и могучих данаев;

Пали в кровавую пыль, и лежат они друг возле друга.

Песнь пятая.

ПОДВИГИ ДИОМЕДА

5:1

Сыну Тидея, вождю Диомеду, в то время Афина

Силу и смелость дала, чтоб его отличить среди прочих

Аргоса славных сынов и стяжать ему громкую славу.

Вечный огонь на щите и на шлеме его запалила,

5:5

Блеском подобный звезде той осенней, которая в небе

Всех светозарней горит, выйдя чистой из волн Океана.

Голову, плечи его всё таким же огнём осветила

И устремила туда, где всех жарче кипело сраженье.

В Трое жил Дарес старик, непорочный жрец бога Гефеста,

5:10

Славой, богатством велик, и два сына у Дареса было:

Храбрый Фегес и Идей, оба в битвах различных искусны.

Оба они, отделясь от своих, понеслись на Тидида;

Оба на быстрых конях, в колеснице на пешего мчались.

Пешим на них Диомед устремился. Лишь стали сближаться,

5:15

Первым троянец Фегес устремил длиннотенную пику:

Близко над левым плечом Диомеда, блестящая жалом,

Медь пронеслась, не задев. И тогда Диомед копьеборец

Бросил копьё, и оно не напрасно из рук излетело:

В грудь меж сосков поразил он Фегеса и сбил с колесницы.

5:20

Спрыгнул Идей, побежал, колесницу прекрасную бросив,

В трепете сердца не смел брата труп защитить от позора.

Он бы и сам не ушёл от грозящего, чёрного рока,

Если б Гефест не забрал его с поля, укрыв мраком ночи,

Чтобы не вовсе отец сокрушился печалью о детях.

5:25

А Диомед же коней изловил, воеватель могучий,

Вверил дружине своей, чтоб угнали к судам многоместным.

Были трояне бодры, но, увидев, что Дареса дети —

Тот устрашённый бежит, а другой с колесницы низвержен, —

Духом смутились войска. Тут богиня Паллада Афина,

5:30

Бурного бога войны за запястье взяла и сказала:

«Бурный Apec! Ты, людей истребитель и стен сокрушитель!

Кровью покрытый! Пора ль, нам оставить троян и ахеян

Драться одних? Пусть Кронид промыслитель им славу присудит.

Мы ж с поля боя уйдём, чтобы Зевсова гнева избегнуть».

5:35

Так говоря, увела из сражения буйного бога

И посадила его на крутом берегу над Скамандром.

Гордых троян отразив, каждый вождь из данаев низвергнул

По браноносцу троян; первым был грозный царь Агамемнон,

Мощного Одия сбив с колесницы, вождя гализонов:

5:40

Первому пику ему, обращённому в бег, Агамемнон

В спину вогнал между плеч и сквозь грудь её выгнал наружу.

С шумом на землю упал, загремевший доспехами Одий.

Идоменей поразил меонийца, рождённого Бором,

Феста, что к Трое притёк из страны плодоносной, из Тарны.

5:45

Идоменей Девкалид копьеборец копьём длиннотенным

В правое ранил плечо, в колесницу всходившего Феста:

Тот с колесницы упал, оказалась смертельною рана.

Быстро раздели его Девкалида царя ратоборцы.

Там же Скамандрий Строфид, молодой звероловец искусный,

5:50

Пикой из ясеня был поражён Менелаем Атридом.

Сам он был славным стрелком, был обучен самой Артемидой,

Метко он бил всех зверей, диких чащ и просторов питомцев;

Всё же его не спасла от беды ни сама Артемида,

И ни искусство её, чем гордился стрелец дальнометкий.

5:55

Юношу сильный Атрид Менелай, знаменитый копейщик,

Близко бежавшего прочь, своей острой из ясеня пикою

В спину меж плеч поразил и сквозь грудь пику выгнал наружу.

Грянулся юноша в пыль, зазвучали на павшем доспехи.

Вождь Мерион поразил Тектонида Ферекла, который

5:60

Зодчим прекраснейшим был, его руки во всяком искусстве

Опытны были; его очень сильно любила Паллада;

Он и Парису суда многовёслые строил, что стало

Бедствий началом, конец предрекавшим, как всем илионцам,

Так и ему. Не постиг провиденья богов он всесильных.

5:65

Гнал его перед собой Мерион и, настигнув, ударил

Справа, чуть ниже спины; и копейное жало глубоко

Врезалось, прямо в пузырь, под лобковою костью застыло.

Пал на колени Ферекл с воплем страшным, и смерть свою принял.

Мегес Педея сразил, Антенорова храброго сына.

5:70

Хоть незаконным он был, но его воспитала Феана,

Как и законных детей, с нежной лаской, в угоду супругу.

Мегес Филид на него устремился, копейщик могучий,

Прямо в затылок его он ударил копьём изощрённым.

Между зубов пролетев, медь язык подсекла у Педея.

5:75

Грянулся в пыль он и медь смертоносную стиснул зубами.

Эвемонид Эврипил поразил Гипсенора героя,

Долопиона жреца ветвь почётную, старца, который

Бога Скамандра жрецом был, и сам он как бог почитался.

Перед собой увидав Гипсенора бегущего спину,

5:80

Быстро его Эврипил догоняет; мечом своим острым

Бьёт на бегу по плечу. И отсёк Гипсенору он руку.

Наземь упала рука, а чуть дальше упал и троянец,

Веки закрыли ему Смерть багровая, мощная Участь.

Так воевали вожди в этой мощной и пламенной битве.

5:85

Но Диомеда вождя не узнал бы ты. Где он вращался?

С кем воевал? Поражал он троян, иль своих же, — ахеян?

По полю бранному он реял, словно поток многоводный,

Бурный осенний разлив, что мосты рассыпает как хворост;

Бега его укротить ни мосты, укреплённые камнем,

5:90

И ни зелёных полей плодородных плотины, — не могут,

Если внезапный придёт он, Кронида дождём отягчённый;

Много разрушит вокруг он творений людей работящих.

Так от Тидида вокруг рассыпались густые фаланги

Трои сынов, устоять не могли, хоть и больше их было.

5:95

Вскоре увидел его славный отпрыск царя Ликаона,

Как, по равнине носясь, тот повсюду фаланги волнует;

Быстро тогда он свой лук со стрелой на Тидида направил,

В правое метясь плечо, прямо в лату летевшего быстро.

Лату пробила насквозь и, вонзившись в плечо Диомеду,

5:100

Кровью броню оросив, легкокрылая в мышце застряла.

Громко воскликнул, гордясь, славный отпрыск царя Ликаона:

«Други, трояне, вперед! Ободритесь в бою, конеборцы!

Ранен аргивец стрелой! Я надеюсь, он долго не сможет

Драться с пернатой в плече. Это точно, как то, что под Трою

5:105

Феб сребролукий меня устремил из пределов ликийских!»

Так он кричал, возносясь. Но героя стрела не смирила:

Он лишь чуть-чуть отступил, встал перед колесницей с конями,

К другу Сфенелу воззвал, Капанееву храброму сыну:

«Друг Капанид, поспеши на мгновенье сойти с колесницы,

5:110

Чтобы стрелу у меня из плеча горькожалую вынуть».

Так он сказал. И Сфенел соскочил с колесницы на землю,

Встал за спиной у него и стрелу из плеча его вынул.

Брызнула тёмная кровь сквозь кольчугу вождя Диомеда;

Громко взмолился тогда Диомед, воеватель могучий:

5:115

«Непобедимая дочь громовержца, Афина, послушай!

Если ты мне и отцу помогать благосклонно любила

В брани пылающей, будь мне ещё благосклонной и нынче!

Дай мне настигнуть того и копейным ударом повергнуть,

Кто меня ранить успел и надменно друзьям предвещает,

5:120

Что мне недолго теперь видеть свет лучезарного солнца!»

Так восклицал он, молясь, и вняла его просьбам Афина.

Лёгкими сделала вмиг у героя и ноги и руки.

Близко к нему подошла, обращаясь с крылатою речью:

«Смело теперь, Диомед, выходи на сраженье с врагами!

5:125

В грудь я вложила тебе дух отцовский и храбрость, какою

Славный наездник Тидей отличался, щита потрясатель.

Мрак у тебя от очей отвела, окружавший их прежде;

Ныне узнаешь легко ты и бога и смертного мужа.

Если увидишь, что бог вдруг, тебя искушая, предстанет,

5:130

Ты на бессмертных богов, Диомед, не дерзай ополчаться,

Кто б ни предстал. Но когда Зевса дочь Афродита предстанет

Перед тобою в бою, — острой медью рази Афродиту!»

Это сказав, отошла светлоокая дочь громовержца.

Сын же Тидея опять встал в передних ряды, чтоб сражаться.

5:135

Если и прежде горел он желанием биться с врагами,

Тут уж он втрое сильней, словно лев, распалился на битву.

Лев, что в степи у овец руноносных в ограде застигнут

Был пастухом и за то был им ранен, слегка, не смертельно.

Ярость лишь в нём пробудил этой раной пастух. И теперь уж

5:140

Сам в страхе спрятался в дом, бросив стадо. И мечутся овцы,

Жмутся к ограде, одни на других налегают в испуге;

Лев распалённый назад чрез высокую скачет ограду.

Так распалённый Тидид внутрь фаланги троянской ворвался.

Там Астиноя поверг и народов царя Гипенора:

5:145

Первого в грудь у соска поразил медножальною пикой;

А у второго плечо отделил от хребта и от шеи,

Резко огромным мечом по плечу возле шеи ударив.

Бросив убитых, напал на Абаса с вождем Полиидом,

Старца гадателя снов Эвридама сынов. Им, однако ж,

5:150

Перед сраженьем отец не сумел разгадать сновидений.

Наземь поверг их Тидид многомощный и снял с них доспехи.

После на Ксанфа пошёл и Фоона, на двух Фенопидов,

Фенопа поздних сынов. Разрушаемый старостью скорбной,

Тот не имел, кроме них, сыновей, чтоб наследство оставить.

5:155

Их же Тидид умертвил, он у братьев несчастных похитил

Сладкую жизнь; а отцу их оставил лишь слёзы и скорби.

Старец не обнял детей, возвратившихся с брани кровавой,

И всё наследство его меж собой разделили чужие.

Там же напал он на двух сыновей Дарданида Приама,

5:160

Что в колеснице одной были: Хромия и Эхемона.

Так же, как лев на коров нападает, пасущихся в роще,

И сокрушает, поймав, с силой шею бычку или тёлке, —

Так беспощадно Тидид с колесницы низверг Приамидов,

Как ни противились, — сбил и сорвал с поражённых доспехи.

5:165

Их же коней поручил отогнать к кораблям многоместным.

Храбрый Эней усмотрел истребителя строев троянских,

И сквозь гремящую брань, сквозь жужжащие копья пошёл он,

Пандара всюду ища, не найдет ли, подобного богу.

Вскоре его он нашёл Ликаонова славного сына,

5:170

Встал перед ним и сказал, негодуя, в лицо ему глядя:

«Пандар! Ответь мне сейчас, где твой лук и крылатые стрелы?

Где твоя слава стрелка, что никто из троян не оспорил?

Даже ликиец тебя превзойти по стрельбе не гордился.

Руки ты к Зевсу воздень, и пусти ты пернатую в мужа,

5:175

Кто бы он ни был. Могуч, и погибели много принёс он

Ратям троянским. Гляди, многим сильным сломил он колена!

Может быть, он — это бог, на троянский народ раздражённый,

Гневный за жертвы? А гнев у богов — это гибель для смертных!»

Быстро Энею в ответ говорил славный сын Ликаонов:

5:180

«О, благородный Эней, и советник троян меднолатных!

На Диомеда похож, на Тидида тот воин могучий:

Щит я его узнаю, также, — шелом с дырооким забралом;

Вижу его я коней. Только бог ли то, верно не знаю.

Если же, как я сказал, он является сыном Тидея,

5:185

То не без бога тогда он свирепствует; есть покровитель

Верно, при нём; и стоит, свои плечи туманом окутав:

Бог от него и стрелу налетавшую быстро отринул.

Я ведь в него уж стрелял и в плечо его правое ранил;

Лату доспеха его я стрелою пробил совершенно.

5:190

Я уповал уж тогда, что его я отправил к Аиду.

Но не отправил, он жив! Значит, тут не без промысла бога!

Нет здесь со мною коней, для сражения нет колесницы.

В Зелии, в доме отца, у меня их одиннадцать, новых,

Пышно отделанных; и, для сохранности их, покрывала

5:195

Вкруг их висят; возле ж них двуярёмные кони, для каждой,

Смирно стоят и себя полбой и ячменём утучняют.

Нет, не напрасно меня наставлял, уходящего к Трое,

В доме родном мой отец Ликаон. Он, воинственный старец,

Мудро наказывал мне: ополчись на конях, в колеснице

5:200

Трои сынов предводи на побоищах, в бурных сраженьях.

Я не послушал отца, а ведь было бы то мне полезней.

Я лошадей пожалел, чтоб в стенах городских, возле дома

Им не нуждаться ни в чём и питаться роскошно, как прежде.

Дома оставил коней я и пешим пришёл к Илиону,

5:205

Твердо надеясь на лук. Но, как видно, он мне не помощник!

В двух знаменитых мужей я послал свои меткие стрелы:

В сына Атрея послал и в Тидеева сына. Обоих

Ранил и кровь их пролил, этим только сильней их озлобил.

Видимо, злым был тот год и тот день, как и лук я, и стрелы

5:210

В доме родном со столба снял, решившись в веселую Трою

Войско к троянцам вести, угождая Приамову сыну.

Если назад я вернусь и своими глазами увижу

Землю родную, жену и отеческий дом наш высокий, —

Голову пусть мне тогда иноземец враждебный отрубит,

5:215

Если я стрелы и лук этот в жаркое пламя не брошу,

В щепы его изломав: бесполезным мне спутником был он!»

Пандару быстро Эней, предводитель троян, возражает:

«Не говори так, мой друг Ликаонид! Не будет иначе

Прежде, чем мы ни войдём в колесницу вдвоём и, напротив

5:220

Встав перед мужем, его ни проверим оружием нашим.

Быстро идём же ко мне, ты войдёшь на мою колесницу,

Троса увидишь коней, как искусны они, как умеют

Быстро лететь хоть куда, и в погоне проворны, и в бегстве.

К городу нас унесут и спасут они, бурные, если

5:225

Зевс снова славу отдаст Диомеду, Тидееву сыну.

Ну, так идём же скорей; ты и бич, и блестящие вожжи,

В руки возьмёшь, ну а я с колесницы сойду, чтоб сразиться.

Или врага принимай на себя, я ж останусь с конями».

Быстро Энею в ответ говорил славный сын Ликаонов:

5:230

«Лучше уж вожжи держи ты, и сам правь своими конями:

Прытче они понесут колесницу с привычным возницей,

Если мы вдруг побежим перед мощным Тидеевым сыном.

Или они, оробев, что знакомого крика не слышат,

Могут замяться и нас с поля боя помчать неохотно,

5:235

Тут и настигнет Тидид нас обоих и сразу прикончит,

И знаменитых коней заберёт он себе, дерзновенный.

Лучше ты сам управляй колесницей своей и конями,

Я же, как он налетит, изостренным копьем его встречу».

Так сговорились. Вдвоём на блистательной встав колеснице,

5:240

На Диомеда они вскачь пустили коней быстроногих.

Тут усмотрел их Сфенел, знаменитейший сын Капанея;

Сразу крылатую речь устремляет он к сыну Тидея:

«Храбрый Тидид Диомед! О, мой друг, драгоценнейший сердцу!

Вижу могучих мужей, налетающих биться с тобою!

5:245

Неизмерима их мощь: первый — это стрелок знаменитый

Пандар, он горд тем, что он Ликаона ликийского отрасль;

С ним же — троянец Эней, сын добрейшего мужа Анхиза,

Матерью ж милой своей называет Эней Афродиту.

Встань в колесницу, назад мы отступим; ты так не свирепствуй,

5:250

Между передних дерясь: жизнь тогда ты свою не погубишь!»

Грозно взглянув на него, отвечал Диомед нестрашимый:

«Смолкни! О бегстве молчи! И к нему ты меня не преклонишь!

Знай, не в породе моей отступать из сраженья любого,

Или скрываться как трус! Нет, крепка у меня еще сила!

5:255

Даже не хочется мне в колесницу всходить; так, как видишь,

Пеш против них я иду; трепетать не велит мне Афина.

Их в колеснице своей уж не вынесут кони обратно;

Оба от нас не уйдут, хоть один и укрылся покуда.

Слово иное скажу, и его сохрани ты на сердце:

5:260

Ежели мудрая мне Тритогения славу дарует

Этих двоих поразить, то своих ты коней быстроногих

Здесь удержи, затянув вожжи им за скобу колесницы;

Сам, не забудь, Капанид, на коней ты Энеевых бросься

И от троян их гони к ополчениям храбрых данаев.

5:265

Кони его из коней той породы, которой Кронион

Тросу за сына его заплатил, за юнца Ганимеда;

Лучших коней ты нигде не найдёшь под авророй и солнцем.

Этой породы себе тайно у царя Лаомедона

Взял добродушный Анхиз, подослав кобылиц своих тихо:

5:270

Шесть жеребцов родилось той породы в конюшне Анхиза.

Он, четырех удержал при себе, воспитал их у яслей;

Двух же Энею отдал, разносящих в сражениях ужас.

Если коней тех возьмём, то стяжаем великую славу!»

А в это время, пока совещались герои взаимно,

5:275

Близко враги принеслись, погоняя коней своих бурных.

Первым блистательный сын Ликаонов воскликнул Тидиду:

«Пламенный сердцем Тидид, сын Тидея воинственный, славный!

Быстрой пернатой стрелой моей горькой, смотрю, ты не сломлен.

Ну, так я пикой сейчас испытаю тебя: не верней ли!»

5:280

Это сказав, он сотряс и послал длиннотенную пику,

И поразил по щиту Диомеда; насквозь совершенно

Острая медь пронеслась и в броню его стукнула звучно.

Радуясь, громко вскричал тут блистательный сын Ликаона:

«Ранен ты в пах и насквозь! И теперь, я надеюсь, не долго

5:285

Будешь страдать! Наконец даровал ты мне светлую славу!»

Быстро ему, не смутясь, отвечал Диомед благородный:

«Зряшный удар! Не попал! Но теперь, я надеюсь, вы оба

Не отдохнете, пока здесь один из вас мёртвым не ляжет

Кровью насытить своей ненасытного бранью Ареса!»

5:290

Так он сказал и метнул. И Афина направила пику

Пандару в нос между глаз. Тот нагнулся, — сквозь нос и сквозь зубы

Пика прошла, и язык отсекла острой медью у корня,

И, остриём просверкнув, замерла у него в подбородке.

Он с колесницы упал, и доспехи на нём зазвенели,

5:295

Пёстроблестящие. И даже кони отпрянули в страхе

Быстрые тросские. Так потерял Пандар душу и силу.

Спрыгнул на землю Эней со щитом и с огромною пикой

В страхе за Пандара труп, чтоб его не забрали ахейцы.

Он возле трупа ходил, словно лев, свою мощь сознающий;

5:300

Грозно вперёд выставлял он свой щит круговидный и пику.

Криком ужасным грозил он у каждого душу исторгнуть,

Кто б ни приблизился. Но камень поднял с земли сын Тидеев,

Страшно тяжёлый, какой не подняли б и два человека

Ныне живущих; но он взял одной лишь рукой, размахнулся,

5:305

И этим камнем в бедро угодил он Энею, где ляжка

В тазовый входит сустав, именуемый чашкой. И камень

Чашку совсем раздробил, разорвал на бедре сухожилья,

Также и кожу сорвал у героя. Эней поражённый

Пал на колено вперёд; и, шатаясь, могучей рукою

5:310

В землю упёрся. И взгляд его чёрная ночь осенила.

Тут бы Эней и погиб, предводитель народа, когда бы

Милая Зевсова дочь Афродита за ним не следила,

Мать, что его родила с пастухом, славным юным Анхизом.

Милого сына она обвила белоснежной рукою,

5:315

Ткани одежды своей перед ним распростерла блестящей,

Кроя от вражеских стрел, чтоб какой-либо конник данайский

Медью его не пронзил и души у него не исторгнул.

Так на руках понесла мать любезного сына из боя.

Сын Капанея Сфенел между тем не забыл наставлений,

5:320

Тех, что Тидид ему дал, о конях говоря быстролётных.

Он звонконогих своих лошадей чуть подальше поставил

От буйной битвы, бразды затянув за скобу колесницы.

Сам же скорей полетел он к коням пышногривым Энея

И, отогнав от троян к меднолатным дружинам ахеян,

5:325

Их Деипилу отдал, — в сонме сверстников этого друга

Более всех он любил, по согласию чувств их сердечных, —

Гнать повелел к кораблям мореходным. А сам же, бесстрашный,

Встав в колеснице своей и блестящие вожжи взяв в руки,

Пламенный вслед за царём Диомедом на конях понёсся.

5:330

Тот же Киприду теперь медью острой преследовал грозный,

Зная, что та — из богинь маломощных, не то, что другие,

Те, что войною живут, управляя сраженьями смертных,

Так, как Афина или́ как громящая грады Энио.

Вот он богиню догнал, прорываясь сквозь толпы густые.

5:335

Прямо нацелив копьё, Диомед, воеватель бесстрашный,

Острую медь устремил, ранив вдруг кисть руки у богини.

Быстро копьё сквозь покров благовонный, Харитами тканный,

Нежную кожу прошло на ладони богини бессмертной.

Брызнула и полилась кровь бессмертная дивной богини,

5:340

Влага, какая течёт в венах жителей неба счастливых,

Так как людскую еду и от гроздьев вина не вкушают;

Вот и бескровны они, и бессмертными их называют.

Громко богиня вскричав, сына выронила из объятий;

На руки быстро его подхватил Аполлон сребролукий,

5:345

Облаком чёрным покрыв, чтоб какой-нибудь конник данайский

Медью его не пронзил и души у него не исторгнул.

Грозно меж тем закричал на богиню Тидид воеватель:

«Скройся же, Зевсова дочь! Удались от войны и убийства!

Иль не довольно тебе обольщать слабых жён, если смеешь

5:350

В битвы соваться, в бои средь мужей? Уж теперь, я надеюсь,

Ты ужаснёшься, когда о сражении только услышишь!»

Так он сказал. И она удалилась со скорбью глубокой.

Быстро Ирида её с поля боя выводит с поддержкой

И в помрачении чувств от страданий, с померкнувшим телом.

5:355

Слева от битвы она вскоре бога Ареса находит;

Там он сидел, но копьё и бессмертные кони Ареса

Мраком укрыты. Упав на колени, любезного брата

Нежно молила она одолжить ей коней златосбруйных:

«Милый мой брат, помоги, дай коней мне своих с колесницей,

5:360

Только Олимпа достичь мне, жилища богов безмятежных.

Очень уж рана болит у меня; смертный муж меня ранил,

Храбрый Тидид Диомед, что готов даже с Зевсом сразиться!»

Так говорит. И Apec отдаёт ей коней златосбруйных.

И в колесницу взошла Афродита со скорбью на сердце;

5:365

С ней и Ирида взошла и бразды взяла в правую руку,

Лёгких стегнула коней. Полетели послушные кони;

Быстро достигли они на Олимпе жилища бессмертных.

Там удержала коней ветроногая вестница Зевса,

Их распрягла, а затем предложила амброзию в пищу.

5:370

Ну а Киприда в слезах, плача, пала к коленям Дионы,

Матери милой своей. Мать в объятия дочь заключила,

Нежно ласкала её, утешая, и так говорила:

«Дочь моя милая, кто из бессмертных с тобой дерзновенно

Так поступил, словно ты зло какое свершила открыто?»

5:375

Плача, ответила ей Афродита, владычица смеха:

«Ранил меня Диомед, предводитель аргосцев надменный.

Ранил за то, что унесть я хотела из боя Энея,

Милого сына. Ведь он в этом мире любезней всего мне.

Нынче уже не троян и ахеян свирепствует битва;

5:380

Нынче с богами ведут бой данайские гордые мужи!»

Так ей почтенная мать отвечала Диона на это:

«Перетерпи, моя дочь, ободрись, как ни горестно сердцу.

Много уже от людей пострадали бессмертные боги.

Беды друг другу, увы, мы взаимно устраивать рады.

5:385

Много Apec пострадал. Ведь его Эфиалтес и Отос,

Два Алоида, больших великана, цепями сковали

Страшными: так и сидел год и месяц он в медной темнице.

Верно бы там и погиб бог Арес, ненасытный войною,

Если бы мачехой их, Эрибеей прекрасной, об этом

5:390

Не был Гермес извещён тайно. Он из темницы похитил

Ловко Ареса, уже страшной цепью лишенного силы.

Гера страдала. Ведь ей мощный сын мужа Амфитриона

Горькой трезубой стрелой угодил прямо в грудь, сильно ранив.

Страшная, лютая боль безотрадная Геру терзала!

5:395

Даже Аид пострадал, меж богами ужасный, от раны.

Тот же погибельный муж, громовержцева отрасль, Аида,

Ранил стрелой у ворот возле мёртвых, в страдания ввергнув.

В дом Эгиоха взлетел, на высокий Олимп тут вознёсся,

Сердцем печальный Аид, роковою терзаем стрелою:

5:400

В мощном плече у него та торчала и мучила душу.

Бога лекарством Пеан, утоляющим боли, осыпал,

Скоро его исцелил, не для смертной рожденного жизни.

Дерзкий тот смертный, увы, не страшась совершал злодеянья!

Луком богов оскорблял, на Олимпе великом живущих!

5:405

Этого ж против тебя подстрекала Паллада Афина.

Муж безрассудный! Тидид дерзновенный, — не ведает, глупый,

Что коротка жизнь у тех, кто с богами решил потягаться.

Дети не сядут к нему на колени, отцом не покличут,

В дом свой вернётся когда он героем с войны многосмертной.

5:410

Пусть же пока Диомед, невзирая на гордую силу,

Мыслит, что с ним кто иной, и сильнее тебя, не сразится;

И дочь Адраста царя, добродушная Эгиалея,

Воплем полночным своим ото сна не разбудит домашних,

В грусти о муже своём, о храбрейшем герое ахейском,

5:415

Верная сердцем жена Диомеда, смирителя коней».

Так говоря, на руке ей бессмертную кровь вытирала.

Тяжкая боль унялась, и внезапно рука исцелилась.

Тайно то видели всё и Паллада Афина и Гера.

Речью язвительной гнев возбуждали они у Кронида;

5:420

Первою речь начала светлоокая дева Афина:

«Зевс, наш могучий отец, не гневись на слова, что скажу я?

Верно, Киприда опять из ахеянок новую деву

К Трои сынам привела, беспредельно богине любезным?

И, может быть, что она, деву в пышной одежде лаская,

5:425

Пряжкой себе золотой поцарапала нежную руку?»

Так говорила. Отец и людей, и богов улыбнулся,

Тут же призвав дочь к себе, так сказал золотой Афродите:

«Милая дочь! Не тебе заповеданы шумные войны.

Лучше делами займись ты приятными сладостных браков.

5:430

Ну а войной пусть Apec заправляет с Палладой Афиной».

Так меж собою вели разговоры бессмертные боги.

Этой порой Диомед на Энея напал нестрашимый,

Зная, что сам Аполлон покрывает Анхизова сына.

Бога могучего он не страшился: желал непрестанно

5:435

Смерти Энея предать и доспех знаменитый похитить.

Трижды Тидид нападал, умертвить Анхизида пылая;

Трижды в блистательный щит Аполлон ударял Диомеду;

Но, лишь в четвертый раз он налетел, словно демон, ужасный,

Голосом грозным ему загремел Аполлон дальновержец:

5:440

«В разум приди! Отступи и не думай равняться с богами,

Гордый Тидид! Никогда не увидишь ты равенства между

Племенем сильных богов и по праху влачащихся смертных!»

Так он сказал. И назад Диомед отступил ненамного,

Гнев не желая навлечь стреловержца разящего, Феба.

5:445

Феб же Энея унёс от беды, положив аккуратно

В храме своём, что ему на священном Пергаме воздвигнут.

В дивном святилище том превеликом охотница Феба

С дочерью Летой и мощь, и красу возвращали Энею.

А Аполлон между тем сотворяет обманчивый призрак —

5:450

Образ Энея живой, и оружием схож, и доспехом.

Около призрака тут и троянцев и храбрых данаев

Сшиблись ряды, на груди разбивая воловые кожи

Пышных и круглых щитов, и крылатых щитков легкомётных.

К богу Аресу тогда обращается Феб дальновержец:

5:455

«Бурный Арес, бог войны, мужегубец и стен разрушитель!

Разве не хочешь убрать с поля боя героя Тидида,

Воина дерзкого? Он ведь готов даже с Зевсом сразиться!

Прежде копьём поразил он богиню Киприду в запястье;

Тут на меня самого устремился ужасный, как демон!»

5:460

Это сказал и воссел Аполлон на вершинах Пергама.

Ну а свирепый Арес поспешил дух поднять у троянцев,

Вид Акамаса приняв, предводителя быстрого фраков.

Громко к Приама сынам, он воззвал, гордым Зевса питомцам:

«Эй, вы, Приама сыны, столь хранимого Зевсом владыки!

5:465

Долго ль троян убивать вы ещё разрешите аргивцам?

Ждёте пока мы начнём у ворот Илиона сражаться?

Воин повержен у нас, почитавшийся так же, как Гектор, —

Доблестью славный Эней, знаменитая отрасль Анхиза!

Ринемся в бой и спасём благородного друга от смерти!»

5:470

Так говоря, возбудил он и силу, и мужество в каждом.

Тут Сарпедон укорять благородного Гектора начал:

«Гектор, куда у тебя подевалась бывалая храбрость?

Ты говорил, что один, без народов, без ратей союзных

Город спасешь, взяв зятьёв лишь да братьев. Так, где ж твои братья?

5:475

Здесь ни единого я не могу ни увидеть, ни встретить.

Прячутся, верно, они от сражений, как псы, льва увидев!

Мы же сражаемся здесь, чужеземцы, пришедшие в помощь!

Также сражаюсь и я, ваш союзник, придя издалёка!

Так как Ликия моя по течению Ксанфа — не близко.

5:480

Там я оставил жену дорогую и сына-младенца,

Также — немало богатств, на которые всякий польстится.

Но, невзирая на то, предвожу ликиян, и готов я

В бой с Диомедом вступить, ничего не имея в Троаде,

Что бы могли у меня отобрать как трофей аргивяне.

5:485

Ты ж — неподвижно стоишь и других не бодришь ополчений

Храбро сражаться, и жён и детей защищая троянских.

Гектор, смотри, как бы все вы, объятые страхом, как сетью,

Для разъяренных врагов вдруг не стали бы лёгкой добычей!

Скоро разрушат тогда супостаты прекрасный ваш город!

5:490

Должен заботиться ты о делах этих денно и нощно,

Должен просить воевод иноземных союзников ваших,

Бой непрестанно вести, а угрозы-упрёки — оставить».

Так говорил Сарпедон. Сердце Гектора тем уязвил он:

Быстро на землю герой с колесницы с оружием спрыгнул

5:495

И по дружинам кругом полетел, лес из копий колыша,

В бой распаляя сердца. И возжег он жестокую сечу!

Вновь развернулись к врагу, встав лицом к аргивянам, трояне.

Те же, сомкнув лишь ряды, ожидали врагов, не робея.

Как ветер плевел несёт, рассевая по гумнам священным,

5:500

Где веют зёрна жнецы, где Деметра с кудрями златыми

Зёрна от плевел деля, возбуждает дыхание ветра,

Гумны под плевелом враз побелеют, — вот так аргивяне

Все с головы и до ног побелели под пылью, поднятой

Даже до медных небес от копыт их коней легконогих

5:505

В быстрых крутых виражах. Их возницы в бою направляли

Силою рук, прямо в лоб на врагов устремляя. Но мраком

Бурный Арес тут покрыл поле битвы, помочь чтоб троянам.

Он, по рядам их носясь, торопился исполнить заветы

Феба бессмертного. Феб заповедал Аресу немедля

5:510

Души троян возбудить, лишь узнал, что Паллада Афина

Бой оставляет, — оплот и защитница воинств ахейских.

Сам же Энея вождя из святилища пышного храма

Вывел и крепостью грудь у владыки народов наполнил.

Между друзей Анхизид встал величествен; все веселились

5:515

Видя, что он невредим, жив, здоров и блистает всей силой,

Стоя пред ними. Его ж ни о чём расспросить не успели;

Труд их заботил иной; труд, к которому звали их боги:

Феб сребролукий, Арес мужегубец и ярая Распря.

Тут воеводы Тидид, Одиссей, также оба Аякса

5:520

Ревностно к бою солдат побуждали ахейских. Ахейцы ж

Сами ни мощи троян не страшились, ни криков их грозных.

Молча стоят они, ждут, неподвижны как тучи Кронида

В тихий безветренный день, что на горных вершинах скопил он

Чёрные, и до поры неподвижные, так как все ветры

5:525

Дремлют, как дремлет Борей многомощный, что мрачные тучи

Шумным дыханьем своим вмиг рассыпал бы в небе широком.

Так ожидали троян неподвижно, бесстрашно данаи.

Царь Агамемнон летал по рядам, ободряя усердно:

«Будьте мужами, друзья, и возвысьтесь бестрепетным духом;

5:530

Воина воин пускай постыдится без подвигов драться!

Знающих воинский стыд, возвращается больше, чем гибнет!

Но беглецы не найдут ни спасенья себе и ни славы!»

Это сказав, он копьё своё бросил в переднего мужа,

В Деикоона, что был храбрым другом Энея, а также —

5:535

Сыном Пергаса, и чтим в Трое, как и сыны Дарданида:

Ревностен был он в войне и всегда между первых сражаться.

Грозным копьём ему в щит угодил Агамемнон могучий;

Щит был пробит, сквозь него совершенно копьё пробежало,

Пояс шикарный прошло и внизу живота задержалось.

5:540

С шумом на землю тот пал, и взгремели на павшем доспехи.

Тут же Эней Анхизид поразил из храбрейших данайцев

Двух Диоклеса сынов: Орсилоха с Крефоном. Отец их,

Благами жизни богат, жил в красиво устроенной Фере,

Род свой от бога он вёл, от Алфея, чьи воды широко

5:545

В землях пилийских текут. Бог Алфей породил Орсилоха,

Смертного мужа, царя, несчислимых мужей властелина;

Царь Орсилох породил Диоклеса, высокого духом;

А Диоклес породил сыновей-близнецов, что искусны

Стали в сраженьях любых: породил Орсилоха с Крефоном.

5:550

Оба они, возмужав, плыли в чёрных судах к Илиону

С войском ахейских мужей, к Трое гордой и славной конями,

В брани Атрея сынам, Агамемнону и Менелаю,

Чести ища, но себе лишь печальную участь сыскали.

Будто бы два мощных льва, на вершинах возросшие горных,

5:555

В чаще дремучих лесов оба вскормлены матерью-львицей,

Тучных овец и тельцов круторогих из стад похищая,

И разоряя дворы у людей, до тех пор, пока сами

Замертво не упадут, ловчих острою медью убиты.

Так и они, близнецы, пораженные мощным Энеем,

5:560

Рухнули оба, — как львы, как высокие сосны, — на землю.

Это увидев, скорбел Менелай браноносный, он в гневе

Выступил дальше других, весь покрытый сверкающей медью,

Острым колебля копьём; сам Арес распалял ему душу

С помыслом тайным: чтоб он поражён был рукою Энея.

5:565

Но тут увидел его Антилох Несторид благородный,

Выступил сам он вперёд, опасаясь, чтоб пастырь народов

Не пострадал и плоды их трудов тяжких не уничтожил.

А в это время уже Менелай и Эней свои копья

Друг против друга подняв, воспылали желаньем сразиться.

5:570

Но подоспел Антилох, рядом встал с Менелаем Атридом.

Двух браноносцев Эней, друг за друга стоявших, увидев,

Драться уже не посмел, сколь ни пламенным воином был он.

Те же, убитых скорей оттащили к дружинам ахейским,

И возвратили друзьям опечаленным; там их оставив,

5:575

Сами вернулись назад и сражались с передними вместе.

Там Пилемена они, что Аресу подобен, повергли,

Грозных народов вождя, щитоносных мужей пафлагонских.

Быстро его Менелай Атрейон, знаменитый копейщик,

Длинным копьём поразил прямо в шею, стоявшего против.

5:580

Вождь Антилох поразил Пилемена возницу — Мидона,

Отрасль Атимния, тот скакунов разворачивал бурных.

Камнем ему угодил он по локтю; бразды у Мидона,

Костью слоновой блестя, пали прямо на пыльную землю.

Ринулся тут Антилох и мечом по виску его жахнул!

5:585

Тот, лишь вздохнув тяжело, с колесницы прекрасной свалился

Вниз головой, он повис, упираясь на плечи и темя.

Так вверх ногами стоял он, в песок головой погрузившись,

Кони покуда, толкнув, опрокинули тело на землю,

Так как стегнул их бичом Антилох, чтоб угнать к аргивянам.

5:590

Гектор героев узнал меж рядов и на них устремился

С яростным криком; за ним понеслись и фаланги троянцев.

Их предводили Apec кровопивец с громящей Энио

Грозной, несущей с собой буйство боя, мятеж беспредельный.

В правой руке потрясал бог Арес преогромною пикой,

5:595

То выступал он вперёд, то за Гектором следом стремился.

Бога увидев, Тидид ужаснулся, могучий воитель.

Так по великой степи шедший долго неопытный путник

Вдруг перед быстрой рекой цепенеет, впадающей в море

С пеной кипящей; на миг он, смутившись, назад отступает, —

5:600

Так отступил Диомед и немедля воскликнул к народу:

«Что ж мы дивимся, друзья, что сегодня божественный Гектор

Стал дерзновенным бойцом, копьеборцем славнейшим в сраженьи?

С ним непрестанно идёт бог войны, отражающий гибель!

С ним и теперь он — Арес, только в образе смертного мужа!

5:605

С поля отступим, друзья, не спеша и лицом к супостатам!

Биться с богами нельзя. С ними вы не рискуйте сражаться!»

Так он сказал. Но уже близко к ним подступили троянцы.

Гектор поверг сразу двух ратоборцев, испытанных в битвах,

Те в колеснице одной находились: Менесф с Анхиалом.

5:610

Это увидев, скорбел о погибших Аякс Теламонид;

К ним подступил он стеной и, послав свой сверкающий дротик,

Сына Селага он сверг сразу, Амфия, что жил средь Песа,

Что и богатства имел и поля; но судьба Селагида

В эту войну вовлекла, постоять за Приама и Трою.

5:615

В пояс его поразил Теламонид Аякс многомощный;

В нижнюю часть живота пробуравился дротик огромный.

Амфий тут с шумом упал, а Аякс подбежал, победитель

Жадный, доспехи совлечь. Но посыпались, ярко сверкая,

Острые копья троян. Стал как ёж щит Аякса от копий.

5:620

Он же, ногой наступив на сраженного, дротик свой медный

Вырвал; но только других не успел драгоценных доспехов

С плеч Селагида сорвать: острым ливнем посыпались стрелы.

И в окруженьи троян он один побоялся остаться.

Много их, мощных, лихих, наступало, лес копий щетиня.

5:625

Сколь ни огромен он был, сколько был ни могуч и ни славен,

Прочь отогнали его. И Аякс отступил перед силой.

Так браноносцы вожди в этой пламенной битве сражались.

Той же порой Тлиполем Гераклид, и огромный и сильный,

Злою судьбой был сведен с Сарпедоном божественным в битву.

5:630

Чуть лишь герои сошлись друг на друга, чтоб в битве сразиться,

Первым из них Тлиполем Гераклид, промыслителя Зевса

Сын знаменитый и внук, к сопротивнику так обратился:

«Ликии царь Сарпедон! Ну какая тебе неизбежность

Здесь между войск трепетать? Ты ведь — муж незнакомый с войною!

5:635

Лжец, кто прославил тебя как рождённого Зевсом великим!

Нет, несравнимо ты мал пред великими Зевса сынами,

Что между древних племен человеков родились от Зевса;

И каковым, говорят, был родитель мой: сила Геракла —

Сила великая, он — дерзновеннейший, львиное сердце!

5:640

Некогда прибыл сюда, чтоб взыскать коней с Лаомедона,

Лишь на шести кораблях и с дружиной значительно меньшей,

Град Илион разгромил и пустынными улицы сделал!

Ты же — и робок душой, и народ свой ведёшь на погибель!

Нет, я надеюсь, что ты для троян обороной не будешь.

5:645

Ликию бросил свою ты напрасно. В стократ будь сильней ты,

Всё же, сражённый сейчас мной, пойдёшь ты к воротам Аида!»

Ликии царь Сарпедон Тлиполему ответил немедля:

«Так, Тлиполем, — но Геракл разорил Илион знаменитый,

Чтобы безумство царя покарать, лживость Лаомедона.

5:650

Царь ведь ему за добро злом ответил: и словом озлобил,

Да и коней не отдал, для которых тот шёл издалёка.

Что ж до тебя, Тлиполем, я тебе предвещаю погибель:

Примешь ты смерть от копья моего и даруешь мне славу;

Душу — Аиду отдашь, что конями своими гордится».

5:655

Так говорил Сарпедон. Тут, сотрясши, из ясеня пику

Быстро метнул Тлиполем. И противник копьё своё тоже

Одновременно метнул. Угодил Сарпедон Гераклиду

В шею, и жало, насквозь пробежав, несмирённое вышло:

Тёмная ночь в тот же миг тут глаза Тлиполему покрыла.

5:660

Все же и сам Тлиполем по бедру угодил Сарпедону

Пикой огромной: прошло жало бурное быстро сквозь тело,

Стукнувшись в кость. Но отец от него отвращает погибель.

Тут Сарпедона друзья постарались скорее из битвы

Вынести; только его удручала огромная пика,

5:665

Что вслед за ним волоклась; но никто из друзей не подумал

Ясневой пики извлечь из бедра, — сам тогда он пошёл бы, —

Так суетились вокруг Сарпедона друзья торопливо.

А Тлиполема, блестя своей медью, данаи спешили

Вынести с поля. Его Одиссей знаменитый увидел,

5:670

Волею твердый, и в нём благородное вспыхнуло сердце.

Он между помыслов двух колебался умом и душою:

Прежде настигнуть ли вдруг сына громом гремящего Зевса,

Иль, на ликиян напав, рядовых уничтожить побольше?

Но не ему суждено, — хитроумному сыну Лаэрта, —

5:675

Острою медью сразить многомощного Зевсова сына.

Сердце его на народ рядовой обратила Паллада.

Там он, сражаясь, низверг Ноемона, Аластора, также

Хромия, Галия и сверг Алкандра, Керана, Притана.

Много убил бы ещё Одиссей знаменитый ликиян,

5:680

Если бы Гектор его шлемоблещущий вдруг не увидел:

Ринулся он сквозь толпу, весь покрытый сияющей медью,

Ужас данаям неся. Зевса сын Сарпедон, видя друга,

Возликовал, но ему он печально посетовал тут же:

«Гектор, не дай мне лежать, умоляю, добычей ахеян!

5:685

Друг, защити! И пускай лучше в городе дружеском вашем

Силы оставят меня. Не судила судьба мне, как вижу,

В дом возвратиться родной, в землю милую сердцу, в отчизну,

Чтобы обрадовать там и супругу, и юного сына!»

Так он сказал, но ему не ответил божественный Гектор,

5:690

Быстро пронёсся вперёд, нетерпеньем пылая скорее

Рать аргивян отразить и у множества души исторгнуть.

А в это время друзья Сарпедона его посадили

В поле, под буком большим Эгиоха, метателя молний.

Там из бедра у него извлекал длиннотенную пику

5:695

Сильный храбрец Пелагон, друг его, им особо любимый.

Дух испустил Сарпедон, и глаза его мглою покрылись.

Вскоре опять он вздохнул, и прохладный живительный ветер

Дух его вновь оживил, в грудь тяжёлую вдунув дыханье.

Рать аргивян между тем перед Гектором и пред Аресом,

5:700

Тесно фаланги сомкнув, к кораблям своим не побежала,

Но не бросалась и в бой. Рать, в лицо неприятелю глядя,

Лишь отступала, узнав, что Арес в ополченьях троянских.

Кто же был первым, и кто был последним, доспехи которых

Гектор могучий забрал, и Арес душегубец похитил?

5:705

Тевфрас, подобный богам, а потом и Орест конеборец,

И Энома́ос герой, также Трех, этолийский копейщик,

Энопа отрасль Гелен и Орезбий красивопоясный,

В Гиле живущий, где он был богатства стяжателем страстным,

Около озера жил он Кефисского, где и другие

5:710

Семьи беотян живут, территорий богатых владельцы.

Но лишь увидела их белоплечая Гера богиня, —

Храбрый ахейский народ истребляющих в битве свирепой, —

Быстро к Афине она обратилась со словом крылатым:

«Горе случилось, о дочь необорная Зевса Кронида!

5:715

Словом напрасным с тобой обнадежили мы Менелая,

Что он вернётся домой разрушителем Трои высокой,

Если свирепствовать так дозволяем убийце Аресу!

Нет, устремимся же в бой, и помыслим о доблести сами!»

Так говорила, и с ней согласилась Афина Паллада.

5:720

Гера ж сама, устремясь, снаряжала коней златосбруйных,

Старшая между богинь, дочь великого сильного Крона.

У колесницы с боков Геба ставила гнутые круги

Медных колёс в восемь спиц, на железную ось их надела.

Обод нетленный у них, золотой; сверху обода — шины

5:725

Медные, плотно лежат. Посмотреть, так для глаз просто диво!

Ступицы их серебром, округлённые, пышно сияли.

Кузов держали ремни, что блестели нарядные ярко

Золотом и серебром; а на нём две скобы возвышались;

Дышло всё из серебра выходило из кузова; Геба

5:730

Вяжет на дышло ярмо золотое, прекрасное; упряжь, —

Тоже из золота всю, — продевает. Тут быстро под упряжь

Гера подводит коней двух бессмертных, вся боем пылая.

В доме отца своего, Эгиоха, Афина в то время

Скинула тонкий покров, что сама же, соткав, украшала

5:735

Пышным узором, и он с плеч струёй на помост покатился.

Вместо отца своего облачилась броней громовержца,

Бранным доспехом его облеклась она, к бою готовясь.

Через плечо на груди укрепила эгиду с кистями

Пышными; Ужас вокруг от эгиды кружил страшноглазый:

5:740

Тут же — Погоня, Раздор и Могучесть, и Трепет бегущих;

Тут же — Горгоны лихой голова, чей чудовищный образ

Сердце страшит, — грозный знак то и знаменье Зевса Кронида!

Шлем золотой, что сверкал украшеньями, четырехбляшный,

Гордо надела, он сто городов ратоборцев покрыл бы.

5:745

В пламенной встала она колеснице и вооружилась

Тяжким, огромным копьём, тем, которым ряды сокрушает

Сильных бойцов, если вдруг прогневят они дочь Эгиоха.

Гера немедля с кнутом налегла на коней быстроногих.

С громом разверзлись врата им небесные сами при Горах —

5:750

Стражах небесных — Олимп вверен им и великое небо,

Чтоб пред вратами смыкать или вновь разверзать туч громады.

В эти ворота коней подстрекаемых гнали богини.

Вскоре же Зевса царя одного от бессмертных далёко

Видят сидящим они на холме высочайшем Олимпа.

5:755

Там удержала коней белоплечая Гера богиня,

К Зевсу, бессмертных царю, сыну Крона она обратилась:

«Или не гневен ты, Зевс, на такие злодейства Ареса?

Сколько мужей — и каких! — погубил он в народе ахейском,

Пользуясь властью своей! Я скорблю по ним; Феб же, напротив,

5:760

Вместе с Кипридой в душе веселятся спокойно; к сраженью

Лишь подстрекают они мужегубца Ареса, безумца.

Зевс, наш отец! На меня ты рассердишься, если Ареса

С поля заставлю уйти я ударом, быть может, жестоким?»

Гере немедля в ответ так сказал громоносный Кронион:

5:765

«Лучше Афину пошли на Ареса, богиню победы:

Больше привыкла она повергать его в тяжкие скорби».

Так он сказал, — и ему покорясь, белоплечая Гера

Плетью хлестнула коней; полетели покорные кони,

Между землею паря и усеянным звёздами небом.

5:770

Взглядом своим человек охватить сколько может пространства,

Встав на дозорном холме, чтоб увидеть ширь мрачного моря, —

Столько одним лишь прыжком на скаку пронесут богокони.

К Трое они принеслись, к рекам рядом текущим, в то место,

Где быстрокатный поток свой Скамандр с Симои́сом сливают,

5:775

Там удержала коней белоплечая Гера богиня,

Быстро ярмо с них сняла, окружив коней облаком тёмным.

Сладкой амброзии им разостлал в пищу там Симоис бог.

Сами богини спешат, двум голубкам подобные робким,

Поступью легкой, горя побороться за славных данаев.

5:780

Прибыли к месту они, где мужей было много храбрейших

Вкруг Диомеда вождя, укротителя мощного коней:

Сонмы густые стоят, словно львы, пожиратели крови,

Или как вепри, чью мощь одолеть не легко и с оружьем.

Там пред аргивцами встав, закричала великая Гера,

5:785

В образе Стентора, тот мужем мощным был, медноголосным,

Так он кричал, как кричат пятьдесят человек вместе разом:

«Стыдно, аргивцы! Презрен тот, кто воин достойный лишь с виду!

Прежде, когда с вами был в грозных битвах Пелид благородный,

Трои сыны никогда из Дарданских ворот не дерзали

5:790

Выступить: все лишь его сокрушительной пики боялись!

Нынче ж далёко от стен, пред судами, трояне воюют!»

Так возбудила она словом силу и мужество в каждом.

Той же порой подошла к Диомеду Паллада Афина.

Видит царя у своей колесницы: стоял близ коней он,

5:795

Рану свою прохлаждал, нанесенную Пандара медью.

Храброго пот изнурял под широким ремнем, щит держащим

Выпуклый: щит стал тяжёл, и рука у него цепенела.

Но, подымая ремень, отирал он кровавую рану.

Крикнула Зевсова дочь, наклонившись к ярму колесницы:

5:800

«Жаль, что Тидей произвёл не такого же сына как сам он!

Пусть ростом мал был Тидей, но по духу — воитель великий!

Я запрещала ему воевать иль бороться, герою,

Зная его бурный нрав, когда сам, лишь один от ахеян,

В Фивы он прибыл послом к многочисленным Кадма потомкам.

5:805

Я повелела ему пировать в их чертогах спокойно;

Только Тидей, как всегда, обладавший всем мужеством бурным,

Юных кадмеян к борьбе вызывал и в любых состязаньях

Всех их легко побеждал: я сама помогла ему в этом!

Так и тебе я всегда помогаю, всегда охраняю

5:810

И одобряю тебя с фригиянами весело биться;

Но либо слишком устал ты от подвигов доблестных, либо

Робость связала тебя беспощадная! А если так, то

Сын ли великого ты храбреца Инеида Тидея?»

Тут же Афине в ответ так сказал Диомед благородный:

5:815

«О! Узнаю я тебя, светлоокая дочь громовержца!

Искренне всё я тебе расскажу, ничего не укрою.

Нет, не усталость меня и не робость бездушная держат,

Но и заветы твои помню я, что ты мне завещала:

Ты мне велела сама не вступать ни с одним из блаженных

5:820

Жителей неба в борьбу, но когда Зевса дочь, Афродита,

В битву вмешается, то бить велела её острой медью.

Вот почему я и сам отступаю, и прочим аргивцам

Всем повелел отступать, чтобы здесь воедино собраться:

Вижу Ареса; он сам управляет гремящею битвой».

5:825

Снова сказала ему светлоокая дочь Эгиоха:

«О, сын Тидея, герой, воин, милый для сердца Афины!

Нет, ты теперь не страшись ни Ареса, ни бога другого

Сильного. Знай, я сама за тебя постою в этой битве!

Мужествуй, в бой на конях звуконогих лети на Ареса!

5:830

Смело сойдись и рази, и не бойся свирепства и мести

Буйного бога, пусть он — сотворённое зло, вероломец!

Сам он недавно обет произнёс предо мною и Герой:

Против троян воевать, помогая ахеянам всюду.

Нынче ж стоит за троян, вероломный, ахеян оставив!»

5:835

Так говоря, согнала с колесницы Сфенела на землю:

Быстро рукой совлекла, — и покорный мгновенно он спрыгнул.

Тут же богиня сама в колесницу к Тидиду восходит,

Боем пылая; и ось застонала дубовая тяжко,

Дочь Громовержца подняв и Тидида, храбрейшего мужа.

5:840

Разом и кнут и бразды захватив, вдруг Паллада Афина

Первая бурных коней устремила на бога Ареса.

Он в это время снимал с Перифаса доспехи; убитый

Был этолийцев вождём, сын Охезия славный и мощный,

Роста огромного был. Так трудился Арес. Тут Афина,

5:845

Чтоб стать незримой ему, шлем Аида надела, укрывшись.

Только увидел Арес душегуб Диомеда героя,

Тут же он бросил вождя Перифаса огромное тело,

Что распростёрто в пыли, там, где душу ему он исторгнул:

Быстро и прямо пошёл на Тидида, смирителя коней.

5:850

Чуть лишь герои сошлись друг на друга, чтоб в битве сразиться,

Первым ударил Apec: он над конским ярмом и вожжами

Медную пику послал, воспылав страстью душу исторгнуть.

Но ухватила рукой светлоокая дочь Эгиоха

Пику и бросила вбок: пронеслась та, напрасная, мимо.

5:855

Тут на Ареса напал Диомед нестрашимый, потряс он

Медным копьём; и его устремила Паллада, усилив,

В пах под живот, где Арес опоясывал медную повязь.

Так Диомед поразил бога в пах и, назад копьё вырвав,

Плоть у него растерзал. И взревел тут Арес меднобронный

5:860

Страшно, как девять или десять тысяч воскликнули разом

Сильных мужей на войне, начинающих ярую битву.

В ужасе дрогнули все, — и дружины троян, и ахейцев;

Так заревел бог Apec, душегуб, ненасытный войною.

Так же, как свет весь угрюм, чёрен, мрачен под тучами видим,

5:865

Если неистовый вдруг знойный ветер задышит сурово, —

Взору Тидида таким показался, весь кровью покрытый

Медный Apec, в облаках восходивший к широкому небу.

Быстро взлетел на Олимп он, бессмертный, — к жилищу бессмертных.

Возле Кронида воссел опечаленный бог, мрачный, сникший,

5:870

Рану ему показал со струящейся кровью бессмертной,

Тяжко от боли стонал; Зевсу сетуя, так говорил он:

«Разве без гнева ты, Зевс, на ужасные смотришь злодейства?

Что же мы, боги, всегда из-за замыслов друг против друга,

Беды лишь терпим да боль, да мученья, творя людям благо!

5:875

В негодовании все на тебя из-за дочери буйной,

Гибель несущей для всех, лишь с одними злодействами в мыслях!

Прочие боги, о, Зевс, сколь ни есть их на светлом Олимпе,

Все мы послушны тебе и готовы во всём покоряться.

Ты лишь её никогда не смиряешь ни словом, ни делом,

5:880

Вечно потворствуешь ей. Но зловредную дочь породил ты!

Ныне Тидида она, Диомеда, что горд и бесстрашен,

С диким свирепством его на бессмертных богов устремила!

Прежде Киприду копьём поразил он и ранил ей руку;

После с копьём на меня самого устремился, как демон!

5:885

Быстрые ноги меня лишь спасли, а иначе бы долго

Там я простёртый страдал, между страшными грудами трупов,

Или б совсем изнемог, под ударами гибельной меди!»

Грозно взглянув на него, отвечал громовержец Кронион:

«Смолкни! И рядом не вой! Перемётчик! Отступник обетов!

5:890

Ты ненавистнейший мне меж богов, населяющих небо!

Только тебе и милы вся вражда, да раздоры, да битвы!

Матери дух у тебя, необузданный, вечно строптивый,

Геры, которую сам я с трудом укрощаю словами!

Думаю, ты и теперь пострадал от её же советов.

5:895

Дольше однако тебя я страдающим видеть не в силах:

Всё же ты — сын мне родной, от меня ты на свет появился.

Если б злотворный такой от другого ты бога родился,

Был бы уже ты давно преисподнее всех Уранидов!»

Это сказав, врачевать повелел его богу Пеану.

5:900

Рану лекарством Пеан, утоляющим боли, осыпав,

Быстро его исцелил, не для смертной рожденного жизни.

Словно смоковничный сок, с молоком перемешанный белым,

Жидкое вяжет, когда его быстро колеблет смешавший, —

С той же Пеан быстротой исцелил уязвлённого бога.

5:905

Геба омыла его, облачила красивой одеждой.

Он возле Зевса воссел, гордый честью и высшею славой.

Вновь возвратились тогда в дом великого Зевса Кронида

Гера Аргивская и вместе с Алалкоменой Афиной,

Как обуздали они душегуба, убийцу Ареса.

Песнь шестая.

СВИДАНИЕ ГЕКТОРА С АНДРОМАХОЙ

6:1

Страшную битву троян и ахеян оставили боги.

Но продолжалась она, со свирепством носясь по долине.

С жаром то здесь, а то там люди копья метали друг в друга

Меж брегов бурных рек: Симоиса и дивного Ксанфа.

6:5

Тут Теламонид Аякс, — крепость меднодоспешных данаев, —

Первым фалангу прорвал у троян, ободрив всех просветом.

Он Акамаса сразил, ветвь Эвсора, храбрейшего мужа

В рати фракийской; тот был и по росту и силой — ужасен.

Первым ударил Аякс, поразив его в шелом коневласый;

6:10

Пика вошла прямо в лоб, погрузив глубоко ему в череп

Медное жало своё. Тьма покрыла глаза Акамаса.

Там же Аксила поверг Диомед, воеватель могучий,

Сына Тевфрасова. Тот жил в прекрасной и дивной Арисбе,

Благами жизни богат, был он добр и всем людям любезен;

6:15

Дружески всех принимал он в дому, что стоял у дороги.

Только никто из друзей тех его от беды не избавил,

Помощи не оказал. А за ним Диомед воеватель

Жизнь у Калезия взял, его лучшего друга, который

Правил конями. Они так и в землю сошли неразлучно.

6:20

Дреса убил Эвриал и Офелтия мощного сверг он,

И устремился затем на Эсе́па и Пе́даса; нимфой

Абарбаре́ей они рождены были Буколиону,

Мужу прекрасному, он старшим сыном был Лаомедона,

Только не ведал отец, что он тайно, без брака рождённый.

6:25

Стал пастухом он, и там, возле стад своих с нимфой сошёлся,

Нимфа ему родила двух сынов-близнецов этих храбрых.

Их и убил Эвриал, славный сын Мекистея, и с юных

Плеч сокрушённых бойцов он сорвал боевые доспехи.

Там же, войною дыша, поразил Полипет Астиала;

6:30

Царь Одиссей поразил перкозийца Пидита, низринув

Медною пикой; а Тевкр — в битвах храброго Аретаона.

Нестора сын, Антилох, устремив свой сияющий дротик,

Аблера сверг; а Атрид Агамемнон, владыка, — Элата:

В городе Пе́дасе жил он высоком, что вырос на бреге

6:35

Светлой реки Сатнион. А бегущего Филака свергнул

Ле́ит герой; Эврипил тут, сразив, обнажил Меланфея.

Пойман живьём был Адраст копьеносным царём Менелаем.

Кони Адраста как раз понесли, испугавшись сраженья,

И о мириковый куст колесницу с разбега ударив,

6:40

Дышло её на конце раздробили, а сами помчались

К Трое, куда и других кони в страхе неслись от сраженья.

И от удара Адраст, с колесницы стремглав кувыркнулся

В землю лицом, к колесу. Тут над ним появился мгновенно

Сильный Атрид Менелай, занеся длиннотенную пику.

6:45

Ноги его обхватил и воскликнул Адраст, умоляя:

«Жизнь мне даруй, о Атрид, и получишь ты выкуп достойный!

Много сокровищ хранит в отчем доме отец мой. Богат он

Золотом, медью, и есть много хитрых вещиц из железа.

С радостью даст он тебе за меня выкуп неисчислимый,

6:50

Если услышит, что я — у данаев в плену невредимый!»

Так говорил он, почти убедив Менелая Атрида;

Тот уж хотел поручить одному из своих подчинённых,

Чтобы отвёл к кораблям он Адраста, как вдруг Агамемнон,

То увидав, подбежал, закричал в гневе на Менелая:

6:55

«Слабый душой Менелай! Ты к троянам столь жалостлив нынче?!

В доме твоём не они ль дело славное сделали, помнишь?!

Чтобы никто из троян не ушёл от погибели черной!

Смерть им от нашей руки! И младенец, что мать ещё носит

Только в утробе своей, пусть погибнет! Пусть каждый живущий

6:60

В Трое погибнет! Они пусть исчезнут все без погребенья!»

Так Агамемнон сказав, изменил тем намеренье брата,

Правду напомнив ему. Менелай светлокудрый Адраста

Молча рукой оттолкнул, и в утробу ему Агамемнон

Пику вонзил. Тот упал навзничь замертво. Тут Агамемнон,

6:65

Ногу поставив на грудь, пику выдернул молча обратно.

Нестор меж тем аргивян возбуждал, им крича громогласно:

«Други, данаи! Бойцы! Вы, бесстрашные слуги Ареса!

Вы не бросайтесь теперь на добычу, не медлите, други,

Сзади рядов, чтоб унесть больше в стан корабельный трофеев.

6:70

Прежде врагов поразим! Ну а после уж вы их неспешно

Сможете всех обнажить, с трупов их сняв доспехи спокойно».

Так говоря, возбудил дух и мужество в каждом бойце он.

Дрогнув, трояне тогда от данаев, что бранью дышали,

Скрылись бы в город родной, побеждённые собственным страхом,

6:75

Если б Гелен Приамид, знаменитейший птицегадатель,

Мудрый совет свой не дал брату Гектору, с ним и Энею:

«Гектор, Эней! Ведь на вас, воеводы, лежит прежде прочих

Бремя трудов и забот о народе троянском! Отличны

В каждом намеренье вы: пусть сражаться нужда, или мыслить.

6:80

Встаньте же вы у ворот, и бегущих троян удержите,

Сами подайте пример ратоборства, чтоб женам в объятья

В бегстве не пали они, на потеху и радость ахейцам!

И лишь поднимете дух у троянских фаланг перед Троей,

Здесь, у ворот, станем мы с аргивянами насмерть сражаться,

6:85

И не отступим, сколь нас ни теснят! Так велит неизбежность.

Ты же тогда поспеши в город, брат, и совет мой поведай

Матери нашей: пускай созовёт благородных троянок

Всех в наш акрополь, где храм светлоокой Паллады Афины.

Храма священного дверь открывая, внесёт пусть с собою

6:90

Самый прелестный из всех, что ни есть в царском доме, и самый

Ею любимый покров, величайший и пышный убранством.

Пусть на колени его дивнокудрой Афине возложит

И даст обет заколоть в честь её однолетних двенадцать

Тёлок не знавших ярма, если, просьбы услышав, богиня

6:95

Город помилует, жён, стариков и младенцев невинных;

Если она отразит Диомеда от Трои священной,

Воина бурного и повелителя мощного бегства,

Воина, думаю я, из ахейцев храбрейшего в стане!

Так и Пелид не страшил нас, великий мужей предводитель,

6:100

Хоть и рожден, говорят, он богиней! Тидид аргивянин

Пуще лютует: никто не сравнится с ним мужеством в битве!»

Так он сказал. И совет брата приял божественный Гектор.

Вмиг с колесницы своей он с оружием спрыгнул на землю;

Острые копья, кругом обходя ополченья, колеблет,

6:105

Дух распаляя бойцов; и воздвиг снова страшную сечу.

Тут же трояне в лицо аргивян развернулись и — в битву!

И аргивяне назад подались, прекратили убийство,

Думая, что это бог, к ним сошедший со звездного неба,

Встал на защиту троян: так внезапен и смел был их натиск.

6:110

Гектор троянам ещё громогласно кричал, возбуждая:

«Храбрые Трои сыны! И союзники славные наши!

Будьте мужами, друзья, о неистовой вспомните силе!

Я ненадолго от вас отлучусь, чтобы в Трое священной

Старцам советным сказать, также — нашим супругам любезным,

6:115

Чтобы молились богам, обещая стотельчные жертвы».

Так говоря им, летел ярким шлемом сверкающий Гектор;

Сзади его по ногам и по шее трепалась концами

Черная кожа, что щит окаймляла огромный и прочный.

Главк Гипполохид меж тем, также — сын знаменитый Тидея

6:120

На колесницах неслись в центр, меж войск, чтобы в битве сразиться.

Чуть лишь герои сошлись друг на друга, для битвы жестокой,

Первым сопернику так говорит Диомед многомощный:

«Кто ты, бестрепетный муж от земных обитателей смертных?

Прежде не видел тебя я в боях, прославляющих мужа;

6:125

Нынче же, вижу, что ты своей смелостью всех превосходишь,

Если ты, выйдя сюда, ждёшь мою длиннотенную пику.

Дети несчастных отцов лишь встречаются с силой моею!

Если ж ты бог, что сошёл от высокого неба на землю, —

Я никогда не дерзал с божествами Олимпа сражаться.

6:130

Нет, и могучий Ликург, знаменитая отрасль Дриаса,

Долго не жил, на богов небожителей руки поднявший.

Некогда, дерзкий, напал на кормилиц весёлого Вакха,

В Ниссе божественной он их преследовал: нимфы вакханки

Тирсы зелёные в пыль побросали, спеша от Ликурга.

6:135

Дротиком острым разил их убийца свирепо. И в страхе

Вакх в море бросился, где был он с ласкою принят Фетидой,

Трепетный, в ужас придя от неистовства буйного мужа.

В гнев на Ликурга пришли все спокойно живущие боги.

Зевс же тогда ослепил Дриасида Ликурга; и после

6:140

Жизнью не долгой уж он наслаждался, богам ненавистный.

Нет, ни за что не хочу я с богами бессмертными биться!

Если же смертный ты муж и земными плодами ты вскормлен,

Ближе ко мне подойди, и скорее ты смерти достигнешь».

Тотчас ему отвечал Гипполоха воинственный отпрыск:

6:145

«О благородный Тидид, для чего хочешь знать ты о роде?

Листьям в дубравах лесных мы подобны, сыны человеков:

Осенью ветер листву по земле рассыпает; весною

Снова дубрава листву порождает, сама расцветая.

Так же и люди: одни погибают, родятся другие.

6:150

Если ж ты хочешь узнать, я скажу, — чтобы знал моих предков.

Также и род мой узнай, так как он очень многим известен.

В Аргосе — славе коней, — знаменитый есть город Эфира;

В городе этом Сизиф обитал, премудрейший из смертных.

Этот Сизиф Эолид был родителем славного Главка.

6:155

Главк же на свет произвёл непорочного Беллерофонта.

Боги ему дали в дар красоту и любезную доблесть.

Только царь Прет погубить неповинного злобно задумал,

И из народа изгнал. Прет был сильным ахейским владыкой,

Ведь под его царский жезл покорил сам Кронион ахеян.

6:160

С юношей Прета жена, молодая Антия, хотела

Тайно любовь завязать; но, исполненный чувств благородных,

К ней непреклонен он был, честный Беллерофонт непорочный.

В гневе Антия тогда клеветала властителю Прету:

— Смерть тебе, Прет, если сам не погубишь ты Беллерофонта!

6:165

Он насладиться хотел с нехотящей со мною любовью. —

Гневом великим вскипел повелитель, услышав такое.

Но не решился убить: он в душе ужасался убийства.

В Ликию выслав его, он вручил ему тайные знаки,

Что на дощечке складной начертал на погибель посланцу;

6:170

Тестю велел показать ту дощечку: от тестя пусть гибнет.

Беллерофонт в дальний путь под защитой бессмертных пустился.

Мирно ликийской земли он достиг и пучинного Ксанфа.

Принял радушно его повелитель Ликии обширной;

С ним девять дней пировал, каждый день по быку зарезая.

6:175

Но лишь богиня Заря в день десятый опять воссияла,

Гостя расспрашивать стал царь, потребовал знаки увидеть,

Те, что принёс он ему от любезного зятя, от Прета.

Их получил и, прочтя злосоветные знаки от зятя,

Беллерофонту тотчас повелел уничтожить Химеру

6:180

Лютую, что от богов по породе была, не от смертных:

Лев головою, коза серединой, дракон своим задом,

Страшный всеядный огонь выдыхала Химера из пасти.

Но под защитой богов поразил он чудовище в схватке.

После ходил он войной на солимов, народ знаменитый.

6:185

Битва ужасней, чем та, говорил он, была не с мужами:

А в третьем подвиге, где амазонок разбил мужевидных.

Но, возвращался когда, царь опять ему гибель подстроил:

Выбрав храбрейших мужей по Ликии пространной в засаду,

Скрыл на пути; но никто не вернулся домой из засады:

6:190

Беллерофонт поразил всех храбрейших мужей непорочный.

Только тогда царь признал знаменитую отрасль бессмертных;

В дом свой его пригласил и отдал ему дочь свою в жёны,

Также ему передал половину из почестей царских;

Также ликийцы ему отделили удел превосходный,

6:195

Лучшее поле, где сад разовьёт он и пашни, владея.

Трое родилось детей от премудрого Беллерофонта:

Сын Гипполох, сын Исандр с Лаодамией нежной, прекрасной.

Зевс громовержец возлёг с Лаодамией нежной. От Зевса

Вскоре она родила Сарпедона, подобного богу.

6:200

Беллерофонт всем богам напоследок вдруг стал ненавистен,

Он одиноко блуждал, по долине Алейской скитаясь,

Сердце тоскою губя и тропинок людских избегая.

Сына Исандра его Эниалий, ненасытный убийством,

Свергнул, когда воевал тот с солимами, славным народом.

6:205

Ну а прекрасную дочь, — златоуздая Феба убила.

Но Гипполох ещё жив, мой отец. Я горжусь нашим родом.

В Трою меня он послал, и, прощаясь, наказ дал мне строгий:

В битвах чтоб всех превзошёл, отличился, стараясь повсюду,

Род не бесчестил отцов, тех, что славой своей боевою

6:210

Стали известны везде: и в Эфире и в царстве ликийском.

Вот благородная кровь той породы, которой горжусь я».

Так он сказал. Диомед тут наполнился радостью светлой,

Медную пику свою он воткнул в даровитую землю,

И речь приветную сам устремил к предводителю Главку:

6:215

«Сын Гипполохов! Ты гость мне отеческий, гость стародавний!

Некогда дед мой Иней знаменитого Беллерофонта

В собственном доме своём двадцать дней угощал дружелюбно.

Оба друг другу они превосходные дали подарки:

Дед мой Иней подарил ему блещущий пурпуром пояс;

6:220

Беллерофонт преподнёс золотой ему кубок двудонный.

Кубок тот в доме своём я оставил, в поход отправляясь.

Только Тидея, отца, я не помню: младенцем оставил

Он меня в дни, как погиб вместе с войском в походе на Фивы.

Слушай, храбрец! Я тебе другом в Аргосе буду отныне,

6:225

Ты же — в Ликии мне будь, если я вдруг прибуду к ликийцам.

Мы же по толпам теперь разойдёмся с оружием нашим.

Много здесь есть для меня и троян и союзников Трои;

Буду разить, кого бог приведёт, и кого я настигну.

Много здесь и для тебя аргивян, поражай, кого сможешь.

6:230

Главк! И оружьем давай обменяемся нашим; пусть знают

Все, что мы дружбой с тобой со времен праотцовских гордимся!»

Так говорили они, а затем с колесниц соскочили,

За руки крепко взялись и друг другу клялись в верной дружбе.

И в это время затмил Зевс Кронион рассудок у Главка:

6:235

Он Диомеду отдал золотой свой доспех, что ценился

В сотню тельцов, обменяв на ценимый лишь в девять, на медный.

Гектор меж тем подошёл уже к Скейским воротам, где дуб рос.

Плотно его окружив, жёны, дочери гордых троянцев

Вести хотели узнать о мужьях, сыновьях и о братьях,

6:240

О женихах и друзьях. Только Гектор велел им молиться

Всем небожителям: пусть отведут они грозные беды!

Вот подошёл он уже и к прекрасному дому Приама

С рядом высоких колонн, что отделаны гладко, изящно.

Вдоль галереи стоят, из камней гладкотёсных, по кругу,

6:245

Близко одна от другой пятьдесят пышных спален, в которых

Спали Приама сыны с их цветущими жёнами вместе.

А на другой стороне, во дворе, — дочерей были спальни,

Близко одна от другой и под крышей одной, их двенадцать

Из гладкотёсных камней размещалось уютных, в которых

6:250

Спали Приама зятья с их стыдливыми жёнами вместе.

Гектора встретила там сострадательная мать Гекуба,

Шла она к дочери в дом, к самой дивной из них, к Лаодике.

За руку сына взяла мать, волнуясь, и так говорила:

«Что ты, о сын мой, пришёл, и оставил свирепую битву?

6:255

Верно, жестоко теснят ненавистные мужи ахейцы?

Битва уже у стены, и тебя сердце к нам устремило?

Хочешь ты руки воздеть из акрополя к Зевсу владыке?

Но подожди, я вина чашу вынесу, Гектор мой милый,

Чтоб возлияние ты сделал Зевсу и прочим бессмертным.

6:260

После, коль хочешь, и сам тоже выпей, чтоб дух укрепился;

Сил прибавляет вино, если труд истомил человека.

Ты ж истомился, мой сын, защищая сограждан. Я вижу».

Матери так отвечал шлемоблещущий Гектор великий:

«О досточтимая мать! Сладких вин не носи мне, не надо.

6:265

Ты обессилишь меня, потеряю я крепость и храбрость.

Зевсу ж вино возливать не дерзну неомытой рукою.

Знаешь сама, что нельзя осквернённому кровью и пылью

Чествовать или молить собирателя туч, громовержца.

Ты же немедля, о мать, в храм Афины добычелюбивой,

6:270

Жён благородных собрав, с благовонным курением шествуй.

Также с собою возьми самый лучший, что есть в царском доме,

Самый любимый покров, величайший и пышный убранством.

И на колени его возложи дивнокудрой Афине,

Дай ей обет заколоть в честь её однолетних двенадцать

6:275

Тёлок не знавших ярма, если, просьбы услышав, богиня

Город помилует, жён, стариков и младенцев невинных;

Если она отразит Диомеда от Трои священной,

Воина бурного и повелителя мощного бегства.

Ну же, не медли, о, мать! Собирай к храму жён благородных!

6:280

Я же к Парису иду, чтоб к войскам его вызвать из дому,

Если захочет меня он услышать. О! лучше б под землю

Он провалился! Его воспитал Олимпиец на гибель

Трое, Приаму отцу, да и всем нам, Приамовым детям!

Если б увидел его я сходящего в бездны Аида,

6:285

Кажется, сердце моё позабыло бы горькие беды!»

Тотчас служанок к себе позвала всех, что в доме, Гекуба;

Их послала по домам созывать благородных троянок.

Ну а сама между тем в благовонную комнату входит;

Много там было добра: дивных платьев, покровов работы

6:290

Женщин сидонских; то ей из Сидона Парис боговидный

Как-то однажды привёз, когда шёл он путями морскими,

Вместе с похищенной им знаменитой Еленой прекрасной.

Выбрав из тканей одну для могучей богини Афины, —

Лучшую в доме своём, наибольшую, с пышным узором,

6:295

С ярким сиянием звёзд, что лежала на дне, под другими, —

С ней она к храму пошла, и за ней благородные жёны.

Вскоре троянки пришли в храм Афины, в акрополе Трои.

Двери раскрыла, впустив их, прелестная видом Феано.

То дочь Киссея, жена Антенора, смирителя коней,

6:300

Трои мужами она была избранна в жрицы Афины.

Жёны там, руки воздев, все молились Афине Палладе.

Ткань у Гекубы взяла принесённую жрица Феано

И, на колени её возложив дивнокудрой богине,

Молит, давая обет Зевса дочери сильной, Палладе:

6:305

«Мощная в битвах, ты — щит милой Трои, Паллада Афина!

Молим, копьё сокруши Диомеда, богиня, сегодня ж!

Пусть он, погибельный, сам ниц падёт перед башнею Скейской!

Нынче ж двенадцать коров однолетних, ярма не познавших,

В жертву тебе принесём, если, наши молитвы услышав,

6:310

Город помилуешь, жён, стариков и младенцев невинных!»

Так возглашала, молясь. Но Афина молитву отвергла.

Той же порой, как они умоляли рождённую Зевсом,

Гектор великий достиг и Парисова пышного дома.

Сам он построил тот дом, помогали мужи, что в то время

6:315

Лучшими зодчими всей многохолмной Троады прослыли.

В стенах акрополя, близ дома Гектора с домом Приама,

Зодчие в доме его возвели двор, столовую, спальню.

Гектор божественный в дверь тут вошёл; он в руке правой держит

Пику огромную, чуть ни в двенадцать локтей, и на древке

6:320

Медное жало блестит и кольцо вкруг него золотое.

Брата он в спальне нашёл, тот трудился над пышным оружьем:

Гнутые луки, и щит он, и латы испытывал, праздный.

Там же, в домашних кругу, — и Елена Аргивская тоже;

Жёнам работы она, рукодельницам всем, назначала.

6:325

Гектор, на брата взглянув, укорял оскорбительной речью:

«Как ты не во время, брат, напыщаешься гневом, несчастный!

Гибнет троянский народ под высокими стенами Трои!

Бьётся с сильнейшим врагом! За тебя же война и сраженья

Под Илионом горят! Ты ведь сам отругал бы любого,

6:330

Если б увидишь кого оставляющим грозную битву.

Так поспеши же, пока враг огнём Илион не разрушил!»

Тут же ответил ему Приамид Александр боговидный:

«Гектор, ты прав, и бранишь ты меня справедливо и верно.

Душу открою тебе; ты присядь, подожди и послушай:

6:335

Я не от гнева совсем, не от злобы на граждан троянских

В спальне сидел до сих пор: я хотел лишь печали предаться.

Нынче ж супруга меня словом мудрым своим убедила

Выйти на битву опять. И теперь уже чувствую сам я:

Лучше сражаться идти. Переменчива к людям победа.

6:340

Ты подожди, я сейчас, боевые доспехи надену…

Или иди: поспешу за тобой; нагоню, я надеюсь».

Только ни слова в ответ не сказал ему Гектор великий.

К Гектору с лаской тогда обратилась Елена смиренно:

«Деверь бесстыдной жены, нечестивой виновницы бедствий!

6:345

Если б в тот день, как меня мать на свет породила, свирепый

Вихрь бы поднял и умчал на пустынную гору, или же

В море ревущее он гневно бросил, в кипящие волны, —

Те поглотили б меня и несчастия к вам не пришли бы!

Но, раз несчастия те боги нам предназначили сами,

6:350

Пусть хоть послали бы мне благороднее сердцем супруга,

Мужа, что чувствует стыд и приемлет укоры людские!

Этот, как был до сих пор легкомыслен, так вечно и будет;

И, я надеюсь, за то он пожнёт те плоды, что посеял!

Ты же, мой деверь, войди, в кресло сядь, успокоиться душою.

6:355

Вижу я, душу твою угнетают труды и заботы

Из-за Париса вины, также из-за меня, недостойной.

Злую нам участь Кронид предназначил, что даже по смерти

Мы оставаться должны на бесславные песни потомкам!»

Тут же в ответ ей сказал шлемоблещущий Гектор великий:

6:360

«Сесть не проси; как со мной ни мила ты, Елена, не сяду.

Рвется душа моя в бой, я спешу на защиту сограждан,

Тех, что на ратных полях моего возвращения жаждут.

Лучше Париса заставь выйти к бою, да пусть поспешает;

Пусть уж потрудится он ещё в стенах догнать меня Трои.

6:365

Я лишь свой дом посещу и на малое время останусь

Видеть домашних, жену дорогую, да сына-младенца,

Так как не знаю ещё, возвращусь ли к своим я из боя,

Или погубят меня в гневе боги руками данаев».

Это сказал и ушёл шлемоблещущий Гектор великий.

6:370

Скоро достиг он, герой, своего благозданного дома.

Но в доме он не застал белоплечей жены Андромахи.

С сыном она и с одной лишь кормилицей пышно одетой

Вышла на башню, и там предавалась печали и плачу.

Гектор, когда не нашёл непорочной и милой супруги,

6:375

Встал на пороге и так говорил он прислужницам в доме:

«Жены-прислужницы, вы мне скорее поведайте правду:

Где Андромаха, куда удалилась из дому супруга?

Вышла к золовкам своим, или к пышно одетым невесткам?

Или же к храму пошла, где и все благородные жёны

6:380

Грозную Зевсову дочь о спасении молят, Афину?»

Так отвечала ему трудовитая ключница дома:

«Гектор, коль требуешь ты, то тебе я поведаю правду.

Нет, не к золовкам своим, не к невесткам пошла Андромаха.

Также не к храму пошла, где и все благородные жёны

6:385

Грозную Зевсову дочь о спасении молят, Афину.

К башне троянской большой поспешила: встревожилась вестью,

Будто троянцев теснит многомощная сила ахеян.

Бросилась даже бегом, торопилась к стене илионской,

Словно свихнулась умом. Были с ней и кормилица с сыном».

6:390

Так отвечала ему. Он стремительно вышел из дома.

Прежней дорогой назад поспешил он по Трое обширной:

Светлым её площадям и по улицам дивным. К воротам

Скейским уже подходил, что вели на равнину из Трои.

Мужа увидев, к нему Андромаха в слезах подбежала,

6:395

Рода богатого, дочь Этиона, прекрасная видом.

Царь Этион обитал при подошвах лесистого Плака,

В Фивах Плакийских, мужей киликиян властитель верховный.

Дочь свою он сочетал браком с Гектором меднодоспешным.

Встретила мужа она; а за ней подошла и служанка,

6:400

Сына держа у груди, сосунка ещё вовсе, младенца, —

Плод их единственный; он был подобен звезде лучезарной.

Гектор Скамандрием звал сына; граждане Трои — прозвали

Астианаксом за то, что защитой для Трои был Гектор.

Сына увидев, отец улыбнулся лишь молча и нежно.

6:405

Рядом стояла жена Андромаха и плакала тихо.

Гектору руку пожав, так ему Андромаха сказала:

«Я удивляюсь тебе, твоя храбрость тебя же и губит!

Ты не жалеешь меня, не жалеешь и сына-младенца,

Скоро я стану вдовой! О, несчастье! Тебя аргивяне,

6:410

Вместе напав, поразят и убьют! Без тебя же, мой Гектор,

Лучше мне в землю сойти: никакой мне не будет отрады.

Если оставишь меня ты, настигнутый роком: удел мой —

Горести! Нет у меня ни отца и ни матери нежной!

Старца отца моего умертвил Ахиллес быстроногий,

6:415

В день, как, напав, разорил киликийских народов цветущий

Город высоких ворот — Фивы дивные. Сам Этиона

Он умертвил, но раздеть не посмел: испугался несчастий.

Старца сожженью предал он с оружием вместе, в доспехах.

Холм погребальный возвёл, и вокруг этот холм обсадили

6:420

Вязами нимфы холмов, бога грозного дочери, Зевса.

Братья родные мои, — семь их в доме отца оставалось, —

Переселились все семь в день один прямо в царство Аида:

Всех их, несчастных, убил Ахиллес, быстроногий воитель,

В стаде тяжелых быков и овец белорунных застигнув.

6:425

Мать же родную мою, что царила под Плаком дубравным,

Пленницей в стан свой увлёк он с другою военной добычей.

Вскоре свободу ей дал Ахиллес за бесчисленный выкуп.

В доме ж отцовском пустом умертвила её Артемида!

Гектор, ты — всё мне теперь: и отец ты, и милая мать мне!

6:430

Ты — мой единственный брат, и любимый супруг мой прекрасный!

Сжалься же ты надо мной и останься ты с нами на башне,

Чтоб сиротою не стал твой сынок, а супруга — вдовою!

Воинство наше поставь у смоковницы, там аргивянам

Легче на приступ идти: там удобней на стену взобраться.

6:435

Трижды в том месте они покушались прорваться к нам в город:

Вёл их там Идоменей, и могучие оба Аякса,

Оба Атрея сыны и Тидид, дерзновеннейший воин.

Видно, о том им сказал прорицатель какой-нибудь мудрый,

Или героев туда устремляло их вещее сердце».

6:440

Ей в тот же миг отвечал ярким шлемом сверкающий Гектор:

«О Андромаха! Меня то тревожит не меньше. Однако

Перед троянцами мне страшный стыд, перед каждой троянкой, —

Если останусь я здесь, словно трус, уклоняясь от боя.

Так поступать не велит сердце мне. Я давно научился

6:445

Страх побеждать и всегда храбро биться с врагом среди первых,

Добрую славу отцу и себе добывая оружьем!

Твердо я знаю и сам, убеждаясь в том мыслью и сердцем:

Некогда день тот придёт, как погибнет священная Троя,

С нею погибнет Приам и народ копьеносца Приама.

6:450

Но не настолько меня сокрушает грядущее горе

Трои, Приама отца, моей матери старой Гекубы,

Братьев любимых моих, или юношей многих и храбрых,

Тех, что полягут в пыли от оружий врагов разъярённых,

Сколько, супруга, твоё! Ведь тебя меднолатный ахеец,

6:455

Льющую слёзы, возьмёт в горький плен и отнимет свободу!

Будешь невольницей ты, будешь в Аргосе ткать чужеземке,

Воду носить от ключей Мессеиса или́ Гиперея,

С ропотом горьким в душе; но заставит нужда и жестоко!

Льющую слёзы тебя кто-нибудь там увидит и скажет:

6:460

Гектора это жена, превышавшего храбростью в битвах

Всех конеборцев троян, что сражались вокруг Илиона!

Скажет, — и в сердце твоём тут возбудит он новую горечь:

Вспомнишь ты мужа тогда, что тебя защитил бы от рабства!

Нет, пусть погибну в бою и земля меня прахом засыплет

6:465

Прежде, чем горький твой вопль я услышу, и плен твой увижу!»

Так он сказал, и обнять устремился он милого сына.

Только младенец вскричал и к кормилице пышно одетой

С жалобным плачем припал, испугавшись отцовского вида:

Мальчика шлем испугал с яркой медью: косматоволосый

6:470

Страшно качнулся он вдруг, шевельнув своей конскою гривой.

Нежно и добрый отец, и любезная мать улыбнулись.

Гектор немедленно снял с головы яркоблещущий шлем свой,

Бросил на землю его. Взял на руки он милого сына,

Нежно его целовал и качал, и, подняв его выше,

6:475

Так умоляя взывал к громовержцу и прочим бессмертным:

«Зевс громовержец! И вы о, бессмертные боги! Услышьте!

Пусть сын мой будет, как я, знаменит и велик среди граждан;

Так же и смел и силён, и пусть мощно он царствует в Трое.

Чтоб говорили о нём, видя как он из боя выходит:

6:480

Этот отца превзошёл! И пускай он с кровавым трофеем,

Сильных врагов сокрушив, сердце матери тешит, вернувшись!»

Так он сказал, и дитя передал в руки матери милой.

Сына прижала она к благовонной груди и, сквозь слёзы,

Нежно младенца держа, улыбалась. Супруг умилился,

6:485

Обнял её он, ласкал, гладя локоны и говоря ей:

«Добрая! Сердце себе не круши неумеренной скорбью.

Против судьбы смертный муж не пошлёт меня в царство Аида;

Но и судьбы избежать ни один земнородный не сможет,

Пусть он хоть робок, хоть смел, — если смертным на свет уродился.

6:490

Милая, в дом наш вернись и займись ты своими делами:

Тки, если хочешь, пряди, дай работу домашним служанкам.

Ну а война — для мужчин. Это дело мужей пусть озаботит;

Более всех же — меня; и других в Илионе рождённых».

Речи окончив, поднял шлем с земли бронеблещущий Гектор,

6:495

Гриву на шлеме встряхнул. Андромаха отправилась к дому,

Часто, но молча, назад озираясь и слёзы не пряча.

Скоро достигла она дома мужа — убийцы аргивцев,

Славного дома своим устроением; много служанок,

Собранных вместе, нашла она в доме; всех к плачу подвигла:

6:500

Заживо в доме своём ими Гектор был горько оплакан.

Не было в сердце у них и надежды на то, что из битвы

Гектор вернётся домой, избежав рук свирепых данаев.

Не задержался Парис боговидный в высоких палатах.

В пышный одевшись доспех, испещрённый узором по меди,

6:505

Он через город спешил, лишь на быстрые ноги надеясь.

Как застоявшийся конь, возле яслей раскормленный в стойле,

Привязь порвав, полетел, поражая копытами поле;

Пламенный, плавать привык он в потоке широкотекущем,

Пышет он, гордо подняв кверху голову; с плеч его мощных

6:510

Грива играет; красой благородной своей он гордится;

Быстрые ноги несут его к пастбищам и кобылицам.

Так дивнокудрый Парис от высот Илионского дома,

Пышным оружьем вокруг, словно ясное солнце, сияя,

Радостный, гордый спешил; так несли его быстрые ноги.

6:515

Гектора скоро настиг он, когда тот едва лишь оставил

Место, где с кроткой женой он встречался и с маленьким сыном.

Гектору первым сказал Приамид Александр боговидный:

«Верно, почтеннейший брат, и твою задержал торопливость

Я промедленьем своим? К сроку я не успел, как велел ты?»

6:520

Брату на то отвечал шлемоблещущий Гектор великий:

«Друг! Ни один из мужей, если он справедлив, не захочет

Ратных деяний твоих опорочить: ведь воин ты храбрый.

Только медлителен ты зачастую, к трудам неохотен.

Я же терзаюсь, когда слышу, как твоё имя бесчестят

6:525

Трои мужи, за тебя ратный труд подымая тяжёлый.

Но поспешим, а потом разберёмся, когда нам Кронион

Даст в благодарность богам, бесконечно живущим на небе,

Чашей свободы воздать им в обителях наших свободных,

После изгнания прочь войск ахейских от Трои священной».

Песнь седьмая.

ЕДИНОБОРСТВО ГЕКТОРА И АЯКСА

7:1

Так говоря, пронеслись Приамиды воротами, — к войску:

Гектор блистательный и Александр. И в душе они оба

Страстью пылали опять воевать, вместе храбро сражаясь.

Так же, как в море судам, долго жаждущим свежего ветра,

7:5

Где уж устали гребцы рассекать волны множеством вёсел,

Руки себе изнурив, — вдруг послал бог им ветер попутный:

Так перед войском, что их ждало жадно, явились герои.

Начали битву. Парис тут Менесфия родом из Арны

Увековечил, убив; тот был сыном царя Арейфоя

7:10

Палиценосца; а мать — черноглазая Филомедуза.

Эионея вождя славный Гектор копьём своим острым

В шею ударил, под шлем крепкомедный, и наземь повергнул.

Сын Гипполоха, мужей воевода ликийских, Главк смелый

В яростной схватке в плечо поразил Ифиноя Дексида

7:15

Пикой своею, когда тот летел на него в колеснице;

В пыль с колесницы упал Ифиной, распластавшись на поле.

Только увидела их светлым взором богиня Афина:

Как истребляют они сильно воинов Аргоса в битве, —

Тут же с Олимпа стремглав понеслась она к Трое священной.

7:20

Только и Феб Аполлон, от Пергама богиню заметив,

К ней устремился скорей: он троянцам желает победы.

Боги навстречу неслись и сошлись возле древнего дуба.

Первым Афине сказал дальномечущий Феб сребролукий:

«Что ты, в волненьи таком, Зевса дочь, полетела с Олимпа?

7:25

Пламенным духом своим ты к чему так стремишься? Быть может,

Хочешь победу склонить, столь неверную в брани, — к ахейцам?

Жалости нет у тебя к погибающим в битве троянцам!

Но ты совет мой прими; знаю: то — благотворнее будет:

Мы на сегодня, давай, прекратим эту бойню народов.

7:30

После пусть снова они меж собою сражаются вволю,

Трои священной пока не увидят конца, если так уж

Хочется вашим сердцам смерти Трои, богини Олимпа!»

Фебу ответила так светлоглазая дочь Эгиоха:

«Что ж, дальновержец, пускай так и будет. С подобной же мыслью

7:35

Я от Олимпа сюда поспешила, к сраженью народов.

Только скажи, прекратить как намерен ты бой между ними?»

Так отвечал Аполлон сребролукий богине Афине:

«Гектора храбрость ещё, укротителя коней, повысим.

Вызовет пусть Приамид самых смелых героев данайских

7:40

Выйти один на один и сразиться в решительной битве.

Этим заденет он честь их вождей смелых, меднопоножных:

Выдвинут сами бойца меж собой они — с Гектором биться».

Так ей сказал Аполлон. Согласилась богиня Афина.

Духом почуял Гелен Приамид, прорицатель известный,

7:45

Это решенье богов, что бессмертным казалось приятным.

К Гектору он подошёл и сказал знаменитому брату:

«Гектор, брат! Доблестный вождь! Ты советами равен Крониду!

Будешь послушен сейчас мне, усердносоветному брату?

Бой прекрати, предложи всем усесться: троянам, аргивцам;

7:50

Сам же ты выйди меж войск и на бой вызывай из храбрейших

Выйди один на один, чтоб сразится в решительной схватке.

Ты не погибнешь, ещё не судьба умереть тебе, Гектор:

Слышал я голос о том небожителей вечно живущих».

Так он сказал. Восхищён Гектор был брата мудрым советом.

7:55

В центр устремился один. Взяв большое копьё посредине,

Сдвинул фаланги троян. Все уселись вокруг, успокоясь.

Царь Агамемнон в ответ удержал меднобронных данаев.

Феб сребролукий тогда и Афина Паллада взлетели,

Ястребов образ приняв, хищных птиц, и на дубе высоком

7:60

Зевса, отца своего всемогущего, оба уселись,

Сверху любуясь на то, как ряды смертных густо сидели,

Грозно вздымая щиты, пики острые, копья и шлемы.

Будто бы бурный Зефир в море пасмурном зыбь подымает,

Если он буйствует вдруг: море страшно под зыбью чернеет, —

7:65

Так и равнина черна от сидевших троян и ахеян.

Гектор же, встав между войск, обратился к ним с пламенной речью:

«Слушайте, Трои сыны! И ахяне храбрые, — тоже!

Я вам поведаю, что мне велит благородное сердце:

Выполнить клятвы не дал нам высокоцарящий Кронион.

7:70

Видно, замыслил он зло, и готовит нам битвы покуда

Либо возьмёте вы наш крепкобашенный город, ахейцы,

Либо погибнете вы при своих кораблях мореходных.

С вами, ахеяне, здесь есть храбрейшие ваши герои.

Тот, кто сразиться со мной воспылает своим храбрым сердцем,

7:75

Выйдет пускай, и на бой он с божественным Гектором встанет.

Так говорю я, и Зевс уговора свидетелем будет.

Если противник меня поразит сокрушительной медью,

Пусть он снимает доспех и несёт к кораблям мореходным;

Тело же пусть возвратит, чтоб трояне меня и троянки,

7:80

В доме предали огню, мне последнюю честь воздавая.

Если же я поражу и меня луконосец прославит, —

Я, взяв доспехи его, отнесу их в священную Трою,

Чтобы повесить трофей в храме бога-стрелка Аполлона;

Тело ж назад возвращу к кораблям длинновёсельным вашим.

7:85

Пусть похоронят его кудреглавые мужи ахейцы,

Холм возведя гробовой, пышный, на берегу Геллеспонта.

Видя его, кто-нибудь из потомков далёких пусть крикнет,

На корабле проходя многовёслом по чёрному понту:

— Воина храброго холм то могильный, что в древнее время

7:90

Гектор божественный сверг в поединке под стенами Трои! —

Так в не рождённых ещё криках слава моя не погибнет».

Так он сказал. Но кругом аргивяне хранили молчанье.

Вызов страшились принять, в то же время — стыдились отвергнуть.

Встал, наконец, Менелай. Обратившись к ахейскому войску,

7:95

Всех упрекал он за страх. Сердцем горько страдая, сказал он:

«О, самохвалы! Позор! Вы — ахеянки, вы — не ахейцы!

Срам для ахейских мужей из ужасных ужаснейший будет,

Если от них ни один не посмеет на Гектора выйти.

Все вы погибните! Вы растворитесь водою и прахом,

7:100

Вы, что сидите сейчас, как народ без души и без чести!

Сам ополчусь и пойду я на Гектора! Знаю, что свыше

Жребий победы: дают его боги по собственной воле».

Так говоря, он, спеша, покрывался оружием пышным.

Вот уж тогда б, Менелай, ты расстался со сладкою жизнью

7:105

У Приамида в руках, что мощны и намного сильнее,

Если б тебя удержать не спешили цари и герои.

Сам повелитель мужей, Агамемнон пространнодержавный,

За руку брата схватив, к разуменью взывал, убеждая:

«Ты исступлён, Менелай благородный! Такое безумство

7:110

Так не достойно тебя! Ты смири огорчённое сердце.

В ревности гордой своей ты с сильнейшим сражаться не думай,

С Гектором, сыном царя гордой Трои: его все бояться!

С ним и Пелид Ахиллес быстроногий со страхом встречался

В славных боях, знаешь сам, а ведь он тебя много храбрее!

7:115

Сядь при дружине своей, успокойся, о Зевса питомец!

Гектору кроме тебя средь ахеян противник найдется.

Сколь ни бесстрашен он пусть, сколь ни жаждет кровавого боя,

Все-таки с радостью, верь, унесёт он колени, коль целым

Сможет из битвы уйти, из погибельной пламенной схватки!»

7:120

Так говоря, отвратил Агамемнон намеренье брата,

Всё справедливо решив. Покорился Атрид, адъютанты

Радостно с крепких его плеч оружия светлые сняли.

Нестор божественный встал от ахеян, печально сказал он:

«Боги! Великая скорбь на ахейскую землю приходит!

7:125

Истинно горько Пелей, конеборец седой, будет плакать,

Славный оратор мужей мирмидонских и мудрый советник.

Он восхищался, когда в своём доме меня попросил он,

Чтобы о каждом сказал я ахейце: про род и потомство.

Если б он слышал сейчас, как страшит их всех Гектор великий,

7:130

Верно, не раз бы простёр к небожителям руки, чтоб тут же

Дух сокрушенный его погрузится в обитель Аида!

Если б сейчас я, — о, Зевс, Аполлон и Паллада Афина, —

Был молодым, как тогда, у гремучего берега, там где

Бились войска пилиян и аркадян, копейщиков славных,

7:135

Около фейских твердынь, недалёко от струй Иардана!

Первым Эревфалион был в их воинстве, богу подобный,

Гордо стоял он. Держал он оружье царя Арейфоя.

Да, Арейфоя царя, что по прозвищу Палиценосец.

Прозван он так от мужей и от жён, что в красивых одеждах:

7:140

Мощный, не луком тугим, не копьём длиннотенным сражался,

Палицей грозной крушил он железной ряды сопротивных.

Храбрый Ликург одолел его, хитростью только, не силой:

В тесном ущелье поймал. Тот не мог своей палицей грозной

Смерть отмахнуть: и Ликург в узком месте в живот его ловко

7:145

Острым копьём поразил. Навзничь тот повалился на землю.

Взял победитель себе дар Ареса, — оружие битвы;

После и сам с ним не раз выходил на Аресовы споры.

Ну а когда стар и слаб стал Ликург в своём доме, отдал он

Другу тяжёлый доспех и оружье, Эревфалиону.

7:150

Гордый доспехами, тот всех храбрейших выкрикивал к битве.

Все трепетали, страшась, и никто не отважился выйти.

Вспыхнуло сердце во мне: на свою уповая отвагу,

С гордым сразиться! Хотя между ратников был я всех младше.

С ним я сразился, — и мне торжество даровала Афина!

7:155

Я человека убил, что всех больше был и всех сильнее!

Рухнул огромный, лежал он в пыли во весь рост распростертый…

Если б так молод я был и не чувствовал немощи в силах,

Скоро бы встретил себе сопротивника Гектор великий!

В воинстве ж вашем никто, сколь ни есть вас, храбрейших данаев,

7:160

Сердцем ещё не горит сопротивником Гектору выйти?!»

Так старец войско стыдил. И мгновенно воспрянули девять:

Первым поднялся Атрид, повелитель мужей Агамемнон;

После воспрянул Тидид Диомед, воеватель могучий;

Оба Аякса вожди, облечённые бурною силой;

7:165

Дерзостный Идоменей и его сотоварищ могучий,

Вождь Мерион, что сравним с человекоубийцей Аресом;

После — герой Эврипил, сын блистательнейший Эвемона;

Вслед — Андремонид Фоас, и за ним — Одиссей знаменитый.

Столько их встало, вождей, чтобы с Гектором славным сразиться.

7:170

Снова на них обратил свою речь Нестор, всадник геренский:

«Жребии бросим, друзья, и которого жребий назначит,

Тот, верю я, победит и возрадует души ахеян;

Также, не менее сам будет радостен, если спасённый

Сможет из битвы уйти, из погибельной пламенной схватки!»

7:175

Так он сказал. И тогда каждый, собственный жребий наметив,

Бросил его в медный шлем Агамемнона, сына Атрея.

Войско, к Олимпу воздев лес из рук, обратилось к бессмертным.

Так не один говорил, на широкое небо взирая:

«Выбор даруй нам, о, Зевс, на Аякса, или́ Диомеда,

7:180

Иль на царя самого многозлатных Микен, на Атрида!»

Так говорили они. Нестор встряхивал шлем перед всеми;

Выпал из шлема тогда жребий тот, что данайцы молили:

Жребий Аякса. И вот, вестник жребий понёс по собранью;

С правой сперва стороны, показал воеводам ахейским:

7:185

Знака никто не признал, отрекался от жребия каждый.

С левой пошёл стороны, приближаясь к тому, кто и бросил

В шлем этот жребий, избрав. И тогда Теламонид великий

К вестнику руку простёр; тот, приблизившись, дал ему жребий.

Жребий увидев, он знак свой узнал и в восторге сердечном

7:190

Бросил на землю его, и вскричал Теламонид к ахейцам:

«Жребий, ахеяне, мой! И всем сердцем я рад, что так вышло!

Думаю, верх одержу над божественным Гектором в битве.

Всё же прошу вас, друзья, пока я облекаюсь в доспехи,

Кронову сыну вы все помолитесь, могучему Зевсу,

7:195

Шёпотом, между собой, чтоб не слышали это трояне…

Впрочем, — и громко пускай! Ну, с чего мы их будем бояться?!

С поля меня отступить против воли никто не заставит

Ратным искусством или грубой силой. И сам я, надеюсь,

На Саламине рождён и воспитан отцом не невеждой!»

7:200

Так он сказал. И вокруг все молились могучему Зевсу.

И не один говорил, на широкое небо взирая:

«О, Зевс преславный, отец, наблюдающий с Иды, великий!

Дай ты Аяксу в бою и победу и светлую славу!

Если ж и Гектора ты любишь так, что ему помогаешь, —

7:205

Равные силы ты дай им обоим, и равную славу!»

Так говорили. Аякс покрывался блистательной медью.

Только покрылся он весь в боевые доспехи, так сразу

Стал выступать на врага, как Арес выступает огромный,

Если идёт на войну меж народов, которых Кронион

7:210

Свёл для кровавой войны ярой силой вражды душегубной.

Так шёл огромный Аякс Теламонид, твердыня данаев,

С грозной усмешкой в лице; шёл широким уверенным шагом,

Звучно стопами стуча и копьём длиннотенным колебля.

Все аргивяне в душе восхищались на воина глядя.

7:215

А у троян же, у всех трепет души сковал и тела их.

Даже у Гектора вдруг сердце в мощной груди задрожало;

Но уж не мог он теперь отступить и в фаланги укрыться

Гордых троянцев, друзей: сам же всех вызывал на сраженье.

Быстро Аякс подходил, пред собою неся, словно башню,

7:220

Медью сверкающий щит семикожный, что сделал художник

Тихий, обителью жил в Гиле он, но скорняк знаменитый;

Он этот щит сотворил легкодвижимый, семь сочетал в нём

Кож из тучнейших волов, а восьмой слой — медь дивной работы.

Щит перед грудью держа, подошёл Теламонид могучий

7:225

К Гектору близко и, встав перед ним, так сказал ему грозно:

«Гектор! Узнаешь теперь ты, со мною сойдясь в поединке:

В войске ахейской земли каковы и другие герои,

Кроме Пелида, фаланг разрывателя с львиной душою!

Он у своих кораблей, при дружинах своих мирмидонских,

7:230

Праздно лежит, на царя Агамемнона злобу питая.

Нас же, ахеян, таких, что сразиться с тобою готовы,

Много! Давай, начинай, Приамид, поединок! Сражайся!»

Тут же ответил ему шлемоблещущий Гектор великий:

«Сын Теламонов, Аякс благородный, властитель народа!

7:235

Зря подстрекаешь меня, как ребёнка, или же как деву,

Что и искусством войны не владеют, и смерти боятся.

Я же довольно познал кровь войны, и сражаться умею!

Щит свой тяжелый могу перекидывать вправо и влево;

С тяжестью этой могу я без устали биться с врагами;

7:240

Пешим умею ходить я под грозные звуки Ареса;

Конным могу на скаку с кобылиц быстроногих сражаться.

Но не хочу нападать на такого, как ты, ратоборца,

Скрытно уметив. Хочу я открыто ударить. Готовься».

Это сказав, он копьё своё мощно метнул, сотрясая,

7:245

В выпуклый щит поразив семикожный огромный Аякса,

В яркий слой меди, в восьмой, что поверх твёрдых кож находился:

Шесть пробежало слоёв остриё, рассекая их бурно,

В коже увязло седьмой. И тогда уж Аякс Теламонид

Мощный метнул тут копьё длиннотенное с силой великой.

7:250

Тоже вогнал он копьё в круглый щит Приамида тяжёлый.

Щит светозарный насквозь пролетело копьё и прошило

Даже броню, что была вся изящно украшена; даже

На животе рассекло и хитон, чуть под рёбрами, слева.

Гектор отпрянул, едва чёрной гибели страшной избегнув.

7:255

Вырвали оба тогда длиннотенные копья и разом

Сшиблись опять, словно львы, пожиратели жадные крови;

Или как звери лесов, — кабаны, что мощны и свирепы.

Гектор копьём угодил в середину щита у Аякса,

Только щита не пробил: изогнулось лишь жало на меди.

7:260

А налетевший Аякс, в щит ударив, пробил его насквозь.

Вышло копьё и напор отразило, и Гектор отпрянул;

Жало по шее его проскользнуло, — и кровь заструилась.

Боя герой не прервал, шлемоблещущий пламенный Гектор,

Но лишь, подавшись назад, камень поднял могучей рукою,

7:265

Что среди поля лежал, рядом, чёрный, огромный, жестокий.

С силой он глыбу метнул и в блистательный щит семикожный

В центр угодил. И вся медь на щите у Аякса взревела!

Быстро Аякс взял с земли несравненно огромнейший камень,

И, раскрутив его, и, напрягая безмерную силу,

7:270

Бросил противнику в щит; проломив его камнем жерновным,

Ранил колено врагу. Опрокинулся Гектор на спину,

Сдавленный сверху щитом. Но опять поднял Феб Приамида.

Тут бы, схватившись, они изрубили друг друга мечами,

Если бы не подошли два глашатая вдруг к ратоборцам:

7:275

Вестник Идей — от троян, от ахеян же — вестник Талфибий;

Вестники вечных богов и людей, оба — мудрые сердцем.

Между героев они протянули два жезла. Сказал тут

Вестник троянский, Идей, что исполнен был мудрых советов:

«Дети любезные, вы поединок закончите этим.

7:280

Зевсу, гонителю туч, вы милы в равной степени оба;

Оба храбры и сильны: в этом все убедились сегодня.

