Рик Риордан

Пропавший герой

Хейли и Патрику, первым слушателям моих историй.

Не будь их, не было бы и Лагеря полукровок.

I

ДЖЕЙСОН

День не заладился с самого начала, еще до того, как Джейсона шарахнуло молнией.

Он проснулся на заднем сиденье школьного автобуса, не понимая, где находится; при этом держал за руку какую-то незнакомую девчонку. Нет, против этого он как раз ничего не имел — девчонка была хорошенькая. Но Джейсон никак не мог сообразить, кто она такая и что он сам тут делает. Он сел и протер глаза, пытаясь сосредоточиться.

На сиденьях перед ним в разных позах расположились парни и девчонки, человек тридцать, — они слушали музыку в айподах, трепались или спали. Похоже, все они были его возраста… лет пятнадцати? Шестнадцати? Вот-вот, это-то его и испугало! Он не знал, сколько ему лет!

Автобус ехал по тряской дороге. Он посмотрел в окно — за стеклом голубело небо и мелькала пустыня. Но Джейсон был абсолютно уверен, что живет не в пустыне! Он попытался восстановить ход событий… последнее, что он помнит…

Девчонка сжала его руку:

— Джейсон, ты там как, живой?

На ней были выцветшие джинсы, туристские ботинки, теплая куртка для сноубординга. Темно-каштановые волосы коротко и неровно подстрижены, тонкие пряди свисали по бокам. Косметикой она не пользовалась, ну, типа, чтобы внимания к себе специально не привлекать, но это не помогало. Девчонка была очень хорошенькой. Цвет ее глаз, казалось, менялся, как цвет стеклышек в калейдоскопе, — карие, голубые, зеленые…

Джейсон отпустил ее руку.

— Гм… я не…

Учитель из передней части автобуса прокричал:

— А ну, ребятки, всем слушать сюда!

Этот тип явно был тренером. Бейсбольная шапочка натянута по самые уши, так что и глаз-бусинок почти не разглядишь. Жидкая козлиная бородка и кислое выражение лица, словно он слопал тухлый завтрак. Мускулистые руки и грудь выпирали из-под яркой оранжевой тенниски. Нейлоновые тренировочные штаны и кроссовки сияли безупречной белизной. На шее висел свисток. Видок у него был бы жутковатый, если бы не рост — метр с кепкой. Когда он встал в проходе, один из школьников выкрикнул:

— Не стойте на коленках, тренер Хедж!

— Я все слышу! — Тренер оглядел автобус в поисках наглеца. Взгляд его задержался на Джейсоне, выражение лица стало еще более рассерженным.

Джейсон чуть не подпрыгнул на месте. Несомненно, тренер знает, что он, Джейсон, не имеет права ехать в этом автобусе… сейчас тренер поднимет его и потребует объяснений, что он тут делает… и как на это отвечать?!

Но тренер Хедж отвернулся и откашлялся.

— Через пять минут мы прибудем на место! Значит, так: ходить парами, как назначено. Тетрадок не терять. И если кто из вас, голуби мои, попытается устроить заварушку, то я лично отправлю его назад в лагерь. И мало никому не покажется!

Он поднял бейсбольную биту и сделал движение, будто бьет по мячу.

Джейсон посмотрел на сидящую рядом с ним девчонку:

— Он что, имеет право так с нами разговаривать?

Она пожала плечами:

— Он всегда так разговаривает. Это же «Школа джунглей». «Подростки — это стадо животных».

Она произнесла это, как давно известную им обоим шутку.

— Это какая-то ошибка, — сказал Джейсон. — Меня тут не должно быть.

Парень, сидевший перед ним, повернул голову и рассмеялся:

— Ну да, Джейсон, ты прав. Мы тут все невинно пострадавшие! Я не убегал шесть раз. А Пайпер не угоняла «БМВ».

Девушка вспыхнула:

— Я не угоняла эту машину, Лео!

— Ах, Пайпер, я забыл. Что ты там рассказывала? Что ты «уговорила» дилера дать тебе машинку на время? Покататься? — Он посмотрел на Джейсона и поднял брови, словно спрашивая: «И ты в это веришь?»

Лео смахивал на латинский вариант Санта-Клауса: курчавые черные волосы, веселое детское лицо и озорная улыбка, при виде которой сразу становилось ясно, что ни спичек, ни острых предметов доверять этому мальчугану нельзя. Его длинные ловкие пальцы постоянно пребывали в движении — барабанили по сиденью, накручивали волосы за ушами, теребили пуговицы защитной куртки армейского образца. Либо парень и в самом деле был гиперактивный, либо накачался кофеином и сахаром в таких количествах, что и у буйвола мог бы случиться сердечный приступ.

— В любом случае, — сказал Лео, — я надеюсь, что у тебя есть тетрадка, потому что свою я уже давным-давно извел на плевалки. Ты чего это так на меня пялишься? Мне опять что-то нарисовали на лице?

— Я тебя не знаю, — сказал Джейсон.

Лео улыбнулся ему, обнажив два ряда неровных зубов:

— Точно. Я не твой лучший кореш. Я его злобный клон.

— Лео Вальдес! — раздался голос тренера Хеджа. — Что у тебя там — какие-то проблемы?

Лео подмигнул Джейсону:

— Смотри, что будет. — Он повернулся головой вперед. — Извините, тренер! Я вас плохо слышу. Не могли бы вы воспользоваться мегафоном?

Тренер Хедж крякнул, словно только и ждал повода воспользоваться мегафоном: он отстегнул его от ремня и продолжил раздавать указания, но голос его теперь звучал как голос Дарта Вейдера.[1] Ребята покатились со смеху. Тренер попробовал еще раз, но на сей раз мегафон прохрипел:

— Коровы говорят «му-му»!

Смех усилился, и тренер отшвырнул мегафон.

— Вальдес!

Пайпер едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Господи, Лео, как ты это сделал?

Лео высунул из рукава жало маленькой отвертки.

— Я малый не промах.

— Нет, ребята, серьезно, — взмолился Джейсон. — Что я здесь делаю? И куда мы едем?

— Джейсон, ты что — шутишь? — нахмурилась Пайпер.

— Да нет! Я понятия не имею…

— Да ладно, он дурака валяет, — сказал Лео. — Он хочет мне отомстить за пену для бритья в десерте. Что, скажешь — нет?

Джейсон недоуменно уставился на него.

— Нет, я думаю, он это серьезно. — Пайпер снова попыталась было взять его ладонь в свою, но Джейсон отдернул руку.

— Извини. Я не… Я не могу…

— Значит, так, — прокричал тренер Хедж. — Задний ряд только что добровольно вызвался сделать уборку после ланча!

Остальные ребята захохотали.

— Вот паразит, — пробормотал Лео.

Но Пайпер не сводила глаз с Джейсона, словно не могла понять: то ли ей обидеться, то ли начать беспокоиться.

— Ты, может, головой ударился? Ты и вправду не знаешь, кто мы?

Джейсон беспомощно пожал плечами:

— Еще хуже. Я не знаю даже, кто я такой.

Автобус высадил их бог знает где, перед большим, похожим на музей сооружением в красной штукатурке.

«Может, это он и есть — Национальный музей бог-знает-где?» — подумал Джейсон.

По пустыне гулял холодный ветер. Джейсон обычно не очень задумывался над тем, как одевается, но теперь ему было холодновато: джинсы, кроссовки, ярко-оранжевая футболка и тонкая черная ветровка.

— Ну, тогда проведем экспресс-курс для потерявшего память, — сказал Лео сочувственным тоном, и Джейсон даже подумал, что тот и вправду решил ему помочь. — Мы учимся в «Школе джунглей». — Лео нарисовал в воздухе знаки кавычек. — А это означает, что мы — плохие ребята. Твоя семья, или суд, или бог его знает кто решили, что ты доставляешь слишком много хлопот, а потому упекли тебя в эту миленькую тюрьму — прошу прощения, в школу-интернат — в Армпите, штат Невада, где ты освоишь ценные навыки жизни на природе — типа бегать по десять миль в день по зарослям кактусов и вплетать маргаритки в шляпки! А внеклассные занятия включают «образовательные» походы с тренером Хеджем, который поддерживает порядок с помощью бейсбольной биты. Ну что, вспоминаешь понемногу?

— Нет.

Джейсон опасливо обвел взглядом других ребят — около двадцати парней и приблизительно в два раза меньше девчонок. Никто из них не был похож на закоренелых преступников, и он не мог вообразить, что же такого все они сделали, если их приговорили к школе для правонарушителей, и что же натворил он сам, если оказался среди них.

Лео закатил глаза:

— Ну что, ты и дальше будешь дурака валять? Ну ладно, мы трое попали сюда в этом семестре. У нас крепкая дружба. Ты делаешь все, что я тебе говорю, отдаешь мне сладкое и выполняешь мои домашние задания…

— Лео! — пресекла этот словесный поток Пайпер.

— Отлично. На последнее не обращай внимания. Но мы — друзья. Ну, Пайпер… она чуточку больше чем твой друг — в последние несколько недель…

— Лео, прекрати! — Лицо Пайпер покраснело.

Джейсон почувствовал, что и его лицо горит. Он подумал, что ни за что бы не забыл, если б гулял с такой девчонкой, как Пайпер.

— У него амнезия или еще что, — предположила Пайпер. — Нужно кому-нибудь сказать.

Лео ухмыльнулся:

— И кому же? Тренеру Хеджу? Он постарается привести Джейсона в чувство, поставив его на голову.

Тренер в передней части автобуса выкрикивал приказы, свистел в свисток, выстраивая ребят, но время от времени поглядывал на Джейсона и хмурился.

— Лео, Джейсону нужна помощь, — настаивала Пайпер. — У него сотрясение или…

— Эй, Пайпер! — Группа ребят направилась в музей, а к ним присоединился еще один парень. Подошедший вклинился между Джейсоном и Пайпер, сбив с ног Лео. — Не разговаривай с этими одноклеточными. Ты — моя пара. Не забыла?

У нового парня были темные волосы, подстриженные на манер Супермена, коричневая от загара кожа и такие белые зубы, что на них вполне можно было бы повесить предупреждение: «ПРЯМО НА ЗУБЫ НЕ СМОТРЕТЬ. МОЖЕШЬ ОСЛЕПНУТЬ». В свитере, какие носят ковбои в Далласе, в джинсах и сапогах — и с такой улыбочкой, словно он был подарком к Рождеству для всех девчонок… ну и тип. Джейсон сразу же проникся к нему ненавистью.

— Отвали, Дилан, — проворчала Пайпер. — Я не просилась работать с тобой.

— Не, так у нас не пляшет. Тебе сегодня крупно повезло! — Дилан обнял ее и потащил в музей. Уходя, Пайпер бросила взгляд через плечо, словно взывала о помощи.

Лео поднялся на ноги, отряхнулся.

— Я этого гада ненавижу. — Он согнул руку крюком, словно предлагая Джейсону идти под ручку. — Я такой клевый парень, сам себя пригласил бы на свиданку, только не знаю как. Хочешь меня пригласить? Ах, как я тебе завидую!

— Лео, — покачал головой Джейсон. — Ты чокнутый.

— Ну да, ты мне это все время говоришь, — ухмыльнулся Лео. — Но если ты меня не помнишь, это значит, я могу повторять все свои старые шутки! Идем.

Джейсон подумал, что если это его лучший друг, то жизнь, видимо, совсем пошла наперекосяк. Но побрел вслед за Лео в музей.

Они обошли здание, останавливаясь то здесь, то там, и тренер Хедж читал им наставления через мегафон, который то вещал голосом повелителя ситхов, а то выдавал что-нибудь вроде: «Свиньи говорят “хрю-хрю”».

Лео постоянно вытаскивал из карманов своей армейской куртки старые гайки, болты, ершики для чистки труб и перекладывал их, словно ему нужно было все время чем-то занимать руки.

Джейсон был настолько выбит из колеи, что почти не обращал внимания на экспонаты, только понял: они посвящены Большому каньону и индейскому племени валапаев, которому принадлежит музей.

Несколько девчонок, сбившись в стайку, поглядывали на Пайпер с Диланом и усмехались. Джейсон решил, что эта девчачья компания пользуется здесь успехом. Девчонки носили одинаковые джинсы и розовые топики, а на физиономиях — столько косметики, словно они собрались на Хеллоуин.

Одна из них сказала:

— Эй, Пайпер, так это твое племя тут командует? Если ты станцуешь танец дождя, то тебя бесплатно впустят?

Остальные девчонки расхохотались. Даже Дилан, так называемая пара Пайпер, и тот едва сдержал ухмылку. Ладони Пайпер скрывали длинные рукава куртки, но Джейсону показалось, что ее пальцы сжались в кулаки.

— Мой отец чероки, — объявила она. — А никакой не валапай. Но тебе, Изабель, чтобы понять разницу, нужно иметь хотя бы пару мозговых извилин.

Глаза Изабель распахнулись в напускном удивлении, отчего она стала похожа на сову, помешавшуюся на косметике.

— Ах, извини! Твоя мамочка тоже из этого племени? Ах, я забыла! Ты же не знаешь, кто твоя мамочка!

Пайпер бросилась на нее, но прежде, чем успела завязаться драка, тренер Хедж гаркнул:

— А ну-ка, прекратить! Ведите себя прилично, или я переломаю о вас мою бейсбольную биту!

Группа столпилась у следующего экспоната, но девчонки продолжали потихоньку подкалывать Пайпер.

— Наверное, приятно вернуться в свою резервацию? — сладким голосом начала одна.

— Папуля, видать, слишком много пьет, чтобы работать, — подхватила другая с притворным сочувствием. — Поэтому-то она и стала клептоманкой.

Пайпер их словно бы и не слышала, но Джейсон уже сам был готов надавать им тумаков. Может, он и не помнил Пайпер и даже забыл, кто он сам такой, но зато точно знал, что ненавидит подличающих сплетников.

— Тихо, тихо. — Лео ухватил его за руку. — Пайпер не любит, когда мы деремся за нее. И потом, если бы эти девчонки узнали, кто ее отец, то они ползали бы перед ней на коленях и пищали: «Мы тебя недостойны!»

— А почему? Кто ее отец?

Лео рассмеялся, недоуменно глядя на Джейсона:

— Ты что — не шутишь? Ты и в самом деле не помнишь, что папаша твоей подружки…

— Слушай, я хотел бы помнить… но я не то что ее папашу, я и ее-то не помню.

Лео присвистнул.

— Ну, не знаю. Нам нужно будет поговорить, когда вернемся в общагу.

Они дошли до конца выставочного зала, откуда на балкон вели большие стеклянные двери.

— Итак, голуби мои, — провозгласил тренер Хедж, — сейчас вы увидите Большой каньон. Постарайтесь его не раздолбать. Балкон тут может выдержать вес семидесяти аэробусов, так что вы, задохлики, будете здесь в безопасности. Если возможно, постарайтесь не сталкивать друг дружку с края, потому что мне потом придется исписать кучу бумажек, чтобы обеспечить вам достойные похороны.

Тренер открыл двери, и все вышли наружу. Перед ними лежал Большой каньон во всей своей красе. Над каньоном располагалась площадка в форме подковы из стекла, так что через ее пол все было видно.

— Ух ты! — провозгласил Лео. — Страшновато…

Джейсон мысленно с ним согласился. Несмотря на амнезию и ощущение, что он здесь чужой, увиденное произвело на него впечатление.

Каньон был длиннее и шире, чем можно было себе представить по фотографиям. Они находились так высоко, что под их ногами кружили птицы. В пяти сотнях футов внизу по дну каньона петляла река. Пока они были внутри, на небе сгустились грозовые тучи, набросившие тени на утесы, словно хмурые выражения на лица великанов. Во всех направлениях, сколько хватало глаз, Джейсон видел красные и серые ущелья, вспоровшие тело пустыни, словно какой-то взбесившийся бог располосовал ее ножом.

Боль пронзила глаза, брови заломило. Взбесившиеся боги… Откуда взялась эта мысль? Джейсону показалось, что он подошел к чему-то важному… к чему-то, о чем он должен знать. И еще его охватило острое ощущение опасности.

— Эй, ты не болен? — спросил Лео. — Ты не собираешься блевать вниз? Жаль, я не взял камеру.

Джейсон ухватился за перила. Его трясло и кидало в пот, но не из-за страха высоты. Он моргнул — и боль ослабла.

— Я в порядке, — выдавил он. — Просто голова разболелась.

В небесах прогрохотал гром. Порыв холодного ветра чуть не сбил его с ног.

— Мы тут не в безопасности, — сказал Лео, прищурившись на тучи. — Гроза прямо над нами, а по сторонам ничего нет. Странно.

Джейсон поднял голову и увидел, что Лео прав. Темный круг туч обосновался точно над стеклянной площадкой, но остальное небо во всех направлениях было абсолютно ясным. У Джейсона появились какие-то нехорошие предчувствия.

— Так, орлы мои! — закричал тренер Хедж. Он нахмурился, глядя на тучу, словно она и его нервировала. — Нам, вероятно, придется сократить пребывание здесь. Так что давайте работать. Помните — говорить полными распространенными предложениями!

Загрохотал гром, и голова у Джейсона снова заболела. Не зная, зачем он это делает, Джейсон сунул руку в карман джинсов и вытащил монетку — золотой кружочек размером с полдоллара, только толще и более неровный. На монетке был выгравирован боевой топор. На другой стороне оказалось изображение какого-то типа в лавровом венке. Надпись представляла собой что-то вроде «IVLIVS».[2]

— Опа! Это что у тебя, золотишко? — тут же влез Лео. — А мне ты ничего не говорил!

Джейсон убрал монетку, недоумевая, откуда она взялась и почему у него такое ощущение, что она ему вскоре понадобится.

— Ерунда. Это всего лишь монетка.

Лео пожал плечами. Может, его мозгам, как и рукам, необходимо было постоянное движение.

— Ну, — вопросил он, — слабо тебе плюнуть вниз?

Они не очень-то утруждали себя выполнением задания. С одной стороны, Джейсона отвлекали гроза и его собственные путаные чувства. С другой стороны, он понятия не имел, как «назвать три осадочных пласта, которые вы видите» или «привести два примера эрозии».

На помощь Лео рассчитывать не приходилось — тот был занят: строил «вертолет» из ершиков для мытья бутылок.

— Смотри. — Он запустил вертушку.

Джейсон думал, что сей летательный аппарат тотчас рухнет, но лопасти из ершиков на самом деле вращались. Вертолетик пролетел половину расстояния от одной стенки каньона до другой, а потом потерял инерцию и упал в пропасть, совершая спиральные движения.

— Как ты это сделал? — спросил Джейсон.

Лео пожал плечами:

— Будь у меня резинка — он бы еще не так полетел.

— Слушай, серьезно, мы и вправду друзья?

— Были, когда я в последний раз об этом задумывался.

— Ты уверен? Что был за день, когда мы познакомились? О чем мы говорили?

— Ну… — Лео нахмурился. — Нет, не помню точно. У меня ведь СДВГ.[3] Какие тут могут быть подробности.

— Но я-то тебя совсем не помню. Я здесь никого не помню. Что, если…

— …ты прав, а все остальные ошибаются? — подхватил Лео. — Ты думаешь, что появился здесь только сегодня утром, а мы тебе дурим голову, навязываем несуществующие воспоминания?

Тихий голос в голове Джейсона сказал: «Именно так я и думаю».

Но такое предположение казалось совсем уж идиотским. Все тут воспринимали его присутствие как нечто само собой разумеющееся. Все, кроме тренера Хеджа, вели себя так, словно он был из этого класса.

— Подержи тетрадку, — сказал Джейсон. — Я сейчас вернусь.

Прежде чем Лео успел возразить, Джейсон двинулся по балкону.

Кроме их группы, здесь никого не было. Может быть, для туристов еще слишком рано, а может, их напугала странная погода. Ребята из «Школы джунглей» парами разбрелись по балкону. Большинство валяли дурака или болтали. Некоторые бросали вниз мелкие монетки. В сторонке, футах в пятидесяти от остальных, примостилась Пайпер с тетрадкой, пытаясь туда что-то записать, но этот идиот Дилан, назначенный ей в пару, приставал к ней — клал руку на плечо и улыбался своей ослепительно-белой улыбкой. Пайпер все время отталкивала его, а когда увидела Джейсона, посмотрела на него долгим выразительным взглядом: «Удави этого гада ради меня».

Джейсон сделал ей знак: подожди немного, потом подошел к тренеру Хеджу, который, опершись на бейсбольную биту, вглядывался в грозовую тучу.

— Это ты сделал? — спросил его тренер.

— Что сделал? — Джейсон даже отпрянул от неожиданности.

Судя по вопросу тренера, можно было подумать, что он спрашивает: не Джейсон ли сотворил эту грозу?

Тренер Хедж грозно смотрел на него, его маленькие, похожие на бусинки глаза поблескивали под козырьком шапочки.

— Ты со мной эти штучки брось, парень! Что ты тут делаешь и почему мешаешь мне работать?

— Вы хотите сказать… что не знаете меня? Что я не из ваших учеников?

Хедж фыркнул:

— Я тебя сегодня впервые увидел.

Джейсон испытал такое облегчение… у него аж слезы на глаза навернулись. Теперь он хотя бы был уверен, что не свихнулся. Он действительно оказался где-то не там.

— Послушайте, сэр, я не знаю, как попал сюда. Я просто проснулся в школьном автобусе. Я знаю только одно: я тут чужой.

— Это ты правильно понял. — Хрипловатый голос Хеджа снизился до шепота, словно он делился какой-то тайной. — Ты, малыш, здорово умеешь управляться с туманом, если сумел заставить всех поверить, что они тебя знают. Но меня тебе не провести. Я уже несколько дней как чую монстра. Я знал, что среди нас лазутчик, но от тебя не пахнет монстром. От тебя пахнет полукровкой. Итак, кто ты и откуда взялся?

Большая часть из сказанного тренером была для Джейсона полной абракадаброй, но он решил ответить честно:

— Я не знаю, кто я. У меня нет никаких воспоминаний. Вы должны мне помочь.

Тренер Хедж вперился в его лицо таким взглядом, будто пытался прочесть его мысли.

— Отлично… — пробормотал Хедж. — Ты говоришь искренно.

— Конечно искренно! А что это вы такое наговорили про монстров и полукровок? Это что, какие-то пароли?..

Хедж прищурился. Джейсон подумал было, что тренер чокнулся, но его собеседник оказался не так-то прост.

— Слушай, малыш, — сказал Хедж, — я не знаю, кто ты такой, но я вижу, что ты такое, и это создает проблемы. Теперь мне нужно защищать уже не двоих, а троих. Ты что, груз особого назначения? В этом все дело?

— О чем вы говорите?

Хедж посмотрел на грозовые тучи. Они сгущались с каждой минутой, нависая прямо над балконом.

— Сегодня утром я получил послание из лагеря, — сказал Хедж. — Они сообщили, что сюда выслана эвакуационная команда. Они должны забрать груз особого назначения, но подробностей не сказали. И я тогда подумал: отлично. Те двое, за которыми я приглядываю, сильные ребята и старше почти всех остальных. Я знаю, что они под колпаком. Если в группе заведется монстр — я его почую. Я подумал: оттого-то они в лагере и засуетились — хотят их поскорее забрать. Но тут, откуда ни возьмись, появляешься ты. Значит, ты груз особого назначения?

Головная боль усиливалась. Полукровки. Лагерь. Монстры. Джейсон по-прежнему не понимал, о чем говорит Хедж, но от этих слов мозги у него просто задымились — словно его разум пытался отыскать информацию, которая должна быть в его голове, должна, черт возьми!.. но отсутствовала там напрочь.

Он споткнулся, и тренер Хедж подхватил его. При таком невысоком росточке руки у тренера были как сталь.

— Ну-ну, голубок! Значит, ты говоришь, что у тебя нет воспоминаний? Отлично. Придется мне и за тобой приглядывать, пока команда не доберется сюда. Пусть с этим разбирается директор.

— Какой директор? — спросил Джейсон. — Какой лагерь?

— Ты, значит, пока держись. Подкрепление скоро прибудет. Надеюсь, ничего не случится до того, как…

Над ними сверкнула молния. Ветер рванул изо всех сил. Тетрадки с заданиями полетели в Большой каньон, и весь балкон задрожал. Ребята закричали, ноги у них подкашивались, они хватались за перила.

— Я должен сказать вам кое-что, — прорычал Хедж. Он поднес ко рту мегафон. — Все внутрь! Корова говорит «му»! Всем быстро с балкона!

— Мне показалось, вы утверждали, что эта штуковина достаточно надежна… — Джейсон попытался перекричать ветер.

— При обычных обстоятельствах! А теперь обстоятельства необычные. Бегом давай!

II

ДЖЕЙСОН

Гроза превратилась в миниатюрный смерч. Воронкообразные облака устремились к балкону, словно щупальца чудовищной медузы.

Ребята закричали и бросились в здание. Ветер подхватывал их тетрадки, куртки, шапки и рюкзаки. Джейсона понесло по скользкому полу.

Лео потерял равновесие и чуть не перевалился через перила, но Джейсон успел ухватить его за куртку и затащил назад.

— Спасибо, старина! — завопил Лео.

— Быстро, быстро, быстро! — кричал тренер Хедж.

Пайпер и Дилан удерживали двери открытыми, направляя остальных внутрь. Полы куртки Пайпер бешено трепыхались на ветру, ее темные волосы разметало по лицу. Джейсон подумал, что ей, наверное, холодно, но выглядела она спокойной и уверенной — успокаивала ребят, подгоняла их.

Джейсон, Лео и тренер Хедж побежали к ним, но это было похоже на бег по трясине. Ветер, казалось, препятствовал им, тянул назад.

Дилан и Пайпер затолкали внутрь еще одного человека, после чего им было уже не удержать дверь. Она захлопнулась, заблокировав выход с балкона.

Пайпер тянула за ручки. Ребята изнутри молотили по стеклу, но двери словно заклинило.

— Дилан, помоги! — крикнула Пайпер.

Дилан стоял рядом с идиотской ухмылкой, словно вдруг стал получать удовольствие от грозы, его ковбойский свитер трепетал на ветру.

— Извини, Пайпер, — сказал он. — Но с помощью я завязал.

Он взмахнул рукой, и Пайпер отбросило назад, она ударилась о дверь и отлетела на балкон.

— Пайпер! — Джейсон сделал попытку броситься к ней на помощь, но ветер не пускал его, да и тренер Хедж тащил назад.

— Тренер, пустите меня! — возмутился Джейсон.

— Джейсон, Лео, не суйтесь! — приказал тренер. — Это моя схватка. Я должен был знать, что это и есть наш монстр.

— Что? — прокричал Лео. Чья-то потерянная тетрадь ударила его по физиономии, но Лео отбросил ее. — Какой монстр?

С тренера сорвало шапочку, и стало видно, что над его курчавой шевелюрой торчат два нароста вроде тех, какие появляются у персонажей мультиков, когда им дают по лбу. Тренер Хедж поднял бейсбольную биту, только она уже перестала быть похожей на обычную биту. Она каким-то образом превратилась в грубо выделанную дубинку с тремя ветками, украшенными листочками.

Дилан улыбнулся ему сияющей улыбкой безумца:

— Давай-давай, тренер! Пусть ребята померятся со мной силами. Ведь ты уже слишком стар для таких дел. Не поэтому ли они перевели тебя отдыхать в эту идиотскую школу? Я провел в твоей команде весь сезон, а ты так ничего и не понял. Ты потерял свой нюх, дедуля!

Тренер издал сердитый звук, похожий на блеяние животного.

— Ну все, голубок! Тебе конец!

— Ты полагаешь, что сможешь защитить трех полукровок одновременно? — Дилан рассмеялся. — Удачи тебе.

Дилан ткнул пальцем в сторону Лео, и вокруг того появилось воронкообразное облако. Лео слетел с балкона, словно от удара. Ему каким-то образом удалось закрутиться в воздухе и боком влететь в стену каньона. Он стал сползать вниз, изо всех сил пытаясь найти, за что бы ухватиться руками. Наконец он зацепился за узкий карниз футах в пятидесяти ниже балкона и повис там, держась на пальцах.

— Помогите! — закричал он. — Веревку! Трос! Что-нибудь!..

Тренер Хедж выругался и бросил Джейсону свою дубинку.

— Не знаю, кто ты такой, малыш, но надеюсь, ты хорошо дерешься. Поработай-ка этой штукой, — он ткнул большим пальцем в направлении Дилана, — а я пока вытащу Лео.

— Как вы его вытащите? — выкрикнул Джейсон. — Вы что, полетите к нему?

— Нет, не полечу. Спущусь. — Хедж скинул с себя ботинки, и тут у Джейсона чуть инфаркт не случился. У тренера не было ног — у него были копыта: козлиные копыта! А это означало, что и на голове у него не какие-то наросты. Это рога!

— Так вы фавн…

— Сатир! — отрезал Хедж. — Фавны — это на латыни. Но мы поговорим об этом позднее.

Хедж перепрыгнул через перила. Он полетел к стене каньона, ударился о нее копытами, а потом с невероятной резвостью принялся прыгать вниз по склону, находя для копыт опоры размером с почтовую марку, уворачиваясь от вихрей, которые пытались сбить его на пути к Лео.

— Высокий класс! — Дилан повернулся к Джейсону. — Теперь твоя очередь, мальчик.

Джейсон швырнул дубинку. При таком сильном ветре она казалась бесполезной, но дубинка полетела прямо в Дилана, даже изменила траекторию, когда он попытался увернуться, и так долбанула его по голове, что он упал на колени.

Пайпер была не так уж ошарашена происходящим, как показалось на первый взгляд. Ее пальцы сомкнулись на дубинке, когда та отлетела к ней, но Дилан поднялся прежде, чем она успела ею воспользоваться. Из головы у него сочилась кровь — почему-то золотистого цвета.

— Ловко, мальчик, ловко. — Дилан свирепо уставился на Джейсона. — Но тебе придется придумать что-нибудь получше.

Балкон задрожал. В стекле появились трещинки. Ребята в музее перестали колотить в дверь. Они отшатнулись, в ужасе глядя на происходящее.

Тело Дилана превратилось в дым, словно его молекулы потеряли взаимосвязь между собой. У него осталось то же лицо, та же белозубая улыбка, но вся его фигура внезапно сделалась вихрящимся черным паром, а глаза напоминали электрические искры в грозовом облаке.

— Ты — вентус,[4] — проговорил Джейсон, хотя он понятия не имел, откуда ему известно это слово. — Дух грозы.

Смех Дилана прозвучал как смерч, срывающий крышу с дома.

— Хорошо, что я дождался тебя, полукровка. С Лео и Пайпер я знаком много недель. Мог давно уже их прикончить. Но моя госпожа сказала, что будет и третий — кое-кто особенный. Она отменно наградит меня за твою смерть!

По обе стороны от Дилана образовались два новых воронкообразных облака, превратившиеся в вентусов — похожих на привидения молодых людей с дымчатыми крыльями и глазами, сверкающими, как молнии.

Пайпер не двигалась с места, изображая полную растерянность, однако ее пальцы по-прежнему сжимали дубинку. Лицо девушки побледнело, но она посмотрела на Джейсона решительным взглядом, и он понял его значение: «Отвлеки их внимание — я им вышибу мозги сзади».

Хорошенькая, умная и бесстрашная. Джейсону захотелось вспомнить о том времени, когда она была его подружкой.

Он сжал кулаки и приготовился атаковать. Но такой возможности ему не представилось.

Дилан поднял руку, между пальцами у него побежали электрические дуги, а потом они ударили Джейсона в грудь.

Бах! Джейсон рухнул на спину. Во рту у него появился такой привкус, словно он наелся горящей алюминиевой фольги. Джейсон приподнял голову и увидел, что одежда на нем дымится. Молния прошла прямо через его тело и разорвала левый ботинок. Пальцы на ноге были черными от сажи.

Духи грозы хохотали. Бушевал ветер. Пайпер гневно выкрикивала что-то, но ее голос казался тонким и далеким.

Краем глаза Джейсон увидел тренера Хеджа — тот карабкался по стене каньона с Лео на спине. Пайпер, размахивая дубинкой, отгоняла двух новых духов грозы, но они просто играли с ней. Дубинка проходила сквозь тела духов, как сквозь дым. А Дилан — темный крылатый смерч с глазами — навис над Джейсоном.

— А ну, стой, — прохрипел Джейсон.

Он, покачиваясь, поднялся на ноги, не понимая, кто больше удивлен: он или духи грозы.

— Ты еще жив?! — Дилан-смерч заискрился. — Такой молнией можно было укокошить человек двадцать!

— Теперь моя очередь, — проговорил Джейсон.

Он сунул руку в карман и вытащил золотую монетку.

Затем, доверившись своей интуиции, подбросил монетку вверх так, словно делал это тысячу раз. Золотой кружок сверкнул в воздухе, Джейсон поймал его, и внезапно в руке оказался меч — смертельное обоюдоострое оружие. Рифленая ручка идеально легла в его пальцы, вся эта штуковина была сделана из золота — гарда, рукоять и клинок.

Дилан захрипел и отступил. Он посмотрел на двух своих товарищей и завопил:

— Ну что вы ждете? Убейте его!

Этот приказ явно не вызвал энтузиазма у двух других духов, но они набросились на Джейсона, на их пальцах искрились электрические разряды.

Джейсон замахнулся на первого. Его клинок прошел сквозь духа, и дымчатая форма развеялась в воздухе. Второй дух испустил молнию, но золотой клинок поглотил заряд. Джейсон сделал выпад — резкий удар, и второй дух тоже рассыпался, превратившись в золотистый порошок.

Дилан издал дикий вопль. Он уставился на эту субстанцию, словно ожидая, что его друзья восстанут из праха, но золотой порошок подхватил и рассеял ветер.

— Невероятно! Кто ты такой, полукровка?

— Джейсон, как ты смог?.. Пайпер была так ошарашена, что уронила дубинку.

Тут на балкон запрыгнул тренер Хедж и сбросил с себя Лео, как мешок с мукой.

— Духи, бойтесь меня! — взревел Хедж, размахивая короткими руками. Потом он оглянулся и понял, что здесь остался только Дилан.

— Проклятье! Ты мне только одного оставил? — рявкнул он на Джейсона. — Жаль, я люблю драться!

Лео, тяжело дыша, поднялся на ноги. Вид у него был совершенно униженный, руки были в ссадинах от камней, за которые он пытался цепляться.

— Ну и что, тренер Суперкозел, или кто уж вы там… ну полетел я в этот дурацкий Большой каньон! Зачем же сразу драться!

Дилан зашипел на них, но Джейсон видел страх в его глазах.

— Вы и понятия не имеете, сколько врагов разбудили, полукровки! Моя госпожа уничтожит всех полубогов! Это война, которую вам не выиграть!

Гроза над ними разыгралась не на шутку. Трещины в балконе становились все шире. Хлестал ливень, и Джейсону пришлось присесть на четвереньки, чтобы не потерять равновесия.

В тучах открылся просвет — вихрящаяся черная с серебряным дыра.

— Моя госпожа зовет меня! — обрадовался Дилан. — А ты, полукровка, отправишься со мной!

Он ринулся на Джейсона, но Пайпер набросилась на него сзади. Хотя Дилан и состоял из дыма, Пайпер умудрилась ухватиться за него. Оба распростерлись на полу. Лео, Джейсон и тренер кинулись ей на помощь, но дух завопил от ярости. Он закрутил вокруг себя поток воздуха такой силы, что все отлетели назад. Джейсон и тренер приземлились на задницы. Меч Джейсона заскользил по стеклу. Лео стукнулся затылком и скорчился на полу калачиком — оглушенный, он стонал от боли. Хуже всего пришлось Пайпер. Ее сбросило со спины Дилана, и она ударилась о перила, перелетела через них и, зацепившись одной рукой, повисла над пропастью.

Джейсон бросился к ней, но тут Дилан закричал:

— Ладно, пока мне хватит и одного — вот этого!

Он схватил Лео за руку и стал подниматься, таща за собой почти потерявшего сознание парня. Смерч закрутился сильнее, засасывая их наверх, как пылесос.

— Помогите! — закричала Пайпер. — Кто-нибудь!

После этого она с жутким воплем сорвалась вниз.

— Джейсон, вперед! — рявкнул Хедж. — Спасай ее!

Сам тренер бросился на духа, используя крутой козлиный приемчик — взбрыкнул копытами и выбил Лео из объятий Дилана. Тот легонько шмякнулся об пол, но теперь Дилан ухватил за руку самого тренера. Хедж попытался отбодаться, потом лягнул его, обзывая всякими словами. С возрастающей скоростью они стали подниматься в воздух.

Тренер Хедж прокричал еще раз:

— Спасай ее! Я тут разберусь! — После этого сатир и дух грозы вихрем устремились в тучи и исчезли из вида.

«Спасать ее? — мысленно повторил Джейсон. — Но она же упала!»

И опять его инстинкты взяли верх. Джейсон подбежал к перилам и, сознавая, что он полный псих, перепрыгнул через них.

Высота не пугала Джейсона. Его пугала вероятность разбиться о дно каньона — в пятистах футах под ним. Он знал, что ничего не добьется, только погибнет вместе с Пайпер, но, вытянув руки вдоль боков, устремился за ней головой вперед. Стены каньона проносились мимо него, как при ускоренной перемотке пленки. Ощущение было такое, словно кожу на щеках сдирает теркой.

В мгновение ока Джейсон догнал Пайпер, которая как сумасшедшая размахивала руками и ногами. Он ухватил ее за талию и закрыл глаза в ожидании смерти. Пайпер вскрикнула. Ветер свистел в ушах Джейсона. «Каково это будет — умереть?» — спрашивал он себя. Он думал, что это, наверное, будет не очень приятно. Ему хотелось, чтобы они каким-то образом вообще никогда не достигли дна.

Внезапно свист ветра стих. Крик Пайпер превратился в сдавленный вздох. Джейсон подумал, что они, наверное, мертвы, но никакого удара не почувствовал.

— Джжжейсон, — выдавила из себя Пайпер.

Он открыл глаза. Они не падали. Они парили в воздухе в ста футах над рекой!

Джейсон покрепче обнял Пайпер, и она развернулась, чтобы можно было ухватиться за него руками. Теперь они располагались нос к носу. Сердце ее так бешено колотилось, что Джейсон чувствовал это через одежду.

Ее дыхание пахло корицей.

— Но как ты… — начала было Пайпер.

— Это не я. Я думаю, если бы я мог летать, я бы знал об этом…

Но потом он подумал: «Я даже не знаю, кто я такой».

Джейсон попытался представить, как они поднимаются. Пайпер вскрикнула, когда они устремились вверх и пролетели несколько футов. Джейсон понял, что они не то чтобы летят… Он ощущал опору под ногами — они словно топтались на верхушке гейзера.

— Нас поддерживает воздух.

— Скажи ему, чтобы он поддерживал нас получше! Давай выбираться отсюда.

Джейсон посмотрел вниз. Проще всего было бы опуститься на дно каньона. Потом он посмотрел вверх. Дождь прекратился. Грозовые тучи уже не казались такими жуткими, но оттуда еще доносилось громовое ворчание, и в них мелькали молнии. Гарантии, что духи исчезли навсегда, никто дать не мог. Он понятия не имел, что случилось с тренером Хеджем. И он оставил там, наверху, Лео почти без сознания.

— Мы должны им помочь, — сказала Пайпер, словно читая его мысли. — Ты можешь…

— Сейчас посмотрим.

Джейсон отдал мысленный приказ: «Вверх!» — и они тут же стрелой понеслись к небесам.

При других обстоятельствах он порадовался бы своему умению оседлывать ветер, но сейчас потрясение было слишком велико. Опустившись на балкон, они бросились к Лео.

Пайпер перевернула его на спину, и он застонал. Его армейская куртка промокла от дождя, курчавые волосы сверкали золотыми блестками от порхающей повсюду пыли, оставшейся после духов. Но по крайней мере, Лео был жив.

— Глупый… уродливый… козел, — пробормотал он.

— Куда он исчез? — спросила Пайпер.

Лео указал наверх:

— Так и не спустился. Пожалуйста, скажите мне, что на самом деле он меня не спасал.

— Дважды, — напомнил Джейсон.

— А что случилось? — Лео застонал еще громче. — Этот парень-смерч, золотой меч… я ударился головой. Так было? У меня галлюцинации?

Джейсон забыл про меч. Он подошел к тому месту, где тот лежал, и поднял его, прикинул по руке. Клинок был хорошо сбалансирован. Джейсон, не думая, что делает, щелкнул по мечу — и тот мигом сжался в монетку на ладони.

— Опа, — пробормотал Лео. — Нет, я точно галлюцинирую.

Пайпер трясло в ее промокших одеждах.

— Джейсон, эти… как их…

— Вентусы, — сказал он. — Духи грозы.

— Отлично. Ты вел себя так… словно уже видел их. Кто ты?

— Именно это я и пытался тебе сказать. — Он покачал головой. — Я не знаю.

Гроза рассеялась. Ребята из «Школы джунглей» в ужасе смотрели на них через стеклянные двери. Охранники пытались открыть запоры, но у них вроде бы ничего не получалось.

— Тренер Хедж сказал, что должен защищать троих, — вспомнил Джейсон. — Я думаю, он имел в виду нас.

— А этот Дилан… он превратился в… — Пайпер пробрала дрожь. — Бррр, не могу поверить, что эта тварь волочилась за мной. Как он нас называл — полубогами?

Лео лежал на спине, уставившись в небо, и, казалось, не торопился вставать.

— Не знаю, что означает «пол-», — вздохнул он. — Но божеством я себя совершенно не чувствую. Вы, ребята, чувствуете себя божествами?

Раздался тихий треск, словно ломали сухие веточки, и просветы в небесах стали расширяться.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал Джейсон. — Может, если мы…

— О-о-о-о’кей, — оборвал его Лео. — Посмотри туда и скажи мне, что это. Летающие лошади?

Поначалу Джейсон решил, что Лео слишком сильно ушибся головой. Потом он увидел темные очертания чего-то приближающегося с востока — для самолета оно двигалось слишком медленно, а для птицы было слишком велико. Нечто приблизилось, и он разглядел двух крылатых животных: серых, четвероногих, действительно похожих на лошадей. Размах крыльев у каждой был футов по двадцать. И они тащили ярко выкрашенный короб на двух колесах — колесницу.

— Подкрепление, — догадался он. — Хедж говорил, что к нам на помощь выслана эвакуационная команда.

— Эвакуационная команда? — Лео с трудом поднялся на ноги. — А это не больно?

— И куда они собираются нас эвакуировать? — спросила Пайпер.

Джейсон посмотрел на колесницу, опустившуюся на балкон в дальнем от них конце. Летающие кони сложили крылья и нервным галопом побежали по стеклу, словно чувствуя, что оно готово вот-вот треснуть. В колеснице стояли двое — высокая светловолосая девушка, чуть старше Джейсона, и здоровенный парень с бритой головой и лицом, похожим на груду кирпичей. На обоих были джинсы, оранжевые футболки и вроде бы щиты, сдвинутые на спины. Девушка спрыгнула еще до того, как колесница остановилась. Она вытащила нож и побежала к Джейсону и остальным, а громила в колеснице держал поводья.

— Где он? — крикнула девушка. Ее серые глаза смотрели свирепо.

— Где кто? — спросил Джейсон.

Она нахмурилась, словно его ответ был неприемлем. Потом повернулась к Лео и Пайпер:

— А что с Глисоном? Где ваш защитник — Глисон Хедж?

Так, значит, тренера зовут Глисон? Джейсон рассмеялся бы, не будь это утро таким странным и пугающим. Глисон Хедж,[5] футбольный тренер, человек-козел, защитник полубогов. А почему бы и нет?

Лео откашлялся:

— Его унесли… какие-то штуки, вылезшие из смерча.

— Вентусы, — добавил Джейсон. — Духи грозы.

— Ты хочешь сказать anemoi thuellai? — Блондинка приподняла брови. — Это греческий термин. Кто вы и что случилось?

Джейсон как мог постарался объяснить, хотя смотреть в эти серые пронзительные глаза было нелегко. Он успел рассказать приблизительно половину, когда к ним подошел парень из колесницы. Он встал, сложив руки на груди и глядя на них. На бицепсах у него красовалась татуировка в виде радуги, показавшаяся Джейсону необычной.

Джейсон закончил рассказ, и на лице девицы застыло недовольное выражение.

— Нет-нет-нет! Она мне сказала, что он будет здесь. Она мне сказала, что здесь я узнаю ответ!

— Аннабет, — вмешался бритый. — Посмотри. — Он показал на ноги Джейсона.

Джейсон не придавал особого значения тому, что его левый ботинок отсутствовал — его уничтожил удар молнии. Босая нога не чувствовала никаких неудобств, но была похожа на обугленное полено.

— Этот парень в одном ботинке, — сказал бритый. — Он и есть ответ.

— Нет, Батч, — не соглашалась блондинка. — Этого не может быть. Меня провели. — Она грозно посмотрела на небо, будто оно чем-то провинилось перед ней. — Чего ты от меня хочешь? — прокричала девушка. — Что ты с ним сделала?

Балкон задрожал, и лошади взволнованно заржали.

— Аннабет, — позвал бритый по имени Батч. — Нужно сматываться. Давай доставим эту троицу в лагерь, а там разберемся. Эти духи грозы могут вернуться.

Она немного помедлила, кипя от злости, потом согласилась.

— Отлично. — Девица удостоила Джейсона мстительным взглядом. — Разберемся с этим позднее.

Она развернулась на каблуках и зашагала к колеснице.

Пайпер покачала головой:

— Что это с ней? Что тут происходит?

— Что-то серьезное, — согласился Лео.

— Мы должны забрать вас отсюда, — сказал Батч. — Я все объясню по дороге.

— С ней я никуда не поеду. — Джейсон сделал жест в сторону блондинки. — У нее вид такой, будто она убить меня готова.

— Да нет, Аннабет нормальная девчонка. — Батч помедлил. — Ты уж не суди ее строго. Ей было видение, что она должна мчаться сюда и тут она найдет парня в одном ботинке. Предполагалось, что это будет решением ее проблемы.

— Какой проблемы?

— Она ищет одного парня из лагеря — он уже три дня как пропал. С ума сходит от тревоги. Вот надеялась встретить его здесь.

— Кого? — спросил Джейсон.

— Ее друга. Парня по имени Перси Джексон.

III

ПАЙПЕР

После такого утра — с духами грозы, человеком-козлом и летающими друзьями — Пайпер могла бы и вовсе рехнуться. Но она только очень боялась.

«Вот оно и начинается, — думала она. — Все как в том сне».

Она встала в задней части колесницы вместе с Лео и Джейсоном, бритый Батч ухватил поводья, а блондинка Аннабет наладила бронзовый навигационный прибор. Они поднялись над Большим каньоном и взяли курс на восток, ледяной ветер пробирал Пайпер до костей, невзирая на ее куртку. Позади них собирались новые грозовые тучи.

Колесница ныряла и подпрыгивала. Ремни безопасности в ней не предусматривались, а задняя часть была совсем открытая, и Пайпер размышляла, подхватит ли ее Джейсон еще раз, если она вывалится. Это было самой захватывающей частью утренних событий — не то, что Джейсон может летать, а то, что он прижимал ее к себе и в то же время не знал, кто она такая.

Пайпер целый семестр налаживала с ним отношения, хотела, чтобы Джейсон смотрел на нее не только как на товарища. Наконец ей удалось подстроить все так, чтобы этот большой дурак ее поцеловал. Последние несколько недель были лучшими в ее жизни. А потом, три дня назад, этот сон все разрушил — сон с жутким голосом, сообщившим Пайпер ужасную новость. Она никому об этом не говорила, даже Джейсону.

А теперь у нее и Джейсона не стало. Кто-то словно стер его память, и еще… она влипла, влипла так, что хуже и не придумаешь. Пайпер хотелось завыть от отчаяния. Джейсон стоял бок о бок с ней: все те же небесно-голубые глаза, светлые волосы, подстриженные ежиком, такой хорошенький маленький шрамик на верхней губе. Лицо у него было доброе и нежное, но, как всегда, немного печальное. И он просто вглядывался в горизонт, не обращая на нее внимания.

Лео тем временем на свой обычный манер доставал всех, кого мог.

— Ну, класс! — Он выплюнул изо рта перо пегаса. — Так мы куда?

— В одно безопасное место, — сказала Аннабет. — Единственное безопасное место для таких, как мы. Лагерь полукровок.

— Полукровок? — Пайпер тут же насторожилась. Она ненавидела это слово. Ее слишком часто называли полукровкой — наполовину чероки, наполовину белой, — и это слово всегда произносилось, чтобы обидеть ее. — Это что, вроде какой-нибудь дурацкой шутки?

— Она имеет в виду, что мы полубоги, — пояснил Джейсон. — Наполовину боги, наполовину смертные.

Аннабет оглянулась:

— Ты, похоже, неплохо осведомлен, Джейсон. Верно — полубоги. Моя мать — Афина, богиня мудрости. Батч — сын Ириды, богини радуги.

— Твоя мама богиня радуги? — Лео открыл рот.

— А что тебя не устраивает? — спросил Батч.

— Да нет, все устраивает… Радуга. Полный улет!

— Батч — наш лучший наездник, — сказала Аннабет. — Лучше его никто не умеет обращаться с пегасами.

— Радуги, лошадки,[6] — пробормотал Лео.

— Я сейчас выкину тебя из колесницы, — предупредил его Батч.

— Полубоги… — медленно проговорила Пайпер. — Ты хочешь сказать, что, по-твоему, ты… что, по-твоему, мы…

Сверкнула молния. Колесницу тряхнуло, и Джейсон закричал:

— Левое колесо горит!

Пайпер посмотрела назад. Колесо и в самом деле горело, из-под него вверх вырывались белые языки пламени.

Взвыл ветер. Пайпер оглянулась и увидела темные формы, образующиеся в облаках, — новые духи грозы спешили к колеснице. Но эти были скорее похожи на лошадей, чем на ангелов.

— Почему они… — начала она.

— Anemoi могут приобретать разные формы, — ответила Аннабет. — Иногда человеческие. Иногда лошадиные. Все зависит от состояния, в каком они пребывают. Держитесь. Сейчас начнется.

Батч взмахнул поводьями. Пегасы резко набрали скорость, и контуры колесницы потеряли четкость. Желудок Пайпер стал подступать к горлу. Перед глазами все почернело, а когда вокруг снова прояснилось, они были уже совершенно в другом месте.

Слева от них, насколько хватало глаз, тянулся холодный серый океан. Справа лежали покрытые снегом поля, дороги и леса. Непосредственно под ними была зеленая долина, словно островок весны, обрамленный с трех сторон снежными холмами, а с севера — водой. Пайпер увидела скопление зданий, похожих на древнегреческие храмы, большой синий особняк, площадки для игр в мяч, стенку для лазанья, вроде бы охваченную пламенем. Но прежде чем она успела осознать все увиденное, колеса отвалились — и колесница рухнула с неба.

Аннабет и Батч пытались сохранить управление колесницей. Пегасы старались удержать колесницу в полете, но они, кажется, целиком выложились, когда предприняли спурт, и теперь не могли тащить колесницу с пятью пассажирами.

— Озеро! — завопила Аннабет. — Попробуй попасть в озеро!

Пайпер вспомнила, что отец как-то раз говорил ей: упасть в воду с большой высоты — все равно что упасть на твердую землю.

И тут — БАБАХ!

Самым жутким был холод. Она оказалась под водой и настолько потеряла ориентацию, что не могла понять, где низ, а где верх.

«Какая глупая смерть…» — промелькнуло в голове у Пайпер.

Но тут в зеленой мути проявились лица — женщины, брюнетки с длинными волосами и горящими желтыми глазами. Они улыбнулись ей, ухватили под руки и потащили вверх.

Задыхающуюся и дрожащую, они выбросили ее на берег. В озере на мелководье стоял Батч, срезая с пегасов порванную упряжь. К счастью, лошади ничуть не пострадали, только хлопали крыльями и повсюду разбрызгивали воду. Джейсон, Лео и Аннабет были уже на берегу, вокруг них толпились какие-то ребята, совали им одеяла, задавали вопросы. Кто-то взял Пайпер за руки, помог подняться. Ребята эти явно частенько падали в озеро, потому что целая их группа прибежала с какими-то бронзовыми штуковинами, похожими на меха, и принялась обдувать Пайпер горячим воздухом. И секунды через две ее одежда уже была сухой.

Вокруг пострадавших суетилось человек двадцать: самым младшим — лет по девять, старшие, возможно, уже учились в колледжах, им было лет по восемнадцать-девятнадцать, и все они, как и Аннабет, носили оранжевые футболки. Пайпер посмотрела на озеро и увидела этих странных девиц под водой, их волосы разметало водными потоками. Они помахали рукой, типа «пока-пока», и исчезли в глубине. Секунду спустя отдельные части колесницы вылетели из озера на берег и улеглись на песке в виде мокрой груды обломков.

— Аннабет! — Сквозь толпу протиснулся парень с луком и колчаном на спине. — Я разрешил тебе взять колесницу, но не уничтожать ее.

— Уилл, извини, — вздохнула Аннабет. — Я ее починю. Обещаю тебе.

Уилл хмуро уставился на свою поломанную колесницу. Потом он смерил взглядом Пайпер, Лео и Джейсона.

— Это они и есть? Им больше тринадцати лет. Почему их раньше не признали?

— Признали? — переспросил Лео.

Аннабет не успела ответить, а Уилл заговорил снова:

— Про Перси ничего не слышно?

— Нет.

Ребята зашептались. Пайпер понятия не имела, кто такой этот Перси, но его исчезновение казалось делом серьезным.

Вперед вышла еще одна девушка — высокая азиатка с темными волосами, вся в завитках, со множеством всяких побрякушек и с идеально наложенной косметикой. Даже джинсы и оранжевая футболка почему-то выглядели на ней шикарно. Она скользнула взглядом по Лео, задержала глаза на Джейсоне, словно он заслуживал ее внимания, потом, посмотрев на Пайпер, сложила губы трубочкой, будто та была недельной давности мексиканской лепешкой, которую только что вытащили из помойного ведра. Пайпер знала таких девчонок. В «Школе джунглей» и во всех прочих дурацких школах, куда ее отправлял отец, она часто имела дело с такими. Пайпер сразу поняла, что они будут врагами.

— Ну что ж, — объявила девица, — надеюсь, они стоят всех этих хлопот.

— О господи, — фыркнул Лео. — Мы что — твои новые котята?

— Хватит шуток, — сказал Джейсон. — Давайте прежде всего вы ответите на кое-какие вопросы. Ну, например, что это за место, почему мы здесь и сколько мы тут должны оставаться?

У Пайпер возникли те же самые вопросы, но на нее накатила волна беспокойства. «Стоят ли они этих хлопот?» Если бы они только знали про ее сон! Они понятия не имели…

— Джейсон, — начала Аннабет, — я тебе обещаю, мы ответим на твои вопросы. И вот что, Дрю, — она нахмурила брови, взглянув на роскошную девицу, — я хочу тебе сказать: все полубоги стоят того, чтобы их спасать. Но я должна признать: мы не получили того, на что я рассчитывала.

— Эй, — вмешалась Пайпер, — мы не напрашивались, чтобы нас сюда тащили.

Дрю сморщила носик:

— Да ты тут никому и не нужна, детка. У тебя волосы всегда такие — похожи на дохлого барсука?

Пайпер сделала шаг вперед, собираясь врезать ей как следует, но Аннабет окликнула ее:

— Пайпер, стой!

Пайпер остановилась. Она ничуточки не боялась Дрю, но Аннабет была не из тех, кого бы она хотела иметь среди своих врагов.

— Мы должны сделать так, чтобы новенькие чувствовали себя здесь как дома. — Аннабет снова сердито посмотрела на Дрю. — Мы к каждому прикрепим гида, чтобы показать им лагерь. Надеюсь, что к вечернему костру они будут признаны.

— Может, кто-нибудь мне объяснит, что означает «признаны»? — со вздохом спросила Пайпер.

Внезапно все разом выдохнули и подались назад. Поначалу Пайпер решила, что сделала что-то не то. Потом она увидела на их лицах странный красноватый отсвет, словно у нее за спиной кто-то зажег факел. Она повернулась, и колени у нее едва не подогнулись.

Над головой Лео плавало голографическое изображение огненного молота.

— Вот это и называется — «признавать».

— Что я сделал? — Лео бросился назад к озеру. Потом он повернулся и воскликнул: — У меня что — волосы горят? — Он присел, но изображение молота последовало за ним, дрожа и вихляя, — впечатление было такое, словно Лео пытался выписывать головой какие-то огненные загогулины.

— Мне это не нравится, — пробормотал Батч. — Это проклятие…

— Батч, закрой рот, — велела Аннабет. — Лео, ты только что был признан.

— Богом, — вставил Джейсон. — Это ведь символ Вулкана.

Все головы повернулись к нему.

— Джейсон, — осторожно начала Аннабет, — откуда тебе это известно?

— Я и сам толком не знаю.

— Вулкана? — потряс головой Лео. — О чем вы тут говорите? Ненавижу «Звездный путь»![7]

— Вулкан — это римское имя Гефеста, — пояснила Аннабет, — бога огня и кузнечного дела.

Огненный молот растворился, но Лео продолжал лупить руками по воздуху, словно боясь, что тот все еще преследует его.

— Бог чего? Кого?

Аннабет повернулась к парню с луком:

— Уилл, проведи Лео по лагерю. Познакомь его с товарищами по девятому домику.

— Да, Аннабет.

— Что это еще за девятый домик? — спросил Лео. — И я никакой не Вулкан!

— Спокойно, мистер Торопыга, я тебе все объясню. — Уилл положил руку на плечо Лео и повел его по направлению к домику.

Теперь Аннабет занялась Джейсоном. Обычно Пайпер не нравилось, когда другие девчонки приставали к ее парню, но Аннабет, казалось, ничуть не интересовала красота Джейсона. Она разглядывала его так, будто перед ней был какой-то сложный чертеж. Наконец она сказала:

— Вытяни руку.

Пайпер увидела, на что смотрит Аннабет, и глаза ее расширились.

После купания в озере Джейсон снял куртку, и руки у него остались голыми, а с внутренней стороны правого предплечья у него, оказывается, была татуировка. Как это Пайпер не обратила на нее внимания раньше! Она ведь миллион раз смотрела на руки Джейсона. Татуировка не могла появиться только что — она была темного цвета… и не заметить ее просто невозможно: с десяток прямых линий, словно штрих-код, а над ними — орел с подписью «SPQR».

— Я видела такие отметки, — кивнула Аннабет. — Откуда они у тебя?

Джейсон покачал головой:

— Я уже устал это повторять, но я не знаю.

Остальные ребята окружили Джейсона — тоже хотели взглянуть на его татуировку. Эти значки, казалось, здорово беспокоили их… почти как объявление войны.

— У тебя словно кожу прожгли этим, — не отставала Аннабет.

— Так оно и есть. — Джейсон поморщился, словно от головной боли. — То есть… я так думаю. Я не помню.

Никто ничего не сказал. Было ясно, что ребята признают в Аннабет лидера. Они ждали ее вердикта.

— Его нужно сейчас же отвести к Хирону, — решила Аннабет. — Дрю, ты не…

— Конечно. — Дрю взяла Джейсона под руку. — Давай со мной, мой сладкий. Я тебя познакомлю с нашим директором. Он… очень необычный мужик. — Она смерила Пайпер высокомерным взглядом и повела Джейсона к большому синему дому на холме.

Толпа начала рассеиваться, и наконец остались только Аннабет и Пайпер.

— Кто такой Хирон? — спросила Пайпер. — Что, Джейсону грозят какие-то неприятности?

— Хороший вопрос, Пайпер. — Аннабет помедлила. — Идем, я покажу тебе лагерь. Нам нужно поговорить.

IV

ПАЙПЕР

Вскоре Пайпер поняла, что сердцем Аннабет не здесь, а где-то далеко.

Она рассказывала обо всех этих удивительных вещах, которые предлагал лагерь, — волшебная стрельба из лука, скачки на пегасах, стена лавы, сражения с монстрами, — но говорила как-то без энтузиазма, словно ее мысли были в другом месте. Она показала обеденный павильон на открытом воздухе, выходящий на Лонг-Айлендский пролив. (Да-да, это тот Лонг-Айленд, что в Нью-Йорке, они пролетели все расстояние от Большого каньона на колеснице!) Аннабет объяснила, что Лагерь полукровок — преимущественно летний лагерь, но некоторые ребята остаются здесь круглогодично, и они приняли недавно столько новеньких, что теперь тут не протолкнуться даже зимой.

Пайпер спрашивала себя, кто возглавляет лагерь и как они узнали, что она, Пайпер, и ее друзья — полукровки. Она не могла понять, должна ли оставаться здесь круглогодично и будет ли какой-нибудь толк от ее участия в их деятельности. Можно ли отказаться от схваток с чудовищами? Миллион вопросов теснился в ее голове, но, видя настроение Аннабет, она решила помалкивать.

Они поднялись на холм на границе лагеря. Пайпер повернулась — и ей открылся удивительный вид на долину: полоса леса на северо-западе, великолепный берег, ручеек, озеро, поля, поросшие сочной травой, небольшой городок (странное скопление сооружений в форме греческой буквы «омега» с петлей домиков вокруг зелени в центре и двумя рядами по обеим сторонам). Пайпер насчитала двадцать домиков. Один отливал золотом, другой — серебром. На крыше третьего росла трава. Четвертый был ярко-красного цвета и обнесен колючей проволокой и траншеями. Еще один домик был черный, с горящими зеленым пламенем факелами на фасаде.

Казалось, все это находится в ином мире, не имеющем никакого отношения к заснеженным холмам вокруг него.

— Долина защищена от глаз смертных, — сказала Аннабет. — Каждый домик представляет какого-нибудь греческого бога, и, соответственно, там живут дети этого бога.

Она посмотрела на Пайпер, словно оценивая ее реакцию.

— Ты хочешь сказать, что моя мать — богиня?

Аннабет кивнула:

— Ты воспринимаешь это на удивление спокойно.

Пайпер не могла ничего объяснить. Она не могла признаться, что находит в этом подтверждение своим смутным ощущениям, которые преследовали ее многие годы, и разговорам с отцом о том, почему в доме нет фотографий матери, и недоумению, отчего отец никогда не говорил ей, как мать ушла от них… Но самое главное, тот сон… ее предупредили, что это должно случиться.

«Скоро они найдут тебя, полубогиня, — прогрохотал голос. — А когда это случится, подчиняйся нашим указаниям. Помогай нам, и, может быть, твой отец останется в живых».

У Пайпер перехватило дыхание.

— Ну… после сегодняшнего утра поверить во все это проще. Так кто моя мать?

— Скоро мы это узнаем. Тебе сколько — пятнадцать? Боги обычно признают ребят в тринадцать лет. Таковы были условия договора.

— Договора?

— Прошлым летом они пообещали… ох, это такая длинная история… ну, в общем, они пообещали, что больше не будут бросать своих детей-полубогов на произвол судьбы и что будут признавать их в тринадцать лет. Иногда на это уходит больше времени, но ты сама видела, как быстро был признан Лео — едва успел здесь оказаться. С тобой это тоже скоро случится. Я уверена, что у вечернего костра нам будет знак.

Пайпер спрашивала себя, появится ли над ее головой пламенный молот или, с учетом ее всегдашнего невезения, что-нибудь еще более нелепое. Может быть, пламенный вомбат.[8] Кто бы ни была ее мать, Пайпер не питала особых надежд на то, что ее родительница с радостью признает дочку, страдающую клептоманией и имеющую массу других проблем.

— А почему в тринадцать?

— Чем старше ты становишься, — принялась объяснять Аннабет, — тем больше чудовищ тебя замечают и пытаются убить. Это начинается обычно в районе тринадцати лет. Поэтому мы и посылаем в школы защитников — они там находят вас и переправляют в лагерь, пока что-нибудь не случилось.

— Как тренер Хедж?

— Да. — Аннабет кивнула. — Он… он был сатиром: получеловек-полукозел. Сатиры работают на лагерь — они находят полукровок, защищают их, доставляют сюда, когда приходит время.

Пайпер легко могла поверить, что тренер Хедж наполовину козел. Она видела, как он ест. Тренер ей никогда особо не нравился, но она и представить себе не могла, что он пожертвует собой, спасая их.

— А что с ним случилось? — спросила она. — Когда мы поднялись в небо, он что… исчез навсегда?

— Трудно сказать. — На лице Аннабет появилось страдальческое выражение. — Духи грозы… с ними трудно совладать. Даже наше лучшее оружие, небесная бронза, проходит сквозь них, если только не застать их врасплох.

— Меч Джейсона превратил их в прах, — вспомнила Пайпер.

— Значит, ему повезло. Если удар нанести точно, то можно их развеять, отправить их сущность назад в Тартар.

— Тартар?

— Это такая громадная пропасть в подземном мире, в царстве Аида, откуда приходят самые жуткие монстры. Это что-то типа бездонной ямы зла. Как бы там ни было, но после рассеивания чудовища восстанавливаются долгие месяцы. А может, и годы. Но поскольку этот дух грозы — Дилан — ускользнул, то я не знаю, зачем ему оставлять Хеджа в живых… Хедж был защитником. Он знал, чем рискует. У сатиров нет смертных душ. Он будет реинкарнирован в виде дерева, цветка или чего-нибудь такого.

Пайпер попыталась себе представить тренера Хеджа в виде букетика очень сердитых маргариток. От этого настроение у нее еще больше ухудшилось.

Она посмотрела на домики внизу, и ею овладело беспокойство. Хедж погиб, чтобы она оказалась здесь, в безопасности. Домик ее матери находился где-то там, внизу, а это означало, что у нее есть братья и сестры, новые люди, которых ей придется предать.

«Делай то, что мы тебе скажем, — сообщил ей голос. — Или будут очень неприятные последствия».

Пайпер сунула руки под мышки, чтобы скрыть дрожь.

— Все будет хорошо, — пообещала Аннабет. — У тебя здесь будут друзья. Мы все тут много пережили. Мы понимаем, что ты чувствуешь.

«Сомневаюсь», — подумала Пайпер.

— Меня за последние пять лет выкинули из пяти разных школ, — сказала она. — Мой отец уже не знает, куда меня засунуть.

— Всего из пяти? — Судя по голосу, Аннабет вовсе над ней не издевалась. — Пайпер, на всех нас навешивали ярлыки смутьянов. Я в семь лет убежала из дома.

— Серьезно?

— Ну да. Большинству наших ставили диагнозы «дефицит внимания с гиперактивностью», или «дислексия»,[9] или и то и другое…

— У Лео СДВГ.

— Верно. Это потому, что мы запрограммированы на битвы. Беспокойство, импульсивность… мы не находим себе места среди обычных ребят. Ты, наверное, слышала, сколько неприятностей было у Перси… — Ее лицо помрачнело. — В общем, у полубогов плохая репутация. А как у тебя случаются… всякие такие заморочки?

Обычно если кто-то задавал ей подобный вопрос, Пайпер затевала драку, или меняла тему, или переключала внимание спрашивавшего на что-то другое. Но теперь она вдруг, сама себе удивляясь, начала говорить правду.

— Я ворую. Ну, не то чтобы по-настоящему ворую…

— Ты из бедной семьи?

— Ничего подобного. — Пайпер горько рассмеялась. — Я это делала… не знаю почему. Чтобы привлечь к себе внимание, наверное. У моего отца никогда не находилось для меня времени, пока я не попадала в какую-нибудь неприятную историю.

Аннабет кивнула:

— Могу себе представить. Но ты сказала, что воровала не по-настоящему. Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь… мне никто не верит. Полиция, учителя… даже те люди, у которых я ворую, — они так смущаются, что отрицают случившееся. Но на самом деле я ничего не ворую. Я просто прошу у людей разные вещи. И они мне дают. Даже кабриолет «БМВ». Я всего лишь попросила. А дилер говорит: «Конечно. Бери». Потом уже он, наверное, понял, что сделал. А после этого за мной явилась полиция.

Пайпер ждала. Она привыкла к тому, что люди называли ее врушей, но когда она подняла голову, Аннабет только кивнула.

— Интересно. Если бы богом был твой отец, то я сказала бы, что ты — дочь Гермеса, бога воров. Он может быть очень убедителен. Но твой отец смертный…

— Вполне.

— Тогда даже и не знаю. — Аннабет, явно озадаченная, покачала головой. — Если повезет, то сегодня вечером твоя мама тебя признает.

Пайпер не вполне понимала, на что ей лучше надеяться. Если ее мать богиня, то знает ли она об этом ужасном сне дочери? Интересно, поражали ли когда-нибудь олимпийские боги своих детей молнией, если те творили зло? Или же отправляли в подземный мир?

Аннабет внимательно смотрела на нее. Пайпер решила, что с этого момента должна следить за своим языком. Аннабет явно была неглупа. Если кто-нибудь узнает тайну Пайпер…

— Идем, — сказала наконец Аннабет. — Я тут должна проверить еще кое-что.

Они прошли еще немного, и у вершины холма перед ними открылся зев пещеры. На земле вокруг валялись кости и ржавые мечи. У входа, закрытого бархатным занавесом со змеями, были воткнуты факелы. Все это напоминало сцену для какого-то хитроумного кукольного представления.

— А что там такое? — спросила Пайпер.

Аннабет засунула внутрь голову, потом вздохнула и задернула занавес.

— Сейчас ничего. Тут обитает одна моя подруга. Я жду ее вот уже несколько дней, но пока без результата.

— Твоя подруга живет в пещере?

На лице Аннабет появилось что-то вроде улыбки.

— Вообще-то у ее семьи роскошный домище в Квинсе, и она учится в школе-пансионе для девушек в Коннектикуте. Но когда она здесь, в лагере, — да, она живет в пещере. Она наш оракул — предсказывает будущее. Я надеялась, она мне поможет…

— Найти Перси? — догадалась Пайпер.

И тут силы оставили Аннабет. Она села на камень, и на лице у нее появилось такое выражение, такая боль, что Пайпер стало неловко — она не должна была это видеть.

Она заставила себя отвернуться. Ее взгляд переместился к вершине холма, где росла одна-единственная сосна. На нижней ее ветке сверкнуло что-то похожее на пушистый золотистый коврик для ванной.

Нет, это был не коврик для ванной. Это было руно.

«Понятно, — подумала Пайпер. — Греческий лагерь. У них тут копия золотого руна».

Потом она посмотрела на основание дерева. Поначалу ей показалось, что ствол обмотан бухтой толстых проводов в алой оплетке. Но у проводов была змеиная чешуя, когтистые лапы и змееподобная голова с желтыми глазами и дымящимися ноздрями.

— Это же… дракон, — пробормотала Пайпер. — И это настоящее золотое руно!

Аннабет кивнула, но было очевидно, что слушает она вполуха. Она сидела, сгорбив плечи, потом потерла лицо и тяжело вздохнула.

— Извини. Устала немного.

— У тебя такой видок — вот-вот отключишься, — покачала головой Пайпер. — Давно ты ищешь своего парня?

— Три дня, шесть часов и около двенадцати минут.

— И ты понятия не имеешь, что с ним случилось?

Аннабет с несчастным видом покачала головой.

— Мы были так рады, что зимние каникулы у нас начались пораньше. Мы встретились в лагере во вторник и считали, что три недели сможем провести вместе. А потом, после костра, он… он поцеловал меня, пожелал доброй ночи и отправился в свой домик, а утром его уже не было. Мы обыскали весь лагерь. Мы связались с его матерью. Мы пытались найти его всеми способами, какие нам доступны. Ничего. Он просто исчез.

Пайпер подумала: «Три дня назад». Именно в ту ночь ей приснился сон.

— А давно вы вместе?

— С августа, — ответила Аннабет. — С восемнадцатого августа.

— Почти в это же время я встретила Джейсона, — сказала Пайпер. — Но мы пробыли вместе всего несколько недель.

— Пайпер… — Аннабет наморщила лоб. — Что касается этого… Может, ты лучше сядешь?

Пайпер понимала, к чему идет дело. В ней нарастала паника, словно легкие у нее наполнялись водой.

— Слушай, я знаю, что Джейсон считает… он считает, будто только сегодня появился в нашей школе. Но это не так. Я уже четыре месяца с ним знакома.

— Пайпер, — печально сказала Аннабет. — Это туман.

— Что-что?

— Туман. Это что-то вроде занавеса, который отделяет мир смертных от волшебного мира. Мозги смертных — они не могут осознать такие невероятные вещи, как боги и монстры, и поэтому туман искривляет реальность. Он делает людей и события такими, чтобы они были понятны разуму смертных… ну вот, например, они совсем не видят эту долину. Или они посмотрят на дракона, а им будет казаться, что это бухта провода.

Пайпер судорожно сглотнула.

— Но, ты сама сказала, что я не из обычных смертных. Я полубогиня.

— Туман влияет даже на полубогов. Я это много раз видела. Монстры просачиваются куда-нибудь, скажем в школу, выдают себя за нормальных людей, и все начинают думать, будто они давно знакомы с этим человеком. Они верят, что он тут всегда был. Туман может изменять воспоминания, он может даже создавать воспоминания о том, чего никогда и не было…

— Но Джейсон-то не монстр! — гнула свое Пайпер. — Он человек, или полубог, или как уж это у вас называется. Мои воспоминания настоящие. Не выдуманные. Я помню, как мы подожгли штаны тренера Хеджа. Помню, как мы с Джейсоном наблюдали метеоритный дождь с крыши общежития и наконец этот дурачок все-таки поцеловал меня…

Она вдруг разговорилась — стала рассказывать Аннабет про весь семестр в «Школе джунглей». Джейсон ей сразу же понравился. Он был с ней таким милым, таким терпеливым, он даже с гиперактивным Лео уживался и не обращал внимания на его глупые шутки. Джейсон принял ее такой, какая она есть, а не судил по тем глупостям, что о ней говорили. Они болтали целыми часами, смотрели на звезды и в конечном счете — наконец! — стали держаться за руки. Все это не могло быть обманом.

Аннабет скривила губы:

— Пайпер, твои воспоминания гораздо ярче, чем у многих других. Я это готова признать, и я не понимаю, почему так. Но если ты так хорошо его знаешь…

— Знаю!

— …то скажи, откуда он.

Пайпер показалось, что ей заехали кулаком между глаз.

— Он мне, наверное, говорил, но…

— Ты до сегодняшнего дня видела у него эту татуировку? Он тебе что-нибудь рассказывал о своих родителях. Или о друзьях? Или о школе, где раньше учился?

— Я… я не знаю, но…

— Пайпер, как его фамилия?

У нее в мозгах была сплошная чернота. Она не знала фамилии Джейсона. Как это может быть?

Пайпер заплакала. Она чувствовала себя полной идиоткой, сидела на камне рядом с Аннабет и просто погибала. Это уже слишком. Неужели все хорошее, что было в ее глупой, несчастной жизни, теперь будет отобрано?

«Да, — ответил ей сон. — Да, если ты не сделаешь того, что мы тебе скажем».

— Слушай. — Аннабет взяла ее за руку. — Мы с этим делом разберемся. Джейсон здесь. Кто знает, может, у вас все и срастется.

«Вряд ли, — подумала Пайпер. — Если, конечно, сон говорил ей правду. Но этого она не могла знать».

Она отерла слезы со щек.

— Ты меня сюда привела, чтобы никто не видел моих соплей?

— Я подумала, что тебе это будет нелегко. Я знаю, что такое потерять парня.

— Но я все еще не могу поверить… Я знаю, у нас было что-то. А теперь этого нет — он меня вообще не узнает. Но если он и в самом деле появился только сегодня, то зачем? И как он туда попал? И почему он ничего не помнит?

— Хорошие вопросы, — сказала Аннабет. — Надеюсь, Хирон все это прояснит. Но пока нам нужно тебя устроить. Ты готова идти вниз?

Пайпер посмотрела на нелепое скопление домиков в долине. Ее новый дом, семья, которая предположительно должна ее понять… но скоро они станут еще одной кучкой людей, которых она разочарует, а дом — еще одним местом, откуда ее выкинут.

«Ты предашь их ради нас, — предупредил ее голос. — Или потеряешь все».

Выбора у нее не было.

— Да, — солгала она. — Готова.

На центральной зеленой полянке ребята играли в баскетбол. Они были классными снайперами. Ни один мяч не отскочил от кольца. Трехочковые мячи залетали в корзину автоматически.

— Домик Аполлона, — объяснила Аннабет. — Выпендрежники — им что стрелы, что мячи в корзину, дай только побросать.

Они прошли мимо центрального кострища, где два парня фехтовали на мечах.

— Настоящие? — спросила Пайпер. — А это не опасно?

— Ну, это был бы прокол, — улыбнулась Аннабет. — Извини. Дурной каламбур. Вот мой домик. Номер шесть. — Она указала в сторону серого здания, на двери которого была вырезана сова.

Через открытую дверь Пайпер увидела книжные полки, оружие и компьютерную смарт-доску, как в классе. Девочки рисовали на ней карту, напоминавшую схему сражения.

— Кстати, если уж речь зашла об оружии, — сказала Аннабет. — Иди-ка сюда.

Она провела Пайпер вокруг здания к большому металлическому сараю, похожему на постройку для хранения садовых инструментов. Аннабет открыла дверь, внутри оказались вовсе не садовые инструменты… ну если только вы не собирались объявлять войну овощам и фруктам. Этот сарай оказался складом самого разного оружия — от мечей и пик до дубинок вроде той, что была у тренера Хеджа.

— Каждому полубогу нужно оружие, — объяснила Аннабет. — Самое лучшее делает Гефест, но у нас тут тоже неплохой выбор. Афина главным делом считает стратегию, а это значит, что каждый должен подобрать себе то оружие, которое ему подходит. Давай-ка посмотрим…

Пайпер была не очень расположена к выбору всяких штук для убийства, но понимала, что Аннабет хочет сделать ей приятное.

Аннабет протянула ей массивный меч — Пайпер его и удержать-то едва могла.

— Нет, — одновременно произнесли обе.

Аннабет покопалась в сарае и вытащила другую штуку.

— Винтовка? — спросила Пайпер.

— «Моссберг-пятьсот». — Аннабет умело проверила, как действует оружие, словно для нее это было обычным делом. — Можешь не волноваться. Для людей она безопасна. Винтовка модифицирована для стрельбы небесной бронзой, а потому убивает только монстров.

— Гм, не думаю, что это в моем стиле…

— Ну, пожалуй, — согласилась Аннабет. — Слишком бросается в глаза.

Она вернула винтовку на место, принялась перебирать арбалеты, и в этот момент внимание Пайпер привлекло что-то в углу сарая.

— А это что? — спросила она. — Нож?

Аннабет вытащила его и сдула пыль с ножен. Нож этот, казалось, много веков не видел света.

— Не знаю, Пайпер. — Она словно бы испытывала неловкость. — Не уверена, что он тебе годится. Обычно мечи лучше.

— Но ты-то пользуешься ножом. — Пайпер показала на нож, закрепленный на поясе Аннабет.

— Да, но… — Аннабет пожала плечами. — Ну, давай посмотрим, если хочешь.

Ножны были потертые, кожаные, с бронзовыми вставками. Ничего броского, ничего затейливого. Полированная деревянная рукоятка превосходно легла в пальцы Пайпер. Когда она вытащила нож, оказалось, что у него треугольный клинок длиной восемнадцать дюймов, бронза сияла так, словно ее только вчера отполировали. Кромки были убийственно острыми. Пайпер с удивлением увидела свое отражение в клинке. Она казалась старше, серьезнее и не такой испуганной, какой чувствовала себя на самом деле.

— Он тебе подходит, — признала Аннабет. — Такие клинки называются паразониум. Они в основном парадные, их носили военачальники в греческой армии. Они свидетельствовали, что ты богат и обладаешь властью, но и в схватке они могли неплохо защитить.

— Мне нравится, — сказала Пайпер. — Почему ты решила, что он мне не годится?

— У этого клинка долгая история… Многие побоялись бы им владеть. Его первая владелица… ну, в общем, для нее все неважно кончилось. Ее звали Елена.

— Постой. — Пайпер задумалась. — Ты имеешь в виду ту самую Елену? Троянскую?

Аннабет кивнула.

Вдруг Пайпер подумала, что такой нож нужно держать в руках, одетых в хирургические перчатки.

— И он просто так лежит у тебя в сарае?

— Ну, у нас тут полно всякой древнегреческой ерунды. Это же не музей. Оружие такого рода — оно для того, чтобы им пользоваться. Это наследство полубогов, то есть наше. Между прочим, свадебный подарок Менелая — первого мужа Елены. Она назвала этот нож Катоптрис.

— И что это значит?

— «Зеркало». Видимо, потому, что Елена и пользовалась им только как зеркалом. Не думаю, что он когда-либо был в сражении.

Пайпер снова посмотрела на клинок. На мгновение она увидела там себя, но потом отражение изменилось. Появились языки пламени и какое-то причудливое лицо, словно высеченное из камня. Она услышала тот же смех, что звучал и в ее сне. И увидела своего отца в цепях, привязанного к столбу перед ревущим костром.

Она уронила клинок.

— Пайпер? Что с тобой? — Аннабет обернулась и окликнула отпрысков Аполлона на площадке. — Эй, врачеватели! Мне тут нужна помощь!

— Нет, я… ничего, — выдавила из себя Пайпер.

— Ты уверена?

— Да. Я только… — Пайпер заставила себя успокоиться. Дрожащими руками она подняла кинжал. — Слишком много впечатлений. Столько всего случилось сегодня… Но я хотела бы оставить нож себе, если можно.

Аннабет задумалась, потом махнула ребятам Аполлона — мол, все нормально.

— Ну, если ты уверена… Ты так сильно побледнела. Я подумала, у тебя приступ или еще что.

— Я в порядке, — заверила Пайпер, хотя сердце у нее бешено колотилось. — А тут, в лагере, есть… телефон? Могу я позвонить отцу?

Серые глаза Аннабет завораживали Пайпер так же, как и клинок. Аннабет словно просчитывала миллион вариантов, пыталась прочесть мысли Пайпер.

— Нам не разрешается звонить по телефону, — сказала она. — Большинство полубогов, пользуясь сотовым, обнаруживают себя перед монстрами. Но… у меня есть телефон. — Она вытащила из кармана мобильник. — Вроде как против правил, но если это останется между нами…

Пайпер с благодарностью взяла телефон, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Отойдя от Аннабет, она отвернулась. Набрала номер отца, хотя и знала, что произойдет. Голосовая почта. После того сна она три дня пыталась до него дозвониться. В «Школе джунглей» звонки разрешались только раз в день. Она звонила по вечерам — и в пустоту.

Она неохотно набрала другой номер. Личная помощница ее отца ответила сразу же:

— Офис мистера Маклина.

— Джейн, — сказала Пайпер, напрягшись. — Где мой отец?

Джейн помолчала секунду-другую, вероятно прикидывая, сможет ли она уйти от разговора, просто повесив трубку.

— Пайпер, я думала, что вам из школы звонить не разрешается.

— Может, я не в школе, — сказала Пайпер. — Может, я убежала и живу среди диких зверей.

— Ммм. — Озабоченности в голосе Джейн не слышалось. — Я ему передам, что ты звонила.

— Где он?

— Его нет.

— Вы не знаете? — Пайпер понизила голос, надеясь, что порядочность не позволит Аннабет подслушивать. — Джейн, когда вы собираетесь позвонить в полицию? Может, он попал в беду!

— Пайпер, мы не станем давать повод прессе раздуть из ничего какую-нибудь историю. Я уверена, с ним все в порядке. Он время от времени исчезает. Но всегда возвращается.

— Значит, вы и вправду ничего не знаете…

— У меня нет времени, Пайпер, — отрезала Джейн. — Успехов тебе в школе.

Тишина в трубке. Пайпер выругалась. Она вернулась к Аннабет и отдала ей телефон.

— Неудачно? — спросила Аннабет.

Пайпер не ответила. Она изо всех сил пыталась не расплакаться.

Аннабет посмотрела на экранчик сотового и задумалась.

— Твоя фамилия Маклин? Извини, это не мое дело… но уж больно знакомая фамилия.

— Она достаточно распространенная.

— Да, пожалуй. Чем занимается твой отец?

— У него ученая степень по искусствоведению, — автоматически проговорила Пайпер. — Он занимается искусством чероки.

Ее обычный ответ. Не ложь и не вполне правда. Большинство, услышав это, думали, что ее отец продает индейские сувениры в придорожном киоске в резервации. Бюсты Сидящего Быка,[10] ожерелья из раковин, дощечки большого вождя…[11] всякую такую дребедень.

— Вот как. — Аннабет это, кажется, не убедило, но телефон она убрала. — Ты как себя чувствуешь? Идем дальше?

Пайпер прикрепила на пояс новый кинжал и пообещала себе, что позже, когда останется одна, разберется, как эта штука действует.

— Конечно, — сказала она. — Я хочу все увидеть.

Все домики были хороши, но ни один из них не показался Пайпер своим. Над ее головой не появилось никаких пламенных знаков — ни в виде вомбатов, ни в виде чего-либо еще.

Домик номер восемь был целиком серебряный и отливал лунным светом.

— Артемида? — догадалась Пайпер.

— Ты знакома с греческой мифологией?

— Да так, читала кое-что, когда мой отец в прошлом году работал над одним из проектов.

— Я думала, он занимается искусством чероки.

Пайпер чуть не выругалась вслух.

— Ну да, чероки… Только иногда делает и еще кое-что.

Пайпер решила, что выдала себя: Маклин, греческая мифология… К счастью, Аннабет, похоже, не заметила никакой связи.

— Ну, в общем, — продолжила Аннабет, — Артемида и в самом деле богиня луны и охоты. Вот только в ее домике никого нет. Артемида — вечная дева, а потому у нее нет потомства.

— Правда? — Это было для Пайпер неожиданностью. Ей всегда нравились истории про Артемиду, и она считала, что из этой богини вышла бы классная мать.

— Правда, есть охотницы Артемиды. Они появляются здесь иногда. Это не дети Артемиды, но они ее служанки — такая команда бессмертных девчонок, которые пускаются вместе во всякие приключения, охотятся на монстров… ну и так далее.

— А что — круто! — Пайпер оживилась. — Они становятся бессмертными?

— Если только не погибают в бою. Или не нарушают своей клятвы. Я не говорила, что они дают слово не общаться с парнями? И никаких тебе свиданок. Ни-ко-гда.

— Вот как?.. Ладно, проехали.

Аннабет рассмеялась. На мгновение у нее на лице появилось почти веселое выражение, и Пайпер подумала, что из нее в другие времена могла бы получиться клевая подружка.

«Забудь об этом, — напомнила себе Пайпер. — Никаких друзей у тебя здесь не будет. Во всяком случае, после того, как они узнают».

Они прошли мимо следующего домика, номер десять, который, наподобие кукольного домика Барби, был украшен кружевами, двери были розовыми, и на подоконниках росли гвоздики в горшках. Они прошли мимо двери, и у Пайпер от запаха всевозможной парфюмерии перехватило дыхание.

— Эй, сюда что, уходят на покой супермодели?

Аннабет ухмыльнулась:

— Домик Афродиты. Богини любви. Староста здесь Дрю.

— Пустышки, — проворчала Пайпер.

— Они не все такие уж плохие, — сказала Аннабет. — Последняя староста была просто замечательная.

— А что с ней случилось?

— Давай, нам пора идти. — Лицо Аннабет помрачнело.

Они осмотрели другие домики, и настроение у Пайпер сделалось еще хуже. Она подумала: может ли она оказаться дочерью Деметры, богини земледелия? Но ведь стоило Пайпер прикоснуться к какому-нибудь растению, как то погибало. Афина — это, конечно, круто. А может, Геката, богиня волшебства? Но на самом деле это не имело значения. Даже здесь, где каждый, как предполагалось, находит потерянного родителя, она останется нежеланным ребенком — Пайпер это знала. Она вовсе не ждала с нетерпением вечернего костра.

— Мы начали с двенадцати олимпийских богов, — объясняла Аннабет. — Боги — мужчины слева, женщины — справа. Но в прошлом году мы добавили сразу несколько домиков для других богов, у которых нет тронов на Олимпе, — Гекаты, Аида, Ириды…

— А те два больших домика в конце — они чьи? — спросила Пайпер.

— Зевса и Геры. Главных богов.

Пайпер направилась в ту сторону — Аннабет пошла следом, хотя и без особого энтузиазма.

«Домик Зевса похож на банк», — подумала Пайпер.

Из белого мрамора, с большими колоннами спереди и полированными бронзовыми дверями, украшенными изображениями молний.

Домик Геры был поменьше, но выполнен в том же стиле, вот только двери с изображениями павлиньих перьев, переливавшихся разными цветами.

В отличие от других домиков, где за открытыми дверями царила шумная активность, домики Зевса и Геры были закрыты, внутри стояла тишина.

— Они что, пусты? — спросила Пайпер.

Аннабет кивнула:

— У Зевса давно уже не было детей. Ну, вернее, почти не было. Зевс, Посейдон и Аид — это старшие братья из богов, их называют Большой тройкой. Их дети обладают очень большой властью и по-настоящему опасны. В последние лет семьдесят или около того они пытались избежать рождения детей-полукровок.

— Пытались?

— Иногда они… ну, мухлевали. У меня есть подружка — Талия Грейс. Она дочь Зевса. Но она отказалась от жизни в лагере и стала охотницей Артемиды. Мой парень, Перси, он сын Посейдона. Иногда тут появляется еще один парнишка — Нико. Он сын Аида. Кроме них, других детей-полубогов у Большой тройки нет. По крайней мере, мы о них не знаем.

— А Гера? — Пайпер посмотрела на двери с изображением павлиньих перьев.

Глядя на этот домик, она начала нервничать, хотя не понимала почему.

— Богиня брака. — Аннабет тщательно контролировала свой голос, словно боялась показаться грубой. — У нее нет детей ни от кого, кроме Зевса. А потому нет и полубогов. Это просто почетный домик.

— Ты ее не особенно любишь, — заметила Пайпер.

— Ну, это старая история, — призналась Аннабет. — Я думала, мы помирились, но когда исчез Перси… она наслала на меня такой странный сон-видение.

— В котором потребовала, чтобы вы забрали нас? — спросила Пайпер. — Но ты решила, что там будет Перси.

— Пожалуй, лучше мне помалкивать об этом. Сейчас я о Гере не могу сказать ничего хорошего.

Пайпер посмотрела вниз:

— А кто сюда ходит?

— Никто. Это просто почетный домик — я тебе уже сказала. Никто сюда не ходит.

— Кто-то все же ходит. — Пайпер указала на следы в пыли у порога. Подчиняясь какому-то внутреннему порыву, она толкнула дверь, и та легко распахнулась.

— Слушай, Пайпер, я думаю, нам не стоит… — Аннабет отступила назад.

— Ну… считается, что мы должны подвергаться опасностям.

И Пайпер вошла внутрь.

Она не хотела бы жить в таком домике. Здесь было холодно, как в морозильнике. В центре помещения в окружении белых колонн высотой в десять футов восседала на троне статуя богини, облаченная в ниспадающие золотые одежды. Пайпер всегда думала, что греческие статуи делаются из белого камня и глаза у них пустые, но эта была ярко раскрашена и имела вполне человеческий вид, если не считать громадных размеров. Пронзительные глаза Геры, казалось, следили за Пайпер.

У ног богини в бронзовой жаровне горел огонь.

«Кто же его поддерживает, — подумала Пайпер, — если домик всегда пуст?»

На плече Геры сидел каменный ястреб, а в руке она держала посох, из которого рос цветок лотоса. Волосы богини были сплетены в черные косы. На лице улыбка, но глаза холодные, расчетливые, словно она хочет сказать: «Мать знает все. Не вздумайте меня сердить, а то вам не поздоровится».

Больше в домике ничего не было — ни кроватей, ни мебели, ни туалета, ни окон, — ничего, что могло бы пригодиться для жизни.

«Не дом, а склеп, — пронеслось в голове у Пайпер. — А еще богиня семьи и брака».

Нет, это не ее мать. По крайней мере, в этом Пайпер была уверена. Она вошла внутрь дома не потому, что ее потянуло сюда, просто здесь ее чувство страха усиливалось. Тот сон — страшный ультиматум, предъявленный ей, — имел какое-то отношение к этому домику.

Пайпер замерла. Они здесь были не одни! За статуей, у небольшого алтаря за ее спиной, стояла фигура, закутанная в черную шаль. Видны были только ее руки, поднятые ладонями вверх. Она словно напевала что-то — то ли молитву, то ли заговор.

— Рейчел? — Аннабет даже рот открыла от удивления.

Девушка повернулась. Она опустила шаль, и открылись копна рыжих волос и веснушчатое лицо, которое никак не соответствовало мрачной атмосфере домика и черной шали. Ей было лет семнадцать, вполне обыкновенная смертная девица в зеленой кофточке, потрепанных джинсах, покрытых всевозможными пятнами. Несмотря на холодный пол, обувь на ее ногах отсутствовала.

— Привет! — Она подбежала к Аннабет и обняла ее. — Извини! Я спешила со всех ног — раньше никак не получалось.

Несколько минут они говорили о парне Аннабет, об отсутствии всяких новостей о нем и обо всем в таком роде, наконец Аннабет представила ей Пайпер, которая стояла молча и чувствовала себя неловко.

— Извини, пожалуйста. Рейчел, это Пайпер, одна из полукровок, которых мы спасли сегодня. Пайпер, это Рейчел Элизабет Дэр, она наш оракул.

— Та подружка, что живет в пещере? — догадалась Пайпер.

— Да, это я. — Рейчел ухмыльнулась.

— Так ты оракул? — спросила Пайпер. — Можешь предсказывать будущее?

— Скорее будущее прихватывает меня время от времени, — сказала Рейчел. — Я произношу пророчества. Дух оракула типа похищает меня иногда и проговаривает через меня важные вещи, которых никто не понимает. Но ты права, пророчества предсказывают будущее.

— Вот как. — Пайпер переступила с ноги на ногу. — Это круто.

— Не переживай. — Рейчел рассмеялась. — Все думают, что в этом есть что-то сверхъестественное. Даже я. Но обычно я безобидна.

— Ты полубогиня?

— Нет. Я обычная смертная.

— Тогда что ты здесь… — Пайпер обвела рукой помещение.

Улыбка исчезла с лица Рейчел. Она посмотрела на Аннабет, потом снова на Пайпер.

— Ну, это просто наитие. Кое-что, имеющее отношение к этому домику и исчезновению Перси. Они каким-то образом взаимосвязаны. А я научилась подчиняться наитию, в особенности в последний месяц, когда боги замолчали.

— Замолчали? — переспросила Пайпер.

Рейчел нахмурилась, посмотрев на Аннабет:

— Ты ей еще не сказала?

— Собиралась… Пайпер, в последний месяц… ну, вообще-то боги обычно не часто разговаривают со своими детьми, но все же время от времени от них поступают послания. Некоторые из нас могут даже посещать Олимп. Я практически весь семестр провела в Эмпайр-стейт-билдинг.

— При чем тут Эмпайр-стейт-билдинг?

— Там теперь находится вход на Олимп.

— Естественно, — ухмыльнулась Пайпер. — Почему бы и нет?

— Аннабет составляла новый генеральный план Олимпа, после того как его разрушили во время войны с титанами, — пояснила Рейчел. — Она классный архитектор. Ты обязательно должна увидеть зал для трапезы…

— Так вот, — продолжила Аннабет, — приблизительно с месяц назад Олимп замолчал. Вход туда закрыт, никто к ним попасть не может. И никто не знает почему. Боги словно отгородились от внешнего мира. Даже моя мать не отвечает на молитвы, и был отозван директор нашего лагеря — Дионис.

— Директором вашего лагеря был… бог виноделия?

— Да, но это…

— Долгая история, — высказала предположение Пайпер. — Ясно. Давай дальше.

— Ну вот я и говорю. Полукровок по-прежнему продолжают признавать, но кроме этого — ничего. Ощущение такое, будто что-то случилось… что-то очень плохое. А потом Перси исчез.

— А у нас на экскурсии, — добавила Пайпер, — выяснилось, что Джейсон лишился памяти.

— Кто такой Джейсон? — спросила Рейчел.

— Это мой… — Пайпер оборвала себя, не сказав «парень», но это усилие болью отдалось в ее груди. — Мой друг. Аннабет, но ты говорила, что Гера наслала на тебя сон-видение.

— Наслала. Первая связь с кем-то из богов за целый месяц. Да к тому же с Герой, от которой никакой помощи толком не дождешься. Да еще она вышла на связь именно со мной, а меня она из всех полубогов любит меньше всего. Она мне сообщила, что я узнаю про Перси, если прибуду на балкон Большого каньона и найду там парня в одном ботинке. А я вместо этого нахожу там вас, а парень в одном ботинке — это Джейсон. Глупость какая-то.

— Да, происходит что-то нехорошее, — согласилась Рейчел.

Она посмотрела на Пайпер, и та почувствовала, как в ней зреет непреодолимое желание рассказать им о своем сне, признаться, что она знает о происходящем… по крайней мере, частично. Что это еще только начало бед.

— Девчонки, я… я должна…

Она не успела сказать больше ни слова — тело Рейчел напряглось. Глаза начали светиться зеленым светом, она схватила Пайпер за плечи. Та попыталась отпрянуть, но руки у Рейчел были как стальные клещи.

— Освободи меня, — проговорила она. Но это был голос не Рейчел, а старой женщины, и доносился он издалека, словно по длинной, гулкой трубе. — Освободи меня, Пайпер Маклин, или земля поглотит нас. Это должно произойти в день солнцестояния.

Помещение начало вращаться. Аннабет попыталась оторвать Пайпер от Рейчел, но это было невозможно. Их окутал зеленый дым, и Пайпер уже не могла понять, снится ей происходящее или все это на самом деле. Гигантская статуя богини, казалось, поднялась со своего трона. Она наклонилась, зрачки ее впились в глаза Пайпер. Рот статуи открылся, дыхание ее напоминало очень крепкий запах духов.

И говорила статуя тем же гулким голосом:

— Наши враги подняли головы. Огнедышащий — только первый из них. Склонись перед его волей, и их царь восстанет, а мы все будем обречены. ОСВОБОДИ МЕНЯ!

Колени у Пайпер подогнулись, все вокруг почернело.

V

ЛЕО

Экскурсия для Лео проходила прекрасно, пока он не узнал про дракона.

Этот лучник, Уилл Солас, оказался классным парнем. Все, что он показывал Лео, было настолько удивительным, что наверняка было противозаконным. Настоящие греческие корабли, стоявшие на якоре у берега, иногда метали друг в друга горящие стрелы и взрывчатку? Круто! Занятия по искусству и ремеслам, где можно делать скульптуры с помощью бензопилы и паяльной лампы? Лео был готов закричать: «Запишите и меня!» Леса, напичканные опасными чудовищами, так что одному туда лучше и не соваться? Великолепно! И в лагере было полно хорошеньких девушек. Лео не вполне понял все эти дела про связи с богами, но надеялся, что не находится в кровном родстве со всеми этими девчонками. Это было бы ужасно. Для начала он хотел бы поближе познакомиться с подводными девицами из озера. Ради них явно стоило утонуть.

Уилл показал ему домики, обеденный павильон и фехтовальную арену.

— А у меня будет меч? — спросил Лео.

Уилл посмотрел на него так, будто эта мысль не очень ему понравилась.

— Может, ты сам себе сделаешь, раз уж ты из девятого домика?

— А что там с этим домиком? Это домик Вулкана?

— Мы тут обычно не называем богов римскими именами, — сказал Уилл. — Исходные имена греческие. Твоего отца зовут Гефест.

— Фестус? — Лео слышал это от кого-то, но все равно был озадачен. — Звучит так, будто это какой-то праздник.

— Гефест, — поправил его Уилл. — Бог кузнечного дела и огня.

Лео был в курсе, но старался не думать об этом. Бог огня — серьезно? С учетом того, что случилось с его матерью, это казалось дурной шуткой.

— Так этот горящий молот над моей головой — хороший знак или плохой? — спросил Лео.

Уилл подумал немного, прежде чем ответить.

— Тебя признали практически сразу же. Обычно это хороший знак.

— Но этот парень… радужный пони… Батч. Он говорил о каком-то проклятии.

— Слушай… это ерунда. Поскольку староста девятого домика умер…

— Умер? Как — насильственной смертью?

— Я попрошу твоих соседей, чтобы они тебе рассказали.

— Да, кстати, а где они? Разве не их староста должен был провести со мной ВИП-экскурсию?

— Он… того… не может. Ты сам поймешь почему. — Уилл зашагал дальше, прежде чем Лео успел задать еще какой-нибудь вопрос.

«Проклятие и смерть, — сказал сам себе Лео. — Все интереснее и интереснее».

Он дошел до середины зеленой площадки, когда увидел свою прежнюю бебиситтер.[12] Уж кого-кого, а ее он меньше всего ожидал увидеть в лагере полубогов.

Лео остановился как вкопанный.

— Что случилось? — спросил Уилл.

Тиа[13] Каллида — тетушка Каллида. Так она себя называла, но Лео видел ее в последний раз, когда ему было пять лет. А теперь она стояла в тени большого белого домика в конце зеленой площадки и смотрела на него. На ней была черная льняная вдовья одежда, на голове — черная шаль. Лицо у нее не изменилось — та же морщинистая кожа, пронзительный взгляд. Ее сухие пальцы были похожи на когти. Она казалась древней, но именно такой Лео ее и помнил.

— Эта старая дама… Что она здесь делает?

— Какая старая дама? — Уилл попытался проследить направление его взгляда.

— Да вон же она. В черном. Сколько ты там видишь старых дам?

— Я думаю, у тебя был трудный день, Лео. — Уилл нахмурился. — Туман, возможно, все еще играет с тобой свои шутки. Давай-ка пойдем теперь прямо в твой домик.

Лео хотел было возразить, но когда он снова посмотрел в сторону большого белого домика, тиа Каллида исчезла. Он точно знал, что она только что была там, словно, подумав о своей матери, он вызвал Каллиду из прошлого.

И это не есть хорошо. Потому что тиа Каллида пыталась его убить.

— Да я так, дурака валяю.

Лео вытащил из карманов несколько шестеренок и гаек и принялся перебирать их в руках, чтобы успокоиться. Не хватало еще, чтобы все в лагере считали его чокнутым. Чокнутый-то он чокнутый, но все же не настолько.

— Идем посмотрим девятый домик, — сказал он. — Я как раз в настроении для хорошего проклятия.

Снаружи домик Гефеста походил на здоровенный жилой автофургон со сверкающими металлическими стенками и решетчатыми окнами. Дверь в нем была такая же, как в хранилище банка, — круглая и толщиной в несколько футов. Открывалась она с помощью множества вращающихся медных шестерен и гидравлических поршней, из которых шел дым.

Лео присвистнул:

— Ну, тут у них тема стимпанка в ходу.

Внутри домик казался пустым. Стальные койки подняты к стенкам, как самые обычные подъемные кровати, только сделанные на основе высоких технологий. У коек были цифровые панели управления, мигающие светодиоды, сверкающие драгоценные камни и сцепленные шестерни. Лео сообразил, что у каждого из ребят свой цифровой код для спуска кровати, а за ней, возможно, имелась ниша, где можно хранить свои вещички и заодно сварганить какие-то ловушки против нежелательных гостей. По крайней мере, именно так и сконструировал бы такие штуки Лео. Со второго этажа спускался и упирался в пол первого шест, предназначенный для эвакуации при пожаре, хотя снаружи казалось, что у домика нет никакого второго этажа. Винтовая лестница вела в своеобразный подвал. На стенах повсюду висели самые разные инструменты, какие только можно себе представить, а к ним набор всевозможных ножей, мечей и других средств уничтожения. Большой верстак был усеян всякими металлическими штуковинами — винты, болты, гайки, гвозди, заклепки и миллион самых разных деталей. У Лео возникло непреодолимое желание распихать все это по карманам. Он любил такие железки. Но чтобы вместить их, ему понадобилось бы еще сто курток с карманами.

Он осмотрелся и теперь вполне мог себе представить, что снова находится в механическом цеху, где работала его мать. Ну, если говорить не об оружии, а об инструментах, горах стружки, запахе смазки, металла, разогретых моторов. Ей бы здесь понравилось.

Лео отогнал от себя эту мысль. Он не любил мучительных воспоминаний. «Не останавливаться» — таков был его девиз. Не погружаться мыслями в прошлое. Не оставаться слишком долго на одном месте. Это был единственный способ убежать от печали.

Он снял со стены какую-то длинную штуковину.

«Коса? Зачем богу огня нужна коса?»

— Ты удивишься, если узнаешь, — раздался чей-то голос из полумрака.

В задней части комнаты одна из коек была занята. Занавеска из темного маскировочного материала отодвинулась, и Лео увидел какого-то парня. Кто это был, сказать не представлялось возможным, потому что на нем был гипс. Из марли, обмотавшей его голову, торчало только лицо — распухшее и в синяках. Он походил на пекаря «Пилсбери», которого изрядно поколотили.[14]

— Меня зовут Джейк Мейсон, — сказал парень. — Я бы пожал тебе руку, но…

— Конечно… Не вставай.

Парень выдавил на лице улыбку и тут же сморщился, словно движение лицевых мышц доставляло ему боль.

«Интересно, что с ним случилось», — подумал Лео, но спросить не решился.

— Добро пожаловать в девятый домик, — проговорил Джейк. — У нас уже почти год как не было новеньких. Пока я — староста.

— Пока? — переспросил Лео.

Уилл Солас откашлялся:

— А где все остальные, Джейк?

— Внизу, в кузницах. Они работают над… ну, ты знаешь, в чем проблема.

— Угу. — Уилл поменял тему. — Так у вас тут найдется лишняя кровать для Лео?

Джейк уставился на Лео, оценивая его.

— Ты, Лео, веришь в проклятия? Или в призраков?

«Я только что видел мою злобную бебиситтершу тиа Каллиду, — подумал Лео. — А она давно уже должна была умереть. И дня не проходит, чтобы я не вспоминал мою маму, погибшую в том пожаре на заводе. Не надо говорить со мной о призраках, пекарь».

Но вслух он сказал:

— Призраки? Подумаешь! Да сколько угодно. Тут один дух грозы сбросил меня сегодня утром в Большой каньон… так, пустячок… ничего из ряда вон выходящего. Верно я говорю?

— Это хорошо, — кивнул Джейк. — Потому что я собираюсь дать тебе лучшую койку в домике — койку Бекендорфа.

— Послушай, Джейк, — вмешался Уилл, — может, не стоит?..

— Койка один-А, занимай, — отозвался Джейк.

По домику разнеслось урчание. Круглая секция в полу разошлась, как диафрагма фотокамеры, и оттуда появилась полноразмерная кровать. В бронзовую раму изножья была встроена игровая станция, а в изголовье — стереосистема, в основание вмонтирован холодильник со стеклянной дверью, а по боку проходила панель с множеством кнопок управления.

Лео тут же запрыгнул на кровать и улегся на спину, закинув руки за голову.

— Меня это устроит.

— Она убирается в отдельную комнату внизу, — объяснил Джейк.

— Черт побери, мне это нравится! — восхитился Лео. — До встреч, ребятки. Я буду в пещере Лео. Какую кнопку нажать?

— Постой, — возразил Уилл Солас. — У вас тут что, отдельные подземные комнаты?

Джейк, наверное, улыбнулся бы, если бы это не было так больно.

— У нас много секретов, Уилл. Не все же одним вам, детям Аполлона, развлекаться. Наши ребята почти сто лет откапывали систему туннелей под домиком. Но так конца еще и не нашли. Ну, в любом случае, Лео, если ты не против спать в кровати покойника, то она твоя.

У Лео вдруг пропало желание опускаться в туннель. Он сел, стараясь не прикоснуться к какой-нибудь кнопке.

— Тот староста, он что, умер?.. Это была его кровать?

— Да, — сказал Джейк. — Кровать Чарльза Бекендорфа.

Лео представил себе бензопилу, врезающуюся в матрас, а может, гранату, зашитую в подушку.

— А он, типа, не в этой кровати умер?

— Нет. Он погиб на войне с титанами в прошлом году.

— Война с титанами, которая не имеет никакого отношения к этой великолепной кровати?

— Титаны, — сказал Уилл таким тоном, будто Лео был идиотом, — это такие здоровенные, сильные ребята, которые правили миром до богов. Прошлым летом они попытались вернуться к власти. Их главарь, Кронос, построил новый дворец в Калифорнии, на вершине горы, которая называется Тамалпаис. Их армии пришли в Нью-Йорк и почти разрушили Олимп. Многие полубоги погибли, пытаясь их остановить.

— Я полагаю, в новостях об этом не говорили? — спросил Лео.

Вопрос казался вполне резонным, но Уилл недоуменно покачал головой:

— Ты что, ничего не слышал об извержении Маунт-Хелен? Или о необычных грозах по всей стране? Или про обрушение здания в Сент-Луисе?

Лео пожал плечами. Прошлым летом он убежал из очередного детского дома. Потом его поймал школьный инспектор в Нью-Мексико, и суд приговорил его к сроку в ближайшем пенитенциарном заведении — «Школе джунглей».

— Наверное, я был занят.

— Ну, это не имеет значения, — сказал Джейк. — Тебе повезло, что ты это пропустил. Дело в том, что Бекендорф был одной из первых наших потерь, и с тех самых пор…

— На вашем домике лежит проклятие, — предположил Лео.

Джейк не ответил. Но ведь на парне был гипс, а разве это не ответ? Лео начал замечать всякие мелочи, на которые не обратил внимания раньше: отметина от взрыва на стене, пятно на полу — то ли масляное, то ли кровавое. Сломанные мечи и разбитые инструменты, сваленные в углу комнаты, — может, их раскурочили в досаде. Над этим местом словно висел дух неудач.

— Ну, я, пожалуй, сосну, — вяло проговорил Джейк. — Надеюсь, Лео, тебе здесь понравится. Когда-то тут было просто здорово.

Он закрыл глаза и задернул маскировочную занавеску.

— Идем, Лео, я покажу тебе кузни, — сказал Уилл. Перед тем как выйти, Лео оглянулся на свою новую кровать и едва ли не увидел на ней мертвого старосту — еще один призрак, который теперь будет преследовать Лео.

VI

ЛЕО

— А как он умер? — спросил Лео. — Я имею в виду — Бекендорф.

Уилл Солас шагал впереди.

— От взрыва. Бекендорф и Перси Джексон взорвали круизный лайнер, набитый чудовищами. Бекендорфу спастись не удалось.

Опять всплыло это имя — Перси Джексон, пропавший парень Аннабет.

«Этот деятель тут повсюду, куда ни ткни», — подумал Лео.

— Кажется, Бекендорф был довольно заметной фигурой в лагере, — сказал Лео. — Ну, до того, как подорвался.

— Очень заметной, — согласился Уилл. — Когда он погиб, весь лагерь переживал. Джейк — он стал главным советником в самый разгар войны. Вообще-то и я тоже. Джейк старался как мог, но он никогда не хотел быть лидером. Он любит делать всякие штуки. А потом, после войны, все пошло наперекосяк. Колесницы девятого домика стали взрываться. Их механизмы портились. Изобретения начали сбоить. Это было похоже на проклятие, и в конечном счете так его и стали называть — проклятие девятого домика. Потом с Джейком произошел этот несчастный случай…

— Связанный с той проблемой, о которой он упомянул?

— Они работают над этим, — без энтузиазма сказал Уилл. — Ну вот мы и пришли.

Кузня напоминала паровоз, въехавший в греческий пантеон и застрявший там. Колоннады белого мрамора у стен, запачканных сажей. Дым из печей, пятнающий великолепный фронтон, украшенный резьбой с изображением богов и чудовищ. Здание это стояло у ручья, крутившего несколько водяных колес, чье вращение передавалось на ряд бронзовых шестерен. Лео услышал скрежет, исходящий из машин, рев пламени, стук молотов по наковальням.

Они вошли внутрь, и с десяток девчонок и парней, работавших над разными изделиями, замерли. От прежнего шума остались только рев мехов и клацанье шестерен и рычажков.

— Привет, ребята, — сказал Уилл. — Это ваш новый брат Лео… да, как твоя фамилия?

— Вальдес. — Лео оглядел ребят в кузне.

Неужели он им всем родственник? Его двоюродные братья происходили из известных семей, но у него была только его мать… пока она не умерла.

Ребята подошли к нему, стали представляться, пожимать руки. Их имена перепутались у него в голове: Шейн, Кристофер, Нисса, Харлей (ух ты, как мотоцикл!). Лео знал, ему этого никогда не запомнить. Слишком их много. Слишком много впечатлений.

Они все были разные — разные типы лиц, оттенки кожи, цвет волос, рост. Ни за что не подумал бы: «Эй, смотрите-ка, это все Гефестово племя!» Но у всех сильные руки, мозолистые, в моторном масле. Даже у маленького Харлея, которому едва ли перевалило за восемь, был такой вид, словно ему выстоять шесть раундов против Чака Норриса — плевое дело.

И у всех ребят на лицах была какая-то грустная серьезность. Плечи опущены, словно им всем досталось от жизни. А у нескольких вид такой, будто их и в самом деле поколотили. Лео увидел два лубка, пару костылей, повязку на глазу, шесть эластичных бинтов и тысяч семь лейкопластырей.

— Ну что ж, ребята, — ухмыльнулся Лео. — Я смотрю, в вашем доме каждый день вечеринки!

Никто не рассмеялся.

Уилл Солас похлопал Лео по плечу.

— Ну, я вас оставляю, ребята. Знакомьтесь. Проводите Лео в трапезную, когда придет время.

— Я отведу, — вызвалась одна из девчонок.

Нисса, вспомнил Лео ее имя. На ней были камуфляжные брюки, безрукавка, выставлявшая на всеобщее обозрение ее мощные руки, и красная бандана на копне темных волос. Если не считать пластыря со смайликом на подбородке, она была точь-в-точь как героиня какого-нибудь боевика — вот сейчас схватит автомат и начнет укладывать одного за другим злобных инопланетян.

— Клево, — сказал Лео. — Мне всегда хотелось иметь сестренку, которая может меня поколотить.

Нисса не улыбнулась.

— Идем, шутник, я покажу тебе, что к чему.

Лео в мастерских чувствовал себя как дома. Он вырос среди механиков и всевозможных инструментов. Мать шутила, что вместо соски в рот совала ему в руку гаечный ключ. Но ничего похожего на здешнюю кузню видеть ему не приходилось.

Один из парней ковал боевой топор. Он постоянно проверял лезвие на бетонной плите. С каждым ударом топор врезался в плиту, как нож в теплый кусок сыра, но парня это не устраивало, и он продолжал затачивать лезвие.

— Что он собирается сразить этой штуковиной? — спросил Лео у Ниссы. — Военный корабль?

— Тут заранее не скажешь. Даже небесная бронза…

— Это что — металл?

Она кивнула.

— Его добывают на самом Олимпе. Очень редкий металл. В общем, он при ударе рассеивает монстров, беда только в том, что у самых крупных из них удивительно толстая шкура. Вот, например, драгоны…

— Ты хочешь сказать «драконы»?

— Это родственный вид. Разницу ты узнаешь на занятиях по истреблению чудовищ.

— Истребление чудовищ? Ну да, у меня уже есть черный пояс в этом боевом искусстве.

Девушка даже не улыбнулась. Лео надеялся, что она не все время такая серьезная. Должно же в его семье по отцовской линии быть хоть какое-то чувство юмора.

Они прошли мимо двух парней — те работали над какой-то бронзовой заводной игрушкой. По крайней мере, ему так показалось. Это был кентавр — наполовину конь, наполовину человек — размером в шесть дюймов и вооруженный миниатюрным луком. Один из парней покрутил хвост кентавра, и тот ожил — поскакал по столу с криком: «Умри, комар! Умри, комар!», стреляя во все вокруг.

Такое уже явно происходило раньше, потому что все, кроме Лео, попадали на пол. Прежде чем один из ребят схватил молоток и резким ударом измолотил кентавра на мелкие кусочки, в рубашку Лео впились шесть стрел размером с иглу.

— Чертово проклятие! — Парень воздел молоток к небесам. — Мне нужен всего лишь волшебный истребитель жуков! Неужели я прошу слишком много?

— Опа, — проговорил Лео.

— Ну, ничего страшного. — Нисса вытащила иголки из его рубашки. — Идем дальше, пока они не соорудили нового.

— И часто такое случается? — Лео на ходу потер грудь.

— В последнее время все, что мы делаем, оборачивается такой вот ерундой.

— Проклятие?

Нисса нахмурилась:

— Я не верю в проклятия. Но что-то тут не так. И если мы не решим проблему с драконом, все будет еще хуже.

— Проблему с драконом? — Лео надеялся, что она говорит о миниатюрном драконе, может, о таком, который истребляет тараканов, но что-то ему подсказывало: вряд ли, так просто ему не отделаться.

Нисса подвела его к большой карте на стене — ее изучали две девчонки. На карте был изображен лагерь — полукруг земли, ограниченный Лонг-Айлендским проливом на севере, лесом на западе, домиками на востоке и кольцом холмов на юге.

— Он должен быть где-то на холмах, — сказала первая девчонка.

— Мы там уже искали, — возразила вторая. — Уж если где прятаться, то лучше в лесу.

— Но мы уже расставили ловушки…

— Постойте-ка, — вмешался Лео. — Вы что, потеряли дракона? Настоящего дракона в натуральную величину?

— Это бронзовый дракон, — объяснила Нисса. — Но он и в самом деле автоматон, механизм, сделанный в натуральную величину. Дети Гефеста соорудили его много лет назад. Потом он потерялся в лесу, но сезона два назад его нашел Бекендорф — он был разобран на части, но Бекендорф собрал их воедино. Дракон помогал защищать лагерь, но он… немного непредсказуемый.

— Непредсказуемый, — повторил Лео.

— Он ломает и крушит домики, поджигает людей, пытается есть сатиров.

— Это называется «немного»?

— Ты прав, — вздохнула Нисса. — Один только Бекендорф и мог с ним управляться. Потом Бекендорф погиб, и дракон совсем распоясался. В конце концов он просто взбесился и убежал. Время от времени он появляется, разрушает что-нибудь и снова исчезает. Все ждут, что мы его найдем и уничтожим…

— Уничтожим? — Лео был в ужасе. — У вас есть бронзовый дракон в натуральную величину, а вы собираетесь его уничтожить?

— Он огнедышащий. Он опасен и совсем отбился от рук.

— Но это же дракон! Слушай, это же так классно. Неужели вы не можете его уболтать? Взять под контроль?

— Мы пытались. Джейк Мейсон пытался. Но ты видел, что из этого получилось.

Лео вспомнил о Джейке, валяющемся в гипсе на койке.

— И все же…

— Других вариантов нет. — Нисса повернулась к двум девчонкам. — Давайте увеличим число ловушек в лесу — поставим вот сюда, сюда и сюда. И начините их моторным маслом повышенной вязкости.

— Дракон его пьет? — спросил Лео.

— Ну да. — Нисса тяжело вздохнула. — Он его любит с приправой — немного соуса табаско перед сном. Если он попадет в ловушку, мы можем прийти туда с кислотными спреями — они растворят его шкуру. Потом возьмем болгарки и… и покончим с этим.

У них был печальный вид. Лео понял, что они хотят убить дракона не больше, чем он.

— Слушайте, — сказал он, — должен быть еще какой-то способ…

Нисса посмотрела на него неуверенно, но несколько других ребят прекратили работу и подошли поближе, чтобы слышать разговор.

— Какой способ? — спросил один. — Он огнедышащий. Мы даже приблизиться к нему не можем.

«Огонь, — подумал Лео. — Да, он им может много чего порассказать об огне… Но он должен быть осторожен, хотя здесь все его братья и сестры. В особенности если ему придется жить с ними».

— Ну… — Он помедлил. — Ведь Гефест — бог огня. Так неужели ни у кого из вас нет огнеупорных свойств или чего-то такого?

Никто не воспринял это как вопрос сумасшедшего, что было для Лео облегчением. Но Нисса мрачно покачала головой:

— Такие свойства есть только у циклопов. Человеческие дети Гефеста… у нас умелые руки. Мы строители, мастеровые, кузнецы, изготовители оружия и всякое такое.

— Да, дела. — Лео погрустнел.

Парень в черном сказал:

— Слушайте, когда-то давно…

— Да-да, — согласилась Нисса. — Когда-то давно у Гефеста были дети, умевшие управлять огнем. Но это очень-очень редкая способность. И всегда опасная. За несколько столетий не было ни одного полубога, наделенного такой способностью. Последний был… — Она посмотрела на одну из девчонок.

— В тысяча шестьсот шестьдесят шестом году, — подсказала та. — Его звали Томас Фейнор. Он устроил Большой пожар в Лондоне, уничтожил большую часть города.

— Верно, — кивнула Нисса. — Когда появляется ребенок Гефеста, наделенный такими способностями, обычно это приводит к катастрофическим последствиям. А катастроф нам больше не нужно.

Лео постарался убрать с лица все эмоции, хотя это всегда давалось ему с трудом.

— Кажется, я тебя понимаю. Плохо дело. Ведь если ты огнеупорен, то можешь подойти близко к дракону.

— Тогда он разорвет тебя клыками и когтями. Или просто растопчет. Нет, нам придется его уничтожить. Поверь мне, если бы кто-нибудь мог найти другой выход…

Нисса не закончила, но Лео понял, что она хотела сказать. Это было самым трудным испытанием для их домика. Если бы они смогли сделать то, что мог только Бекендорф, если бы они смогли подчинить себе дракона, не убив его, то тогда проклятие, возможно, исчезло бы. Но идеи у них явно были в дефиците. Любой обитатель лагеря, нашедший выход, стал бы героем.

Издалека донесся звук горна-ракушки. Ребята стали укладывать инструменты и поделки. Лео даже не знал, что уже так поздно, но теперь, выглянув в окно, он увидел, что солнце уже заходит. Из-за его СДВГ с ним это иногда случалось. Если ему было скучно, то пятьдесят минут в классе казались ему шестью часами. Если его что-то интересовало, как, например, экскурсия по лагерю полубогов, часы мелькали, как секунды, и бах — день уже кончался.

— Обед, — объявила Нисса. — Идем, Лео.

— В павильон?

Она кивнула.

— Ребята, вы идите вперед, — сказал Лео. — Вы мне дадите… одну секунду?

Нисса задумалась. Но потом выражение ее лица смягчилось.

— Конечно. Тебе много чего нужно переварить. Я помню свой первый день. Приходи, когда будешь готов. Только ничего не трогай. Почти любая штуковина из этих может тебя убить, если не знаешь, что к чему.

— Ничего не трону, — пообещал Лео.

Его новые родственники потянулись к выходу, и скоро Лео остался один среди звука мехов, водяных колес и цоканья и клацанья маленьких машин.

Он уставился на карту лагеря — на места, где его новообретенные братья и сестры собирались установить ловушки, чтобы поймать дракона. Все это было неверно. Абсолютно неверно.

«Очень редкие, — подумал он. — И всегда опасные».

Лео вытянул руку и принялся разглядывать свои пальцы. Они были длинные и тонкие. И без мозолей, как у других детей Гефеста. Лео никогда не отличался ни ростом, ни силой. Он выживал среди крутых ребят-соседей, среди крутых одноклассников, в крутых детских домах только благодаря своим мозгам. В классе он был клоуном, во дворе — шутом, потому что рано понял: если ты валяешь дурака и делаешь вид, что тебе не страшно, то тебя никто и не поколотит. Даже худшие из хулиганов будут относиться к тебе терпимо и держать рядом для смеха. И потом, шутка неплохо помогает скрыть боль. А если это не срабатывало, то всегда существовал план Б. Беги что есть сил. Снова и снова.

Был еще и план В, но он обещал себе никогда больше к нему не прибегать.

Но сейчас Лео чувствовал потребность воспользоваться именно этим способом, хотя после того происшествия, после смерти матери, ни разу к нему не обращался.

Он вытянул пальцы и почувствовал, как их начинает покалывать. Потом появились язычки пламени, и вот завитки красных огоньков заплясали на его ладони.

VII

ДЖЕЙСОН

Как только Джейсон увидел этот дом, он понял, что ему конец.

— Ну вот мы и пришли, — весело объявила Дрю. — Большой дом — штаб лагеря.

Ничего угрожающего в здании не было — четырехэтажный особняк, выкрашенный светло-голубой краской с белой отделкой. На террасе, опоясывающей все здание, стояли кресла, карточный столик и пустое кресло-каталка. Трубочки «музыки ветра», сделанные в виде нимф, поворачиваясь, превращались в деревья. Джейсон мог представить себе, как сюда летом приезжают отдыхать старики, сидят на террасе, попивают сливовый сок и наслаждаются видом заходящего солнца. И при всем этом окна дома смотрели на него, как сердитые глаза. Распахнутая дверь словно готова была проглотить Джейсона. На высоком коньке повернулся на ветру флюгер в виде бронзового орла и указал точно на него, словно приказывая убираться куда подальше.

Каждая жилочка в теле Джейсона говорила ему, что он в стане врага.

— Я не должен здесь находиться, — пробормотал он.

Дрю взяла его под руку.

— Умоляю. Ты сюда идеально подходишь, милый. Уж мне ты поверь — я повидала немало героев.

Дрю пахла как новогодняя елка — странное сочетание запахов сосны и мускатного ореха.

«Интересно, — подумал Джейсон, — от нее всегда исходит такой аромат или это какие-то специальные праздничные духи?»

Ее розовая подводка для глаз все время отвлекала его внимание. Каждый раз, когда Дрю моргала, он чувствовал внутренний позыв посмотреть на нее. Может, в этом-то и был смысл — продемонстрировать теплые карие глаза. Дрю была хорошенькой. Никаких сомнений. Но в ее присутствии Джейсон чувствовал себя неловко.

— Слушай, я тебе благодарен, но… — Он как можно деликатнее освободил руку.

— Это что, все из-за той девчонки? — надула губы девушка. — Бога ради, неужели ты встречаешься с этой королевой помойки?

— Ты имеешь в виду Пайпер? Гмм…

Джейсон не знал, как ответить. Он думал, что сегодня увидел Пайпер впервые в жизни, но при этом испытывал странное чувство вины… Он знал, что ему не следует здесь находиться. Он не должен обзаводиться здесь друзьями и, уж конечно, не должен приударять за одной из здешних девчонок. И все же… Пайпер держала его за руку, когда он проснулся в том автобусе. Она считала себя его подружкой. Она смело вела себя на балконе, сражалась с этими вентусами, а когда Джейсон поймал ее в воздухе и они держали друг друга в объятиях, ему хотелось ее поцеловать — что уж тут, не надо себя обманывать. Но это неправильно. Не мог он вот так играть ее чувствами.

Дрю закатила глаза:

— Дай-ка я помогу тебе принять решение, милый. Ты можешь найти что-нибудь получше. Парень с такой внешности и с явными талантами…

Она смотрела не на него, а в какую-то точку над его головой.

— Ты ждешь знака? — догадался Джейсон. — Вроде того, что появился над головой Лео?

— Что? Да нет! Хотя… да. То есть, судя по тому, что я слышала, ты довольно крутой парень. Ты будешь важной персоной в лагере, так что, я думаю, твой родитель скоро тебя признает. И мне бы хотелось это увидеть. Я хочу быть с тобой в это время! Кто у тебя бог — мать или отец? Бога ради, скажи, что не мать. Если ты сын Афродиты, это будет ужасно.

— Почему?

— Потому что тогда ты мой единоутробный брат. Нельзя же гулять с кем-то из своего домика, глупый.

— Но разве все боги не находятся в родстве между собой? — спросил Джейсон. — Разве все в этом лагере не приходятся тебе двоюродными или троюродными братьями и сестрами?

— Ишь ты какой умный! Милый, божественная линия не твоей семьи не в счет, кроме прямого родителя. Так что гулять с кем-то из другого домика не запрещается. Так у тебя кто в богах — мать или отец?

У Джейсона, как обычно, не было ответа. Он поднял голову, но никакого сияющего знака над ним не появилось. Флюгер на крыше Большого дома продолжал указывать в его направлении, этот бронзовый орел смотрел на него, словно говоря: «Мотай отсюда, парень, пока не поздно».

Потом он услышал шаги на крыльце. Но шаги не ног — копыт.

— Хирон, — сказала Дрю. — Это Джейсон. Он чудо как хорош.

Джейсон отпрянул назад с такой скоростью, что чуть не свалился на землю. Из-за угла появился человек на коне. Только он был не на коне. Он был частью коня. От поясницы и выше он был человеком — с кудрявыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой. На нем была футболка с надписью: «Лучший кентавр в мире», а на спине висели колчан со стрелами и лук. Голова его находилась так высоко, что он пригибал ее, чтобы не задеть фонари на крыльце, — ведь от поясницы и ниже он был белым конем.

На лице Хирона, смотревшего на Джейсона, стала появляться улыбка. А потом вдруг кровь отхлынула от его лица.

— Ты… — Глаза кентавра сверкнули, как у загнанного в угол зверя. — Ты ведь уже должен был умереть.

Хирон приказал Джейсону — вернее, он его пригласил, но это приглашение было похоже на приказ — войти в дом. Дрю он сказал, чтобы она возвращалась в свой домик, что не вызвало у девушки никакого энтузиазма.

Кентавр мелким галопом подскакал к креслу-каталке на крыльце, снял со спины колчан и лук, пятясь, подобрался к сиденью, которое раскрылось, как коробка волшебника. Хирон осторожно ступил в него задними ногами и начал укладываться в пространство, которое казалось слишком маленьким для него. Воображению Джейсона представился грузовик, сдающий задним ходом и сигналящий — би-би, би-би, би-би; задняя часть кентавра исчезла, и кресло разложилось — из него выскочили две ложные человеческие ноги, укрытые одеялом, и в таком виде Хирона можно было вполне принять за обычного смертного в кресле-каталке.

— Следуй за мной, — приказал он. — У нас есть лимонад.

Гостиная имела такой вид, словно ее поглотил лес. Стены и потолок были увиты виноградной лозой, что показалось Джейсону весьма странным. Он не думал, что растения растут вот так, в домах, в особенности зимой, но тут он увидел сочную зелень и ветки, увешанные красными виноградными гроздьями.

Перед камином, в котором потрескивал огонь, стояли кожаные кресла. В одном из углов подмигивал монитор, на нем виднелась заставка старомодной аркадной игры «Пак-мэн». На стенах висели самые разные маски: античного театра — разделенные на пол-лица, улыбающиеся и хмурые, — маски жирного вторника,[15] изделия с венецианского карнавала с длинными клювоподобными носами, резные деревянные маски из Африки. Виноградные ветки проросли через их рты, отчего казалось, что они высовывают лиственные языки. У некоторых в глазах виднелись красные виноградины.

Но самой странной вещью здесь была голова леопарда над камином. Она была так похожа на настоящую, и глаза ее словно бы следили за Джейсоном. Потом голова зарычала, и Джейсон чуть не наложил в штаны.

— Тихо, Сеймур, — успокоил его Хирон. — Джейсон — друг. Будь повежливее.

— Так он живой! — воскликнул Джейсон.

Хирон принялся шарить в боковом кармане своего кресла, вытащил оттуда пакет сосисок и бросил одну леопарду, который ухватил ее, проглотил и облизнулся.

— Ты уж извини за антураж, — сказал Хирон. — Все это прощальный подарок бывшего директора, которого отозвали на Олимп. Он решил, что так наилучшим образом сохранит память о себе. У мистера Д. странное чувство юмора.

— Мистер Д., — повторил Джейсон. — Дионис.

— Ммм… гммм… — Хирон налил в стакан лимонада, хотя его руки немного дрожали. — Что касается Сеймура, то мистер Д. приобрел его на одной гаражной распродаже на Лонг-Айленде. Понимаешь, этот леопард — священное животное мистера Д., и мистер Д. пришел в ужас оттого, что кто-то может сделать чучело из такого благородного животного. Он решил подарить ему жизнь, исходя из допущения, что жизнь в виде головы на стене — это лучше, чем смерть. Должен сказать, это более легкая участь, чем у прежнего владельца Сеймура.

Сеймур обнажил клыки и принюхался, словно выпрашивая еще сосисок.

— Но если он — это одна голова, то куда девается еда, что он глотает?

— Лучше не спрашивай, — сказал Хирон. — Давай-ка садись.

Джейсон пригубил лимонад, хотя в животе у него бурчало от голода. Хирон сидел в своем кресле и пытался улыбаться, но Джейсон видел, что это натянутая улыбка. Глаза старика были глубокие и темные, как колодцы.

— Слушай, Джейсон, — попросил он, — не мог бы ты мне рассказать… гмм… откуда ты?

— Я бы сам хотел это знать.

Джейсон поведал ему всю историю — начиная от своего пробуждения в автобусе до аварийной посадки в Лагере полукровок. Он не видел никакого смысла скрывать подробности, а Хирон оказался хорошим слушателем. Единственной его реакцией на рассказ были одобрительные кивки, мол, давай продолжай.

Когда Джейсон закончил, кентавр отхлебнул лимонада.

— Понятно, — сказал он. — У тебя, наверное, есть ко мне вопросы.

— Один-единственный. Что вы имели в виду, когда сказали, что я должен быть мертв?

Хирон озабоченно посмотрел на него, словно ждал, что из Джейсона вырвутся языки пламени.

— Мой мальчик, тебе известно, что значат эти метки у тебя на руке? Цвет твоей рубашки? Ты хоть что-нибудь помнишь?

Джейсон посмотрел на свою татуировку: «SPQR», орел, двенадцать прямых линий.

— Нет, — ответил он. — Ничего.

— Ты знаешь, где ты? — спросил Хирон. — Ты понимаешь, что это за место и кто я такой?

— Вы — кентавр Хирон. Я так думаю, вы тот самый Хирон из древних историй, который воспитывал греческих героев вроде Геракла. Это лагерь полубогов, детей олимпийских богов.

— Так ты веришь, что эти боги все еще существуют?

— Да, — тут же ответил Джейсон. — То есть я хочу сказать, что мы необязательно должны поклоняться им или приносить в жертву цыплят и так далее, но они все еще существуют, потому что они — важная часть цивилизации. Они перемещаются из страны в страну по мере изменения центра влияния, как когда-то они переехали из Древней Греции в Древний Рим.

— Я не мог бы сказать об этом лучше. — Что-то в голосе Хирона изменилось. — Значит, тебе уже известно, что боги — настоящие. Тебе уже признались?

— Может быть, — ответил Джейсон. — Я толком не знаю.

Леопард Сеймур зарычал.

Хирон подождал немного, и тут Джейсон понял, что произошло. Кентавр перешел на другой язык, а Джейсон понял его и автоматически ответил на том же языке.

— Quis erat… — Джейсон запнулся, потом сделал над собой усилие и перешел на английский. — Что это было?

— Ты знаешь латынь, — ответил Хирон. — Большинство полубогов знают, конечно, несколько латинских фраз. Это у них в крови, хотя и не в такой мере, как древнегреческий. Никто из них без практики не может бегло говорить на латыни.

Джейсон попытался понять, что бы это могло означать, но в его памяти отсутствовало слишком много составляющих. У него все еще было такое чувство, что ему не следует здесь находиться. Это было неправильно… и опасно. Но в Хироне, по крайней мере, не было ничего угрожающего. Напротив, кентавр, кажется, беспокоился о нем, боялся за его безопасность.

Языки пламени, отражавшиеся в глазах Хирона, отплясывали хаотический танец.

— Я обучал твоего тезку — первого Джейсона. Тогда его звали Ясон. Нелегкая у него была судьба. Я видел многих героев — они приходили и уходили. Изредка они жили счастливо. Но в большинстве своем — нет. У меня сердце разрывается, когда я узнаю о смерти еще одного моего ученика, — это как потеря ребенка. Но ты — ты не похож ни на кого из моих прежних учеников. Твое появление может привести к катастрофе.

— Спасибо, — сказал Джейсон. — Вы из тех учителей, что умеют вдохновлять.

— Извини, мой мальчик. Но это правда. Я думал, что после успеха Перси…

— Вы имеете в виду Перси Джексона, парня Аннабет — того, который пропал?

Хирон кивнул:

— Я надеялся, что после его успеха в войне с титанами и спасении горы Олимп у нас может воцариться мир. Что под конец справедливость восторжествует, что меня ждет счастливый финал и я, возможно, спокойно отойду от дел. Как же я был наивен! Последняя глава приближается, как и прежде. Худшее еще впереди.

Аркадная игра на мониторе в углу издала печальные звуки — пи-пи-пи-пи, словно Пак-мэн умер.

— Ну что ж, — вздохнул Джейсон, — значит… последняя глава… худшее впереди. Звучит неплохо. Но не могли бы мы вернуться к той части, где я должен быть мертв? Мне она что-то не нравится.

— Боюсь, я не могу это объяснить, мой мальчик. Я поклялся водами реки Стикс и всем священным для меня, что я никогда никому… — Хирон нахмурился. — Но ты здесь в нарушение той же клятвы. И это тоже невозможно. Не понимаю. Кто бы мог это сделать? Кто…

Леопард Сеймур взвыл. Его полуоткрытая пасть застыла. Аркадная игра прекратила пикать. Огонь перестал потрескивать, языки пламени уплотнились, как красное стекло. Маски молча смотрели на Джейсона нелепыми глазами-виноградинами, высовывая зеленые языки.

— Хирон, — окликнул Джейсон. — Что происходит?..

Старый кентавр тоже застыл. Джейсон вскочил с кресла, но Хирон не сводил взгляда с одной точки, рот его замер на полуслове. Глаза не мигали. Грудь не двигалась.

«Джейсон», — раздался голос.

На какое-то жуткое мгновение он решил, что это говорит леопард. Потом изо рта Сеймура заклубился темный туман, и в голову Джейсона пришла мысль похуже: духи грозы.

Он вытащил золотую монетку из кармана. Одно движение — и монетка превратилась в меч.

Туман принял форму женщины в черных одеяниях. На голове у нее был капюшон, но глаза горели в темноте. На плечи ее было наброшено покрывало из козьих шкур. Джейсон не знал, откуда ему известно, что это козьи шкуры, но он был в этом уверен и знал — это важно.