Но приближается ночь; покориться ей очень приятно».

Тут же ответил ему, Теламонид великий и мощный:

«Вестник, то, что ты сказал, повели: пусть и Гектор мне скажет.

7:285

Он ведь на бой вызывал из храбрейших героев ахейских;

Вот и покорность пускай он покажет, а я соглашусь с ним».

Тут же ему отвечал шлемоблещущий Гектор великий:

«Да, Теламонид, тебе рост великий, и силу, и разум

Бог даровал; и борец ты на копьях в ахеянах лучший.

7:290

Что ж, на сегодняшний день прекратим мы с тобой поединок!

После сойдёмся. Тогда будем биться, пока уже боги

Нас не разлучат: из двух даровав одному лишь победу.

Ночь приближается. Что ж, покориться ей очень приятно.

Ну, так ступай к кораблям, аргивян там обрадуй, а больше —

7:295

Милых любезных друзей, своих близких, каких ты имеешь.

Я же за стены вернусь милой Трои, обрадовав этим

Смелые души троян и троянок всех длинноодежных,

Что соберутся толпой в храме, чтоб обо мне помолиться.

Сын Теламона! Почтим мы друг друга дарами на память.

7:300

Пусть говорят после нас и Троады сыны, и Эллады:

Бились герои, враждой воспылав, пожирающей сердце;

Но разлучились они, примирённые дружбой взаимной».

Так он сказал и вручил Теламониду меч среброгвоздный

С ножнами вместе, с ремнём перевесным в красивом убранстве;

7:305

Гектору ж отдал Аякс свой блистающий пурпуром пояс.

Так разлучились они. Тот пошёл к ополченьям ахейским,

К сонмам троянским — другой поспешил. И трояне смотрели,

Радуясь сердцем, что он и здоровый и целый идёт к ним,

Силы Аякса и рук его мощных легко избежавший.

7:310

В город его повели, уж не ждавшие видеть живого.

Так же Аякса вели и данаи в красивых поножах

К сыну Атрея царя, восхищённого славой победы.

Ради собравшихся их у владыки народов Атрида,

Царь Агамемнон быка пятилетнего в жертву зарезал

7:315

Тучного, чтобы воздать всемогущему Зевсу Крониду.

Кожу содрали с быка, и всего на куски разрубили;

Мелко нарезав куски, мясо на вертела нанизали;

Жарят на лёгком огне, а затем, приготовив, снимают.

Кончив работу, они приступили немедленно к пиру.

7:320

Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем.

Только Аякса почтил Агамемнон державный особо,

Выбрав хребетную часть для героя, что и больше слаще.

После того как едой и питьём голод все утолили,

Первым в собрании стал мыслить вслух старец Нестор, который

7:325

Всюду и прежде блистал превосходством мудрейших советов.

Он, благомысленный, так говорил на собранье весёлом:

«Царь Агамемнон и вы, воеводы народов данайских!

Много уже на полях полегло кудреглавых данаев.

Кровью их чёрной залил берега пышноструйного Ксанфа

7:330

Буйный Арес, и в Аид погрузились их души навечно.

Надо с зарёю, Атрид, прекратить ратоборство данаев.

Мы же, все дружно, с полей соберём трупы воинов наших,

В стан их свезём на волах и на мулах, чтоб сжечь совокупно

Их в стороне от судов. Ну а кости отцовские — детям

7:335

Каждый пусть в дом повезёт, возвращаясь в отчизну родную.

После, на месте костра, сообща мы насыплем могилу,

Общую всем. Перед ней возведём тут же стену и башни,

Чтоб с них, высоких, была оборона судам и ахейцам.

Также ворота в стене крепкостворные сделаем, чтобы

7:340

В них колесницы легко проходили. Снаружи стены той

Выроем ров, чтобы он был широк и глубок, — непреступен;

Чтобы к стене никого не пускал он, ни пеших, ни конных,

Если внезапно войска вдруг подступят троян горделивых».

Так он сказал, и цари одобрительно все восклицали.

7:345

Также трояне совет, на акрополе Трои собрали;

Бурно он, шумный, кипел перед домом владыки Приама.

Первым тогда Антенор благомысленный выступил с речью:

«Гордые Трои сыны! Также вы, о дарданцы! И также

Вы, о, союзники! То, что на сердце моём, вам скажу я!

7:350

Нынче ж давайте решим мы Елену Аргивскую вместе

С пышным богатством её возвратить Менелаю! Мы ж сами

Клятвы святые поправ, вероломно воюем! За это

Нет нам добра от богов! Так поступим, как я говорю вам».

Это сказал он и сел. И немедленно встал между ними

7:355

Богу подобный Парис, муж прекрасный прекрасной Елены.

Он Антенору в ответ устремляет крылатые речи:

«Ты, Антенор, говоришь неугодное мне совершенно!

Мог ты совет и другой, благотворный для всех нас, придумать!

Если же то, что сказал, ты сказал нам от чистого сердца,

7:360

Значит, бессмертные твой, без сомненья, похитили разум!

Вот что хочу я сказать, укротителям коней, троянцам:

Прямо я всем говорю, что не выдам супругу Елену!

Все же богатства её, что привёз я из Аргоса с нею,

Выдать согласен, и к ним ещё собственных тоже прибавить».

7:365

Это сказал он и сел. И немедленно встал между ними

Древний Приам Дарданид, по советам он равен бессмертным.

Он, благомыслия полн, так советовал в этом собранье:

«Гордые Трои сыны! Также вы, о дарданцы! И также

Вы, о, союзники! То, что на сердце моём, вам скажу я!

7:370

Дети мои, вы теперь справьте ужин, как прежде; а ночью

Помните стражу менять, и на страже пусть каждый не дремлет!

Завтра же вестник Идей пусть с зарёй к кораблям мореходным,

К мощным Атридам идёт, там пусть скажет обоим Атридам,

Что предлагает Парис, от которого распря возникла.

7:375

Также пусть скажет ещё наш разумный совет: не хотят ли

Чуть от войны отдохнуть, чтоб убитых собрать, сжечь их трупы.

После сойдёмся; тогда будем биться, пока уже боги

Нас не разлучат, одним иль другим даровав свет победы».

Так он сказал. Все ему покорились, полушав с вниманьем.

7:380

Ужинать стали войска, по своим разместившись отрядам.

Рано с зарею Идей отошёл к кораблям мореходным.

Были на сборе уже все данайцы, Аресовы слуги,

Возле кормы корабля Агамемнона. Вестник тут вышел,

Встал посреди, меж царей, и сказал Идей голосом звучным:

7:385

«Царь Агамемнон! И вы, предводители ратей ахейских!

Мне царь Приам повелел и другие сановники Трои

Вам передать, — может, весть вам покажется эта приятной, —

Что предлагает Парис, от которого распря возникла:

Те из сокровищ, что он в кораблях многоместных доставил

7:390

В Трою, из Аргоса взяв, (о, уж лучше б он прежде погибнул!),

Хочет он все возвратить, и своих к ним он хочет прибавить;

Только супругу отдать молодую царю Менелаю,

Не согласился Парис, как его ни просили трояне.

Также поручено мне и другое сказать: не хотите ль

7:395

Чуть от войны отдохнуть, чтоб убитых собрать, сжечь их трупы.

После сойдёмся; тогда будем биться, пока уже боги

Нас не разлучат, одним иль другим даровав свет победы».

Так он сказал. Все вокруг аргивяне хранили молчанье.

Тут вдруг взял слово Тидид Диомед, воеватель могучий:

7:400

«Нет, не должны мы теперь принимать ни сокровищ Париса

И ни Елену саму! Для глупцов, и для тех уже ясно:

Грянуть погибель вот-вот уж готова над Троей великой!»

Так он сказал. И вокруг закричали ахейцы в восторге,

Все удивлялись словам Диомеда, смирителя коней.

7:405

Встал Агамемнон тогда и Идею сказал он, державный:

«Вестник троянский! Ты сам слышал только что слово ахеян:

Так отвечают они, так я и вместе с ними отвечу.

Что до сожжения тел, то нисколько тому не противлюсь.

Это наш долг — не жалеть ничего для погибших в сраженьях.

7:410

Души умерших должны мы немедля огнём успокоить.

Зевс громовержец обет мой пусть слышит, муж Геры богини!»

Так он сказал и поднял скипетр свой, направляя к Олимпу.

Вестник троянский ушел. Он спешил к Илиону святому.

Трои сыны той порой и дарданцы сидели и ждали

7:415

Вместе: когда же Идей возвратится, их вестник почтенный.

Тут возвратился Идей. Как положено, встал в средине

И сообщил им ответ. Поднялись все, и быстро — за дело:

Кто — привозить мертвецов, кто — деревья из ближней дубравы.

Также ахейцы толпой от судов многовёслых спешили:

7:420

Кто — привозить мертвецов, кто — деревья из ближней дубравы.

Солнце ещё лишь едва озарило лучами долины,

Выйдя в небесный свой путь из глубин Океана, из светлых

Тихокатящихся волн, как сошлись два народа на поле.

Трудно им было узнать на побоище каждого мужа:

7:425

Только водою омыв лица павших от крови и пыли,

Клали тела на возы, проливая горючие слёзы.

Громко рыдать запрещал царь Приам: и трояне безмолвно

Мёртвых своих на костёр возлагали, печальные сердцем.

Молча, предав их огню, все вернулись в священную Трою.

7:430

Так и с другой стороны меднолатные мужи ахейцы

Мёртвых своих на костёр возлагали, печальные сердцем,

Также, предав их огню, возвращались к судам мореходным.

Не было утра ещё, но седели уж сумраки ночи.

И уж поднялись на труд от ахеян отборные мужи.

7:435

Там, где сжигали тела, там насыпали дружно могилу,

Общую всем. Перед ней возвели они стену и башни,

Чтоб с них, высоких, была оборона судам и ахейцам.

Также ворота в стене крепкостворные сделали, чтобы

В них колесницы легко проходили. Снаружи стены той

7:440

Вырыли ров. Был тот ров и широк и глубок, — непреступен;

Чтобы к стене никого не пускал, навтыкали в нём кольев.

Так в шумном стане своём и трудились ахейские мужи.

Боги, воссев меж тем у Кронида, метателя молний,

Все изумлялись, дивясь на великое дело ахеян.

7:445

Первым сказал Посейдон, бог морей и земли сотрясатель:

«Зевс громовержец! Какой человек на земле беспредельной

Станет теперь сообщать свои мысли и цели бессмертным?

Разве не видишь, что в ночь кудреглавые мужи ахейцы

Стену создали своим кораблям, перед нею глубокий

7:450

Вывели ров? А от них возданы ли богам гекатомбы?

Слава об этой стене полетит, где заря лишь достигнет;

И позабудут о той, что с трудом я вдвоём с Аполлоном

Лаомедону царю вокруг города выстроил в муках!»

Гневно вдохнув, отвечал Посейдону Зевс тучегонитель:

7:455

«Бог многомощный, земли колеблатель, ты что говоришь мне!?

Пусть кто другой из богов устрашается замыслов равных,

Тот, кто слабее тебя несравненно и силой и духом!

Слава твоя полетит там, где только заря лишь достигнет!

Верь и дерзай! И когда кудревласые мужи ахейцы

7:460

К милой отчизне своей понесутся в судах быстролётных, —

Стену разрушь! И когда до основ её в море обрушишь,

Сызнова берег покрой ты великий песками морскими,

Чтобы исчез даже след от огромной стены той ахейской».

Так на Олимпе вели разговоры бессмертные боги.

7:465

Солнце зашло. Между тем и ахейцы закончили дело.

В стане кололи тельцов, собираясь поужинать славно.

Прибыли тут корабли, с грузом Лемноса вин сладкотерпких.

С Лемноса много судов с этим грузом прислал для ахейцев

Славный Эвней Ясонид, что рождён Гипсипилой с Ясоном.

7:470

А для Атрея сынов, Агамемнона и Менелая,

Тысячу мер крепких вин в дар послал Ясонид в знак почтенья.

Все ж остальные мужи покупали вино по обмену:

Кто — за звенящую медь, за седое железо менялся,

Кто — круторогих волов отдавал или кожи воловьи,

7:475

Кто — и за пленных своих. А потом пир поднялся весёлый.

Целую ночь напролёт пировали ахейцы всем станом.

Также и Трои сыны и союзники — в граде пируют.

Целую ночь напролёт, замышляя недоброе, в небе

Зевс промыслитель гремел, на пирующих страх нагоняя.

7:480

Каждый из кубка вино отливал, и никто не решался

Пить, не свершив наперед возлиянья Зевсу Крониду.

Все, наконец, улеглись, крепких снов наслаждаясь дарами.

Песнь восьмая.

СОБРАНИЕ БОГОВ. ПРЕРВАННАЯ БИТВА

8:1

В розовом платье Заря распростёрлась едва над землёю,

Зевс молнелюбец созвал на собранье богов. На Олимпе

Многовершинном сидел он на самой высокой вершине.

Возле рассевшись, его молча слушали боги. Сказал он:

8:5

«Слушайте слово моё, боги вечные, также — богини!

Я расскажу вам о том, что велит рассказать моё сердце.

И чтоб никто из богов, и никто из богинь чтоб не вздумал

Слово нарушить моё! Чтобы все подчинились покорно

И помогли мне. Чтоб я беспрепятственно выполнил дело!

8:10

Если ж узнаю о ком из бессмертных, кто тайно захочет

С неба сойти, чтоб помочь илионянам или данаям,

Тот мной избитый страдать на Олимп возвратится с позором!

Или схвачу и швырну я ослушника в сумрачный Тартар,

В пропасть далёкую, где под землей глубочайшая бездна!

8:15

В Тартаре медный помост и ворота железные; так же

Он от Аида лежит глубоко, как от неба долины!

Там уж почувствует тот, сколь могучее я всех бессмертных!

Или попробуйте вот, — чтобы всем вам самим убедиться, —

Цепь золотую с небес вы спустите высоких, и сами

8:20

Все, сколько есть вас богов и богинь, до последнего, свесьтесь,

Взявшись за цепь, но стащить вы не сможете с неба на землю

Зевса владыку, всего устроителя, как ни старайтесь!

Если же сам я (решив, что так надо) повлечь пожелаю

Цепь эту вместе с землёй всей и вместе с морями, и, дёрнув,

8:25

Вдруг потяну лишь одной я рукой своей правой к Олимпу,

Цепью вершину обвив, — то весь мир на Олимпе повиснет!

Вот я насколько сильней всех бессмертных, тем более — смертных!»

Так он сказал, и вокруг боги молча, притихнув, сидели.

Грозен ужасно был Зевс в своей речи и всех напугал он.

8:30

Вот, наконец, речь взяла средь собранья Паллада Афина:

«О, всемогущий отец! О, Кронион, верховный владыка!

Знаем мы наверняка то, что сила твоя беспредельна.

Доблестных воинов лишь мы ахейских жалеем душою,

Тех, что погибнуть должны, исполняя свой жребий жестокий.

8:35

Но, если ты повелишь, то от битвы воздержимся все мы.

Мы лишь советы хотим дать аргивцам, чтоб храбрые мужи

В Трое погибли не все под твоим сокрушительным гневом».

Ей, улыбаясь, сказал Зевс Кронид темных туч собиратель:

«Приободрись, моя дочь! Я без умысла в сердце сказал вам,

8:40

К сведенью только. К тебе ж я всегда и вполне благосклонен».

Так он сказал и запряг в колесницу коней медноногих,

Быстро летящих, лихих, пышногривых коней златовласых.

Золото сам он надел, в руку кнут взял художеством дивный

Весь золотой, и взошёл в златоблещущую колесницу.

8:45

Быстро коней он погнал, — полетели послушные кони,

Между землёю паря и усеянным звёздами небом.

К Иде он их устремлял многоводной, к звериному царству,

К Гаргару, где был алтарь благовонный его, в его роще.

Там он коней удержал, повелитель бессмертных и смертных,

8:50

Из колесницы распряг и туманом густым их окутал.

Сам же, величием горд, он воссел на вершине Идейской,

На корабли аргивян и на Трою с вершины взирая.

Этой порой, укрепив себя пищей, ахейские мужи

Быстро в палатках своих покрывались оружием к битве.

8:55

В городе ж Трои сыны ополчались на смертную битву,

В меньшем числе, но и так все готовы свирепо сражаться:

Кровные узы влекли их за жён и детей своих биться.

Настежь врата все раскрыв, вытекали отряды из Трои,

Конные, пешие. Шум несказанный поднялся повсюду.

8:60

Вот и сошлись, наконец, друг на друга идущие рати.

Разом столкнулись щиты, что из кожи, и копья и силы

Меднодоспешных мужей; сшиблись выпуклобляшные разом

В меди блестящей щиты; всюду гром разразился ужасный.

Крики победные и стоны смертные вместе смешались

8:65

Гибнущих воинов и убивающих. Кровь заручьилась.

Целое утро и день светоносный до самой средины

Тучи из копий и стрел поражали троян и ахеян.

Но, лишь к зениту пришёл жаркий Гелиос, ярко сияя,

Зевс промыслитель достал золотые весы, и на чаши

8:70

Бросил два жребия он в вечный сон погружающей Смерти:

И конеборных троян, и данайских мужей смертный жребий.

Взял посредине весы и поднял: и данайцев склонился

День роковой: до земли многоплодной их жребий спустился.

Жребий же гордых троян аж до звёздного неба поднялся.

8:75

Грянул ужасно Кронид прямо с Иды по светлой лазури

Пламенем молний, метнув их в ахейцев. И, это увидев,

Все изумились они, и от ужаса все побледнели.

Тут уж ни Идоменей, ни Атрид Агамемнон, ни оба

Славных Аякса в бою оставаться уже не посмели.

8:80

Нестор один лишь стоял средь побоища стражем аргивским,

Но не по воле своей: конь его поражён был стрелою.

Ранил коня Александр, муж прекрасный прекрасной Елены,

В темя ему угодив, там, где грива коня начинаясь,

К шее могучей текла. Для коней то — опасное место.

8:85

Боль подняла на дыбы: в мозг коню остриё погрузилось.

Он и других жеребцов напугал, всё крутясь и брыкаясь.

Бросился старец к коню, чтобы острым мечом ему пристяжь

Быстро отсечь. Но как раз на него мчат сквозь волны бегущих

Гектора кони, неся на врага своего властелина.

8:90

Тут бы нашёл свою смерть неизбежно воинственный Нестор,

Если б его Диомед не увидел могучеголосый.

Голосом страшным Тидид тут же крикнул царю Одиссею:

«Эй, благородный герой Лаэртид Одиссей многоумный!

Что ты бежишь, как в толпе малодушные, спину подставив!?

8:95

Как бы при бегстве тебе не всадили копьё меж лопаток!

Остановись! Защитим старца мы от свирепого мужа!»

Но не услышал его Одиссей, благородный страдалец;

Мимо промчался, спеша к кораблям многоместным ахейским.

Но Диомед, и один оставаясь, вперед устремился;

8:100

Встал он перед лошадьми старца Нестора, сына Нелея,

И обратился к нему, устремляя крылатые речи:

«Старец! Жестоко тебя молодые бойцы притесняют!

Сила твоя уж не та, тяжела тебе старость лихая;

Да и возница твой слаб, да и кони твои не проворны.

8:105

Быстро иди же ко мне, и взойди на мою колесницу.

Троса увидишь коней, как искусны они, как умеют

Быстро лететь хоть куда, и в погоне проворны, и в бегстве.

Я у Энея в бою их отбил, возбудителя бегства.

Пусть о твоих лошадях позаботятся наши возницы.

8:110

Мы же с тобой на моих на троян устремимся. Пусть Гектор

Видит, способна ль ещё моя пика свирепствовать в битве!»

Так он сказал. И его не ослушался конник геренский.

Старца коней под своё попечение взяли возницы, —

Сильные оба, Сфенел с Эвриме́доном славолюбивым.

8:115

Сами же оба вождя в колесницу Тидида поднялись.

Нестор немедленно взял в руки вожжи блестящие; тут же

Коней стегнул, и они перед Гектором вмиг очутились.

Прямо на них он летел. Диомед в него пикой ударил,

Но, промахнувшись, попал он в стоявшего рядом возницу,

8:120

В Эниопея, что был смелым отпрыском старца Фебея.

Гнал он вожжами коней; пика в грудь угодила у сердца.

Он с колесницы упал, и отпрянули в бурные кони.

Там у него и душа сокрушилась, и сила угасла.

Скорбь о вознице своём сердце Гектору сжала жестоко.

8:125

Все же оставил его он лежать, хоть и жаль было друга.

Стал смельчака подбирать он в возницы другого средь войска.

Кони недолго его без возницы стояли. Достойный

Вызвался Архептолем Ифитид, храбрый воин. Ему он

На колесницу взойти приказал и вручил ему вожжи.

8:130

Битва свершиться могла, — это невозвратимое дело, —

В город загнали б тогда, как овец, всех троянцев ахейцы,

Если б всё это отец и бессмертных и смертных не видел.

Страшно громами взгремев, он взмахнул сребропламенным дротом

Молнии, метко метнул, пред конями Тидида ударив.

8:135

Мощное пламя взвило́сь, как фонтан, словно вспыхнула сера.

Прянули кони назад, задрожали от ужаса, бьются.

Пышные вожжи из рук старых Нестора вмиг убежали.

С сердцем трепещущим он говорит к Диомеду герою:

«Друг Диомед, поскорей ты коней разворачивай к бегству!

8:140

Или не чувствуешь ты: не тебе от Кронида победа!

Гектора нынче в бою громомечущий Зевс прославляет.

Может быть, после и нам, славу даст, если только захочет.

Не человеку менять то, что Зевс громовержец задумал,

Сколько бы ни был силён человек, всё ж могучей Кронион!»

8:145

Тут же ему отвечал Диомед, знаменитый воитель:

«Всё справедливо и всё ты разумно, о, старец, вещаешь.

Только гордыни болезнь мне и в сердце проникла, и в душу!

Гектор ведь скажет потом перед сонмом троян, приукрасив:

— Вождь Диомед от меня к кораблям убежал, испугавшись. —

8:150

Скажет, хвалясь, и тогда от стыда провалюсь я сквозь землю!»

Так Диомеду на то отвечал Нестор, конник геренский:

«Что говоришь ты, Тидид, храбрый сын браноносца Тидея?!

Если бы Гектор тебя даже робким назвал и бессильным,

Кто бы поверил ему? Ни дардане, ни граждане Трои

8:155

В то не поверят! Сильней не поверят троянские жёны,

Чьих щитоносных мужей в цвете лет толпы в поле поверг ты!»

Так он сказал, развернув к отступленью коней звонконогих,

В гущу бегущей толпы. Им вдогонку трояне и Гектор,

Тут же подняв жуткий крик, задождили свистящие стрелы.

8:160

Громко Тидиду кричал шлемоблещущий Гектор вдогонку:

«Эй, Диомед! Ведь тебя прежде чтили данайцы особо:

Лучшими — местом, едой, полным кубком на пиршествах общих…

Впредь не почтут: ты у них на глазах оказался женою,

Девой презренной! Умри! И скорей, чем, меня отразив, ты

8:165

На́ стены Трои взойдешь, или жён наших стройных, похитив,

В плен повлечёшь их, — скорей тебя, свергнув, в Аид я отправлю!»

Так он кричал. Диомед колебался в жестоких сомненьях:

«Не повернуть ли коней мне назад, не вступить ли с ним в битву?»

Трижды на умысел тот он и духом и сердцем решался,

8:170

Трижды с Идейской горы громом грозно гремел громовержец,

Трои сынам возвещал он победу в сомнительной битве.

Гектор же снова троян возбуждал, восклицая им громко:

«Храбрые Трои сыны! Рукопашцы дарданцы! Ликийцы!

Будьте мужами, друзья, и о доблести помните бурной!

8:175

Мне благосклонный Кронид, верю, громом своим предвещает

Славу победой достичь в этой битве; ахейцам же — гибель!

Эти глупцы для своей обороны построили стены.

Только для храбрых слабы эти стены и нам — не преграда!

Кони же наши легко через вырытый ров перепрыгнут.

8:180

Но только я окажусь возле их кораблей мореходных, —

Помните, други! — с огнём вы пылающим будьте готовы!

Пламенем я истреблю их суда и самих пред судами

Всех перебью аргивян, удушаемых дымом пожаров!»

Так он сказал, и к коням обратился своим, говоря им:

8:185

«Ксанф, и божественный Ламп, и Подарг, и могучий мой Эфон!

Кони мои, вы теперь оплати́те мне корм свой роскошный:

Дочь Этиона царя и супруга моя — Андромаха

Первым давала всегда вам пшеницу приятную в пищу,

В воду мешала вино, сколько вашему сердцу хотелось,

8:190

Раньше, чем мне самому, для неё драгоценному мужу!

Мчитесь же, кони, стремглав! Мы настигнем врагов и захватим

Доблестный Нестора щит, его слава небес достигает,

Будто из золота весь он — и круг и его рукояти.

С плеч Диомеда сорвём, со смирителя коней, в трофеи

8:195

Дивные латы его, то — бессмертного дело Гефеста!

Если мы это возьмём как трофеи, уверен, ахейцы

В эту же ночь на суда быстролётные бросятся, к бегству!»

Так возносясь, говорил. И разгневалась мощная Гера,

Стукнув по трону рукой, — сразу дрогнул Олимп многохолмный.

8:200

Тут же сказала она Посейдону, великому богу:

«Бог многомощный, земли колеблатель! Неужто нисколько

Сердце твоё не щемит из-за гибнущих храбрых данаев?!

Тех, что и в Эге тебе, и в Гелике так много приносят

Славных и жертв и даров? Помоги же добыть им победу!

8:205

Если бы все аргивян покровители мы б захотели,

Трои сынов отразив, обуздать громоносного Зевса,

Скоро б он сдался тогда, в одиночестве сидя на Иде!»

Ей, негодуя, в ответ говорил Посейдон многомощный:

«Смелоречивая! Что говоришь ты, о, Гера, подумай!

8:210

Я не желаю совсем, чтобы кто-нибудь смел из бессмертных

С Зевсом сражаться! Богов всех превыше Кронид своей силой!»

Так на Олимпе вели разговоры бессмертные боги.

Этой порой близ судов, между рвом и стеной, всё пространство

Было забито толпой всюду страшно теснимых данаев:

8:215

Воины, кони, щиты. Их теснил Приамид, мощный Гектор,

Словно жестокий Арес. Даровал ему славу Кронион.

Он бы свирепым огнём истребил и суда их у моря,

Если бы Гера царю Агамемнону в мысль не вложила:

Быстро народ возбудить, хоть и сам он об этом же думал.

8:220

Шагом широким скорей устремился он к стану ахеян,

В мощной руке он держал плащ огромный свой пурпурно-яркий.

Встал тут Атрид на корабль Одиссея, огромный и чёрный,

Что в средине стоял: чтобы голос его был услышан

В станах конечных царя Ахиллеса, и также — Аякса,

8:225

Вставших на самых концах с кораблями своими и ставкой,

Оба на силу их рук и на храбрость свою полагаясь.

Голосом громким, как гром, закричал тут Атрид аргивянам:

«Стыдно, аргивцы! Презрен тот, кто воин достойный лишь с виду!

Где похвальбы, что от вас я на Лемносе слышал?! Там громко

8:230

Вы величали себя как храбрейших, тщеславные люди!

Там на весёлых пирах вы волов поедали без счёта,

Чаши вы пили до дна, выше края вином наполняя!

Там говорили, хвалясь, будто каждый из вас станет биться

С сотней, с двухстами троян! А теперь одного мы не стоим

8:235

Гектора! Бурным огнём подожжёт скоро нам корабли он!

Зевс Олимпийский! Кого на земле из царей многомощных

Карой такой ты карал и великой лишал его славы?!

Я же, когда сюда плыл в корабле своём чёрном, на горе,

То миновал ли когда твой прекрасный алтарь, о, Кронион?

8:240

Нет, я на всех возжигал для тебя жир тельцов и их бёдра!

Так я всем сердцем пылал крепкостенную Трою разрушить!

Нынче, о, Зевс, хоть одно для меня ты исполни желанье!

Дай ты хотя бы самим нам спастись от врагов разъярённых;

Трои сынам не предай здесь на гибель ты славных ахеян!»

8:245

Был умилён Зевс-отец тут царём, проливающим слёзы.

Знаменье дал, что спасёт он аргивский народ, не погубит:

Тотчас орла ниспослал, между вещих — вернейшую птицу.

В мощных когтях нёс орёл быстрой лани детёныша. Вдруг он

Бросил детёныша близ алтаря всемогущего Зевса,

8:250

Что возвели племена аргивян, чтоб молиться Крониду.

Лишь увидали они, что от Зевса явилась им птица,

Бросились все на троян, жарче вспыхнув в отчаянной битве.

Но не успел ни один, сколько много ни было данаев,

Славу снискать как Тидид, что всех раньше коней своих бурных

8:255

Выгнал за ров, на троян устремил их, сразился в атаке.

Первым из всех Диомед Агелая троянца низвергнул,

Сына Фрадмона, когда тот коней поворочал к бегству.

Лишь повернулся спиной Агелай, сразу острую пику

Он между плеч получил, и сквозь грудь вся в крови она вышла.

8:260

Он с колесницы упал, и на нём загремели доспехи.

За Диомедом вослед два царя устремились — Атриды.

Следом — Аяксы вожди, облечённые бурною силой;

Идоменей Девкалид и его сотоварищ ужасный,

Вождь Мерион, что сравним с Эниалием, смертных убийцей.

8:265

После — герой Эврипил поспешил, славный сын Эвемона.

Тевкр же девятым спешил; он нацеливал лук свой жестокий,

Встав под великим щитом Теламонова сына Аякса.

Часто Аякс отстранял мощный щит, и стрелец знаменитый,

Вмиг осмотревшись, стрелял очень метко в толпу нападавших,

8:270

Сразу кого-нибудь он поражал, тот с душой расставался;

Тевкр же бросался назад и, как к матери сын, прижимался

К брату Аяксу, щитом покрываясь огромным и светлым.

Первым кого ж из троян поразил меткий Тевкр Теламонид?

Первые вот: Орсило́х, Офеле́ст и воинственный Ормен,

8:275

Де́тор и Хромий, ещё Ликофо́нт, небожителю равный;

Гамопао́н славный сын Полие́мона, также Мела́нипп.

Их одного за другим положил он на жирную землю.

Тевкра увидев, Атрид Агамемнон пришёл в восхищенье:

Как тот фаланги троян истребляет из крепкого лука.

8:280

Быстро приблизился к ним, рядом встал, восхищенный воскликнул:

«Тевкр, удалая твоя голова! Вождь мужей, Теламонид!

Так и рази ты троян! И тогда станешь светом ахейцам,

А Теламону отцу станешь славой! Взлелеян им с детства

Ты и воспитан в дому у него как родной, хоть побочный.

8:285

Старца, пусть он далеко, ты возвысь своей славой сыновней!

Я же тебе говорю, и исполнено слово то будет:

Если даруют мне Зевс громовержец с Афиной Палладой

Город Приама разбить, устроением пышную Трою, —

Первому после меня я вручу тебе лично награду:

8:290

Или треножник вручу яркий, или коней с колесницей,

Иль молодую жену, чтоб с тобой она ложе делила».

Так он сказал, и ему отвечал тут же Тевкр безупречный:

«О знаменитый Атрид, для чего ты меня побуждаешь,

Если стараюсь и так? Ни на миг я, покуда есть сила,

8:295

Праздным не буду. С тех пор, как троян отогнали мы к Трое,

Стрелами я их встречал, и, наметив кого, — поражаю.

Восемь уже я послал изощрённейших стрел длинножалых;

Восемь вонзились они в благороднейших юношей ратных;

Мне лишь свирепого пса того не удается уметить!»

8:300

Это сказал и пустил он из лука пернатую снова,

В Гектора метя; его поразить разгоралось в нём сердце.

Только попал не в него, а в невинного Горгифиона,

Сына Приама. Его, мужа храброго, в грудь поразил он.

Был тот Приаму рождён распрекраснейшей Кастианирой,

8:305

Что из Эзимы взята, и что видом богине подобна.

Так же, как мак в цветнике клонит голову тучную набок,

Пышный и полон зерна, и весенней росой отягчённый, —

Голову Горгифион, отягчённую шлемом, склоняет.

Тевкр же другую стрелу из могучего лука пускает,

8:310

В Гектора метя; его поразить разгоралось в нём сердце.

Но промахнулся опять: Аполлон отразил роковую.

Архептоле́ма стрела, Приамидова друга-возницу,

Пламенно мчащего в бой, острожальная, в грудь поразила.

Он с колесницы упал, и отпрянули бурные кони;

8:315

Там у него и душа сокрушилась, и сила угасла.

Скорбь о вознице своём сердце Гектору сжала жестоко.

Все же оставил его он лежать, хоть и жаль было друга.

Брату герой повелел, Кебриону, стоявшему близко,

Конские вожжи принять, и немедленно тот покорился.

8:320

Гектор на землю тогда с колесницы сияющей спрыгнул

С криком ужасным, поднял он одной рукой камень огромный,

Ринулся к Тевкру, как лев, умертвить стреловержца пылая!

Тевкр из колчана меж тем вновь пернатую горькую вынул

И приложил к тетиве. Но, когда крепкий лук напрягал он,

8:325

Камнем жестоким в плечо шлемоблещущий Гектор ударил,

Прямо в ключицу, что грудь завершает, — опасное место.

Ранил как раз в тот момент, как в него же Тевкр метил стрелою.

Жилу рассёк у стрельца; онемела рука возле кисти,

Он на колено поник, из руки выпал лук его крепкий.

8:330

Сын Теламона Аякс не оставил упавшего брата;

Быстро к нему подбежал и укрыл под щитом круговидным.

Двое товарищей тут взяли на руки Тевкра, подняли, —

Ехиев сын Мекистей с благородным Аластором вместе, —

И понесли к кораблям чернобоким стонавшего тяжко.

8:335

Храбрость в троянах опять олимпиец Кронион возвысил.

Прямо к глубокому рву вновь погнали трояне ахеян.

И между первых вперёд нёсся Гектор, могучестью гордый.

Будто бы пёс, что привык рыскать льва или дикого вепря,

Взяв лёгкий след и гоня, лишь на резвые лапы надеясь;

8:340

Зубы впивает в бока, или в бёдра, но сам не даётся, —

Так же без устали гнал шлемоблещущий Гектор данаев,

И отстающих копьём поражал. Так бежали данаи.

Но миновали когда ров глубокий с крутым частоколом

В панике бегства, когда уже многих троянцы убили, —

8:345

Вновь удержались они у судов, отказавшись от бегства.

Там приняли́сь ободрять все друг друга; к богам воздевая

Руки в молитве своей многогласной, богов умоляли.

Гектор же грозный вокруг на конях пышногривых носился,

Взглядом своим был похож на Горгону он и на Ареса.

8:350

Тут, на данаев взглянув, преисполнилась жалости Гера;

Сразу к Палладе она устремила крылатые речи:

«Дочь громовержца! Скажи, о Паллада, неужто данаям,

Гибнущим горестно, мы хоть в последний-то раз не поможем?

Верно, свой жребий они прежестокий исполнив, погибнут

8:355

Все от руки одного. Нестерпимо свирепствует Гектор!

Этот лихой Приамид им и так столько зла уже сделал!..»

Так ей сказала в ответ светлоокая дева Афина:

«Ах, уж давно бы, поверь, он расстался с душой и свирепством,

Здесь же, на отчей земле, сокрушенный руками данаев,

8:360

Если б отец мой, Кронид, не свирепствовал мрачной душою.

Лютый, лукавый всегда, и для всех моих дел он помеха.

Пусть бы он вспомнил хоть раз, как я часто из бед выручала

Сына его, что томим Эврисфеем был в подвигах тяжких.

Горько он к небу взывал! И меня олимпиец Кронион

8:365

Сыну его помогать посылал от высокого неба.

Если б я раньше умом проницательным это узнала,

В дни, как его Эврисфей вдруг отправил в Аид крепковратный

Пса из Эре́ба извлечь, взяв у страшного бога Аида, —

Не избежать бы ему Стикса гибельных вод глубочайших!

8:370

Нынче ж не любит меня, нынче волю Фетиды свершает:

Ноги лобзала ему Нереида и, бороду гладя,

Слёзно молила его, чтоб прославил героя Пелида.

Время придёт, и опять назовёт он Афину любимой!

Гера, не медли! Впрягай в колесницу коней звуконогих.

8:375

Я между тем поспешу во дворец Эгиоха Кронида;

Грозным оружием там облачусь я на бой, и увидим,

Будет ли рад Приамид, шлемоблещущий Гектор надменный,

Если вдвоём мы с тобой вдруг на поле сражения выйдем?

О! Не один из троян там насытит и псов и пернатых

С ней согласилась вполне белоплечая Гера богиня.

Тотчас сама, устремясь, снаряжала коней златосбруйных,

Старшая между богинь, дочь великого сильного Крона.

В доме отца своего, Эгиоха, Афина в то время

8:385

Скинула тонкий покров, что сама же, соткав, украшала

Пышным узором, и он с плеч струей на помост покатился.

Вместо отца своего облачилась броней громовержца,

Бранным доспехом его облеклась она, к бою готовясь.

В пламенной встала она колеснице и вооружилась

8:390

Тяжким, огромным копьём, тем, которым ряды сокрушает

Сильных бойцов, если вдруг прогневят они дочь Эгиоха.

Гера немедля с кнутом налегла на коней быстроногих.

С громом разверзлись врата им небесные сами при Горах —

Стражах небесных — Олимп вверен им и великое небо,

8:395

Чтоб пред вратами смыкать или вновь разверзать туч громады.

В эти ворота коней подстрекаемых гнали богини.

С Иды увидев богинь, Зевс Кронион наполнился гневом.

Тотчас Ириду он к ним златокрылую с вестью отправил:

«Мчись же, крылатая, и возврати их, Ирида, не дай им

8:400

Путь продолжать! Или мы не к добру в страшной битве сойдёмся!

Так, им скажи, я решил, и исполню я то непременно:

Ноги сломаю коням я под их колесницей блестящей,

И с колесницы сшибу их самих, колесницу ж разрушу!

И уж тогда, им скажи, в десять лет круговратных и долгих

8:405

Не излечить им тех ран, что я молнией выжгу на теле.

Будет Афина тогда помнить, как на отца ополчалась!

Против же Геры, скажи, я не столько рассержен и гневен:

Гера привыкла мне всё разрушать, что бы я ни замыслил!»

Так он сказал. Понеслась вихрям равная вестница Зевса.

8:410

Прямо с Идейских вершин на великий Олимп устремилась.

И возле первых ворот многохолмной горы Олимпийской

Встретив богинь, удержав, возвестила им слово Кронида:

«Что вы творите?! Зачем так свирепствовать сердцем, богини?

Зевс запрещает пока помогать кудреглавым ахейцам.

8:415

Так громовержец грозил, и слова непременно исполнит:

Ноги сломает коням вашим под золотой колесницей,

Вас с колесницы сшибёт и саму колесницу разрушит!

И уж тогда в десять лет круговратных и долгих, сказал он,

Не излечить вам тех ран, что он молнией выжжет на теле.

8:420

Будешь, Афина, тогда помнить, как на отца ополчалась!

Против же Геры, сказал, что не столько рассержен и гневен:

Гера привыкла уж всё разрушать, что бы он ни замыслил!

Ты же, ужасная дочь Эгиоха, — собакой бесстыдной

Будешь, коль пику свою против Зевса поднять ты решишься!»

8:425

Это сказав, унеслась прочь Ирида, подобная вихрям.

Гера державная тут так сказала Афине Палладе:

«Нет, светлоокая дочь Эгиоха! Нет, я не желаю!

Я не позволю себе против Зевса за смертных сражаться!

Смертные пусть, кто живёт, кто погибнет: судьба их такая,

8:430

Так предназначено. Зевс, только с сердцем своим совещаясь,

Сам пусть присудит всё то, что заслужат трояне, ахейцы!..»

Это сказав, вмиг она развернула коней быстроногих.

Горы, примчавшимся им, распрягли тут коней пышногривых,

И привязали уздой их у яслей, амброзии полных;

8:435

А колесницу богинь прислонили к стене лучезарной.

Сами ж богини, опять в сонм бессмертных вернувшись, уселись

В золото кресел своих, с глубочайшей печалью на сердце.

С Иды высокой погнал в колеснице красивоколёсной

Зевс тут к Олимпу коней, и примчался к собранью бессмертных.

8:440

Зевса коней Посейдон выпряг, славный земли колебатель,

И колесницу, покрыв полотном, на подножье поставил.

Зевс на свой трон золотой сел, пространногремящий Кронион,

И весь великий Олимп задрожал под стопами владыки.

Смутны сидят вдалеке от Кронида Афина и Гера,

8:445

Рядышком, пряча глаза, и не смея сказать даже слова.

Мыслью в сердца их проник Зевс и так обратился к богиням:

«Чем опечалены так и Афина и Гера богиня?

Слишком устать не пришлось вам в мужей прославляющей битве,

Гибель троянцам неся, ненавидимым вами так сильно!

8:450

Что до меня, то в руках у меня беспредельная сила.

Не победить меня всем, сколько есть на Олимпе, бессмертным!

Вы же, не видя ещё грозной битвы и подвигов страшных,

В трепет пришли; охватил страх сердца и прекрасные члены.

Снова я вам говорю, и слова мои точно б свершились:

8:455

Вы в колеснице своей, поражённые молнией жгучей,

Уж на Олимп никогда б не вернулись, в обитель бессмертных!»

Так он сказал. А они, негодуя, но тихо вздыхали:

Беды троянам ища, совещались богини тихонько.

И на Кронида слова ничего не сказала Афина,

8:460

В гневе своём, хоть её волновала свирепая злоба.

Гера же гнева в груди не сдержала, воскликнула Зевсу:

«Мрачный Кронион! Ты что говоришь, о, жестокий, подумай!?

Знаем прекрасно и так мы, что сила твоя беспредельна;

Доблестных воинов лишь мы ахейских жалеем душою,

8:465

Тех, что погибнуть должны, исполняя свой жребий жестокий.

Но, если ты повелишь, то от битвы воздержимся обе.

Мы лишь советы хотим дать аргивцам, чтоб храбрые мужи

В Трое погибли не все под твоим сокрушительным гневом».

К ней обратившись, сказал воздымающий тучи Кронион:

8:470

«Завтра с зарёю тебе, волоокая, грозная Гера,

Я разрешаю смотреть, если хочешь, как Зевс многомощный

Больше ещё истреблять ополченья данайские станет:

Так как в сражении рук не опустит стремительный Гектор

Прежде, пока при судах не воспрянет Пелид быстроногий;

8:475

В день тот уже при кормах кораблей будут воинства биться,

В страшной давясь тесноте возле мёртвого тела Патрокла.

Так суждено! И ничто предо мною пылающий гнев твой!

Если бы даже дошла в гневе ты до последних пределов

Суши и моря, туда, где сидят в заточеньи суровом

8:480

Крон и Япе́т, и вовек насладиться не могут ни ветром,

Ни светом солнца они; где вокруг их лишь Тартар глубокий!

Если бы даже туда ты, скитаясь, дошла, — и тогда бы

Гнев твой не тронул меня, невзирая на всю твою наглость!»

Так он сказал. Перед ним белоплечая Гера умолкла.

8:485

Пал между тем в Океан лучезарный диск яркого солнца,

Черную ночь навлекал за собой он повсюду на землю.

Против желаний троян день уж скрылся. Но трижды желанна

Сладкая тёмная ночь для ахейцев была меднолатных.

В войске троянском совет созывает блистательный Гектор.

8:490

Всех от ахейских судов он подальше уводит их, в поле,

К шумной пучинной реке, где от трупов свободное место.

Там все спустились с коней, стали слушать, что скажет им Гектор.

Гектор великий стоял и держал твёрдо правой рукою

Пику огромную, ту, что в одиннадцать локтей; сияло

8:495

Медное жало на ней и кольцо вкруг него золотое.

Речь перед всеми держал Приамид, опираясь на пику:

«Слушайте, Трои сыны, и дарданцы и рати союзных!

Как я хотел в этот день истребить и суда и ахеян,

Чтоб торжествуя в святой Илион нам вернуться со славой!

8:500

Прежде настигла нас тьма. Ночи тьма лишь одна сохранила

Рать аргивян и суда, что на суше стоят возле моря.

Други мои! Что ж, и мы покоримся настигшей нас ночи.

Здесь вечеряйте. Коней пышногривых скорей, ратоборцы,

Всех распрягите, и им дайте сочного корму обильно;

8:505

Сами ж из города вы и волов и овец пожирнее

В стан пригоните; вина животворного к ужину, хлеба

Нам принесите сюда из домов; натаскайте побольше

И́з лесу дров для костров, чтоб всю ночь до зари светоносной

Всюду пылали огни. Пусть их зарево к небу восходит,

8:510

Лишь для того, чтоб во тьме кудреглавые мужи ахейцы

Не попытались бежать по широким хребтам Геллеспонта,

Чтобы они на суда не взошли безопасно и мирно.

Нет уж, они и потом пусть, в отечестве, раны врачуя,

Помнят об остром копье и троянской стреле, что пронзали

8:515

Тех, кто бежал на суда! И пускай все народы страшатся

Горькой войною идти на троян конеборных, на Трою!

Вестники! В городе вы объявите, любезные Зевсу:

Бодрые отроки пусть и от лет убеленные старцы

Трою святую кругом стерегут с богосозданных башен;

8:520

Женщины ж, так как слабей, пусть же каждая в собственном доме,

Яркий огонь разведёт, мол, не спит Троя: крепкая стража!

В город чтоб вражий отряд не ворвался в отсутствии войска!

Так пусть и будет, как я говорю, браноносцы трояне!

Всё, что полезно сейчас для народа, о том и сказал я.

8:525

Завтра другое скажу, то, что завтра полезнее будет.

Верю, — в надежде молюсь я на Зевса и прочих бессмертных, —

Что я неистовых псов этих выгоню вон из Троады,

Всех, чья лихая судьба привела к нам в судах крепких, чёрных.

В мраке ж ночном и себя в стане нам охранять надо зорко.

8:530

Завтра, со светом зари, в боевые одевшись доспехи,

Возле ахейских судов мы воздвигнем свирепую сечу.

Там я увижу, меня ль Диомед, воеватель могучий,

Силой к стенам от судов отразит, или я, Диомеда

Медью сразив, в Илион возвращусь с превеликим трофеем.

8:535

Завтра он мужество пусть нам покажет, уж если посмеет

Встретить летящий мой дрот. Но, надеюсь, что завтра средь первых

Будет, пронзенный, лежать меж друзей, перебитых без счета,

Солнце едва лишь взойдёт. О! когда бы настолько же верно

Был я бессмертен как бог, никогда не старел своим телом,

8:540

Славился всеми, как Феб Аполлон и Паллада Афина, —

Столь верно то, что несёт день грядущий аргивцам погибель!»

Так говорил Приамид, дружный крик одобрения встретив.

Стали трояне коней распрягать, от ярма запотевших,

Каждый своих, и к своей колеснице вязал их за узды.

8:545

После из города в стан и волов, и овец тучных гнали,

Также несли из домов и вина животворного с хлебом

К рати поспешно; и дров для костров натащили из леса.

Стали сжигать на огнях в честь бессмертных богов гекатомбы.

Их благовоние ввысь до небес возносил лёгкий ветер

8:550

Облаком дыма. Но жертв не прияли блаженные боги,

Пренебрегли: им была ненавистна священная Троя,

И повелитель Приам, и народ копьеносца Приама.

Гордо мечтая, всю ночь возле места сраженья сидели

Трои сыны. И огни их несчётные в поле пылали.

8:555

Будто бы в небе ночном возле месяца ясного сонмом

Яркие звезды горят, если воздух и чист и безветрен;

Мрак расступается, всё видно глазу: высокие горы,

Море, долины, холмы, весь небесный эфир беспредельный,

Звёзд мириады вокруг. Видя это пастух рад душою.

8:560

Так между чёрных судов и глубокопучинной рекою

Много виднелось огней войск троянских со стен Илиона.

Тысяча в поле костров там пылало. Вокруг перед каждым, —

По пятьдесят человек, освещаемых заревом ярким.

Кони их белый ячмень дружно ели и сладкую полбу,

8:565

Прекраснотронной Зари у своих колесниц ожидая.

Песнь девятая.

ПОСОЛЬСТВО

9:1

Так охраняло свой стан войско Трои. Но, посланный свыше,

Ужас ахейцев объял, этот спутник дрожащего бегства;

Самым отважным из них нестерпимая грусть гложет души.

Будто бы шумный Борей и Зефир, что из Фракии дуют,

9:5

Понт многорыбный легко растревожили, два быстрых ветра;

Вдруг со свирепством они налетят: почерневшие зыби

Грозно холмятся кругом, хлещут водоросль, тину из моря, —

Так же и души в груди благородных данаев терзались.

Царь Агамемнон пронзён был печалью глубокою в сердце,

9:10

Мрачен ходил, посылал он глаша́таев звонкоголосых

К сбору вождей приглашать, но велел, чтобы каждого мужа

Тихо по имени звать, не кричать. Он и сам так трудился.

Вот на совете сидят все уныло. Тут царь Агамемнон

Встал: слёзы льются рекой, будто горный поток черноводный

9:15

Вниз со стремнистой скалы бурно льёт свои мрачные воды.

Стонов глубоких своих не скрывая, сказал он данаям:

«Други мои! О, вожди и властители храбрых данаев!

Зевс громовержец меня в неизбежную гибель толкает!

О, вероломный! Ведь он прежде зна́менье дал и обет мне,

9:20

Что возвращусь я домой разрушителем Трои твердынной;

Нынче ж прельщён он другим, злым намереньем: грозно велит мне

В Аргос бесславно бежать, погубив здесь так много народа!

Да, без сомнения, так всемощному Зевсу угодно.

Много уже городов сокрушил он высоких и крепких.

9:25

Много ещё сокрушит: беспредельно могущество Зевса.

Слушайте, други мои! Что велю я сейчас, — повинуйтесь!

Нужно бежать! Так скорей возвратимся ж в отечество наше!

Нам не разрушить, увы, с площадями широкими Трои!»

Так он сказал. И кругом все сидели в глубоком молчаньи.

9:30

Долго безмолвные так просидели уныло данаи.

Тут наконец средь вождей слово взял Диомед благородный:

«О, Агамемнон Атрид! На твои неразумные речи

Я возражу, не сердись, на собраньях позволены споры.

Храбрость мою порицал ты недавно пред ратью ахейской:

9:35

Робким меня называл, невоинственным. Правду ль сказал ты, —

То аргивянам вполне всем известно, и юным, и старцам.

Видно, один только дар дал тебе хитроумный Кронион:

Скипетром власти владеть разрешил он тебе перед всеми.

Твёрдости ж духа не дал. В ней верховная власть человека!

9:40

О, малодушный! И ты вправду веришь, что мы, аргивяне,

Так малосильны и так невоинственны, как говоришь ты?

Если так пламенно сам ты желаешь домой возвратиться, —

Мчись! Корабли для тебя возле моря давно уж готовы,

Множество ты их пригнал из Микен. Мчись! Дорога открыта!

9:45

Только останутся здесь все другие герои ахейцев,

Трои пока сильной в прах не разрушим!.. Когда и другие

Вдруг захотят убежать с кораблями в родную отчизну, —

Я и Сфенел, мы вдвоём здесь останемся, будем сражаться,

Троя пока не падёт! Ибо с богом пришли мы под Трою!»

9:50

Так он сказал, дружный крик одобренья ахейцев он встретил.

Всех восхитили слова Диомеда, смирителя коней.

Встал между ними тогда благомысленный Нестор, сказал он:

«О, сын Тидея! Ты, как в битвах яростных воин храбрейший,

Так и в советах, среди своих сверстников, мудрый советник.

9:55

Речи твоей здесь никто не осудит из храбрых данаев,

Не возразит ничего. Только речь до конца не довёл ты.

Молод ещё ты, когда б был мне сыном, то — младшим из младших,

Так, без сомненья. Но ты, Диомед, говорил здесь разумно

Между аргивских царей: ибо ты говорил справедливо!

9:60

Я же теперь, пред тобой так гордящийся старостью жизни,

Слово окончу твоё, так, как надо. Никто из ахеян

Речь не осудит мою, даже сам Агамемнон державный.

Тот беззаконен всегда, тот безродный, бездомный скиталец,

Кто ненавистные всем любит междоусобные войны!

9:65

Но покоримся теперь наступающей сумрачной ночи:

Войску пора вечерять; ну а стража ночная пусть выйдет,

Встанет вокруг возле рва за стеною, да смотрит пусть зорко.

Стражу на юношей я возлагаю. А после немедля

Ты, Агамемнон Атрид, ты, державнейший царь между нами,

9:70

Пир для старейшин устрой. То прилично тебе и способно:

Стан твой ведь полон вина; аргивяне его от фракийцев

На кораблях каждый день по широкому понту привозят.

Сытно ты всех угости, ты же многих народов властитель.

И на пиру среди всех, кто совет самый лучший подаст нам,

9:75

Ты и прими тот совет, он теперь для ахеян так нужен, —

Добрый, разумный совет. Ведь враги уже перед судами

Жгут сотни ярких костров! Кто из нас веселится, их видя?

Либо спасёт эта ночь наше воинство, либо погубит».

Так он сказал. С ним совет согласился, с почтеньем внимая.

9:80

В стражу с оружьем в руках устремились ахейские мужи:

Нестора сын, Фразимед, над пилосским народом правитель;

С ним — Аскалаф, Иялмен, — сыновья мужегубца Ареса,

Критский герой Мерион, Деипир, Афарей нестрашимый,

Также и вождь Ликомед благородный, Крейонова отрасль.

9:85

Семь предводили вождей эту стражу; за каждым, — по сотне, —

Юноши стройно текли, ввысь стремились их длинные копья.

К месту придя, между рвом и стеной, посредине расселись;

Там разложили костры, каждый сам себе ужин готовил.

Царь Агамемнон на пир в свой шатёр всех старейшин уводит.

9:90

Там уже ужин готов, и обильный, и сердцу приятный.

К разнообразию яств руки тянут герои охотно.

После того, как едой и питьём голод все утолили,

Первым поднялся меж них, чтобы снова слагать помышления,

Нестор, который всегда восхищал превосходством советов.

9:95

Он, благомысленный, так говорил среди пира ахейцам:

«Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

Слово начну я с тебя и окончу тобою, могучий.

Многих народов ты царь, и тебе поручил Олимпиец

Скипетр, законы. Ты суд и совет возвещаешь народу.

9:100

Более всех у тебя долг — не только велеть, но и слушать,

И исполнять чью-то мысль, если мысль та, внушённая сердцем,

Доброе войску сулит. Чью же мысль предпочесть — сам решай ты.

Я же теперь вам скажу то, что мне представляется лучшим.

Думаю, мысли такой превосходной, что в сердце ношу я,

9:105

Вряд ли придумает кто. Я давно её в сердце лелею,

С самого дня, как тогда ты, божественный, взял Брисеиду,

Силой увёл из шатра у Пелида, пылавшего гневом,

И уговорам не внял нашим. Сколько тебя, Агамемнон,

Я отговаривал! Но ты, надменному духу поддавшись,

9:110

Мужа, что всех нас храбрей, и которого чествуют боги,

Честной награды лишив, обесчестил. Теперь, о великий,

Вместе подумать пора, как его умолить нам, смягчить чтоб

Сердце — богатством даров, душу — дружеской ласковой речью».

Тут же ответил ему повелитель мужей Агамемнон:

9:115

«Старец, ты верно сейчас обличил здесь моё прегрешенье.

Да, в этом грешен, могу ль отрекаться! Тот стоит народа,

Смертный один, Зевс кого вдруг от чистого сердца возлюбит!

Так он его, возлюбив, превознёс, а данаев унизил.

Но, раз уж я согрешил, обуявшего сердца послушав,

9:120

Сам я загладжу вину и бесчисленный дам ему выкуп.

Здесь, перед вами, дары знаменитые эти исчислю:

Золота дам я ему целых десять талантов, и двадцать

Ярких сосудов больших, семь треножников жара не знавших,

Дам и двенадцать коней, получавших награды на скачках.

9:125

Истинно вам говорю, тот без бедности, в золоте жил бы,

И не нуждался ни в чём, у кого было б столько богатства,

Сколько наград для меня быстроногие вынесли кони!

Семь непорочных деви́ц, рукодельниц искусных, отдам я,

Лесбосских, тех, что тогда, как разрушил он Лесбос цветущий,

9:130

Сам я избрал, красотой побеждающих жён земнородных.

Их я отдам; и при них возвращу я и ту, что похитил,

Брисову дочь; и притом я клянусь величайшею клятвой,

Что не успел с ней ещё возлежать, и ещё не сближался,

Так, как природой дано быть мужчине и женщине вместе.

9:135

Это всё дам я сейчас. А потом, как великую Трою

Старца Приама дадут ниспровергнуть нам боги, тогда уж

Пусть он и медью корабль свой и золотом вволю наполнит,

Сам наблюдая за тем, как мы станем делиться добычей.

Также пусть двадцать возьмёт жён троянских себе по желанью,

9:140

Самых красивых из жён Трои после Елены Аргивской.

Если же в Аргос придём мы, в ахейский свой край благодатный,

Зятем его назову, честью сделаю равным с Орестом,

С сыном единственным, что возрастает в довольстве и неге.

Дочери три у меня в доме пышном моём расцветают:

9:145

Хризофемиса, ещё Лаодика и Ифианасса.

Пусть он без выкупа ту, что любезнее сердцу придётся,

В дом свой супругой введёт; а приданое сам я за нею

Славное выдам, никто из отцов столь не даст за невестой.

Семь подарю городов, процветающих, многонародных:

9:150

Гиру, где много травы сочной, Энопу и Кардамилу,

Феры священные дам, и Анфею с глубокой долиной,

Гроздьями венчанный дам ему Педас с Эпеей прекрасной.

Все у приморья они, рядом с Пилосом дивным, песчаным.

Овцами жители их и волами довольно богаты,

9:155

Будут дарами они его чествовать, будто бы бога,

Будут под скипетр его приносить богатейшие сборы.

Выполню всё, как сказал, если тут же вражду он оставит.

Пусть примирится! Аид средь богов несмирим, непреклонен;

Но для людей он за то ненавистнее всех из бессмертных.

9:160

Пусть мне уступит Ахилл так, как следует! Выше я властью,

Старше годами, и тем перед ним справедливо горжусь я».

Так он сказал. И ему отвечал Нестор, всадник геренский:

«Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

Истинно щедрые ты хочешь сделать подарки Пелиду.

9:165

Благо, друзья! Поспешим, изберём же послов поскорее,

Пусть поспешат они в стан к Ахиллесу царю с этой вестью.

Или позвольте, я сам изберу их; они согласятся:

Феникс, любимец богов, предводителем будет посольства;

С ним — Теламонид Аякс, также — царь Одиссей благородный;

9:170

Годий же и Эврибат пусть, как вестники, шествуют с ними.

На руки дайте воды, сотворите святое молчанье;

Зевсу помолимся, пусть он помилует нас, всемогущий!»

Так он сказал. Речь его всем вокруг показалась приятной.

Вестники тут же царям руки чистой водою омыли;

9:175

Юноши, тёмным вином наполнявшие доверху чаши,

В кубках вино разнесли всем, начав с тех, кто с правого края.

В жертву бессмертным возлив, сами выпив, сколь сердце желало,

Вместе поднялись послы, поспешили из стана Атрида.

Много им Нестор давал всем советов, и даже глазами

9:180

Каждому он подмигнул, но особенно сыну Лаэрта:

Чтобы им всё испытать, но склонить Ахиллеса героя.

Берегом вышли послы несмолкаемошумного моря,

Пылко молясь по пути, чтоб объемлющий землю Кронион

Как-то помог им смягчить слишком гордое сердце Пелида.

9:185

В стан мирмидонцев придя, к их судам, и найдя там героя,

Видят, что сердце своё услаждает Пелид звонкой лирой,

Пышной, изящной, цветной, и с серебряной на́кольней сверху.

Взял он с трофеем её, когда город разбил Этиона.

Лирой он дух услаждал, воспевая деянья героев.

9:190

Рядом Патрокл Менети́д с ним один лишь сидел, он безмолвно

Ждал Эакида, пока тот свои песнопения кончит.

Тут подошли к ним послы, впереди Одиссей многоумный;

Встали напротив и ждут. Ахиллес изумлённый поднялся

С лирой в руках, и к друзьям устремился он с радостным сердцем.

9:195

С ним и Менетиев сын, лишь увидел пришедших, поднялся.

Руки навстречу простёр и сказал Ахиллес быстроногий:

«Здравствуйте! Истинно вы мне друзья! Знать, нужда привела вас!

Даже и гневному мне из ахеян любезнее всех вы!»

Так он сказал. Пригласил в свой шатёр их Пелид благородный;

9:200

В кресла там всех посадил, на коврах дивнокрасных стоявших;

И обратился потом он к Патроклу, стоявшему рядом:

«Чашу побольше, мой друг, Менети́д, для гостей принеси-ка;

Цельного нам раствори и поставь перед каждым по кубку:

Милые сердцу друзья собрали́сь вдруг под крышей моею!»

9:205

Так он сказал, и Патрокл покорился любезному другу.

Сам же огромный лоток положил он к огню, ближе к свету.

В нём разложил он хребты от овцы и козы утучнелой,

Бросил и окорок к ним он от борова, жиром блестящий;

Их Автоме́дон держал, Ахиллес же разделывал ловко,

9:210

После дробил на куски и вонзал их на вертел искусно.

Жаркий огонь между тем разводил Менетид боговидный.

Чуть лишь огонь ослабел и багряное пламя поблекло,

Угли Пелид поразгрёб, вертела разложи́л на подпорке,

Прямо над жаром, затем всё священною солью посыпал.

9:215

Мясо, обжарив кругом, на обеденный стол он поставил.

Тут же расставил Патрокл по столу хлеб в красивых корзинках.

Яства же сам для гостей разделил Ахиллес благородный.

После за дружеский стол сел напротив царя Одиссея.

Но не забыл и богов, жертву жителям неба воздать он

9:220

Другу Патроклу велел; тот в огонь жаркий бросил начатки.

К сладостным яствам тогда дружно руки тянули герои.

После того, как едой и питьём голод все утолили,

Фениксу тайно Аякс по́дал знак; Одиссей то заметил,

Кубок наполнил вином и сказал, взяв за руку Пелида:

9:225

«Здравствуй вовеки, Пелид! В дружных пиршествах нет недостатка

Нам, как под царским шатром властелина народов Атрида,

Так же и здесь, у тебя. Изобилен твой стол, сладко сердцу

Здесь, на пиру. Но теперь не о пиршествах радостных дело.

Близкую гибель себе мы, питомец Крониона, видим.

9:230

В трепете мы. Как узнать: корабли мы спасём от сожженья

Или погубим, когда не оденешь доспехов ты грозных!

Близко уже к кораблям, под стеною раскинули стан свой

Гордые Трои сыны и друзья иноземные Трои.

В стане без счёта огни зажигают, грозятся, что больше

9:235

Не удержать их ничем, что как гром на суда наши грянут.

Им же и зна́менья Зевс благовестные грозно являя,

Молнии мечет свои! Гектор силой ужасной кичится,

Буйно свирепствует он, опираясь на Зевсову силу;

Смертных и даже богов презирает он в бешенстве страшном.

9:240

Молится: лишь бы скорей появилась румяная Эос;

Хвалится завтра срубить с кораблей кормовые их гребни,

Пламенем бурным пожечь корабли и самих нас, ахеян,

Всех перед ними избить, удушаемых дымом пожара.

Этого я и боюсь. Пусть уж гордых угроз Приамида

9:245

Боги не осуществят; пусть не будет судьбы нам ужасной

Гибнуть под Троей, вдали от отчизны, от Аргоса!.. Слушай,

Храбрый, восстань же, Пелид, если хочешь избавить ахеян,

Столь утеснённых теперь, ты от ярости толпищ троянских!

После тебе ж самому будет горько, когда ты промедлишь,

9:250

Зло допустив; исправлять будет поздно. Уж время настало!

Поторопись, и тогда страшный день отвратишь от ахеян!

Друг! Не тебе ли Пелей заповедовал, старец, родитель,

В день, как из Фтии тебя посылал он к Атрееву сыну:

— Доблесть, мой сын, даровать и Афина и Гера богиня

9:255

Могут, когда захотят; только помни, в груди своей жаркой

Гордую душу всегда ты обуздывай: кротость любезней.

Распри злотворной всегда ты чуждайся. Пусть больше и больше

Чтят меж ахеян тебя наравне молодые и старцы. —

Так наставлял он тебя. Ты ж забыл всё. Смягчись и послушай,

9:260

Гнев сокрушительный свой отложи! И тебе Агамемнон,

Если оставишь ты гнев, даст даров многоценных немало.

Хочешь, послушай, тебе перечислю я перед друзьями,

Сколько даров обещал Агамемнон тебе знаменитых:

Золота даст он тебе целых десять талантов, и двадцать

9:265

Ярких сосудов больших, семь треножников жара не знавших,

Даст и двенадцать коней, получавших награды на скачках.

Истинно он говорит, тот без бедности, в золоте жил бы,

И не нуждался ни в чём, у кого было б столько богатства,

Сколько наград для него быстроногие вынесли кони!

9:270

Семь непорочных деви́ц, рукодельниц искусных, отдаст он,

Лесбосских, тех, что тогда, как разрушил ты Лесбос цветущий,

Сам он избрал, красотой побеждающих жен земнородных.

Их он отдаст; и при них возвратит он и ту, что похитил,

Брисову дочь; и притом величайшею клятвой клянётся,

9:275

Что не успел с ней ещё возлежать, и ещё не сближался,

Так, как природой дано быть мужчине и женщине вместе.

Всё это даст он сейчас. А потом, как великую Трою

Старца Приама дадут ниспровергнуть нам боги, тогда уж

Даст он и медью корабль твой и золотом вволю наполнить,

9:280

Сам ты за тем наблюдай, как мы станем делиться добычей.

Также ты двадцать возьмёшь жён троянских себе по желанью,

Самых красивых из жён Трои после Елены Аргивской.

Если же в Аргос придём мы Ахейский, в свой край благодатный,

Зятем тебя назовёт, честью сделает равным с Орестом,

9:285

С сыном единственным, что возрастает в довольстве и неге.

Дочери три у него в доме пышном его расцветают:

Хризофемиса, ещё Лаодика и Ифианасса.

Даст он без выкупа ту, что любезнее сердцу придётся,

В дом твой супругой ввести; а приданое сам он за нею

9:290

Славное выдаст, никто из отцов столь не даст за невестой.

Семь городов даст тебе, процветающих, многонародных:

Гиру, где много травы сочной, Энопу и Кардамилу,

Феры священные даст, и Анфею с глубокой долиной,

Гроздьями венчанный даст тебе Педас с Эпеей прекрасной.

9:295

Все у приморья они, рядом с Пилосом дивным, песчаным.

Овцами жители их и волами довольно богаты,

Будут дарами они тебя чествовать, будто бы бога,

Будут под скипетр тебе приносить богатейшие сборы.

Выполнит тут же он всё, если сразу вражду ты оставишь.

9:300

Если ж ещё для тебя ненавистен Атрид Агамемнон,

Он и подарки его, — пожалей хоть других ты ахейцев,

В стане теснимых врагом. И тебя, как бессмертного бога,

Рати почтут; между них ты покроешься славой великой!

Гектора ты поразишь! Сам к тебе он приблизится в битве,

9:305

В буйстве безумном своём. Он уже никого не считает

Равным себе среди нас, сколь ни есть нас, данаев, под Троей!»

Так он сказал. И ему отвечал Ахиллес быстроногий:

«О благородный герой, Одиссей Лаэртид многоумный!

Должен я мысли свои пред тобою раскрыть откровенно,

9:310

Что на уме у меня, что исполню, — чтоб вы перестали

Вашим жужжаньем скучать мне, один за другим приступая:

Тот ненавистен мне муж, как врата ненавистного ада,

Кто говорит мне одно, а в душе он скрывает другое.

Я же вам прямо скажу, что теперь почитаю я лучшим:

9:315

Нет, ни могучий Атрид, ни другие, надеюсь, данаи

Сердце моё не смягчат. И какая тому благодарность,

Кто беспрестанно с врагом в битвах страшных без устали бился!

Равная доля у вас нерадивцу и рьяному в битве;

Так же и честь всем одна воздаётся, и робким и храбрым!

9:320

Вам всё равно кто умрёт, что бездельник, что сделавший много!

Где мне награда за то, что понёс я на сердце в сраженьях,

Что ежедневно свою подвергал я опасностям душу?

Птица беспёрым птенцам своим корм добывает усердно,

В клюве им носит поесть, и что трудно самой, — забывает.

9:325

Так же под Троей и я: сколь ночей здесь провёл я бессонных,

Сколько кровавых провёл дней на сечах жестоких, смертельных,

Храбро сражаясь с врагом из-за женщин Атридов надменных!

На кораблях разорил городов многолюдных двенадцать;

Пешим одиннадцать их разорил в многоплодной Троаде.

9:330

В каждом из тех городов драгоценнейших много сокровищ

Я добывал, их сюда принося, властелину Атриду

Всё отдавал. Он же сам лишь в тылу, при судах, оставаясь,

Их принимал, и себе много брал, выделял же нам мало.

Несколько выдал из них как награды царям и героям.

9:335

Целы награды у всех; у меня ж одного её отнял —

Женщину, милую мне; и теперь наслаждается ею

Царь сладострастный! За что ж против Трои воюют аргивцы?

Войско зачем собирал Агамемнон и вёл на Приама?

Разве не ради одной дивнокудрой прекрасной Елены?!

9:340

Или же любят супруг непорочных из всех земнородных

Только Атрея сыны? Добродетельный муж и разумный

Каждый свою бережёт, каждый любит, как я Брисеиду.

Я Брисеиду любил, несмотря, что оружием добыл!

Нет, он меня обманул, и награду из рук моих вырвал.

9:345

Пусть не прельщает! Теперь его знаю, уже не обманет!

Пусть он с тобой, Одиссей, и с другими царями ахеян

Думает, как от судов отвратить пожирающий пламень.

Истинно, многое он и один, без меня, уже сделал:

Стену для вас взгромоздил, также ров перед нею он вывел

9:350

Страшно глубокий, и внутрь его колья, в широкий, наставил!

Но бесполезно! Он так мощность Гектора, людоубийцы,

Не укротит. Я пока средь аргивцев на поле сражался,

Битву далёко от стен начинать не решался и Гектор:

Только у Скейских ворот воевал и у дуба. Однажды

9:355

Встретились там, он едва избежал моего нападенья.

Больше уж с Гектором я воевать не намерен. И завтра,

Зевсу воздав и другим небожителям должные жертвы,

Я нагружу корабли и немедля спущу их на волны.

Если желаешь, и есть тебе дело до этого, — завтра

9:360

С ранней зарею смотри, как по рыбному понту помчатся

Быстро мои корабли под дружиной, налегшей на вёсла.

Если же даст Посейдон мне счастливое плаванье, — значит

Точно на третий уж день я достигну и Фтии холмистой.

Там мне довольно всего, что я бросил, сюда увлекаем.

9:365

Но и отсюда везу много золота, меди багряной,

Пышноодетых деви́ц пленных, также седое железо;

Всё, что по жребию взял. Но без той, что он сам даровал мне,

И, оскорбляя меня, сам потом и отнял гордый властью!

Так передайте ему всё, что я вам сказал, всё до слова.

9:370

И перед всеми! Пускай и другие, как я, негодуют,

Если кого обмануть из ахеян ещё он желает,

В жадном бесстыдстве горя́! Ну а что до меня, я надеюсь,

Он, хоть и наглый, как пёс, но в лицо мне смотреть не посмеет!

С ним не хочу я никак сообщаться, ни словом, ни делом!

9:375

Раз он, коварный, меня обманул, оскорбив, но вторично

Слову его веры нет! И довольно с него! Пусть теперь он

Здесь погибает! Лишил его разума Зевс промыслитель.

Даром гнушаюсь его! И его самого презираю!

Пусть бы он мне предлагал даже в десять и в двадцать раз больше;

9:380

Сколько имеет и сам, даже сколько ещё он накопит;

Даже хоть всё, что несут в Орхоме́н или Фивы Египта,

Город, где люди в домах держат много сокровищ бессчётных,

Город, где есть сто ворот, и из каждых ворот там по двести

На быстроногих конях выезжает мужей в колесницах;

9:385

Даже пусть столько даёт, сколько есть здесь песку или праха, —

Сердце и этим моё не преклонит Атрид Агамемнон,

Прежде чем всей не сведёт он терзающей душу обиды!

Дочь Агамемнона я не хочу брать в супруги! Пусть даже

Если она красотой с золотой Афродитою спорит,

9:390

Если искусством работ светлоокой Афине подобна, —

В жёны её не возьму! Пусть в мужья ей найдёт он другого,

Кто ему более мил, и кто царственной властью повыше.

Если же боги меня сохранят, и вернусь в дом родной я,

Там мой родитель Пелей сам жену мне отыщет не хуже.

9:395

Много ахеянок есть и в Элладе, во Фтии счастливой,

Знатных отцов дочерей, городов и земель властелинов:

Сердцу любую из них назову я супругою милой.

Там… о, как часто моё благородное сердце желает,

Брачный союз совершив, с непорочною милой супругой

9:400

Долго и счастливо жить, как отец мой Пелей, мудрый старец.

Думаю, с жизнью ничто не сравнится: пусть даже богатства,

Чем Илион, говорят, изобиловал, — город, богатый

В прежние мирные дни, до нашествия рати ахейской;

Даже сокровища те, что под каменным сводом хранятся

9:405

В храме метателя стрел Аполлона, в Пифоне скалистом.

Всё можно приобрести: и волов, и овец среброрунных,

Можно прекрасных коней обрести, золотые треноги;

Только вот душу назад возвратить невозможно; не купишь

И не поймаешь её вновь, когда улетит вдруг однажды.

9:410

Сереброногая мать моя мне возвестила, Фетида:

Жребий двойной у меня, что ведёт к гробовому пределу:

Если останусь я здесь, перед Троей высокой сражаться, —

Мне не вернуться домой, зато слава моя не погибнет.

Если же в дом возвращусь я, в любезную землю родную,

9:415

Слава погибнет моя, зато будет мой век долголетен,

И преждевременно Смерть роковая меня не настигнет.

Я бы и всем остальным посоветовал это же сделать:

Плыть поскорее домой. Никогда вы конца не дождетесь

Трои высокой: над ней грозных молний метатель Кронион

9:420

Руку свою распростёр, и возвысилась дерзость троянцев.

Вы ж возвращайтесь, и там, в стане, всем благородным данаям

Мой возвестите ответ слово в слово, как должно посланцам.

Пусть на совете другой и вернейший придумают способ,

Как им спасти и суда, и ахейский народ, утеснённый

9:425

Возле своих кораблей мореходных. А то, что хотели,

Будет без пользы войскам, так как я непреклонен во гневе.

Феникс останется здесь. Пусть у нас старец мирно ночует;

Завтра со мной в кораблях отплывёт он к любезной отчизне,

Если захочет того, — я неволить его не намерен».

9:430

Так он сказал. И вокруг все молчание долго хранили.

Всех его речь потрясла. Говорил он сурово и грозно.

Между послов, наконец, слово Феникс взял. Слёзы роняя,

Конник седой о судах волновался ахейских; сказал он:

«Если на сердце, Пелид благородный, себе положил ты

9:435

Мысль возвратиться домой, и от наших судов ты не хочешь

Страшный огонь отразить, — если гнев захватил твою душу, —

Как, о возлюбленный сын, без тебя я один здесь останусь?

Вместе с тобою меня посылал Эакид, твой родитель,

В день, как из Фтии тебя отпускал в ополченье Атрида.

9:440

Юный ты был и ещё неискусен в войне, тяжкой людям;

Опыт собраний не знал, где достойные славятся мужи.

С тем он меня и послал, чтоб всему мог тебя научить я:

Чтоб ты оратором слыл и делами чтоб был знаменитый.

Нет, мой возлюбленный сын, без тебя не могу, не желаю

9:445

Здесь оставаться. И пусть хоть сам бог посулит, всемогущий,

Старость совлечь и опять возвратить мне цветущую юность:

Годы, когда я бежал из Эллады, что жён красотою

Знатна, от злобы отца, Аминтора, от грозного старца.

Гневался он на меня из-за девушки пышноволосой:

9:450

Страстно её он любил, чем жестоко бесславил супругу,

Мать мою; ноги она, обнимая мне, сильно молила

С девушкой раньше возлечь, чтобы стал ненавистен ей старец.

Я покорился. И вот, мой отец скоро это заметил,

Начал меня проклинать, умоляя ужасных Эринний,

9:455

Чтоб на колени свои он не взял вовек милого сына,

Мной порождённого. Что ж, то проклятье исполнили боги,

Тот, что царит под землей, и безжалостная Персефо́на.

В гневе убить я отца изощрённою медью решился.

Боги ж, мой гнев укротив, мне представили ясно, какая

9:460

Будет в народе молва и какой мне позор будет, если

Отцеубийцей меня прозовут аргивяне в потомках!

Но с той поры для меня уже стало несносно с тоскою

В доме скитаться родном и встречаться с отцом раздражённым.

Все домочадцы, друзья, что меня окружали, — все дружно

9:465

Силились общей мольбой удержать меня в доме отцовском.

Много и тучных овец и тяжелых волов круторогих

Было зарезано; и по двору на огнях обжигались

Многие туши свиней, белым туком блестящие; также

Выпито много вина было там из кувшинов отцовских.

9:470

Девять ночей вкруг меня непрерывно они ночевали;

Целые ночи не гас в нашем доме огонь, так как даже

Стражу держали они, и сменялись: один — возле входа

В двор крепкостенный, другой — сторожил у дверей моей спальни.

Но на десятую ночь, что дала в темноте мне свободу,

9:475

В спальне своей я сломал затворённые мастерски двери,

Вышел тихонько во двор и стремглав сиганул через стену.

И не заметил никто из домашних, меня стерегущих.

После я долго бежал по обширным просторам Эллады.

И лишь во Фтию придя, мать холмистую стад густорунных,

9:480

Прямо к Пелею царю я пошёл. Он меня благосклонно

Принял и так полюбил, как отец любит сына родного,

Если он поздно рождён, и один, и всех благ он наследник.

Сделал богатым меня, и народ многочисленный вверил.

Там над долопами стал я царём, на окраине Фтии.

9:485

Там и тебя воспитал я таким, о, подобный бессмертным!

Нежно тебя я любил, и с другим никогда не хотел ты

Выйти на дружеский пир; ничего даже дома не ел ты

Прежде, пока я тебя не возьму на колени и мяса,

Мелко порезав, не дам, и вина я к губам не приставлю.

9:490

Сколько ты раз, Ахиллес, заливал на груди мне одежду,

Брызжа вином изо рта по неловкости детской. Как много

Я для тебя и забот, и трудов перенёс, как для сына.

Думал я так: раз уж мне боги сына иметь не велели,

Сыном своим я тебя нареку, Ахиллес благородный.

9:495

Ты и избавишь меня, — думал я, — от беды недостойной.

Сын мой, смири же теперь свою душу! Знай, храбрый не должен

Сердцем немилостив быть! Даже боги, и те умолимы!

А ведь превыше они нас величием, славой, и силой.

Но даже гневных богов славной жертвой, обетом смиренным,

9:500

Вин возлиянием и сладким дымом курений смягчает

Смертный, что молит, хоть он пред ними виновен и грешен.

Знай, что Молитвы — они есть смиренные дочери Зевса!

Хро́мы они и стары́, робко смотрят косыми глазами.

Вслед за Обидой они, непрестанно в заботах плетутся.

9:505

Только Обида сильна, ноги крепки её; перед ними

Мчится далёко вперёд и, по всей земле их обгоняя,

Смертных разит. А за ней исцелить спешат смертных Молитвы.

Кто подоспевших хромых дочерей Зевса примет с почтеньем,

Много помогут тому, скоро просьбам молящего внемлют.

9:510

Если ж отвергнуть богинь, в своей гордости их презирая, —

К Зевсу они прибегут и умолят отца, чтоб Обида

Следом ходила за тем, кто отверг их; наказан тот будет.

Друг мой, воздай же и ты дочерям Зевса должное с честью:

Добрые души всегда склонны с честью воздавать то, что должно.

9:515

Если б не понял Атрид, не давал бы даров он так много,

Если б упорствовал всё в своём гибельном гневе, как прежде, —

Я не просил бы тебя, чтобы, гнев справедливый отбросив,

Ты защитил аргивян, даже если б и больше нуждались.

Но, осознав, он даров и сейчас и потом много дарит;

9:520

С кротким прошеньем к тебе присылает мужей знаменитых,

Избранных средь воевод и любезных тебе средь данаев

Более всех остальных. Не испорти же встречи презреньем,

Слов наших не отвергай. Не без права ты гневался прежде.

И о героях былых, древних, славных мы слышим в легендах,

9:525

Как на обиды они пылкой злобой горели и гневом.

Все же, однако, дары их смягчали, слова убеждали.

Помню я дело одно, но времен стародавних, не новых:

Здесь, меду вами, друзья, я хочу рассказать, как всё было.

Бились куреты тогда с этолийцев воинственных войском.

9:530

Яростно бились войска возле стен Калидона высоких.

Жарко за город родной Калидон этолийцы сражались.

Ну а куреты его так же пылко желали разрушить.

Горе такое на них Артемида богиня насла́ла,

В гневе за то, что Иней с плодоносного сада начатков

9:535

Ей не принёс, а других усладил гекатомбой бессмертных.

Ей лишь одной не принёс, Зевса дочери, должные жертвы.

Может быть, плохо радел и забыл, согрешив безрассудно.

Гневная Зевсова дочь, что любила стрельбой веселиться,

Вепря посла́ла на них, белоклыкого лютого зверя.

9:540

Он страшный вред наносил, на Инея сады набегая:

Много на землю свалил он плодовых деревьев, с корнями

Вырвав из доброй земли; много яблонь свалил белоснежных.

Зверя убил наконец Инеид Мелеагр нестрашимый;

Вызвал он из городов, что вокруг, звероловов немало

9:545

С псами сердитыми. С ним малою силой не справиться было, —

Этакий зверь! На костёр погребальный он многих отправил.

Из-за него-то войну и зажгла жесточайшую Феба

Между куретами и этолийцами, сильными духом:

Из-за клыкастой его головы и щетинистой шкуры.

9:550

Долго, пока Мелеагр многомощный участвовал в битвах,

Плохо куретским войскам приходилось, и были не в силах

В поле сражаться, вне стен, хоть и были сильней, но боялись.

Но вдруг тогда Мелеагр душу гневом наполнил, который

Сердце питает в груди спесью равно — и глупых и умных.

9:555

Он, на любезную мать, на Алфею озлобился сердцем.

Праздный лежал у своей Клеопатры, супруги прекрасной,

Дочери юной царя Ида и Эвени́ды Марпессы.

(Ид и могуч был и храбр, всех храбрей земнородных в то время.

Поднял он на самого Аполлона свой лук за супругу,

9:560

Эвена милую дочь, легконогую нимфу Марпессу.

С этого времени дочь и свою Алкио́ной прозвали

В память о том, как её неутешная мать голосила,

Горькую долю неся, — так кричит Алкиона печально, —

Плакала целые дни, как её стреловержец похитил…)

9:565

Так, у супруги лежал, Мелеагр, гнев питал душевредный.

Страшно был гневен на мать он за то, что в печали так часто

Мать заклинала богов отомстить за убитого брата;

Часто руками она, исступлённая, била о землю

И, на коленях, скорбя, грудь свою обливая слезами,

9:570

С воплем взывала она к Персефоне с Аидом, моля их

Смерть её сыну послать. И Эриннис во мраке блуждая,

Немилосердая, вдруг её воплю вняла из Эреба…

Вскоре уже у ворот калидонских раздались треск, стуки:

Башни громили враги. Этолийские старцы послали

9:575

Избранных, лучших, жрецов, умолить, упросить Мелеагра,

Выйти и город спасти. Дар ему обещали великий:

На плодоносной земле, на весёлых полях калидонских,

Взять пятьдесят десятин позволяли ему наилучших,

Где половина земли виноградником пышным покрыта,

9:580

Ну а другая — пуста и жирна, и пригодна для пашни.

Много его умолял конеборец Иней престарелый;

Сам до порога его почивальни высокой поднявшись,

В створы дверей он стучал и просил, убеждал долго сына.

Много и сёстры его, и почтенная мать умоляли.

9:585

Пуще упорствовал он. И друзья его долго просили,

Те, кого сам он любил больше всех в Калидоне прекрасном.

Только ничто не смогло побудить его сердце, покуда

Дом не затрясся его от ударов куретских. На башни

Войско куретов взошло, запылал Калидон величавый.

9:590

Стала тогда умолять Мелеагра жена молодая.

Горько рыдая, она всё ему рассказала, — какие

Беды враги принесли, как бесчинствуют в городе взятом:

Режут в домах горожан, краснопо́ясных жён увлекают

В плен и детей. И огонь пожирает всеядный весь город.

9:595

Заволновался герой, о деяниях страшных услышав;

Выйти решил на врага и покрылся блестящим доспехом. —

Так Мелеагр отразил день погибельный от этолийцев,

Следуя сердцу. Хотя Мелеагру ещё не отдали

Ценных прекрасных даров. И без них спас людей он и город.

9:600

Ты ж и не думай о том, сын любезный мой! Пусть же не склонит

К этому мысли твои грозный демон! Погибельней будет

В бурном пожаре спасать корабли. Так прими же подарки!

Выйди, герой! И тебя, словно бога, почтут аргивяне!

Если же ты без даров, по нужде вступишь в бой, то не будет

9:605

Чести подобной тебе, даже пусть и врагов отразишь ты».

Старцу в ответ говорит царь Пелид Ахиллес быстроногий:

«Феникс, отец мой! Поверь, о, божественный, в чести подобной

Я не нуждаюсь. Хочу я быть чествован волею Зевса!

Честь эту я сохраню перед войском, покуда дыханье

9:610

Будет в груди у меня, пока в силе и руки и ноги.

Вот что ещё я скажу, и слова мои в сердце храни ты:

Душу мою не волнуй, здесь теперь сокрушаясь и плача,

Сыну Атрея чтоб тем угодить. Но его ты не должен

Так уж любить, чтоб не стать ненавистным тому, кем любим ты.

9:615

Лучше бы сам оскорбил ты того, кто меня оскорбляет!

Царствуй со мной наравне, честь с тобой на двоих мы разделим!

Скажут они мой ответ; ты же здесь оставайся, спокойно

В мягкой постели поспи. Ну а завтра, с восходом с тобой мы,

Вместе подумаем, плыть нам домой, или здесь оставаться».

9:620

Это сказав, подал знак он Патроклу без слов, лишь бровями:

Мягкую старцу постель разостлать, чтоб скорее другие

Засобирались уйти. И тогда Теламонид великий,

Богу подобный Аякс, встал, могучий, и так говорил им:

«Что ж, благородный герой Одиссей Лаэртид многоумный,

9:625

Время идти! Вижу я, что к желаемой цели беседы

Этим путём не прийти. Но ахейцам как можно скорее

Нужно ответ объявить, хоть совсем он не радостен будет.

Нас ожидают они. Поспешим. Ахиллес мирмидонец

Дикую в сердце вложил, за предел выходящую гордость!

9:630

Слишком суров он! В ничто ставит даже товарищей дружбу!

Дружбу, какой в стане мы перед всеми его отличали!

Смертный он с чёрствой душой! Даже брат за убитого брата,

Дар за утрату берёт, и отец за убитого сына!

Даже убийца живёт, как и жил, если горе оплатит.

9:635

Дар же принявший — свой дух ждущий мести, и гордое сердце

Должен тогда укротить! Но лишь в сердце твоё бесконечный

Мерзостный втиснули гнев боги ради одной только девы!

Но ведь тебе мы их семь предлагаем, и самых красивых!

Много даров и других! Так смири милосердием душу!

9:640

Свой хоть шатёр не позорь: мы под кров твой пришли от народа,

Ищем мы дружбы твоей и почтения, ищем защиты.

Просим тебя как друзья, как послы от ахейского войска».

Тут же ответил ему гордый царь Ахиллес быстроногий:

«Сын Теламона, Аякс благородный, властитель народа!

9:645

Ты говорил от души, я почувствовал это. Но, храбрый,

Сердце вскипает моё жарким гневом, лишь стоит мне вспомнить,

Как обесчестил меня перед целым народом ахейским

Царь Агамемнон, ко мне, как к скитальцу, отнёсся презренно!

Так что вернитесь к нему, и мой твёрдый ответ передайте;

9:650

Так и скажите, что я на кровавую битву не выйду

Раньше, чем сам Приамид браноносный, божественный Гектор,

К стану его не придёт и к широким судам мирмидонским,

Рати ахеян разбив, и пока не зажжёт корабли их.

Здесь же, у ставки моей, перед судном моим чернобоким,

9:655

Гектор, как он ни свиреп, от сраженья уймётся, надеюсь».

Так он сказал. И тогда каждый, молча взяв кубок двуручный,

Молча возлил. И ушли вдоль судов во главе с Одиссеем.

Ну, а Патрокл между тем повелел и друзьям и рабыням

Фениксу старцу скорей ложе мягкое дружно готовить.

9:660

И, повинуясь ему, девы спешно и ловко стелили

Пышные руны овец, из нежнейшего льна покрывало.

Феникс покоился там до восхода божественной Эос.

Сам Ахиллес ночевал в доме штаба своей крепкой ставки;

Пленная возле него дева с острова Лесбос лежала,

9:665

Форбаса юная дочь, Диомеда, прекрасная ликом.

Невдалеке и Патрокл спал с Ифисой своей легкостанной, —

Дар Ахиллеса: её дал Пелид ему в день, как разрушил

Скирос богатый, царя Эниея прекраснейший город.

Ну а послы между тем подошли уже к ставке Атрида.

9:670

Кубками встретили их золотыми ахейцы; навстречу

Им подымаясь один за другим, и расспрашивать стали.

Первым расспрашивать стал повелитель мужей Агамемнон:

«Ну, Одиссей, говори, о, великая слава данаев,

Хочет ли он от судов отразить пожирающий пламень,

9:675

Или отрёкся, враждой свою гордую душу питая?»

Сыну Атрея сказал Одиссей, знаменитый страдалец:

«Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

Нет, не желает вражды погасить он. Сильнее, чем прежде,

Пышет он гневом, тебя презирая, дары отвергает.

9:680

Пусть, говорит, сам Атрид с аргивянами думает вместе,

Как защитить корабли и стеснённое войско ахеян.

И угрожает ещё, что с утра, лишь заря засияет,

Он все свои корабли многовёслые на́ море спустит.

Также и всем остальным он советует это же сделать:

9:685

Плыть поскорее домой. Вы конца, говорит, не дождётесь

Трои высокой: над ней Зевс Кронион широкогремящий

Руку свою распростёр, — и возвысилась дерзость народа.

Так отвечал Ахиллес. Мои спутники то подтвердят вам, —

Сын Теламона и два наших вестника, — скажут вам то же.

9:690

Феникс же там ночевать по приказу Пелида остался.

Завтра он с ним в корабле возвратиться к любезной отчизне,

Если захочет того. Но неволить его он не будет».

Так он сказал. И вокруг все молчание долго хранили.

Всех его речь потрясла. Он им грозные вести поведал.

9:695

Долго в безмолвной тиши, приуныв, все ахейцы сидели;

Встал, наконец, Диомед благородный, и громко сказал он:

«Царь знаменитый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

Лучше бы ты не просил столь уж гордого сердцем Пелида,

Столько давая даров! Без того уже горд он безмерно!

9:700

В сердце его ты теперь поселил ещё большую гордость.

Ну, да уж кончим о нём! Хоть он едет домой, хоть не едет, —

Снова сражаться начнёт, без сомнения, он, если только

Сердце прикажет ему и сам бог на сраженье воздвигнет.

Слушайте, что предложу вам, друзья, — то одобрите все вы:

9:705

Спать отправляйтесь теперь, ободри́в прежде сердце и душу

Пищей и славным вином: придают они силу и храбрость.

Завтра, как скоро блеснёт розопёрстая Эос на небе,

Быстро, Атрид, ты построй пред судами и конных и пеших,

Дух ободри́ им и сам впереди между первых сражайся!»

9:710

Так он сказал. И вокруг скиптроносцы все криком весёлым

Встретили смелую речь Диомеда, дивясь конеборцу.

Вот, возлиянья богам свершив, разошлись все по ставкам,

И все цари, наконец, дивных снов насладились дарами.

Песнь десятая.

ДОЛОНИЯ

10:1

Все у своих кораблей, и цари, и герои ахеян,

Спали всю ночь напролёт, побеждённые сном благотворным.

Но Агамемнон Атрид, предводитель ахейского войска,

Сладкого сна не вкушал. Волновался он множеством мыслей.

10:5

Будто бы молний огнём блещет Геры супруг, если вдруг он

Дождь бесконечный несёт, или град вредоносный готовит,

Или метель и снега, убелить чтоб широкие пашни,

Или огромную пасть раскрывает погибельной битвы, —

Так многократно вздыхал глубоко Агамемнон, гнетомый

10:10

Скорбью сердечной. Как лист всё внутри у него трепетало.

Он то и дело смотрел на простор Илионской равнины

И удивлялся огням, что без счёта горели под Троей,

Звукам свирелей и флейт, неумо́лчному шуму людскому…

Но лишь посмотрит на свой стан ахейский, притихший, недвижный,

10:15

Волосы рвёт на своей голове, вознося их в молитве

К Зевсу всевышнему. Так тяжко стонет в нём гордое сердце.

Вдруг он решенье нашёл, посчитав его лучшим из лучших:

С Нестором мудрым скорей повидаться, с Нелеевым сыном.

Может, сумеют к утру они вместе найти нужный выход,

10:20

Как им беду отвести от стеснённого войска ахейцев.

Встал Агамемнон, хитон царский спешно на плечи накинул,

К белым ногам привязал он сандалии дивного вида,

Сверху огромного льва окровавленной шкурой покрылся,

Рыжей, от шеи до пят, и косматой. Копьё прихватил он.

10:25

Страхом таким же и царь Менелай волновался, не спал он:

Сон на глаза не сходил. Всё боялся он, как бы ахейцы

Не пострадали, все те, что по водам морским беспредельным

Ради него притекли к Илиону с войной дерзновенной.

Встал он и прежде покрыл леопардовой шкурой пятнистой

10:30

Плечи широкие; шлем свой на голову ловко надвинул,

Медью блестящий; копьё захватил в многомощную руку.

Так он пошёл разбудить Агамемнона, брата, который

Был их верховным царём и, как бог, почитался народом.

Брат у кормы корабля покрывался доспехом красивым,

10:35

Там он его и нашёл. Агамемнон был рад видеть брата.

Первым к нему Менелай обратился, воинственный воин:

«Вооружаешься ты, брат почтенный, зачем? Или хочешь

Ты от ахеян послать на разведку кого? Я, признаться,

Очень боюсь, если кто на подобное дело решится,

10:40

И в одиночку пойдёт за врагом наблюдать тёмной ночью,

Прячась во мраке глухом: человек дерзкосердный он будет».

Брату в ответ говорил повелитель мужей Агамемнон:

«Нужен совет нам; и мне, и тебе, Менелай благородный.

Мудрый совет, чтоб помог защитить корабли и ахеян,

10:45

Наши войска защитить. Изменило нам сердце Кронида!

К Гектору, к жертвам его Зевс склонил свою душу с любовью!

Я никогда не слыхал и не видел, чтоб смертный один лишь

Столько чудес сотворил на войне в день один, сколько сделал

Гектор ахейцам во вред. Почему он так Зевсу любезен?

10:50

Гектор ведь даже не сын ни богини бессмертной, ни бога!

Но, что он сделал, о том будут помнить ахеяне долго,

И сокрушаться о том: бед таких он наделал ахейцам!

Впрочем, иди, Менелай, позови Девкалида, Аякса;

Прямо спеши к кораблям. А к почтенному сыну Нелея

10:55

Сам я иду; разбужу, попрошу, не захочет ли старец

Стражи священный отряд посетить, начеку быть велеть им.

Нестору больше всего они будут послушны: начальник

Стражи — его храбрый сын; вместе с ним Девкалида сподвижник,

Вождь Мерио́н. Предпочли им доверить мы стражу ночную».

10:60

К брату опять Менелай обратился, воинственный воин:

«Что же прикажешь ты мне? Что мне делать, скажи, Агамемнон?

Там ли остаться, у них, твоего ожидая прихода,

Или обратно сюда мне спешить, передав им, что нужно?"

Вновь Менелаю сказал повелитель мужей Агамемнон:

10:65

«Там оставайся. А то мы ещё разминёмся друг с другом

В сумраке ночи: дорог в нашем стане широком немало.

Всех, как пойдешь, окликай и приказывай всем, чтоб не спали;

Каждого встречного ты называй по отцу и по роду;

Чествуй приветливо всех, сам ни с кем не держись ты надменно.

10:70

Ныне с тобой, как и все, мы потрудимся: жребий таков наш!

Видно, с рождения нам Зевс берёг это тяжкое горе!»

Брата разумно Атрид наставлял, а затем уж отправил.

Сам, наконец, поспешил он к владыке народов Нелиду.

Старца нашёл он в шатре при его корабле чернобоком.

10:75

В мягкой постели тот был, рядом с ним — боевые доспехи:

Выпуклый щит расписной, два копья, также шлем светозарный.

Возле и пояс его разноцветный лежал. Этот пояс

Старец всегда одевал, в бой готовясь губительный, чтобы

Войско своё предводить. Не сдавался он старости грустной.

10:80

Голову с ложа подняв и привстав на локте, старец Нестор

Сыну Атрея сказал громогласно, в мраке не видя:

«Кто ты?! Зачем ты один меж судами по лагерю ходишь

В сумраке ночи, когда остальные покоятся люди?

Ищешь кого из друзей, или, может, сбежавшего мула?

10:85

Что тебе нужно? Скажи! Молча лучше ко мне и не суйся!»

Старцу немедля сказал повелитель мужей Агамемнон:

«Нестор почтеннейший! О, ты великая слава данаев!

Перед тобою Атрид Агамемнон, которого больше

Всех остальных отягчил непрерывной заботой Кронион,

10:90

Дух мой покуда в груди остаётся и движутся ноги.

Так я скитаюсь в ночи. На глаза мои сон не нисходит

Сладостный. Полон забот о войне я и бедах ахейских!

Я за ахеян боюсь очень сильно, и дух мой не в силах

Твердость свою сохранять. Трепещу я, и сердце готово

10:95

Вырваться вон из груди. Даже ноги мне еле послушны!

Вижу, что сон и к тебе не идёт. Что ты делать намерен?

Встань, сын Нелея, пойдём, вместе стражу проверим, осмотрим.

Может быть, скучным трудом и дремотой они утомившись,

Спят на постах, позабыв об опасностях и карауле.

10:100

Ведь неприятель совсем недалёко; и знать мы не можем,

Не замышляет ли он тёмной ночью внезапно ударить».

Сыну Атрея в ответ так сказал Нестор, всадник геренский:

«Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

Думаю, нынче не все промыслитель небесный исполнит

10:105

Замыслы Гектора, как ждёт он гордый. Его Зевс расстроит

Горем не меньшим, когда Ахиллес быстроногий, — я верю, —

Храброе сердце своё отвратит от несчастного гнева.

Рад я с тобою пойти. Но давай, и других мы разбудим

Храбрых героев, вождей: Диомеда, царя Одиссея;

10:110

Также Аякса, что быстр; также мощного сына Филея.

Если б ещё кто-нибудь поспешил пригласить на собранье

Идоменея царя и подобного богу Аякса.

Их корабли на конце стана, очень отсюда не близко.

Но Менелая царя, хоть любезен и друг мне почтенный,

10:115

Я укорю, пусть тебя и прогневаю, всё же, не скрою!

Он себе спит и тебя одного заставляет трудиться!

Нынче бы должен и он возле храбрых трудиться, со всеми,

Лично воодушевлять всех примером: нужда в том настала!»

Нестору вновь отвечал повелитель мужей Агамемнон:

10:120

«Старец, тебе не сейчас укорять я советую брата.

Часто медлителен он и как будто к трудам неохотен, —

Но не от праздности то низкой, не от незнания дела:

Смотрит всегда на меня, моего начинания ждёт он.

Нынче ж он раньше меня встал, явился ко мне он нежданно.

10:125

Брата послал я позвать предводителей тех, что назвал ты.

Но поспешим! Их найдём у ворот возле башни, надеюсь.

Там, где и стражи вожди, повелел я всем вместе собраться».

Снова Атриду в ответ говорил Нестор, всадник геренский:

«Ну, если так, на него не возропщет никто из данаев:

10:130

Каждый исполнит всё то, что твой брат Менелай ни прикажет».

Так говоря, одевал грудь свою он широким хитоном;

К белым ногам привязал он сандалии дивного вида.

После, пурпурный свой плащ застегнул он двойной и широкий,

И длиннополый; с плаща волны шерсти косматой струились.

10:135

После, копье захватил, острою медью покрытое сверху.

Так устремился Нелид вдоль судов и стоянок ахейцев.

Он Одиссея сперва́, что советами с Зевсом равнялся,

Криком своим разбудил ото сна, мудрый всадник геренский.

Быстро до слуха дошёл громкий Нестора голос. Поднялся,

10:140

Вышел из ставки своей Одиссей и спросил подошедших:

«Что меж судами одни вы по лагерю ходите ночью

В сумраке чёрном? Нужда неизбежная гонит какая?»

Сыну Лаэрта в ответ говорил Нестор, всадник геренский:

«О, благородный герой Одиссей Лаэртид многоумный!

10:145

Ты не сердись. Да, нужда к аргивянам жестокая мчится!

С нами иди! И других мы разбудим, с которыми нужно

Нынче же вместе решить: отступать или насмерть сражаться».

Так он сказал. Одиссей многоумный в шатре быстро скрылся,

Бросил узорный свой щит он на плечи и следовал с ними.

10:150

К сыну Тидея пошли и нашли Диомеда лежащим

Невдалеке от шатра, и с оружием. Спал он с друзьями

Ратными. Были щиты как подушки им. Рядом, как стражи, —

Древками в землю, — стоят копья острые, медь их далёко

Блещет во мраке ночном, словно молния Зевса. Тидид же

10:155

Спал в середине, постель ему — кожа вола полевого;

Светлый, блестящий ковёр под его головой как подушка.

Нестор почтенный к нему подошёл и ногою тихонько

Спавшего он разбудил, и сказал, укоряя Тидида:

«Встань, Диомед! Почему ты всю ночь спишь беспечно? Забыл ты

10:160

То, что трояне, заняв возвышенье равнины, грозят нам?

Вон они, у кораблей! Разделяет нас узкое поле!»

Так он сказал. И Тидид, сон оставив, вскочил моментально.

Нестору так он сказал, слов крылатых ничуть не жалея:

«Старец заботливый! Ты и на час не находишь покоя!

10:165

Разве других не нашлось в ополчении, младших данаев,

Кто бы вождей разбудил, и кому б то приличнее было:

В стане вождей всех ходить и будить… Старец, неутомим ты!»

Сыну Тидея в ответ говорил Нестор, всадник геренский:

«Да, Диомед, говоришь справедливо ты всё и разумно.

10:170

Храбрые есть у меня сыновья, и под властью моею

Много народу; и есть кому вас созывать на советы.

Только сегодня нужда к аргивянам жестокая мчится!

И на меча острие нам колеблется общая участь:

Гибель позорная всем, либо чудное жизни спасенье!

10:175

Но поспеши, призови к нам Филеева сына с Аяксом

Быстрым: уж коль ты меня пожалел, и уж коль ты моложе».

Так он сказал. Диомед тут же львиною шкурой покрылся

Рыжей, огромной, до пят доходившей. Копьё захватив, он

Быстро пошёл, разбудил воевод и привел их с собою.

10:180

Вскоре ахеян вожди подошли к караулам ахейским;

Видят: не дремлют они, и бодры предводители стражи;

Зорко ахейцы глядят молодые, с оружием сидя.

Так же, как псы, что овец стерегут у овчарни, и чутко

Зверя почуяв, что с гор, лесом к овцам крадётся голодный,

10:185

Сильный; поднимут тут псы против зверя тревогу, разбудят

Шумом людей, что овец стерегут: сразу сон пропадает, —

Так пропадал и в глазах усладительный сон у ахеян,

Стан охраняющих: всю эту грозную ночь на равнину

Взор устремляли они, чтоб узнать, не идут ли трояне.

10:190

Нестор тут в радость пришёл, их увидев, подбадривать начал;

Весело он им сказал, устремляя крылатые речи:

«Так! Стерегите свой стан, дети милые! Сон позабудьте,

Стоя на страже! И пусть мы врагам своим в радость не будем!»

Это сказав, через ров перешёл он. За Нестором следом

10:195

Скипетроносцы пошли все, что позваны были к совету.

С ними герой Мерио́н шёл и Нестора сын знаменитый.

Их пригласили цари на совет, словно равных из равных.

Вместе они перешли ров широкий; нашли на равнине

Чистое место, где нет трупов воинов, в сече убитых;

10:200

Место, откуда назад повернул сокрушительный Гектор,

Гибель данаям неся, пока ночь от него их не скрыла.

Там и воссели цари для совета, и там совещались.

Начал полезную речь говорить Нестор, всадник геренский:

«Нет ли, друзья, среди вас смельчака, кто, на храброе сердце

10:205

Лишь положившись, сейчас смог пробраться бы к гордым троянам

В мраке ночном, чтобы взять одного из бродящих по краю?

Или же их разговор, подобравшись поближе, подслушать, —

Что замышляют они меж собою: решились ли твёрдо

Здесь оставаться, вблизи кораблей, или в город обратно

10:210

Думают вновь отступить, раз уже одолели данаев?

Если бы кто-то из вас смог узнать то и целым вернуться,

Славу великую он получил бы во всей поднебесной

Среди людей, и к тому получил бы большую награду!

Сколько ахейских ни есть над судами начальников храбрых,

10:215

Каждый из них наградит его чёрной овцою с сосущим

Малым ягнёнком, — ни с чем не сравнима такая награда!

Будет на всех он пирах и на празднествах гостем желанным».

Так он сказал. Но никто не ответил, все молча сидели.

Первым молчанье прервал Диомед, славный воин могучий:

10:220

«Нестор! Душа мне велит, побуждает отважное сердце

В лагерь троянский пойти, ко врагу, что совсем уже близко.

Если же кто-то со мной пожелает в разведку, — сподручней

Будет двоим, веселей, и прибавит мне бодрости это.

Всё лучше, если вдвоём: два ума, — каждый может придумать,

10:225

Что для успеха верней. А один, — мысль его однобока,

Медленна; помощи нет, и решительность духа слабее».

Так он сказал. С ним идти встали многие. Вот кто поднялся:

Оба Аякса идти пожелали, Аресовы слуги;

Также герой Мерион; Фразимед захотел беспредельно;

10:230

Также и светлый Атрид Менелай, знаменитый копейщик;

Также и царь Одиссей захотел в стан враждебные проникнуть, —

Смелый: всегда у него на опасности сердце дерзало.

К ним обратился тогда повелитель мужей Агамемнон:

«Отрасль Тидея! Мой друг, Диомед благородный! Теперь ты

10:235

Спутника сам для себя выбирай, с кем идти пожелаешь.

Многие жаждут идти. Кто из них, как ты думаешь, лучший?

Но объективно суди, чтобы лучшего здесь не оставить,

Худшего чтобы не взять, и не бойся кого-то обидеть;

Ты не смотри ни на род, ни на знатность. Бери, — кто подходит».

10:240

Так Агамемнон сказал. Испугался он за Менелая.

Вновь им тогда говорил Диомед, славный воин бесстрашный:

«Если вы мне самому выбрать друга в разведку велите, —

Как же тогда мне забыть о любимце богов Одиссее?