«Неужели ты нападешь на свою покровительницу? — проговорила женщина. Голос ее эхом отдавался в черепе Джейсона. — Опусти меч».

— Кто ты? — спросил он. — Как ты?..

«Наше время ограниченно, Джейсон. Моя тюрьма с каждым часом становится все прочнее. Мне потребовался целый месяц, чтобы накопить достаточно энергии для самого простенького волшебства, позволившего мне выбраться из узилища. Мне удалось доставить тебя сюда, но теперь у меня почти не осталось времени, а сил и того меньше. Может быть, я говорю с тобой в последний раз».

— Вы в тюрьме? — Джейсон решил, что лучше ему все же не опускать меч. — Слушайте, я не знаю, кто вы. И вы мне не покровительница.

«Ты знаешь меня, — гнула свое она. — И я тебя знаю с самого рождения».

— Не помню. Я ничего не помню.

«Да, не помнишь, — согласилась она. — Это тоже было необходимо. Давным-давно твой отец подарил мне твою жизнь, чтобы утихомирить мой гнев. Он назвал тебя Джейсоном в честь моего любимого смертного. Ты принадлежишь мне».

— Что? Я никому не принадлежу.

«Пришло тебе время возвращать долги, — сказала она. — Найди мою тюрьму. Освободи меня. Иначе их царь поднимется из земли, а я буду уничтожена. И твоя память никогда не вернется к тебе».

— Это угроза? Вы забрали мои воспоминания?

«У тебя есть время до захода солнца в день солнцестояния, Джейсон. Четыре коротких дня. Не подведи меня».

Темная женщина исчезла, туман заклубился, втягиваясь в пасть леопарда.

Время стронулось с мертвой точки. Сеймур завыл, а потом закашлялся, словно проглотил клок волос. Огонь затрещал в камине, запикала аркадная игра, и Хирон сказал:

— …кто осмелился бы доставить тебя сюда?

— Вероятно, эта дама из тумана.

Хирон поднял на него удивленный взгляд.

— Ты ведь только что сидел… и зачем ты вытащил меч?

— Мне не хочется вам об этом говорить, — сказал Джейсон, — но, кажется, ваш леопард только что сожрал богиню.

Он рассказал Хирону о визите, состоявшемся, когда время остановилось, о темной призрачной фигуре, что исчезла в пасти Сеймура.

— Ай-ай-ай, — пробормотал Хирон. — Это же многое объясняет.

— Так почему бы вам не объяснить это многое мне? — попросил Джейсон. — Пожалуйста.

Но прежде чем Хирон успел сказать что-либо, раздались чьи-то быстрые шаги на крыльце. Распахнулась дверь, и в комнату вбежали Аннабет и еще одна девушка, рыжеволосая. Они тащили под руки Пайпер, чья голова безжизненно моталась из стороны в сторону.

— Что случилось? — Джейсон бросился к ним. — Что с ней такое?

— Домик Геры, — проговорила Аннабет, она с трудом переводила дыхание, словно бежала всю дорогу. — Видение. Плохое.

Рыжеволосая девчонка подняла голову, и Джейсон увидел, что она плачет.

— Я думаю… — Рыжеволосая проглотила слезы. — Я думаю, что убила ее.

VIII

ДЖЕЙСОН

Джейсон и рыжеволосая, которая представилась как Рейчел, уложили Пайпер на кушетку, а Аннабет метнулась в холл за аптечкой. Пайпер еще дышала, но не приходила в себя. Она словно пребывала в коме.

— Мы должны поставить ее на ноги, — проговорил Джейсон. — Ведь есть же какой-то способ.

Глядя на Пайпер, такую бледную, почти бездыханную, Джейсон почувствовал ответственность за нее. Может, он ее и в самом деле не знал. Может, она и не была его подружкой. Но они вместе выжили в Большом каньоне. Они прошли весь этот путь. А вот стоило ему оставить ее, как с ней случилось это.

Хирон положил руку ей на лоб, и на его лице появилась гримаса.

— Ее мозг в угрожающем состоянии. Рейчел, что случилось?

— Хотела бы я знать, — сказала рыжеволосая. — Как только я появилась в лагере, у меня возникло дурное предчувствие, связанное с домиком Геры. Я вошла внутрь. Аннабет и Пайпер появились, когда я уже была там. Мы поболтали, а потом… я просто вырубилась. Аннабет сказала, что я заговорила чужим голосом.

— Пророчество? — спросил Хирон.

— Нет. Дельфийский дух возникает внутри меня. Я знаю это ощущение. А это пришло откуда-то издалека — чья-то сила пыталась говорить через меня.

Аннабет вбежала с кожаной сумкой и присела на колени рядом с Пайпер.

— Хирон, то, что там случилось… я ничего подобного не видела. Я знаю, каким голосом пророчествует Рейчел. Но это было что-то другое. Это был голос пожилой женщины. Она ухватила Пайпер за плечи и сказала…

— Чтобы она освободила ее из тюрьмы.

— Откуда ты знаешь? — Аннабет изумленно уставилась на кентавра.

Хирон приложил три пальца к груди, словно оберегаясь от зла.

— Джейсон, скажи им. Аннабет, аптечку, пожалуйста.

Хирон влил в рот Пайпер какое-то лекарство, а Джейсон тем временем рассказал, что случилось, когда комната замерла, — про темную женщину в тумане, заявившую, что она покровительница Джейсона.

Он закончил, но все по-прежнему хранили молчание, отчего он заволновался еще сильнее.

— Такие штуки часто случаются? — спросил Джейсон. — Чтобы раздавались паранормальные телефонные звонки и заключенные требовали освободить их из тюрьмы?

— Она сказала, что она твоя покровительница? — спросила Аннабет. — Не твоя божественная мать?

— Она сказала: покровительница. И еще она сказала, что мой отец подарил ей мою жизнь.

— Ничего подобного в жизни не слышала. — Аннабет нахмурилась. — Ты рассказывал, что дух грозы на балконе… что он говорил, будто работает на какую-то госпожу, которая отдает ему приказы. Может, это та самая женщина, которая вторгается в твои мозги?

— Не думаю. Если бы она была моим врагом, то зачем стала бы просить о помощи? Она в тюрьме. Ее беспокоит, что какой-то враг все набирает силу. Она говорила что-то о царе, который поднимется из земли в день солнцестояния…

Аннабет повернулась к Хирону:

— Но ведь это не Кронос. Пожалуйста, скажи мне, что это не Кронос.

Вид у кентавра был несчастный. Он держал Пайпер за руку, проверяя у нее пульс. Наконец он сказал:

— Это не Кронос. С той угрозой покончено. Но…

— Что «но»? — спросила Аннабет.

Хирон закрыл аптечку.

— Пайпер требуется отдых. Мы поговорим об этом позднее.

— Лучше теперь, — вмешался Джейсон. — Сэр. Мистер Хирон, вы мне сказали, что самая страшная угроза впереди. Последняя глава. Не могли же вы иметь в виду что-то хуже, чем армия титанов.

— Ой, — тихим голосом пискнула Рейчел. — Ой-ой. Эта женщина была Гера. Конечно же. Ее домик, ее голос. И в этот же момент она показала себя и Джейсону.

— Гера? — прорычала Аннабет еще свирепее, чем Сеймур. — Она завладела тобой? Она сделала это с Пайпер?

— Я думаю, Рейчел права, — сказал Джейсон. — Эта женщина и в самом деле была похожа на богиню. И на ней было такое покрывало… из козьих шкур. Это же символ Юноны.

— Правда? — Аннабет нахмурилась. — Я этого не знала.

Хирон неохотно кивнул:

— Да, символ Юноны, римской разновидности Геры в самом ее воинственном состоянии. Покрывало из козьих шкур было символом римского воина.

— Значит, Гера в заточении? — спросила Рейчел. — Но кто мог заточить главную богиню?

— Кто бы это ни сделал, может быть, мы должны быть им благодарны. Если они могут заточить Геру… — Аннабет сердито сцепила руки на груди.

— Аннабет, — остановил ее Хирон. — Она все еще олимпийская богиня. И во многих отношениях именно она удерживает семью богов от распада. Если она и в самом деле находится в заточении и ей грозит опасность уничтожения, то это потрясет основу мироздания. Это может нарушить стабильность на Олимпе, а стабильность там даже в лучшие времена была не особенно надежной. И если Гера просила Джейсона о помощи…

— Отлично, — проворчала Аннабет. — Нам известно, что титаны могу захватывать в плен богов. Несколько лет назад Атлас пленил Артемиду. А в древних историях боги постоянно устраивали друг другу ловушки. Но чтобы что-то хуже титана?..

Джейсон посмотрел на голову леопарда. Сеймур чмокал губами, словно богиня на вкус была получше сосисок.

— Гера сказала, что она целый месяц пыталась вырваться из своей тюрьмы.

— Именно столько времени и закрыт Олимп. Так что боги, видимо, знают, что происходит что-то нехорошее.

— Но зачем она тратит свою энергию, чтобы отправить меня сюда? — вопросил Джейсон. — Она стерла мою память, зашвырнула меня в экскурсионный автобус «Школы джунглей» и наслала на тебя сон-видение, чтобы ты забрала меня с балкона. Почему я так важен? Почему не послать сигнал бедствия другим богам — не дать им знать, где она находится, чтобы они ее спасли?

— Богам нужны герои, которые реализуют их волю здесь, на земле, — объяснила Рейчел. — Их судьбы всегда переплетены с судьбами богов.

— Это верно, — кивнула Аннабет, — но в словах Джейсона есть смысл. Почему он? Зачем стирать его память?

— Тут и Пайпер каким-то образом оказалась втянутой, — добавила Рейчел. — Гера послала ей то же самое сообщение: «Освободи меня». И знаешь что, Аннабет? Это каким-то образом связано с исчезновением Перси.

Аннабет уставилась на Хирона.

— Ты почему молчишь, Хирон? Что с нами происходит?

Лицо кентавра за несколько минут словно постарело еще на десять лет. Морщины вокруг глаз проявились еще заметнее.

— Моя дорогая, я не в силах вам помочь в этом. Мне очень жаль.

Аннабет моргнула.

— Ты никогда… никогда от меня ничего не утаивал. Даже последнее великое пророчество…

— Я буду у себя в кабинете. — Его голос прозвучал огорченно. — Мне нужно подумать до обеда. Рейчел, ты присмотришь за девушкой? Если хочешь, вызови Аргуса, пусть положит ее в лазарет. А ты, Аннабет, должна поговорить с Джейсоном. Расскажи ему о… о греческих и римских богах.

— Но…

Кентавр развернулся в своем кресле и покатил по коридору. Глаза Аннабет загорелись яростью. Она пробормотала что-то по-гречески, и Джейсону показалось, что это было что-то не очень лестное в адрес кентавров.

— Извини, — сказал Джейсон. — Я думаю, что мое присутствие здесь… не знаю. Каким-то образом, прибыв в лагерь, я только все запутал. Хирон сказал, что он дал клятву и не может говорить об этом.

— Какую еще клятву? Я никогда не видела, чтобы он вел себя вот так. И зачем он сказал мне, чтобы я поговорила с тобой о богах…

Голос Аннабет замер. Она заметила меч Джейсона на кофейном столике. Девушка осторожно — словно боялась обжечься — прикоснулась к клинку.

— Это золото? — спросила она. — Ты помнишь, как он у тебя оказался?

— Нет. Я уже говорил — я ничего не помню.

Аннабет кивнула так, словно у нее вдруг родился отчаянный план.

— Если Хирон не будет нам помогать, то нам нужно самим все решить. А это значит… домик номер пятнадцать. Рейчел, ты присмотришь за Пайпер?

— Конечно, — пообещала Рейчел. — Удачи вам обоим.

— Постой, — сказал Джейсон. — Что такое домик номер пятнадцать?

Аннабет остановилась.

— Может быть, это способ вернуть тебе твою память.

Они направились к новому крылу домиков в юго-западной части поляны. Некоторые из этих строений были затейливыми — с сияющими стенами или горящими факелами, но пятнадцатый домик не имел никаких излишеств. Он напоминал старомодный дом, какие прежде строили на Среднем Западе, — с глинобитными стенами и тростниковой кровлей. На двери висел венок из алых цветов.

«Красные маки», — подумал Джейсон, хотя и не знал, откуда ему это известно.

— Ты думаешь, это домик моего родителя? — спросил он.

— Нет. Это домик Гипноса. Бога сна.

— А зачем тогда…

— Ты ведь все забыл, — сказала она. — А если и есть бог, который может восполнить потерянную память, то это Гипнос.

Внутри, несмотря на то что время приближалось к обеду, под грудой одеял спали трое ребят. В камине потрескивал теплый огонек. Над очагом висела ветвь дерева, и с каждой из ее тонких веточек в маленькие сосуды капала белая жидкость. Джейсону захотелось поймать каплю на палец, чтобы понять, что это такое, но он сдержался.

Откуда-то доносилась тихая скрипичная музыка. В воздухе пахло свежевыстиранным бельем. В домике было так уютно и мирно, что Джейсон вдруг почувствовал, как отяжелели его веки.

«Неплохо бы вздремнуть», — подумал он.

Он здорово устал. Здесь было много пустых кроватей, все с перьевыми подушками, свежими простынями и пуховыми одеялами и…

Аннабет легонько толкнула его:

— Ну-ка, не спать!

Джейсон моргнул. У него почему-то подгибались колени.

— В пятнадцатом домике все так себя чувствуют, — предупредила его Аннабет. — Если хочешь знать мое мнение, то это место даже опаснее домика Ареса. По крайней мере, имея дело с Аресом, можно узнать, где установлены мины.

— Мины?

Девушка, не вдаваясь в объяснения, подошла к ближайшему из похрапывающих ребят и потрясла его за плечо.

— Кловис! Просыпайся!

У парня был вид как у новорожденного теленка. Хохолок светлых волос на клинообразной голове, толстая физиономия и толстая шея. Плотное тело, но при нем слабые маленькие ручки, словно он никогда не поднимал ничего тяжелее подушки.

— Кловис! — Аннабет тряхнула парня еще сильнее, потом наконец раз шесть щелкнула его по лбу.

— Ннну-у-у что? — жалобным голосом проговорил Кловис, сел и зажмурился. Он зевнул во весь рот, а следом зевнули Аннабет и Джейсон.

— Прекрати это! — потребовала Аннабет. — Нам нужна твоя помощь.

— Я спал.

— Ты всегда спишь.

— Спокойной ночи.

Он собрался было упасть на кровать, но Аннабет выхватила у него из-под головы подушку.

— Это несправедливо, — тихонько зароптал Кловис. — Отдай подушку.

— Сначала ты нам поможешь, а потом будешь спать.

— Ладно. — Кловис вздохнул. Его дыхание пахло теплым молоком. — Что у тебя?

Аннабет обрисовала ему проблему. Время от времени она щелкала пальцами перед носом Кловиса, чтобы тот не заснул.

Рассказ Аннабет, видимо, взволновал парня, потому что, когда она закончила, он не вырубился. Он даже встал, потянулся, потом моргнул, глядя на Джейсона.

— Значит, ты ничего не помнишь?

— Только эмоции, — сказал Джейсон. — Ощущения, типа…

— Да-да?

— Ну, типа, что мне не следует здесь находиться. В этом лагере. Я тут в опасности.

— Гмм. Закрой глаза.

Джейсон посмотрел на Аннабет, она ободряюще кивнула.

Джейсон боялся, что уснет на одной из этих коек и будет тут храпеть вечно, но все же закрыл глаза. Мысли у него спутались, словно он погружался в темное озеро.

— …серьезного, все в порядке, — донеслись до него слова Кловиса.

— Что случилось? — спросил Джейсон. — Сколько…

— Всего несколько минут, — сказала Аннабет. — Но это было круто. Ты чуть не растворился.

Джейсон надеялся, что она имеет в виду нечто такое… в переносном смысле, но выражение ее лица было самое мрачное.

— Обычно, — сказал Кловис, — если воспоминания утрачиваются, то для этого есть веские основания. Они проваливаются под поверхность, как сон, и если хорошо выспаться, то я могу их вернуть. Но тут…

— Лета? — спросила Аннабет.

— Нет, — покачал головой Кловис. — Даже не Лета.

— Лета? — не понял Джейсон.

Кловис указал на древесную ветку над камином, с которой капали молочные капли.

— Река Лета в царстве Аида. Она растворяет твои воспоминания, стирает все из твоей памяти навсегда. Это ветка тополя из Аида. Ее окунули в Лету. Это символ моего отца Гипноса. Не советую никому купаться в Лете.

Аннабет кивнула:

— Перси был там один раз. Он говорил мне, что сила у нее такая — она может стереть все воспоминания даже у титана.

Джейсон порадовался, что не прикоснулся к ветке.

— Но… у меня другая проблема?

— Другая, — согласился Кловис. — Твой разум не вычищен, воспоминания не уничтожены. Они похищены.

В камине трещали дрова. Капли Леты падали в оловянные сосуды на каминной полке. Кто-то из спящих обитателей домика Гипноса забормотал во сне — что-то про утку.

— Похищены? — спросил Джейсон. — Каким образом?

— Каким-то богом, — ответил Кловис. — Таким могуществом обладают только боги.

— Мы это знаем, — сказал Джейсон. — Это сделала Юнона. Но как она это сделала? И зачем?

— Юнона? — Кловис поскреб шею.

— Он имеет в виду Геру, — пояснила Аннабет. — Джейсон по какой-то причине предпочитает римские имена.

— Хмм, — хмыкнул Кловис.

— Что? — спросил Джейсон. — Есть в этом какой-то смысл?

— Гмм, — отозвался Кловис, и теперь Джейсон понял, что тот похрапывает.

— Кловис!

— А? Что? — Веки его подпрыгнули. — Мы говорили о подушках. Нет, о богах. Я помню. Греческих и римских. Конечно, это может быть важно.

— Но это те же самые боги, — сказала Аннабет. — Только имена разные.

— Не совсем.

Джейсона качнуло — его клонило в сон.

— Что ты имеешь в виду под «не совсем»?

— Понимаешь… — Кловис зевнул. — Некоторые боги — они только римские. Как Янус или Помона. Но даже если взять главных греческих богов… когда они переехали в Рим, изменились не только их имена. Изменилась их внешность. Атрибуты. У них даже характеры стали немного иные.

— Но… — хотела было возразить Аннабет. — Хорошо, может быть, люди видели их иначе по прошествии веков. Но это не меняет их сути.

— Конечно же меняет. — Кловис начал клевать носом, и Джейсон щелкнул пальцами у него перед лицом.

— Иду, мам! — вскинулся Кловис. — То есть… я хотел сказать, я не сплю. Значит, характеры. Боги меняются, отражая культуру своих хозяев. Ты это знаешь, Аннабет. Ну, скажем, Зевс в наше время любит костюмы на заказ, реалити-шоу по телику и китайский ресторан на Двадцать восьмой Восточной улице. То же было и в Древнем Риме, и боги были римскими почти столько же времени, сколько и греческими. Это была большая империя, она существовала много веков. Так что их характеры изменились под влиянием Рима.

— Резонно, — согласился Джейсон.

— Откуда ты все это знаешь, Кловис? — Аннабет, озадаченная, покачала головой.

— Как же — я ведь много сплю. И во снах все время вижу богов — и они постоянно меняют свои формы. Сны, они ведь такие подвижные, вы знаете. Ты можешь одновременно находиться в разных местах, постоянно менять свою личность. Вот мне недавно снилось, что я смотрю концерт Майкла Джексона, и вдруг я оказался на сцене рядом с Майклом, и мы с ним пели дуэтом, и я не мог вспомнить слова песни «Эта девушка моя». До чего же я смутился, я просто…

— Кловис, — прервала его Аннабет. — Давай вернемся к Риму.

— Да, вернемся к Риму… Мы, значит, называем богов их греческими именами, потому что это их первичная форма. Но говорить, что их римские разновидности — это в точности то же самое, было бы неверно. В Риме они становятся более воинственными. Они меньше общаются со смертными. Они там более жесткие, властные, это боги империи.

— Это как бы темная сторона богов? — спросила Аннабет.

— Не совсем, — ответил Кловис. — Они стояли за порядок, честь, силу…

— Что ж, это неплохо, — сказал Джейсон. По какой-то причине он чувствовал потребность вступиться за римских богов, хотя и не понимал, почему это важно для него. — Я хочу сказать, что порядок — это важно. Поэтому-то Рим и продержался так долго.

— Верно, — Кловис с интересом посмотрел на него. — Но римские боги были не очень дружелюбны. Например, мой отец Гипнос… в греческие времена он ничего особого не делал — только спал. В римские времена его называли Сомн. Он любил убивать людей, которые плохо работали. Если они задремывали в неположенное время… бах! — и они больше никогда не просыпались. Он убил кормчего на корабле Энея, когда они плыли из Трои.

— Мило. Но я так и не понимаю, какое это имеет отношение к Джейсону.

— И я тоже, — вздохнул Кловис. — Но если его память забрала Гера, то вернуть ее может только она. А если бы мне пришлось встретиться с главной богиней, то я бы предпочел, чтобы это была Гера, а не Юнона… Ну, можно мне теперь уснуть?

Аннабет посмотрела на ветку над камином, с которой капали в сосуды воды Леты. Вид у нее был такой озабоченный, что Джейсону пришло в голову, уж не хочет ли она испить из одного из этих сосудов и забыть все свои неприятности. Наконец она швырнула Кловису его подушку.

— Спасибо, Кловис. Встретимся за обедом.

— А в спальню мне не подадут? — Кловис зевнул и свалился на свою койку. — Что-то я… хррррр… — Он вырубился, уткнувшись физиономией в подушку и выпятив задницу.

— Он не задохнется? — спросил Джейсон.

— Ничего с ним не случится! — отрезала Аннабет. — Но я начинаю думать, что ты попал в серьезную переделку.

IX

ПАЙПЕР

Пайпер снился сон о последнем дне, проведенном с отцом.

Они сидели на берегу неподалеку от Биг-Сюра,[16] отдыхали после серфинга. Утро было таким великолепным, что Пайпер понимала: вскоре что-то непременно пойдет наперекосяк — набежит наглая толпа папарацци, или на них набросится белая акула. Такое везение долго продолжаться не может.

Но до сего момента в их распоряжении была превосходная волна, затянутое тучами небо и миля океанского берега, на которой, кроме них, ни души. Отец нашел это глухое место, арендовал виллу на берегу и землю по обеим сторонам, и каким-то образом ему удалось сохранить все это в тайне. Пайпер знала, что, если они задержатся здесь надолго, фотографы их найдут. Они их всегда находили.

— Молодец, Пайпс. — Отец улыбнулся ей своей знаменитой улыбкой: идеальные зубы, подбородок с ямочкой, искорки в темных глазах… Многие тетки, глядя на него, просто визжали от восторга и просили оставить у них на теле автограф несмываемым маркером. («И когда ты только поумнеешь», — подумала Пайпер.) — Я смотрю, у тебя уже лучше получаются захваты доски пальцами.

Пайпер засияла от гордости, хотя и подозревала, что отец просто делает ей комплимент. Она по-прежнему большую часть времени проводила, катаясь на гребне волны. Чтобы сделать кульбит на серфе, нужен был особый талант. Ее отец — вот он прирожденный серфер (хотя слово «прирожденный» применительно к нему имело мало смысла, поскольку родился он в бедной семье в Оклахоме, за сотни миль от океана) и на волне творит чудеса. Пайпер уже давным-давно забросила бы серфинг, но он давал ей возможность проводить время с отцом. У нее было не так уж много способов, чтобы получить это удовольствие.

— Сэндвич? — Отец залез в корзинку, которую приготовил его повар Арно. — Так, давай посмотрим. Индейка с соусом песто, крабовое мясо с васаби… ага, вот, специально для Пайпер — арахисовое масло с джемом.

Она взяла сэндвич, хотя сейчас, после катания по волнам, есть совсем не хотелось. Она всегда просила PB&J.[17] Пайпер была вегетарианкой. Она стала вегетарианкой с того дня, как они проехали мимо бойни в Чинно и от запаха ее чуть не вывернуло наизнанку. Но дело было не только в этом. PB&J — простая еда, любой подросток мог взять это на ланч. Иногда она делала вид, будто этот сэндвич приготовил для нее сам отец, а не личный повар, выписанный из Франции, который предпочитал заворачивать сэндвичи в золотистую фольгу с бенгальским огнем вместо зубочистки.

Ну почему нельзя жить проще? Пайпер всегда отказывалась от всякой шикарной одежды, что предлагал ей отец, от модельных туфель, от походов в салон красоты. Она сама подрезала себе волосы, специально делая их неровными. И предпочитала носить потрепанные кроссовки, джинсы, футболки и старую зимнюю куртку, оставшуюся с тех времен, когда они увлекались сноубордингом.

Пайпер ненавидела эти снобистские частные школы, хотя отец считал, что она должна учиться именно там. Она все делала, чтобы ее оттуда выставили. А он находил все новые и новые.

Вчера Пайпер провернула свою самую крупную до сего времени воровскую операцию — увела из дилерской конторы «БМВ», который ей «дали на время». Ей постоянно приходилось изобретать все более и более серьезные хулиганства, чтобы привлечь внимание отца.

Теперь она жалела об этом. Отец пока ничего не знал.

Пайпер собиралась сказать ему утром. Но тут он удивил ее этой поездкой, и ей не хотелось портить удовольствие. Это был их первый день за… сколько? За три месяца?

— Что случилось? — Отец передал ей лимонад.

— Па, тут кое-что…

— Подожди, Пайпс. У тебя такое серьезное лицо. Ты готова к «трем любым вопросам»?

Они много лет играли в эту игру — таким образом отец поддерживал с ней близость, не тратя на это много времени. Они могли задать друг другу три любых вопроса. Никаких запретов. А отвечать только честно. В остальное время отец обещал не вмешиваться в ее дела, что не составляло ему никакого труда, поскольку его никогда не было рядом.

Пайпер догадывалась, что для большинства ребят такая игра в вопросы и ответы была бы хуже смерти. Но она всегда с нетерпением ее ждала. Это напоминало серфинг — процесс не простой, но зато один из способов почувствовать, будто у тебя и в самом деле есть отец.

— Первый вопрос, — сказала она. — Мама.

Неудивительно. Это вопрос всегда был у нее на языке.

Отец покорно пожал плечами:

— Что ты хочешь узнать, Пайпер? Я тебе уже говорил — она исчезла. Я не знаю, почему и куда она делась. Она просто ушла после твоего рождения. И с тех пор я больше не слышал о ней.

— Как по-твоему, она еще жива?

Это был не настоящий вопрос. Отцу было позволено отвечать, что он не знает. Но она хотела услышать, как он это скажет.

Отец смотрел на волны.

— Твой дедушка Том, — сказал он наконец, — часто говорил мне, что если долго идти на заходящее солнце, то придешь в Страну призраков, где можно общаться с мертвыми. Он говорил, что когда-то давным-давно можно было вызывать мертвецов, но потом вмешалось человечество. Ну, это долгая история.

— Это как Страна мертвых у греков, — вспомнила Пайпер. — Она тоже лежала на западе. И Орфей — он пытался вернуть свою жену.

Отец кивнул. Год назад он получил самую крупную свою роль — древнегреческого царя. Пайпер помогала ему разбираться с мифами — читала все эти истории о том, как люди превращались в камни и варились в озерах лавы. Они с удовольствием читали это вместе, и тогда жизнь не казалась Пайпер такой уж мрачной. На какое-то время она сблизилась с отцом, но, как и все остальное, это продолжалось недолго.

— Между греками и чероки много общего, — согласился отец. — Интересно, что бы сказал твой дед, увидев нас теперь на самой западной оконечности земли. Он бы, наверное, решил, что мы призраки.

— Ты хочешь сказать, что веришь в эти истории? Ты думаешь, что мама умерла?

Глаза у него увлажнились, и Пайпер увидела в них печаль. Она поняла, что именно это и притягивает к нему женщин. Внешне он казался сильным и уверенным, но в его глазах было столько печали… Женщины хотели узнать почему. Они хотели утешить его, но никому из них это не удавалось. Отец сказал Пайпер, что это национальная черта чероки — у них у всех, за многие поколения боли и страдания, накопилась эта темнота внутри. Но Пайпер думала, что дело не только в этом.

— Я не верю в эти истории, — сказал отец. — Их любопытно слушать, но если бы я и в самом деле верил в Страну призраков, или в духов животных, или в греческих богов… то, думаю, я бы не спал ночами. Я бы все время искал, на кого возложить вину.

«Возложить вину за то, что дедушка Том умер от рака, — подумала Пайпер, — когда отец еще не стал знаменитостью и у него не было денег, чтобы помочь старику. За то, что мама — единственная женщина, которую он любил, — ушла от него, даже не оставив прощальной записки, бросила с новорожденной девочкой, заботиться о которой он был не готов. За то, что он добился славы, но не счастья».

— Я не знаю, жива она или нет, — продолжал он. — Но я думаю, что она вполне может находиться в Стране призраков. Ее не вернуть. Если бы я считал иначе… то, думаю, не смог бы это вынести.

За их спинами щелкнула открывающаяся дверь автомобиля. Пайпер повернулась — и сердце у нее упало. К ним шла Джейн в деловом костюме, погружаясь в песок своими высокими каблуками. В руке она держала карманный персональный компьютер. Выражение лица у нее было отчасти раздраженное, отчасти торжествующее, и Пайпер сразу поняла, что она разговаривала с полицией.

«Хочу, чтоб она споткнулась и упала. Пожалуйста! — взмолилась Пайпер. — Если существуют какие-нибудь духи животных или греческие боги, которые могут помочь, то пусть Джейн хватит солнечный удар. Нет, ничего серьезного, пусть бы она только вырубилась до конца дня».

Но Джейн неумолимо приближалась.

— Па, — быстро сказала Пайпер, — тут у меня вчера случилось кое-что…

Но отец тоже увидел Джейн. И уже напускал на лицо деловое выражение. Джейн не приехала бы сюда, если бы не случилось что-то серьезное. Звонил директор студии… накрылся проект… или Пайпер что-то еще натворила.

— Мы вернемся к этому попозже, Пайпс, — пообещал он. — Сначала узнаем, что хочет Джейн. Ты же ее знаешь.

Да, Пайпер ее знала. Отец зашагал по песку ей навстречу. Пайпер не слышала их разговор, но ей этого и не нужно было. Она умела хорошо читать по лицам. Джейн сообщала ему подробности о похищенной машине, время от времени показывая на Пайпер, словно та была каким-то мерзким домашним зверьком, нагадившим на ковер.

Энергия и энтузиазм покинули отца. Он сделал Джейн знак помолчать и подошел к Пайпер. Ей было невыносимо смотреть ему в глаза, словно она предала его.

— Ты мне обещала попробовать, Пайпер, — сказал отец.

— Па, я ненавижу эту школу. Мне там плохо. Я хотела сказать тебе об этом «БМВ», но…

— Они тебя исключили… Машина, Пайпер? Тебе уже шестнадцать лет. Я готов купить тебе любую машину, какую ты хочешь. Как ты могла…

— Ты хочешь сказать, что Джейн купила бы мне машину? — спросила Пайпер. Она ничего не могла с этим поделать. Гнев кипел в ней и проливался наружу. — Па, послушай меня хоть один раз. Не заставляй меня ждать, когда ты задашь три своих дурацких вопроса. Я хочу ходить в обычную школу. Я хочу ходить на родительские вечера с тобой, а не с Джейн. Я хочу с тобой разбирать домашние задания, а не с Джейн! Я столько всего узнала, когда мы вместе читали про Грецию. Мы могли бы делать это все время! Мы могли бы…

— Не нагружай меня, ради бога, — попросил отец. — Я делаю все, что в моих силах, Пайпер. Мы уже разговаривали с тобой на эту тему.

«Нет, — подумала она. — Ты всегда прекращал разговор. Вот уже сколько лет».

Отец вздохнул:

— Джейн говорила с полицией — заключила с ними сделку. Дилер не будет выдвигать никаких обвинений, но ты должна будешь согласиться на учебу в школе в Неваде. Они специализируются на трудных… на ребятах с проблемами.

— Именно такая я и есть. — Голос ее задрожал. — Трудная.

— Пайпер… ты обещала постараться. Ты меня подвела. Я не знаю, что я еще могу сделать.

— Что угодно! — выкрикнула она. — Только сделай это сам! Не поручай Джейн. Ты не можешь просто так взять и отослать меня.

Отец посмотрел на корзинку с едой. Его сэндвич лежал нетронутым на золотой фольге. Они целый день собирались кататься на серфах. Теперь об этом не могло быть и речи.

Пайпер не могла поверить, что он и в самом деле поддастся давлению Джейн. Не на этот раз. Не в таком серьезном вопросе, как школа-интернат.

— Иди поговори с ней, — сказал отец. — Она тебе сообщит подробности.

— Па…

Он отвернулся и уставился на океан, будто видел там Страну призраков. Пайпер пообещала себе, что не будет плакать. Она пошла по берегу к Джейн, которая холодно улыбнулась и протянула ей билет на самолет. Она, как обычно, уже все организовала. Пайпер была просто еще одним делом в записной книжке, которое теперь можно вычеркнуть из списка.

Сон Пайпер изменился.

Она стояла ночью на вершине горы, внизу мерцали городские огни. Перед ней горел костер. Алое пламя, казалось, давало больше тьмы, чем света, но жар был такой сильный, что от ее одежды шел пар.

— Это твое второе предупреждение, — прогрохотал голос, такой громкий, что земля сотряслась.

Пайпер слышала этот голос и раньше в своих снах. Она пыталась убедить себя, что он вовсе не такой страшный, каким кажется, но он был еще хуже.

За костром в темноте возникли очертания громадного лица. Создавалось впечатление, будто оно парило над пламенем, но Пайпер знала: это часть огромного тела. Такие грубые черты вполне могли быть высечены из скалы. Лицо могло бы показаться мертвым, если бы не пронзительные белые глаза, похожие на необработанные алмазы, и жуткие дреды, в которые были вплетены человеческие кости. Лицо улыбнулось, и Пайпер пробрала дрожь.

— Ты будешь делать то, что тебе говорят, — проговорил гигант. — Ты отправишься в поиск. Делай, что мы будем тебе приказывать, — и, возможно, останешься живой. Иначе…

Он показал чуть в сторону от костра. Там, привязанный к столбу, потерявший сознание, висел отец Пайпер.

Она попыталась вскрикнуть. Она хотела позвать отца, потребовать, чтобы гигант отпустил его, но голос не слушался.

— Я буду приглядывать за тобой, — продолжал гигант. — Служи мне, и вы оба останетесь живы. Даю тебе слово Энкелада. Обманешь меня… что ж, я спал тысячу лет, юная полубогиня. Я сильно проголодался. Обманешь меня — и я сытно пообедаю.

Гигант разразился смехом. Земля задрожала. У ее ног образовалась трещина, и Пайпер провалилась во тьму.

Когда она проснулась, ощущение было такое, будто на ней танцевала труппа ирландского степ-данса. Грудь болела, Пайпер едва могла дышать. Она протянула руку и сомкнула пальцы на рукояти кинжала, врученного ей Аннабет, — Катоптриса, оружия Елены Троянской.

Значит, Лагерь полукровок — это был не сон.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил чей-то голос.

Пайпер попыталась сосредоточиться. Она лежала в постели, с одной стороны была белая занавеска, словно в больничной палате. Рядом с ней сидела эта рыжеволосая девчонка — Рейчел Дэр. На стене висел плакат с карикатурным изображением сатира, подозрительным образом напоминавшего тренера Хеджа, с термометром во рту. Подпись гласила: «Не позвольте болезни унести вашего козлика!»

— Где… — Пайпер осеклась, когда увидела… этого типа в дверях.

Он был похож на типичного калифорнийского серфера — грубоватый и загорелый, со светлыми волосами, в шортах и футболке. Но по всему телу у него располагалась сотня глаз — на руках, на ногах, повсюду на лице. Даже на щиколотках у него были глаза — они смотрели на нее между ремней сандалий.

— Это Аргус, — объяснила Рейчел. — Глава нашей службы безопасности. Он тут присматривает за всем… так сказать.

Аргус кивнул. Глаз на его подбородке подмигнул Пайпер.

— Где… — снова попыталась произнести Пайпер… такое ощущение, будто ей набили рот ватой.

— Ты в Большом доме, — сказала Рейчел. — Здесь офис лагеря. Мы тебя перенесли сюда, когда ты вырубилась.

— Ты меня подхватила, — вспомнила Пайпер. — Голос Геры…

— Извини. Поверь мне — я тут ни при чем: она сама вселилась в меня. Хирон тебя вылечил нектаром…

— Нектаром?

— Напитком богов. В небольших количествах он излечивает полубогов, если только не сжигает их до праха.

— Ого. Здорово.

— Ты помнишь свое видение? — Рейчел подалась вперед.

На Пайпер накатил ужас — она подумала, что речь идет о видении с гигантом. Но она сразу же поняла: Рейчел спрашивает ее о том, что произошло в домике Геры.

— Что-то случилось с этой богиней, — сказала Пайпер. — Она требовала, чтобы я освободила ее, словно она оказалась в ловушке. Она говорила о том, что земля поглотит нас, потом про кого-то огнедышащего и еще что-то о солнцестоянии.

Аргус в углу издал урчащий грудной звук. Все его глаза разом замигали.

— Гера создала Аргуса, — пояснила Рейчел. — Когда речь заходит о ее безопасности, он становится очень чувствительным. Мы стараемся делать все, чтобы он не плакал, потому что, когда в последний раз это случилось… произошло настоящее наводнение.

Аргус шмыгнул носом. Он ухватил в кулак салфетки со стола и принялся протирать глаза по всему телу.

— Итак… — Пайпер старалась не смотреть, как Аргус стирает слезы с локтей. — Что же случилось с Герой?

— Мы толком не знаем. Кстати, к тебе приходили Аннабет и Джейсон. Джейсон не хотел уходить, но у Аннабет возникла одна идея, как вернуть ему память.

— Это… это здорово.

Джейсон приходил к ней? Жаль, что она была без сознания. Но если к нему вернется память, так ли уж хорошо это будет? Пайпер все еще не хотела отказываться от мысли, что они знали друг друга. Не хотела, чтобы их отношения оказались всего лишь проделкой тумана.

«Забудь об этом, — сказала она себе. — Если ты хочешь спасти отца, то не имеет никакого значения, нравишься ты Джейсону или нет. Он все равно тебя возненавидит. Все здесь тебя возненавидят».

Пайпер посмотрела на церемониальный кинжал, висящий у нее на боку. Аннабет сказала, что это оружие — знак власти и высокого положения, но в сражении им обычно не пользуются. Ничего существенного. Бутафория, как и сама Пайпер. И называется он Катоптрис — зеркало. Она больше не осмеливалась доставать его из ножен, потому что собственное отражение было для нее невыносимо.

— Ты не переживай. — Рейчел сжала ей руку. — Джейсон, похоже, хороший парень. У него тоже было видение. Во многом похожее на твое. Что бы ни происходило с Герой, я думаю, что ваша с ним судьба — действовать вместе.

Рейчел улыбнулась так, словно это было хорошей новостью, но настроение Пайпер только ухудшилось. Она думала, что этот поиск — что бы он собой ни представлял — будет касаться безымянных людей. А теперь же Рейчел фактически говорила ей: «Хорошая новость. Не только твоего отца держит в заложниках какой-то великан-людоед, но тебе еще придется предать парня, который тебе нравится! Ну как тебе это?»

— Слушай, — сказала рыжеволосая. — Нечего реветь. Все образуется.

Пайпер вытерла глаза, пытаясь взять себя в руки. Это было на нее не похоже. Она ведь считалась такой крутой — угонщица автомобилей, которой все нипочем, гроза частных школ Лос-Анджелеса. А вот на тебе — плачет, как ребенок.

— Откуда тебе известно, что меня ждет?

Рейчел пожала плечами:

— Я знаю, это трудный выбор, да и варианты у тебя не ахти. Я уже сказала, у меня иногда бывают предвидения. Но ты будешь признана у костра. Я почти уверена. Когда ты узнаешь, кто твой божественный родитель, многое, возможно, станет яснее.

«Яснее, — подумала Пайпер. — Но необязательно лучше».

Она села в кровати. Голова у нее болела так, будто кто-то вбил ей копье в лоб. «Твою мать не вернуть», — сказал ей отец. Но сегодня вечером мать явно может признать ее. Впервые в жизни Пайпер была не уверена, что хочет этого.

— Надеюсь, это Афина. — Она подняла глаза, боясь, что Рейчел может высмеять ее, но оракул только улыбнулась.

— Пайпер, я тебя не осуждаю. Честно говоря, я думаю, что Аннабет тоже на это надеется. Вы с ней во многом похожи.

От этого сравнения Пайпер почувствовала себя вдвойне виноватой.

— Очередное предчувствие? Ты обо мне ничего не знаешь.

— Ты еще удивишься.

— Ты говоришь это, потому что ты — оракул. Ты должна говорить всякие таинственные вещи.

— Не буду выдавать тебе мои секреты, Пайпер. — Рейчел рассмеялась. — И не беспокойся. Все уладится; может, только не так, как ты думаешь.

— Ну… твои слова не слишком обнадеживают. Где-то вдалеке раздался звук горна-раковины. Аргус заворчал и открыл дверь.

— Обед? — догадалась Пайпер.

— Ты его проспала, — улыбнулась Рейчел. — Уже время костра. Идем узнаем, кто ты.

X

ПАЙПЕР

Мысль о костре до смерти пугала Пайпер. Она вспомнила громадный алый костер из ее снов, отца, привязанного к столбу.

Но то, что она увидела, навеяло ей не менее ужасное воспоминание: о хоровом пении. В склоне холма были вырублены ряды-ступеньки, амфитеатром спускающиеся к выложенному камнем кострищу. Ряды занимали пятьдесят или шестьдесят парней и девчонок, сидевших группками под разными знаменами.

Пайпер увидела Джейсона в первом ряду около Аннабет. Лео сидел неподалеку, с группкой коренастых ребят, под знаменем стального цвета, украшенного молотом. Перед костром дергались под музыку несколько ребят с гитарами и странными старомодными арфами — лирами? Они горланили песню о доспехах, что-то о том, как их бабушка собиралась в поход. Все остальные подпевали им, изображая, как они облачаются в доспехи, и валяя дурака. Пожалуй, ничего более странного Пайпер в жизни не видела — одна из тех песен у костра, которая при свете дня была бы совершенно немыслимой, но в темноте, при всеобщем участии она казалась лишь немного глуповатой, но смешной. По мере того как нарастала энергетика, усиливалось и пламя, из красного превращаясь в оранжевое, потом в золотое.

Песня наконец завершилась шумными и долгими аплодисментами. Подскакал какой-то тип на коне. По крайней мере, в мерцающем свете костра Пайпер показалось, что это кто-то на коне. Потом она поняла, что это кентавр: его нижняя часть была от белого коня, а верхняя — от мужчины средних лет с кудрявыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Он размахивал копьем, на которое было нанизано жареное маршмеллоу.

— Рад приветствовать всех! Отдельный привет вновь прибывшим. Меня зовут Хирон, я заместитель директора в этом лагере, и я счастлив, что вы все прибыли сюда живыми и руки-ноги у всех на месте. Обещаю, что через минуту мы перейдем к еде и веселью, но сначала…

— А как насчет захвата флага? — прокричал кто-то. Ребята в доспехах недовольно заворчали. Они сидели под красным знаменем с эмблемой в виде кабаньей головы.

— Да, — сказал кентавр. — Я знаю, что домик Ареса хочет вернуться в лес, чтобы устраивать наши обычные игры.

— И убивать людей! — прокричал один из них.

— Однако, — продолжил Хирон, — есть дело и поважнее. Пока мы снова не обуздаем дракона, об этом не может быть и речи. Девятый домик, появились какие-нибудь новости на этот счет?

Он повернулся к группе Лео. Лео подмигнул Пайпер и наставил на нее палец, изображая пистолет. Сидевшая рядом с ним девица неохотно встала. На ней была армейская куртка, очень похожая на ту, что носил Лео, волосы повязаны красной банданой.

— Мы работаем над этим.

Снова ворчание.

— Как именно вы работаете, Нисса? — крикнул один из парней Ареса.

— Не покладая рук, — огрызнулась девица.

Нисса села под недовольные крики, от которых дрова в костре беспорядочно затрещали. Хирон принялся стучать копытом по камням кострища — цок-цок-цок, — и обитатели лагеря смолкли.

— Нам придется проявлять терпение. А пока нам нужно обсудить другие важные вопросы.

— Перси? — спросил кто-то.

Огонь еще больше потускнел, но Пайпер и без языков пламени, отражающих настроение собравшихся, чувствовала их тревогу.

Хирон указал на Аннабет. Она набрала в грудь побольше воздуха и встала.

— Я не нашла Перси, — сообщила она. Голос ее слегка перехватило, когда она произнесла это имя. — Его не было в Большом каньоне, хотя я думала, что найду его там. Но мы не сдаемся. Поисковые команды посланы повсюду. Гровер, Тайсон, Нико, охотницы Артемиды — все его ищут. Мы его найдем. Хирон говорит о другом. О новом поиске.

— Это что, великое пророчество? — выкрикнула какая-то девчонка.

Все повернулись. Голос этот донесся из группы ребят, сидящих сзади, под розовым знаменем с эмблемой в виде голубя. Перед этим они болтали друг с другом, не слишком обращая внимание на происходящее, пока их глава — Дрю — не встала с места.

Все удивленно смотрели на нее. Дрю явно не часто обращалась к общему собранию.

— Дрю? Что ты имеешь в виду? — спросила Аннабет.

— Да ладно тебе, — сказала Дрю, разведя руками так, словно истина была всем очевидна. — Олимп закрыт. Перси исчез. Гера посылает видение — и вы в тот же день возвращаетесь с тремя полубогами. Я хочу сказать, что происходит что-то странное.

— О чем это она говорит — какое великое пророчество? — прошептала Пайпер, обращаясь к Рейчел.

Тут она поняла, что на Рейчел смотрят и все остальные.

— Ну? — продолжала Дрю. — Ты же оракул. Начало оно сбываться?

Глаза Рейчел в отблесках пламени выглядели устрашающе. Пайпер боялась, что Рейчел опять впадет в ступор и начнет вещать голосом этой капризной павлиньей богини, но она спокойно вышла вперед и обратилась к собравшимся.

— Да, — сказала она. — Великое пророчество начало сбываться.

Поднялся ужасный гвалт. Парни и девчонки повскакивали с мест.

Пайпер перехватила взгляд Джейсона. Он спросил у нее одними губами: «Ты в порядке?» Она кивнула и выдавила из себя улыбку, но потом отвернулась. Ей было больно видеть его… и не быть рядом с ним.

Когда шум наконец стих, Рейчел сделала еще шаг в сторону собравшихся, и пятьдесят с чем-то полубогов отпрянули от нее, словно одна тощая рыжеволосая смертная круче, чем все они, вместе взятые.

— Для тех из вас, кто не слышал его, — объявила Рейчел, — великое пророчество было моим первым предсказанием. Я появилась здесь в августе. Начинается оно так:

На зов ответят семь полукровок,

В огне и буре мир гибнет снова…

Джейсон вскочил на ноги. Глаза у него стали безумные, словно его шарахнули электрошокером.

Даже Рейчел это застало врасплох.

— Дж… Джейсон? Что…

— Ut cum spiritu postrema sacramentum dejuremus, — нараспев проговорил он. — Et hostes ornamenta addent ad ianuam necem.

В амфитеатре воцарилось неловкое молчание. По лицам ребят Пайпер видела, что некоторые из них пытаются перевести сказанное. Она поняла, что это была латынь, но она не понимала, почему ее потенциальный парень вдруг принялся вдохновенно декламировать нечто непонятное — как католический священник.

— Так… ты просто закончил пророчество, — неуверенно проговорила Рейчел. — «…Клятву сдержи на краю могилы, / К Вратам смерти идут вражьи силы». Откуда ты…

— Я знаю эти строки… — Джейсон поморщился и приложил пальцы к вискам. — Не знаю откуда, но мне известно это пророчество.

— И именно на латыни, — сказала Дрю. — Чудненько.

Из рядов обитателей домика Афродиты раздалось хихиканье.

«О господи, — подумала Пайпер, — что за собрание лузеров!»

Однако напряжение не спадало. Костер горел неровным, дерганым зеленоватым пламенем.

Джейсон со смущенным видом сел, Аннабет положила руку ему на плечо и пробормотала что-то утешительное. Пайпер почувствовала укол ревности. Ведь рядом с ним должна сидеть она, это она должна утешать его.

У Рейчел Дэр по-прежнему был слегка недоумевающий вид. Она бросила взгляд на Хирона — может, он что подскажет, но кентавр стоял с мрачным видом и молчал, словно созерцал спектакль, который не в силах прервать, — трагедию, заканчивающуюся множеством трупов на сцене.

— Что ж, — сказала Рейчел, пытаясь взять себя в руки. — Это и есть великое пророчество. Мы надеялись, что оно не сбудется еще много лет, но, боюсь, оно начинает сбываться. Я не могу предоставить вам доказательства, это только мое ощущение. И как сказала Дрю, происходят какие-то странные вещи. Семь полубогов, кто бы они ни были, еще не собрались. У меня такое чувство, что некоторые из них присутствуют здесь сегодня.

По рядам собравшихся прокатился ропот, они возбужденно поглядывали друг на друга, наконец раздался чей-то сонный голос:

— Я здесь! У вас тут что, перекличка?

— Возвращайся в кроватку, Кловис, — прокричал кто-то, после чего многие рассмеялись.

— Так или иначе, — продолжала Рейчел, — мы не знаем, что означает великое пророчество. Мы не знаем, что предстоит совершить этим полубогам, но, поскольку первое великое пророчество предсказывало войну титанов, мы можем предположить, что второе великое пророчество предсказывает что-то не менее ужасное.

— Или еще хуже, — пробормотал Хирон.

Может быть, эти его слова не предназначались для чьих-то ушей, но все их услышали. Огонь немедленно превратился в темно-алый — тот же цвет, что был во сне Пайпер.

— Но мы точно знаем, — вздохнула Рейчел, — что первая фаза уже началась. Возникла серьезная проблема, и нам нужно организовать очередной поиск, чтобы разрешить ее. Была похищена Гера, царица богов.

Воцарилось потрясенное молчание. Потом все пятьдесят полубогов заговорили одновременно.

Хирон снова застучал копытом, но Рейчел пришлось выждать еще какое-то время, прежде чем она сумела снова привлечь к себе всеобщее внимание.

Она рассказала им о происшествии на балконе Большого каньона: о том, как пожертвовал собой Глисон Хедж, когда духи грозы бросились в атаку, и как они предупредили, что это только начало. Они явно служат какой-то всесильной госпоже, которая хочет уничтожить всех полукровок.

Потом Рейчел рассказала, как Пайпер потеряла сознание в домике Геры. Пайпер пыталась сохранить спокойствие, даже когда увидела, как Дрю в заднем ряду изображает обморок и как хохочут ее подпевалы. Под конец Рейчел приберегла рассказ о видении Джейсона в гостиной Большого дома. Послание Геры в этом случае было так похоже на то, что получила Пайпер, что у нее мурашки побежали по коже. Единственное отличие: Гера предупреждала Пайпер, чтобы та не предавала ее. «Склонись перед его волей, и их царь восстанет, а мы все будем обречены». Гера знала, что великан шантажировал ее. Но если так, то почему она не предупредила Джейсона и не разоблачила Пайпер как вражеского агента?

— Джейсон, — обратилась к парню Рейчел… — Ты не помнишь… свою фамилию?

Он, казалось, был целиком погружен в себя, но все же отрицательно покачал головой.

— Тогда мы будем называть тебя просто Джейсон. Так вот, очевидно, что сама Гера поручила поиск, или, иначе говоря, спасательную операцию, тебе.

Рейчел помедлила, словно давая Джейсону возможность возразить. Все глаза устремились на него. Давление этих взглядов было таким сильным, что Пайпер подумала: она на его месте давно бы уже согнулась пополам. Джейсон выставил вперед подбородок и кивнул:

— Я согласен.

— Ты должен спасти Геру, чтобы избежать большего зла, — продолжала Рейчел. — Чтобы не допустить возвращения какого-то царя. По причинам, которых мы пока не понимаем, это должно произойти в зимнее солнцестояние, а до него осталось всего четыре дня.

— Это день совета богов, — напомнила Аннабет. — Если боги еще не знают, что Гера исчезла, то в этот день они наверняка заметят ее отсутствие. И вероятно, начнут обвинять друг друга в ее похищении. Обычно они именно так себя и ведут.

— Зимнее солнцестояние, — заговорил Хирон, — это еще и самый короткий день. Боги собираются в это время, как всегда собирались и смертные, потому что в объединении сила. Во время зимнего солнцестояния волшебство сил зла наиболее действенно. Древнее волшебство — оно старше богов. В этот день… некоторые силы приходят в движение.

Судя по тому, как он это произнес, движение, о котором шла речь, было смертельно опасным, гибельным… а не так просто — выйти мечами помахать.

— Хорошо. — Аннабет одарила кентавра долгим взглядом. — Спасибо, капитан Саншайн.[18] Что бы ни происходило, я согласна с Рейчел. Джейсон был избран возглавить этот поиск, поэтому…

— Но почему он так пока и не признан? — выкрикнул кто-то из домика Ареса. — Если он такой важный…

— Он был признан, — объявил Хирон. — И давным-давно. Джейсон, покажи им.

Поначалу Джейсон, казалось, не понял, что имеет в виду Хирон. Он, нервничая, вышел вперед, и Пайпер бросилось в глаза, какой он красивый: его волосы отсвечивали в сиянии костра, его царственные черты напоминали римскую статую. Он посмотрел на Пайпер, она одобрительно кивнула и жестом показала, как подбрасывают монетку.

Джейсон залез в карман. Монетка блеснула в воздухе, а когда он поймал ее, в руке у него оказалось копье — золотой стержень длиной футов в семь с заостренным наконечником.

Ребята только рты пораскрывали. Рейчел и Аннабет отошли подальше, чтобы их не задело, — наконечник был острый, как ледоруб.

— А разве… — Аннабет запнулась. — Мне казалось, у тебя был меч.

— Наверное, монетка легла другой стороной, — предположил Джейсон. — Та же монетка, но оружие дальнего радиуса действия.

— Эй, братишка, я тоже такую хочу, — крикнул кто-то из домика Ареса.

— Это лучше, чем электрическая пика Клариссы, Леймер! — согласился один из его братьев.

— Электрическая, — пробормотал Джейсон, словно ему понравилась эта идея. — Ну-ка, отойдите подальше.

Аннабет и Рейчел последовали его совету. Джейсон поднял копье, и с неба грянул удар грома. Волосы на голове Пайпер встали дыбом. Электрический разряд сорвался с конца копья и ударил в костер с силой артиллерийского снаряда.

Когда дым рассеялся и звон в ушах Пайпер стих, никто не мог пошевелиться, ребята сидели полуослепленные, засыпанные пеплом, уставясь туда, где только что горел костер. Пылающее полено вонзилось в землю в нескольких дюймах от того места, где спал Кловис, но тот даже не шелохнулся.

— Извините… — Джейсон опустил копье.

Хирон вытряс тлеющие угольки из бороды. Он сморщился так, словно подтверждались худшие его опасения.

— Это было, пожалуй, чересчур, но демонстрация убедительная. И я думаю, мы теперь знаем, кто твой отец.

— Юпитер, — произнес Джейсон. — То есть Зевс. Повелитель небес.

Пайпер не смогла сдержать улыбку. Справедливо. Самый мощный из богов, отец всех величайших героев древних мифов — никто иной не мог быть отцом Джейсона.

Остальные обитатели лагеря явно не были в этом так уж уверены. В амфитеатре воцарился хаос, посыпались десятки вопросов. Наконец Аннабет вскинула руки.

— Тихо! — велела она. — Как он может быть сыном Зевса? Большая тройка… их договор не иметь смертных детей… как мы могли до сих пор не знать о нем?

Хирон не ответил, но у Пайпер возникло такое ощущение, что он знает ответ. И истина была не очень утешительна.

— Важно то, что Джейсон теперь здесь, — сказала Рейчел. — Он должен выполнить поставленную перед ним задачу, а это означает, что ему нужно его собственное пророчество.

Она закрыла глаза и впала в транс. Двое ребят бросились к ней и подхватили, не дав упасть, третий побежал в угол амфитеатра, схватил там трехногий табурет — они словно готовились к такому развитию событий. Рейчел усадили на табурет перед погасшим костром. Без огня стало темно, однако вокруг ног Рейчел заклубился зеленоватый туман. Когда она подняла веки, глаза ее светились. Изумрудный дымок выполз изо рта. Рейчел заговорила хриплым старушечьим голосом — если бы змеи могли говорить, у них, наверное, были бы такие же голоса.

Земли опасайся, сын грома и молнии.

Родятся семеро — гиганты не сломлены!

Кузнец и голубка разрушат клеть,

Разгневав Геру, посеешь смерть.

Произнеся последнее слово, Рейчел рухнула с табурета, и ее помощники едва успели поддержать ее. Они унесли прорицательницу подальше от кострища и уложили на скамью, давая прийти в себя.

— Это… нормально? — потрясенно спросила Пайпер. Вдруг она поняла, что вокруг царит тишина и все смотрят на нее. — Я хотела спросить… она часто дышит зеленым дымом?

— О боги, ну ты и тупица! — усмехнулась Дрю. — Она же только что изрекла пророчество — пророчество, согласно которому Джейсон должен спасти Геру! Ну почему ты не…

— Дрю! — остановила ее Аннабет. — Пайпер задала разумный вопрос. Кое-что в этом пророчестве явно выходит за рамки нормы. Если, разломав клетку Геры, можно вызвать ее гнев, который приведет ко многим смертям… то зачем тогда ее освобождать? Может, это ловушка. Или… или, может, Гера в гневе обрушится на своих спасителей. Она никогда не питала теплых чувств к героям.

Поднялся Джейсон.

— У меня практически нет выбора. Гера забрала мою память — я должен ее вернуть. И потом, мы не можем просто взять и оставить царицу богов в беде.

Затем встала девушка из домика Гефеста — Нисса, та, что в красной бандане.

— Может быть. Но ты должен послушать Аннабет. Гера бывает мстительной. Она скинула собственного сына — нашего отца — с горы только потому, что он был уродлив.

— Ужас как уродлив, — хохотнул кто-то из домика Афродиты.

— А ну, заткнись там! — прорычала Нисса. — Как бы то ни было, нам придется пораскинуть мозгами… почему нужно опасаться земли? И что означает: «гиганты не сломлены»? С чем мы имеем дело — что может обладать силой, достаточной, чтобы похитить царицу богов?

Никто не ответил, но Пайпер обратила внимание, что Аннабет и Хирон молча обменялись взглядами. Пайпер показалось, что этот обмен означал что-то вроде следующего:

Аннабет: «Гиганты не сломлены… нет, это невозможно».

Хирон: «Не говори об этом здесь. Не пугай их».

Аннабет: «Да нет, ты шутишь! Такое несчастье — это просто невозможно».

Хирон: «Потом, девочка. Если ты им скажешь все, они придут в ужас и не смогут действовать».

Пайпер понимала, что глупо думать, будто она может так хорошо читать их мысли, — она ведь едва знала этих людей. Но она была абсолютно уверена, что поняла их, и у нее от страха мурашки по телу побежали.

Аннабет набрала в грудь воздуха.

— Это поиск Джейсона, — объявила она. — Так что и выбирать ему. Он явно сын грома и молнии. По традиции он может выбрать двух любых спутников.

Кто-то из рядов детей Гермеса прокричал:

— Пусть берет тебя, Аннабет. Это очевидно — ты самая опытная.

— Нет, Трэвис, — возразила Аннабет. — Прежде всего, я никогда не помогаю Гере. Каждый раз, когда я пыталась, она меня обманывала или всегда это оборачивалось против меня. Забудь об этом. И потом, я завтра с самого утра отправляюсь на поиски Перси.

— Это вещи взаимосвязанные, — выкрикнула Пайпер, сама не понимая, как это она набралась мужества. — Ты ведь знаешь, что так оно и есть. Все это дело и исчезновение твоего парня — вещи взаимосвязанные.

— Как они связаны? — спросила Дрю. — Если ты такая умная, то скажи как.

Пайпер попыталась составить ответ, но не смогла.

Спасла ее Аннабет.

— Ты права, Пайпер. И если это вещи взаимосвязанные, то я зайду с другого конца — отправлюсь на поиски Перси. Я уже сказала: я не собираюсь спасать Геру, даже если ее исчезновение приведет к тому, что все олимпийские боги снова передерутся между собой. Но есть и еще одна причина, по которой я не могу пойти с Джейсоном. Пророчество утверждает другое.

— Оно говорит о том, кого выберу я, — сказал Джейсон. — Кузнец и голубка сломают клеть. Кузнец — это символ Вулк… то есть Гефеста.

Под знаменем девятого домика поникли плечи Ниссы, словно ее нагрузили тяжелой наковальней.

— Если ты должен опасаться земли, — сказала она, — то тебе следует избегать передвигаться по земле. Тебе нужен воздушный транспорт.

Пайпер чуть не выкрикнула, что Джейсон может летать. Но потом решила не делать этого. Пусть Джейсон сам скажет, а он пока не спешил поделиться этими сведениями. Может, он решил, что уже достаточно напугал их на сегодня?

— Летающая колесница сломана, — продолжала Нисса. — А пегасов мы используем для поисков Перси. Но может быть, домик Гефеста придумает что-нибудь. Теперь, когда Джейк вышел из строя, я старшая. Я могу добровольно присоединиться к этой спасательной операции.

В голосе ее не было особого энтузиазма.

Тут встал Лео. Перед этим он сидел так тихо, что Пайпер почти забыла о его существовании; сидеть тихо — это было совершенно не похоже на Лео.

— Дайте мне слово, — сказал он.

Его собратья зашевелились. Кто-то попытался усадить его назад на место, но Лео оттолкнул их руки.

— Нет, дайте мне. Я знаю, что это должен быть я. У меня есть кое-какие предложения по части транспортных средств. Дайте мне попробовать. Я с этим разберусь.

Джейсон несколько секунд изучал его лицо. Пайпер была почти уверена, что он откажет Лео. Потом он улыбнулся:

— Мы вместе начали это, Лео. И я думаю, ты должен участвовать. Найди нам транспортное средство — и ты принят.

— Ура! — Лео торжествующе вскинул вверх кулак.

— Это будет опасно, — предупредила его Нисса. — Суровые условия, монстры, ужасные препятствия. Может быть, никто из вас не вернется живым.

— Правда? — Внезапно энтузиазм Лео куда-то испарился. Потом он вспомнил, что все смотрят на него. — То есть я хотел сказать… Правда? Вот это классно! Препятствия? Я люблю препятствия. Вперед!

Аннабет кивнула:

— Тогда тебе остается только выбрать третьего. Голубку…

— Естественно! — Дрю вскочила на ноги, одаривая Джейсона улыбкой. — Голубка — это Афродита. Всем это известно. Я вся твоя, милый.

— Нет. — Пайпер сжала кулаки и сделала шаг вперед.

Дрю закатила глаза.

— Бога ради, девочка с помойки, отойди куда-нибудь.

— Это у меня было видение от Геры, а не у тебя. Я должна сделать это.

— У любого может быть видение, — пожала плечами Дрю. — Просто ты оказалась в нужное время в нужном месте. — Она повернулась к Джейсону. — Слушай, драться у нас есть кому, я так думаю. И есть кому работать руками… — Она с отвращением посмотрела на Лео. — Что ж, кому-то приходится пачкать руки. Но тебе будет нужно и обаяние. Я могу быть очень убедительна. От меня будет немало пользы.

Обитатели лагеря принялись перешептываться насчет убедительности Дрю. Пайпер видела, что Дрю берет верх. Даже Хирон зачесал бороду, словно и ему участие Дрю показалось вполне обоснованным.

— Итак… — сказала Аннабет. — С учетом слов пророчества…

— Нет! — Голос Пайпер показался странным ей самой — более непререкаемый, более низкий. — Идти должна я.

А потом произошло нечто совершенно необычное. Все начали кивать, бормоча, что да, слова Пайпер не лишены смысла. Дрю недоуменно оглянулась. Согласно кивали даже некоторые из ее соседей по домику.

— Вы мозгами-то пораскиньте! — закричала Дрю. — Да что она может, эта Пайпер?

Пайпер хотела было ответить, но ее уверенность стала таять. Что она может предложить? Она не была ни бойцом, ни стратегом, ни умельцем. Она ничего не могла — только ввязываться во всякие неприятности и убеждать других совершать глупости.

Кроме того, она лгала. Ей нужно было отправиться в этот поиск по причинам, не имеющим отношения к Джейсону… и если ее примут, то кончится все тем, что она их всех предаст. Она слышала голос из своего сна. «Делай, что мы будем тебе приказывать, — и, возможно, останешься живой». Как она могла выбирать между помощью отцу и помощью Джейсону?

— Итак, — с умным видом заявила Дрю. — Я полагаю, вопрос решен.

И вдруг все одновременно разинули рты. Все уставились на Пайпер, словно она взорвалась изнутри. Она не могла понять, что она такого сделала. Потом Пайпер поняла, что все дело в красноватом сиянии, внезапно появившемся вокруг нее.

— Что?! — выкрикнула Пайпер.

И оглянулась. Никаких горящих символов вроде того, что появился над Лео, она не увидела. Потом Пайпер опустила глаза и вскрикнула.

Ее одежда… что на ней было такое?! Пайпер ненавидела платья. У нее никогда не было платьев. Но теперь на ней появилось великолепное белое платье без рукавов, длиной до лодыжек, с таким низким декольте, что она смутилась. На руках изящные золотые ленты, на шее замысловатое ожерелье из янтаря и кораллов, на груди сверкали золотые цветы, а в волосах…

— Боже мой… что случилось?

Ошеломленная Аннабет указала на кинжал Пайпер, который теперь был отшлифован и сверкал; он висел у нее на боку, на золотом шнурке. Пайпер не хотела его доставать. Она боялась того, что может увидеть. Но любопытство одержало верх. Она вытащила Катоптрис из ножен и посмотрела на свое отражение в сияющем металлическом клинке. Волосы в идеальном порядке — густые, длинные, шоколадно-каштановые, с вплетенными в них золотыми лентами, они ниспадали с одной стороны ей на плечо. На лице даже была косметика; Пайпер никогда бы не сумела так ее наложить — легкие мазки, которые сделали ее губы вишнево-красными и проявили глубокий цвет ее глаз.

Она была… она была…

— Великолепно! — воскликнул Джейсон. — Пайпер, ты… ты сногсшибательна.

При других обстоятельствах этот миг был бы счастливейшим в ее жизни. Но теперь все смотрели на нее как на пугало. Дрю уставилась на нее с ужасом и отвращением.

— Нет! — воскликнула она. — Это невозможно!

— Это не я, — возразила Пайпер. — Я… я не понимаю.

Кентавр Хирон подогнул передние ноги и поклонился ей, все остальные обитатели лагеря последовали его примеру.

— Приветствую тебя, Пайпер Маклин, — провозгласил Хирон мрачно, словно выступал с похоронной речью, — дочь Афродиты, повелительницы голубей, богини любви!

XI

ЛЕО

Лео не остался посмотреть, что будет после того, как Пайпер превратилась в красавицу. Нет, она, конечно, красотка и все такое (На лице у нее косметика! Чудеса!), но у него были свои проблемы. Лео ускользнул из амфитеатра и бросился в темноту, спрашивая себя, в какую же историю он ввязался.

Это надо же — через головы куда как более сильных и храбрых полубогов, добровольно — добровольно! — вызваться участвовать в деле, которое запросто может закончиться его гибелью!

Лео не упоминал, что видел тиа Каллиду, свою бебиситтершу, но, едва услышав о видении Джейсона — о даме в черном платье и в черной шали, — он мгновенно понял, что это та же самая женщина. Тиа Каллида была Герой. Его злобная бебиситтерша была царицей богов. От таких новостей мозги запросто могут расплавиться.

Лео спешил к лесу, стараясь не вспоминать свое детство — ужасные события, которые привели к смерти его матери. Но он ничего не мог с собой поделать.

Когда тиа Каллида попыталась убить его в первый раз, ему, наверное, было года два. Его мать была на работе, а тиа Каллида присматривала за ним. Она на самом деле, конечно же, не была его тетушкой — просто одной из пожилых соседок, которая помогала приглядывать за малышами. От нее пахло окороком, обжаренным в меду, и она всегда носила вдовье платье и черную шаль.

— Давай-ка мы с тобой поспим, — сказала она. — Посмотрим, в самом ли деле ты мой маленький отважный герой.

Лео клонило в сон. Она уложила его в одеяла, в теплую груду чего-то красного и желтого — подушки? Кроватка была как ниша в стене из почерневших кирпичей с металлической щелью над головой и квадратной дырой вверху, сквозь которую ему были видны звезды. Он помнил, что устроился там удобно, хватал искорки, как будто светлячков. Лео задремал, и ему приснился корабль из огня, плывущий в золе. Он представлял себя на палубе, как он ведет корабль, ориентируясь по звездному небу. Где-то неподалеку в кресле-качалке сидела тиа — скрип-скрип-скрип — и напевала колыбельную. Даже в два года Лео различал английский и испанский, и он помнил, что удивился, потому что тиа Каллида пела на каком-то другом языке.

Все было хорошо, пока не вернулась мать. Она охнула, подбежала к нему, подняла, закричала на тиа Каллиду: «Как вы могли?!» Но старуха уже исчезла.

Лео помнил, как из-за плеча матери он смотрел в огонь, который охватывал его одеяла. Только годы спустя он понял, что спал в горящем камине.

Очень странное происшествие. Но тиа Каллида не была арестована, она даже не была изгнана из их дома. Она появлялась еще не раз в течение нескольких следующих лет. Однажды, когда Лео было три года, она позволила ему играть с ножами. «Тебе с детства нужно приучиться к ножам, — говорила она. — Если уж ты в будущем должен стать моим героем».

Лео умудрился не убить себя, но у него было чувство, что, случись такое, тиа Каллиде было бы глубоко наплевать на его смерть.

Когда Лео было четыре, тиа нашла для него на ближайшем пастбище гремучую змею. Она дала ему палку и сказала, чтобы он потыкал ею в пресмыкающееся. «Ну, где твоя храбрость, маленький герой? Покажи мне, что парки были правы, выбрав тебя». Лео смотрел в янтарные змеиные глаза, слышал сухой шелест змеиного хвоста — шшш-шшш-шшш. Он не смог заставить себя потыкать палкой в змею. Ему это казалось несправедливым. Змея явно имела такие же представления о справедливости и не стала кусать маленького мальчика. Лео мог поклясться, что она смотрела на тиа Каллиду с вопросом в глазах: «Ты что, старуха, свихнулась?» Затем она исчезла в высокой траве.

Когда бебиситтерша навестила его в последний раз, Лео исполнилось пять. Она принесла ему карандаши и стопочку бумаги. Они сидели рядом за садовым столиком позади дома, под старым ореховым деревом. Тиа Каллида пела свои странные песни, а Лео рисовал корабль, который видел в огне, с красочными парусами и рядами гребцов, с искривленной линией кормы и великолепной фигурой на носу. Когда он почти закончил рисунок и собирался его подписать, как их этому учили в детском саду, ветер подхватил и унес листок. Он улетел в небо и исчез.

Лео чуть не заплакал. Он столько времени потратил на эту картинку, но тиа Каллида только фыркнула от разочарования.

«Время еще не пришло, маленький герой. Настанет день, и ты отправишься в поиск. Ты найдешь свою судьбу, и твой нелегкий путь в конечном счете обретет смысл. Но сначала ты переживешь много печалей. Я сожалею об этом, но иначе герой не может состояться. Ну что, разведем огонек? Чтобы согреть мои старые косточки».

Несколько минут спустя появилась мать Лео и закричала от ужаса. Тиа Каллида уже исчезла, но Лео сидел в центре дымящегося костра. Стопочка бумаги превратилась в пепел. Цветные карандаши расплавились, превратились в многоцветную вязкую лужицу, и руки Лео горели, медленно прожигая садовый столик. И потом уже, спустя много лет, люди, живущие по соседству, недоумевали, как это кому-то удалось так глубоко прожечь отпечатки ручек пятилетнего ребенка в плотной деревянной доске.

Теперь Лео был уверен, что тиа Каллида, его сумасшедшая бебиситтерша, все это время была Герой. А это значит, что она была… кем? Его божественной бабушкой? В его семье все было запутано еще больше, чем он думал.

Он спрашивал себя, знала ли его мать правду. Лео помнил, что после того случая мать отвела его в дом и долго с ним разговаривала, но понял он далеко не все.

«Больше она не вернется». У его матери было красивое лицо, добрые глаза и темные локоны, но она казалась старше, чем была на самом деле, потому что ей приходилось много работать. У нее были глубокие морщины вокруг глаз, а на руках мозоли. Она первая в их семье закончила колледж. У нее был диплом инженера-механика, и она могла все — сконструировать что угодно, починить что угодно, смастерить что угодно.

Никто не хотел брать ее на работу. Ни одна компания не относилась к ней серьезно, поэтому она устроилась на механический завод, где пыталась немного заработать, так чтобы им двоим хватало на жизнь. От нее всегда пахло машинным маслом, а когда она говорила с Лео, то постоянно переходила с испанского на английский и наоборот, используя их как дополнение друг к другу. Лео потребовалось несколько лет, чтобы понять, что не все люди говорят так. Она даже научила его азбуке Морзе — это было что-то вроде игры, и они могли, перестукиваясь из разных комнат, разговаривать друг с другом: «Я тебя люблю. Ты в порядке?» Ну и всякие такие не очень сложные вещи.

«Меня не интересует, что там говорит Каллида, — сказала ему мать. — Меня не интересуют ни судьба, ни парки. Ты для этого слишком мал. Ты все еще мой малыш».

Она осмотрела его руки в поисках ожогов, но никаких ожогов, конечно, не было. «Лео, послушай меня. Огонь — это инструмент, как любой другой, но опаснее, чем большинство из них. Ты не знаешь пределов своих возможностей. Пожалуйста, обещай мне: больше никакого огня, пока ты не встретишь своего отца. Настанет день, mijo,[19] и ты познакомишься с ним. Он тебе все объяснит».

Лео помнил эти слова с тех самых пор, как мог что-либо помнить. Когда-нибудь он познакомится со своим отцом. Мать не отвечала ни на какие вопросы об отце. Лео никогда его не видел. Даже фотографий его не видел, но она говорила об отце так, будто тот только что вышел в магазин за молоком и вот сейчас вернется. Лео старался верить ей. Настанет день, и все станет ясно.

Еще два-три года они были счастливы. Лео почти забыл о тиа Каллиде. Ему все еще снился летучий корабль, но другие странные события тоже казались похожими на сон.

Все рухнуло, когда ему было восемь. К тому времени он почти все время проводил на заводе с матерью. Он умел пользоваться инструментами. Он умел измерять и проводить расчеты лучше, чем многие взрослые. Он научился мыслить в трех измерениях, решать в уме технические задачи, как это делала его мать.

Как-то они задержались в цеху, потому что его мать заканчивала работу над буровым долотом, которое думала запатентовать. Если бы ей удалось продать это устройство, то их жизнь в корне изменилась бы. Наконец она позволила себе перерыв.

Пока она работала, Лео приносил ей поесть, шутил как-то по-дурацки, чтобы поднять ей настроение. Ему так нравилось, когда она смеялась его шуткам. Она улыбалась и говорила: «Твой отец гордился бы тобой, mijo. Скоро ты его увидишь. Точно».

Рабочее место матери находилось в самом конце цеха. Вечером там было страшновато, потому что, кроме них, там никого не осталось. Каждый звук эхом отдавался по помещению, но Лео было все равно — ведь он не один, с матерью. Если бы он тут заблудился, то они могли бы перестукиваться азбукой Морзе. Когда они заканчивали, им нужно было пройти через весь цех, миновать комнату для отдыха и, выйдя на парковку, запереть за собой дверь.

Тем вечером после окончания работы, когда они пришли в комнату отдыха, мать вдруг поняла, что оставила где-то ключи.

— Странно. — Она нахмурилась. — Я знаю, что они у меня были. Подожди здесь, mijo. Я вернусь через минутку.

Она еще раз улыбнулась — это была ее последняя улыбка — и направилась назад.

Не прошло и нескольких секунд со времени ее ухода, как внутренняя дверь захлопнулась. Потом щелкнул замок наружной двери.

— Мама? — Сердце Лео тревожно забилось.

Что-то тяжелое рухнуло внутри цеха. Он побежал к двери, но, как ни тянул ее, как ни колотил в нее ногами, она не открывалась.

— Мама! — Он в страхе принялся выстукивать послание по стене: — Ты в порядке?

— Она тебя не слышит, — раздался голос за его спиной.

Лео повернулся и увидел перед собой незнакомую женщину. Поначалу ему показалось, что это тиа Каллида. На ней были черные одежды, ее лицо закрывала вуаль.

— Тиа? — сказал он.

Женщина усмехнулась — неторопливый, тихий звук, словно она пребывала в полусонном состоянии.

— Я не твоя хранительница. Это всего лишь семейное сходство.

— Что… что вы хотите? Где моя мама?

— А… любишь мамочку. Очень хорошо. Но видишь ли, у меня тоже есть дети… и я знаю, что настанет день — и ты будешь сражаться с ними. Когда они попытаются разбудить меня, ты воспрепятствуешь им. Я не могу допустить этого.

— Я вас не знаю! Я не хочу ни с кем сражаться!

Она отрешенно, словно лунатик в трансе, произнесла:

— Умный выбор.

У Лео мурашки побежали по коже, когда он понял, что женщина практически спит. Ее глаза под вуалью были закрыты. Но было в ней и еще кое-что, более странное: ее одежда не из материи. Она была из земли — сухой черной земли, которая роилась и перемещалась вокруг нее. Ее бледное спящее лицо едва виднелось за занавесом пыли, и у него возникло жуткое впечатление, что она только что восстала из могилы. Если женщина спала, то Лео хотел, чтобы она так и оставалась спящей. Он знал, что если она проснется полностью, то станет еще страшнее.

— Пока я не могу тебя уничтожить, — пробормотала женщина. — Парки этого не позволят. Но они не защищают твою мать и не могут помешать мне сломить твой дух. Вспомни эту ночь, маленький герой, когда тебя попросят выступить против меня.

— Не трогайте мою маму! — Страх обуял его, когда эта женщина шагнула вперед. Она двигалась скорее как лавина, а не как человек, темная стена земли, наступающая на него.

— И как же ты остановишь меня? — прошептала она.

Она прошла прямо через стол, и частички ее тела восстановились по другую его сторону.

Она нависла над Лео, и он понял: сейчас она пройдет прямо через него. Кроме него, между нею и его матерью ничего не было.

Его руки заалели огнем.

По лицу женщины расползлась сонная улыбка, словно она уже одержала победу. Лео закричал от отчаяния. Картинка, воспринимаемая его глазами, окрасилась красным. Языки пламени охватили земляную женщину, стены, запертые двери. И Лео потерял сознание.

Проснулся он в карете «скорой помощи».

Доктор попыталась выразить ему сочувствие. Она сказала ему, что цех сгорел. Его матери не удалось выбраться оттуда. Внутри у Лео была пустота. Он потерял контроль над собой, как и предупреждала об этом его мать. Он был виноват в ее смерти.

Вскоре за ним явилась полиция, и они не были так снисходительны, как доктор. Пожар начался в комнате отдыха, сказали они, в том самом месте, где стоял Лео. Он каким-то чудом выжил, но каким же это нужно быть ребенком, чтобы запереть дверь к рабочему месту матери, зная, что она остается внутри, и устроить поджог?

Впоследствии его соседи по дому сообщили полиции, что он довольно странный мальчик. Они рассказали о выжженных отпечатках ладоней на садовом столе. Они всегда знали, что с сыном Эсперансы Вальдес что-то не так.

Родственники отказались его брать. Его тетушка Роза назвала его diablo и потребовала, чтобы люди из инспекции по делам несовершеннолетних забрали его. Так Лео оказался в своем первом воспитательном доме. Несколько дней спустя он убежал. В некоторых воспитательных домах он оставался дольше, чем в других. Валял дурака, обзаводился там друзьями, делал вид, что ему все нипочем, но рано или поздно неизменно убегал. Только это и смягчало боль — ощущение движения, чувство, что он оказывается все дальше и дальше от пепла того цеха.

Он поклялся себе, что больше никогда не будет играть с огнем. Долгое время он не вспоминал тиа Каллиду или спящую женщину, завернутую в земляные одежды.

Он почти добежал до леса, когда в его воображении прозвучал голос тиа Каллиды: «Это была не твоя вина, маленький герой. Наш враг пробуждается. Хватит уже убегать».

— Гера, — пробормотал Лео, — ведь тебя даже нет здесь. Ты где-то в клетке.

Ответа не последовало.

Но теперь хотя бы Лео начал что-то понимать. Гера всю жизнь наблюдала за ним. Она почему-то была уверена, что настанет день — и Лео ей понадобится. Может быть, эти парки, о которых она говорила, могут предсказывать будущее? Он знал только, что его судьба — участвовать в этом поиске. Пророчество Джейсона предупреждало, что они должны опасаться земли, и Лео чувствовал, это имеет какое-то отношение к той спящей женщине, окутанной в роящуюся почву. «Ты найдешь свою судьбу, — обещала ему тиа Каллида, — и твой нелегкий путь в конечном счете обретет смысл».

Возможно, Лео поймет, что означает летучий корабль из его снов. Возможно, он даже встретит отца или получит возможность отомстить за смерть матери.

Но сначала главное. Он обещал Джейсону воздушный транспорт.

Не корабль из его снов — пока что нет. Времени построить такую сложную штуку у него не было. Ему требовалось более быстрое решение. Ему нужен дракон!

Лео постоял у кромки леса, вглядываясь в абсолютную черноту. Ухали совы, и где-то вдалеке что-то шипело, словно хор змей.

Лео вспомнил, о чем ему говорил Уилл Солас: никто не должен ходить в лес один. И уж конечно, без оружия. У Лео не было ничего — ни меча, ни фонарика, ни чьего-либо дружеского плеча.

Он оглянулся на освещенные домики. Можно вернуться и сказать всем, что просто валял дурака. Шутка! Вместо него в спасательную операцию может отправиться Нисса. А Лео останется в лагере и будет привыкать к тому, что он — часть домика Гефеста. Но ему не давал покоя вопрос: сколько времени ему — грустному, пришибленному, убежденному в собственной несчастливой звезде — понадобится, чтобы стать похожим на своих собратьев из домика.

«Они не могут помешать мне сломить твой дух, — сказала спящая женщина. — Вспомни эту ночь, маленький герой, когда тебя попросят выступить против меня».

— Уж ты мне поверь, госпожа, — пробормотал Лео, — я все помню. И кто бы ты ни была, ты узнаешь, какая тяжелая у меня рука… ты еще не догадываешься, с кем связалась!

Он набрал в грудь побольше воздуха и нырнул в лес.

XII

ЛЕО

Этот лес был не похож ни на что из виденного им раньше. Лео вырос в городском квартале Северного Хьюстона. Если он и видел каких-то диких зверей до отправки в «Школу джунглей», то это были гремучая змея на пастбище… ну и его тетушка Роза в ночном халате.

Да и школа-то располагалась в пустыне. Ни тебе деревьев с переплетенными корнями, по которым можно полазать. Ни ручьев, куда можно свалиться. Ни ветвей, отбрасывающих темные, наводящие ужас тени, или сов, смотрящих на него большими задумчивыми глазами. Здесь была Сумеречная зона.[20]

Лео продирался сквозь лес, пока не убедился, что из домиков его теперь не будет видно. И тогда он вызвал огонь. Язычки пламени плясали между его пальцев, давая достаточно света, чтобы видеть. Он с пяти лет не оставлял нигде выжженных отпечатков… как на том садовом столике. После смерти матери он был слишком испуган, чтобы пытаться играть с огнем. Даже эти маленькие огоньки вызывали у Лео чувство вины.

Он шел и шел в поисках каких-либо следов дракона — гигантских отпечатков ног, сваленных деревьев, полосы выжженного леса. Ведь существо таких размеров не могло не оставлять никаких следов. Но он не видел nada.[21] Один раз мелькнуло что-то большое, лохматое, похожее на волка или медведя, но оно предпочло держаться подальше от огня, что вполне устраивало Лео.

Потом в углу полянки он увидел первую ловушку — яму шириной в сотню футов, выложенную валунами.

Лео признал, что сделано это было довольно изобретательно. В центре ямы имелся металлический бак размером с джакузи, наполненный пузырящейся темной жидкостью — соус табаско с моторным маслом. На подставке, подвешенной над баком, вращался электрический вентилятор, распространяя пары по лесу. Есть ли у металлического дракона обоняние?

Бак, казалось, существовал сам по себе, и, кроме него, здесь ничего не было. Но Лео присмотрелся внимательнее и в тусклом свете звезд и собственного рукотворного огня увидел металлический отблеск под землей и листьями — бронзовая сетка, покрывающая всю поверхность ямы! Точнее, «увидел» было не то слово — он почувствовал ее, словно это устройство испускало тепло, открываясь ему. Шесть больших полос бронзы тянулись от бака, словно колесные спицы. Они, вероятно, чувствительны к прикосновению, догадался Лео. Стоит дракону наступить на одну из них, сеть опутает дракона — и вот вам монстр в подарочной обертке!

Лео подошел поближе, поставил ногу на ближайшую бронзовую полоску — спусковое устройство. Как он и предполагал, ничего не произошло. Видимо, спусковое устройство было настроено на что-то действительно тяжелое. Он сомневался, что в этом лесу есть что-то подобное, если не считать металлического дракона. По крайней мере, Лео на это надеялся.

Он спустился в яму и подошел к баку. Пары от жидкости были слишком густые, и глаза заслезились. Он вспомнил, что как-то раз тиа Каллида (или Гера) заставила его резать перчики чили на кухне и немного сока попало ему в глаз. Было ужасно больно. Но она конечно, сказала; «Терпи, маленький герой. Ацтеки с родины твоей матери наказывали непослушных детей, держа их над огнем, в котором горел перец чили. Так они воспитали множество героев».

Эта дама совершенно чокнутая. Лео был рад, что участвует в операции по ее спасению.

Тиа Каллиде понравился бы этот бак, потому что он был гораздо хуже перчиков чили. Лео поискал спусковой механизм, чтобы отключить возможность срабатывания сети, но ничего такого не нашел.

На минуту им овладела паника. Нисса говорила, что тут есть несколько подобных ловушек и они планируют установить еще. Что, если дракон уже попался в одну из них? Как Лео сможет найти их все?

Он продолжил поиски, но спускового устройства так и не нашел. Никакой тебе большой кнопки с надписью «ВЫКЛ». Ему пришло в голову, что, может, такой кнопки и нет. Лео охватила паника. И тут он услышал какой-то звук.

Это была не вибрация воздуха — некое низкое урчание, которое ты слышишь скорее у себя в желудке, нежели в ушах. Лео встревожился, но не стал оглядываться в поисках источника звука. Он продолжал исследовать ловушку, думая: «Наверное, он где-то далеко. Пробирается по лесу. Мне нужно поторопиться».

Потом он услышал скрежещущий чих, словно из металлического сосуда вырвался пар.

У Лео по коже побежали мурашки. Лео медленно повернулся. С края ямы, футах в пятидесяти от него, сверкали два горящих красных глаза. Существо блестело в лунном свете, и Лео никак не мог поверить, что нечто столь громадное смогло так быстро подобраться к нему. Слишком поздно он понял, что взгляд дракона устремлен на огонь в его руке, и загасил пламя.

Но и дракон теперь был ему хорошо виден. Длина его от морды до конца хвоста составляла около шестидесяти футов, тело состояло из переплетенных бронзовых пластин. Когти были размером с мясницкий нож, а из пасти торчали сотни острых, как кинжалы, зубов. Из ноздрей вырывался дым. Дракон рычал, как бензопила, вгрызающаяся в ствол дерева. Он мог бы легко перекусить Лео пополам или растоптать его в лепешку. Красивее Лео ничего в жизни не видел… вот только один недостаток, полностью разрушающий его планы.

— У тебя же нет крыльев, — выдохнул Лео.

Рык дракона смолк. Он наклонил голову, словно говоря: «Почему это ты не убегаешь от меня в ужасе?»

— Эй, слушай, без всяких обид, — сказал Лео. — Ты удивительный! Боже мой, кто же это тебя сделал? Ты на гидро- или на атомном приводе? Или еще на каком? Но если бы тебя делал я, то непременно оснастил бы крыльями. Что это за дракон без крыльев? Ты, наверное, слишком тяжелый, чтобы летать. Да, я должен был об этом догадаться.

Дракон фыркнул, впадая в еще большее недоумение. Он должен был растоптать Лео. Этот разговор не был частью плана. Он сделал шаг вперед, и Лео закричал: «Нет!»

Дракон снова зарычал.

— Это ловушка, ты, бронзовые мозги, — объяснил Лео. — Они пытаются тебя поймать.

Дракон открыл пасть и выдул огонь. Столб белого пламени окутал Лео — раньше ему не приходилось выносить пламя в таких количествах. Возникло ощущение, что его обдувают чем-то очень горячим из мощного пожарного шланга. Кожу его немного пощипало, но он выстоял. Когда пламя спало, Лео остался жив и здоров. Даже одежда на нем не сгорела, чего Лео никак не мог понять, но он был за это благодарен. Ему нравилась его армейская куртка, а если бы пламя прожгло на нем штаны — тоже ничего приятного.

Дракон уставился на Лео. Его физиономия никак не изменилась, ведь она была из металла, но Лео показалось, что он прочитал на ней недоумение: «Почему ты не горишь?» Из шеи дракона вылетела искра, словно в нем вот-вот должно было произойти короткое замыкание.

— Тебе меня не сжечь, — сказал Лео, стараясь говорить твердым и уверенным голосом. Собаки у него никогда не было, но он говорил с драконом, как говорят с собакой. — Стой, мальчик. Не приближайся. Я не хочу, чтобы ты попался в ловушку. Понимаешь, они думают, что ты сломался и тебя нужно отправить в металлолом. Но я в это не верю. Если ты мне позволишь, я тебя починю…

Дракон со скрежетом двинулся с места, зарычал и бросился в атаку. Ловушка сработала. Днище ямы взорвалось с таким звуком, будто одновременно загремели тысячи пустых консервных банок. Взметнулись вверх листья и земля, мелькнула металлическая сеть. Лео сбило с ног, перевернуло и окатило смесью соуса табаско и моторного масла. Его зажало между баком и драконом, который забился, пытаясь освободиться из сети, опутавшей их обоих.

Дракон выпускал во всех направлениях языки пламени, освещая небо и поджигая деревья. Вокруг них горели масло с соусом. Огонь не причинял никакого вреда Лео, но во рту у него появился отвратительный привкус.

— Да прекрати ты! — закричал он.

Дракон продолжал метаться, и Лео понял, что если ничего не предпримет, то будет раздавлен. Это было непросто, но ему удалось протиснуться между драконом и баком, а потом он продрался сквозь сеть. К счастью, ячейки были достаточно велики, и тощий мальчишка легко преодолел препятствие.

Лео побежал к голове дракона. Тот попытался укусить его, но драконьи зубы запутались в сети. Он снова дыхнул огнем, но его заряд, казалось, иссякал. На сей раз пламя было оранжевым, и оно погасло, даже не дойдя до лица Лео.

— Слушай, приятель, — сказал Лео, — так ты просто выдашь им себя. Тогда они прибегут, обольют тебя кислотой и распилят болгарками. Ты этого добиваешься?

Челюсть дракона издала треск, словно он пытался заговорить.

— Ну хорошо. Тебе придется довериться мне.

И Лео принялся за работу.

У него ушел почти час на то, чтобы найти пульт управления. Он располагался сразу же за головой дракона, что было вполне разумно. Лео предпочел держать пока дракона в сети, потому что так работать с ним было удобнее, но дракону это не нравилось.

— Лежи спокойно! — прикрикнул на него Лео.

Дракон снова произвел трескучий звук — вполне возможно, это было хныканье.

Лео обследовал провода в драконьей голове. Его отвлек какой-то звук в лесу, но, подняв голову, он увидел, что это только дух дерева (кажется, их называют дриадами, подумал Лео), который сбивал огонь с веток. К счастью, дракон не вызвал большого лесного пожара, но дриада тем не менее была недовольна. Платье на девушке дымилось. Она притушила пламя шелковым одеялом, а когда увидела, что Лео смотрит на нее, то сделала жест, который, наверное, считается очень грубым среди дриад. Потом она исчезла, оставив после себя облачко зеленого тумана.

Лео снова вернулся к проводам. Сделано все тут было явно с головой и отвечало его представлениям о том, как конструируют такие штуки. Неисправность была в реле двигательного контроля. Оно обрабатывало сигналы, поступающие из глаз. Этот диск…

— Ха, — сказал он. — Ничего удивительного.

— Крррр? — вопросительно проверещал дракон.

— У тебя коррозия контрольного диска. Он, наверное, управляет твоими высшими логическими цепями. Мозг у тебя проржавел, старина. Неудивительно, что ты немного… не в себе. — Лео чуть было не сказал «спятил», но вовремя сдержался. — Жаль, у меня нет запасного диска, но… тут у тебя такая сложная электрическая схема. Придется мне вытащить этот диск и прочистить его. Всего одна минута. — Он извлек диск, и дракон совершенно потерял способность двигаться. Огонь в его глазах погас.

Лео соскользнул с драконьей спины и начал очищать диск. Он обмакнул рукав в смесь соуса табаско с моторным маслом и принялся натирать диск — это помогло счистить ржавчину, но чем больше он очищал, тем тревожнее становилось у него на сердце. Часть схемы была невосстановима. Он мог ее немного улучшить, но не довести до идеала. Для этого ему требовался новый диск, а Лео понятия не имел, как его сделать.

Он пытался работать быстро. Он не знал, на какое время можно извлекать из дракона диск без риска повредить бронзового зверя — может быть, повредить непоправимо, — но рисковать не хотел. Как только Лео сделал максимум возможного, то сразу же снова забрался на голову дракона и принялся чистить провода и механизмы. Он весь перепачкался, занимаясь этим делом.

— Чистые руки, значит, грязное оборудование, — бормотал он слова, которые частенько повторяла его мать. Когда он закончил, руки у него были в смазке, а одежда выглядела так, будто он участвовал в соревнованиях по борьбе в грязи, но механизм теперь выглядел гораздо лучше. Он вставил на место диск, подсоединил последний проводок. Полетели искры. Дракон вздрогнул. Глаза его начали светиться.

— Ну, так лучше? — спросил Лео.

Дракон произвел звук, словно включили высокоскоростную дрель. Он открыл пасть, все его зубы начали вращаться.

— Я думаю, это означает «да». Потерпи немного, сейчас я тебя освобожу.

Еще тридцать минут ушло на то, чтобы найти места крепления сетки и распутать дракона, но наконец он встал и стряхнул со своей спины остатки пут. Он торжествующе взревел и выпустил в небо фонтан пламени.

— Слушай, — сказал Лео, — ты мог бы не выпендриваться?

— Кррр? — прострекотал дракон.

— Тебе нужно какое-то имя, — решил Лео. — Я буду звать тебя Фестус.

Дракон заскрежетал зубами и распахнул пасть в ухмылке. По крайней мере, Лео надеялся, что это была ухмылка.

— Клево. Но у нас еще остается одна проблема. У тебя нет крыльев.

Фестус наклонил голову и выпустил струю пара. Потом он пригнул спину — очень узнаваемое движение. Он приглашал Лео усесться на него.

— И куда мы направляемся? — спросил Лео.

Но он был слишком возбужден, чтобы дожидаться ответа. Он забрался на спину дракона, и Фестус двинулся в лес.

Лео потерял ощущение времени и чувство направления. Казалось невероятным, что лес здесь такой глубокий и дикий, но дракон шел и шел, пока деревья не стали высокими, как небоскребы, а их кроны совсем не закрыли звезды. Даже огонь в руке Лео был не в силах освещать путь, но горящие глаза дракона работали как фары.

Наконец они перебрались через ручей и уткнулись в тупик — известковый утес высотой в сотню футов, крутой и ровный, подняться по которому огнедышащий спутник Лео никак не мог.

Дракон остановился у основания и поднял лапу, как собака, делающая стойку.

— Что это? — Лео соскользнул на землю, подошел к утесу — голая вертикальная стена.

Дракон не изменил позу.

— Эта стена все равно не сойдет с твоего пути, — сказал ему Лео.

Болтающийся на шее дракона проводок заискрил, но в остальном тот оставался неподвижен. Лео притронулся рукой к утесу. Внезапно его пальцы задымились. Огненные линии, шипя в известняке, побежали от его пальцев, словно подожженный порох. Светящиеся линии устремились в разные стороны по стене утеса и очертили сияющую дверь размером раз в пять больше Лео. Он отошел назад, и дверь распахнулась — с поразительной бесшумностью для такой огромной каменной глыбы.

— Идеально сбалансирована, — пробормотал Лео. — Первоклассная конструкция.

Дракон зашевелился и двинулся внутрь так уверенно, словно направлялся домой.

Лео вошел внутрь, и дверь начала закрываться. На мгновение он запаниковал, вспомнив ту давнюю ночь в цеху, когда он оказался запертым. Что, если он застрянет здесь? Но вдруг загорелся свет — сочетание электрических светильников и факелов, установленных на стенах. Увидев пещеру, Лео и думать забыл о том, как выбраться отсюда.

— Фестус, — пробормотал он. — Что это за место?

Дракон протопал в центр помещения, оставляя за собой след в слое пыли, и улегся на больших круглых мостках.

Пещера была размером с авиационный ангар, здесь располагалось несчетное число верстаков и ящиков, по обеим стенам шли ряды дверей размером с гаражные и лестниц, которые вели на переплетение мостков наверху. Повсюду было всевозможное оборудование — гидравлические домкраты, паяльные лампы, изолирующая одежда, пневматические лопаты, автопогрузчики, а еще нечто подозрительно похожее на камеру ядерного реактора. Чертежные доски были увешаны выцветшими, потрепанными чертежами. А еще повсюду оружие — щиты, доспехи, многое оставалось незавершенным.

На цепях над мостками, на которые улегся дракон, висело старое, потрепанное знамя, оно насквозь выцвело — разобрать, что на нем написано, было невозможно. Но буквы явно были греческими, и Лео почему-то знал, что они означают: «БУНКЕР 9».

Что значила эта девятка — то же самое, что и на домике Гефеста, или кроме этого бункера было еще восемь других? Лео посмотрел на Фестуса, который по-прежнему лежал, свернувшись на мостках, и ему пришло в голову, что у дракона такой довольный вид, потому что здесь его Дом. Возможно, здесь его и собирали.

— А другие ребята знают?.. — Лео оборвал свой вопрос на полуслове.

Ясно, что здесь никого не было несколько десятилетий. Повсюду паутина и пыль. На полу никаких следов, кроме тех, что оставил он и огромные драконьи лапы. Он первый вошел в этот бункер со времени… с очень давних времен. Бункер 9 был оставлен вместе с множеством незавершенных изделий, лежавших на верстаках. Заперт и забыт. Почему?

Лео посмотрел на карту на стене — военная карта лагеря, но бумага пожелтела и потрескалась, как луковичная шелуха. Внизу стояла дата: 1864.

— Не может быть… — пробормотал он.

Потом Лео увидел чертеж на ближайшей доске, и его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Он подбежал и принялся разглядывать линии, выцветшие так, что их едва было видно: греческий корабль под шестью разными углами. Под чертежами едва различимые каракули: «ПРОРОЧЕСТВО? НЕЯСНО. ПОЛЕТ?»

Именно этот корабль он и видел в своих снах — летучий корабль. Кто-то пытался построить его здесь или, по крайней мере, сделал набросок. Потом он был оставлен, заброшен… пророчество, которое еще должно сбыться. И самое странное, что нос у корабля был именно такой, какой нарисовал Лео, когда ему было пять лет, — голова дракона.

— Похоже на тебя, Фестус, — пробормотал он. — Даже мороз по коже.

При виде этой носовой фигуры он испытал неприятное ощущение, но его голова была занята таким количеством других проблем, что Лео скоро забыл об этом. Он притронулся к чертежу, надеясь, что сможет взять его с собой и рассмотреть внимательнее, но бумага стала рассыпаться от прикосновения, и он оставил ее. Оглянулся — не обнаружится ли еще что-нибудь? Никаких кораблей. Никаких деталей, которые могли бы принадлежать этому проекту. Но тут было столько дверей и кладовок — кто знает, что там может оказаться.

Фестус фыркнул, словно привлекая внимание Лео, напоминая ему, что они не могут оставаться здесь всю ночь. Дракон был прав. Лео прикинул — через несколько часов начнет светать, а он отвлекается от своей главной задачи. Он спас дракона, но это никак не способствовало поиску. Ему требовалось что-то летучее.

Фестус пихнул в его сторону кожаный рабочий пояс, который лежал рядом с его мостками. Затем глаза дракона засветились, лучи уперлись в потолок. Лео посмотрел туда, куда показывали глаза-фары, и вскрикнул, узнав формы предмета, висевшего наверху в темноте.

— Фестус, — прошептал он. — Нам предстоит работа.

XIII

ДЖЕЙСОН

Джейсону снились волки.

Он стоял на поляне посреди леса красных деревьев. Перед ним вздымались развалины каменного особняка. Низкие серые тучи смешивались с ползущим по земле туманом, и в воздухе висел холодный дождь. Стая больших серых зверей окружили его, терлись о его ноги, рычали, обнажали клыки. Они легонько подталкивали его к развалинам.

У Джейсона не было ни малейшего желания стать собачьим кормом, а потому он решил сделать то, что они хотят.

Земля хлюпала у него под ногами. Каменные конусы каминов, не связанные более со стенами, торчали, словно тотемные шесты. Этот дом, наверное, когда-то был громадиной — многоэтажный, с массивными бревенчатыми стенами и парящей наверху остроконечной крышей, но теперь от него ничего не осталось, кроме каменного скелета. Джейсон прошел в грозящий обвалиться дверной проем и оказался внутри дворика.

Перед ним находился пустой бассейн в форме вытянутого прямоугольника. Джейсон не мог определить глубину бассейна, потому что он был наполнен туманом. Дорожка шла вокруг бассейна, а по обеим сторонам поднимались неровные стены дома. Под аркой из необработанной красной вулканической породы ходили взад-вперед волки.

В дальнем конце бассейна сидела гигантская волчица на несколько футов выше Джейсона. Глаза ее светились в серебристом тумане, а шкура была такого же цвета, что и камни, — теплого, шоколадно-красного.

— Я знаю это место, — сказал Джейсон.

Волчица посмотрела на него. Она не то чтобы говорила, но Джейсон понимал ее. Движения ее ушей, усов, сверкание глаз, выворот губ — все это было частью ее языка.

«Конечно, — сказала волчица, — ты начал свое путешествие отсюда щенком. Теперь ты должен найти путь назад. Новый поиск, новое начало».

— Это несправедливо, — начал Джейсон.

Но как только волчица заговорила, он сразу же понял, что искать у нее сочувствия бессмысленно. Волки лишены сострадания. Они не ищут справедливости.

«Победи или умри, — сказала волчица. — Таково наше обычное правило».

Джейсон хотел было возразить, что он не может победить, пока не поймет, кто он такой или куда должен идти. Но он знал эту волчицу. Ее звали Лупа, Мать-Волчица, самая большая из волчиц. Когда-то давно она нашла Джейсона в этом месте, взяла под свою защиту и выкормила его, но если бы Джейсон продемонстрировал слабость, она изорвала бы мальчика в клочья. Из щенка он превратился бы в пищу. В волчьей стае слабость не поощряется.

— Ты можешь направить меня? — спросил Джейсон.

Лупа издала низкое горловое рычание, и туман в бассейне рассеялся.

Поначалу Джейсон не мог понять, что он видит. По разным концам бассейна из цементного пола торчали два темных конуса, похожие на буровые долота каких-то громадных горнопроходческих машин, пробуривающих шурф на поверхность. Джейсон не мог сказать, то ли эти конусы каменные, то ли такие окаменевшие ветки, но они состояли как бы из толстых щупалец, сходившихся к вершине. Каждый из конусов имел высоту около пяти футов, но они были разные. Ближайший к Джейсону был темнее и более походил на однообразную массу, его щупальца сплавились воедино. На его глазах этот конус выдвинулся из земли еще больше и немного расширился.

Со стороны бассейна, где сидела Лупа, щупальца были разделены, словно решетки клетки. Внутри Джейсон смутно видел какую-то фигуру, мечущуюся, пытающуюся вырваться из этой клетки.

— Гера, — понял Джейсон.

Волчица зарычала, подтверждая догадку Джейсона. Другие волки ходили вокруг бассейна, они рычали на эти конусы, и шерсть у них на хребтах вставала торчком.

«Враг выбрал это место, чтобы пробудить своего самого сильного сына, царя гигантов, — сказала Лупа. — Наше священное место, где происходит признание полубогов, — место смерти и жизни. Сгоревший дом. Волчий дом. Это отвратительно. Ты должен ее остановить».

— Ее? — Джейсон совсем запутался. — Ты имеешь в виду Геру?

Волчица нетерпеливо обнажила клыки.

«Пораскинь мозгами, щенок. Юнона мне безразлична, но если она падет, то поднимется наш враг. А это будет означать конец для всех нас. Ты знаешь это место. Ты сможешь найти его снова. Очисти наш дом. Останови это, пока не поздно».

Темный конус постепенно увеличивался в размерах, словно бутон какого-то жуткого цветка. Джейсон чувствовал, что если тот когда-либо раскроется, то оттуда выйдет нечто такое, чего он, Джейсон, никак не хочет видеть.

— Кто я? — спросил Джейсон у волчицы. — Скажи мне хотя бы это.

У волков не особо развито чувство юмора, но Джейсон чувствовал, что этот вопрос позабавил волчицу, словно Джейсон был щенком, который пробует свои коготки на вожаке стаи.

«Ты наша единственная надежда, как обычно. — Волчица растянула губы, словно произнесла хорошую шутку. — Не подведи нас, сын Юпитера».

XIV

ДЖЕЙСОН

Джейсон проснулся под звук грома. Потом он вспомнил, где находится. В домике номер один всегда грохотал гром.

Сводчатый потолок над его койкой был украшен сине-белой мозаикой, напоминающей облачное небо. Облака перемещались по потолку, изменяя цвет от белого к черному. В помещении грохотал гром, и золотые плитки сверкали, как проблески молнии.

Если не считать койки, которую принесли для него другие обитатели лагеря, здесь не было привычной мебели — стульев, столов или комодов. Насколько Джейсон успел разобраться, здесь даже туалета не имелось. В стенах были вырезаны альковы, в каждом бронзовая жаровня или статуя золотого орла на мраморной подставке. В центре стояла двадцатифутовая раскрашенная статуя Зевса в классических греческих одеждах, рядом с ним щит, а в поднятой руке — молния: вот сейчас поразит кого-нибудь.

Джейсон разглядывал статую в поисках чего-нибудь общего между ним и повелителем небес. Черные волосы? Нет. Недовольное выражение лица? Может быть. Борода? Нет уж, премного благодарен. Зевс в своих одеяниях был и в самом деле похож на этакого здоровенного злобного хиппи.

Да, домик номер один. Большая честь, как сказали ему другие обитатели лагеря. Конечно, если ты хочешь спать один в холодном храме и чтобы хиппи Зевс всю ночь пялился на тебя — тогда, безусловно, честь.

Джейсон встал и потер шею. Все его тело занемело после плохого сна и удара молнией. Тот маленький трюк дался ему не так уж легко, как он хотел показать. Он тогда чуть не вырубился.

Рядом с койкой для него выложили новую одежду: джинсы, кроссовки и оранжевую футболку Лагеря полукровок. Ему явно нужно было поменять гардеробчик, но Джейсону не хотелось расставаться со своей потрепанной красной рубашкой. Ему почему-то казалось неправильным надевать фирменную футболку лагеря. Что бы ему ни говорили, он все еще не мог поверить, будто принадлежит этому лагерю.

Джейсон подумал о своем сне, надеясь, что к нему вернется побольше воспоминаний о Лупе или об этом разрушенном доме в лесу красных деревьев. Он знал, что уже бывал там раньше. Волчица была настоящей. Но когда он попытался вспомнить, голова у него заболела. Отметины на его руке, казалось, начали жечь.

Если бы он смог найти эти развалины, то смог бы найти и прошлое. Что бы ни росло внутри этого каменного конуса, Джейсон должен был его остановить.

Он посмотрел на хиппи Зевса:

— Я не возражаю против твоей помощи.

Статуя не ответила.

— Спасибо, папочка, — пробормотал Джейсон.

Он надел новую одежду и посмотрел на свое отражение в щите Зевса. Лицо его в металле казалось водянистым и странным, словно он растворялся в золотой луже. Ему явно было далеко до Пайпер, какой она предстала вчера после своего неожиданного преображения.

Джейсон так до сих пор и не понял, как он к этому относится. Он вел себя как идиот, заявив перед всеми, что она сногсшибательна. Не то чтобы с ней было что-то не так… Да, конечно, она выглядела классно, после того как Афродита облагодетельствовала ее, но она перестала быть похожей на себя и испытывала неловкость и смущение, попав в центр внимания.

Джейсон вчера даже пожалел ее. Может, это было глупо, после того как ее признала богиня и Пайпер стала самой красивой девчонкой в лагере. Все начали лебезить перед ней, говорить, какая она удивительная и что в поиск должна отправиться именно она, но всеобщее внимание никак не было связано с тем, какая Пайпер на самом деле. Новое платье, новая косметика, сверкающая розовая аура — и пожалуйста, все вдруг полюбили ее.

Вчера вечером, когда он вызвал молнию, реакция других обитателей лагеря показалась ему знакомой. Он был абсолютно уверен, что давно уже привык к этому: люди смотрят на него с трепетом, потому что он — сын Зевса, относятся к нему по-особому, но к нему это не имеет никакого отношения. Сам он никому не был интересен, все дело было в большом страшноватом папочке, который стоит за ним с убийственной молнией в руке, словно говоря: «Относитесь к парнишке с уважением, или получите молнией по башке!»

После костра, когда ребята начали расходиться по своим домикам, Джейсон подошел к Пайпер и официально пригласил ее участвовать в поиске.

Она все еще не пришла в себя, но все же согласно кивнула, потирая ладонями предплечья, — вероятно, в платье без рукавов ей было холодновато.

— Афродита забрала мою куртку для сноубординга, — пробормотала она. — Вот так — ограблена собственной мамочкой.

Джейсон нашел в первом ряду амфитеатра одеяло и накинул ей на плечи.

— Мы тебе добудем новую куртку, — пообещал он.

Она выдавила на лице улыбку. Джейсон чуть было не обнял ее, но сдержался. Вдруг она решит, будто он пытается охмурить ее, потому что она вдруг превратилась в красавицу?

Он был рад, что Пайпер будет с ним в этой операции. Джейсон старался показать себя смельчаком у костра, но это все было внешнее. Мысль о противостоянии силам зла, достаточно мощным, чтобы похитить Геру, пугала его до смерти, в особенности еще и потому, что он не знал своего прошлого. Ему понадобится помощь, и потому ее участие казалось Джейсону правильным. Хотя он понимал, что уже и без того достаточно заморочил ей голову. Но ведь и она ему очень нравилась… в общем, все так запуталось. Ну да ладно.

Джейсон надел ботинки, собираясь выйти из этого пустого, холодного домика, но тут увидел кое-что, не замеченное им вчера. Из одного из альковов жаровня была вытащена, и там образовалось что-то вроде спального места — на полу скатанные постельные принадлежности, рюкзак и даже какие-то фотографии на стене.

Джейсон подошел туда. Кто бы ни облюбовал это место, он им давно не пользовался. От скатанной постели пахло плесенью, рюкзак покрылся тонкой пленкой пыли. Часть фотографий отвалилась от стены и лежала на полу.

На одном из снимков он узнал Аннабет, гораздо младше, чем сейчас, лет восьми, но Джейсон не сомневался, что это она: те же светлые волосы и серые глаза, тот же рассеянный взгляд, словно у нее в голове одновременно роился миллион мыслей. Она стояла рядом с парнем лет четырнадцати-пятнадцати с копной соломенных волос, на лице его застыла озорная улыбка, а поверх футболки на нем были потрепанные кожаные доспехи. Он показывал на проулок у них за спиной, словно говоря фотографу: «Давай посмотрим, кто прячется в этом темном проулке, и порубим их в лапшу!» На второй фотографии были Аннабет и тот же парень у костра, они весело хохотали.

Наконец Джейсон подобрал один из упавших снимков. Это была целая серия последовательных фотографий вроде тех, что делают в фотографических автоматах: Аннабет и парень с копной соломенных волос, но теперь с ними была еще одна девчонка. Лет пятнадцати, черноволосая (коротко подстриженная, как Пайпер), в черной кожаной куртке и серебряных украшениях — видок варварский. Но она так естественно смеялась на фотографии, и было видно, что она здесь с двумя своими лучшими друзьями.

— Это Талия, — раздался чей-то голос.

Джейсон повернулся.

Через его плечо заглядывала Аннабет. На лице у нее застыло грустное выражение, словно фотография вызвала мрачные воспоминания.

— Дочь Зевса, которая жила здесь. Правда, недолго. Извини, я не постучала.

— Ничего, — сказал Джейсон. — Я не считаю это место своим домом.

Аннабет была одета по-походному: зимняя куртка поверх обычной лагерной одежды, нож на ремне, на плече — рюкзак.

— Может, ты передумала и пойдешь с нами?

Она покачала головой:

— У тебя уже и так хорошая команда. Я отправляюсь искать Перси.

Джейсон был немного разочарован. Хорошо бы иметь рядом кого-то, кто понимает, что они делают, у него возникло такое ощущение, что он ведет Лео и Пайпер к пропасти.

— Слушай, у тебя все получится, — ободрила Аннабет. — Что-то мне подсказывает: это не первый твой поиск.

Джейсон смутно подозревал, что она права, но настроение от этого у него не улучшилось. Все, казалось, считали его таким мужественным и уверенным в себе, но никто из них не знал, каким потерянным он себя чувствует. Как они могли ему доверять, если он даже не знал, кто он такой?

Он смотрел на фотографии улыбающейся Аннабет и спрашивал себя, когда она улыбалась в последний раз. Наверное, она здорово любила этого Перси, если готова искать его, не считаясь с трудностями. Джейсон даже испытал укол зависти. Искал ли кто-нибудь его вот в этот самый момент? Что, если и он кому-то тоже небезразличен и кто-то сходит с ума, волнуясь о нем, а он даже не может вспомнить свою прежнюю жизнь?

— Ты ведь знаешь, кто я, — предположил он.

Аннабет ухватилась за рукоять ножа. Огляделась в поисках стула, куда бы сесть. Но никаких стульев здесь, конечно, не было.

— Если откровенно, Джейсон… то я не уверена. Я бы сказала, что ты — одиночка. Иногда такое случается. По какой-то причине лагерь не обнаружил тебя, но ты тем не менее выжил, потому что постоянно менял место. Научился сражаться. Сам справлялся с монстрами. Несмотря ни на что, вышел победителем.

— Первое, что сказал мне Хирон, увидев меня: «Ты ведь уже должен был умереть», — вспомнил Джейсон.

— Может, поэтому… Большинство полубогов в одиночестве не выжили бы. А ребенок Зевса… для него, я хочу сказать, ситуация не лучше, чем для других. Шансы, что ты доживешь до пятнадцати, не найдя Лагеря полукровок, микроскопические. Но как я уже сказала, такое случается. Талия убежала совсем маленькой. Она долгие годы выживала сама по себе. Даже обо мне заботилась какое-то время. Так что, может, и ты был одиночкой.

— А эти знаки? — Джейсон вытянул руку.

Аннабет скользнула взглядом по татуировкам. Они явно беспокоили ее.

— Ну, орел — это символ Зевса, так что с этим ясно. Двенадцать линий — они могут означать годы, если ты вел счет с твоих трех лет. «SPQR» — это девиз Римской империи: «Senatus Populusque Romanus». «Сенат и граждане Рима». Хотя зачем тебе это выжигать на руке, я не знаю. Если только у тебя не было такого строгого учителя латыни…

Джейсон был абсолютно уверен, что причина не в этом. И еще ему казалось маловероятным, что он всю свою жизнь был одиночкой. Аннабет очень ясно дала понять: Лагерь полукровок — это единственное безопасное место на земле для полукровок.

— Я… гмм… мне приснился странный сон сегодня…

Рассказывать об этом казалось ему глупым, но Аннабет ничуть не удивилась.

— С полубогами это часто случается, — кивнула она. — Что ты видел?

Джейсон рассказал ей о волках и разрушенном доме. И о двух каменных конусах. Он рассказывал, а Аннабет принялась мерить шагами комнату, и вид у нее становился все более и более взволнованным.

— Ты не помнишь, где этот дом? — спросила она.

Джейсон отрицательно покачал головой:

— Но я уверен, что бывал там прежде.

— Лес красных деревьев… секвойя… — задумчиво сказала она. — Это может быть в Северной Калифорнии. А волчица… Я всю жизнь изучала богинь, духов и чудовищ. Но я никогда не слышала о Лупе.

— Она говорила о враге в женском роде… Я подумал, что это может быть Гера, но…

— Гере я бы особо не доверяла, но я думаю, что враг не она, а то, что встает из земли. — Выражение лица Аннабет помрачнело. — Ты должен остановить это.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил Джейсон. — Или хотя бы догадываешься? Я видел твое лицо вчера вечером у костра. Ты посмотрела на Хирона так, будто тебя вдруг осенило. Но ты не хотела пугать нас.

Аннабет помедлила.

— Джейсон, что касается пророчеств… чем больше ты знаешь, тем сильнее стараешься их изменить. А это может привести к катастрофе. Хирон считает, что лучше тебе идти своим путем и узнавать все в свое время. Если бы он сказал мне все, что ему было известно перед моим с Перси первым поиском… должна признаться, я не уверена, что смогла бы вынести все это. Для твоей спасательной операции это еще важнее.

— Что, все так плохо?

— Если ты победишь, то нет. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Но я даже не знаю, с чего начать. Куда я должен отправиться?

— Следуй за чудовищами, — предложила Аннабет.

Джейсон задумался. Дух грозы, напавший на него в Большом каньоне, сказал, что удаляется по зову госпожи. Если бы Джейсон мог отправиться по следам духа грозы, то, наверное, узнал бы, кому тот подчиняется. А это, возможно, выведет его к тюрьме, в которой заточена Гера.

— О’кей, — сказал он. — Где мне найти грозовые ветра?

— Лично я бы спросила об этом у бога ветра. Эол — хозяин всех ветров, но он немного… непредсказуемый. Никто не может его найти, если он сам этого не пожелает. Я бы попыталась поговорить с одним из богов сезонного ветра, который работает на Эола, с тем, кто чаще других, общается с героями. Я говорю о Борее — северном ветре.

— Значит, если я отыщу его на гугловских картах…

— Слушай, найти его нетрудно, — сказала Аннабет. — Он обосновался в Северной Америке, как и все остальные боги. И конечно, выбрал самое старое северное поселение. Самое северное из тех, куда можно добраться.

— Мэн? — предположил Джейсон.

— Еще дальше.

Джейсон представил себе карту. Что может быть севернее Мэна? Самое старое северное поселение…

— Канада, — решил он. — Квебек.

— Надеюсь, ты говоришь по-французски, — улыбнулась Аннабет.

Наконец-то Джейсон почувствовал что-то вроде уверенности. Квебек — по крайней мере, теперь у него была цель. Найти северный ветер, выследить духов грозы, выяснить, на кого они работают и где находится этот разрушенный дом. Освободить Геру. И все за четыре дня. Красота!

— Спасибо, Аннабет. — Он посмотрел на фотографии, которые все еще держал в руке. — Значит… ты говоришь, что называться сыном Зевса опасно. Что случилось с Талией?

— С ней все в порядке. Она стала охотницей Артемиды — одной из служанок богини. Они бродят по стране, убивают чудовищ. В лагерь они редко являются.

Джейсон бросил взгляд на громадную статую Зевса. Он понял, почему Талия спала в этом алькове. Это было единственное место вне поля зрения хиппи Зевса. Но даже и этого было мало. Она предпочла следовать за Артемидой и стать частью группы, а не оставаться в этом холодном, продуваемом сквозняками храме наедине с двадцатифутовым папочкой, пожирающим ее грозным взглядом. «Получайте молнией по башке!» Джейсон вполне мог понять, какие чувства одолевали Талию.

«Любопытно, — подумал он, — есть ли парни среди охотников Артемиды?».

— А кто тут еще на фотографии? — спросил Джейсон. — Парень со светлыми волосами?

Аннабет нахмурилась. Видимо, не слишком приятная тема.

— Это Лука. Он умер.

Джейсон решил, что лучше не вдаваться в подробности, но то, как Аннабет произнесла имя Луки, заставило его задуматься: а был ли Перси Джексон единственным парнем, который ей нравился?

Он снова посмотрел на лицо Талии. Джейсона не покидала мысль, что эта фотография играет какую-то важную роль. Что-то от него ускользало.

Джейсон ощущал какую-то странную связь с этим еще одним ребенком Зевса, человеком, который мог бы понять сумятицу, творящуюся в его голове, может, даже ответить на некоторые вопросы. Но внутренний голос настойчиво шептал ему: «Опасно. Не суйся в эти дела».

— Сколько ей теперь? — спросил он.

— Трудно сказать. Некоторое время она была деревом. Теперь она бессмертна.

— Что?!

На лице Джейсона, наверное, появилось глупое выражение, потому что Аннабет рассмеялась.

— Не переживай. Через это проходят все дети Зевса. Это длинная история, но… понимаешь, она долгое время оставалась непризнанной. Если бы она старилась обычным образом, то сейчас ей было бы за двадцать, но она по-прежнему выглядит как на этой фотографии, ну как если бы… она была приблизительно твоего возраста. Пятнадцать или шестнадцать.

Что-то из сказанного волчицей в его сне не давало покоя Джейсону. Он вдруг неожиданно для себя спросил:

— А как ее фамилия?

— Она не пользовалась своей фамилией. — Аннабет с некоторым смущением посмотрела на него. — А если уж это было необходимо, то называла фамилию матери, но отношения у них не сложились. Талия убежала из дома совсем маленькой.

Джейсон ждал.

— Грейс, — сказала Аннабет. — Талия Грейс.

Пальцы у Джейсона онемели. Фотография упала на пол.

— Ты в порядке?

Какая-то искорка памяти вспыхнула у него в голове, может быть, крохотный кусочек, который забыла похитить Гера. А может, она оставила его там специально, чтобы он помнил это имя и знал, что копаться в прошлом ужасно, ужасно опасно.

«Ты ведь должен был умереть», — сказал ему Хирон.

Это было не отвлеченное рассуждение о том, что Джейсон мог выжить в одиночку. Хирон знал что-то конкретное — что-то о семье Джейсона.

Наконец-то слова волчицы из его сна стали доходить до него, ее шутка с двойным смыслом… Он мог представить себе, как Лупа разразилась рычащим, волчьим смехом.

— Что случилось? — спросила Аннабет.

Джейсон не мог промолчать. Это могло убить его, а потому он должен был получить помощь от Аннабет. Если она знает Талию, то, может, сумеет дать ему совет.

— Ты должна поклясться, что никому не скажешь, — проговорил он.

— Джейсон…

— Поклянись, — требовал он. — Пока я не пойму, что происходит, что все это значит… — Он потер татуировку у себя на руке. — Ты должна сохранить это в тайне.

Аннабет колебалась, но любопытство взяло верх.

— Хорошо, пока ты мне не разрешишь, я никому об этом не скажу. Клянусь водами Стикса.

Раздался удар грома, на сей раз более громкий, чем обычно в этом домике.

«Ты наша единственная надежда — saving grace», — прорычала волчица.

Джейсон поднял фотографию с пола.

— Моя фамилия — Грейс, — сказал он. — Это моя сестра.

Аннабет побледнела. Джейсон видел, как она пытается побороть страх, недоумение, злость. Она подумала, что Джейсон лжет. Это было невозможно. И какая-то его часть думала то же самое, но стоило ему произнести эти слова, как он понял: да, так оно и есть.

В этот момент двери домика распахнулись и внутрь влетело с полдюжины обитателей лагеря во главе с наголо бритым парнем по имени Батч из домика Ириды.

— Идем скорее! — позвал он. Джейсон не мог сказать, что за выражение было на лице Батча: радость или страх. — Дракон вернулся!

XV

ПАЙПЕР

Пайпер проснулась и тут же схватила зеркальце, благо зеркал в домике Афродиты было полным-полно. Она села на койке, посмотрела на свое отражение и застонала.

Она все еще такая же красотка!

Прошлым вечером после костра чего она только не перепробовала. Пайпер растрепывала себе волосы, смывала косметику с лица, плакала, чтобы глаза покраснели. Ничто не помогало. Волосы снова укладывались в идеальную прическу. Волшебная косметика обновлялась. Глаза никак не хотели распухать и краснеть.

Пайпер переоделась бы, вот только переодеваться ей было не во что. Другие обитательницы домика Афродиты предлагали ей всякие вещи (она не сомневались, что за ее спиной они смеялись над ней), но все это было еще шикарнее, еще изысканнее, чем одежда, данная Афродитой.

И вот после ночи все осталось по-прежнему. По утрам Пайпер обычно походила на зомби, но сейчас волосы у нее были уложены, как у супермодели, а кожа выглядела идеально. Исчез даже этот жуткий прыщик у основания носа, торчавший там столько дней, что она привыкла к нему и даже стала именовать его Боб.

Пайпер аж зарычала от разочарования и провела пятерней по волосам. Без толку. Укладка тут же восстановилась. Она была похожи на индейскую Барби. Барби-чероки! Ужасно.

Из противоположного конца домика раздался голос Дрю:

— Нет, детка, это никуда не денется. — В голосе ее слышалось напускное сочувствие. — Благословение матушки продержится еще как минимум целый день. А если повезет, то целую неделю.

Пайпер заскрежетала зубами: «Неделю?!»

Другие дети Афродиты — около дюжины девчонок и пятеро парней — посмеивались, глядя на ее страдания. Пайпер знала, что умеет казаться невозмутимой и не позволит им доставать ее. Она часто сталкивалась с такими пустышками, претендовавшими на роль всеобщих любимчиков. Но тут ситуация была другой. Она имеет дело со своими братьями и сестрами, пусть при этом у нее с ними нет ничего общего. И вообще, как Афродита умудрилась нарожать столько детей, почти ровесников… Впрочем, это не ее забота. Она не хотела об этом ничего знать.

— Не переживай, детка. — Дрю красила губы флуоресцирующей помадой. — Тебе кажется, что ты здесь чужая? Мы с тобой более чем согласны. Правду я говорю, Митчелл?

Один из парней вздрогнул.

— Ну да. Конечно.

— Ммм… ммм. — Дрю вытащила тушь и подкрасила ресницы. Остальные наблюдали за происходящим, не осмеливаясь сказать ни слова. — Ладно, ребята, в любом случае до завтрака остается пятнадцать минут. Домик сам себя в порядок не приведет! Митчелл, я думаю, ты хорошо усвоил урок. Верно, зайчик? Ты сегодня старший по мусору, ясно? Покажи Пайпер, как это делается, потому что у меня такое ощущение, что ей скоро предстоит эта работа… если она вернется живой из поиска. А теперь быстро за дело! Сейчас мое время принимать душ.

Все начали суетиться — убирать кровати, складывать одежду, а Дрю схватила свою косметичку, фен, щеточки и отправилась в ванную.

Тут же в ванной кто-то заверещал, и оттуда с криком вылетела девочка лет одиннадцати, наспех завернутая в полотенце и с несмытым шампунем в волосах.

Дверь захлопнулась, и девочка заплакала. Пара обитателей домика из тех, что постарше, принялись ее успокаивать, стирать с волос пену от шампуня.

— Нет, вы что, в самом деле позволяете Дрю так обращаться с вами? — сказала Пайпер, не адресуясь ни к кому конкретно.

Несколько ребят бросили в ее сторону испуганные взгляды, словно говоря, что в принципе с ней согласны, но промолчали.

Парни и девчонки продолжали суетиться, хотя Пайпер не могла понять, что нужно убирать в домике, который и так был похож на кукольный, только размером побольше. Розовые стены, белые оконные рамы. Кружевные занавески на окнах пастельно-голубые или зеленые и, конечно, в тон простыням и пуховым одеялам на всех кроватях.

У парней был один ряд коек, отделенный занавеской, но и там все было аккуратно и в образцовом порядке, как и у девчонок. Это выглядело как-то неестественно. У каждой кровати в изножье стояла деревянная тумбочка с написанным на ней именем, и Пайпер предположила, что одежда в каждой тоже аккуратно сложена и подобрана по цветам. Индивидуальность проявлялась только в том, как обитатели домика украшали пространство у своих кроватей. Над каждой — почти неизменный набор фотографий самых клевых, по мнению их владельцев, знаменитостей. У нескольких были и личные фотографии, но в большинстве случаев на стенах висели фото актеров, певцов и все в таком роде.

Пайпер надеялась, что не увидит здесь «того самого» постера. Кинофильм вышел почти год назад, и она полагала, что все уже давно разорвали старые постеры и наклеили что-нибудь новенькое. Но нет же. Она увидела его на одной из стен недалеко от кладовки, в середине коллажа из знаменитых и обожаемых личностей.

Пылающие красные буквы заголовка: «ЦАРЬ СПАРТЫ». Под ними изображен главный герой в четверть профиля: обнаженная, бронзового цвета кожа, пробитый нагрудник и стальные мышцы брюшного пресса. Из одежды — только греческая юбочка и алая накидка. В руке меч. Впечатление было такое, что его облили маслом, коротко остриженные черные волосы отливали матовым блеском, по суровому лицу стекали капельки пота, а темные, печальные глаза, смотревшие в камеру, словно говорили: «Я убью ваших мужчин и похищу ваших женщин! Ха-ха!»

Самый нелепый постер, какой вообще может быть! Увидев его в первый раз, Пайпер с отцом животики надорвали от смеха. А потом этот фильм заработал кучу миллионов долларов. Постер был повсюду. Он преследовал Пайпер и в школе, и на улице, даже в Интернете. Он стал для нее «тем самым» постером; ничто в жизни не вызывало у нее такого смущения. И да, это была роль ее отца.

Пайпер отвернулась, чтобы никто не подумал, будто она пялится на него. Может, когда все уйдут завтракать, она его сорвет и никто этого не заметит.

Она попыталась напустить на себя занятой вид, но у нее не было лишней одежды, чтобы укладывать. Пайпер разгладила свою постель, но тут поняла, что верхнее одеяло — это то, которое ей набросил вчера на плечи Джейсон. Она взяла его и прижала к лицу. Одеяло пахло дымком, но, к сожалению, не Джейсоном. Он был единственным человеком, который искренне ей симпатизировал после ее признания. Кажется, его интересовало, что она чувствует, а не ее новая идиотская одежда. Ах, как ей хотелось его поцеловать, но Джейсон испытывал такую неловкость, чуть ли не боялся ее. Пайпер не могла его ни в чем винить. От нее ведь тогда исходило розовое сияние.

— Отойди, пожалуйста, — раздался голос у ее ноги.

Ответственный за уборку, Митчелл, стоя на четвереньках, заглядывал под койки, подбирая обертки от шоколада и смятые записки. Сейчас он искоса поглядывал на нее. Ага, дети Афродиты все же не стопроцентно чокнутые, видимо, и нормальные среди них попадаются.

Пайпер отошла в сторону и спросила:

— А чем это ты так разозлил Дрю?

Он бросил взгляд в сторону двери в ванную — убедиться, что она все еще закрыта.

— Вчера вечером, когда ты была признана, я сказал, что ты, может, не так уж и плоха.

Комплимент был не ахти какой, но Пайпер сильно удивилась. Неужели кто-то из детей Афродиты может и в самом деле сказать о ней доброе слово?

— Спасибо.

Митчелл пожал плечами:

— Ну да. Видишь, какова была реакция. Но как бы то ни было, добро пожаловать в десятый домик.

Подбежала светловолосая девчушка с косичками, в руках она несла кипу одежды. Она так опасливо оглядывалась, будто приволокла взрывчатку.

— Вот… я тебе принесла, — прошептала она.

— Пайпер, познакомься. Это Люси, — представил девушку Митчелл, все еще стоя на четвереньках.

— Привет, — сказала Люси, переводя дыхание. — Ты можешь переодеться. Благословение этому не воспрепятствует. Это всякие походные вещи. Немного еды, амброзия, нектар — мало ли что может случиться, — джинсы, несколько запасных футболок и теплая куртка. Сапожки, может, слишком уж нарядные. Но мы… взяли, что было. Удачи тебе в поиске.

Люси свалила все это на кровать и поспешила прочь, но Пайпер ухватила ее за руку.

— Постой. Дай я хоть поблагодарю тебя! Почему ты так спешишь?

У Люси сделался такой вид, будто с ней сейчас случится нервный приступ.

— Ну, ты понимаешь…

— Дрю может узнать, — криво ухмыльнулся Митчелл.

— И на меня могут надеть туфли позора! — проговорила Люси.

— Что-что надеть?

Люси и Митчелл показали на черную полку в углу комнаты, некое подобие алтаря. На ней стояла пара жутких ортопедических старушечьих туфель, ярко-белых, на толстой подошве.

— Как-то мне пришлось носить их целую неделю, — всхлипнула Люси. — Они абсолютно ни к чему не подходят!

— Но есть наказания и похуже, — сообщил Митчелл. — Дрю умеет зубы заговаривать… ну, завораживать и подчинять себе. Не у многих детей Афродиты есть такая способность. Но она, если захочет, может уболтать тебя сделать что угодно — что-нибудь, от чего тебе потом будет стыдно. Пайпер, я давно уже не видел никого, кто может ей противостоять. Ты первая.

— Завораживать… — Пайпер вспомнила предыдущий вечер, как собравшиеся у костра колебались между ее мнением и мнением Дрю. — Ты хочешь сказать, это означает способность убедить любого сделать что-то. Или… отдать тебе что-то. Например, автомобиль?

— Ты только не подсказывай это Дрю! — воскликнула Люси.

— Но ты права, — кивнул Митчелл. — Она действительно это может.

— Так вот почему она староста, — догадалась Пайпер. — Она вас всех уболтала?

Митчелл вытащил отвратительный комочек жевательной резинки из-под кровати Пайпер.

— Нет. Она унаследовала этот пост от Силены Боргард, которая погибла на войне. Дрю была старшая после нее. Старший автоматически занимает этот пост, если только кто-то с большим стажем в лагере или с большим числом завершенных поисков не хочет оспорить его право. В таком случае назначается дуэль. Но это случается крайне редко. Как бы то ни было, но с августа у нас всем командует Дрю. Она решила внести некоторые… гмм… изменения в рутинную жизнь домика.

— Да, решила! — Дрю возникла словно из ниоткуда — она стояла, опершись на койку. Люси пискнула, как морская свинка, и попыталась убежать, но Дрю ухватила ее за руку. Она посмотрела на Митчелла. — Кажется, ты пропустил кое-какой мусор, зайчик. Придется тебе пройтись еще раз.

Пайпер бросила взгляд в сторону ванной комнаты и увидела, что Дрю разбросала по полу все содержимое мусорной корзины из ванной — всякие мерзкие штуки.

Митчелл сел на пол. Он посмотрел на Дрю так, словно собирался наброситься на нее (Пайпер готова была заплатить, чтобы иметь удовольствие увидеть это!), но в конечном счете сказал:

— Ладно.

Дрю улыбнулась:

— Видишь, Пайпер, детка, мы такой хороший домик. Замечательная семья. Но вот Силена Боргард… пусть ее судьба послужит тебе уроком. Она тайно передавала информацию Кроносу во время войны с титанами, помогала врагу.

Дрю улыбнулась милой и невинной улыбкой — все было при ней: сверкающая розоватая косметика, взбитые и высушенные волосы, запах мускатного ореха. Она казалась всеобщей любимицей. Но глаза ее были холодны как лед. У Пайпер возникло такое ощущение, что Дрю заглядывает прямо в ее душу, видит все ее тайны.

«Помогала врагу».

— В других домиках об этом не говорят, — доверительно сказала Дрю. — Они ведут себя так, будто Силена Боргард была героиней.

— Она пожертвовала собой, чтобы жизнь шла правильным путем, — проворчал Митчелл. — Она и была героиней.

— Ммм, — пробормотала Дрю. — Дополнительный день дежурства, Митчелл. Но в любом случае, Силена совсем не понимала предназначения нашего домика. Мы подбираем парочки в лагере. Потом мы их разъединяем и начинаем снова! Это самое веселое занятие. А во всяких там войнах и поисках мы не участвуем. Уж я-то точно не была ни в каких поисках. Это бесполезная трата времени!

Люси нервно подняла руку.

— Но вчера ты сказала, что хочешь отправиться в…

Дрю смерила ее испепеляющим взглядом, и голос Люси смолк.

— И больше всего, — продолжала Дрю, — нам, естественно, не хочется, чтобы впечатление о нас портили всякие шпионы. Верно я говорю, Пайпер?

Пайпер хотела было ответить, но не смогла. Ведь Дрю никоим образом не могла знать о ее сне, о похищении отца.

— Жаль, что тебя не будет, — вздохнула Дрю. — Но если ты вернешься живой из своей жалкой спасательной операции, то можешь не волноваться — я тебе подберу какую-нибудь парочку. Может быть, кого-нибудь из этих вульгарных детишек Гефеста. Или, если захочешь, Кловиса. Он ужасно противный. — Дрю посмотрела на нее со смесью сожаления и отвращения. — Откровенно говоря, я не думала, что у Афродиты бывают уродливые дети, но… кто был твой отец? Какой-нибудь мутант или…

— Тристан Маклин, — отрезала Пайпер.