Сердце его, как ничьё, предприимчиво; дух благородный

10:245

Твёрд и в беде и в трудах; и любим он Палладой Афиной!

Если со мой он пойдёт, из огня мы горящего оба

К вам возвратимся, друзья: так силён в нём на выдумки разум».

Тотчас ответил ему Одиссей, знаменитый страдалец:

«Слишком меня ни хвали, ни ругай, Диомед благородный!

10:250

Ведь говоришь ты царям и героям, — они ж меня знают.

Лучше в разведку идём! Ночь уходит, заря уже близко;

Звёзды далёко прошли; ночь две трети уже одолела;

Так что осталась одна третья часть нам для нашего дела».

Так говорил он, они покрывались оружием грозным.

10:255

Несторов сын, Фразимед храбрый, дал Диомеду двуострый

Медный свой меч, так как тот свой оставил в шатре возле судна.

Дал и свой щит. И свой шлем, что без гребня и блях, что из кожи

Крепкой воловьей, — надел на героя. Тот шлем зовут «плоским».

Юноши шлемом таким лоб себе покрывают обычно.

10:260

Вождь Мерион же отдал Одиссею и лук и колчан свой,

Дал и свой меч, и свой шлем он надел Лаэртиду герою.

Шлем был из кожи; внутри он сплетён был ремнями и стянут

Крепко; снаружи кругом по нему, как защита, нашиты

Белые вепря клыки, словно зубы дракона, блестели

10:265

В стройных, красивых рядах; а подбит шлем был плотною тканью.

Шлем этот древний давно взял из стен Элео́на Авто́лик,

Дом крепкозданный разбив Горменида Ами́нтора. После,

В Скандии, шлем он отдал киферийскому Амфидама́су;

Амфидама́с подарил его Молу, как милому другу;

10:270

Мол же вручил славный шлем Мериону, отважному сыну.

Славным тем шлемом теперь голова Одиссея покрылась.

Грозным оружием в миг овладев, Одиссей с Диомедом

Быстро пустились во тьму, оставляя старейшин ахейских.

Доброе знаменье тут храбрецам ниспослала Афина —

10:275

Цаплю по правой руке от дороги; пусть было не видно

Птицы во мраке ночном, но её крики звонкие слышно.

Птицей обрадован был Одиссей и взмолился Афине:

«Голос услышь мой, прошу, о, богиня, рожденная Зевсом!

Рядом со мной ты всегда в деле трудном; и я не скрываю

10:280

Мыслей своих от тебя. Помоги ж и теперь мне, Афина!

Дай нам к ахейским судам возвратиться покрытыми славой,

Сделав добро для своих, для троян же — великое горе!»

Также молился Тидид Диомед, славный воин могучий:

«Зевса могучая дочь! Ты услышь и меня. Этой ночью

10:285

Верной мне спутницей будь, как была ты герою Тидею,

В Фивы когда он ходил от народов аргивских с посольством;

Возле Асоповых вод аргивян меднолатных оставив,

Мирные вести отец мой кадмеянам нёс браноносным

В город. Назад же спеша, он деяния, страшные слуху,

10:290

Сделал совместно с тобой: помогла ты Тидею, Афина.

Так же и мне помоги, и меня сохрани, о, богиня!

В жертву тебе принесу большелобую юную тёлку,

Шея которой ещё не склонялась под игом ярёмным;

Золотом я оболью ей рога и воздам её в жертву».

10:295

Так говорили, молясь. Приняла их молитвы Афина.

Кончив молитвы свои к Зевса дочери, оба героя

Снова пустились, как львы дерзновенные, в сумраке ночи,

Полем убийства спешат, по оружью, по трупам, по крови.

Но и троянским сынам не позволил божественный Гектор

10:300

Сну предаваться; собрал для совета мужей знаменитых

В войске своём, всех вождей и троянских советников мудрых.

Собранным всем на совет, предлагал, что считал он полезным:

«Кто обещает средь вас за награду великую нынче ж

Славное дело свершить? А награда богатая будет:

10:305

Дам колесницу тому, двух коней запряжных гордошейных,

Лучших из тех, что стоят при судах быстролётных данайских!

Славой покроет себя светлой тот, кто дерзнёт между вами

В сумраке ночи дойти до ахейского стана, разведать:

Так ли ахеян суда стерегутся усердно, как прежде;

10:310

Или ахейцы уже, укрощённые силой троянской,

Держат совет меж собой: как бежать; и уж нынешней ночью

Стражу нести не хотят, изнурённые тяжким сраженьем».

Так он сказал. Но вокруг все молчание долго хранили.

Был средь троянцев Доло́н, сын троянца Эвмеда, который

10:315

Вестником был, и богат был он медью и золотом красным.

Пять дочерей он имел, и Доло́н был единственным сыном.

Видом он был некрасив, но зато очень быстр был ногами.

К Гектору он подошёл и сказал предводителю гордо:

«Гектор! Душа мне велит, побуждает отважное сердце

10:320

В сумраке ночи к судам аргивян подойти, всё разведать.

Но, Приамид, поклянись, скипетр власти подняв, дай надежду,

Что непременно мне дашь тех коней быстрых, ту колесницу

Яркоблестящую, что Ахиллеса могучего носят.

Я не напрасно схожу, верных сведений много добуду:

10:325

Стан от конца до конца я пройду и к судам подберусь я,

Где Агамемнон сидит; верно, там и владыки ахеян

Держат средь ночи совет: отступать, или насмерть сражаться».

Так он сказал. Гектор встал, поднял скипетр и клялся Доло́ну:

«Сам Эгиох мне, супруг громовержущий Геры, — свидетель,

10:330

Что в Илионе никто на коней Ахиллеса не сядет,

Кроме тебя! Я клянусь, ты один ими славиться будешь!»

Суетно клялся, не впрок, но и так разжёг сердце троянца.

Быстро и лук свой кривой и колчан он за плечи забросил,

Волка седого поверх он покрылся косматою шкурой;

10:335

Шлем же из кожи хорька он надел и копьём ополчился.

Так он от стана пошёл к кораблям. Но назад возвратиться

Не суждено уж ему, чтобы Гектору вести доставить.

Толпы троянских мужей и коней за спиной он оставив,

Резво дорогой пошёл. Но его очень скоро заметил

10:340

Царь Одиссей Лаэртид, он сказал Диомеду Тидиду:

«Верно, вон тот человек к нам идёт из троянского стана!

Может быть, к нашим судам направляется, чтобы разведать;

Или идёт, чтобы труп чей-нибудь из убитых ограбить.

Вот что: позволим ему по равнине ещё удалиться,

10:345

Нас миновать, а потом устремимся к нему и изловим,

Быстро напав. Если ж он, нас заметив, удрать вдруг захочет, —

Помни, от стана его к кораблям отбивай непрестанно,

Длинным копьём угрожай, чтобы он не удрал к Илиону».

Так сговорившись, они у дороги меж грудами трупов

10:350

Оба припали, а он мимо них пробежал, безрассудный.

Но лишь прошёл в темноте он настолько, как борозды нивы

Мулы по пашне ведут (а известно, что мулы-то дольше

Плуг составной волокут, чем волы, по глубокому пару), —

Бросились следом за ним. Он же встал, сзади топот услышав.

10:355

В сердце надеялся он, что друзья из троянского стана

Кликать обратно его, по велению Гектора, гнались.

Но только те подошли на полёт уж копья или меньше,

Лица врагов он узнал и проворные ноги направил

К бегству. Но быстро они за бегущим пустились в погоню.

10:360

Как два охотничьих пса острозубых, что к ловле привыкли,

Лань или зайца подняв, наседая без отдыха гонят

Местом лесистым, а те в смертном страхе крича, убегают, —

Так Диомед и герой Одиссей, городов разрушитель,

Гнали троянца как псы, отрезая от стана упорно.

10:365

Тот устремился уже к кораблям, чтоб с ахейскою стражей

Ловко смешаться, но тут ревность в сына Тидея Афина

Быстро вдохнула, — никто из ахейцев не смог чтоб хвалиться

Славой, что первым поймал он троянца; Тидид опоздал бы.

Бросясь вперёд, Диомед с занесённым копьём громко крикнул:

10:370

«Стой! Или брошу копьё! И тебя оно мигом настигнет!

Будешь недолго ты ждать от руки моей гибели жалкой!»

Крикнув, метнул он копьё и нарочно слегка промахнулся.

С шумом над правым плечом пролетело блестящее жало;

В землю воткнулось копьё перед ним. Встал Доло́н, цепенея;

10:375

Губы дрожали его, зубы часто стучали от страха;

В ужасе бледный стоял. Подбежали к нему, задыхаясь,

Оба, схватили его. И Доло́н им сказал со слезами:

«О, пощадите! Я вам выкуп дам, у меня дома много

Золота, меди, ещё из железа красивых изделий.

10:380

С радостью даст за меня мой отец вам бесчисленный выкуп,

Если узнает, что жив, что в плену я у храбрых ахейцев».

Сыну Эвмеда в ответ говорил Одиссей многоумный:

«Не беспокойся и дух не тревожь свой ты мыслью о смерти.

Лучше ты вот что скажи (но учти, — говори только правду!):

10:385

С целью какой к кораблям аргивян от троянского стана

В тёмную ночь и один ты идёшь, когда спят все в окру́ге?

Хочешь ограбить кого из убитых, лежащих на поле?

Или же Гектор послал, чтобы ты у судов наших тихо

Всё рассмотрел? Или сам, по велению сердца пошёл ты?»

10:390

Бледный Долон отвечал, и под ним трепетали колени:

«Гектор, на горе, меня в искушение ввёл против воли:

Он быстроногих коней Ахиллеса великого клялся

Дать мне совместно с его колесницей из меди блестящей.

И приказал мне идти под покровом ночным быстролётным

10:395

К вашему стану; таясь, подойти и разведать всё тихо:

Так ли ахеян суда стерегутся усердно, как прежде;

Или ахейцы уже, укрощённые силой троянской,

Держат совет меж собой: как бежать; и уж нынешней ночью

Стражу нести не хотят, изнурённые тяжким сраженьем».

10:400

Тихо осклабясь, ему говорил Одиссей многоумный:

«Да уж, не малых даров твоя алчность в душе пожелала!

Взять у Пелида коней! Но жестоки, троянец, те кони;

Их укротить не легко, править ими для смертного мужа

Трудно. Один Ахиллес это может, рождённый богиней!

10:405

Вот что скажи мне теперь, да смотри, отвечай только правду:

Гектора в стане своём где оставил ты перед уходом?

Быстрые кони его где стоят, где хранятся доспехи?

Как разместились войска? Как расставлена стража по стану?

Что замышляют они меж собою: решились ли твердо

10:410

Здесь оставаться, вблизи кораблей, или в город обратно

Думают вновь отступить, раз уже одолели ахеян?

Снова ответил Долон, соглядатай троян, Одиссею:

«Храбрый, охотно тебе совершенную правду скажу я:

Гектор, когда я пошёл, оставался с мужами совета,

10:415

С ними совет он держал у могилы почтенного Ила,

Дальше от шума толпы. Ну а стражи, чтоб стан охраняли,

Как ты спросил, — никакой нет особенной, нет караульных.

Сколько есть в стане огней от костров, столько нужно для войска.

Ночью трояне сидят возле них, убеждая друг друга

10:420

Быть осторожней, не спать. Чужеземцы ж, союзники Трои,

Спят беззаботно, и стан оставляют под стражу троянцам,

Так как поблизости нет ни детей их, ни жён их любезных».

Снова Долона спросил Одиссей Лаэртид многоумный:

«Как же союзники спят, — вперемежку с троянцами, или,

10:425

Может, отдельно от них? Расскажи мне, я знать то желаю».

Снова ответил Долон, соглядатай троян, Одиссею:

«Всё расскажу я тебе, и скажу совершенную правду.

К морю — кариян ряды и стрельцов криволуких пеонов,

Там же лелегов войска, и кавконов, и славных пеласгов;

10:430

Около Фи́мбры стоят и ликийцы и гордые мизы,

Рать колесничников там фригиян, конеборцев меонян.

Но для чего у меня вам расспрашивать порознь о каждом?

Если хотите вдвоём вы в троянское войско проникнуть, —

Вон новопришлые есть, с краю держатся, это фракийцы;

10:435

С ними их царь, славный Рез, сын воинственный он Эйонея.

Видел я Реза коней, величайших, прекраснейших с виду.

Снега белее они, в состязаниях быстры, как ветер.

Золотом и серебром вся его колесница покрыта;

Сам в поразительных он золотых, дивных взору, доспехах.

10:440

В тех он доспехах пришёл, что не нам, смертным людям, носить бы

Было прилично, о нет! Их носить бы богам олимпийским!

Ну а теперь вы меня отведите к судам быстролётным,

Или свяжите и здесь, у дороги, оставьте, покуда

Вы не придёте назад из разведки: проверите сами,

10:445

Правду ли я вам сказал, о, герои, или же неправду».

Грозно взглянув на него, так сказал Диомед непреклонный:

«Нет, о спасеньи, Долон, невзирая на добрые вести,

Думать ты лучше забудь, раз попался уже в наши руки.

Если обратно тебя мы отпустим сейчас на свободу,

10:450

Верно, ты снова придёшь к кораблям мореходным ахеян,

Чтобы разведать о нас, или с нами открыто сражаться.

Если ж испустишь свой дух ты, рукою моей поражённый,

Больше не сможешь уже ты погибель нести аргивянам».

Так он сказал. Тот его подбородок дрожащей рукою

10:455

Тронув, хотел умолять. Диомед, размахнувшись, по шее

Острым ударил мечом; вмиг рассёк сухожилья и кости.

Тот всё ещё говорил, голова ж его в пыль соскочила.

С мёртвой его головы шлем из кожи хорька они сняли,

Взяли разрывчатый лук, волчью шкуру, огромную пику.

10:460

Всё это вместе поднял Одиссей, направляя к Олимпу,

В жертву Афине, что в дар им добычу дала; громко крикнул:

«Радуйся жертве! К тебе мы всегда на Олимпе, Афина,

К первой взываем, молясь, всем бессмертным! Ещё, о, богиня,

Ты нас веди прямо в стан фракиян, к их коням и ночлегу!»

10:465

Это сказав, Одиссей на зелёный кустарник мирики

Весь тот трофей положил, обозначив приметною меткой:

Спешно вокруг наломал он ветвей полнорослых мирики,

Чтобы уж куст не пройти им, обратно идущим во мраке.

После пустились вперёд, между тел и кровавых потоков.

10:470

Скоро достигли они стана крайнего пришлых фракиян.

Воины спали, трудом утомлённые; все их доспехи

Пышные около их в три ряда в превосходном порядке

Сложены. Пара коней боевых перед каждым стояла.

Спал в средине царь Рез. А его быстроногие кони

10:475

Возле стояли, к скобе колесницы привязаны, сзади.

Первым увидел его Одиссей, указал Диомеду:

«Вот он, царь Рез, Диомед! Вот и кони! Фракийские кони!

Те, о которых, сказал нам Долон, умерщвлённый троянец.

Ну же, начни! Покажи ты могучую силу! Не время

10:480

С острым мечом здесь стоять понапрасну. Коней захвати ты!

Или уж воинов бей! Ну а я о конях позабочусь».

Так он сказал. Тут же мощь в Диомеда вдохнула Афина:

Стал всех подряд он рубить. Поднялись тут ужасные стоны

Тех, что мечом он сразил. И земля потемнела от крови.

10:485

Будто бы лев, что напал вдруг на стадо без должной охраны

Коз иль овец; им неся ночью гибель, бросается быстрый, —

Так на фракийских мужей Диомед нападал многосильный.

Он их двенадцать убил. Между тем Одиссей хитроумный

Каждого воина, что был мечом Диомеда зарублен,

10:490

Сзади за ногу схватив, выволакивал быстро из ряду,

С мыслью одной на душе: чтоб фракийские бурные кони

Вышли б спокойно за ним и невольно не дрогнули сердцем,

Если б пришлось наступить им на труп, не привыкшим к убитым.

Вот, наконец, и к царю Резу мощный Тидид приступает.

10:495

Сладостной жизни лишил и его. Так тринадцатым стал Рез.

Царь тяжело застонал: над его головой сновиденьем

Грозным стоял Диомед среди ночи, по воле Афины.

А Одиссей той порой двух коней отвязал царских; после

Вместе уздечки связал и из войска тихонько их вывел.

10:500

Луком своим погонял он коней, потому что блестящий

Кнут не додумался взять из узорной царя колесницы.

Свистнул негромко потом Одиссей, знак подав Диомеду.

Тот же стоял, размышлял, что ещё ему дерзкого сделать:

Взять колесницу царя с драгоценным оружием вместе

10:505

(Быстро за дышло увлечь, или вынести всё, взяв на руки),

Или же больше ещё спящих душ у фракиян исторгнуть?

Так он пока размышлял в своём сердце, богиня Афина

Близко к нему подошла и сказала Тидееву сыну:

«Об отступленьи пора вспомнить, сын благородный Тидея!

10:510

Время вернуться к судам, чтобы к ним беглецом не бежал ты,

Если троянских мужей вдруг разбудит бог с нами враждебный».

Так говорила она. И постиг Тидид голос богини,

Быстро вскочил на коня. Одиссей гнал коней своим луком.

Кони стремглав понеслись к кораблям мореходным ахеян.

10:515

Только на всё это Феб сребролукий глядел не беспечно:

Видел Афину он, как та Тидиду сопутствует всюду.

Вот, негодуя, летит он к троянцам, в великое войско.

Будит советника там он фракийского, Гиппокоона,

Родича Реза царя. Вмиг проснулся тот, храбрый, но бледный,

10:520

Видя пустым место то, где стояли летучие кони;

Рядом увидел бойцов, что в предсмертной агонии бились.

Громко он тут зарыдал, стал по имени кликать он друга.

Воинство так разбудил он троянское: крики, тревога;

Быстро сбежались вокруг все, делам изумлялись ужасным,

10:525

Что совершили враги, и ушли к кораблям своим чёрным.

Те же примчались туда, где убит был лазутчик троянский.

Там быстролётных коней удержал Одиссей боголюбый.

Быстро Тидид, соскочив, взял трофеи кровавые; по́дал

Их Одиссею, затем на коня ловко прыгнул он снова.

10:530

Их погонял Одиссей; но покорные сами летели

К войску ахеян: туда их несло и желание сердца.

Нестор же, первым из всех, дальний топот услышав, сказал тут:

«Други любезные! Вы, и вожди и владыки ахеян!

Сердце велит мне сказать, что я слышу. Но правда то, нет ли?

10:535

Слышу я топот копыт, лошадей вскачь несущихся слышу.

Если б Лаэрта то сын был и сын дерзновенный Тидея!

Если б они гнали так к нам троянских коней звонконогих!

Только боюсь я, друзья: то не сами ль они пострадали,

Лучшие наши мужи́, в стане вражьем, встревоженном ими!»

10:540

Но ещё речь он свою не окончил, — явились герои.

Спешились. Бурно вожди, восхищённо героев встречали,

Хлопали их по плечам, обнимали и сладко хвалили.

Первым расспрашивать их старец Нестор стал, конник геренский:

«О, знаменитый герой Одиссей, гордость, слава ахеян!

10:545

Как вы добыли коней этих быстрых? Проникли ль вы оба

В войско троян в темноте? Бог ли вам даровал их представший?

Солнца подобны лучам светозарным они совершенно!

Много троянцев в боях видел я, и не праздно, надеюсь,

Пред кораблями я здесь нахожусь, хоть седой уже воин;

10:550

Только таких вот коней у троян не встречал я доныне!

Вам, без сомнения, бог даровал их, в ночи появившись:

Вас ведь обоих и Зевс громовержец и дочь его тоже,

Дева Паллада, всегда одинаково ласково любят!»

Сыну Нелея в ответ говорил Одиссей многоумный:

10:555

«О, знаменитый Нелид, о, великая слава ахеян!

Боги, когда захотят, то и лучше, чем видите, могут

Славных коней даровать: божества беспредельно могучи!

Эти же кони царя вновь пришедших к троянам фракийцев.

Сам же их царь умерщвлён ночью был Диомедом могучим,

10:560

Также он смерти предал и двенадцать сподвижников знатных!

Также был нами убит недалёко отсюда лазутчик:

Гектор отправил его и другие сановники Трои

Высмотреть ночью наш стан, наше войско, и планы разведать».

Так говоря, он за ров перегнал двух коней звуконогих,

10:565

Радостно-гордый, толпой окружённый весёлых данаев.

Вскоре герои пришли в дивно-пышный шатёр Диомеда.

Рядом ремнями узды привязали коней к конским яслям,

Где и другие царя Диомеда прекрасные кони

Мирно стояли, храпя, и питались лишь сладкой пшеницей.

10:570

А Лаэртид на корабль внёс покуда доспехи Долона,

Кровью залитые, чтоб после жертву устроить Палладе.

Оба героя затем, погрузились у берега в море,

Чтобы и пот смыть, и пыль с сильных тел, с ног и рук, с шеи, с бёдер…

Только омыли когда всё от пота и пыли морскою

10:575

Чистой водой; и тела, и сердца свои вновь освежили;

Оба омылись ещё и в красиво отёсанных ваннах.

После, омывшись, они, умащённые светлым елеем,

Сели с друзьями за пир. Там из чаши великой черпали

Полные кубки, возлив слаще мёда вино в честь Афины.

Песнь одиннадцатая.

ПОДВИГИ АГАМЕМНОНА

11:1

Эос проснулась едва в ложе рядом со славным Тифоном,

И поднялась, чтобы свет принести и бессмертным и смертным, —

Зевс уж Эриду послал к кораблям быстролётным ахеян,

Грозную вестницу, что приносила лишь зна́менье брани.

11:5

Встала она на корабль Одиссея, огромный и чёрный,

Что в средине стоял, дабы голос её было слышно

В станах далёких царя Ахиллеса, а также Аякса:

Оба на самых концах с многовёслыми их кораблями

Встали, на силу свою и безмерную храбрость надеясь.

11:10

Там возвышаясь, она закричала и мощно, и страшно;

Крик свой к ахейцам она обращала, и каждому в сердце

Силу вдохнула и пыл: вновь без устали биться с врагами.

В то же мгновение всем стала слаще кровавая битва,

Чем возвращенье домой на судах чёрных, в землю родную.

11:15

Громко кричал и Атрид, собираться всех в бой возбуждая

Воинов войска, и сам покрывался сверкающей медью.

Прежде всего, положил на могучие ноги поножи,

Пышные, плотно сомкнув их серебряной дивной застёжкой.

После на мощную грудь надевал знаменитые латы,

11:20

Те, что когда-то Кини́р подарил ему, славный царь Кипра,

Так как до Кипра дошла весть великая та, что ахейцы

Войском решились отплыть в кораблях на троянскую землю.

В те дни Кинир и поднёс этот дар, угождая Атриду.

В латах тех десять полос цвета ворони чёрной железа,

11:25

Олова белого в них было двадцать полос, и двенадцать —

Яркого золота; вверх змеи сизые к шее тянулись

По три на латах, с боков, словно радуги те, что Кронион

Вешает в небе средь туч — это дивное знаменье смертным.

Бросил свой меч на плечо: по меча рукояти сверкали

11:30

Золотом гвозди кругом; меч покоился в ласковых ножнах

Из серебра; ножны те золотыми ремнями держались.

Всёпокрывающий щит свой поднял он прекрасный и бурный,

Весь изукрашенный; в нём десять медных ободьев сияло;

Двадцать сверкающих блях белоснежных из олова, кру́гом;

11:35

А в средине — одна воздымалась, из ворони чёрной;

Там со свирепым лицом щит венчала Горгона Медуза,

Жутко взирая, вокруг головы её — Ужас и Бегство.

Был серебрённый ремень под щитом; на ремне извивался

Сизый ужасный дракон; а из шеи дракона, сплетаясь

11:40

Змеями между собой, страшных три головы выходило.

Четырёхбляшным покрыл свою голову шлемом узорным,

С конскою гривой; поверх шлема гребень качался высокий.

Крепкие два захватил он копья, завершённые острой

Медью, что ярко блестя, посылала сиянье до неба.

11:45

Грянули громом с небес и Паллада Афина, и Гера,

Честь воздавая царю многозлатных Микен, Атрейону.

Все конеборцы тогда приказание дали возницам

Ставить в ряды перед рвом колесницы, держать наготове.

Сами ж, оружие взяв, и, в доспехах из меди, пустились

11:50

Пешим порядком вперёд. Перед рвом, миновав колесницы,

К бою построились. Шум всюду вырос ещё до рассвета.

Конные следом текли. Во всём стане смятение злое

Зевс промыслитель воздвиг среди толп. Он с высот, из эфира,

Кровью росу растворив, ниспослал. То был знак, что обрёк он

11:55

Много героев в тот день ниспровергнуть в обитель Аида.

Трои ж сыны ополчась, возвышенье равнины заняли.

Строились к бою войска вокруг Гектора, Полидамаса,

Также — Энея, что был словно бог почитаем народом;

Трех Антенора сынов: Агено́ра героя, Полиба

11:60

И молодого ещё Акама́нта, подобного богу.

Гектор средь первых ходил, потрясая щитом круговидным.

Словно звезда, что несла гибель чёрную, и из-за тучи

То, появившись, блеснёт, то вдруг скроется снова за тучей, —

Так то в передних рядах Приамид появлялся, то в задних,

11:65

Строя к сраженью войска и командуя. Пламенной медью

Яркою весь он сиял, словно молния Зевса Кронида.

Воины, будто жнецы, что на ниве богатого мужа

Полосы жнут с двух концов, поспешая навстречу друг другу,

Густо бросая снопки́ ячменя иль пшеницы на землю, —

11:70

Так же сходились войска, торопясь, друг на друга бросаясь.

Бились! Никто не имел низких мыслей о бегстве позорном.

С рвением равным несли на сражение головы. Ярость

В битве как волки явив, веселили виновницу бедствий,

Злую Эриду; одна от богов та на сечу явилась.

11:75

Боги другие давно удалились от битвы; спокойно

В светлых сидели дворцах своих пышных. У каждого бога

Славный прекрасный дворец возведён по уступам Олимпа.

Все осуждали они чёрных туч собирателя, Зевса,

Что даровать пожелал он в сражении славу троянцам.

11:80

Но, уклоняясь от всех, их не слушал владыка Олимпа.

Он одинокий сидел в отдалении, радостно гордый:

Город троян созерцал, корабли черноглазых данаев;

Меди сияние, бой; тех, что гибнут, тех, что убивают.

Долго, — тянулось пока утро, день возрастал светоносный, —

11:85

Тучи из копий и стрел поражали троян и ахеян.

В час же, когда дровосек начинает обед свой готовить,

Сев под тенистой горой, когда руки трудом он насытил,

С лесом высоким борясь, и когда томность душу объемлет, —

Чувство одно в нём живёт: жаждет пылко он сладостной пищи.

11:90

Силой своей в этот час разорвали фаланги ахейцы,

Разом на клич боевой отозвались дружины, и первым

Ринулся в битву Атрид, сверг владыку мужей Бианора,

Следом — и друга его, Оилея, возницу, убил он.

Тот, с колесницы слетев, взялся биться с Атридом, но тут же

11:95

Острым копьём прямо в лоб, наскочив, Агамемнон ударил.

Меднотяжёлый не смог шлем сдержать копья острое жало:

Быстро сквозь медь и сквозь кость пролетело и, в череп ворвавшись,

С кровью смесило весь мозг и смирило его в нападенье.

Бросил сражённых в пыли Агамемнон, мужей повелитель,

11:100

С мёртвых доспехи сорвав: так лежали, белея телами.

Сам устремился вперёд, свергнуть Иза с Антифом, пылая,

Двух Приамидов (один был побочным, второй же — законный).

Те в колеснице одной мчались, правил конями — побочный;

Храбрый Антиф же стоял рядом с ним и воинствовал. Раз их,

11:105

Пасших овец, изловил Ахиллес при подошвах идейских,

Гибкой лозою связал, и как пленных вернул их за выкуп.

Ну а теперь их Атрид умертвил, повелитель народов:

Первого в грудь у соска́ поразил он копьём длиннотенным;

Ну, а Антифу мечом вдарил в ухо и сшиб с колесницы.

11:110

Спешно с убитых он снял их доспехи прекрасные, вспомнив

Юношей: прежде он их видел у кораблей быстролётных,

Как их пленённых привёл с Иды царь Ахиллес благородный.

Словно в высокой траве быстрой лани детёнышей малых

Лев, обнаружив, схватил в зубы страшные, кости круша им,

11:115

Слабым, беспомощным; жизнь, налетевший, у них похищает.

Мать их и близко стоит, и всё видит, — помочь же не может.

Сердце у бедной в груди от бессилья и страха трепещет.

Быстрая, скачет она сквозь кустарник, сквозь тёмные рощи;

Пот проливая, бежит от неистовства мощного зверя.

11:120

Так Приамидам никто в грозной гибели их из троянцев

Помощи дать не посмел: все бежали от гнева ахейцев.

И Гипполоха поверг в битвах пылкого он, и Пизандра, —

Двух Антимаха сынов; Антимаха, что золото много

Взяв от Париса как дар, на советах всегда прекословил

11:125

Тем, кто вернуть предлагал Менелаю супругу Елену.

Вот двух его сыновей и настиг Агамемнон могучий.

Те в колеснице одной мчались, вместе коней укрощая,

Так как из рук у них вдруг убежали блестящие вожжи.

Оба смутились они. Тут на них, словно лев, устремился

11:130

Царь Агамемнон. Они ж с колесницы к нему завопили:

«Не убивай нас, Атрид! И получишь ты выкуп достойный.

В доме отца много есть драгоценностей всяких, и много

Золота, меди, ещё хитроумных изделий железных.

С радостью выдаст тебе наш отец за нас выкуп огромный,

11:135

Если услышит, что мы живы оба, что в плен мы попали».

Так умоляли они, пожалеть их склоняли Атрида

Сладкою речью. Ответ поразил их не ласковым словом:

«Если вы оба сыны Антимаха, враждебного мужа,

Что на собраньи троян всем советовал, чтоб Менелая,

11:140

В Трою когда он пришёл как посол с Лаэртидом премудрым,

Там умертвить, чтоб назад к аргивянам не смог он вернуться, —

Вот вам за злобу отца и бесчестье достойная плата!»

Это сказав, он сразил с колесницы Пизандра, ударив

В грудь его страшным копьём. Тот ударился навзничь о землю.

11:145

Спрыгнул с коней Гипполох, побежал. Но догнал Агамемнон;

Руки мечом отрубив, ему голову с шеи отсёк он;

И, словно ступу, ногой оттолкнул; труп катился меж толпищ.

Бросив сраженных, Атрид устремился туда, где сильнее

Битва горела, за ним — меднобронные мужи ахейцы.

11:150

Пешие пеших разят, поневоле бежать принуждённых;

Конные — конных. Кругом от гремящих копыт заклубилось

Облако пыли густой: кони, люди смешались. Сражаясь,

Медью друг друга разят. Но Атрид мощный гнал непрестанно

В страхе бегущих, разил, и своих ободрял громким криком.

11:155

Так же, как хищный огонь на несрубленный лес нападает;

Всюду крутящийся вихрь разнесёт его, с корнем деревья

Свалит он с треском; и лес гибнет весь в этой огненной буре, —

Так Агамемнон срубал вражьи головы в бег обращённых

В страхе троянцев. Кругом крутошейные кони метались

11:160

С громом по трупам, неся колесницы пустые по полю,

Славных возничих ища; ну а те по долине лежали

Бледные, коршунам лишь вид теперь их приятен, не жёнам.

Гектора ж Зевс удалил, промыслитель, от стрел и от пыли;

Вне пораженья его он поставил от крови и сечи.

11:165

Но Агамемнон, своих побуждая, преследовал мощно

Толпы троян. В страхе те, словно стадо, уже пробежали

Древнего Ила курган, Дарданида, смоковницу-ди́чку;

В Трою стремились душой. Их преследовал с криком ужасным

Царь Агамемнон, багрил руки сильные кровью троянской.

11:170

Но, к дубу лишь прибежав, возле Скейских ворот удержались

Толпы троянцев и, встав, ожидали последних бегущих.

Те ж по долине ещё суетились, как робкие тёлки,

Если их лев распугал, ночью тёмной внезапно пришедший;

Всех не поймает он, но ждёт кого-то ужасная гибель:

11:175

Шею он перегрызёт, захватив её в мощные зубы;

После он с жадностью пьёт кровь горячую, ест мясо жертвы.

Так же и мощный Атрид непрестанно преследовал жертву —

Мужа последнего; он его пикой сражал. Так троянцы

Многие падали ниц в беге смертном, сраженные пикой.

11:180

Так впереди своих войск Агамемнон свирепствовал лютый.

Вскоре с победой Атрид под высокую города стену

Стал приближаться. Но тут Зевс, отец и бессмертных, и смертных,

Вдруг на вершину горы преобильной потоками Иды,

С неба спустившись, воссел. И в руке правой молнии сжал он.

11:185

Там он Ириде сказал, златокрылой посланнице быстрой:

«К Гектору мчись, передай, златокрылая, слово такое:

Пусть он пока лишь глядит, как могучий Атрид Агамемнон,

В первых бушует рядах и фаланги троян истребляет;

Сам же от битвы пока пусть воздержится; пусть побуждает

11:190

К битве других, чтоб они бились жарко и храбро с врагами.

Но лишь троянской стрелой иль копьём Атрейон будет ранен

И в колесницу свою побежит, силу Гектору дам я:

Будет разить он врагов и дойдёт до судов быстролётных,

Солнце тогда лишь зайдёт, ночь священная землю обнимет».

11:195

Так он сказал. Понеслась, повинуясь, как ветер Ирида

С Иды горы, устремясь к Илиону священному. Видит

Там Приамида она: средь дружин своих конных великий

Гектор на светлой стоял колеснице, блестящей, прекрасной.

Встав перед ним, говорит ему вестница Зевса, Ирида:

11:200

«Гектор, советами ты равен Зевсу, Приамова отрасль!

Зевс посылает меня, чтоб тебе изрекла его слово:

Ты лишь покуда гляди, как могучий Атрид Агамемнон,

В первых бушует рядах и фаланги троян истребляет;

Сам же от битвы пока воздержись; но других побуждай ты

11:205

К битве троян, чтоб они бились жарко и храбро с врагами.

Но лишь троянским копьём иль стрелою Атрид будет ранен

И в колесницу свою побежит, силу Зевс в тебя вложит:

Будешь разить ты врагов и дойдёшь до судов быстролётных,

Солнце тогда лишь зайдёт, ночь священная землю обнимет».

11:210

Это Ирида сказав, отлетела подобная вихрям.

Гектор на землю, герой, с колесницы с оружием спрыгнул;

Острые копья кругом колебал, обходя своё войско,

В бой распаляя сердца. И возжег он ужасную сечу.

Оборотившись лицом к аргивянам, трояне напали.

11:215

Аргоса воины все укрепили фаланги напротив.

Вспыхнула битва; сошлись друг на друга. И царь Агамемнон

Ринулся первым: желал и средь первых он первым быть в битве!

Музы! Откройте теперь, вы, живущие в высях Олимпа:

Кто с Агамемноном стал первый биться в сражении жарком

11:220

Из конеборных троян или славных союзников Трои?

Это был Ифидама́с Антенорид, огромный и сильный.

Рос он во Фракии — то мать холмистая стад руноносных.

Там с колыбели Киссей воспитал Антенорова сына,

Дед знаменитый его, белоногой Феаны родитель.

11:225

После того как достиг цвета юности славной питомец,

Дед выдал дочь за него, удержав его в доме. Однако

С брачного ложа ушёл новобрачный, прельстившись войною;

Чёрных двенадцать судов снарядил, полетел к Илиону.

В граде Перко́те суда многоместные сохнуть оставив,

11:230

Пеший с дружиной пошёл и вступил в илионские стены.

Первый теперь он с царём Агамемноном начал сражаться.

Чуть лишь герои сошлись друг на друга, чтоб в битве сразиться,

Тут промахнулся Атрид, и копьё его мимо промчалось.

В пояс же Ифидама́с, ниже яркой брони у Атрида,

11:235

Пику вонзил и налёг он на древко, на силу надеясь.

Тщетно напрягся герой, чтоб пронзить изукрашенный пояс:

На серебро налетев, как свинец, остриё изогнулось.

Древко, рукой ухватив, повелитель мужей Агамемнон

В ярости сильно рванул, словно лев, и из рук вырвал пику

11:240

У Антенорида. И шею острым мечом ему срезал.

Там он на землю упал, распростёршись, сном медным уснувший.

Бедный, друзей защищал вдалеке он от юной и верной

Кроткой жены: её ласк он не приял, дарами ж осыпал.

Дал ей сперва сто волов, и ещё обещал из бессчётных

11:245

Стад его тысячу дать прытких коз и овец пышнорунных.

В поле теперь он лежит обнажённый. Атрид Агамемнон,

Сняв с него пышный доспех, нёс меж толпами гордо и властно.

Скоро Атрида Коон, знаменитый воитель, заметил

Старший из всех сыновей Антенора; глубокая горесть

11:250

Сердце его обожгла, как увидел убитого брата.

Встал в стороне он с копьём, неприметный герою Атриду;

И, изловчившись, метнул, поразив его в руку у локтя:

Руку пробило насквозь медноострое яркое жало,

И содрогнулся тогда в сильном страхе Атрид Агамемнон.

11:255

Всё же сражения он не оставил; как лев на Коона,

Бурей взращённым копьём потрясая, он ринулся грозный.

Милого брата Коон в это время, родного, за ногу,

Ифидама́са тащил, призывая отважных на помощь.

Влёкшего тело тогда под огромным щитом, Агамемнон

11:260

Медным и острым копьём поразил, ему силы разрушив.

Тут же у трупа отсёк, налетевший он, голову напрочь.

Так Антенора сыны, под руками Атрида героя

Участь свою совершив, погрузились в обитель Аида.

Бросился после того на другие ряды Агамемнон,

11:265

Их и копьём, и мечом, и камнями большими сражая.

Бился, покуда его кровь горячую рана струила.

Но только чёрная кровь уняла́сь, только рана подсохла,

Острые боли тотчас стали мучить героя Атрида.

Словно при родах жену раздирают острейшие стрелы,

11:270

Те, что вонзают в живот ей Илифии, дочери Геры;

Вечно они возле жён, что родят; муки им посылают.

Боли такой остроты и в Атридову душу вступили.

Он в колесницу вскочил и велел своему браздодержцу,

Чтоб к кораблям устремил тот коней. В сердце сильно терзаясь,

11:275

Голосом громким вскричал он, чтоб всем было слышно ахейцам:

«Други мои! Вы, вожди и правители храбрых данаев!

Вы отражайте теперь от ахейских судов мореходных

Тяжкую битву; а мне не позволил Кронид промыслитель

Биться весь нынешний день с вероломными Трои сынами».

11:280

Так он сказал. И кнутом браздодержец коней пышногривых

К чёрным погнал кораблям, и послушные кони летели;

Пену клубя на груди и кругом осыпая всё пылью,

С бранного поля несли удручённого раной владыку.

Гектор, увидев едва, что уходит Атрид с поля боя,

11:285

Голосом звучным вскричал, возбуждая троян и ликиян:

«Гордые Трои сыны! Рукопашцы дарданцы! Ликийцы!

Будьте мужами, друзья, храбрость бурную вспомните, силу!

Вышел из боя у них муж храбрейший, и мне посылает

Славу великую Зевс! Так направьте на гордых данаев

11:290

Вы звуконогих коней, завоюйте высокую славу!»

Так восклицая, возжёг он и силу, и мужество в каждом.

И, как охотник своих травит псов белозубых для лова

Хищных зверей: либо льва, либо дикого вепря лесного,

Так на аргивских мужей натравляет троян крепкодушных

11:295

Гектор герой, что сравним с человекоубийцей Аресом.

Сам перед войском он шёл впереди и, пылая душою,

В битву влетал, словно вихрь, что могуч и стремителен, с неба

Вдруг обрушаясь, вздымал он, волнуя, весь понт черноводный.

Кто же был первым, и кто был последним низвергнутым в битве

11:300

Гектором после того, как ему Олимпиец дал славу?

Первым Ассей был, затем Автоной, и Опид браноносный,

Клития отрасль Долоп, Агелай, и могучий Офелтий,

Гиппоноой, что могуч в битвах, Ор, также Эзимн отважный:

Этих ахейских вождей именитых сразил; рядовых же

11:305

Множество. Словно Зефир гонит грозные тучи на тучи

Нота холодного, их поражая порывами бури;

Крутятся волны, холмясь беспрестанно, и пена высоко

Брызжет в порывах тугих встречных ветров, летящих друг к другу.

Головы так рядовых беспрестанно крушил бурный Гектор.

11:310

Тут бы и гибель пришла, и свершилось бы страшное дело,

И по своим кораблям разбежались бы рати ахеян,

Если б тогда не сказал Одиссей Диомеду Тидиду:

«Что это с нами, Тидид?! Мы забыли и храбрость, и доблесть!

Встанем же рядом с тобой, отразим! Нестерпимый позор нам,

11:315

Если у нас корабли завоюет божественный Гектор!»

Сыну Лаэрта на то отвечал Тидид неустрашимый:

«Я бы и здесь устоял, о, мой друг. Только пользы немного

Мужество нам принесёт, если Зевс, потрясатель эгиды,

Хочет троянам, не нам, дать победу и славу сегодня!»

11:320

Так он сказал, и сразил с колесницы на землю Фимбрея,

В сердце копьём поразив. Лаэртид Одиссей же могучий

Богу подобного сверг Молиона, возницу Фимбрея.

Там и оставили их, отстранив навсегда от сражений;

Сами ж, идя по толпе, волновали её, словно вепри

11:325

Псами гонимые, вдруг нападают на псов, бьют клыками.

Так, обернувшись, они истребляли троян. И данаи

С радостью отдых нашли в том от бегства, что Гектор устроил.

Вот двух могучих мужей в колеснице они изловили,

Ме́ропа двух сыновей, перкотийца, который славнейший

11:330

Был предсказатель судьбы и сынам не давал позволенья

В Трою идти на войну; но его не послушали дети,

Мудрого старца: и рок увлекал их на чёрную гибель.

Их-то обоих Тидид и убил, знаменитый копейщик,

Душу и жизнь сокрушив, и прекрасные снял с них доспехи.

11:335

Царь Одиссей же убил Гипподама и с ним Гипероха.

Тут в равновесии бой распростёр между войск Зевс Кронион.

С Иды на битву взирал он, как люди губили друг друга.

Мощным копьём Диомед Агастрофа, Пеонова сына

Храброго, ранил в бедро. Скрыться тот не сумел, так как рядом

11:340

Не оказалось коней; и душой Пеонид омрачился:

Верный возница держал в отдаленьи коней; он же пеший

Рыскал в передних рядах. Так сгубил Агастроф свою душу.

Гектор, узнав сквозь ряды двух героев, на них устремился

С криком свирепым; за ним и троян полетели фаланги.

11:345

Сердцем смутился Тидид благородный, увидев такое.

Тут же он другу сказал, Лаэртиду, стоявшему близко:

«Катится гибель на нас, — шлемоблещущий Гектор могучий!

Всё же останемся здесь, Одиссей! Отразим гибель вместе!»

Это сказав, он сотряс длиннотенную пику и метко

11:350

В голову прямо послал Приамиду. Ударила пика

В шлем коневласый, вверху; только медь отскочила от меди:

Белого тела не дал шлем его дыроглазый коснуться,

Крепкий, тройной; он ему для защиты дарован был Фебом.

Гектор назад далеко отбежал и, смешавшись с толпою,

11:355

Вдруг на колено упал и упёрся могучей рукою

В землю; поник, и в глазах его чёрная ночь всё покрыла.

Но пока шёл Диомед сквозь ряды впереди воевавших,

Пику ища, далеко улетевшую: где та воткнулась, —

С духом собрался, окреп Гектор, бросился вновь в колесницу,

11:360

Быстро к своим поскакал, избежав тем погибели чёрной.

Пику найдя, вслед врагу громко крикнул Тидид многомощный:

«Снова ты, пёс, избежал чёрной смерти! Она подлетела

К самой твоей голове. Только Феб защитил тебя снова.

Феба ты молишь всегда, выходя на свистящие стрелы!

11:365

Всё же тебя я убью, если встретимся в после сражений,

Если и мне меж богов-небожителей есть покровитель!

Ну а пока я других буду бить, тех, которых настигну!»

Это сказал, и хотел снять доспехи с Пеонова сына.

Той же порой Александр, муж Елены прекраснокудрявой,

11:370

Скрывшись за столб гробовой на могиле Дарданова сына,

Ила усопшего (он был почтеннейшим в древности старцем),

Лук натянул свой тугой на Тидида, владыку народа.

Только тот стал, наклонясь, обнажать Агастрофа героя:

Пёстрые латы и с плеч, и с груди; с головы — шлем тяжёлый

11:375

Снял Диомед. Александр, тут напряг рукоятие лука,

И не напрасно стрелу из руки своей выпустил: ранил

В правую пятку. Стрела, пробежав сквозь подошву, вонзилась

В землю. Парис-Александр, торжествующий, с радостным смехом

Встал из засады своей, гордый славной победой, воскликнул:

11:380

«Ты поражён! И моя не напрасно стрела полетела!

Если б тебе я в живот угодил, то и душу б исторгнул!

Сколько-нибудь уж от бед отдохнули бы жители Трои:

Ты их страшишь, словно лев, истребитель ягнят малосильных!»

Но, не смутившись, ему отвечал Диомед благородный:

11:385

«Подлый стрелок! Красотой ты как дева, и сердцем ты бабник!

Если бы против меня ты открыто с оружием вышел,

Лук не помог бы тебе и крылатые быстрые стрелы!

Пятку лишь ты у меня оцарапал — и горд до предела.

Мне ж эта рана — ничто! Как ударил ребёнок, иль дева!

11:390

Стрелы тупы и слабы у ничтожного слабого мужа!

Мчится иначе стрела у меня: лишь врага достигает,

Метко влетает в него остриём, — враг лежит бездыханным!

Волосы в горе вдова себе рвёт и царапает щеки;

Дети-сироты его слёзы льют; сам он землю кровавит,

11:395

Тлеет; не жёны вокруг его тела, а птицы толпятся!»

Так он сказал. И к нему подошёл Одиссей копьеборец,

Встал впереди. Диомед тут присел и из пятки пронзённой

Вырвал стрелу. По всему телу адская боль пробежала.

Он, в колесницу вскочив, повелел своему браздодержцу

11:400

Гнать к мореходным судам поскорее: терзалось в нём сердце.

Так из ахеян один Одиссей копьеборец остался,

Всеми покинутый: всех дикий ужас рассеял по полю.

Горько вздохнув, он сказал своему благородному сердцу:

«Горе! Что будет со мной? Мне позор, если вдруг, испугавшись,

11:405

Я побегу; но беда, если буду толпою троянцев

Вдруг окружён: ведь других аргивян громовержец рассыпал.

Только волнуют зачем мою душу подобные думы?

Знаю ведь я: лишь подлец отступает бесчестно из боя!

Кто благороден душой, без сомнения, должен в сраженьи

11:410

Храбро стоять до конца: до победы или же до смерти!»

Так размышлял Одиссей, свою мысль возлагая на сердце.

Тут щитоносных троян приступили ряды к нему быстро,

Плотно сомкнулись кругом. Но в кольце поджидала их гибель.

Так молодые ловцы с псами быстрыми вепря лесного

11:415

Вдруг окружают, а он из дремучего леса выходит

Грозный: белеют клыки в челюстях искривлённых и страшных.

Ловчие все на него нападают. Зверь гордый зубами

Клацает страшно, но как он ни грозен, — стоят звероловы.

Так на любимца богов Одиссея кругом нападали

11:420

Мужи троянские. Он отбивался. Вот острою пикой

Первого ранил в плечо беспорочного Деиопи́та;

После Фоо́на убил и Энно́ма, те рядом упали;

И Херсида́ма, когда с колесницы троянец тот прыгал,

Дротом блестящим в живот ранил, стукнув под выпуклобляшный

11:425

Щит. Тут же в пыль тот упал, умирая, скрёб землю руками.

Этих он бросил, затем поразил Гиппасида Харо́на.

Братом был милым Харо́н по рождению славному Со́ку.

Брату на помощь спешил славный Сок, небожителю равный,

Быстро приблизился он к Лаэртиду и громко воскликнул:

11:430

«Славный герой Одиссей, ненасытный в трудах и коварствах!

Или сегодня тебе Гиппасидов двух души исторгнуть,

Свергнув обоих; гордясь, снять блестящие наши доспехи,

Или, копьём ты моим ниспровергнутый, душу погубишь!»

Так он сказал, и копьём по щиту Одиссея ударил.

11:435

Щит светозарный насквозь пробежало копьё, и прошило

Даже на теле броню, что художноискусна, и кожу,

Вмиг отделив её от крепких рёбер. Но меди смертельной

Строгий Афина запрет положила касаться утробы.

Только узнал Одиссей, что он ранен совсем не смертельно,

11:440

Как, отступив чуть назад, громко крикнул Гиппасову сыну:

«Нет, злополучный, тебя ждёт сегодня жестокая гибель!

Ранив, ты мне помешал с фригиянами бурно сражаться,

Но я за это тебе предвещаю смерть чёрную здесь же!

Свергну тебя я копьём; ты, убитый, даруешь мне славу,

11:445

Ну а Аиду царю, что конями горд, — душу даруешь!»

Так он сказал. Тут же Сок, развернулся и в бегство пустился.

С силой копьё отослал Одиссей убегавшему в спину.

Жало вошло между плеч и насквозь через грудь оно вышло.

С шумом тот грянулся в пыль, и вскричал Одиссей, торжествуя:

11:450

«О сын Гиппаса, коней укротителя, Сок браненосный!

Смерть тебя раньше нашла, чем меня. Зря бежал от неё ты!

Ах, злополучный! Тебе ни отец, ни почтенная мать уж

Глаз не закроют твоих; и, умершего, хищные птицы

Скоро тебя разорвут, пожирая, махая крылами!

11:455

Мне же, когда я умру, воздадут честь по чести ахейцы!»

Так восклицая, копьё он лихое могучего Сока

Вырвал из раны своей, из брони и щита. Но тотчас же

Хлынула жаркая кровь вслед за медью; душа затомилась.

Храбрые Трои сыны, лишь увидели кровь Одиссея,

11:460

Кинулись все на него одного, ободряя друг друга.

Он же от них отступал и друзей призывал громким криком.

Чтобы троян заглушить, он три раза вскричал что есть силы.

Трижды услышал его Менелай, копьеборец могучий.

Тут же к Аяксу Атрид обратился, тот был к нему ближе:

11:465

«О Теламонид Аякс благородный, властитель народа!

Крик до меня долетел Одиссея, зовёт он на помощь.

Вроде, его одного, окружив, притесняют трояне,

В страшном побоище вдруг от ахеян отрезав. Давай же,

Друг, устремимся в толпу: мы должны защитить Одиссея!

11:470

Не пострадал бы, боюсь, он, один, окружённый врагами,

Как ни отважен. Тогда б скорбь великая нас поразила!»

Это сказав, он пошёл, вместе с мужем, бессмертному равным.

Скоро увидели, как Одиссей, отбивался. Толпою

Он окружён; а враги, как в горах кровожадные волки,

11:475

Взяв вдруг оленя в кольцо, нападают; его ещё раньше

Ранил охотник стрелой: от него убежал быстроногий,

Мчался, покуда несли его ноги, и кровь в нём бурлила.

Но когда силу его одолела стрела роковая,

Хищные волки, напав, между гор растерзали оленя

11:480

В мрачной дубраве. Вот льва истребителя демон приводит.

Все в рассыпаются тут волки: лев пожирает добычу.

Так же ходили вокруг Одиссея, искусного в битвах,

Толпы троянцев, сильны они были. А он же, бесстрашный,

В центре крутился с копьём, отражал: отгонял свою гибель.

11:485

Сын Теламонов, толпу пробивая, нёс щит, словно башню.

Встал, закрывая щитом Одиссея, трояне в испуге

Все расступались. Его вывел, за руку взяв, благородный

Царь Менелай. К ним, спеша, подкатил колесницу возница.

Бурный Аякс, на троян опрокинувшись, ранил Дори́кла,

11:490

Сына Приама царя, но побочного; там же Пандо́ка

Свергнул; повсюду круша, сверг Лиза́ндра, Пира́за, Пила́рта.

Как устремляется с гор на равнину поток полноводный,

Вспухший от вод снеговых и от зевсовых ливней жестоких;

Много с собою несёт и дубов он засохших, и сосен;

11:495

Мчится, крутясь, и свой ил он бросает взволнованный в море, —

Так устремился и всё взволновал Теламонид могучий,

Он и коней и мужей убивал. Но губительной смуты

Гектор не видел: он был у Скамандра пучинного, бился

С левого фланга, там бой бушевал вдоль по брегу; часто

11:500

Падали головы с плеч; крики в бой призывали, гремели

Около Нестора и возле сильного Идоменея.

Гектор меж них воевал, делал грозное дело, могучий:

Пикой и бурной ездой сокрушал он фаланги данаев.

Но не оставили бы поля боя данайские рати,

11:505

Если б герой Александр, муж Елены прекраснокудрявой,

Вдруг не заставил прервать Махао́на сражение, так как

В правое ранил плечо он героя трёхжальной стрелою.

Боем пылавшие, все за него ужаснулись данаи,

Чтобы героя враги не сразили при битве несчастной.

11:510

Нестору Идоменей знаменитому первый воскликнул:

«О мудрый Нестор Нелид, о великая слава ахейцев!

Встань в колесницу скорей; Махаона почтенного тоже

Рядом поставь; и гони к кораблям ты коней быстроногих.

Опытный врач нам нужней и ценней многих воинов прочих;

11:515

Может он раны лечить и недуги, извлечь может стрелы».

Так он сказал. И его не ослушался Нестор, исполнил:

На колесницу взошел и подъехал; и быстро встал рядом

С ним Махаон, сын врача превосходного, сам врач известный.

Старец хлестнул лошадей, и охотно они полетели

11:520

К стану ахеян: туда их несло и желание сердца.

Этой порой Кебрио́н, Приамидов возница, заметил

В войске троян, вдалеке, замешательство; Гектору крикнул:

«Гектор! Покуда мы здесь, меж данаев, сражаемся бурно,

С фланга волнуем врага в истребительной схватке, — другие

11:525

Наши фаланги теперь все в смятении: воины, кони…

Их Теламонид Аякс взволновал; узнаю полководца:

Носит огромный он щит на плече. Так давай же туда мы

Бурных коней повернём с колесницею нашей; там больше

Толпища пеших солдат, толпы конных свирепо дерутся,

11:530

Режутся между собой: крик их страшный гремит неумолчно!»

Это сказав, Кебрион по коням пышногривым ударил

Звонким кнутом, и они от удара возницы послушно

Быстро меж ратных рядов с колесницею легкой летели,

Шлемы топча, и щиты, и убитых. Забрызгались кровью

11:535

Снизу вся медная ось, ну а сверху — скоба колесницы:

Из-под колёс и копыт лошадиных хлестали в них бурно

Брызги кровавые. Так славный Гектор спешил погрузиться

В толпы врагов и, влетев, раскидать их! Смятение злое

Он меж данаев воздвиг и уж редко с копьём расставался.

11:540

Много рядов перемял Приамид ратоборцев ахейских,

Их и копьем, и мечом, и огромными камнями бил он.

Только с Аяксом борьбы избегал, с Теламоновым сыном:

Зевса бы он прогневил, если б с мужем сильнейшим сразился.

Зевс же, владыка владык, сильный страх ниспослал на Аякса:

11:545

Встал он смущённый и, щит семикожный за спину забросив,

Стал отступать между толп, средь врагов, словно зверь, озираясь;

Тихо, с оглядкой вокруг, шаг за шагом сменял, отступая.

Будто бы гордого льва от загона волов тяжконогих

Гонят сердитые псы и отважные мужи селяне;

11:550

Зверю они не дают даже жира от стад их похитить,

Целую ночь стерегут. Ну а он, насладиться им жаждет,

Мечется яро на них, только тщетно: из рук дерзновенных

С шумом навстречу летят копья частые, головни с жаром

Огненным. Их устрашась, он, свирепый и сильный, уходит

11:555

Тихо со светом зари; удаляется, сердцем печальный.

Так Теламонид Аякс, негодующий, духом печальный,

Перед врагом отступил: о судах он тревожился очень.

Словно упрямый осёл побеждает детей малосильных:

Те его палками бьют, но ничтожна их сила; он щиплет

11:560

Медленный, в ниву зайдя, всходы сладкие, сколько бы палок

Рёбра и спину его ни тревожили. Только наевшись

Он уступает, тогда его дети с трудом выгоняют.

Так и Аякса теперь, Теламонова славного сына,

Множество гордых троян и союзников их дальноземных,

11:565

Копьями в щит теребя, гонят пламенно с криком из боя.

Он же, герой, иногда, вспомив гневную бурную силу,

К ним повернувшись лицом, вдруг удерживал, грозный, фаланги

Конников храбрых троян. Иногда ж обращался он в бегство.

Только дорогу им всем заграждал он к судам быстролётным,

11:570

Часто сражаясь один между двух ополчений свирепо.

И устремлялись к нему стаи копий из рук дерзновенных,

В щит семикожный большой Теламо́нида, жадно вонзаясь;

Рвались вперед, или вскользь, или мимо, и, те́ла не тронув,

В землю вонзались торчмя, те́ла с кровью отведать желая.

11:575

Вскоре же вождь Эврипи́л, Эвемо́на блистательный отпрыск,

Видя Аякса, как он удручён тучей стрел, тучей копий,

Бросился, встал рядом с ним, и метнул свой сияющий дротик:

Сильного в рати вождя, сына Фа́взова, Апизао́на

В печень под сердце пронзил, тут же ноги его подкосились.

11:580

Прянул к нему Эврипил, чтоб оружие взять и доспехи.

Но тут увидел его, обнажавшего Фавзова сына,

Богу подобный Парис Приамид и немедленно крепкий

Лук натянул, и стрелой он в бедро его правое ранил;

И обломилась стрела от удара, бедро отягчила.

11:585

Вспять он к дружинам своим отступил, избегающий смерти,

И закричал что есть сил, чтобы слышали все аргивяне:

«Дру́ги мои! Вы, вожди и правители храбрых данаев!

Встаньте троянам в лицо, отразите скорей от Аякса

Пагубный день! Удручён тучей копий он. Вряд ли он сможет

11:590

Вырваться сам, избежать этой гибельной сечи! Так встанем

Дружно навстречу врагу, за Аякса героя, за славу!»

Раненный так закричал Эврипил. И сбежались данаи,

Быстро вокруг него встав, и щиты у плеч выставив плотно,

Копья щетиня кругом. К ним прибился Аякс невредимый.

11:595

И под защитой дружин он опять на врагов повернулся.

Словно пожар полыхал, так сражались в пылу браноносцы.

Нестора мчали стремглав с поля боя Нелеевы кони,

Пеной покрытые; с ним — Махаона, преславного мужа.

Старца увидев, узнал Пелейон Ахиллес быстроногий.

11:600

Он в это время стоял на корме корабельной; оттуда

Он наблюдал бранный труд и плачевное бегство ахеян.

Стал призывать он к себе разлюбезного друга Патрокла,

Громко крича с корабля. Из шатра тот услышал и быстро

Вышел, как грозный Арес… Это было началом несчастий.

11:605

Так Ахиллесу сказал сын Менетиев, муж благородный:

«Что, Ахиллес, ты меня призываешь? Чего повелишь мне?»

И Менетиду в ответ так сказал Ахиллес быстроногий:

«О, благородный Патрокл Менетид, друг, любезнейший сердцу!

Думаю, скоро придут аргивяне обнять мне колени:

11:610

Так как нужда их гнетёт, и терпеть её больше нет мочи.

Но поспеши, Менетид, и спроси у Нелеева сына,

С битвы кого он везёт? Кто там раненый с ним в колеснице?

Сзади, мне кажется, он на врача Махаона похожим,

Сына Асклепия. Но я лица не увидел героя:

11:615

Мимо меня пронеслись так стремительно быстрые кони».

Так он сказал. И Патрокл покорился любезному другу;

Бросился быстро бежать вдоль шатров и судов мореходных.

Вот уж достигли мужи ставки сына Нелеева; оба

Тут с колесницы сошли на кормящую щедрую землю.

11:620

Принял коней и распряг Эвриме́дон, служитель Нелида.

Сами ж они жаркий пот на хитонах промокших сушили,

Став на морском берегу против ветра. Когда прохладились,

В пышном укрылись шатре и на креслах покойных воссели.

Им составляла коктейль Гекаме́да, кудрявая дева,

11:625

Дочь Арсиноя: её Нестор взял как трофей в Тенедо́се,

В день, как Пелид разорил Тенедо́с. Её сами ахейцы

Старцу избрали как дар: ведь советами всех побеждал он.

Перед сидящими стол Гекамеда прекраснейший ставит,

С чёрным подножием, сам весь блестящий. На нём поместила

11:630

Медное блюдо с едой, то — к напитку закуска из лука

Сладкого, ячной муки, что священна, и нового мёда.

Кубок прекрасный на стол ставит, из дому взятый Нелидом.

Клёпками кубок вокруг золотыми покрыт; рукояток

Было четыре на нём, и на каждой по две голубицы

11:635

Будто клевали зерно золотое, из золота сами.

Кубок двудонный внутри был тяжёл и с трудом поднимался

Полный вином; но легко подымал его пи́лосский старец.

В нём растворила для них Гекаме́да, богиням подобна,

Смесь на прамнийском вине, медной тёркой натерла им сыра

11:640

Козьего, ячной мукой всё присыпала белой, священной.

Так приготовив коктейль, пригласила их пить Гекамеда.

Му́жи, коктейлем когда утолили палящую жажду,

Между собой говоря, наслаждались беседой взаимной.

Вдруг перед ними в дверях появился Патрокл богоравный.

11:645

Старец, увидев его, устремился с блестящего кресла,

За руку ввёл в свой шатёр и упрашивал сесть между ними.

Но отказался Патрокл Менетид, так ответил он старцу:

«Нет, я не сяду сейчас, не упросишь, божественный старец.

Грозен и слишком высок к вам пославший меня поразведать,

11:650

С битвы кого ты привёз к кораблям, поражённого раной.

Но теперь сам я узнал: Махаона, владыку народов.

С вестью обратно спешу, чтоб её сообщить Ахиллесу.

Знаешь ты сам хорошо, о божественный старец, какой он

Вспыльчивый: может легко обвинить и невинного вовсе».

11:655

Тут же на это ему отвечал Нестор, конник геренский:

«Что же герой Ахиллес беспокоится так о данаях,

Медью враждебной в бою поражённых? Но всё ли он горе

Знает, постигшее нас, наше войско? Храбрейшие в стане

Нашем — лежат, кто стелой, кто копьём поражённые в битве!

11:660

Ранен стрелою Тидид Диомед, воеватель могучий;

Ранен копьём Одиссей знаменитый; Атрид Агамемнон;

Ранен стрелою в бедро Эврипил, Эвемоном рождённый.

Вот, Махаона вождя вывез я из погибельной битвы;

Ранен в плечо он стрелой. Но Пелид Ахиллес градоборец,

11:665

Сильный Пелид Ахиллес о сынах не радеет ахейских!

Может быть, ждёт он, когда корабли возле вод Геллеспонта,

В битве, бесплодной для нас, все под вражеским пламенем вспыхнут,

Сами ж падём мы один близ другого?! Лишился я, старец,

Силы, какая, была, что кипела в моих гибких членах!

11:670

Если бы молод я стал и могучестью крепок, как прежде,

В годы, когда разожглась злая распря меж нас и эпе́ян,

Этих угонщиков стад. Я тогда Гипирохова сына

Итимонея сразил многосильного. Жил он в Элиде.

Так я возмездье свершил. Был сражён он, стада защищая,

11:675

Между передних бойцов бурной пикой моей; только пал он,

Сельские ратники вмиг разбежались, рассыпавшись в страхе.

Мы от эпе́йских полей к дому славную гнали добычу:

По пятьдесят стад коров и свиней, и овец пышнорунных,

Также без счёта вели козьих стад, и ещё захватили

11:680

Полный табун лошадей, было сто пятьдесят светломастных

В нём кобылиц, и при них жеребят было много прекрасных.

Весь тот великий трофей уже ночью пригнали мы в город,

В Пилос Нелеев. Нелей, мой отец, восхитился сердечно,

Видя, сколь много добыл я, в сражение выйдя, столь юный.

11:685

Вестники подняли клич, лишь Заря на Олимп восходила,

Всех призывая, кто долг мог иметь на Элиде священной.

Пи́лосский стёкся народ, и вожди всем делили добычу.

(Много осталось долгов на эпе́янах в сытной Элиде

В дни, как немного уж нас оставалось в стране разорённой.

11:690

Пилосу много вреда причинила Гераклова сила:

Му́жи сильнейшие все из защитников города пали.

В доме Нелея сынов-ратоборцев нас было двенадцать,

Пало одиннадцать их, я последний и младший остался.

Этим эпейцы гордясь, меднобронные, нас обижали,

11:695

И, презирая, не раз нам злодейства чинили и беды).

Старец себе и волов и овец взял великое стадо,

Как компенсацию, и пастухов к стаду выбрал он триста;

Так как и старец имел долг большой на Элиде священной:

Славных четыре коня с колесницей, победных на скачках;

11:700

Их состязаться в бегах отправляли в Элиду. Треножник

Призом служил. Но велел Авгий, их повелитель народа,

Нагло коней отобрать. Лишь возница вернулся печальный.

И оскорблённый Нелей, и словами его и делами,

Много избрал для себя. Остальное отдал он народу

11:705

В равный раздел, чтоб никто от него не ушёл обделённым.

Мы совершали раздел и по городу Пилосу всюду

Жертвы богам принесли. А враги, третье утро лишь встало,

Силою всей к нам пришли: меднолатные мужи пехоты,

Быстрые конники, все; с ними были и два Молиона,

11:710

Юные очень, ещё не бывавшие в бурных сраженьях.

Есть на огромном холме город наш Фриое́сса; в песчаном

Пи́лосском царстве лежит крайним он, у потоков Алфея.

И обступили враги Фриое́ссу, разрушить пылая.

Но, лишь их толпы прошли возле города поле, Афина

11:715

Вестницей ночью пришла к нам, с Олимпа слетев, возвестила

Нас о войне, собрала храбрых воинов в Пилосе, сильных,

Жаждущих биться с врагом. Я хотел, но Нелей, мой родитель,

Настрого мне запретил, даже спрятал мою колесницу,

Думая: молод ещё я, неопытен в деле военном.

11:720

Я же и пеший пошёл, между конников славой покрылся:

Так устремила меня на сраженье богиня Афина.

Есть Миние́йос река, она в шумное море впадает

Возле Арены; и там мы священной зари ожидали,

Конники войска, пока к нам стекались отряды пехоты.

11:725

С этого места пошли мы всем войском, готовые к бою;

В полдень уже подошли мы к священным потокам Алфея.

Зевсу сверхмощному там принесли мы прекрасные жертвы;

Богу Алфею тельца закололи, тельца — Посейдону;

В жертву ж Афине ярмом не смирённую дали корову.

11:730

Ужинать стали потом, разместившись кругом по отрядам,

Ну а затем ночевать мы легли у потока Алфея.

Каждый с оружием спал. А надменные духом эпейцы,

Город кругом обступив, возгорелись с утра весь разрушить.

Но предстояло ещё им великое дело Ареса.

11:735

Лишь над землею едва подняло́сь лучезарное солнце,

Мы налетели на них, помолясь и Афине и Зевсу.

Пилосцы только сошлись и эпейцы в бою кровожадном,

Воина Мулия я первым сразу сразил и похитил

Быстрых коней у него; был он Авгия зятем, супругом

11:740

Дочери старшей его, что кудрями светла, Агаме́ды,

Знавшей все травы земли, сколько есть их, целебных и вредных.

Мулий когда наступал, я ударил его медной пикой.

В пыль он упал. Ну а я, заскочив на его колесницу,

Между передними встал. И эпейцы надменные тут же

11:745

Бросились все кто куда, вдруг увидев сражённого мужа,

Воинов конных вождя, из эпейцев храбрейшего в битвах.

Я на бегущих врагов полетел, словно чёрная буря;

Взял пятьдесят колесниц: по два воина падая с каждой,

Грызли зубами траву, грызли землю, сражённые мною.

11:750

Я бы убил и двоих Акторидов, детей Молионы,

Если б не спас их отец, многомощный земли колебатель:

Он из сражения сам вывел бедных, скрыв облаком тёмным.

Пи́лосским воинам Зевс даровал и победу и славу:

Мы непрестанно врага вдоль по полю широкому гнали,

11:755

Всех истребляя, и с них мы, с убитых, снимали доспехи,

Быстрых коней мы пока не пригнали в Бупрасий пшеничный,

Где Оленийский утёс и курган, что зовут Алезийским.

С поля того нас назад повернула Афина Паллада.

Там я последнего сверг из врагов, и ахейские мужи

11:760

Быстрых погнали коней из Бупрасия в Пилос обратно,

Славя Кронида в богах, ну а в людях все Нестора славя…

Был я когда-то таким в битвах рядом с друзьями! Пелид же

Доблестью служит своей лишь себе! Но уверен я твёрдо:

Будет он горько жалеть, если воинство наше погибнет!

11:765

Друг Менетид, не тебя ль наставлял благородный Менетий

В день, как из Фтии тебя отпускал в ополченье Атрида?

Мы с Одиссеем тогда, во дворце находились Пелея,

Слышали всё, что тебе говорил он, на путь наставляя.

Мы же к Пелею пришли, во дворец его пышный, богатый,

11:770

Рать собирая к войне по ахейской земле плодоносной.

Там мы застали ещё Акторида Менетия в доме;

Там был и ты, и герой Ахиллес. А Пелей престарелый

Тучные бедра вола возжигал молнелюбцу Крониду

В пышном просторном дворе, и, держа златоблещущий кубок,

11:775

Чёрным вином из него возливал на священное пламя.

Части готовили вы от вола. Мы вошли с Одиссеем,

Встали в воротах; и к нам поспешил Ахиллес удивлённый,

За руки взял нас и ввёл в дом к себе, в кресла сесть пригласил нас,

И угощение нам предложил, как гостям подобает.

11:780

После того как едой изобильною мы насладились,

Речь я держал: стал я вас уговаривать следовать с нами;

Вы пламенели к войне, и отцы наставляли вас мудро.

Старец почтенный Пелей Ахиллесу наказывал строго:

Храбро сражаться всегда, превосходствовать в битве над всеми.

11:785

Ну, а Менетий тебе заповедовал так благородный:

— Сын мой! По роду тебя превышает Пелид знаменитый,

Ты ж его старше в годах, пусть тебя он намного сильнее;

Так убежденьем своим правь Пелидом ты, умным советом,

Только по-дружески правь; он на доброе будет послушен. —

11:790

Так заповедал тебе твой отец, ты ж забыл. Но хоть нынче

Ты Ахиллесу о том непременно напомни! Быть может,

Ты с божьей помощью вдруг убедишь его, тронешь в нём сердце

Дружеским словом своим? Ведь сильно убеждение друга.

Если ж какого-нибудь он боится пророчества злого,

11:795

Или ему что-нибудь мать поведала вдруг от Кронида, —

Пусть он отпустит тебя и с тобою в сражение вышлет

Рать мирмидонскую всю; может, светом ты будешь данаям.

Пусть он позволит тебе облачиться в доспех его славный.

Может быть, в битве тебя за него принимая, трояне

11:800

Бой прекратят наконец. Изнурённые воины наши

Пусть хоть чуть-чуть отдохнут: краток отдых в сражениях бурных.

Вы свежим войском своим истомлённых сраженьем троянцев

Быстро отбросите вон, к их стене, прочь от нашего стана».

Так говоря, взволновал старец сердце Патрокла на подвиг.

11:805

Он устремляется назад, вдоль судов, к Эакиду герою.

Вот добежал до судов Одиссея, подобного богу,

Где была площадь: там суд и собрания все проводились,

И алтари божествам там воздвигнуты были по кругу.

Там повстречался ему Эврипил Эвемонид, он сильно

11:810

Ранен был острой стрелой, что торчала в бедре его правом.

Шёл из сражения он и хромал; пот ручьями холодный

Лился с его головы, с плеч героя; из раны тяжёлой

Брызгала чёрная кровь. Всё же духом был твёрд Эвемонид.

Жалость при виде его охватила вдруг сердце Патрокла.

11:815

И, сострадая, к нему обратился он с речью крылатой:

«Ах, злополучные вы, и вожди и владыки ахеян!

Так вы должны, далеко от друзей, от отчизны любезной,

Белою плотью своей насыщать хищных псов илионских?

Но расскажи мне, герой, возвести мне, о Зевса питомец,

11:820

Войско стоит ли ещё против Гектора, сильного в битвах?

Или же гибнет, бежит? Укротила их медь Приамида?»

Раненный так Эврипил Эвемонид ответил Патроклу:

«Нет, благородный Патрокл, избавления нет никакого

Войску ахеян! В суда оно чёрные бросится скоро!

11:825

Му́жи храбрейшие все, те, которые в воинстве были,

Все в нашем стане лежат, поражённые медью троянской

В битве жестокой. А враг всё сильнее, могуществом гордый.

Но помоги мне сейчас: проводи на корабль чернобокий;

Вырежи мне из бедра ты стрелу, после теплой водою

11:830

Смой с него чёрную кровь и лекарством присыпь мою рану.

Ты, говорят, врачевать у Пелеева сына учился;

Ну а того обучал сам Хирон, из кентавров честнейший.

Наши врачи, Махаон с Подалирием, вряд ли помогут:

Первый, я думаю, сам сейчас помощи жаждет врачебной,

11:835

С раной подобной лежит он, страдая, в шатрах своих пышных;

Ну а второй ещё там, в битве, терпит свирепство Ареса».

Так Эврипилу Патрокл Менетид благородный ответил:

«Чем это кончится всё? Что ещё, Эврипил, предпринять нам?

В стан я спешу, сообщить Ахиллесу герою слова те,

11:840

Что мне велел передать Нестор, страж неусыпный ахеян.

Но и тебя, Эврипил, я в страдании здесь не оставлю».

Так он сказал. И под грудь подхватил он владыку народов,

В ставку отвёл. Там слуга быстро кожи телячьи раскинул.

И, уложив его, он из бедра ножом вырезал жало

11:845

Горькой пернатой стрелы, смыл затем с бедра теплой водою

Чёрную кровь. А потом горький корень в руках перетёр он,

Боли врачующий, им рану только присыпал и сразу

Боль унялась, также кровь прекратилась, и рана подсохла.

Песнь двенадцатая.

БИТВА ЗА СТЕНУ

12:1

Так под высоким шатром Эврипила Патрокл благородный

Рану его врачевал. Ну а битва меж тем полыхала:

Бились всем войском своим против рати троянской данаи.

Но уж ни ров, ни стена, что воздвигли судам на защиту,

12:5

Больше защитой служить не могли для ахейского войска.

Да, не почтили они гекатомбой бессмертных, и страстно

Их не молили о том, чтоб стена корабли защитила.

Против желанья богов укрепленье воздвигнуто было,

Вот почему на земле так недолго оно продержалось.

12:10

Гектор покуда дышал, а Пелид же бездействовал гневный,

И нерушимой пока возвышалась Приамова Троя, —

Гордо стояла стена и данаев, была невредима.

Но лишь погибли в боях все герои троян конеборных,

И на десятом году Илион был разрушен священный,

12:15

И аргивян полегло очень много, но много осталось,

В чёрных своих кораблях те отплыли к любезной отчизне, —

В это же время совет Посейдон с Аполлоном держали:

Стену данаев снести, устремив на неё рек потоки,

Всех, что с Идейских вершин устремляются в бурное море:

12:20

Реза, Кареза, затем Гептапора и Родия волны,

Эсепа, Граника, и все священные волны Скамандра

И Симои́са реки, где щитов и блистательных шлемов

Множество пало во прах, где могучие спят полубоги.

Устья их слил Аполлон воедино, в огромную реку,

12:25

И девять дней устремлял на твердыню. А Зевс непрерывный

Дождь проливал, чтобы смыть поскорей укрепление в море.

Сам земледержец ходил перед бурной водой, рассыпая,

Грозный, с трезубцем в руках, до основ по разлив эту стену;

Бревна и камни метал, что с трудом аргивяне сложили.

12:30

Всё он с землею сровнял до стремительных волн Геллеспонта.

Берег же, после того, как разрушил огромную стену,

Вновь он засыпал песком; и опять он направил все реки

В русла, где прежде текли их прекрасноструистые воды.

В будущем так поступить собрались Посейдон с Аполлоном.

12:35

Нынче ж вокруг под стеной разгорелась свирепая битва;

В башнях ахейской стены затрещали огромные брусья,

Мощью громимые. Так укрощённые Зевсом ахейцы

Все при своих кораблях, заключённые в стане, держались,

Гектора силы страшась, разносителя бурного бегства.

12:40

Он же, как прежде, герой, всё свирепствовал, буре подобный.

Так же, как вепрь или лев, окружённый ловцами и псами,

Грозно вращаясь кругом, ощетинясь, сверкает глазами.

Ловчие ж, плотно его окружив и сомкнувшись стеною,

Копья ежом на него наставляют и острые мечут

12:45

Тучами. Только его благородное сердце не робко,

Он не дрожит, не бежит и бесстрашием сам себя губит.

Грозно вращаясь кругом, часто прочность испытывал ловчих;

Всюду охотников ряд перед ним отступал, опасаясь.

Так же и Гектор герой, пред толпою летая, вращался.

12:50

Ров перейти убеждал он дружины. Но даже и кони,

Ров не решались пройти, все вздымались и страшно храпели,

Стоя на самом краю перед кручей ужасной, глубокой.

Ров для прыжка лошадей был широк и тяжёл к переходу.

Стены крутые его, словно скаты стремнины стояли

12:55

С той и другой стороны. И повсюду как пики торчали

Острые колья, они возвышались огромные часто,

Чтобы данайцам служить обороной от гордых троянцев.

На колесницах своих вряд ли ров одолели б трояне,

Но пехотинцы вперёд так и рвались: авось одолеют.

12:60

К храброму Гектору вдруг подошёл Полида́мас, сказал он:

«Гектор! И вы, о, вожди и троян, и союзников наших!

Мысль безрассудная — гнать через ров колесницы с конями!

Нам чрез ров нелегко перебраться: острейшие колья

Всюду натыканы там, а за ними — стена как твердыня.

12:65

Конным спускаться в него и сражаться в нём вовсе не нужно!

Тесен для конных бойцов этот ров, нас там всех переколют!

Если уж правда, что Зевс истребить хочет в гневе ахеян

Всех, наконец, а троян от напасти такой избавляет, —

Я бы желал, чтобы суд совершился над ними сейчас же!

12:70

Чтобы бесславно они все погибли вдали от Эллады!

Но если вдруг повернут от судов они; вновь в наступленье

Кинутся смело на нас, в ров глубокий троян опрокинут, —

Некому будет потом даже в Трою прийти, я уверен,

Чтоб сообщить там о нас, возле стана ахеян погибших.

12:75

Слушайте ж, други, меня и советам моим покоритесь!

Здесь мы оставим коней, перед рвом пусть возницы их держат;

Сами ж, с оружьем в руках, в медных латах своих, пешей силой

Дружно все вместе пойдём мы за Гектором. Рати ахеян

Нас не удержат тогда, им грозит роковая погибель».

12:80

Так Полида́мас сказал. Гектор принял совет его мудрый

И с колесницы своей быстро спрыгнул в доспехах на землю.

Тут и другие вожди перестали на конях съезжаться;

Спрыгнули все с колесниц за божественным Гектором следом.

Каждый вознице отдал своему приказанье: поставить

12:85

В ряд быстроногих коней и у рва их держать наготове.

Сами ж они, разделясь, в пять отрядов огромных построясь,

Двинулись дружно. Вожди повели на ахеян отряды.

Первый огромный отряд повели Полида́мас и Гектор;

Самый большой, состоял из храбрейших мужей он, пылавших

12:90

Больше других: одолеть стену, выйти к судам и сражаться.

Третьим вождём с ними шёл Кебрио́н; а своею колесницу

Гектор на время вручил Кебрио́ну, что был послабее.

Храбрый Парис, Алкафо́й, Агено́р — те вторых предводили.

Третьих вели: Деифо́б знаменитый, Гелен прорицатель,

12:95

Оба — Приама сыны, с ними был также Азий бесстрашный,

Азий Гирта́кид, что был на огромных конях, из Арисбы

Дальней он в Трою на них прискакал, от реки Селлеи́са.

Ну а четвертых вели: сын Анхиза Эней благородный,

Славный, могучий герой, и при нём Акамас с Архелохом, —

12:100

Два Антенорида, что были в битвах различных искусны.

Славных союзников вёл за собой Сарпедо́н знаменитый,

Главка в товарищи взяв и бесстрашного Астеропея:

Этих двоих он считал всех храбрее из рати союзной

После себя самого. Сам же был всех мощней он и выше.

12:105

Так изготовясь они и, сомкнувшись щитами, стеною

С пламенным духом пошли на данаев, мечтая, что тут же

Те побегут к кораблям, испугавшись, не смогут сражаться.

Все: и троянцев вожди, и вожди войск союзников Трои

Вняли совету вождя Полида́маса, все подчинились.

12:110

Не захотел лишь один предводитель, лишь Азий Гирта́кид,

Бурных коней оставлять возле рва. Вместе с храбрым возницей

Азий на бурных конях устремлялся к судам мореходным.

Муж безрассудный! Ему не избегнуть уж грозного рока.

Нет, не вернётся уже он, кичась колесницей с конями,

12:115

К Трое холмистой, назад от судов мореходных ахейских.

Прежде настигла его дерзновенного страшная участь

Идоменея копьём, Девкалида могучего, медным.

Влево помчал он, к судам мореходным, туда, где ахейцы

С бранного поля неслись в стан на лёгких своих колесницах;

12:120

Правил туда он своих быстроногих коней. Не нашёл он

Там ни закрытых ворот в башне стройной, ни крепких засовов.

Настежь ворота раскрыв, ожидали ахейцы, чтоб каждый

Воин, бегущий в свой стан с поля боя, успел в них укрыться.

Прямо в ворота коней он направил. А с ним и другие

12:125

С криком ужасным неслись на данаев, мечтая, что тут же

Те побегут к кораблям, испугавшись, не смогут сражаться.

Глупые! Встретили их два бесстрашных героя в воротах,

Сильные духом сыны копьеборцев могучих лапифов:

Первый — герой Полипет, безбоязненный сын Пирифоя;

12:130

Воин второй — Леонте́й, душегубцу Аресу подобный.

Оба стояли они перед башней высокой и мощной.

Словно два дуба больших на лесистых холмах возвышались,

Ветер встречая и дождь, ежедневно невзгоды выносят,

Крепко корнями вросли, широко разметав по земле их.

12:135

Так и герои стоят, на могучесть и на храбрость надеясь.

Стоя незыблемо, ждут они Азия, мчавшего бурно.

Прямо к ахейской стене шли противники, вверх поднимая

Перед собою щиты; надвигались с воинственным криком;

Их предводили вожди: смелый Азий, Ия́мен и О́рест,

12:140

Азия сын Адама́с с Энома́ем и храбрым Фоо́ном.

Ну а лапифы тогда призывали данаев, чтоб встали

Те у ворот изнутри на защиту судов мореходных.

Но, лишь услышав, как крик и тревогу подняли ахейцы,

И увидав, что уже устремились трояне на стену, —

12:145

Вылетев, оба они у ворот стали биться, снаружи,

Вепрям подобны лесным, тем, которые в горной дубраве

Ловчих и шумных их псов нападение смело встречают,

Быстро бросаясь на них, и ломая повсюду кустарник,

Режут деревья клыком у корней, от клыков стук ужасный

12:150

Слышен повсюду, пока кто-нибудь их копьём не прикончит.

Так же звучала, бренча, на груди у лапифов сверкая,

Медь от ударов врагов. Смело, пламенно бились лапифы,

Видя друзей на стене и на силы свои полагаясь.

Им помогали друзья и огромные камни метали

12:155

С башни высокой, себя и суда, и свой стан защищая.

Так ослепительный снег наземь падает, быстрый и частый

Если порывистый, злой ветер, мрачные тучи колебля,

Вдруг рассыпает его ливнем на многоплодную землю.

Так же потоком лились у данайских стрелков и троянских

12:160

Стрелы и копья из рук. А под градом камней от ударов

Глухо гудели щиты меднобляшные, шлемы, доспехи.

Громко с досады вскричал и по бёдрам ударил руками

Азий Гирта́кид тогда; и, на небо, ропща, так сказал он:

«Зевс Олимпийский! И ты уже сделался явным лжелюбцем!

12:165

Я и подумать не мог, что способны ещё аргивяне

Вынести множества рук наших мощных огромную силу!

Но словно пчёлы они, или вёрткие пёстрые осы,

Гнёзда построив свои у дороги утёсной и пыльной;

Бортников видя, селян, гнёзд ущельных своих не желают

12:170

Бросить: за мёд, за детей и за матку сражаются злобно, —

Так и они не хотят от ворот, хоть и двое всего их,

С места податься, пока нас не сломят, иль сами не лягут».

Так он кричал. Но его громовержец не слушал, хотел он

Гектора славой покрыть, вот чем сердце Крони́да пылало.

12:175

Бились другие бойцы перед башней другой, бились страшно.

Трудно мне всё рассказать так искусно, как могут лишь боги.

Битва камнями зажглась перед всею стеной, грохотала.

Дух у ахеян упал, но нужда заставляла сражаться

Яростно, чтоб защитить корабли. Омрачились и боги,

12:180

Те, что в Троянской войне за ахейцев стояли душою.

Страшную сечу и смерть между тем развязали лапифы.

Мужественный Полипет Пирифо́ид, герой копьеносный,

Острым копьём поразил прямо в шлем меднощёчный Дама́са.

Шлемная медь не смогла удержать острия, пролетело

12:185

Жало насквозь, проломив кость и, в череп ворвавшись, смесило

С кровью весь мозг у него и смирило его в нападеньи.

Пи́лона также убил он и О́рмена, души им вынул.

Ну а лапиф Леонте́й, ветвь Ареса, убил Гиппомаха

Антимахи́да, низверг, проколов возле пояса пикой.

12:190

Выхватил после герой меч из ножен, отточенный остро,

И сквозь толпу полетел. Антифа́та он первого, встретив,

Мощно ударил мечом; тот упал, громко грянувшись навзничь.

Там же Ия́мена он, и Мено́на, и О́реста тоже,

Всех, одного за другим, положил на кровавую землю.

12:195

Но между тем, как они совлекали с убитых доспехи,

Юношей полк подходил; Полида́мас и Гектор вели их.

Много их было, страшны своей храбростью, жадно пылали

Стену ахеян пробить и огнём истребить корабли их.

Но, приближаясь ко рву, в нерешимости храбрые встали:

12:200

Жаждущим ров перейти, им явилась вдруг вещая птица,

Низко парящий орёл, что летел по-над воинством слева;

Змея огромного нёс, обагрённого кровью, в когтях он.

Тот ещё жив был, борьбы не оставил ещё, извивался;

Вот, изогнувшись, орла, что держал его, в грудь он ужалил,

12:205

Около шеи. Орёл, страшной болью растерзанный, бросил

Змея на землю; как раз уронил посреди ополченья.

Сам же он, звучно вскричав, прочь понёсся по веянью ветра.

В ужас троянцы пришли, как увидели пёстрого змея,

Что между ними лежал, — это грозное знаменье Зевса.

12:210

К Гектору тут подошёл Панфои́д Полида́мас, сказал он:

«Гектор! Всегда ты меня порицаешь, когда на советах

Я правду-матку в глаза говорю. Гражданин ведь не должен,

Ни на советах грешить против истины словом, ни в битвах,

Лишь бы тебе угодить, умножая твоё властелинство.

12:215

Снова, однако, скажу то сейчас, что считаю полезным:

Дальше нельзя нам идти и с данаями в стане сражаться.

Сбудется, верю я, так, — если точно, что знаменьем птица

Вдруг появилась, лишь мы через ров перейти воспылали:

Низко парящий орёл, что летел по-над воинством слева,

12:220

Змея огромного нёс, обагрённого кровью, живого.

Но упустил он его, не достигнув гнезда, не успел он

Детям добычу свою принести и отдать на съеденье.

Так же и мы: даже пусть и ворота и стену данаев

Силою сломим своей; даже пусть нам уступят данаи;

12:225

Но от судов мы не все, хоть и тем же путём возвратимся;

Многих оставим троян. Ратоборцы ахейские многих

Медью сразят: за свои корабли будут яро сражаясь.

Так этот знак и пророк разъяснил бы, душой просвещённый,

Знающий зна́мений смысл; и ему бы народ покорился».

12:230

Грозно взглянув на него, отвечал шлемоблещущий Гектор:

«Эй, Полида́мас, твои неприятны мне речи такие!

Мог ты совет и другой нам придумать, мудрей и полезней!

Если же этот совет свой даёшь нам от чистого сердца,

То, без сомнения, ум твой похитили гневные боги.

12:235

Ты мне велишь позабыть волю громкогремящего Зевса,

Ту, что он сам возвестил, и исполнить её обещал мне?

Ты не обетам богов, а шныряющим в воздухе птицам

Верить велишь? Не глупи! Я о птицах ничуть не забочусь:

Вправо ли птицы летят, на зарю, к восходящему солнцу;

12:240

Или налево спешат, к приходящему с запада мраку.

Верить должны мы в одно — только в слово великого Зевса,

В волю его, он один повелитель бессмертных и смертных!

Знаменье лучшее — вот: за отечество храбро сражаться!

Что ты страшишься войны и опасностей ратного боя?

12:245

Если уж все мы падём при ахейских судах мореходных,

Трои великой сыны, так и ты не страшись пасть со всеми!

Ты, слабый духом своим, чтобы встретить врага и сразиться!

Если ж захочешь уйти ты из боя, или же другого

Речью своей обольстишь уклониться от ратного дела,

12:250

Вмиг от копья моего ты погибнешь, и дух свой испустишь!»

Так он сказал и вперёд полетел. Понеслись и дружины

С криком ужасным. Кронид, веселящийся громом, пред ними

Сверху, с Идейских вершин, напустил тут свирепую бурю,

Мрачную пыль на суда заклубившую. Так у данаев

12:255

Дух угнетал он, даря и троянам и Гектору славу.

И, положась на свою силу, также — на знаменье бога,

Трои сыны разрушать стали яро ахейскую стену.

С башен срывали зубцы, сокрушали и бруствер настенный;

Сваи у вала внизу, рычагами из кольев шатали,

12:260

Врытые в землю, они как опоры служили для башен.

Их вырывали бойцы и надеялись стену ахейцев

Скоро пробить. Только те даже шага не делали к бегству.

Бруствер настенный они, оградив, защищали щитами;

Копьями били врагов, подступавших под стену, камнями.

12:265

Оба Аякса, тогда управлявшие битвой на башнях,

Быстро носились кругом, придавая ахеянам духа:

Ласковой речью одних возбуждали, других же — суровой,

Если вдруг видели тех, что оставили битву с врагами:

«Други! Ахейцы! Из вас и последний, и первый, и средний,

12:270

Все не равны меж собой и по силе в бою, и по славе.

Нынче ж для каждого труд уготовлен! Есть шанс отличиться!

Видите это и вы! Так что, други, никто чтоб не мыслил

Вспять со стены отступать к кораблям, испугавшись троянцев!

Все выходите вперёд и на бой поощряйте друг друга!

12:275

Может быть, даст нам Крони́д олимпийский троянцев жестокость

Мужественно отразить и, преследуя, гнать их до Трои!»

Так восклицали они, возбуждая на битву ахеян.

И словно зимней порой белый снег сыплет хлопьями с неба,

Частый и тучный, когда громовержец Крони́он восходит

12:280

На́ небо: землю покрыть снегом, мощь свою людям являя;

Ветры уняв, он густым, нескончаемым снегом искристым

Гор и утёсов крутых, и холмов покрывает вершины,

Тучные пашни, поля и леса, и цветущие степи;

На́ берег падает снег и на пристани моря седого;

12:285

Только лишь волны его поглощают; но всё остальное

Снегом покрыто, когда снегопад посылает Крони́он, —

Воинства так осыпал камнепад, снегопаду подобный.

Падали камни, одни — на троян, на ахеян — другие;

Стук раздавался кругом. Так метали камнями друг в друга.

12:290

Но не смогли б проломить и трояне, и Гектор могучий

В башне огромных ворот затворённых и крепких запоров,

Если б не сам Эгиох: сына он, Сарпедо́на, подвигнул

Силу ахейцев сломить. Тот, как лев на волов круторогих,

Ринулся. Перед собой щит он выставил свой круговидный,

12:295

Кованый, медный, большой и блестящий. Щит этот художник,

Медник искусный, ковал; он поверхность из кож, из телячьих,

Проволокой золотой переплёл по краям, вдоль по кругу.

Щит перед грудью неся, и в руках два копия потрясая,

Мчался вперёд Сарпедо́н, горным львом, что, голодный, так жаждет

12:300

Мяса и крови; его дух отважный, и жажда, и голод

Гонят в овечий загон ограждённый, на гибель отаре.

Даже пускай пастухов сельских встретит он перед оградой,

Тех, что на страже стоят с острой медью и чуткими псами,

Он и тогда не уйдёт без попытки похитить добычу:

12:305

Прыгнув в загон, он овцу унесёт, или сам поражённый

Раньше падёт от копья, что из меткой руки излетело.

Так устремляла душа Сарпедона, подобного богу,

Прямо на стену напасть, стенный бруствер ахеян разрушить.

Тотчас он к Главку сказал, Гипполохову храброму сыну:

12:310

«Сын Гипполоха! За что нас с тобой среди всех отличают

Местом почётным, едой, полной чашей на пиршествах царских

В царстве ликийском, на нас смотрят, словно на жителей неба?

Также при Ксанфе, за что мы владеем великим уделом,

Лучшей землей, что плодит виноград и пшеницу обильно?

12:315

Значит, с тобой мы должны, предводители, быть среди первых

Между ликийцев в бою, храбро биться в пылающей битве.

Чтобы ликийцы про нас крепкобронные так говорили:

"Нет, не без славы цари, что и нами, и царством ликийским

Правят пространным! Они хоть едят пищу лучшую в царстве,

12:320

Вина отборные пьют, но за то у них сила и доблесть

Дивные: бьются они впереди всех ликийцев в сраженьях!"

Друг благородный! Когда б мы теперь, от войны отказавшись,

Были с тобой навсегда и бессмертны и молоды тоже,

Я бы и сам не летел впереди перед войском сражаться,

12:325

Да и тебя бы не влёк на опасности славного боя.

Но и теперь, как всегда, окружают нас случаи смерти

Неисчислимые. Что ж, смертным смерти, увы, ни избегнуть.

Ну, так вперёд же, смелей! Иль на славу кому, иль за славой!»

Так говорил Сарпедон. С другом Главк согласился, и смело

12:330

Ринулись оба вперёд перед ратью великой ликийской.

В ужас пришёл Петеи́д Менесфе́й, увидав устремлённых:

Сила, что мчалась к нему, разрушением башне грозила.

С башни кругом он глядел: нет ли близко кого из ахейских

Мощных вождей, чтоб беду отразить тот помог от дружины.

12:335

Скоро Аяксов двоих он увидел, войной ненасытных,

Близко сражавшихся, и с ними Тевкра, который недавно

Вышел из ставки своей; только крик его был им не слышен:

Шум от побоища там до небес раздавался жестокий,

Крики и гром от щитов и от шлемов косматых, и створов

12:340

Крепких ворот, что толпой обступили трояне, пытаясь

Силой своей их разбить и ворваться. Тогда посылает

Вестника вождь Менесфей к копьеборным Аяксам, Фоо́та:

«Мчись, о почтенный Фоот, позови на защиту Аякса!

Лучше обоих зови! Здесь им быть несравненно полезней,

12:345

Так как тут скоро должна разразиться ужасная гибель!

Мчатся ликийцев вожди, те которые так же и прежде

Бурей являлись всегда там, где жарче пылает сраженье!

Если ж и там бой кипит для ахеян жестокий и грозный,

Пусть хоть один поспешит к нам Аякс Теламо́нид великий;

12:350

С ним пусть прибудет и Тевкр благородный, стрелец знаменитый».

Так он сказал и, его приказание выслушав, вестник

Быстро пустился бежать по стене меднобронных данаев.

Перед Аяксами встал и обоим им так говорил он:

«Храбрые му́жи, вожди меднобронных данаев, Аяксы!

12:355

Помощи просит у вас Петеи́д Менесфе́й благородный,

Чтоб разделили вы с ним труд жестокий хотя бы немного.

Просит обоих придти. Там вам быть несравненно полезней,

Так как там скоро должна разразиться ужасная гибель!

Мчатся ликийцев вожди, те которые так же и прежде

12:360

Бурей являлись всегда там, где жарче пылает сраженье!

Если ж и здесь бой кипит для ахеян жестокий и грозный,

Пусть хоть один поспешит к нам Аякс Теламо́нид великий;

С ним пусть прибудет и Тевкр благородный, стрелец знаменитый».

Так он сказал. И легко согласился Аякс Теламо́нид.

12:365

Слово крылатое он обратил к Оили́ду Аяксу:

«Сын Оилеев Аякс, также ты, Ликоме́д нестрашимый!

Стойте вы здесь и народ поощряйте отважно сражаться.

Я же туда поспешу и приму там участие в битве.

Как только им помогу, сразу к вам возвращусь непременно».

12:370

Так он своим наказал и ушёл, Теламо́нид могучий.

С ним устремился и Тевкр, по отцу Теламо́ниду брат он,

Ну а за Тевкром понёс крепкий лук его храбрый Панди́он.

К башне, где был Петеи́д, вдоль стены воеводы спешили,

Скоро пришли, но уже тех застали теснимых врагами.

12:375

К самым забралам стены поднимались, как мрачная буря,

Воинств ликийских вожди и владыки, храбрейшие мужи.

С яростным криком сошлись, и противник с противником сшиблись.

Начал сраженье Аякс Теламонид. И первый сражён им

Был Сарпедона царя друг храбрейший, Эпикл, сильный духом:

12:380

Мрамора острым куском он его поразил. Взял он камень

Тот, что побольше лежал у высоких забрал. Не легко бы

Камень тот поднял и муж помоложе, годами цветущий,

Нам современный. Но он высоко поднял камень и бросил.

Выпуклый шлем раздавил камнем он, и на черепе кости

12:385

Все у него раздробил. И Эпикл, как ныряльщик с утёса,

С башни высокой упал, и душа от костей отлетела.

Тевкр со стены поразил Гипполо́хида Главка, героя,

Ранил пернатой его прямо в мышцу, как лез он на стену,

Мышцу едва обнажив. Тот был вынужден битву оставить.

12:390

Он со стены соскочил, и укрылся, чтоб кто из ахеян

Раны не видел его и над ним не смеялся бы, гордый.

Грусть Сарпедона взяла, как увидел, что битву покинул

Друг его Главк. Только тот не оставил кровавого боя:

Прыгнув вперёд, он вонзил в Алкмао́на Фесто́рида пику,

12:395

И тут же вырвал её, и, за пикой повлёкшись, Фесто́рид

На землю пал, и на нём загремела броня расписная.

А Сарпедон за зубец ухватил стенный бруствер рукою,

С силой рванув, оторвал от стены, весь он рухнул на землю.

И обнажилась стена сверху, многим открылась дорога.

12:400

Вместе и Тевкр и Аякс разрушителя встретили смело.

Тевкр ему выстрелил в грудь, но в ремень угодил он стрелою,

Щит на котором висел в человеческий рост: Зевс от сына

Смерть отвратил, и ему у судов не судил он погибнуть.

Мощный Аякс, налетев, по щиту его пикой ударил.

12:405

Щит та пробила насквозь, оттолкнув врага, пылкого сердцем.

Вспять от стены отступил Сарпедон, но совсем не оставил

Места сраженья. Ещё он надеялся славы добиться.

И, обернувшись, вскричал он ликиянам богоподобным:

«Мужи ликийские! Что забываете бурную храбрость?

12:410

Как бы я ни был силён, одному невозможно разрушить

Стену ахеян и к их кораблям проложить вам дорогу!

Вместе, ликийцы, вперёд! Сообща мы добьёмся успеха!»

Так он кричал, и они, устыдившись упрёков владыки,

Крепче сомкнули ряды, налегли за советником храбрым.

12:415

Рати ж ахеян с другой стороны укрепляли фаланги

Возле стены. Предстоял и их мужеству подвиг великий.

Как не могли проломить у ахеян их стену ликийцы

Храбрые, чтобы открыть, наконец, к кораблям их дорогу;

Так и ахеян сыны не могли нападавших ликийцев

12:420

Прочь от стены отразить. Те и те отступать не хотели.

Так же раздор за межу два соседа себе учиняют,

С мерою оба в руках поле смежное делят, ругаясь.

Узкая в поле межа. Шумно спорят за равенство оба.

Так и бойцов разделял бруствер лишь, за него они бились.

12:425

С гневом одни у других на щитах разбивали их кожи:

Круглых тяжёлых щитов и крылатых щитков легкомётных.

Многие там из бойцов были свергнуты медью: кто — в спину,

Если из боя бежал, и спина открывалась позорно;

Кто — в грудь, сквозь кожаный щит, если храбрость бежать не давала.

12:430

Башни и бруствер стены были кровью троян и ахеян

Щедро политы и с той, и с другой стороны, будто краской.

Но уж ничто не могло устрашить разъярённых ахеян.

Ровно стояли враги, как весы добросовестной пряхи:

Гири и шерсть положив, вес равняет она, поднимая

12:435

Чаши весов, чтоб добыть для детей небогатую плату.

Так в равновесии бой, да и в целом война, находились,

Долго, покуда Кронид не́ дал Гектору славы высокой:

Первым прорвался герой сквозь ахейскую крепкую стену.

Слух поражающим он громким голосом крикнул троянцам:

12:440

«Конники Трои, вперед! Разорвите ахейскую стену!

Бурно горящим огнём корабли забросайте ахейцев!»

Так побуждал он троян, и услышали все его голос.

Прямо к стене понеслись те толпою и начали быстро

Вверх подниматься к зубцам, выставляя вперёд свои копья.

12:445

Гектор с собой захватил острый камень, который у башни

Близко лежал, книзу был он широкий, а кверху был острый.

Глыба! Её бы и два самых сильных людей из живущих

Ныне на воз не легко приподняли б вдвоём рычагами.

Он же легко и один поднял камень, и даже потрясал им:

12:450

Легким тот камень ему сделал вмиг хитроумный Кронион.

Так поднимает пастух без усилий руно, захватив лишь

В руку одну, и несёт, и мала ему кажется тяжесть.

Так же и Гектор, подняв камень тот, нёс легко на ворота.

Крепкие створы ворот были плотно прижаты друг к другу.

12:455

Створы высокие те изнутри два засова держали

Встречные, туго зажав, замыкаясь болтом одним крепким.

Встал он у самых ворот и, чтоб не был удар маломощным,

Ноги расставил и в центр что есть силы, напрягшись, ударил.

Оба крюка тут сорвал у ворот и вовнутрь камень рухнул

12:460

Глыбой огромной. Взгремев, раскололись ворота, и створы

Вмиг распахнулись; и их не сдержали засовы, сломались,

Глыбы удар испытав. Внутрь ворвался тут Гектор великий,

Грозен лицом, словно ночь грозовая, сверкая ужасно

Медью, в какую он был весь одет, и в руках потрясал он

12:465

Два острожальных копья. Только бог удержать мог героя,

Как он в ворота влетел. Взгляд свирепый его жёг как пламень.

Там он троянским войскам приказал, обернувшись: на стену

Быстро влезать, занимать. И ему покорились трояне:

Ринулись все как один. Те — скорей поднимались на стену;

12:470

Эти — к воротам, чтоб их наводнить. Побежали ахейцы

К чёрным своим кораблям. Поднялись в стане шум и тревога.

Песнь тринадцатая.

БИТВА ПРИ КОРАБЛЯХ

13:1

Зевс, приведя к кораблям Приамида с троянцами вместе,

В стане ахеян теперь их оставил нести непрерывно

И боевые труды, и страдания. Вдаль он отвёл свой

Взгляд светозарный, к стране укротителей конских, фракийцев;

13:5

Ми́зян, отважных бойцов рукопашных; мужей гиппомо́лгов,

Что молоко лишь едят; бедных, но справедливейших смертных.

Больше на Трою уж он не склонял своих глаз светозарных;

Так как не ждал он уже, чтобы кто из богов олимпийских

Вышел бороться ещё за троянцев или за ахейцев.

13:10

Но не напрасно и бог Посейдон наблюдал за сраженьем;

Сам он сидел и глядел на войну и кровавую битву

С горных лесистых вершин, с высочайшей стремнины на Саме

Фракии горной. И всё видел он: и великую Иду,

Трою Приама и стан корабельный ахейского войска.

13:15

Выйдя из моря, он там восседал, сострадая ахейцам,

Мощною силой троян укрощённых; и Зевса ругал он.

Вдруг, негодуя, восстал и с утёсной горы устремился,

Быстро ступая. И тут задрожали дубравы и горы

Из-под священных ступней в страшном гневе идущего бога.

13:20

Трижды ступил Посейдон, шаг четвёртый достиг уже Эги,

Города, где его дом в глубине под волнами залива,

Дивный и весь золотой, лучезарно сияющий, вечный.

Там в колесницу коней он запряг быстролётных, игривых,

Меднокопытных; у них золотые волнистые гривы.

13:25

Золото сам он одел, в руку правую взял распрекрасный

Бич золотой, а затем на блестящую встал колесницу.

Вихрем по морю погнал он коней; узнавая владыку

Чудища бездны вокруг по волнам заскакали, играя;

Радуясь, море под ним расстилалось; а гордые кони

13:30

Быстро неслись, даже волн меднокрепкая ось не касалась.

К стану ахейскому мчат быстролётные бурные кони.

В бездне морской между двух островов, Тенедоса и Имбра

Дикоутёсного, есть возле дна пребольшая пещера.

Там колебатель земли Посейдон колесницу оставил;

13:35

Быстрых коней он распряг, бросил в корм амброзической пищи,

Резвые ноги коней золотыми цепями опутал

Несокрушимыми, чтоб не ушли, чтоб на месте стояли,

Ждали владыку. А сам устремился к дружинам ахейским.

Рати троянские, всей их громадой, как пламень, как буря,

13:40

В бой смертоносный неслись вслед за Гектором разгорячёно,

С шумом и криком, горя́ захватить корабли у данаев,

Их же самих перебить, — всех данаев; так гордо мечтали.

Но колебатель земли Посейдон, земледержец могучий,

Выйдя из бездны морской, ободрил аргивян меднобронных.

13:45

Принял он Калхаса вид, голос сильный его перенял он;

Громко к Аяксам воззвал, что пылали сердцами сражаться:

«Вы лишь, Аяксы, одни всё ахейское войско спасёте,

Мужество вспомнив своё всем в пример! Позабудьте о бегстве!

В месте другом у стены не боялся б троян я нисколько,

13:50

Что всей толпой ворвались через крепкую стену ахеян:

Их остановят везде меднолатные воины наши.

Здесь лишь, безмерно боюсь, пострадать неизбежно мы можем:

Здесь, где, подобный огню, наступает стремительный Гектор.

Он величает себя гордо сыном могучего Зевса!

13:55

Пусть небожитель и вам вложит в сердце решимость и смелость

Крепко на месте стоять и других ободрять, кто робеет!

Гектора, сколь ни силён, вы от наших судов мореходных

Всё ж отразите, хотя б устремлял его сам громовержец!»

Это сказав, Посейдон земледержец, земли колебатель,

13:60

Жезлом обоих задел и наполнил их страшною силой;

Ноги и руки у них сделал лёгкими в мощи великой.