Не успела она сказать это, как тут же запрезирала себя. Она никогда-никогда не разыгрывала карту своего знаменитого отца. Но Дрю просто достала ее.

— Мой отец — Тристан Маклин.

Ошарашенное молчание в течение нескольких секунд было, конечно, лестным, но Пайпер стыдилась сделанного. Все повернулись и уставились на постер, где ее отец выставлял на обозрение всего мира свои мускулы.

— Боже мой! — в голос воскликнули половина девчонок.

— Класс! — согласился один из парней. — Мужик с мечом, который убил другого мужика в этом кино?

— Он такой крутой для старика, — добавила одна из девиц и тут же вспыхнула. — То есть извини. Я знаю, он твой отец. Это так чудно!

— Вот уж действительно — чудно.

— А ты бы не могла раздобыть его автограф для меня? — спросила другая девица.

Пайпер выдавила из себя улыбку. Она не могла сказать: «Если мой отец останется в живых…»

— Нет проблем, — проговорила она.

Девица взвизгнула от восторга, и вокруг Пайпер образовался плотный кружок детей Афродиты, которые принялись одновременно задавать ей десятки вопросов.

— Ты когда-нибудь была на съемках?

— Вы живете в особняке?

— А ты была в ресторанах с кинозвездами?

— Ты уже прошла обряд посвящения?

Этот вопрос застал Пайпер врасплох.

— Какой обряд? — переспросила она.

Парни и девчонки захихикали, подталкивая друг друга, словно это была деликатная тема.

— Обряд посвящение для детей Афродиты, — сказал кто-то. — Нужно влюбить кого-то в себя. А потом разбить ему сердце — бросить его. Сделав это, ты докажешь, что достойна Афродиты.

Пайпер смотрела на них, пытаясь понять, шутят они или нет.

— Специально разбить кому-то сердце? Это ужасно.

Остальные обменялись недоуменными взглядами.

— Почему? — спросил кто-то.

— Боже мой, — пожала плечами какая-то девица. — Ведь Афродита наверняка разбила сердце твоего отца. Он ведь больше ни в кого так и не влюбился. Это очень романтично. Когда пройдешь обряд посвящения, ты станешь как наша мама!

— И не подумаю! — воскликнула Пайпер чуть громче, чем хотела. Остальные отпрянули от нее. — Я не собираюсь никому разбивать сердце ради какого-то дурацкого обряда посвящения!

И это, конечно, дало Дрю возможность снова взять бразды правления в свои руки.

— Вот тебе и на! — объявила Дрю. — Силена говорила то же самое. Она нарушила традицию, влюбилась в этого Бекендорфа и осталась влюбленной. Если хочешь знать мое мнение, то именно поэтому для нее все так трагически закончилось.

— Это неправда, — пропищала Люси, но Дрю смерила ее уничтожающим взглядом, и та немедленно сникла — скрылась за спинами других.

— Впрочем, вряд ли это имеет какое-то значение, — продолжала Дрю, — потому что, Пайпер, детка, ты никогда не сможешь разбить чье-то сердце. А это вранье насчет того, что твой отец — Тристан Маклин… ты таким образом пытаешься привлечь к себе внимание.

Некоторые ребята неуверенно заморгали.

— Ты хочешь сказать, что он не ее отец? — спросил один.

— Бога ради, замолчи. — Дрю закатила глаза. — Нам пора на завтрак, а Пайпер пора отправляться в ее жалкий поиск. Так что пусть укладывается и выметается отсюда.

Дрю растолкала ребят, и все пришли в движение. Она называла их зайчиками и детками, но по ее тону было ясно, что она ждет беспрекословного подчинения. Митчелл и Люси помогли Пайпер собрать вещи. Они даже охраняли ванную, когда туда зашла Пайпер, чтобы переодеться в более подходящую для путешествия одежду. Вещи были — слава богу — далеки от всяких изысков: потертые джинсы, футболка, удобная зимняя куртка, туристские ботинки, которые оказались ей точно по размеру. Она пристегнула свой кинжал — Катоптрис — к новому ремню.

Выйдя из ванной, Пайпер снова почувствовала себя нормальным человеком. Другие обитателя домика стояли у своих коек, а Дрю обходила их с инспекцией. Пайпер посмотрела на Митчелла и Люси и прошептала: «Спасибо». Митчелл мрачно кивнул. Лицо Люси засветилось белозубой улыбкой. Пайпер сомневалась, что Дрю когда-либо благодарила их. Еще она заметил, что постер «Царя Спарты» был сорван со стены и валялся в мусорной корзине. Несомненно, по приказу Дрю. Да, Пайпер хотела и сама сорвать его, но теперь это взбесило ее.

Увидев ее, Дрю издевательски зааплодировала.

— Очень мило! Наша девочка готова к своей жалкой спасательной операции, и теперь она снова в привычной помоечной одежде. Ну, можешь отправляться. Завтракать с нами тебе нет никакой нужды. Удачи тебе… уж не знаю в чем. Пока!

Пайпер накинула рюкзак на плечо. Она пошла к двери, чувствуя, что все глаза устремлены на нее. Она могла уйти и забыть всю эту историю. Это было бы просто. Какое ей дело до этого домика, до этих пустышек?

Правда, некоторые из них пытались ей помочь. Некоторые даже возражали Дрю, защищая Пайпер.

У двери она обернулась:

— Знаете, вы вовсе не обязаны подчиняться приказам Дрю.

Среди ребят произошло движение. Некоторые посмотрели на Дрю, но та казалась слишком ошарашенной и молчала.

— Но она — наша староста, — выдавил кто-то из них.

— Она — тиран, — поправила Пайпер. — У вас свои головы на плечах. Афродита — это нечто большее.

— Большее по сравнению с чем? — спросил кто-то.

— Свои головы на плечах, — пробормотал кто-то еще.

— Ребята! — завизжала Дрю. — Прекратите ее слушать! Она вас заговаривает.

— Нет, — сказала Пайпер. — Я говорю вам правду.

По крайней мере, Пайпер так думала. Она не очень понимала, как действует это самое завораживание-заговаривание, но не чувствовала, что вкладывает какую-то особую энергетику в свои слова. Она не хотела побеждать в споре с помощью каких-то трюков. Тогда она стала бы ничем не лучше Дрю. Пайпер просто говорила то, что имела в виду. И потом, даже если бы она попыталась заговорить кого-то, то, по ее мнению, это никак не подействовало бы на Дрю, поднаторевшую в таких делах.

Дрю усмехнулась, посмотрев на нее:

— Может, у тебя и есть какие-то крохотные силенки, мисс старлетка. Но в том, что касается Афродиты, ты ничего не смыслишь. У тебя, значит, мысли в голове? Тогда скажи, в чем назначение этого домика? Скажи им. А тогда я, может, расскажу им кое-что про тебя.

Пайпер хотела сказать в ответ что-нибудь уничижительное, но ее гнев перешел в панику. Она была вражеским агентом, как и Силена Боргард. Предательницей Афродиты. Известно ли Дрю об этом или она блефует? Под взглядом Дрю ее уверенность начала таять.

— Назначение не в этом, — выдавила из себя Пайпер. — Афродите это не нужно.

Она повернулась и выбежала из домика, чтобы другие не увидели, как запунцовели ее щеки.

Дрю у нее за спиной расхохоталась:

— Не в этом! Ну, вы слышали? Ничего-то она не понимает!

Пайпер пообещала себе, что больше никогда не приблизится к этому домику. Она смахнула слезы и быстрым шагом пошла по газону, не зная толком, куда идет. Но тут она увидела дракона, спускающегося с небес.

XVI

ПАЙПЕР

— Лео? — закричала она.

Конечно, это был Лео собственной персоной на гигантской бронзовой штуковине — идеальной машине для убийства. С улыбкой от уха до уха — как полный псих. Он еще приземлиться не успел, как в лагере включилась тревожная сигнализация. Раздался звук раковины-горна. Сатиры истошно завопили: «Не убивай нас!» Половина лагеря выскочила из домиков — кто в пижамах, кто в доспехах. Дракон приземлился в середине газона, и Лео закричал:

— Все под контролем! Не стреляйте!

Лучники неуверенно опустили луки. Воины отступили, держа наготове копья и мечи. Они образовали большое просторное кольцо вокруг металлического монстра. Остальные полубоги прятались за дверями своих домиков или выглядывали из окон. Никто, видимо, не горел желанием подойти поближе.

Пайпер их отлично понимала. Дракон был громаден. В лучах утреннего солнца он отливал всеми оттенками меди и бронзы, как живая новенькая монетка, — шестидесятифутовый змей со стальными когтями, зубами, похожими на буровые долота, и сияющими рубиновыми глазами. У него были крылья на манер летучих мышей, в размахе в два раза превышающие длину его тела раскрывались они, как металлические паруса, при каждом хлопке издавая звуки, какие производят игровые автоматы, выплевывающие множество монет.

— Он прекрасен, — пробормотала Пайпер.

Стоявшие рядом полубоги посмотрели на нее, как на сумасшедшую.

Дракон поднял голову и выпустил в небеса столб огня. Обитатели лагеря подались назад и вскинули оружие, но Лео спокойно соскользнул со спины дракона. Он поднял руки, словно сдаваясь, вот только на лице у него оставалась та же сумасшедшая ухмылочка.

— Люди земли, я пришел к вам с миром! — прокричал он. Видок у него был такой, словно он вывалялся в лагерном кострище. Куртку и лицо покрывала сажа. Руки вымазаны машинным маслом, на поясе — новый рабочий пояс. Глаза у Лео покраснели, волосы так пропитались маслом, что торчали, словно иглы дикобраза, и еще от него почему-то пахло соусом табаско. Но при этом выражение лица у него было абсолютно счастливое. — Фестус приветствует вас!

— Эта зверюга опасна! — прокричала девица из домика Ареса, размахивая копьем. — Ее нужно немедленно прикончить!

— Тихо! — приказал кто-то.

К удивлению Пайпер, этот приказ исходил от Джейсона. Он протиснулся через толпу, рядом с ним шли Аннабет и эта девчонка из домика Гефеста — Нисса.

Джейсон посмотрел на дракона и удивленно покачал головой.

— Лео, это ты сделал?

— Я нашел нам транспортное средство! — засиял Лео. — Ты сказал, что я могу отправиться в поиск, если найду транспорт. Так вот у меня есть металлический летающий дружок класса А с дурным характером! Фестус доставит нас куда угодно!

— У него… есть крылья, — недоуменно проговорила Нисса. Впечатление было такое, будто сейчас ее челюсть отвалится и упадет на землю.

— Ну да, — сказал Лео. — Я их нашел и прикрепил на место.

— Но у него никогда не было крыльев! Где ты их нашел?

Лео помедлил, и Пайпер поняла: он что-то скрывает.

— В… в лесу. И я отремонтировал его схемы, хотя и не до конца. Так что больше он не взбесится.

— Не до конца? — переспросила Нисса.

Голова дракона дернулась. Она наклонилась, и поток черной жидкости, вероятно масла — дай бог, чтобы масла! — вытек из его уха прямо на Лео.

— Ну, осталась кой-какая мелочовка, — небрежно пояснил Лео.

— Но как ты остался живым?.. — Нисса по-прежнему с ужасом смотрела на дракона. — Он ведь огнедышащий…

— Я увертливый. И везучий. Ну так что, я участвую в поиске?

— Ты назвал его Фестус? — Джейсон почесал затылок. — А ты знаешь, что на латыни «фестус» означает «счастливый»? Ты хочешь, чтобы мы отправились спасать мир на драконе по имени Счастливый?

Дракон дернулся, задрожал и взмахнул крыльями.

— Это означает «да», братишка, — ухмыльнулся Лео. — Ну, я предлагаю двигаться в путь, ребята. Я уже взял кой-какие припасы в… гмм… в лесу. А то Фестус при виде такого количества людей с оружием начинает нервничать.

Джейсон нахмурился:

— Но мы еще не составили план. Не можем же мы просто…

— Отправляйтесь в путь, — сказала Аннабет. Единственная, кто, казалось, ничуть не нервничал. Выражение ее лица было грустным и задумчивым, словно все это напоминало ей о лучших временах. — Джейсон, тебе до солнцестояния осталось всего три дня. И к тому же никогда нельзя заставлять ждать нетерпеливого дракона. Это явно хороший знак. Удачи вам!

Джейсон кивнул. Потом посмотрел на Пайпер, улыбнулся:

— Ну, ты готова, напарник?

Пайпер посмотрела на крылья бронзового дракона, блестевшие на фоне неба, на когти, которыми ее можно было разорвать в клочья.

— Конечно, — сказала она.

«Летать на драконе — как это удивительно», — думала Пайпер.

На высоте воздух был холодный, но металлическая шкура дракона вырабатывала столько тепла, что они летели словно в защитном пузыре. Надо же, обогреватели сидений предусмотрены! А канавки в драконьей спине сделаны как седла в стиле хай-тек, и сидеть в них даже удобно. Лео показал им, как зацепиться ногами за чешую, устроив что-то наподобие конских стремян, и как пристегнуться ремнями безопасности, которые были хитроумным способом спрятаны под внешними пластинами. Они сидели друг за другом: первым Лео, за ним Пайпер, последним Джейсон, и Пайпер ощущала присутствие Джейсона у себя за спиной. Она хотела, чтобы он держался за нее, может, обхватил бы руками ее за талию, но, к сожалению, ничего такого он не сделал.

Лео направлял дракона с помощью поводьев так, словно занимался этим всю жизнь. Металлические крылья работали идеально, и скоро берег Лонг-Айленда подернулся дымкой. Они перенеслись в Коннектикут и поднялись в серые зимние облака.

— Классно! — Лео повернул к ним голову и улыбнулся.

— А если нас запеленгуют? — спросила Пайпер.

— Туман, — пояснил Джейсон. — Он не позволяет смертным видеть всякие волшебные штуки. Если нас и запеленгуют, то примут за какой-нибудь небольшой самолет или что-то в этом роде.

— Ты уверен? — Пайпер оглянулась через плечо.

— Нет, — признался он.

И тут Пайпер увидела, что он сжимает в руке фотографию какой-то черноволосой девчонки. Она недоуменно уставилась на Джейсона, но он только покраснел и сунул фото в карман.

— Хорошо летим. Возможно, доберемся до места сегодня к вечеру.

Пайпер мучило любопытство: что это за девчонка на фотографии? Однако спрашивать об этом у Джейсона не стоило, а если Джейсон сам не хотел с ней поделиться, то это плохой знак. Неужели он вспомнил что-то из своей прошлой жизни? Может, это было фото его настоящей подружки?

«Прекрати, — приказала она себе. — Ты только без толку мучаешь себя».

Пайпер задала более безопасный вопрос:

— А куда мы направляемся?

— Мы ищем бога северного ветра. И преследуем неких духов грозы.

XVII

ЛЕО

Лео был на седьмом небе от счастья.

Какое было выражение лиц у всех, когда он прилетел в лагерь на драконе! Просто кайф! Он думал, у его братиков и сестричек просто глаза на лоб повылезают.

Да и Фестус был великолепен. Он не сжег ни одного домика, не сожрал ни одного сатира, ну подумаешь — пролилось у него немного масла из уха. Ну, пусть даже и много… Экая беда. Лео потом с этим разберется.

Да, он не стал никому говорить про бункер номер 9 или про конструкцию летучего корабля. Но ему нужно время, чтобы все это обдумать. Он может им рассказать об этом, когда вернется.

«Если только я вернусь», — подумала какая-то часть его мозга.

Да нет, вернется он, никуда не денется. Он утащил такой замечательный волшебный пояс из бункера и набрал много всяких других штук, которые теперь лежали у него в рюкзаке. И потом, на его стороне был огнедышащий дракон, пусть и немного подтекающий. Чего ему бояться?

«Контрольный диск может накрыться, — сказала сомневающаяся часть Лео. — Фестус может тебя сожрать».

Ну хорошо, может, дракон и не настолько приведен в порядок, как объявил Лео. Он всю ночь проверял и перепроверял крепление крыльев, но запасного драконьего мозга в бункере не обнаружилось. Так время же поджимает! До солнцестояния три дня. Им нужно было отправиться в путь. И потом, Лео хорошо прочистил этот диск. Большинство электрических цепей неплохо сохранилось. Ничего с ними не случится.

Скептик внутри его продолжал нудить: «Да, но если…»

— А ну, заткнись, я сказал, — вслух велел Лео.

— Что? — не поняла Пайпер.

— Ничего. Всю ночь не спал. Я, наверное, галлюцинирую. Все в порядке.

Лео, сидевший спереди, не видел их лиц, но по молчанию своих друзей предположил, что их не очень вдохновляет иметь в качестве погонщика драконов человека, который не выспался и к тому же галлюцинирует.

— Шутка. — Лео решил, что неплохо переменить тему разговора. — Так какой у нас план, братишка? Ты говорил, что мы должны поймать ветер… или сломать ветер. Или что?

Когда они пролетали над Новой Англией, Джейсон выложил им план: сначала найти этого типа по имени Борей и выудить из него информацию…

— Его зовут Борей? — переспросил Лео. — Он кто такой — бог борьбы?

— Затем, — продолжал Джейсон, — мы должны найти тех вентусов, что напали на нас в Большом каньоне…

— А мы не можем их называть просто духами грозы? — спросил Лео. — Вентус мне напоминает о вентиляторе.

— И третье, — закончил Джейсон, — мы должны выяснить, на кого работают духи грозы, чтобы таким образом найти Геру и освободить ее.

— Значит, ты хочешь специально найти Дилана, этого паразита, духа грозы? Того самого гада, который сбросил меня с балкона и утащил тренера Хеджа в небеса?

— Считай, что так. Да, там еще может быть замешана волчица. Но она к нам настроена дружески. Возможно, она нас и не сожрет, если мы не проявим слабости.

Джейсон рассказал им свой сон — про большую злобную волчицу и разрушенный дом с каменными конусами, растущими из плавательного бассейна.

— Так-так, — протянул Лео. — Но ты не знаешь, где находится это место.

— Нет.

— И еще там эти гиганты, — добавила Пайпер. — В пророчестве говорится, что гиганты не сломлены.

— Постой-ка, — сказал Лео. — Гиганты — то есть их много? Может, там все-таки один гигант, который жаждет мести?

— Не думаю. Я помню, что в древнегреческих историях речь идет о целой армии гигантов.

— Отлично, — пробормотал Лео. — Конечно, если повезет, то их будет целая армия. А что-нибудь еще об этих гигантах тебе известно? Ты ведь, наверное, все греческие мифы перечитала, когда твой отец готовился к съемкам в этом фильме?

— Твой отец — актер? — спросил Джейсон.

— Я все время забываю про твою амнезию. — Лео рассмеялся. — Ха! Забываю про амнезию. Вот смех-то. Но ее отец и в самом деле актер — Тристан Маклин.

— Гм… извини, а где он снимался?

— Это не имеет значения, — быстро сказала Пайпер. — Гиганты — да, в греческой мифологии было много гигантов. Но если это те, о которых я думаю, то ничего хорошего нам это не сулит. Они громадные. И убить их практически невозможно. Они могут бросаться горами и всякое такое. Я думаю, они были в родстве с титанами. Они восстали из земли, когда Кронос проиграл войну — я говорю о Первой войне титанов, много тысяч лет назад. И они пытались разрушить Олимп. Если только мы говорим о тех самых гигантах…

— Хирон сказал, что это происходит снова, — вспомнил Джейсон. — Последняя глава. Вот что он имел в виду. Неудивительно, что он не хотел, чтобы мы знали подробности.

— Значит… гиганты, которые могут бросаться горами. — Лео присвистнул. — Дружески расположенные волчицы, которые сожрут нас, если мы проявим слабость. Злобные вентиляторы. Я тебя понял. Видимо, сейчас не самое подходящее время, чтобы рассказать о моей шизанутой бебиситтерше.

— Это что, еще одна шутка?

Лео рассказал им о тиа Каллиде, которая на самом деле была Герой, и о том, как она явилась ему в лагере. О своих огнеупорных способностях он умолчал. Это была все еще очень деликатная тема, в особенности после того, как Нисса сказала ему, что полубоги, наделенные такими способностями, склонны разрушать города и тому подобное. И потом, тогда Лео пришлось бы рассказывать, как он стал причиной смерти матери и… Нет. Он для этого еще не созрел. Он все же сумел рассказать о том вечере, когда она погибла, не упоминая пожара. Просто сказал, что цех обрушился. Лео было легче оттого, что он не видел их лиц, а смотрел перед собой, по курсу полета.

И еще он рассказал Джейсону и Пайпер о незнакомой женщине в земляных одеждах, которая словно спала и, казалось, знала будущее.

Лео прикинул, что, пока его друзья молчали и слушали, они успели миновать весь штат Массачусетс.

— Это… наводит на размышления, — осторожно выдала Пайпер.

— Ты как бы подвела итог, — согласился Лео. — Суть в том, что все говорят: не доверяй Гере. Она ненавидит полубогов, а в пророчестве сказано, что, разгневав Геру, мы посеем смерть. И поэтому я задаю себе вопрос: зачем мы делаем это?

— Она выбрала нас, — сказал Джейсон. — Всех троих. Мы первые из тех семи, кто должен собраться для исполнения великого пророчества. Этот поиск — начало чего-то гораздо большего.

Настроение у Лео после этих слов не улучшилось, но возразить Джейсону было нечего. Ощущение действительно складывалось такое, будто они находятся в начале чего-то… грандиозного. Он хотел только одного: если существует еще четверка полубогов, обреченных судьбой помогать им, то пусть они объявятся побыстрее. Лео вовсе не желал, чтобы все эти опаснейшие, угрожающие жизни приключения доставались ему одному, — он был готов поделиться.

— И потом, — продолжал Джейсон, — я смогу вернуть память единственным способом: оказав помощь Гере. А тот темный конус из моего сна, казалось, питается энергией Геры. Если эта штуковина, уничтожив Геру, развяжет руки царю гигантов…

— Не лучший вариант, — согласилась Пайпер. — По крайней мере, Гера на нашей стороне… по большей части. Если ее не станет, боги будут ввергнуты в хаос. Мир в семье поддерживается главным образом ее руками. А война с гигантами может оказаться еще более разрушительной, чем война с титанами.

— Хирон еще говорил о том, что в день солнцестояния действует самое сильное зло. При том, что это самое подходящее время для черной магии и всякого такого. Оно может проснуться, если Гера в этот день будет принесена в жертву. А эта госпожа, которая управляет духами грозы, та, что хочет убить всех полубогов…

— Может, она и есть та самая спящая дама, — закончил Лео. — Проснувшаяся земляная женщина? Нет, я бы не хотел это увидеть.

— Но кто она такая? — вздохнул Джейсон. — И какое отношение она имеет к гигантам?

Хорошие вопросы, но ни на один из них не было ответа. Некоторое время они летели молча, а Лео тем временем размышлял, стоило ли ему говорить все это. Он никому не рассказывал про тот вечер на заводе. Пусть сейчас он поведал и не всю историю, но чувствовал себя при этом странно, словно вскрыл себе грудь и вытащил оттуда все органы, благодаря которым жил. Лео трясло. И вовсе не от холода. Он только надеялся, что сидящая за ним Пайпер не видит этого.

«Кузнец и голубка разрушат клеть». Ведь так говорилось в пророчестве? А это означало, что Пайпер и он должны будут сообразить, как пробраться в эту волшебную каменную тюрьму, если, конечно, они ее найдут. После этого они разгневают Геру, что посеет множество смертей. Забавно! Лео видел тиа Каллиду в действии; она любила ножи, змей и любила класть младенцев в горящие камины. Да, определенно, давайте-ка ее разгневаем. Прекрасная мысль!

Фестус неутомимо продолжал полет. Ветер стал холоднее, а заснеженные леса под ними, казалось, не имели конца. Лео не знал точно, где находится Квебек. Он сказал Фестусу, что им нужно во дворец Борея, и Фестус летел на север. Лео надеялся, что дракон знает, куда нужно лететь, и они не окажутся на Северном полюсе.

— Может, тебе поспать? — сказала ему в ухо Пайпер. — Ты ведь всю ночь не ложился.

Лео хотел было возразить, но слово «поспать» прозвучало так сладко…

— Ты будешь следить, чтобы я не выпал из седла?

— Положись на меня, Вальдес. — Пайпер похлопала его по плечу. — Настоящие красавицы никогда не обманывают.

— Верно, — пробормотал он, прижался к теплой бронзе драконьей шеи и закрыл глаза.

XVIII

ЛЕО

Казалось, он проспал всего несколько секунд, но, когда Пайпер потрясла его за плечо, чтобы разбудить, дневной свет уже гас.

— Мы прилетели, — сказала она.

Лео протер глаза, прогоняя сон. Внизу на скале над рекой расположился город. Равнины вокруг города были покрыты снегом, но сам город на закате зимнего солнца излучал отраженный теплый свет. Здания прижимались друг к другу высокими стенами, словно в средневековом городе, куда как более старом, чем все, что Лео приходилось видеть раньше. В центре расположился настоящий замок — по крайней мере, Лео предположил, что это замок, — с массивными стенами красного кирпича и квадратной башней с высокой зеленой крышей коньком.

— Скажите мне, что это Квебек, а не мастерская Санта-Клауса, — хихикнул Лео.

— Да-да, это Квебек-Сити, — подтвердила Пайпер. — Один из старейших городов в Северной Америке. Основан около одна тысяча шестисотого года.

Брови Лео взметнулись.

— Твой отец снимался в таком кино?

Пайпер скорчила гримасу, хорошо знакомую Лео, правда, под новой гламурной косметикой у нее это не очень получилось.

— Я иногда книги читаю, умник. Если Афродита меня признала, это еще не означает, что у меня в башке вакуум.

— Злюка! — констатировал Лео. — Ну, если ты столько всего знаешь, то что это за замок?

— Я думаю, это отель.

— Вот уж нет.

Но когда они спустились пониже, Лео увидел, что она права. У величественных дверей замка суетились швейцары, слуги, носильщики таскали чемоданы. На подъездной дорожке ждали очереди роскошные машины. Люди в элегантных костюмах и зимних одеждах торопились уйти с мороза.

— Что, разве северный ветер проживает в отеле? — спросил Лео. — Это невозможно…

— Внимание, ребята! — оборвал его Джейсон. — У нас гости!

Лео посмотрел вниз и сразу же увидел, что имеет в виду Джейсон. С вершины башни навстречу поднимались две крылатые фигуры — хмурые ангелы с жуткого размера мечами.

Фестусу эти ангелы не понравились. Он замер в воздухе, молотя крылами и выпустив когти. Из его горла вырвалось знакомое Лео рычание. Он готовился выдохнуть клуб пламени.

— Подожди, мальчик, — пробормотал Лео. Что-то говорило ему, что ангелам не придется по душе попытка сжечь их.

— Не нравится мне это, — сказал Джейсон. — Они похожи на духов грозы.

Поначалу Лео подумал, что Джейсон прав, но, когда ангелы приблизились, он нашел их намного более материальными, чем вентусов. Они напоминали обычных тинейджеров, если не считать снежно-белых волос и пернатых алых крыльев. Клинки бронзовых мечей были неровными, похожими на сосульки. Судя по сходству лиц, ангелочки вполне могли быть братьями, хотя и не близнецами.

Один огромный, размером с быка, в ярко-красном свитере, какие носят хоккеисты, мешковатых тренировочных штанах и черных кожаных шиповках. Этот тип явно побывал во многих схватках, потому что вокруг глаз у него были синяки, а когда он открыл рот, там обнаружилось отсутствие нескольких зубов.

Другой парень словно только что сошел с обложки одной из рок-пластинок 1980-х годов, что покупала мать Лео, — «Journey» или Холл и Оутс, а то и еще что-нибудь более банальное. Его снежно-белые волосы по моде тридцатилетней давности были короткими по бокам и длинными спереди и сзади. Он щеголял в кожаных туфлях с узкими носками, модных брюках, слишком тесных для него, и безобразной шелковой рубашке с тремя расстегнутыми верхними пуговицами. Может, сам себе он казался этаким красавчиком, от которого все девчонки без ума, но весил не больше девяноста фунтов, а вся физиономия у него была в жутких угрях.

Ангелы заняли позицию перед мордой дракона и замерли там, держа мечи наготове.

Хоккейный «бык» прорычал:

— Нет прохода.

— Чего-чего? — переспросил Лео.

— В наших документах нет вашего полетного плана, — объяснил роковой красавчик. Кроме всего прочего, он еще и говорил с таким жутким французским акцентом, что Лео сразу понял: акцент этот поддельный. — Допуск в это воздушное пространство ограничен.

— Убить их? — «Бык» щербато оскалился.

Дракон начал выдыхать дым, готовясь защитить своих пассажиров, Джейсон извлек золотой меч, но Лео воскликнул:

— Постойте! Ребята, давайте поговорим как нормальные люди. Могу я, по крайней мере, узнать, кто имеет честь меня убить?

— Меня зовут Кэл! — проворчал «бык». Он, казалось, очень гордится собой, словно ему понадобилось немало времени, чтобы запомнить эту фразу.

— Это уменьшительное от Калаид, — сказал красавчик. — К сожалению, мой брат может произносить слова не более чем из двух слогов…

— Пицца! Хоккей! Убить! — взревел Кэл.

— …а иногда и с двусложными у него проблема, включая и его собственное имя.

— Меня зовут Кэл, — повторил Кэл. — А это Зет! Мой брат!

— Ух ты! — восхитился Лео. — Это же почти три целых предложения. Поздравляю.

Кэл заурчал, явно довольный собой.

— Шуты гороховые, — проворчал его брат. — Они же издеваются над тобой. Но это не имеет значения. Меня зовут Зет. Это уменьшительное от Зет. А дама… — он подмигнул Пайпер, но это мигание скорее было похоже на лицевую судорогу, — она может называть меня, как ей заблагорассудится. Возможно, она захочет пообедать со знаменитым полубогом, прежде чем нам придется вас уничтожить.

— Гмм… — Пайпер издала такой звук, будто поперхнулась, — потрясающее предложение.

— К вашим услугам. — Зет изогнул бровь. — Мы очень романтический народ, мы — Бореады.

— Ореады? — вставил словечко Джейсон. — Ты хочешь сказать, что вы — сыновья Борея?

— Так вы слышали про нас! — У Зета был довольный вид. — Мы стражники нашего отца. И как вы понимаете, мы не можем пропустить в наше воздушное пространство людей, не имеющих разрешения. К тому же на скрипучем драконе, который может напугать глупых смертных.

Он показал вниз, и Лео увидел, что смертные начинают обращать на них внимание. Некоторые показывали вверх пальцами — пока еще без всякой тревоги, скорее с недоумением, чем раздраженно, словно дракон был рейсовым вертолетом, который опустился слишком низко.

— И по этой причине, если только у вас не вынужденная посадка, — сказал Зет, отбрасывая волосы со своего угреватого лица, — мы будем вынуждены уничтожить вас самым мучительным образом.

— Убить! — согласился Кэл с энтузиазмом.

— Постой! — воскликнула Пайпер. — У нас как раз и есть вынужденная посадка.

— Ай-ай! — Вид у Кэла был такой разочарованный, что Лео едва не проникся к нему сочувствием.

Зет некоторое время разглядывал Пайпер.

— Почему красивая девушка полагает, что это вынужденная посадка?

— Нам необходимо увидеть Борея. Это очень срочно! Пожалуйста. — Она выдавила на лице улыбку, что, как показалось Лео, было для нее убийственно трудно, но благословение Афродиты еще не закончилось, и выглядела Пайпер просто великолепно. Да и с голосом у нее что-то случилось — Лео обнаружил, что верит каждому ее слову.

Зет потрогал свою шелковую рубашку, словно проверяя, расстегнуты ли у нее три верхние пуговицы.

— Гм… мне очень жаль разочаровывать красивую даму, но дело в том, что моя сестренка устроит сход лавины, если мы позволим вам…

— К тому же у нашего дракона неисправность! — добавила Пайпер. — Он может рухнуть в любую минуту!

Фестус в подтверждение ее слов задрожал, потом наклонил голову и пролил из уха немного грязной жидкости, которая запачкала черный «мерседес» на парковке внизу.

— Не убить? — захныкал Кэл.

Зет принялся обдумывать ситуацию. Потом заговорщицки подмигнул Пайпер:

— Ты такая красотка… Я хочу сказать, что ты права. Неисправный дракон — это действительно чрезвычайный случай.

— Убьем потом? — предложил Кэл, проявляя, вероятно, максимально дружеское расположение, на какое был способен.

— Нам придется объясняться с отцом, — решил Зет. — Он в последнее время не расположен принимать посетителей. Ну да ладно. Пассажиры неисправного дракона, посадка разрешена! Следуйте за нами!

Бореады убрали мечи в ножны и вытащили из-за поясов оружие помельче. Или Лео только показалось, что это оружие? Братья включили эти штуковины, и тут Лео понял, что это фонарики с оранжевыми отражателями наподобие тех, какими пользуются регулировщики движения. Кэл и Зет развернулись и направились к башне отеля.

Лео повернулся к своим друзьям:

— Мне нравятся эти ребята. За ними?

— Пожалуй, — решил Джейсон. — Мы на месте. Но интересно, почему Борей не расположен принимать посетителей.

— Пссс, он еще нас не видел. — Лео присвистнул. — Фестус, давай за фонариками.

Они спустились ниже, и Лео забеспокоился, как бы им не врезаться в башню. Бореады, ничуть не снижая скорости, направились прямо к зеленому коньку наклонной крыши, часть которой поднялась, открывая вход, соразмерный с габаритами Фестуса. Вверху и внизу его обрамляли какие-то сосульки, похожие на неровные зубы.

— Ох, не нравится мне это, — пробормотал Джейсон.

Но Лео направил дракона вниз, и они влетели внутрь следом за Бореадами.

Приземлились они в некоем подобии пентхауса, вот только здесь стоял жуткий холод. В холле был сводчатый потолок высотой около сорока футов, огромные задрапированные окна и роскошные восточные ковры. Лестница в конце помещения вела наверх в не менее просторный холл, от которого вправо и влево ответвлялось множество коридоров. Но из-за мороза красота этих помещений казалась немного пугающей. Когда Лео соскользнул с дракона, ковер под его ногами захрустел. Мебель была покрыта тонким слоем измороси. Занавеси не сдвигались, потому что смерзлись и задубели, а через затянутые льдом окна внутрь просачивался необычный водянистый свет заходящего солнца. Даже потолок ощетинился сосульками. Что касается лестницы, то Лео был уверен: если он попробует подняться по ней, то наверняка сломает себе шею.

— Ребята, — заявил Лео, — сюда бы хороший термостат, и я готов тут обосноваться.

— А я нет. — Джейсон с тревогой посмотрел на лестницу. — Что-то здесь не так.

Фестус задрожал и выпустил столб пламени. На его чешуях начал образовываться лед.

— Нет-нет-нет. — К ним подошел Зет, хотя Лео не мог понять, как он ходит здесь в своих длинноносых кожаных туфлях. — Дракона нужно деактивировать. Огня здесь мы не можем допустить. От тепла погибнет моя прическа.

Фестус зарычал и принялся вращать своими зубами-долотами.

— Все в порядке, мальчик. — Лео повернулся к Зету. — Дракон начинает нервничать, когда речь заходит о деактивации. Но у меня есть предложение получше.

— Убить? — предположил Кэл.

— Нет, старина. Тебе пора прекратить эти разговоры про убить. Подожди.

— Лео, — испуганно начала Пайпер, — что ты…

— Смотри и учись, королева красоты. Когда я прошлой ночью ремонтировал Фестуса, я нашел у него множество кнопок. Что касается некоторых, то вряд ли тебе захочется узнать про их назначение. Но другие… Ну вот, пожалуйста.

Лео засунул палец под левую переднюю ногу дракона, щелкнул выключателем, и по телу дракона от головы до хвоста прошла дрожь. Все отпрянули, а Фестус сложился, как оригами. Его бронзовые пластины наползли одна на другую. Голова и хвост втянулись в тело. Крылья убрались, тело сжалось, и в конечном счете от него осталась металлическая чушка размером с чемодан.

Лео попытался его поднять, но эта штуковина весила около шести миллиардов фунтов.

— Гмм… ну да. Постой-ка. Я думаю… ах да.

Он нажал еще одну кнопку, и наверху появилась ручка, а внизу — колесики.

— Опа! — провозгласил он. — Самая тяжелая в мире ручная кладь.

— Это невозможно… — потрясенно выдохнул Джейсон. — Чтобы что-то такое большое…

— Стой! — приказал Зет. Он и Кэл вытащили мечи и теперь поедали Лео взглядами.

— Все в порядке… что я такого сделал? — Лео поднял руки. — Успокойтесь, ребята. Если вас это так волнует, то мне вовсе не обязательно брать с собой дракона как ручную кладь…

— Кто ты? — Зет направил острие меча на грудь Лео. — Сын южного ветра? Прилетел сюда шпионить?

— Что? Да нет, конечно. Я сын Гефеста. Безобидный кузнец, никому не причиню вреда.

Кэл зарычал. Он приблизился к Лео, и его физиономия с синяками вокруг глаз и выбитыми зубами вблизи явно не стала привлекательней.

— Чую огонь, — возвестил он. — Огонь дрянь.

— Вот оно что. — Сердце Лео бешено забилось. — Ну да… моя одежда пропиталась — я работал с маслом и…

— Нет! — Зет оттолкнул Лео на расстояние меча. — Мы чуем огонь, полубог. Мы думали, что он исходит от этого трескучего дракона, но дракон стал чемоданом. А я по-прежнему чую огонь — от тебя.

Если бы в этом пентхаусе не стоял трескучий мороз, то Лео, наверное, начал бы потеть.

— Эй, слушай… я не знаю… — Он в отчаянии посмотрел на своих друзей. — Ребята, нужна помощь.

Джейсон уже держал в руке золотую монетку. Он сделал шаг вперед, вперившись взглядом в Зета.

— Слушай, это какая-то ошибка. У Лео нет огня. Скажи им, Лео. Скажи, что ты не огненный…

— Я…

— Зет? — Пайпер снова улыбнулась своей обворожительной улыбкой, хотя она немного нервничала и на таком морозе это далось ей с большим трудом. — Мы здесь все друзья. Опустите мечи и давайте поговорим.

— Девица хорошенькая, — вслух признал Зет. — И она, конечно, не может не вызывать у меня влечения. Но к сожалению, в данный момент я не могу начать с ней роман. — Он еще сильнее ткнул острием меча в грудь Лео, и тот почувствовал, как по его рубашке разливается холод, отчего немеет кожа.

Ему вдруг захотелось реактивировать Фестуса. Ему требовалась поддержка. Но на реактивацию ушло бы несколько минут, правда, сначала еще нужно было дотянуться до выключателя, а это непросто, когда перед тобой стоят два психа с алыми крыльями…

— Убить? — спросил Кэл у брата.

Зет кивнул:

— Как это ни печально, но я думаю…

— Нет, — возразил Джейсон. Голос его звучал спокойно, но Лео чувствовал, что Джейсон готов подбросить свою монетку и перейти в режим гладиатора. — Лео всего лишь сын Гефеста. Он не представляет никакой угрозы. А Пайпер — дочь Афродиты. Я — сын Зевса. Мы здесь с мирной…

Джейсон смолк, потому что оба Бореада повернулись к нему.

— Что ты сказал? — спросил Зет. — Ты — сын Зевса?

— Ну да… сын. А что в этом плохого? Меня зовут Джейсон.

Кэл так удивился, что чуть не выронил меч.

— Не, не Джейсон, — сказал он. — Джейсон другой.

Зет сделал шаг вперед и принялся разглядывать лицо Джейсона.

— Нет, это не наш Джейсон. Наш Джейсон был элегантнее. Не такой, как я, но он был элегантен. И потом, наш Джейсон умер тысячу лет назад.

— Постой, — прервал Джейсон. — Ваш Джейсон… ты имеешь в виду Ясона? Того, который с золотым руном?

— Конечно, — сказал Зет. — Мы были в его команде на борту «Арго» в прежние времена, когда были смертными полубогами. Потом мы приняли бессмертие, чтобы служить нашему отцу, поэтому я так хорошо выгляжу спустя столько времени, а мой братец-недоумок может наслаждаться пиццей и хоккеем.

— Хоккей! — поддержал Кэл.

— Но Ясон — наш Ясон, — он умер смертью смертного. Ты не можешь быть им.

— А я и не он, — согласился Джейсон.

— Что, убить? — спросил Кэл. Этот разговор был явно трудноват для двух его мозговых извилин.

— Нет, — с сожалением сказал Зет. — Если он сын Зевса, то, может, мы тут его и сторожим.

— Сторожите? — переспросил Лео. — Ты имеешь в виду — по-хорошему, чтобы осыпать сказочными подарками? Или по-плохому, то есть ему стоит ждать от вас неприятностей?

— Это зависит от желания моего отца, — прозвучал женский голос.

Лео посмотрел на лестницу. Сердце у него едва не остановилось. Наверху стояла девушка в белом шелковом платье. Кожа у нее была неестественно белой, но волосы ниспадали на плечи роскошной черной гривой, а глаза поражали своим темно-кофейным цветом. Она смотрела на Лео без всякого выражения — без улыбки и без симпатии. Но это не имело значения. Лео влюбился. Он в жизни не видел такой ослепительной красоты!

Потом она посмотрела на Джейсона и Пайпер и, казалось, сразу же оценила ситуацию.

— Папа захочет поговорить с тем, кого зовут Джейсон, — сказала девушка.

— Так, значит, это все же он? — взволнованно спросил Зет.

— Посмотрим. Зет, проводи наших гостей.

Лео схватился за ручку своего бронзового драконьего чемодана. Он не был уверен, что ему удастся втащить эту поклажу на лестницу, но ему было необходимо приблизиться к этой девушке и задать ей несколько важных вопросов: узнать адрес ее электронной почты и номер телефона.

Но прежде чем он успел сделать хоть шаг, она заморозила его взглядом. Не в буквальном смысле заморозила, но вполне могла бы сделать и это.

— Не ты, Лео Вальдес, — отрезала она.

Мелькнула мысль: «Откуда она знает, как меня зовут?» — и осталась где-то на заднем плане — Лео чувствовал себя раздавленным.

— Почему? — Наверное, он сейчас был похож на плаксивого детсадовца, но не мог ничего с собой поделать.

— Тебе нельзя находиться рядом с моим отцом, — сказала девушка. — Огонь и лед вместе — это неблагоразумно.

— Мы пойдем все вместе. — Джейсон положил руку на плечо Лео. — Или вообще не пойдем.

Девушка надменно повернула голову, так, словно не привыкла слышать возражения.

— С ним ничего не случится, Джейсон Грейс, если только ты не затеешь каких-нибудь глупостей. Калаид, посторожи здесь Лео Вальдеса. Охраняй его, но не убивай.

— Ну хоть чуть-чуть? — Кэл надул губы.

— Нет, — отрезала девушка. — И приглядывай за его замечательным чемоданчиком, пока отец не вынесет своего решения.

Джейсон и Пайпер посмотрели на Лео, на их лицах был написан вопрос: «Как нам, по-твоему, поступать?»

Лео испытал прилив благодарности. Они готовы были сражаться за него. Они не хотели оставлять его наедине с этим хоккейным «быком». Одна его часть склонялась к тому, чтобы развернуть новый пояс с инструментами и посмотреть, что удастся сделать… может быть, даже сварганить одну-другую шаровую молнию, чтобы поднять здесь температуру. Но Бореады пугали его. А еще больше его пугала эта красавица, хотя он по-прежнему был не прочь узнать номер ее телефона.

— Все в порядке, ребята, — сказал он. — Зачем устраивать потасовку, если можно обойтись без этого? Идите.

— Прислушайтесь к словам вашего друга, — подхватила бледная девушка. — Лео Вальдес будет в абсолютной безопасности. Хотелось бы мне сказать то же самое и про тебя, сын Зевса. Идем, царь Борей ждет.

XIX

ДЖЕЙСОН

Джейсону не хотелось оставлять Лео, но ему в голову начало закрадываться подозрение, что в этом месте пребывание в компании громилы-недоумка Кэла еще цветочки по сравнению с другими возможными вариантами.

Они поднимались по обледеневшей лестнице вслед за девушкой. За ними шел Зет, держа в руке обнаженный меч. Пусть этот тип и выглядел как лузер эпохи диско, но меч в его руке был вовсе не смешон. Джейсон подумал, что один удар этой штуковины вполне может превратить его в эскимо на палочке.

И еще эта ледяная принцесса. Время от времени она поворачивалась и одаривала Джейсона улыбкой, в которой не было и намека на теплоту. Она смотрела на Джейсона так, словно он представлял собой крайне любопытный с точки зрения науки вид и она только с нетерпением ждала момента, когда можно будет начать его препарировать.

Если у Борея были такие детки, то знакомиться с папочкой Джейсону, в общем-то, расхотелось. Аннабет сказала ему, что Борей — наиболее терпимый из богов ветра. Видимо, это означало, что остальные убивают героев сразу же, а этот — спустя какое-то время.

Джейсон опасался, что завел своих друзей в ловушку. Если дело пойдет по худшему сценарию… он вовсе не был уверен, что сможет вывести их отсюда живыми. Он автоматически взял Пайпер за руку, чтобы приободрить ее.

Брови у нее вспорхнули, но руку она не выдернула.

— Все будет хорошо, — сказала она. — Это всего лишь разговор.

Ледяная принцесса повернулась на вершине лестницы и увидела, что они держатся за руки. Улыбка сошла с ее лица. Внезапно рука Джейсона, державшая руку Пайпер, стала как ледышка — обжигающая ледышка. Он отпустил ее руку. От его пальцев поднимался ледяной дымок. От пальцев Пайпер тоже.

— Здесь лучше не думать о тепле, — посоветовала принцесса, — в особенности если я залог того, что вы сумеете остаться в живых.

Пайпер нахмурилась, посмотрев на Джейсона и словно бы спрашивая: «Что все это значит?»

Ответа у Джейсона не было. Зет подтолкнул его в спину своим мечом-сосулькой, и они пошли за принцессой по широкому коридору, увешанному покрытыми изморозью гобеленами.

По коридору гуляли студеные ветра, и мысли Джейсона проносились почти с такой же скоростью. У него было много времени подумать, пока они летели на драконе, но теперь у него в голове царил полный хаос.

Фотография Талии лежала в его кармане, хотя теперь ему уже не было нужды смотреть на нее. Ее образ был словно выжжен у него в мозгу. Мало того что он не помнит своего прошлого, у него еще, оказывается, где-то есть сестра, которая знает ответы на все его вопросы, а он понятия не имеет, как ее найти. От этой мысли Джейсон чуть не на стену лез.

На фотографии Талия не похожа на него. У обоих были голубые глаза, но на этом сходство исчерпывалось. Она была черноволосой, смуглой, черты лица резче выражены, в них ему виделось что-то ястребиное.

И тем не менее Талия казалась ему знакомой. Гера оставила ему достаточно памяти для того, чтобы он чувствовал эту уверенность: да, Талия — его сестра. Но Аннабет была поражена, когда он сказал ей об этом, — она понятия не имела, что у Талии есть брат. Может быть, Талия не знала о нем? Как они оказались разделенными?

Гера забрала эти воспоминания. Она похитила все прошлое Джейсона, швырнула его в новую жизнь, а теперь ждала, что он спасет ее из тюрьмы, чтобы вернуть то, что она забрала. Джейсон до того разозлился, что готов был бросить все прямо сейчас — пусть себе Гера гниет в своей клетке. Но он не мог это сделать. Он был на крючке. Он должен узнать больше, и от этого он злился еще сильнее.

— Эй! — Пайпер тронула Джейсона за руку. — Ты все еще со мной?

— Да… да. Извини.

Он был благодарен за то, что судьба послала ему Пайпер. Ему был необходим друг, и он радовался тому, что она начала терять благословение Афродиты. Косметика поблекла. Волосы возвращались к прежнему растрепанному состоянию с маленькими прядками по бокам. Пайпер становилась более настоящей и, на взгляд Джейсона, более красивой.

Теперь он был уверен, что они не знали друг друга до Большого каньона. Их отношения — всего лишь игра тумана в мозгу Пайпер. Но чем больше времени Джейсон проводил с ней, тем больше ему хотелось, чтобы эти отношения оказались настоящими.

«Прекрати это», — сказал он себе.

Думать так было несправедливо по отношению к Пайпер. Джейсон понятия не имел, что ждет его там — в прошлой жизни. И кто может ждать его там. Но он был совершенно уверен, что его прошлое никак не связано с Лагерем полукровок. И кто знает, что случится после этого поиска?

Для начала им еще нужно выжить.

В конце коридора они оказались перед мощными дверями, на которых была вырезана карта мира. В каждом углу красовалось лицо бородатого мужчины, выдувающего ветер. Джейсон был абсолютно уверен, что уже видел такие карты. Но в данном варианте все эти ветры были зимними, они приносили лед и снег со всех концов света.

Принцесса повернулась. Ее карие глаза сверкнули, и Джейсон почувствовал себя рождественским подарком, с которого она собирается снять обертку.

— Это тронный зал, — сказала она. — Веди себя подобающим образом, Джейсон Грейс. Мой отец может быть… холоден. Я буду переводить для вас и постараюсь убедить его выслушать тебя. Очень надеюсь, он тебя пощадит. Мы могли бы здорово развлечься.

Джейсон подозревал, что у него с этой девицей разные представления о развлечениях.

— Гмм. Хорошо, — выдавил он. — Но вообще-то мы прилетели всего лишь для небольшого разговора. А после него — сразу в путь.

— Я люблю героев. — Девушка улыбнулась. — Они так блаженно-невежественны.

Пайпер положила пальцы на рукоять своего кинжала.

— Может быть, ты нас просветишь? Ты сказала, что будешь переводить для нас, а мы даже не знаем, кто ты. Как тебя зовут?

Ледяная принцесса презрительно фыркнула:

— Наверное, мне не стоит удивляться тому, что вы меня не узнаете. Даже в древности греки не очень хорошо знали меня. Их островная родина была теплым местом. И слишком далеким от моих владений. Я — Хиона, дочь Борея и богиня снега.

Она закружила воздух движением пальца, и вокруг нее образовалась миниатюрная метель — полетели большие пушистые снежинки, мягкие, как вата.

— Ну, идемте, — сказала Хиона. Массивные двери раскрылись, и из помещения за ними пролился холодный голубоватый свет. — Надеюсь, вы останетесь в живых после вашего небольшого разговора.

XX

ДЖЕЙСОН

Если в холле стоял холод, то в тронном зале была настоящая морозилка.

В воздухе висел туман. Джейсона пробрала дрожь, дыхание его клубилось. Гобелены, висевшие на стенах, изображали заснеженные леса, лишенные растительности горы и ледники. Высоко наверху, под потолком, пульсировали разноцветные ленты — северное сияние. Слой снега покрывал пол, поэтому ступать приходилось с осторожностью. Повсюду в зале стояли скульптуры в натуральную величину, изготовленные изо льда, — некоторые в греческих доспехах, некоторые в средневековых, некоторые в современных одеждах. Все они застыли в различных атакующих позах: с поднятыми мечами, со взведенными и заряженными автоматами.

По крайней мере, Джейсону показалось, что это скульптуры. Но потом он попытался пройти между двумя греческими копьеносцами, и они с удивительной скоростью пришли в движение — их суставы скрипнули, ледяные кристаллы разлетелись в стороны, когда они своими копьями преградили Джейсону путь.

Из дальнего конца зала донесся голос, говоривший на языке, напоминавшем французский. Зал был таким длинным, а туман — густым, что Джейсон не видел другого конца помещения. Но какие бы ни прозвучали слова, копьеносцы опустили пики.

— Все в порядке, — усмехнулась Хиона. — Мой отец приказал им пока не убивать вас.

— Замечательно, — откликнулся Джейсон.

— Давай двигай вперед, Ясон-младший. — Зет подтолкнул его в спину мечом.

— Не называй меня так. Пожалуйста.

— Смотри, мой отец нетерпелив, — предупредил его Зет. — А моя прекрасная Пайпер, как это ни печально, с каждым шагом теряет свою волшебную прическу. Попозже я, вероятно, смогу предложить ей что-нибудь из моего широкого ассортимента средств для волос.

— Спасибо, — проворчала Пайпер.

Они двинулись дальше, туман рассеялся — и они увидели фигуру на троне. Сидевший был плотного сложения, в модном белом костюме, сотканном, казалось, из снега, с темными алыми крыльями, раскинутыми в обе стороны. Из его длинных волос и косматой бороды торчали сосульки, а потому Джейсон не мог понять, то ли волосы у него седые, то ли покрытые изморозью. Поднятые брови придавали его лицу рассерженное выражение, но глаза посверкивали теплее, чем глаза дочери, словно где-то под этой вечной мерзлотой в нем сохранилось чувство юмора. По крайней мере, Джейсон надеялся на это.

— Bienvenu, — сказал царь. — Je suis Boreas le Roi. Et vous?[22]

Богиня снега Хиона хотела было заговорить, но Пайпер вышла вперед и сделала книксен.

— Votre Majesté, — сказала она, — je suis Piper MacLean. Et c’est Jason, fils de Zeus.[23]

Царь улыбнулся, выражая приятное удивление:

— Vous parlez français? Trés bien![24]

— Пайпер, ты говоришь по-французски? — спросил Джейсон.

— Нет. — Пайпер нахмурилась. — А что?

— Ты только что говорила по-французски.

— Правда?

Царь сказал что-то еще, и Пайпер кивнула:

— Oui, Votre Majesté.[25]

Царь рассмеялся и, явно довольный, захлопал в ладоши. Он произнес еще несколько предложений, потом махнул рукой дочери, словно прогоняя ее.

У Хионы был обиженный вид.

— Царь говорит…

— Он говорит, что я — дочь Афродиты, — оборвала ее Пайпер, — а потому, естественно, могу говорить по-французски — ведь это язык любви. Я и понятия не имела, Джейсон. Его величество говорит, что Хиона может и не переводить.

У них за спиной фыркнул Зет, и Хиона смерила его убийственным взглядом. Она церемонно поклонилась отцу и сделала шаг назад.

Царь оценивающе посмотрел на Джейсона, и тот решил, что неплохо бы ему поклониться.

— Ваше величество, меня зовут Джейсон Грейс. Спасибо, что… гмм… не убили нас. Позвольте узнать… почему греческий бог говорит по-французски?

Пайпер обменялась с царем еще несколькими фразами.

— Он говорит на языке страны своего пребывания, — перевела Пайпер. — Так делают все боги. Большинство греческих богов говорят по-английски, поскольку живут теперь в Соединенных Штатах, но Борея туда никогда не звали. Его владения всегда лежали на севере. Теперь он любит Квебек, а потому изъясняется по-французски.

Царь сказал что-то еще, и Пайпер побледнела.

— Царь говорит… — она запнулась. — Он говорит…

— Разреши мне, — вмешалась Хиона. — Мой отец говорит, что у него есть приказ убить вас. Кажется, вы уже слышали об этом?

Джейсон напрягся. Царь по-прежнему дружески улыбался, словно только что сообщил им приятную новость.

— Убить нас? — переспросил Джейсон. — Но за что?

— Потому что, — сказал царь по-английски, с сильным акцентом, — мне это приказал мой повелитель Эол.

Борей поднялся со своего трона и сложил крылья на спине. Когда он приблизился, Хиона и Зет поклонились. Джейсон и Пайпер последовали их примеру.

— Я соблаговолю говорить на вашем языке, — продолжал Борей, — как Пайпер Маклин, оказавшая мне честь, говоря на моем. Я toujours[26] питал слабость к детям Афродиты. Что касается тебя, Джейсон Грейс, то Эол не считает, что я должен убивать сына владыки Зевса… не выслушав его сначала.

Золотая монетка в кармане Джейсона словно бы потяжелела.

«Если придется сражаться, — подумал Джейсон, — то шансов не много. Как минимум две секунды уйдет на то, чтобы меч оказался в его руке. И потом мне придется сражаться с богом, двумя его детьми и целой армией замороженных воинов».

— Эол — это который повелитель ветров? — спросил Джейсон. — Почему он хочет нашей гибели?

— Вы полубоги, — произнес Борей, словно это все объясняло. — Задача Эола в том, чтобы сдерживать ветры, а полубоги всегда доставляли ему неприятности. Они просят его об услугах. Они отпускают на свободу ветры и вызывают хаос. Но уж совсем непереносимым оскорблением было сражение с Тифоном прошлым летом…

Борей взмахнул рукой, и в воздухе появилась ледяная пластина, похожая на телевизор с плоским экраном. На ее поверхности вспыхнули сцены сражения — великан, завернутый в грозовые тучи, шествовал через реку к узнаваемому горизонту Манхэттена. Крохотные сверкающие фигурки — боги, догадался Джейсон — роились вокруг него, словно сердитые осы, ударяя монстра молниями и огнем. Наконец река взорвалась громадным вихрем, и туманная фигура погрузилась в воду и исчезла.

— Гигант бури Тифон, — пояснил Борей. — В первый раз, когда боги победили его много тысячелетий назад, он умер не без последствий — его смерть породила сонм духов грозы, самовольных ветров, которые не подчиняются никому. Задача Эола состояла в том, чтобы найти их всех и заточить в его крепости. Что касается других богов, то они ему не помогали. Они даже не извинились за доставленные неудобства. Эолу потребовалось много веков, чтобы найти всех духов грозы, и это, естественно, досаждало ему. Потом прошлым летом Тифон снова потерпел поражение…

— И его смерть породила новую волну вентусов, — догадался Джейсон. — Что разозлило Эола еще больше.

— C’est vrai,[27] — согласился Борей.

— Но, ваше величество, — сказала Пайпер, — у богов не было выбора, кроме как сражаться с Тифоном. Он собирался уничтожить Олимп! И потом, почему за это нужно наказывать полубогов?

Царь пожал плечами:

— Эол не может вымещать свой гнев на богах. Они его боссы и к тому же весьма сильны. Поэтому он сводит счеты с полукровками, которые помогали богам в той войне. Он приказал: полубогов, которые обращаются к нам за помощью, теперь надо уничтожать. Мы должны сворачивать ваши маленькие смертные головки. Вот так.

Последовало неловкое молчание.

— Ну, это… уже какие-то крайности, — набрался храбрости Джейсон. — Но вы ведь пока не собираетесь сворачивать нам головы? Вы сначала хотите выслушать нас, потому что, как только вы узнаете о нашем поиске…

— Да-да, — согласился царь. — Эол сказал еще, что моей помощи может искать один из сыновей Зевса, и если это случится, то я, прежде чем тебя уничтожить, должен сначала выслушать, поскольку ты — как же это он выразился? — можешь сделать наши жизни очень интересными. Но единственное требование ко мне — выслушать. После этого я смогу вынести любое решение, какое сочту нужным. Но сначала выслушаю. Хиона тоже хочет этого. Может быть, мы и не убьем вас.

— Отлично. — Джейсон вздохнул чуть свободнее. — Спасибо.

— Не благодари меня, — улыбнулся Борей. — Ты можешь сделать нашу жизнь интереснее… самыми разными способами. Иногда мы держим при себе полубогов для развлечения, как ты можешь видеть.

Она обвел рукой комнату, показывая на множество статуй.

Пайпер издала сдавленный звук.

— Вы хотите сказать, что все они — полубоги? Замороженные полубоги? И они живы?!

— Интересный вопрос, — снисходительно произнес Борей, словно прежде ему это никогда не приходило в голову. — Они двигаются только тогда, когда исполняют мои приказы. В остальное время они просто заморожены. Если только их не растопить, но, я полагаю, от этого тут станет очень грязно.

Хиона встала за спиной Джейсона и положила пальцы на его шею.

— Мой батюшка делает мне такие замечательные подарки… — пробормотала она ему в ухо. — Присоединяйся к нашему двору, и тогда я отпущу твоих друзей.

— Что? — подал голос Зет. — Если Хиона получит этого, то я заслуживаю девчонку. Хиона всегда получает больше подарков!

— Тихо, дети! — строгим голосом оборвал Борей. — А то наши гости решат, что вы избалованные! И потом, вы слишком уж спешите. А мы пока даже не выслушали историю этого полубога. Выслушаем — а там решим, что с ними делать. Давай, Джейсон Грейс, развлекай нас.

Джейсон почувствовал, что в его мозгу словно произошло короткое замыкание. Он не смотрел в сторону Пайпер, боясь, что в этом случае вообще потеряет способность соображать. Он затащил их в эту историю, а теперь они погибнут… или, того хуже, станут забавой для детей Борея и окажутся навечно замороженными в этом тронном зале.

Хиона замурлыкала и погладила его шею. Джейсон ничего такого не имел в виду, но по его коже пробежала электрическая искра, раздался громкий хлопок, и Хиона отлетела назад, заскользив по полу.

Зет рассмеялся.

— Вот здорово! Я рад, что ты это сделал, хотя мне теперь и придется тебя убить.

Несколько мгновений Хиона пребывала в таком ошарашенном состоянии, что никак не реагировала. Потом воздух вокруг нее закружился небольшой метелью.

— Ты посмел…

— Прекрати, — твердым голосом приказал Джейсон. — Вы нас не убьете. И вы нас не оставите здесь. Мы предприняли этот поиск ради самой царицы богов, так что если вы не хотите, чтобы Гера посрывала с петель ваши двери, то вам придется нас отпустить.

Говорил он гораздо увереннее, чем чувствовал себя, но внимание к своим словам привлек. Метель Хионы тут же прекратилась. Зет опустил меч. Оба они неуверенно посмотрели на отца.

— Гмм. — В глазах Борея сверкали искорки, но Джейсон не мог понять — то ли гнева, то ли веселья. — Сын Зевса под защитой Геры? Это явно что-то новенькое. Расскажи нам свою историю.

Джейсон понял, что сейчас все провалит. Он не ждал, что получит возможность говорить, а теперь, когда ему это было разрешено, голос оставил его.

Спасла его Пайпер.

— Ваше величество. — Она снова с удивительной грацией сделала книксен, понимая, что от этого зависит ее жизнь.

И рассказала Борею всю историю, начиная от Большого каньона, и сделала это гораздо лучше и быстрее, чем смог бы Джейсон.

— Мы просим только об одном — дайте нам информацию, — завершила свою речь Пайпер. — На нас напали эти духи грозы, а они подчиняются какой-то зловредной госпоже. Если мы найдем их, может быть, нам удастся найти и Геру.

Царь погладил сосульки в бороде. За окнами опустилась ночь, и единственный свет исходил теперь от северного сияния наверху, отчего все вокруг казалось красным и синим.

— Я слышал про этих духов грозы, — сказал Борей. — Я знаю, где их держат. Знаю и о пленнике, которого они захватили.

— Вы говорите о тренере Хедже? — спросил Джейсон. — Он жив?

— Жив пока, — отмахнулся Борей. — Но та, которая командует этими духами грозы… Было бы безумием противодействовать ей. Уж лучше остаться здесь в качестве замороженных статуй.

— Гера попала в беду, — возразил Джейсон. — Через три дня она будет — не знаю — поглощена, уничтожена… что там еще. И гигант восстанет.

— Да, — согласился Борей. Джейсон не знал, то ли ему показалось, то ли Борей и в самом деле бросил гневный взгляд на Хиону. — Много ужасных сил приходит в действие. Даже мои дети не сообщают мне всех новостей, какие должны сообщать. Большое нашествие чудовищ началось с Кроноса — твой легковерный отец Зевс решил, что, когда титаны будут побеждены, на этом все кончится. Но ничего не изменилось — все осталось как раньше. Последнее сражение еще впереди, а тот, кто проснется, страшнее любого титана. Духи грозы — это только начало. Земля породит еще немало ужасов. Когда чудовища вырвутся из Тартара, а души мертвых покинут Аид… тогда у Олимпа будут все основания беспокоиться за свое будущее.

Джейсон не понимал толком, о чем он говорит, но ему не понравилась улыбка Хионы — для нее все это было словно забавой, развлечением.

— Так вы нам поможете? — спросил Джейсон.

— Я этого не сказал. — Борей нахмурился.

— Пожалуйста, ваше величество, — попросила Пайпер.

Все взгляды обратились к ней. Она, наверное, была перепугана до смерти, но оставалась красивой и уверенной в себе, и это никак не было связано с благословением Афродиты. Она снова стала самой собой, в походной одежде, с растрепанными волосами и без всякой косметики. Но в этом холодном зале она словно бы излучала тепло.

— Если вы скажете нам, где находятся эти духи грозы, то мы сможем захватить их в плен и доставить Эолу. Вы получите благодарность вашего босса. А Эол, может быть, простит нас и других полубогов. Мы даже могли бы спасти Глисона Хеджа. Все окажутся в выигрыше.

— Она хорошенькая, — пробормотал Зет. — Я хочу сказать, что она права.

— Папа, не слушай ее, — запротестовала Хиона. — Она — дочь Афродиты. Она осмеливается заговаривать бога. Заморозь ее немедленно.

Борей задумался над этими словами. Джейсон сунул руку в карман, готовясь вытащить золотую монетку. Если дела пойдут не так, то дорога будет каждая секунда.

Это движение не ускользнуло от Борея.

— Что это у тебя на руке, полубог?

Джейсон не знал, что рукав его куртки задрался, обнажив край татуировки. Он неохотно показал Борею знаки.

Глаза бога расширились. Хиона зашипела, как змея, и отпрянула в сторону.

И тут Борей сделал нечто неожиданное. Он рассмеялся так громко, что с потолка на пол рядом с ним посыпались сосульки. Очертания бога начали терять четкость. Его борода исчезла, одежды превратились в римскую тогу с алой оторочкой. На его голове появился венок из заиндевевшего лавра, а на боку оказался гладиус — римский меч наподобие того, что был у Джейсона.

— Аквилон, — произнес Джейсон, хотя он понятия не имел, откуда ему известно римское имя этого бога.

Бог наклонил голову:

— Тебе более знакомо это мое имя? И в то же время ты говоришь, что явился из Лагеря полукровок?

— Гмм… — Джейсон переступил с ноги на ногу. — Да, ваше величество.

— И сюда вас послала Гера… — В глазах бога зимы светились веселые искорки. — Теперь я понимаю. Она затеяла опасную игру. Смелую и опасную! Неудивительно, что Олимп закрыт. Они, наверное, дрожат при мысли о той игре, что она затеяла.

— Джейсон, — нервно проговорила Пайпер, — почему Борей изменил свои формы? Тога, венок. Что происходит?

— Это его римская форма. А что происходит… я этого не знаю.

— Конечно не знаешь. — Бог рассмеялся. — Наблюдать за этим будет очень интересно.

— Это означает, что вы отпускаете нас? — спросила Пайпер.

— Моя дорогая, — ответил Борей, — у меня нет причин вас убивать. Если план Геры провалится, а я думаю, что он провалится, то вы сами разорвете друг друга на части. И Эол сможет навсегда забыть о полубогах.

Джейсону показалось, будто холодные пальцы Хионы снова прикоснулись к его шее. Но это была не она — это было ощущение, что Борей прав. Ощущение, будто в мире что-то не так, это ощущение, беспокоившее Джейсона с того момента, когда он попал в Лагерь полукровок и услышал слова Хирона о том, что его прибытие чревато катастрофой… Борею было известно, что все это значит.

— А не могли вы бы пояснить свои слова? — попросил Джейсон.

— И не мечтай. Я не собираюсь вмешиваться в план Геры. Неудивительно, что она забрала твою память. — Борей рассмеялся, видимо все еще с удовольствием представляя себе, как полубоги разрывают друг друга на части. — Знаешь, у меня репутация дружелюбного бога. В отличие от моих братьев, про меня известно, что я влюблялся в смертных женщин. Да что там — мои сыновья Зет и Калаид начинали полубогами…

— И это объясняет, почему они стали идиотами, — промурлыкала Хиона.

— А ну, прекрати! — выкрикнул Зет. — Только потому, что ты родилась полной богиней…

— А ну-ка, вы оба — застыли! — приказал Борей. Очевидно, что это слово имело немалый вес в доме Борея, потому что брат и сестра тут же замерли. — Итак, я уже сказал, у меня хорошая репутация, но Борей редко играет важную роль в делах богов. Я сижу здесь, в своем дворце на краю цивилизации, и у меня мало развлечений. Даже этот идиот Нот, южный ветер, берет себе весенний отпуск и отправляется в Канкун.[28] А что имею я? Зимний фестиваль, когда голые квебекцы валяются в снегу!

— Я люблю зимний фестиваль, — пробормотал Зет.

— Я хочу сказать, — резко сказал Борей, — что теперь у меня есть шанс оказаться в центре событий. Да, я вас отпущу, чтобы вы могли продолжить поиск. Своих духов грозы вы найдете, конечно же, в городе ветров — в Чикаго…

— Папа! — запротестовала Хиона.

Борей словно не слышал дочери.

— Если вам удастся поймать эти ветра, то, возможно, вы получите безопасный допуск ко двору Эола. Если случится чудо и вам повезет, не забудьте сказать ему, что вы поймали эти ветра по моему приказу.

— Да, конечно, — кивнул Джейсон. — Так, значит, в Чикаго мы найдем и ту даму, которая командует этими ветрами? Это она захватила в плен Геру?

— Но-но, — ухмыльнулся Борей. — Это два разных вопроса, сын Юпитера.

«Юпитера, — отметил Джейсон. — Прежде он называл меня сыном Зевса».

— Ту, которая управляет ветрами, вы найдете в Чикаго, верно. Но она всего лишь служанка… служанка, которая, скорее всего, уничтожит вас. Если вам и с ней повезет и вы захватите в плен эти ветра, то тогда можете отправляться к Эолу. Только он знает все о земных ветрах. Все тайны в конечном счете стекаются в его крепость. Если кто и сможет вам сказать, где заточена Гера, то один Эол. А что касается того, с кем вы столкнетесь, когда найдете клетку Геры… то, поверьте, если бы я сказал вам об этом, то вы бы попросили меня, чтобы я вас заморозил.

— Отец, — возразила Хиона, — ты не можешь так просто позволить им…

— Я волен делать то, что хочу, — отрезал он посуровевшим тоном. — Я ведь все еще хозяин здесь. Или нет?

По тому, каким грозным взглядом Борей смерил дочь, было очевидно, что между ними не прекращаются распри. В глазах Хионы мелькнула злость, но она сжала губы.

— Как тебе будет угодно, отец.

— Теперь ступайте, полубоги, — велел Борей. — Пока я не передумал. Зет, проводи их — и чтобы все было тихо-мирно.

Они поклонились богу северного ветра, и Борей тут же растворился в тумане.

В холле их ждали Кэл и Лео. Вид у Лео был продрогший, но в остальном он не претерпел никакого урона. Он даже успел почиститься, его одежда, казалось, была только что выстирана, словно он воспользовался прачечной отеля. Дракон Фестус вернулся в свое прежнее обличье и теперь обдувал огоньком чешую, чтобы растопить на ней иней.

Когда Хиона провожала их вниз по лестнице, Джейсон заметил, что Лео не спускает с нее глаз. Он даже принялся зачесывать пятерней волосы, убирая их назад.

«О-го-го», — подумал Джейсон.

Он сделал себе заметку на память попозже сообщить Лео, что собой представляет богиня снега. Класть на нее глаз было безумием.

На нижней ступеньке Хиона повернулась к Пайпер.

— Ты провела моего отца, девчонка. Но меня тебе не провести. Мы еще встретимся. А твою статую, Джейсон Грейс, я скоро увижу в тронном зале.

— Борей прав, — сказал Джейсон. — Ты избалованное дитя. Пока, ледяная принцесса.

Глаза Хионы засветились бешеной белизной. На сей раз она, казалось, не могла найти ответных слов. Она в буквальном смысле ураганом понеслась вверх по лестнице. На середине пути она превратилась в метель и исчезла.

— Осторожнее, — предупредил его Зет. — Она никогда не забывает оскорблений.

Кэл согласно прохрипел:

— Дрянь сестра.

— Она богиня снега, — пожал плечами Джейсон. — Что она сможет сделать? Закидать нас снежками? — Но, еще не успев договорить, Джейсон почувствовала, что Хиона способна на большее.

Вид у Лео был самый несчастный.

— Что там случилось? Она на вас злится. Значит, и на меня тоже? Ребята, я же хотел пригласить эту девчонку на выпускной вечер в школе.

— Мы тебе все объясним попозже, — пообещала Пайпер, но, когда она взглянула на Джейсона, он понял: объяснений она ждет от него.

Что случилось там, наверху? Джейсон толком не знал этого. Борей превратился в Аквилона, принял свое римское обличье, словно в присутствии Джейсона с ним случился приступ шизофрении.

Мысль о том, что Джейсон был отправлен в Лагерь полукровок, развеселила бога, но Борей-Аквилон отпустил их не из собственной доброты. В его глазах плясали огоньки жестокой радости, словно он сделал ставку в собачьих боях.

«Вы разорвете друг друга на части, — так он сказал. — Эолу больше не придется беспокоиться из-за полубогов».

Джейсон отвернулся от Пайпер, стараясь не показать, насколько он выбит из колеи.

— Да, — согласился он, — мы все объясним попозже.

— Будь поосторожнее, красотка, — предупредил Зет. — У ветров, которые гуляют между нашим домом и Чикаго, дурной нрав. Много других злобных сущностей тоже пришли в движение. Мне жаль, что ты не останешься с нами. Из тебя получилась бы такая милая ледяная статуя… я мог бы смотреться в нее.

— Спасибо. Но я бы уж лучше играла в хоккей с Калом.

— Хоккей? — Глаза Кэла загорелись.

— Шутка, — улыбнулась Пайпер. — И ветры грозы не самая большая наша проблема.

— Ох, не самая, — согласился Зет. — Будет и еще кое-что. Хуже.

— Хуже, — повторил Кэл.

— Можете вы сказать мне, что это? — снова улыбнулась им Пайпер.

На сей раз ее обаяние не сработало. Бореады с алыми крыльями синхронно покачали головами. Двери ангара раскрылись в холодную звездную ночь, и дракон Фестус затопал ногами, готовясь взлететь.

— Спроси у Эола, что такое «хуже», — мрачно напутствовал Зет. — Он знает. Удачи!

Глядя на него, можно было подумать, что он и в самом деле переживает за них, хотя всего минуту назад хотел превратить Пайпер в ледяную скульптуру.

Кэл потрепал Лео по плечу.

— Не пропади там, — произнес он, наверное, самое длинное предложение, какое когда-либо пытался произнести. — Другой раз — хоккей. Пицца.

— Давайте, ребята. — Джейсон поглядел в темноту. Он спешил выбраться из этого холодного пентхауса, но его не покидало чувство, что это место еще покажется им гостеприимным… в сравнении с тем, что им предстоит. — Летим в Чикаго и постараемся не пропасть.

XXI

ПАЙПЕР

Пайпер расслабилась, только когда мерцание Квебек-Сити исчезло вдали.

— Ты была неотразима, — сказал ей Джейсон.

В другое время от такого комплимента она почувствовала бы себя на седьмом небе. Но теперь Пайпер думала только о предстоящих неприятностях. «Много других злобных сущностей тоже пришли в движение», — предупредил их Зет. Она и сама это знала. Чем ближе было солнцестояние, тем меньше времени оставалось у Пайпер на принятие решения.

Она сказала Джейсону по-французски:

— Если бы ты знал правду обо мне, то не считал бы меня такой уж неотразимой.

— Не понял?

— Я сказала, что всего лишь поговорила с Бореем. Ничего особенного.

Разговаривая с ним, Пайпер не повернулась, но подозревала, что Джейсон улыбается.

— Слушай, ты спасла меня — иначе я стал бы экспонатом в этой замороженной коллекции Хионы. Я перед тобой в долгу.

«Ну, это было самое легкое», — подумала она.

Пайпер ни за что не позволила бы этой ледяной ведьме удержать Джейсона. Ее больше беспокоило то, что Борей изменил свою внешность. И почему он так поступил. Это имело какое-то отношение к прошлому Джейсона, к этой татуировке на его руке. Борей полагал, что Джейсон имеет отношение к Риму, а римляне и греки — это разное. Она ждала какого-нибудь объяснения, но Джейсон явно не хотел что-либо объяснять.

До последнего времени Пайпер вполне могла не принимать во внимание слова Джейсона, что будто бы он чужой в Лагере полукровок. Он, несомненно, полубог. А потому не мог быть там чужим. Но теперь… что, если он на самом деле какой-то другой? Что, если он враг? Эта мысль была ей так же невыносима, как Хиона.

Лео передал им сэндвичи из своего рюкзака. После того как они ему рассказали, что произошло в тронном зале, Лео помалкивал.

— Я все еще не могу поверить… ну, про Хиону, — наконец проговорил он. — Она казалась такой милой.

— Уж ты мне поверь, старина, — сказал Джейсон. — Снег, может, и красив, но вблизи он холодный и отвратительный. Мы найдем тебе на выпускной вечер девчонку получше.

Пайпер улыбнулась, но Лео оставался мрачен. Он почти ничего не рассказал о том, как провел время во дворце или почему Бореады отделили его от Пайпер и Джейсона. У Пайпер было такое ощущение, будто он что-то скрывает. Что бы это ни было, его настроение, казалось, влияло на Фестуса — тот рычал и пускал пар, стараясь не замерзнуть в холодном канадском воздухе. Счастливый дракон вовсе не был счастлив.

Они на лету подкрепились сэндвичами. Пайпер понятия не имела, где Лео добыл припасы, но он даже не забыл взять вегетарианскую еду для нее. Сэндвич с сыром и авокадо был великолепен.

Все трое притихли и молчали. Они понимали, что Борей отпустил их по одной простой причине: они и так отправились на задание, неминуемо ведущее их к смерти.

Взошла луна, и наверху зажглись звезды. Веки Пайпер налились тяжестью. Встреча с Бореем и его детьми испугала ее больше, чем она готова была признать. Теперь, когда желудок у нее был полон, адреналин исчезал из крови.

«Забудь об этом, красотка! — закричал бы на нее тренер Хедж. — Не будь бабой!»

Пайпер думала о тренере с того самого момента, когда Борей сказал, что тот жив. Хедж ей никогда не нравился, но он бросился в каньон спасать Лео. И он пожертвовал собой, чтобы спасти их на балконе. Теперь Пайпер поняла, что этот старый козлик на свой доставучий манер пытался помочь ей, пытался подготовить к жизни полубога, когда подгонял ее в школе, требовал, чтобы она бежала быстрее, больше отжималась, и даже когда отворачивался от нее, позволяя ей самой разобраться с подлыми девчонками.

Тогда на балконе Дилан, дух грозы, сказал что-то и о тренере — его, мол, отправили на тихое место в «Школу джунглей», потому что он стал слишком стар и это было своего рода наказанием. Пайпер не могла понять, о чем говорил Дилан и объясняло ли это всегдашнюю раздражительность тренера. Как бы ни обстояли дела на самом деле, теперь, когда Пайпер знала, что Хедж жив, ее охватило сильное желание спасти его.

«Не забегай вперед, — пожурила она себя. — У тебя самой проблемы посерьезнее. У этого путешествия не будет счастливого конца».

Она предатель, как и Силена Боргард. Когда ее друзья узнают об этом — вопрос времени.

Пайпер посмотрела на звезды и вспомнила ту давнюю ночь, когда они с отцом спали перед домом дедушки Тома. Дедушка Том умер за много лет до этого, но отец сохранил его дом в Оклахоме, потому что вырос там.

Они приехали туда на несколько дней, собираясь привести там все в порядок и продать домик, хотя Пайпер представить себе не могла, кто купит покосившуюся хижину со ставнями вместо окон, с двумя крохотными комнатами, которые к тому же воняли, как сигары. Первая ночь была такой душной — середина августа и никаких кондиционеров, — что отец предложил спать на открытом воздухе.

Они расстелили спальные мешки и слушали цикад, трещащих в деревьях. Пайпер показала ему созвездия, о которых читала: Геркулес, Лира, Стрелец. По греческим мифам, Лира принадлежала Аполлону, а Стрельца на картах изображали в виде стреляющего кентавра.

Отец закинул руки за голову. В старой футболке и джинсах он напоминал какого-нибудь парня из Талеквы в штате Оклахома, индейца чероки, который, возможно, никогда не покидал земель своего племени.

— Твой дед сказал бы, что все эти греческие рисунки — чушь собачья. Он мне говорил, что звезды — это существа с сияющей шерстью, этакие волшебные ежи. Когда-то, давным-давно, какие-то охотники даже поймали несколько из них в лесу. Пока не наступила ночь, они и не догадывались, что это такое. А ночью эти звездные существа начали светиться. От их шкурок отлетали золотые искры, и тогда чероки выпустили их назад в небо.

— Ты веришь в волшебных ежей? — спросила Пайпер.

Отец рассмеялся:

— Я думаю, в голове у дедушки Тома, как и у греков, было полно всякой чепухи. Но небо большое. Я думаю, там есть место и для Геркулеса, и для ежа.

Они помолчали некоторое время, и наконец Пайпер набралась смелости задать вопрос, давно не дававший ей покоя:

— Па, а почему ты никогда не играешь ролей коренных американцев?

Неделей ранее он отверг предложение на несколько миллионов сняться в роли Тонто в ремейке «Одинокого рейнджера». Пайпер не могла понять, почему он это сделал. Отец играл всякие роли — учителя-латиноамериканца в школе для трудных подростков в Лос-Анджелесе, франтоватого израильского шпиона в приключенческом боевике, даже сирийского боевика в одном из фильмов сериала о Джеймсе Бонде. И конечно, он был известен как царь Спарты. Но если ему предлагали роль коренного американца (что это за роль, не имело значения), отец неизменно отказывался.

— Слишком близко к корням, Пайпс. — Отец подмигнул ей. — Легче делать вид, что я нечто иное, чем на самом деле.

— А это не надоедает? У тебя никогда не было искушения, ну, типа, найти идеальную роль, которая могла бы изменить представления людей о тебе?

— Если такая роль и есть, Пайпс, — с грустью сказал он, — то я ее не нашел.

Она посмотрела на звезды, пытаясь вообразить, что это светящиеся ежи. Но увидела только все те же привычные фигуры: Геркулес, бегущий по небу, чтобы сразиться с чудовищами. Отец, вероятно, прав. И греки, и чероки были немного чокнутые. Звезды — это всего лишь огненные шары.

— Па, — сказала она, — если тебе не нравится быть близко к корням, почему же мы спим во дворе дедушки?

В тишине оклахомской ночи его смех показался громким.

— Я думаю, ты слишком хорошо меня знаешь, Пайпс.

— И на самом деле ты ведь не собираешься продавать этот место?

— He-а, — вздохнул он. — Скорее всего, нет.

Пайпер моргнула, возвращаясь в реальность. Она поняла, что уснула на спине дракона. Как мог ее отец изображать из себя стольких людей, которыми он не был? Теперь она пыталась подражать ему, и этого было так мучительно.

Может, ей удастся еще некоторое время притворяться? Может, удастся изобрести способ спасти отца и не предать при этом друзей, даже если сейчас счастливый конец этой истории казался таким же маловероятным, как и волшебный еж.

Пайпер прислонилась к теплой груди Джейсона. Он не стал возражать. Стоило ей закрыть глаза, как сон унес ее.

Ей снилось, что она на вершине горы. Тени деревьев плясали в призрачных алых языках пламени от костра. Глаза Пайпер жгло от дыма, а земля была такая горячая, что подошвы ботинок прилипали к ней.

— Ты забыла свой долг, — прорычал голос из темноты:

Пайпер не видела его, но это явно был один из самых ее нелюбимых гигантов — тот, кого она называла Энкелад. Она оглянулась — нет ли тут поблизости ее отца, но столб, к которому он прежде был прикован цепями, отсутствовал.

— Где он? — спросила она. — Что вы с ним сделали?

Смех гиганта походил на шипение лавы, стекающей по склону вулкана.

— Тело его в полной безопасности, хотя разум, боюсь, больше не в силах выносить мое общество. По какой-то причине я… раздражаю его. Ты должна поспешить, девочка, иначе, к сожалению, тебе скоро некого будет спасать.

— Отпусти его! — воскликнула Пайпер. — Возьми вместо него меня. Он всего лишь обычный смертный!

— Но, моя дорогая, — прорычал гигант, — мы ведь должны доказывать свою любовь к нашим родителям. Именно это я и делаю. Покажи мне, что ты ценишь жизнь своего отца, — сделай то, что я прошу. Кто для тебя важнее — отец или вероломная богиня, которая пользовалась тобой, играла твоими чувствами, манипулировала твоими воспоминаниями? Что для тебя Гера?

Пайпер задрожала. В ней кипело столько злости и страха — она едва могла говорить.

— Ты требуешь, чтобы я предала друзей!

— Как это ни печально, моя дорогая, но твоим друзьям суждено умереть. Их поиск обречен. Даже если вам повезет, ты слышала пророчество: гнев Геры приведет к вашей смерти. Остается только одна неясность: либо ты погибнешь с друзьями, либо останешься жить со своим отцом.

Костер взревел. Пайпер хотела отойти назад, но ноги у нее отяжелели. Она поняла, что земля притягивает ее к себе, цепляется за ее ботинки, как влажный песок. Когда она подняла голову, по небу разлетался ливень алых искр, а на востоке занималась заря. В долине внизу сверкала россыпь городов, а далеко на западе, за грядой переходящих один в другой холмов, она увидел знакомый ориентир, поднимающийся из моря тумана.

— Зачем ты показываешь мне все это? — спросила Пайпер. — Ты раскрываешь место своего нахождения.

— Да, тебе знакомо это место, — согласился гигант. — Приведи своих друзей сюда, а не туда, куда они направляются, и я разберусь с ними. А то и еще лучше: покончи с ними еще до прибытия. Мне все равно, что ты выберешь. Будь на этой вершине в полдень солнцестояния. И тогда получишь возможность забрать отца и уйти с миром.

— Я не могу. Ты не можешь просить, чтобы я…

— Предала этого идиота Вальдеса, который всегда тебя раздражал и теперь много чего скрывает от вас? Выдала своего парня, которого у тебя никогда и не было? Неужели это важнее твоего собственного отца?

— Я найду способ победить тебя, — непослушными губами выговорила Пайпер. — Я спасу моего отца и моих друзей.

— Я когда-то тоже был одержим гордыней, — заворчал гигант в тени. — Думал, боги не в силах меня победить. А они швырнули на меня гору и погребли под землей, где я, теряя сознание от боли, тысячи и тысячи лет бился, пытаясь выйти на свободу. Это научило меня терпению, девочка. Это научило меня не действовать сгоряча. Теперь я выкарабкался на поверхность с помощью пробуждающейся земли. И я только первый. За мной последуют мои братья. Никто не скроется от нашей мести. На этот раз — никто. А тебе, Пайпер Маклин, нужен хороший урок покорности. Я тебе покажу, как легко можно пригнуть к земле твой непокорный дух.

Сон закончился. Пайпер с криком проснулась — она падала.

XXII

ПАЙПЕР

Пайпер падала, молотя руками и ногами в воздухе. Далеко внизу она увидела огни города, мерцающие в свете ранней утренней зари, а в нескольких сотнях футов от нее — тело бронзового дракона: потеряв управление, он крутился в воздухе, крылья у него обвисли, клубы огня вырывались изо рта, напоминая плохо закрученную в патроне электрическую лампочку.

Мимо нее просвистело тело — Лео кричал и бешено размахивал руками.

— Неприко-о-о-ольно!

Пайпер попыталась окликнуть его, но он уже был далеко внизу.

— Пайпер, выравнивайся! Вытяни руки и ноги! — раздался где-то над ней голос Джейсона.

Совладать со страхом было ой как трудно, но она сделала то, что он сказал, и падение замедлилось. Пайпер летела теперь вниз, словно парашютист в свободном падении, и воздух под ней был похож на глыбу льда. И тут Джейсон догнал ее и обхватил за талию.

«Слава богу, — подумала Пайпер. Но какая-то ее часть не могла отделаться от другой мысли: — Вот это здорово. Он второй раз за эту неделю обнимает меня, но в обоих случаях делает это, спасая от верной гибели».

— Мы должны догнать Лео! — прокричала Пайпер.

Их падение замедлялось по мере того, как Джейсон брал управление ветрами в свои руки, но их все равно бросало вверх и вниз, словно ветра не хотели сотрудничать.

— Сейчас будет круто, — предупредил Джейсон. — Держись!

Пайпер обхватила его рукам, и Джейсон устремился к земле. Пайпер, видимо, закричала, но ветер кляпом заткнул ей рот. Перед глазами все поплыло.

И тут — БАМ! — они наткнулись еще на одно теплое тело — Лео продолжал дергаться и браниться.

— Прекрати махать руками! — велел Джейсон. — Это я!

— Мой дракон! — завопил Лео. — Ты должен спасти Фестуса!

Джейсон уже и без того с трудом справлялся с весом троих тел, и Пайпер знала, что он не в силах помочь металлическому дракону весом в пятьдесят тонн. Но прежде чем она успела что-либо сказать Лео, внизу под ними раздался взрыв. Из-за комплекса складских помещений в небо взметнулся огненный шар.

— Фестус! — Лео всхлипнул.

Лицо Джейсона покраснело от напряжения, он пытался удержать воздушную подушку под ними, но максимум, что у него получалось, — кратковременные замедления. Это было не свободное падение — они словно скатывались по гигантской лестнице, преодолевая по сто футов зараз, что вовсе не нравилось желудку Пайпер.

Они вихляли и двигались зигзагами, и Пайпер вглядывалась вниз — там располагался заводской комплекс: склады, дымовые трубы, ограждения из колючей проволоки, парковки, на которых стояли присыпанные снегом автомобили. Когда Джейсон простонал: «Все, больше не могу», они были все еще достаточно высоко, чтобы разбиться в лепешку.

А потом — все трое — камнем полетели вниз.

Они упали на крышу самого большого склада, пробили ее и рухнули в темноту.

Пайпер, к сожалению, попыталась приземлиться на ноги. Ногам это пришлось не по вкусу. Боль пронзила ее левую лодыжку, когда она ударилась о холодную металлическую поверхность.

Несколько секунд она не чувствовала ничего, кроме боли, такой сильной, что в ушах у нее стоял звон, а в глазах все стало красным.

Потом где-то внизу она услышала голос Джейсона, гулким эхом разносящийся по зданию.

— Пайпер! Где Пайпер?

— Ой, братишка! — простонал Лео. — Это моя спина! Я тебе не диван! Пайпер, куда ты делась?

— Здесь я, — сумела выдавить она. В ее горле стояли слезы.

Пайпер услышала шаркающие шаги, кряхтение, потом грохот подошв по металлическим ступеням.

В глазах у нее начало проясняться. Она находилась на металлических мостках, которыми был обнесен весь внутренний периметр здания. Лео и Джейсон долетели до самой земли и теперь поднимались к ней по лестнице. Пайпер посмотрела на ногу, и к горлу у нее подступил приступ тошноты. Носок ботинка должен был вроде смотреть совсем в другую сторону.

О боже! Пайпер заставила себя отвернуться, иначе ее бы вырвало. Думай о чем-нибудь другом. О чем угодно!

При падении они пробили рваную звездообразную дыру в крыше футах в двадцати наверху. Удивительно, как это они остались в живых. И где они очутились? Несколько тусклых электрических лампочек, свисавших с потолка, не могли осветить все громадное внутреннее пространство здания. Рифленый металл рядом с Пайпер был украшен логотипом фирмы, но его почти не разобрать под граффити, нанесенным с помощью баллончика. Внизу, в тусклом помещении склада, виднелись громадные машины, механические манипуляторы, недоделанные грузовички на сборочной линии. Это место, кажется, было заброшено несколько лет назад.

Джейсон и Лео наконец добрались до нее.

— Ты в порядке?.. — начал было Лео. Тут он увидел ее ногу. — Нет, не в порядке.

— Спасибо за поддержку, — простонала Пайпер.

— Все будет хорошо, — сказал Джейсон, хотя Пайпер слышала тревогу в его голосе. — Лео, у тебя есть аптечка?

— Да… есть, конечно. — Он порылся в своем поясе, вытащил марлю, скотч, которые казались слишком большими, чтобы вместиться в его пояс. Пайпер обратила внимание на этот пояс еще вчера утром, но даже не спросила Лео о нем. Он казался ничем не примечательным — обычный рабочий кожаный пояс с множеством карманов, такие носят плотники или кузнецы. И он показался ей пустым.

— Как ты… — Пайпер попыталась сесть и сморщилась. — Как ты достал все это из пустого пояса?

— Волшебство, — важно сказал Лео. — Сам еще толком не знаю, но я из этих карманов могу достать практически любой инструмент и еще много всяких других полезных вещей. — Он залез в другой кармашек и вытащил оттуда маленькую жестяную коробочку. — Мятные таблетки, освежающие дыхание?

Джейсон от таблеток отмахнулся.

— Это все здорово, Лео. Но что ты можешь сделать с ее ногой?

— Слушай, я же механик. Может, если бы она была машиной… — Он щелкнул пальцами. — Постой, что там за божественное целебное средство — тебе его давали в лагере. Сухой паек для Рэмбо?

— Амброзия, умник, — выдавила Пайпер сквозь сжатые зубы. — Она должна быть в моем рюкзаке, если его не раздавило.

Джейсон осторожно снял рюкзак у нее со спины, просмотрел содержимое — то, чем снабдили ее в дорогу ребята из домика Афродиты, — и нашел полиэтиленовый пакет, в котором было множество всевозможных сплющенных квадратиков печенья, похожих на лимонные дольки. Он отломал кусочек и дал Пайпер.

Она не ждала, что у амброзии будет такой вкус. Он напомнил ей суп из черных бобов, который готовил отец, когда она была маленькой. Он кормил ее этим супом, как только она заболевала. Это воспоминание приободрило ее. Боль в лодыжке стала слабее.

— Еще, — попросила она.

— Пайпер, мы не должны рисковать. — Джейсон нахмурился. — Они говорили, что от перебора можно сгореть. Я, пожалуй, попытаюсь вправить тебе ногу.

Желудок Пайпер скрутило судорогой страха.

— А ты уже делал это раньше?..

— Да… Кажется.

Лео нашел какую-то деревяшку и разломал ее пополам под лубок. Потом приготовил марлю и скотч.

— Держи ее ногу, — велел Джейсон. — Пайпер, тебе будет больно.

Когда Джейсон вправлял ей ногу, Пайпер так дернулась, что ударила Лео по руке, и тот завопил едва ли не громче, чем она. Но вот туман перед ее глазами рассеялся, и Пайпер снова задышала нормально. Теперь ступня ее смотрела в нужном направлении, а на ноге у нее красовались марля и лубок, закрепленный с помощью скотча.

— Ох, — только и могла проговорить она.

— Ну и ну, королева красоты! — Лео потер руку. — Хорошо, что не по физиономии.

— Извини. И не называй меня королевой красоты, а то получишь еще.

— Вы оба молодцы. — Джейсон нашел бутылочку с водой в рюкзаке Пайпер и дал ей напиться.

Через несколько минут ее желудок начал успокаиваться. Когда боль прошла, Пайпер услышала, как воет ветер снаружи. Через дыру в крыше влетали снежинки, а после встречи с Хионой Пайпер меньше всего хотелось видеть снег.

— Что случилось с драконом? — спросила она. — Где мы?

На лице Лео появилось мрачное выражение.

— Не знаю, что случилось с Фестусом. Он вдруг дернулся, будто врезался в невидимую стену, и начал падать.

Пайпер вспомнила предупреждение Энкелада: «Я тебе покажу, как легко можно пригнуть к земле твой непокорный дух». Неужели он сумел нанести удар издалека? Это казалось невероятным. Если он был настолько силен, то зачем ему нужно, чтобы она предавала друзей — ведь он мог легко убить их сам? И как гигант мог видеть ее за тысячу миль сквозь метель?

— Что касается того, где мы… — Лео показал на логотип на стене.

Различить что-то под граффити было нелегко, но Пайпер разглядела большой красный глаз и написанные по трафарету слова: «“МОНОКЛЬ МОТОРС”. СБОРОЧНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ 1».

— Закрытый автомобильный завод, — сказал Лео. — Я так думаю, мы совершили аварийную посадку где-то рядом с Детройтом.

Пайпер слышала о закрытых заводах в Детройте, так что в словах Лео был резон. Да, приземлились они в не слишком радостном месте.

— А далеко отсюда до Чикаго?

Джейсон протянул ей бутылку.

— Может, три четверти пути от Квебека. Беда в том, что без дракона мы вынуждены передвигаться по земле.

— Нет. Это небезопасно, — сказал Лео.

Пайпер вспомнила, как во сне земля прилипала к ее ногам. А еще царь Борей говорил о том, что земля родит новые ужасы.

— Он прав. И потом, я не знаю, смогу ли я идти. А троих ты не сможешь перенести по воздуху.

— Не смогу. Лео, ты уверен, что у дракона не возникла какая-то неисправность? Я хочу сказать, что Фестус сделан давно, и…

— И возможно, я плохо его отремонтировал?

— Я этого не говорил, — возразил Джейсон. — Я хочу сказать другое… может, ты сумеешь его починить?

— Не знаю. — Голос Лео звучал обреченно. Он вытащил несколько винтов из кармана и принялся перебирать их в руках. — Нужно найти, где он упал, если только он не рассыпался на части.

— Это я виновата, — не сознавая, что делает, проговорила Пайпер.

Просто она больше не могла молчать. Тайна жгла ее изнутри, как излишки амброзии. Она чувствовала, что если и дальше будет врать друзьями, то сгорит дотла.

— Пайпер, — мягко сказал Джейсон, — ты спала, когда Фестус вышел из строя. Ты тут ни при чем.

— Да, просто у тебя шок, — согласился Лео. Он даже не пытался пошутить на ее счет. — У тебя сильная боль. Ты отдохни.

Пайпер хотела рассказать им все, но слова застряли у нее в горле. Они оба были так добры к ней! Но если Энкелад каким-то образом за ней наблюдает, то стоит ей сказать что-нибудь не то — и ее отец погибнет.

Лео встал.

— Слушай, Джейсон, братишка, может, ты побудешь с ней? А я тут поищу Фестуса. Я думаю, он упал где-то рядом. Если я его найду, может, сумею понять, что с ним случилось, и починить его.

— Это слишком опасно. Ты не должен идти один.

— Ничего, у меня есть скотч и таблетки для свежего дыхания. Со мной все будет в порядке, — скороговоркой произнес Лео, и Пайпер поняла, что он сильно потрясен, хотя и не хочет им это показывать. — Вы, ребята, только не убегайте без меня.

Лео полез в свой волшебный пояс, вытащил оттуда фонарик и пошел вниз по лестнице, оставив Пайпер и Джейсона вдвоем.

Джейсон улыбнулся ей, хотя было видно, что он нервничает. Именно такое выражение было на его лице, когда он в первый раз поцеловал Пайпер на крыше здания «Школы джунглей» — маленький миловидный шрамик на его губе искривился полумесяцем. Память подсказала ей какое-то теплое ощущение. Потом она вспомнила, что этот поцелуй так и не состоялся.

— Ты уже выглядишь лучше, — сказал Джейсон.

Пайпер не поняла, имел ли он в виду ее ногу или тот факт, что волшебная красота сошла с ее лица. Она продрала джинсы, падая с крыши. Ботинки были в грязи от растаявшего снега. Пайпер не знала, как выглядело ее лицо, но, видимо, ужасно.

Но какое это имело значение? Она никогда особо не заботилась о своей внешности. Неужели это ее глупая мамаша, богиня любви, вмешивается в ее мысли? Если у Пайпер стало появляться желание полистать журналы мод, значит, ей нужно найти Афродиту и надавать ей пинков.

Она решила сосредоточиться на своей лодыжке. Если она не двигалась, то боль была вполне терпимой.

— Ты хорошо поработал с моей ногой. — Она улыбнулась Джейсону. — Где ты научился оказывать первую помощь?

— Мой обычный ответ. — Он пожал плечами. — Не знаю.

— Но у тебя прорезаются какие-то воспоминания. Ну, вот это пророчество на латыни в лагере. Или сон про волчицу.

— Это все так смутно… Словно уже что-то виденное. Как забытое слово или имя — ты знаешь, оно вертится у тебя на языке, но никак не можешь его вспомнить. Вот вся моя жизнь — она вроде этого.

Пайпер понимала, о чем он говорит. Последние три месяца — та жизнь, которой, как ей казалось, она жила, ее отношения с Джейсоном — оказались туманом.

«Парень, которого у тебя никогда и не было? — сказал ей Энкелад. — Неужели это важнее твоего собственного отца?»

Пайпер нужно было бы помалкивать, но она задала вопрос, который со вчерашнего дня не давал ей покоя.

— Эта фотография, что у тебя в кармане… это кто-то из твоего прошлого?

Джейсон вздрогнул.

— Извини. Это не мое дело. Забудь об этом.

— Нет… не в этом дело. — Мышцы на его лице расслабились. — Просто я сам пытаюсь понять, что к чему. Ее зовут Талия. Она моя сестра. Я не помню никаких подробностей. Я даже не понимаю, откуда мне это известно, но… гмм… ты что — улыбаешься?

— Нет-нет. — Пайпер попыталась прогнать улыбку с лица. Значит, не подружка из прошлой жизни. Ее охватила идиотская радость. — Гмм… просто… ну, это здорово, что ты помнишь. Аннабет сказала мне, что она стала охотницей Артемиды.

Джейсон кивнул:

— Я чувствую, что должен ее найти. Гера не случайно оставила мне это воспоминание. Это как-то связано с нашей спасательной операцией. Но… у меня такое чувство, что это может быть опасно. Я не уверен, что хочу узнать правду. Это что — безумие?

— Нет, — сказала Пайпер. — Вовсе нет.

Она уставилась на логотип на стене: «МОНОКЛЬ МОТОРС» — и один красный глаз. Что-то в этом логотипе беспокоило ее. Может быть, мысль о том, что Энкелад наблюдает за ней, удерживая ее отца заложником. Она должна спасти его. Но как она может предать своих друзей?

— Джейсон, — начала Пайпер. — Если уж ты завел разговор о правде, то я должна сказать тебе кое-что… это о моем отце…

Но тут где-то внизу раздался удар металла по металлу — словно захлопнулась дверь. Звук гулким эхом разнесся по всему помещению.

Джейсон встал, вытащил монетку, подбросил ее и выхватил из воздуха золотой меч. Он перевесился через перила.

— Лео?

Никакого ответа.

— Не нравится мне это. — Джейсон присел рядом с Пайпер.

— Возможно, он попал в беду. Иди проверь.

— Я не могу тебя оставить.

— Ничего со мной не случится. — Ужас охватил ее, но Пайпер не хотела это признавать. Она вытащила свой кинжал Катоптрис и постаралась принять уверенный вид. — Если кто ко мне сунется — пойдет на шашлык.

Джейсон помедлил.

— Я оставлю рюкзак тебе. Если я не вернусь через пять минут…

— Паника? — предположила она.

— Рад, что ты снова нормальная. — Он вымученно улыбнулся. — Эта твоя косметика и платье были куда страшнее кинжала.

— Иди, Спарки.[29] А то и ты пойдешь на шашлык.

— Спарки?

Даже обиженный Джейсон выглядел потрясающе. Ну что за несправедливость! Он спустился по лестнице и исчез в темноте.

Пайпер принялась вести мысленный счет, пытаясь понять, сколько времени прошло. Она сбилась где-то после сорока трех. А потом в помещении раздался какой-то звук.

БАХ!

Эхо замерло. Сердце Пайпер колотилось, но она не закричала. Инстинкт подсказывал ей, что этого не стоит делать.

Она посмотрела на свою лодыжку в лубке. «Бежать, похоже, я не смогу». Потом она снова посмотрела на логотип «Монокль моторс». Слабый голосок в ее голове предупреждал ее, сообщал об опасности. Что-то из греческой мифологии…

Рука Пайпер потянулась к рюкзаку. Она вытащила кубики амброзии. Слишком большое количество сожжет ее, но, может, еще чуточку исцелит ее лодыжку?

БУХ. Источник звука на этот раз был ближе, где-то прямо под ней. Она взяла целый кубик и засунула себе в рот. Сердце ее заколотилось быстрее. Кожу охватил жар.

Пайпер неуверенно пошевелила лодыжкой внутри лубка. Ни боли, ни какого-либо ограничения в движении она не чувствовала. Пайпер кинжалом вспорола скотч и в этот момент услышала тяжелые шаги на лестнице — словно кто-то шел в металлических ботинках.

Сколько прошло — пять минут? Больше? Шаги не были похожи на шаги Джейсона, но, может быть, он нес Лео. Наконец это стало невыносимо. Сжимая кинжал в руке, Пайпер крикнула:

— Джейсон?

— Да, — донесся из темноты его голос. — Иду.

Это был явно голос Джейсона. Так почему же все ее инстинкты говорили ей: беги.

Не без труда она поднялась на ноги.

Шаги приближались.

— Все в порядке, — пообещал ей голос Джейсона.

Наконец из темноты появилось лицо — жуткая черная ухмылка, приплюснутый нос и единственный налитый кровью глаз в середине лба.

— Все хорошо, — сказал циклоп, подражая голосу Джейсона. — Ты как раз вовремя… к обеду.

XXIII

ЛЕО

«Только бы дракон не упал на туалеты», — думал Лео.

Из всех возможных мест для падения ряд переносных туалетов был бы наихудшим вариантом. В заводском дворе стояла дюжина синих пластмассовых кабинок, и Фестус смял их все. К счастью, ими давно не пользовались, а огненный шар, образовавшийся при падении, сжег большую часть содержимого кабинок, но тем не менее некоторые наиболее отвратительные химикалии вытекали из-под обломков. Лео пришлось пробираться через эти лужи, и он старался не дышать через нос. Падал сильный снег, но от шкуры дракона все еще шел пар. Лео это, конечно, не беспокоило.

Он несколько минут ползал по безжизненному телу Фестуса, и с каждой секундой его раздражение нарастало. Дракон внешне ничуть не пострадал. Да, он свалился с небес и приземлился с жутким грохотом, но на его теле не было ни одной вмятинки. Огненный шар явно образовался от газов, скопившихся в туалетах, а не от самого дракона. Крылья Фестуса сохранились в целости. Ничто, казалось, не было сломано. По какой причине он рухнул — непонятно!

— Это не моя вина, — пробормотал Лео. — Фестус, ты портишь мою репутацию.

После этого Лео открыл пульт управления на голове дракона, и сердце его упало.

— Ах, Фестус, что это за чертовщина?

Вся электрическая схема была покрыта инеем. Лео знал, что еще вчера тут все было в порядке. Он потратил столько времени, чтобы восстановить покрывшиеся коррозией детали, но что-то вызвало образование изморози в черепе дракона, хотя предполагалось, что температура там слишком высока и лед образовываться не может. Лед вызвал перегрузки в электрической сети и обугливание контрольного диска. Лео не видел ни малейшей причины, по которой это могло бы произойти. Да, конечно, дракон старый, и все же объяснения этому не было.

Провода он мог заменить. Это не проблема. Вот с обуглившимся диском дела обстояли хуже. Греческие буквы и картинки, вырезанные по краям (возможно, они содержали какую-то магию), утратили четкость и почернели.

Единственная деталь, которую Лео не мог заменить, и именно она оказалась поврежденной! Опять!

Он представил голос своей матери: «Большинство проблем вначале кажутся куда более трудными, чем на самом деле, mijo. Нет ничего такого, что нельзя было бы исправить».

Его мать могла починить практически все, но Лео был абсолютно уверен, что с дряхлыми волшебными металлическими драконами она никогда не имела дела.

Он сжал зубы и решил, что должен попробовать. Он не пойдет пешком в метель из Детройта в Чикаго, и он не хочет нести ответственность за срыв поиска.

— Ладно, — пробормотал Лео, стряхивая снег с плеч. — Мне нужна нейлоновая жесткая кисточка, нитриловые перчатки и, пожалуй, аэрозольный баллончик с растворителем.

Пояс тут же удовлетворил его просьбу. Лео не мог сдержать улыбку, доставая нужные ему вещи. Однако у карманов были и свои ограничения. Они не выдавали ему ничего волшебного, как, например, меч Джейсона, и чего-нибудь большого типа бензопилы. Он уже пытался просить и то и другое. И если Лео запрашивал слишком много вещей, то поясу требовалось некоторое время, чтобы остыть, после чего он вновь возвращался в рабочее состояние. Чем сложнее просьба, тем больше время остывания. Но всякие маленькие и простые вещи, какие можно найти в любой мастерской, — с ними никаких проблем не возникало.

Он принялся чистить контрольный диск. Пока Лео работал, остывающего дракона засыпал снег. Лео приходилось время от времени останавливаться, вызывать огонь и плавить снег, но преимущественно он работал в режиме автопилота, руки действовали сами по себе, а мысли были где-то далеко.

Лео не мог простить себе то, каким глупцом он выглядел во дворце Борея. Он должен был сразу понять, что боги зимы возненавидят его с первого взгляда. Сын бога огня, прилетевший на огнедышащем драконе в ледяной пентхаус… да, наверное, не лучший вариант. И все же он чувствовал себя обиженным. Джейсон и Пайпер удостоились чести посетить тронный зал. А Лео пришлось ждать в холле с Калом, полубогом хоккея и серьезных мозговых травм.

«Огонь дрянь», — сказал ему Кэл.

Это объясняло многое. Лео понимал, что все равно не сможет долго скрывать от своих друзей правду. После того как он попал в Лагерь полукровок, в голове у него все время звучали строки пророчества: «В огне и буре мир гибнет снова».

А Лео был огненным мальчиком, первым после 1666 года, когда сгорел Лондон. Если он скажет своим друзьям, что может натворить («Эй, ребята, знаете что? А ведь я могу уничтожить мир!»), то вряд ли кто-нибудь будет рад его возвращению в лагерь. Тогда снова придется пуститься в бега. И хотя ему не привыкать, эта мысль угнетала.

Потом появилась Хиона. До чего же она была хороша! Лео знал, что вел себя как полный идиот, но ничего не мог с собой поделать. Одежду ему привела в порядок срочная служба химчистки отеля, что, кстати, было очень мило с их стороны. Он расчесал волосы (это занятие всегда давалось ему с трудом) и даже обнаружил, что у пояса можно попросить мятные таблетки для освежения дыхания. И все это делалось в надежде, что Лео сможет подойти к ней. Как же, размечтался.

Быть всюду лишним (история его жизни!) — среди родственников, в приютах, повсюду. Даже в «Школе джунглей» последние три недели Лео чувствовал себя третьим лишним, когда Джейсон и Пайпер, единственные его друзья, стали парочкой. Он был рад за них и всякое такое, но все же у него возникало ощущение, что он больше им не нужен.

Когда Лео узнал, что все время пребывания Джейсона в школе было иллюзией (своего рода отрыжкой памяти), он втайне испытал облегчение. Это давало возможность перезагрузки. Теперь Джейсон и Пайпер снова продвигались к тому, чтобы стать парочкой. Это было ясно из того, как они только что вели себя на складе, они словно хотели поговорить наедине, чтобы Лео не было рядом. А чего он ждал? Он опять останется третьим лишним. Хиона окатила его холодным душем быстрее, чем все остальные.

«Прекрати Вальдес, — принялся он выговаривать себе. — Никто не будет петь тебе дифирамбы, потому что ты ничего собой не представляешь. Отремонтируй этого дурацкого дракона».

Работа так поглотила его, что он даже не мог сказать, сколько времени прошло, когда раздался этот голос:

«Ты ошибаешься, Лео».

Он сделал неловкое движение кисточкой и уронил ее в голову дракона, потом встал, но говорившего не увидел. Лео оглянулся. Снег и химическая слизь из туалетов, даже сам асфальт расплылись, словно превратились в жидкость. Площадь шириной в десять футов образовала глаза, нос и рот — гигантское лицо спящей женщины.

Она не то чтобы говорила — губы ее не двигались. Но Лео слышал ее голос у себя в голове, словно вибрации проходили сквозь землю прямо в его ноги и эхом отдавались в скелете.

«Ты им отчаянно нужен, — сказала она. — В некотором смысле ты самый важный из этой семерки — как контрольный диск в голове дракона. Без тебя вся сила остальных не имеет значения. Они никогда не доберутся до меня. Никогда не остановят меня. И я проснусь окончательно».

— Ты… — Лео так трясло, что он не был уверен, произнес это вслух или нет. Он не слышал этого голоса с восьми лет, но не сомневался: это она — земляная женщина, та, что он видел в заводском цеху. — Ты убила мою маму.

Лицо шевельнулось. Губы скривились в медленную ухмылку, словно она видела какой-то сладкий сон.

«Ах, Лео. Я ведь тоже твоя мать — Первая мать. Не враждуй со мной. А теперь уходи. Дай моему сыну Порфириону подняться и стать царем. И тогда я облегчу твое бремя. Ты с легкостью будешь идти по жизни».

Лео схватил ближайшее, что оказалось под рукой, — сиденье от унитаза — и швырнул его в это лицо.

— Оставь меня!

Сиденье ушло в жидкую землю. Захлюпали снег и слизь, и лицо растворилось.

Лео уставился в землю, ожидая, что лицо появится снова. Но оно не появилось. Лео предпочел думать, что ему это привиделось.

Потом он услышал какой-то звук со стороны склада, словно столкнулись два грузовика. Металл скрежетал и стонал, и этот звук эхом разносился по двору. Лео сразу же понял, что Джейсону и Пайпер грозит опасность.

«А теперь уходи», — только что сказал ему голос.

— Ну уж нет! — прорычал Лео. — Дай-ка мне самый большой молоток, какой у тебя есть.

Он залез в пояс и вытащил оттуда трехфунтовый двусторонний молоток с одним заостренным концом. Соскочил со спины дракона и побежал в направлении склада.

XXIV

ЛЕО

Лео остановился у дверей, чтобы перевести дух. Голос земляной женщины все еще отдавался в его ушах, напоминал о гибели матери. Меньше всего ему хотелось нырять в еще одно темное заводское помещение. Внезапно он снова почувствовал себя восьмилетним мальчиком, одиноким и беспомощным, а те, кто был ему небезразличен, оказались в ловушке и в беде.

«А ну прекрати, — сказал он себе. — Именно это ей и надо — чтобы ты так себя чувствовал».

Но страх никуда не делся. Лео глубоко вздохнул и заглянул внутрь. Все вроде было как раньше. Серый утренний свет просачивался сквозь дыру в крыше. Несколько лампочек тускло светило, но большая часть пола была погружена в темноту. Он разглядел мостки наверху, нечеткие очертания тяжелого оборудования вдоль сборочной линии, но никакого движения. Его друзей нигде не было видно.

Лео хотел было окликнуть ребят, но что-то остановило его… И потом он понял: это запах. Какой-то неправильный — вроде горелого моторного масла и дурного запаха изо рта.

В помещении находилось нечто, не принадлежащее роду человеческому. Лео был в этом уверен. Его тело переключилось на самую высокую скорость, все его нервы были натянуты.

Откуда-то с нижнего уровня раздался голос Пайпер:

— Лео, помоги!

Но Лео придержал язык. Как могла Пайпер с ее сломанной лодыжкой спуститься с мостков?

Он проскользнул внутрь и нырнул за контейнер. Медленно, сжимая молоток в руке, двигался он к середине помещения, прячась за ящиками и шасси грузовиков. Наконец он добрался до сборочной линии и присел за ближайшим узлом — краном с рукой-манипулятором.

— Лео? — снова раздался голос Пайпер.

На это раз голос прозвучал менее уверенно, но где-то совсем рядом. Прямо над сборочной линией на цепи со стрелы крана свисал здоровенный двигатель — болтался себе в тридцати футах над полом, словно его оставили там с того времени, когда завод еще не был закрыт. Под ним на конвейере стояло шасси грузовичка, а вокруг него находились три темные формы размером с вильчатый погрузчик каждая. Неподалеку на двух других автоматизированных стрелах-манипуляторах висели какие-то предметы поменьше — может быть, тоже двигатели, только один из них дергался, как живой.

Потом один из вильчатых погрузчиков пришел в движение, и Лео понял, что это гуманоид большого размера.

— Я же тебе сказал: показалось, — проворчало это существо.

Голос был низкий и грубый — он не мог принадлежать человеку.

Потом пришел в движение второй погрузчик. Голосом Пайпер он проговорил:

— Лео, помоги мне! Помоги… — Потом голос изменился, перешел в мужской рык. — Да, никого. Ни один полубог не может вести себя так тихо.

Первый монстр рассмеялся:

— Убежал, наверное, если понимает, что для него хорошо, а что плохо. Или девчонка соврала насчет третьего полубога. Ну, давай начнем готовить наше блюдо.

Щелчок. С шипением вспыхнул яркий оранжевый свет — сигнальная ракета, — на несколько секунд ослепивший Лео. Он нырнул за кран, выждал, когда белые точки исчезнут из глаз. Потом выглянул и увидел такую кошмарную сцену, которую не могла бы придумать сама тиа Каллида.

Два предмета, висевшие на руках-манипуляторах, были вовсе не двигателями. Это были Джейсон и Пайпер. Они висели вниз головой, связанные в щиколотках и опутанные до самой шеи цепями. Пайпер дергалась, пытаясь освободиться. Рот у нее был заклеен, но она хотя бы была жива. Джейсон выглядел похуже. Он висел неподвижно, глаза его закатились. Над его левой бровью виднелась кровавая шишка размером с яблоко.

На конвейере в раме незаконченного грузовичка был разведен костер — сигнальная ракета подожгла сваленные туда покрышки и дерево, судя по запаху облитые керосином. Над пламенем был подвешен длинный металлический шест — шампур, догадался Лео. А это означало, что и костер был разведен для приготовления еды.

Самой жуткой еды.

«МОНОКЛЬ МОТОРС»… этот логотип с единственным красным глазом. Как же Лео не догадался?

У костра сгрудились три крупных гуманоида. Двое стояли, шуруя в пламени. Самый здоровенный из них присел спиной к Лео. Двое — стоявшие лицом к нему — были высотой футов по десять, с мускулистыми волосатыми телами и кожей, отливавшей красным в свете костра. На одном из монстров красовалась кольчужная набедренная повязка, казавшаяся ужасно неудобной. На другом — драная полупрозрачная накидка из стекловолокна, что, по представлениям Лео, тоже не входило в список десяти лучших предметов туалета. В остальном этих двоих можно было принять за близнецов. Грубые лица и единственный глаз в середине лба. Циклопы!

Ноги у Лео задрожали. Он уже успел насмотреться всяких чудес — духи грозы, крылатые боги, металлический дракон, питающий слабость к соусу табаско. Но тут он столкнулся с чем-то другим. Настоящие, из крови и плоти живые чудовища высотой под десять футов, и они собирались приготовить себе на обед его друзей.

Лео охватил такой ужас, что мысли смешались в голове. Если бы у него был Фестус. Ух, как бы ему сейчас пригодился шестидесятифутовый огнедышащий танк! Но при нем только пояс с инструментами и рюкзак. Его трехфунтовый молоток казался катастрофически маленьким по сравнению с циклопами.

Вот о чем говорила спящая земляная женщина. Она хотела, чтобы Лео ушел, оставив своих друзей умирать.

Это все и решило. Он ни за что не позволит земляной даме вселить в него ощущение беспомощности — больше не позволит. Лео снял со спины рюкзак и стал тихонько расстегивать его.

Циклоп в кольчужной набедренной повязке подошел к Пайпер, которая дернулась, пытаясь лбом вышибить ему глаз.

— Можно теперь расклеить ей рот? Мне нравится, когда они кричат.

Вопрос был адресован третьему циклопу, явно главному из троих. Фигура, сидевшая на корточках, закряхтела, и циклоп в набедренной повязке сорвал скотч со рта Пайпер.

Она не закричала. Пайпер глубоко вздохнула, стараясь сдержать дрожь, словно успокаивая себя.

Лео тем временем нашел в рюкзаке то, что ему было нужно: несколько пультов дистанционного управления, взятых им в бункере 9. По крайней мере, он надеялся, что это именно пульты. Найти панель управления автоматизированными манипуляторами было нетрудно. Он вытащил из пояса отвертку и принялся за работу. Но действовать нужно было осторожно. Главный циклоп находился в двадцати футах от него. А у этих монстров все чувства явно обострены и превосходно развиты. Бесшумная реализация плана казалась невозможной, но выбора у Лео не было.

Циклоп в накидке шуровал в костре, теперь уже сильно разгоревшемся, черный вонючий дым поднимался до самого потолка. Его дружок в набедренной повязке глазел на Пайпер, дожидаясь, когда она начнет его развлекать.

— Кричи, девица. Я люблю эти смешные крики!

Когда Пайпер наконец заговорила, голос ее звучал спокойно и рассудительно, словно она выговаривала проказливому щенку.

— Ах, господин циклоп, вам не стоит нас убивать. Для вас будет гораздо лучше, если вы нас отпустите.

Циклоп в повязке поскреб уродливую голову. Он повернулся к своему дружку в накидке из стекловолокна:

— А она ничего, Торк. Может, отпустить ее?

— Я первый ее увидел, Самп, — прорычал Торк, циклоп в накидке. — Я ее и отпущу!

Самп и Торк принялись спорить, но третий циклоп прикрикнул на них:

— Дураки!

Лео чуть не выронил отвертку. Третий циклоп был женщиной! Она на несколько футов возвышалась над Торком и Сампом и имела еще более плотное сложение. Циклопша носила кольчужную хламиду, скроенную наподобие тех мешковатых платьев, что любила его подлая тетушка Роза. Такие платья на Гавайях называются, кажется, муму? Да, на циклопше была муму. Ее сальные черные волосы сплетены в косички с помощью медных проводов и металлических гаек. Нос и рот толстые и помятые, словно она все свое свободное время терлась физиономией о стены. Но единственный глаз ее горел злобной смышленостью.

Циклопша подошла к Сампу и оттолкнула его в сторону, отчего тот перелетел через сборочную линию. Торк поспешил отойти подальше.

— Эта девчонка из Венериного выводка, она пытается заговорить вам зубы.

Пайпер открыла было рот:

— Прошу вас, мэм…

— Цыц! — Циклопша ухватила Пайпер за талию. — Ты со мной эти штучки брось. Я — ма Гаскет! Я, случалось, закусывала героями куда покруче, чем ты!

Лео боялся, как бы циклопша не раздавила Пайпер, но ма Гаскет отпустила ее, и та снова повисла на цепях. А циклопша принялась кричать на Сампа, выговаривая ему за глупость.

Руки Лео работали как заводные. Он сплетал провода и поворачивал выключатели, почти не думая о том, что делает. Вот он закончил прилаживать пульт. Потом, пока циклопы разговаривали, подполз к следующему манипулятору.

— …съесть ее последней, ма? — говорил Самп.

— Идиот! — прокричала ма Гаскет, и Лео понял, что Самп и Торк, видимо, ее сыновья. Если так, то уродство явно было наследственной чертой. — Нужно было бросить вас на улице в младенчестве, как это и полагается делать с детьми циклопов. Может быть, вы бы хоть чему-то научились. Будь проклято мое доброе сердце — я оставила вас в доме!

— Доброе сердце? — пробормотал Торк.

— Что это ты сказал, неблагодарный?

— Ничего, ма. Я только сказал, что у тебя доброе сердце. Мы должны работать на тебя, кормить тебя, подпиливать тебе ногти на ногах…

— И должны быть мне благодарны! — прорычала ма Гаскет. — Пошуруй-ка в костре, Торк. Самп, слышишь, ты, идиот, мой чемодан с приправой в соседнем складе. Уж не думаешь ли ты, что я буду есть этих полукровок без приправы?

— Да, ма, — закивал Самп. — То есть я хотел сказать — нет…

— Иди принеси его! — Ма Гаскет ухватила ближайшее шасси и швырнула его в голову Сампа.

Самп упал на колени. Лео был уверен: такой удар должен был убить его, но, видимо, циклоп привык к подобному обращению. Он поднялся на ноги и побежал за приправами.

«Сейчас самое время, — подумал Лео. — Пока один из них не вернулся».

Он закончил подключение второй машины и перешел к третьей. Циклопы не видели, как он перебегает от одного манипулятора к другому, — его заметила Пайпер. Выражение на ее лицо сменилось — от ужаса к недоумению, — она охнула.

— Что такое, девчонка? — Ма Гаскет повернулась к ней. — Такая хрупкая — уж не сломала ли я тебя?

К счастью, мозги у Пайпер работали хорошо. Она отвернулась от Лео и сказала:

— Я думаю, тут дело в моих ребрах, мэм. Если у меня внутри все сломано, то вкус у меня, наверное, будет ужасный.

— Неглупо. — Ма Гаскет зашлась в хохоте. — Последний герой, которого мы съели… помнишь его, Торк? Сын Меркурия, кажется?

— Да, ма, — согласился Торк. — Вкусный. Немного жестковат.

— Он тоже хотел провернуть такой же трюк. Сказал, что принимает лекарство. Но вкус у него был отличный!

— Похож на баранину, — припомнил Торк. — Алая рубашка. Говорил по-латыни. Да, немного жестковат, но совсем неплох.

Пальцы Лео замерли на панели. Пайпер явно подумала о том же, потому что она переспросила:

— Алая рубашка? Латынь?

— Хорошая еда, — задумчиво сказала ма Гаскет. — Все дело в том, деточка, что мы не так глупы, как думают про нас люди! Нас — северных циклопов — не купишь на все эти дурацкие трюки и загадки.

Лео снова принялся за работу, но мысли его метались. Здесь поймали парня, который говорил на латинском. В алой рубашке, как у Джейсона. Он не понимал, что это значит, но пусть этих циклопов лучше допрашивает Пайпер. Если он хочет получить хоть маленький шанс победить этих монстров, то ему нужно пошевеливаться — успеть, пока не вернулся Самп.

Он посмотрел на двигатель, подвешенный прямо над стоянкой циклопов. Хотел бы он воспользоваться этой штукой — из нее получилось бы превосходное оружие. Но управление этим краном находилось по другую сторону сборочной линии. Лео не мог проникнуть туда незамеченным, и потом, времени у него уже не оставалось.

Последняя часть его плана была самой сложной. Он извлек из своего пояса провода, радиоадаптер и маленькую отвертку и принялся сооружать универсальный пульт управления. В первый раз он безмолвно поблагодарил своего отца Гефеста за волшебный пояс с инструментом.

«Помоги мне выбраться отсюда, — взмолился он, — и, может, ты будешь не таким уж плохим парнем».

Пайпер продолжала говорить, делая упор на похвалы:

— Да-да, я слышала про северных циклопов! — Лео понял, что это брехня собачья, но говорила Пайпер убедительно. — Но я не знала, что вы такие большие и умные!

— Лесть тоже ни к чему не приведет, — отрезала ма Гаскет, хотя в голосе ее прозвучала довольная нотка. — Можешь не сомневаться, тобой закусят лучшие из местных циклопов.

— Но разве циклопы не мастера? — спросила Пайпер. — То есть я думала, что вы делаете оружие для богов.

— О, я большой мастер. В поедании людей. Ну и если растоптать кого надо. И делать всякие штуки мы тоже умеем. Только не для богов. Для богов работают наши братья, старшие циклопы. Они думают, что они такие высокие и могучие, потому что на несколько тысяч лет старше нас. Потом есть еще наши южные братья, они живут на островах и пасут овец. Кретины! Но мы, гиперборейские циклопы, северный клан, мы — лучшие. Основали «Монокль моторс» на этом старом заводе — лучшее оружие, доспехи, колесницы, экономичные внедорожники! И тут — на тебе. Вынуждены закрыться. Уволили большую часть нашего племени. Война была скоротечной. Титаны потерпели поражение. Плохо! Теперь нет спроса на оружие циклопов.

— Не может быть, — сочувственно сказала Пайпер. — Я уверена, вы делали удивительное оружие.

Торк ухмыльнулся:

— Пискучий боевой молот!

Он подобрал с пола большой шест с чем-то похожим на металлическую гармошку на конце. Затем шарахнул этой штукой по полу, и бетон треснул, при этом раздался такой звук, будто кто-то наступил на самую большую в мире резиновую уточку с пищалкой.

— Замечательно, — похвалила Пайпер.

Торк посмотрел на нее с довольным видом.

— Но взрывающийся топор гораздо лучше, хотя он и одноразового пользования.

— А можно посмотреть, как он действует? — спросила Пайпер. — Если бы мне можно было освободить руку…

Торк с готовностью шагнул вперед, но ма Гаскет сказала:

— Глупый! Она опять хочет тебя одурачить. Хватит разговоров! Прикончи сначала парня, а то он сам по себе помрет. А я люблю свежее мясо.

«Нет! — Пальцы Лео работали как бешеные, соединяли провода для пульта. — Еще несколько минут!»

— Эй, постой-ка, — сказала Пайпер, пытаясь привлечь внимание циклопа. — Постой, могу я попросить…

Провода заискрили в руке Лео. Циклопы замерли и повернулись в его сторону. Потом Торк схватил кузов и швырнул в сторону Лео.

Лео откатился в сторону, а кузов запрыгал, разбивая все на своем пути. Опоздай Лео на полсекунды — и его бы раздавило всмятку.

Он поднялся на ноги, и ма Гаскет, увидев его, завопила:

— Торк, ты глупый циклопий выродок, прикончи его!

Торк зашагал в его сторону. Лео как сумасшедший жал на кнопку самодельного пульта.

Торк был от него на расстоянии в пятьдесят футов. Двадцать футов.

И тут первая рука-манипулятор пришла в движение. Трехтонный металлический кулак с такой силой ударил циклопа по спине, что тот растянулся на полу. Прежде чем он пришел в себя, манипулятор ухватил его за ногу и поднял в воздух.

— А-а-а-ах! — Торк взмыл вверх.

Потолок был слишком далеко, и там стоял мрак, не позволявший увидеть, что происходит, но, судя по металлическому звуку, Лео решил: циклоп ударился об одну из балок.

Но Торк так никогда и не вернулся на землю — вместо него на пол просыпался желтый порошок. Торк распался в прах.

— Мой сынок… ты… ты… — Потрясенная ма Гаскет уставилась на Лео.

И тут словно по сигналу появился Самп с чемоданом.

— Ма, я принес приправу…

Он не успела закончить предложение. Лео нажал на кнопку пульта, и рука второго манипулятора ударила Сампа в грудь. Чемодан с приправами взорвался, как граната, а Самп отлетел назад — прямо к основанию третьей машины Лео. Возможно, у Сампа и был иммунитет к ударам от летящих в его голову шасси, но иммунитета к манипулятору, развивающему силу в десять тысяч фунтов, у него не было. Третий манипулятор так шарахнул его об пол, что Самп взорвался пылью, словно порвавшийся мешок с мукой.

Из двух циклопов он вышиб дух! Лео уже начал чувствовать себя Непобедимым Воином Пояса, но тут ма Гаскет устремила на него свой взор. Она схватила ближайшую стрелу манипулятора и с ревом вырвала ее из основания.

— Ты укокошил моих мальчиков! Только я имею на это право!

Лео нажал кнопку, и два оставшихся манипулятора пришли в действие. Ма Гаскет схватила первый и поломала его на две части. Второй манипулятор ударил ей по голове, но это, казалось, только сильнее взбесило циклопшу. Она вцепилась в зажимы манипулятора, вырвала рычаг и замахнулась им, словно бейсбольной битой, — он просвистел в дюйме-другом от Пайпер и Джейсона. Ма Гаскет швырнула рычаг, и он, крутясь, полетел к Лео. Он вскрикнул и отскочил в сторону, а рычаг разбил на кусочки машину рядом с ним.

Лео начал понимать, что взбешенная мать циклопов не тот противник, с которым можно сражаться, используя пульт дистанционного управления и отвертку. Будущее Непобедимого Воина Пояса представлялось теперь более чем туманным.

Циклопша находилась уже футах в двадцати от него, рядом с костром. Кулаки ее были сжаты, зубы обнажились. Вид она имела нелепый — в кольчужном муму и с сальными косичками. Но Лео (он видел убийственный блеск в ее громадном красном глазу и учитывал ее двенадцатифутовый рост) было не до смеха.

— Есть у тебя в запасе еще какие-нибудь штучки, полубог? — спросила ма Гаскет.

Лео метнул взгляд вверх. Двигатель по-прежнему висел на цепи — жаль, у него не было времени задействовать механизм. Сама цепь… то единственное звено… Лео не мог его увидеть с такого расстояния, но все его чувства говорили, что там имеет место усталость металла.

— Черт возьми, у меня еще есть кой-какие штучки! — Лео поднял пульт управления. — Еще шаг — и я уничтожу тебя огнем!

— Неужели? — Ма Гаскет рассмеялась. — Циклопы не боятся огня, ты, идиот. Но если ты хочешь поиграть с огоньком, то я тебе помогу!

Она схватила раскаленные угли в руки и швырнула их в Лео. Угли упали вокруг него.

— Ты промазала, — недоуменно сказал он.

Тогда ма Гаскет ухмыльнулась и схватила бочку рядом с грузовичком. Лео успел прочесть написанное по трафарету слово «КЕРОСИН» прежде, чем циклопша швырнула в него бочку. Бочка ударилась об пол перед ним, раскололась, и светлая жидкость растеклась повсюду вокруг. Угольки заискрились. Лео зажмурился и услышал вопль Пайпер:

— Нет!

Вокруг него поднялся огненный вихрь. Когда Лео открыл глаза, он был окутан пламенем, поднявшимся вверх на двадцать футов.

Ма Гаскет взвизгнула от удовольствия, но Лео оказался плохим топливом для огня. Керосин выгорел, на полу остались лишь маленькие горящие лужицы.

— Лео?! — вскрикнула Пайпер.

У ма Гаскет был изумленный вид.

— Ты жив? — Она сделала еще один шаг вперед и оказалась на том самом месте, где нужно было Лео. — Кто ты такой?

— Сын Гефеста, — ответил Лео. — И я тебя предупредил: ты будешь уничтожена огнем.

Он поднял палец вверх и собрал в кулак всю свою волю. Ни разу в жизни не испытывал он такого напряжения, как теперь, выпуская белое пламя в цепь, на которой прямо над головой циклопши висел двигатель; Лео целился в звено, которое казалось ему слабее других.

Пламя погасло, но ничего не случилось.

— Впечатляющая попытка, сын Гефеста. — Ма Гаскет рассмеялась. — Я много веков не видела огнестрельцев. Из тебя выйдет отличная закуска.

Цепь хрустнула — звено перегрелось до предела прочности, и двигатель рухнул вниз, убийственный и безмолвный.

— Я так не думаю, — сказал Лео.

Ма Гаскет даже не успела поднять взгляд.

Бах! Циклопша исчезла — осталась только кучка праха под пятитонным двигателем.

— Что, иммунитета к двигателям у тебя не выработалось? — торжествующе завопил Лео. — Вау!

Потом он упал на колени, голова у него гудела. Несколько минут спустя Лео понял, что его окликает Пайпер:

— Лео! Ты жив? Можешь двигаться?

Он с трудом поднялся на ноги. Никогда прежде не пытался он сгенерировать пламя такой мощности, и теперь силы совершенно оставили его.

Лео потребовалось немало времени, чтобы высвободить Пайпер из цепей. Потом они вместе опустили на землю Джейсона, тот все еще был без сознания. Пайпер сумела выдавить немного нектара ему в рот, и он застонал. Рана у него на голове стала заживать. Кровь приливала к лицу.

— Ну, черепушка у него, кажется, крепкая, — констатировал Лео. — Думаю, все с ним будет хорошо.

— Слава богу, — вздохнула Пайпер. Потом посмотрела на Лео с выражением, похожим на страх. — Как это ты… огонь… ты всегда…

Лео опустил глаза.

— Всегда, — сказал он. — Я дьявольски опасен. Извини, я должен был сказать вам раньше, но…

— Извини? — Пайпер ущипнула его за руку. Он посмотрел на нее — она улыбалась. — Это было удивительно, Вальдес! Ты спас наши жизни. За что тут извиняться?

Лео моргнул. Он заулыбался, но чувство облегчения внезапно было испорчено — он увидел что-то рядом с ногой Пайпер.

Желтый прах, порошкообразные останки одного из циклопов, может быть Торка, двигались по полу, словно невидимый ветер собирал их воедино.

— Они снова формируются, — выдохнул Лео. — Смотри.

Пайпер отступила от порошка.

— Это невозможно! Аннабет сказала, что монстры, когда их убивают, распыляются. Они возвращаются в Тартар и долгое время не могут выбраться оттуда.

— Ну, видимо, этому праху плохо объяснили правила игры…

На глазах Лео порошок собрался в кучку, потом очень медленно растекся, образуя руки и ноги.

— О боже. — Пайпер побледнела. — Борей что-то говорил об этом: земля, рождающая ужасы… когда монстры вырвутся из Тартара, а души мертвых покинут Аид… Сколько, по-твоему, у нас есть времени?

Лео вспомнил лицо, которое проявилось из почвы, — эта спящая женщина определенно было ужасом, порожденным землей.

— Не знаю, — ответил он. — Но нам нужно убираться отсюда.

XXV

ДЖЕЙСОН

Джейсону снилось, что его опутали цепями и он висит головой вниз, словно говяжья туша. Все у него болело — руки, ноги, грудь, голова. В особенности голова. Ему казалось, что это не голова, а воздушный шарик, надутый до предела.

— Если я мертв, то почему мне так больно? — пробормотал он.

— Ты не мертв, мой герой, — раздался женский голос. — Твое время еще не пришло. Поговори со мной.

Мысли Джейсона покинули его тело. Он слышал вопли чудовищ, крики друзей, взрывы, но все это словно происходило в другом мире, от которого он уплывал все дальше и дальше.

Он вдруг оказался в земляной клети. Корни деревьев переплелись с камнями, ограничивая его свободу. За прутьями-щупальцами он видел пол пустого бассейна, из дальнего конца которого торчал, увеличиваясь в размерах, еще один земляной конус, а над ними виднелись развалины сгоревшего дома из красного камня.

Рядом с Джейсоном в клети сидела, скрестив ноги, женщина в черных одеждах, ее голова была укрыта саваном. Она подняла эту вуаль, и он увидел гордое, красивое и ожесточенное страданиями лицо.

— Гера.

— Добро пожаловать в мою тюрьму, — сказала богиня. — Сегодня ты не умрешь, Джейсон. Твои друзья позаботятся о тебе… на сей раз.