Сам же, как ястреб на лов устремлённый, ловец быстрокрылый,

Если с высокой скалы вдруг добычу увидит и камнем

Ринется вниз, чтоб догнать птицу робкую полем широким, —

13:65

Так устремился от них Посейдон земледержец могучий.

Первым Аякс Оилид быстроногий постиг слово бога;

Тут же он другу сказал, Теламонову сыну Аяксу:

«Храбрый Аякс! Это бог, без сомнения, житель Олимпа

Калхаса образ приняв, корабли защищать повелел нам.

13:70

Нет, не оракулов то был вещатель, гадатель по птицам;

Сзади его я узнал по следам и по голеням мощным,

Прочь он когда уходил. Без труда узнаваемы боги.

Чувствую также: в груди у меня ободрённое сердце

Рвётся на битву теперь пуще прежнего с ратью троянской;

13:75

Руки и ноги мои также рвутся в кровавую битву».

Мужества полный Аякс Теламонид сказал Оилиду:

«Верно, мой друг Оилид! Крепко держат копьё мои руки,

В битву желаньем горят; дух возвышен и, чувствую, ноги

Сами на битву несут; я один на один загорелся

13:80

С Гектором в битву вступить, с Приамидом неистовым в битвах».

Так говорили они, два Аякса, владыки народов,

Весело жаром горя боевым, что послал бог в сердца их.

Бог Посейдон той порой возбуждал тех данаев, что были

Около чёрных судов; отступивших, унылых душою;

13:85

Тех, что под тяжким трудом изнурились, истратили силы.

Грусть на сердца им легла жесточайшая, злая при виде

Гордых троян, что толпой за высокую стену прорвались.

На торжествующих их они смотрят, и льют горько слёзы,

Смерти позорной теперь избежать уж не чая. Но тут вдруг

13:90

Встал среди них Посейдон, сразу сильные поднял фаланги.

Ле́иту с Тевкром предстал он сначала, на бой побуждая;

Там — Пенеле́ю царю, Деипи́ру, Фоа́су герою;

Здесь — Мерио́ну и с ним Антило́ху, искусникам бранным.

Их возбуждал Посейдон земледержец, он так говорил им:

13:95

«Стыд, аргивяне! На вас, молодёжь, полагал я надежды,

Что ваша храбрость спасёт корабли мореходные наши!

Если ж сегодня и вы от опасностей робко бежите, —

День наступил роковой, и троянская мощь сокрушит нас!

Боги! Не верю глазам! Вижу я превеликое чудо!

13:100

Чудо ужасное! Мнил, что ему никогда не свершиться:

К самым ахейским судам подступили троянцы! А раньше

Трепетным ланям в лесу они были подобны, что праздно

Бродят, пасутся, к борьбе не рождённые, слабые в битве,

Барсов, шакалов, волков ежедневной становятся пищей.

13:105

Так и трояне всегда трепетали при виде ахеян,

И против мужества их не дерзали на равных сражаться.

Нынче ж, далёко от стен, у судов наших смело воюют!

Всё от проступка вождя и от слабости воинов. Стыдно,

Злобу питая к вождю, в окруженьи врага не бороться,

13:110

Не защищать кораблей и как овцы идти на закланье!

Так устыдитесь! И пусть в самом деле он будет виновен,

Наш предводитель Атрид Агамемнон пространнодержавный,

Если и подлинно он оскорбил Ахиллеса героя,

Мы всё равно не должны ни на миг уклоняться от боя!

13:115

Так исцелим же себя: исцелимы сердца благородных.

Стыдно, ахеяне, вам забывать свою бранную доблесть!

Вы — ратоборцы! Не вы ль — из храбрейших?! Не стал бы я тратить

Гнева на ратников тех, что бросают сражение, струсив;

Подло бегут. Но на вас справедливо душа негодует!

13:120

В слабости скоро на всех навлечёте вы большее горе

Слабостью вашей! Пора вам опомниться, други! Представьте

Стыд и укоры людей! Наш решительный бой наступает!

Гектор воинственный здесь! У судов уже наших воюет.

Он и ворота уже разгромил и запор их огромный».

13:125

Так колебатель земли возбуждал, и он поднял данайцев.

Возле Аяксов тогда встали тотчас густые фаланги

Грозной стеной. Ни Арес, ни зовущая к бою Паллада,

Радость бы скрыть не смогли, их увидя. Храбрейшие му́жи,

Войско составив, стоят, ждут троян с Приамидом великим.

13:130

Пики в передних рядах плотным строем торчали; повсюду —

Щит со щитом, человек с человеком, шлем рядом со шлемом.

Тесно смыкались ряды; бляхи шлемов блестели, касаясь

Шлемов соратников. Так аргивяне стояли стеною.

Копья в бесстрашных руках, сотрясаясь, торчали как иглы.

13:135

Вот устремились они на троян, чтобы с ними сразиться.

Но в контратаку на них устремились трояне; и первым

Гектор великий летел, словно камень огромный с утёса,

Если с вершины его вдруг обрушат осенние воды,

Ливнем жестоким подмыв и с утёса высокого сбросив:

13:140

Прыгая, катится он; лес трещит под ударами глыбы;

Мчится громада, круша все препоны, покуда в долине

Рухнет, и тихо лежит, сколь была ни стремительна прежде.

Так же и Гектор! Сперва он грозился до самого моря

Быстро пройти, меж судов и шатров, через трупы данаев.

13:145

Но натолкнулся едва на сплочённые крепко фаланги, —

Встал и ни шагу вперёд. Дружно встретив его остриями

Пик двуконечных, мечей, аргивяне налёт отразили,

Прочь отогнали его. Отступил Приамид перед силой.

Голосом громким своим, поражающим слух, закричал он:

13:150

«Трои великой сыны! Рукопашцы дарданцы! Ликийцы!

Стойте на месте, друзья! Остановят меня не надолго

Рати ахейские, пусть строят войско хоть грозною башней;

Скоро от пики моей разбегутся они, если правда

Бог всемогущий меня в бой ведёт, Геры муж, громовержец!»

13:155

Так восклицал Приамид, дух и мужество в каждом возвысив.

Вдруг из рядов Деифо́б превысокомечтающий вышел,

Гектора брат, Приамид; защищаясь щитом круговидным,

Он лёгким шагом вперёд устремился, на рати данаев.

Тотчас блестящим копьём Мерио́н на троянца нацелил,

13:160

Бросил, и в выпуклый щит волокожный вонзилось всей силой

Бурное жало; но кож не пробило: лишь длинное древко

У наконечника вдруг обломилось. Троянец же быстро

Щит от себя отдалил волокожный, в душе испугавшись

Бурного в лёте копья Мерио́нова. Тот же, могучий,

13:165

Снова к друзьям отступил, негодуя жестоко, что тщетно

Преломилось копьё, и победа из рук ускользнула.

Быстро пошёл Мерио́н к кораблям и шатрам, чтоб другое,

Крепкое выбрать копьё из запасов в шатре своём пышном.

Битва меж тем разожглась; крик ужасный вокруг раздавался.

13:170

Тевкр Теламонид поверг сына Ме́нтора, И́мбрия, первым,

Мужа отважного, он был конями богат, браноносец.

В Пе́дасе жил Ментори́д до прихода данаев с супругой

Медесика́стой, она — дочь побочная старца Приама.

Но лишь ахейская рать приплыла в кораблях многовёслых,

13:175

Он прилетел в Илион и в боях меж троян отличался;

Жил у Приама и был словно сын почитаем у старца.

Вот Теламонид его и пронзил длинной пикой под ухо,

Тут же исторгнув её. И́мбрий пал, где стоял, словно ясень

Пышный, что рос на холме, и был виден в пути издалёка,

13:180

Срубленный медью, к земле преклоняет зелёные ветви.

Так он упал, громыхнув распещрённым доспехом из меди.

Кинулся к Имбрию Тевкр, чтоб доспехи забрать и оружье.

Но лишь рванулся вперёд, Гектор тотчас копьё в него бросил.

Тевкр, то увидев, едва от копья уклонился. Однако

13:185

Следом идущего в бой Амфима́ха, Ктеа́това сына,

В грудь поразило копьё, сокрушительным жалом вонзившись.

С шумом на землю он пал, загремели на павшем доспехи.

Бросился Гектор вперёд, чтоб сорвать с головы Амфимаха,

Медный сверкающий шлем, на щеках прилегающий плотно.

13:190

Но тут Аякс на него, на летящего, пику наставил.

Тела, конечно же, он не достал, Гектор страшною медью

Был ограждён; все ж его, по щиту в средину ударив,

Силой своей отразил Теламонид, назад отступил тот,

Прочь от убитых. Тела двух бойцов увлекли аргивяне.

13:195

Сына Ктеа́та несли два афинских вождя к ополченьям,

Сти́хий герой и ещё Менесфе́й Петеи́д препочтенный.

Оба Аякса, кипя бурной храбростью, Имбрия взяли.

Будто могучие львы, вырвав серну у псов острозубых,

Гордо добычу несут через густопоросший кустарник,

13:200

Тушу подняв высоко, в челюстях её держат кровавых, —

И́мбрия так же держа высоко, браноносцы Аяксы

Панцирь срывали с груди, а повисшую голову разом

С шеи срубил Оилид, негодуя за смерть Амфимаха,

Бросил с размаху её, словно мяч, на толпу илионян:

13:205

Гектору к самым ногам голова подкатилась по пыли.

Гневом двойным воспылал всей душой Посейдон за убийство

Внука его, что сражён в страшной битве, Ктеа́това сына.

Гневный направился он, к кораблям и шатрам устремляясь,

Всех аргивян побуждал к бою, горе готовя троянцам.

13:210

Идоменей Девкалид, царь воинственный, встретился богу,

Шёл он от друга. Тот был под колено суровою медью

Ранен в бою, и его дру́ги вынесли; юношу сразу

Вверил врачам Девкалид, сам в шатёр поспешил свой прекрасный,

Чтобы оружие взять и на битву отправиться снова.

13:215

Храбрый, он боем пылал. И к нему Посейдон обратился,

Голос могучий приняв Андремонова сына, Фоа́са,

Что и в Плевроне большом, и во всём Калидоне гористом

Средь этолиян царил и как бог почитался народом:

«Критян советник, скажи, где лихие угрозы? Куда же

13:220

Делись угрозы тех дней, как троянцам грозили ахейцы?»

Так, возражая ему, отвечал Девкалид знаменитый:

«Сын Андремона! Никто из ахеян теперь не виновен,

Сколько я знаю: мы все и умеем и жаждем сражаться;

И никого не сковал страх позорный; и праздносидящих

13:225

Нет, и не бросил никто страшной битвы, жестокой. Но, верно,

Зевс всемогущий, Кронид, хочет видеть, как здесь, от Эллады

Милой вдали, у судов погибают бесславно ахейцы!

Сын Андремона! Всегда отличался ты мужеством духа!

Ты и других ободрял, павших духом, забывших про доблесть.

13:230

Мужеством ты и теперь душу каждого мужа наполни!»

Идоменею на то отвечал Посейдон земледержец:

«Критян воинственный царь! Пусть вовек с берегов сильной Трои

В дом не вернётся и псам лишь игралищем станет, убитый,

Тот, кто посмел в этот день добровольно оставить сраженье!

13:235

Так поспеши, встань со мной, взяв оружие; вместе должны мы

Действовать; и может быть, мы и двое поможем ахейцам.

Сила и слабых мужей не ничтожна, когда они вместе;

Мы же умели с тобой и с сильнейшими смело сражаться».

Это сказав, бог опять обратился к сражению смертных.

13:240

Идоменей же, к шатру поспешил дивносшитому. Там он

Пышный доспех свой надел и, схватив два копья, устремился

В битву. Подобен он был быстрой молнии Зевса Кронида,

Пущенной мощной рукой с лучезарной вершины Олимпа,

В знаменье смертным: летя, ослепительный свет она дарит, —

13:245

Так же и медь на груди у бегущего ярко блистала.

Но повстречался ему Мерио́н, его храбрый соратник,

Недалеко от шатра. Он за медным копьем направлялся.

Тут же, к нему обратясь, так сказал Девкалид благородный:

«Сердцу любезнейший друг, Мо́ла сын, Мерио́н быстроногий,

13:250

Ты для чего приходил, бой оставив, жестокую сечу?

Ранен, быть может, стрелой медноострой; от раны страдаешь?

Или же с вестью ко мне ты пришёл с поля боя? Но видишь,

Сам я иду не к шатрам на покой, а сражаться я жажду!»

Крита царю Мерио́н рассудительный так отвечает:

13:255

«Идоменей, критских войск меднобронных и вождь и советник,

В стан я пришёл за копьём. У тебя в шатре лишнего нет ли?

Взяв его, в бой возвращусь. То копьё, что имел, обломил я,

В щит Деифо́бу попав, брату Гектора, мощному мужу».

Идоменей критский царь так опять говорил Мериону:

13:260

«Если ты хочешь, в шатре у меня хоть одно, а хоть двадцать

Есть у блестящей стены копий рядом стоящих, троянских;

Выбери сам. Я их все взял у воинов, в битвах сражённых,

Так как я в близком бою бьюсь с врагами, не издали стоя.

Вот почему у меня много всяких щитов меднобляшных,

13:265

Копий и шлемов в шатре, и доспехов сияющих ярко».

Снова ему отвечал Мерио́н, сослуживец разумный:

«Царь, и под крышей моей, и в моём корабле изобильно

Светлых троянских добыч; но не близко идти мне за ними.

Сам, похвалюсь, не привык забывать я о доблести в битвах:

13:270

Между передних всегда я в бою, что мужчин прославляет,

Смело стою, лишь пойдёт жаркий спор истребительной битвы.

Может, другому кому из ахейских мужей меднобронных

Я неизвестен в бою; но тебе-то известен, надеюсь».

Идоменей критский царь так ответил тогда Мерио́ну:

13:275

«Знаю я доблесть твою. Мне о ней говоришь ты напрасно.

Если б в засаду избрать нас с тобой, в ополченье храбрейших…

Доблесть мужская всегда проверялась в опасных засадах;

Тут познаётся легко человек боязливый и смелый:

Цвет свой меняет лицо боязливого мужа в засаде;

13:280

Твердо держаться ему не дают малодушные чувства;

То припадёт на одно, то на оба колена садится;

Сердце в груди у него беспокойное бьётся жестоко;

Смерти одной лишь он ждёт и зубами стучит, содрогаясь.

Цвет не меняет в лице храбрый муж, сердце бьётся спокойно;

13:285

Твёрд и решителен он, на засаду засевши с мужами,

Только и молит о том, чтоб скорее с врагами схватиться…

Храбрость твоя, Мерио́н, и в засаде была бы похвальна!

Если б копьём ли, стрелой поражён ты был в битве жестокой,

То не в затылок тебе и не в спину попало бы жало:

13:290

Грудью бы встретил копьё, животом бы пернатую принял,

Прямо летя на врага, среди первых, в рядах ратоборцев.

Но перестанем с тобой зря болтать здесь без дела, как дети,

Чтоб не увидел никто праздных нас с тобой, не упрекнул чтоб.

Ты в мой шатёр поспеши и скорее с копьём возвращайся».

13:295

Так он сказал. И Моли́д, равный бурному богу Аресу,

Быстро выносит копьё из шатра, завершённое медью,

И, жаждой битвы горя, за вождём устремляется к войску.

Так устремляется в бой бог Арес, человеков губитель,

С Ужасом, сыном своим, что как сам он, могуч и бесстрашен,

13:300

Что ужасает в боях даже души храбрейших из храбрых.

Грозные боги войны, они оба из Фракии горной;

Если с войною идут на эфиров и бранных флегиян, —

Просьб их не слушают, но лишь одной стороне дарят славу.

Столь же ужасны Моли́д и герой Девкали́д, полководцы,

13:305

Шли на кровавую брань, лучезарной покрытые медью.

Тут обратился к царю Мерио́н быстроногий, спросил он:

«Где, Девкалид, хочешь ты встать в толпу боевую, чтоб биться?

С правого фланга, или в центре нашего войска большого?

Или на левом краю? Там сильней, чем где-либо, уверен,

13:310

Помощь данаям нужна, кудреглавым, в решающей битве».

Идомене́й критский царь так сказал Мерио́ну Моли́ду:

«В центре суда защищать есть кому и без нас: там дерутся

Оба Аякса и Тевкр Теламонид, в народе ахейском

Первый стрелок и в бою рукопашном не менее храбрый;

13:315

Там их довольно одних, чтоб насытить несытого боем

Гектора, хоть бы ещё был в два раза сильней сын Приама!

Будет ему нелегко, и со всем его бешенством в битвах,

Мужество их одолеть и могущество рук необорных,

Чтобы зажечь корабли. Разве что громовержец Крони́он

13:320

С неба небесный огонь сам в суда мореходные бросит.

А человеку в бою не уступит Аякс Теламонид,

Если тот смертным рождён, если вскормлен плодами Деметры,

Если возможно его ранить камнем или острой медью.

В ближнем бою самому разрушителю строев Пелиду

13:325

Не уступил бы Аякс; только в скорости ног уступает.

К левому флангу пойдём, там скорее увидим с тобою:

Мы ли прославим кого, или сами мы славу добудем!»

Так он сказал. И Молид, устремясь, бурный, равный Аресу,

Был впереди. Уж они приближались к указанной рати.

13:330

Идоменея узнав, что летел по равнине, как пламя,

С другом отважным своим, в изукрашенных дивно доспехах,

Разом трояне вскричав, тотчас все на него устремились.

Страшный, неистовый бой вспыхнул тут при кормах корабельных.

Словно свирепствует вихрь с буйным ветром свистящим, могучим,

13:335

В знойные дни, когда пыль на дорогах лежит толстым слоем;

Бурные, вместе они тучи пыли вокруг поднимают.

Так засвирепствовал вдруг страшный бой. Все горели желаньем

В битве схватиться с врагом и нещадно рубить острою медью.

И зачернелось кругом поле ратное грозно от копий,

13:340

Длинных, густых словно лес, и убийственных. Солнцем слепила

Шлемов начищенных медь, что огнём над глазами горела,

Панцирей, круглых щитов лучезарных, начищенных к бою,

В битву идущих бойцов. Тот воистину был бы бесстрашен,

Кто б веселился в душе, видя это, а не содрогался!

13:345

Боги могучие, Зевс с Посейдоном, два Кроновых сына,

Армиям разным помочь торопясь, так ввергали их в беды.

Зевс для троянцев желал, для Приамова сына победы,

Чтоб вечной славой потом увенчать Ахиллеса. Не вовсе

Храбрых данаев хотел истребить он под Троей высокой.

13:350

Только Фетиде желал честь воздать, её сына прославив.

Бог Посейдон укреплял дух данайцев, присутствуя в битве

Лично; он им сострадал, притеснённым троянскою силой;

Гордо на Зевса роптал, тайно выйдя из моря седого.

Оба — единая кровь и единое племя, два бога.

13:355

Но Зевс Кронион рождён первым был, больше знал, больше видел.

Зевса страшился, не смел Посейдон с ним открыто бороться.

В образе смертного он возбуждал ратоборцев, скрываясь.

Эти два бога канат злой вражды и войны душегубной

Меж двух народов лихих натянули, тугой, неразрывный,

13:360

Крепкий канат, что сломал многим ноги и судьбы, и жизни.

Тут, поседевший уже, аргивян ободряющий, воин

Идомене́й на троян устремился и в бег обратил их;

Офрионе́я сразил кабезийца, недавнего в Трое.

Он в Илион привлечён славой бранною был незадолго.

13:365

Гордый Приама просил дочь прекрасную старца, Кассандру,

В жёны отдать без даров, но за то обещал совершить он

Подвиг великий: изгнать меднолатных данаев из Трои.

Старец ему обещал и на том за него согласился

Выдать Кассандру. И вот, он сражался, надеясь жениться.

13:370

Идоменей на него медножальную пику направил

И поразил впереди гордо шедшего. Медью блестевший

Панцирь героя не спас: углубилась во внутренность пика.

С шумом на землю он пал, и, гордясь, закричал победитель:

«Офрионей! Я тебя человеком почту величайшим,

13:375

Если исполнишь всё то, что исполнить ты клялся Приаму,

Сыну Дарданову: дочь он тебе обещал дать в супруги.

То же и мы для тебя обещаем и верно исполним:

Выдадим лучшую дочь Агамемнона, сына Атрея;

К браку невесту тебе привезём мы из Аргоса сами,

13:380

Ты только с нами разрушь Трою пышную, город Приама.

Следуй за мной: мы с тобой при судах мореходных докончим

Сговор для брака; и мы на приданое вовсе не ску́пы».

Так говоря, поволок тело за́ ногу сквозь бой и сечу

Критский герой. Но к нему Азий шёл отомстить за убийство,

13:385

Перед конями спешил пешим он. Кони следом храпели,

Так их возница держал возле Азия. Тот устремился

Идоменея пронзить. Но герой был проворней и пикой

Под бородою в гортань ему стукнул, насквозь выгнав пику.

Пал тот, как падает дуб или тополь серебрянолистный,

13:390

Или большая сосна, корабельная мачта, что срубят

Вдруг дровосеки в горах, топорами вокруг подрубая.

Так же и Азий лежал у своей колесницей сражённый,

Страшно зубами скрипя, рвал руками кровавую землю.

А у возницы его помутилось сознанье от страха:

13:395

Бледный стоял и не смел он назад повернуть, чтоб избегнуть

Вражеских рук. Тут его Антилох бранолюбец ударил

Пикой жестокой в живот. Медь доспеха, которым блистал он,

Жизни его не спасла: углубилась во внутренность пика.

Он застонал и упал с колесницы прекрасной на землю.

13:400

И молодой Антилох, благодушного Нестора отрасль,

Быстро коней отогнал от троян к меднобронным ахейцам.

Тут Деифо́б подступил к Девкалиду и, в скорби о друге

Азии, местью горя, он копьё меднояркое бросил.

Но Девкали́д усмотрел и от меди убийственной спасся

13:405

Вовремя: ловко под щит свой огромный и выпуклый скрылся.

Меди блистательной щит, округлённый, из кожи воловьей;

Крепко держался в руке он при помощи двух рукоятей.

Сжался герой под щитом, и над ним вскользь копьё пролетело,

Щит лишь у края задев. Щит ужасно завыл под ударом.

13:410

Но не напрасно копьё было послано сильной рукою:

В грудь Гипсено́ру оно Гиппаси́ду владыке вонзилось,

Храброму; тут же ему дух исторгнув, сломило колени.

Громко вскричал Деифо́б, похваляясь надменно победой:

«Да! Не без мщенья совсем храбрый Азий лежит! И, надеюсь,

13:415

Будет обрадован он, что во мрачное царство Аида

Через ворота войдёт не один: ему спутника дал я!»

Так он кричал. Аргивян оскорбили надменного речи,

Более всех взволновав дух воинственный у Антилоха.

Он, невзирая на скорбь, не оставил сражённого друга;

13:420

Быстро к нему подбежал и щитом заградил светлобляшным.

Двое товарищей с ним подхватили убитого друга,

Эхия сын Мекисте́й и герой благородный Ала́стор,

К чёрным судам понесли Гиппаси́да, печально стеная.

Идоменей воевал не слабея, пылал непрестанно

13:425

Либо ещё одного смертной ночью окутать фригийца,

Либо упасть самому, но беду отразить от ахеян.

Тут благородную ветвь Эсие́та, питомца бессмертных,

Славу троян он убил, — Алкафо́я, Анхизова зятя,

Что Гипподамии был благородной счастливым супругом.

13:430

В доме родном мать с отцом Гипподамию страстно любили.

И красотою она, и умом, и делами блистала

Между подруг. Потому была избрана вскоре в супруги;

Выбрал её гражданин благороднейший в Трое просторной.

Ныне его Посейдон усмирил под рукой Девкалида,

13:435

Мраком окутав глаза, и сковав ему быстрые ноги.

Он ни назад убежать, ни укрыться не мог от героя;

Скованный страхом, как столб или тополь высоковершинный,

Он неподвижный стоял, и его Девкалид копьеборец

Острым копьём поразил в грудь, разбив медный панцирь искусный,

13:440

В битвах не раз от него отражавший ужасную гибель.

Глухо доспех зазвенел, под ударом жестоким пробитый.

С громом упал Алкафо́й, жало медное в сердце вонзилось.

Сердце, ещё трепеща, потрясало копейное древко,

Но и его укротил очень скоро Аре́с смертоносный.

13:445

Идоменей закричал, похваляясь победою, громко:

«Как полагаешь, скажи, Деифо́б, равноценна ль расплата?

За одного ваших трёх я сразил! Ты ж одним похвалялся,

Дивный герой! Выходи, и меня в поединке изведай!

Сразу увидишь, каков я, потомок Кронида, под Троей!

13:450

Ми́носа Зевс породил, громовержец, властителя Крита;

Ми́нос мудрейший родил сына славного Девкалио́на;

Девкалио́н же, — меня, повелителя многих народов

В Крите пространном. И я, по волнам прилетев к Илиону,

Гибель принёс и тебе, и отцу твоему; всем троянцам!»

13:455

Так он сказал. Деифоб в нерешимости думал, что делать:

Вспять отойти и вдвоём с кем-нибудь из троянцев храбрейших

Выйти, или же один на один с Девкалидом сразиться?

И, поразмыслив, он счёл наилучшим пойти за Энеем.

В самых последних рядах он героя нашёл. Средь дружины

13:460

Праздно стоял тот и гнев свой всегдашний питал на Приама:

Старец ему никогда, храбрецу, не оказывал чести.

Став перед ним, Деифоб обратился с крылатою речью:

«Храбрый Эней Анхизид, повелитель троян! Если ближним

Ты сострадаешь, тебе заступиться за ближнего должно.

13:465

Следуй за мной, защитим Алкафо́я! Тебя он, почтенный,

Будучи зятем тебе, в своём доме воспитывал с детства.

Идоменей же его поразил, знаменитый копейщик».

Так он сказал. И в груди у Энея душа взволновалась.

Гневом Эней воспылав, полетел, чтоб сразить Девкалида.

13:470

Но Девкалид не бежал, словно мальчик в позорном испуге:

Ждал неподвижный. Так вепрь между гор, на могучесть надеясь,

Ждёт окруживших его и ловцов и собак многошумных,

Грозно щетиня хребет, стоя твёрдо на месте открытом;

Пламенем светят глаза на охотников; яро взрывает

13:475

Землю клинками клыков, всех вокруг опрокинуть готовый.

Так, ни на шаг не сходя, ожидал Девкалид Анхизида,

Что бурным вихрем летел на него; лишь соратников верных

Криком к себе призывал, Аскала́фа вождя, Афаре́я,

Молова сына, и с ним Антилоха с Дейпи́ром, в сраженьях

13:480

Многих испытанных. К ним устремил он крылатые речи:

«Други, ко мне! Я один. Помогите щитом и оружьем!

Страшен столь бурный Эней, на меня грозной тучей летящий;

Очень в убийствах мужей он могучий на битвах кровавых;

Юностью бурной цветёт, — первой силой великой у жизни!

13:485

Если б мы были равны и годами с Энеем, как духом,

Скоро бы я или он увенчались победою славной!»

Так призывал он. И все как один к Девкалиду примчались,

В духе едином, вокруг встав, щиты возле плеч преклонили.

Но и Эней возбуждал своих храбрых сподвижников в битву;

13:490

Звал Деифо́ба с собой, Агено́ра почтенного, также

Звал и Париса; они предводили с ним рати троянцев.

И остальные за ним устремились, как овцы за овном,

Что к водопою спешат, веселя пастуха дисциплиной.

Так благородный Эней Анхизид веселился душою,

13:495

Видя как толпы троян устремились за ним, чтоб сражаться.

Вкруг Алкафоя они рукопашную начали битву.

Копья огромные в медь на груди ратоборцев вонзались;

Страшно повсюду металл зазвучал от сшибавшихся полчищ.

Два браноносца меж тем, отличимые мужеством в битвах,

13:500

Идоменей и Эней, оба богу Аресу подобны,

Вышли, пылая пронзить смертоносною медью друг друга.

Первым Эней Анхизид в Девкалида копьё своё бросил.

Тот же, заметив удар, уклонился от меди летящей.

И Анхизида копьё, в землю впившись, от злобы дрожало,

13:505

Что бесполезно оно было послано мощной рукою.

Идоменей же копьём поразил Энома́я в утробу,

Панцирь пробив и живот; медь при выходе внутренность наземь

Вылила. В пыль тот упал; так и умер, хватаясь за землю.

Вырвал из рук Девкалид длиннотенную пику у трупа,

13:510

Только вот он не успел с побеждённого пышных доспехов

Медных с груди его снять: полетели троянские стрелы.

Полный отваги, в ногах не имел он уж твёрдости прежней,

Чтобы с копьём наступать, или вновь уклоняться от вражьих.

Стоя на месте одном ещё мог отражать он погибель,

13:515

Но убежать он не мог из сражения: ноги слабели.

Медленно он отступал. Деифоб в отступавшего дротик

Снова послал. На него он пылал непрестанною злобой.

Но промахнулся опять, в Аскалафа попав острой медью,

В сына Ареса. Плечо совершенно прорвал страшный дротик.

13:520

В пыль тут упал Аскалаф, умирая рвал землю руками.

Долго не ведал ещё громозвучный Арес истребитель

То, что воинственный сын его пал на сражении бурном.

Под облаками сидел золотыми Арес на Олимпе,

Волею Зевса он был там удержан, и там же другие

13:525

Боги сидели грустя, удалённые Зевсом из битвы.

Яростный бой закипел рукопашный вокруг Аскалафа.

Тут Деифоб с головы Аскалафа сорвал светозарный

Шлем. Но герой Мерион, налетевший, подобный Аресу,

Хищника в руку копьём поразил. Из руки Деифоба

13:530

Шлем дыроокий упал и, об землю ударившись, звякнул.

Снова герой Мерион, на врага налетевший, как ястреб,

Вырвал из раны копьё, растерзавшее руку на мышце,

Сам же опять отступил к сотоварищам. Брат Деифоба,

Ловкий Полит, подхватил уязвленного брата; из боя

13:535

Шумного вывел его, аж до самых коней провожая.

Быстрые кони его позади ратоборства стояли

С верным возницей, что ждал стоя в пышной его колеснице.

В город они понесли Деифоба. Жестоко стонал он,

Болью терзаемый; кровь свежей раны струилась на землю.

13:540

Все остальные дрались. Крик кругом раздавался ужасный.

Бурный Эней, налетев, Афаре́я, Кале́тора сына,

Дротом в гортань поразил, на него нападавшего: сразу

Набок того голова наклонилась. Упавший был стиснут

Сверху своим же щитом. Душеядную смерть он увидел.

13:545

Нестора сын, Антилох, усмотрев, что Фоон отвернулся,

Сам подлетел и рассёк совершенно убийственно жилу

С правого бока спины непрерывно идущую к шее.

Рана смертельной была. Зашатался Фоон, пал на землю

Навзничь, к любезным друзьям простирая дрожащие руки.

13:550

Нестора сын подскочил и, срывая доспехи с троянца,

Сам озирался вокруг. А трояне толпой окружили,

В щит поражая его, яркой медью сверкавший, огромный;

Но не могли за щитом даже ранить жестокою медью

Внука Нелея. Сам бог Посейдон охранял Несторида:

13:555

Мощный его сохранял он от копий и стрел налетавших,

Так как вдали от врагов не стоял Антилох, а сражался;

И не покоился дрот в его мощной руке, трепетал он,

К бою готовый. Герой беспрестанно искал с кем сразиться:

В дальнего дрот свой метнуть, или с ближним сойтись в рукопашном.

13:560

Азия сын Адамас, усмотрев, как тот метится дротом,

Сам устремился к нему; подбежав, острой медью ударил

По середине щита; но её острие обессилил,

В жизни героя врагу отказав, Посейдон черновласый.

Древко сломалось, копья половина, как кол обожжённый,

13:565

В центре осталась щита, а другая упала на землю.

Бросился к сонму друзей Адамас, чтобы смерти избегнуть.

Только его Мерион вдруг настиг и сверкающим дротом

В низ живота угодил убегавшему, в слабое место,

Где наибольшая боль и мучительней рана для смертных.

13:570

Так он его поразил. И на дрот Адамас повалившись,

Бился, как связанный вол непокорный, которого силой,

Как ни упорен, ведут пастухи, заарканив покрепче.

Так он, пронзённый, в крови своей бился не долго: немедля

Храбрый к нему подступил Мерион, дрот свой вырвал из тела,

13:575

И смертный мрак осенил Адамасу глаза, мозг и душу.

Саблей огромной в висок Деипира фракийского резко

Быстрый Гелен поразил, сбив с врага его шлем коневласый.

Шлем тот на землю упал; под ногами бойцов он крутился

Долго, какой-то пока аргивянин его вдруг ни поднял.

13:580

А Деипиру вождю ночь глаза осенила навеки.

Жалость о друге взяла, Менелая, отважного в битвах;

Он на Гелена пошёл, на героя, копьём потрясая

Острым, расправой грозя. А Гелен же наметился луком.

Оба героя сошлись: тот с копьём занесённым, пылая

13:585

С силой метнуть, а другой тетиву натянул, угрожая.

Первым Гелен Приамид в грудь ударил стрелой Менелаю,

В медный доспех, от него отлетела пернатая злая.

Так на широком гумне, рассыпаясь по гладкому полу,

Чёрные скачут бобы и зелёные зерна гороха,

13:590

Если на сильном ветру их подбросит вдруг веятель, чистя.

Так от блистательных лат Менелая, высокого славой,

Сильно отпрянув, стрела на побоище пала далёко.

Ну а герой Менелай, сын Атрея, копьём Приамиду

В руку попал, в ту, что лук яркоблещущий крепко держала.

13:595

Руку прошило насквозь остриё, пригвоздив её к луку.

Тут же к друзьям побежал Приамид, чтобы смерти избегнуть,

А за повисшей рукой волочилось из ясеня древко.

Жало извлёк из руки Агенор благодушный Гелену;

Руку же перевязал он повязкою мягкой, волною

13:600

Свитой искусно, всегда при владыке носимой клевретом.

Сильный Пизандр между тем вышел биться один с Менелаем.

Злая судьба увлекала его в битву, к земному пределу,

Чтобы тобой, Менелай, был убит он в сражении жарком.

Только немного сошлись, друг на друга идущие оба,

13:605

С силой метнул Менелай, но копьё его вбок улетело.

С силой метнул и Пизандр, и Атриду, высокому славой,

Щит поразило копьё, но насквозь не прошло, а сломалось

У наконечника: медь на щите удержала оружье.

В сердце Пизандр ликовал: он уж думал о скорой победе.

13:610

Но Менелай, острый меч среброгвоздный из ножен исторгнув,

Ринулся в бой. А Пизандр из-под круга щита вынул острый

Медный красивый топор, с топорищем из крепкой оливы,

Длинным и гладким. Итак, оба сшиблись, чтоб насмерть сразиться.

С силой ударил Пизандр по верхушке косматого шлема,

13:615

Около гребня. Ему ж Менелай угодил прямо по лбу,

У переносицы: кость проломилась; глаза у Пизандра,

Выскочив, возле него на кровавую землю упали.

Рядом упал и Пизандр. И, на грудь наступив ему, тут же

Ловко доспехи срывал Менелай; и, гордясь, восклицал он:

13:620

«Все вы покинете так корабли быстроконных данаев,

Трои надменной сыны, ненасытные страшной резнёю!

Большей обиды искать вам и срама не нужно, какими,

Лютые псы, вы меня осрамили! И грозного гнева

Вы не страшились тогда: гнева Зевса; но, гостеприимства

13:625

Зевс покровитель, за то город ваш он разрушит высокий!

Вы у меня и жену молодую и много богатства

Нагло похитив, ушли, угощённые дружески в доме!

Ныне ж хотите ещё на суда мореходные наши

Гибельный бросить огонь и убить всех героев ахейских!

13:630

Но укротят наконец всех вас, сколь вы ни алчны к убийствам!..

Зевс Олимпийский! О, Зевс! Говорят, ты премудростью выше

Всех и бессмертных богов, и людей; из тебя всё исходит.

Что ж благосклонно глядишь ты, о Зевс, на людей нечестивых,

Этих фригиян!? Они лишь насилием дышат, не могут

13:635

Лютым убийством, войной ввек насытиться, всем ненавистной!

Может насытиться всем человек: сном, счастливой любовью,

Пением сладостным и восхитительной пляской невинной,

А ведь для каждого то и приятней и много желанней

Страшной войны; лишь одни ненасытны войною троянцы!»

13:640

Так он сказал. И, сорвав с тела латы, что кровью дымились,

Отдал клевретам своим Менелай, предводитель народов.

После, вернувшись назад, он с передними встал, чтоб сражаться.

Там на него налетел сын владыки царя Пилемена,

Доблестный Гарпалион: за отцом он любезным примчался

13:645

В Трою, Приаму помочь; но домой не вернулся, несчастный!

Он Менелаю царю в середину щита, налетевший,

Пику вонзил, но пробить крепкий щит не сумел и поспешно

Бросился снова к друзьям, чтоб от смерти спастись. На бегу он

Всё озирался вокруг, дабы не был пронзён вражьей медью.

13:650

Медной стрелой Мерион по бегущему метко ударил;

В правую с силой стрела в ягодицу вонзилась и дальше

Острою медью в пузырь, под лобковою костью, проникла.

Тут же он, скорчась, присел и, в объятьях друзей своих милых,

Дух испуская, упал, и, как червь, на земле растянулся;

13:655

Чёрная кровь полилась по земле, всё под ним увлажнила.

Засуетились вокруг его верные пафлагоняне,

И, в колесницу подняв, грустно тело везли к Илиону,

Шёл среди них и отец, сам он в шею был ранен жестоко;

Слёзы он лил, что не мог отомстить за убитого сына.

13:660

Тут же Парис за него воспылал справедливою местью:

Гостем он был у него, посещал он народ пафлагонский.

Местью пылая, послал он из лука стрелу что есть силы.

Был у ахейцев боец Эвхенор, Полиида пророка

Сын знаменитый, он жил богатеем в Коринфе цветущем;

13:665

Горькую участь свою знал богач, — но отплыл к Илиону.

Часто ему говорил Полиид добродушный, что должен

В доме отца умереть он от немощи тяжкой, или же

В страшном погибнуть бою у ахейских судов от пергамлян.

Выбрал он смерть, избежав этим самым и немощи тяжкой,

13:670

Чтобы зазря не страдать, и постыдных упрёков сограждан.

В челюсть, под ухо, Парис поразил храбреца, и мгновенно

Жизнь отлетела его; тьма глаза Эвхенору сомкнула.

Словно свирепый пожар полыхал, — так сражались дружины.

Гектор же был далеко и не слышал он, Зевса любимец,

13:675

Как у ахейских судов поражается с левого фланга

Войско троян. И вот-вот станет полною слава ахеян,

Вырвут победу они. Так сам бог Посейдон помогал им

Собственноручно, и дух побуждал их на битву примером.

Гектор воинствовал там, где недавно в ворота влетел он,

13:680

Где разорвал он ряды аргивян щитоносцев густые,

Где на отлогом песке, извлечённые на берег моря,

Протесилая суда и Аякса стояли. Стена там

Ниже намного была, но поставили там аргивяне

Пламенных лучших коней и бойцов превосходных в сраженьях.

13:685

Там беотиян войска, также длиннохитонных ионян,

Фтиян и локров, ещё и эпеян преславные рати.

Вместе сдержали они на суда нападавшего, только

Сил не имели прогнать Приамида, подобного буре.

В первых отборных рядах — из афинян бойцы, их на битву

13:690

Вёл Петеид Менесфей, а за ним устремляли дружины

Фидас и Стихий герой, и Биант. Знаменитых эпеян

Вёл Амфион, с ним — Филид Ме́гес, также — воинственный Дракий.

Фтиян вели за собой славный Ме́дон и грозный Подаркес.

Медон владыки мужей Оиле́я побочным был сыном,

13:695

И младшим братом он был Оилида Аякса; в Фила́ке

Жил, далеко; убежал из отечества он как убийца,

Мачехи брата убив, Оилея жены, Эриопы.

Храбрый Подаркес герой сыном был Филакида Ификла.

Оба они впереди, перед войском из юношей фтийских,

13:700

Встав на защиту судов, с беотийцами вместе сражались.

Быстрый Аякс Оилид ни на шаг от могучего друга

Не отставал, и всегда с Теламонидом рядом держался.

Так плуговые волы по глубокому пару степному,

Крепостью равные, плуг волокут многосложный, тяжёлый;

13:705

Пот у корней их рогов пробивается крупный; и оба

Чёрные рядом, едва лишь ярмом разделяясь блестящим,

Дружно идут полосой и земли глубину раздирают.

Так же, плечо у плеча, и Аяксы стояли, сражаясь.

За Теламонидом вслед шло немало товарищей храбрых,

13:710

Ратных друзей боевых. От него они щит принимали,

Если мешал ему пот и усталость сгибала колени.

Локры же следом не шли за вождём Оилидом Аяксом:

Не был приучен их дух к рукопашному страшному бою;

И не имели они с конской гривою шлемов из меди,

13:715

Круглых и крепких щитов, или длинный из ясеня копий.

Только на верный свой лук и пращу шерстяную надеясь,

Локры, под Трою придя, с расстояния в битвах жестоких,

Быстро и метко разя, разрывали фаланги троянцев.

Так, пока те впереди яркоблещущей медью сражались

13:720

С Гектором бурным, с его ополчением дружным троянским,

Локры, держась позади, мечут стрелы. Тут стали трояне

Храбрость свою забывать: так смущали их стрелы густые.

И со стыдом бы они от судов и от стана ахеян

К Трое, что шумным ветрам распростёрта, опять отступили б,

13:725

Если бы к Гектору вдруг Полидамас тут не обратился:

«Гектор! Ты слишком упрям, чтоб других убеждения слушать!

Бог выше всех нас тебя одарил для военного дела;

Ты же и мудростью всех, и советом превысить желаешь!

Только не может вместить человек все достоинства сразу.

13:730

Даст одному мудрый бог отличаться в военном искусстве,

Ну а другому Кронид светлый разум дарует: и долго

Будут плодами его племена благоденствовать смертных,

И поднимать города; обладающий им дважды счастлив.

Гектор! К совету склонись, мне он кажется лучшим. Послушай.

13:735

Битва, как огненный круг, что зажёг ты, — повсюду пылает!

Но, как за стену мы все за тобой ворвались, так трояне, —

Выбыли с боя одни из-за ран, а другие дерутся

С множеством меньшим числом, растянувшись повсюду вдоль стана.

Выйди из боя: сюда призови ратоводцев храбрейших;

13:740

Здесь сообща мы решим с ними это важнейшее дело:

Разом ли по кораблям многоместным всей ратью ударить,

Если врага одолеть бог позволит нам; или немедля

Всем от судов отступить, пока вовсе нас здесь не разбили!

Я опасаюсь, чтоб долг нам вчерашний кровавый ахейцы

13:745

Ни захотели вернуть! При судах ненасытный войною

Ждёт нас, и вряд ли совсем он от славной воздержится битвы».

Так он сказал. И совет справедливый тот Гектор одобрил.

Он с колесницы своей спрыгнул на́ землю, звякнув оружьем,

И так ответил ему, устремляя крылатые речи:

13:750

«Здесь, Полидамас, пока удержи предводителей храбрых;

Я же войска обойду, оценю, как пылает сраженье;

Дам лишь приказы вождям, и сюда возвращусь я немедля».

Это сказав, полетел, как гора под снегами — огромный;

С криком призывным он всех обошёл, и троян и союзных.

13:755

И к Панфоиду скорей, к Полидамасу, тут все дарданцы

К храброму бросились, лишь голос Гектора громкий заслышав.

Он же передних ряды обходил и усердно искал в них

Братьев: Гелена царя с Деифобом героем; а также

Он Адамаса искал, и отца его Азия тоже.

13:760

Он их нашёл, но не все были живы они и здоровы:

В прахе одни у судов мореходных данайских лежали

Бледные, души свои потеряв под данайскою силой;

Ну а другие от ран, отступив к Илиону, страдали.

Вскоре на левом конце истребительной брани нашёл он

13:765

Брата Париса. Супруг дивнокудрой прекрасной Елены

Дух ополчений своих ободрял, побуждая их к бою.

Встав перед братом своим, укоризненно Гектор воскликнул:

«Видом лишь гордый, Парис, женолюб, обольститель несчастный!

Где у тебя Деифоб и Гелен, повелитель народа?!

13:770

Где славный Офрионей?! Где воинственный Азий Гиртакид?!

Где Адамас?! О! С высот нынче падает Троя святая!

Гибнет! Но с ней и твоя, Александр, неизбежна погибель!»

Тотчас ему возразил Приамид Александр боговидный:

«Нынче угодно тебе обвинять и безвинного, Гектор!

13:775

Прежде я более мог нерадивым казаться в сраженьях,

Но не теперь! И меня не без доблести мать породила.

С часу того, как ты бой перенёс к кораблям мореходным,

С этого часу и мы с аргивянами здесь непрерывно

Сходимся в бой! Да, друзей потеряли, которых назвал ты.

13:780

Только герой Деифоб и Гелен, повелитель народа,

Вышли из боя, они были длинными копьями в руки

Ранены сильным врагом; но Кронид их избавил от смерти.

Гектор, веди нас, куда твоё смелое сердце прикажет!

Все мы желаньем горим за тобою последовать. В нашей

13:785

Храбрости ты не найдешь недостатка, покуда есть силы.

Свыше же сил воевать, как бы кто ни желал, — невозможно».

Так говоря, укротил он великого Гектора душу.

Ринулись оба туда, где сильнее кипело сраженье:

Там, где стоял Кебрион вождь, где был Полидамас храбрейший,

13:790

Фалк и Ортей, с ними вождь Полифет, что подобен был богу,

Пальмий, Асканий и с ним Морис, отрасли Гиппотиона,

Два воеводы, они из Аскании прежним на смену

Прибыли только вчера; устремил на войну их Кронион.

В битву троянцы неслись, словно ветров неистовых буря,

13:795

Громами Зевса гремя, мчится грозная степью широкой

И, с воем страшным на понт вдруг обрушась, кругом поднимает

Горы клокочущих волн в неумолчношумящей пучине,

Пенятся грозно они, нависают одни над другими.

Так илионцы, сомкнув к ряду ряд, шли одни за другими;

13:800

Медью блеща и гремя, в бой летели они за вождями.

Гектор предшествовал всем, смертоносному равный Аресу;

Он перед грудью держал круглый щит необъятный, огромный,

Кожами крепкий, обшит щит снаружи был медью блестящей;

Шлем лучезарный его в такт шагам колебался, сверкая.

13:805

Всюду фалангам врагов он грозил, под щитом наступая,

Всюду испытывал их, не расстроит ли натиском смелым.

Только ничем не смущал он бесстрашного духа данаев.

Сын Теламона его вызвал первым, вперёд выступая:

«Ближе, герой, подойди! Что ж ты издали только пугаешь

13:810

Воинов Аргоса? Мы не невежды в военном искусстве,

Но лишь Кронида бичом тяжким здесь смирены аргивяне.

Верно, надеждой горишь в сердце ты уничтожить сегодня

Наши суда? Но ещё для защиты целы́ наши руки!

Раньше, я думаю, мы город ваш, его башни и стены

13:815

До основанья снесём, ниспровергнув своими руками!

И, объявляю тебе, близок день, как и сам ты, бегущий,

Пламенно станешь молить всех богов олимпийских и Зевса,

Чтобы быстрей ястребов твои дивные кони летели,

В город тебя унося, поднимая лишь пыль по долине».

13:820

Слово заканчивал он, как над ним в небесах закружился

Справа парящий орёл. И вскричали ахейские рати,

Видя в орле добрый знак. Только Гектор бесстрашно ответил:

«Праздные звуки, Аякс, произносишь, огромностью гордый!

О, если б знал я, что мне столь же верно быть вечно живущим,

13:825

Стать сыном Зевса и быть порождённым от Геры богини,

Славиться всеми, как Феб Аполлон и Афина Паллада! —

Как верно то, что вы все в этот день свою гибель найдёте!

Все совершенно! И ты, если только отважишься выйти

Против копья моего, что, тебя сокрушив, растерзает

13:830

Нежное тело твоё; птиц пустынных да псов Илионских

Мясом насытишь своим, павший возле судов мореходных!»

Так он сказал и вперёд устремился. За ним и трояне

С криком ужасным. Их крик подхватили и задние рати.

Мощно вскричали в ответ и данайские рати: отважно

13:835

Ждали удара они нападавших троянских героев.

Крики двух воинств дошли до эфира, до Зевса сияний.

Песнь четырнадцатая.

ОБОЛЬЩЕНИЕ ЗЕВСА

14:1

Нестор пил пиво в шатре, наслаждаясь; вдруг, крики услышав,

К сыну Асклепия он в тот же миг обратился тревожно:

«Что теперь выйдет из всех этих дел, Махаон благородный?

Крики бойцов молодых наших громче и, кажется, ближе!

14:5

Друг, ты сиди у меня и багряным вином укрепляйся:

Теплую ванну тебе Гекамеда, кудрявая дева,

Скоро нагреет и кровь, что засохла на теле, омоет.

Я же на холм поднимусь и немедленно всё разузнаю».

Так он сказав, захватил щит сыновний искусной работы,

14:10

Медью блестящий, его Фразимед конеборец оставил

В ставке отца, ну а сам он с отцовским щитом вышел к бою.

Выбрал Нелид и копьё, что покрепче и с острою медью.

Выйдя едва из шатра, он увидел позорное дело:

В страхе ахейцы бегут, а бегущих преследуют с тыла

14:15

Гордые Трои сыны. И стена у ахеян пробита!

Будто бы зыбью немой почернело великое море,

Предзнаменуя не штиль, а нашествие бурного ветра,

Волн не бросает оно ни туда, ни сюда, лишь чернеет,

Ждет, когда ветер нашлёт Зевс на море свистящий и буйный, —

14:20

Так же и Нестор в душе колебался, волнуясь, решал он,

Что ему выбрать: к рядам поспешить аргивян быстроконных

Или к владыке мужей, властелину народов Атриду?

И, поразмыслив, Нелид тут решил, что полезнее будет

К сыну Атрея пойти. А бойцы истребляли друг друга

14:25

В битве жестокой; вокруг сильных тел их звучала ужасно

Медь под ударами пик и мечей беспощадных, и копий.

Вскоре он встретил царей, славных Зевса питомцев, что были

Ранены прежде в боях: от своих кораблей шли навстречу

Царь Диомед, Одиссей и державный Атрид Агамемнон.

14:30

Их корабли далеко находились от места сраженья;

Первыми их извлекли они на́ берег моря седого:

Стену ж у их кораблей возвели совокупно с другими.

Берег, как ни был широк, он не мог многовёслые сразу

Все корабли их принять; стеснены ополчения были:

14:35

Их разместив на песке, как ступени, заполнили целый

Берег широкий, и всё между мысов пространство залива.

Вышли вожди, чтоб узнать: в чём причина смятенья и криков;

Были печалью полны их сердца. Опираясь на копья,

Шли они рядом, и тут с ними встретился конник геренский,

14:40

Нестор, и больше ещё дух смутил у ахейских героев.

Сразу спросил у него повелитель мужей Агамемнон:

«Нестор божественный, о, ты великая слава данаев!

Здесь ты зачем? Почему смертоносную битву оставил?

О, я боюсь, что слова свои выполнит Гектор ужасный!

14:45

Некогда он обещал средь собранья троянского, гордый,

Что возвратится назад, в город, после того лишь, как наши

Все корабли он сожжёт и ахеян всех насмерть изрубит.

Так он грозился тогда, и теперь совершается это!

Боги! Неужто и все рати меднооружных данаев

14:50

Ненависть в сердце ко мне, как Пелид быстроногий, питают,

Если сражаться они не хотят при кормах корабельных?!»

Тут же Атриду на то отвечал Нестор, конник геренский:

«Да, Агамемнон, всё так и свершается! Даже не смог бы

Сам громовержец того изменить, что уже совершилось!

14:55

Пала ахейцев стена, на которую мы уповали,

Что от врагов нас спасёт и судам нашим будет защитой.

Ну а враги уже здесь, при судах, и упорной атакой

Всюду теснят нас; уже не узнать, и внимательно глядя:

Где аргивяне быстрей отступают, где паника больше.

14:60

Всюду смятенье и смерть, всюду вопль раздается до неба!

Други, подумаем, что предпринять нам, что сделать возможно?

Может, нас разум спасёт. Только в битву вступать, воеводы,

Я не советую вам: тот, кто ранен, не должен сражаться».

Нестору вновь говорил повелитель мужей Агамемнон:

14:65

«Нестор! Уж если война при кормах корабельных пылает;

Если не в помощь ни вал, ни стена нам, ни ров, для которых

Столько терпели трудов мы, надеясь на них, ожидая,

Что от врагов нас спасут и судам нашим будут защитой, —

Значит, сомнения нет: видеть Зевсу Крониду угодно

14:70

Здесь, от Эллады вдали, павших смертью бесславной ахеян!

Было же время, и нас защищал он так ревностно в битвах…

Нынче он Трои сынов, вижу я, как бессмертных блаженных,

Славой венчает, а нам силы рук наших мощных сковал он!

Слушайте ж, други, один мой совет, и его мы исполним:

14:75

Первые наши суда, что стоят возле самого моря,

Двинем немедленно все, спустим их на священное море;

На якорях укрепим их подальше от берега. Ночью ж,

Может быть, Трои сыны до утра прекратят нападенье.

Мы ж под покровом ночным корабли и последние спустим.

14:80

Нет никакого стыда убежать от беды даже ночью;

Лучше бежать и спастись, чем, напрасно сражаясь, погибнуть».

Косо взглянув на него, возгласил Одиссей многоумный:

«Что за слова ты сказал, предводитель мужей Агамемнон?!

Пагубный! Лучше б другим ты каким-нибудь воинством робким

14:85

Стал предводить; не владел чтобы нами, мужами, которым

С юности, с нежной поры, Зевс назначил до старости биться

В войнах жестоких, пока не погибнет с оружием каждый!

Или ты хочешь теперь многолюдную Трою оставить,

Из-за которой уже столько бед претерпели мы страшных?

14:90

Лучше молчи, чтоб ещё кто-нибудь из ахейцев не слышал

Речи такие, каких муж достойный сказать не захочет,

Тот, кто всегда говорит согласованно с разумом здравым,

Кто держит скипетр в руке и кому повинуются столько

Разных племён, как тебе, повелитель аргивских народов!

14:95

Я отвергаю совет, что ты дал! Сам себя ты послушай!

Ты предлагаешь сейчас, в продолжение боя и смуты,

В море спускать корабли, чтобы то, чего жаждут троянцы,

Тут же сбылось!? Ведь они и без этого нас притесняют!

Грозная гибель на нас всех обрушится! Знай, что ахейцы

14:100

Бросят сражаться совсем, если в море суда повлекутся:

Кинутся сами к судам, чтоб спастись, и забудут про доблесть!

Нет, нас советы твои лишь погубят, правитель народа!»

Тут же воскликнул в ответ повелитель мужей Агамемнон:

«О, Лаэртид! Поразил глубоко ты жестоким упрёком

14:105

Душу мою. Но ведь я не даю повелений ахейцам

Против желания их, влечь суда многоместные в волны.

Пусть же найдётся другой, кто нам лучше предложит решенье;

Будь он хоть молод, хоть стар, — одинаково он мне желанен».

Выступил тут среди них Диомед, предводитель бесстрашный:

14:110

«Вот, перед вами тот муж, коль угодно! Искать вам не долго

Добрый совет. Но меня вы послушайте, не оскорбляясь

Тем, что начну говорить между вами, героями, младший.

Сам справедливо горжусь я отца знаменитого родом,

Кровью Тидея; его в славных Фивах уж скрыла могила.

14:115

Трёх сыновей породил царь Порфей непорочных; и жили

В тучном Плевроне они и ещё в Калидоне гористом;

Первым был Агрий, вторым — Мелас, третьим — Иней конеборец,

Дед мой, Тидеев отец, был он доблестью их знаменитей.

Там же и он обитал; а родитель мой в Аргос укрылся,

14:120

Долго скитавшийся: Зевс и бессмертные так захотели.

Дочь у Адраста царя взял в супруги; и, в доме владыка,

Благами был он богат, и довольно имел он обширных

Нив хлебородных, садов плодоносных различных не мало,

Множество стад он имел; и ахейских мужей копьеборством

14:125

Всех превышал; но о том вы слыхали и знаете сами.

Зная же то, что и я не презренного племени отрасль,

Вы не презрите совет, что я дам вам, как равный средь равных:

Нас неизбежность зовёт: в бой, друзья, невзирая на раны!

Войску покажемся мы, ободрим. Но в сраженье не вступим,

14:130

Встанем подальше от стрел, чтоб ещё нас не ранили больше;

Только других поощрим на сражение, тех, что поддавшись

Слабости сердца, стоят вдалеке, не участвуя в битве».

Так он сказал. И цари согласились с советом Тидида;

К битве пошли; впереди гордо шёл Агамемнон державный.

14:135

Так же и бог Посейдон не напрасно следил за сраженьем:

Перед царями предстал он под образом древнего мужа;

Правую руку царя, устроителя ратей Атрида,

Тронув, к нему возгласил, устремляя крылатые речи:

«Царь Агамемнон! Теперь Ахиллесово мрачное сердце

14:140

Радостно бьётся в груди, видя гибель и бегство данаев!

Нет у Пелида к другим сострадания, жалости малой!

Пусть бы он так и погиб! Пусть бы Зевс постыдил горделивца!

Ты ж, Агамемнон Атрид, не совсем уж богам ненавистен;

Может быть, скоро вожди и владыки троянского войска,

14:145

Пыль поднимая кругом, побегут по широкой долине

Прочь от ахейских судов и шатров! Сам ты это увидишь».

Это сказав, полетел он к войскам, закричав что есть силы:

Как девять тысяч или десять тысяч воскликнули б разом

Сильных мужей на войне, начинающих ярую битву! —

14:150

Голосом мощным таким из груди Посейдон земледержец

Грянул ахейским войскам, силу бурную каждому в сердце

Этим вдохнув, чтоб могли без усталости снова сражаться.

Златопрестольная, встав на Олимпе, владычица Гера

Взоры свои с высоты устремила и скоро узнала

14:155

Быстро над боем уже пролетевшего мощного бога,

Брата и деверя; тут сразу радость проникла ей в душу.

Но также Зевса она на вершине увидела Иды,

Шумной потоками: был ненавистен он сердцу богини.

Стала тогда размышлять волоокая Зевса супруга,

14:160

Как, обольстив, усыпить ей божественный ум Эгиоха?

Лучшей богиня сочла мысль такую, приятную сердцу:

К Зевсу на Иду взойти в бесподобном прекрасном убранстве.

Может, захочет супруг насладиться любовью с супругой,

Видя всю прелесть её, а она и глубокий и сладкий

14:165

Сможет, возможно, пролить сон ему на ресницы и разум.

Тотчас же Гера пошла в свою спальню, что выстроил сын ей,

Ею любимый Гефест: в косяках сделав крепкие двери

С тайным запором, никем из бессмертных ещё не раскрытым.

Гера вошла, заперев за собою блестящие двери;

14:170

Лёгкой амброзией там она всё, от мельчайшей пылинки,

Тело омыла своё, натерев потом маслом чистейшим,

Сладким, небесным, из всех, что имела она, наилучшим:

Чуть лишь его сотрясти в медностенном Крониона доме —

Масла божественный дух до небес и земли разливался.

14:175

Тело прекрасное им умастив, расчесала прилежно

Волосы, хитро сплела и сложила в причёску; и волны

Пышных душистых кудрей с головы ниспадали бессмертной.

Платьем душистым затем облачилась, застёжками выше

Дивной гуди застегнув золотыми. То платье Афина

14:180

Ей соткала, всё его превосходным украсив узором.

Пояс с густой бахромой тонкий стан опоясал богини.

Серьги с подвеской тройной, что на солнце так ярко играли,

Гера надела и вся заблистала небесной красою.

Лёгкой накидкой затем она голову ловко покрыла,

14:185

Пышной и новой: как снег белизною сиявшей на солнце.

К светлым ступням привязав дивной кожи сандалии, Гера

Вышла из спальни своей, так одевшись красивым убранством,

Глаз восхищающим. Тут Зевса дочь Афродиту тихонько,

Вдаль от бессмертных богов отозвав, ей негромко сказала:

14:190

«О, моя милая дочь, что тебя попрошу, ты исполнишь

Или отвергнешь, в душе на меня гнев скрывая, Киприда,

Что за данаев всегда я стою, ну а ты — за троянцев?»

Тут же ответила ей Зевса дочь Афродита Киприда:

«Крона великого дочь, златотронная Гера богиня!

14:195

Что замышляешь, скажи; моё сердце велит мне исполнить

Всё, что исполнить могу, если то, что велишь, исполнимо».

Сердцем коварствуя, ей отвечала державная Гера:

«Дай, Афродита, любви! Дай мне тех сладострастных желаний,

Коими ты и людей и богов так легко покоряешь!

14:200

Я отправляюсь взглянуть на границы земли многодарной,

Там я богов навещу: Океана отца, мать Тефису;

В доме у них я росла в доброте и любви их; от Реи

Юную взяли меня, когда Зевс беспредельно гремящий

Крона под землю низверг и под волны бесплодного моря.

14:205

Их навестить я иду, чтоб унять их раздор бесконечный:

Оба любимые мной, они брачного ложа и ласки

Стали давно избегать, как вражда поселилась в их душах.

Если родителей я примирю вдруг словами моими,

Снова на ложе любви возведя, чтоб любили друг друга,

14:210

Вечно останусь для них я любезной тогда, и почтенной».

Тут же, пленительно ей улыбаясь, сказала Киприда:

«Как я могу отказать? Как мне просьбы твоей не исполнить?

Ты же в объятиях спишь всемогущего Зевса Кронида?»

Так говоря, на груди она пояс цветной развязала

14:215

Дивно расшитый: таил он в себе все любовные чары;

Страсть и желания в нём, шёпот нежный, слова обольщений,

Что и разумных не раз в сети сладостной лести ловили.

Гере тот пояс подав, так сказала с улыбкой Киприда:

«Вот тебе пояс любви, спрячь его на груди под одеждой.

14:220

В нём заключается всё! И, надеюсь, в чертоги Олимпа

Ты не вернёшься, пока не исполнишь желания сердца».

И Афродите в ответ улыбнулась почтенная Гера,

Пояс с улыбкой взяла, на груди под одеждой укрыла.

Снова к богам остальным Зевса дочь Афродита вернулась.

14:225

Гера ж, не медля ничуть, покидает вершины Олимпа.

Мчит над Пиерией и над Эмафией многодолинной;

Быстро по снежным горам фракиян быстроконных промчалась,

Выше утёсов паря и стопами вершин не касаясь.

С гордых Афона высот на волнистое море спустилась.

14:230

К Лемносу мчит, в город Лемн пресвященный, владенья Фоаса;

Там повстречалась со Сном, вечной Смерти возлюбленным братом;

За руку бога взяла, с нежной лаской ему говорила:

"Сон! Повелитель ты всех небожителей, всех земнородных!

Если ты просьбу мою исполнял хоть когда-то охотно,

14:235

Нынче исполни ещё. Буду вечно тебе благодарна.

Сон, усыпи для меня ты глаза громодержца Кронида,

В тот самый миг, как его обниму я на ложе любовном.

Дам я за это тебе трон нетленный, прекрасной работы,

Весь золотой: для тебя бог Гефест, хромоногий художник,

14:240

Сын мой его сотворит и подножием пышным украсит,

Чтобы на сладких пирах мог ты нежные ноги покоить».

Гере державной в ответ говорит крепкий Сон усладитель:

«Гера, богиня богинь, дочь великого Крона! Права ты

В том, что любого могу бога я на земле и на небе

14:245

Сном без труда одолеть: даже волны и шум Океана

Древнего, что породил всё живое, — легко усыпляю.

К Зевсу ж Крониду, царю, и приблизиться я не посмею,

В сон я его не склоню, пока сам он того не прикажет.

Было уж раз: ты меня научила подобной же просьбой,

14:250

В день, как бесстрашный Геракл, славный сын громоносного Зевса,

От Илиона отплыл, крепкий город троянский разрушив.

Я в этот день усыпил Эгиоха всесильного разум,

Сладко разлившись; а ты для Геракла готовила беды:

Страшный, неистовый шторм подняла ты на море, отбросив

14:255

Сына его далеко от друзей, далеко от отчизны,

Прямо на остров Коос. А Кронид же, проснувшись, грозою

Всех по Олимпу богов разогнал, а меня он особо,

Гневный искал. Я б погиб, был бы сброшен с небес прямо в море,

Если бы Ночь не спасла, и бессмертных и смертных царица.

14:260

К ней прибежал я спастись. Сколь бы ни был разгневан Кронион,

Всё же отстал: оскорбить Ночь священную он не решился.

Ты ж предлагаешь опять мне ввязаться в опасное дело!»

Так отвечала ему волоокая Гера богиня:

«Сон усладитель, зачем беспокоишься прошлым сегодня?

14:265

Или ты думаешь, Зевс и троян защищать будет так же,

Как в страшном гневе своём защищал он любезного сына?

Смело иди! Я тебе в благодарность в супруги хариту

Самую юную дам, Пазифею, её, наконец, ты

Крепко обнимешь; по ней, знаю, ты уж давно воздыхаешь».

14:270

Этим обетом её Сон был рад; восхищённо ответил:

«Клятвой тогда поклянись нерушимою, водами Стикса;

Правой рукой ты коснись необъятной земли многодарной,

Левой же — моря коснись, и в свидетели клятвы возьмём мы

Всех преисподних богов, что живут рядом с Кроном древнейшим.

14:275

Ими клянись, что ты мне молодую хариту в супруги

Дашь, Пазифею! Все дни я по ней воздыхаю, давно уж».

Так он сказал. И ему покорясь, белоплечая Гера

Руки простёрла: клялась, как велел он, богов призывая

Всех преисподних, каких называют титанами люди.

14:280

Ими клялась. И, едва совершив эту страшную клятву, —

Оба взвились высоко, Имбр и Лемнос оставив; одевшись

Облаком лёгким вдвоём, с ветром быстро по воздуху мчались.

Скоро увидев внизу мать зверей, многоводную Иду,

Возле Лектона они, понт оставив, уже над землею

14:285

Быстро текли, и дубрав волновали вершины стопами.

Там разлучились. Так, Сон, Зевса глаз избегая, укрылся,

Сев на огромную ель, что на Иде в то время всех выше

Гордо стояла, своей головой в небеса упираясь.

Там, укрываясь, сидел под ветвями он мрачными тихо,

14:290

Птицей виталицей вдруг превратясь, горной, звонкоголосой,

Той, что халкидой зовут у богов, а у смертных — киминдой.

Гера ж владычица вмиг воспарила на Гаргар высокий —

Иды одну из вершин. Здесь увидел её громовержец.

Только взглянул он, как страсть охватила могучую душу

14:295

Тем же безумным огнём, что горел на супружеском ложе

В первую брачную ночь, от любимых родителей втайне.

Гере навстречу он встал, громоносный, сказав с удивленьем:

«Гера супруга! Зачем своим ходом идёшь от Олимпа?

Я при тебе и коней с золотой колесницей не вижу».

14:300

Зевсу, коварная, так отвечала державная Гера:

«Я отправляюсь, супруг мой, к пределам земли даровитой,

Там я богов навещу: Океана отца, мать Тефису;

В доме у них я росла в доброте и любви; ты же знаешь.

Их навестить я иду, чтоб унять их раздор бесконечный:

14:305

Оба любимые мной, они брачного ложа и ласки

Стали давно избегать, как вражда поселилась в их душах.

Кони при мне, они ждут у подножия Иды обильной

Реками, чтобы меня быстро мчать по воде и по суше.

Ну а сюда для тебя я пришла от Олимпа, Кронион,

14:310

Чтоб на меня ты, супруг, не разгневался, если б без спроса

В дом Океана ушла, что глубокие воды объемлет».

Гере ответил тогда поднимающий тучи Кронион:

«Гера супруга, идти к Океану ты можешь и после.

Нынче ж давай мы с тобой насладимся взаимной любовью.

14:315

Гера, такая любовь никогда, ни к богине, ни к смертной,

В грудь не вливалась мою и душою моей не владела!

Даже жены молодой Иксиона, пленясь, не любил так,

Что родила мне царя Пирифоя, подобного богу.

Даже Данаю я так не любил, дочь Акрисия, ту, что

14:320

Сына Персея потом родила мне, героя героев.

Так не любил я и дочь знаменитого Феникса, ту, что

Миноса мне родила, славу Крита; ещё — Радаманта.

Так и прекраснейшей я не пленялся Алкменою в Фивах,

Что родила мне потом мощной силы героя, Геракла.

14:325

Даже Семелу я так не любил, мне родившую радость

Смертных — Диониса. И дивнокудрой царицей Деметрой

Так не пленялся; самой славной Летой, и даже тобою,

Гера, я так не пылал, как теперь, сладких полный желаний!»

Зевсу, коварная, так отвечала державная Гера:

14:330

«О, что за ужас, Кронид! Что ты мне предлагаешь, могучий!?

Хочешь, чтоб здесь мы легли и любовью с тобой насладились?

Здесь, на вершине горы, отовсюду открытой для взглядов?

Что если нас кто-нибудь из бессмертных богов здесь увидит,

Спящими вместе, и всем небожителям, злобный, расскажет?

14:335

Я не посмею тогда, с ложа встав после ночи любовной,

Вновь в олимпийский твой дом возвратиться: позорно мне будет!

Если желаешь меня, если я тебе нынче приятна,

Есть у нас спальный покой, что возлюбленный сын твой построил,

Славный Гефест, укрепив в нём надёжные двери с запором.

14:340

Там мы и можем прилечь, если хочешь сегодня покоя».

Быстро ответил на то Гере Зевс, грозных туч собиратель:

«Гера супруга! Ни бог и ни смертный нас тут не увидит.

В том положись на меня. Я окутаю нас золотистым

Облаком; и сквозь него даже Солнца лучи не проникнут,

14:345

Чей острый взгляд всё вокруг видит днём, и везде проникает».

Так он сказал. И обнял сильный Зевс златотронную Геру.

Быстро под ними земля нарастила цветущие травы,

Лотос росистый, шафран и густые цветы гиацинта.

Мягко супругов они над землёй высоко приподняли,

14:350

Ложе создав для богов; и укрылись они золотистым

Облаком пышным; с него капли капали, ярко сверкая.

Так беззаботно уснул Зевс, любовью и сном побеждённый.

Мирно на Гаргаре спал он, на Иды вершине, с супругой.

Быстро к ахейским судам победительный Сон устремился,

14:355

Радости весть возвестить черновласому Энносигею.

Встал перед ним он, сказал, устремляя крылатые речи:

«Ревностней, царь Посейдон, ты теперь помогай аргивянам!

Славу им дай хоть на миг, пока спит громовержец Кронион:

Гера склонила его насладиться любовью и ложем;

14:360

Я же наслал на него сладкий сон на недолгое время».

Так он сказал и к войскам полетел, к славным ратям ахейским,

Больше ещё возбудив Посейдона к защите ахеян.

Вышел вперёд Посейдон, перед первыми встав, он воскликнул:

«Мы ли, ахейцы, опять Приамиду победу уступим?

14:365

Мы ли допустим, чтоб взял корабли он и славой покрылся?

Так похваляется он и грозит, потому что без дела

Возле своих кораблей Ахиллес остается могучий.

Но и в Пелиде нужды нам не будет, когда мы все вместе

Ринемся в бой и один за другого стоять будет насмерть!

14:370

Вот вам совет мой, друзья, и, послушав его, исполняйте:

Быстро возьмите щиты, что надёжней и больше, мы ими

Грудь защитим; каждый пусть свою голову шлемом покроет;

Длинные копья в руках, медножалые, крепко сжимая,

Смело пойдём на врага! Все — за мной! Я не верю, чтоб Гектор

14:375

Мог против нас устоять, даже пусть и неистов он в битвах!

Кто меж бойцами могуч, но владеет щитом не великим,

Слабому пусть передаст он свой щит, и возьмёт щит великий».

Так говорил он, и все покорились с усердием пылким.

Строили рати цари, даже раны свои забывая:

14:380

Царь Диомед, Одиссей и державный Атрид Агамемнон.

Войско они обошли, заставляя доспехом меняться:

Крепкие — крепкий одел, отдавая всё слабое — слабым.

Медью сияющей так ополчившись, данайцы всем войском

Двинулись. Их предводил Посейдон, сотрясающий землю;

14:385

В правой могучей руке меч держал он огромный и страшный,

Молнии равный, в бою невозможно с ним было встречаться:

Смертных всех ужасом он поражал среди гибельной сечи.

Также троянцев войска и блистательный Гектор построил.

Тут же ужаснейший бой смертоносный, кровавый воздвигли

14:390

Бог Посейдон и герой шлемоблещущий Гектор великий:

Тот аргивян защищал, ну а этот любезных троянцев.

Море восстало, волной доходя до судов и стоянок,

С рёвом плескалось. Войска с криком страшным на битву сходились.

Волны морские и те не с такою свирепостью воют,

14:395

Быстро на сушу несясь от дыхания ветра Борея;

Меньше ревёт и огонь в истребительном страшном пожаре

В горном лесу, где, треща, пожирает деревья он жадно;

Ветер не столько шумит по дубравам высоковолосым,

Пусть со свирепостью всей он над ними гудит и бушует, —

14:400

Сколько гремели теперь голоса и троян, и ахеян:

С воплем безумным они устремлялись в бою друг на друга.

Первым в Аякса копьём шлемоблещущий Гектор ударил,

В миг, как Аякс на него наступал; он наметился верно:

В грудь, в середину, где два перевесных ремня простирались,

14:405

Первый ремень от щита, а второй от меча. Он Аякса

В них поразил, но ремни защитили. Разгневался Гектор,

Видя, что быстрая медь бесполезно из рук излетела.

Тут же к друзьям отступил Приамид, чтобы смерти избегнуть.

Но отступившего вдруг поражает Аякс Теламонид

14:410

Камнем, что в куче лежал для подпоры судов извлечённых.

Много там было камней под ногами бойцов. Взял он камень,

С силой кручёным пустил, тот понёсся со свистом, вращаясь,

И прямо в грудь над щитом возле шеи попал Приамиду.

Будто бы дуб, что сражён быстрой молнией Зевса Кронида

14:415

Прямо под корень; лежит, серный дым из разбитого вьётся

Едкий, зловонный; стоит, как бездушный, паденья свидетель,

Близкий прохожий: то знак, что погибельны молнии Зевса, —

Так ниспроверглась в тот миг Приамидова крепость на землю.

Выпал и дрот из руки, и поверх навалился огромный

14:420

Щит, и взгремели на нём шлем блестящий с доспехом из меди.

С криком победы к нему понеслись молодые ахейцы,

Падшего чтоб утащить. Много пик на него устремилось.

Но ни единый не смог, ни ударить владыку народов,

Ни подступить, подбежав: в миг один окружили героя,

14:425

Будто стеной, Агено́р, Полида́мас, Эней знаменитый,

Ликии царь Сарпедо́н, и воинственный Главк непорочный;

Не было мужа, о нём не радевшего; каждый над падшим

Выпуклый выставил щит в оборону. Друзья Приамида

На руки взяли его, понесли из кипящего боя

14:430

Быстро к ретивым коням, что стояли в тылу от сраженья

С храбрым возницей его и с прекрасной его колесницей.

В город помчали они Приамида, стонавшего тяжко.

Но лишь примчались они к броду дивной реки чистоструйной,

Ксанфа пучинного, что был рождён, громовержцем бессмертным,

14:435

Там с колесницы его положили на землю и свежей

Влагой омыли лицо. Он вздохнул, размыкая ресницы;

Чёрную кровь изо рта стал отхаркивать, встав на колени.

Вскоре, однако, опять он на землю упал, и покрылись

Сумраком ночи глаза: был ещё оглушён он ударом.

14:440

Видя, что Гектор сошёл с поля боя, все рати ахеян

Тут же на гордых троян с жаром бросились, дух свой возвысив.

Первым от всех аргивян, Оилеев Аякс быстроборный

Сатния пикой пробил, изощрённой, смертельно, с налёта, —

Энопа сына; рождён он был на берегах Сатниона

14:445

Энопу, стад пастуху, от прелестнейшей нимфы-наяды.

Славный Аякс Оилид, налетев, знаменитый копейщик

Сатния в пах поразил; тот упал. И за труп Энопида

Подняли Трои сыны и ахеяне страшную сечу.

Вождь Полида́мас вперёд за него вышел мстителем, грозно

14:450

Пикой огромной тряся, он метнул в Профое́нора метко,

В ветвь Ареи́лика, — медь мощной пики плечо пробивает;

Падает в пыль и рукой он хватает кровавую землю.

Па́нфоя сын закричал со свирепством, победно и гордо:

«Скажет ли кто вот теперь, что лихой Панфои́д Полида́мас

14:455

Тщетно из мощной руки посылает огромную пику!

Острую принял её из ахейцев один и, надеюсь,

Так он к Аиду пойдёт, на неё опираясь, под землю!»

Так он кричал. Крик его огорчил всех ахеян, надменный.

Больше же всех возмущён был Аякс, вспыхнул сердцем геройским,

14:460

Так как был рядом, когда Профое́нор герой пал, сражённый.

Гневный Аякс тут метнул в отступавшего дротик блестящий.

Гибели чёрной едва Панфои́д избежал, вбок отпрянув.

Дрот всё же жертву нашёл: Архелох, славный сын Антенора,

Принял смертельную медь. Боги здесь предрекли ему гибель.

14:465

Над позвонком, что вверху, остриё рассекло ему жилы

Крепкие, где голова у несчастного с шеей сходились.

Мощным ударом сражён: головой, и лицом, и губами

Прежде к земле он приник, чем коленами, павший, коснулся.

Громко тогда закричал Панфои́ду Аякс Теламонид:

14:470

«Эй, Панфои́д, обернись, и скажи мне, троянец, правдиво:

За Профое́нора пасть этот воин не был ли достоин?

Не из простых он бойцов, не презренного, кажется, рода.

Он илионян вождя, Антенора, смирителя коней,

Сын или брат: сильно он на родню Антенора похожий».

14:475

Так он сказал, хоть и знал поражённого. Грусть охватила

Души троян. Тут пронзил Акама́нт беотийца Прома́ха,

Мстящий за брата, чей труп увлекал беотиец к ахейцам.

Злобно над павшим гордясь, громко так восклицал победитель:

«Вот, аргивяне стрельцы, вы, угроз расточители праздных!

14:480

Вот! Не одним только нам суждены боевые печали!

Но точно так же и вас постигают печали и гибель!

Видите, воин и ваш, ниспроверженный пикой моею,

Крепко уснул, навсегда! Моя месть за убитого брата

Вас не заставила ждать! Счастлив тот, кто, как брат мой любезный,

14:485

Братьев имеет в семье, чтобы смерть не осталась без мести!»

Так он сказал. Аргивян оскорбили надменного речи,

Более ж всех взволновав дух воинственный у Пенеле́я.

Он на троянца с копьём в гневе бросился; тот уклонился

Силы удара страшась: Пенелей свергнул Илионе́я,

14:490

Фо́рбаса сына. Богат был стадами, любим был Герме́сом

Фо́рбас сильней остальных из пергамцев; ода́рен богатством;

Но от супруги имел одного сына, Илионея.

Пикой его Пенелей поразил в основание глаза,

Вышиб зрачок. И прошла пика впадину глаза и череп;

14:495

Вышла насквозь. И присел бедный юноша, руки раскинув.

Так кончил жизнь. Пенелей вырвал тут острый меч свой из ножен,

Шею с размаха рассёк; снёс врагу на кровавую землю

Голову в шлеме, лишь медь простонала. Смертельная пика

Так и осталась в глазу. Словно мак, он кровавую поднял

14:500

Голову; толпам троян показал и, гордясь, так сказал им:

«Трои надменной сыны! Известите родителей сына

Илионея. И мать, и отец его пусть же оплачут!

Ах! Ведь ещё и жена молодая героя Прома́ха

Выйдет супруга встречать не на радость, когда из-под Трои

14:505

Мы возвратимся домой в кораблях, молодые ахейцы!»

Лица пергамлян в тот миг бледным ужасом густо покрылись;

И, озираясь кругом, каждый думал о бегстве от смерти.

Музы! Откройте теперь, вы, живущие в высях Олимпа,

Кто из ахейцев добыл тут трофеи кровавые первым

14:510

В битве, когда Посейдон, на их сторону сдвинул удачу?

Первым великий Аякс сверг отважного Иртия, сына

Гирта, царя и вождя крепкодушных, воинственных мизов.

Фалка сразил Антилох, также с Ме́рмера снял он доспехи.

Вождь Мерио́н же низверг вместе Мо́риса с Гипотио́ном.

14:515

Тевкр Профоо́на низверг и бегущего прочь Перифе́та.

Сильный Атрид заколол Гипере́нора, сильных народов

Пастыря: злое копьё, в пах попав, растерзало утробу,

Внутренность вырвало вон; из зияющей раны теснимый

Дух излетел, и глаза Гипере́нору тьма охватила.

14:520

Быстрый Аякс Оилид больше всех уничтожил троянцев.

С ним ни один из вождей не сравнился бы в быстрой погоне

За убегавшим врагом, если Зевс врагам ужас вселяет.

Песнь пятнадцатая.

ОТТЕСНЕНИЕ ОТ КОРАБЛЕЙ

15:1

В бегстве, когда частокол с рвом глубоким они миновали,

Многих лишившись бойцов, укрощённых руками данаев,

Там, у своих колесниц, удержались и встали трояне,

Трепетны в страхе, бледны. В это время проснулся на Иде

15:5

Зевс и воспрянул от сна из объятий владычицы Геры.

Быстро поднявшись, он встал и увидел троян и данаев.

В панике Трои сыны убегали, их с тыла жестоко

Гнали данаи. И там, в их рядах, видит Зевс Посейдона!

Гектора ж он усмотрел распростёртого в поле; и возле

15:10

Други сидели; а тот, чувств лишённый, дыша еле-еле,

Кровь изо рта извергал: ведь его поразил не бессильный.

И милосердьем к нему воспылал царь бессмертных и смертных.

Грозно на Геру взглянув, так сказал громодержец ей в гневе:

«Вижу я, козни твои, о, злотворноковарная Гера,

15:15

Гектора мощь удалив с поля боя, троян устрашили!

Но я не знаю ещё, ты ли первая козней преступных

Вкусишь заслуженный плод под ужасным бичом моих молний!

Или забыла уже, как ты с неба свисала, когда я

Две наковальни к ногам привязал, а к рукам — золотую

15:20

Крепкую цепь? Ты среди чёрных туч и эфира висела!

Все на Олимпе тогда, возмущаясь, скорбели; все боги!

Освободить же тебя не могли. Если кто подступался, —

Махом с порога небес я свергал, и летел тот на землю,

В страхе дышавший едва! Только этим мой гнев не смягчился,

15:25

Гнев мой за сына, за скорбь! Скорбь о богоподобном Геракле.

Ты, возбудив на него и Борея и бури морские,

Злобно Геракла гнала по пустынному понту, устроив

Беды, пригнав, наконец, в край чужой, к многолюдному Косу.

Но и оттуда его я достал и в отечество снова,

15:30

В Аргос цветущий, привёл, совершителя подвигов многих.

Это я вспомнил тебе, чтоб оставила козни! Увидишь:

В помощь ли злобе твоей и любовь и объятия были,

Коими ты, от богов удалясь, здесь меня обольстила!»

Так он сказал. И от слов ужаснулась великая Гера,

15:35

Зевсу воскликнула тут, устремляя крылатые речи:

«Будьте свидетели мне, и земля, и бескрайнее небо,

Стикса подземный поток! О, клянусь величайшею клятвой!

Клятвой ужасной среди и богов! Всеми вами клянусь я!

Даже твоей головой я священной клянусь, даже нашим

15:40

Я брачным ложем клянусь, а ведь им не клянусь я напрасно!

Не по советам моим Посейдон, всей земли колебатель,

Трои сынам и вождю их вредит, защищая данайцев!

Верно, он сам захотел сделать так, по велению сердца.

Может быть, он пожалел аргивян у судов притеснённых.

15:45

Я бы скорее ему свой совет подала, чтоб всегда он

Путь выбирал только тот, что угоден тебе, громовержец!»

Так говорила она. Зевс осклабился самодовольно

И отвечал ей тогда, устремляя крылатые речи:

«Если, супруга, и впредь, о, моя белоплечая Гера,

15:50

Будешь согласно со мной ты на сонме божественном мыслить,

То даже сам Посейдон, хоть в душе и желал бы иного,

Мысли изменит свои, согласуя с твоей и моею.

Если сказала ты мне, не солгав, — отправляйся немедля

Прямо к семейству богов, и вели, чтоб на Иду Ирида,

15:55

Вестница неба, и Феб сребролукий сейчас же предстали.

Вестница быстрая пусть к войску меднодоспешных данаев

Спустится, скажет моё повеленье царю Посейдону,

Чтобы оставил войну и в обитель свою возвратился!

Феб же поднимет опять пусть великого Гектора к бою,

15:60

Новую силу вдохнёт, исцелит пусть его от страданий,

Душу терзающих! И пусть немедля все рати ахеян

Вновь к кораблям отразит, в малодушное бегство их ввергнув!

Кинутся в бегстве они к кораблям Ахиллеса Пелида.

Царь Ахиллес ополчит на сражение друга Патрокла.

15:65

В битве его поразит злым копьём бронеблещущий Гектор

У Илиона. Но тот многих юношей храбрых успеет

Свергнуть, и с ними мою драгоценную ветвь, — Сарпедона.

Мстя за Патрокла, Ахилл в гневе Гектора мощного свергнет.

С этого времени вновь и побег от судов и погоню

15:70

Я сотворю, и уже безвозвратно, покуда ахейцы

Трои святой не возьмут, по советам премудрой Афины.

Так не свершится пока, — гнева я не смягчу! И другому

Богу бессмертному я аргивян защищать не позволю!

Прежде исполнятся пусть всё желанья героя Пелида!

15:75

Так обещал я, и так утвердил я своей головою

В день, как Фетида меня умоляла, обняв мне колени,

Сына прославить её, разрушителя стен Ахиллеса».

Так он сказал. И ему покорилась державная Гера;

Бросилась с Иды вершин, на высокий Олимп устремилась.

15:80

Так устремляется мысль человека, который, изведал

Много земель, и про них размышляет умом просвещённым:

«Там проходил я, и там», и про многое вдруг вспоминает.

Ровно с такой быстротой пролетела по воздуху Гера.

Высей достигла она Олимпийских, и в доме Кронида

15:85

Всех небожителей вдруг повстречала. Богиню увидев,

Те поднялись, и её каждый кубком приветствовал стоя.

Гера богов обошла, а потом у Фемиды румяной

Чашу взяла; так как та встала первая Гере навстречу,

Бросилась с чашей в руках, устремляя крылатые речи:

15:90

«Гера богиня, каким ты пришла, пораженная страхом!?

Верно, тебя застращал громоносный супруг твой Кронион?»

Ей отвечала тогда, белоплечая Гера богиня:

«Что же тут спрашивать, ты всё, Фемида бессмертная, знаешь.

Знаешь, насколько душа у Кронида горда и сурова.

15:95

Сядь же на место, начни пир с богами бессмертными общий;

Вместе со всеми тогда ты услышишь, Фемида, какие

Ужасы нам предвещал Зевс Кронион. Никто, полагаю,

Радость не будет питать, ни бессмертный, ни смертный, пусть даже

Весел до этого был он на пиршестве мирном с друзьями».

15:100

Это сказав, на свой трон Гера села. Все боги смутились

В Зевсовом доме. Она ж улыбалась одними губами,

Только лишь лоб у неё между чёрных бровей был туманен.

Вдруг, обращаясь ко всем, тут воскликнула гневная Гера:

«Боги безумные, мы безрассудно враждуем с Кронидом!

15:105

И бесполезно его укротить, нападая, желаем

Словом ли, силой своей! Удалясь, он о нас и не мыслит,

Нас презирает! Всегда он считал, что он в сонме бессмертных

Властью и силой своей превосходит нас всех несравнимо;

И что должны вы терпеть, зло какое б кому ни послал он!

15:110

Вот и сегодня удар, полагаю, нанёс он Аресу:

В битве погиб Аскалаф браноносец, Ареса любимец;

Смертный храбрейший, его своим сыном Арес называет».

Это услышав, вскочил и ладонями крепко ударил

С горя по бедрам своим бог Apec. Зарыдал, закричал он:

15:115

«О, не вините меня, на Олимпе живущие боги,

Если за сына я мстить полечу к ополченьям ахейским, —

Пусть даже мне суждено, пораженному молнией Зевса,

С трупами вместе лежать на земле среди крови и пыли!»

Это сказав, повелел Страху с Ужасом он в колесницу

15:120

Быстро коней своих впрячь; сам покрылся он пламенной медью.

Верно б сильнее в стократ и ужаснее, нежели прежде,

Злобу и месть на богов Зевс тогда бы обрушил во гневе,

Если б Афина тотчас, за богов испугавшись бессмертных,

К двери не бросилась, трон, на котором сидела, оставив.

15:125

С плеч у Ареса сорвав щит, и шлем с головы его буйной,

Вырвала пику она из руки, и отставила к стенке;

И загремели слова у Афины к суровому богу:

«Вот сумасшедший! Очнись! Разве уши тебе — чтоб не слышать?!

Или свой разум и стыд потерял ты в мгновение ока?!

15:130

Или не слышишь ты слов белоплечей владычицы Геры?!!

К нам возвратилась она с новостями от Зевса Кронида.

Или ты хочешь и сам, претерпев бед и горя без счёта,

Вновь со стыдом на Олимп, поневоле, побитым вернуться,

И на богов остальных вдруг навлечь неизбежные беды?!

15:135

Быстро бы бросил, поверь, племена и троян и данаев

Зевс и тогда бы пришёл на Олимп, чтоб расправиться с нами;

Он бы, карающий, всех нас побил — и виновных и правых!

Будь же разумен и месть отложи за убитого сына.

В этой войне не один воин пал, и храбрей и сильнее;

15:140

Много погибнет ещё, поражая друг друга. Пойми же,

Весь человеческий род невозможно от смерти избавить!»

Так говорила, на трон посадив исступлённого бога.

Тут Аполлона царя вместе с вестницей быстрой Иридой

Вызвала Гера с собой, чтобы выйти из Зевсова дома.

15:145

К ним обратилась она, говоря им крылатые речи:

«Зевс вам обоим велит поскорее явиться на Иду.

И как появитесь вы, как увидите Зевса, — послушно

Делайте всё, что велит, всё, чего Эгиох лишь захочет».

Так им сказала и в дом возвратилась владычица Гера,

15:150

Села на трон свой. А Феб и Ирида стремглав полетели;

Быстро на Иду (зверей многоводную матерь) спустились;

Зевса нашли там. Сидел он на Гаргаре — высшей вершине

Иды; над ним облака, как венец, благовонные плыли.

Боги, представ перед ним, перед тучегонителем Зевсом,

15:155

Встали. На них устремил Олимпиец свой взгляд, но без гнева,

Так как супруги его повеленье исполнили скоро.

Первой Ириде сказал Зевс такие крылатые речи:

«Быстро, Ирида, лети к Посейдону, владыке морскому;

Всё, что скажу, передай! Ложной вестницей только не стань мне!

15:160

Пусть он оставит войну сей же час! Пусть назад возвратится

Либо к богам на Олимп, либо в дом свой, в священное море!

Если же волю мою не захочет немедля исполнить, —

Пусть поразмыслит тогда он, с умом совещаясь и с сердцем:

Сможет ли, как ни могуч, он меня в нападении встретить?

15:165

Думаю, выше его я могуществом, старше рожденьем.

Как же тогда Посейдон не страшится меня? Как он может

Равным считаться со мной?! Предо мною трепещут все боги!»

И покорилась ему ветроногая вестница неба.

Быстро от Иды горы понеслась к Илиону святому.

15:170

Словно как снег или град, вниз обрушась из тучи холодной,

Быстро летит он, гони́м проясняющим небо Бореем, —

Так, устремившись в свой путь, вмиг его пролетела Ирида;

Энносигея нашла и могучему вот что сказала:

«С вестью к тебе, Посейдон, колебатель земли черновласый,

15:175

Я появилась сюда от эгидодержавного Зевса.

Тотчас покинуть тебе приказал он войну и вернуться

Либо к богам на Олимп, либо в дом свой, в священное море!

Если же волю его не захочешь немедля исполнить,

Он угрожает, что сам сей же час, чтоб с тобою сразиться,

15:180

Спустится. Только тебе не советует с ним состязаться.

Рук громовержца страшись! Выше он и рожденьем и силой.

Можешь ли ты, Посейдон не страшится его? И как можешь

Равным считаться ему? Перед ним ведь трепещут все боги!»

Ей отвечал Посейдон с негодующий сердцем, во гневе:

15:185

«Да, он могуч. Но зачем эта спесь и надменные речи?!

Равного честью ему, он меня укротить вдруг грозится!

Трое нас братьев родных от великого Крона и Реи:

Он — громодержец, и я, и Аид, преисподней владыка.

Натрое всё поделив, каждый взял себе равное царство,

15:190

Жребии бросив. И мне для обители вечной досталось

Шумное море; а мрак подземельный достался Аиду.

Зевсу досталось меж туч и эфира широкое небо.

Общей для всех нас земля с многохолмным Олимпом осталась.

Вот почему не хочу подчиняться я Зевса приказам.

15:195

Как ни могуч он, пускай с миром правит в своём лишь уделе.

Силой своей он меня не стращает пусть, не испугаюсь!

Было б приличней ему дочерей и сынов своих бурных,

Тех, что на свет произвёл, своим словом обуздывать грозным.

Волей-неволей должны покоряться они слову Зевса!»

15:200

Вновь говорила ему ветроногая вестница Зевса:

«Этот ли страшный ответ, колебатель земли черновласый,

Зевсу должна передать от тебя я? Ответ твой суровый.

Может быть, лучше смягчить? Ведь смягчимы сердца благородных.

Знаешь и то, что всегда тем, кто старше Эриннии служат».

15:205

Так отвечал Посейдон, колебатель земли черновласый:

«Мудрый совет ты дала, справедливый, богиня Ирида!

Это на благо, когда вестник мудр и совет даёт мудрый.

Но только душу мою огорчение сильное гложет:

Он ведь угрозами стал оскорблять, горделивец надменный,

15:210

Равного с ним и в правах, и судьбой одарённого равной.

Нынче, хотя на него негодую, ему уступлю я,

Но объявляю тебе, и угрозы своей не забуду:

Если же Зевс вопреки мне, а также владычице Гере,

Богу Гермесу, ещё и Гефесту, и также Афине,

15:215

Будет щадить Илион крепкостенный, и вдруг не захочет

Город разрушить и дать знаменитой победы ахейцам, —

Пусть же он знает: вражда бесконечная будет меж нами!»

Так земледержец сказал и покинул ахейское войско,

В море седое ушёл, к огорченью ахейских героев.

15:220

И к Аполлону тогда обращается Зевс громовержец:

«Милый мой Феб, поскорей к меднобронному Гектору мчись ты!

Бог колебатель земли, омывающий сушу, могучий,

В море священное сам отошёл, чтобы гнева избегнуть

Грозного; страшной вражды, что услышали б все, даже боги

15:225

Те, что внизу, под землёй, что живут возле сильного Крона!

Благо и мне и ему, что, и гневаясь, он уступает

Силе моей: без труда не свершилось бы бранное дело!

Так что возьми, Аполлон, ты эгиду мою в свои руки

И, бахромистой слегка потряси, устрашив всех ахейцев.

15:230

Сам позаботься затем, дальновержец, о Гекторе славном;

Храбрость его возвышай непрестанно, покуда данаи

В бегстве своих кораблей не достигнут и волн Геллеспонта.

С этого времени сам я устрою всё делом и словом,

Чтоб и данаи могли отдохнуть от трудов своих бранных».

15:235

Так он сказал. Аполлон непокорен отцу вовсе не был:

С Иды, потоками вод многошумной, понёсся как ястреб,

Быстрый ловец голубей, между хищных пернатых быстрейший.

В поле нашёл Аполлон сына храброго старца Приама;

Гектор уже не лежал, а сидел; вновь вернулось сознанье,

15:240

Рядом стоявших друзей узнавал он; исчезла одышка,

Пот прекратился: герой обновлялся по воле Кронида.

Близко к нему подойдя, так сказал Аполлон дальновержец:

«Гектор, Приамова ветвь! Ты зачем от дружин удалился,

Духом унылый сидишь? Или горе какое случилось?»

15:245

Тяжко дыша, так ему отвечал шлемоблещущий Гектор:

«Кто ты, бессмертный, скажи, небожитель, со мной говорящий?

Разве не знаешь: меня, истреблявшего рати ахеян

Возле судов, поразил камнем в грудь Теламонид могучий?

Этим мою укротил он кипящую силу и храбрость.

15:250

Я уже думал: уйду к мертвым, в мрачное царство Аида

Этим же днём; и уже испускал я дыхание жизни».

Сыну Приама опять говорил Аполлон дальновержец:

«Гектор, дерзай! Для тебя Зевсом послан помощник могучий

С Иды высокой, чтоб дать и защиту тебе и подмогу, —

15:255

Я от бессмертных пришёл, Аполлон златомечный! И прежде

Сильной рукой защищал я тебя, и высокую Трою.

Быстро иди же к полкам! Многочисленным конникам храбрым

Ты повели к кораблям устремить их коней быстроногих.

Я перед ними помчусь, поспешу для коней илионских

15:260

Путь облегчить: обращу в бег позорный героев ахейских».

Так говоря, он вдохнул в полководца великую силу.

Как застоявшийся конь, ячменём что раскормлен у яслей,

Привязь свою развязав, вдруг летит, пашет поле копытом;

Пламенный, плавать привык он в потоке широкотекущем,

15:265

Пышет он, гордо подняв кверху голову; с плеч его мощных

Грива играет; красой благородной своей он гордится;

Быстрые ноги несут его к пастбищам и кобылицам, —

Так же и Гектор бежал и не чувствовал ног под собою,

Бога услышав слова: возбуждал он на бой конеборцев.

15:270

Словно охотничьи псы и толпа поселян звероловов

Гонятся вслед за козой дикой или за ланью рогатой,

Только высокий утёс и густая тенистая роща

Зверя спасают: его изловить не судьба звероловам;

Криком, однако, своим льва гривастого будят; и вот он

15:275

Вышел навстречу, толпу в тот же миг обращает он в бегство, —

Так аргивяне толпой неотступные гнали троянцев

С криком, разя на бегу их мечами и копьями в спины;

Но лишь увидели вдруг, как к троянцам спешит мощный Гектор,

Дрогнули все, весь их дух сразу в пятки спустился для бега.

15:280

Сын Андремона Фоас ободрял, благородный, ахейцев;

Средь этолийцев он был муж знатнейший и храбрый; искусным

Был стреловержцем в бою; и в собраньях его побеждали

Редкие, если при нём в красноречии спорила юность.

Ревность в бою распалив, так кричал он ахейским героям:

15:285

«Боги! Не верю глазам! Вижу, дру́ги, ужасное чудо:

Гектор великий воскрес! Как он спасся от смерти ужасной?

Он пред нами опять! Мы надеялись: гордый троянец

Душу отдаст под рукой Теламонова сына Аякса.

Бог всемогущий его, видно, снова поднял на ахейцев.

15:290

Он уже многим сломил аргивянам колена; предвижу,

Сколько он сломит ещё! Не без воли гремящего Зевса

Встал перед войском опять мощный Гектор, пылающий боем!

Дру́ги, хочу дать совет, покоримся ему и исполним:

Войску всему повелим отойти к кораблям, укрепиться;

15:295

Мы же, здесь сколько ни есть нас, храбрейшими в рати слывущих,

Встанем навстречу врагу! Может быть, мы его остановим,

Выставив копья вперёд; я надеюсь, как он ни неистов,

Дрогнет же сердцем своим прорываться в дружину героев!»

Так говорил он; и все, согласившись, ему покорились.

15:300

Быстро Аяксы вдвоём, Девкалид копьеносец могучий,

Тевкр и Молид Мерион, также Мегес, подобный Аресу,

Строили к битве бойцов, всех созвав благородных героев

Против надменных троян и великого Гектора. Войско ж

Всё отступало назад, к кораблям, чтобы там укрепиться.

15:305

Тут налетели толпой и трояне, ведомые в битву

Гектором; а перед ним в битву шёл Аполлон небожитель.

Тучею грудь облачив, нёс эгиду прекрасную Зевса,

Бурно-косматую, страх порождавшую; эту эгиду

Сделал художник Гефест Зевсу в дар, ну а людям — на ужас.

15:310

В правой руке Аполлон нёс эгиду, ведя в бой троянцев.

Ждали ахейцы троян плотной ратью. Тут разом раздался

Яростный крик и троян, и ахеян. Из луков метались

Быстрые стрелы; из рук дерзких копья летели сурово:

Многие тело нашли у воинственных юношей пылких,

15:315

Многие, также, в пути не отведав цветущего тела,

В землю впивались, дрожа, жадно алча насытиться кровью.

Долго, покуда держал Аполлон неподвижно эгиду,

Стрелы и копья, круша, били поровну в битве героев.

Но лишь едва посмотрел бог в лицо аргивянам, эгидой

15:320

Бурной потряс и вскричал громогласно и грозно, — смутились

Души в груди их, они вдруг забыли кипящую храбрость.

Будто бы стадо коров иль большую овечью отару

Хищные звери в ночи рассыпают при мраке глубоком,

Если внезапно придут в час, когда пастухи отлучились, —

15:325

Так же рассыпались вдруг аргивяне; то Феб на сердца их

Ужас навёл, принеся и троянам и Гектору славу.

Тут ратоборцы один на один, в рассыпную сражались.

Гектор могучий поверг сразу Стихия с Аркесилаем;

Аркесилай был вождём меднобронных мужей беотийцев,

15:330

Стихий же был — верный друг Менесфея, отважного в битвах.

Ме́дона с И́ясом сверг вождь Эней, что бессмертным подобен:

Ме́дон — владыки мужей Оилея побочным был сыном,

Братом он был по отцу Оилиду Аяксу, но младшим;

Жил он в Фила́ке; сбежал из отчизны, как страшный убийца:

15:335

Мачехи брата убив, Эриопы, жены Оилея.

И́яс же у афинян сильных духом вождём был отважным,

Все говорили о нём, что он сын Сфела Буколиона.

А Полида́мас поверг Мекистея; Полит же — Эхия

В первом ряду; Агенор благородный сверг Клония тут же;

15:340

Де́йоха славный Парис, убегавшего между передних,

Сзади в плечо поразил, и насквозь он оружие выгнал.

В спешке троянцы пока раздевали убитых, — данайцы

В ров и на колья его опрокинулись, в страшном расстройстве

Полем бежали, за вал укрывались они поневоле.

15:345

Гектор же, громко крича, так приказывал ратям троянским:

«Быстро к судам! На суда!!! Бросьте кровью залитые латы!

Если замечу кого я вдали от судов мореходных,

Там же, на месте, убью! И, клянусь, что несчастного тело

Мёртвое не предадут на огонь ни друзья, ни родные;

15:350

Только троянские псы растерзают его перед Троей!»

Так прокричав, он, коней по хребтинам бичом ударяя,

С воплем призывным вперёд полетел! И трянцы подняли

Страшные вопли, за ним устремив всех коней колесничных

С громом ужасным. А Феб Аполлон впереди, перед ними,

15:355

Берег глубокого рва быстро тут же ногами рассыпал,

Весь в середину его он обрушил, путь сделал троянцам

Длинный, такой ширины, сколько дрот пролетит, если только

Дрот тот метнёт что есть сил человек, свою мощь проверяя.

Там устремились вперёд все фаланги пергамлян, а первым,

15:360

Дивной эгидой блестя, — Феб. Рассыпал он стену данаев

Так же легко, как песок возле моря играющий мальчик,

Если, себе что-нибудь из песка для забавы построив,

Снова, резвясь, он свой труд разрушает руками, ногами.

Так же и ты, Аполлон дальномечущий, труд весь ахейский

15:365

Тяжкий, великий разбил, и самих обратил их на бегство.

Возле судов, наконец, удержались ахейцы, собравшись.

Руки тянули они, ободряя друг друга, к Олимпу,

Каждый богов умолял, горячо и усердно молясь им.

Нестор же, старец и страж неусыпный ахейский, особо

15:370

Зевса молил, руки он воздевал прямо к звездному небу:

«Если когда-либо кто средь цветущей Эллады, Кронион,

Тучные бедра тебе от барана с тельцом возжигая,

В дом возвратиться молил, и молитву ты жаркую принял, —

Вспомни о том, отврати день погибели, о, Олимпиец!

15:375

Гордым троянам не дай совершенно осилить ахеян!»

Так он молился. С небес грянул громом тут Зевс промыслитель,

В знак, что он принял мольбы благоверного старца Нелида.

Только трояне в свою пользу приняли знаменье Зевса:

Бросились жарче они на ахейские рати сражаться.

15:380

Словно огромнейший вал из широкоразливного моря

Выше бортов корабля поднимается, двинутый страшной

Силою бури, что вверх мечет с рёвом над волнами волны, —

Так устремились вперёд с криком страшным трояне за стену;

И подогнали коней: с высоты колесниц своих стали

15:385

Перед кормами судов в рукопашную копьями биться.

Ну а ахейцы в ответ с высоты кораблей своих чёрных,

Били шестами троян, что для боя морского хранились

Длинные на кораблях и обитые крепкою медью.

Долго, — с тех пор, как ещё за стеною ахейской сражались

15:390

С ратью троянской, вдали от судов мореходных, данаи, —

Храбрый Патрокл всё сидел у героя вождя Эврипила,

Душу ему услаждал разговором и тяжкую рану

Смесью вокруг осыпал, утоляющей чёрные боли.

Но лишь увидел Патрокл через стену стремящихся бурно

15:395

Гордых троян, и когда крик данаев тревожный услышал, —

Громко вскричал Менетид, и руками по бедрам могучим

С горечью стукнув себя, так печальный сказал Эврипилу:

«Нет, Эврипил, не могу дольше здесь я с тобой оставаться,

Хоть бы и нужен тебе. Слышишь: близко ужасная битва!

15:400

Пусть утешает тебя благородный сподвижник; а сам я

К другу Пелиду пойду. Может быть, убедить мне удастся

На ополченье его. Может быть, Ахиллесово сердце

Бог мне поможет смягчить: ведь сильно убеждение друга».

Так он ещё говорил, а уж ноги его уносили.

15:405

Крепко ахеян бойцы корабли защищали, однако

Меньших числом отогнать не могли они гордых троянцев.

Так же и Трои сыны, хоть фаланги ахеян прорвали,

Все же никак не могли захватить кораблей и шатров их.

Будто бы уровня шнур разделил корабельную доску

15:410

В плотника умных руках; плотник этот художества мудрость

Всю хорошо изучил; он — воспитанник мудрой Афины:

Так меж войсками теперь и сражение вдруг уровнялось,

Перед судами везде с равной силой сражались герои.

Выступил Гектор герой на Аякса, высокого славою.

15:415

Оба они за корабль за один дрались яро, но тщетно:

Гектор защитника сбить и корабль запалить всё пытался,

Ну, а Аякс — отразить супостата, ведомого богом.

Тут знаменитый Аякс Клитеида Кале́тора свергнул,

В грудь ему пику вонзив. Тот поднёс, было, факел горящий,

15:420

Чтобы корабль запались, но пал в прах, и из рук факел выпал.

Гектор, — увидев, как был Клитеид, его родич, повержен,

Как пал он замертво в прах перед чёрной кормой корабельной, —

Громко воскликнул, троян и ликиян на бой поощряя:

«Гордые Трои сыны! Рукоборцы дарданцы! Ликийцы!