— На сей раз? — переспросил он.

Гера повела рукой в сторону щупалец, обволакивающих клетку.

— Худшие испытания впереди. Сама земля против нас.

— Ты — богиня. Почему ты не можешь просто бежать отсюда?

Гера печально улыбнулась. Ее фигура начала светиться и наполнять клетку мучительно ярким сиянием. Воздух загудел, наполнившись мощью, молекулы разделялись на части, как при ядерном взрыве. Джейсон подумал, что если бы он присутствовал здесь во плоти, то наверняка испарился бы.

От клетки должны были остаться одни обломки. Земля должна была разойтись и поглотить разрушенный дом. Но когда сияние прекратилось, клетка оказалась на прежнем месте. Ничто не изменилось за решеткой. Только Гера выглядела иначе — чуть больше ссутулившейся и усталой.

— Существуют силы, против которых ничего не могут поделать даже боги, — вздохнула она. — Меня не так-то просто пленить. Я могу одновременно находиться в разных местах. Но если уловить большую часть моего существа, то это можно сравнить с медвежьей лапой в капкане. Я не могу бежать, я невидима для глаз других богов. Только ты можешь меня найти, а я с каждым днем становлюсь все слабее.

— Так как же ты здесь оказалась? — спросил Джейсон. — Как тебя пленили?

— Я не могла сидеть сложа руки, — вздохнула богиня. — Твой отец Юпитер считает, что может скрыться с глаз и таким образом убаюкать наших врагов. Он считает, что олимпийцы оказались слишком втянуты в дела смертных, в судьбы наших детей-полубогов, в особенности после того, как мы согласились признавать их после войны. Он считает, что именно это и побудило наших врагов действовать. Поэтому он и закрыл Олимп.

— Но ты с ним не согласна.

— Нет. Я часто не понимаю настроений и решений моего мужа, но даже для Зевса это вообще за гранью разумного. Я не могу понять, почему он был так настойчив и убежден в своей правоте. Это было… не похоже на него. Как Гера, я могла бы просто следовать желаниям моего повелителя. Но я еще и Юнона. — Ее изображение замигало, и Джейсон увидел доспехи под простым черным одеянием, накидку из козьей шкуры, символ римского воина, на бронзовом панцире. — Юнона Монета[30] — так меня называли когда-то. Юнона, которая предупреждает. Я была хранительницей государства, покровительницей Вечного Рима. Я не могла бездействовать, когда нападали на потомков моего народа. Я почувствовала опасность, грозящую этому священному месту. Голос… — она помедлила, — голос сказал мне, что я должна прийти сюда. У богов нет того, что вы называете совестью. И мы не видим снов. Но этот голос был именно таким — вкрадчивым и мягким, он убеждал меня прийти сюда. И вот в тот самый день, когда Зевс закрыл Олимп, я ускользнула, не сообщив ему о моих планах, чтобы он не мог меня остановить. И я пришла сюда — выяснить, что происходит.

— Это была ловушка, — предположил Джейсон.

Богиня кивнула:

— Я слишком поздно поняла, как быстро движется Земля. Я оказалась еще глупее Юпитера — раба своих собственных порывов. Именно так это и произошло в первый раз. Меня захватили в плен гиганты, и мое заточение привело к войне. Теперь наши враги поднимаются снова. Боги могут одержать над ними победу только с помощью величайших из живущих героев. А та, кому служат эти гиганты… она вообще непобедима… ее можно только погрузить в сон.

— Не понимаю.

— Скоро поймешь.

Клетка начала сужаться, щупальца, захватывая друг друга, стягивались. Очертания Геры задрожали, как пламя свечи на ветру. Джейсон увидел, что на краю бассейна, за пределами клетки, собираются какие-то фигуры — неуклюжие горбатые гуманоиды с лысыми головами. Если только глаза не обманывали Джейсона, у них было больше одной пары рук. Он услышал и вой волков, но не тех, что видел с волчицей Лупой. По их вою он понял, что они из другой стаи — более голодной, более агрессивной, жадной до крови.

— Поспеши, Джейсон, — сказала Гера. — Мои тюремщики приближаются, и ты начинаешь приходить в себя. У меня больше не хватит сил явиться перед тобой снова. Даже во снах.

— Постой, — заторопился он. — Борей говорил нам, что ты ввязалась в опасную игру. Что он имел в виду?

Гера посмотрела на него безумным взглядом, и Джейсон подумал, что она и в самом деле могла совершить какую-нибудь глупость.

— Обмен, — пробормотала она. — Единственный способ восстановить мир. Враг рассчитывает на нашу разобщенность, а если мы разобщены, то мы будем уничтожены. Ты мое мирное подношение, Джейсон, мост, с помощью которого можно преодолеть тысячелетнюю ненависть.

— Что? Я не…

— Больше я тебе ничего не могу сказать. Ты дожил до этого дня только потому, что я забрала твою память. Найди это место. Вернись к исходному пункту. Твоя сестра поможет тебе.

— Талия?

Сцена начала меркнуть.

— Прощай, Джейсон. Будь осторожен в Чикаго. Твой самый страшный враг ждет тебя там. Если ты умрешь, то от ее руки.

— Кто это? — спросил он.

Но образ Геры померк, и Джейсон пришел в себя.

Его глаза открылись.

Циклопы!

— Проснулся, соня! — Пайпер сидела за ним на спине бронзового дракона и держала его за талию, чтобы он не свалился. Лео впереди управлял драконом. Они мирно летели по зимнему небу, словно ничего и не случилось.

— Д-Детройт, — заикаясь, проговорил Джейсон. — У нас ведь там… вроде была аварийная посадка. Мне показалось…

— Все в порядке, — сказал Лео. — Мы им дали жару, но у тебя было серьезное сотрясение. Как ты себя чувствуешь?

Голова у Джейсона раскалывалась. Он вспомнил завод, вспомнил, как спускался с мостков, потом громадное существо перед ним — одноглазое лицо, здоровенный кулак, а после этого — чернота.

— Но как вы… циклопы…

— Лео порвал их на части, — улыбнулась Пайпер. — Он был неподражаем. Он может творить огонь…

— Ну, ерунда, — быстро проговорил Лео.

Пайпер рассмеялась:

— Ты, Вальдес, помолчи. Я ему все расскажу, а ты потерпи.

И она рассказала все. О том, как Лео в одиночку справился с семейством циклопов, как они освободили Джейсона, а потом увидели, что циклопы начинают восстанавливаться. О том, как Лео заменил провода в драконе и как они поднялись в воздух в тот момент, когда циклопы в здании завода рычали от ярости, но отомстить не могли.

Этот рассказ произвел на Джейсона сильное впечатление. Прихлопнуть трех циклопов, имея при себе только набор инструментов? Неплохо. Джейсона не очень испугало то, что он чуть не погиб, но осадок на душе остался ужасный. Он попал в засаду и валялся без сознания во время схватки, пока его друзья сражались. Хорош командир, нечего сказать!

Когда Пайпер рассказывала о парне, которого циклопы, по их словам, съели, о том, что на нем была алая рубашка и он говорил на латыни, Джейсону казалось — голова у него сейчас лопнет. Сын Меркурия… Наверняка он знал этого парня… но никак не мог вспомнить его имя.

— Значит, я не один, — пробормотал он. — Есть и другие такие, как я.

— Джейсон, ты никогда не был один. Мы были с тобой, — Пайпер голосом выделила слово «мы».

— Я… я знаю… но Гера говорила… У меня был сон…

Он рассказал им о своем сне и о том, что говорила ему заточенная в клетку богиня.

— Обмен? — переспросила Пайпер. — И что это значит?

— Не знаю. — Джейсон покачал головой. — Но я — это ставка, которую сделала Гера. Мне кажется, что, отправив меня в Лагерь полукровок, она нарушила какое-то правило, нечто такое, что может привести к очень серьезным последствиям…

— Или спасти нас, — с надеждой сказала Пайпер. — Эти слова про спящего врага… очень похоже на ту женщину, про которую рассказывал Лео.

— Про эту женщину… — Лео откашлялся. — Она вроде как появилась передо мной в Детройте, в луже слизи, которая натекла из туалетных кабинок.

— Что-что? Ты говоришь, туалетные кабинки?

Лео рассказал им о большом лице, что он видел в заводском дворе.

— Не уверен, что она совсем уж неуязвима, — сказал он. — Но сиденьями от унитазов ее точно не победить. Это я могу засвидетельствовать. Она хотела, чтобы я предал вас, ребята, а я ей: «Что? Ты думаешь, я буду слушаться какого-то лица в туалетной жиже?»

— Она пытается разъединить нас. — Пайпер убрала руку с талии Джейсона. Он чувствовал, как напряжена девушка, даже не видя ее.

— Что случилось? — спросил он.

— Я просто… Почему они играют с нами? Кто эта женщина и как она связана с Энкеладом?

— С Энкеладом? — Джейсон вроде бы впервые слышал это имя.

— Я хочу сказать… — голос Пайпер дрогнул. — Это один из гигантов. Просто одно из тех имен, что я запомнила.

Джейсон чувствовал, что ее беспокоит еще что-то, но решил не настаивать. У нее было нелегкое утро.

Лео поскреб затылок:

— Ну, не знаю насчет этого Энхилада…

— Энкелада, — поправила его Пайпер.

— Как скажешь. Но эта физиономия из сортира называла другое имя. Какой-то Порви Район или что-то в этом роде.

— Порфирион? — переспросила Пайпер. — Он был, кажется, царем гигантов.

Джейсон представил себе темный конус в старом бассейне, как тот увеличивается в размерах и как одновременно с этим слабеет Гера.

— Попробую высказать предположение. В древних мифах Порфирион похитил Геру. Это был первый выстрел в войне богов с гигантами.

— Пожалуй, — согласилась Пайпер. — Но эти мифы… в них столько вранья и противоречий. Впечатление такое, будто никто не хотел, чтобы эта история дошла до нас. Я вот помню только, что была война и убить гигантов было почти невозможно.

— Герои и боги должны действовать совместно, — вспомнил Джейсон. — Так сказала мне Гера.

— Это трудновато будет, — проворчал Лео, — если боги даже не хотят разговаривать с нами.

Они летели на запад, и Джейсон почти забылся, погрузившись в свои мысли. Он не знал толком, сколько времени прошло, когда дракон нырнул сквозь просвет в тучах и под ними появился город на берегу громадного озера. Город сверкал в лучах зимнего солнца. Вдоль берега полумесяцем стояли небоскребы. За ними до самого западного горизонта тянулась целая сеть загородных домов и дорог.

— Чикаго, — обрадовался Джейсон.

И тут же вспомнил слова, сказанные Герой в его сне. Его смертельный враг будет поджидать его здесь. И если он погибнет, то от ее руки.

— Одной проблемой меньше, — объявил Лео. — Сюда мы добрались живыми. Ну и как мы найдем духов грозы?

Джейсон увидел какое-то мельтешение под ними. Поначалу он подумал, что это небольшой самолет, но форма была слишком маленькой, слишком темной и резвой, она устремлялась к небоскребам, петляя и изменяя свои очертания. На мгновение она превратилась в нечеткую фигуру всадника на коне.

— Что, если мы последуем вон за ним? — предложил Джейсон. — И посмотрим, куда это он направляется.

XXVI

ДЖЕЙСОН

Джейсон опасался, что они потеряют эту фигуру из вида. Вентус двигался как… да, как ветер.

— Быстрее! — крикнул Джейсон.

— Братишка, если я к нему приближусь, он нас заметит, — сказал Лео. — Бронзовый дракон — это тебе не невидимый самолет «стелс».

— Тормози! — предупредила Пайпер.

Дух грозы нырнул куда-то в лабиринт улиц. Фестус хотел было лететь за ним, но при его размахе крыльев это было невозможно. Прежде чем Лео увел его вверх, левое крыло дракона задело за угол здания и сбило каменную горгулью.

— Лети над домами, — предложил Джейсон. — Так мы его выследим.

— Хочешь его загнать? — недовольно проворчал Лео, но сделал, как сказал Джейсон.

Несколько минут спустя Джейсон снова увидел духа грозы, тот петлял по улицам без какой-либо видимой цели — срывал шапки с пешеходов, играл флагами, пытался опрокидывать машины.

— Ух ты! — воскликнула Пайпер. — Их уже двое.

Она была права. Из-за угла «Ренессанс-отеля» появился второй вентус и присоединился к первому. Они принялись отплясывать непредсказуемый танец — взлетели до вершин небоскребов, обогнули радиобашню, нырнули вниз к улице.

— Эти ребята не нуждаются в допинге, — сострил Лео.

— Я думаю, что Чикаго — хорошее местечко, тут можно неплохо провести время, — сказала Пайпер. — Никто не будет доискиваться, откуда тут взялась новая парочка злобных ветров.

— Больше чем парочка. Смотри.

Дракон заложил вираж над широкой авеню рядом с парком на берегу озера. Сюда слетались духи грозы — их было не меньше дюжины, они кружили над большой уличной скульптурой-инсталляцией.

— Который из них, по-вашему, Дилан? — спросил Лео. — Хочется чем-нибудь бросить в него.

Но Джейсон был поглощен разглядыванием инсталляции. Чем ближе они подлетали, тем сильнее колотилось его сердце. Это был фонтан, но почему-то он казался Джейсону до странности знакомым. Из двух концов длинного гранитного бассейна поднимались два монолитных сооружения высотой в пять этажей. Эти монолиты, казалось, были сделаны из видеоэкранов, на которых мелькали изображения гигантского лица, разбрызгивающего воду в бассейн.

Может, это совпадение, но бассейн напоминал ему высокотехнологичный и увеличенный в размерах вариант того бассейна с двумя растущими из дна черными конусами — видение из сна. На глазах Джейсона изображение на экране изменилось: там возникло женское лицо с закрытыми глазами.

— Лео… — взволнованно позвал он.

— Вижу ее, — ответил Лео. — Она мне не нравится, но я ее вижу.

Тут экраны потемнели. Вентусы образовали единый вихрь — воронкообразное облако — и принялись плясать в бассейне, поднимая фонтаны брызг. Они сместились к центру, извлекли сливную крышку и исчезли под землей.

— Они что, слились в канализацию? — спросила Пайпер. — И как же мы будем их преследовать?

— Может, не стоит это делать? — сказал Лео. — Этот фонтан мне очень не нравится. И разве мы не должны… ну, типа, остерегаться земли?

Джейсон придерживался такого же мнения, но у них не было выбора. Другого пути нет. Они должны найти Геру, а до солнцестояния оставалось всего три дня.

— Опусти нас в парке, — предложил Джейсон. — Обследуем, что там такое.

Фестус приземлился на открытом пространстве между озером и небоскребами. Надписи на щитах гласили «Гранд-парк», и Джейсон подумал, что летом здесь, должно быть, совсем неплохо, но теперь тут раскинулось царство льда, снега и посыпанных солью дорожек. Из-под раскаленных металлических лап дракона при посадке вырвался шипящий звук. Фестус с несчастным видом хлопнул крыльями и выбросил в небеса струю огня, но этого никто не заметил — к счастью, рядом никого не было. С озера задувал холодный, промозглый ветер, и любой разумный человек спешил спрятаться под крышу. Ветер так обжигал Джейсону глаза, что он почти ничего не видел.

Они слезли с дракона, и Фестус топнул ногой. Один из его рубиновых глаз начал светиться, словно он подмигивал.

— Это нормально? — спросил Джейсон.

Лео вытащил резиновый молоток из своего рюкзака и треснул дракона по неисправному глазу. Светимость вернулась к норме.

— Порядок, — сказал Лео. — Но Фестус не может ошиваться посреди парка. Его арестуют за бродяжничество. Может, если у меня есть собачий свисток…

Он порылся в своем поясе, но ничего не нашел.

— Слишком уж узкоспециальное приспособление, — предположил он. — Хорошо, дай мне тогда тревожный свисток. Ими часто пользуются на заводах.

На этот раз Лео извлек из пояса большой оранжевый пластмассовый свисток.

— Вот тренер Хедж позавидовал бы! О’кей, Фестус, слушай меня. — Лео свистнул. Пронзительный звук разнесся чуть ли не по всему озеру Мичиган. — Если услышишь этот свисток, сразу ищи меня, понял? А до этого можешь летать где хочешь. И постарайся не зажарить никого из прохожих.

Дракон фыркнул — надо думать, это выражало согласие. Потом он распростер крылья и взмыл в воздух.

— Ой! — Пайпер сделала шаг и поморщилась.

— Что — твоя лодыжка? — Джейсон почувствовал себя виноватым — он забыл про ее травму на циклопьем заводе. — Видимо, действие нектара, что мы тебе дали, закончилось.

— Ничего.

Пайпер дрожала от ветра, и Джейсон вспомнил свое обещание достать ей новую куртку для сноубординга. Он надеялся, что проживет достаточно долго, чтобы выполнить обещанное. Она сделала еще несколько шагов, чуть прихрамывая, но Джейсон видел, что Пайпер с трудом сдерживает гримасу боли.

— Давайте-ка уйдем с ветра, — предложил он.

— В канализацию? — Пайпер поежилась. — Ух, там уютненько, наверное.

Они запахнулись поплотнее в свои куртки и направились к фонтану.

Судя по надписи, он назывался «Коронный фонтан». Вся вода ушла в сток, кроме нескольких лужиц, уже начавших замерзать. Но Джейсону все равно показалось странным, что в фонтане зимой была вода. И опять на этих больших мониторах замелькало лицо их таинственного врага — земляной женщины. Все тут было как-то не так.

Они подошли к середине бассейна. Никакие духи не пытались препятствовать им. Гигантский монитор оставался темным. Сливное отверстие имело размер достаточный, чтобы в него можно было пролезть, к тому же вниз, в темноту, вела лестница.

Джейсон стал спускаться первым. Он готовил себя к отвратительным канализационным запахам, но на деле все оказалось не так уж плохо. Лестница кончилась в выложенном кирпичом туннеле, идущем с севера на юг. Воздух здесь был теплый и сухой, а по полу текла лишь тонкая струйка воды.

Следом за ним спустились Пайпер и Лео.

— Неужели канализация везде такая чистая и теплая? — недоумевала Пайпер.

— He-а, — покрутил головой Лео. — Уж можешь мне поверить.

— Откуда ты знаешь?.. — нахмурился Джейсон.

— Слушай, старина, я ведь шесть раз убегал. И спать приходилось где попало. Ну, куда мы теперь?

Джейсон наклонил голову, прислушался и указал на юг:

— Туда.

— Почему ты так решил? — спросила Пайпер.

— Тут ветерок дует на юг. Может быть, вентусы поплыли по течению?

Не то чтобы это было убедительно, но ничего другого в голову не приходило.

К несчастью, как только они двинулись, Пайпер споткнулась. Джейсону пришлось подхватить ее.

— Идиотская лодыжка, — выругалась она.

— Давайте передохнем, — решил Джейсон. — Нам всем это не помешает. А то ведь мы целый день в пути без остановки. Лео, ты из своего пояса можешь добыть что-нибудь съестное, кроме мятных таблеток?

— Я уж думал, ты никогда не попросишь. Алле-оп! Шеф-повар Лео показывает чудеса кулинарии!

Пайпер и Джейсон присели на кирпичный уступ, а Лео принялся рыться в своем поясе.

Джейсон был рад отдохнуть. Он все еще чувствовал усталость и головокружение. К этому добавлялось и чувство голода. Но самое главное, он не горел желанием встретиться с тем, что их ждет впереди. Джейсон машинально извлек из кармана золотую монетку.

«Если ты умрешь, то от ее руки», — предупредила его Гера.

Чью руку она имела в виду? После Хионы, матери циклопов и странной спящей женщины Джейсону меньше всего хотелось бы столкнуться с какой-нибудь извращенной психопаткой.

— Это была не твоя вина, — сказала Пайпер.

— Что? — Он недоуменно посмотрел на нее.

— То, что тебя подстерегли циклопы. Это была не твоя вина.

Он посмотрел на монетку у себя на ладони.

— Я вел себя глупо. Оставил тебя одну и попался в ловушку. Я должен был знать…

Джейсон не закончил. Он должен был знать и многое другое: кто он такой, как сражаться с монстрами, как циклопы заманивают свои жертвы, подражая чужим голосам и прячась в тени. И еще сотню всяких разных хитростей. Вся это информация должна была быть в его голове. Он ощущал место, где она должна находиться, как пустые карманы. Если Гера хотела, чтобы Джейсон вышел победителем из этой борьбы, то зачем она похитила воспоминания, которые могли бы ему помочь? Она заявила, что его амнезия позволила ему сохранить жизнь, но это не имело ни малейшего смысла. Он начинал понимать, почему Аннабет была не прочь оставить богиню в ее клетке.

— Эй. — Пайпер толкнула его под руку. — Расслабься. Если ты сын Зевса, это еще не значит, что ты — целая армия в одном лице.

Лео развел небольшой костер в нескольких футах от них. Он напевал что-то себе под нос, доставая из рюкзака и пояса разные припасы.

В свете огня казалось, что в глазах Пайпер пляшут искорки. Джейсон уже несколько дней разглядывал их, но так и не мог решить, какого они цвета.

— Я понимаю, тебя, наверное, это достает, — сказал Джейсон. — Нет, я говорю не о поиске. А о том, как я появился в автобусе, о тумане, который спутал твою память и заставил поверить, будто я… ну, ты знаешь.

— Ну да. — Она опустила глаза. — Мы же не напрашивались… Это не твоя вина.

Она накручивала на палец пряди волос, свисавшие за ухом. И Джейсон опять порадовался тому, что Пайпер утратила благословение Афродиты. В косметике, в платье, с идеальной прической она выглядела гламурной девицей лет двадцати пяти, абсолютно для него недоступной. Джейсон никогда не думал о красоте как о некой силе, но Пайпер в таком виде показалась ему чуть ли не всемогущей.

Обычная Пайпер нравилась ему больше — с такой он мог иметь дело. Но странно, что он никак не мог выбросить из головы тот ее образ. Нет, это была не иллюзия. Такая Пайпер тоже здесь присутствовала. Просто она изо всех сил пыталась скрыть это.

— Там, на заводе, — вспомнил Джейсон, — ты собиралась сказать что-то о своем отце.

— Да? — Пайпер водила пальцами по кирпичам, словно хотела написать то, что не могла выговорить. — Тебе так показалось?

— Пайпер, — сказал он. — Твой отец попал в какую-то беду?

Лео колдовал над костром, переворачивал красный перец и мясо на сковородке.

— Сейчас, ребятки. Сейчас все будет готово!

— Джейсон… я не могу говорить об этом. — Глаза Пайпер наполнились слезами.

— Мы твои друзья. Позволь нам помочь тебе.

От этих слов ей, казалось, стало еще хуже. Девушка вздохнула с дрожью в голосе.

— Хотела бы я рассказать, но…

— Кушать подано! — выкрикнул Лео.

Он подошел, неся в руках три тарелки, как официант. Джейсон понятия не имел, откуда Лео добыл всю эту еду и как сумел так быстро все приготовить, но выглядели блюда изумительно: перчик и лепешки с говядиной, картошкой фри и соусом.

— Лео! — восхитился Джейсон. — Ну, ты даешь!

— Фирменное блюдо шеф-повара Лео! — с гордостью сказал тот. — И кстати, это не говядина, а соя, королева красоты, так что можешь есть. Приступайте!

Соя не соя, но лепешки на вкус были ничуть не хуже, чем на запах. Пока они ели, Лео пытался поднять всем настроение, отпускал шуточки. Джейсон радовался, что Лео рядом. Это облегчало его, Джейсона, общение с Пайпер. И в то же время ему хотелось быть с нею наедине, но он гнал от себя это чувство.

Когда Пайпер поела, Джейсон предложил ей поспать, и она, не сказав ни слова, свернулась калачиком, положив голову ему на колени. Через две секунды она уже посапывала.

Джейсон посмотрел на Лео — тот явно едва сдерживал смех.

Несколько минут они сидели молча, прихлебывая лимонад, который Лео приготовил из бутылочной воды и порошка.

— Что, вкусно? — Лео усмехнулся.

— Тебе нужно открыть свое дело, — сказал Джейсон. — Будешь зашибать большие деньги.

Улыбка сошла с лица Лео.

— Ах да… — Он раскрыл ладонь, и на ней появился маленький огненный шарик, заплясал на его руке.

— Ну, класс! А почему ты молчал?

Лео сомкнул ладонь, и огонь погас.

— Не хотел выглядеть уродом.

— Но я наделен способностью генерировать молнии и ветра, — напомнил ему Джейсон. — Пайпер может оборачиваться красавицей и так заговаривать людей, что они отдают ей дорогие машины. Никакой ты не урод. Слушай, а может, ты и летать умеешь? Ну, типа, спрыгнул с крыши и крикнул: «Гори!»

Лео фыркнул:

— В этом случае ты бы увидел, как человеческий факел[31] летит навстречу смерти вниз, и уж я кричал бы что-нибудь покруче, чем «Гори!». И можешь мне поверить, в домике Гефеста не так спокойно относятся к тем, кто умеет генерировать огонь. Нисса сказала, что такие способности крайне редки. И когда появляется полубог, наделенный таким даром, то происходит что-нибудь плохое. Очень плохое.

— А может, все наоборот, — предположил Джейсон. — Может, просто люди, наделенные особым даром, появляются, когда происходит что-нибудь плохое, потому что тогда-то в них и возникает нужда.

— Может быть. — Лео убрал тарелки. — Но можешь мне поверить, этот дар не всегда такое уж благо.

Джейсон погрузился в молчание, но потом все-таки спросил:

— Ты говоришь о своей маме? О том вечере, когда она погибла?

Лео не ответил. В этом не было необходимости. То, что он молчал, не отшучивался, говорило само за себя.

— Лео, ты не был виноват в ее смерти. Что бы ни случилось тем вечером — причиной тому не твоя способность генерировать огонь. Эта земляная женщина, бог ее знает кто она такая, много лет пыталась погубить тебя, поколебать твою уверенность, забрать у тебя все, что тебе важно. Она пытается сделать так, чтобы ты чувствовал себя неудачником. Но ты никакой не неудачник. Ты играешь важную роль.

— Именно это она и сказала. — Лео поднял голову, его глаза были полны боли. — Она сказала, что я рожден, чтобы совершить что-то важное… что-то такое, что либо разрушит великое пророчество о семи полубогах, либо будет способствовать его свершению. Вот что меня пугает. Я не знаю, гожусь ли я для этого.

Джейсону хотелось сказать ему, что все будет хорошо, но это прозвучало бы фальшиво. Джейсон не знал будущего. Они были полубогами, а это означало, что иногда их приключения кончаются плохо. Иногда ими закусывают циклопы.

Если спросить у большинства ребят: «Слушай, ты хочешь уметь вызывать огонь, молнию или другое волшебство?» — они решат, что это круто. Но в придачу к таким способностям дается всякая дрянь: приходится сидеть в сточной трубе в разгар зимы, убегать от чудовищ, терять память, видеть, как готовятся поджарить твоих друзей, и смотреть сны, где тебя предупреждают о твоей смерти.

Лео пошуровал в остатках костра, переворачивая голыми руками раскаленные угли.

— Ты когда-нибудь задумывался о четырех других полубогах? Ну, то есть… если мы трое из тех, кто назван в великом пророчестве, то кто остальные? И где они?

Джейсон старался гнать от себя эти мысли. У него было ужасное подозрение, что он должен возглавить всех этих полубогов… а если у него ничего не получится?

«Вы разорвете друг друга на части», — злорадно пообещал Борей.

Джейсон был обучен никогда не показывать свой страх. Он знал это по сну с волками. Он должен был вести себя уверенно, даже если никакой уверенности не чувствовал. Но Лео и Пайпер зависели от него, и Джейсон приходил в ужас от мысли, что может их подвести. А если ему придется вести шестерых… шестерых, которые, возможно, не ладят друг с другом, то это будет еще хуже.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Я думаю, остальные четверо появятся, когда придет их время. Кто знает? Может быть, сейчас они участвуют в каком-то другом поиске?

— Их сточная труба наверняка лучше нашей, — ухмыльнулся Лео.

В сторону южного конца туннеля потянуло сквозняком.

— Отдохни немного, Лео, — предложил Джейсон. — Я подежурю.

Засекать время было нелегко, но, по прикидкам Джейсона, его друзья проспали около четырех часов. Пусть отдыхают. Сейчас сам он не испытывал потребности во сне. Он Довольно долго продрых, пока летел на драконе. К тому же Джейсону нужно было думать о поиске, о своей сестре Талии, о предупреждении Геры. Еще он ничуть не возражал против того, что Пайпер использует его в качестве подушки. Она так смешно дышала во сне — вдыхала через нос, а выдыхала ртом, немного пыхтя губами. Джейсон даже слегка расстроился, когда она проснулась.

Наконец они вновь двинулись по туннелю.

Туннель петлял и извивался, и казалось, ему не будет конца. Джейсон не знал, что их ждет: темница, лаборатория сумасшедшего ученого или канализационный отстойник, куда стекаются все отходы, — этакое подобие унитаза, размеры которого достаточны, чтобы поглотить весь мир.

Но вместо всего этого они обнаружили сверкающие металлом двери лифта с нацарапанной на них буквой «М». Рядом с лифтами был указатель, похожий на те, какие можно увидеть в супермаркете.

— «М» — это что, «Мейси»?[32] — предположила Пайпер. — Кажется, у них есть «Мейси» в центре города.

— Или все тот же «Монокль моторс»… — сказал Лео. — Ребята, вы прочтите, что тут на указателе. Голова кругом.

— Конуры для чего? — удивилась Пайпер. — И что это за супермаркет с главным входом на уровне подземных коммуникаций?

— Супермаркет, в котором продаются яды, — покрутил головой Лео. — И слушайте, что такое «всякая всячина»? Это что, нижнее белье?

Джейсон глубоко вздохнул:

— Если сомневаешься, начинай с самого верха.

Двери открылись на четвертом этаже, и в кабину лифта хлынул запах парфюмерии. Джейсон вышел первым, держа наготове меч.

— Ребята, — позвал он, — вы должны сами это увидеть.

— Нет, это не «Мейси». — Пайпер подошла к нему — и у нее перехватило дыхание.

Супермаркет внутри напоминал калейдоскоп. Весь потолок представлял собой мозаику из витражного стекла, изображающую астрологические знаки вокруг громадного солнца. Дневной свет, проникавший через потолок, проливался на все вокруг тысячей цветов. Верхние этажи образовывали кольцо балконов вокруг громадного атриума в центре, так что они могли видеть все здание вплоть до нижнего этажа. Золотые перила сверкали очень ярко — до боли в глазах.

Кроме потолка из витражного стекла и лифта, Джейсон не видел каких-либо окон и дверей. Переход между разными уровнями обеспечивали два ряда стеклянных эскалаторов. На полу лежали ковры, поражавшие буйством восточных красок и рисунков, а полки с товарами были не менее странными. Охватить взглядом все сразу было невозможно, но Джейсон увидел вполне обычные вещи вроде стеллажей с рубашками и стоек с туфлями вперемешку с манекенами в доспехах, кроватей, утыканных гвоздями, и меховых шуб, которые, кажется, двигались.

Лео подошел к перилам и посмотрел вниз.

— Ух ты!

В середине атриума располагался фонтан, его струи били на двадцать футов вверх, и цвет их менялся от красного к желтому и до синего. В бассейне сверкали золотые монетки, а по сторонам фонтана стояли позолоченные клетки, похожие на клетки для канареек, только очень большие.

В одной из них кружил миниатюрный ураган и сверкали молнии. Кто-то заточил туда духов грозы, и клетка содрогалась оттого, что духи пытались вырваться. В другой клетке находился невысокий коренастый сатир, он замер в виде статуи, держа в руке дубинку из ветки дерева.

— Тренер Хедж! — воскликнула Пайпер. — Мы должны спуститься туда.

— Позвольте, я помогу вам найти то, что вы ищете, — проговорил женский голос.

Все трое аж подпрыгнули от неожиданности.

Перед ними появилась женщина в изящном черном платье и бриллиантовых украшениях. Она напоминала ушедшую на покой модель — ей было лет пятьдесят, хотя точно Джейсон не мог бы сказать. Ее длинные черные волосы ниспадали на одно плечо, лицо сияло невероятной красотой, свойственной супермоделям, — тонкое, надменное, холодное и не совсем человеческое. Пальцы с длинными крашеными ногтями больше напоминали птичьи когти.

— Я рада новым клиентам. Чем я могу вам помочь?

Лео бросил взгляд на Джейсона — типа «Валяй — я пас».

— Гмм, — кашлянул Джейсон. — Это ваш магазин?

Женщина кивнула:

— Видите ли, я нашла его заброшенным. Насколько я понимаю, сейчас много магазинов заброшено. Я решила, что это идеальное место. Я люблю собирать изящные вещи, помогать людям и предлагать качественный товар по разумной цене. Так что это представляется хорошим… как это вы говорите?.. первым приобретением в этой стране.

Она говорила с приятным акцентом, но Джейсон не мог определить с каким. Но женщина совершенно очевидно не проявляла ни малейшей враждебности. Джейсон немного расслабился. Голос у нее был сочный, необычный. Ему хотелось слушать его еще и еще.

— Вы недавно в Америке? — спросил он.

— Я… да, недавно, — подтвердила женщина. — Я — принцесса Колхиды. Мои друзья называют меня «ваше высочество». Так что вы ищете?

Джейсон слышал о том, что богатые иностранцы покупают американские магазины. Конечно, большинство из них не продают яды, живые шубы, духов грозы или сатиров, но все же… при таком голосе принцесса Колхиды не могла быть злодейкой.

— Джейсон… — Пайпер толкнула его локтем под ребра.

— Гмм, да. Вообще-то говоря, ваше высочество… — Он указал на позолоченную клетку на первом этаже. — Это наш друг — вон там — Глисон Хедж. Сатир. Не могли бы вы… вернуть его нам. Пожалуйста.

— Конечно! — тут же согласилась принцесса. — Я с удовольствием покажу вам мой товар. Но позвольте сперва узнать ваши имена.

Джейсон помедлил. Называть имена — это ему не слишком понравилось. Какое-то воспоминание зашевелилось в его голове… о чем-то таком его предупреждала Гера… но о чем?

С другой стороны, ее высочество, казалось, была готова к сотрудничеству. Если они смогут получить то, что им нужно, мирным путем, тем лучше. И потом, эта дама вовсе не походила на врага.

— Джейсон, я бы не… — начала было Пайпер.

— Это Пайпер, — представил он. — Это Лео. Меня зовут Джейсон.

Принцесса устремила на него глаза, и на мгновение ее лицо в буквальном смысле засияло — оно излучало столько злобы, что Джейсону показалось, будто он видит череп под ее кожей. Мысли Джейсона путались все больше, но в глубине души он знал: что-то тут не так. Потом это мгновение миновало, и ее высочество снова предстала перед ними обычной элегантной женщиной с теплой улыбкой и мягким голосом.

— Джейсон. Какое интересное имя, — сказала она, глядя на него глазами холодными, как чикагский ветер. — Пожалуй, мы должны сделать вам специальное предложение. Идемте, дети. Устроим шопинг.

XXVII

ПАЙПЕР

Пайпер хотелось бегом броситься назад к лифту.

Второй вариант — немедленно напасть на принцессу: Пайпер была уверена, что им так или иначе предстоит схватка. То, как засветилось лицо этой женщины, когда она услышала имя Джейсона, говорило само за себя. Теперь же ее высочество улыбалась так, словно ничего не случилось.

— Я предлагаю начать со снадобий. — Принцесса показала рукой в сторону отдела косметики.

— Отлично, — согласился Джейсон.

— Ребята, — вмешалась Пайпер, — мы пришли сюда, чтобы найти духов грозы и освободить тренера Хеджа. Если эта… принцесса… и в самом деле наш друг…

— О, я больше чем друг, моя дорогая, — пылко произнесла ее высочество. — Я продавец. — Ее бриллианты засверкали, холодные и темные глаза вспыхнули, как у змеи. — Не беспокойтесь. Мы сейчас пройдем на первый этаж, хорошо?

Лео нетерпеливо кивнул:

— Да! Конечно! Все нормально. Да, Пайпер?

Пайпер сердито посмотрело на него: «Ничего не нормально!»

— Конечно нормально. — Ее высочество положила руки на плечи Джейсону и Лео и направила их к отделу косметики. — Идемте, ребята.

У Пайпер не оставалось иного выбора — только двинуться следом.

Она ненавидела супермаркеты. И ненавидела главным образом потому, что ее несколько раз хватали за руку, когда она там воровала. Ну, не совсем хватали. И не совсем чтобы воровала. Пайпер уговаривала продавцов отдавать ей даром компьютеры, новые ботинки, золотое колечко, а один раз даже газонокосилку, хотя понятия не имела, зачем ей газонокосилка. Она не хранила у себя эти вещи и делала все это только для того, чтобы привлечь внимание отца. Обычно она уговаривала соседа, который работал в почтовой фирме, доставлять взятое назад. Но продавцы, которым она заморачивала головы, придя в себя, конечно, обращались в полицию, а та в конечном итоге находила Пайпер.

По этим причинам она терпеть не могла супермаркеты, и в особенности если ими владели сумасшедшие принцессы, которые светились в темноте.

— Здесь, — сказала принцесса, — вы найдете лучший ассортимент волшебных смесей и составов. Во всем мире нет ничего подобного.

Прилавок был завален мерными стаканами с булькающими в них жидкостями, курящимися фиалами на треногах. На полках стояли хрустальные графины, некоторые были сделаны в форме лебедей или кинкажу.[33] Внутри были жидкости всех цветов радуги — от белого до серо-буро-малинового. А запахи — ух! Некоторые были приятными, напоминали свежевыпеченное печенье или розы, но к ним примешивался запах жженых покрышек, скунсовой струи и шкафчиков в раздевалке физкультурного зала.

Принцесса показала на склянку с кроваво-красным составом — простая пробирка с пробкой.

— Это средство от любой болезни.

— Даже от рака? — спросил Лео. — И проказы?

— От любой, детка. А эта склянка, — она указала на контейнер в виде лебедя с голубой жидкостью, — убьет вас мучительной смертью.

— Класс, — сказал Джейсон. Голос у него был какой-то отсутствующий, сонный.

— Джейсон. У нас дела. Ты не забыл? — Пайпер пыталась говорить убедительно, вывести его из этого транса своим умением заговаривать, но даже ей самой ее голос казался слабым. Эта принцесса слишком сильно напугала ее, поколебала ее уверенность в себе — то же она испытывала в домике Афродиты, разговаривая с Дрю.

— Дела, — пробормотал Джейсон. — Конечно. Но сначала шопинг, ладно?

На лице принцессы появилась обворожительная улыбка.

— Кроме этого у нас есть огнеупорные снадобья…

— Нам это не требуется, — сказал Лео.

— Правда? — Принцесса внимательнее пригляделась к Лео. — Кажется, на тебе нет моих фирменных солнцезащитных очков… впрочем, не важно. У нас есть снадобья, вызывающие слепоту, безумие, сон или…

— Постойте. — Пайпер все еще смотрела на склянку с красным составом. — А это снадобье может излечить от потери памяти?

— Возможно. — Принцесса прищурилась. — Да. Вполне вероятно. А что, моя дорогая? Ты забыла что-то важное?

Пайпер пыталась сохранить бесстрастное выражение, но если эта склянка могла вернуть Джейсону память…

«Хочу ли я этого на самом деле?» — спрашивала она себя.

Если Джейсон узнает, кто он такой, то, может, даже другом ее перестанет быть. Гера ведь не просто так лишила его памяти. Она сказала ему, что это для него единственный способ выжить в Лагере полукровок. А если Джейсон выяснит, что на самом деле он их враг или что-нибудь в таком роде? Он может выйти из своей амнезии и решить, что ненавидит Пайпер… Может, там, откуда он появился, у него есть подружка.

«Это не имеет значения», — решила она, сама удивившись такому выводу.

У Джейсона на лице всегда появлялось такое мучительное выражение, когда он пытался вспомнить что-то… Пайпер было больно видеть его таким. Она хотела ему помочь, потому что он был ей небезразличен, пусть даже в результате она потеряет его. Может быть, это путешествие по магазину ее сумасшедшего высочества действительно имеет какой-то смысл.

— Сколько это стоит? — спросила Пайпер.

На лице принцессы появилось задумчивое выражение.

— Так-так… Вопрос цены всегда довольно сложный. Я люблю помогать людям. Честно вам говорю. И я всегда держу слово, но иногда люди пытаются меня провести. — Она перевела взгляд на Джейсона. — Как-то раз, например, я встретила одного красивого молодого человека, который хотел получить сокровище из царства моего отца. Мы заключили сделку, и я пообещала ему помочь украсть это сокровище.

— Украсть у вашего собственного отца? — Джейсон, кажется, все еще пребывал в трансе, но эта мысль, казалось, взволновала его.

— Ну-ну, не беспокойся, — сказала принцесса. — Я потребовала за это высокую цену. Молодому человеку пришлось забрать меня с собой. Он был очень хорош собой, силен… — Она посмотрела на Пайпер. — Я уверена, моя дорогая, ты прекрасно понимаешь, как привлекателен такой герой. И как хочется помочь ему.

Пайпер пыталась скрыть волнение, но, вероятно, покраснела. У нее было пренеприятнейшее ощущение, что принцесса читает ее мысли.

И еще — история, рассказанная принцессой, показалась ей до странности знакомой. Обрывки старых мифов, которые она читала с отцом, стали складываться воедино, но эта женщина никак не могла быть той, о ком она подумала.

— Ну так вот, — продолжала ее высочество, — моему герою пришлось выполнять невероятные задания, и я не хвастаюсь, когда говорю, что без меня у него ничего бы не получилось. Я предала собственную семью, чтобы этот герой получил то, что ему нужно. И тем не менее он обманул меня — не заплатил ту цену, о которой мы договорились.

— Обманул? — Джейсон нахмурился, словно пытаясь вспомнить что-то важное.

— Это нечестно, — сказал Лео.

Ее высочество дружески потрепала его по щеке.

— Ну-ну, Лео, не стоит так уж волноваться. Ты, кажется, человек благородный. Ты всегда платишь справедливую цену.

Лео кивнул:

— Так что мы покупаем? Я беру две штуки.

— Так сколько стоит эта склянка, ваше высочество? — вмешалась Пайпер.

Принцесса оценивающим взглядом посмотрела на одежду Пайпер, на ее лицо, фигуру, словно хотела прикрепить бирку с ценой.

— Ты готова отдать за нее что угодно, моя дорогая? — спросила принцесса. — Я чувствую, что готова.

Эти слова накрыли Пайпер с головой, словно хорошая волна для серфинга. Именно так, она готова была заплатить любую цену. Она хотела ответить «да».

Но тут она почувствовала резь в желудке и поняла, что на нее воздействуют заговариванием. Пайпер ощущала что-то вроде этого и раньше, когда Дрю выступала у костра, но слова принцессы были в тысячу раз эффективнее. Неудивительно, что ее друзья поддались на эту уловку. Неужели, когда к заговариванию прибегала Пайпер, люди испытывали то же самое? Ее охватило чувство вины.

Она собрала в кулак всю свою волю.

— Нет, я не заплачу любую цену. Но справедливую — может быть. После этого нам нужно будет уйти. Верно я говорю, ребята?

На какое-то мгновение ее слова, казалось, произвели должное действие. У парней сделался растерянный вид.

— Уйти? — переспросил Джейсон.

— Ты имеешь в виду… после шопинга? — добавил Лео.

Пайпер хотелось кричать, но принцесса наклонила голову, глядя на Пайпер взглядом, в котором теперь сквозило уважение.

— Впечатляет, — сказала она. — Не многие находят в себе силы противиться моим предложениям. Ты, наверное, дочка Афродиты, моя дорогая? Ну конечно, я должна была сразу догадаться. Но это не имеет значения. Может быть, мы походим здесь еще немного, прежде чем ты сделаешь окончательный выбор?

— Но склянка…

— Ну, мальчики. — Она повернулась к Джейсону и Лео. Голос ее был гораздо действеннее голоса Пайпер и был исполнен такой уверенности, что у Пайпер не оставалось ни одного шанса. — Хотите посмотреть еще?

— Конечно.

— Непременно.

— Отлично, — проговорила принцесса. — Вам пригодится любая помощь, какую вы сможете получить, если хотите добраться до области залива Сан-Франциско.

Пальцы Пайпер нащупали рукоятку кинжала. Она вспомнила свой сон на вершине горы — сцену, показанную ей Энкеладом, место, где, насколько она поняла, ей через два дня предстоит предать своих друзей.

— До области залива Сан-Франциско? — переспросила Пайпер. — Почему до области залива?

— Ну, это там, где они умрут. — Принцесса улыбнулась.

После этого она повела их к эскалаторам. Джейсон и Лео, казалось, все еще были одержимы идеей шопинга.

XXVIII

ПАЙПЕР

Когда Джейсон и Лео отправились разглядывать живые шубы, Пайпер напрямик спросила у принцессы:

— Вы хотите, чтобы они делали покупки, а потом умерли?

— Ммм. — Принцесса сдула пыль с витрины, под стеклом которой лежали мечи. — Я — ясновидящая, моя дорогая. Я знаю твой маленький секрет. Но мы ведь не хотим говорить об этом? А посмотри только, как им нравится.

Лео смеялся, примеривая шляпу, которая была сделана из какой волшебной барсучьей шкурки. Когда Лео шел, ее хвост колечком подергивался, а маленькие ножки бешено двигались. Джейсон с восторгом рассматривал мужскую спортивную одежду. Чтобы мальчишки интересовались покупкой шмоток? Явный признак того, что они околдованы.

— Кто вы? — Пайпер уставилась на принцессу.

— Я уже говорила, моя дорогая. Я принцесса Колхиды.

— А где эта Колхида?

На лице принцессы появилось печальное выражение.

— Ты хочешь спросить, где была Колхида. Мой отец царствовал на далеких берегах Черного моря — восточнее греческие корабли в те времена не заплывали. Но Колхиды больше нет — она перестала существовать тысячи лет назад.

— Тысячи? — переспросила Пайпер. Принцессе по виду было не больше пятидесяти, но дурные предчувствия стали закрадываться в голову Пайпер… она вспомнила слова, сказанные царем Бореем в Квебеке. — А сколько вам лет?

Принцесса рассмеялась:

— Дама должна избегать ответа на такой вопрос. Ну, скажем… гмм… иммиграционные дела, связанные с въездом в вашу страну, заняли довольно длительное время. Но в конечном счете моя покровительница решила все проблемы. Сделала возможным это. — Принцесса повела рукой, показывая на свой магазин.

Во рту у Пайпер появился металлический привкус.

— Ваша покровительница?

— О да. Она помогает отнюдь не каждому — имейте это в виду. Только тем, кто наделен особыми талантами. Как я, например. А взамен она требует всего ничего. Чтобы вход в магазин располагался под землей и чтобы она могла наблюдать за моими посетителями. Да еще время от времени оказывать ей кое-какие услуги. И это в обмен на новую жизнь. Нет, таких замечательных сделок я много веков не заключала.

«Нужно бежать, — подумала Пайпер. — Мы должны сматываться отсюда».

Но прежде чем она успела оформить эту мысль словами, раздался голос Джейсона:

— Эй, посмотри-ка.

На стеллаже с надписью «ОДЕЖДА СЕКОНД-ХЕНД» он нашел футболку вроде той, что надевал во время школьных походов, но только эта выглядела так, будто ее подрали тигры.

— Почему она кажется мне такой знакомой? — Джейсон нахмурился.

— Джейсон, она похожа на твою, — сказала Пайпер. — Слушай, нам в самом деле нужно уходить. — Но она не была уверена, что он, околдованный принцессой, слышит ее.

— Чепуха, — заявила принцесса. — Ребята еще не закончили. И да, мой дорогой, эти футболки очень популярны — они получены в обмен от предыдущих посетителей. Она тебе идет.

Лео выбрал футболку Лагеря полукровок с дырой в середине, словно бы пробитой копьем. Рядом лежали помятый бронзовый нагрудник, поеденный ржавчиной (а может, кислотой), и подранная римская тога в пятнах, подозрительно похожих на пятна засохшей крови.

— Ваше высочество, — обратилась к принцессе Пайпер, стараясь держать себя в руках. — Почему вы не расскажете ребятам, как предали свою семью? Я уверена, они с удовольствием выслушают эту историю.

На принцессу ее слова не произвели ни малейшего впечатления, но ребята, внезапно заинтересовавшись, повернулись.

— Еще одна история? — спросил Лео.

— Я с удовольствием послушаю! — согласился Джейсон.

Принцесса посмотрела на Пайпер негодующим взглядом:

— Ах, Пайпер, ради любви совершаются странные вещи. Ты это должна знать. Вообще-то я влюбилась в того молодого героя, потому что твоя матушка Афродита зачаровала меня. Если бы не она… но я ведь не могу держать зла на богиню?

По тону принцессы было совершенно ясно, что она имеет в виду: «Если не на богиню, то на тебя-то могу вполне».

— Но этот герой забрал вас с собой, когда покинул Колхиду, — вспомнила Пайпер. — Не так ли, ваше высочество? Он женился на вас, как и обещал.

Принцесса так посмотрела на Пайпер, что та едва не проглотила язык.

— Поначалу казалось, что он сдержит обещание, — признала ее высочество. — Но и после того, как я помогла ему похитить сокровище моего отца, ему все еще требовалась моя помощь. Когда мы бежали, за нами следом пустился флот моего брата. Его боевые корабли догнали нас. Он собирался нас уничтожить, но я убедила брата сначала подняться на палубу нашего корабля и провести переговоры под белым флагом. Он доверился мне.

— И вы убили собственного брата, — проговорила Пайпер.

Эта жуткая история вдруг вспомнилась ей вместе с именем — печально известным именем, начинающимся с буквы «М».

— Что? — вздрогнул Джейсон. На мгновение он снова стал похож на себя самого. — Убили собственного…

— Нет, — отрубила принцесса. — Эти истории — выдумка. Моего брата убили мой новый муж и его люди, хотя без моего обмана они не смогли бы это сделать. Они бросили его тело в море, и преследовавший нас флот вынужден был остановиться и искать его, чтобы надлежащим образом предать земле. Это дало нам время скрыться. И все это я сделала ради моего мужа. А он забыл наш договор. В конечном счете он предал меня.

— И что он сделал? — У Джейсона по-прежнему был встревоженный вид.

Принцесса приложила раскромсанную тогу к груди Джейсона, словно примеряясь, как лучше нанести ему смертельный удар.

— Неужели ты не знаешь эту историю, мой мальчик? Уж кому-кому, а тебе ее положено знать в первую очередь. Тебя ведь и назвали в его честь.

— Ясон, — сказала Пайпер. — Тот первый Ясон. Но тогда… тогда вы должны быть мертвы.

— Я уже сказала: новая жизнь в новой стране. — Принцесса улыбнулась. — Конечно, я совершала ошибки. Меня называли предательницей, воровкой, лгуньей, убийцей. Но я сделала все это из-за любви. — Она повернулась к Джейсону и Лео и, хлопая ресницами, смерила их жалостливым взглядом. Пайпер чувствовала, как колдовство подавляет их, делает еще более послушными. — А вы, мои дорогие, разве не сделали бы того же самого для любимого человека?

— Конечно, — сказал Джейсон.

— Наверняка, — поддакнул Лео.

— Ребята! — Пайпер скрежетала зубами от разочарования. — Неужели вы не видите, кто она? Неужели вы…

— Ну так продолжим? — легкомысленно проговорила принцесса. — Кажется, вы хотели поговорить о цене за духов грозы… и за вашего сатира.

На втором этаже Лео отвлекли всевозможные приборы.

— Не может быть! — воскликнул он. — Неужели это бронированная кузница?

Пайпер не успела его остановить — он спрыгнул с эскалатора и бросился к большой овальной плите, похожей на гигантский мангал.

Когда они догнали его, принцесса сказала:

— У тебя хороший вкус. Это модель «Г-две тысячи», сконструированная лично Гефестом. Дает температуру, достаточную для плавки небесной бронзы или имперского золота.

Джейсон вздрогнул, словно узнал это название.

— Имперское золото?

— Да, мой дорогой, имперское золото, — кивнула принцесса. — Из него сделано то оружие, которое ты так хитроумно прячешь в своем кармане. Чтобы его надлежащим образом выковать, имперское золото должно быть освящено в храме Юпитера на Капитолийском холме в Риме. Мощный и редкий металл, но с весьма переменчивым характером, как и все римские императоры. Будь осторожен, чтобы не сломать этот клинок… — Она обаятельно улыбнулась. — Рим, конечно, был после моего времени, но я слушаю истории. А вот этот золотой трон — один из самых лучших и роскошных экспонатов. Гефест сделал его в наказание своей матери Гере. Сядь в него — и сразу же окажешься в ловушке.

Лео явно воспринял это как приказ. Он, как загипнотизированный, направился к трону.

— Лео, не делай этого! — окликнула его Пайпер.

Он моргнул:

— Сколько за то и другое?

— Ну, трон я могу тебе уступить за пять великих деяний. А кузницу за семь лет рабства. И только за часть твоей силы… — Она повела Лео в отдел, называя ему цены за различные предметы.

Пайпер не хотела оставлять Лео наедине с ней, но ей нужно было попытаться привести в себя Джейсона. Она отвела его в сторону и хлестнула по щеке.

— Ой, — сонным голосом проговорил он. — Это еще за что?

— Да приди ты в себя! — прошипела Пайпер.

— Что ты имеешь в виду?

— Она тебя заговорила… ну, заворожила. Неужели ты не чувствуешь?

— А вроде она ничего…

— Какое «ничего»! Да она давно уже должна быть мертва. Она была замужем за Ясоном, твоим тезкой, три тысячи лет назад. Помнишь, что сказал Борей — что-то о душах, которых уже не удерживают в Аиде? Не только чудовища возвращаются к жизни. Она пришла из Царства Мертвых!

— Она не похожа на призрак. — Джейсон неловко покачал головой.

— Она хуже! Она…

— Дети. — Принцесса вернулась, ведя за собой Лео. — А теперь давайте посмотрим то, за чем вы пришли. Ведь вы этого хотите?

Пайпер едва сдержала крик. Ей хотелось вытащить свой кинжал и вонзить его в эту колдунью… но ее шансы здесь, в самом центре супермаркета ее высочества, невелики, тем более что парни явно не в себе. Пайпер даже не была уверена, что они примут ее сторону в схватке. Нужно придумать план получше.

Они спустились на эскалаторе к основанию фонтана. Пайпер только сейчас заметила пару больших бронзовых солнечных часов (каждые размером с батут), выложенных на мраморном полу с северной и южной сторон от фонтана. Золоченые клетки для гигантских канареек располагались с западной и восточной сторон, и в дальней от них находились духи грозы. Духи были так плотно набиты в клетку, где крутились, словно жесточайший смерч, что Пайпер даже не могла сказать, сколько их там — не меньше дюжины.

— Кажется, тренер Хедж неплохо выглядит, — заметил Лео.

Они подбежали к ближайшей клетке. Старый сатир, казалось, окаменел в тот момент, когда его затянуло в небо над Большим каньоном. Он застыл в момент крика с дубинкой, занесенной над головой, словно давал команду на занятиях по физкультуре: всем лечь и отжаться пятьдесят раз. Его курчавые волосы странным образом торчали во все стороны. Если Пайпер сосредотачивалась на отдельных деталях — яркая оранжевая тенниска, редкая бородка, свисток на шее, — то могла себе представить, что перед ней прежний занудливый Хедж. Но трудно было не заметить короткие рожки на его голове и волосатые козлиные ноги с копытами, вылезающие из рабочих штанов.

— Да, — сказала принцесса, — я всегда держу товар в хорошем состоянии. Конечно, мы можем обменять духов грозы на сатира. Пакетное соглашение. Если мы договоримся, то я даже добавлю склянку с целительным зельем — и вы уйдете с миром. — Она смерила Пайпер пронзительным взглядом. — Это лучше, чем затевать дрязги, не правда ли, моя дорогая?

«Не верь ей», — услышала она свой внутренний голос.

Если Пайпер верно вычислила личность этой дамы, то никто не уйдет отсюда с миром. Справедливая сделка была невозможна. Это все сплошной обман! Но друзья смотрели на нее, взволнованно кивали и говорили беззвучно одними губам: «Отвечай “да!”» Пайпер нужно было время, чтобы обдумать это.

— Что ж, можем это обсудить, — сказала она.

— Точно, — согласился Лео. — Назовите вашу цену.

— Лео! — прикрикнула на него Пайпер.

Принцесса хохотнула:

— Назвать цену? Вероятно, ты выбрал не лучшую стратегию для торговли, мой мальчик, но, по крайней мере, ты знаешь, что это вещь дорогая. Свобода воистину штука ценная. Ты просишь меня освободить сатира, который напал на мои грозовые ветра…

— …которые напали на нас, — оборвала ее Пайпер.

Ее высочество пожала плечами:

— Как я уже говорила, моя покровительница время от времени просит меня о маленьких услугах. Одно дело — послать духов грозы, чтобы похитить вас. Уверяю вас, в этом не было ничего личного. И никто не претерпел никакого вреда — вы в конечном счете прибыли сюда по собственной доброй воле! Как бы то ни было, вы хотите освободить сатира. К тому же вам нужны мои духи грозы (а они, кстати, очень ценные слуги), чтобы вы могли отдать их тирану Эолу. Разве это справедливо? Цена будет высокой.

Пайпер видела: ее друзья готовы предложить этой колдунье все, что угодно, и пообещать все, что угодно. Опережая их, она раскрыла свою последнюю карту.

— Вы — Медея, — объявила Пайпер. — Вы помогли первому Ясону похитить Золотое руно. Вы самая страшная злодейка в греческой мифологии. Джейсон, Лео, не верьте ей!

Пайпер вложила в эти слова всю свою страсть. Она была доведена до крайности, и, казалось, это на них подействовало. Джейсон отошел от принцессы.

Он поскреб затылок и заозирался, словно просыпаясь.

— Так, что мы тут делаем?

— Мальчики! — Принцесса распростерла руки в приветственном жесте. Ее бриллианты сверкали, пальцы с раскрашенными ногтями изгибались, как напитавшиеся кровью когти. — Да, я — Медея, но меня ужасно оклеветали. Ах, Пайпер, дорогая, ты не знаешь, что это значило — быть женщиной в древности. У нас не было никакой власти, никакого влияния. Мы часто даже мужей себе не могли выбирать. Но я была иной. Я сама определила свою судьбу, став колдуньей. Что в этом такого уж плохого? Я заключила договор с Ясоном: я помогу ему получить руно в обмен на его любовь. Справедливая сделка. Он стал знаменитым героем! Без меня он бы умер в безвестности на далеких берегах Колхиды.

— Так вы, значит, все-таки умерли три тысячи лет назад? — Джейсон нахмурился. — Вы пришли из Царства Мертвых?

— Смерть больше не удерживает меня, молодой герой, — сказала Медея. — Благодаря моей покровительнице я снова обрела плоть и кровь.

— Вы… возродились? — Лео моргнул. — Как монстр?

Медея раскинула пальцы, и из ее ногтей с шипением вырвался дым, словно водой плеснули на раскаленный металл.

— Вы, мои дорогие, понятия не имеете о том, что происходит? Это гораздо хуже, чем исход чудовищ из Тартара. Моя покровительница знает, что великаны и монстры не лучшие слуги. Я — смертная. Я учусь на своих ошибках. А теперь, когда я вернулась к жизни, меня уже никто не проведет. И вот моя цена за то, что вы просите.

— Ребята, — прервала ее Пайпер. — Ясон оставил Медею, потому что она была психованная и кровожадная.

— Ложь! — возмутилась Медея.

— По пути из Колхиды корабль Ясона зашел в другое царство, и Ясон согласился бросить Медею и взять в жены дочь местного царя.

— И это после того, как я родила ему двоих детей! — воскликнула Медея. — Но он все равно нарушил обещание. Я спрашиваю у вас: хорошо ли он поступил?

Джейсон и Лео покорно покачали головами, но Пайпер еще не закончила.

— Может, он поступил и нехорошо, — сказала она, — но хороша ли была месть Медеи? Она, чтобы отомстить Ясону, убила собственных детей. Она отравила его новую жену и бежала из этого царства.

— Это ложь, придуманная, чтобы погубить мою репутацию! — зарычала Медея. — Жители Коринфа — неуправляемая толпа — убили моих детей и выгнали меня. Ясон не сделал ничего, чтобы меня защитить. Он украл у меня все. И тогда я пробралась во дворец и отравила его хорошенькую новую жену. Это было справедливо — сходная цена.

— Вы чокнутая, — констатировала Пайпер.

— Я — жертва! — взвыла Медея. — Я умерла — и все мои мечты были разбиты. Но теперь с этим покончено. Теперь я знаю, что героям нельзя верить. Если они приходят и просят сокровища, то они должны платить за это тяжкую цену. В особенности если просящего зовут Ясон!

Цвет фонтанных струй стал кроваво-красным. Пайпер выхватила кинжал, но рука ее так дрожала, что клинок грозил выпасть из нее.

— Джейсон, Лео… мы должны уходить! Немедленно!

— Так и не завершив сделку? — спросила Медея. — А как же ваш поиск, ребятки? Заплатить мою цену вам не составит труда. Вы знали, что этот фонтан волшебный? Если в него бросить мертвеца, даже порубленного на части, он возродится целехонький, сильнее и энергичнее, чем прежде.

— Неужели? — спросил Лео.

— Лео, она лжет, — сказала Пайпер. — Она уже проделывала этот фокус с кем-то прежде. Кажется, с каким-то царем. Она убедила его дочь разрубить царя на куски, чтобы он потом вышел из воды молодым и здоровым, но это только убило его!

— Нелепица, — отчеканила Медея, и каждый произнесенный ею слог звучал необыкновенно убедительно. — Лео, Джейсон, я прошу такую простую цену. Почему бы вам не устроить между собой сражение? Если кто-то из вас будет ранен или даже убит — нет проблем. Мы просто бросим его в фонтан, и он станет еще лучше, чем прежде. Ведь вы же хотите сразиться! Вы же ненавидите друг друга!

— Нет, ребята, нет! — воскликнула Пайпер.

Но они уже обменивались злобными взглядами, словно только теперь поняли, какие чувства на самом деле питают друг к другу.

Пайпер никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Теперь она поняла, что такое настоящее колдовство. Она всегда считала, что колдовство — это волшебные палочки и огненные шары, но тут дело было хуже. Медея не просто прибегала к ядам и снадобьям. Самым мощным ее оружием был ее голос.

— Джейсон всегда лезет вперед. Он всегда в центре внимания, а меня воспринимает как нечто второстепенное.

— Лео, ты настоящий геморрой. Ты ни к чему не относишься серьезно. Даже дракона не можешь починить.

— Прекратите! — взмолилась Пайпер. Но оба уже вытащили оружие: Джейсон золотой меч, а Лео молоток из своего пояса.

— Оставь их, Пайпер, — засмеялась Медея. — Я оказываю тебе услугу. Если это произойдет сейчас, то облегчит твой выбор. Энкелад будет доволен. И твой отец вернется сегодня же.

Заговаривание Медеи не действовало на Пайпер, но голос колдуньи тем не менее звучал убедительно. Ее отец вернется сегодня? Несмотря на все свои сомнения, Пайпер хотела этого. Она до боли хотела, чтобы ее отец вернулся.

— Вы работаете на Энкелада, — сказала она.

— Чтобы я служила гиганту? — Медея рассмеялась. — Нет. Но мы все служим одному великому делу — покровительнице, которой ты не осмелишься бросить вызов. Уходи, дочь Афродиты. Тебе необязательно тут умирать. Спаси себя — и твой отец выйдет на свободу.

Лео и Джейсон по-прежнему стояли лицом к лицу, готовые сойтись в сражении, но вид у них был смущенный и неуверенный — они ждали нового приказа. Пайпер надеялась, что какая-то их часть противится происходящему, ведь это совершенно не совпадало с их природой.

— Смотри сюда, девочка. — Медея вытащила бриллиант из своего браслета и бросила его в струю фонтана. Когда бриллиант пролетал через многоцветный свет, Медея сказала: — О, Ирида, богиня радуги, покажи мне кабинет Тристана Маклина.

Замерцал туман — и Пайпер увидела кабинет своего отца. За его столом, разговаривая по телефону, сидела помощница отца, Джейн, в темном деловом костюме.

— Привет, Джейн, — сказала Медея.

Джейн спокойно положила трубку.

— Чем могу вам помочь, мэм? Привет, Пайпер.

— Вы… — Пайпер была так зла, что даже говорить не могла.

— Да, дитя, — сказала Медея. — Помощница твоего отца. Манипулировать ею не составляет труда. Для смертной у нее хорошо организованный ум, но очень податливый.

— Благодарю вас, мадам, — сказала Джейн.

— Не за что. Я только хотела поздравить тебя, Джейн. Ты убедила мистера Маклина неожиданно выехать из города, лететь на его самолете в Окленд так, чтобы ни пресса, ни полиция ничего не заподозрили… хорошая работа! Похоже, никто не знает, куда он делся. А к тому же сообщила ему, что жизнь его дочери под угрозой… что ж, это был отличный штрих, позволивший добиться его покорности.

— Да, — отсутствующим тоном, словно сомнамбула, согласилась Джейн. — Он сразу же пошел на сотрудничество, когда поверил, что Пайпер грозит опасность.

Пайпер посмотрела на свой кинжал. Клинок дрожал в ее пальцах. В ее руках он был такой же бесполезной игрушкой, как и у Елены Троянской. И в нем, как в зеркале, Пайпер увидела перепуганную девчонку, не имеющую ни малейшего шанса на победу.

— У меня, наверное, будут новые указания для тебя, Джейн, — говорила тем временем Медея. — Если эта девица будет сотрудничать с нами, то, возможно, мистера Маклина придется отпустить домой. Ты пока не сочинишь какую-нибудь правдоподобную историю, объясняющую его отсутствие? И насколько я понимаю, этому несчастному понадобится лечение в клинике для душевнобольных.

— Да, мэм. Я все сделаю.

Изображение поблекло, и Медея повернулась к Пайпер:

— Ну, видишь?

— Вы заманили моего отца в ловушку, — дрожащим голосом сказала Пайпер. — Вы помогли гиганту…

— Успокойся, дорогая. А то с тобой еще случится припадок! Я много лет готовилась к этой войне. Начала еще до того, как вернулась к жизни. Я тебе уже сказала: я провидица. Я могу предсказывать будущее не хуже вашего маленького оракула. Много лет назад, когда я все еще мучилась в Полях наказаний, мне было видение семи полукровок в вашем так называемом великом пророчестве. Я увидела твоего друга Лео и поняла, что в один прекрасный день он станет серьезным врагом. Я привела в движение сознание моей покровительницы, снабдила ее этой информацией, и она смогла немного проснуться — ровно настолько, чтобы посетить его.

— Мать Лео, — догадалась Пайпер. — Лео, ты послушай, что она говорит! Она способствовала смерти твоей матери!

— Угу, — пробормотал Лео, по-прежнему пребывавший в трансе. Он недоуменно смотрел на молоток у себя в руке. — Так что… я уже сражаюсь с Джейсоном? Пора?

— Это абсолютно безопасно, — проговорила Медея. — А ты, Джейсон, бей его со всей силы. Покажи мне, что ты достоин своего тезки.

— Нет! — крикнула Пайпер. Она понимала, что это ее последний шанс. — Джейсон, Лео, она дурит вас! Опустите оружие!

Колдунья закатила глаза:

— Не смеши меня, девочка. Ты мне не ровня. Меня учила моя тетушка, бессмертная Цирцея. Я могу голосом сводить мужчин с ума или исцелять. Что могут против меня эти жалкие герои? Ну-ка, мальчики, убейте друг друга!

— Джейсон, Лео, слушайте меня! — Пайпер вложила в голос всю свою страсть. Она много лет училась контролировать себя и не показывать слабости, но теперь вложила в эти слова все — страх, отчаяние, злость. Она знала, что, возможно, подписывает смертный приговор отцу, но ее друзья были слишком дороги ей, и Пайпер не могла позволить им убить друг друга. — Медея околдовала вас! Это все часть ее колдовства. Вы — лучшие друзья! Не сражайтесь друг с другом! Сражайтесь с ней!

Парни неуверенно посмотрели друг на друга, и Пайпер почувствовала, что чары колдуньи рассеиваются.

— Лео, я ведь чуть тебя не заколол, — недоуменно заморгал Джейсон.

— Что ты сказала про мою мать?.. — Лео нахмурился, потом повернулся к Медее. — Вы… вы работаете на земляную женщину. Это вы отправили ее в заводской цех. — Он поднял руку. — Мэм, у меня в руке трехфунтовый молоток, это по вашу душу.

— Ай-ай! — усмехнулась Медея. — Я просто возьму плату другим способом.

Она нажала одну из мозаичных плиток на полу, и все сооружение задрожало. Джейсон швырнул в Медею меч, но та обратилась в дым, а потом снова появилась у основания эскалатора.

— Ты медлителен, герой! — рассмеялась она. — Вымещай свое разочарование на моих зверушках!