15:425

Бейтесь! Ни шагу назад! В тесноте от врага не отступим!

Клития сына в бою отстоим, чтобы враг не похитил

Славных доспехов того, кто убит был во вражеском стане!»

Так прокричав, он метнул свой сияющий дротик в Аякса,

Только попал не в него, а в клеврета его, Ликофро́на,

15:430

Ма́стора сына; он жил, кифериец, в Аяксовом доме:

С тех самых пор жил, как стал на священной Кифере убийцей.

Рядом с Аяксом стоял Ликофро́н, и ему прямо в череп

Гектор, над ухом, попал. Рухнул в пыль тот с кормы корабельной;

Навзничь упал; у него сокрушились душа и могучесть.

15:435

Храбрый Аякс в этот миг ужаснулся, и крикнул он брату:

«Тевкр, младший брат мой, уже потеряли мы верного друга!

Пал Ликофро́н Мастори́д, что пришёл из Киферы священной

В дом наш; мы чтили его, как любезных родителей чтим мы.

Пал он от Гектора! Где ж твои стрелы смертельные, брат мой?

15:440

Где сокрушительный лук, что дарован тебе Аполлоном?»

Так он сказал. И к нему поспешил Тевкр, встав рядом с героем,

С луком упругим в руке, с колчаном на плече, что был полон

Быстрых пернатых смертей. И посыпал их Тевкр на троянцев.

Клита стрелой поразил, Пизено́рову славную отрасль;

15:445

Тот Полида́масу был, Панфоиду почтенному, другом;

Был он возницей его. Клит в тот миг над конями трудился,

Правил туда, где сильней в страшном бое клубились фаланги:

Гектору этим хотел угодить и троянцам; но быстро

Гибель героя нашла, и друзья не успели на помощь.

15:450

В шею возницы стрела смертоносная сзади вонзилась;

Он с колесницы упал. Опустевшей гремя колесницей,

Кинулись кони назад. Полида́мас владыка, заметив

Это, немедля к коням убегающим вышел навстречу;

Их Астино́ю слуге, Протаонову сыну, вверяя,

15:455

Крепко тому наказал, чтоб держал их вблизи непрестанно;

Сам, устремился опять прямо в бой, рядом с первыми встал он.

Тевкр же другую стрелу против Гектора мужеубийцы

Вынул; и, верно б, прервать бой перед кораблями принудил:

Наверняка бы исторг он стрелою у Гектора душу.

15:460

Но не укрылся порыв тот от промысла Зевса Кронида:

Зевс Приамида берёг и у Тевкра он славу похитил.

Тевкр натянул тетиву превосходного лука, нацелясь;

Зевс же порвал тетиву, и стрела медью тяжкая мимо

Быстро умчалась, и лук из руки Тевкра выпал под ноги.

15:465

Тевкр Теламонид сказал, ужаснувшись, так брату Аяксу:

«Горе! Бессмертный какой разрушает все замыслы наши

Ратные?! Лук у меня из руки вырвал он и порвал мне

Крепость моей тетивы, что сегодня я свежую утром

Крепко на лук навязал, чтобы вынесла частые стрелы».

15:470

Тевкру ответил тогда так Аякс Теламонид великий:

«Брат мой, в покое оставь ты и лук и крылатые стрелы,

Если бессильными их сделал бог, что враждебен к ахейцам.

С пикой огромной в руке, со щитом на плече, Теламонид,

Бейся с троянцами сам и дружины свои побуждай ты.

15:475

Пусть нелегко и с трудом, даже если победа за ними,

Наши возьмут корабли! Вспомним, брат мой, ахейскую храбрость!»

Так он сказал. И в шатёр Тевкр отнёс лук и стрелы; набросил

Четырёхслойный свой щит на плечо, многобляшный, но лёгкий;

Шлем свой красивый надел, конской гривой украшенный пышной,

15:480

Гребень над шлемом его развевался ужасный и стройный;

Взял, наконец, он копьё, завершённое острою медью.

Вышел и, быстро назад прибежав, встал он рядом с Аяксом.

Гектор, увидев едва, что у Тевкра нет стрел смертоносных,

Громко вскричал, и троян и ликиян сильней побуждая:

15:485

«Гордые Трои сыны! Рукоборцы дарданцы! Ликийцы!

Будьте мужами, друзья! Вспомним нашу военную храбрость

Здесь, у ахейских судов! Я своими глазами увидел,

Как был Кронидом лишён лук и стрел славный лучник ахейский!

Людям прекрасно видна сила мощи и дел Олимпийца:

15:490

Если он славой кого превозносит высокой; или же

Если унизит кого, и лишит своей мощной защиты

Так, как ахеян теперь унижает, а нас возвышает.

В бой же, друзья! На суда! Вместе ринемся! Тот, кто погибнет

Здесь от копья иль меча, — пусть погибнет он смертью героя!

15:495

Высшая слава мужей — умереть, защищая отчизну!

Жизнью своей защитит он детей и супругу, и дом свой;

Память, наследство его — всё останется целостным, если

В чёрных своих кораблях прочь отсюда умчатся ахейцы!»

Так говоря, возбудил он и силу, и мужество в каждом.

15:500

А Теламонид своим говорил, побуждая дружины:

«Стыд вам, ахейцы! У нас выбор мал: либо всем нам погибнуть,

Либо спастись и беду отразить от судов мореходных!

Может, надеетесь вы, как возьмёт корабли бурный Гектор,

В землю родную пешком возвратиться по морю из Трои?

15:505

Слышите, с криком каким ополченья троян возбуждает

Гектор, который спались корабли, разъяренный, стремится?

Верно, он толпы бойцов не на пляску зовёт, а на битву!

Нам не осталось теперь ничего, лишь в решительной битве

Рук своих силу скрестить с супостатами, смелость являя!

15:510

Лучше решиться сейчас: нам погибнуть в бою или выжить,

Чем много дней напролёт изнуряться в жестоких сраженьях,

В стане своём же теснясь бесполезно народом слабейшим!»

Так говоря, возбудил он и силу, и мужество в каждом.

Схедия Гектор сразил, Перимедова славного сына,

15:515

Воинств фокейских вождя. А Аякс Лаодамаса свергнул,

Ветвь Антенора, он был предводителем пеших троянцев.

Вождь Полидамас добыл килленейского Ота доспехи,

Друга Филида царя и вождя крепкодушных эпеян.

Мегес Филид налетел на убийцу; но в сторону прыгнул

15:520

Вождь Полида́мас; ему не пророчил ещё дальновержец,

Па́нфоя сыну, в рядах первоборных троянцев погибнуть.

В Крезма Филид угодил, прямо в грудь, сокрушительной пикой;

С шумом упал тот, и с плеч совлекал победитель доспехи.

Вдруг на Филида напал вождь Доло́пс, Лампа сын знаменитый,

15:525

Воин бесстрашный в бою, илионский лихой копьеборец;

Ламп же Приаму был брат, сын царя Трои Лаомедона.

Так налетевший Лампид щит Филида по центру с налёта

Пикой пробил, но того защитил крепкосозданный панцирь

С плотными латами. Их, те доспехи, Филей как-то вывез,

15:530

Очень давно, от царя из Эфиры, от вод Селлеента,

Скипетродержец Эвфет подарил их Филею, как другу,

В битвах кровавых носить, защищаясь от вражьих ударов.

Вот уж и сына его защитили от смерти доспехи.

Мегес Лампиду в ответ в медный шлем острой пикой ударил

15:535

В верхнюю выпуклость, в ту, что под гребнем на шлеме блестела;

Гребень гривастый сорвал он с основы; упал тот на землю

И распростёрся в пыли, свежим пурпуром яркимрко нье блестелаем оспехи. блистая.

Пламенно бился Филид, на победу надеясь, и в помощь

Сильный к нему подоспел тут Атрид Менелай благородный;

15:540

Сзади, невидимый, встал в стороне, и пронзил он Лампида

Пикой в плечо; и насквозь, через грудь, жало бурное вышло.

И опрокинулся в пыль вождь Лампид, навзничь пал он на землю.

Ринулись оба, чтоб с плеч его снять дорогие доспехи.

Гектор же тут закричал на Долопса родню, упрекая;

15:545

Более всех порицал и корил Гикета́она сына

Он, Мелани́ппа, что пас до нашествия враждебной рати

Медленноногих волов круторогих у дивной Перко́ты;

Но лишь приплыли в судах многовёсельных к Трое ахейцы,

Он прилетел в Илион и в дружинах троян отличался,

15:550

Жил у Приама и был почитаем как сын Дарданидом.

Гектор его укорял и нему говорил, негодуя:

«Сын Гикетаона! Что, так оставим? Неужто нисколько

Сердце твоё не болит за сражённого милого брата?

Или не видишь ты, как у Долопса снимают доспехи?

15:555

Следуй за мною! Не теперь нам с аргивцами издали биться;

Надо их всех истребить, пока сами они стен высоких

Трои не свергли и всех её граждан пока не избили!»

Тут он вперёд полетел; с ним и родственник богоподобный.

А Теламонид Аякс возбуждал войско Аргоса словом:

15:560

«Други, мужайтесь! Сердца вы стыдом благородным залейте!

Воина воин пускай постыдится без храбрости биться!

Тех, кто в бою знает стыд, тех спасается больше, чем гибнет;

Но беглецы не найдут впереди ни спасенья, ни славы!»

Так побуждал он войска, но и сами они все пылали

15:565

Стан защитить, и, вложив в сердце речь ту, суда оградили

Медной стеной. Но троян против них устремлял громовержец.

Храбрый Атрид Менелай молодого учил Антилоха:

«Нет никого, Антилох, ни моложе тебя, ни быстрее

В беге, ни крепче в бою, ни храбрее среди всех ахеян.

15:570

Вот бы тебе налететь и повергнуть кого из троянцев?!»

Так он сказал и назад отступил, побудив Антилоха.

Вылетел тот из рядов, из передних, кругом оглядевшись,

Бросил блистательный дрот. Взволновались трояне, увидев

Мощный удар. И метнул он блестящий свой дрот не напрасно:

15:575

Ветвь Гикетаона сверг он, вождя Меланиппа, что смело,

Гордо шёл в битву. Его грудь широкую жало пронзило.

С шумом на землю он пал, и взгремели на павшем доспехи.

Нестора сын на него устремился. Так пёс на оленя

Скачет, пронзённого вдруг метким ловчим, едва тот из лога

15:580

Вышел: стрела, поразив, подсекла ему резвые ноги.

Так на тебя, Меланипп, налетел Антилох бранолюбец,

Чтобы доспехи сорвать. Но от Гектора он не укрылся.

Гектор предстал перед ним, пролетев сквозь кипящую сечу.

И, как бы ни был горяч в ратоборстве сын Нестора, всё же

15:585

Он с поля боя бежал, словно зверь, сотворивший несчастье:

Если вдруг пса разорвав, пастуха ли убив возле стада,

В лес убегает, пока не собрались селяне толпою.

Так убежал Несторид. Вслед ему и трояне и Гектор,

Страшные крики подняв, задождили свистящие стрелы.

15:590

Но, добежав до своих, вновь лицом он к врагам повернулся.

Как кровожадные львы, на суда устремились троянцы,

С криками бурно неслись, исполняя намеренья Зевса.

Мужество Зевс повышал у троян, поощряя их к битве.

Дух же ахеян Кронид ослаблял и лишал их победы.

15:595

Грозную славу желал сердцем он даровать Приамиду

Гектору, чтоб на суда пожирающий бросил тот пламень

Бурный и страшный; тогда и зловещая просьба Фетиды

Будет исполнена. Вот ждал чего промыслитель Кронион:

С неба увидеть огонь, озаряющий первое судно.

15:600

С этого времени Зевс присуждал невозвратное бегство

Трои сынам от судов, а данаям победную славу.

Так всё замыслив, он в бой на суда устремлял Приамида,

Но тот и сам рвался в бой и жестоко свирепствовал Гектор,

Будто бы бурный Арес, или страшный огонь-истребитель,

15:605

Если горит между гор, в чащах леса свирепствуя всюду.

Пена текла изо рта у героя, сверкал под бровями

Огненной яростью взгляд, шлем качался и страшно над шлемом

Гребень вздымался в бою. Гектор бурей летал среди битвы,

Так как герою сам Зевс был теперь покровителем с неба,

15:610

Так как его одного возвышал он теперь над толпою

Честью и славой в бою: потому что не долго осталось

Жить Приамиду; уже торопила Афина Паллада

День для него роковой и победный для славы Пелида.

Гектор горел разорвать у данаев ряды; он пытался

15:615

Всюду, где гуще толпу видел он и оружия лучше.

Но разорвать их нигде он не мог, хоть желал беспредельно.

Всюду данаи, сомкнув щиты башней, стояли, как камень

Крепкий, огромный, как тот, что у пенного моря встречает

Гордо и буйных ветров нападение, воющих страшно,

15:620

И волн надменных порыв, что и бьются о камень, и хлещут.

Так аргивяне троян неподвижно встречали, бесстрашно.

Гектор, сияя огнём от доспехов, напал на фалангу;

Грозно напал, как волна на корабль обрушается сверху,

Мощная, бурей из туч порождённая; весь потрясённый,

15:625

Пеной покроет корабль; и дыхание шумное бури

В парус гремит; и сердца корабельщиков бледных трепещут,

Страхом объятых; они из-под смерти едва уплывают.

Так трепетали сердца и в груди благородных данаев.

Гектор же, будто бы лев, на коров круторогих напавший,

15:630

Тех, что на влажном лугу при болоте обширном пасутся

Тысячами; но пастух, что при них, очень юн и не может

Зверя прогнать и коров защитить круторогих: он тщетно

Мечется то впереди, то, неопытный, сзади у стада;

Хищник же режет быка, в средину уж стада забравшись,

15:635

И разбегаются все остальные, мыча. Так ахейцы,

Страхом смятённые все перед Зевсом и Гектора силой,

В бег обратились. Герой одного лишь убил Перифета,

Сына Копрея, того, что служил у царя Эврисфея

Вестником: часто ходил от тирана он с вестью к Гераклу.

15:640

Этот ничтожный отец породил знаменитого сына,

Полного доблестей: он был искусен и в битвах, и в беге,

И на собраньях блистал он умом среди прочих микенян.

И Приамиду теперь он доставил высокую славу:

К бегу едва обратясь, он споткнулся о щит свой огромный,

15:645

Тот, что держал, что до ног доходил, — оборона от копий.

И на огромный свой щит Перифет опрокинулся навзничь,

А при падении он громко шелом взгремел и доспехом.

Гектор, увидев, скорей подлетел, тут же встал над упавшим,

В сердце ударил копьём, на глазах у друзей Перифету

15:650

Душу исторгнул. Друзья Перифету помочь не сумели,

Гектора слишком страшась, лишь печальные молча смотрели,

К ближним судам отступив. Так, суда, извлечённые прежде,

Их оградили теперь. Только Гектор и там притеснял их.

И от вторых кораблей отступили герои ахеян,

15:655

Горькой теснимы нуждой. У шатров и палаток вдруг встали,

Вместе сплотясь, и бежать уж не мысля; удерживал вместе

Стыд их и страх; и они ободряли друг друга словами.

Нестор особенно, страж престарелый, бодрил он ахейцев,

Каждого мужа молил, именами родных заклиная:

15:660

«Будьте мужами, друзья, и почувствуйте стыд, аргивяне!

Перед народами стыд! Каждый вспомнит пусть сердцу любимых

Жён и детей, и свой дом, и труды, и родителей милых.

Вспомните все, у кого пусть и умерли даже родные!

Их именами теперь умоляю я вас, аргивяне,

15:665

Стойте же крепко в бою, от врагов не бросайтесь вы в бегство!»

Так он сказал. И зажёг он и силу, и мужество в каждом.

Тут же Афина с их глаз вдруг рассеяла облако мрака,

Что ниспослал им Кронид. Воссиял свет, открылось пространство

Всё, и от чёрных судов, и от поля погибельной битвы.

15:670

Гектор ужасный открыт перед ними, дружины троянцев

Все: и что сзади, за ним, не сражаясь, лишь праздно стояли,

И те, что у кораблей бились в страшной неистовой битве.

Сердцем не мог уж терпеть Теламонид Аякс притеснений,

Давки, в которой теперь находились герои ахейцев.

15:675

Он заскочил на корабль и по палубам, крупно шагая,

Шест абордажный схватив, потрясал им огромным и острым,

В двадцать два локтя длиной, крепко сбитый для боя морского.

Будто бы славный ездок на конях, необычно искусный,

Взял самых лучших коней, выбрав лишь четырех, и связав их,

15:680

С поля далёкого он их к великому городу гонит

Людной дорогой. Толпой и мужчины, и робкие жёны

Смотрят, дивясь, как ездок беспрестанно и твердо, и верно

Скачет, садясь вдруг с коня на коня, на бегу их ужасном.

Так Теламонид Аякс с корабля на корабль по помостам

15:685

Прыгал, шагал широко, крик до самых небес поднимая:

Криком ужасным герой побуждал беспрерывно данаев

Оборонять корабли и свой стан. В это время и Гектор

Не оставался в толпе крепкобронных троян; и один он,

Точно как бурный орёл с высоты нападает на стаю

15:690

Пасшихся на берегу у реки диких птиц перелётных:

Быстрых гусей, журавлей, лебедей длинношеих ли, прочих, —

Так Приамид нападал на данайский корабль черноносый,

Бурно кидаясь. Его с высоты устремлял громовержец

Силой своею, и с ним воеводой он воинство двигал.

15:695

Снова у чёрных судов запылала свирепая битва.

Можно подумать: ещё не уставшие, свежие рати

Встретились в страшном бою: все так яростно, с пылом сражались.

Разные мысли бойцов устремляли. Ахейцы решили

Больше уж не отступать от беды: лучше в битве погибнуть!

15:700

Каждый же Трои солдат, преисполненный бодрости, думал:

Нынче ж сожжём корабли, перебьём всех героев ахейских!

Духом наполнясь таким, друг на друга они напирали.

Гектор могучей рукой за корму корабля ухватился.

Легкий, прекрасный корабль, он отважного Протесилая

15:705

В Трою принёс, но назад не повёз уж в отчизну героя.

Возле того корабля все смешались: ахейцы, трояне;

И в рукопашном бою дрались в свалке ужасной; не ждали

Больше уж издали стрел смертоносных, метательных копий.

Друг против друга они, равным духом горящие, бились:

15:710

Кто на секирах больших с двусторончатым лезвием страшным,

Кто на мечах, кто копьём, заострённым и сверху, и снизу.

Много ножей и мечей, дивной ковки и выделки ручек,

Вниз полетело из рук у бойцов и из ножен заплечных, —

Так яро бились они. Чёрною кровью земля насыщалась.

15:715

Гектор, корабль захватив, и держа его крепко рукою,

Так у кормы и стоял неотступно, крича ополченьям:

«Дайте скорее огня! С кличем дружно сомкнитесь и гряньте!

День, награждающий всё, Зевс дарует нам! Он присудил нам

Взять корабли, что пришли против воли бессмертных под Трою,

15:720

Столько нам бед сотворив, лишь по робости старцев совета!

Старцы, когда я хотел захватить корабли оккупантов,

В Трое держали меня и троянский народ отвлекали!

Но, если Зевс омрачал наш рассудок в те дни, громовержец,

То он сегодня зовёт сам нас в бой и ведёт на ахеян!»

15:725

Так он сказал, и бойцы в битву ринулись с большим свирепством.

Не устоял и Аякс Теламонид: засыпали стрелы.

Медленно он отступал, опасаясь угрозы смертельной,

Так он до трапа дошёл семифутового кормового.

Там, озираясь, стоял он и длинным шестом неустанно

15:730

Всех опрокидывал, кто подносил огнедышащий факел;

И беспрерывно кричал он данайцам, к борьбе побуждая:

«Други данайцы! Бойцы! Вы, бесстрашные слуги Ареса!

Будьте мужами, друзья, и о доблести вспомните бранной!

Может, надеетесь вы, что защитники есть за спиною,

15:735

Или какая стена боевая для вашей защиты?

Города с башнями нет укреплённого рядом, который

Нас защитил бы, сменив свежей силой в сражении трудном!

Мы на троянских полях, перед войском троян твердобронных,

К морю прибиты стоим, далеко от отчизны любезной!

15:740

Наше спасение в нас, в нашей силе, не в слабости духа!»

Так он сказал и кругом бил шестом абордажным свирепо

Каждого, кто б из троян к корабельной корме ни бросался

С пламенем бурным в руках, возбуждаемый Гектора криком.

Каждого он протыкал, их на жало шеста принимая:

15:745

Так он двенадцать бойцов заколол у кормы острой медью.

Песнь шестнадцатая.

ПАТРОКЛИЯ

16:1

Так непреклонно они за корабль крепкоснастный сражались.

А в это время Патрокл был уже у царя Ахиллеса,

Слёзы горячие лил он, как горный поток черноводный

Мрачные воды свои проливает с крутого утёса.

16:5

Друга увидев, Ахилл быстроногий почувствовал жалость

И обратился к нему, устремляя крылатые речи:

«Что ты расплакался, друг Менетид? Будто малый ребёнок,

Девочка та, что бежит с плачем следом за матерью, ловит

Полу одежды её, уходящей, и держит, и просит

16:10

На руки взять, и глядит со слезами в глаза, умоляя.

Ты, как она, Менетид, проливаешь обильные слёзы.

Может быть, что объявить хочешь мне или всем мирмидонцам?

Может быть, весть ты принёс о домашних из Фтии далёкой?

Здравствует, слышал, отец твой Менетий, сын Актора славный;

16:15

Здравствует также и мой, царь Пелей Эакид в мирмидонцах.

О, нам плачевна была б весть о смерти того иль другого!..

Может, горюешь ты, друг, об ахейцах, что так злополучно

Возле своих кораблей за неправду свою погибают?

Всё расскажи мне, в душе не скрывай, чтобы оба мы знали».

16:20

Тяжко вздохнув, так в ответ ты сказал, Менетид конеборец:

«О, Пелейон! Мне прости, браноносец ахейский храбрейший,

Слёзы мои! Но беда пребольшая постигла ахеян!

В войске храбрейшие все, что из славных героев ахейских,

В стане лежат, кто стрелой, кто копьём поражённые в битве.

16:25

Ранен стрелою Тидид Диомед, воеватель могучий;

Ранен копьём Одиссей в рукопашном бою, Агамемнон;

Ранен пернатой в бедро и блистательный сын Эвемонов.

Лечат их наши врачи, что в настоях и травах искусны,

Раны врачуют. Но ты, Ахиллес, ты один непреклонен!

16:30

О, чтоб такого не знать никогда гнева мне, что хранишь ты!

Гордый на горе всем нам! Для кого же ты будешь защитой,

Если не хочешь спасти от напасти позорной ахеян?

Немилосердный! Отцом был твоим не Пелей благодушный,

Мать — не Фетида! Но лишь море тёмное, хмурые скалы

16:35

Миру родили тебя, как и сами, сурового сердцем!

Если какое-нибудь предсказанье тебя испугало,

Если от Зевса тебе мать поведала что-то плохое, —

В бой ты меня отпусти и доверь мне своих мирмидонцев!

Может быть, с помощью их стану светом вдруг я для данаев.

16:40

Дай мне доспехи твои и оружие славное в битву:

Может, трояне меня за тебя принимая в сраженьи,

Бой прекратят и тогда отдохнут хоть немного данайцы,

Так изнурённые все. Краток отдых в сражениях тяжких.

Свежими силами мы истомлённых сраженьем троянцев

16:45

К Трое отбросим легко от судов и ахейского стана».

Так неразумный просил! Он, увы, не предвидел, что будет

Сам же просить для себя страшной смерти и гибели чёрной!

Мрачно вздохнув, так ему отвечал Ахиллес быстроногий:

«О благородный Патрокл Менетид, что же мне говоришь ты?

16:50

Мало волнует меня мой оракул, который я слышал;

И мать почтенная мне ничего не внушала от Зевса.

Только жестокий мой гнев наполняет мне сердце и душу,

Если я вижу, когда равный равного хочет ограбить,

Хочет награды лишить, потому лишь, что властью он выше!

16:55

Гнев мой жесток: после бед, что во многих боях претерпел я,

Ту, что копьём я добыл, город крепкий и славный разрушив,

Деву, которую мне как награду избрали ахейцы,

Снова из рук у меня самовластно отнял Агамемнон,

Будто какой-нибудь я чужеземец, скиталец бесчестный!

16:60

Прошлое в прошлом теперь мы оставим! И мне неприлично

Гнев бесконечный питать в своём сердце. Но всё ж я поклялся

Гнев свой не прежде смягчить, чем тревога и битва и крики

Здесь, перед станом моим и судами уже раздадутся.

Ты же, согласен, надень мой доспех и, с оружием славным,

16:65

Будь воеводой моих мирмидонян, пылающих боем!

Вижу, трояне уже чёрной тучей ужасной покрыли

Стан корабельный кругом; вижу, к морю ахейцы прижаты,

Держатся на берегу, лишь на узком, последнем пространстве.

Видимо, весь Илион, Троя вся вдруг на них ополчилась.

16:70

В поле троянцы теперь Ахиллесова шлема не видят,

Им он не светит в глаза! Быстро б все полевые овраги

Трупами в бегстве они позабили, когда б Агамемнон

Был бы ко мне справедлив. А теперь они стан окружили!

В мощной Тидида руке не свирепствует больше уж пика

16:75

Бурная, чтоб отражать от данаев смерть чёрную в поле;

Больше не слышно речей ненавистного мною Атрида

В ратях данайских. Один голос Гектора мужеубийцы

Звучный меж воинств гремит, да своим наполняют долину

Криком трояне в ответ, побеждая данаев в сраженьях!

16:80

Пусть так не будет, Патрокл! Отрази от судов ты погибель.

Храбро ударь, чтоб огнём не сожгли кораблей супостаты

И не лишили бы нас возвращенья желанного всеми.

Только завет дам тебе, и его ты исполни как надо,

Чтобы и славой меня ты, и честью великой возвысил

16:85

В стане данаев, да так, чтоб данаи прекрасную деву

Сами отдали бы мне, предложив и даров пышных много, —

Брань от судов отрази и назад, Менетид, возвратись ты!

Даже пусть если тебе славу даст громовержец в сраженьи,

Ты без меня, Менетид, и не думай разбить совершенно

16:90

Храбрых троян, чтоб ещё моей чести сильней не унизить!

Радуясь мужеством ты, лёгкой славой победного боя,

Трои сынов истребляй, но полков не веди к Илиону!

Чтоб на Олимпе какой из богов не вмешался бы в битву

Против тебя, за троян; Аполлон беспредельно их любит.

16:95

Вновь ты ко мне возвратись, кораблям даровав лишь спасенье!

Войско ахеян оставь на полях боевых истребляться…

О, Зевс Кронид, Аполлон и Афина Паллада! Когда бы

Трои сыны, что ни есть, и ахеяне, сколько ни есть их,

Все бы погибли в боях, только мы бы с тобою остались,

16:100

Мы и одни бы смогли разметать Трои гордые башни!»

Так Ахиллес и Патрокл говорили. Меж тем нападенья

Больше сдержать не уж не мог Теломонид под тучей пернатых.

Мощь громовержца его побеждала и храбрость дарданцев,

Быстро разивших. И шлем его светлый от частых ударов

16:105

Яростный звон издавал постоянный; в медь шлема летели

Стрелы роями. Рука у Аякса уже занемела,

Долго державшая щит перемётный. Но с места героя

Мощного сбить не могли, принуждая и тучею копий.

Часто и сильно дышал Теламонид, и пот беспрерывный

16:110

Лился ручьями по всем его членам; не мог ни на миг он

Вольно вздохнуть, а беда за бедой отовсюду летела.

Музы! Откройте теперь, вы, живущие в высях Олимпа,

Как на суда аргивян брошен был истребительный пламень.

Гектор, нагрянув, копьё у Аякса из ясеня разом,

16:115

Тяжким ударив мечом, вдруг рассёк, отделив наконечник

Медный от древка. Аякс Теламонид вознёс бесполезно

Древко пустое, и им потрясал он. Упав, зазвенела

Острая медь, далеко отлетев от Аякса на землю.

Сын Теламона узнал по невольному трепету сердца

16:120

Замысел бога. Поняв, что его все старания в битве

Зевс пресекает теперь и троянам дарует победу,

Он отступил. И тогда из троян кто-то бросил немедля

Быстрый огонь на корабль, и разлилось свирепое пламя.

Так запылала корма корабля. Ахиллес, то увидев,

16:125

В гневе ударил себя тут по бедрам, вскричав Менетиду:

«О, поспеши же, Патрокл! Поспеши, конеборец мой храбрый!

Вижу уже, как огонь корабли пожирает, бушуя!

Если сожгут корабли, не покинуть нам Трои высокой.

Вооружайся быстрей, друг, а я соберу своё войско!»

16:130

Так он сказал, и Патрокл одевался блистающей медью.

Прежде всего, наложил он на быстрые ноги поножи

Пышные, плотно они замыкались серебряной пряжкой;

После поспешно броню надевал он на грудь и на плечи:

Дивно украшенный весь, в ярких звёздах доспех Эакида.

16:135

Сверху набросил ремень он на плечи и меч среброгвоздный,

С медным клинком. Щит затем перекинул огромный и крепкий.

Пышно сияющий шлем с конскою гривой на голову плотно,

На удалую, надел; гребень грозно над ним развевался.

Взял он два крепких копья, что сподручнее были и легче.

16:140

Но Ахиллеса копья он не взял: было очень тяжёлым

Крепкое древко его, и никто пелионский тот ясень

Двигать свободно не мог; лишь Пелид без труда потрясал им,

Ясеневым тем копьём. Древко то с высоты Пелиона

Ссёк для Пелея Хирон на погибель враждебным героям.

16:145

Впрячь поскорее коней Автоме́дону дал повеленье:

После Пелида его больше всех он любил из героев,

Верного больше других, чтоб выдерживать бранные грозы.

Вот Автомедон коней Ахиллесовых впряг в колесницу,

Ксанфа и Балия. Тех, что летали со скоростью ветра.

16:150

Гарпия их родила, двух бессмертных, от ветра Зефира;

К ней он, к Подарге, летал, полюбив возле волн Океана.

К ним припряжён был Педа́с, смертный конь, знаменитейший в беге;

Он и бессмертными коням быстротою своей не уступит;

Им завладел Ахиллес, свергнув город царя Этиона.

16:155

Сам Ахиллес той порой, обходил мирмидонцев по стану,

Вооружаться велел, и готовиться к бою. Как волки,

Хищные звери, в сердцах у которых лишь дерзость с отвагой;

В чаще нагорной поймав, рвут оленя рогатого жадно,

Зверски, живого ещё; пасти их свежей кровью покрыты;

16:160

После всей стаей бегут к роднику черноводному, чтобы

Мутную воду лакать языками их гибкими вволю;

Кровь изрыгают они поглощённую; бьются сердца их

Неукротимо; у всех сытый взгляд, животы их набиты.

Так мирмидонцев вожди войско строили, к бою готовясь

16:165

Вместе с Патроклом. Они, слуги храброго внука Эака,

Боем пылали! Стоял посредине Ахилл бранолюбец,

Криком своим возбуждал он коней и мужей щитоносцев.

Зевса любимец Пелид пятьдесят кораблей быстролётных

С войском под Трою привёл, и при вёслах на каждом сидело

16:170

По пятьдесят человек превосходных бойцов: вся дружина.

Пять он избрал воевод, и начальство им вверил над войском,

Сам же верховную власть он имел и командовал всеми.

Первый отряд возглавлял вождь Менесфий, герой пёстробронный,

Сыном Сперхея он был, бога быстрой реки, что Кронион

16:175

Пролил; Пелеева дочь Полидора прекрасная тайно

С бурным Сперхеем его зачала, дева смертная — с богом.

Но, чтобы скрыть то, она сочеталась торжественным браком

С Бором, он дал за жену много выкупа, сын Перие́ра.

Был над отрядом вторым командиром воинственный Эвдор,

16:180

Дева его родила Полиме́ла, прелестная в плясках

Фи́ласа дочь; сам Гермес был пленён этой девой весёлой;

В хоре увидел её сладкозвучном он, в пляске весёлой,

В праздник богини лесов и охотницы Фебы прекрасной.

В доме укрылся он с ней, там тайком сочетался любовью

16:185

С девой беззлобный Гермес; родила она сына от бога,

Славного Эвдора, он в беге быстр был и смел в бурных битвах.

Вскоре же после того как Или́фия, роды облегчив,

Сына её приняла, и увидел он солнца сиянье,

Актора мощного сын, Эхекле́с благородный, супругой

16:190

Ввёл Полимелу в свой дом, за жену дав огромнейший выкуп.

Эвдора ж в доме своём дед его, благодетельный старец,

Фи́лас взрастил, воспитал и сердечно любил словно сына.

Третий отряд предводил вождь Пизандр, сын Мемала храбрейший;

Из мирмидонян никто не умел так искусно на копьях

16:195

Биться, как он и Патрокл, верный друг Ахиллеса Пелида.

Феникс четвёртый отряд предводил, старец, опытный конник;

Вождь Алкиме́дон повёл пятый, сын Лаерке́я безгрешный.

Все пять отрядов Пелид быстроногий построил с вождями,

В стройных красивых рядах, и сказал своё царское слово:

16:200

«Вы, мирмидонцы, теперь каждый вспомните в сердце угрозы,

Что посылали врагу, в стане нашем, в то время как гневом

Я справедливым пылал; вы же дружно меня попрекали:

— Желчью от матери ты вскормлен, лютый Пелид! — говорили, —

Бесчеловечный, друзей у судов ты насильно тут держишь!

16:205

Лучше назад мы, домой, с кораблями своими вернёмся,

Если на сердце тебе злополучная злоба запала! —

Так говорили вы мне очень часто, сходясь. Вот, теперь вам

Время идти в страшный бой, в бой великий, какой вы и ждали!

Каждый теперь пусть в бою подтвердит, что он сердцем отважен!»

16:210

Так говоря, возбудил он и силу, и мужество в каждом.

Встали плотнее ряды мирмидонцев от царского слова.

Будто бы стену воздвиг, плотно камни сдвигая, строитель,

Строя большой крепкий дом: от свирепого ветра защиту, —

Так же сомкнулись щиты меднобляшные, шлемы и копья:

16:215

Щит со щитом, человек с человеком и шлем возле шлема.

Плотно сошлись: каждый шлем светлой бляхой касался другого,

Гребни ходили волной, — мирмидонцы так плотно сомкнулись.

А перед войском стоят два героя, сияя доспехом:

Храбрый Патрокл и герой Автомедон, горящие оба

16:220

В битву лететь впереди мирмидонцев. Пелид же могучий

Входит в шатёр свой; сундук отпирает прекрасной работы,

Дар драгоценный; его на корабль мореходный Фетида

В путь Ахиллесу дала, положив в него много хитонов,

Мягких, косматых ковров и плащей, берегущих от ветра.

16:225

Кубок прекрасный был в нём; но никто из друзей Ахиллеса

Не пригублял из него чёрных вин; никому из бессмертных

Не возливал из него Ахиллес, — только Зевсу Крониду.

Кубок заветный тот взяв, Ахиллес быстроногий сначала

Серой очистил его и омыл светлоструйной водою.

16:230

Руки омыл и себе и, вином этот кубок наполнив,

Стал посредине двора и молился, вино возливая,

На небо глядя, и был он услышан метателем грома:

«Зевс пелазгийский! О, царь ты Додоны холодной, далёкой!

О, Зевс додонский, толпой окружённый жрецов и пророков —

16:235

Селлов, не моющих ног, тех, что спят на земле обнажённой!

Раньше молитву мою ты услышал, о, Зевс, ты помог мне,

И, возвеличив меня, покарал ты ужасно данайцев.

Нынче исполни ещё мою просьбу, о, Зевс громовержец!

В стане своём остаюсь корабельном пока я, но друга,

16:240

Сердцу любезного, в бой посылаю, и с ним мирмидонцев

Славных моих. Ниспошли ты победу ему, о, провидец!

Храброе сердце его укрепи! Пусть же Гектор узнает:

Может ли с ним и один храбрый воин наш в битве сражаться,

Или свирепы бойцов наших сильные руки тогда лишь,

16:245

Сам я когда выхожу, чтобы в битве сразиться кровавой.

Но, только лишь от судов отразит он пожары и битву,

Дай возвратится ко мне на суда ты ему невредимым,

В целых доспехах моих, вместе с храбрыми всеми друзьями!»

Так говорил он, молясь. Но Кронион, молитвы услыша,

16:250

Дал Пелейону одно, а другое отверг, промыслитель.

Дал от судов отразить он Патроклу пожары и битву;

Только вот в просьбе вернуть невредим его отказал он.

Так возлиянье свершив и молитвы Крониду закончив,

Царь возвратился в шатёр, в сундуке запер кубок заветный;

16:255

Вышел и встал у шатра, движим страстным желанием сердца

Битву увидеть теперь, страшный бой меж троян и ахеян.

А мирмидонцы меж тем гордо шли за Патроклом героем,

Чтобы ударить в бою, на троянское войско обрушась.

Быстро летели они на врага, как свирепые осы,

16:260

Что у дороги живут, и которых привыкли тревожить

Дети, дразня каждый день семьи ос в придорожных их гнёздах.

Юность безумная зло навлекает на многих безумством.

Если ж какой человек, путешественник, мимо идущий,

Тронет нечаянно ос, то крылатые с сердцем бесстрашным

16:265

Быстро все вылетят вдруг, защищая потомство и гнёзда.

С сердцем и духом таким от своих кораблей мирмидонцы

Хлынули все на врага с громогласным воинственный криком.

Их ободряя, Патрокл закричал, обращаясь к дружине:

«Вы, мирмидонцы, бойцы и друзья Ахиллеса героя!

16:270

Будьте мужами сейчас! Вспомним нашу кипящую храбрость!

Славу добудем в бою Ахиллесу, храбрейшему в битвах

Среди ахейских мужей, о, храбрейшие слуги Пелида!

Пусть осознает Атрид, повелитель мужей Агамемнон,

Сколь он преступен, когда так обидел храбрейшего мужа!»

16:275

Так говоря, возбудил он и более мужество ратных.

Ринулись разом они на троян, и весь стан корабельный

Вдруг отозвался на крик их воинственный громом ужасным.

Трои сыны, увидав тут Менетия сильного сына,

Вместе с клевретом его, под сияющим пышно доспехом, —

16:280

Дрогнули сердцем. Троян всколебались густые фаланги.

Думали все: Ахиллес быстроногий, что праздным был в стане,

Гнев свой оставил и вновь примирился с ахейским владыкой.

И озирались они, чтоб бежать им от гибели грозной.

Первый ударил копьём сын Менетия ярко блеснувшим

16:285

Прямо в средину врагов, там, где гуще ряды их толпились,

Возле кормы корабля благодушного Протесилая.

Там он Пирехма сразил, что привёл с собой храбрых пеонов

Из Амидона земель, где течёт мирно Аксий широкий.

Врезалось жало в плечо; и Пирехм, опрокинувшись, наземь

16:290

Жалостно тут застонал; и вокруг пеоняне собрались.

Ужасом всех поразил Менетид, он храбрейшего в битвах

Их предводителя сверг; отступили пеоны в испуге.

Их отогнав от судов, погасил он пылавшее пламя.

Полусожжённый корабль был оставлен врагами. Бежали

16:295

В панике Трои сыны. А данаи рассыпались быстро

Между передних судов. И кругом закипела тревога.

Словно с вершины горы преогромную тёмную тучу

В сторону сдвинул Кронид тучегонец и молниевержец,

Всё открывая кругом: и холмы, и высокие скалы,

16:300

И беспредельных небес широту, и долины, и реки.

Так, отразив от судов пламя жадное, войско ахейцев

Легче вздохнуло; но бой был ещё не закончен. Трояне

Лишь отступили чуть-чуть перед храброю ратью ахеян,

Но не бежали совсем, прочь от чёрных судов мореходных;

16:305

Крепко стояли они, от судов отступив лишь немного.

Бой врассыпную кипел, поражал человек человека;

Каждый смог свергнуть вождя; и Патрокл первым сверг, предводитель.

Он убегавшего прочь Ареилика острою медью

Сзади в бедро поразил и насквозь смертоносную выгнал;

16:310

Кость раздробило копьё; пал лицом Ареилик на землю.

А Менелай между тем, полководца Фоаса ударил

Мимо щита, прямо в грудь обнажённую; сверг его наземь.

Мегес, увидев как вдруг вождь Амфикл на него устремился,

Опередил и в бедро поразил его, в мощную мышцу;

16:315

Бурное жало копья рассекло на ноге у Амфикла

Жилы, и тут же глаза пораженного тьмою покрылись.

Два сына Нестора тут бились. Так Антилох острой пикой

Быстро Атимния сверг; возле ног победителя пал тот,

Медью пронзённый в живот. Но на внука Нелея тут Марис

16:320

С острым копьём налетел, вспыхнув гневом за павшего брата;

Встал перед телом. Но тут Фразимед Несторид подлетает.

Прежде чем Марис успел поразить, Фразимед его сильно

Ранит в плечо, так что кость совершенно разбил острой медью,

Руку от мышц оторвав. Брат упал возле брата, сражённый;

16:325

Грохнулся с грохотом в пыль, и глаза его мраком покрылись.

Братьями так сражены злополучные братья и оба

В мрачный спустились Эреб, Сарпедона отважные други,

Амизодара стрельца сыновья; он однажды Химеру

Выкормил лютую, та многим людям наделала горя.

16:330

Сын Оилея Аякс налетел на Клеобула, давкой

Сбитого с ног; захватил и на месте троянцу немедля

Жизнь сокрушил, погрузив в него меч с рукояткой огромной.

Тёплым вдруг сделался меч от пылающей крови. Закрыли

Веки Клеобулу тут Смерть багровая с Участью страшной.

16:335

Вот, чтоб сразиться, летят Ли́кон и Пенелей друг на друга.

Но изменили им вдруг копья, мимо их оба послали;

Снова сошлись, на мечах. Ликон тут поразил Пенелея,

В шлем коневласый, попал прямо в бляху, но меч его медный

Вдруг разлетелся. Тогда и ахеец ударил: под ухо,

16:340

В шею свой меч погрузил; голова у троянца повисла

Набок, на коже одной, и разрушилась Ликона крепость.

Вождь Мерион тут догнал Акамаса, преследуя быстро;

В правое ранил плечо, когда тот уж входил в колесницу;

И с колесницы слетел Акамас, и глаза мрак окутал.

16:345

Идоменей поразил прямо в рот Эримаса героя

Медью жестокой, и медь пробежала под мозгом и вышла

Бурная, череп пробив, на затылке, внизу; Эримасу

Вышибла зубы она. У сражённого вылезли страшно,

Кровью налившись, глаза; из ноздрей, изо рта изрыгал он

16:350

Чёрную липкую кровь, пока в облаке смерти не скрылся.

Так у ахеян вожди низлагали врагов своих гордых.

Волки свирепые так на ягнят и козлят нападают,

Их вырывая из стад, если стаду пастух неумелый

Дал разбрестись по горам. Лишь завидев их, быстрые волки,

16:355

Вдруг на бессильных напав, рвут их, трепетных, тут же на части.

Так и ахеян вожди на троян нападали; но те лишь

Бегством спасались, забыв про борьбу и кипящую доблесть.

А Теламонид Аякс непрестанно пытался ударить

Гектора медным копьём. Только Гектор, испытанный в битвах,

16:360

Крепким огромным щитом закрывая широкие плечи,

Зорко следил, свисту стрел и жужжанию копий внимая;

Видел он ясно уже, что победа опять изменила,

Но оставался ещё для защиты товарищей верных.

Как поднимается вдруг от Олимпа по воздуху плавно

16:365

Туча на небо, когда Зевс готовит грозу буревую, —

Так от судов поднялись тучей крики, смятение, бегство;

И уж не строем неслись через ров. Гектор первый с оружьем

На быстроногих конях отступил; и троян своих бросил,

Тех, что невольно у рва задержались глубокого, в давке.

16:370

Многие в пагубном рве колесничные быстрые кони,

Дышла сломав, унеслись, колесницы вождей оставляя.

Яро Патрокл наседал, горячо призывая данаев,

Горе готовя врагам. С диким воплем бежали трояне,

Все наполняя пути и дороги. От войск их до неба

16:375

Пыль поднималась столбом. По равнине рассеялись кони,

В панике к Трое несясь от судов и ахейского стана.

Где только видел Патрокл, что теснее толпятся троянцы,

С криком туда он коней направлял. С колесниц под колеса

Падали Трои сыны, колесницы их с громом валились.

16:380

Вот, между тем, через ров перепрыгнули бурные кони,

Кони бессмертные, дар от богов знаменитый Пелею,

Пламенно мчатся вперед. Повелитель их Гектора ищет,

Свергнуть пылает его. Но умчали уж Гектора кони.

Будто бы стонет земля, почерневшая в мрачную осень;

16:385

Бурями отягчена и дождями, что с шумом льёт с неба

Зевс раздражённый, когда на преступных людей негодует,

Тех, что неправедный суд совершают в собраниях силой;

Кары богов не страшась, гонят прочь одинокую правду.

И на земле тех людей переполнит Зевс быстрые реки:

16:390

Много утёсов снесут и размоют бурлящие воды,

Падая с гор, и кругом разоряют дела человека,

С шумом ужасным несясь аж до тёмно-пурпурного моря.

С шумом и стоном таким мчались в поле троянские кони.

Быстрый Менетия сын, тут фаланги передних троянцев

16:395

Стал, путь отрезав, теснить к кораблям, не давая бегущим

В город уйти. Он гонял, убивая их, крепко зажатых

Между судами, рекой и высокой ахейской стеною.

Многих тогда он убил, отомстив за убитых ахейцев.

Первого острым копьём Менетид поразил Пронооя

16:400

Мимо щита, прямо в грудь обнажённую; силу разрушил.

С громом он рухнул. Патрокл тут на Фестора, сына Энопа,

Сразу напал; тот сидел в колеснице блистательной сжавшись.

Фестор несчастный: сковал его ужас, из пальцев дрожащих

Вырвались вожжи. Ему налетевший тут медную пику

16:405

В правую челюсть вонзил и пробил Энопиду сквозь зубы.

Из колесницы его через край потащил он на пике,

Словно рыбак, что сидит по-над морем, на камне, и тащит

Рыбу большую из волн нитью прочной и медью блестящей.

Так же с разинутым ртом Энопида тащил он на пике;

16:410

Сбросил на землю лицом, и от павшего жизнь отлетела.

И Эриала Патрокл (тот летел к нему) камнем с размаха

В центр головы поразил; голова пополам раскололась

В шлеме тяжёлом; и лбом Эриал пал на землю, сражённый.

И душегубная смерть над героем простёрлась мгновенно.

16:415

Тут же могучий сразил он Амфотера и Эримаса;

Пира с Эпальтом; вождя Тлеполема, Дамастора сына;

Эхия; Аргея ветвь, Полимела; Эвиппа с Ифеем;

Всех, одного за другим, положил на всеплодную землю.

Царь Сарпедон увидал, как его беспояснодоспешных

16:420

Многих друзей умертвил Менетид своей мощной рукою,

Громко с укором воззвал он ликиян, возвышенных духом:

«Стыдно, ликийцы, бежать! Вы теперь вот отважными будьте!

Я с браноносцем хочу, с этим, в битве сойтись, чтоб увидеть,

Кто он, могучий герой, столько бед нам наделавший разом.

16:425

Храбрым троянам сломил ноги крепкие он уже многим!»

Так он сказав, со своей колесницы с оружием спрыгнул.

Спрыгнул, увидев его, и Патрокл со своей колесницы.

Словно два коршуна, в бой на высоком утёсе слетевшись

С криком ужасным, острят клюв горбатый и когти кривые, —

16:430

С криком подобным неслись друг на друга герои сразиться.

Кроноса хитрого сын, их увидев, почувствовал жалость.

К Гере, супруге своей и сестре, он тогда обратился:

«Горе! Я вижу, судьба: пасть теперь под рукою Патрокла

Самому милому мне среди смертных, царю Сарпедону!

16:435

Сердце в груди у меня из двух мыслей не выберет лучшей;

Я не решил: то ли мне взять живого из страшного боя

Сына; похитив, в земле плодоносной ликийской поставить;

То ли уж тут и смирить Сарпедона рукою Патрокла».

Так отвечала ему волоокая Гера богиня:

16:440

«Мрачный Кронид! Ты могуч, но какие слова говоришь ты!?

Смертного мужа, что был обречён изначально судьбою,

Хочешь ты освободить совершенно от смерти печальной?

Делай, как хочешь, но знай, что не все тебя боги одобрят.

Слово ещё я скажу, и его в своём сердце храни ты:

16:445

Если ты сам отошлёшь невредимым домой Сарпедона,

Помни, быть может, другой из бессмертных, как ты, пожелает

Сына любимого в дом удалить от погибельной битвы.

Многие борются здесь, перед Троей великой Приама,

Дети бессмертных, и в них ты возбудишь лишь ропот жестокий.

16:450

Сколько ни любишь теперь сына ты, в сердце сколь ни жалеешь,

Всё ж допусти ему пасть на побоище брани великой,

Пасть под руками вождя мирмидонцев, героя Патрокла.

После, когда уж душа Сарпедона оставит, вели ты

Смерти и кроткому Сну бездыханное тело героя

16:455

С чуждой земли унести в плодоносную землю Ликии.

Братья пусть там и друзья погребут его тело, воздвигнув

В память могилу и столп, с подобающей честью умершим».

С ней согласился тогда и бессмертных и смертных родитель;

Капли кровавой росы с неба слал на троянскую землю,

16:460

Чествуя сына: его в этот день в гордой Трое холмистой

Должен Патрокл умертвить, далеко от отчизны любезной.

Оба героя сошлись, наступая один на другого.

Первым ударил Патрокл и копьём поразил Фразимела,

Мужа отважного, тот был возницей царя Сарпедона.

16:465

В низ живота он его поразил и лишил его жизни.

Тут же метнул Сарпедон свой сверкающий дротик в Патрокла,

Но промахнулся; коню он, Педасу, плечо вдруг пронзает

Правое. Конь захрипел, испуская дыхание; с рёвом

В пыль повалился, заржал, и могучая жизнь отлетела:

16:470

В стороны двое других отскочили, ярмо затрещало,

Спутались вожжи, когда пристяжной повалился на землю.

Но Автомедон нашел быстро выход из этого горя:

Меч свой при мощном бедре длиннолезвенный вырвав из ножен,

Бросился, разом отсёк припряжного, ни мало не медля;

16:475

Кони воспрянули вмиг, стали ровно лететь под вожжами.

Снова в решительный спор смертоносный вступили герои,

Снова лихой Сарпедон промахнулся блистательной пикой;

Близко над левым плечом остриё пронеслось у Патрокла,

Но не коснулось его. Тут ударил оружием медным

16:480

Сильный Патрокл, и копьё не напрасно им послано было:

В грудь угодил, где стучит сердце твёрдое под оболочкой.

Пал Сарпедон, словно дуб или тополь с листвой серебристой,

Или большая сосна (корабельное дерево), если

Вдруг древосеки её, подрубив, с гор ссекут топорами, —

16:485

Так и герой Сарпедон у своей колесницы простёрся,

Страшно зубами скрипя, скрёб руками кровавую землю.

Будто поверженный львом, так внезапно напавшим на стадо,

Пламенный бык, меж волов тяжконогих величеством гордый,

Гибнет, свирепо ревя, под зубами могучего зверя, —

16:490

Так Менетидом сражён грозный царь щитоносных ликиян;

Ярости полный, кричал, умирая, он милому другу:

«Главк мой любезный! Могуч среди воинов ты! Значит, должен

Быть копьеборцем теперь и отважным, и неустрашимым!

Если ты храбр, должен ты и сегодня гореть лишь сраженьем!

16:495

Друг, поспеши, всех мужей, предводителей смелых ликиян,

Ты обойди, возбудив за царя Сарпедона сражаться!

Встань ты и сам за меня и с ахейцами храбро сражайся!

Или всегда я тебе, Гипполохиду, стану лишь срамом

Перед потомством твоим, и позором, когда аргивяне

16:500

Латы похитят с меня, поражённого перед судами!

Действуй скорей! Возбуди ополчения храбрые наши!»

Так говорил Сарпедон. Тут рука страшной Смерти закрыла

Ноздри ему и глаза, как, на грудь наступив, Менетиад

Вырвал копьё, и за ним повлеклась оболочка от сердца:

16:505

Вместе и жизнь и копьё из него победитель исторгнул.

Там же ахейцы коней Сарпедона поймали храпящих,

Чуть не пустившихся в бег, как осталась пустой колесница.

Главка, душевная боль охватила при голосе друга:

Сердце терзалось его, что помочь он нисколько не может.

16:510

Левую мышцу рукой сжал герой: так его удручала

Свежая рана, её Тевкр нанёс воеводе стрелою,

Что со стены запустил, отражая беду от ахейцев.

В скорби взмолился герой, обращаясь к царю Аполлону:

«Царь сребролукий, услышь! В плодоносном ли царстве ликийском

16:515

Ты или в Трое сейчас, знаю, можешь везде ты услышать

Скорбного мужа, как я, удручённого скорбью жестокой!

Рана моя тяжела. И вокруг неё острые боли

Руку пронзают мою. Хлещет кровь из неё беспрерывно,

Не унимаясь никак; уж рука до плеча онемела.

16:520

Твердо в бою не могу я ни дрота держать, ни сражаться,

Противостав на врага. Но погиб нынче в битве храбрейший:

Царь Сарпедон, Зевса сын! Не помог громовержец и сыну!

Ты же мне, Феб, помоги! Исцели мою тяжкую рану;

Боль мне уйми и даруй мне могущество. Силою слова

16:525

Храбрых ликийских мужей подниму я на крепкую битву,

Сам я достойно сражусь, месть неся за сражённого друга!»

Так он молился. Его Аполлон дальновержец услышал:

Быстро жестокую боль утолил, из мучительной раны

Чёрную кровь удержал и отвагу вложил ему в сердце.

16:530

Сердцем почувствовал Главк и воспрял, понимая, что быстро

Голос молитвы его бог великий услышал и принял.

Бросился Главк призывать в страшный бой полководцев ликийских,

Всех обходя, побуждал за царя Сарпедона сражаться.

После к дружинам троян устремился, поспешно шагая.

16:535

Там к Агенору пришёл, к Полидамасу; к сыну Анхиза;

К Гектору также пришёл, меднобронному сыну Приама,

Каждого он призывал, устремляя крылатые речи:

«Гектор, оставил совсем ты троянских союзников славных!

Храбрые ради тебя, далеко от друзей и отчизны,

16:540

Жизни теряют в бою; ну а ты защищать их не хочешь!

Пал храбрый царь Сарпедон, вождь лихих щитоносных ликийцев,

Землю ликийскую он строил правдой и доблестью духа.

Медный Арес усмирил Сарпедона копьём Менетида.

Вместе восстанем, друзья! Местью праведной души наполним!

16:545

И не позволим совлечь, надругавшись над мёртвым, доспехов

Тем мирмидонцам, на нас разъярённым за гибель данаев,

Что возле чёрных судов истребили мы копьями многих!»

Так он сказал. Всех троян поразила тут тяжкая горесть,

Грусть безотрадная: был Сарпедон царь, хотя иноземец,

16:550

Трои оплотом; привёл многочисленных воинов к Трое,

Чтобы помочь. Он и сам отличался немалым геройством.

Яростно Трои сыны на данаев ударили; вёл их

Гектор, во гневе за смерть Сарпедона. Но дух у данаев

Воспламеняло на бой смертный храброе сердце Патрокла;

16:555

Первых Аяксов бодрил он, пылавших и собственным духом:

«Вам только в радость врагов нынче встретить, Аяксы герои!

Будьте, как прежде, смелы, или даже смелее, чем прежних!

Пал браноносец у них, среди первых взлетевший на стену,

Пал Сарпедон! Вот бы нам завладеть его телом, доспехи

16:560

С плеч посрывать, и над ним надругаться; ещё из ликийцев,

Свергнуть хотя б одного; тех, что тело его защищают».

Так побуждал он, но в бой сами рвались Аяксы сражаться.

И, лишь с обеих сторон укрепились фаланги для битвы

Храбрых ликийцев, троян, мирмидонцев, ахейцев фаланги, —

16:565

Все в рукопашном бою тут сошлись возле мёртвого тела

С яростным криком. Кругом зазвенели клинки от ударов.

Страшную ночь распростёр Зевс над страшной долиной убийства,

Чтобы ужаснее был страшный бой за любимого сына.

Первыми Трои сыны быстроглазых данаев отбили;

16:570

Ими сражённый упал не из худших среди мирмидонцев

Вождь Эпигей, славный сын Агаклея почтенного. Раньше

Властвовал царь Эпигей в многолюдном большом Будеоне;

Но, как-то раз он, убив знаменитого родича, скрылся;

И под защиту пришёл он к Пелею царю и Фетиде.

16:575

Вместе с Пелидом, фаланг разрывателем, был он отправлен

Царство Приама громить и конями богатую Трою.

Только он тело схватил, тут его шлемоблещущий Гектор

В голову камнем сразил; голова пополам раскололась

В шлеме тяжёлом. Лицом Эпигей на бездушное тело

16:580

Пал, и мгновенно над ним душегубная Смерть распростёрлась.

Гнев Менетида объял за убийство отважного друга;

Бросился он на врага, сквозь ряды полетел, словно ястреб

Быстро на робких скворцов или галок стрелою несётся, —

Так, конеборец Патрокл, ты напал на троян и ликиян,

16:585

Прямо ударив! Пылал гневом ты за товарища гибель.

И Сфенелая сразил, Ифеменова храброго сына,

Камнем ударив его в шею, жилы рассёк ему обе.

Тут же передних ряды отступили, а с ними и Гектор,

Так далеко, как летит далеко дротик, пущенный с силой,

16:590

Если его человек, испытать свою силу желавший,

В играх или же в бою, бросит в гордых врагов что есть мочи, —

Так далеко отошли и трояне от грозных данаев.

Но тут воинственный Главк, предводитель ликиян, обратно

Первым к врагу повернув, Вафиклея, высокого духом,

16:595

Сына Халкона убил. Вафиклей жил в цветущей Элладе,

Счастьем, богатством блистал он среди мирмидонцев; и смерти

Не ожидал, как бежал в наступленье, преследуя Главка.

Тот же, к нему повернув, в центр груди вдруг пронзил его дротом.

С шумом упал он. Печаль поразила данаев с потерей

16:600

Сильного мужа. Враги ж ликовали, пергамляне; тут же

Павшего тело они обступили толпой. Но данаи,

Доблесть свою не забыв, в тот же миг на врагов устремились.

Тут Мерион поразил Лаогона, доспешного мужа,

Сына Онетора, тот был великим жрецом в Илионе

16:605

Зевса Идейского и словно бог почитался народом.

Сверг он его, поразив прямо в шею под ухо и челюсть;

Тело оставила жизнь в миг один, тьма его окружила.

Сильный Эней тут послал медножальную пику в убийцу,

Очень надеясь сразить над щитом выступавшего круглым.

16:610

Издали тот увидал и от меди убийственной спасся,

Быстро вперёд наклонясь; за хребтом длиннотенная пика

В твердую землю вошла; долго древко её трепетало,

Меди смертельной пока не смирилась жестокая ярость.

Так зря сотряс Анхизид свою медноогромную пику,

16:615

В землю вогнав; зря она из руки излетела могучей.

И, негодуя душой, закричал тут Эней Мериону:

«Быстро б тебя, Мерион, хоть и пляшешь под копьями ловко,

Быстро бы пика моя укротила, когда бы попал я!»

Тут же ему возразил Мерион, знаменитый копейщик:

16:620

«Даже тебе, Анхизид, не легко, пусть могуч ты в сраженьях,

Каждого дух укротить, кто б ни вышел с тобою сразиться,

Силу измерить свою. Ты ведь сам, как и прочие, смертен.

Если б и я угодил тебе в грудь изощрённою медью,

Быстро б и ты, несмотря что могуч и надёжен на руки,

16:625

Славу бы мне даровал, а властителю Тартара — душу!»

Так он сказал. Но его порицал Менетид благородный:

«Что ты, воинственный муж, Мерион, зря слова расточаешь?

От оскорбительных слов души гордых бойцов славной Трои

Тел не покинут, пока их тела прах земной не покроет.

16:630

Руки решают исход битв жестоких, а речи — советов!

Нынче ахейцы должны не слова умножать, а сражаться!»

Это сказав, он вперёд полетел, Мерион мчался следом.

Как, топорами стуча, шум поднимет толпа лесорубов

В горных лесах; далеко раздаётся он, эхом носимый —

16:635

Так и шум битвы летел: далеко по земле звон был слышен

Меди гремучей и кож неразрывных щитов волокожных,

Копий и пик, и мечей. Так бойцы яро бились друг с другом.

Тут и смышлённейший друг Сарпедона, подобного богу,

Вряд ли его бы узнал: так покрыт он был кровью и пылью,

16:640

Стрелами весь с головы и до ног совершенно замётан.

Бой возле трупа кипел беспрестанно. Как наглые мухи

Роем под кровлей жужжа, у подойников полных толпятся,

Так как весной молоко изобильно струится в сосуды, —

Так же толпились бойцы возле тела. А Зевс громодержец

16:645

Глаз светозарных своих не сводил от пылающей битвы.

Он непрестанно глядел на бойцов, и в душе промыслитель

Много сомнений имел, размышляя о смерти Патрокла:

Или же здесь, на костях Сарпедона великого, медью

Гектор могучий смирит его в споре убийственном этом,

16:650

И с плеч его совлечёт он покрытые славой доспехи?

Или Патроклу продлить его подвиг, погибельный многим?

Так размышлял он, и вот Зевсу лучшая дума явилась:

Пусть же соратник лихой Ахиллеса, Пелеева сына,

Гордые Трои войска вместе с Гектором меднодоспешным

16:655

К городу прочь оттеснит, души многих попутно исторгнув.

Гектору первому Зевс тут послал малодушие в сердце.

Тот, в колесницу вскочил, побежал, повелев всем троянам

К Трое бежать. Понял он: Зевс весы судьбы клонит к ахейцам.

Тут и ликийцы в бою свою храбрость оставили: в бегство

16:660

Кинулись все, увидав их царя, поражённого в сердце;

Грудою тел окружён был их царь Сарпедон. Много пало

Воинов славных с тех пор, как воздвиг страшный бой Олимпиец.

Быстро данаи тогда с Сарпедона сорвали доспехи

Пышноблестящие; их к мирмидонским судам конеборец

16:665

Мощный Патрокл повелел отнести двум товарищам верным.

В это же время сказал Аполлону Кронид тучеводец:

«Нынче ж ступай, Аполлон, из-под стрел забери Сарпедона,

Тело от пыли отмой и от чёрной запёкшейся крови;

Дальше к потоку снеси и омой там водой светлоструйной;

16:670

Миром затем умасти и одень ты нетленной одеждой.

Сделав всё это, вели двум послам и безмолвным и быстрым,

Смерти и Сну — близнецам: пусть немедля они Сарпедона

В край плодоносный снесут, в его царство Ликии пространной.

Братья пусть там и друзья погребут его тело, воздвигнув

16:675

В память могилу и столп, с подобающей честью умершим».

Так он сказал. Аполлон непокорен родителю не был.

Быстро с Идейских вершин он спустился на ратное поле.

Там он забрал из-под стрел Сарпедона, подобного богу;

Дальше к потоку отнёс и водою омыл светлоструйной;

16:680

Миром затем умастил и одел он нетленной одеждой.

Сделав всё это, велел двум послам и безмолвным и быстрым,

Смерти и Сну, отнести Сарпедона. И тело мгновенно

В край плодоносный снесли они, в царство Ликии пространной.

В это же время Патрокл, побуждая коней и возницу,

16:685

К собственной гибели мчал, прочь гоня и троян и ликиян,

Муж неразумный! Когда б соблюдал наставленье Ахилла,

Ты избежал бы тогда горькой участи гибели чёрной.

Но воля Зевса всегда крепче воли людей земнородных:

Даже и храброго он устрашит и победу отнимет,

16:690

Прежде которого сам побудил он на подвиги в битве.

Он и Патроклу в груди сердце духом бесстрашным наполнил.

Кто же был первым, и кто был последним, которых сразил ты,

Храбрый Патрокл, Зевс пока тебя к смерти готовил жестокой?

Адраста первого сверг, а за ним — Автоноя, Эхекла;

16:695

Следом убит Меланипп; сын Мегаса Перим и Эпистор;

Элаз и смелый Пиларт, также Мулий. Их всех в рукопашном

Честном бою ты сразил, а другие лишь бегством спасались.

Взяли б данайцы в тот день и высокую башнями Трою

С сыном Менетия: так впереди он свирепствовал пикой, —

16:700

Если бы Феб Аполлон не стоял на возвышенной башне,

Гибель замыслив ему, а троянцам великую помощь.

Трижды Менетия сын забегал на высокую стену,

Дерзкоотважный, его трижды вновь отражал стреловержец,

Крепкой бессмертной рукой в щит блестящий его ударяя.

16:705

Только, как демон, когда и в четвёртый он раз устремился, —

Голосом грозным ему запретил Аполлон стреловержец:

«Храбрый Патрокл, отступи! Не тебе предназначено свыше

Город троян разорить; даже не Ахиллесу Пелиду,

Сыну богини, а он ведь тебя несравненно сильнее!»

16:710

Тут же назад далеко отступил Менетид, избегая

Гнева могучих богов, гнева Феба разящего метко.

Гектор у Скейских ворот удержал коней, пышущих жаром;

Думал: сражаться ему, снова к войску троян устремившись,

Или велеть за стеной всем своим ратоборцам собраться?

16:715

Так размышлял он, когда Аполлон перед ним появился,

Образ цветущий прияв молодого, могучего мужа,

Храброго Азия; он был для Гектора дядей; Гекубе

Братом был Азий родным, сын отважный Димаса, который

В тучной фригийской земле у Сангария вод жил и правил.

16:720

Азия образ прияв, так сказал Аполлон дальновержец:

«Гектор, оставил ты бой?! Но тебя ли достоин поступок?

Если бы, сколько я слаб пред тобой, столько б был я сильнее,

Скоро б раскаялся ты, что оставил кровавую битву!

Лучше назад поверни на Патрокла коней быстролётных;

16:725

Может, победу тебе, Аполлон приготовил, и славу!»

Так он сказал и опять к битве смертных вернулся бессмертный.

Гектор могучий тотчас повелел Кебриону вознице

Гнать на сраженье коней. Аполлон же тогда затерялся

В толпах ахейских солдат, между ними ужасную смуту

16:730

Сразу подняв: для троян и для Гектора славу готовя.

Гектор ахеян других оставлял, никого не сражая;

Он на Патрокла летел, устремляя коней звуконогих.

Тотчас навстречу ему тут Патрокл соскочил с колесницы;

Левой рукою копьё он держал, правой — поднял он камень

16:735

Яркого мрамора, всю его руку тот занял, зубристый;

Бросил он с силой его. Камень быстро достиг колесницы,

Послан не тщетно он был: поразил Кебриона возницу.

Дерзко коней бурных гнал Кебрион, сын побочный Приама,

Камнем жестоким Патрокл поразил прямо в лоб Кебриона.

16:740

Брови громада сорвав, кость ему раздробила; не вынес

Череп удара; глаза все в крови в пыль на землю упали,

Прямо к его же ногам; в миг один, водолазу подобно,

Он с колесницы нырнул в пыль, и жизнь из костей улетела.

Горько смеялся над ним, издеваясь, Патрокл конеборец:

16:745

«О, как же лёгок тот муж! Удивительно быстро ныряет!

Если б на море он был, что обильно бесчисленной рыбой,

Многих бы мог накормить, вкусных устриц ища; так же ловко

Прыгал бы он с корабля, не смотря, что и море сердито.

Так среди поля нырнул с колесницы он ловко и быстро!

16:750

Есть, как я вижу теперь, и у храбрых троян водолазы!»

Так издеваясь, Патрокл тут на тело напал Кебриона,

Как разъярившийся лев, что загон истребляет свирепо,

Раненый в грудь, оттого он бесстрашием сам себя губит, —

Так на убитого ты, мирмидонец, накинулся яро.

16:755

Гектор навстречу тебе соскочил с колесницы на землю.

За Кебриона они, словно сильные львы, состязались,

Те, что на горном хребте, из-за серны убитой дерутся,

Гневом, отвагой дыша, и терзаемы голодом оба.

Так возле трупа они, два искусных в боях браноносца,

16:760

Храбрый Патрокл Менетид и блистательный Гектор, сражались.

Жаждут друг друга пронзить беспощадною медью герои.

Гектор за голову труп ухватил и держал его крепко;

За ногу влёк Менетид. А вокруг их кипело сраженье:

Страшную сечу подняв, бились Трои сыны и данаи.

16:765

Словно два ветра ревут, споря, южный с восточным; свирепо

В горной долине сходясь, гнут деревья в лесах и дубравах;

Крепкие буки, дубы, ясень стройный, кизил пышнолистый,

Сильно качаясь, скрипя, друг о друга все ветвями бьются

С шумом ужасным; и треск всюду слышен от сломленных ветром, —

16:770

Так бились яро в бою гордой Трои сыны и данаи;

Падали в пыль, но никто о презрительном бегстве не думал.

Много и копий больших водружалось вокруг Кебриона,

Много, слетавших с тетив, стрел крылатых валилось и дротов;

Много огромных камней разбивали щиты и доспехи

16:775

Около трупа его; но величествен в поле великом

Он в вихре пыли лежал, позабывший искусство возницы.

Долго, — светило пока средину небес протекало, —

Стрелы с обеих сторон излетали, войска поражая.

Но лишь склонилось к поре, как волов распрягают, светило,

16:780

Тут вдруг, судьбе вопреки, одолели троянцев ахейцы:

Труп Кебриона они увлекли из-под стрел, из-под копий

Яро кричавших троян; и доспехи прекрасные сняли.

Снова Патрокл на троян устремился, им беды пророча.

Трижды влетал, как Арес бурный в битвах, он в их средину

16:785

С криком ужасным; сражал каждый раз там по девять троянцев.

Только, как демон, когда и в четвёртый он раз устремился, —

Тут-то, Патрокл, и конец наступил твоей жизни геройской:

Против тебя Аполлон быстро шёл по побоищу грозный.

Но бога ты не узнал, не заметил идущего в толпах:

16:790

Мраком великим одет был бессмертный, навстречу идущий.

Стал позади и в хребет и широкие плечи ударил

Мощной рукой: и в глазах потемнело, и всё закружилось

У Менетида; и шлем с головы его сбил дальновержец.

И под копыта коней медный шлем покатился, зазвякал;

16:795

И осквернился на нём пышный гребень из гривы, мараясь

Чёрною кровью в пыли. Прежде этого с ним не случалось,

Чтоб знаменитый тот шлем осквернялся когда-либо пылью!

Он на лихой голове и на лбу Ахиллеса героя,

Ярко сиял. Но Кронид порешил, что теперь шлем украсит

16:800

Гектора: так как уже приближалась и смерть к Приамиду.

Всё раздробилось копьё у Патрокла в руках, яркой медью

Сбитое, крепкое и преогромное, тяжкое; с плеч же

Щит, что до пят достигал, повалился с ремнём в пыль, на землю;

Пряжки доспеха порвал, медь раскрыл Аполлон небожитель.

16:805

Смута на душу нашла, а на члены Патрокла — истома;

Как околдовал он стал. Тут приблизился с острою пикой

И со спины между плеч поразил его воин дарданский,

Славный Эвфорб Панфоид, что блистал между сверстников в беге,

Также в метаньи копья, и в искусстве возницы; впервые

16:810

В юности выехав сам на конях, изучаться сраженьям,

Он уже двадцать бойцов поразил, с колесниц их сбивая.

И на тебя, о Патрокл, устремил он оружие первый,

Но ранил лишь, не сразил; и, из раны вновь выдернув пику,

Сразу назад убежал, скрывшись в толпах; не смел он так явно

16:815

Против Патрокла пойти, хоть и был тот уже безоружный.

Богом смирённый Патрокл и ударом Эвфорба, из боя

Сам к мирмидонцам-друзьям отступал, чтобы смерти избегнуть.

Гектор, увидев едва Менетида, высокого духом, —

Как отступал тот назад, пораженный блистательной медью, —

16:820

Быстро метнулся к нему сквозь ряды и копьём его ранил

В пах, под живот; глубоко медь во внутренность вгрызлась герою.

На́ землю пал Менетид, в горе страшное ввергнув данайцев.

Так же, как пламенный лев побеждает могучего вепря,

Если на горной тропе, оба гордые, в битве сойдутся

16:825

У небольшого ручья, оба мучимые сильной жаждой;

И запыхавшийся вепрь побеждён силой льва многомощной, —

Так Менетида, уже погубившего многих героев,

Гектор великий копьём низложил, ему душу исторгнув.

Гордый победой своей, произнёс он крылатые речи:

16:830

«Верно, хотел ты, Патрокл, нашу гордую Трою разрушишь,

Жён наших милых пленить и, лишив их священной свободы,

Всех увезти в кораблях далеко, в вашу землю родную!?

Нет, безрассудный! За них и могучие Гектора кони,

К яростным битвам летят по равнине, и сам я с оружьем

16:835

Между героев-троян здесь блистаю! Уж я-то надеюсь

Рабство от них отразить! А тебя вороньё растерзает!

Бедный! И сам Ахиллес не помог тебе, как ни могуч он!

Верно, тебе он велел, наставляя идущего в битву:

— Прежде не думай ко мне, конеборец Патрокл, возвращаться

16:840

В стан мирмидонский, пока сам у Гектора мужеубийцы

С жаркой груди не сорвёшь ты доспехов, дымящихся кровью! —

Верно, он так говорил, и послушался ты, безрассудный».

Еле дыша, отвечал Приамиду Патрокл благородный:

«Славься же, Гектор, теперь, величайся! То Зевс с Аполлоном

16:845

Дали победу тебе. Это боги меня победили!

Им это сделать легко. И доспехи они с меня сняли.

Ну а таких-то, как ты, даже если б и двадцать напало,

Все бы они полегли, сокрушённые пикой моею!

Пагубный рок, Аполлон, а от смертных — Эвфорб, сын дарданца,

16:850

В брани сразили меня! Ну, а ты уж четвёртый сражаешь.

Слово последнее — вот, и на сердце его сохраняй ты:

Жить и тебе самому на земле остаётся не долго.

Близко стоят за тобой Смерть и Участь суровая, скоро

Должен ты пасть от руки Ахиллеса, Эакова внука!»

16:855

Так лишь успел он сказать, тут же Смерть осенила Патрокла.

Тихо из тела душа излетев, опустилась к Аиду,

Плача о доле своей, покидая и силу и юность.

Но и умершему тут в гневе Гектор великий воскликнул:

«Что, мирмидонянин, ты предвещаешь мне грозную гибель?

16:860

Кто моежт знать?! Сам Пелид, может быть, сын богини Фетиды,

Прежде погибнет, моим поражённый копьём, дух испустит?»

Это сказав, наступил Гектор пяткой на мёртвое тело,

Медное вырвав копьё, навзничь труп опрокинул Патрокла.

Тотчас затем он с копьём к Автомедону бросился, чтобы

16:865

Свергнуть могучего там Ахиллесовых коней возницу.

Но Автомедона вмиг кони быстрые с места умчали,

Кони бессмертные, — дар от бессмертных богов для Пелея.

Песнь семнадцатая.

ПОДВИГИ МЕНЕЛАЯ

17:1

Не ускользнула от глаз Менелая, любимца Ареса,

Гибель Патрокла в бою, усмирённого силой троянцев.

Бросился тут же вперёд, Менелай, весь в сверкающей меди;

Он возле тела ходил, как теленка обходит с мычаньем

17:5

Матка, впервые родив, муки родов не знавшая прежде, —

Возле Патрокла ходил так герой Менелай светлокудрый,

Грозно к врагам он копьё выставлял со щитом меднобляшным,

Каждому, кто подойдёт, тут же душу исторгнуть готовый.

Но не хотел уступить и Эвфорб, знаменитый копейщик,

17:10

Тела Патрокла, к нему он приблизился чуть и воскликнул,

Так обращаясь к царю Менелаю, могучему в битвах:

«Зевса питомец, Атрид, повелитель мужей и народов!

Тело оставь! Отступи от моей ты кровавой добычи!

Раньше меня ни один из троян и союзников славных

17:15

В пламенной битве копьём не коснулся Патроклова тела.

Так что мне славу оставь, чтоб гордился я ею средь войска;

Или, страшись, и тебя я лишу твоей сладостной жизни!»

Вспыхнувший гневом, ему отвечал Менелай светлокудрый:

«Зевсом клянусь, так, как ты, беспредельно кичиться — позорно!

17:20

Так не гордится и лев своей силой, и тигр несмиримый;

Так не гордится и вепрь, что и большею яростью, дикий

В сердце свирепом своём, грозной силою пышет во гневе,

Как превозносят себя Панфоиды, метатели копий!

Но Гиперенор, твой брат, гордый силой и юностью буйной,

17:25

Быстро увял, как ко мне он с ругательством вышел навстречу!

Гордо кричал он, что я худший между данаями воин;

Только из битвы ушёл Панфоид не своими ногами

В дом свой, порадовать всех: и родных и жену молодую.

Так и надменность твою сокрушу я, когда ты посмеешь

17:30

Ближе ко мне подойти! Но прими мой совет: поскорее

Скройся в толпе и не стой здесь ты передо мной, пока горе

Вдруг не случилось с тобой! И дурак видит то, что случилось!»

Так он сказал, но Эвфорб непреклонный упорствовал снова:

«Нет, Менелай, расплатись ты теперь же со мной за убийство!

17:35

Брат мой тобою убит; и гордишься ещё ты, что сделал

Горькой вдовой у него в брачном ложе жену молодую,

В плач неутешный поверг и почтенных родителей также!

О! Без сомнения, их безутешных утешу я, если

В дом наш с твоей головой и с кровавым доспехом вернусь я,

17:40

Панфою в руки отдам их и матери нашей Фронтисе.

Но почему до сих пор не исполненным долг остаётся?!

Пусть всё решится в бою, и увидим: кто храбрый, кто робкий!»

Так он сказал и копьём в щит ударил его меднобляшный;

Но, твердый щит не пробив, лишь согнулось копейное жало

17:45

Медное. Тут Менелай устремился с убийственной медью,

Пламенно Зевса моля, чтобы кровью насытилось жало.

И отскочившему он в основание горла Эвфорбу

Жало вонзил и налёг, на могучую руку надеясь;

Быстро жестокая медь пробежала сквозь нежную шею.

17:50

Рухнул на землю Эвфорб, и на нём загремели доспехи;

Золотом и серебром перевитые, словно у граций,

Дивные кудри его чёрной вытекшей кровью покрылись.

Словно растит человек молодую оливу, лелея,

В уединении, где ключ ручья многоводного бьётся;

17:55

Пышно растёт она, вся в сребристом цвету; и качают

Тихие ветры её, словно в люльке, прохладою вея;

Но неожиданно вихрь мощный бури свирепой нагрянет,

Вырвет с корнями её, бросит тут же на чёрную землю, —

Так сына Панфоя вмиг, слишком гордого сердцем Эвфорба,

17:60

Царь Менелай низложил; стал его обнажать от доспехов.

Словно взращённый в горах, грозный лев, гордый мощью своею,

Среди пасущихся он ловит лучшую в стаде корову,

Шею ей вмиг сокрушив, захватив её в крепкие зубы;

Тут же горячую кровь с потрохами он жадно глотает,

17:65

Тушу терзая; кругом на ужасного псы и селяне,

Стоя вдали, дружный шум поднимают, но выйти боятся

Против него: бледный страх обнимает их робкие души, —

Так и трояне: кричат, но никто не отважится сердцем

В бой выйти против царя Менелая, высокого славой.

17:70

Скоро унёс бы к своим тот прекрасный доспех Панфоида

Сильный Атрид; но ему позавидовал Феб дальновержец.

Гектора он побудил в бой, Аресу подобного мужа,

Против Атрида: приняв образ Мента, кикон полководца,

Гектору Феб говорил, устремляя крылатые речи:

17:75

«Гектор! Напрасно коней ты Пелида преследуешь, кони

Неуловимы его. Знай, Пелидовы кони жестоки!

Их укротить, управлять — трудно смертному мужу любому,

Кроме Ахилла царя, что рождён от бессмертной богини!

Этой порой у тебя царь Атрид Менелай браноносный,

17:80

Тело Патрокла храня, сверг храбрейшего воина в стане,

Бурную мощь обуздал он Панфоева сына Эвфорба».

Так он сказал и опять к битве смертных вернулся бессмертный.

Гектору горькая скорбь сердце мрачное сжала жестоко;

Он осмотрелся вокруг, по рядам, и увидел Атрида:

17:85

Как тот торопится снять пышный светлый доспех; и — другого,

В прахе простёртого: кровь изливалась из раны широкой.

Бросился Гектор вперёд, облачённый сверкающей медью;

Громко крича, нёсся он бурным пламенем бога Гефеста.

Гектора клич боевой долетел до Атреева сына.

17:90

Тут со своею душой стал Атрид совещаться, волнуясь:

«Горе! Когда я доспех этот пышный оставлю, и брошу

Тело Патрокла, за честь за мою положившего душу, —

Каждый осудит меня аргивянин, который увидит!

Если ж на Гектора я и троян в одиночестве выйду,

17:95

Бегства стыдясь, — я один окружён буду войском троянским:

Всех призывает сюда за собой шлемоблещущий Гектор…

Но что же сердце моё так волнуется в думах напрасных!?

Кто, вопреки божеству, вдруг осмелится с мужем сражаться,

Богом хранимым, — беда над того головой быстро грянет!

17:100

Нет, аргивяне меня не осудят, когда уступлю я

Гектору, силе его: с божьей помощью Гектор воюет.

Если же встречу в рядах я Аякса, бесстрашного духом, —

С ним устремимся мы вновь на врага, в битве пламенной встретим

Даже и бога! Пусть так, лишь бы тело героя Патрокла

17:105

Нам Ахиллесу вернуть: из всех зол это б меньшее было».

Так он решался пока и обдумывал действие в сердце,

Близко троянцев ряды подошли; перед ними шёл Гектор.

И Менелай отступил и оставил Патроклово тело.

Он озирался назад, словно лев мощный, густобородый,

17:110

Если и псы и народ от загона волов его гонят

Копьями, криками; но гордо зверя могучее сердце,

Страха стесняется он; неохотно загон покидает, —

Так отошёл Менелай, светлокудрый герой, от Патрокла.

Встал, повернувшись к врагу, как приблизился к сонму данаев.

17:115

Стал он Аякса искать, Теламонова мощного сына.

Скоро увидел его он на левом крыле ратоборства,

Где тот дружины свои ободрял, поощряя на битву:

Ужасом их поразил дальновержец, ниспосланным свыше.

Быстро к Аяксу Атрид полетел; закричал, приближаясь:

17:120

«Друг Теламонид, сюда! За Патрокла сражённого — в битву!

Может быть, тело его мы сумеем вернуть хоть нагое

Сыну Пелея. Доспех уж похитил убийственный Гектор».

Это сказав, взволновал он воинственный дух у Аякса.

Тот устремился вперёд, вместе с ним Менелай светлокудрый.

17:125

Гектор меж тем, обнажив от прекрасных доспехов Патрокла,

Влёк, чтобы голову с плеч отрубить изощрённою медью,

Труп же увечный его бросить псам на съедение окрестным.

Вдруг Теламонид предстал перед ним со щитом преогромным,

Башне подобным. Назад отступил тут же Гектор, к дружинам,

17:130

И в колесницу вскочил; а доспехи отдал он троянцам,

Чтоб отнесли в Илион; чтоб на славу ему там хранились.

А Теламонид, щитом преогромным закрыв Менетида,

Грозно стоял, словно лев, что потомство своё защищает,

Если детёнышей вёл он дремучей дубравой и встретил

17:135

Ловчих на узкой тропе: раздражённый, сверкает глазами,

Хмурит он лоб до бровей, покрывая и брови и веки, —

Так Теламонид Аякс обходил Менетидово тело.

Возле него, но с другой стороны, Менелай браноносный

Мрачен стоял и питал в сердце он величайшее горе.

17:140

Главк Гипполохид тогда, полководец отважных ликийцев,

Глядя на Гектора, вдруг грозно с горькой сказал укоризной:

«Гектор! На вид ты герой, только сердцем далёк от геройства!

Добрая слава идёт о тебе, малодушный, напрасно!

Думай о способах, как от врагов и свой город, и дом свой

17:145

Можешь избавить теперь лишь с бойцами, рождёнными в Трое.

Что до ликиян, то впредь ни один не пойдёт на данаев

Биться за Трою: никто благодарности здесь не находит,

Кто не щадя живота бьётся с вашим врагом ежедневно.

Как защитишь ты в бою рядового бойца, о, несчастный,

17:150

Если не смог ты царя Сарпедона, и гостя и друга,

Выручить: предал его без защиты ахейцам в добычу?!

Мужа, который добра столько сделал при жизни, как Трое,

Так и тебе! Но и псов отогнать от него не дерзнул ты!

Если ещё хоть один из ликийских мужей мне послушен, —

17:155

Мы возвратимся домой! Приближается смерть к Илиону!

Если б в троянцах сердца дерзновенные были, и смелость,

Воинский дух, что ведёт в бой кровавый за землю родную

Против врагов, и труды боевые легко совершает, —

Скоро бы мы увлекли в илионские стены Патрокла!

17:160

А если б этот мертвец славный, нами захваченный в битве,

Прибыл бы вдруг в Илион, в дом владыки Приама; тогда бы

Скоро ахейцы и нам Сарпедона доспех возвратили,

Да и его самого принесли б мы в троянские стены:

Так как повержен слуга и товарищ героя, который

17:165

Всех аргивян при судах выше славой, и вождь он храбрейших.

Ты ж не осмелился встать Теламонову сыну навстречу

В битве за тело, врагу глядя прямо в глаза, без боязни!

Биться ты с ним не дерзнул! Несравненно тебя он храбрее!»

Гневно на Главка взглянув, отвечал шлемоблещущий Гектор:

17:170

«Главк, знаю, ты не такой! Но слова твои так безрассудны!

Друг, до сих пор я считал, что умом своим ты превосходишь

Всех, кто живёт на земле широчайшей державы ликийской.

Ум твой теперь не хвалю совершенно. Ну что говоришь ты?

Сетуешь ты, что не смел я Аякса огромного встретить?

17:175

Знай, что меня не страшат топот конский, сражения, битвы!

Всё же Кронида совет человеческих крепче советов:

Храброго он устрашит без труда, и отнимет победу,

Если решит; хотя сам прежде вёл он героя на битву.

Вместе со мной ты иди, рядом встань и на деле увидишь:

17:180

Целый ли день буду я, как ты тут проповедуешь, робким;

Иль у какого-нибудь здесь данайца, кипящего боем,

Мужество я укрощу при борьбе за Патроклово тело!»

Так он сказал и, троян возбуждая, тут громко он крикнул:

«Гордые Трои сыны! Рукоборцы дарданцы! Ликийцы!

17:185

Будьте мужами, друзья! И о доблести вспомните бурной!

Я же надену доспех боевой Ахиллеса героя,

Славный, его я добыл, как Патроклову силу разрушил».

Так восклицая, ушёл с поля боя пылающей Гектор,

Шлемом сияя. Стрелой он пустился и вскоре догнал уж

17:190

Воинов тех, что в святой Илион, торопясь, уносили

Славный Пелида доспех, знаменитый, изящный и яркий.

Встал он от боя вдали, чтобы тут поменяться доспехом.

Снял свой доспех и отдал, чтоб несли в илионские стены

Верные воины; сам он оделся доспехом бессмертным

17:195

Славного мужа, царя Ахиллеса; доспех этот боги

Дали Пелею царю; царь Пелей подарил его сыну,

Старцем уже; только сын не успел постареть под доспехом.

Зевс олимпиец в тот миг, увидав, как от битв удалённый

Гектор доспех надевал Ахиллеса, подобного богу,

17:200

Мудрой своей головой покачал, так в душе размышляя:

«Ах, злополучный, душа у тебя не предчувствует смерти,

Близкой к тебе! Ты доспех надеваешь бессмертный Пелида,

Сильного мужа, того, перед кем все другие трепещут!

Ты умертвил у него кроткодушного, храброго друга

17:205

И недостойно сорвал с плеч доспехи, взял шлем и оружье.

Что ж, нынче дам я тебе и победу, и славу, но плата

Будет такой: уж из рук у тебя не возьмёт Андромаха

Славных доспехов царя Ахиллеса, когда ты вернёшься!»

Так он сказал, утвердив то движеньем бровей своих чёрных.

17:210

Гектору в пору доспех оказался, и в сердце герою

Хлынул воинственный дух; преисполнились все его члены

Силой и крепостью. Он к знаменитым друзьям Илиона

С криком могучим пошёл. В ярком блеске доспехов бессмертных

Он представлялся теперь им самим Ахиллесом великим.

17:215

Так обходил он ряды, ободряя своих полководцев:

Там были Ме́дон и Месфл, Ферсилох, также Главк Гипполохид,

Гиппофоой, Дезинор, и Энном славный птицегадатель,

Форк, также Астеропей великан и герой, также Хромий.

К ним и ко всем остальным обратился он с речью крылатой:

17:220

«Слушайте, все племена наших верных несметных соседей!

Вас из далёких краёв собирая в священную Трою,

Не многолюдства искал, я нужды не имел в нём нисколько.

Нет, я хотел, чтобы вы наших жён и детей защищали,

Ревностно их берегли от любителей войн, от данайцев.

17:225

С этими мыслями я продовольствием, кормом, дарами

Свой истощаю народ, чтобы мужество ваше возвысить!

Так повернитесь к врагу и сражайтесь! Герой либо гибнет,

Либо сам губит врага! На войне нет другого призванья!

Тот, кто Патрокла из вас, — пусть убитого, — вырвет из боя,

17:230

В руки троян передаст, перед кем Теламонид отступит,

Тот половину возьмёт из добычи, другая по праву

Будет моей; пополам мы разделим и славу, и гордость!»

Так он сказал. И они на данаев обрушились лавой,

Копья подняв и горя каждый в сердце надеждою гордой:

17:235

Тело Патрокла отбить у Аякса, твердыни данаев.

Глупые! Многим тогда душу вынул Аякс возле трупа!

Но, видя полчища их, он сказал Менелаю герою:

«Зевеса питомец, мой друг Менелай! Вижу я, что едва мы

Сами успеем с тобой возвратиться живыми из битвы!

17:240

Я беспокоюсь теперь уж не столько о теле Патрокла, —

Скоро несчастный и псов и пернатых троянских насытит, —

Сколько о наших с тобой головах беспокоюсь, чтоб горе

Их не постигло. Гляди, Гектор тучей здесь всё покрывает

Войск браноносных; и к нам, очевидно, приблизилась гибель!

17:245

Друг мой, героев зови ты данайских; быть может, услышат».

Так он сказал. И его Менелай светловласый послушал,

Голосом громким вскричал, призывая на помощь данаев:

«Други мои! Вы, вожди и правители храбрых данаев!

Вы, кто на дружных пирах вместе с нами, сынами Атрея,

17:250

Пьёте народное, и каждый правит народом подвластным,

Так как и славу, и власть вы приемлете свыше, от Зевса!

Каждого я не могу распознать предводителя войска,

Так как вокруг нас кругом битвы бурное пламя пылает!

Все поспешите сюда и, наполнившись гнева, не дайте

17:255

Телу Патроклову стать здесь игралищем псов илионских!»

Так он кричал. И его тут услышал Аякс Оилеев;

Первым сквозь битву бегом поспешив к Менелаю, встал рядом:

Следом за ним — Девкалид и соратник царя Девкалида,

Вождь Мерион, что сравним с Эниалием мужеубийцей.

17:260

Прочих вождей имена кто бы мог перечислить на память,

Тех, что на помощь пришли и данаев на бой возбудили?

Первой громада троян налетела; их вёл славный Гектор.

Так же, как в устьях реки, отягчённой дождями от Зевса,

Яростно хлещет прилив, на теченье реки нападая;

17:265

Воют от волн берега и утёсы: река спорит с морем, —

Столь же был шумен и крик, что подняли трояне. Данайцы ж,

Тело вождя окружив, и единым кипящие духом,

Крепко сомкнули щиты свои медные. Над головами,

Мрак громодержец разлил страшный возле сияющих шлемов,

17:270

Нет, никогда Менетид ненавистен владыке бессмертных

Не был, пока он дышал и служил Эакиду герою;

И не хотел грозный Зевс, чтоб едой для собак илионских

Стал Менетид. Так поднял он друзей на защиту Патрокла.

Сбили ахейских сынов быстрооких троянцы вначале.

17:275

Тело оставили те, побежали. Троянцы, однако,

Ни одного поразить не смогли, лишь надменно пылали;

Труп же они увлекли. Но не долго стояли данайцы

Молча, от тела вдали: развернул их чудесно и быстро

Сын Теламона Аякс, что и видом своим, и делами

17:280

Всех аргивян превышал, уступал лишь Пелиду герою.

Ринулся он сквозь ряды, мощью грозному вепрю подобный

Горному, что молодых звероловов и псов их свирепых

В дебрях рассыплет легко, быстро к ним обращаясь в атаке, —

Так благородный Аякс, Теламона почтенного отпрыск,

17:285

В быстрой атаке легко вдруг рассыпал густые фаланги

Трои сынов, что уже труп Патрокла горели желаньем

В город, за стены увлечь и покрыться великою славой.

Тело уж Гиппофоой, славный сын пеласгийского Лефа,

За ногу быстро тащил по кровавому полю сраженья,

17:290

Крепко ремнём обвязав за лодыжку вокруг сухожилья.

Гектору этим хотел угодить и троянам. Но быстро

Гибель пришла, и друзья не спасли его, хоть и пытались.

Грозный Аякс, разорвав толпы ратных, обрушился вихрем,

Пикой ударил его прямо по меднощёчному шлему.

17:295

Шлем густогривый легко разошёлся под медью жестокой,

Мощной рукой поражён и огромною острою пикой.

Череп раздроблен, и мозг вместе с кровью потёк вдоль по древку.

Гиппофоой сразу сник, из трепещущих рук тут же выпал

Крепкий ремень и нога у Патрокла упала на землю.

17:300

Рядом с ним Гиппофоой ниц упал, возле мёртвого мёртвый.

Пал от Лариссы родной далеко, и родителям бедным

Он не воздал за труды воспитания; век его краток

Был на земле, прерван он пикой сына царя Теламона.

Гектор в Аякса тогда посылает сияющий дротик.

17:305

Тот, хоть и видел, едва уклонился от быстролетящей

Меди. Но Схедия медь поразила, Ифитова сына,

В славном Панопе он жил, храбрый муж, предводитель фокеян,

Домом богатым владел и бесчисленным правил народом.

Гектор его поразил под ключицу, и бурное жало,

17:310

Шею герою пробив, сквозь плечо пробежало наружу.

С шумом на землю он пал, и взгремели на павшем доспехи.

Форк Фенопид защищал тело Гиппофооя отважно;

Мощный Аякс, налетев, пикой прямо в живот ему стукнул,

Лату доспеха пробив; тут же внутренность вышла наружу.

17:315

Наземь упал Фенопид, скрёб руками он твёрдую землю.

Тут отступили ряды первых ратников с Гектором вместе.

Громко победно вскричав, трупы Гиппофооя и Форка

Разом данайцы к себе увлекли и сорвали доспехи.

Скоро б трояне опять от данаев воинственных скрылись

17:320

В Трое, за стены, своей побеждённые слабостью духа;

Славу б данайцы нашли, против судеб и воли Кронида,

Доблестью, силой своей. Только тут Аполлон на данаев,

Гневный, Энея воздвиг, прежде образ прияв Перифаса,

Сына Эпита: он был при отце престарелом Энея,

17:325

Вестником, старым уж стал, но исполнен был кротких советов.

Феб, старца образ прияв, так сказал Анхизиду Энею:

«Как бы смогли вы, Эней, защитить, вопреки и бессмертным,

Гордую Трою, когда раньше видел других я героев,

Тех, что на твердость сердец и на силу надеялись крепко,

17:330

С меньшей дружиной своей бились храбро, без всякого страха!

К вам же теперь даже Зевс благосклоннее, чем к аргивянам:

Ждёт он победы! Но вы лишь трепещете, стоя без битвы!»

Так он сказал. И Эней, только глянув в глаза Перифаса,

Феба в нём сразу узнал. Громко он тогда Гектору крикнул:

17:335

«Гектор! И вы, все вожди и троян и союзных народов!

Стыд нам, когда мы опять от данаев воинственных в Трое

Скроемся, только своей побеждённые слабостью духа!

Нет же! Сейчас предо мной Феб предстал и сказал дальновержец,

Что сам всесильный Кронид в битве к нам благосклонен сегодня!

17:340

В бой на данаев пойдем! Пусть не думают: с телом Патрокла

К чёрным своим кораблям удалиться спокойно, без битвы!»

Так он сказал. Вышел сам из передних и встал перед войском.

Трои сыны в тот же миг повернулись лицом к аргивянам.

Тут благородный Эней сверг копьём Леокрита, герой тот, —

17:345

Сын Аризбанта и друг Ликомеда, — отважным был в битвах.

Горько о друге скорбя, запылал Ликомед благодушный;

Встав возле тела его, он метнул свой сияющий дротик

В сына Гиппаса, в вождя пеонийского, в Аписаона;

Печень под сердцем пронзил и сломил ему крепкие ноги,

17:350

Мужу, который притёк от цветущих полей пеонийских

И на сраженьях блистал, как храбрейший по Астеропее.

В ярости Астеропей бранодушный, печалясь о друге,

В бой на данаев пошёл и ударил, пылая сразиться:

Тщетная доблесть! Кругом, как стеной, оградили щитами

17:355

Тело Патрокла они, копья острые выставив всюду.

Их беспрестанно Аякс обходил, горячо убеждая

Шагу назад не ступать, защищая Патроклово тело;

Также не лезть и вперёд, от дружины вдали не сражаться;

Крепко у тела стоять и при нём с нападавшими биться.

17:360

Так их великий Аякс убеждал. Между тем заливалась

Кровью багряной земля, и валились одни на другие

Трупы как храбрых троян и союзников их знаменитых,

Так и данайских мужей: и они не без крови сражались,

Но меньше гибли в бою, потому что всегда размышляли,

17:365

Как им друг друга в бою защитить от опасности грозной.

Битва как грозный пожар полыхала. Тут каждый сказал бы:

Верно, ни солнце теперь и ни месяц на небе не целы, —

Мраком покрыты таким на побоище были герои,

Что Менетида, кругом защищая, стояли отважно…

17:370

Прочие ж рати троян и красивопоножных данаев

Вольно сражались. Везде воздух ясен над ними; разлился

Пламенный солнечный свет над равниною всей; над горами

Облачка не было там. И войска с частым отдыхом бились.

Стоя вдали от врага, уклонялись от стрел излетевших

17:375

Стороны обе легко. В центре ж поля, во мраке и сече

Горе терпели бойцы: медь жестокая била нещадно

Лучших, храбрейших. А два браноносца и вовсе не знали,

Что Менетид уж убит; эта весть не дошла к Фразимеду,

Также и к брату его Антилоху; они всё считали:

17:380

Жив ещё храбрый Патрокл, впереди бьёт он гордых пергамлян.

Бились от центра они далеко, там от смерти и бегства

Оберегали друзей; так велел им отец, славный Нестор,

В бой двух могучих сынов от ахейских судов посылая.

В центре же весь этот день бушевала безумная битва.

17:385

От боевого труда непрерывного потом и пылью

Были покрыты бойцы сверху донизу: ноги и руки,

Лица, доспехи. Кругом пыл сраженья кипел вокруг тела

Славного друга царя Ахиллеса, Пелеева сына.

Словно даёт человек сильным юношам для растяженья

17:390

Кожу большого вола, напоённую жиром; те взяли,

Крепче её захватив, и, кругом расступаясь, все тянут

В разные стороны: жир исчезает и влага выходит;

И от растяжки такой кожа сразу становится больше, —

Так Менетида туда и сюда в тесном месте сраженья,

17:395

Те и другие влекли, те и эти пылали надеждой:

Трои сыны — утащить к Илиону, данайцы ж напротив —

К быстрым судам утащить. Так у тела кипел ратоборный

Яростный бой. Ни Арес, разжигатель мужей, ни Афина,

Даже и в гневе, тот бой увидав, не ругали бы смертных.

17:400

Подвиг, жестокий такой и коням и бойцам, за Патрокла

В день этот Зевс учредил. Между тем об убийстве Патрокла

Вовсе не знал Ахиллес сын Пелея, бессмертным подобный,

Так как войска далеко от ахейских судов воевали,

Возле троянской стены. Он не думал, что тот уже мёртвый;

17:405

Думал Пелид, что друг жив и, дойдя до ворот Илиона,

Вновь возвратится к нему, так как знал, что Приамовой Трои

Храбрый Патрокл без него, да и с ним, всё равно не разрушит.

Часто он слышал о том от Фетиды, от матери: тайно

Сыну в беседах она возвещала решение Зевса.

17:410

Только грозившей ему жесточайшей беды не открыла

Нежная мать, что его друг любимейший должен погибнуть.

А возле тела шёл бой неотступный, и, выставив копья,

Яро друг друга бойцы, непрерывно сшибаясь, разили.

Так восклицал ни один среди меднодоспешных данаев:

17:415

«Други данаи! Для нас возвратиться отсюда — бесславно,

К нашему стану! Уж пусть тут, на месте, земная утроба

Мрачная, всех нас теперь и поглотит! То радостней будет,

Чем допустить, чтоб от нас конеборцы трояне Патрокла

Вдруг увлекли в Илион и сияющей славой покрылись!»

17:420

Так же кричал кто-нибудь и в дружинах троян крепкодушных:

«Други трояне! Пускай мы должны возле трупа погибнуть

Все до последнего, но всем ни шагу назад с поля боя!»

Так восклицали они, и себя, и друзей распаляя.

Яростно бились бойцы; всюду гром раздавался железный,

17:425

К медному небу летя по пустынным пространствам эфира.

Кони Пелида вдали от пылающей битвы стояли,

Плакали стоя, с тех пор как почуяли: пал их правитель,

Свержен могучей рукой конеборного Гектора наземь.

Зря Автомедон на них, сын Диора, искусный возница,

17:430

С силой проворным бичом налегал, понуждая их к бегу;

Ласковым словом ли он, или бранью пытался их сдвинуть,

Те — ни вперёд, ни назад: ни на битву к дружинам ахейским,

Ни в мирмидонский свой стан, к Геллеспонту широкому, к яслям;

Лишь неподвижно стоят, словно столб на могильном кургане —

17:435

Памятник мужа-вождя, или, может, жены именитой.

Так неподвижны они в колеснице прекрасной стояли,

Головы вниз опустив, а из глаз у печальных животных

Горькие слёзы текли под копыта на чёрную землю.

Так охватила их грусть о хозяине. Пышные гривы,

17:440

Выпав из упряжи вниз, пылью возле копыт осквернялись.

Видя печальных коней, пожалел их Кронид промыслитель

И, головой покивав, так подумал душою бессмертной:

«Ах, злополучные! Вас для чего мы дарили Пелею,

Смертному сыну земли, не стареющих вас и бессмертных?

17:445

Разве затем, чтоб с людьми вы познали и беды, и скорби?

Ведь среди тварей любых, что и дышат и ползают в прахе,

В целой вселенной нельзя отыскать человека несчастней.

Но не печальтесь: за то не везти в колеснице блестящей

Гектора славного вам, торжествующего. Не позволю!

17:450

Хватит с него и того, что доспехом Ахилла гордится!

Вам же я новую дам силу в души и в резвые ноги,

Чтоб Автомедона вы из пылающей битвы здоровым

К чёрным судам унесли. А троянам ещё дам я славу

Рати данаев крушить, пока к стану судов не отступят,

17:455

Солнце пока не зайдёт и священный не спустится сумрак».

Так он сказал, и коням он вдохнул благородную силу.

Кони, от пыли земной отряхнули прекрасные гривы,

И с колесницей своей между двух ополчений влетели:

Так Автомедон напал на троян, всё о друге печалясь.

17:460

Он на конях налетал, как на стаю гусиную коршун,

И быстро вновь убегал от свирепости толпищ троянских.

Вновь развернувшись, опять гнал коней, обращал толпы в бегство.

Только, бросаясь на них, не сражал он троянцев бегущих:

Был Автомедон один и не мог в колеснице священной,

17:465

Сам и копьё устремлять, и коней укрощать быстролётных.

Скоро увидел его мирмидонянин, сердцу любезный

Искренний друг Лаеркид Алкимедон, внук славный Эмона.

Сзади приблизившись, он Автомедону громко тут крикнул:

«Друг Автомедон! Какой из бессмертных вложил в твоё сердце

17:470

Столь бесполезный совет, здравый смысл твой отняв и сужденье?

Что же ты против троян, впереди, одинокий воюешь?

Друг у тебя умерщвлён, а бронёю, с него совлечённой,

Гектор покрыл себе грудь и кичится доспехом Ахилла!»

Тут с колесницы ему отвечал Диорид Автомедон:

17:475

«Кто, Алкимедон, как ты, из могучих ахеян искусен

Этих бессмертных коней удержать и покорность и ярость?

Равный богам Менетид был искусен в том, в дни своей жизни,

Но одолела судьба и великого; смерть всех равняет!

Друг мой! Возьми у меня этот бич и блестящие вожжи,

17:480

Я ж с колесницы сойду, чтоб сражаться за тело Патрокла».

Так он сказал. В тот же миг в колесницу вскочил Алкимедон;

Принял и вожжи и бич он от друга в могучие руки,

А Диорид соскочил. Тут, увидев их, Гектор воитель

Так Анхизиду сказал, что был ближе других полководцев:

17:485

«Храбрый Эней Анхизид, меднолатный дарданцев правитель!

Друг мой, я вижу коней быстроногого мужа Пелида,

В битву вернулись они, но с возницами, робкими духом.

Я их надеюсь добыть в этот раз, если ты мне поможешь.

Вместе с тобой нападём на коней, и тогда, я уверен,

17:490

Что не посмеют на бой с нами выйти сражаться данайцы».

Так он сказал. И его сын Анхиза послушался храбрый:

Бросились оба вперёд, прикрываясь щитами из кожи

Крепкой, телячьей, сухой и покрытой слоями из меди.

С ними и Хромий герой, и Арет, красотой равный богу,

17:495

Бросились оба; сердца их одна лишь надежда ласкала:

Смелых возниц поразить, и угнать их коней крутошейных.

О, вы безумцы! И вам суждено не без крови вернуться

От Автомедона. Он помолился Крониду, и тут же

Мрачное сердце его вдруг наполнилось силой, отвагой.

17:500

Быстро воззвал Диорид к Алкимедону, верному другу:

«Друг Алкимедон! Держись ты с конями поближе, пусть слышу

Я за спиною их храп, силой пышущих, так как уверен:

Гектор свирепство своё обуздает едва ли, пока он

Сам, устремлённый на нас, не взойдёт в колесницу Ахилла,

17:505

Нас умертвив, и пока не рассеет фаланги ахейцев,

В бег обратив, или сам перед ними не ляжет сражённый!»

Так он сказал и воззвал к Менелаю царю и к Аяксам:

«Царь Менелай! И мужей воеводы аргивских, Аяксы!

Храбрым ахейцам другим предоставьте заботу о мёртвом;

17:510

Пусть окружают его и атаки врагов отражают;

Вы же от нас, от живых, отразите грозящую гибель!

Здесь нападают на нас, окружённых убийством плачевным,

Гектор герой и Эней: то храбрейшие воины Трои!

Но то, что будет, лежит то пока у богов на коленах:

17:515

Брошу копьё во врага, а Кронид пусть решит остальное!»

Это сказав, он сотряс и метнул длиннотенное мощно.

В щит он Арету попал, в круговидный, блистающий медью.

Щит же копья не сдержал: сквозь него оно мигом проникло;

Пояс прекрасный пробив, с болью в низ живота погрузилось.

17:520

Так, если вдруг топором острым юноша сильный с размаху

Вдарит степному телку меж рогов, поразив его разом,

Жилы и кости совсем рассечёт: тот, взбрыкнув, тут же рухнет.

Так и Арет, подскочив, рухнул навзничь. Копьё острой медью

Сильно в утробе его сотряслось и разрушило крепость.

17:525

Гектор метнул тут копьё в Автомедона. Но Автомедон,

Это заметив, сумел уклониться от меди блестящей,

Быстро пригнувшись. Копьё за спиной, длиннотенное, в землю

Чёрную злобно вонзясь, долго верхним концом трепетало,

Ярость пока не прошла беспощадной, убийственной меди.

17:530

Тут бы они на мечах в рукопашном сошлись для сраженья,

Но разлучили их вдруг два Аякса могучих, пришедших

К ним через сечу и бой, как услышали зов о подмоге.

Этих могучих бойцов испугавшись, скорей отступили

Гектор герой, и Эней Анхизид, и божественный Хромий,

17:535

Сердцем терзаясь, что там и Арета оставили, друга,

В прахе лежащим. С него сын Диора, Аресу подобный,

С тела доспехи сорвал; торжествуя, над трупом воскликнул:

«Ах, наконец, я печаль о Патрокле сумел хоть немного

В сердце своём отвести, пусть поверг и слабейшего мужа!»

17:540

Это сказав, бросил он свой кровавый трофей в колесницу;

Быстро поднялся и сам. По рукам и ногам был он кровью

Всюду облит, словно лев кровожадный, быка растерзавший.

С новой свирепостью бой разгорелся за тело Патрокла.

Тяжкий, для многих он был и последним; его распаляла

17:545

Сильно Афина, с небес Зевсом посланная, чтоб данайцам

Дух боевой возбудить: обратилось и к ним сердце Зевса.

Словно по небу простёр Зевс багряную радугу, смертным

Знаменье этим явив: либо скорой войны смертоносной,

Либо холодной поры, принуждающей пахарей даже

17:550

В поле труды прерывать, на стада наводящей унынье, —

Облаком точно таким вся одевшись, багряным, Афина

К сонму данаев сошла и у каждого дух распаляла.

Прежде к Атриду она обратилась, помощница в битвах.

Ближе других Менелай оказался, к нему и взывала,

17:555

Феникса образ приняв, сильным голосом старца сказала:

«Стыд и позор, Менелай, на тебя упадёт вековечный,

Если Патрокла, — царя Ахиллеса ближайшего друга, —

Здесь, под троянской стеной, в поле, быстрые псы растерзают!

Действуй решительно! Всех подними на сраженье данаев!»

17:560

Тут же сказал ей в ответ Менелай, знаменитый воитель:

«О, мудрый Феникс, отец, древний старец! Пусть даст же Афина

Силу мне в руки и пусть защитит от убийственных копий!

В сечу готов я лететь, и готов я отстаивать тело

Друга Патрокла: его смерть мне душу печалью тревожит!

17:565

Только, как бурный огонь, непрестанно свирепствует Гектор,

Всё истребляя кругом! Прославляет его громовержец!»

Так он сказал. Зевса дочь светлоокую радость объяла,

Так как молящийся муж из богов её первую вспомнил.

Силу и в плечи его, и в колени послала богиня,

17:570

Смелостью мухи ему она сердце наполнила: сколько б

Раз не сгонял её муж, дерзновенную, с тела, та снова

Рвётся его укусить, человеческой крови желая.

Смелость такая теперь в мрачном сердце Атрида царила.

Он к Менетиду спешит, с силой мечет блестящую пику.

17:575

Был меж троянцами там вождь Подес, храбрый сын Этиона,

Славой, богатством блистал, среди граждан троянских особо

Гектором чтим был, как друг и в пирах собеседник приятный.

В бегство его обратив, царь Атрид Менелай светловласый

В пояс его поразил; медь насквозь просадила Подеса.

17:580

С шумом тот грохнулся в пыль. Тут Атрид Менелай дерзновенно

Труп его к сонму друзей от троян сам повлёк одинокий.

Гектора этой порой побуждал стреловержец, пришёл он,

Образ Фенопа приняв, Азиада; Приамову сыну

Другом любезным он был, Абидоса приморского житель.

17:585

Так, его образ прияв, говорил Аполлон стреловержец:

«Кто ж из данайцев ещё устрашит тебя более, Гектор,

Если боишься теперь Менелая? Бежишь! Он ведь раньше

Слабым считался в боях, а теперь он один от пергамлян

Тело к данайцам влечёт твоего ж, им убитого, друга

17:590

Храброго, в первом ряду, — тело Этионида Подеса!»

Так он сказал. Скорби мрак чёрной тучей покрыл Приамида;

Он устремился вперёд, потрясая сверкающей медью.

Взял тут Кронион свой щит — с бахромою прекрасной эгиду

Огненнояркую, и, чёрной тучей покрыл гору Иду,

17:595

Молнией страшно блеснул, загремел, потрясая эгидой,

Бегство данайцам неся, вновь победу послал он троянцам.

В бегстве ужасном том вождь Пенелей беотиец стал первым.

Он непрестанно вперёд устремлялся, но ранен был медью.

Сверху скользнув по плечу, рассекло ему тело до кости

17:600

Па́нфоя сына копьё, Полидамаса, в ближнем сраженьи.

Леита Гектор копьём ранил, Алектрионова сына:

Руку у кисти пронзил и заставил покинуть сраженье.

Тот, озираясь, назад побежал, не надеясь уж больше

Пику в руке удержать и, как прежде, сражаться с врагами.

17:605

Бросился Гектор за ним. Но тут Гектору в панцирь блестящий

Пику вонзил Девкалид близ соска, но сломалась у трубки

Пика огромная. Крик громогласный издали троянцы.

Гектор тут с силой метнул в Девкалида копьё, Девкалид же

На колеснице стоял. Чуть лишь Гектор промазал, но всё же

17:610

Керана он поразил, Мерионова друга-возницу,

Керан за другом своим из цветущего Ликтоса прибыл.

Пешим сначала пришёл Девкалид от судов мореходных

В битву, и верно б врагам он доставил великую славу,

Если бы Керан коней не пригнал быстроногих скорее:

17:615

Светом явился тогда он царю, смерть отвёл роковую,

Сам же — свой дух испустил под могучей рукой Приамида.

Гектор под челюсть попал, и копьё тому вышибло зубы,

И посредине язык рассекло острой медью вознице.

Он с колесницы упал, вожжи следом разлились по пыли.

17:620

Их Мерион, наклонясь, спешно ловит из пыли руками;

Ловко их поднял с земли и воскликнул царю Девкалиду:

«Идоменей Девкалид, мчись скорей к кораблям быстролётным!

Видишь теперь ты и сам, что победа уже не ахейцев!»

Тут же бичом Девкалид по коням дивногривым ударил

17:625

И полетел к кораблям. Жуткий страх овладел его сердцем.

В это же время Аякс и Атрид светлокудрый постигли

Волю Кронида, что он вновь троянцам дарует победу.

Воинству крикнул тогда Теламонид Аякс громогласно:

«Горе, друзья нам! Теперь даже тот, кто совсем мало мыслит,

17:630

Ясно поймёт, что Кронид славу снова троянцам дарует!

Копья и стрелы троян, кто бы их ни послал: слабый, сильный, —

Все попадают! Кронид без различия их направляет.

Наши — лишь землю грызут, острой медью вонзаясь без пользы!

Всё же, данаи, решим и отыщем полезное средство,

17:635

Как от врагов унести Менетидово тело; как вместе

В стан возвратиться самим, чтоб друзей нам обрадовать милых!

Думают, глядя на нас, сокрушаясь, они, что не сможем

Выдержать мощи лихой Приамида мы, мужеубийцы;

Думают, в панике мы побежим к кораблям мореходным.

17:640

О, если б встретился муж, что способен сказать Ахиллесу

Страшную весть! Ведь Пелид и не слышал, я думаю, вовсе

Вести жестокой, что друг его милый, Патрокл, пал в сраженьи.

Но я не вижу таких смельчаков в нашем войске ахейском.

Мраком глубоким покрыт каждый ратник и конь нашей рати!

17:645

О, Зевс владыка, избавь аргивян от ужасного мрака!

Свет нам дневной возврати! Дай нам видеть, кто нас окружает!

И, если хочешь, губи, но при свете губи, не во мраке!»

Так он сказал. И Кронид умилился слезам и молитве:

Чёрную тучу отвёл, быстро мрак ненавистный рассеяв.

17:650

Солнце сияло с небес, битва страшная вся осветилась.

И Теламонид Аякс так сказал Менелаю Атриду:

«Ну-ка, теперь посмотри, Менелай благородный, найдёшь ли

Где Антилоха живым, сына Нестора старца. Быть может,

Ты убедишь его: пусть поскорее идёт к Ахиллесу

17:655

С вестью жестокой, что друг его милый, Патрокл, пал в сраженьи!»

Так он сказал. И Атрид Менелай светлокудрый исполнил.

Шёл от побоища он неохотно, как лев от загона,

Где и людей и собак раздражая, устал уж и сам он.

Зверю они не дают жира вкусного с мясом похитить:

17:660

Целую ночь стерегут. Лев же, жаждущий мяса, отважно

Рвётся вперёд, только зря все старанья: из рук дерзновенных

Частые копья летят и горящие головни с шумом

Зверю навстречу. Он их опасается всё же, свирепый,

Но лишь со светом зари удаляется, сердцем печален.

17:665

Так от Патрокла герой Менелай отошёл неохотно,

С сильным волненьем в душе: беспокоился он, чтоб ахейцы

В пагубном страхе врагам не оставили тела Патрокла.

Очень просил он тогда Мериона и храбрых Аяксов:

«Други мои! Мерион и Аяксы! Дружин полководцы!

17:670

Вспомним теперь доброту и душевность героя Патрокла;

Вспомните все, что пока он был жив, как приветен со всеми

Быть он умел! А теперь он настигнут судьбою и смертью!»

Так говоря, уходил от друзей Менелай русокудрый.

Зорко смотрел он вокруг, как орёл быстролётный, который,

17:675

Видит острей, говорят, остальных поднебесных пернатых:

Как высоко ни парит, от него не укроется лёгкий

Заяц, под тёмным кустом притаившийся; он на добычу

Падает камнем; и вверх унесёт, и лишит слабой жизни.

Так же и ты, Менелай благородный, своим светлым взглядом

17:680

Быстро искал по всему необъятному войску ахеян:

Где не найдёшь ли в живых молодого вождя Антилоха.

Вскоре увидел его Менелай, как он с левого фланга

Жарко друзей ободрял, побуждая на крепкую битву.

Ближе к нему подходя, закричал Менелай светлокудрый:

17:685

«Зевса питомец! Сюда, Антилох, поспеши и услышишь

Горькие вести о том, чего быть не должно бы и вовсе!

Ты, я уверен, и сам ясно видишь своими глазами,

Беды какие Кронид на данайских героев обрушил!

Славу троянцам он дал! И погиб аргивянин храбрейший:

17:690

Пал благородный Патрокл! Горе! Горе данаев постигло!

Друг! К кораблям поспеши, к мирмидонским, немедля: Ахиллу

Весть объяви! Может быть, он успеет спасти хоть нагое

Тело Патрокла. Доспех уж совлёк торжествующий Гектор!»

Так он сказал. Антилох, весть услышав, в душе ужаснулся;

17:695

Долго от ужаса нем он стоял: голос звонкий прервался.

У Антилоха глаза вдруг наполнились быстро слезами.

Но, несмотря ни на что, он приказ Менелая исполнил:

Бросился тут же, доспех ратный свой Лаодоку доверил,

Другу-вознице, коней тот держал рядом твёрдокопытых.

17:700

Льющего слёзы, его быстро ноги несли с поля боя,

Чтобы недобрую весть возвестить Ахиллесу Пелиду.

Сердцу, Атрид, твоему не угодно, божественный, было

Там притеснённых друзей защищать, тех, которых оставил

Нестора сын Антилох, к сожаленью большому пилосцев.

17:705

К ним ты на помощь послал Фразимеда, подобного богу.

Сам же опять полетел на защиту Патрокла героя,

Вместе с Аяксами встал и сказал им крылатое слово:

«Я Антилоха послал к мирмидонским судам мореходным.

С вестью Пелиду царю, быстроногому. Но, я уверен,

17:710

Он не придёт, хоть и гнев он на Гектора страшный питает.

Как вступит в битву Пелид без оружия и без доспехов?

Сами, данаи, должны мы придумать надёжнейший способ,

Как нам и тело спасти Менетида от рати троянской,

Как и самим избежать страшной смерти в сражении грозном».

17:715

И Менелаю тогда отвечал грозный сын Теламона:

«Всё справедливо, что ты говоришь, Менелай знаменитый!

Сделаем так: вы вдвоём с Мерионом Молидом возьмите

Тело, чтоб в стан унести, прочь из боя, а мы вас прикроем:

Будем сражаться вдвоём с мощным Гектором, с силой троянской!

17:720

Имя одно нам дано, равносильны мы в битвах, и раньше,

Рядом сражаясь, не раз мы Ареса грозу выносили!»

Так сказал он. И они, подхватили Патрокла, подняли

И высоко над землёй понесли. Закричали ужасно

Трои сыны, увидав, поднимающих тело данаев;

17:725

Бросились в битву, как псы на пустынного сильного вепря,

Если он ранен; летят впереди молодых звероловов;

Рвутся сначала они, растерзать нетерпеньем пылая;

Но, повернётся едва он на них, гордый силой своею, —

Мечутся псы кто куда, рассыпаясь кругом перед вепрем.

17:730

Так и трояне толпой неотступно неслись поначалу,

В тыл аргивянам мечи и двуострые копья колебля;

Но лишь Аяксы на них, повернувшись едва, становились, —

Лица бледнели троян, и от них ни один не решался

Выйти для битвы вперёд, чтоб сразиться за тело Патрокла.

17:735

Так уносили они Менетида Патрокла из боя

К стану ахейских судов. По следам их шёл бой, разгораясь,

Бурный, как жадный огонь, в день сухой устремлённый на город:

Вдруг запылавший, он всё пожирает; рассыплет он зданья

В страшном пожарище, и с шумом ветром раздуется пламя.

17:740

Так колесниц и коней, и бойцов меднолатных несётся

Бранный, неистовый шум по следам отступавших героев.

И, словно мулы в ярме, что крепки и выносливы, тянут

С горных лесистых высот по дороге крутой, каменистой,

Брус корабельный вдвоём, или мачту огромную; рьяно

17:745

Трудятся оба, спешат, от напряга и пота страдая, —

С рвеньем таким же несли аргивяне Патрокла. В тылу их

Бились Аяксы, врага отражая. Так бурные воды

Держит поросший леском длинный холм, что лежит с краю поля.

Реки могучие он, с их свирепостью волн, преграждает,

17:750

Держит, и весь их напор гонит дальше, в другие долины.

Реки ж не в силах тот холм, хоть сильны, ни размыть, ни разрушить.

Так и Аяксы, держась позади, каждый раз отражали

Натиск троянцев. Но те наступали, особенно двое:

Мощный Эней Анхизид и доспехом сверкающий Гектор.

17:755

И, словно туча скворцов или галок испуганных мчится

С криками ужаса, вдруг видя сверху летящего камнем

Ястреба, страшную смерть приносящего мелким пернатым, —

Так перед Гектором и Анхизидом юнцы из ахейцев

С ужаса воплем неслись, доблесть воинскую забывая.

17:760

Ров и окрестность вокруг всю покрыли оружием пышным

В бегстве данайцы. Так вихрь бурной битвы свирепствовал страшно.

Песнь восемнадцатая.

ИЗГОТОВЛЕНИЕ ОРУЖИЯ

18:1

Словно безумный пожар полыхал, так сражались герои.

Тут Антилох, торопясь, прибежал к Ахиллесу Пелиду,

Видит его одного: тот сидел у судов островерхих,

Всё размышляя о том, что свершилось уже, что свершится.

18:5

Тихо вздохнув, говорил сам с собой Ахиллес быстроногий:

«Горе! Что думать? Зачем кудревласые дети Эллады

Снова назад к кораблям в беспорядке бегут по долине?

Уж не свершил ли какой бог несчастий, ужасных для сердца,

Тех, о которых давно говорила мне мать, предвещая,

18:10

Что от троянской руки перед Троей погибнет храбрейший

Из мирмидонян, как раз до меня солнца свет он покинет.

Боги бессмертные! Нет! Да ведь это Патрокл благородный!

Ах, злополучный! Ведь я умолял, чтоб, огонь отразив лишь,

Он возвратился назад, и не думал чтоб с Гектором биться!»

18:15

Так, в ту минуту, как он горькой думою сердце тревожил,

Несторов сын Антилох знаменитый, приблизился грустный;

Слёзы горючие лил, когда страшную весть возвещал он:

«Горе мне, храбрый Пелид! О, прости, от меня ты услышишь

Горькие вести о том, чего быть не должно бы и вовсе!

18:20

Пал наш Патрокл! И уже разгорелось сраженье за тело.

Он обнажён уж: совлёк всё оружие Гектор могучий!»

Так он сказал. И Пелид мрачным облаком скорби покрылся.

Быстро он взял в очаге в обе руки нечистого пепла,

Голову всю им покрыл, и лицо осквернил молодое;

18:25

Весь благовонный хитон почернел у Пелида под пеплом.

Телом великий, покрыл он пространство великое, молча

В пыль распростёршись, и рвал себе волосы в клочья от горя.

Даже рабыни его молодые, которых с Патроклом

Вместе добыли, и те завопили от грусти глубокой,

18:30

Выбежав все из шатров к Ахиллесу великому; руки

В горе ломали они, били в грудь себя, падали рядом.

И молодой Антилох горевал, обливаясь слезами,

За руку крепко держа Ахиллеса, стонавшего тяжко.

Он опасался: вдруг тот с горя горло себе перережет.

18:35

Страшно ревел Ахиллес. И услышала вопль его горький

Мать в бездне моря, в дому у родителя, старца Нерея.

Горько Фетида сама завопила. Сбежались богини, —

Сестры морские её, Нереиды из шумного моря.

Сразу явились на плачь Кимодока и Фалия; следом

18:40

Главка, Несея, ещё светлоглазая Галия, Спея,

Фоя, Актея, ещё Кимофоя, ещё Лимнорея,

Нимфа Мелита, ещё Амфифоя, Иера, Агава,

Дота, Феруза, ещё Амфинома, Орифия, Прота,

И Дексамена пришла с молодой Динаменой; Панопа,

18:45

Каллианира; краса нереид Галатея; Дориса,

Каллианасса, ещё и Апсевда, и нимфа Нимерта,

И Ианира была с молодой Ианассой; Климена,

Мера и в пышных кудрях Амафея, и прочие нимфы:

Сестры Фетиды, и всё Нереиды из шумного моря.

18:50

И серебристый дворец, дом Нерея, наполнился ими.

В грудь они били себя, плач подняв. Громко плачет Фетида:

«Сестры родные мои! Нереиды! Богини! Услышьте

Все вы, какая печаль мою душу терзает сегодня!

Горе мне бедной, беда! Мне, героя Эллады родившей!

18:55

Храброго, мощного я родила, благородного сына,

Первого между мужей! Вырос он, как побег пышноспелый.

Я воспитала его, как прекраснейший цвет в вертограде!

Юного в быстрых судах на войну отпустила под Трою,

Биться с сынами троян! И теперь уж его не увижу

18:60

В доме отеческом я: в светлом доме супруга Пелея!

Знаю, — он должен страдать, пока жив, пока солнце он видит.

Знаю, что я не могу и помочь ему, даже примчавшись!

Всё же пойду: хоть взгляну, хоть услышу я милого сына,

Горе узнаю его, непричастного к битве жестокой!»

18:65

Так им сказав, дом отца покидает. За нею и сёстры

Плача выходят. Вокруг нереид расступаются с шумом

Волны морские. И вот, в плодоносную Трою примчавшись,

Тихо выходят они друг за другом на берег, где рядом

Плотно стоят корабли мирмидонян вокруг Ахиллеса.

18:70

Нежная мать подошла к Ахиллесу, стонавшему горько;

Горько рыдая сама, обняла она голову сына,

С горестным воплем; сквозь плач говорила крылатые речи:

«Что же ты плачешь, мой сын? И какая печаль посетила

Душу твою? Не скрывай, расскажи! Громовержец исполнил

18:75

Всё, что просил ты, подняв к нему руки в молитве упорной:

Дважды уже к кораблям отступают данайские рати!

Помощи жаждут твоей и позорное бедствие терпят!»

Тяжко воздохнув, ей в ответ говорил Ахиллес быстроногий:

«Знаю, о, мать моя: Зевс громовержущий всё мне исполнил.

18:80

Только мне радости в том нет совсем, если друг мой любезный,

Милый Патрокл мой погиб, из друзей больше всех мной любимый!

Им, как своей головой, дорожил! И его потерял я!

Гектор убийца забрал у него и доспех тот огромный,

Дивной работы, богов драгоценнейший дар для Пелея

18:85

В день, как послали тебя они к смертному мужу на ложе.

О, почему же, скажи, не осталась ты нимфою в море?!

О, почему и Полей не избрал себе смертной супруги?!

Вот и тебе суждено теперь вечное горе изведать:

Горе о сыне родном, что погибнет. Уж ты не увидишь

18:90

В доме отцовском его! Да и сердце моё не позволит

Мне теперь в обществе жить, средь людей, если Гектор жестокий

Дух не испустит в бою от копья моего, поражённый

Мной за Патрокла; за жизнь и доспех его так заплатив мне!»

Льющая слёзы, ему мать Фетида тогда отвечала:

18:95

«Если ты так говоришь, о, мой сын, значит, близок ты к смерти!

Вскоре конец и тебе уготован за сыном Приама!»

Тяжко воздохнув, ей в ответ говорил Ахиллес быстроногий:

«О, пусть умру я сейчас, если мне не дано даже друга

В битве от смерти спасти! Далёко он от родины милой

18:100

Пал; и, наверно, меня призывал, чтоб избавил от смерти!

Жизнь мне такая зачем?! Я и дом свой родной не увижу,

Родины милой; не спас и Патрокла от смерти; и прочих

Не защитил я друзей благородных, от Гектора павших!

Праздный сижу у своих кораблей, бесполезный, ничтожный!

18:105

Я, кому равного нет меж героев ахейских в сраженьях!

Да, на советах вождей я не лучший, но в битвах — сильнейший!

Пусть же погибнет вражда у богов и у смертных, а с нею

Гнев ненавистный умрёт, что и мудрых в неистовство вводит!

Он слаще мёда, когда зарождается тихо на сердце,

18:110

Вскоре же сердце и грудь жжёт безжалостно пламенем бурным!

Гневом наполнил таким моё сердце Атрид Агамемнон.

Как ни прискорбно, но мы, если будет нужда, — все обиды

Сразу забудем, и гнев укротим оскорблённого сердца.

В бой я иду! Отомщу я за голову милого друга!

18:115

Гектору смерть принесу! Сам я к смерти готов! Пусть Кронион

Вместе с богами решит: где и как я принять её должен!

Смерти не смог избежать и Геракл, из мужей величайший,

Как ни любезен он был громоносному Зевсу Крониду;

Мощного рок одолел и вражда непреклонная Геры.

18:120

Так же и я, если мне предназначена равная доля,

Лягу, где мне суждено; но великую славу добуду!

Прежде ещё не одну среди жён полногрудых троянских

Вздохами тяжкими грудь раздирать я заставлю; и в горе

Нежные щёки от слёз в две руки вытирать они станут!

18:125

Скоро узнают, что я много дней отдыхал от сражений!

В бой я иду! Ты меня не удерживай, мать, — не удержишь!»

Сереброногая так отвечала ему мать Фетида:

«Ты справедливо решил, мой любезнейший сын: благородно

Для угнетённых друзей быть защитой от бед и от смерти.

18:130

Только прекрасный доспех твой во власти троян горделивых:

Медным, сверкающим им шлемоблещущий Гектор покрылся

И величается! Но, я надеюсь, он будет не долго

В нём величаться: его ждёт погибель уже не далёко!

Только и ты, о, мой сын, не вступай в боевую тревогу,

18:135

Снова пока не приду, и пока меня вновь не увидишь.

Завтра я рано явлюсь, с восходящим сияющим солнцем,

И для тебя принесу я прекрасный доспех от Гефеста».

Это богиня сказав, отвернулась от скорбного сына,

К сёстрам своим подошла, к нереидам морским, и сказала:

18:140

«Сёстры родные мои, погрузитесь пространное море

И возвратитесь к отцу, в дом его, и родителю старцу

Всё расскажите. А я полечу на Олимп многохолмный,

Прямо к Гефесту пойду: не захочет ли славный художник

Для Ахиллеса царя и доспех, и оружие сделать».

18:145

Так им сказала. Они погрузились все в волны морские.

Прямо на светлый Олимп устремилась богиня Фетида.

Быстро к Олимпу её возносили бессмертные стопы,

Чтобы успеть принести и доспех, и оружие сыну.

С криком ахейцы тогда перед Гектором людоубийцей

18:150

В страхе к своим кораблям прибежали, к волнам Геллеспонта.

Тщетно Патрокла они, Ахиллесова мёртвого друга,

Рвались спасти из-под стрел разъярённых троянцев: настигли

Конных и пеших ряды. Впереди, словно бурное пламя,

Гектор великий летел. Вот догнали Патрокла троянцы.

18:155

За ноги трижды хватал шлемоблещущий Гектор Патрокла

Вырвать пылая; кричал, призывая троянцев на помощь.

Трижды Аяксы его отражали от тела Патрокла

Бурною мощью своей. Но упорно, на силу надеясь,

Гектор то вновь нападал на столпившихся, то страшным криком

18:160

В помощь троян призывал. Но назад отступить и не думал!

Так же, голодного льва отпугнуть от кровавого трупа

В поле ночном пастухи, разъярённого жаждой, не могут, —

Как не могли отогнать и совместно два храбрых Аякса

Гектора, Трои вождя, Приамида, от тела Патрокла.

18:165

И овладел бы он им, и покрылся бы славой великой,

Если б к Пелиду в тот миг не явилась, подобная вихрям,

С вестью Ирида с небес, чтобы в бой поспешил он. Ириду

Тайно от Зевса и всех небожителей Гера прислала.

Вестница, встав перед ним, возвестила крылатою речью:

18:170

«К бою готовься, Пелид, муж ужаснейший и быстроногий!

Тело Патрокла спаси! За него уже бурная сеча

Перед судами идёт! Там неистово рубят друг друга!

Мужи ахейские, — чтоб отстоять бездыханное тело;

Мужи троянские, — чтоб овладеть и умчать к Илиону!

18:175

Пламенно рвутся они. Жарче всех бронеблещущий Гектор.

Жаждой пылает увлечь он Патроклову голову, чтобы

С шеи срубить и на кол водрузить, надругавшись над трупом.

Хватит покоиться! Встань и иди! В сердце ужас почувствуй,

Если в забаву для псов илионских Патрокл превратиться!

18:180

Ждёт тебя вечный позор, если труп изуродован будет!»

К ней обратился, воздохнув, Ахиллес быстроногий, спросил он:

«Кто из бессмертных послал мне тебя, о бессмертная, с вестью?»

Вихрям подобная, так отвечала Ирида Пелиду:

«Зевса супруга меня ниспослала, священная Гера.

18:185

Тайно! Об этом и Зевс громовержец не знает, Кронион,

И из бессмертных никто, на великом и снежном Олимпе!»

К ней обратился опять Ахиллес быстроногий, сказал он:

«Как мне в сраженье идти? Мой доспех у враждебных троянцев!

В битву мне милая мать запретила вступать, если прежде

18:190

Не возвратится сама, если здесь я её не увижу:

Мне от Гефеста она принесёт боевые доспехи.

Нет здесь доспехов ничьих, чтобы были крепки и мне впору!

Щит мне сподручен один Теламонова сына Аякса.

Только, я думаю, он сам сражается между передних,

18:195

Медным копьём он врагов истребляет вокруг Менетида».

Вихрям подобная, так отвечала Ирида Пелиду:

«Знают все боги, что твой знаменитый доспех носит Гектор.

Но без доспеха ко рву подойди, покажись лишь троянцам:

Только увидев тебя, ужаснутся трояне и, может,

18:200

Пламенный бой прекратят. Отдохнут и данаев герои.

Боем измучены все. Краток отдых в сражениях долгих».

Это сказав, унеслась быстрым ветром богиня Ирида.

Зевса любимец, восстал Ахиллес, и Афина Паллада

Мощные плечи его многокистной эгидой покрыла;

18:205

Над головой возвела золотистое облако; ярким

Пламенем облако то светозарным зажгла над Пелидом.

Будто над городом дым, подымаясь, восходит до неба,

С дальнего острова, что окружён грозной вражеской ратью;

Где, от зари до зари, споря в страшном убийстве, с врагами

18:210

Граждане бьются со стен; но едва лишь скрывается солнце,

Всюду огни маяков зажигают; и свет их высоко

Светит кругом, далеко; чтоб соседи, заметив, спешили

К ним в кораблях, помогли им врагов отразить и опасность, —

Так же и свет с головы Ахиллеса поднялся до неба.

18:215

Выйдя за стену, он встал надо рвом, но с народом ахейским,

Матери мудрой завет соблюдая, герой не мешался.

Крикнул он сильно и, крик подхватив, вместе с ним и Паллада,

Крикнула мощно. Троян в тот же миг охватил жуткий ужас.

Столь же пронзительный звук издаёт и труба, возвещая

18:220

Городу приступ врагов-душегубов, его окруживших, —

Сколько пронзителен был крик воинственный внука Эака.

Трои сыны все, едва медный голос Пелида услыша,

Дрогнули в душах своих; длинногривые кони их, гибель

Чуя сердцами, назад с колесницами бросились в страхе.

18:225

В ужас возницы пришли, вдруг увидев огонь негасимый,

Страшно пылавший вокруг головы благородной Пелида,

Богу подобного. Так возжигала огонь тот Паллада.

Трижды ужасно кричал Ахиллес быстроногий, раскатно.

Трижды смешались войска и троян и союзников Трои.

18:230

В этом смятении войск от своих же коней и от копий

Сильных двенадцать мужей у троянцев погибло. Ахейцы ж

С радостью общей для них, из-под копий умчали Патрокла

И возложили на одр. Окружили Патрокла, рыдая,

Грустные други его. Следом шёл Ахиллес благородный;

18:235

Тёплые слёзы он лил, видя верного друга погибшим,

Медью пронзённым в бою, и на ложе уж смертном простёртым, —

Друга, которого сам с колесницей своей и с конями

В битву послал, но живым уж не встретил пришедшего с битвы.

Неутомимо вершит путь свой Солнце. Тут Гера велела,

18:240

Хоть против воли его, в Океан опуститься до срока.

Скрылось светило в волнах. И вся рать благородных данаев

В сон погрузилась, устав от тревог и губительной битвы.

Трои сыны на другой стороне с поля битвы собрались,

Быстрых коней распрягли длинногривых, и тут же, не медля,

18:245

Дружно сошлись на совет, о еде и не думая вовсе.

Стоя держали совет все троянцы: дерзнуть не решался

Сесть ни один. Все они ужасались, что вновь показался

Вождь быстроногий Пелид, так давно не вступавший в сраженья.

Начал советовать им мудрый вождь Панфоид Полидамас.

18:250

Прошлое знал Панфоид, мог и будущее он увидеть.

Гектору другом он был: в ночь одну они оба родились.

Славен речами он был, как оружием славен был Гектор.

Начал советовать так мудрый вождь Полидамас троянцам:

«Тщательно всё рассудив, я, друзья, вам советую нынче ж

18:255

В город войска увести, а не ждать здесь Авроры священной

В поле, у самых судов. Далеко мы стоим от твердыни.

В дни, как Пелид враждовал с Агамемноном, гневом пылая,

Рати данайские нам были в битвах не так уж и тяжки.

Я веселился и сам, при судах мореходных ночуя;

18:260

Думал, что скоро возьмём мы суда меднолатных данаев.

Ну а теперь я страшусь, как и все вы, Пелеева сына.

Бурную душу его знаю я: уж Пелид не захочет

Медлить на этих полях, где трояне, с сынами ахеян

Вместе сходились, деля в битвах поровну буйство Ареса.

18:265

Город наш, жён и детей добывать станет в битве он страшной.

Нужно спешить в Илион! Мне поверьте, всё так и свершится!

Только священная ночь быстроногого сына Пелея

Нынче сдержала от битв. Если завтра он снова застанет

Здесь нас, — с оружьем придёт, и тогда не один Ахиллеса

18:270

Близко узнает! Тогда не без радости в город вернётся,

Кто убежит от него. Но уж многих троян растерзают

Вороны в поле и псы. Дай мне бог не увидеть всё это!

Сделайте так, как сказал! Хоть и знаю: прискорбно то сердцу.

Ночь мы на площади все проведём; ну а городу, — стены,

18:275

Башни высокие и крепкосбитые створы огромных,

Длинных и гладких ворот на засовах защитою будут.

Мы же с утра, на заре, стены, башни займём, ополчившись

Медным оружьем. Тогда горе тем, кто с Пелидом захочет

К нам от судов подойти и вокруг Илиона сражаться!

18:280

Быстро вернётся к судам Ахиллес, как коней крутошейных

В долгих бегах истомит, перед городом праздно гоняя.

В стены ворваться ему не поможет и гордое сердце.

Стен не разрушит Пелид; раньше псы Ахиллеса изгложут!»

Грозно взглянув на него, отвечал шлемоблещущий Гектор:

18:285

«Всё, Полидамас, что ты говоришь, для меня неприятно!

Ты, предлагаешь назад отступить, в славной Трое укрыться!

Не надоело ещё вам сидеть взаперти в стенах Трои?

Трою Приамову все ясновещие люди когда-то

Звали счастливой: у нас было золота много и меди!

18:290

Скрылось то время, в домах больше нет драгоценностей пышных!

Сколько во Фригию и в Меонию, прекрасную землю,

Продано наших богатств, с тех времён, как прогневан Кронион!

Нынче ж, когда даровал громовержец, смягчившись, мне в битве

Славу добыть при судах, отразив к Геллеспонту ахеян,

18:295

Мысли такие стыдись открывать перед войском, безумец!

Их ни один из троян не послушает: я не позволю!

Слушайте слово моё, о, друзья, и ему повинуйтесь!

Ужинать будет сейчас весь наш стан, по полкам и отрядам.

Только о страже ночной позаботьтесь и бдительны будьте!

18:300

Кто за богатства в домах из троянцев волнуется сильно,

Пусть соберёт и отдаст на народные нужды: уж лучше

Пусть их истратит народ славной Трои, чем дети ахеян!

Завтра, ещё на заре, ополчившись оружием ратным,

Боем решительным мы на суда многовёслые грянем!

18:305

Если и вправду восстал Ахиллес быстроногий для битвы:

Пусть, если хочет, ему ж будет хуже! Не стану я больше

В битвах его избегать! Встречу смело могучего мужа!

Пусть либо он, либо я и победу, и славу добуду!

В битвах у всех бог один: и разящих Арес поражает!»

18:310

Так он сказал. И его громким криком войска поддержали.

Слава безумцам! У всех помрачила рассудок Паллада.

Гектор беду накликал на народ свой, но с ним соглашались,

А с Полидамасом — нет, хоть совет предлагал он полезный.

В поле всем войском они сели ужинать. А мирмидонцы

18:315

Целую ночь провели над Патроклом в стенаньях и плаче.

Горький прощальный тот плач начал царь Ахиллес быстроногий:

Грозные руки на грудь бездыханного друга сложив, он

Часто и тяжко стонал, словно лев мощный, густобородый,

Если в глубоком лесу львят его из пещеры похитит

18:320

Ланей ловец. Возвратясь слишком поздно, по ним лев тоскует;

Бродит по чащам лесным, ищет след похитителя в дебрях,

Жалобно стонет; его гнев и ярость объемлют, и горесть.

Так же стонал и Пелид. Говорил он среди мирмидонцев:

«Боги! О, боги! Сказал я бесплодное ложное слово

18:325

В день, как утешить хотел я героя Менетия в доме!

Я обещал, что в Опунт приведу ему славного сына

Трои рушителем и соучастником пышной добычи.

Значит, желанья людей Зевс Кронид не всегда исполняет!

Что ж, видно берег один окровавить судьба нам обоим,

18:330

Здесь, на троянской земле! Мне ведь тоже с войны не вернуться.

В доме отцов уж меня ни Пелей престарелый не встретит,

И ни любезная мать. Здесь меня и покроет могила!

Если уж после тебя, о Патрокл мой, в могилу сойти мне, —

С честью тебя погребу, только раньше к тебе принесу я

18:335

Голову Гектора, что горд и смертью твоей и доспехом!

Пленных троянских сынов наилучших двенадцать по кругу

Возле костра твоего обезглавлю! Так месть совершу я!

Ты же пока, Менетид, у судов наших с миром покойся!

Возле тебя много жён полногрудых троянских, дарданских,

18:340

Тех, что добыли с тобой мы копьём и могучестью нашей,

Руша цветущие все города, что не сразу сдавались.

Пусть дни и ночи теперь над тобой они льют горько слёзы».

Так он сказал, и друзьям повелел Ахиллес благородный

Медный треножник большой поместить над огнём, чтоб скорее

18:345

Тело Патрокла омыть от запёкшейся крови и пыли.

И омовений сосуд на огонь те поставили яркий,

Налили полный воды и в очаг дров ещё подложили;

Дно у сосуда огонь охватил, и вода согревалась.

Лишь зашумела она, закипев в звонкой меди, — омыли

18:350

Тело Патрокла водой, умастили и светлым елеем,

Девятилетней затем дорогой мазью раны покрыли;

После, на одр положив, полотном тонким тело одели

С ног до его головы, и укрыли блестящим покровом.

Целую ночь, окружив Ахиллеса царя, мирмидонцы

18:355

Плакали, стоя толпой, о Патрокле крушась; все рыдали.

Зевс на Олимпе сказал к златотронной сестре и супруге:

«Ты, наконец, на своём настояла, владычица Гера.

Сына Пелеева в бой подняла быстроногого. Словно

Родоначальница ты кудреглавых народов Эллады».

18:360

Тут же на это ему волоокая Гера сказала:

«Мрачный Кронион! Слова говоришь ты какие, могучий?!

И человеку дано месть вершить над другим человеком,

Хоть он и смертен и нет у него нашей мудрости в сердце.

Я же, которая здесь почитаюсь верховной богиней,

18:365

Славой двойною гордясь, что меня и сестрой и супругой

Ты называешь, о, Зевс, над бессмертными всеми царящий,

Я ли, скажи, не должна, мстить троянцам, на них прогневившись?»

Так говорили они на высокой вершине Олимпа.

Ну а Фетида в тот час уж достигла Гефестова дома,

18:370

Что из нетленных домов на Олимпе был самым прекрасным,

В звёздах; создал его бог хромоногий из меди блестящей.

Бога находит в трудах: весь в поту у мехов он вертелся,

Быстро работая. Он делал двадцать треножников сразу,

Чтоб их расставить к стене своего дивнозданного дома.

18:375

Он на подножия им золотые колеса пристроил,

Чтобы к собранью богов они сами собою катились,

И чтобы сами собой возвращались домой, всем на диво.

Дивного вида они уж закончены были, осталось

Ручки приделать на них хитроумные: гвозди ковал к ним.

18:380

И в это время, как он воплощал свои замыслы в дело,

Сереброногая мать Ахиллеса вошла к нему тихо.

Вышла, чтоб встретить её, в покрывале блестящим Харита,

Полная прелестей всех молодая супруга Гефеста;

За руку с лаской взяла и спросила богиню Фетиду:

18:385

«Милая гостья для нас ты, Фетида! Зачем же укрывшись

Под покрывалом пришла в этот раз? Редко к нам ты заходишь.

Милости просим, входи, я тебя угощу как богиню».

Так говоря, повела в зал богиню Фетиду Харита,

Там посадила на трон пышнодивный, серебряногвоздный,

18:390

В ярком изяществе весь, с легкой дивной подножной скамьёю.

После уж громко она позвала и Гефеста супруга:

«Выйди, Гефест! Нужен ты Нереиде, Фетиде богине!»

Тут же ответил Гефест хромоногий, художник искусный:

«Мощная в доме моём и почтенная вечно богиня!

18:395

Жизнь мне Фетида спасла в дни страданий, когда сброшен с неба

Матерью был я своей, злобной Герой бесстыжей, хотела

Сына хромого так скрыть. Много горя тогда я терпел бы,

Если б не скрыли меня в недрах моря Фетида и с нею

Дочь Океана, что всё омывает седой, — Эвринома.

18:400

Там девять лет я для них украшения разные делал:

Кольца, застёжки ковал, ожерелья, волос украшенья,

В мрачной пещере, на дне. А кругом Океан лишь широкий,

Пенный, ревущий, шумел безразмерный. И там обо мне уж

Из олимпийских богов или смертных не знал ни единый,

18:405

Только Фетида одна с Эвриномою, спасшие жизнь мне.

Нынче бессмертная в дом мой пришла! Должен долг за спасение

Жизни своей я отдать ей, прекрасноволосой Фетиде.

Чествуй, супруга моя, угощением пышным Фетиду!

Я не замедлю и сам, лишь меха соберу с инструментом».

18:410

Так от сказал. И хромой великан закоптелый поднялся

От наковальни; едва волочил он увечные ноги.

С горна меха снял, собрал инструменты, какими работал;

В сереброкованый всё положил он ларец распрекрасный;

Влажною губкой лицо себе вытер, могучие руки,

18:415

Толстую шею и грудь волосатую с крепкой спиною.

Лёгкий хитон натянул, толстой тростью подпёрся и в двери

Вышел хромая Гефест. Взяли под руки тут же владыку

Девы из золота, что, как живые прекрасные девы,

Разум имели и слух, силу крепкую, голос красивый.

18:420

Боги их многим делам, рукоделиям всем обучили.

Под руки бога они провожали. Качаясь, пришёл он

К месту, где был дивный трон, на котором сидела Фетида.

За руку взял её бог хромоногий и так говорил ей:

«Милая гостья для нас ты, Фетида! Но что ты укрывшись

18:425

Под покрывалом пришла в этот раз? Редко к нам ты заходишь.

Хочешь чего ты? Скажи! Всё исполнить прикажет мне сердце,

Если исполнить могу, если это исполнить возможно».

Льющая слёзы, ему отвечала богиня Фетида:

«Есть ли, Гефест, хоть одна из богинь на пространном Олимпе,

18:430

Столько на сердце своём перенесшая горестей тяжких,

Сколько страданий послал мне Кронид, злополучной богине!?

Он среди всех Нереид лишь меня подчинил человеку,

Сыну Эака! И я испытала объятия мужа,

Сердцем противясь тому. Вот уже и тяжёлая старость

18:435

Мучает в доме его. Есть беда у меня и другая!

Зевс даровал мне родить и взлелеять, и вырастить сына,

Первого между мужей! Вырос он, как побег пышноспелый.

Я воспитала его, как прекраснейший цвет в вертограде!

Юного в быстрых судах на войну отпустила под Трою,

18:440

Биться с сынами троян! И теперь уж его не увижу

В доме отеческом я: в светлом доме супруга Пелея!

Знаю, — он должен страдать, пока жив, пока солнце он видит.

Знаю, что я не могу и помочь ему, даже примчавшись!

Девушку ту, что ему присудили ахейцы в награду,

18:445

Вырвав из рук у него, взял себе властелин Агамемнон.

Сильно по ней он грустит, гневом сердце своё сокрушая.

Пользуясь этим, к судам оттеснили трояне ахейцев,

В стане своём же замкнув. И старейшины воинств ахейских

Сына молили помочь, много славных даров предлагая.

18:450

Сам он, беду отразить отказался от воинств; но всё же

К ним он Патрокла послал, свой доспех ему дал для сраженья,

Воинство вверил своё превеликое; в битву направил.

Бился Патрокл целый день перед крепкою Скейскою башней.

Был бы в тот день Илион завоёван, когда бы могучий

18:455

Феб не поверг бы в бою разносившего гибель Патрокла,

Что бился в первых рядах, и не дал бы Феб Гектору славы.

Вот для чего я пришла и к коленам твоим припадаю:

Может быть, сжалишься ты над моим краткожизненным сыном;

Может быть, дашь ты ему щит и шлем, и поножи, и панцирь?

18:460

Свой он доспех потерял, другу вверив, с которого Гектор

С мёртвого снял. И Пелид, по земле распростёртый, тоскует!»

Ей знаменитый Гефест хромоногий ответил немедля:

«Ну, успокойся, о том больше в сердцем своём не печалься.

О! Если б так же легко Ахиллеса от смерти ужасной

18:465

Мог я укрыть далеко, когда час его страшный настанет,

Как мне легко для него изготовить доспехи, которым

Каждый из смертных людей, видя их, будет лишь восхищаться!»

Так он сказал. И ушёл снова в кузницу, гостью оставив.

Снова меха на огонь он направил, велел им работать.

18:470

Разом все двадцать мехов задышали в отверстия горна,

Разным дыханьем дыша, раздувая огонь то сильнее,

То поспокойней, смотря, что полезней и лучше для дела,

Чтобы по воле творца, по задумке Гефеста всё вышло.

Он в распалённый огонь бросил твёрдую медь и добавил

18:475

Олово и серебро вместе с золотом; после поставил

На специальный станок наковальню тяжёлую, после

Молот огромнейший взял в руку правую, в левую — клещи.

Сделал сначала он щит круговидный огромный и крепкий;

Дивно украсил его; вывел обод по кругу блестящий,

18:480

Белый, тройной; а затем прикрепил и ремень серебристый.

Щит состоял из пяти специальных листов, и на круге

Много изящных создал барельефов Гефест по задумке.

В центре представил Гефест землю с небом, и море, и солнце,

Что неустанно в пути; полный месяц серебряный, звёзды

18:485

Яркопрекрасные все, что в созвездиях небо венчают:

Были видны среди звёзд Орион и Плеяды, Гиады,

Арктос, который ещё Колесницей зовут; этот Арктос

Кружит по небу всегда, вечно смотрит на мощь Ориона

И лишь один никогда не купается он в Океане.

18:490

Дальше представил он два дивных города полных народа.

В первом, прекрасном, кругом были пиршества шумные, свадьбы.

Там выводили невест из домов под весёлые песни,

По городским площадям провожали при факелах ярких.

Там, в хороводах кружась, пели юноши, а между ними

18:495

Звуки весёлые лир разносились и флейт; а с крылечек

Жёны почтенные вслед им смотрели, дивясь на веселье.

Дальше — большая толпа шумный спор подняла вдруг на главной

Площади. Спорили два человека о выплате штрафа;

Штраф за убийство. Один клялся всем, будто всё заплатил он,

18:500

Но отрекался другой, говорил, что не брал он уплаты.

Оба свидетелей тут привели, чтобы тяжбу закончить;

Те же вокруг их кричат: своему лишь помощь хочет каждый.

Вестники шумный их крик укрощают. А в круге священном

Мудрые старцы молчат, сидя в центре на тёсаных камнях.

18:505

Скипетры в руки приняв от глашатаев звонкоголосых,

Старцы встают, и один за другим произносят вердикт свой.

А перед ними лежат золотых два таланта, — то плата,

Вознагражденье тому, кто решит справедливее тяжбу.

Город второй на щите окружали два войска огромных,

18:510

Ярким оружьем звеня. Оба войска решали, что делать:

Город разрушить совсем, или граждане пусть все богатства,

Сколько в цветущих домах заключается, с ними разделят!

Те же, склонялись к борьбе и готовились к тайной засаде.

Город на стенах стеречь горожане поставили женщин,

18:515

Юных сынов, стариков, что с трудом уже двигали старость.

Сами в засаду пошли. Впереди их — Арес и Паллада,

Оба из золота и в золотые одеты одежды;

Вид их прекрасен, доспех их величествен. Сущие боги!

Сильно отличны во всём от людей: люди мельче, тусклее.

18:520

К месту пришли, там, где им показалась удобной засада,

К берегу шумной реки, где стада к водопою ходили.

Тихо засели они, прикрываясь блестящею медью.

Два же разведчика их, впереди, чуть подальше, засели.

Смотрят, когда подойдёт к ним овец ли, волов тяжких стадо.

18:525

Вот показались стада. Тешась звонкой свирелью, их гнали

Мирные два пастуха. Не предвидя коварства, подходят.

Тут, из засады напав, пастухов убивают и грабят

Мужи засевшие и угоняют волов круторогих

Целое стадо, овец жирных, сереброрунных отару.

18:530

Стражники в стане врагов, что на площади были, услышав

Крики тревоги и шум у реки возле стада, — вскочили

На быстроногих коней, и на крик поскакали. Примчавшись,

Строем становятся, бой принимают у берега, бьются.

Копья летят и туда, и сюда, смерть неся острой медью.

18:535

Злоба и Смута в рядах ищут жертвы, и Смерть между ними

Ловит, кого бы пронзить, а пронзённого держит, как клещи,

За ногу крепко схватив, тащит тело убитого в сече;

Кровью людской на груди вся одежда её обагрилась.

В битве, как люди, они нападают и бьются друг с другом,

18:540

Чтоб друг у друга отнять и увлечь больше трупов кровавых.

Дальше представил Гефест поле, тучную пашню и рыхлый,

Три раза вспаханный пар; а на нём землепашцы толпою

Гонят ярёмных волов, то туда, то сюда вдоль по полю.

И, каждый раз, как они, возвращаясь, межи достигали,

18:545

Каждому кубок вина, веселящего сердце, им в руки

Муж подаёт; и они, на свою полосу возвращаясь,

Вновь поспешали дойти до конца глубобраздного пара.

Нива, из золота вся, за пахавшими следом чернела,

Пашне подобна земной: уж такое он чудо представил.

18:550

Дальше уж нивы взошли и поспели высокие. Жатва.

Виден подёнщиков труд: жнут, сверкая на солнце серпами,

Горсти колосьев кладут полосою густой, непрерывной,

А перевязчики их крепко вяжут в снопы собирая;

Ходят за жнущими три перевязчика; следом — их дети

18:555

Быстро один за другим собирают колосья в охапки,

Вяжущим их подают. Царь в сторонке безмолвно и гордо

С посохом царским стоит, наблюдая, в душе веселится.

Слуги готовят еду недалёко, под тенью у дуба;

В жертву быка заколов, суетятся вокруг; ну а жёны

18:560

Белую сеют муку, чтобы сладок был ужин у жнущих.

Сделал Гефест на щите весь из золота сад виноградный

С полными гроздьями, лишь виноградные кисти чернелись;

Ветви держались кругом на серебряных длинных подпорках.

А возле сада и ров темно-синий и белую стену

18:565

Вывел из олова он. К саду тропка одна пролегала,

Ею носильщики шли собирать виноградные гроздья:

Юноши, девушки там в молодом, беззаботном веселье

Сладкие носят плоды в полных дивноплетёных корзинах.

Мальчик прекрасный играл среди них на отзывчивой лире

18:570

Звонкой, и лён тонких струн вторил тонкому голосу песни

Мальчика. А молодёжь с пеньем, с плясками, с криком весёлым

Кружится в стройном большом хороводе, смеясь и ликуя.

Рядом представил Гефест стадо тучных волов длиннорогих;

Сделал из золота часть, а других он из олова сделал.

18:575

С ревом волы, из оград вырываясь, на пастбище мчатся,

К берегу шумной реки, что густыми порос камышами.

Следом за стадом идут пастухи золотые, всего их

Четверо. С ними бегут девять псов быстроногих, клыкастых.

Вдруг два больших страшных льва на передних волов нападают,

18:580

Ловят вола одного, он мычит в страхе тяжко, ужасно,

Львами влекомый. И псы на защиту спешат с пастухами.

Львы повалили вола и, содрав с него твёрдую кожу,

Чёрную тёплую кровь с потрохами глотают, рвут мясо.

Тщетно на львов пастухи травят псов, испугать львов пытаясь.

18:585

Псы их не слушают; львов опасаясь, подходят поближе

С лаем, и тут же — назад. Но боятся вцепиться зубами.

Далее сделал Гефест в тихой славной долине большое

Пастбище. Там и хлева кровлей крытые, стойла; домишки

Там пастухов; и кругом без числа там овец белорунных.

18:590

Там же представил Гефест хоровод разновидный, что вьётся,

Равный тому, как давно, встарь, в широкоустроенном Кноссе

Выделал хитрый Дедал Ариадне прекрасноволосой.

Юноши, девушки тут, что желанные многими, пляшут,

Дружно идут в хоровод круговидный, сплетаясь руками.

18:595

Девы в одеждах льняных, самых лёгких, а парни в хитонах

Светлых; они чистотой, как елеем, сияют на солнце.

Девушки были в венках из прекрасных цветов; у парней же

Чрез плечо на ремнях серебристых — мечи золотые.

Пляшут на лёгких ногах, то кружась в хороводе искусно,

18:600

Столь же легко, как в станке колесо под рукою привычной

Кружится, если его испытать вдруг захочет горшечник;

То разорвут хоровод и рядами, одни за другими

Пляшут. Селяне кругом восхищаются хором и пляской.

А среди круга их два акробата в лад музыке ловко

18:605

Вертятся, и на руках ходят, прыгают друг через друга.

И, наконец, на щите том прекрасном по ободу, с краю,

Волны представил Гефест — Океана могучую силу.

Так изукрашенный щит сделал он и огромный и крепкий.

Сделал и панцирь потом, что светился сильнее, чем пламя.

18:610

Сделал затем крепкий шлем, в пору по голове Ахиллеса,

Пышно украсил кругом, завершил золотым его гребнем.

После поножи ему он из гибкого олова сделал.

И все доспехи когда завершил олимпийский художник,

Он их скорей положил перед матерью скорбной Пелида.

18:615

И, словно ястреб, она с серебристых высот олимпийских

Бросилась к сыну, неся от Гефеста и щит, и доспехи.

Песнь девятнадцатая.

ОТРЕЧЕНИЕ ОТ ГНЕВА

19:1

В розовом платье Заря выходила из волн Океана,

Свет золотистый неся и бессмертным и смертным. Фетида

Тут к мирмидонским судам принесла дар блистательный бога.

Сына немедля нашла: над Патроклом своим распростёртый,

19:5

Громко рыдал он. Вокруг и товарищи, стоя у тела,

Плакали. К сыну идёт среброногая мать, к Ахиллесу.

За руку сына берёт, говорит ему с лаской Фетида:

«Сын мой! Оставь ты лежать с миром мёртвого, как ни прискорбно

Сердцу то будет: богов всемогущих он волею свержен.

19:10

Встань и прими, мой Пелид, от Гефеста доспех достославный,

Дивный, какой никогда не сиял на плечах человека».

Так говорила она и на землю доспех положила

Перед Ахиллом. И весь зазвенел он, украшенный дивно.

Вздрогнули все, кто тут был; и не мог ни один мирмидонец

19:15

Прямо смотреть на доспех, отвернулись. Один Ахиллес лишь

Прямо взглянул и его гнев сильнейший наполнил: ужасно

Вспыхнули в гневе глаза из-под век, засверкали, как пламя.

С радостью принял он дар от Гефеста, любуясь сияньем;

И, когда сердце своё он нарадовал, глядя на чудо,

19:20

Сереброногой своей доброй матери так он ответил:

«О, моя мать! Этот дар от бессмертного! Нет в том сомнений.

Это творенье богов, а не смертного мужа земного!

Нынче ж я вооружусь. Об одном только я беспокоюсь:

Долго ли так пролежит мой Патрокл? Беспокоюсь, чтоб в теле

19:25

Мухи, забравшись во внутрь через раны, пробитые медью,

Не наплодили червей алчных, что исказят его образ.

К тлению тело спешит, если жизнь от него отлетела».

Сереброногая мать так Фетида ему отвечала:

«Сын мой! Заботой о нём не тревожь больше сердце, не нужно.

19:30

Бдительно буду сама отгонять кровожадные сонмы

Мух, что убитых мужей ненасытно тела пожирают;

И пусть хоть год он лежит здесь, на смертном одре, — обещаю,

Что невредимо его будет тело и даже прекрасней.

Ты же, мой сын, позови на собранье ахейских героев,

19:35

Гнев свой теперь прекрати на Атрида, владыку народов;

К бою скорей соберись и покройся отвагой и силой».

Так говорила и дух дерзновеннейший сыну вдохнула.

В ноздри ж Патроклу влила потихоньку амброзии масло

И тёмно-красный нектар, чтобы тело его сохранилось.

19:40

Быстро пошёл Ахиллес быстроногий по берегу моря,

Голосом страшным крича. Этим он взволновал всех ахеян.

Даже и те, что всегда при судах оставались, не бились,

Все корабельщики, те, что рулём на судах управляли,

Все тыловые мужи, что продукты бойцам раздавали, —

19:45

Все поспешили на сбор, когда вновь среди стана явился

Славный герой Ахиллес, что так долго чуждался сражений.

Двое хромали, спеша, знаменитые слуги Ареса,

Царь Одиссей и Тидид Диомед, славный воин могучий.

Тяжкие раны неся, шли они, опираясь на копья.

19:50

Оба, придя, на местах они сели передних, почётных.

Следом пришёл и Атрид, повелитель мужей Агамемнон,

Раной терзаясь: и он среди бурного боя был ранен

Медным огромным копьём; его ранил Коон Антенорид.

И, только все собрались на собранье ахейские мужи,

19:55

Встал между ними Пелид Ахиллес быстроногий; сказал он:

«Царь Агамемнон! Когда б раньше так поступили мы оба

Было б полезнее то, чем когда, в огорчении нашем,

Гложущей душу враждой воспылали за пленную деву!

О, Артемида, зачем не пронзила стрелой Брисеиду

19:60

В день, как, разрушив Лирнесс, я себе её выбрал из пленниц!

Столько ахейских мужей не глодало бы землю зубами,

Пав под руками троян, когда я так упорствовал в гневе!

Гектор и Трои сыны были рады тому, а данайцы

Долго теперь наш раздор будут помнить губительный, вечно!

19:65

Прошлого нам не вернуть, так оставим его в нашей скорби,

Гордое сердце в груди укротим, как велит неизбежность.

Нынче решительно гнев прекращаю я! Я не намерен

Сердце и душу крушить бесконечной враждой. Агамемнон,

В битву скорей собери войско меднодоспешных данаев;

19:70

Дай мне скорее идти на троян, и ещё испытать их:

Всё ли ещё у судов ночевать они думают, нет ли?

С радостью каждый из них утомлённые склонит колени,

Если вернётся живым с поля боя от наших оружий!»

Так он сказал. И сердца аргивян всех наполнила радость.

19:75

Все ликовали, что гнев оставляет Пелид благородный.

Начал тогда говорить повелитель мужей Агамемнон,

С места он встал, только в круг посредине не вышел; сказал он:

«Други! Герои! Бойцы! Вы, бесстрашные слуги Ареса!

Вставшего слушать велит долг собранья; начавшего слово

19:80

Вы перерывать не должны: так умолкнет и лучший оратор.

Кто среди шума толпы в состоянии слушать другого,

Или же речь говорить? Так не слышен и громкий оратор!

С сыном Пелеевым я объясняюсь. Ну а вы же, ахейцы,

Слушайте речи мои, да внимательно всё разумейте!

19:85

Часто ахеяне мне говорили о ссоре с Пелидом,

И укоряли меня. Но не я в том виновен, ахейцы!

Зевс Эгиох, и Судьба виноваты с Эриннией мрачной!

Боги смутили мой ум на совете, наполнили мраком,

В день злополучный, как я у Пелида похитил награду.

19:90

Что мог я сделать? Тогда всё свершила могучая Ата,

Дочь громовержца; она ослепляет, обиды приносит,

Страшная; нежны её стопы лёгкие, и, не касаясь

Праха земного, идёт по людским головам она, чтобы

Разум у смертных мутить. В сети ловко людей она ловит.

19:95

В древнее время она ослепила и Зевса, который

Всех земнородных и всех небожителей выше! И Зевса

Гера, хотя и жена, обманула коварством жестоким

В день, когда время пришло для счастливой Алкмены от Зевса

Сына Геракла родить в опоясанных башнями Фивах.

19:100

Зевс, похваляясь уже, говорил перед сонмом бессмертных:

— Слушайте, боги небес, и богини, вот слово моё вам!

Я вам поведать хочу то, что сердце в груди мне внушает:

Нынче Илифии, что легче делают роды, помогут

Вывести мужа на свет; он царить над соседями будет,

19:105

Родом великих людей, что от крови моей народились. —

Зевсу, коварство тая, отвечала владычица Гера:

— Ложь, Эгиох! Никогда своего не исполнишь ты слова.

Или дерзни, поклянись, Олимпиец, великою клятвой,

Что будет царствовать тот над окрестными всеми царями,

19:110

Кто в этот день упадёт на колени родившей из смертных,

Родом великих людей, что от крови твоей народились. —

Так говорила, но Зевс не почувствовал козней супруги:

Клятвой поклялся святой и раскаялся, горько прельщённый.

Гера, стремительно вниз полетела с вершины Олимпа

19:115

В Аргос ахейский, а там, уже знала богиня и прежде,

Что у супруги царя Персеида Сфенела седьмой уж

Месяц, как сына ему носит тихо царица в утробе.

Гера до срока его породила на свет; у Алкмены ж

Срок удержала родить, удалив всех помощниц Илифий.

19:120

К Зевсу вернулась потом, и сама возвестила Крониду:

— Серебромолненный Зевс! Слово в сердце тебе я влагаю:

Сын знаменитый рождён, тот, что царствовать в Аргосе должен,

Муж Сфенелид Эврисфей, славный сын Персеида Сфенела,

Племя твоё; и царём он достойным для Аргоса будет. —

19:125

Так возвестила, и скорбь больно в сердце ударила Зевсу.

Ату схватил он тогда за блестящие пышные кудри,

Весь страшным гневом горя, и поклялся великою клятвой,

Что на холмистый Олимп и на небо в прекраснейших звёздах,

Ата вовек не взойдёт, так как разум у всех ослепляет.

19:130

Так он сказал, и рукой Ату вмиг сшиб со звёздного неба.

Ата упала тогда к людям, так между ними и ходит.

Из-за неё часто Зевс был печален, как милого сына

Видел в тяжёлых трудах ради подвигов для Эврисфея. —

Так вот и я, в час, когда шлемоблещущий Гектор великий

19:135

Рати ахейских сынов истреблял возле корм корабельных,

Сам я обиды не смог позабыть, Атой был ослеплён я.

Но, раз я был ослеплён и Кронион мой разум похитил,

Сам я заглажу вину: дам бесчисленный выкуп Пелиду.

Храбрый Пелид, в бой иди, и веди за собою дружины!

19:140

Я же тебе все дары предоставлю, какие исчислил

Позавчера Одиссей благородный, к тебе приходивший.

Если ж ты хочешь, дары мои слуги сейчас же представят,

Лишь подожди, сколь бы ты в бой кровавый ни жаждал умчаться;

Сразу увидишь, что дар, угождая, даю тебе ценный».

19:145

Сыну Атрея в ответ так сказал Ахиллес благородный:

«Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

Хочешь ли ты мне дары примиренья, как должно, доставить,

Или удержишь пока, — властен ты. Но о битве сейчас же

Вспомнить бы нужно: зачем в рассуждениях время нам тратить?

19:150

Что нам здесь медлить? Ещё не свершилось великое дело!

Пусть, кто желает, — опять впереди Ахиллеса увидит,

Как своим медным копьём он фаланги троян разрушает,

И пусть, подобно ему, тот пылает с врагами сражаться!»

Но тут Пелиду царю возразил Одиссей многоумный:

19:155

«Нет; сколь ни мужествен ты, Ахиллес, что бессмертным подобен,

Воинств голодных ты всё ж не веди к Илиону сражаться!

Ведь не на час, не на два бой с троянами храбрыми вспыхнет,

Если завяжется вдруг, если в сече жестокой сойдутся

Рати и тех и других с равной храбростью, посланной богом.

19:160

Прежде ахейским сынам повели ты насытиться в стане

Хлебом с вином, ведь вино — человеку и бодрость и крепость.

Кто же без пищи весь день от зари до зари сможет биться?

Так ни один из мужей боя выдержать будет не в силе,

Как бы в душе ни пылал он сражаться с великой отвагой.

19:165

Жажда и голод его беспокоят, с трудом поднимает

Он свои руки, в пути у него запинаются ноги.

Но, укрепившись вином, человек, и насытившись пищей,

Может сражаться весь день под оружием с силой враждебной.

Дух его крепок в груди, сам он бодр, и усталости члены

19:170

Не ощущают, пока все не выйдут из битвы кровавой.

Так распусти ж аргивян, Ахиллес, пусть все завтрак готовят.

А для тебя пусть дары повелитель мужей Агамемнон

Перед собраньем теперь предоставит, чтоб их все данайцы

Видели, также и ты, видя их, чтоб порадовал сердце.

19:175

Пусть поклянётся тебе, встав теперь перед всеми, что к деве

В спальню ещё не входил, не сближался ещё с Брисеидой,

Как у людей среди жён и мужей происходит обычно.

Ты же душою и сам укротись, будь и сам благосклонен.

Пусть напоследок тебя угостит он торжественным пиром

19:180

В ставке своей, чтобы ты получил без урона, что должен.

Ты ж, Агамемнон, и впредь будь теперь справедливей к любому

Мужу ахейскому. Нет и царю унижения, если

Первым он мирится с тем, кого прежде он первый обидел».

Сыну Лаэрта тогда так ответил Атрид Агамемнон:

19:185

«Радуясь, слушал сейчас я тебя, Лаэртид благородный.

Истину ты говорил, обо всём рассуждал справедливо.

Что ж, клятву дать я готов, да и сердце моё так велит мне.

Верную клятву я дам, перед богом! И пусть сын Пелея

Здесь остаётся пока, сколь ни жаждет он выступить в битву.

19:190

Здесь же, ахейцы, и вы все останьтесь, пока Ахиллесу

Не передам я дары и не дам верной клятвы священной.

Я поручаю тебе, Одиссей, всё устроить как нужно.

В стане ты сам избери благороднейших юношей, с ними

Все те дары, что при всех обещался я дать Ахиллесу,

19:195

Из корабля моего принеси, также дев приведи нам.

Ты же, Талфибий, скорей по ахейскому стану сыщи нам

И приготовь кабана для заклания Зевсу и Солнцу».

Сыну Атрея тогда так сказал Ахиллес быстроногий:

«Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!

19:200

После ты лучше о том позаботься, во время другое,

В час, когда в тяжком бою передышка короткая будет,

И когда в сердце моём гнев не будет свирепствовать столько.

Трупы сражённых ещё перед нами лежат, тех, которых

Гектор свирепый убил, когда Зевс даровал ему славу.

19:205

Вы же зовёте народ чинно завтракать! Я б не позволил!

Я бы теперь же повёл, натощак аргивян и голодных

В битву кровавую! Мстить за погибших! Лишь перед закатом,

Пир бы устроил для всех, когда мы отмстим за погибших.

А до того мне еда никакая, питье никакое

19:210

Точно уж в рот не пойдут, перед другом моим бездыханным!

Мёртвым в шатре у меня он, изрубленный медью жестокой,

К двери ногами лежит распростёртый: друзья его плачут

Рядом печальные! Нет, у меня на уме не застолье:

Битва, и кровь, и врагов умирающих страшные стоны!»

19:215

Вновь, обращаясь к нему, говорил Одиссей многоумный:

«Славный Пелид Ахиллес, величайший воитель ахейский!

Ты знаменитей меня, и сильнее, и лучше владеешь

В битве копьём. Но тебя я умом превзойду, и далёко!

Раньше тебя я рождён, больше видел и знаю я больше.

19:220

Пусть же душа у тебя укротится моим убежденьем:

Быстро людские сердца пресыщаются в битве убийством.

Где много скошено, там всё скуднее становится жатва.

Каждый живой на счету и в войне, если равно склоняет

Зевс роковые весы между войск, войн и судеб вершитель.

19:225

Нет, не желудком должны сокрушаться ахейцы о мертвых:

Много ахейских сынов, ежедневно, ряды над рядами,

Гибнут! Когда бы и кто смог тогда отдохнуть от печали?

Долг наш земле предавать испустившего дух человека,

Твердость на сердце храня, день поплакать над другом умершим.

19:230

Всем остальным же, кто жив после битв и сражений остался,

Нужно питьём и едой укрепиться, чтоб с ревностью новой

Каждый всегда мог с врагом без усталости биться, покрывшись

Крепкою медью. И пусть в нашем стане никто из народа

Больше не медлит уже, ожидая другого приказа!

19:235

И беспощаден приказ этот будет для всех, кто укрыться

Вздумает между судов, здесь оставшись! Все нынче пойдём мы

На конеборных троян и воздвигнем жестокую битву!»

Так он сказал, и с собой сыновей старца Нестора взял он,

Мегеса также она взял, Мериона вождя, и Фоаса,

19:240

И Меланиппа вождя с Ликомедом, Крейоновым сыном.

Вместе они к кораблю Агамемнона все поспешили.

Скоро, как слово дано, так и дело исполнено было.

Новых треножников семь взяли в дар для царя Ахиллеса;

Двадцать сосудов больших и двенадцать коней пышногривых;

19:245

Вывели также семь дев непорочных, работниц искусных,

И Брисеиду восьмой повели, дочь несчастного Бриса.

С золотом шёл впереди Одиссей, ровно десять талантов

Сам он отвесил; за ним — молодые ахейцы с дарами.

Перед собраньем дары все представили. Царь Агамемнон

19:250

Встал гордо; вестник его, громогласный Талфибий, был рядом,

В крепких руках он держал кабана перед гордым Атридом.

Царь Агамемнон Атрид, острый нож обнажил свой, который

Возле большого меча неизменно всегда находился;

Щепоть щетины отсёк с кабана и, воздев к небу руки,

19:255

Зевсу молился. Вокруг все ахеяне тихо сидели

Слушая слово царя, с непреложным и должным вниманьем;

Он же, молясь, говорил, на просторное небо взирая:

«Зевс! Будь свидетелем мне! Высочайший, сильнейший, бессмертный!

Солнце, Земля, также вы, о, Эринии, что под землёю

19:260

Смертных караете всех тех, которые ложно клянутся!

Я здесь клянусь, что руки я ещё не поднял, не неволил

Славную Брисову дочь для совместного ложа со мною,

Или для разных работ; безмятежной она оставалась!

Если ж я ложно клянусь, то пусть боги меня покарают

19:265

Так, как карают они вероломных, сто бед посылая!»

Так он сказал, и гортань кабану пересёк острой медью.

Жертву Талфибий затем, раскачав, бросил в море седое

Рыбам для снеди. Тогда Ахиллес быстроногий поднялся,

В думу свою погружён. Так сказал он меж сонма данаев:

19:270

«Беды жестокие ты насылаешь на смертных, Кронион!

Нет, никогда бы не смог гнев такой Агамемнон владыка,

В сердце моём возбудить; никаким бы коварством и деву

Он против воли моей не увёл бы. Но Зевс мог устроить!

Зевс захотел, чтобы смерть здесь нашли столько славных ахейцев!

19:275

Завтрак спешите принять, о, друзья, и начнем нападенье!»

Так рассудив, распустил он короткое это собранье.

Быстро рассеялись все по своим кораблям, по стоянкам.

А мирмидонцы, приняв от Атрида дары примиренья,

Их понесли к кораблю Ахиллеса, подобного богу;

19:280

Там их сложили в шатре, жён к невольницам определили,

А пышногривых коней к табуну попастись отогнали.

Брисова дочь, золотой Афродите подобная ликом,

Тело Патрокла едва увидала, сражённого медью,

Пала на грудь мертвецу, зарыдала и с воплями стала

19:285

Нежную шею свою, грудь терзать и прекрасные щёки.

И причитала, красой на богиню похожая дева:

«О, мой Патрокл! О, мой друг, для меня, злополучной, бесценный!

Горе! Живого тебя оставляла, шатёр покидая,

А, возвратившись, нашла бездыханным, любимец народа!

19:290

Так постигают меня непрерывно беда за бедою!

Мужа, с которым меня мать с отцом сочетали, — пронзённым

Медью жестокой пришлось перед городом нашим мне видеть;

Видела братьев своих, трёх единоутробных, что были

Равно любимые мной, — всех тот гибельный день поглотил их.

19:295

Ты же меня и в слезах, — в день, когда Ахиллес градоборец

Мужа сразил моего, город славный Минеса разрушил, —

Ты утешал, говорил, что меня Ахиллеса супругой

Сделаешь милой, и что очень скоро во фтийскую землю

Сам отвезёшь, и наш брак с мирмидонцами праздновать будешь.

19:300

Пал ты, и вечно тебя мне оплакивать, юноша милый!»

Так причитала она. С ней стенали и прочие жёны,

С виду — о мёртвом скорбя, но в сердцах — лишь о собственном горе.

А к Ахиллесу в тот час подступали ахейские старцы,

Пищей пытались его укрепить; в стонах он отвергал их:

19:305

«Други! Молю, если есть ещё кто-нибудь здесь мне послушный,

То не просите меня, чтоб питьём или пищей какою

Я насладился теперь: скорбь жестокая сердце мне гложет!

Солнце пока не зайдет, не коснусь я питья или пищи!»

Так говоря, он вождей от себя отпустил, но остались

19:310

Оба Атрида царя, Лаэртид Одиссей многоумный,

Нестор и Идоменей, и божественный Феникс; но тщетно

Вместе пытались они утешать его. Был он не весел,

Броситься только желал в бездну битвы кровавой скорее.

Лишь о Патрокле вздыхал, лишь о нём говорил он и думал:

19:315

«Прежде, бывало, ты мне, о, несчастный любезнейший друг мой,

Сам здесь, в шатре, предлагал пищу вкусную, сладкую; был ты

Быстр и заботлив всегда, даже если спешили ахейцы

В бой многослёзный вступить, чтоб сразиться с троянцами снова.

Нынче пронзённый лежишь. Без тебя моё сердце не хочет,

19:320

Друг, ни еды, ни питья, по тебе оно только тоскует!

Больше меня поразить не могло бы жестокое горе,

Если б печальную весть и о смерти отца я услышал,

Старца во Фтии, теперь, может, льющего горькие слёзы,

Что сына помощи нет, что сейчас я в стране чужедальней

19:325

С Трои сражаюсь детьми ради девы презренной, Елены;

Даже когда б я узнал и о смерти любимого сына!

Жив ли мой Неоптолем, что на острове Скирос воспитан?

Прежде надежда меня утешала, хранимая в сердце,

Что лишь один я умру, далеко от отчизны любезной,

19:330

В чуждой троянской земле, ну а ты возвратишься во Фтию.

Ты, я надеялся всё, в корабле быстролётном мне сына

С Скироса в дом привезёшь, всё расскажешь ему, и покажешь

Наше владенье, рабов и дворец наш красивый, высокий.

Так как боюсь, мой отец, царь Пелей, уже умер, а может,

19:335

Болен и дышит едва, угнетаемый старостью скорбной;

Грустен, он ждёт обо мне днями целыми вести прискорбной,

Сердцу убийственной, что сын погиб возле стен славной Трои!»

Плача, он так говорил. Рядом тихо воздыхали герои;

Каждый о том вспоминал, что любимых он дома оставил.

19:340

Видя печаль их с небес, милосердствовал Зевс промыслитель,

Тут же крылатую речь обратил он к Афине Палладе:

«Дочь моя, ты ведь совсем позабыла о храбром Пелиде!

Или нисколько теперь Ахиллес уж тебя не заботит?

Вон, посмотри, он сидит у своих кораблей прямокормных,

19:345

Плача над другом своим, над Патроклом. А все аргивяне

Завтракать сели. Лишь он не касается пищи, голодный.

Быстро, Афина, лети, и нектаром с амброзией сладкой

Брызни Пелиду на грудь, чтобы немощью он не терзался».

Так он сказал. Но сама уж давно то желала Афина.

19:350

Быстро она, как орёл большекрылый и звонкоголосый,

Вниз полетела с небес. В это время ахейцы по стану

К битве готовились все. Тут Пелееву сыну Афина

Сладкой амброзией и светлым лёгким нектаром незримо

Грудь оросила его, чтобы немощью он не терзался.

19:355

И возвратилась назад, во дворец меднозданный Кронида.

Выйдя из стана, вперёд от судов полетели ахейцы.

Будто густой пеленой хлопья снега летели от Зевса,

Ветром холодным, эфир проясняющим, быстро гонимы —

Так же без счёта неслись от ахейских судов к полю боя,

19:360

Бляхи вздымая, щиты, шлемы, дивно игравшие блеском,

Ясени копий, их жал яркий блеск, блеск сплочённых доспехов.

Блеск доходил до небес! А под пышным сиянием меди

Словно смеялась земля, и весь берег гремел под ногами!

А среди ратных мужей впереди Ахиллес знаменитый.

19:365

Зубы от гнева его скрежетали; глаза словно пламя

Страшно светились; но грусть нестерпимая сердце терзала.

Вот как Ахилл на троян ополчался, пылающий гневом,

В бога Гефеста дары облекаясь, высокой работы:

Прежде всего, наложил он на быстрые ноги поножи

19:370

Дивные видом, сомкнул их серебряной пряжкой он плотно;

После на мощную грудь надевал он искуснейший панцирь;

Бросил свой меч на плечо с рукояткой серебряногвоздной,

С лезвием медным; и щит, наконец, взял огромный и крепкий.

Свет от щита далеко, как от месяца ночью, разлился.

19:375

Словно как в море ночном мореходам во мраке сияет,

Свет от огня, что горит далеко на скалистой вершине,

В доме пустынном, а их против воли и волны и буря

Прочь от любимых несут далеко по кипящему понту, —

Так щит Ахилла сиял, пышный, дивный для глаз, по эфиру

19:380

Свет разливал он везде. После шлем взял Пелид многобляшный,

Ловко надел, — засиял коневласый и крепкий звездою

Над головой, а над ним золотая колышется грива,

Что так искусно Гефест укрепил вдоль по гребню, густую.

Так ополчился Ахилл, и испытывать стал он доспехи:

19:385

Впору ли будут, легки ль, ловко ль двигать руками, ногами.

И, словно крылья, они подымали владыку народа.

Взял, наконец, он копьё из ковчега отцовское — ясень,

Крепкий, огромный: его ни один из героев ахейских,

Двигать свободно не мог; лишь Пелид без труда потрясал им,

19:390

Ясеневым тем копьём. Древко то с высоты Пелиона

Ссёк для Пелея Хирон на погибель враждебным героям.

А Автомедон, меж тем, и Алким снаряжали Пелиду

Быстрых коней, им ремни подтянули красивые, в морды

Втиснули им удила, к колеснице прекрасной за кузов

19:395

Вожжи затем укрепив. И тогда, в руку взяв бич блестящий,

Гибкий и быстрый, легко Автомедон вскочил в колесницу.

Следом вошёл Ахиллес быстроногий, готовый к сражению,

Ярко он медью сиял, словно Гиперион лучезарный.

Быстрым отцовским коням грозно крикнул он голосом громким:

19:400

«Славные Балий и Ксанф! Вы, Подарги божественной дети!

Нынче старайтесь, прошу! Выносите возницу иначе

К ратям данайским, когда мы насытимся боем кровавым;

Как и Патрокла, его на побоище мёртвым не бросьте!»

Так он сказал. Вдруг в ответ из-под упряжи Ксанф резвоногий

19:405

Заговорил. Он качнул головою понуро, и грива

Выпала пышная вон из ярма, до земли доставая.

Голос вложила в него белоплечая Гера. Сказал он:

«Вынесем, быстрый Пелид, мы тебя ещё нынче живого;

Но приближается день твой последний! Не мы, повелитель,

19:410

Будем виною того, — бог то мощный, да рок самовластный.

И не медлительность, нет, не бездействие наше причиной,

Что у Патрокла доспех знаменитый украли троянцы.

Бог, что был Летой рождён миловидной, он, мощный, Патрокла

Свергнул в передних рядах, этим Гектора славой украсил.

19:415

Мы же, пусть даже летать, как Зефира дыхание, стали б,

Ветра быстрейшего, — что ж из того, если сам ты по року

Должен от бога, Пелид, и от смертного мужа погибнуть!»

Ксанфу на этих словах вдруг Эриннии голос прервали.

Мрачен и гневен, коню отвечал Ахиллес быстроногий:

19:420

«Что ты пророчишь мне смерть, о, мой конь? Не твоя то забота!

Знаю и сам хорошо, что судьбой суждено мне погибнуть

Здесь, от отца далеко и от матери. Но буду биться,

Досыта чтобы троян накормить кровью их же героев!»

Так он сказав, устремил с криком к битве коней звуконогих.

Песнь двадцатая.

БИТВА БОГОВ

20:1

При дуговерхих судах все блестящие медью ахейцы

Строились возле тебя, о, Пелид, ненасытный войною.

Ждали их Трои сыны на возвышенной части равнины.

Зевс же Фемиде велел всех бессмертных собрать на собранье

20:5

С дивных Олимпа высот, из домов во дворец олимпийца.

Всем повелела она, облетев все дома. Вот, собрались

Реки, озёра, и все, кроме лишь Океана седого;

Нимфы явились толпой, обитавшие в рощах прекрасных,

В светлых источниках вод, или в злачноцветущих долинах.

20:10

В дом олимпийский пришли все бессмертные к Зевсу Крониду.

На галереях они разместились блестящих, что сделал

Сам хромоногий Гефест по задумке своей для Кронида.

Даже и сам Посейдон не ослушался мудрой Фемиды.

Выйдя из моря, предстал он со всеми, земли колебатель,

20:15

Сел в середине богов и спросил Зевса, что же он хочет:

«Серебромолненный, что ты опять всех богов собираешь?

Хочешь ли что рассудить о троянах или́ аргивянах?

Бой между ними опять скоро вспыхнет кровавый и жаркий».

Так он сказал. И ему отвечал громовержец Кронион:

20:20

«Ты угадал, Посейдон! Ты проник в мою тайную волю,

Ради которой собрал я вас всех: жаль мне гибнущих смертных.

Всё же останусь я здесь и, воссев на вершине Олимпа,

Буду себя услаждать созерцанием. Вы же, о боги,

Можете нынче идти к ополченьям троян и ахеян;

20:25

Тем и другим помогать, кто кому по желанию хочет.

Если б Ахилл и один на троян устремится, — минуты

В поле не выдержать им Эакидова бурного сына.

Трепет охватывал их при одном его виде и раньше;

Нынче ж, за друга когда он пылает ужаснейшим гневом,

20:30

Сам я боюсь, чтоб судьбе вопреки, не разрушил он Трои».

Так он сказал. И зажёг средь богов неизбежную битву.

Тут же на битву с небес понеслись боги в разные станы.

Гера — к ахейским судам, а за нею Паллада Афина,

Царь многошумных морей Посейдон, и Гермес покровитель

20:35

Ловкой торговли и благ, умных мыслей исполненный светлых.

С ними к судам и Гефест шёл хромая, огромный и сильный,

Шёл он, с трудом волоча свои сильно увечные ноги.

К стану троянцев летел бог Арес шлемоблещущий, с ним же

Феб, не стригущий волос, Артемида, что луком гордится,

20:40

Лета, стремительный Ксанф и с улыбкой прелестной Киприда.

Всё это время, пока к ратям смертных не прибыли боги,

Бодро стояли бойцы у ахейцев, и каждый гордился,

Что среди них сам Пелид, уклонявшийся долго от боя.

В рати ж троянской, увы, сердце каждого билось в тревоге.

20:45

Страхом объяты бойцы от того уж, что видят Пелида.

Грозно доспехом блестя, он стоял как Арес смертоносный.

Но олимпийцы едва к ратям прибыли, тут же Эрида

Стала свирепая, бой разжигать. Грозным криком Афина

То перед рвом за стеной дух бойцов поднимала для битвы,

20:50

То поднимала свой клич вдоль по берегу шумного моря.

Бурей свирепой завыл, страх неся, и Арес меднолатный,

Громко троян побуждал он на бой, то с высот Илиона,

То пробегая у вод Симои́са, по Калликолоне.

Так, побуждая одних и других, олимпийские боги,

20:55

Рати к сраженью свели, распалив в них ужасно свирепость.

Страшно громами гремел Зевс, отец и бессмертных и смертных,

Над головами бойцов. А долину у них под ногами

Тряс Посейдон: всё вокруг, даже горы дрожали от страха.

Всё, от кремнистых подошв до вершин многоводных у Иды

20:60

Дрожь пробрала; Илион, и суда, — всё дрожало от страха.

В ужас пришёл сам Аид под землёй, преисподних владыка.

В ужасе с трона вскочив, громко крикнул он, чтобы над ним хоть

Своды земли не разверз Посейдон, потрясающий землю,

И обиталищ его не открыл и бессмертным и смертным,

20:65

Мрачных, ужасных; ведь их сами боги боятся ужасно.

Так, всё кругом взволновав, шум подняв, боги к битве сходились!

На Посейдона тогда, многомощного Энносигея,

Выступил Феб Аполлон, приготовив крылатые стрелы;

Против Ареса пошла светлоокая дева Афина;

20:70

С Герой сразиться свой лук подняла тут богиня охоты,

Гордая меткостью стрел Артемида, сестра Аполлона;

Встал против Леты — Гермес, бог крылатый и благ и торговли;

Против Гефеста — Поток быстроводный, глубокопучинный,

Боги назвали его бурным Ксанфом, а люди — Скамандром.

20:75

Так боги против богов устремлялись один на другого.

Сердцем пылал Ахиллес погрузиться в толпу, чтоб скорее

Гектора встретить в бою, чтобы кровью Приамова сына

Был пересыщен Арес, воин-бог, ненасытный в убийствах!

Но тут Энея царя Аполлон, побуждающий к битве,

20:80

Против Пелида послал, ему мужеством душу наполнив.

Образ Ликаона он быстро принял, Приамова сына;

Голосом юноши Феб так сказал, подойдя к Анхизиду:

«Где же угрозы твои, Анхизид, предводитель дарданцев?

Или не ты на пиру в Илионе, за чашей с царями

20:85

Гордо грозился, что сам с Ахиллесом героем сразишься?»

Тут же ответил ему, возражая, Эней предводитель:

«Что ты меня, Приамид, против воли моей принуждаешь

С сыном Пелея идти в поединок, могучестью гордым?

Нынче б не в первый уж раз я сошёлся бы с сыном Пелея

20:90

В битве: и прежде меня он копьём Пелиасом огромным

С Иды согнал, как напал он внезапно на скот наш. И Педас

Он разорил, и Лирнесс. Но меня спас тогда Олимпиец,

Силы во мне возбудив, в ноги быстрые прыти прибавив.

Чуть не погиб я от рук Ахиллеса и мощной Паллады.

20:95

Всюду с Пелидом она, и совет подаёт, и могучесть

Медным копьём поражать крепкодушных троян и лелегов.

Нет, никогда человек с Ахиллесом не сможет сражаться:

Боги Пелида хранят, всюду с ним они, смерть отражают.

Дрот ли, копьё из руки Ахиллеса летит, не слабеет

20:100

Прежде, чем крови врага не напьётся. О, если б бессмертный

В битве нам равный исход присудил, — не легко б и Энея

Он одолел, хоть и горд Ахиллес тем, что весь он из меди!»

Сыну Анхиза тогда отвечал Аполлон дальновержец:

«Храбрый! Чего б и тебе не молиться богам вековечным,

20:105

Могущим всё! Ведь и ты, говорят, порождён от Киприды,

Дочери Зевса. А он, Ахиллес, — от богини, что ниже.

Эта — дочь Зевса царя, а Фетида — от старца морского.

Несокрушимую медь ты обрушь на него! Не смущайся,

Встретясь с Пелидом, его шумною речью и гордой угрозой!»

20:110

Так говоря, он вдохнул в полководца великую смелость.

Тот устремился вперёд, ополчённый сверкающей медью.

Но не укрылся герой и от глаз хитрой Геры богини,

В бой на Пелида летя, через толпы мужей пробиваясь.

Быстро союзных богов, созвала Гера; так им сказала:

20:115

«Ну-ка, подумайте, бог Посейдон и богиня Афина,

Разумом вашим большим, что же выйдет из дела такого?

Видите, гордый Эней, ополчённый сияющей медью,

Против Пелида идёт: натравил его Феб стреловержец.

Нужно ль немедленно нам оттеснить Анхизида обратно?

20:120

Или же кто-то из нас пусть к Пелиду отправится тоже,

Силой наполнит его, укрепит его дух и отвагу,

Чтобы он чувствовал сам, что его любят сильные боги,

Те, что сильнее богов, защищающих гордых троянцев

В этой жестокой войне, что троянские боги — бессильны!

20:125

Небо оставили мы! Все желали участвовать сами

Нынче в боях, чтоб Пелид не терпел от троян поражений!

После претерпит он всё, что ему непреклонная Участь

Выпряла нитью со дня, как рождён он был нимфой Фетидой.

Если об этом от нас Ахиллес не узнает немедля, —

20:130

Страх испытает, когда на него кто-нибудь из бессмертных

Выйдет в бою. Знают все: боги в собственном виде ужасны».

Гере ответил на то многомощный земли колебатель:

«Гера, свирепость твоя безрассудна, тебя недостойна!

Я не желаю сводить на неравную битву бессмертных, —

20:135

Нас с теми, кто за троян: мы намного их выше по силе.

Лучше бы всем нам уйти с поля боя, бессмертным, и рядом

Сесть на холме и смотреть, как сражаются смертные люди.

Если ж Арес или Феб луконосец начнут нападенье,

Если препятствовать вдруг станут сыну Пелея сражаться,

20:140

Тут же вмешаемся мы и немедля тогда уж воздвигнем

Битву ужасную: так, я надеюсь, они очень скоро

Вновь улетят на Олимп и укроются в сонме бессмертных

Все поневоле, рукой укрощённые нашей и силой».

Так он сказал и пошёл черновласый, за ним и Афина,

20:145

К валу Геракла, к тому, что насыпан был в поле широком.

Вместе с Афиной его насыпали троянские мужи

Очень давно, чтоб Геракл от кита преогромного спасся,

Если ужасный за ним устремится от берега в поле.

Там черновласый воссел Посейдон, с ним союзные боги;

20:150

Облаком белым до плеч все укрылись они непрозрачным.

Сели напротив тогда, вдоль по калликолонским вершинам,

Возле тебя, Аполлон, и Арес, и все боги другие.

Так вот воссев с двух сторон от сражения, друг против друга,

Думали боги; в войну сами вмешиваться не спешили,

20:155

Медлили эти и те. Но с небес грозный Зевс побуждал их.

Медью долина зажглась, всё наполнили люди и кони,

И колесницы. Земля задрожала кругом под ногами

Толп, что в сраженье неслись. В центре — два знаменитых героя

На середину меж войск устремились, пылая сразиться:

20:160

Славный Эней Анхизид и Пелид Ахиллес благородный.

Первым Эней выступал, угрожая. И страшно качался

Шлем на его голове тяжковесный, а щит легкомётный

Он перед грудью держал и копьём потрясал длиннотенным.

Против него Ахиллес устремился, как лев истребитель,

20:165

Лев, на которого все поселяне сошлись, чтобы разом

И непременно убить. Лев сначала, их всех презирая,

Прямо идёт; но едва его дротиком юноша смелый

Ранит, — готов он к прыжку и рычит, и вокруг его пасти

Пена клубится; в груди зверя сердце могучее стонет;

20:170

Гневно косматым хвостом по своим же бокам и по бёдрам

Хлещет он яро, себя самого подстрекает на битву;

Взгляд его бешен. И вдруг, увлечённый свирепством, он мчится

Или толпу растерзать, или в схватке жестокой погибнуть.

Так Ахиллеса царя побуждало бесстрашное сердце

20:175

Гордо навстречу идти возбуждённому духом Энею.

Чуть соступились они, друг на друга летящие в битву,

Первым Энею сказал Ахиллес, что бессмертным подобен:

«Что ж далеко так, Эней, отошёл ты от войска и встал здесь?

Сердце, быть может, тебя побудило сразиться со мною

20:180

В гордой надежде, что ты над троянами царствовать будешь,

Честью Приама догнав? Но ведь, если б меня и сразил ты,

Верно, Приам не тебе своё царство и скипетр доверит.

Есть у него сыновья; и в намереньях твёрд он и крепок.

Или троянцы тебе обещают удел знаменитый,

20:185

Лучшее поле для стад и для пашен, чтоб им обладал ты,

Если осилишь меня? Но тяжёл этот подвиг, надеюсь!

Помню я, как ты бежал пред моим Пелиасом однажды.

Или забыл, как, тебя одного я, поймав возле стада,

Гнал по Идейским горам, и с какой от меня быстротою

20:190

Ты убегал? И назад оглянуться не смел, убегая!

С гор убежал ты в Лирнесс, в его стены укрылся. Но в прах я

Город рассыпал тогда, при содействии Зевса с Афиной.

Много я женщин взял в плен, их лишив и мужей, и свободы,

В рабство увлёк. А тебя от погибели спас громовержец.

20:195

Нынче, надеюсь, тебя не спасёт он, как ты полагаешь

В дерзостном сердце своём! Но прими мой совет: поскорее

Скройся в толпе и не стой здесь ты передо мной, пока горе

Вдруг не случилось с тобой! И дурак видит то, что случилось!»

Но, возражая, Эней знаменитый сказал Ахиллесу:

20:200

«О, сын Пелея! Меня, как младенца, напрасно словами

Думаешь ты испугать. Так и сам я умею свободно

Дерзости прямо в лицо говорить и колоть острым словом.

Знаем мы оба отцов и родов наших славных преданья,

Слышали много о них от людей мы в сказаниях древних;

20:205

Но вот в лицо ты моих, как и я твоих предков, — не знаем.

От благородного ты Эакида рождён, от Пелея,

Как говорят; мать твоя — дивнокудрая нимфа Фетида.

Я же — единственный сын у высокого духом Анхиза;

Этим я славлюсь; а мать у меня — Афродита богиня.

20:210

Нынче твои ли, мои, но должны неизбежно оплакать

Милого сына. Ведь мы, я уверен, не так разойдёмся

С бранного поля, едва обменявшись словами, как дети.

Если ты хочешь, скажу я тебе и о роде, чтоб знал ты

Наш знаменитейший род: очень многим он людям известен.

20:215

Зевс громовержец родил предка нашего рода, Дардана:

Он и Дарданию всю основал; Илион же священный

Не был построен ещё на равнине, и люди всё больше

Жили у Иды тогда, что обильна водой, на предгорьях.

Славный Дардан породил Эрихтония скипетроносца,

20:220

Мужа, который прослыл богатейшим властителем смертных:

Здесь по долинам паслись его кони: три тысячи тучных

И молодых кобылиц, жеребятами резвыми гордых.

К ним на лугах и Борей разгорался любовью не редко;

Многих из них посещал, набегая конём черногривым;

20:225

Те понесли от него и двенадцать коней народили.

Бурные, если они по полям хлебородным скакали,

Выше носились земли, над колосьями, стебля не смяли;

Если ж скакали они по хребтам беспредельного моря,

Выше воды, сверх валов рассыпавшихся, быстро летали.

20:230

Царь Эрихтоний родил властелина могучего Троса.

Трос породил трёх сынов знаменитых и славных, их звали:

Ил, Ассарак, Ганимед молодой, небожителям равный,

Истинно, был на земле он прекраснейшим сыном из смертных!

Боги забрали его, за его красоту, чтобы вечно

20:235

Им любоваться, теперь служит он виночерпцем у Зевса.

Ил же почтенный родил беспорочного Лаомедона,

Лаомедон же родил знаменитых: Тифона, Приама,

Клития, Лампа, потом Гикетаона, отрасль Ареса.

Царь Ассарак породил сына Каписа; Капис — Анхиза.

20:240

Я от Анхиза рождён; от Приама — божественный Гектор.

Вот и порода и кровь! Ими я и хвалюсь пред тобою.

Доблесть же смертных царей то возвысит Кронид, то низвергнет,

Как пожелает он сам, так как он лишь над этим всесилен.

Ну и довольно о том спорить нам, словно малые дети,

20:245

Хватит без дела стоять в центре боя, гремящего медью!

Можем мы очень легко оскорблений взаимных друг другу

Столько сказать, что поднять их не сможет корабль стоскамейный.

Гибок язык у людей и на разные речи способен,

Поле для слов широко, во все стороны нету предела.

20:250

Что человеку сказать, то в ответ от него и услышать.

Только куда приведут нас взаимные колкие речи?

Что ж мы друг друга в лицо здесь стоим и ругаем, как жёны?

Женщины в гневе своём, разъедающем сердце, злословят,

Выйдя на улицу, так шумно между собою ругаясь;

20:255

Правду и ложь говорят друг на друга: их гнев побуждает!

От поединка меня ты словами, Пелид, не отклонишь,

Прежде чем медью со мной не сразишься. Начнём же скорее,

Силы проверим один у другого на ясневых копьях!»

Так он сказал и копьём в щит чудесный и страшный ударил

20:260

Мощно; и щит весь взревел под ударом, огромный и яркий.

Быстро Пелид от груди отклонил далеко щит рукою;

Он испугался, что щит от удара копья острой медью

Может пробиться легко, устремлённой могучим Энеем.

О, неразумный, о том ни душой, ни умом не подумал,

20:265

Что небожителей дар благородный не может легко так

Смертным мужам уступать, от могучести их сокрушаться.

Нет, не пробил щит копьём длиннотенным Эней многомощный:

Золото, дар божества, обессилило ярость злой меди.

Всё же два слоя насквозь медь прошла; три ещё оставались;

20:270

Пять в нём слоёв сочетал хромоногий художник небесный:

Медных два сверху легли; оловянных два — снизу; в средине ж —

Тот золотой лишь один; и Энея копьё удержал он.

После метнул Ахиллес страшный свой Пелиас длиннотенный.

В выпуклобляшный попал щит Энея, у обода, там, где

20:275

Наитончайшая медь оббегала, где кожа воловья

Так же тончайшая вдоль пролегала. Насквозь просадил их

Ясень огромный копья пелионского. Щит затрещал весь.

Сгорбясь, пригнулся Эней и стремительно щит над собою

В страхе поднял. И копьё, просвистев у него над спиною,

20:280

В землю вонзилось; легко, словно ткань, оно быстро прошило

Два плотных слоя щита. Ускользнув от убийственной меди,

Выпрямился Анхизид, но в глазах мгла и ужас разлились,

Лишь осознал он, что был недалёко от смерти. Ахилл же

Пламенный, страшно вскричав, вырвал меч изощрённый из ножен,

20:285

Бросился в битву. Эней подхватил тут же камень тяжёлый:

Два человека такой не подняли б, из ныне живущих.

Он же, одной лишь рукой подхватив, размахнулся им быстро.

Тут Ахиллеса Эней поразил бы, напавшего, камнем

В шлем или в щит, хоть они от него отразили бы гибель;

20:290

А сын Пелея мечом у Энея исторгнул бы душу,

Если б того Посейдон не увидел, земли колебатель.

Быстро к бессмертным богам устремил он крылатое слово:

«Боги! Печаль у меня о возвышенном духом Энее!

Скоро к Аиду герой отойдёт, Ахиллесом сражённый.

20:295

Ложных советов Эней от царя Аполлона послушал.

Только ведь Феб не спасёт Анхизида от гибели грозной.

Ну так за что же теперь, неповинный, он бедствовать будет:

Казнь понесёт за вину Аполлона?! Приятные жертвы

Часто Эней приносил для богов, на Олимпе живущих.

20:300

Боги, решимся, его из-под смерти исторгнем мы сами.

Вряд ли доволен и Зевс будет, если Пелид у Энея

Жизнь пресечёт, ведь ему дальше жить предназначено роком:

Чтобы бездетный ещё род Дардана совсем не пресёкся.

Зевс его больше любил, чем других сыновей своих смертных,

20:305

Что от него принесли жёны смертные; кровь громовержца.

Род же Приама давно ненавидит владыка Кронион.

Будет отныне Эней над троянцами царствовать мощно!

Он и его сыновья, им рождённые поздно, и внуки».

И отвечала ему так богиня верховная Гера:

20:310

«Землю колеблющий! Ты сам решай, своим разумом думай:

Надо Энея спасти, или, может, оставить троянца,

Как он ни славен, на смерть от руки Ахиллеса Плида.

Мы же, богини, и я, и Паллада Афина, — ты знаешь, —

Тысячу раз мы клялись перед всеми бессмертными клятвой:

20:315

Трои сынов никогда не спасать от грозящей напасти,

Даже когда Илион, пожираемый пламенем бурным,

Вспыхнет кругом от огней ярких факелов храбрых данаев».

Геры услышав слова, Посейдон, всей земли колебатель,

Встал, устремился сквозь шум бурной битвы, сквозь звон яркой меди

20:320

К месту, где храбрый Эней с Ахиллесом великим сражался.

Быстро Пелиду глаза Посейдон тьмой окутал ужасной.

Ясень пелийский большой, что сиял яркой медью разящей,

Вырвал он сам из щита у высокого духом Энея;

Тихо его положил у Пелидовых ног, а Энея

20:325

Мощной рукой вдруг поднял от земли и метнул над сраженьем.

И перенёсся Эней, устремлённый рукою нетленной,

Через ряды колесниц, через множество воинов пеших,

И очутился в конце поля боя, кипящего битвой,

Там, где кавконов войска в бой готовились двинуться смертный.

20:330

Там подошёл Посейдон, колеблатель земли, к Анхизиду;

Так он ему говорил, устремляя крылатые речи:

«Кто из бессмертных, Эней, так тебя ослепил и подвигнул

Меряться силой, идти в поединок с Пелеевым сыном?

Он же сильнее тебя, и любимей у жителей неба.

20:335

Впредь, если встретишься с ним, ты всегда отступай перед грозным!

Или, судьбе вопреки, низойдешь ты в обитель Аида.

После, когда Ахиллес рокового предела достигнет, —

Смело геройствуй, Эней, и в рядах самых первых сражайся,

Так как никто уж другой из ахейцев доспех твой не снимет».

20:340

Так повелел Посейдон, и на месте оставил Энея.

В то же мгновение с глаз Ахиллеса и тьму он рассеял.

В миг тот прозрев, Ахиллес оглянулся кругом, удивился,

Гневно вздохнул и сказал своему благородному сердцу:

«Боги! Не врут ли глаза? Я увидел великое чудо:

20:345

Передо мною копьё на земле, но противника нету,

Бросил в которого я Пелиас свой, сразить его метя!

Мил, как я вижу теперь, и Эней божествам олимпийским!

Думал я: зря он так горд их любовью. Что ж, пусть остаётся.

Мужества больше уж в нём, чтоб со мною сразиться, не будет!

20:350

Думаю, он теперь рад, что лишь чудом от смерти он спасся.

Что ж, устремлюсь я вперёд, чтоб поднять силы храбрых данаев;

Ринемся против врагов, и других испытаем троянцев!»

Так он сказал и к рядам обратился, войска побуждая:

«Нынче вдали от троян вы не стойте, герои данайцы!

20:355

С воином воин пускай бьётся яро, без отдыха, пылко!

Трудно же мне одному, и с великою силой моею,

Столько воюющих толп обойти и со всеми сразиться!

Даже Арес, бог войны, даже дева Афина Паллада

Бездны такой не могли б обойти в жарком бое кипящем!

20:360

Но, пока ноги мои меня держат, и есть в руках сила, —

Буду сражаться с врагом, не ослабну я в ярости жгучей!

Прямо пойду сквозь ряды! И, надеюсь, никто из дарданцев

Весел не будет, когда он подступит к копью Ахиллеса!»

Так побуждал их герой. А троян побуждал славный Гектор,

20:365

Громко кричал он, грозя в поединке с Пелидом сразиться:

«Храбрые Трои сыны! Вы не бойтесь Пелида героя!

В споре словесном готов я и против бессмертных сразиться,

Но на мечах — тяжело: всё же боги сильней человека.

Думаю, что и Пелид исполняет не все обещанья:

20:370

Дело одно завершит, а другое, не кончив, оставит.

Я на Пелида иду! И пускай его руки подобны

Страшному злому огню, а душа и могучесть — железу!»

Так побуждал он троян, копья вмиг на ахейцев поднявших.

Силы и храбрость врагов, клич воинственный, — всё тут смешалось.

20:375

Вдруг перед Гектором Феб сребролукий явился, сказал он:

«Гектор! Не время ещё с Ахиллесом сражаться. Не вздумай!

Стой меж рядов и рази из толпы, что б тебя он и близко

Не поразил бы мечом, и копьём не сразил издалёка».

Так он сказал. И едва Приамид голос бога услышал,

20:380

Вновь в волны толп боевых погрузился он с трепетом в сердце.

Тут Ахиллес на троян, облечённый всей силою духа,

С криком ударил и сверг первым Ифитиона героя,

Сына Отринта, дружин воеводу отважных и сильных;

Нимфа наяда его родила градоборцу Отринту

20:385

Около снежной горы Тмол, в цветущем селении Гиды.

Прямо летящего в бой, вмиг его Ахиллес быстроногий

В голову грянул копьём; череп надвое тут же расселся.

С громом на землю он пал. И вскричал Ахиллес, величаясь:

«Вот ты и лёг, Отринтид, в прах! Ужаснейший между мужами!

20:390

Ты на чужбине погиб! Далеко от отчизны любезной,

Нивы отцовские ты у Гигейского озера бросил,

Там, где течёт рыбный Гилл, возле быстропучинного Герма!»

Так величался Пелид. Тьма глаза Отринтиду закрыла;

Тело ж терзали его и колеса и кони ахеян,

20:395

Павшее в первом ряду. Ахиллес там же Демолеона,

В сильного духом вождя, Антенорова славного сына,

Пикой в висок поразил сквозь его дивный шлем меднощёчный.

Медь не сдержала удар, хоть крепка; и насквозь пролетела

Пика могучая; кость проломила и, в череп ворвавшись,

20:400

С кровью смешала весь мозг. Так смирил он вождя при атаке.

А Гипподама затем поразил он копьём меж лопаток,

Как перед ним тот назад побежал, соскочив с колесницы.

И, испуская свой дух, застонал он, как вол темнолобый,

Тот, что вокруг алтаря геликийского мощного бога

20:405

Юноши силой влекут; глядя, бог Посейдон веселится. —

Так застонал он, и дух его доблестный кости оставил.

Ну а Пелид уж с копьём на питомца богов Полидора,

Сына Приама, летит. Запрещал воевать ему старец:

Он из Приама сынов многочисленных был самым юным,

20:410

Самым любимым из них. В Трое всех побеждал в быстром беге.

С детской наивностью он, быстротой ног тщеславясь, отважно

Рыскал в переднем ряду, тем и душу свою погубил он.

Медным копьём Ахиллес быстроногий сразил Полидора.

Мимо он мчался; ему в спину, где золотые застёжки

20:415

Пояс смыкали и тем две брони образуя, вонзилась,

Тело навылет пройдя, медь копья; сквозь живот она вышла.

Вскрикнув, упал Полидор на колени; глаза тьмой покрылись

Черной. Руками кишки к животу он прижал, так и умер.

Гектор, увидел едва, что пронзён Полидор и руками

20:420

Внутренность держит, прижав; что приник он к кровавой долине, —

Свет помрачился в глазах Приамида: уж больше не мог он

В дальних спокойных рядах оставаться; пошёл на Пелида,

Острым колебля копьём, что сияло как пламя. Ахилл же,

Только увидел его, аж подпрыгнул и с радостью крикнул:

20:425

«Вот кто мне нужен! Кто так глубоко поразил моё сердце!

Лучшего друга убил у меня он, убийца! О, рад я,

Что друг от друга теперь нам не бегать по полю сраженья!»

Тут он, свирепо взглянув, благородному Гектору крикнул:

«Ближе иди, Приамид! Так скорей ты дойдёшь до Аида!»

20:430

Сердцем не дрогнув, ему отвечал славный Гектор великий:

«Ты не надейся, Пелид, что словами меня, как младенца,

Сможешь легко напугать! Я не хуже легко и свободно

Колкие речи могу говорить, и дерзить я умею.

Знаю я, как ты могуч; знаю я, что тебя я слабее.

20:435

Но то, что будет, лежит то пока у богов на коленах,

Гордую душу твою, может быть я, слабейший, исторгну

Этим копьём? Ведь на нём так же остр наконечник из меди!»

Так он сказал и копьё, сотряся сильно, бросил в Пелида.

Но тут Афина копьё от Ахилла отшибла, лишь дунув

20:440

Тихо навстречу. Назад к Приамиду копьё прилетело

И возле ног у него уж бессильное пало. Ахилл же

С криком ужасным, убить нетерпением сильным пылая,

Ринулся быстро с копьём. Только Феб спас тогда Приамида,

Быстро окутав, укрыл он героя за мраком глубоким.

20:445

Трижды могучий Пелид нападал на него, ударяя

Трижды копьём, но вонзал медь свою он во мрак лишь глубокий.

И, словно демон, опять налетел он, в четвёртый раз, с криком

Страшным; крылатую брань посылая, кричал Приамиду:

«Снова ты, пёс, избежал своей смерти! Она уж висела

20:450

Над головою твоей! Снова Фебом могучим спасён ты!

Феба привык ты молить, выходя на свистящие копья!

Скоро, однако, с тобой я разделаюсь; встретимся после,

Если есть между богов олимпийцев и мне покровитель!

Ну а пока на других я пойду, свергну всех, кого встречу!»

20:455

Так он сказал и, напав на Дриопа, копьём свергнул в шею;

Тот зашатался и пал возле ног; там его он оставил.

После огромного он свергнул Демуха Филеторида:

Ранив в колено копьём, он сдержал натиск сильного мужа;

После огромным мечом поразив, ему душу исторгнул.

20:460

И на Бианта детей: на Дардана, и на Лаогона,

К битве скакавших, напал. Сбил обоих он их с колесницы.

Первого сверг он копьём, а второго мечом медноострым.

Трос же, Аластора сын, подбежал и колени герою

Обнял, пощады прося, чтобы в плен его взял он живого;

20:465

Думал он: «может, меня пощадит как ровесника, сжалясь».

Юноша бедный не знал, что он жалости ждёт бесполезно!

Был не приветливый муж перед ним и не мягкосердечный,

А беспощадный герой! Трос едва ему обнял колени,

Начал молить, как весь меч Ахиллес погрузил ему в печень.

20:470

Печень отпала внутри; кровь, вскипев, забурлила из раны,

Грудь переполнив; глаза мрак покрыл, и душа отлетела.

Ну а Пелид уж летел, устремившись на Мулия; грянул

В ухо копьём; жала медь сквозь другое стремительно вышла.

Тут же Пелид пополам Агенорову сыну Эхеклу

20:475

Череп мечом разрубил. Меч его с рукояткой огромной

Весь разогрелся в руке от пылающей крови. Эхеклу

Веки багровая Смерть и могучая Участь закрыли.

Девкалиона затем он сразил. Где сплетаются жилы,

В локтя изгибе, копьё ему руку насквозь просадило

20:480

Медью, и Девкалион встал с рукою повисшей, как плётка;

Видел он близкую смерть. Ахиллес пересёк ему шею,

Голову в шлеме отсёк; вылез мозг из костей позвоночных

И обезглавленный труп на кровавой земле растянулся.

Тут же напал Ахиллес на Пиреева славного сына,

20:485

Ригма, который пришёл из фракийской земли плодоносной.

Быстро копья остриё углубилось в утробу фракийца.

Он с колесницы слетел. А Пелид Арейфою вознице

В спину ударил копьём, лишь назад тот коней гнать собрался,

И с колесницы сразил. В страхе кони смешались и встали.

20:490

Точно как страшный пожар по глубоким свирепствует дебрям,

Летом сухим вкруг горы; лес высокий горит, беспредельный;

Ветер, бушуя кругом, развевает свирепое пламя, —

Так, словно демон, Пелид Пелиасом огромным повсюду

Гнал, поражая, врагов. Черной кровью земля заструилась.

20:495

Как земледелец волов вместе двух запряжёт крепколобых

Белый ячмень молотить на гумне округлённом и гладком,

И под ногами волов быстро колос стирается хрупкий, —

Так под Пелидом кругом его твердокопытные кони

Трупы крушили, щиты, шлемы, копья. Окрасились кровью

20:500

Медная ось вся и с ней полуборт колесницы высокий:

В них, словно дождь, от копыт и от бурных колёс непрерывно

Брызги хлестали. Пылал между смертными славы нетленной

Храбрый Пелид отыскать, и в крови обагрял свои руки.

Песнь двадцать первая.

ПРИРЕЧНАЯ БИТВА

21:1

В страхе трояне неслись вплоть до брода реки светлоструйной,

Зевсом рождённой реки, серебристопучинного Ксанфа.

Тут их Пелид разделил; и одних он погнал по долине

К городу, тем же путём, где ахейцы в расстройстве бежали

21:5

Только вчера, как их гнал и свирепствовал Гектор могучий.

Там в беспорядке теперь и трояне бежали, спасаясь.

Гера густейший туман разостлала, чтоб скрыть им дорогу.

Ну а другие толпой в серебристопучинную реку

Падали с шумом; валы высоко заплескались; ужасно

21:10

Берег кругом загремел; а упавшие в ужасе с воплем

Плавали в бурной реке, не справляясь с могучим теченьем.

Так под напором огня саранча поднимается с поля,

Тучей стремится к реке: но когда, разгоревшийся, жаром

Пышет огонь, саранча устрашённая падает в воду.

21:15

Так от Пелида неслись кони, воины; падали в реку,

Бурный гремучий поток наполняя пучинного Ксанфа.

На берегу тут Пелид Пелиас свой огромный оставил,

К мирики ветвям его прислонив, сам, как демон, помчался;

Меч свой огромный достал, замышляя ужасное в сердце.

21:20

Стал всех подряд он рубить: стоны, крики поднялись повсюду,

Вопль поражённых; их кровь обагрила кипучие волны.

Словно огромный дельфин всполошил стаю мелкой рыбёшки.

В страхе спешат от него в безопасные глуби залива

Робкие рыбки, а он всех глотает, каких лишь ухватит.

21:25

Так и трояне спешат от Пелида в потоке Скамандра

Скрыться под кручей его берегов. Но герой утомил уж

Руки убийством. Живых он в бурлящем потоке двенадцать

Юношей выбрал: чтоб месть совершить за убитого друга.

Их, обезумевших, он вывел к берегу, как юных ланей;

21:30

Руки им сзади связал крепко кожи кручёной ремнями,

Что при кольчугах своих они сами в сраженьях носили.

Так мирмидонцам велел их вести к кораблям мореходным.

Сам же обратно к реке устремился, убийства желая.

Сына Приама он вдруг, молодого Ликаона встретил,

21:35

Тот из реки выходил. Удивился Пелид, ведь когда-то,

Ночью напав, он уж брал в плен его из Приамова сада;

Сильно вопил тот. В саду молодые смоковницы ветви

Медью он острой тесал, чтоб согнуть их для дуг колесницы.

Тут вдруг беда на него налетела — Ахилл быстроногий.

21:40

Пленника в быстрых судах отослал он на Лемнос и продал.

Там дал Эвней Язонид за царевича выкуп хороший.

Имбра владыка потом, Этион, друг Ликаона, больше

Дал. Друга выкупил он и в священную выслал Арисбу.

Вскоре, оттуда сбежав, он в отеческий дом возвратился.

21:45

Дома одиннадцать дней веселился с друзьями своими,

Лемн как покинул и плен. Но в двенадцатый день его снова

В руки Пелида привёл грозный бог. Суждено Ахиллесу

В царство Аида послать — уходить не желавшую душу.

Быстрый могучий Пелид, лишь увидел Приамова сына, —

21:50

Как тот без шлема, щита, без копья из реки бурной вышел,

По полю всё разбросав, ещё раньше, при беге; в поту весь,

Он обессиленный был и раздет, и дрожали колени, —

Гневно вздохнул Ахиллес и сказал сам себе, размышляя:

«Боги! Не чудо ли я превеликое вижу? О, Боги!

21:55

Видимо, Трои сыны, на войне умерщвлённые мною,

Снова воскреснут потом, и из мрака подземного выйдут,

Как вышел этот. Но как смерти чёрного дня избежал он,

Проданный в Лемнос? Его не могла удержать и пучина

Бурного моря, она многих держит насильно в неволе.

21:60

Что ж, нападу, и пускай острия моего Пелиаса

Здесь он отведает! Я хочу видеть, увериться сердцем:

Так же вернётся он вновь, или всё же удержит троянца

Мать земнородных, земля, что и сильных мужей держит крепко».

Так размышлял он; а тот подходил полумёртвый, готовый

21:65

Ноги Пелиду обнять: избежать он желал несказанно

Смерти ужасной своей и ужасного чёрного рока.

Вот уж занёс Пелиас длиннотенный Пелид быстроногий.

Тот же рванулся к ногам Ахиллеса и обнял их крепко.

Мимо промчалось копьё, у него просвистев за спиною,

21:70

В землю воткнулось, дрожа, человеческой крови желая.

Юноша левой рукой обнял крепко колени Пелида,

Правой — копьё захватил, смерть свою, из руки не пуская,

И Ахиллеса молил, устремляя крылатые речи:

«Ноги целую твои, Ахиллес, пощади и помилуй!

21:75

Перед тобой я стою как молитель, достойный пощады!

Вспомни, как я у тебя насладился дарами Деметры,

В день, как ты взял меня в плен из отцовского дивного сада.

После ты продал меня, разлучив и с отцом и с друзьями,

В Лемн, что на Лемносе, там в сто тельцов тебе цену принёс я.

21:80

Ну а теперь уж тройной откуплюсь я ценой! Лишь двенадцать

Дней светят мне с той поры, как пришёл я в священную Трою,

Выстрадав много. И вот, снова в руки твои меня ввергнул

Пагубный рок! Верно, я ненавистен стал Зевсу Крониду,

Если вторично тебе предан им. Родила кратковечным

21:85

Мать Лаофоя меня, дочь царя престарелого, Альта, —

Альта, который царит над лелегами храбрыми, возле

Вод Сатниона; царит в дивном Педасе милом, высоком.

А Лаофоя — жена Дарданида, одна из супружниц.

Двух нас Приаму она родила. Ты убьёшь нас обоих!

21:90

Брата уж ты поразил в ополчениях наших передних:

Острым копьём заколол Полидора, подобного богу.

То же случится со мной! Горе, горе мне! Знаю, могучий!

Рук твоих не избежать, если бог меня сам отдаёт им!

Слово другое скажу, моё слово прими ты на сердце:

21:95

Не убивай! Гектор мне брат, но брат не единоутробный.

Он же убил твоего благородного, нежного друга!»

Так Приамид убеждал знаменитый Пелеева сына,

Так Ахиллеса молил. Но услышал в ответ голос грозный:

«Что ты, безумный, твердишь мне о выкупах? Зря умоляешь!

21:100

Милый Патрокл мой пока наслаждался сиянием солнца,

Миловать Трои сынов иногда мне и было приятно.

Многих из вас брал я в плен, получая за них славный выкуп.

Нынче ж пощады вам нет никому среди тех, кого демон

В руки мои приведёт перед стенами Трои Приама!

21:105

Не пощажу никого, а Приамова сына — подавно!

Так что, любезный, умри! И о чём же ты столько рыдаешь?

Жизни лишился Патрокл, — а ведь был он тебя много лучше!

А посмотри на меня: молод я и красив; славой знатен;

Знатен и родом отца, ну а мать моя — нимфа, богиня!

21:110

Но ведь и мне на земле не избегнуть судьбы, злого рока;

Смерть и за мною придёт. Утром, вечером, в полдень, — не знаю.

Скоро один из врагов мою душу исторгнет, сражаясь,

Может, копьём поразит, а быть может, — крылатой стрелою».

Так он сказал. У того ослабели и ноги и сердце;

21:115

Выронил он Пелиас; сел, трепещущий, руки раскинув,

К смерти готовый. Свой меч Ахиллес вмиг исторгнул из ножен

И у ключицы вонзил возле шеи медь, до рукояти.

Меч погрузился легко в тело юноши. Тут же и пал он;

Лёг, распростершись; и кровь захлестала на чёрную землю.

21:120

Мёртвого за ногу взяв, Ахиллес бросил бедного в реку,

И, издеваясь над ним, так пернатые речи бросал он:

«Там, между рыб, полежи! Пусть они твои раны оближут,

Жаждая крови! Не мать твоё тело на ложе оплачет, —

Ксанф быстротечный его серебристопучинный укроет

21:125

Бурной волной, унесёт в беспредельное лоно морское.

Рыбы, играя меж волн, на поверхность чернеющей зыби

Быстро всплывут, чтоб вкусить тела белого царского сына.

Трои пока не возьмём, так в боях погибайте, трояне:

Вы — убегая из битв, ну а я — убивая бегущих!

21:130

Вас и могучий поток не спасёт, серебристопучинный!

Что ж, как и прежде, ему посвящайте волов вы без счёта;

В волны бросайте живых, как и прежде, коней звуконогих…

Вас всё равно погублю лютой смертью! За друга Патрокла

Смертью заплатите вы; за ахейских сынов, что убиты

21:135

Вами у чёрных судов без меня в жарких сечах кровавых!»

Так говорил он. И Ксанф на него был разгневан жестоко.

Стал волноваться, решать: как ему удержать от свирепства

Сына Пелея, и как от убийства избавить троянцев.

Но Ахиллес между тем, потрясая копьём длиннотенным,

21:140

Астеропея настиг, порываясь лишить его жизни,

Ветвь Пелегона, что был порождён молодой Перибоей,

Акессамена царя старшей дочерью, Аксию богу

Дивной реки: с ней поток сочетался глубокопучинный.

Быстро Пелид на него полетел, ну а тот на Пелида

21:145

Вышел из бурной реки. Два копья потрясал пеониец.

Ксанф возбуждал его дух: он был гневен за юношей дивных,

Тех, что в пучинах его Ахиллес убивал без пощады.

Чуть лишь герои сошлись друг на друга, чтоб в битве сразиться,

Астеропею тогда так сказал Ахиллес быстроногий:

21:150

«Кто ты, откуда, герой, что дерзаешь навстречу мне выйти?

Дети несчастных одни лишь встречаются с силой моею!»

Так отвечает ему вождь воинственный, сын Пелегона:

«О, знаменитый Пелид, для чего ты пытаешь о роде?

Я из Пеонии сам, из страны плодоносной, далёкой;

21:155

Вождь пеонян удалых и огромнокопейных. Мне светит

Только двенадцатый день, как пришёл я в Приамову Трою.

Родоначальником мне — славный Аксий широкотекущий,

Тот, что прекрасной водой поит недра земные и смертных:

Он Пелегона родил, копьеборца. А я, утверждают,

21:160

От Пелегона рождён. Так сразимся, Пелид благородный!»

Так он, грозя, говорил. Тут занёс Ахиллес быстроногий

Ясень свой крепкий, копьё Пелиас. Но вдруг сын Пелегона

Два сразу мечет копья: он с двух рук мог метать копья метко.

В щит Ахиллеса одним угодил, но сквозь щит не проникло

21:165

Медное жало копья, вновь сдержало медь золото бога.

Ну а другое копьё возле правого локтя черкнуло:

Чёрная кровь полилась. А копьё позади Ахиллеса

В землю вонзилось, горя жаркой крови героя напиться.

Следом Пелид Ахиллес, прямолётный свой ясень огромный,

21:170

В Астеропея метнул, супостата низвергнуть пылая.

Но в Пелегонида он не попал: только в берег высокий

До средины вогнал преогромное дерево древка.

Тут же он вырвал тогда меч огромный двуострый из ножен;

С яростью бросился в бой на врага. Ну а тот Ахиллесов

21:175

Ясень, что в берег воткнут, тщетно вырвать пытался рукою.

Трижды раскачивал он древко ясеня, вырвать желая,

Трижды и силы терял. А в четвёртый раз только рванулся,

Чтобы согнуть и сломать Эакидов убийственный ясень, —

Тот налетел и мечом у надменного душу исторгнул.

21:180

Астеропея в живот близ пупка он ударил. На землю

Вылилась внутренность вся. Захрипел он. Глаза осенила

Смертная тьма. А Пелид тут на грудь ему бросился: латы

Пышные стал он срывать. Величаясь победой, сказал он:

«В прахе лежи! Тяжело тебе спорить с сынами Кронида,

21:185

Зевса могучего. Пусть и рождён ты рекою великой!

Ты от широкой реки величаешься доблестным родом;

Я же от Зевса рождён, от владыки бессмертных весь род мой.

Жизнь даровал мне герой, мирмидонян владыка державный,

Отрасль Эака, Пелей; сам Эак же рождён был от Зевса.

21:190

Сколько могучее Зевс бурных рек, убегающих в море,

Столько потомки его мощью выше потомков потоков!

Перед тобой здесь поток, он могуч; пусть попробует помощь

Он оказать. Нет, нельзя никому биться с Зевсом Кронидом.

С ним, с громовержцем, и царь Ахелой не дерзает равняться,

21:195

И беспредельный седой Океан, что могуществом страшен,

Тот, из которого все и моря и озёра, и реки,

Даже ручьи и ключи, и глубокие воды колодцев.

Всё же трепещет и он перед молнией мощного Зевса,

Грома боится его, если он загрохочет с Олимпа».

21:200

Так говоря, вырвал он из стремнины копьё боевое.

В реку столкнул труп врага, у которого душу исторгнул;

В воду у берега. Там его мутные волны ласкали;

Быстрые стаи вокруг закипели угрей и рыбёшек,

С трупа срывая кругом жир, и жадно его пожирая.

21:205

Ну а Пелид тут пошёл на пеонян, на воинов конных.

В ужасе бросились те вдоль по берегу бурного Ксанфа,

Чуть лишь увидели, как Ахиллес их сильнейшего мужа,

В битве ужасной сразил своим грозным мечом медноострым.

Там Ферсилоха убил он и Эния с Фразием, Мнесса

21:210

И Астипила поверг, Офелеста убил и Мидона.

Многих сразил бы ещё Ахиллес быстроногий пеонян,

Если бы в гневе Скамандр полноводный не поднял свой голос.

В образе смертного бог закричал из глубокой пучины:

«О, Ахиллес! Ты могуч! Своей силой и дерзостью дел ты

21:215

Выше всех смертных! Тебе даже боги всегда помогают.

Если ж Кронион тебе всех троянцев отдал на погибель,

Выгони их из меня и над ними свирепствуй ты в поле.

Трупами мертвых полны у меня светлоструйные воды;

В море священное я проливать свои волны не в силе:

21:220

Трупы забили поток! Ты же всё, словно мор, истребляешь!

О, воздержись! Ты меня изумляешь, владыка народа!»

Ксанфу немедля в ответ так сказал Ахиллес быстроногий:

«Зевса питомец, Скамандр! Будет всё так, как ты повелел мне!

Я перестану троян истреблять, но не раньше, чем гордых

21:225

В стены их снова вобью и мощь Гектора я испытаю:

Он ли меня укротит, иль надменного сам укрощу я!»

Так говоря, на троян устремился ужасный, как демон.

К Фебу тогда возопил Ксанф могучий из тёмной пучины:

«Серебролукий! О, сын громовержца! Не чтишь ты заветов

21:230

Зевса Кронида! Тебе не велел ли Кронид олимпиец

Трои сынов защищать неотступно, пока не нагрянет

Сумрак вечерний и тень всех холмистых полей не покроет!»

Так он сказал. А Пелид в средину пучины бесстрашно

Прыгнул тогда с крутизны. Ксанф поднялся, волнами бушуя.

21:235

Заклокотал весь, до дна взволновался и мёртвых погнал он,

Волны которыми все Ахиллес истребитель наполнил.

Вдруг Ксанф, ревущий как вол, мёртвых вон изрыгнул всех, на берег.

Но, укрывая живых, он в пучинных пещерах широких

Прятал их, так защитив в своих водах, катящихся пышно.

21:240

Страшно вскипели вокруг Ахиллеса бурлящие волны;

С силой качают его, бьются в щит; на ногах удержаться

Больше герой уж не мог. Он руками за вяз ухватился

Толстый, раскидистый. Вяз опрокинулся с корнем, и берег

Зыбкий обрушил, и сам густотою ветвей своих воды

21:245

Быстрые вдруг перекрыл, словно мост по реке протянулся.

Так вяз упал. По нему из пучины герой устремился;

Бросился в страхе лететь на ногах своих быстрых долиной.

Яростный бог не отстал; но, поднявшись, за ним он ударил

Черноголовой волной, обуздать Ахиллеса желая

21:250

В подвигах бранных его и троян защитить от убийства.

Вот уж Пелид пролетел столько, сколько копьё пролетает,

Быстро, как мощный орёл, чернопёрый ловец поднебесный,

Самый сильнейший из всех и быстрейший из рода пернатых.

Быстрым орлом он летел, и блестящая медь всеоружий

21:255

Страшно звучала у плеч. От реки вправо, влево бросался.

Но бурный Ксанф по следам его с рёвом ужасным крутился.

Так, как в саду человек от ключа, изобильного влагой,

Ров водосточный ведёт на кусты и цветы, и растенья:

Ходит с лопатой в руках, очищая канавы от сора;

21:260

Воды в очищенный ров устремляются; мелкие камни

Катятся с шумом; бежит и журчит по наклонному ложу

Быстрый поток, и того, кто ведёт его, опережает.

Так неотступно Пелид, сколь ни быстр, был преследован всюду

Черноголовой волной по пятам: боги смертных сильнее.

21:265

Несколько раз Ахиллес, быстроногий герой, покушался

В битву с волною вступить, чтоб узнать: уж не все ль его гонят

Боги; не всё ль на него ополчилось великое небо?

Несколько раз на него вал излитого Зевсом Скамандра,

Сверху на плечи хлестал, обрушаясь. Пелид, негодуя,

21:270

В стороны прыгал. Поток ему сковывал мощные ноги,

Бурный, под ноги он бил, землю вон из-под них вырывая.

Крикнул Пелид, наконец, обращаясь к высокому небу:

«Зевс! Неужели никто из богов не придёт мне на помощь,

Чтобы спасти от реки? А потом всё готов претерпеть я!

21:275

О, но кого осуждать из бессмертных? Кто в этом виновен?

Мать лишь одна, моя мать, что меня обольщала мечтами!

Мать мне твердила, что здесь, под твердыней троян броненосных,

От быстролётных одних Аполлоновых стрел я погибну;

Гектор меня не убьёт! Лучше б он, славный сын Илиона,

21:280

Храброго битве сразил и трофеем гордился бы, храбрый!

Ну а теперь я судьбой принуждён здесь погибнуть без славы.

Как молодой свинопас, поглощённый осенним потоком,

Брод не найдя, перейти не сумел, — так и мне, утонуть здесь!»

Так он сказал. В тот же миг Посейдон и Афина явились,

21:285

Вместе к нему подошли, в человеческих образах оба;

За руки взяли его, успокаивать стали героя.

И говорил Посейдон, потрясающий землю, Пелиду:

«Храбрый Пелид! Ничего не страшись, и ничем не смущайся.

Мы от бессмертных богов, с позволения Зевса Кронида,

21:290

Я и Афина — твои покровители. Рядом мы будем.

Рок не назначил тебе побеждённым быть сильной рекою.

Бурная, скоро она успокоится, сам ты увидишь.

Если послушаешь нас, то совет тебе мудрый дадим мы:

Рук не удерживай ты от убийства и страшного боя.

21:295

Бейся, пока всех троян не вобьёшь в илионские стены!

Всех, кто спасётся. Тогда, как исторгнешь ты Гектора душу,

В стан возвращайся. Дадим мы тебе вожделенную славу!»

Так он сказал. И ушли вновь бессмертные к стану бессмертных.

В поле Пелид полетел, ободрённый бессмертных словами.

21:300

Поле же мутной водой всё наполнилось, как в половодье.

Множество плавало там мёртвых юношей сильных, красивых;

Пышных оружий, одежд. Высоко он скакал, убегая

От разъярённых больших волн, что гнались за ним. Но сдержать уж

Ксанф Ахиллеса не мог: мощь в героя вдохнула Афина.

21:305

Но не обуздывал гнев свой и Ксанф против сына Пелея.

Пуще свирепствовал бог: захолмились валы на потоке.

Их высоко он поднял, с бурным рёвом вопя Симоису:

«Брат мой любезный, восстань! Мы совместно с тобой Ахиллеса

Здесь обуздаем вдвоём; или скоро Приамову Трою

21:310

Он разгромит; устоять перед грозным трояне не могут!

Помощь скорей мне подай: свой поток переполни водою

Быстрых источников с гор, и сюда обрати все потоки!

Страшные волны свои подними; закрути с сильным шумом

Брёвна и камни, чтоб здесь обуздать нам ужасного мужа!

21:315

Он побеждает в бою и господствует, дерзкий, как боги!

Но не помогут ему, ни его красота, ни могучесть,

И ни доспехи его! Я надеюсь: в глубоком болоте

Чёрною тиной покрыт будет сам он, и щит, и доспехи.

Сам я его под песком погребу и засыплю громадой

21:320

Разных камней, и тогда не найдут и костей Ахиллеса

Дети ахеян, — таким илом сверху его я покрою!

Вот и могила ему! И тогда уже будет ахейцам

Незачем холм насыпать, исполняя обряд похоронный!»

Так он сказал и напал на Пелида, шумя и бушуя;

21:325

С рёвом он пену бросал, трупы мёртвых швырял, брызгал кровью.

Волны багровые Ксанф, с неба Зевсом излитый, воздвигнул:

Волны поднялись стеной, обхватили кругом Ахиллеса.

Гера тут крик подняла, испугавшись, чтоб сына Пелея

В воды свои не умчал Ксанф великий, излитый Кронидом;

21:330

Быстро Гефесту она, сыну милому, так закричала:

«В бой, хромоногий! Восстань, о, мой сын! Мы считаем достойным,

Чтобы сразился с тобой Ксанф глубокопучинный и бурный.

Противостань и скорей отвори пожирающий пламень!

Я же к Зефиру иду и к холодному Ноту, чтоб ветры

21:335

Быстро от моря неслись и жестокую бурю воздвигли.

Буря пожар разнесёт. И тела и доспехи троянцев,

Нам ненавистных, сгорят в страшном пламени! Жги ты вдоль Ксанфа

Берег, деревья, кусты; жги и воду огнём! Не смягчайся

Ласковой речью его, не пугайся угроз бога Ксанфа!

21:340

Пламенной силы своей не смиряй ты, пока не подам я

Знак громким криком; тогда укроти свой огонь неугасный».

Так повелела, — и сын устремил пожирающий пламень.

В поле сначала огонь бушевал, и тела пожирал он:

Толпы убитых троян, без числа, Ахиллесом сражённых.

21:345

Высохло поле. Вода стала светлой и в русло вернулась.

Осенью так же Борей дивный сад, увлажнённый дождями,

Сушит дыханьем своим и садовника радует сердце.

Высушил так и Гефест поле целое; трупы все сжёг он.

Тут он на Ксанф обратил разливающий зарево пламень.

21:350

Вспыхнули возле реки ивы пышные, мирика, вязы;

Вспыхнули влажный тростник, дивный лотос и кипер душистый,

Что изобильно росли возле вод светлоструйного Ксанфа.

Рыба забилась в реке, заметалась в глубокой пучине

И по поверхности вод светлоструйных кругом заныряла,

21:355

В пламенном духе томясь многоумного Амфигиея.

Вспыхнул уже сам поток. Тут, пылающий, так завопил он:

«Нет, о, Гефест, ни один из бессмертных тебя не осилит!

Нет, никогда не вступлю я с тобой, огнедышащим, в битву!

Кончим вражду! Пусть Пелид всех троян вон прогонит из Трои

21:360

Я отрекаюсь от них, не хочу помогать им в сраженьях!»

Так говорил, и горел; клокотали прекрасные воды.

Словно клокочет котёл над огнём и великим, и жарким,

Если в нём жир кабана преогромного топится светлый,

Полный, вскипая ключом, раскаляемый хворостом пылким.

21:365

Так и вода от огня раскалилась, и волны клокочут.

Встала река, не могла больше течь, изнурённая знойной

Силой Гефеста. Скамандр к торжествующей Гере свой голос

Полный печали поднял умоляющий, быстро просил он:

«Гера! За что же твой сын, на поток мой свирепо обрушась,

21:370

Мучит меня одного? Пред тобой я не столько виновен,

Сколько другие от нас, от богов, что троян защищают.

Я укрощусь, если ты повелишь мне, владычица Гера.

Только пускай и Гефест укротится! Клянусь клятвой бога:

Трои сынов никогда не спасать от грозящей напасти,

21:375

Даже когда Илион, пожираемый пламенем бурным,

Вспыхнет кругом от огней ярких факелов храбрых данаев!»

Просьбу услышав его, в тот же миг белоплечая Гера

Богу Гефесту велит, сыну милому, силу умерить:

«Хватит, Гефест, укротись, знаменитый мой сын! Не должны мы

21:380

Так беспощадно карать из-за смертных бессмертного бога!»

Так повелела. И бог угасил пожирающий пламень.

Вновь покатилась волна по прекрасно струящимся водам.

Так обуздала она Ксанфа мощь. Успокоились оба,

Ксанф и Гефест. Гера их укротила, кипящая гневом.

21:385

Тут среди прочих богов бурно вспыхнула страшная злоба,

Чувством раздора в груди души их взволновались, вскипели.

Бросились с шумом они друг на друга. Земля застонала;

Будто тревожной трубой огласилось великое небо.

Слышал с Олимпа их Зевс; был он рад, засмеялось в нём сердце,

21:390

Лишь он увидел богов, устремившихся в бой друг на друга.

Боги сошлись и стоят, но бездействие было не долгим.

Щиторушитель Арес налетел на Палладу Афину;

Медным копьём потрясал, говоря ей обидные речи:

«Наглая муха! Опять ты к войне небожителей сводишь?

21:395

Сердцем свирепствуешь ты вечно! Дерзость твоя беспредельна!

Или не помнишь, как ты побудила Тидеева сына

Ранить меня, и сама, перед всеми копьём потрясая,

Метко метнула в меня, растерзав моё белое тело?

Нынче за всё, надо мной совершённое, мне ты заплатишь!»

21:400

Так он сказал и копьём по эгиде бахромчатой стукнул,

Страшной, которой пробить неспособна и молния Зевса.

Так исступлённый Арес длиннотенным копьём в щит ударил.

Чуть отступила тогда Зевса дочь, подняла мощный камень,

Чёрный, лежавший у ног; был тот камень зубристым, огромным;

21:405

В древние годы его как межу положили здесь, в поле.

В шею Аресу она угодила и силу сломила.

Семь десятин он покрыл, распростёршись. Доспех его медный

Загрохотал. Пыли слой кудри скрыл. Улыбнулась Афина

И, величаясь над ним, речь крылатую вмиг устремила:

21:410

«Ты до сих пор не узнал, о, безумец, не понял насколько

Выше могуществом я, если вздумал со мною тягаться?

Так отягчают тебя все проклятия матери Геры!

В гневе готовит она тебе кару, изменник, за то, что

Бросил ахейских мужей и стоишь за троян вероломных!»

21:415

Это сказав, от него ясный взгляд отвернула Афина.

За руку взяв, повела Афродита богиня Ареса;

Часто он тяжко стонал; еле с силой и духом собрался.

Но Афродиту, едва увидав, белоплечая Гера

К дочери Зевса слова окрылённые мечет, к Афине:

21:420

«Непобедимая дочь воздымателя туч громовержца!

Видишь, бесстыдная вновь погубителя смертных Ареса

Дерзко уводит с собой из пылающей битвы! Рази их!»

Так ей сказала. И та тут же бросилась с радостью в сердце;

И, на Киприду напав, в грудь могучей рукой поразила.

21:425

Сердце и ноги у той обомлели мгновенно от боли.

Перед Афиной они оба рухнули тут же, на землю.

Крикнула громко тогда, торжествуя над ними, Афина:

«О, если б были, как вы, все защитники Трои высокой,

Что на сраженье идут против меднооружных данаев;

21:430

Столь же отважны, сильны, как сама Афродита Киприда,

Что вышла спорить со мной, как союзница бога Ареса!

О, уж давно бы тогда мы покончили с этой войною,

Город разрушив совсем, крепкостенную Трою Приама!»

Так говорила она. Улыбнулась державная Гера.

21:435

И Аполлону тогда так сказал Посейдон земледержец:

«Что, Аполлон, мы стоим в отдалении? Нам неприлично!

Начали боги войну. Будет стыдно, когда мы без боя

Оба придём на Олимп, в медноблещущий дом Олимпийца!

Феб, начинай; младше ты по годам, — мне начать неприлично:

21:440

Раньше тебя я рождён, больше видел и знаю я больше.

О, безрассудный, в твоём сердце памяти нет! Позабыл ты,

Сколько и бед, и трудов мы терпели вокруг Илиона?

Мы от бессмертных одни, повинуясь лишь воле Кронида,

Лаомедону царю здесь с тобой за условную плату

21:445

Целый работали год, и сурово он властвовал нами.

Стены высокие я сам воздвиг обитателям Трои,

Город кругом защитил нерушимой и славной твердыней.

Ты, Аполлон, у него, как наёмник, волов круторогих

Пас по лугам меж холмов Иды, венчанной лесом дубравным.

21:450

Но, когда срок принесли нам оплаты желанные Оры

По уговору, тогда всю оплату присвоил жестокий

Лаомедон, ну а нас из пределов с угрозами выслал.

Лютый, тебе он грозил оковать твои руки и ноги

Да и продать, как раба, на далёкий чужой тебе остров.

21:455

Нам он хвалился отсечь в поругание уши обоим.

Так и ушли мы ни с чем, на него негодуя душою.

Царь вероломный! Завет сотворил он и сам не исполнил!

Феб, не за то ли теперь ты к троянам так добр, и не хочешь

Нам поскорее помочь, чтоб погибли навеки трояне?

21:460

В бедах пусть гибнут они! Все, и робкие жёны, и дети!»

Так он сказал. Отвечал Аполлон ему серебролукий:

«Энносигей! Не почёл ты и сам бы меня здравоумным,

Если бы против тебя ополчался я здесь ради смертных,

Бедных созданий! Они все листве на деревьях подобны:

21:465

То, появляясь, цветут, грубой пищей земною питаясь;

То погибают, лишась и дыханья и жизни. Нет, биться

Против тебя не пойду! Пусть уж люди воюют друг с другом!»

Так он сказал. И назад повернул Аполлон, не решаясь

Руку поднять на царя, на отцова могучего брата.

21:470

Вдруг Аполлона сестра, Артемида, богиня охоты

И госпожа всех зверей, гневно так укорила как брата:

«Ты убегаешь, стрелец! Ты царю Посейдону победу

Всю оставляешь, даёшь безнаказанно славой гордиться?

О, малодушный! Зачем носишь лук, для тебя бесполезный?

21:475

С этой поры чтоб твоих я не слышала в доме Кронида

Гордых похвал! Раньше ты, знаю, хвастался между богами,

Что с Посейдоном, земли колебателем, выйдешь на битву».

Так говорила. Сестре ничего Аполлон не ответил.

Но рассердилась тогда на неё Гера, Зевса супруга.

21:480

На Артемиду она накричала, жестоко и гневно:

«Псица бесстыдная! Как?! Ты и против меня ныне смеешь

Выступить?! Знай же, тебе я тяжёлой противницей буду!

Гордая луком, тебя Зевс поставил над смертными только

Жёнами львицею быть и над ними свирепствовать вволю.

21:485

Лучше и легче тебе поражать по горам и долинам

Ланей и диких зверей, чем с сильнейшими мерятся силой.

Если ж ты хочешь узнать и сражений, — сейчас же узнаешь,

Сколько тебя я сильней, чтоб не смела равняться со мною!»

Так лишь сказала, — рукой левой тут же схватила богиню

21:490

За руки; правой рукой сорвала с неё лук меткострельный;

И по затылку её этим луком бьёт с горькой усмешкой.

Та, уклоняясь, рвалась. Все рассыпала звонкие стрелы.

И, наконец, вся в слезах убежала. От ястреба так же,

Видя лишь, робко спешит голубица в расселину камня,

21:495

В тёмную норку, когда не судьба ей быть пойманной в когти.

Так Артемида в слезах убежала, и лук свой забыла.

Лете богине, тогда возгласил бог Гермес, боговестник:

«Лета, сражаться с тобой ни сейчас и ни впредь не хочу я!

Трудно сражаться в бою и бессмертным с супругами Зевса.

21:500

Если захочешь когда похвалиться ты в сонме бессмертных,

Можешь сказать, что меня победила ты страшною силой».

Так он сказал. Лета лук подняла и кругом собирала

Лёгкие стрелы, что врозь из колчана везде разлетелись.

Все подобрав их, пошла за печальною дочерью Лета.

21:505

Та же взошла на Олимп, в медноблещущий дом громовержца.

Плача навзрыд, подошла, на колени родителя села,

И благовонный хитон весь на ней трепетал. А Кронион

Дочь свою к сердцу прижал и спросил, нежно ей улыбаясь:

«Дочь моя милая! Кто из бессмертных тебя дерзновенно

21:510

Так оскорбил, будто ты явно зло сотворила какое?»

Ловли царица в венке из цветов так ответила Зевсу:

«Гера, супруга твоя, мой отец, так меня оскорбила,

Та, что вражду разожгла и войну между нами, богами».

Так на Олимпе вели разговор Зевс и Лета богиня.

21:515

А между тем Аполлон удалился в священную Трою.

Сердцем заботился он, чтоб твердыню троян, славный город,

Сила данаев, судьбе вопреки, не разрушила нынче.

Прочие все на Олимп возвратились бессмертные боги,

Гневом пылая одни, а другие же — славой сияя.

21:520

Так на престолы свои все уселись вокруг громовержца.

А Ахиллес бил троян, их вождей, и коней звуконогих.

Будто бы, густо клубясь, дым восходит к высокому небу,

Если вдруг в гневе своём боги город пожаром карают,

Всем и тревоги неся, и труды, ну а многим — печали.

21:525

Так Ахиллес приносил и труды, и печали троянам.

Царь Илиона, Приам престарелый, на башне священной

Молча стоял и смотрел, как ужасный Пелид бьёт троянцев.

Сопротивленья ему больше не было: паника, бегство.

Трои сыны все бегут! И Приам зарыдал. Но, собравшись,

21:530

Вниз он спустился, приказ у ворот дал защитникам славным:

«Настежь ворота держать, наготове, пока ополченья

В город не скроются все, с поля боя бегущие! Близок

Грозный ужасный Пелид! Приближается к нам злая гибель!

Но, только рати вбегут, все укрывшись в стенах, затворите

21:535

Сразу ворота плотней, и тяжёлые створы заприте!

Я опасаюсь, чтоб муж этот грозный сюда не ворвался!»

Тут же, раздвинув запор, стражи вмиг распахнули ворота.

Многим надежду и свет даровали они. Им навстречу

Вылетел Феб отразить истребленье от воинов Трои.

21:540

Прямо к воротам летят, в стены крепкие, рати троянцев,

С бранного поля спеша, все в пыли, изнывая от жажды.

Бурно их гнал Ахиллес Пелиасом; пылал непрестанно

В сердце свирепством на них; и неистово славы желал он!

Взяли б данайцы в тот день превысоковоротную Трою,

21:545

Если бы Феб Аполлон не подвигнул на бой Агенора

Сильного в битвах, что был Антенора, сановника, сыном.

Сердце наполнил ему Феб отвагой; сам встал недалёко,

Чтобы над ним удержать руки Смерти тяжёлые. Так он,

К старому буку склонясь, тёмным облаком лёгким покрылся.

21:550

Тот же, едва увидал разрушителя стен Ахиллеса,

Встал; но не раз у него колебалось тревожное сердце.

Тяжко вздохнув, говорил со своей благородной душой он:

«Горе мне! Если и я, оробев, перед страшным Пелидом

В бег обращусь, как бегут и другие, смятённые страхом, —

21:555

Быстрый догонит меня и мне голову срубит, как трусу!

Если же тех, что бегут по долине, преследовать дам я

Сыну Пелея, а сам одинокий я в сторону брошусь?

Буду бежать что есть сил по Илийскому полю к вершинам

Иды лесистой, и там я в кустарнике частом укроюсь.

21:560

Вечера там подождав, я в потоке омоюсь от пота

И, освежившись, назад возвращусь в Илион ближе к ночи.

Но не напрасно ли ты в этих думах волнуешься, сердце?

Если ж меня вдалеке он от города, в поле увидит?

Если за мной побежит и меня, быстроногий, нагонит?

21:565

О, не уйти мне тогда от сурового рока и смерти!

Этот могучий герой всех на свете героев сильнее!

Может, остаться мне здесь и его перед городом встретить?

Тело его, как у всех, пробивается острою медью;

Так же одна в нём душа; среди смертных зовётся он смертным…

21:570

Но ведь Кронид лишь ему и победу дарует и славу!»

Так размышляя, стоял и на бой поджидал Ахиллеса.

Храброе сердце его воевать и сражаться стремилось.

Будто лесной леопард из опушки глубокого леса

Прямо идёт на ловца и не ведает страха, смущенья;

21:575

И при раздавшемся вдруг лае шумных собак не бежит он.

Даже когда он стрелой ранен или копьём: невзирая

Не на стрелу, не на боль, наступает он и не бросает

Пламенной битвы, пока не убьёт или сам не погибнет.

Так Антенорова ветвь Агенор, вождь и воин бесстрашный,

21:580

С поля уйти не хотел, не померявшись в битве с Пелидом.

Он перед грудью свой щит круговидный и выпуклый поднял;

Метил он дротом, грозя, и крича громозвучно Пелиду:

«Верно, надежду питал в сердце ты, Ахиллес знаменитый,

В этот же день разорить и обитель троян благородных?

21:585

Нет, безрассудный, ещё много бед совершится за Трою!

В городе много ещё нас, мужей и бесстрашных и сильных,

Тех, что готовы отцов, матерей, жён, детей малолетних,

Город родной Илион защищать! Здесь погибель найдешь ты, —

Ты, что страшней всех мужей, и сильней, и душой самый смелый!»

21:590

Это сказав, он метнул острый дрот многомощной рукою.

Не промахнулся, попал под колено, в поножу, где голень.

Так вокруг сильной ноги новых лат оловянная ковка

Вдруг страшный звон издала; но суровая медь отскочила

Прочь от ноги; не прошла, отражённая даром Гефеста.

21:595

Тут Ахиллес налетел на героя, подобного богу,

Пламенный. Но Аполлон помешал ему славой покрыться:

Быстро троянца украл, его мраком окутав глубоким,

Дал удалиться ему невредимым из страшного боя.

Хитростью сам он отвлёк от троянцев Пелеева сына:

21:600

Бог Аполлон в миг один принял образ вождя Агенора,

В сторону вдруг побежал, и погнался за ним сын Пелея.

А в это время, пока по равнине, покрытой пшеницей,

Феба преследовал он по пятам, повернув вновь к потоку

Ксанфа глубокого, — бог обольщал человека, хитрил он:

21:605

Веру Пелиду давал, что его он вот-вот уж догонит, —

Толпами с поля неслись в это время трояне, спешили,

К городу радостно мча. И бегущими полнилась Троя.

Все укрывались, никто не дерзал за стеною остаться,

Чтоб остальных подождать и разведать: кто спасся от смерти,

21:610

Кто на сраженье погиб. Нет, как волны, все хлынули в город

С радостью в сердце о том, что спасли их лишь быстрые ноги.

Песнь двадцать вторая.

УМЕРЩВЛЕНИЕ ГЕКТОРА

22:1

С ужасом в город вбежав, словно робкие лани, трояне

Пот охлаждали, водой утоляли ужасную жажду.

Вдоль по стене разбрелись, у зубцов прислонившись. А в поле

Прямо под стену неслись, со щитами у плеч аргивяне.

22:5

Гектор же в поле один, словно скованный гибельным роком,

Гордо остался стоять возле Скейских ворот, перед Троей.

Феб Аполлон между тем говорил Ахиллесу герою:

«Что же меня ты, Пелид, так надеясь на быстрые ноги,

Смертный, бессмертного здесь всё преследуешь? Или ещё ты

22:10

Бога во мне не узнал, что без отдыха пышешь свирепством?

Ради меня пренебрёг и троян поражаемых толпы.

В город уж скрылись они! Ты же здесь рыщешь по полю славы.

Так отступи! Не убьёшь ты меня, неподвластен я смерти!»

Тут, вспыхнув гневом, ему отвечал Ахиллес быстроногий:

22:15

«Так обманул ты меня, о, зловреднейший между богами!

В поле отвлёк от стены! Без сомнения, многим ещё бы

Землю зубами глодать до того, как все скрылись бы в Трое!

Славы прекрасной меня ты лишил; а сынов Илиона

Спас без труда: ничьего не страшился ты в поле отмщенья!

22:20

О, если б мог я тебе отомстить, — я тебе отомстил бы!»

Так он сказал и назад тут понёсся с решимостью гордой,

Бурный и быстрый, как конь с колесницей, что всех побеждая,

К цели несётся стрелой, расстилаясь по чистому полю, —

Так Ахиллес торопил свои быстрые мощные ноги.

22:25

Первым увидел тогда со стены царь Приам Ахиллеса.

Словно звезда он летел по равнине, сияющий блеском.

Так же, под осень звезда, вся сияя лучами, восходит

И между множества звёзд в чёрном небе горит тёмной ночью.

Псом Ориона её называют сыны человеков.

22:30

Всех она ярче горит, только знаменьем грозным бывает:

Злые приносит она лихорадки для многих несчастных, —

Так же лучами и медь у бегущего ярко сверкала.

Вскрикнул Приам. То терзал седину головы он руками;

То, к небу руки подняв, он вопил, моля горестно небо;

22:35

То слёзно сына молил скрыться в городе… Тот же упорно

Перед стеною стоял, страстно жаждал он биться с Пелидом.

Жалобно старец к нему и слова простирает и руки:

«Гектор! Возлюбленный сын! Ты не жди того страшного мужа

В поле один, без друзей, и своей не найдешь ты кончины,

22:40

Им ты не будешь убит: ведь тебя он сильнее в сраженьях!

Лютый! Когда бы он был и бессмертным богам столь любезен,

Сколько любезен он мне: труп его псы давно б растерзали!

Тяжкая горесть моя у меня отошла бы от сердца!

Сколько сынов у меня молодых и могучих украл он:

22:45

Этих — убил, тех — продал племенам островов отдалённых!

Вот и теперь нет сынов: Полидора с Ликаоном вместе;

Их я не вижу среди тех отрядов, что в город вернулись,

Юношей милых, сынов от царицы средь жён, Лаофои.

О! если живы они, но в плену, — из ахейского стана

22:50

Золотом выкупим их, медью выкупим: в доме обильно

Всяких сокровищ, что дал мне за дочь свою Альт знаменитый.

Если ж погибли они и уже в дом Аида спустились,

То Лаофое и мне — горе; мы их для горя родили!

Но для троянцев для всех, для народа то малое горе, —

22:55

Только бы ты не погиб, Ахиллесом ужасным сражённый!

Будь же ты с нами, мой сын! И войди в Илион! Так спасёшь ты

Жён и мужей, и детей илионских! И славы не дашь ты

Сыну Пелея! И сам не лишишься ты сладостной жизни!

О, пожалей ты меня! Об отце своём бедном подумай,

22:60

Старце злосчастном, его Зевс Кронид перед дверью могилы

Казнью ужасной казнит, принуждая все бедствия видеть:

Видеть убитых сынов, дочерей уводимых в неволю,

Рушимый силой Пергам; видеть гибель невинных младенцев,

Тех, что о каменный пол разбивают в жестоком разгроме;

22:65

Видеть невесток, как их увлекают свирепо данайцы!..

Сам я последним умру. И меня на пороге у дома

Алчные псы разорвут после, как смертоносною медью

Кто-нибудь сердце пронзит, мою душу из тела исторгнув.

Псы, что вскормил на пирах и обедах, дворовые стражи,

22:70

Кровью упьются моей и, унылые сердцем, у двери

Лягут при теле моём искажённом! О, юноше славно, —

Как ни лежит он, упав среди боя, растерзанный медью, —

Всё он прекрасен, и как ни откроется тело, — прекрасно!

Если же бороду вдруг или голову старца седого,

22:75

Или то место, где стыд, у убитого псы оскверняют, —

Участи горестней нет человеку, нет зрелища хуже!»

Так он кричал и рыдал. Сребристые волосы старец

Рвал на своей голове. Но у Гектора дух не склонил он.

Мать вся в слезах на другой стороне Скейской башни просила;

22:80

Грудь обнажила рукой, и на грудь указала, рыдая;

Льющая слёзы, слова устремляла крылатые к сыну:

«Сын мой! Хоть мать пожалей свою бедную; грудь, что вскормила

И утоляла твой плач во младенчестве! Вспомни об этом!

О, мой любезнейший сын, бейся храбро с ужаснейшим мужем,

22:85

Только за стены войди! Перед ним ты не стой одинокий!

Если, неистовый, он одолеет тебя, о, мой Гектор, —

Милую отрасль мою, на одре уж ни я не оплачу

И ни супруга твоя, Андромаха; далёко от нас он,

В стан свой тебя увлечёт, псам свирепым для игрищ ужасных!»

22:90

Так говорили они сыну милому, оба рыдая,

Так умоляли его. Но у Гектора дух не склонили.

Быстробегущего ждал Ахиллеса великого Гектор.

Словно как горный дракон, трав нажравшись лихих, ядовитых,

Злобою чёрной вскипя, у пещеры ждёт путника чутко;

22:95

В стороны страшно глядит, извиваясь вокруг над пещерой.

Так же и Гектор стоял, несмиримого мужества полный,

Выпуклосветлым щитом в основание башни упёршись.

Мрачно вздохнув, наконец, говорил он в душе своей гордой:

«Стыд мне великий, когда я, как робкий, за стены укроюсь!

22:100

Первый же в этом меня укорит Полидамас разумный:

Он ведь советовал мне в эту ночь роковую обратно

В город войска увести, как опять Ахиллес показался.

Я не послушался, но, верно, было б полезней послушать!

Так я троянский народ погубил лишь своим безрассудством.

22:105

О! Как стыжусь я троян и троянских жён длинноодежных!

Может последний теперь гражданин в Илионе воскликнуть:

— Гектор народ погубил, на свою понадеявшись силу! —

Так скажут все обо мне. О, стократ благороднее будет

В схватке сойтись и, убив Ахиллеса, войти уже в город;

22:110

Или в сражении с ним перед Троей всей славно погибнуть!

Но… может, лучше не так? Может, щит светлобляшный оставлю,

Шлем свой тяжелый сложу, и копьё прислоню я к воротам,

Сам же навстречу пойду, перед сыном Пелея предстану?

Если ему обещать и Елену, а с ней и богатства

22:115

Все совершенно, все те, что Парис в кораблях глубодонных

С нею привёз в Илион, — роковое раздора начало! —

Выдать Атридам; ещё вместе с тем разделить аргивянам

Все те богатства, что есть в закромах нашей Трои священной?

Если с троян, наконец, я потребую клятвы старейшин:

22:120

Чтоб ничего не скрывать, и представить чтоб честно к разделу

Наши богатства ему, что вмещает наш город любезный?..

Боги!!! Каким предаюсь размышлениям!? Нет, к Ахиллесу

Я не пойду на поклон! И не сжалится он надо мною!

Он не уважит меня; нападёт и меня без оружий

22:125

Нагло, как женщину, он умертвит бездоспешного в поле.

Нет, нам не время теперь с ним беседовать мирно, на камне

Сидя под дубом вдвоём, словно юноша с сельскою девой:

Ведь, на свиданье придя, те охотно беседуют, мирно;

Нам же с Пелидом сойтись лучше в битве! Тогда мы увидим,

22:130

Славу присудит кому между нами Кронид Олимпиец!»

Так размышляя, стоял. А к нему Ахиллес приближался,

Шлемом сверкая, он был быстр и грозен, как бог Эниалий;

Ясень отца, Пелиас, на плече колебался огромный,

Страшный; вокруг его медь ослепительным светом сияла,

22:135

Будто бушует огонь, будто солнце восходит средь поля.

Гектор, увидев его, испугался. Остаться на месте

Больше не мог, побежал он от Скейских ворот, устрашённый.

Бросился следом Пелид, полагаясь на быстрые ноги.

Будто бы сокол в горах, из пернатых быстрейшая птица,

22:140

Мчится быстрее стрелы за испуганной робкой голубкой;

Мечется в стороны та, но преследует сокол, и часто

С криком кидается вниз, на неё, за желанной добычей.

Пламенный, гнался Пелид так за Гектором. Трепетный Гектор,

Волю дав быстрым ногам, вдоль стены убегал от Пелида.

22:145

Мимо большого холма и смоковницы, ветру открытой,

Оба помчались вдали от стены, колесничной дорогой;

Оба примчались к ключам светлоструйным, где два вытекают

Быстрых источника вод для глубокого бурного Ксанфа.

С теплой водой был один, и над ним постоянно клубится

22:150

Пар, поднимаясь вокруг, словно дым от пожара. Другой же

Светлый источник бежал со студёной водой даже летом,

Вечно была в нём вода, словно снег или град, ледяная.

Возле ключей было два водоема больших, что из камня

Дивно устроены. К ним выходили троянские жёны

22:155

Белые платья стирать, и прекрасные дочери с ними, —

В прежние, мирные дни, до нашествия рати ахейской.

Там и промчались бойцы: догоняющий и убегавший.

Сильный бежал впереди, но преследовал много сильнейший.

Но не за призом они так неслись, не за кожу воловью

22:160

Спорили в беге: она — приз обычный ногам бегоборцев.

Их же приз — Гектора жизнь, Трои конника: вот их награда.

И, как на играх, что в честь по умершему мужу, несутся

Всадники вскачь на конях вокруг мет беговых, словно ветер, —

Славный ждёт приз впереди: молодая жена иль треножник, —

22:165

Так троекратно они перед Троей великой кружили,

Быстро носясь. Божества на героев смотрели все молча.

Первым взял слово отец и бессмертных и смертных, сказал он:

«Горе! Что вижу я!? Муж мной любезный гоним возле Трои!

Может быть, лгут мне глаза? Ах, болезнь проникает мне в сердце!

22:170

О, благодушнейший муж, ты тельцов бедра тучные часто

Для благовония мне возжигал как на Иде холмистой,

Так и в акрополе! Что ж, и теперь Ахиллес градоборец

Около Трои тебя вдруг преследует, бурный воитель!?

Боги, подумайте вы, всё обсудим и примем решенье:

22:175

Гектора мы сохраним от погибели, иль, наконец, уж

Сыну Пелея дадим победить знаменитого мужа?»

Зевсу сказала тогда светлоокая дева Афина:

«Молниеносный отец, чернотучный! О чём говоришь ты?

Смертного мужа, судьбе с давних пор обречённого общей,

22:180

Хочешь избавить ты, Зевс, совершенно от смерти печальной?

Делай, как хочешь. Но мы, боги все, тут тебя не одобрим».

Тут же ответил ей Зевс, собирающий тучи Кронион:

«Милая дочь, ободрись, Тритогения! То, что сказал я,

То — без намерений, так. А с тобой быть любезным хочу я.

22:185

Делай, как сердце велит. Свою волю исполни сегодня».

Так он сказал. И зажёг ещё больше Афину желаньем;

Бурно она понеслась, бросясь вниз с белых высей Олимпа

А быстроногий Ахилл за испуганным Гектором гнался.

Словно охотничий пёс по горам молодого оленя

22:190

Гонит, из лога подняв, мчит за ним по кустам и оврагам;

Если и скроется тот, прячась в страхе под куст, то по следу

Чуткий бежит он за ним неотступно, пока не отыщет.

Так Приамида Пелид гнал и гнал, и не мог тот укрыться.

И всякий раз он хотел, у ворот пробегая Дарданских,

22:195

Броситься прямо к стене, под высоковершинные башни,

Где бы троянцы могли защитить его стрелами сверху, —

Но Ахиллес каждый раз, упредив, отбивал Приамида

В поле подальше, а сам ближе к стенам держался в погоне.

Словно во сне человек всё не может догнать человека,

22:200

Тщетно стараются тот убежать, ну а этот — настигнуть.

Так и герои: один — не догонит, другой — не умчится.

О, вряд ли мог избежать Гектор участи злой, лютой смерти,

Если б в последний уж раз Аполлон не пришёл бы на помощь:

Силы в него он вдохнул, сделал лёгкими быстрые ноги.

22:205

Войску меж тем своему Ахиллес сделал знак головою,

Чтобы никто не метал горьких стрел в Приамида, и чтобы

Славы никто не отнял у него, чтоб вторым не остаться.

И, как в четвёртый уж раз к родникам подбежали герои,

Зевс золотые весы распростёр, промыслитель. На них он

22:210

Смерти два жребия, в сон навсегда погружающей, бросил:

Жребий Ахилла один, а другой же — Приамова сына.

Взял посредине весы и поднял: жребий Гектора сникнул,

Тяжкий к Аиду упал. Аполлон от него удалился.

Взором сияя, пришла тут Афина к Пелиду; явилась,

22:215

Близко к нему подойдя, и сказала крылатые речи:

«Нынче, любимец богов, Ахиллес благородный, надеюсь,

Славу великую мы принесём к кораблям мирмидонским:

Гектора мы поразим, ненасытного битвой героя.

Дольше уж, думаю, он наших рук избежать не сумеет,

22:220

Сколько бы ни помогал ему Феб Аполлон стреломётный,

Сколь бы ни ползал у ног перед Зевсом отцом, громовержцем.

Остановись, отдохни! Я сама приведу Приамида,

К битве с тобой преклоню, чтобы против тебя он сразился».

Так говорила она. Покорился он, радости полный;

22:225

Встал, опираясь на свой ясень яркий и медноконечный.

Зевсова дочь унеслась, в тот же миг Приамида настигла

И, Деифоба приняв облик с голосом звучным, знакомым,

Близко к нему подошла и коварно ему говорила:

«Брат мой почтенный! тебя Ахиллес притесняет жестоко,

22:230

Около города он тебя в беге преследует бурном.

Но остановимся здесь и могучего встретим бесстрашно!»

Ей, отвечая, сказал шлемоблещущий Гектор великий:

«О, Деифоб! Ты всегда был, с младенчества, мною любимым

Больше всех братьев моих, всех Приама сынов от Гекубы.

22:235

Ну а теперь я тебя почитать пуще прежнего должен:

Видя меня одного, для меня ты отважился в поле

Выйти из стен городских, а другие все в стенах остались».

Вновь говорила ему светлоокая дочь громовержца:

«Гектор, почтенная мать и отец наш меня умоляли,

22:240

Ноги обняв мне; друзья умоляли меня вместе с ними,

Там чтоб остался. Таким все они переполнены страхом.

Но, по тебе всё крушась, сердце ныло глубокой тоскою.

Встанем же вместе теперь и сразимся, брат, пламенно! Больше

Не к чему копья щадить! И увидим тогда: Ахиллес ли

22:245

Здесь нас двоих умертвит и кровавые наши доспехи

К чёрным судам повлёчет, или сам от твоей меди ляжет!»

Так говоря, повела в бой коварно его за собою.

Оба героя сошлись, устремлённые друг против друга.

Первым Пелиду тогда закричал шлемоблещущий Гектор:

22:250

«Эй, Ахиллес! От тебя убегать не намерен я больше!

Трижды уж я пробежал перед городом славным Приама,

Встретить в атаке тебя не рискуя. Теперь же хочу я

Встать и сразиться с тобой! Пусть убью или буду убитым!

Но мы сначала богов призовём, перед нами пусть будут

22:255

Боги — свидетели клятв и хранители наших условий:

Тела бесчестить тебе я не буду, когда громовержец

Даст устоять мне в бою и оружием дух твой исторгнуть;

Славные только с тебя, Ахиллес, совлеку я доспехи,

Тело ж ахейцам отдам! Поклянись, что поступишь ты так же».

22:260

Грозно взглянув на него, закричал Ахиллес быстроногий:

«Гектор! Ты — злейший мой враг! И не мне предлагай договоры!

Нет и не будет у львов и людей никакого союза;

Волки и овцы дружить по согласию сердца не могут;

Вечно враждебны они, вечно злобой горят друг на друга!

22:265

Так между мной и тобой невозможна любовь! Быть не может

И договоров у нас никаких, здесь пока распростёртый

Кровью своею один не насытит свирепство Ареса!

Мужество вспомни своё! Ты сегодня особенно должен

Ловко владеть и копьём и собой, всем искусством военным!

22:270

Бегство теперь позабудь: от копья и Паллады Афины

Не убежишь, — усмирят. Ты заплатишь за всё теперь, разом:

И за убитых друзей, и за тех, кого ранил, свирепый!»

Так он сказал, и сотряс, и метнул Пелиас длиннотенный.

Видя копьё, избежал шлемоблещущий Гектор удара:

22:275

Быстро приник он к земле, и, над ним пролетев, оно с силой

В землю вонзилось. Копьё, вырвав, тут же Паллада Афина

Вновь Ахиллесу дала, незаметно для глаз Приамида.

Гектор же громко сказал безупречному сыну Пелея:

«Ты промахнулся, Ахилл! И хотя ты бессмертным подобен,

22:280

Доли моей не узнал, хоть от Зевса её возвещал мне!

Мастер ты только болтать! Ты, коварный, хотел, чтоб от слов я

Вдруг, испугавшись тебя, потерял и отвагу и силу?

Я не намерен бежать, не вонзишь ты копьё в мою спину!

Прямо иду на тебя! В грудь меня порази, если можешь,

22:285

Если то бог разрешит! Но копья и вот этого бойся

Медного! Если б его в своё тело ты, острое, принял!

О, легче б стала тогда и война для сынов Илиона,

Если б тебя я сразил. Ведь для них ты — лютейшее горе!»

Так он сказал и сотряс, и метнул он копьё своё мощно.

22:290

Не промахнулся: попал в средину щита Ахиллеса.

Но далеко от щита отскочило копьё. Рассердился

Гектор, увидев, что зря улетело копьё, бесполезно.

Встал он, потупив глаза: уж другого копья не имел он.

Голосом звучным тогда в помощь брата позвал, Деифоба,

22:295

Чтобы копьё ему дал. Но того уже не было рядом.

Гектор всё понял тогда. Опечалившись, так говорил он:

«Горе мне! К смерти меня всемогущие боги призвали!

Я полагал, что герой Деифоб, брат мой милый, со мною.

Он же в стенах городских, а меня обманула Афина.

22:300

Рядом со мной — только Смерть! От неё, от ужасной, не скрыться!

Нет избавления! Так, без сомнения, было угодно

Зевсу и сыну его стреловержцу, которые раньше

Мне помогали всегда. Но теперь злая участь настигла!

Что ж, не без боя же я в прах земной упаду, не без славы;

22:305

Всё же великий свершу подвиг, в память потомкам грядущим!»

Так он сказав, вырвал меч изощрённый из ножен прекрасных,

Слева на мощном бедре он висел, меч огромный, тяжёлый;

С места рванулся вперёд, как орёл в выси неба парящий,

Если пикирует он прямо в степь из-за туч тёмно-сизых:

22:310

Нежного хочет увлечь он ягненка иль робкого зайца.

Так Гектор полем летел, потрясая мечом смертоносным.

Бросился и Ахиллес на врага, бурным гневом наполнясь.

Грудь он себе прикрывал своим дивным щитом испещрённым,

На голове его шлем яркий четырёхбляшный при беге

22:315

Пышную гриву волной золотую колышет: Гефестом

Густо разлита она вокруг шлема на гребне высоком.

Как между звёзд остальных средь мрака ночного сияет

Геспер, что ярче других звёзд на небе, и всех он прекрасней, —

Так наконечник копья Ахиллеса сверкал изощрённый.

22:320

Правой рукой потрясал он копьё, горе Гектору нёс он,

Место на теле ища: где открыто для верных ударов.

Только всё тело его меднолатные скрыли доспехи,

Те, что добыл он, когда одолел мощь героя Патрокла.

Лишь, где ключицы его, где гортань плечи с шеей смыкает,

22:325

Тело открылось чуть-чуть; рана в месте том — быстрая гибель.

И, налетев, Ахиллес там копьём поразил Приамида;

Прямо сквозь шею прошло смертоносное страшное жало.

Только гортань не совсем пересёк сокрушительный ясень,

Чтоб умирающий мог перед смертью сказать своё слово.

22:330

Грохнулся в пыль Приамид. И вскричал Ахиллес, торжествуя:

«Гектор! Патрокла убив, ты надеялся целым остаться?!

Страх потерял и меня позабыл, лишь от битв отошёл я?!

О, безрассудный! В тылу, за судами ахейскими, мститель

Был у Патрокла, — то я, что тебя несравненно сильнее.

22:335

Я, что колени тебе сокрушил! Твоё тело с позором

Птицы и псы разорвут, а его — похоронят ахейцы».

Еле дыша, отвечал шлемоблещущий Гектор Пелиду:

«Душами предков твоих, самой жизнью тебя заклинаю,

Не отдавай ты меня на терзание псам мирмидонским!

22:340

Золота, меди возьми, сколько хочешь; что хочешь, потребуй;

Щедро одарят тебя и отец мой, и мать дорогая.

Тело лишь в дом возврати, чтоб трояне меня и троянки

В доме предали огню, честь последнюю мне воздавая».

Мрачно взглянув на него, отвечал Ахиллес быстроногий:

22:345

«Зря ты колени мне, пёс, обнимаешь и молишь родными!

Если бы волю я дал гневу, — сам тебя рвал бы на части,

Мясо сырым бы твоё пожирал! Вот что ты, пёс, мне сделал!

Нет, уж поверь мне: никто от твоей головы не отгонит

Псов кровожадных! И пусть даже в десять, и в двадцать раз больше

22:350

Пышных даров привезут мне и столько ж ещё обещают;

Даже и тело твоё пусть прикажет на золото взвесить

Сам Дарданид, царь Приам, — и тогда на одре погребальном

Мать не оплачет тебя, сына, в муках рождённого ею;

Но только птицы и псы растерзают твой труп без остатка!»

22:355

Дух испуская, ему отвечал шлемоблещущий Гектор:

«Знаю тебя хорошо. Ожидал, что мольбы бесполезны.

Видно, в груди у тебя, сын Пелея, железное сердце.

Но берегись, чтобы я не навлёк на тебя гнев бессмертных

В день, когда Феб Аполлони и Парис-Александр, ловкий лучник,

22:360

Сколь ни могуч ты, сразят и тебя у ворот наших Скейских!»

Слово он кончил едва, как глаза Смерть окутала мраком.

Тихо душа через рот улетела, спустилась к Аиду,

Плача о доле своей, покидая и силу и юность.

Только и мёртвому всё ж отвечал Ахиллес быстроногий:

22:365

«Ну, так умри ты сейчас! Я же смерть свою встречу, когда мне

Зевс громовержец пошлёт и бессмертные боги! Не раньше».

Так он сказал, и копьё медножальное вырвал из трупа.

Бросил в сторонку его и доспех снял кровавый, трофейный.

Тут подбежали к нему и другие ахейские мужи.

22:370

Всех изумляли и рост и красивое Гектора тело.

И, приближаясь, пронзал его каждый копьём длиннотенным.

Так говорили они, усмехаясь, взглянув друг на друга:

«Стал несравненно теперь Гектор мягче на ощупь, чем раньше,

В день, когда нам корабли поджигал он огнём ненасытным!»

22:375

Так говорили они, подходя, в тело копья вонзая.

Тело его, между тем, обнажив, Ахиллес быстроногий

Встал средь ахейцев, и к ним обратился с крылатою речью:

«Други, герои, вожди! Вы, бесстрашные слуги Ареса!

Боги бессмертные мне победить наконец-таки дали

22:380

Мужа, который принёс больше зла нам, чем прочие вместе.

Не попытаться ли нам теперь города стены изведать

Силой оружия? Что нам на это ответят троянцы?

Бросят ли город они после гибели сына Приама,

Или же драться рискнут, даже если вождя их не стало?..

22:385

Впрочем, зачем же сейчас моё сердце тревожится этим!?

Мёртвый лежит у судов, не оплаканный, не погребённый,

Друг мой любимый Патрокл! Не забуду его я, покуда

Между живыми хожу и подошвами землю тревожу!

Если же люди умрут и теряют всю память в Аиде,

22:390

Буду я помнить и там моего благородного друга!

Лучше, ахейцы, сейчас мы победную песню исполним

И повлечём к кораблям быстролётным кровавое тело.

Славу добыли уж мы! Нами свержен божественный Гектор!

Трои сыны на него, как на бога, молились в сраженьях!»

22:395

Тут вдруг для Гектора он недостойное дело задумал:

Сам на ногах у него проколол тело у сухожилий

Возле лодыжек и пят, и, продев там ремни, — к колеснице

Тело его привязал, голова чтоб в пыли волочилась.

Встал в колесницу, доспех, напоказ поднимая, прекрасный,

22:400

Плетью ударил коней. Полетели послушные кони.

Пыль тут столбом поднялась над землёй от влекомого тела;

Чёрные кудри в пыли растрепались; прекрасная прежде,

Бьётся в пыли голова Приамида. Врагам Олимпиец

Дал надругаться над ним после смерти в его же отчизне!

22:405

Вся голова у него почернела от грязи. Гекуба

Волосы, плача, рвала уж седые, с себя дорогое

Сбросила прочь далеко покрывало, рыдая о сыне.

Горько рыдал и отец престарелый. И граждане тоже

Подняли горестный плач; всюду в городе плач раздавался.

22:410

Будто бы весь Илион снизу доверху, с края до края,

Весь был охвачен огнём, пожирающим пламенем грозным!

Стражи держали с трудом исступлённого горем Приама:

Рвался из города он, за ворота Дарданские, в поле.

Он отпустить умолял, падал в изнеможенье на землю,

22:415

Всех он просил, называл он по имени каждого мужа:

«Други, пустите меня одного, не заботясь, пустите

Выйти из города! Я лишь пойду к кораблям мирмидонским;

Буду убийцу молить, сердцем мрачного мужа, злодея.

Может быть, сжалится он над годами моими, над дряхлой

22:420

Старостью: он ведь как все, — человек, ждёт отец его дома,

Старец Пелей, что его породил и взлелеял на горе

Гражданам Трои, стократ — к жесточайшему горю Приама!

Сколько сынов у меня он похитил во цвете их жизни!

Плачу о каждом из них, но об этом одном — больше прочих,

22:425

Скорбь о котором сведёт меня скоро в обитель Аида!

О, милый Гектор! Хотя б на руках ты отцовских скончался!

Души б насытили мы, над усопшим рыдая и плача,

Мать, что тебя родила, горемычная, также и сам я!»

Так говорил он в слезах. Горожане с ним вторили плачу.

22:430

Горестный вопль подняла средь унылых троянок Гекуба:

«О, сын мой милый, зачем злополучной мне жить для страданий,

Если тебя уже нет?! Дни и ночи в родном Илионе

Славой моею ты был! Был всеобщей надеждой, защитой

Жён илионских, мужей! Все тебя принимали, как бога!

22:435

Чтили при жизни тебя, был ты нашей великою славой!

Но и тебя злая Смерть с горькой Участью всё же настигли!»

Так говорила в слезах. Но ещё не слыхала супруга

Гектора вести о нём; не явился ещё в дом к ней вестник,

Весть объявить, что супруг за воротами в поле остался.

22:440

В дальнем покое дворца она ткала прилежно двойную

Цвета пурпурного ткань, рассыпая цветные узоры.

Прежде велела она двум прислужницам пышноволосым

Жаркий огонь развести под великим треножником, чтобы

Гектору ванна была уже тёплой, когда он вернётся.

22:445

Бедной, не думалось ей, что его далеко от купальни

Свергла Ахилла рукой светлоокая дева Афина.

Вдруг услыхала она завыванья и вопли на башне;

Вздрогнула, выпал из руки на пол ткацкий челнок; и в тревоге

Встав, говорила она двум прислужницам пышноволосым:

22:450

«Обе идите за мной! Посмотреть хочу, что там случилось.

Слышу свекрови я крик препочтенной: заходится сердце,

Вырваться хочет, стучит; и от страха колени слабеют!

Близкая, видно, беда Приамидам сейчас угрожает…

О, чтоб подобную весть не услышать мне! В страхе дрожу я.

22:455

Уж не отрезал ли вдруг от высоких стен Гектора страшный

Богоподобный Ахилл одного, и не гонит ли полем?

Может, отвагу его роковую, которой он дышит,

Тот укрощает копьём? Ведь в толпе не скрывается Гектор:

Первым летит на врага, никому не уступит в геройстве!»

22:460

Это сказав, из дворца устремилась, подобно менаде,

С сердцем, щемящим в груди. Вслед за нею спешили служанки.

Быстро на башню взошла, пролетев через толпы народа;

Встала, взглянула со стен, и увидела вдруг, как по полю

Тело волочат в пыли; как безжалостно бурные кони

22:465

Полем его волокли к кораблям быстролётным ахеян.

Чёрная, мрачная ночь тут покрыла глаза Андромахи.

Навзничь упала она и, казалось, что дух испустила.

Спала с её головы диадема, рассыпались камни;

Ленты слетели, тесьма золотая с прозрачной вуалью

22:470

И ожерелье монет золотых — Афродиты подарок

В день, как царевну, её, шлемоблещущий Гектор из дома

У Этиона царя взял, дав тестю огромнейший выкуп.

Тут же столпились вокруг и золовки её, и невестки,

Бледную держат они, чуть живую, убитую горем.

22:475

В чувство пришла лишь едва, и вздохнула всей грудью, как тут же

Горько рыдать принялась средь троянок, и так говорила:

«Гектор! О, горе моё! Мы с тобой с одинаковой долей

Оба родились на свет: в Илионе — ты, в доме Приама;

В Фивах же — я родилась, возле склонов лесистого Плака,

22:480

В доме отца моего, Этиона; воспитывал с детства

Бедный несчастную дочь. О, зачем же на свет я родилась!

Нынче спускаешься ты, мой супруг, в дом подземный Аида,

В бездну земную, навек оставляешь меня безутешной

В доме несчастной вдовой! И от нас, злополучных, рождённый

22:485

Сын наш теперь — сирота! О, мой Гектор, увы, ты не будешь,

Павшим, отрадой ему в этой жизни, и он тебе — тоже!

Если спасётся он сам от войны многослёзной ахейской,

В будущем всё же лишь труд его ждёт беспрерывный и горе,

Так как и дом сироты, и поля чужеземцы захватят.

22:490

День, что сиротство принёс, отвернёт и товарищей детства;

Бродит один сирота: в землю — взгляд, щёки — слёзы омыли.

Если приходит в нужде в дом к отцовским друзьям он, просящий,

То за подол лишь одежд он смиренно касается, бедный.

Кто-нибудь, сжалясь, из них сиротливому в кубке остатки

22:495

Даст, только губы смочить, а уж нёбо во рту он не смочит.

Чаще же с пира его гонит тот, чьи родители живы,

Сверстник его; и толкнёт, и обидное вслед скажет слово:

— Прочь убирайся! Не твой здесь пирует с друзьями родитель! —

Плачущий к матери он возвратится, к вдове безутешной,

22:500

Астианакс мой родной! Он всегда у отца на коленах

Мозгом питался ягнят, также салом овец среброрунных;

Если же сон обнимал, утомлённого играми детства, —

Сладко в объятиях спал он кормилицы нежной, в постели

Мягкой и пышной своей, удовольствие сердцем вкушая.

22:505

Что испытает теперь он, лишённый отца, бедный мальчик

Астианакс наш родной? Так его называют трояне,

Так как один ты всегда защищал и ворота и стены.

Нынче у вражьих судов ляжешь ты, далеко от родимых.

Тело нагое твоё псы порвут и закончат пир черви!

22:510

Там не укрыт ты, а здесь, в твоём доме, здесь сколько одежды:

Тонких хитонов, плащей, дивно сотканных женской рукою!

Все их, несчастная я, теперь брошу в огонь ненасытный!

Ты бесполезными их сделал, в них ты лежать уж не будешь!

Все их во славу тебе я сожгу средь троян и троянок!»

22:515

Так говорила она, плача. Плакали с нею троянки.

Песнь двадцать третья.

ПОГРЕБЕНИЕ ПАТРОКЛА. ИГРЫ

23:1

Так горожане, скорбя, горевали. В то время ахейцы,

К чёрным своим кораблям, к Геллеспонту, на берег вернулись.

Быстро они разошлись по широкому ратному стану.

Но мирмидонцам своим расходиться Пелид не позволил;

23:5

Встав посредине дружин, им, воинственным, так говорил он:

«О, мирмидонцы мои! Быстроконные, верные други!

Вы звуконогих коней распрягать не спешите, покуда

Мы в колесницах своих, все к Патроклу подъедем, оплачем —

Друга, как должно. Почтим, как погибшему честь подобает.

23:10

После, когда мы сердца свои горестным плачем насытим, —

Быстрых коней распряжём и все вместе мы ужинать сядем».

Это сказав, он рыдать начал первым, за ним и дружины.

И длинногривых коней вокруг трупа три раза прогнали

С воплем плачевным они. Их Фетида на плач побуждала.

23:15

И по доспехам у всех слёз ручьи на песок истекали.

Так было жаль им вождя, на врагов наводившего ужас.

Царь Ахиллес между тем причитание горькое начал,

Грозные руки на грудь положив бездыханного друга:

«Радуйся, храбрый Патрокл! И в Аидовом радуйся доме!

23:20

Делаю все для тебя, что я прежде поклялся исполнить:

Гектора труп — возле ног, псам отдам его на растерзанье;

Возле костра твоего обезглавлю двенадцать славнейших

Юных троянских сынов! Так за гибель твою отомщу я!»

Тут недостойное вновь он над Гектора телом задумал

23:25

И перед смертным одром Менетида ничком его бросил.

А мирмидонцы меж тем светозарные сняли доспехи,

После коней распрягли громкоржущих, копытогремящих;

И всей огромной толпой сели возле судов Эакида.

Тут он устроил для всех тризну, пир похоронный обильный.

23:30

Много там тучных быков под ударом железа ревело,

Множество блеющих коз и овец поражалось для пира;

Много заколотых там белоклыких свиней, тучных жиром,

Было разложено над жарким пламенем бога Гефеста.

Всюду из чаш и рогов кровь лилась вокруг мёртвого тела.

23:35

Тут остальные цари пригласили Пелеева сына

Следовать с ними к царю Агамемнону, главному в войске.

Но убедили с трудом: он был в скорби великой за друга.

Тотчас, как в ставку пришли к Агамемнону все полководцы,

Царь приказание дал своим вестникам звонкоголосым

23:40

Медный треножник большой над огнём поместить, и просил он,

Чтобы омылся Пелид после боя от пыли и крови.

Только решительно тот отрекался и тут же поклялся:

«Зевсом клянусь! Из богов высочайшим и самым сильнейшим!

Нет, пусть моей головы не коснётся сосуд омовений

23:45

Прежде, чем друга огню не предам, не насыплю могилы

И не обрежу волос! Чтоб в другой раз подобное горе

В сердце моё не вошло, пока здесь, средь живых я скитаюсь!

Но всё ж приступим теперь и к печальному горькому пиру.

Завтра с зарей прикажи, повелитель мужей Агамемнон,

23:50

Из лесу дров для костра навозить, всё у берега сделать,

Что подобает ещё мертвецу, нисходящему в сумрак.

Пусть поскорее от глаз его скроет всеядное пламя,

Чтобы могли поскорей и войска также к делу вернуться».

Так он сказал. И цари со вниманием с ним согласились.

23:55

Спешно накрыли столы, приступили к вечернему пиру.

Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем.

После того, как едой и питьём голод все утолили,

Спать разошлись по шатрам, каждый в ставку свою удалился.

Только Пелид на песке возле моря, шумящего вечно,

23:60

Тяжко стонал, лежа ниц, окружённый толпой мирмидонцев,

В месте спокойном, где лишь волны берег, шумя, омывали.

Там охватил его сон, всех сердечных тревог укротитель,

Сладкий разлился кругом. Что ж, герой истомился изрядно,

Гектора гнал он пока перед Троей, ветрам всем открытой.

23:65

Вдруг Ахиллесу во сне дух героя Патрокла явился,

Призрак, величием с ним и глазами прекрасными сходный;

Та же одежда на нём, тот же голос знакомый так сердцу.

Встал над его головой, и такие слова говорил он:

«Спишь, Ахиллес! Обо мне, неужели, забыл ты и думать?

23:70

Не был к живому ко мне равнодушен, как к мертвому нынче!

О! погребенью предай! Дай войти мне в обитель Аида!

Души умерших меня далеко отгоняют и мучат,

К теням усопших примкнуть не дают, за реку не пускают.

Тщетно скитаюсь у стен я широковоротного царства.

23:75

Дай же мне руку, молю! Ведь к живым я уже из Аида

Больше вовек не приду, на костре погребальном сожжённый!

И уж как раньше с тобой, от друзей мирмидонских в сторонке

Больше не сядем, совет не дадим мы друг другу. Несчастный

Рок мне назначен судьбой, он меня поглотил безвозвратно.

23:80

Но и тебе суждено, друг мой лучший, бессмертным подобный,

Здесь, под высокой стеной благородных троянцев, погибнуть!

Слово ещё я скажу, завещанью: его ты исполни!

Кости мои, Ахиллес, от твоих пусть не будут отдельно.

Вместе пусть лягут они, как мы с юности вместе взрослели

23:85

В вашем дворце. Ведь меня из Опунта отец мой Менетий

Юного в дом ваш привёл, по нелепой причине убийства,

В день злополучный, когда я по глупости и не нарочно,

Ссорясь за кости в игре, вдруг убил сына Амфидамаса.

В дом свой тогда взял меня твой отец, знаменитейший всадник,

23:90

Нежно, как сына, растил, быть велел для тебя верным другом.

Пусть же и кости вовек наши в урне единой хранятся,

В амфоре той золотой, что дала тебе в дар мать Фетида!»

Руки к нему протянув, отвечал Ахиллес быстроногий:

«О, для чего, милый друг, ты явился ко мне, облик милый?

23:95

И для чего говоришь то, что знаю и так? Всё, что просишь,

С радостью сделаю я, всё исполню, как ты завещаешь.

Но подойди же ко мне! Хоть на миг мы обнимемся крепко

И насладимся вдвоём горьким плачем над нашей судьбою!»

Так он сказав, распростёр руки, ждущие друга в объятья,

23:100

Воздух ловя: друга дух, словно облако, плавно сквозь землю

Плача ушёл. Тут вскочил Ахиллес, поражённый виденьем,

Даже руками всплеснул, опечаленный так говорил он:

«Боги! Так значит, живут души мёртвых и в царстве Аида!

Внешность всё та же у них, голос есть, но они бестелесны!

23:105

Целую ночь видел я, как душа несчастливца Патрокла

Передо мною стоит; тот вздыхающий, плачущий призрак

Всё мне заветы твердил, так лицом на живого похожий!»

Так он сказал, и во всех побудил он желание плакать.

В плаче нашла их Заря, розопёрстая вестница утра,

23:110

Возле Патрокла. Меж тем повелитель мужей Агамемнон

Ратников, мулов собрал в стане многих и дал приказанье

Дров привести для костра. Руководствовал ими почтенный

Вождь Мерион, лучший друг непреклонного Идоменея.

Так, древорубные взяв топоры и верёвки витые,

23:115

Воины к рощам пошли, впереди гоня мулов ярёмных.

Часто то в гору, то вниз, шли тропою, то вправо, то влево.

Вот подошли и к лесам преобильной потоками Иды.

Там они стали рубить острой медью дубы вековые,

Пышновершинные; те всюду падали с треском ужасным.

23:120

Быстро затем ветви с них отделяют ахейцы, и к мулам

Вяжут верёвкой; а те, землю роя копытами, рвутся

Выйти к равнине скорей сквозь колючий и частый кустарник.

И древосеки несли побригадно тяжёлые брёвна:

Так повелел Мерион, друг отважного Идоменея.

23:125

Брёвна сложили затем возле берега, где указал им

Царь Ахиллес, где курган он себе и Патроклу назначил.

Так наложили они пребольшую громаду из брёвен

И тут же сели вокруг, ожидая Пелида. Ахилл же

Дал повеленье своим мирмидонцам всем бранолюбивым

23:130

Медные латы одеть, и коней своих впрячь в колесницы.

Тут же поднялись они и оружием быстро покрылись;

На колесницы взошли и бойцы и возницы, попарно.

Шествие начали так: колесницы сперва, следом — тучей

Пешие шли. А друзья — в середине — несли Менетида.

23:135

Локоны каждый свои отрезал: тело ими укрыли.

Голову другу держал сам Пелид Ахиллес лучезарный,

В царство Аида его провожал он с великою скорбью.

К месту когда подошли, что герой Ахиллес предназначил,

Одр опустили они, и костер стали складывать быстро.

23:140

Тут и другое ещё Ахиллес быстроногий задумал:

Встав у костра, он вдруг стал обрезать себе русые кудри, —

С детства не стриг их, растя для Сперхея, для бога речного.

В тёмное море глядел Ахиллес и, вздохнув, он воскликнул:

«О, бог Сперхей! Зря тебе мой отец слал молитвы и клялся

23:145

В том, что когда возвращусь я в любимую землю родную,

Кудри обрежет мои, их тебе принеся с гекатомбой;

Там же заколет тебе пятьдесят плодовитых баранов

Осенью возле ключей, где дымит твой алтарь благовонный.

Так тебе клялся Пелей, но мольбы его ты не исполнил:

23:150

Я никогда не вернусь, не увижу я родины милой!

Пусть же и кудри мои друг мой милый, Патрокл, забирает!»

Так он сказал и вложил свои кудри любезному другу

В руки; и слёзы у всех он обильные вызвал тем самым.

Так бы рыдали они до заката блестящего солнца,

23:155

Но Ахиллес подошёл к Агамемнону, так говорил он:

«О, сын Атрея! Тебе все ахейцы скорей покорятся.

Ты им скажи, что они плачем после насытиться могут;

Всех отошли от костра: пусть по стану все ужин готовят.

Мы же займёмся теперь тем, что требует долг перед мёртвым.

23:160

Только ахейцев вожди пусть останутся здесь, вместе с нами».

Выслушав слово его, повелитель мужей Агамемнон

Тотчас народу велел разойтись к кораблям мореходным.

С ними остались лишь те, исполнял кто обряд погребенья:

Быстро сложили костёр, в сто ступней шириной и длиною.

23:165

Сердцем скорбя, на костёр вознесли мертвеца, положили.

Множество возле костра закололи волов криворогих,

Множество тучных овец; сняли кожу, и жир весь собрали.

Жиром Патрокла покрыл Ахиллес благородный, скорбящий,

От головы до ступней; разложил обнажённые туши;

23:170

Амфоры ставил кругом с нежным мёдом, со светлым елеем,

Все их к одру прислонив. И коней четырёх гордошейных

С силою страшной поверг на костёр, сам со стоном глубоким.

Десять собак при столе у царя Ахиллеса кормилось.

Двух он и из них заколол и на сруб обезглавленных бросил.

23:175

В сердце дела замышлял он жестокие: медью двенадцать

Юношей славных убил он троянских и — бросил туда же.

После, великий костёр предоставил он огненной силе.

Сам же, рыдая, кричал, обращаясь к любезному другу:

«Радуйся, храбрый Патрокл! Веселись даже в царстве Аида!

23:180

Всё для тебя совершил, что тебе совершить обещал я!

Трои двенадцать сынов знаменитых и юных исчезнут

Вместе с тобою в огне! Только Гектора, сына Приама,

Нет, не предам я огню! Он — собакам пойдёт на съеденье!»

Так угрожал Ахиллес. Только Гектора псы не касались.

23:185

Прочь их от тела гнала день и ночь Афродита Киприда,

Зевсова дочь, умастив пыльный труп амброзическим маслом

Роз благовонных, чтоб он был без ран, долго полем влачимый.

Облако тёмное бог Аполлон распростёр над героем

С неба до самой земли и покрыл им такое пространство,

23:190

Сколько мертвец занимал, чтобы сила палящего солнца

Не иссушила на нём тела белого мягкую кожу.

Не разгорался меж тем под Патроклом костёр погребальный.

Но быстроногий Пелид сердцем сразу придумал решенье:

Встав в стороне от костра, он ветрам стал молиться далёким,

23:195

Дивные жертвы для них обещая, — Борею с Зефиром.

Кубком своим золотым возливал он вино и молил их

К берегу Трои примчать и разжечь на костре погребальном

Жаркий всеядный огонь. Златокрылая дева Ирида,

Слыша молитвы его, с вестью быстро к ветрам устремилась.

23:200

Ветры же все во дворце буреносца Зефира собрались,

Пир был весёлый у них. Тут Ирида на камень порога

Встала, примчавшись за миг. Ветры, только увидев богиню,

Быстро вскочили; к себе звал её рядом сесть каждый ветер.

С ними сидеть на пиру отказавшись, богиня сказала:

23:205

«Некогда, ветры! Теперь полечу я к волнам Океана,

В земли далёкие, в край эфиопов; они гекатомбы

В жертву готовят богам; я участницей пиршества буду.

Мощный Борей и Зефир буреносец! К себе призывает

Вас быстроногий Пелид; обещает прекрасные жертвы,

23:210

Если всеядный огонь на костре погребальном Патрокла

Вы поспешите разжечь. О Патрокле скорбят все ахейцы».

Так лишь сказала, — взвилась от порога Ирида. И ветры,

С шумом ужасным восстав, понеслись, туч стада гоня к Трое.

К морю примчались, шумя, и от мощи их пенные волны

23:215

Вздыбились всюду. Итак, ветры Трои холмистой достигли.

Вот, на костёр налегли, — и огонь загудел, пожиратель.

Ветры всю ночь высоко пламя жаркое вихрем крутили,

Шумно дыша на костёр. И всю ночь Ахиллес быстроногий,

Кубком двудонным вино черпал из золотого сосуда,

23:220

Землю кругом орошал у костра; возливая, молил он

Душу Патрокла ещё хоть на миг показаться короткий.

Точно над сыном отец горевал, кости сына сжигая,

В гроб женихом положив, к пущей скорби родителей бедных.

Так сокрушался Пелид, на костре тело друга сжигая,

23:225

Грустно костёр обходя, испуская глубокие стоны.

В час, когда утро земле возвестить Светоносец выходит,

Следом над морем Заря расстилается в розовом платье,

Сруб погребальный истлел, и багряное пламя потухло.

Ветры назад понеслись, во дворцы свои; шумно летели

23:230

Морем Фракийским они. Море вздыбилось, сильно бушуя.

Грустный Пелид, наконец, от костра отошёл недалёко,

Лёг изнурённый. И вот сладкий сон овладел Ахиллесом.

После к нему подошли полководцы с владыкой Атридом.

Топот и шум голосов краткий сон Ахиллеса прервали.

23:235

Он приподнялся и сел. Так сказал он царям подошедшим:

«Царь Агамемнон, и вы, предводители воинств ахейских!

Время костёр загасить. Вы вином оросите багряным

Всё то пространство, где был жаркий пламень. На пепле останки

Сына Менетия мы соберём, — драгоценные кости, —

23:240

Тщательно их отделив от других. Распознать их не трудно:

В центре костра он лежал, друг наш милый. Другие же — дальше,

Кучей горели с краёв, вперемежку и кони и люди.

Кости в сосуд золотой скройте, жиром двойным их окутав,

В гроб положите затем, сам пока не сойду я к Аиду.

23:245

И холм высокий пока над Патроклом прошу вас не делать,

Так лишь, приличный чтоб был. Но потом уж, двоим нам, высокий

Пусть возведут здесь курган и широкий ахейцы, что в Трое

После меня при судах мореходных останутся живы».

Так он сказал. И они покорились герою Пелиду.

23:250

Первым же делом костёр загасили вином тёмно-красным

Там, где огонь ещё тлел. Тут обрушился пепел глубокий.

Льющие слёзы, они друга белые кости собрали

В дивный сосуд золотой и двойным обложили их жиром,

После в шатёр унесли и материей тонкой покрыли.

23:255

Круг очертили затем для холма, заложили фундамент

Возле костра, а потом на фундамент насыпали землю,

Сделав курган, и уйти собрались. Но Пелид задержал их,

Всех в круг большой усадил и открыл игры в честь погребенья.

Вынес призы с кораблей: светлых блюд и треножников много;

23:260

Также привёл и коней, и волов крепколобых, и мулов,

И краснопоясных жён; и седое железо принёс он.

Были сначала бега для наездников резвых. В награду

Первому он предложил: в рукодельях искусную деву,

Медный треножник ещё, в двадцать две меры, с ушками ручек.

23:265

Призом второму Пелид кобылицу избрал, шестилетку

Неукрощённую, но в животе уж носящую мула.

Третьему приз — на огне не стоявший ещё умывальник,

Четырёхмерный и весь дивносделанный, серебровидный.

Приз для четвёртого — два золотые таланта. А пятый —

23:270

Новый получит сосуд, на огне не стоявший, двуручный.

Встал, наконец, Ахиллес средь ахейцев, и так говорил он:

«Царь Агамемнон! И вы, пышнолатные мужи ахейцы!

Быстрых возниц среди вас ожидают все эти награды.

Если б, ахейцы, теперь состязались мы в память другого,

23:275

Я, без сомненья, бы взял первый приз в состязаниях этих.

Знаете вы, как быстры благородные кони Пелида.

Да и бессмертны они. Их отцу моему, Эакиду,

Сам Посейдон подарил; а отец мой уж мне подарил их.

Но в состязание я не вступлю со своими конями.

23:280

О! потеряли они знаменитого друга, возницу;

Друга, что раньше и сам их волнистые пышные гривы

Чистой водой омывал и умащивал светлым елеем.

Нынче же сами они по вознице тоскуют, и гривы

К самой земле опустив, неподвижно стоят и уныло.

23:285

Так что теперь без меня вы для бега готовьтесь, ахейцы,

Кто в своих быстрых конях, и в свей колеснице уверен».

Так говорил Ахиллес, и наездники быстрые встали.

Первым поднялся Эвмел, повелитель мужей знаменитый,

Адмета властного сын, славный мастер искусства возницы.

23:290

Следом, — Тидид Диомед, укротитель коней нестрашимый;

Тросских коней он подвёл под ярмо, у Энея которых

В битве отбил; сам Эней был спасён тогда лишь Аполлоном.

Третьим поднялся Атрид Менелай светлокудрый и мощный,

Зевса потомок; подвёл он под упряжь коней быстролётных:

23:295

С верным Подаргом своим Эфу впряг, Агамемнона лошадь,

Эфу, которую в дар Эхепол Анхизид дал Атриду,

Чтоб самому не идти на войну под высокую Трою,

Дома чтоб в радости жизнь проводить в Сикионе обширном,

Где его Зевс одарил превеликим и разным богатством.

23:300

Эфу запрягал Менелай. Вся дрожа, рвалась к бегу кобыла.

Следом за ним Антилох молодой впряг коней пышногривых,

Нестора доблестный сын, превысокого духом владыки,

Старца Нелида; его кони пилосские с колесницей

Ветром носиться могли. Сам отец подошёл, мудрый старец,

23:305

Сыну разумному стал он давать деловые советы:

«Сын Антилох мой! Тебя боги с самого детства любили,

Зевс с Посейдоном; они тебя всяким приёмам учили

В соревнованиях. Мне наставлять тебя много не нужно.

Мастер ворочать коней ты вокруг столбов; но наши кони

23:310

В беге весьма тяжелы: я боюсь, чтоб беды не случилось.

Кони соперников всех порезвей, чем у нас, но возницы

Меньше искусны, чем ты, в хитрых выдумках быстрых и ловких.

Так не робей же, мой сын! Ты ловчи, примени всё искусство,

Хитрость свою, — и из рук не упустишь наград знаменитых.

23:315

Плотник искусством своим превосходит тебя, а не силой;

Кормчий искусством своим по волнам бурным чёрного понта

Двигает лёгкий корабль, что для буйного ветра — игрушка.

Так и возница — одним лишь искусством своим побеждает.

Слишком иной на коней, на свою колесницу надеясь,

23:320

Гонит, виляя туда и сюда непрестанно, безумец;

Носятся кони его, как хотят, он сдержать их бессилен.

Но, кто искусство постиг, тот и худшими правя конями,

К цели уверенно мчит, столб отметки вблизи огибает;

Знает, когда натянуть ему вожжи, когда их ослабить;

23:325

Крепко их держит в руках и следит за передним возницей.

Цель я тебе укажу, ты запомни её: вон там, видишь,

Столб деревянный стоит, от земли, как сажень маховая;

Дуб, что не скоро гниёт под дождями, сухая сосна ли;

Два белых камня к нему врыты в землю и справа, и слева,

23:330

В самой теснине пути; но кругом поле чисто, свободно.

Памятник, может быть, то над могилой умершего мужа,

Или такая же цель состязаний для прошлых героев.

Столб этот метой избрал для бегов Ахиллес быстроногий.

Ближе к нему правь, примчав; и коней на бегу заверни ты;

23:335

Сам же, покрепче держась в колеснице красивоплетёной,

Влево слегка наклонись, а коня, что под правой рукою,

Плетью и криком гони, ну а вожжи ослабь совершенно.

Левый же конь твой пускай обогнёт столб, промчавшись вплотную,

Так, чтоб, казалось: вот-вот колесо его осью заденет,

23:340

Ступицей жаркой. Но, чур! Берегись, не ударься о камень:

Не покалечь ты коней и свою не разбей колесницу,

Сын мой, на радость другим, а себе лишь на срам и насмешки!

Будь же, мой милый, вдвойне рассудителен и осторожен!

Если у меты уже первым выправишь ты и погонишь, —

23:345

Верь: ни один из возниц не догонит тебя, не настигнет,

Если бы даже он вслед на божественном мчал Арионе,

Адраста бурном коне, порождении крови бессмертной,

Иль — на троянских конях быстрых славного Лаомедона!»

Так сказав, Нестор Нелид возвратился на прежнее место.

23:350

Сыну всё важное он объяснил, дал свои наставленья.

Пятым герой Мерион снарядил лошадей пышногривых.

Все в колесницы взошли. Каждый бросил свой жребий Пелиду

В шлем, тот встряхнул их и вот: первым жребий упал Антилоха,

Нестора сына; вторым выпал жребий Эвмела владыки.

23:355

Третий — Атрида, царя аргивян, Менелая героя.

Вылетел следом — вождя Мериона. Последним был жребий

Сына Тидея, ему — встать последним на старт с колесницей.

Встали порядком. Пелид указал им далёкую метку,

Что в чистом поле стоит. Но вперёд повелел он при метке

23:360

Сесть старцу Фениксу; там он, подобный богам, друг Пелея,

Будет за бегом смотреть, и потом всем расскажет, как было.

Разом возницы кнуты на коней занесли для ударов;

Разом вожжами хлестнув, грозным голосом дали команды,

Полные рвенья. И вот, разом кони помчались по полю

23:365

Вдаль от судов с быстротой буйных ветров. Лишь пыль заклубилась

Из-под копыт, взвившись вверх, словно туча, как вихрь сумасшедший.

Длинные гривы коней развевались дыханием ветра.

Вслед колесницы летят: то земли плодородной коснутся,

То высоко над землёй, отскочив, пролетают. Возницы

23:370

Гордо стоят на своих колесницах; сердца их трепещут

Жаждой победы. Коней каждый гнал, ободряя их криком.

Кони, взметая песок, по долине летели, как стрелы.

И на финальной прямой, когда кони все к финишу мчали,

К морю седому, — тогда всё искусство возниц проявилось,

23:375

Доблесть, сноровка; тут прыть у коней достигала предела.

Вынеслись сильно вперёд кобылицы Феретова внука.

Следом за ними неслись жеребцы Диомеда героя,

Тросские кони; они мчались близко, лишь чуть отставали;

Так что, казалось, хотят заскочить в колесницу Эвмела;

23:380

Жарким дыханьем ему нагревали широкую спину,

На Адметида плечах головами лежали, как будто.

Тут обогнал бы его Диомед или с ним поравнялся,

Если бы Феб Аполлон не был в гневе на сына Тидея.

В миг он блистающий кнут из руки догонявшего вышиб.

23:385

Брызнули слёзы из глаз Диомеда с досады и гнева.

Видел он: лёгкие вдаль уносились вперёд кобылицы.

Кони ж его без кнута отставали все больше и больше.

Но, как Тидиду вредит Аполлон, от Афины не скрылось.

Быстро настигла царя Диомеда богиня и тут же

23:390

Кнут подала, и коням она новую рьяность вдохнула.

К сыну ж Адмета она устремилась, пылавшая гневом.

Конскую упряжь ему порвала, и его кобылицы

В стороны прочь унеслись; дышло тут же упало на землю.

И с колесницы слетел сам Эвмел, у колёс очутившись.

23:395

Локти он в кровь разодрал, искровавил и губы и ноздри,

Лоб над бровями разбил очень сильно. И горькие слёзы

Брызнули сразу из глаз, и прервался его сильный голос.

Мимо промчался Тидид на своих жеребцах звуконогих

И далеко впереди остальных оказался. Афина

23:400

Силу вдохнула в коней и ему даровала победу.

Вслед за Тидидом летел царь Атрид Менелай светлокудрый.

Но Антилох настигал. Так кричал на отцовских коней он:

«Но-о! Выносите вперёд! Поживей, мои кони! Быстрее!

Я не прошу, чтобы вы в состязанье вступали с конями

23:405

Сына Тидея, ведь им прыть и лёгкость богиня Афина

В мышцы вдохнула сама, посылая вознице победу.

Но Менелая коней догоните, друзья, не отстаньте!

Ну же, вперёд! Чтобы вас всенародно стыдом не покрыла

Эфа, кобыла! Вперёд! Не уступим же, братцы, кобыле!

23:410

Что ж вы отстали?! Я вам предскажу, что случится сегодня:

Оба вы ласки к себе уж от Нестора больше не ждите:

Он по прибытию вас тотчас жизни лишит острою медью,

Если последний мы приз из-за лености вашей получим.

Ну же, спешите! Скорей! Догоняйте! Скачите быстрее!

23:415

Я постараюсь и сам трюк проделать искусный: где узко

Сходится путь, там его обойдём мы; надеюсь, удастся».

Так он кричал на коней. Испугавшись угроз властелина,

Кони резвей понеслись. Очень скоро и узкое место,

Будто бы русло реки, увидал Антилох боестойкий.

23:420

Рытвина там пролегала: там вода, накопившись за зиму,

Через дорогу прошла, углубив и размыв это место.

Правил туда Менелай колесницу, боясь столкновенья.

Но Антилох, повернув, вдруг направил коней звуконогих

Чуть стороной от пути и погнал параллельно дороги.

23:425

Царь Менелай, увидав, испугался и крикнул, волнуясь:

«Правишь без разума ты, Антилох! Удержи колесницу!

Видишь, дорога тесна; впереди обгоняй, по широкой.

Здесь ты и мне и себе повредишь: колесницы сшибутся!»

Так он кричал. Антилох, притворяясь, что будто не слышит,

23:430

Гнал лошадей, что есть сил, и хлестал, и колол их стрекалом.

Сколько с размаха летит расстояния диск, что был брошен

Юношей славным, когда испытать свою силу он хочет, —

Столько вперёд ускакал Антилох. Кобылицы отстали

Сына Атрея. Он сам перестал погонять, опасаясь,

23:435

Что в узком месте пути колесницы и кони столкнутся.

Их колесницы тогда опрокинутся здесь, среди поля;

Сами ж они полетят прямо в пыль, так гонясь за победой.

И, негодуя, тогда закричал Менелай русокудрый:

«Ох, Антилох, нет вредней человека, чем ты, среди смертных!

23:440

Мчись! Недостойно тебя называют разумным ахейцы!

Все-таки средством таким не получишь ты приза без клятвы!»

Так прокричал он, затем лошадям своим громко прикрикнул:

«Ну-ка, вы, не отставать! Что вы скисли душой? Ободритесь!

Раньше у этих коней истомятся колени и силы,

23:445

Нежели ваши: давно их обоих покинула юность!»

Так он кричал. И они, испугавшись угроз властелина,

Пуще пустились бежать и сейчас же догнали передних.

Зорко за бегом следя, аргивяне, собравшись, смотрели,

Как, поднимая столбом в поле пыль, быстро кони летели.

23:450

Идоменей, критский вождь, распознал приближавшихся первый,

Так как сидел в стороне от собранья, на вышке дозорной.

Голос возницы узнал издалёка: кричал на коней тот.

Также узнал и коня, что был в паре; узнал по приметам:

Огненно-рыжим был конь, а на лбу у него, в середине,

23:455

Круглая, словно луна, выделялась отметина белым.

Идоменей тут вскочил и скорей прокричал к аргивянам:

«Други любезные! Вы, все вожди и владыки ахеян!

Я ли один узнаю тех коней, иль из вас кто узнал их?

Кажется мне, впереди уже кони другие несутся!

23:460

Да и возница не тот! Те, что первыми были, наверно

Где-то застряли в пути, кобылицы Эмвела. Они ведь

Первыми были, и столб обогнули всех раньше, я видел.

Но где теперь они есть, я не вижу; куда б ни глядел я

В поле широкое: нет их нигде на троянской равнине.

23:465

Вырвались вожжи из рук Адметида, наверно; не смог он

Бег лошадей удержать у столба, повернул неудачно.

Может быть, даже упал и разбил там свою колесницу,

И кобылицы его в страхе прочь унеслись от дороги.

Встаньте, всмотритесь, друзья! Вижу я, но не ясно, быть может,

23:470

Только вот, кажется мне: впереди скачет муж этолийский,

Сильный воинственный царь, славный сын конеборца Тидея

Гордый герой Диомед, вождь отважный отважных аргосцев».

Быстрый Аякс Оилид грубо тут возразил Девкалиду:

«Идоменей, не болтай раньше времени! Вон кобылицы

23:475

Те же по полю вдали, звуконогие, первые скачут!

Ты уж не молод давно среди прочих ахейских героев,

Вот и глаза у тебя, уж поверь, не острей, чем у прочих!

Зря ты болтаешь всегда! И тебе бы давно не пристало

Здесь пустословить! Тут есть и знатнее и лучше герои!

23:480

Те же бегут впереди кобылицы Эвмела, что прежде

Первыми были, и сам он стоит в колеснице и правит».

Гневно на то отвечал ему критских дружин предводитель:

«Ты на словах-то — герой, злоречивый Аякс! В остальном же

Самый последний из всех средь ахейцев, к тому же и злобный!

23:485

Бейся со мной об заклад на треножник или умывальник.

Выберем оба судьёй Агамемнона, сына Атрея.

И как отдашь мне заклад, так узнаешь: кто первый там скачет!»

Так он сказал, и Аякс Оилид тут же быстро поднялся,

Пышущий гневом; готов он был речью ответить суровой.

23:490

И далеко бы зашла между ними обидная ссора,

Если бы сам Ахиллес не поднялся, сказав воеводам:

«Хватит в собрании вам говорить злые речи друг другу,

Идоменей и Аякс! Это вас недостойно обоих!

Сами осудите вы, если так будут делать другие.

23:495

Сядьте на место, друзья, и спокойно следите за бегом.

Скоро уж сами сюда прилетят за победой возницы.

Вы и без спора тогда всё узнаете оба: какие

Первыми кони придут, а какие последними будут».

Так он сказал. В этот миг Диомед показался летящий.

23:500

Яро хлестал он коней; те, казалось, дымились в полёте,

Так над дорогой летя, словно вовсе земли не касались;

Из-под копыт их песок, пыль, земля — всё летело в возницу!

Золотом ярко горя, вся нарядная, в олове пышном,

Вслед за конями неслась колесница; тяжёлою медью

23:505

Шины колёсные след оставляли в пыли чуть заметный:

Скорость такая была, так летели горячие кони!

К финишу так прилетел, в центре встал, торжествуя, возница.

С пламенных жарких коней пот на землю струился ручьями.

Быстро Тидид Диомед с колесницы сияющей спрыгнул,

23:510

Кнут свой к ярму прислонил. Тут сподвижник его не замедлил,

Сильный Сфенел: прибежал, взял с весельем награду Тидида,

Храброй дружине велел он жену и треножник ушастый

Быстро доставить в шатёр, сам же стал распрягать колесницу.

После Тидида пригнал молодой Антилох колесницу,

23:515

Не быстротой обогнав Менелая, а хитрой уловкой.

Но и при этом отстал Менелай от него ненамного,

На расстоянье таком, что коня от колёс отделяет,

Если хозяина он в поле мчит, в колесницу впряжённый,

И задевает хвостом медноблещущий обод колёсный.

23:520

Так расстоянье мало от коня до колёс колесницы;

Так от колёс отделён, конь бежит по широкому полю.

Столько же мало отстал от Нелеева славного внука

Царь Менелай. А сперва на полёт быстромётного диска

Он отставал. Но нагнал: беспрестанно росла скорость бега

23:525

Пламенной Эфы, росли жар и силы кобылы Атрида.

Так что уж если б ещё состязанье обоих продолжить,

То обогнал бы Атрид, одержал бы победу бесспорно.

Следом за ним, на полёт боевого копья отставая,

Вождь Мерион поспевал, друг блистательный Идоменея.

23:530

Медленны были его длинногривые кони при беге;

Мало искусен и сам Мерион был в бегах колесничных.

Самым последним пришёл сын Адмета, коней своих гнал он

Перед собой, сам катил колесницу прекрасную следом.

Видя его, Ахиллес несравненный почувствовал жалость,

23:535

Встал, и к ахейским царям устремил он крылатые речи:

«Первый наездник, и вдруг он последним коней пригоняет!

Все же дадим мы ему, аргивяне, вторую награду.

Сын же Тидея пускай первым призом владеет по праву».

Так он сказал. И цари все одобрили это решенье.

23:540

Так и отдал бы ему кобылицу, с согласья ахейцев,

Если бы Нестора сын, Антилох, не обиделся этим.

Быстро он встал, возразив, справедливо тогда Ахиллесу:

«Царь Ахиллес! Огорчусь я жестоко, когда ты исполнишь

Слово своё! Ведь отнять честный приз у меня захотел ты,

23:545

Так как отстал царь Эвмел по вине лишь коней с колесницей!

Сам он, мол, — славный ездок! Почему же богов всемогущих

Он не молил: никогда не пришел бы тогда он последним!

Если ж тебе его жаль и он столько душе твоей дорог, —

Есть же в шатре у тебя в изобилии золота, меди;

23:550

Есть у тебя и стада, и рабыни, и быстрые кони:

Выбрав из них, отличи ты его хоть и большей наградой

После, и даже теперь, чтоб тебя похвалили ахейцы!

Приз же я свой не отдам! А кто хочет его из ахеян,

Пусть подойдёт и со мной за него в рукопашном сразится!»

23:555

Так он сказал. Ахиллес быстроногий с улыбкой, любуясь,

На Антилоха глядел: он любил его нежно, как друга.

И, обращаясь к нему, устремил он пернатое слово:

«Ты, Антилох, мне велишь, чтоб в шатрах своих что-то другоеём е я тьросить, ть, требоватьво

Я для Эвмела нашёл? Хорошо, я охотно исполню.

23:560

Дам ему медный доспех, что я снял в бою с Астеропея,

Олова светлой струёй окаймлён он по краю, литою;

Будет по праву такой приз достоин героя Эвмела».

Так он сказал, и велел Автомедону, милому другу,

Медный доспех из шатра принести. Тот немедля исполнил;

23:565

В руки Эвмелу вручил; и тот с радостью принял подарок.

Встал тогда царь Менелай светлокудрый, душой огорчённый,

На Антилоха свой гнев он питал. Ту же мудрый глашатай

Жезл ему царский вручил, и молчать повелел аргивянам.

Начал тогда говорить царь, что богу подобен, сказал он:

23:570

«Ох, Антилох! Ты всегда рассудительным был. Что ж ты сделал!?

Славу мою омрачил: задержал ты коней моих быстрых,

Хитростью вывел вперёд ты своих, несравненно слабейших!

К вам обращаюсь, вожди и советники войска ахейцев!

По справедливости нас рассудите обоих, без лести.

23:575

Чтобы никто не сказал обо мне из мужей меднобронных:

— Царь Менелай одолел Антилоха неправдой и властью,

Приз у него отобрав: кобылицу; но кони его, мол,

Много слабее, лишь сам он сильнее значеньем и властью. —

Слушайте! Я сейчас сам рассужу, и меня, я надеюсь,

23:580

Не укорит здесь никто среди вас: справедлив приговор мой.

Ну-ка, питомец богов, Антилох, подойди к колеснице,

Встань, как обычай велит, возле бурных коней своих; в руки

Гибкий свой кнут ты возьми, тот, которым коней гнал; и к ним ты

Этим кнутом прикоснись, и клянись нам самим Посейдоном,

23:585

Что колесницу мою задержал неумышленно в беге».

И молодой Антилох многоумный сказал Менелаю:

«Сердце свое успокой, о, Атрид! Я — юнец пред тобою.

Ты меня, царь Менелай, и годами, и доблестью выше;

Ведаешь ты, как легко молодежь заблуждаться способна:

23:590

Слаб для суждения ум молодой, он незрел, опрометчив.

Сердце смягчи, Менелай; а награду мою, кобылицу,

Сам я тебе отдаю; и когда б из моих достояний

Больше потребовал ты, тут же с радостью я б тебе выдал

Всё, лишь бы дружбы твоей не утратить, питомец Кронида,

23:595

Лишь бы я в сердце твоём не остался лжецом пред богами!»

Так он сказал. Подведя, кобылицу отдал Менелаю,

Мудрого Нестора сын, прямо в руки. В душе у Атрида

Радость взыграла, блестя, словно росы на пышных колосьях

Зреющей нивы, когда те трепещут на пашне широкой.

23:600

Так у тебя, Менелай, тут растаяло в радости сердце.

К юноше сразу в ответ устремил ты крылатые речи:

«О, Антилох! Я свой гнев усмирил. Сам тебе уступлю я.

Так как ты не был ещё безрассуден или легкомыслен.

И лишь сегодня в тебе над умом юность верх одержала.

23:605

Но с этих пор, Антилох, опасайся обманывать старших!

Всякий другой не легко из ахейцев меня укротил бы.

Ты же довольно терпел здесь, под Троей, и много ты сделал,

Как и твой храбрый отец, и твой брат, за мою честь воюя.

К просьбе твоей снисхожу и награду мою, кобылицу,

23:610

Я уступаю тебе. И пускай все ахеяне помнят,

Что никогда не был я скуп на милость, и не был надменен!»

Так он сказал и вернул кобылицу, отдав Ноемону,

Тот чтобы другу отвёл, Антилоху. Сам взял умывальник.

Золото взял Мерион по заслуге своей, — приз четвёртый,

23:615

Так как четвёртым пригнал он коней. Пятый приз оставался:

Новый двуручный сосуд. Взял его Ахиллес быстроногий,

Перед собраньем пронёс, перед Нестором встал и сказал так:

«Старец божественный! Приз этот твой! Сохрани его в память

Тризны о друге моём, о Патрокле: его между нами

23:620

Ты не увидишь уже! И тебе я награду победы

Так дать хочу! Ведь в борьбу ты, Нелид, и в кулачную битву,

Верно, не вступишь; в стрельбе, или в легкости быстрого бега

Спорить не будешь: тебя удручает тяжёлая старость».

Так говоря, он вручил приз ему. Старец с радостью приял;

23:625

Речи крылатые он устремил к Ахиллесу с ответом:

«Истину ты говоришь, справедливо, мой сын, и разумно.

Члены ослабели мои, не проворны уж ноги, мой милый;

Руки в плечах у меня не быстры и сильны, как бывало.

Если бы молод я был! Если б бывшею силой блистал я,

23:630

Прежних тех дней, как царю Амаринку эпейцы в Вупрасе

Тризну творили, и всем игры дети царя учредили!

Там не сравнился со мной ни один человек из епейцев,

Храбрых пилосцев или духом мужественных этолийцев.

Там я в кулачном бою одолел Клитомеда героя,

23:635

Сына Энопа. В борьбе победил плевронийца Анкея.

Ног быстротой превзошёл знаменитого бегом Ификла.

В копьеметании двух победил: Полидора с Филеем.

Лишь Акториды меня в колесничных бегах обогнали;

Но победили числом, мне завидуя в этой победе,

23:640

Так как и приз за неё был славнейший из всех в состязаньях.

Вышли вдвоём на меня. И один только правил конями,

А в это время другой гнал и гнал их, хлеща без пощады.

Вот я каким прежде был! Но теперь молодым оставляю

Подвиги славы. А мне уж пора уступить, подчиниться

23:645

Старости скорбной. И я в своё время блистал средь героев!

Но продолжай, Ахиллес, чествуй играми память о друге.

Я благодарно твой дар принимаю, и радуюсь сердцем,

Что почитаешь меня: не забыл ты смиренного старца

Честью приличной почтить перед войском, народом ахейским.

23:650

Боги за это тебе воздадут и исполнят желанье!»

Так он сказал. И Пелид старца Нестора выслушав, тут же

Вновь возвратился назад, сквозь великие сонмы ахеян.

Тут предложил он призы для кулачного страшного боя:

Выслал на круг привязать шестилетнего, сильного мула,

23:655

Что не смирён был ещё и строптив для смирения очень.

Мул — победителю приз. Побеждённому — кубок двудонный.

Встал, наконец, Ахиллес перед всеми, сказал аргивянам:

«Дети Атрея, и вы, меднолатные мужи ахейцы!

Двух вызываю бойцов, в ком есть мужество, сила, уменье

23:660

Биться в кулачном бою. Тот, кому Аполлон стреловержец

Даст устоять, и кого победителем все мы признаем,

Тот к своему кораблю поведёт терпеливого мула;

А побеждённый боец приз второй возьмёт — кубок двудонный».

Так он сказал. Тут же встал человек и огромный и мощный,

23:665

Славный кулачный боец, муж Эпей, Панопеева отрасль.

Мула за гриву схватил он рукой жиловатой, и крикнул:

«Ну, подходи, кто рискнёт унести с собой кубок двудонный!

Мула, надеюсь, никто не отвяжет другой из ахеян,

В битве кулачной меня победив: я здесь первый кулачник!

23:670

Пусть в оружейных боях и не лучший я воин, — что делать:

Смертный не может владеть одинаково всяким искусством.

Но объявляю при всех, и исполню я в битве угрозу:

Кости противнику я изломаю, порву на нём кожу!

Пусть с ним приходят друзья и поблизости здесь ожидают,

23:675

Чтобы из битвы его унести, укрощённого мною».

Так он сказал. Онемев, все ахейцы хранили молчанье.

Только один Эвриал отозвался, бессмертным подобный,

Внуком Талая царя был он, сыном царя Мекистея,

В Фивы ходившего, где тот на играх надгробных Эдипу,

23:680

В то время павшему, всех победил в состязаньях кадмейцев.

Славный Тидид снаряжал Эвриала, лихой копьеборец,

Дружеской речью бодря, и сердечно желая победы:

Пояс на нём застегнул, в руки дал два ремня, что из крепкой

Кожи степного быка были скроены ровно, красиво.

23:685

Так подпоясавшись, в круг вышли оба бойца, в средину.

Подняли разом они друг на друга могучие руки,

Яростно сшиблись. Бойцов руки тяжкие быстро мелькали;

Слышался стук кулаков об их челюсти; лился ручьями

Пот по телам их. Как вдруг, изловчившись, Эпей несравненный

23:690

Резко ударил врага, когда тот лишь на миг оглянулся.

Больше стоять он не смог, подкосились тут славные ноги.

Как на морском берегу бьётся рыба, что выбросил с тиной

Грозный Борей из волны и скрывает вновь тёмной волною, —

Так тот забился, упав. Тут Эпей, воин великодушный,

23:695

За руку поднял его; подбежали друзья Эвриала,

К стану его повлекли, по земле волочившего ноги,

Кровь извергавшего ртом; голова, обессилев, качалась.

Был без сознания он. Меж своими его посадили

Други, а сами пошли приз забрать, дивный кубок двудонный.

23:700

Тут же Пелид учредил третьи игры, назначив награды.

Выставил войску призы за борьбу самых сильных атлетов.

Приз победителю был — для огня медный дивный треножник,

Очень большой, все его аж в двенадцать волов оценили.

Приз побеждённому был — рукодельница, юная дева:

23:705

Войско ахейцев её лишь в четыре вола оценило.

Встал, наконец, Ахиллес перед войском, сказал аргивянам:

«Встаньте, кто хочет себя испытать в состязании этом!»

Так лишь сказал, в тот же миг встал великий Аякс Теламонид;

Встал и герой Одиссей многоумный, на выдумки хитрый.

23:710

И, пояса застегнув, вышли в круг два борца, на арену.

Крепко руками они за бока подхватили друг друга,

Словно стропила, что дом завершают высокий, который

Плотник искусный воздвиг для защиты от буйного ветра.

Сильно хрустели хребты под могучестью стиснутых рук их.

23:715

Оба борца напряглись; крупный пот заструился по телу;

Частые полосы вдруг по бокам их и спинам широким

Забагровели вокруг. В гордых душах их равная ревность

К славной победе горит и к треножнику славной работы.

Долго ни царь Одиссей тут не мог опрокинуть Аякса,

23:720

Ни многомощный Аякс опрокинуть не мог Одиссея.

Это наскучило всем, и ахеян сыны зароптали.

И обратился тогда к Одиссею Аякс Теламонид:

«О, Лаэртид Одиссей, ты божественный и многомудрый!

Или меня подними, или мне дай! А Зевс пусть решает!»

23:725

Так он сказал, и поднял. Одиссей не забыл ухищренья:

Пяткой ударил ему под колено, подшиб ему ноги,

Навзничь его повалил и на грудь ему сам повалился.

И удивился народ, изумились тут все аргивяне.

После пытался поднять Одиссей терпеливый Аякса;

23:730

Вновь обхватились, но он чуть лишь сдвинул с земли, а не поднял;

Ноги согнулись его, и на землю вновь рухнули оба;

Рядом упали они, и тела тёмной пылью покрылись.

Встали, и в третий уж раз устремились бы спорить герои,

Если бы сам Ахиллес не сдержал их, он встал и сказал им:

23:735

«Кончите вашу борьбу и трудом не томитесь жестоким.

Ваша победа равна! И, призы вы взяв равные, с круга

Лучше сойдите! Другим дайте тоже вступить с состязанья».

Так он сказал, и они подчинились решенью охотно:

Оба с арены ушли; прах очистив, надели хитоны.

23:740

Тотчас Пелид предложил всем награды за скорость при беге:

Первый приз — дивный сосуд шестимерный, серебряный, пышный,

Чудная чаша, красой затмевавшая прочие в мире

Славные чаши; мужей то искусных работа, сидонян;

А финикийцы её по туманному мглистому понту

23:745

В Лемнос продать привезли, но как дар предложили Фоасу;

Царь же Эвней Язонид чашу дал Менетиду Патроклу

В выкуп Ликаона, так взял из плена он сына Приама.

Чествуя друга, Пелид эту чашу наградой поставил,

Призом тому, кто быстрей и кто в беге окажется первым.

23:750

Призом второму — быка преогромного, тучного жиром.

Ну а последнему приз — золотых полталанта назначил.

Встал, наконец, Ахиллес перед войском, сказал аргивянам:

«Встаньте, кто хочет себя испытать в состязании этом!»

Так лишь сказал, в тот же миг встал Аякс Оилид быстроногий;

23:755

И многоумный за ним Одиссей, и сын Нестора быстрый,

Вождь Антилох, побеждал он всех юношей в беге на скорость.

Встали все в ряд. Указал Ахиллес им далёкую метку.

Так от начальной черты побежали. Вот первым всех дальше

Быстрый умчался Аякс. Но за ним Одиссей знаменитый

23:760

Близко бежал. Так порой держит в дивной одежде ткачиха

Цевку поближе к груди, чтобы нить натянуть ей искусно

И пропустить за утком, и опять удержать перед грудью, —

Так же всё время бежал по пятам Одиссей за Аяксом;

В след его раньше вступал он, чем пыль от следов поднималась;

23:765

Жарким дыханьем своим обдавал он затылок Аяксу,

Быстро и ровно бежал. И кричали кругом аргивяне,

Видя, как рвётся вперёд Одиссей, подбодряли в нём силы.

И уж когда бег к концу приближался, тогда уж взмолился

В сердце своём Одиссей светлоокий Палладе Афине:

23:770

«Дева богиня, услышь! Помоги и ускорь мои ноги!»

Так произнёс он, молясь, — и услышала дочь Эгиоха;

Сделала лёгкими в миг Одиссею и ноги и руки.

К финишу оба неслись, подбегали, стремились к награде.

Вдруг поскользнулся Аякс на бегу, — навредила Афина, —

23:775

В бычий навоз он вступил влажный, лужей разлитый; быков тех,

Что Ахиллес заколол в честь Патрокла, любимого друга.

Ноздри Аякса и рот переполнились бычьим навозом.

Чашу же взял Одиссей несравненный и многострадальный,

Первым пришёл он. Быка взял Аякс Оилид знаменитый.

23:780

Встал он, схватился за рог полевого быка и, стоял так,

Сплёвывал мерзкий навоз и сказал, обратясь к аргивянам:

«Дочь громовержца, друзья, повредила мне ноги, Афина!

Вечно она, словно мать, Одиссею на помощь приходит!»

Так он сказал, и вокруг смех весёлый раздался по войску.

23:785

Нестора сын получил из наград приз последний за скорость,

И, улыбаясь, он так говорил перед войском ахейским:

«Знаете сами, друзья, что всегда и везде, как сегодня,

Чествуют боги людей умудрённых годами, старейших.

Старше немного меня по годам славный сын Оилея.

23:790

Сын же Лаэрта рождён в поколении прежних героев.

Только ещё зелена, говорят, Одисеева старость;

В беге с ним спорить из всех из ахейцев Ахилл только может».

Так он сказал, восхвалив, быстроногого сына Пелея.

И Ахиллес тут же встал, чтоб ответить на то Антилоху:

23:795

«Друг Антилох! Похвала твоя пусть не бесплодною будет:

Я полталанта ещё тебе золота к призу прибавлю».

Это сказав, он вручил и прибавку; тот с радостью принял.

Тут быстроногий Пелид, взяв копьё длиннотенное, вынес

В круг перед всеми, и щит также вынес, и шлем светозарный,

23:800

Весь Сарпедонов доспех, с поражённого взятый Патроклом.

Перед собранием встал, наконец, и сказал аргивянам:

«Двух вызываем бойцов! Двух храбрейших и сильных ахейцев!

В крепких доспехах своих и с оружием медным и острым

Пусть в поединке они мощь покажут народу и смелость.

23:805

Тот же, кто первый пронзит сквозь доспех у противника тело,

Медью коснувшись его, кровь багряную только достанет, —

Тот победил! И тому меч вручу этот сереброгвоздный,

Славный, фракийский; его взял в бою я у Астеропея.

А Сарпедона доспех — дам обоим, пусть сами поделят.

23:810

После в шатрах у меня пышный пир для героев устрою!»

Так он сказал. В тот же миг встал великий Аякс Теламонид;

Быстро поднялся за ним и Тидид Диомед многомощный.

С разных концов от толпы оба быстро доспехи одели

И в средину спешат. В круг выходят, пылая сразиться;

23:815

Грозно глаза их глядят, даже зрителей ужас объемлет.

Быстро герои сошлись, устремлённые друг против друга,

Трижды бросались они в битву, трижды оружием сшиблись.

Сын Теламона копьё вбил противнику в щит круговидный,

Но тела он не достал, защищённого панцирем крепким.

23:820

Сын же Тидея тогда над щитом исполинским пытался

В шею Аяксу попасть беспрестанно сверкающим жалом.

Тут, за Аякса боясь, закричали ахейцы, чтоб оба

Бой прекратили, а приз чтобы был поделен между ними.

Всё же большой дивный меч Ахиллес подарил Диомеду,

23:825

С ножнами вместе, с ремнём расписным и красивым, искусным.

Тут Ахиллес диск большой цельнолитный представил, железный;

Прежде метал этот диск Этион многомощный, великий;

Но лишь убил Ахиллес градоборец царя Этиона,

Диск на своих кораблях он с другими трофеями вывез.

23:830

Встал, наконец, Ахиллес перед войском, сказал аргивянам:

«Встаньте, кто хочет себя испытать в состязании этом!

Сколько бы кто ни имел дома дальних полей прешироких,

Тот и за пять круглых лет глыбы этой истратить не сможет;

И никогда у него недостатка в железе не будет;

23:835

Пахарь, пастух не пойдут покупать в город — дома получат».

Так он сказал. С места встал в тот же миг Полипет стойкий в битвах;

Следом — герой Леонтей многомощный, подобный бессмертным;

Встал Теламонид Аякс, и Эпей несравненный и мощный.

Встали один за другим. Первым диск взял Эпей несравненный;

23:840

Долго вращал и метнул. Только хохот раздался ахейцев.

Следом метнул Леонтей, благородный потомок Ареса;

Третьим великий Аякс Теламонид взял диск тот железный,

Бросил его далеко за отметки метателей прежних.

Но, когда взял этот диск и метнул Полипет стойкий в битвах,

23:845

Диск улетел далеко. Так пастух взрослый посох метнёт свой

С силой, — в полёте крутясь, тот летит через стадо коровье.

Так далеко улетел за арену и диск. Все вскричали.

Сразу сбежались друзья Полипета могучего дружно

И понесли на корабль многоместный награду владыки.

23:850

К первенству лучников, — из тёмно-синего цвета железа

Десять двуострых секир, также десять простых, — приз назначен.

К мачте большой корабля черноносого, что находился

В дальнем конце, на песке, повелел привязать он голубку

За ногу тонким шнурком, на верхушку, — в неё велел метить:

23:855

«Кто из царей попадёт по голубке, трепещущей робко,

Десять двуострых секир тот домой увезёт, как награду!

Кто же в шнурок попадёт, а по птице самой промахнётся,

Тот приз второй заберёт и простые секиры получит».

Так он сказал. Тут же встал на призыв Тевкр, могучий владыка.

23:860

Встал и герой Мерион, повелителя критян сподвижник.

Жребии бросив свои в медный шлем, сотрясли их, и Тевкра

Вылетел жребий: стрелять ему первому. Тут же стрелу он

С силой огромной послал, но не дал обещания Фебу

В жертву ему принести первородных ягнят гекатомбу.

23:865

В птицу герой не попал: воспрепятствовал Феб раздражённый.

В шнур возле лапки попал; и шнурок, что держал голубицу,

Около лапки стрела рассекла, перерезав. Голубка

К небу вспорхнула, взвилась на свободу. Шнурок же по мачте

Вниз опустился, к земле. Закричали в восторге ахейцы.

23:870

Быстро тогда Мерион из руки у печального Тевкра

Выхватил лук, а стрелу наготове держал, чтоб направить;

В мыслях своих обещал он метателю стрел Аполлону

В жертву ему принести первородных ягнят гекатомбу.

В выси, под облаком, он птицу робкую зорко наметил,

23:875

Быстро кружила она. Под крыло, в бок, стрелой угодил он.

Вверх пролетела стрела сквозь крыло и обратно на землю

Пала, вонзившись у ног Мериона. И с выси лазурной

К мачте большой корабля черноносого пала голубка,

Шею склонила к груди и густые повесила крылья;

23:880

Вылетел дух из неё и тогда пала с мачты на землю.

И удивился народ, и кругом изумлялись ахейцы.

Десять двуострых секир получил Мерион победитель;

Тевкр же простые забрал и унёс к кораблям мореходным,

А в заключенье Пелид в круг копьё длиннотенное вынес

23:885

И, равноценный быку, изукрашенный всюду цветами

Необожжённый сосуд. Встали двое метателей копий:

Первым поднялся Атрид Агамемнон пространнодержавный,

После — герой Мерион, друг прославленный Идоменея.

Но, встав меж ними, сказал Ахиллес быстроногий героям:

23:890

«Славный Атрид, знаем мы, нас насколько ты всех превосходишь,

Сколько и в мощи своей, и в метании копий отличен!

Сразу награду прими и неси на корабль многоместный,

А Мериону копьё длиннотенное будет наградой.

Если, конечно, со мной ты согласен, — я так рассудил бы».

23:895

Так он сказал. С ним вполне согласился Атрид Агамемнон,

Ценный сосуд передал он Талфибию, вестнику, в руки.

А боевое копьё Ахиллес подарил Мериону.

Песнь двадцать четвёртая.

ВЫКУП ГЕКТОРА

24:1

Кончились игры. Народ по своим кораблям разошёлся.

Каждый спешил в свой шатёр, чтобы там подкрепить свои силы

Пищей вечерней, затем — сладким сном. Лишь Пелид безутешный

Плакал, о друге своём, вспоминая. Его не касался

24:5

Всё усмиряющий сон. Беспокойно мечась по постели,

Полный тоски, вспоминал он и силу, и мужество друга,

Сколько страдали они, сколько вместе трудились, сражаясь

В битвах тяжелых с врагом или с волнами бурного моря.

Всё вспоминая в душе, проливал он горячие слёзы.

24:10

То на спине он лежит, то на бок повернётся, то в ложе

Жарким уткнётся лицом. Наконец, вовсе бросил постель он;

Берегом моря бродил, тосковал. Там и утро он встретил,

Видел, как вышла заря, озарив в пурпур море и берег.

Быстро тогда он запряг в колесницу коней быстролётных,

24:15

А к колеснице затем привязал и труп Гектора. После

Трижды его протащил он вокруг Менетида могилы.

После ушёл в свой шатёр, успокоившись. Гектора бросил,

Ниц распростёртым в пыли. Только Феб, покровитель, от тела

Мёртвого все отклонял повреждения; так сожалел он

24:20

Даже о мёртвом о нём. Он укрыл золотою эгидой

Тело героя, чтоб труп, волочась по земле, не терзался.

Так надругался Ахилл над божественным Гектором в гневе.

Жалость бессмертных взяла, на такое глядевших с Олимпа.

Тело похитить велят они аргоубийце Гермесу.

24:25

Это решение все одобряли, но только не Гера,

Также не царь Посейдон, и не дева Паллада Афина.

Им, как и прежде, была ненавистна священная Троя,

Старец Приам и народ, — за вину Александра, который

Двух оскорбил из богинь, что пришли как-то в дом его сельский;

24:30

Честь он лишь третьей воздал, одарившей его сладострастьем.

Вестница утра, Заря, уж двенадцатый раз поднималась;

Тут среди сонма богов Феб поднялся, сказал он бессмертным:

«Неблагодарные вы и жестокие, боги! Не вам ли

Гектор быков и козлов беспорочных пожертвовал много?

24:35

Вы ж и тела его не хотите спасти от бесчестья!

Не позволяете с ним попрощаться супруге и сыну,

Матери, старцу отцу и согражданам! Пусть бы родные

Тело предали огню и простились последнею честью!

Вы ж помогаете лишь Ахиллесу губителю, боги!

24:40

Мужу, который изгнал справедливость из сердца и в мыслях,

Всякую жалость отверг! Словно лев, он убийств только жаждет.

Лев своей дерзкой душой с дикой силой стремится и ищет,

Лишь бы где стадо найти у людей, и добычу похитить.

Так и Пелид погубил в себе жалость, и стыд потерял он!

24:45

Стыд, что несёт для людей также много вреда, как и пользы.

Смертный теряет порой человека роднее и ближе:

Сына в цветущих годах и единоутробного брата;

Плачет о трате своей, но печаль, наконец, утоляет.

Мойры, богини судьбы, терпеливыми сделали смертных.

24:50

Он же, дыханья лишив боговидного Гектора, вяжет

Труп к колеснице, влечёт вкруг могилы любимого друга!

Делом таким он себе не добудет ни славы, ни пользы!

Только наш гнев навлечёт на себя, не взирая на доблесть,

В ярости дикой своей оскорбляет он землю немую!»

24:55

Гневом пылая, ему отвечала державная Гера:

«Верным бы слово твоё было, серебролукий, когда бы

Мы одинаково их, Ахиллеса и Гектора, чтили!

Гектор от смертных рождён, женской грудью с младенчества вскормлен.

А Ахиллес — славный сын от богини, которую я же

24:60

И воспитала сама, и взрастила, и милой супругой

В жёны Пелею дала, что любезен для всех нас, бессмертных.

Вы же, бессмертные, все и на свадьбе её пировали,

Сам ты с кифарой там был, друг негодных, всегда вероломный!»

К ней обратился тогда Зевс Кронид, собирающий тучи:

24:65

«Гера, супруга! Ты свой укроти гнев на жителей неба.

Разную честь воздадим мы героям. Однако и Гектор

Средь Илиона сынов был любезнейшим для олимпийцев,

И для меня! Он всегда помнил долг принесения жертвы;

И никогда мой алтарь не лишался ни жертвы обильной,

24:70

Ни благовоний, ни вин: честь нам должную всем воздавал он.

Но, чтобы тело украсть, и не думайте! От Ахиллеса

Гектора тайно украсть невозможно: к нему мать Фетида

Ходит и ночью и днём, и заботой его окружает.

Лучше ко мне кто-нибудь из богов призовёт пусть Фетиду;

24:75

Мудрый совет я ей дам, чтоб склонила она Ахиллеса

Выкуп за Гектора взять от Приама, отдать ему тело».

Так он сказал. Словно вихрь с этой вестью умчалась Ирида;

И между Имбром крутым, и утёсистым Самосом в море

Бросилась тёмное; тут весь залив застонал под богиней;

24:80

В глубь устремилась она, уподобясь свинцовому грузу,

К рогу степного вола что привязан, крючок мчит он книзу

Вместе с наживкой, неся злую гибель, для рыб кровожадных.

В бездне Фетиду она отыскала, в пещере глубокой;

С нею и многих богинь Океана, её окружавших.

24:85

Горько рыдала она между ними об участи сына,

Что от отчизны вдали должен в Трое холмистой погибнуть.

Встав перед ней, говорит быстроногая дева Ирида:

«Встань, о, Фетида! Тебя Зевс зовёт, непреклонный в решеньях».

Сереброногая ей отвечала богиня Фетида:

24:90

«Что хочет мне приказать бог великий бессмертных и смертных?

Стыдно идти мне к богам, и явиться там в мрачной печали!

Но повинуюсь, иду. Что бы он ни сказал, — будет польза».

Так говорила она, облекаясь в одежду печали:

Чёрный-пречёрный покров; нет чернее одежды на свете.

24:95

Так устремились они. Впереди, словно ветер, Ирида

Быстро неслась. И вокруг расступались шумящие волны.

Вышли на берег они и в широкое небо умчались.

Там и Кронида нашли громовержца. Вокруг и другие

Вечноживущие все восседали блаженные боги.

24:100

Села близ Зевса она. Уступила ей место Афина;

Кубок с вином золотой и изящный вручила ей Гера

С ласковым словом. Его, осушив, возвратила Фетида.

Тут своё слово сказал Зевс, отец и бессмертных и смертных:

«Ты поднялась на Олимп, о, Фетида, на скорбь не взирая.

24:105

Носишь в груди ты печаль безутешную: знаю, богиня.

Всё же я должен сказать, для чего тебя звал на Олимп я.

Девять уж дней, как идёт распря между бессмертными из-за

Мёртвого Гектора и Ахиллеса царя, градоборца.

Тело похитить они просят аргоубийцу Гермеса.

24:110

Я же, напротив, хочу славу эту отдать Ахиллесу,

Чтобы и впредь сохранить и твоё уваженье и дружбу.

К войску ахейцев спеши и скажи сыну то, что узнала:

Боги, скажи, на него рассердились, и более прочих

Сам я сержусь на него, потому что, свирепствуя сердцем,

24:115

Гектора возле судов он изогнутых держит доныне.

Если боится меня, пусть вернёт его тело за выкуп.

Я же Ириду пошлю к добродушному старцу Приаму

С вестью, чтоб он к кораблям шёл ахейским для выкупил сына

И Ахиллесу дары нёс большие, — смягчить его душу».

24:120

Так он сказал. И ему покорилась богиня Фетида.

Быстро она понеслась, бросясь вниз с олимпийской вершины.

Вскоре примчалась и в стан. Там, в шатре, она сына находит.

Грустный он тяжко стонал. А друзья его милые тут же

В хлопотах возле него суетились, готовили завтрак,

24:125

Ими заколот баран тут лежал, густорунный и крупный.

Села владычица мать рядом с сыном печальным, скорбящим;

Гладила тихо рукой, и ласкала, и так говорила:

«Милый мой сын! Ну, зачем до сих пор ты, скорбя и тоскуя,

Сердце терзаешь своё? Ты забыл о покое и пище.

24:130

Было б тебе хорошо насладиться любовью с рабыней…

Жить уж недолго тебе, милый сын мой. Стоят уже близко

И неизбежная Смерть, и Судьба всемогущая с нею.

Выслушай слово моё! Эти вести несу я от Зевса:

Боги, велел он сказать, на тебя рассердились; и сам он —

24:135

Более всех; потому, что так долго, свирепствуя сердцем,

Гектора возле судов ты изогнутых держишь, не выдашь,

Выкуп приняв! Так отдай его тело, возьми себе выкуп!».

Ей отвечая, сказал знаменитый Ахилл быстроногий:

«Пусть будет так! Кто придёт, даст мне выкуп, — тому выдам тело.

24:140

Раз уж решительно так поступить мне велит Олимпиец».

Так, пока возле судов мать и сын говорили об этом, —

Да и о многом другом там плелись их крылатые речи, —

Быстро Ириду Кронид в Илион посылает священный:

«Мчись же, Ирида, скорей! Ты покинь Олимпийские выси,

24:145

Весть в Илион отнеси добродушному старцу Приаму:

Пусть он к ахейским судам выкупать идёт милого сына,

Пусть Ахиллесу дары отнесёт, чтоб смягчить его сердце.

Но пусть один он идёт, чтоб никто с ним не шёл из троянцев!

Может лишь вестника взять он старейшего, мулами править,

24:150

Чтобы обратно ему в быстролётной повозке из стана

В город труп сына везти, что убит быстроногим Пелидом.

Думы о смерти и страх пусть при этом его не тревожат:

В спутники старцу дадим бога, агроубийцу Гермеса.

Он и проводит его до шатра Ахиллеса героя.

24:155

И, лишь его приведёт в ставку он, Ахиллес не захочет

Смерти Приама предать, и другим никому не позволит.

Он не безумный наглец, не привыкший к грехам нечестивец;

Он милосерден всегда и заботлив к молящему мужу».

Так он сказал. Словно вихрь с этой вестью умчалась Ирида;

24:160

К дому Приама сошла и нашла там рыданья и вопли.

Возле отца сыновья во дворе перед домом сидели;

Слёзы ручьями текли, орошая плащи их. А в центре,

Плотно укрытый плащом плакал старец, и прахом покрыты

Были его голова и понурая шея обильно.

24:165

В горе он на землю пал и грязнил сам себя, оскверняя.

В верхних покоях дворца и невестки, и дочери старца

Плакали, многих других вспоминая защитников славных,

Что под рукой аргивян полегли, погубив свои души.

Близко к Приаму царю подошла тихо вестница Зевса;

24:170

Тихо сказала, но так, что объял трепет все его члены:

«Верь мне, Приам Дарданид! Смелым будь и меня не пугайся!

Весть я сегодня тебе принесла не зловещую вовсе,

С доброю вестью теперь я спешу к тебе, вестница Зевса!

Даже вдали от тебя, о тебе он заботиться в сердце.

24:175

Зевс Олимпиец велит тебе выкупить Гектора тело.

Ты Ахиллесу дары отвези, чтоб смягчить его сердце.

Только один поезжай, никого не беги из троянцев!

Можешь лишь вестника взять ты старейшего, мулами править,

Чтобы обратно тебе в быстролётной повозке из стана

24:180

В город труп сына везти, что убит быстроногим Пелидом.

Думы о смерти и страх пусть при этом тебя не тревожат:

В спутники даст он тебе бога, агроубийцу Гермеса.

Он и проводит тебя до шатра Ахиллеса героя.

И, лишь тебя приведёт в ставку он, Ахиллес не захочет

24:185

Смерти тебя предавать и другим никому не позволит.

Он не безумный наглец, не привыкший к грехам нечестивец;

Он милосерден всегда и заботлив к молящему мужу».

Кончив едва, унеслась быстроногая дева Ирида.

Старец Приам повелел, чтоб немедля сыны снарядили

24:190

Мулов с повозкой и к ней, быстролётной, приделали кузов.

Сам же спустился затем в кладовую со сводом высоким,

Маслом кедровым кругом благовонную, с массой сокровищ;

Так же туда он позвал и супругу Гекубу, сказав ей:

«Волею Зевса ко мне была вестница с высей Олимпа;

24:195

Выкупить сына идти к кораблям мирмидонским велела;

И Ахиллесу дары отвезти, чтоб смягчить его сердце.

Ну-ка, супруга, теперь вразуми, что ты скажешь об этом?

Сильно меня самого побуждают и сердце и мысли

Прямо сейчас поспешить в стан огромный ахейский, к судам их».

24:200

Так он сказал. И жена зарыдала, потом отвечала:

«Горе! Твой разум куда подевался, которым когда-то

Славился ты среди царств чужеземных, и в собственном царстве?

Как же ты хочешь один к кораблям мирмидонским явиться

И перед мужем предстать тем, который так много храбрейших

24:205

Наших сынов умертвил? Может, сердце твоё из железа?

В руки к нему ты едва попадёшь, лишь тебя он увидит,

Тот кровопийца, тот муж вероломный, — пощады не будет!

Он не уважит тебя! Лучше здесь, во дворце мы поплачем,

Пусть и от сына вдали… знать, такую суровая Мойра

24:210

Выпряла сыну судьбу в день, когда я его породила, —

Долю такую, чтоб псов он насытил от нас в отдаленье,

Перед убийцей своим. О, когда бы я печень убийцы

Вырвать могла, чтобы съесть!.. Вот тогда б я ему отомстила

Этим за сына! Ведь сын наш погиб не бесчестно, не трусом;

24:215

Он за троянцев погиб и за жён полногрудых троянских!

Бился героем, в бою он не думал о страхе и бегстве!»

Снова в ответ ей сказал бедный старец, Приам боговидный:

«О, не противься! Меня не удерживай! В собственном доме

Птицей зловещей не будь! И о том не проси меня даже.

24:220

Если бы дело внушал мне такое какой-либо смертный —

Жертвогадатель какой, прорицатель ли, жрец ли троянский, —

Ложью б мы это сочли, и с презрением, верно б, отвергли.

Нынче же, слышал я сам, и сам видел богиню так близко!..

Нет, те слова мне даны не напрасно. И если судьба мне

24:225

Гибель принять у судов аргивян меднобронных, — так что же?

Сам я хочу! И пускай буду тут же убит я Ахиллом,

Только б мне сына обнять, и рыданием сердце насытить!»

Так он сказал и поднял сундуков своих дивные крышки;

Дюжину вынул из них он прекраснейших ценных материй,

24:230

Дюжину тёплых плащей, столько ж взял он ковров драгоценных,

Столько же белых одежд, столько ж тонких и лёгких хитонов;

Золото выставил он, ровно десять талантов отвесив;

Пару треножников взял светозарных; четыре сосуда;

Кубок достал дорогой: он ему, как послу, от фракийцев

24:235

Был поднесён уж давно, — дар великий! Но дар этот тоже

Старец уж больше хранить не хотел во дворце: всей душой он

Выкупить сына желал дорогого… К крыльцу шли трояне,

Чтоб посочувствовать, но царь их гнал, понося и ругая:

«Прочь, негодяи! Все вон! Разве дома вам мало печалей,

24:240

Мало вам слёз, что ещё и меня вы приходите мучить?

Или, по-вашему, мне Зевс Кронид ниспослал мало скорби,

Лучшего сына убив?! Скоро этой потери вы цену

Сами узнаете все! Как не стало его, — будет легче

Всех вас теперь убивать пышномедным ахейцам!.. О, боги!

24:245

Боги!!! Я прежде хочу умереть и спуститься к Аиду,

Чтобы не видеть пожар, разорение Трои священной!»

Тут стал он скипетром гнать их сурово. От грозного старца

Все разбежались. А он закричал, сыновей порицая;

На Агафона кричал, на Гелена, ещё на Париса,

24:250

На Деифоба, ещё на Паммона и Гиппофооя,

На Антифона, ещё на Полита и на Агаона.

Так девяти сыновьям старец в гневе кричал, побледневший:

«Дети негодные! Ну! Шевелитесь, бесстыдники! Лучше б

Перед судами врагов вместо Гектора всем вам погибнуть!

24:255

О, я несчастный отец! Из сынов моих храбрых и сильных,

Что в дивной Трое на свет породил, — никого не осталось!

Местора нет, словно бог был он. Нет конеборца Троила.

Нет, Гектор мой, и тебя, — между смертными бога живого!

Сыном бессмертных богов ты казался, — не смертного мужа!

24:260

Всех вас Apec погубил, а трусливые эти — остались!

Эти лгуны, плясуны, знаменитые лишь в хороводах!

Вы, — расхитители коз и ягнят своего же народа! —

Долго ли будете вы снаряжать мне повозку?! И в короб

Скоро ль положите всё, чтобы мог я немедленно ехать?!»

24:265

Так он сказал. И сыны, испугавшись отцовского гнева,

Бросились, вмиг прикатив легкокатную мулам повозку,

Новую, дивную. К ней привязали и короб глубокий.

Сняли для мулов с гвоздя и ярмо из блестящего бука,

С выступом в центре, с концов — по крюку, чтобы вожжи держали.

24:270

Вместе с ярмом и ремень девятилоктевой захватили.

К гладкому дышлу ярмо приспособили ловко, умело.

В самом конце уж на крюк поперечный кольцо наложили;

Трижды за выступ ярма обмотали ремень; в завершенье

Рядом, на дышле, его намотали, конец подогнули.

24:275

После уж из кладовой гладкостенной снесли на повозку

Выкуп за Гектора; там уложили бесценные вещи.

Мулов в повозку впрягли крепконогих и твёрдокопытных,

Тех, что даны были в дар от мизийцев владыке Приаму.

А для Приама коней подвели под ярмо: для себя их

24:280

Тщательно выкормил царь в сытных яслях обтёсанных дивно.

Их в колесницу впрягали. Перед домом высоким стояли

Царь и глашатай, в уме строя мудрые думы и планы.

Тут к ним Гекуба в тоске подошла, с опечаленным сердцем;

Кубок несла золотой она в правой руке с веселящим

24:285

Сладким вином, чтоб супруг, в путь пошёл, совершив возлиянье.

Возле коней тихо встав, так она обратилась к Приаму:

«Зевсу возлей, мой супруг, и молись, чтобы дал всемогущий

В дом возвратиться тебе от врагов, раз уж смелое сердце

Так устремляет тебя, против воли моей, к кораблям их.

24:290

Перед уходом, Приам, помолись чернотучному Зевсу,

С Иды который гладит на обширную нашу Троаду.

Вестником пусть он пошлёт быстрокрылую мощную птицу,

Ту, что сильнее других, и ему самому всех милее.

Пусть она справа от нас пролетит, и, увидев её, ты

24:295

С верой отправишься в путь, к кораблям быстроконных данайцев.

Если ж тебе не пошлёт птицы-вестника бог громовержец,

Буду тебя убеждать, мой супруг, и советом и просьбой

В стан аргивян не ходить, как ни сильно туда ты стремишься».

Богоподобный Приам так супруге сказал, отвечая:

24:300

«Этот наказ твой, жена, если хочешь, исполню послушно.

Руки полезно воздеть к богу Зевсу, чтоб нас пожалел он».

Так старец ей отвечал. Тут он ключнице дал приказанье

Чистой водою омыть ему руки. Прислужница быстро

С полным кувшином воды подошла к царю, с тазом блестящим.

24:305

Руки омыв, царь Приам принял кубок с вином от супруги,

Встал посредине двора и молился, вино возливая,

К небу глаза возводя; затем, голос возвысив, воскликнул:

«О, Зевс отец, ты царишь с вечной Иды! Славнейший, сильнейший!

Дай мне, к Ахиллу придя, возбудить в нём любезность и жалость!

24:310

Вестником ты мне пошли быстрокрылую мощную птицу,

Ту, что сильнее других, и тебе самому всех милее!

Пусть она справа от нас пролетит, и, увидев её, я

С верой отправлюсь в свой путь, к кораблям быстроконных данайцев».

Так восклицал он, молясь, — и услышал его промыслитель.

24:315

Быстро орла ниспослал, среди вещих вернейшую птицу;

Чёрным охотником он метко прозван за тёмные крылья.

Словно двустворная дверь преогромная в зале высоком

В доме стоит богача, плотно замкнута крепким запором, —

Так же и крылья орла распростёрлись, когда он явился

24:320

Справа над Троей, паря в ясном небе. Его лишь увидев,

В сердце у каждого тут расцвели и надежда, и радость.

С живостью старец взошёл в колесницу; погнал он повозку

В путь: от крыльца, из ворот, галереей открытой и гулкой.

Мулы пошли впереди под повозкой четырёхколесной.

24:325

Ими Идей управлял, мудрый вестник. А следом шли кони.

Их, подгоняя бичом, торопил царь Приам престарелый;

Гнал вниз из города. Все следом близкие шли, провожая,

Плача, печалясь о нём, словно ехал на верную смерть он.

И как спустились они, как из города вышли к равнине, —

24:330

Все, провожавшие их, в Илион возвратились печально,

Жёны их, дети, родня. Сами ж старцы не скрылись от Зевса:

В поле увидел он их и почувствовал жалость к Приаму.

Тотчас к Гермесу тогда, к сыну милому, он обратился:

«Сын мой, Гермес! Знаю, ты больше прочих богов это любишь —

24:335

В дружбу со смертным вступать, помогать тем, кому пожелаешь.

Ну, так Приама тогда к кораблям быстролётным ахеян

Так проводи, чтоб никто не узнал его и не заметил

Между данайских дружин; и пока не придёт он к Пелиду».

Так он сказал. Был ему вестник аргоубийца послушен:

24:340

Тотчас к ногам привязал он прекрасную пару сандалий,

Вечных, из золота, тех, что над морем носили Гермеса

И беспредельной землёй с быстротою дыхания ветра.

Взял и волшебный свой жезл, им он мог по желанью у смертных

Веки сном крепко смыкать, или спящим глаза открывал он.

24:345

Взяв этот жезл, полетел быстро аргоубийца могучий.

Вскоре он Трои достиг, прилетев к берегам Геллеспонта.

Полем пошёл; принял вид благородного юноши с нежным

Первым пушком на щеках, — самый славный у юности возраст!

Ила могильный курган преогромный проехали старцы.

24:350

Мулов и резвых коней удержали здесь, чтоб напоить их

В светлой реке. А к земле уже сумрак спускался вечерний.

Тут-то глашатай как раз и заметил Гермеса, уж рядом,

Близко увидев его, и сказал он Приаму владыке:

«О, Дарданид, посмотри! Осторожности требует дело:

24:355

Мужа я вижу; и мне мнится, будто убить нас он хочет!

Надо бежать: на конях мы ускачем ещё! Или, может,

В ноги ему упадём, станем слёзно молить о пощаде?»

Так он сказал и смутил сердце старца Приама; тот в страхе

Чувствует: дыбом встают его волосы; в сгорбленном теле

24:360

Всё цепенеет. Но вот сам Гермес благодетельный старца

Ласково за руку взял, подойдя, и спросил у Приама:

«Гонишь куда ты, отец, этих мулов, коней и повозку

В час амброзийный, ночной, когда смертные все спят спокойно?

И не боишься ты здесь злобой дышащих гордых данаев,

24:365

Тех, что так близко стоят и горят к вам враждой ненасытной?

Если увидят тебя, как во мраке ночном скоротечном

Столько сокровищ везёшь, — тут уж всякое может случиться.

Сам ты не молод, и твой спутник, вижу я, — старец такой же.

Как защитишь ты себя от того, кто захочет обидеть?

24:370

Зла я тебе не хочу причинить и готов дать защиту

От нападений любых: ты отца моего мне напомнил!»

Тут ему так отвечал мудрый старец, Приам боговидный:

«Это ты верно сказал, милый юноша, и справедливо.

Всё же хранит и меня под рукой своей бог всемогущий,

24:375

Если мне ночью в пути дал такого попутчика встретить:

Доброй примету сочту. Ты прекрасен фигурой и видом,

Редким умом одарён: знать, счастливых родителей сын ты!»

Тут ему вновь говорил бог-посланник и аргоубийца:

«Истинно всё ты сказал и разумно, почтеннейший старец!

24:380

Только скажи мне ещё, да всю правду скажи, без утайки:

Столько сокровищ, богатств драгоценных, куда ты вывозишь?

В страны иные, чтоб там хоть они у тебя уцелели?

Или вы в страхе святой Илион все готовы покинуть?

Лучший защитник погиб! Пал героем твой сын знаменитый!

24:385

Был и в смертельных боях он не хуже героев ахейских!»

Тут ему так отвечал мудрый старец, Приам боговидный:

«Кто ты таков? От кого происходишь ты, юноша добрый?

Так мне красиво сказал ты о смерти несчастного сына».

Тут ему вновь говорил бог-посланник и аргоубийца:

24:390

«Старец, меня расспросить хочешь больше о Гекторе славном?

Да, очень часто его я в боях, что мужей прославляют,

Видел; и даже в тот день, как, к судам отразив, побеждал он

И избивал аргивян, истребляя их острою медью.

Гектору, стоя вдали, удивлялись мы: с вами сражаться

24:395

Нам Ахиллес запрещал, на царя Агамемнона гневный.

Я Ахиллеса боец, на одном корабле с ним приплывший.

Я мирмидонец. Отец храбрый мой — знаменитый Поликтор;

Очень богат он, но стар, как и ты, так же сед совершенно.

В доме Поликтора шесть сыновей, а седьмой пред тобою.

24:400

Жребий средь братьев упал на меня, чтоб идти с Ахиллесом.

Поле теперь осмотреть я пришёл от судов, так как утром

С боем на город пойдут быстроглазые мужи ахейцы.

Все негодуют они, что затянута праздность, и рвутся

Пламенно в бой, и цари удержать уж ахеян не в силах».

24:405

Тут ему так отвечал мудрый старец Приам боговидный:

«Ежели подлинно ты Ахиллеса Пелида соратник,

То не скрывай от меня, умоляю, скажи мне всю правду:

Сын мой ещё у судов мирмидонских, или уже бросил

Тело его, расчленив, алчным псам Ахиллес быстроногий?»

24:410

Тут ему вновь говорил бог-посланник и аргоубийца:

«Старец, ни алчные псы и ни птицы его не касались;

Так он с тех пор и лежит возле быстрых судов Ахиллеса,

Перед шатром, невредим. Уж двенадцатый день освещает

Мёртвое тело, но нет даже тления, и не тревожат

24:415

Быстрые черви его, те, что павших в бою пожирают.

Правда, его каждый день, лишь заря лучезарная выйдет,

Злобно волочит Пелид вкруг могилы любимого друга;

Но невредим он лежит. Изумишься ты сам, как увидишь:

Свеж он, как будто росой он омыт, и от крови нет следа;

24:420

Грязи не видно на нём; даже раны закрылись на теле

Все, сколько было: а медь ему многие в тело вонзали.

Так-то о сыне твоём позаботились вечные боги,

Даже о мёртвом: они, если любят, так любят и в смерти».

Так он сказал. Старец тут, переполненный радостью, крикнул:

24:425

«Сын мой! Полезно богам приносить надлежащие жертвы!

О, если б жив был мой сын! Он всегда в благоденственном доме

Помнил бессмертных богов, на великом Олимпе живущих!

Боги за это его не забыли и после кончины.

Вот что, прими ты как дар этот кубок прекрасной работы

24:430

И, охраняя меня, проводи, под защитой бессмертных,

В стан мирмидонский, пока не приду я к шатру Ахиллеса».

Тут ему вновь говорил бог-посланник и аргоубийца:

«Старец, ты юность мою искушаешь! Но я не поддамся.

Хочешь, чтоб дар этот твой, я без ведома взял Ахиллеса?

24:435

Я больше смерти боюсь и стыжусь обмануть его, чтобы

После меня самого не постигло бы злое несчастье.

Проводником же тебе хоть до славного Аргоса буду;

На корабле и пешком рад тебя проводить со стараньем.

И с провожатым таким ты не бойся в пути нападений».

24:440

Так благодетель сказал и вскочил в колесницу с конями;

Быстро и вожжи, и бич захватил он в могучие руки;

Мулам вдохнул и коням необычную резвость и силу.

Скоро ко рву принеслись и к высокой стене корабельной,

Где незадолго до них дружно ужинали стражи войска.

24:445

Стражу всю в сон погрузил бог-посланник и аргоубийца;

Башни ворота затем растворил, отодвинул засовы;

Ввез он Приама вовнутрь, а за ним и повозку с дарами.

Вот уж достигли они ахиллесовой ставки высокой.

Штаб мирмидонцы царю возвели в ставке крепкий, надёжный,

24:450

Стены из бревен срубив, из еловых, на крышу покрыли

Нежно-пушистый тростник, что на влажному лугу нарубили.

Двор вокруг штаба большой и шатры возвели; после плотно

Всё частоколом вокруг оградив. Запирались ворота

Брусом еловым большим; и засов этот трое ахейцев

24:455

И выдвигали с трудом, и с трудом задвигали в ворота.

Но без труда Ахиллес и один мог засов этот двигать.

Тут благодетель Гермес отворил перед старцем ворота;

Славные ввёз он дары для Пелида царя; с колесницы

Спрыгнул на землю, и так говорил он затем Дарданиду:

24:460

«Старец, послушай, я — бог, я к тебе от бессмертных явился.

Знай, я — Гермес. Мой отец мне велел провести тебя тихо.

Вот, я всё сделал, теперь я обратно спешу. К Ахиллесу

Я не пойду. На глаза я ему не явлюсь: не достойно

Богу без всякой нужды зримо чествовать смертного мужа.

24:465

Ты же иди и, войдя, обними Ахиллесу колени;

И ради старца отца, ради матери многопочтенной,

Именем сына моли, чтобы тронуть в нём гордую душу».

Так он сказал и затем на Олимп величавый вознёсся.

Старец Приам в тот же миг соскочил с колесницы на землю.

24:470

Ждать он Идею велел здесь, на месте; и сдерживать резвых

Мулов с конями. А сам поспешил он в жилище Пелида.

Там и увидел Приам Ахиллеса, любимого Зевсом.

Недалеко от него два товарища также сидели:

Отрасль Ареса Алким и смиритель коней Автомедон.

24:475

Оба служили ему, суетясь: он недавно окончил,

Ужин; поел и попил; пред ним стол ещё был не убран.

В комнату старец Приам незаметно вошёл и, приблизясь,

В ноги Пелиду упал; обнимает колени, целует

Страшные руки его, Приамидов так много сгубивших!

24:480

Так, если мужа убьёт муж другой и, убийством покрытый,

Он из отчизны бежит и к другому народу приходит,

К мужу богатому в дом, — на него с изумленьем все смотрят.

Так изумился Пелид, боговидного старца увидев;

Так изумились и все, друг на друга лишь молча смотрели.

24:485

Царь же Приам умолял Ахиллеса, и так говорил он:

«Вспомни отца своего, Ахиллес, о, подобный бессмертным!

Так же, как я, он стоит на пороге уж старости скорбной!

Может быть, в этот же час и его, окружают соседи:

Войском теснят, и спасти старца некому в этом несчастье.

24:490

Всё-таки, зная ещё, что ты жив, скорбной вести не слыша,

Сердце своё он тобой веселит и надежду лелеет

Сына увидеть, когда тот вернётся домой из-под Трои.

Я же несчастнее всех: я сынов воспитал браноносных

В Трое святой, но в живых никого мне из них не осталось!

24:495

Было сынов у меня пятьдесят, до прихода ахейцев.

И девятнадцать из них — от одной материнской утробы.

Жёны другие мои остальных мне родили в покоях.

Многим из них уж сломил злой Арес в страшных битвах колени.

Сын оставался один, защищал он и город и граждан.

24:500

Ты же убил и его. Он погиб, защищая отчизну!

Гектор! О, сын мой! За ним я пришёл к кораблям мирмидонским.

Выкуп за тело его я принёс, драгоценнейший выкуп.

Храбрый Пелид! Прояви жалось к старцу, к богам — уваженье!

Вспомнив Пелея отца! О, я жалости больше достоин!

24:505

То испытал я, чего ни один не испытывал смертный:

Руки целую теперь у убийцы детей моих милых!»

Так говоря, возбудил об отце он печаль в нём и слёзы.

За руку старца Пелид взял и молча слегка отодвинул.

Плакали оба они. Царь Приам горько плакал о сыне,

24:510

Гектора он вспоминал, у Пелидовых ног распростёршись.

Плакал и царь Ахиллес, то отца вспоминал он, то друга.

Горестный стон двух царей гулким эхом носился по дому.

Но когда плачем Пелид благородный насытился вдоволь, —

Плакать желанье уже отступило от гордого сердца, —

24:515

С кресла поднялся он сам, и поднял нежно за руку старца,

Тронутый белой его головой, бородой его белой.

Стал он ему говорить, устремляя крылатые речи:

«О, злополучный! Своим сердцем много ты горя изведал!

Как ты решился, один, к кораблям мирмидонским явиться,

24:520

Перед глазами предстать человека, убившего столько

Храбрых твоих сыновей? Старец, сердце твоё из железа!

Но успокойся, садись в это кресло. И, как нам ни грустно,

Горе заставим молчать. Мы в сердцах своих горести скроем!

Слёзы и плач никогда человеку в беде не помогут.

24:525

Вечные боги судьбу дали смертным несчастным такую:

В горестях жить на земле. Сами ж боги всегда беспечальны.

Зевс на пороге хранит две великие амфоры, в каждой

Много даров, но в одной — дары счастья, в другой — лишь несчастья.

Смертный, которому Зевс посылает дары вперемежку,

24:530

В жизни своей чередой тот находит и радость, и горе.

Тот же, кому он пошлёт лишь несчастье, — тот терпит лишь горе:

С грустью на сердце нужда по земле его гонит жестоко;

Бродит несчастный один, презираем людьми и богами.

Так и с Пелеем: его боги все осыпали дарами

24:535

С юности светлыми; он был обласкан всех больше из смертных

Счастьем, богатством, и сам был могучим царём мирмидонским.

Смертный, в супруги себе получил от богов он богиню.

Но за все блага ему под конец бог дал горькое горе:

Нет во дворце у него больше сына, наследника царства.

24:540

Сын у него лишь один, кратковечный, и тот в век свой малый —

Здесь, от отчизны вдали, — не покоит отцовскую старость:

Здесь я, в Троаде сижу, всем твоим и тебе на погибель!

Также и ты, слышал я, старец, здесь благоденствовал прежде.

Сколько народов цвело и на Лесбосе, царстве Макара,

24:545

И на Фригийской земле плодоносной, и у Геллеспонта

В землях бескрайних? И ты был всех выше богатством, сынами.

Всё же беду и тебе ниспослали небесные боги:

Сколько бушует война вокруг Трои, резня и убийство!

Будь же и ты терпелив, не крушись беспрерывной печалью:

24:550

Пользы не много тебе от печали по сыну, и этим

Ты не поднимешь его; только новое горе найдёшь ты!»

Тут ему так отвечал мудрый старец Приам боговидный:

«Зевса питомец! Никак в кресло сесть не могу я, покуда

Здесь за шатрами лежит, погребенью не преданный Гектор!

24:555

Дай мне увидеть его поскорее! Прими же мой выкуп.

Много богатств мы тебе принесли, насладись лучше ими,

И, в край родной возвратясь, будь там счастлив за то, что позволил

Мне, старцу, жить на земле, снова видеть сияние солнца!»

Грозно взглянув на него, говорил Ахиллес быстроногий:

24:560

«Старец, меня не гневи! Понимаю и сам я, что должен

Сына тебе возвратить: весть о том принесла мне от Зевса

Сереброногая мать моя милая, нимфа Фетида.

Думаю, что и тебе, — как бы это, Приам, ни скрывал ты, —

Кто-то помог из богов к кораблям мирмидонским пробраться.

24:565

Знаю, из смертных никто б не посмел, даже юноша пылкий,

В лагерь ахейский войти: он не скрылся б от бдительной стражи,

Да и засов бы легко на воротах моих он не сдвинул.

Так что молчи, не волнуй мне печальное сердце сильнее;

Или страшись, что тебе, несмотря, что пришёл как проситель,

24:570

В просьбе твоей откажу, волю Зевса нарушив во гневе».

Так он сказал. И Приам, испугавшись, покорно умолкнул.

Тут Ахиллес, словно лев, вон из комнаты бросился в двери.

Вслед за царём в тот же миг устремились и два верных друга:

Отрасль Ареса Алким и герой Автомедон, которых

24:575

Больше других Ахиллес приближал, после смерти Патрокла.

Мулов и резвых коней из ярма распрягли они быстро,

Вестника старца ввели в штаб Ахилла, к Приаму, и тут же,

В кресло его усадив, поспешили с красивого воза

Выкуп за Гектора весь многоценный забрать, лишь оставив

24:580

Два тёплотканных плаща и хитон тонкотканный, красивый,

Чтобы одетым отец тело сына увёз от Пелида.

Также рабыням, велел Ахиллес и омыть, и елеем

Тело покрыть, но тайком, чтобы сына Приам не увидел.

Он опасался, чтоб вдруг не разгневался старец, увидев

24:585

Сына истерзанным, и чтобы сам он не вспыхнул бы гневом,

Старцу в ответ и его не убил, слово Зевса нарушив.

Тело омыли, затем умаслили елеем душистым,

В новый одели хитон, и покрыли плащом дивнотканным.

Сам Ахиллес положил тело на погребальное ложе;

24:590

Вместе с друзьями потом на повозку он ложе поставил.

Тут Ахиллес зарыдал, снова вспомнив любезного друга:

«Храбрый Патрокл! Если ты меня слышишь во мрачном Аиде,

Не обижайся, что я знаменитого Гектора тело

Выдал Приаму, отцу. Не презренный мне выкуп привёз он!

24:595

В жертву тебе из него принесу я достойную долю».

После уж в комнату вновь возвратился Пелид благородный;

В кресло изящное сел, в то, в котором сидел перед этим,

Против Приама, с другой стороны, у стены, и сказал он:

«Сын твой тебе возвращён, как просил ты, божественный старец.

24:600

Убран на ложе лежит. Ты со светом зари лучезарной

Сына увидишь, тогда увезёшь. А теперь будет ужин.

Пищи забыть не смогла в своём горе сама мать Ниоба,

Разом двенадцать детей потерявшая в собственном доме:

Шесть сыновей, также шесть дочерей своих юных, цветущих.

24:605

Стрелами юношей всех перебил Аполлон сребролукий,

Стрелами девушек всех — Артемида; гневясь на Ниобу,

Так как дерзнула она с краснощёкою Летой равняться,

Хвастать, что Лета двоих родила лишь, а та, — много больше!

Так дети Леты вдвоём всех убили у матери гордой.

24:610

Трупы лежали в крови девять дней и ночей; хоронить их

Некому было: Кронид всех людей превратил в мёртвый камень.

Их на десятый лишь день погребли милосердые боги.

Но, утомившись от слёз, и о пище мать вспомнила всё же.

Нынче она среди скал, на пустынных горах Сипилийских,

24:615

Где, как слыхал я, покой ночью нимфы находят в пещерах,

Те, что так часто у вод Ахелоевых танцы заводят, —

Там и Ниоба, средь скал, превращённая в камень, всё плачет.

Так же о пище и мы будем думать, божественный старец.

Времени хватит тебе, чтоб оплакать любимого сына,

24:620

В Трою когда привезёшь. Там над ним ты наплачешься вдоволь».

Тут быстро встал, Ахиллес, белорунного взял он барана

И заколол. А друзья, сняли шкуру, разделали ловко,

Мелко разрезав; затем протыкают куски вертелами,

Жарят потом на огне и готовые части снимают.

24:625

Хлеб Автомедон принёс, между тем, и на стол его ставит

В пышных корзинах. А сам Ахиллес поделил щедро мясо.

Все тут же руки свои потянули к предложенным яствам.

После того как едой и питьём все насытили души,

Долго Приам Дарданид удивлялся царю Ахиллесу:

24:630

Росту, величию и красоте; словно бога он видит.

Так же и царь Ахиллес Дарданиду Приаму дивился,

Глядя на образ его препочтенный, и слушая старца.

После того, как они насладились величьем друг друга,

Первым решил говорить мудрый старец Приам боговидный:

24:635

«Зевса питомец! Теперь дай ты мне и поспать хоть немного.

Сном животворным позволь насладиться на ложе спокойном.

Так как ещё и на миг не смыкал я усталые веки

С тех самых пор, как мой сын встретил смерть под рукой твоей сильной.

Я с того дня лишь стонал и скорбел, убивался от горя,

24:640

Дома на скотном дворе я в грязи и навозе валялся.

Только сейчас я поел и пурпурным вином искромётным

Горло своё промочил. До сего дня не ел ничего я».

Тут Ахиллес приказал и друзьям и рабыням немедля

Старцам постели стелить на веранде открытой; цветные

24:645

Им и пурпурные стлать покрывала, ковры дорогие,

И шерстяные подать одеяла, чтобы старцам укрыться.

С факелом ярким в руках поспешили рабыни из дома,

Быстро постлали они две постели в указанном месте.

Тут, усмехнувшись, сказал Ахиллес быстроногий Приаму:

24:650

«Лучше снаружи ты спи, милый старец, чтоб кто из ахейцев

Вдруг не явился ко мне, из советных. Они ведь не редко

Ходят вопросы решать, совещаться. Таков уж порядок!

Если тебя кто-нибудь у меня здесь увидит средь ночи,

Тут же, пожалуй, царю Агамемнону скажет об этом.

24:655

Может случиться тогда и задержка по выкупу тела.

Слово ещё, Дарданид! Объясни мне, скажи откровенно:

Сколько желаешь ты дней хоронить знаменитого сына?

Столько я дней удержусь от боёв, удержу и дружины».

Тут ему так отвечал мудрый старец Приам боговидный:

24:660

«Если позволишь ты мне совершить погребение сына —

Этим ты мне, Ахиллес, величайшую милость окажешь.

Заперты в городе мы, как ты знаешь, а лес издалёка

С гор добывать мы должны; но трояне все страхом объяты.

Я бы хотел девять дней в своём доме оплакивать сына;

24:665

А на десятый предать погребению, тризну устроить;

А на одиннадцатый мы воздвигнем курган над могилой;

А на двенадцатый день станем биться опять, если нужно».

Тут ему так отвечал быстроногий Ахилл несравненный:

«Будет исполнено всё, что ты просишь, Приам благородный.

24:670

Я прекращаю войну на то время, что сам ты назначил».

Так он, заверив, сказал; за запястье взяв руку Приама,

Ласково сжал, чтобы тот совершенно не чувствовал страха.

Так они спать разошлись. На веранде у штаба лежали

Вестник и царь, и в умах у них мудрые мысли витали.

24:675

А Ахиллес — в свой шатёр удалился, на мягкое ложе,

И Брисеида при нём, молодая румяная дева.

Боги бессмертные спят. Спят и коннодоспешные мужи

Целую ночь напролёт, усмирённые сном благодатным.

Только Гермеса никак лёгкий сон не осиливал сладкий.

24:680

Думы вращал он в уме: как обратно владыку Приама

Вывести у кораблей незаметно от стражи священной.

Встав над его головой, так сказал Эриуний Приаму:

«Старец, ты всё ещё спишь беззаботно, не видишь опасность!

В лагере спишь у врагов, доверяясь Пелееву сыну!

24:685

Много отдал ты даров, чтобы выкупить мёртвого сына;

Но за живого тебя троекратную цену заплатят

Дети другие твои, что остались, когда б Агамемнон

Выведал вдруг, что ты здесь, и когда все ахейцы узнают».

Так он сказал. И Приам ужаснулся, и вестника поднял.

24:690

Тут же Гермес им запряг и коней быстроногих, и мулов;

Сам через лагерь погнал быстро их, и никто не увидел.

Но лишь достигли они брода шумной реки светловодной,

Ксанфа пучинного, что был рождён от бессмертного Зевса,

Тут их покинул Гермес, на далёкий Олимп удалившись.

24:695

В розовом платье Заря распростёрлась над всею землею.

К городу гнали коней со стенаньем и плачем два старца.

Мулы везли мертвеца. Но никто из людей их не видел,

Ни из мужей, ни из жён благородных, красиво одетых;

Только Кассандра одна, что красой Афродите подобна.

24:700

Рано взойдя на Пергам, вдалеке увидала, что едет

Милый отец, ну а с ним громогласный глашатай троянский;

Следом увидела вдруг тело мёртвого брата в повозке;

Горестный плач подняла, воплем весь Илион разбудила:

«О, дети Трои! Скорей! Посмотрите на Гектора! Люди!

24:705

С радостью раньше его после битв вы живого встречали!

Радостью светлой он был всем троянцам и Трое великой!»

Так призывала она. И печаль весь народ поразила.

И не осталось в домах никого во всей Трое широкой:

Возле ворот городских окружили толпой тело, старцев;

24:710

Ближе всех нежная мать с молодою супругой-вдовою.

Волосы рвали себе, и бросались на Гектора тело,

И обнимали, вопя исступлённо. Кругом все рыдали.

Так бы они целый день до заката блестящего солнца,

Перед воротами все возле Гектора плакали горько,

24:715

Если бы старец Приам не воззвал с колесницы к народу:

«Дайте дорогу, друзья, чтобы мулам проехать! А после,

Как сына в дом привезу, насыщайтесь вы плачем и горем!»

Так он сказал. И толпа расступилась, открыла дорогу.

Вскоре к Приама дворцу знаменитому прибыли; тело

24:720

В ложе резное затем положили; вокруг разместили

Плакальщиков и певцов, что рыдали, и голосом грусти

Пели печально; скорбя, жёны вторили им со стенаньем.

Первая плач подняла Андромаха, со стоном к супругу

Руки простёрла она, обняла его голову, плача:

24:725

«Рано погиб ты, супруг мой цветущий! И рано вдовою

В доме оставил меня! А наш сын, бессловесный младенец,

Так ещё мал! И зачем жизнь ему мы, злосчастному, дали!

Юность к нему не придёт! Прежде рухнет священная Троя!

Будет разрушена в прах! Так как нет тебя, Трои хранитель!

24:730

Город бы ты защитил, защитил бы ты жён, и младенцев!

Скоро в неволю их всех в кораблях быстролётных отправят;

С ними отправят меня… И тебя, о, дитя, неизбежно

Вместе отправят со мной. Там в позорных и тяжких работах,

Будешь с тоской ты служить властелину суровому; или,

24:735

Вырвав из рук у меня, сбросит с башни тебя злой данаец,

В гневе за то, что отца, или сына его, или брата

Гектор в бою умертвил. О, как много могучих данайцев,

Гектор своею рукой землю грызть перед смертью заставил!

Грозен великий отец твой бывал на погибельных сечах.

24:740

Вот почему так о нём и скорбит весь народ гордой Трои.

Гектор, великую скорбь ты оставил родителям бедным!

Мне же оставил стократ жесточайшие скорби и беды!

Ты не подал мне руки, умирая, со смертного ложа;

Слова ты мне не сказал перед смертью, его бы я вечно

24:745

Помнила, ночи и дни о тебе обливаясь слезами!»

Так восклицала она, и рыдала; и с ней — все троянки.

Тут громкий плач подняла мать Гекуба о сыне убитом:

«Гектор! О, милый мой сын! Больше всех сыновей ты мне дорог!

Ты и при жизни, мой сын, был любезен богам всемогущим;

24:750

И после смерти твоей о тебе позаботились боги!

Многих сынов у меня Ахиллес быстроногий похитилзаботились и мой сын, бйечах;му прибыли, тело,

Многих он в рабство послал за моря полноводные, продал

В Самос далёкий, и в Имбр, и в туманный, без пристаней Лемнос.

Но, одолевший тебя, и исторгнувший душу оружьем,

24:755

Как ни старался влачить он тебя вкруг могилы Патрокла,

Коего ты умертвил, — не поднял он любезного друга!

Всё же, мой сын, во дворце ты лежишь как омытый росою,

Свежий; как смертный, кого Феб серебрянолукий сражает

Лёгкой своею стрелой, налетевший внезапно, как ветер».

24:760

Так восклицала она, и рыдала; и все зарыдали.

Тут горький плач подняла и Елена Аргивская следом:

«Гектор! Из деверей всех наиболее мною любимый,

С тех самых пор, как мне стал Александр боговидный супругом,

В Трою привезший меня! Почему не погибла я прежде?!

24:765

Нынче двадцатый уж год для меня с той поры протекает

Как прибыла я сюда и покинула край свой родимый;

Но от тебя никогда я не слышала слов мне обидных.

Даже, когда во дворце укорял меня кто из домашних,

Деверь ли гордый, или молодая золовка, невестка,

24:770

Или свекровь (свёкор лишь, как отец, всегда ласков, приветлив),

Ты их советом своим вразумлял, делал мягче, добрее

Кроткой своею душой и своим убеждением кротким.

Вот почему я скорблю о тебе и себе, горемычной!

Нету теперь никого у меня в Илионе широком

24:775

Кто бы меня пожалел так, как ты. Всем я лишь ненавистна!»

Так восклицала она, и рыдала с ней вместе вся Троя.

Старец Приам, наконец, слово взял, обратившись к народу:

«Нужно, трояне, теперь в город лес привезти. Вы не бойтесь

Тайных аргивских засад на пути: Ахиллес благородный

24:780

Сам обещал мне, когда отпускал от судов чернобоких,

Нас не тревожить, пока день двенадцатый не воссияет».

Так он сказал. И волов подъярёмных и мулов в повозки

Быстро они запрягли, перед городом вместе собрались.

Девять без отдыха дней к Трое множество леса свозили.

24:785

И лишь с десятой зарёй, свет несущей, едва воссиявшей,

Вынесли, плача навзрыд, тело Гектора, храброго в битвах;

На погребальный костёр вознесли, и огонь запалили.

Рано рождённая, вновь свет зажгла розопёрстая Эос.

Люди со скорбью в сердцах окружили костёр погребальный

24:790

Славного Гектора, и, лишь собрались все (толпы и толпы),

Сруб загасили они, всё багряным вином поливая,

Там, где огонь сохранял ещё силы. Потом уж из пепла

Белые кости, скорбя, собирали друзья его, братья,

Горько рыдая о нём, не скрывая обильные слёзы.

24:795

Так все останки собрав в золотую посмертную урну,

Тонким окутали их покрывалом пурпурным, блестящим.

Урну в могилу затем опустили глубокую. Сверху

Плотно огромных камней наложили, красиво устлав их.

После огромный курган возвели. Рядом стражи сидели

24:800

И наблюдали, чтоб вдруг не напали ахейцы до срока.

А возведя тот курган, снова в город вернулись трояне.

И напоследок для всех пир блистательный был, все собрались

В доме Приама царя, многославного Зевса питомца.

Так погребали они конеборного Гектора тело.

Content

Гомер
Илиада
Перевод Александра Аркадьевича Сальникова

Рукопись «Илиады» V века

Песнь первая. ЯЗВА. ГНЕВ

1:1

1:5

1:10

1:15

1:20

1:25

1:30

1:35

1:40

1:45

1:50

1:55

1:60

1:65

1:70

1:75

1:80

1:85

1:90

1:95

1:100

1:105

1:110

1:115

1:120

1:125

1:130

1:135

1:140

1:145

1:150

1:155

1:160

1:165

1:170

1:175

1:180

1:185

1:190

1:195

1:200

1:205

1:210

1:215

1:220

1:225

1:230

1:235

1:240

1:245

1:250

1:255

1:260

1:265

1:270

1:275

1:280

1:285

1:290

1:295

1:300

1:305

1:310

1:315

1:320

1:325

1:330

1:335

1:340

1:345

1:350

1:355

1:360

1:365

1:370

1:375

1:380

1:385

1:390

1:395

1:400

1:405

1:410

1:415

1:420

1:425

1:430

1:435

1:440

1:445

1:450

1:455

1:460

1:465

1:470

1:475

1:480

1:485

1:490

1:495

1:500

1:505

1:510

1:515

1:520

1:525

1:530

1:535

1:540

1:545

1:550

1:555

1:560

1:565

1:570

1:575

1:580

1:585

1:590

1:595

1:600

1:605

1:610

Песнь вторая. СОН. БЕОТИЯ, ИЛИ ПЕРЕЧЕНЬ КОРАБЛЕЙ

2:1

2:5

2:10

2:15

2:20

2:25

2:30

2:35

2:40

2:45

2:50

2:55

2:60

2:65

2:70

2:75

2:80

2:85

2:90

2:95

2:100

2:105

2:110

2:115

2:120

2:125

2:130

2:135

2:140

2:145

2:150

2:155

2:160

2:165

2:170

2:175

2:180

2:185

2:190

2:195

2:200

2:205

2:210

2:215

2:220

2:225

2:230

2:235

2:240

2:245

2:250

2:255

2:260

2:265

2:270

2:275

2:280

2:285

2:290

2:295

2:300

2:305

2:310

2:315

2:320

2:325

2:330

2:335

2:340

2:345

2:350

2:355

2:360

2:365

2:370

2:375

2:380

2:385

2:390

2:395

2:400

2:405

2:410

2:415

2:420

2:425

2:430

2:435

2:440

2:445

2:450

2:455

2:460

2:465

2:470

2:475

2:480

2:485

2:490

2:495

2:500

2:505

2:510

2:515

2:520

2:525

2:530

2:535

2:540

2:545

2:550

2:555

2:560

2:565

2:570

2:575

2:580

2:585

2:590

2:595

2:600

2:605

2:610

2:615

2:620

2:625

2:630

2:635

2:640

2:645

2:650

2:655

2:660

2:665

2:670

2:675

2:680

2:685

2:690

2:695

2:700

2:705

2:710

2:715

2:720

2:725

2:730

2:735

2:740

2:745

2:750

2:755

2:760

2:765

2:770

2:775

2:780

2:785

2:790

2:795

2:800

2:805

2:810

2:815

2:820

2:825

2:830

2:835

2:840

2:845

2:850

2:855

2:860

2:865

2:870

2:875

Песнь третья. КЛЯТВЫ. СМОТР СО СТЕНЫ ЕДИНОБОРСТВО АЛЕКСАНДРА И МЕНЕЛАЯ

3:1

3:5

3:10

3:15

3:20

3:25

3:30

3:35

3:40

3:45

3:50

3:55

3:60

3:65

3:70

3:75

3:80

3:85

3:90

3:95

3:100

3:105

3:110

3:115

3:120

3:125

3:130

3:135

3:140

3:145

3:150

3:155

3:160

3:165

3:170

3:175

3:180

3:185

3:190

3:195

3:200

3:205

3:210

3:215

3:220

3:225

3:230

3:235

3:240

3:245

3:250

3:255

3:260

3:265

3:270

3:275

3:280

3:285

3:290

3:295

3:300

3:305

3:310

3:315

3:320

3:325

3:330

3:335

3:340

3:345

3:350

3:355

3:360

3:365

3:370

3:375

3:380

3:385

3:390

3:395

3:400

3:405

3:410

3:415

3:420

3:425

3:430

3:435

3:440

3:445

3:450

3:455

3:460

Песнь четвёртая. НАРУШЕНИЕ КЛЯТВ. ОБХОД ВОЙСК АГАМЕМНОНОМ

4:1

4:5

4:10

4:15

4:20

4:25

4:30

4:35

4:40

4:45

4:50

4:55

4:60

4:65

4:70

4:75

4:80

4:85

4:90

4:95

4:100

4:105

4:110

4:115

4:120

4:125

4:130

4:135

4:140

4:145

4:150

4:155

4:160

4:165

4:170

4:175

4:180

4:185

4:190

4:195

4:200

4:205

4:210

4:215

4:220

4:225

4:230

4:235

4:240

4:245

4:250

4:255

4:260

4:265

4:270

4:275

4:280

4:285

4:290

4:295

4:300

4:305

4:310

4:315

4:320

4:325

4:330

4:335

4:340

4:345

4:350

4:355

4:360

4:365

4:370

4:375

4:380

4:385

4:390

4:395

4:400

4:405

4:410

4:415

4:420

4:425

4:430

4:435

4:440

4:445

4:450

4:455

4:460

4:465

4:470

4:475

4:480

4:485

4:490

4:495

4:500

4:505

4:510

4:515

4:520

4:525

4:530

4:535

4:540

Песнь пятая. ПОДВИГИ ДИОМЕДА

5:1

5:5

5:10

5:15

5:20

5:25

5:30

5:35

5:40

5:45

5:50

5:55

5:60

5:65

5:70

5:75

5:80

5:85

5:90

5:95

5:100

5:105

5:110

5:115

5:120

5:125

5:130

5:135

5:140

5:145

5:150

5:155

5:160

5:165

5:170

5:175

5:180

5:185

5:190

5:195

5:200

5:205

5:210

5:215

5:220

5:225

5:230

5:235

5:240

5:245

5:250

5:255

5:260

5:265

5:270

5:275

5:280

5:285

5:290

5:295

5:300

5:305

5:310

5:315

5:320

5:325

5:330

5:335

5:340

5:345

5:350

5:355

5:360

5:365

5:370

5:375

5:380

5:385

5:390

5:395

5:400

5:405

5:410

5:415

5:420

5:425

5:430

5:435

5:440

5:445

5:450

5:455

5:460

5:465

5:470

5:475

5:480

5:485

5:490

5:495

5:500

5:505

5:510

5:515

5:520

5:525

5:530

5:535

5:540

5:545

5:550

5:555

5:560

5:565

5:570

5:575

5:580

5:585

5:590

5:595

5:600

5:605

5:610

5:615

5:620

5:625

5:630

5:635

5:640

5:645

5:650

5:655

5:660

5:665

5:670

5:675

5:680

5:685

5:690

5:695

5:700

5:705

5:710

5:715

5:720

5:725

5:730

5:735

5:740

5:745

5:750

5:755

5:760

5:765

5:770

5:775

5:780

5:785

5:790

5:795

5:800

5:805

5:810

5:815

5:820

5:825

5:830

5:835

5:840

5:845

5:850

5:855

5:860

5:865

5:870

5:875

5:880

5:885

5:890

5:895

5:900

5:905

Песнь шестая. СВИДАНИЕ ГЕКТОРА С АНДРОМАХОЙ

6:1

6:5

6:10

6:15

6:20

6:25

6:30

6:35

6:40

6:45

6:50

6:55

6:60

6:65

6:70

6:75

6:80

6:85

6:90

6:95

6:100

6:105

6:110

6:115

6:120

6:125

6:130

6:135

6:140

6:145

6:150

6:155

6:160

6:165

6:170

6:175

6:180

6:185

6:190

6:195

6:200

6:205

6:210

6:215

6:220

6:225

6:230

6:235

6:240

6:245

6:250

6:255

6:260

6:265

6:270

6:275

6:280

6:285

6:290

6:295

6:300

6:305

6:310

6:315

6:320

6:325

6:330

6:335

6:340

6:345

6:350

6:355

6:360

6:365

6:370

6:375

6:380

6:385

6:390

6:395

6:400

6:405

6:410

6:415

6:420

6:425

6:430

6:435

6:440

6:445

6:450

6:455

6:460

6:465

6:470

6:475

6:480

6:485

6:490

6:495

6:500

6:505

6:510

6:515

6:520

6:525

Песнь седьмая. ЕДИНОБОРСТВО ГЕКТОРА И АЯКСА

7:1

7:5

7:10

7:15

7:20

7:25

7:30

7:35

7:40

7:45

7:50

7:55

7:60

7:65

7:70

7:75

7:80

7:85

7:90

7:95

7:100

7:105

7:110

7:115

7:120

7:125

7:130

7:135

7:140

7:145

7:150

7:155

7:160

7:165

7:170

7:175

7:180

7:185

7:190

7:195

7:200

7:205

7:210

7:215

7:220

7:225

7:230

7:235

7:240

7:245

7:250

7:255

7:260

7:265

7:270

7:275

7:280

7:285

7:290

7:295

7:300

7:305

7:310

7:315

7:320

7:325

7:330

7:335

7:340

7:345

7:350

7:355

7:360

7:365

7:370

7:375

7:380

7:385

7:390

7:395

7:400

7:405

7:410

7:415

7:420

7:425

7:430

7:435

7:440

7:445

7:450

7:455

7:460

7:465

7:470

7:475

7:480

Песнь восьмая. СОБРАНИЕ БОГОВ. ПРЕРВАННАЯ БИТВА

8:1

8:5

8:10

8:15

8:20

8:25

8:30

8:35

8:40

8:45

8:50

8:55

8:60

8:65

8:70

8:75

8:80

8:85

8:90

8:95

8:100

8:105

8:110

8:115

8:120

8:125

8:130

8:135

8:140

8:145

8:150

8:155

8:160

8:165

8:170

8:175

8:180

8:185

8:190

8:195

8:200

8:205

8:210

8:215

8:220

8:225

8:230

8:235

8:240

8:245

8:250

8:255

8:260

8:265

8:270

8:275

8:280

8:285

8:290

8:295

8:300

8:305

8:310

8:315

8:320

8:325

8:330

8:335

8:340

8:345

8:350

8:355

8:360

8:365

8:370

8:375

8:385

8:390

8:395

8:400

8:405

8:410

8:415

8:420

8:425

8:430

8:435

8:440

8:445

8:450

8:455

8:460

8:465

8:470

8:475

8:480

8:485

8:490

8:495

8:500

8:505

8:510

8:515

8:520

8:525

8:530

8:535

8:540

8:545

8:550

8:555

8:560

8:565

Песнь девятая. ПОСОЛЬСТВО

9:1

9:5

9:10

9:15

9:20

9:25

9:30

9:35

9:40

9:45

9:50

9:55

9:60

9:65

9:70

9:75

9:80

9:85

9:90

9:95

9:100

9:105

9:110

9:115

9:120

9:125

9:130

9:135

9:140

9:145

9:150

9:155

9:160

9:165

9:170

9:175

9:180

9:185

9:190

9:195

9:200

9:205

9:210

9:215

9:220

9:225

9:230

9:235

9:240

9:245

9:250

9:255

9:260

9:265

9:270

9:275

9:280

9:285

9:290

9:295

9:300

9:305

9:310

9:315

9:320

9:325

9:330

9:335

9:340

9:345

9:350

9:355

9:360

9:365

9:370

9:375

9:380

9:385

9:390

9:395

9:400

9:405

9:410

9:415

9:420

9:425

9:430

9:435

9:440

9:445

9:450

9:455

9:460

9:465

9:470

9:475

9:480

9:485

9:490

9:495

9:500

9:505

9:510

9:515

9:520

9:525

9:530

9:535

9:540

9:545

9:550

9:555

9:560

9:565

9:570

9:575

9:580

9:585

9:590

9:595

9:600

9:605

9:610

9:615

9:620

9:625

9:630

9:635

9:640

9:645

9:650

9:655

9:660

9:665

9:670

9:675

9:680

9:685

9:690

9:695

9:700

9:705

9:710

Песнь десятая. ДОЛОНИЯ

10:1

10:5

10:10

10:15

10:20

10:25

10:30

10:35

10:40

10:45

10:50

10:55

10:60

10:65

10:70

10:75

10:80

10:85

10:90

10:95

10:100

10:105

10:110

10:115

10:120

10:125

10:130

10:135

10:140

10:145

10:150

10:155

10:160

10:165

10:170

10:175

10:180

10:185

10:190

10:195

10:200

10:205

10:210

10:215

10:220

10:225

10:230

10:235

10:240

10:245

10:250

10:255

10:260

10:265

10:270

10:275

10:280

10:285

10:290

10:295

10:300

10:305

10:310

10:315

10:320

10:325

10:330

10:335

10:340

10:345

10:350

10:355

10:360

10:365

10:370

10:375

10:380

10:385

10:390

10:395

10:400

10:405

10:410

10:415

10:420

10:425

10:430

10:435

10:440

10:445

10:450

10:455

10:460

10:465

10:470

10:475

10:480

10:485

10:490

10:495

10:500

10:505

10:510

10:515

10:520

10:525

10:530

10:535

10:540

10:545

10:550

10:555

10:560

10:565

10:570

10:575

Песнь одиннадцатая. ПОДВИГИ АГАМЕМНОНА

11:1

11:5

11:10

11:15

11:20

11:25

11:30

11:35

11:40

11:45

11:50

11:55

11:60

11:65

11:70

11:75

11:80

11:85

11:90

11:95

11:100

11:105

11:110

11:115

11:120

11:125

11:130

11:135

11:140

11:145

11:150

11:155

11:160

11:165

11:170

11:175

11:180

11:185

11:190

11:195

11:200

11:205

11:210

11:215

11:220

11:225

11:230

11:235

11:240

11:245

11:250

11:255

11:260

11:265

11:270

11:275

11:280

11:285

11:290

11:295

11:300

11:305

11:310

11:315

11:320

11:325

11:330

11:335

11:340

11:345

11:350

11:355

11:360

11:365

11:370

11:375

11:380

11:385

11:390

11:395

11:400

11:405

11:410

11:415

11:420

11:425

11:430

11:435

11:440

11:445

11:450

11:455

11:460

11:465

11:470

11:475

11:480

11:485

11:490

11:495

11:500

11:505

11:510

11:515

11:520

11:525

11:530

11:535

11:540

11:545

11:550

11:555

11:560

11:565

11:570

11:575

11:580

11:585

11:590

11:595

11:600

11:605

11:610

11:615

11:620

11:625

11:630

11:635

11:640

11:645

11:650

11:655

11:660

11:665

11:670

11:675

11:680

11:685

11:690

11:695

11:700

11:705

11:710

11:715

11:720

11:725

11:730

11:735

11:740

11:745

11:750

11:755

11:760

11:765

11:770

11:775

11:780

11:785

11:790

11:795

11:800

11:805

11:810

11:815

11:820

11:825

11:830

11:835

11:840

11:845

Песнь двенадцатая. БИТВА ЗА СТЕНУ

12:1

12:5

12:10

12:15

12:20

12:25

12:30

12:35

12:40

12:45

12:50

12:55

12:60

12:65

12:70

12:75

12:80

12:85

12:90

12:95

12:100

12:105

12:110

12:115

12:120

12:125

12:130

12:135

12:140

12:145

12:150

12:155

12:160

12:165

12:170

12:175

12:180

12:185

12:190

12:195

12:200

12:205

12:210

12:215

12:220

12:225

12:230

12:235

12:240

12:245

12:250

12:255

12:260

12:265

12:270

12:275

12:280

12:285

12:290

12:295

12:300

12:305

12:310

12:315

12:320

12:325

12:330

12:335

12:340

12:345

12:350

12:355

12:360

12:365

12:370

12:375

12:380

12:385

12:390

12:395

12:400

12:405

12:410

12:415

12:420

12:425

12:430

12:435

12:440

12:445

12:450

12:455

12:460

12:465

12:470

Песнь тринадцатая. БИТВА ПРИ КОРАБЛЯХ

13:1

13:5

13:10

13:15

13:20

13:25

13:30

13:35

13:40

13:45

13:50

13:55

13:60

13:65

13:70

13:75

13:80

13:85

13:90

13:95

13:100

13:105

13:110

13:115

13:120

13:125

13:130

13:135

13:140

13:145

13:150

13:155

13:160

13:165

13:170

13:175

13:180

13:185

13:190

13:195

13:200

13:205

13:210

13:215

13:220

13:225

13:230

13:235

13:240

13:245

13:250

13:255

13:260

13:265

13:270

13:275

13:280

13:285

13:290

13:295

13:300

13:305

13:310

13:315

13:320

13:325

13:330

13:335

13:340

13:345

13:350

13:355

13:360

13:365

13:370

13:375

13:380

13:385

13:390

13:395

13:400

13:405

13:410

13:415

13:420

13:425

13:430

13:435

13:440

13:445

13:450

13:455

13:460

13:465

13:470

13:475

13:480

13:485

13:490

13:495

13:500

13:505

13:510

13:515

13:520

13:525

13:530

13:535

13:540

13:545

13:550

13:555

13:560

13:565

13:570

13:575

13:580

13:585

13:590

13:595

13:600

13:605

13:610

13:615

13:620

13:625

13:630

13:635

13:640

13:645

13:650

13:655

13:660

13:665

13:670

13:675

13:680

13:685

13:690

13:695

13:700

13:705

13:710

13:715

13:720

13:725

13:730

13:735

13:740

13:745

13:750

13:755

13:760

13:765

13:770

13:775

13:780

13:785

13:790

13:795

13:800

13:805

13:810

13:815

13:820

13:825

13:830

13:835

Песнь четырнадцатая. ОБОЛЬЩЕНИЕ ЗЕВСА

14:1

14:5

14:10

14:15

14:20

14:25

14:30

14:35

14:40

14:45

14:50

14:55

14:60

14:65

14:70

14:75

14:80

14:85

14:90

14:95

14:100

14:105

14:110

14:115

14:120

14:125

14:130

14:135

14:140

14:145

14:150

14:155

14:160

14:165

14:170

14:175

14:180

14:185

14:190

14:195

14:200

14:205

14:210

14:215

14:220

14:225

14:230

14:235

14:240

14:245

14:250

14:255

14:260

14:265

14:270

14:275

14:280

14:285

14:290

14:295

14:300

14:305

14:310

14:315

14:320

14:325

14:330

14:335

14:340

14:345

14:350

14:355

14:360

14:365

14:370

14:375

14:380

14:385

14:390

14:395

14:400

14:405

14:410

14:415

14:420

14:425

14:430

14:435

14:440

14:445

14:450

14:455

14:460

14:465

14:470

14:475

14:480

14:485

14:490

14:495

14:500

14:505

14:510

14:515

14:520

Песнь пятнадцатая. ОТТЕСНЕНИЕ ОТ КОРАБЛЕЙ

15:1

15:5

15:10

15:15

15:20

15:25

15:30

15:35

15:40

15:45

15:50

15:55

15:60

15:65

15:70

15:75

15:80

15:85

15:90

15:95

15:100

15:105

15:110

15:115

15:120

15:125

15:130

15:135

15:140

15:145

15:150

15:155

15:160

15:165

15:170

15:175

15:180

15:185

15:190

15:195

15:200

15:205

15:210

15:215

15:220

15:225

15:230

15:235

15:240

15:245

15:250

15:255

15:260

15:265

15:270

15:275

15:280

15:285

15:290

15:295

15:300

15:305

15:310

15:315

15:320

15:325

15:330

15:335

15:340

15:345

15:350

15:355

15:360

15:365

15:370

15:375

15:380

15:385

15:390

15:395

15:400

15:405

15:410

15:415

15:420

15:425

15:430

15:435

15:440

15:445

15:450

15:455

15:460

15:465

15:470

15:475

15:480

15:485

15:490

15:495

15:500

15:505

15:510

15:515

15:520

15:525

15:530

15:535

15:540

15:545

15:550

15:555

15:560

15:565

15:570

15:575

15:580

15:585

15:590

15:595

15:600

15:605

15:610

15:615

15:620

15:625

15:630

15:635

15:640

15:645

15:650

15:655

15:660

15:665

15:670

15:675

15:680

15:685

15:690

15:695

15:700

15:705

15:710

15:715

15:720

15:725

15:730

15:735

15:740

15:745

Песнь шестнадцатая. ПАТРОКЛИЯ

16:1

16:5

16:10

16:15

16:20

16:25

16:30

16:35

16:40

16:45

16:50

16:55

16:60

16:65

16:70

16:75

16:80

16:85

16:90

16:95

16:100

16:105

16:110

16:115

16:120

16:125

16:130

16:135

16:140

16:145

16:150

16:155

16:160

16:165

16:170

16:175

16:180

16:185

16:190

16:195

16:200

16:205

16:210

16:215

16:220

16:225

16:230

16:235

16:240

16:245

16:250

16:255

16:260

16:265

16:270

16:275

16:280

16:285

16:290

16:295

16:300

16:305

16:310

16:315

16:320

16:325

16:330

16:335

16:340

16:345

16:350

16:355

16:360

16:365

16:370

16:375

16:380

16:385

16:390

16:395

16:400

16:405

16:410

16:415

16:420

16:425

16:430

16:435

16:440

16:445

16:450

16:455

16:460

16:465

16:470

16:475

16:480

16:485

16:490

16:495

16:500

16:505

16:510

16:515

16:520

16:525

16:530

16:535

16:540

16:545

16:550

16:555

16:560

16:565

16:570

16:575

16:580

16:585

16:590

16:595

16:600

16:605

16:610

16:615

16:620

16:625

16:630

16:635

16:640

16:645

16:650

16:655

16:660

16:665

16:670

16:675

16:680

16:685

16:690

16:695

16:700

16:705

16:710

16:715

16:720

16:725

16:730

16:735

16:740

16:745

16:750

16:755

16:760

16:765

16:770

16:775

16:780

16:785

16:790

16:795

16:800

16:805

16:810

16:815

16:820

16:825

16:830

16:835

16:840

16:845

16:850

16:855

16:860

16:865

Песнь семнадцатая. ПОДВИГИ МЕНЕЛАЯ

17:1

17:5

17:10

17:15

17:20

17:25

17:30

17:35

17:40

17:45

17:50

17:55

17:60

17:65

17:70

17:75

17:80

17:85

17:90

17:95

17:100

17:105

17:110

17:115

17:120

17:125

17:130

17:135

17:140

17:145

17:150

17:155

17:160

17:165

17:170

17:175

17:180

17:185

17:190

17:195

17:200

17:205

17:210

17:215

17:220

17:225

17:230

17:235

17:240

17:245

17:250

17:255

17:260

17:265

17:270

17:275

17:280

17:285

17:290

17:295

17:300

17:305

17:310

17:315

17:320

17:325

17:330

17:335

17:340

17:345

17:350

17:355

17:360

17:365

17:370

17:375

17:380

17:385

17:390

17:395

17:400

17:405

17:410

17:415

17:420

17:425

17:430

17:435

17:440

17:445

17:450

17:455

17:460

17:465

17:470

17:475

17:480

17:485

17:490

17:495

17:500

17:505

17:510

17:515

17:520

17:525

17:530

17:535

17:540

17:545

17:550

17:555

17:560

17:565

17:570

17:575

17:580

17:585

17:590

17:595

17:600

17:605

17:610

17:615

17:620

17:625

17:630

17:635

17:640

17:645

17:650

17:655

17:660

17:665

17:670

17:675

17:680

17:685

17:690

17:695

17:700

17:705

17:710

17:715

17:720

17:725

17:730

17:735

17:740

17:745

17:750

17:755

17:760

Песнь восемнадцатая. ИЗГОТОВЛЕНИЕ ОРУЖИЯ

18:1

18:5

18:10

18:15

18:20

18:25

18:30

18:35

18:40

18:45

18:50

18:55

18:60

18:65

18:70

18:75

18:80

18:85

18:90

18:95

18:100

18:105

18:110

18:115

18:120

18:125

18:130

18:135

18:140

18:145

18:150

18:155

18:160

18:165

18:170

18:175

18:180

18:185

18:190

18:195

18:200

18:205

18:210

18:215

18:220

18:225

18:230

18:235

18:240

18:245

18:250

18:255

18:260

18:265

18:270

18:275

18:280

18:285

18:290

18:295

18:300

18:305

18:310

18:315

18:320

18:325

18:330

18:335

18:340

18:345

18:350

18:355

18:360

18:365

18:370

18:375

18:380

18:385

18:390

18:395

18:400

18:405

18:410

18:415

18:420

18:425

18:430

18:435

18:440

18:445

18:450

18:455

18:460

18:465

18:470

18:475

18:480

18:485

18:490

18:495

18:500

18:505

18:510

18:515

18:520

18:525

18:530

18:535

18:540

18:545

18:550

18:555

18:560

18:565

18:570

18:575

18:580

18:585

18:590

18:595

18:600

18:605

18:610

18:615

Песнь девятнадцатая. ОТРЕЧЕНИЕ ОТ ГНЕВА

19:1

19:5

19:10

19:15

19:20

19:25

19:30

19:35

19:40

19:45

19:50

19:55

19:60

19:65

19:70

19:75

19:80

19:85

19:90

19:95

19:100

19:105

19:110

19:115

19:120

19:125

19:130

19:135

19:140

19:145

19:150

19:155

19:160

19:165

19:170

19:175

19:180

19:185

19:190

19:195

19:200

19:205

19:210

19:215

19:220

19:225

19:230

19:235

19:240

19:245

19:250

19:255

19:260

19:265

19:270

19:275

19:280

19:285

19:290

19:295

19:300

19:305

19:310

19:315

19:320

19:325

19:330

19:335

19:340

19:345

19:350

19:355

19:360

19:365

19:370

19:375

19:380

19:385

19:390

19:395

19:400

19:405

19:410

19:415

19:420

Песнь двадцатая. БИТВА БОГОВ

20:1

20:5

20:10

20:15

20:20

20:25

20:30

20:35

20:40

20:45

20:50

20:55

20:60

20:65

20:70

20:75

20:80

20:85

20:90

20:95

20:100

20:105

20:110

20:115

20:120

20:125

20:130

20:135

20:140

20:145

20:150

20:155

20:160

20:165

20:170

20:175

20:180

20:185

20:190

20:195

20:200

20:205

20:210

20:215

20:220

20:225

20:230

20:235

20:240

20:245

20:250

20:255

20:260

20:265

20:270

20:275

20:280

20:285

20:290

20:295

20:300

20:305

20:310

20:315

20:320

20:325

20:330

20:335

20:340

20:345

20:350

20:355

20:360

20:365

20:370

20:375

20:380

20:385

20:390

20:395

20:400

20:405

20:410

20:415

20:420

20:425

20:430

20:435

20:440

20:445

20:450

20:455

20:460

20:465

20:470

20:475

20:480

20:485

20:490

20:495

20:500

Песнь двадцать первая. ПРИРЕЧНАЯ БИТВА

21:1

21:5

21:10

21:15

21:20

21:25

21:30

21:35

21:40

21:45

21:50

21:55

21:60

21:65

21:70

21:75

21:80

21:85

21:90

21:95

21:100

21:105

21:110

21:115

21:120

21:125

21:130

21:135

21:140

21:145

21:150

21:155

21:160

21:165

21:170

21:175

21:180

21:185

21:190

21:195

21:200

21:205

21:210

21:215

21:220

21:225

21:230

21:235

21:240

21:245

21:250

21:255

21:260

21:265

21:270

21:275

21:280

21:285

21:290

21:295

21:300

21:305

21:310

21:315

21:320

21:325

21:330

21:335

21:340

21:345

21:350

21:355

21:360

21:365

21:370

21:375

21:380

21:385

21:390

21:395

21:400

21:405

21:410

21:415

21:420

21:425

21:430

21:435

21:440

21:445

21:450

21:455

21:460

21:465

21:470

21:475

21:480

21:485

21:490

21:495

21:500

21:505

21:510

21:515

21:520

21:525

21:530

21:535

21:540

21:545

21:550

21:555

21:560

21:565

21:570

21:575

21:580

21:585

21:590

21:595

21:600

21:605

21:610

Песнь двадцать вторая. УМЕРЩВЛЕНИЕ ГЕКТОРА

22:1

22:5

22:10

22:15

22:20

22:25

22:30

22:35

22:40

22:45

22:50

22:55

22:60

22:65

22:70

22:75

22:80

22:85

22:90

22:95

22:100

22:105

22:110

22:115

22:120

22:125

22:130

22:135

22:140

22:145

22:150

22:155

22:160

22:165

22:170

22:175

22:180

22:185

22:190

22:195

22:200

22:205

22:210

22:215

22:220

22:225

22:230

22:235

22:240

22:245

22:250

22:255

22:260

22:265

22:270

22:275

22:280

22:285

22:290

22:295

22:300

22:305

22:310

22:315

22:320

22:325

22:330

22:335

22:340

22:345

22:350

22:355

22:360

22:365

22:370

22:375

22:380

22:385

22:390

22:395

22:400

22:405

22:410

22:415

22:420

22:425

22:430

22:435

22:440

22:445

22:450

22:455

22:460

22:465

22:470

22:475

22:480

22:485

22:490

22:495

22:500

22:505

22:510

22:515

Песнь двадцать третья. ПОГРЕБЕНИЕ ПАТРОКЛА. ИГРЫ

23:1

23:5

23:10

23:15

23:20

23:25

23:30

23:35

23:40

23:45

23:50

23:55

23:60

23:65

23:70

23:75

23:80

23:85

23:90

23:95

23:100

23:105

23:110

23:115

23:120

23:125

23:130

23:135

23:140

23:145

23:150

23:155

23:160

23:165

23:170

23:175

23:180

23:185

23:190

23:195

23:200

23:205

23:210

23:215

23:220

23:225

23:230

23:235

23:240

23:245

23:250

23:255

23:260

23:265

23:270

23:275

23:280

23:285

23:290

23:295

23:300

23:305

23:310

23:315

23:320

23:325

23:330

23:335

23:340

23:345

23:350

23:355

23:360

23:365

23:370

23:375

23:380

23:385

23:390

23:395

23:400

23:405

23:410

23:415

23:420

23:425

23:430

23:435

23:440

23:445

23:450

23:455

23:460

23:465

23:470

23:475

23:480

23:485

23:490

23:495

23:500

23:505

23:510

23:515

23:520

23:525

23:530

23:535

23:540

23:545

23:550

23:555

23:560

23:565

23:570

23:575

23:580

23:585

23:590

23:595

23:600

23:605

23:610

23:615

23:620

23:625

23:630

23:635

23:640

23:645

23:650

23:655

23:660

23:665

23:670

23:675

23:680

23:685

23:690

23:695

23:700

23:705

23:710

23:715

23:720

23:725

23:730

23:735

23:740

23:745

23:750

23:755

23:760

23:765

23:770

23:775

23:780

23:785

23:790

23:795

23:800

23:805

23:810

23:815

23:820

23:825

23:830

23:835

23:840

23:845

23:850

23:855

23:860

23:865

23:870

23:875

23:880

23:885

23:890

23:895

Песнь двадцать четвёртая. ВЫКУП ГЕКТОРА

24:1

24:5

24:10

24:15

24:20

24:25

24:30

24:35

24:40

24:45

24:50

24:55

24:60

24:65

24:70

24:75

24:80

24:85

24:90

24:95

24:100

24:105

24:110

24:115

24:120

24:125

24:130

24:135

24:140

24:145

24:150

24:155

24:160

24:165

24:170

24:175

24:180

24:185

24:190

24:195

24:200

24:205

24:210

24:215

24:220

24:225

24:230

24:235

24:240

24:245

24:250

24:255

24:260

24:265

24:270

24:275

24:280

24:285

24:290

24:295

24:300

24:305

24:310

24:315

24:320

24:325

24:330

24:335

24:340

24:345

24:350

24:355

24:360

24:365

24:370

24:375

24:380

24:385

24:390

24:395

24:400

24:405

24:410

24:415

24:420

24:425

24:430

24:435

24:440

24:445

24:450

24:455

24:460

24:465

24:470

24:475

24:480

24:485

24:490

24:495

24:500

24:505

24:510

24:515

24:520

24:525

24:530

24:535

24:540

24:545

24:550

24:555

24:560

24:565

24:570

24:575

24:580

24:585

24:590

24:595

24:600

24:605

24:610

24:615

24:620

24:625

24:630

24:635

24:640

24:645

24:650

24:655

24:660

24:665

24:670

24:675

24:680

24:685

24:690

24:695

24:700

24:705

24:710

24:715

24:720

24:725

24:730

24:735

24:740

24:745

24:750

24:755

24:760

24:765

24:770

24:775

24:780

24:785

24:790

24:795

24:800