Джейсон не успел кинуться за ней — циферблаты солнечных часов по сторонам фонтана разошлись, и оттуда появились две рычащие золотые бестии — живые крылатые драконы. Каждый был размером с автомобильный фургон — ерунда рядом с Фестусом, но все же…

— Так вот что это за конуры, — тихо сказал Лео.

Драконы распростерли крылья и зашипели. Пайпер ощущала жар, исходящий от их сверкающей кожи. Один обратил на нее взгляд своих оранжевых глаз.

— Не смотрите им в глаза! — предупредил их Джейсон. — Их взгляд парализует.

— Верно-верно! — Медея неторопливо поднималась на эскалаторе, облокотясь о перила и глядя на разворачивающуюся внизу сцену. — Эти два красавца давно со мной — солнечные драконы. Подарок моего дедушки Гелиоса. Они были впряжены в мою колесницу, когда я оставила Коринф. А теперь они уничтожат вас. Пока!

Драконы устремились вперед. Лео и Джейсон бросились наперехват. Пайпер поразилась бесстрашию, с каким ребята атаковали этих тварей: они орудовали как команда, которая долгие годы действовала согласованно.

Медея уже почти добралась до второго этажа, где могла выбрать что-то из большого набора предметов для убийства.

— Ну уж нет, — зарычала Пайпер и бросилась за ней.

Увидев Пайпер, Медея поспешила вверх по ступеням.

Для дамы в возрасте три тысячи лет двигалась она довольно резво. Пайпер бежала со всех ног, перепрыгивая через три ступени, но все же не могла ее догнать. Медея не остановилась на втором этаже. Она перебежала на другой эскалатор и продолжила подъем.

«Снадобья, — подумала Пайпер. — Конечно, именно это Медее сейчас и нужно. Она большая мастерица по всяким снадобьям».

Снизу до Пайпер доносились звуки сражения. Лео дул в свой тревожный свисток, а Джейсон кричал, отвлекая внимание драконов. Пайпер не посмела посмотреть туда — она бежала со всех ног с кинжалом в руке и вполне могла представить себе, как спотыкается, падает и клинок протыкает ей нос. Вот уж была бы супергероическая сценка!

Пайпер схватила щит с облаченного в доспехи манекена и продолжила преследование. Она представляла себе окрики тренера Хеджа, как он делал это на занятиях физкультуры в «Школе джунглей»: «Шевелись, Маклин! Разве так бегают по эскалаторам?»

Пайпер, тяжело дыша, добежала до верхнего этажа, но слишком поздно. Медея уже была у прилавка со снадобьями.

Колдунья схватила склянку в форме лебедя — ту, что с синей жидкостью, вызывающей мучительную смерть. И тут Пайпер сделала единственное, что пришло ей в голову: бросила в Медею щит.

Медея повернулась с торжествующим видом как раз в тот момент, когда летящая металлическая тарелка весом в пятьдесят фунтов ударила ей в грудь. Она пошатнулась, упала на прилавок, разбивая склянки, сшибая полки. Когда колдунья встала на ноги среди всего этого мусора, платье ее отливало всеми цветами радуги. Многие из красочных пятен чадили и сверкали.

— Идиотка! — завопила Медея. — Ты хоть представляешь себе, что произойдет при смешении такого количества снадобий?

— Они убьют тебя? — с надеждой в голосе спросила Пайпер.

Ковер вокруг ног Медеи начал дымиться. Она закашлялась, судорога боли исказила ее лицо… или она притворялась?

Снизу до нее донесся голос Лео:

— Джейсон, помоги!

Пайпер рискнула мельком бросить взгляд вниз и чуть не зарыдала от отчаяния. Один из драконов прижал Лео к полу. Он обнажил клыки и готов был пустить их в ход. Джейсон был в противоположном углу помещения, сражался с другим драконом — слишком далеко, чтобы успеть прийти на выручку Лео.

— Ты всех нас обрекла на гибель! — кричала Медея. По ковру стелился дым, по мере того как пятно на нем увеличивалось в размерах, на стеллажи полетели искры, одежда занялась огнем. — У тебя есть считаные секунды, прежде чем эта смесь поглотит все и уничтожит здание. Времени нет…

БАБАХ! Потолок витражного стекла обрушился вниз дождем многокрасочных осколков, и в супермаркете появился бронзовый дракон Фестус.

Он тут же бросился в бой и ухватил солнечных драконов по одному когтями каждой лапы. Только теперь Пайпер поняла, как велик и силен их металлический друг.

— Ах ты, умница! — воскликнул Лео.

Фестус поднялся до половины высоты атриума и оттуда зашвырнул солнечных драконов в те ямы, откуда они вылезли. Лео подбежал к фонтану и нажал ногой на мраморную плитку — циферблаты солнечных часов закрылись. Драконы принялись биться о них изнутри, пытаясь вырваться, но пока им это не удавалось.

Медея сыпала проклятиями на каком-то древнем языке. Теперь весь четвертый этаж был объят пламенем. Воздух наполнился вонючим газом. Даже при проломленной крыше Пайпер чувствовала, как усиливается жар. Она отступила к перилам, не выпуская из рук ножа, острие которого было направлено в сторону Медеи.

— Я не позволю бросить меня еще раз! — Колдунья упала на колени и схватила склянку с красным целительным снадобьем, которая почему-то не разбилась. — Если хочешь, чтобы твой парень вернул себе память, вы должны взять меня с собой.

Пайпер кинула взгляд вниз. Лео и Джейсон были уже на спине Фестуса. Бронзовый дракон взмахнул могучими крыльями, схватил когтями клетки с сатиром и духами грозы и начал подниматься вверх.

Здание задрожало. По стенам метались языки пламени и стелился дым, перила плавились. Воздух становился невыносимо едким.

— Без меня вам не добиться успеха в поиске! — вопила Медея. — Твой герой-мальчишка навечно останется беспамятным! А отец умрет! Возьмите меня с собой!

На какой-то миг сомнение овладело Пайпер, но тут она увидела мрачную ухмылку Медеи. Колдунья была уверена в своей способности убеждать, уверена, что всегда сумеет договориться, сможет избежать худшего и в конце концов победить.

— Не сегодня, ведьма. — Пайпер перепрыгнула через перила.

Она лишь секунду пробыла в воздухе, а потом Лео и Джейсон подхватили ее и усадили на спину дракона.

Когда они поднялись в воздух сквозь дыру в крыше и воспарили над Чикаго, Пайпер услышала внизу бешеный вой Медеи. А потом супермаркет взорвался.

XXIX

ЛЕО

Лео все время оглядывался назад. Он ждал, что увидит этих подлых солнечных драконов, впряженных в летучую колесницу, с вопящей колдуньей-продавщицей, кидающейся ядами, но никто их не преследовал.

Он направил дракона на юго-запад. Наконец дым от горящего супермаркета скрылся вдалеке, но Лео расслабился, только когда окраины Чикаго уступили место заснеженным полям и солнце стало скатываться к горизонту.

— Молодец, Фестус. — Он потрепал дракона по металлической шкуре. — Отличная работа.

По телу дракона прошла дрожь. Шестерни в его шее затрещали и заскрипели.

Лео нахмурился. Ему не нравились эти шумы. Если контрольный диск снова выйдет из строя… Нет, дай бог, чтобы это была какая-нибудь несущественная поломка. Такая, с которой он может справиться.

— Когда у нас будет следующая посадка, я тебя поднастрою, — пообещал Лео. — Ты заслужил немного моторного масла и соуса табаско.

Фестус завращал зубами, но и тут звук был какой-то слабый. Он летел с постоянной скоростью, его крылья пытались поймать ветер, но ему это не удавалось — груз, который он нес, был слишком велик. Две клетки в когтях плюс три человека на спине. Чем больше Лео думал об этом, тем больше волновался. Даже металлические драконы не всесильны.

— Лео. — Пайпер похлопала его по плечу. — Как ты там?

— Как зомби, которому промыли мозги. — Он чувствовал себя смущенным, но надеялся, что не выдает этого своим видом. — Спасибо, что спасла нас там, королева красоты. Если бы ты не вывела меня из-под ее чар…

— Да не думай ты об этом.

Но Лео очень даже думал. Как легко Медея настроила его против лучшего друга — разве можно из-за этого не беспокоиться? И его неожиданная неприязнь имела некоторую почву — у него вызывало протест то, как Джейсон всегда оказывался на виду и вроде бы не нуждался в нем. Лео действительно испытывал иногда такие чувства, хотя ничуть не гордился ими.

Но больше его беспокоили известия о его матери. Медея из Царства Мертвых видела будущее. И вот почему ее покровительница, женщина в черных земляных одеждах, семь лет назад пришла в заводской цех, чтобы испугать его и испоганить его жизнь. Именно от этого и погибла его мать — от того, что Лео мог совершить в любой день. А потому, так или иначе, — даже если его способность вызывать огонь была и ни при чем — смерть матери по-прежнему оставалась на его совести.

Когда они оставили Медею в этом взрывающемся магазине, настроение у Лео сильно повысилось. Он надеялся, что колдунья там и осталась и отправится прямо на Поля наказаний, где ей самое место.

А если души возвращались из Царства Мертвых… то, может, и его мать когда-нибудь вернется?

Он попытался выкинуть эту мысль из головы. Воскрешение из мертвых… что-то такое в духе Франкенштейна. Неестественное. Неправильное. Может, Медею и вернули к жизни, но она была какой-то ненастоящей — с шипящими ногтями, светящейся головой и еще бог знает чем.

Нет, мать Лео умерла. Если думать об этом иначе, можно сойти с ума. Но мысль эта все время возвращалась к нему, как эхо голоса Медеи.

— Нам скоро придется сделать посадку, — предупредил он Пайпер и Джейсона. — Пожалуй, пролетим еще пару часов, чтобы убедиться, что Медея не гонится за нами. Не думаю, что Фестус может выдержать больше.

— Да, — согласилась Пайпер. — Да и тренер Хедж, вероятно, хочет наконец выбраться из своей клетки. Но вот вопрос: куда мы летим?

— В область залива Сан-Франциско? — предположил Лео. Его воспоминания о том, что происходило в магазине, были туманными, но он вроде бы помнил, что был такой разговор. — Кажется, Медея говорила что-то об Окленде.[34]

Пайпер молчала, и Лео уже начал думать, что задал какой-то неправильный вопрос.

— Твой отец, Пайпер. — Джейсон наморщил лоб, припоминая. — Что-то случилось с твоим отцом? Его заманили в какую-то ловушку?

Пайпер тяжело вздохнула:

— Слушайте, Медея сказала, что вы оба умрете в области залива. И потом… если мы даже полетим туда, то это такой огромный район! Сначала нам нужно найти Эола и отдать ему духов грозы. Борей сказал, что, кроме Эола, никто нам не скажет, куда конкретно мы должны направиться.

— Ну и как мы найдем Эола? — хмыкнул Лео.

Джейсон подался вперед.

— Ты хочешь сказать, что не замечаешь этого? — Он показал вперед, но Лео видел там только облака и огни нескольких городов, мерцающие в сумерках.

— Чего? — спросил Лео.

— Вон то… что бы оно ни было. В воздухе.

Лео оглянулся. У Пайпер был такой же недоумевающий вид, как и у него.

— Слушай, — сказал Лео. — Ты не мог бы выражаться поконкретнее, а не «что бы оно ни было»?

— Похоже на реактивный след, — пояснил Джейсон. — Только он светится. Он довольно слабый, но я его вижу. Мы идем за ним от самого Чикаго, так что я думал, ты его видишь.

— Может, Фестус его чует. Ты считаешь, это след Эола?

— В любом случае это волшебный след ветра. Эол — бог ветра. Я думаю, он знает, что у нас есть для него пленники. Он показывает, куда мы должны лететь.

— Или это еще одна ловушка, — отозвалась Пайпер.

Ее тон обеспокоил Лео. Не то чтобы она нервничала, но в ее голосе звучали такие безнадежность и отчаяние, словно их судьба уже свершилась и в этом была ее, Пайпер, вина.

— Пайпс, как ты там? — спросил он.

— Не называй меня так.

— О’кей, как скажешь. Другие имена, что я для тебя придумываю, тебе тоже не нравятся. Но если твой отец попал в беду и мы можем его выручить…

— Вы не можете, — прошептала она еще более безнадежным голосом. — Слушайте, я устала. Если ты не возражаешь…

Она прислонилась спиной к Джейсону и закрыла глаза.

«Ладно, — подумал Лео, — явный знак того, что она не хочет говорить на эту тему».

Некоторое время они летели молча. Фестус, казалось, знал, куда они направляются. Он летел выбранным курсом, чуть отклоняясь на юго-запад — может быть, там находится крепость Эола? Визит к еще одному богу ветра, новое сумасшедшее приключение… О’кей, Лео всегда готов!

Слишком много мыслей вертелось у него в голове, чтобы он мог уснуть, но теперь, когда опасность миновала, организм все-таки брал свое. Сказывалась усталость. Монотонные взмахи крыльев усыпляли Лео, он начал клевать носом.

— Вздремни немного, — предложил Джейсон. — Все в порядке. Передай мне поводья.

— Я не устал.

— Лео, ты же не машина. И потом, только я и вижу этот след. Я прослежу, чтобы мы его не потеряли.

— Ну хорошо, может, немного… — Глаза Лео начали смыкаться сами по себе.

Он даже не закончил предложение — рухнул на теплую шею дракона.

Во сне он слышал голос, заглушаемый треском электрических разрядов, словно в плохом радиоприемнике.

— Алло? Связь работает?

Зрение Лео вроде как немного сфокусировалось. Но все было серым и туманным, искаженным полосами помех. Никогда прежде ему не снились сны с таким плохим качеством связи.

Кажется, он находился в мастерской. Краем глаза он видел распилочные и токарные станки, ящики с инструментами. У одной из стен ярким огнем пылала кузница.

Это была не кузница из Лагеря полукровок — слишком большая. И не та, что из бункера № 9, — явно не заброшенная.

И тут Лео сообразил: что-то загораживает ему картинку в самом центре — что-то большое и расплывчатое. И располагалось оно так близко к нему, что Лео пришлось скосить глаза, чтобы его увидеть. Это было большое уродливое лицо.

— Мать честная! — завопил Лео.

Лицо подалось назад, и теперь Лео увидел его четко. На него смотрел бородатый человек в синей грязной рабочей одежде. Лицо опухшее и покрытое рубцами, словно его покусал миллион пчел или протащили физиономией по камням. А возможно, и то и другое.

— Гмм, — откашлялся человек. — Отец, если уж быть точным, мальчик. Надеюсь, ты знаешь разницу?

— Гефест? — Лео заморгал.

Оказавшись впервые в обществе отца, Лео, наверное, должен был онеметь или исполниться почтительного трепета и всякое такое. Но после всего пережитого в течение последних дней — циклопы, колдуньи, физиономия в туалетной жиже — Лео чувствовал только жуткое раздражение.

— А, ты наконец появился? — поинтересовался он. — Всего пятнадцать лет прошло. Ты замечательный родитель, Борода. С чего это ты сунул свой уродливый нос в мой сон?

Бог поднял одну бровь. В его бороде сверкнула искорка. Потом он закинул голову и захохотал так громко, что инструменты на его верстаке задребезжали.

— Ты говоришь ну просто как твоя мать, — сказал Гефест. — Я скучаю по Эсперансе.

— Она вот уже семь лет как умерла. — Голос Лео задрожал. — Не очень-то тебя это заботило.

— Очень, мой мальчик. Вы оба меня заботили.

— Как же! Именно поэтому я ни разу тебя не видел до сегодняшнего дня?

Бог издал клокочущий горловой звук, но испытывал он сейчас скорее неловкость, чем злость. Он вытащил из кармана маленький двигатель и начал с отсутствующим видом перебирать поршни — именно так вел себя и Лео, если нервничал.

— Я не умею находить общий язык с детьми, — признался бог. — И с людьми тоже. Откровенно говоря, с любой органической формой жизни. Я собирался поговорить с тобой на похоронах твоей матери. А потом еще раз, когда ты был в пятом классе… ну помнишь, тот твой научный проект — цыпленок-стрелялка с паровым приводом. Отличная штука.

— Ты его видел?

Гефест показал на ближайший верстак, где в отшлифованном бронзовом зеркале виднелось нечеткое изображение Лео, спящего на спине дракона.

— Это я? — спросил Лео. — Вроде как я сейчас сплю и одновременно вижу, как я сплю?

— Ты меня запутал. — Гефест почесал бороду. — Но это и в самом деле ты. Я всегда за тобой приглядывал, Лео. Но совсем другое дело — говорить с тобой.

— Ты боишься, — сказал Лео.

— Шайбы и гайки! Тьфу… громы и молнии! — воскликнул бог. — Конечно же нет!

— Вижу, что боишься.

Но злость Лео понемногу спадала. Он годами думал о том, что скажет отцу, если они когда-нибудь встретятся… как Лео устроит ему разнос за то, что он такой безответственный тип. Но теперь, глядя в это бронзовое зеркало, Лео думал о том, как отец наблюдал за ним все эти годы и даже про его дурацкие научные эксперименты знал.

Может, Гефест и был придурком, но Лео, глядя на него, начинал понимать свой собственный характер. Лео знал, что такое убегать от людей, чувствовать себя с ними не в своей тарелке. Он знал, что такое прятаться в мастерской, предпочитая такое времяпрепровождение общению с органическими формами жизни.

— И что же? — проворчал Лео. — Ты следишь за всеми своими детьми? У тебя их там, в лагере, штук двенадцать. И как ты… э-э-э, ладно. Не хочу знать.

Гефест, наверное, вспыхнул, но при таком помятом и красном лице, как у него, сказать, так это или нет, было невозможно.

— Боги не похожи на смертных, мальчик. Мы можем одновременно существовать в разных местах — там, куда вызывают нас люди, там, где сильно наше влияние. По правде говоря, наша сущность редко целиком пребывает в одном месте, принимая нашу истинную форму. Она опасна, она столь сильна, что может уничтожить любого смертного, который посмотрит на нас. Так что да… детей много. Добавь к этому наши разные проявления — греческое и римское… — Пальцы бога замерли на его игрушке — двигателе. — Ну, то есть я хочу сказать, что быть богом непросто. И ты прав, я стараюсь приглядывать за всеми моими детьми. Но особенно за тобой.

Лео был абсолютно уверен, что Гефест чуть не проговорился, чуть не выболтал что-то важное. Вот только он не знал что.

— А почему ты связался со мной теперь? — спросил Лео. — Я думал, боги приняли обет молчания.

— Да, мы замолчали, — пробурчал Гефест. — Приказ Зевса… даже для него это очень странный поступок. Он заблокировал все видения, сны и почту Ириды на Олимп и с него. Гермес с тоски помирает, потому что не может доставлять послания. К счастью, у меня сохранился мой старый пиратский транслятор.

Гефест похлопал по машине, стоявшей на столе. Она была похожа одновременно на спутниковую тарелку, шестицилиндровый V-образный двигатель и кофеварку. Каждый раз, когда Гефест ударял по машине, сон Лео вздрагивал и менял цвет.

— Пользовался им во время холодной войны, — горделиво изрек бог. — Свободное радио Гефеста. Вот были деньки! Я пользовался этой штукой по принципу «хочешь смотреть — плати» или монтировал видео, выносящее мозг…

— Видео, выносящее мозг?

— Ну, это дело прошлое… А теперь вот, видишь, он опять пригодился. Если Зевс узнает, что я связывался с тобой, он с меня шкуру снимет.

— А почему Зевс ведет себя как идиот?

— Бррр. Это ему удается, как никому другому, мальчик. — Гефест обращался к нему как к чужому — «мальчик», словно Лео был для него какой-то неизвестной деталью… например, лишней шайбой, которую непонятно куда сунуть, но Гефест не хотел ее выкидывать: может, когда-нибудь и понадобится.

Это не очень грело. Но с другой стороны, Лео не был уверен, что хочет, чтобы Гефест называл его «сынок». Лео не собирался называть этого здоровенного, неуклюжего, уродливого типа «папочка».

Гефесту наскучило перебирать в руке двигатель, и он зашвырнул его через плечо. Не успев долететь до пола, двигатель выпустил вертолетный винт и спланировал в корзинку для мусора.

— Вторая война с титанами, — продолжал Гефест. — Именно она и подкосила Зевса. Мы, боги, были… ну, в общем, смущены. Не думаю, что это можно выразить как-то иначе.

— Но вы победили.

Бог закряхтел.

— Мы победили, потому что борьбу возглавили полубоги… — Он опять помедлил, словно оговорился: — Из Лагеря полукровок. Мы победили, потому что вместо нас сражались наши дети, которые оказались умнее. Если бы мы придерживались плана Зевса, то отправились бы все в Тартар сражаться с гигантом бури Тифоном, а Кронос одержал бы победу. И без того плохо, что смертные выиграли для нас нашу войну, а тут еще этот юный выскочка Перси Джексон…

— Это тот парень, который пропал?..

— Гмм. Да. Он. Ему хватило храбрости отвергнуть наше предложение бессмертия и сказать нам, чтобы мы обращали больше внимания на своих детей. Гмм, только без обид.

— А чего я буду обижаться? Ты просто продолжай и дальше меня не замечать.

— Ты невыносимо деликатен… — Гефест нахмурился, потом устало вздохнул. — Это был сарказм? Машины обычно не наделены сарказмом. Но как я и говорил, боги были пристыжены, смертные утерли им нос. Поначалу мы, конечно, были благодарны. Но прошло несколько месяцев, и в этом чувстве появилась горечь. Боги мы или нет, в конце концов? Нам необходимо, чтобы нами восхищались, чтобы нас побаивались, чтобы на нас смотрели снизу вверх, с трепетом.

— Даже если вы не правы?

— Особенно когда мы не правы. А тут еще Джексон отказался от нашего дара, словно быть смертным лучше, чем быть богом… у Зевса это застряло как ком в горле. Он решил, что пора вернуться к традиционным ценностям. Богов нужно уважать. За детьми мы можем приглядывать, но посещать их запрещается. По крайней мере, такова была часть его аргументации. И конечно, до нас стали доходить слухи о том, что под землей началось движение сил зла.

— Ты имеешь в виду гигантов. Чудовищ, которые мгновенно возрождаются. Восстающих мертвецов. Ну и всякое другое, по мелочи?

— Да, мальчик. — Гефест повернул ручку на своем пиратском трансляторе.

Сон Лео стал полноцветным, но лицо бога представляло собой такое скопление красных рубцов и желто-белых шрамов, что Лео был бы не прочь возвратиться к черно-белому изображению.

— Зевс считает, что может повернуть все вспять. Снова усыпить землю, если мы будем вести себя тихо. Никто из нас по-настоящему в это не верит. И если откровенно, то я не думаю, что мы сейчас в подходящей форме, чтобы вести новую войну. Мы едва победили титанов. Если мы воспользуемся старой схемой, то идущие за ними будут еще хуже.

— Гиганты, — сказал Лео. — Гера говорила: чтобы одержать победу над ними, боги должны объединиться с полубогами. Это верно?

— Мм. Я не люблю в чем-либо соглашаться с моей матерью. Но она права. Этих гигантов трудно убить, мальчик. Они другой породы.

— Породы? Они что, лошади?

— Ха! — ухмыльнулся бог. — Уж скорее псы войны. Понимаешь, в самом начале все происходили от одних родителей — Геи и Урана, Земли и Небес. У них были разные выводки детей — титаны, старшие циклопы и так далее. Потом Кронос, глава титанов… ну, ты, наверное слышал, как он оскопил серпом своего батюшку Урана и встал во главе мира. Потом появились боги, дети титанов, и одержали над ними победу. Но на этом дело не кончилось. Земля принесла новый приплод, но эти были порождены Тартаром, духом вечной бездны, самым темным и самым пагубным местом Царства Мертвых. Эти дети, гиганты, были рождены с одной целью — отомстить нам за нашу победу над титанами. Они поднялись, чтобы разрушить Олимп. И они подошли на опасно близкое расстояние.

Борода Гефеста начала дымиться. Он рассеянно пригасил пламя.

— Что моя треклятая матушка Гера делает теперь… она дура, которая сует нос не в свои дела и ведет опасную игру, но в одном она права: вы, полубоги, должны объединиться. Это единственный способ открыть глаза Зевсу, убедить олимпийцев, что они должны принять вашу помощь. И это единственный способ выйти победителями из того, что грядет. И ты, Лео, играешь в этом важную роль.

Мысли бога, казалось, витали где-то далеко. Неужели, спрашивал себя Лео, боги и в самом деле могут разделяться на части. А если так, то в каких еще местах теперь присутствует Гефест? Может, его греческая составляющая ремонтировала машину или отправлялась на свидание, а римская смотрела игру в мяч и заказывала пиццу. Лео попытался представить, каково это — быть единым во многих лицах. Он надеялся, что такие вещи не передаются по наследству.

— Почему я? — Не успел он задать этот вопрос, как за ним последовали и другие. — И почему ты признал меня только сейчас? Почему не когда мне исполнилось тринадцать, как это полагается? А ведь ты мог признать меня и в семь, прежде чем мама умерла! Почему ты не нашел меня раньше? Почему не предупредил об этом?

Рука Лео вспыхнула пламенем.

Гефест печально посмотрел на него:

— Это самое трудное, мальчик, — позволять своим детям идти их собственным путем. Вмешательство тут не помогает. Богини судьбы парки за этим следят во все глаза. А что касается твоего признания, то это был особый случай, мальчик. Тут нужно было точно выбрать время. Не могу объяснить подробнее, но…

Сон Лео стал мутнеть. На мгновение он превратился в показ «Колеса Фортуны».[35] Потом Гефест снова предстал перед ним в четком изображении.

— Проклятье! Больше не могу говорить. Зевс почуял незаконный сон. Ведь он же повелитель воздуха, а это распространяется и на радиоволны. Слушай меня, мальчик, тебе предстоит сыграть важную роль. Твой друг Джейсон прав: огонь — это дар, а не проклятие. Я не раздаю такие вещи направо и налево. Без тебя им никогда не победить гигантов. А уж тем более — госпожу, которой они служат. Она хуже любого бога или титана.

— Кто она? — спросил Лео.

Гефест нахмурился, изображение его еще больше померкло.

— Я тебе сказал. Да, я абсолютно уверен, что сказал. Имей в виду: на пути тебе предстоит терять друзей и ценные устройства. Но это не твоя вина, Лео. Ничто не вечно, даже наилучшие машины. И все можно починить.

— Что ты хочешь сказать? Что-то мне не нравятся твои слова.

— А что тут может нравиться? — Изображение Гефеста теперь было едва видимым — одно лишь пятно в полосе помех. — Берегись…

Сон Лео переключился на «Колесо Фортуны» в тот момент, когда колесо остановилось на ячейке «банкрот» и аудитория вздохнула от огорчения.

Лео проснулся под крики Джейсона и Пайпер.

XXX

ЛЕО

Они падали во тьму, закручиваясь по спирали и с трудом удерживаясь на спине Фестуса. Шкура дракона была холодной, рубиновые глаза потускнели.

— Что — опять? — вскрикнул Лео. — Не может быть!

Он старался не соскользнуть с дракона. Ветер резал ему глаза, но Лео все же сумел открыть щиток перед панелью на шее Фестуса. Он подергал провода. Крылья дракона встрепенулись, но потом Лео почуял запах горящей бронзы. Система привода работала в режиме перегрузки. У Фестуса не было сил продолжать полет, а Лео не мог в воздухе добраться до главной панели управления в голове дракона. Они падали кругами, а внизу под ними горели огни города, мелькающие в темноте. До земли оставались считаные секунды.

— Джейсон! — крикнул Лео. — Забирай Пайпер и спрыгивайте с дракона!

— Что?!

— Нужно уменьшить нагрузку! Возможно, мне удастся перезагрузить Фестуса. Но сейчас он тащит на себе слишком много!

— А ты? — прокричала Пайпер. — Если тебе не удастся его перезагрузить…

— Со мной ничего не случится! — крикнул в ответ Лео. — Следуйте за мной к земле.

Джейсон обхватил Пайпер за талию, они высвободились из ремней, и через мгновение их не было на драконе — они летели сами по себе.

— Ну, — сказал Лео, — теперь только мы с тобой, Фестус… и две тяжелые клетки. Ты это осилишь, парень!

Лео разговаривал с драконом, копаясь в панели, и оба они падали на предельной скорости. Он видел внизу огни города — они все приближались и приближались. Он вызывал огонь на руку, чтобы видеть, что делает, но ветер тут же гасил его.

Он потянул за провод, который, как ему представлялось, соединял нервный центр дракона с головой, надеясь, что это приведет дракона в чувство.

Фестус застонал… в его шее заскрежетал металл. Глаза слабо засветились, и он распростер крылья. Их падение перешло в планирование.

— Хорошо, — обрадовался Лео. — Ну, давай, старина! Работай!

Они все еще летели слишком быстро, и земля стремительно приближалась. Лео нужно было как можно скорее найти место для посадки.

Здесь текла широкая река… нет! Для огнедышащего дракона это не лучшее место. И ему никогда не поднять Фестуса со дна, если тот утонет. В особенности в холода. Потом на речном берегу Лео увидел белый особняк с примыкающим к нему громадным заснеженным полем, обнесенным высоким кирпичным забором. Идеальная посадочная площадка. Он сделал все, что было в его силах, чтобы направить дракона туда, и Фестус, казалось, ожил. Ничего, все будет хорошо!

Однако вдруг все пошло наперекосяк. Когда они приблизились к полю, их поймали в прицел прожектора, установленные вдоль забора, их свет ослепил Лео. Потом он услышал разрывы, похожие на разрывы трассирующих снарядов, звук разрываемого на куски металла… и — БАБАХ.

Лео вырубился.

Когда он пришел в себя, над ним склонялись Джейсон и Пайпер. Он лежал в снегу, покрытый грязью и маслом. Выплюнул клок мерзлой травы изо рта.

— Где…

— Лежи спокойно. — В глазах у Пайпер стояли слезы. — Тебя тут так отшвырнуло, когда… когда Фестус…

— Где он? — Лео сел, но голова у него плыла и кружилась. Они приземлились с внутренней стороны забора… Что-то случилось при посадке… были выстрелы?

— Серьезно, Лео, — сказал Джейсон. — Ты, возможно, ранен. Тебе не стоит…

Лео с трудом поднялся на ноги. И тут он увидел обломки. Похоже, Фестус, оказавшись за забором, уронил клетки, потому что они разлетелись в разных направлениях, но лежали на боку целые и невредимые.

Фестусу повезло меньше.

Дракон распался на куски. Его конечности были разбросаны по полю. Хвост висел на заборе. Основная часть его тела пропахала во дворе особняка канаву шириной двадцать футов и длиной пятьдесят, а после этого развалилась. Только его голова и шея остались почти целыми — лежали, как на подушке, на замерзших розовых кустах.

— Нет! — Лео зарыдал.

Он подбежал к голове дракона и погладил его морду. Глаза дракона слабо светились. Из уха вытекало масло.

— Не умирай, пожалуйста! — взмолился Лео. — Ты лучшее из всего, что я когда-либо починил.

В голове дракона заверещали шестерни, словно он замурлыкал, как кот. Рядом стояли Джейсон и Пайпер, но Лео не мог отвести глаз от дракона.

Он вспомнил, что сказал Гефест: «Это не твоя вина, Лео. Ничто не вечно, даже наилучшие машины».

Наверное, отец хотел предупредить его.

— Это несправедливо…

Что-то в голове дракона щелкнуло. Протяжный хруст, два коротких треска. Хруст. Хруст. В этих звуках, кажется, была какая-то система… в памяти Лео что-то забрезжило. Лео понял: Фестус пытается говорить. Он использует азбуку Морзе, которой давным-давно научила Лео мать. Лео прислушался, переводя щелчки в буквы: простое послание, которое повторялось снова и снова.

— Да, — сказал Лео. — Я понимаю. Сделаю. Обещаю тебе.

Глаза дракона потемнели. Фестус умер.

Лео заплакал. Он даже не смущался своих слез. Джейсон и Пайпер похлопывали его по плечам, пытались утешить словами. Но гул, стоявший в ушах Лео, заглушал все, что они говорили.

— Сочувствую тебе, старина. Но что ты обещал Фестусу? — наконец спросил Джейсон.

Лео шмыгнул носом. Он открыл панель в голове дракона… да, контрольный диск треснул и обгорел так, что ни о каком ремонте не могло быть и речи.

— То, что мне сказал отец. «Все можно починить».

— С тобой говорил твой отец? — удивился Джейсон. — И когда это было?

Лео не ответил. Он откручивал шарниры в шее, отделяя голову. Она весила около сотни фунтов, но Лео сумел ее поднять. Он посмотрел в звездное небо и сказал:

— Отнеси его в бункер, отец. А я, когда вернусь, починю. Я ведь тебя никогда ни о чем не просил.

Поднялся ветер, и голова дракона, как пушинка, всплыла вверх из рук Лео. Она устремилась в небо и исчезла.

Пайпер удивленно смотрела на Лео.

— Он ответил тебе?!

— У меня был сон, — выдавил Лео. — Потом расскажу.

Он знал, что обязан объясниться с друзьями, но сейчас слова с трудом давались ему. Он чувствовал себя сломанной машиной, словно из него удалили какую-то деталь, и ему казалось, что теперь он никогда не будет цельным. То есть может двигаться, может говорить, может ходить и делать свою работу, но всегда теперь будет разбалансирован, и его никогда уже невозможно будет точно откалибровать.

Но Лео не мог себе позволить сломаться совсем. Потому что тогда получится, будто Фестус умер непонятно ради чего. Он должен завершить этот поиск — ради друзей, ради матери, ради своего дракона.

Лео оглянулся — в центре огороженного пространства светился большой белый особняк. Периметр был окружен высокими кирпичными стенами с прожекторами и камерами безопасности, но теперь Лео увидел (а точнее, почувствовал), как хорошо защищены эти стены.

— Где мы? — спросил он. — Я имею в виду, в каком городе?

— Омаха, штат Небраска, — сказала Пайпер. — Я видела указатель, когда мы подлетали. Но что это за особняк, я не знаю. Мы опустились сразу же после тебя. Но как ты приземлялся, Лео, клянусь тебе, это было словно… даже не знаю, как сказать…

— Лазеры, — объяснил Лео.

Он поднял осколок дракона и бросил его к верхушке забора. Тут же из стены высунулась орудийная башня и полоснула ярким лучом по осколку бронзы, превратив его в прах.

Джейсон присвистнул:

— Ничего себе — оборонительная система. Как мы еще живы остались?

— Фестус, — с несчастным видом сказал Лео. — Он принял огонь на себя. Лазеры искромсали его на кусочки, когда он появился, а вас не заметили. Я направил его в ловушку.

— Откуда ты мог это знать? — вздохнула Пайпер. — Он еще раз спас нас.

— И что же теперь? — озадачился Джейсон. — Главные ворота заперты, и я думаю, мне не удастся перелететь через стену и остаться живым.

Лео посмотрел на дорожку, ведущую к большому белому особняку.

— Ну, если мы не можем выйти, тогда давайте войдем.

XXXI

ДЖЕЙСОН

Если бы не Лео, на пути к дому Джейсон мог пять раз умереть.

Первой ловушкой была открывающаяся крышка люка с датчиками движения на дорожке, потом лазеры на ступеньках, потом распылитель нервно-паралитического газа на перилах крыльца, потом отравленные колючки, реагирующие на давление в придверном коврике, и, конечно, взрывающийся звонок.

Лео деактивировал их. У него словно был нюх на ловушки, и он каждый раз вытаскивал из пояса нужный инструмент, чтобы обезвредить эти штуки.

— Ну, ты даешь! — восхищенно сказал Джейсон.

Лео нахмурился, исследуя замок двери:

— Да уж, даю… Не могу толком отремонтировать дракона, а ты говоришь — даешь.

— Слушай, это была не твоя…

— Дверь отперта, — сообщил Лео.

— Правда? — Пайпер в недоумении уставилась на дверь. — Столько всяких ловушек — и на тебе, дверь отперта?

Лео повернул ручку. Дверь легко распахнулась. Он без колебаний вошел внутрь.

Джейсон не успел последовать за ним — Пайпер ухватила его за руку.

— Ему нужно какое-то время, чтобы прийти в себя после Фестуса. Не воспринимай это как личную обиду.

— Да-да, конечно.

Но Джейсон чувствовал себя ужасно. Там, в супермаркете Медеи, он наговорил Лео всяких гадостей — такие вещи не должен говорить друг. Мало того, он чуть было не пронзил Лео мечом. Если бы не Пайпер, они оба были бы уже мертвы. Да и Пайпер вся эта история далась нелегко.

— Пайпер, я знаю, что в Чикаго у меня было помутнение в мозгах, но этот разговор про твоего отца… если он попал в беду, то я хочу помочь. И меня не волнует, ловушка это или нет.

Глаза у нее всегда были разноцветные, а теперь они, казалось, состояли из маленьких осколочков, словно она увидела что-то такое, что разбило ей сердце.

— Джейсон, ты сам не понимаешь, что говоришь. Пожалуйста… не делай так, чтобы мне было еще хуже. Идем. Мы должны держаться вместе.

Она нырнула внутрь.

«Вместе, — сказал себе Джейсон. — Да, это у нас здорово получается».

Первое впечатление, которое создавалось от дома: темнота.

По эху шагов он мог сказать, что холл за дверями огромен, даже больше пентхауса Борея, но здесь не было иного света, кроме проникавшего снаружи от фонарей. Слабое мерцание сквозь щелочки в тяжелых бархатных портьерах. Высота окон составляла футов десять. Между ними стояли металлические статуи в натуральный размер. Когда глаза Джейсона привыкли к темноте, он увидел в центре помещения диван в форме буквы «U», в середине — кофейный столик, а в дальнем конце — одно большое кресло. Наверху в отраженном свете поблескивала громадная люстра. На дальней стене находился ряд закрытых дверей.

— Где тут выключатель? — Его голос разогнал тревожную тишину.

— Что-то я не вижу, — отозвался Лео.

— Огонь? — предложила Пайпер.

Лео вытянул руку, но ничего не случилось.

— Не работает.

— Что, твой огонь пропал? Почему? — спросила Пайпер.

— Если бы знать…

— Ну-ну. Что будем делать, парни? Осмотрим тут все?

Лео покачал головой:

— После всех этих ловушек снаружи? Не слишком хорошая идея.

У Джейсона мурашки побежали по коже. Ему не нравилось быть полубогом. Он оглянулся и понял, что ему не хочется находиться в этой комнате. Он представил себе злобных духов грозы, прячущихся в портьерах, драконов под ковром, люстру, изготовленную из смертоносных кусков льда, которые вот-вот свалятся им на голову.

— Лео прав. Мы больше не должны разделяться, как в Детройте.

— Спасибо, что напомнил мне про циклопов. — Голос Пайпер дрожал. — Мне только этого не хватало.

— До рассвета остается пара часов, — предположил Джейсон. — Снаружи ждать слишком холодно. Давайте принесем сюда клетки и устроим привал прямо здесь. Дождемся утра, а там решим, что делать.

Других предложений не было, поэтому они затащили внутрь клетки с тренером Хеджем и духами грозы, а потом расселись вокруг. К счастью, Лео не обнаружил на диване подушек, разбрызгивающих яд или снабженных электрошокерами.

Лео, казалось, был не в настроении готовить новые лепешки. И потом, огонь у него пропал, так что они ограничились холодной закуской.

Джейсон ел, рассматривая металлические статуи вдоль стен. Они напоминали то ли греческих богов, то ли героев. Может, это было хорошим знаком. А может, их использовали для учебной стрельбы. На кофейном столике стоял чайный сервиз и лежала пачка глянцевых брошюр, но Джейсон не мог разобрать, что в них написано. Большое кресло у противоположного конца стола напоминало трон. Сесть в него никто не попытался.

От присутствия клеток это место не стало менее зловещим. Вентусы продолжали колотиться в своей тюрьме, шипеть и вращаться, и у Джейсона возникло неприятное ощущение, что они наблюдают за ним. Он чувствовал их ненависть к детям Зевса — повелителя небес, который приказал Эолу заточить их родню. Больше всего вентусам хотелось бы разорвать Джейсона на части.

Что касается тренера Хеджа, то он все еще пребывал в замороженном состоянии — крик застыл на его губах, дубинка воздета вверх. Лео трудился над этой клеткой, пытаясь открыть ее с помощью разных инструментов, но этот замок, похоже, не поддавался ему. Джейсон решил сесть от него подальше на тот случай, если Хедж вдруг придет в себя и впадет в состояние козла-ниндзя.

Хотя он и пребывал во взвинченном состоянии, но, наполнив желудок, стал клевать носом. Диваны были слишком удобны — гораздо удобнее спины дракона, — а он дежурил две последние вахты, когда его друзья спали. Джейсон был на грани изнеможения.

Пайпер уже свернулась калачиком на другом диване. Джейсон спрашивал себя: спит ли она на самом деле или просто уходит от разговора об отце? Что бы там ни имела в виду Медея, говоря о возможности возвращения отца Пайпер, если та согласится сотрудничать, ему это не нравилось. Если Пайпер рисковала жизнью своего отца, чтобы спасти их… от этого Джейсон чувствовал себя еще более виноватым.

И потом, времени у них не оставалось. Если Джейсон не сбился со счета, то сейчас было раннее утро 20 сентября. А это означало, что на следующий день наступит зимнее солнцестояние.

— Поспи немного, — предложил Лео, продолжая ковыряться в замке клетки. — Теперь твоя очередь.

Джейсон глубоко вздохнул:

— Лео, прости меня за те слова, что я наговорил тебе в Чикаго. Я был не в себе. Никакой ты не геморрой, и ты относишься к делам серьезно, в особенности к своей работе. Я бы хотел уметь половину того, что можешь ты.

Лео опустил отвертку, посмотрел на потолок и покачал головой, словно хотел сказать: «Ну что мне делать с этим парнем?»

— Я изо всех сил стараюсь быть геморроем, — ответил Лео. — Ты, пожалуйста, не умаляй моих способностей в этом деле. И как прикажешь злиться на тебя, если ты без конца извиняешься? Я всего лишь скромный механик. А ты вроде как принц небес, сын повелителя Вселенной. Да я просто по положению должен на тебя злиться.

— Повелитель Вселенной?

— Конечно, ты ведь у нас это… Человек-молния. И «смотрите, как я лечу. Орел, который парит…».

— Заткнись, Вальдес.

— Ну, видишь? — Лео слабо улыбнулся. — Я и в самом деле геморрой.

— Так, ладно. Я извиняюсь за извинения.

— Спасибо. — Он снова принялся за работу, но напряжение между ними спало. Лео по-прежнему выглядел печальным и усталым, но уже не таким сердитым.

— Поспи, Джейсон. Чтобы освободить этого козло-человека, понадобится несколько часов. Потом мне нужно подумать, как сделать для ветров клетку поменьше, потому что я не собираюсь тащить эту громадину в Калифорнию.

— Знаешь, ты ведь починил Фестуса, — сказал Джейсон. — Ты наполнил его существование смыслом. Я думаю, этот поиск был его высшим достижением.

Джейсон опасался, что ляпнул что-то не то и Лео опять взбесится, но Лео только вздохнул.

— Надеюсь, — сказал он. — А теперь поспи, старина. Мне нужно немного времени без участия твоей органической формы жизни.

Джейсон не совсем понял, что это значит, но спорить не стал. Он закрыл глаза и погрузился в долгий сон, к счастью, без сновидений.

Проснулся он, только когда раздался вопль.

— А-а-а-а!

Джейсон вскочил на ноги. Он не мог понять, что больше действует на нервы — то ли яркий солнечный свет за окном, проникавший в комнату, то ли беснующийся сатир.

— Тренер пришел в себя, — пояснил Лео.

Впрочем, сообщать об этом не было нужды. Глисон Хедж скакал на волосатых ногах, размахивал дубинкой и кричал: «Умри!» Он шарахнул по чайному сервизу, отлупил диваны и набросился на трон.

— Тренер! — крикнул Джейсон.

Хедж повернулся. Он тяжело дышал, глаза его светились безумным блеском — Джейсон даже подумал, что тот сейчас набросится на него. На сатире все еще была оранжевая тенниска, на шее свисток, но теперь его рожки явственно торчали над курчавыми волосами, а козлиное происхождение его мощных ног не вызывало сомнений.

— Ты тот самый новенький, — вспомнил Хедж, опуская дубинку. — Джейсон.

Он посмотрел на Лео, потом на Пайпер, которая, судя по ее виду, тоже только что проснулась. Прическа у нее на голове напоминало воронье гнездо.

— Вальдес, Маклин, — пробормотал тренер. — Что происходит? Мы были в Большом каньоне. Нас атаковали anemoi thuellai и… — Он уставился на клетку с духами ветра, и в его глазах вновь зажегся боевой огонь. — Умри!

— Стойте, тренер! — Лео встал на его пути, что являлось весьма смелым поступком, хотя тренер Хедж и был на шесть дюймов ниже. — Все в порядке. Они там заперты. Мы только что выпустили вас из другой клетки.

— Из клетки? Из клетки! Что происходит? Если я сатир, это еще не означает, что я не смогу заставить тебя отжиматься, Вальдес!

Джейсон откашлялся.

— Тренер… Глисон… не знаю, как вы хотите, чтобы мы вас называли. Послушайте, вы спасли нас в Большом каньоне. Вы проявили полную неустрашимость.

— Конечно!

— Потом прибыла эвакуационная команда и доставила нас в Лагерь полукровок. Мы думали, что потеряли вас. Потом до нас дошли известия, что духи грозы утащили вас к их… госпоже. К Медее.

— К этой колдунье! Постой… это невозможно. Она смертная. Она умерла.

— Да, — сказал Лео, — но потом умудрилась ожить.

Хедж кивнул. Прищурился.

— Так, значит, вас отправили в опасный поиск ради моего освобождения. Отлично!

— Гмм. — Пайпер поднялась с дивана, выставила вперед руки, чтобы тренер Хедж не набросился на нее. — Вообще-то, Гли… Могу я называть вас, тренер Хедж? «Глисон» как-то не очень подходит. Мы вообще-то участвуем в другом поиске. А вас обнаружили случайно.

— Ах так… — Настроение у тренера, кажется, упало. Но только на одну секунду. Потом его глаза снова загорелись. — Но никаких случайностей не бывает. Особенно если ты участвуешь в поиске. Это должно было произойти. Значит, мы в берлоге этой колдуньи? Почему тут все золотое?

— Золотое? — Джейсон оглянулся. По тому, как Лео и Пайпер затаили дыхание, он понял, что они тоже заметили это только сейчас.

Помещение забито золотом — статуи, чайный сервиз, раскоканный Хеджем, кресло, явно представлявшее собой трон. Даже портьеры (похоже, с наступлением рассвета они разъехались сами по себе), казалось, были сплетены из золотого волокна.

— Мило, — заключил Лео. — Неудивительно, что у них такие меры безопасности.

— Это… — Пайпер запнулась. — Это не дом Медеи, тренер. Это какой-то богатый особняк в Омахе. Мы убежали от Медеи и совершили здесь аварийную посадку.

— Это судьба, голуби мои, — гнул свое Хедж. — Я самою судьбою назначен вас защищать. Так что у вас за поиск?

Прежде чем Джейсон успел решить, хочет ли он пускаться в объяснения или лучше просто затолкать тренера назад в клетку, в дальнем конце зала открылась дверь. Оттуда вышел маленький толстенький человечек в халате и с золотой зубной щеткой во рту. У него была белая борода, а на голове — длинный старомодный ночной колпак, натянутый по самые уши на белые волосы. Увидев их, он замер, и зубная щетка выпала из его рта.

Толстяк обернулся в комнату, из которой вышел, и позвал:

— Сынок? Лит, иди-ка сюда, пожалуйста. Тут в тронном зале какие-то посторонние.

Реакция тренера Хеджа оказалась стандартной — он поднял дубинку и закричал:

— Умри!

XXXII

ДЖЕЙСОН

Только навалившись все втроем, они смогли удержать сатира.

— Тихо, тренер! — велел Джейсон. — Поумерьте свой пыл.

В комнату вбежал человек помоложе. Джейсон решил, что это, видимо, Лит, сын старика. На нем были пижамные штаны и футболка без рукавов, на которой было написано «КУКУРУЗНИКИ»,[36] а в руке он держал меч, которым, пожалуй, можно рубить не только кукурузные початки. Его мощные руки пересекало множество шрамов, а лицо в обрамлении темных кудрявых волос можно было бы назвать красивым, если бы его тоже не покрывали рубцы.

Лит уставился на Джейсона, словно увидел в нем самую большую угрозу, и двинулся в его сторону, размахивая над головой мечом.

— Эй, постойте! — Пайпер сделала шаг вперед, говоря самым своим миролюбивым голосом. — Это просто ошибка! Все в порядке.

Лит остановился, но воинственное выражение на его лице сохранилось.

Не способствовали умиротворению и выкрики Хеджа:

— Я им покажу! Будьте спокойны!

— Тренер! — взмолился Джейсон. — Может, они ничего против нас не имеют. И потом, мы вторглись в их жилище.

— Благодарю вас, — проговорил старик в халате с непонятной интонацией. — А теперь скажите, кто вы и почему здесь.

— Давайте все опустим оружие, — предложила Пайпер. — Тренер, вы — первый.

Хедж сжал зубы.

— Ну, всего один удар?

— Нет.

— А как насчет такого компромисса? Я сначала их убью, а если выяснится, что они против нас ничего не имели, то принесу свои извинения.

— Нет! — отрезала Пайпер.

— Ме-е-е. — Тренер Хедж разочарованно опустил дубинку.

Пайпер улыбнулась Литу, напустив на лицо выражение «вы уж извините». Даже с растрепанными волосами и в мятой одежде она была удивительно хорошенькой, и Джейсон испытал укол ревности, глядя, как она улыбается Литу.

Лит фыркнул и сунул меч в ножны.

— Ты умеешь хорошо говорить, девочка… к счастью для твоих друзей, иначе не сносить бы им головы.

— Большое спасибо, — сказал Лео. — Я всегда стараюсь, чтобы мне не сносили головы до завтрака.

Старик в халате вздохнул и пнул чайник, разбитый тренером Хеджем.

— Ну, если уж вы здесь, прошу садиться.

— Ваше величество… — нахмурился Лит.

— Ничего-ничего, Лит, — сказал старик. — Новая земля, новые обычаи. Пусть сидят в моем присутствии. К тому же они застали меня в ночной одежде. Не имеет смысла соблюдать формальности. — Он постарался улыбнуться, хотя улыбка получилась натянутой. — Добро пожаловать в мой скромный дом. Я царь Мидас.

— Мидас? Это невозможно, — сказал тренер Хедж. — Он умер.

Они теперь сидели на диванах, а царь развалился на троне. Делать подобное в халате вообще-то не рекомендовалось, и Джейсон беспокоился, что старик забудется и он распахнется. Дай-то бог, чтобы на нем были золотые трусы.

Лит стоял за троном, положив обе руки на меч. Он смотрел на Пайпер и поигрывал мощными мускулами рук, раздражая этим Джейсона, спрашивавшего себя: а он сам с мечом выглядел бы столь внушительно? К сожалению, на этот счет у него имелись сомнения.

Слово взяла Пайпер:

— Ваше величество, наш сатир хочет сказать, что вы уже второй смертный, которого мы встречаем за последнее время и который… извините… по идее, должен быть мертв. Царь Мидас жил пять тысяч лет назад.

— Забавно. — Царь смотрел за окно на чистое голубое небо и зимнее солнце. Вдалеке виднелся деловой центр Омахи, похожий на кучу детских кубиков — слишком чистых и маленьких, чтобы называться настоящим городом.

— Видите ли, — сказал царь, — я думаю, что я был немножко мертв какое-то время. Это странно. Похоже на сон, правда, Лит?

— Очень долгий сон, ваше величество.

— И тем не менее теперь мы здесь. Я получаю удовольствие от жизни. Мне больше нравится быть живым.

— Но как это получилось? — спросила Пайпер. — У вас, случайно, нет… покровителя?

Мидас помедлил, в глазах у него сверкнули лукавые искорки.

— А это имеет значение, моя дорогая?

— Мы могли бы снова их убить, — предложил Хедж.

— Тренер, вы только все испортите, — понизив голос, проговорил Джейсон. — Почему бы вам не выйти из дома и не постоять там на страже?

Лео кашлянул.

— Боюсь, это может плохо кончиться. У них тут серьезная система безопасности.

— Да-да, — сказал царь. — Приношу в связи с этим свои извинения. Но какая замечательная штуковина! Удивительно, сколько всего интересного пока еще можно приобрести за золото. В вашей стране есть такие превосходные игрушки.

Он вытащил пульт дистанционного управления из кармана халата и нажал несколько кнопок — код доступа, догадался Лео.

— Ну вот, — сказал Мидас. — Теперь там безопасно.

Тренер Хедж хмыкнул:

— О’кей. Если я вам понадоблюсь… — Он многозначительно подмигнул Джейсону.

Потом показал на себя, ткнул двумя пальцами в сторону их хозяев и провел пальцем себе по горлу. Весьма искусный язык жестов.

— Спасибо, — вздохнул Джейсон.

Когда сатир вышел, Пайпер изобразила еще одну дипломатическую улыбку:

— Так вы… не знаете, как попали сюда?

— О да. Примерно так. — Царь нахмурился и посмотрел на Лита. — Почему мы выбрали Омаху — что-то я опять забыл. Я знаю, дело было не в погоде.

— Оракул, — подсказал Лит.

— Ах да! Мне сказали, что в Омахе есть оракул. — Царь пожал плечами. — Меня явно ввели в заблуждение. Но тут довольно милый дом. У Лита — это, кстати, уменьшительное от Литиерсис (ужасное имя, но его мать настояла), — у Лита тут много места для фехтования. У него в этом деле великолепная репутация. Косильщик людей — так его называли в старину.

— Неужели? — Пайпер изобразила восторг. — Как это мило!

Улыбка Лита скорее походила на жестокую ухмылку. Теперь Джейсон был на сто процентов уверен: ему не нравится этот тип, и он начал жалеть, что отослал Хеджа на улицу.

— И значит, — сказал Джейсон, — все это золото…

— Так вы пришли сюда за золотом? — Глаза царя загорелись. — Пожалуйста, возьми брошюру!

Джейсон посмотрел на кипу брошюр на кофейном столике. Назывались они «ЗОЛОТО: вкладывайте в вечность».

— Так вы продаете золото?

— Нет-нет, — сказал царь. — Я его делаю. В смутные времена вроде нынешних золото — самое разумное вложение денег. Вы так не считаете? Рушатся государства. Мертвецы возвращаются. Гиганты атакуют Олимп. Но золото сохраняет свою ценность.

Лео нахмурился:

— Я видел эту рекламу.

— Не позволяйте дешевым подражателям морочить вам головы! — воскликнул царь. — Я вас уверяю: если инвестор серьезный, я предложу ему самую высокую цену. Я могу изготавливать золотые изделия в широком ассортименте практически мгновенно.

— Но… — Пайпер недоуменно покачала головой. — Ведь вы, ваше величество, отказались от своего дара превращать в золото все, к чему прикасаетесь.

— Отказался? — Царь удивленно посмотрел на нее.

— Да, — продолжила Пайпер. — Вы получили этот дар от какого-то бога…

— От Диониса, — подтвердил царь. — Я спас одного из его сатиров, и бог обещал исполнить мое желание. Я пожелал своим прикосновением превращать все в золото.

— Но вы случайно превратили в золото собственную дочь, — вспомнила Пайпер. — А потом поняли всю меру своей жадности. И раскаялись.

— Раскаялся! — Царь Мидас возмущенно посмотрел на Лита. — Ты понимаешь, сынок? Стоит проотсутствовать какую-то тысячу лет, как твою историю переврут. Моя дорогая девочка, разве в какой-нибудь из этих историй говорится о том, что я утратил свой дар?

— Кажется, нет. Там говорилось, что вы научились обратному процессу путем погружения золота в текущую воду. Таким образом вы вернули к жизни свою дочь.

— Это правда. Иногда мне приходится прибегать к обратному процессу. В этом доме нет текущей воды, потому что я не хочу никаких случайностей. — Он сделал движение рукой в сторону статуй. — Но на всякий случай мы поселились поближе к воде. А то иногда я могу забыться и похлопать Лита по спине…

— Мне это не нравится. — Лит отступил на несколько шагов.

— Я же тебе говорил, сынок, что я сожалею. Но в любом случае золото — вещь замечательная. С какой стати я стал бы отказываться от этого дара?

— Так разве… — Пайпер казалась совершенно растерянной… — не в этом была суть истории? Не в том, что вы усвоили урок?

Мидас рассмеялся:

— Моя дорогая, позволь мне секунду подержать твой рюкзак. Брось его сюда.

Пайпер помедлила, но ей не хотелось обижать царя. Опустошив рюкзак, она кинула его Мидасу. Как только Мидас поймал рюкзак, тот превратился в золото — словно иней пошел по ткани. Он по-прежнему казался гибким и мягким, но теперь определенно был золотым. Царь кинул рюкзак назад.

— Как видишь, я по-прежнему все могу превращать в золото. Теперь твой рюкзак стал волшебным. И ты можешь засунуть в него этих своих врагов — жалких духов грозы.

— Правда? — Лео вдруг заинтересовался. — Он взял рюкзак у Пайпер и понес его к клетке.

Стоило ему расстегнуть молнию на рюкзаке, как духи протестующе завыли и задергались. Прутья клетки задрожали, дверь раскрылась, и духов засосало прямо в рюкзак. Лео застегнул молнию и ухмыльнулся.

— Не могу не признать — это было здорово!

— Ну, видите? — улыбнулся Мидас. — Мой дар превращать все в золото — это проклятие? Я вас умоляю! Никакой урок я не усваивал, а жизнь — это не история, девочка. Откровенно говоря, моя дочь Зоя была гораздо приятнее в виде золотой статуи.

— Она слишком много говорила, — подал голос Лит.

— Вот именно! А потому я снова превратил ее в золото. — Мидас показал в угол, где стояла золотая статуя девушки, на ее лице застыло потрясенное выражение, словно она взывала: «Отец!»

— Это ужасно! — прошептала Пайпер.

— Чепуха! Она вовсе даже не возражает. И потом, если бы я усвоил урок, то разве я получил бы вот это?

Мидас стащил с себя не по размеру большой ночной колпак, и Джейсон замер, не зная, то ли смеяться, то ли его сейчас стошнит. У Мидаса были длинные, пушистые, серые уши, торчавшие из белых волос, — как у кролика Банни. Только это были не заячьи уши, а ослиные.

— Вау… — протянул Лео. — Нет, лучше мне этого не видеть.

— Да, кошмар. — Мидас вздохнул. — Несколько лет спустя, после того как я получил золотой дар, я судил музыкальное состязание между Аполлоном и Паном и объявил победителем Пана. Аполлон, это злобное ничтожество, сказал, что у меня, должно быть, ослиные уши, — и вот вам пожалуйста. Такова моя награда за честность. Я пытался держать это в тайне. О них знал только мой цирюльник, но он не удержался — разболтал. — Мидас показал еще на одну золотую статую — лысого человека в тоге с ножницами в руке. — Это он. Больше никому не выболтает ничьих секретов.

Царь улыбнулся. Он вдруг перестал казаться Джейсону безобидным стариком в халате. Глаза его весело поблескивали — взгляд сумасшедшего, который знает о своем сумасшествии, принимает его и радуется ему.

— Да, потребность в золоте высока. Я думаю, именно поэтому меня и вернули, верно, Лит? Чтобы финансировать нашего покровителя.

— Поэтому и ради моего умения владеть мечом, — ответил Лит.

Джейсон бросил взгляд на своих друзей. Внезапно в комнате как будто похолодало.

— Значит, у вас есть покровитель, — констатировал Джейсон. — Вы работаете на гигантов.

— Ну, мне эти гиганты, конечно, совершенно ни к чему. — Царь Мидас сделал пренебрежительный жест рукой. — Но даже армиям сверхъестественных существ нужно платить. Я в большом долгу перед моим покровителем. Я пытался это объяснить предыдущей группе, но они вели себя очень враждебно. Совсем не хотели сотрудничать.

Джейсон сунул руку в карман и вытащил золотую монетку.

— Предыдущей группе?

— Охотницам, — прорычал Лит. — Этим треклятым девчонкам Артемиды.

Джейсон почувствовал, как электрическая искра — в буквальном смысле слова — пробежала у него по спине. Он уловил разряд электрического тока, словно расплавил одну из пружин в диване.

Там была его сестра.

— Когда это было? — спросил он. — Что произошло?

— Несколько дней назад. — Лит расправил плечи. — Мне, к сожалению, не удалось их убить. Они искали каких-то злобных волков. Сказали, идут по следу на запад. У них пропал какой-то полубог — не помню кто.

«Перси Джексон, — подумал Джейсон. — Аннабет говорила, что охотницы отправились на его поиски. А в моих снах о сожженном доме в лесу красных деревьев я слышал вой вражеских волков. Гера сказала, что это ее тюремщики. Все это, видимо, было как-то взаимосвязано».

Мидас поскреб ослиные уши.

— Очень неприятные молодые дамы эти охотницы, — припомнил он. — Категорически не хотели, чтобы я превращал их в золото. Система безопасности, что я установил снаружи, по большей части и предназначена для того, чтобы подобных вещей больше не происходило. Я не могу тратить время на тех, кто не является серьезным инвестором.

Джейсон осторожно встал и посмотрел на друзей. Они поняли смысл его взгляда.

— Ну что ж, — Пайпер выдавила на лице улыбку, — было очень приятно познакомиться. Поздравляю с возвращением к жизни. Спасибо за золотой рюкзак.

— Нет, вы никак не можете уйти! — вскричал Мидас. — Я знаю, что вы не ахти какие инвесторы, но это не имеет значения! Я должен обновить свою коллекцию.

На лице Лита появилась жестокая улыбка. Царь поднялся, и Лео с Пайпер отодвинулись от него.

— Не волнуйтесь, — успокоил их царь. — Вам необязательно превращаться в золото. Я предоставляю моим гостям право выбора: стать частью моей коллекции или умереть от руки Литиерсиса. Любой выбор неплох.

Пайпер попыталась прибегнуть к заговариванию:

— Ваше величество, вы не можете…

Мидас кинулся вперед с быстротой, которую едва ли можно было ожидать от такого старика, и ухватил ее за руку.

— Нет! — закричал Джейсон.

Но золотой мороз уже охватил Пайпер, и она вмиг превратилась в золотую статую. Лео попытался вызвать огонь, но он забыл, что утратил эту способность. Мидас прикоснулся к его руке, и Лео превратился в кусок металла.

Джейсона охватил такой ужас, что он не мог двинуться с места. Его друзья — их не стало! А он не смог помешать этому.

На лице Мидаса появилась извиняющаяся улыбка.

— Золото сильнее огня. — Он обвел рукой золотые портьеры и мебель. — В этой комнате моя сила заглушает все остальные… даже заговаривание. Что ж, мне осталось взять последний трофей.

— Хедж! — завопил Джейсон. — На помощь!

На сей раз сатир не появился. Может быть, его сожгли лазеры. Или он сидел на дне ямы под дорожкой.

— Козлик не спешит тебя спасать? — усмехнулся Мидас. — Ах как печально. Но не волнуйся, мой мальчик. Это совсем не больно. Вон и Лит тебе скажет.

И тут Джейсону пришла в голову мысль.

— Я выбираю схватку. Вы сказали, что я могу вместо этого сразиться с Литом.

На лице Мидаса появилось разочарованное выражение, но он пожал плечами:

— Я сказал, что ты можешь умереть, сражаясь с Литом. Но если ты так хочешь — пожалуйста.

Царь отошел в сторону, и Лит поднял меч.

— Я Косильщик людей!

— Иди ко мне, кукурузник. — Джейсон подкинул монетку. На сей раз в руке у него появилось копье, и Джейсон порадовался, что оно длиннее меча.

— А, золотое оружие! — воскликнул Мидас. — Чудесно!

Лит бросился в атаку.

Он действовал быстро, рубил и колол, и Джейсон едва успевал уворачиваться, но его мозг быстро перенастроился на другой режим — он анализировал систему, постигал стиль Лита, чисто наступательный стиль. Об обороне сын Мидаса и не помышлял.

Джейсон парировал удары, уклонялся, блокировал. Лит, казалось, был удивлен, что его противник все еще жив.

— Это что еще за стиль? — прорычал Лит. — Ты дерешься не как грек.

— Обучение в римском легионе, — сказал Джейсон, хотя понятия не имел, откуда знает об этом. — Римский стиль.

— Римский? — Лит нанес еще один удар, и Джейсон отразил его. — Что такое «римский»?

— Последние новости. Пока ты был мертв, Рим покорил Грецию. И создал крупнейшую империю в истории мира.

— Невозможно! Я о них даже не слышал.

Джейсон развернулся на каблуках и ударил Лита в грудь тыльным концом своего копья, отчего тот кубарем полетел прямо на трон Мидаса.

— Ой-ой, — проговорил Мидас. — Лит?

— Я жив, — прорычал тот.

— Помогите ему встать, — предложил Джейсон.

— Нет, папа! — воскликнул Лит.

Но было уже поздно. Мидас прикоснулся рукой к плечу сына, и внезапно на троне возникла золотая статуя с сердитым выражением на лице.

— Проклятье! — взвыл Мидас. — Что за подлая выходка, полубог. Я тебя за это накажу. — Он потрепал Лита по золотому плечу. — Не волнуйся, сынок. Я сейчас разберусь с ним и отнесу тебя к реке.

Мидас бросился вперед. Джейсон уклонился, но старик тоже действовал очень резво. Джейсон пнул кофейный столик, тот ударился о ногу старика и сбил его. Но Мидас недолго оставался на полу.

Джейсон кинул взгляд на золотую статую Пайпер. Гнев обуял его. Он был сыном Зевса! Он не мог так подвести своих друзей!

Джейсон ощутил резь в животе, давление воздуха упало так быстро, что у него в ушах раздался треск. Видимо, и Мидас почувствовал это, потому что он пошатнулся и ухватился за свои ослиные уши.

— Ой! Что ты делаешь? — закричал он. — Мои чары здесь сильнее всех других!

Загремел гром. Небо за окном почернело.

— Вы знаете еще какое-нибудь применение золоту? — спросил Джейсон.

Мидас с неожиданным интересом поднял брови:

— Какое?

— Оно отличный проводник электричества!

Джейсон поднял копье, и потолок взорвался. Молния прошила крышу, словно яичную скорлупу, и вошла в наконечник Джейсонова копья, откуда электрические разряды ударили по диванам, и те разлетелись на части. Вниз попадали кусочки штукатурки с потолка. Люстра застонала и сорвалась с цепи, и Мидас закричал, когда она пригвоздила его к полу.

Потом грохот прекратился, и в дом хлынул ледяной дождь. Мидас, распростертый под люстрой на полу, сыпал проклятиями на древнегреческом. Дождь напитал все вокруг, превратив золотую люстру в стеклянную. Фигуры Пайпер и Лео тоже медленно изменялись, как и другие статуи в комнате.

Потом распахнулась входная дверь, и в комнату, держа наготове дубинку, ворвался тренер Хедж. Его рот был набит землей, снегом и травой.

— Я что-то пропустил? — поинтересовался он.

— Где вы были? — выкрикнул Джейсон. Голова у него кружилась от напряжения — вызывать молнии не так-то просто, — и он вот-вот готов был отключиться. — Я вас звал на помощь.

Хедж рыгнул.

— Я перекусывал. Извини. Кого нужно убить?

— Уже никого! Берите Лео. Я возьму Пайпер.

— Не оставляйте меня так! — взвыл Мидас.

Вокруг него возвращались к жизни статуи его жертв — его дочери, его парикмахера и еще целой толпы сердитых воинов с мечами.

Джейсон схватил золотой рюкзак Пайпер и свои собственные вещички, потом набросил коврик на золотую статую Лита на троне, чтобы на Косильщика людей не попал дождь и он не вернулся к жизни. По крайней мере, прежде, чем это сделают жертвы Мидаса.

— Уходим отсюда, — велел Джейсон Хеджу. — Я думаю, эти ребята захотят побеседовать с Мидасом.

XXXIII

ПАЙПЕР

Придя в себя, Пайпер задрожала от холода.

Ей снился жуткий сон о том, как старик с ослиными ушами преследует ее с криком: «Вот я тебя!»

— Боже мой. — Пайпер стучала зубами. — Он превратил меня в золото!

— Теперь все это в прошлом. — Джейсон наклонился над Пайпер и подоткнул под нее теплое одеяло, но ей было так холодно, словно ее обнимал Борей.

Она моргнула, пытаясь сообразить, где они. Рядом с ней горел костер, насыщая воздух едким дымом. На скалистой стене плясали отблески языков пламени. Они находились в неглубокой пещере, которая не очень хорошо защищала их от холода. Снаружи завывал ветер. В пещеру заносило снег. Пайпер не могла понять, день сейчас или ночь. Из-за метели и низких туч стояла такая темнота — ничего не разберешь.

— Лео? — проговорила Пайпер.

— Здесь и весь раззолочен. — Лео тоже кутался в одеяла. Вид у него был не очень, но лучше, чем у Пайпер. — Мне тоже досталось от драгоценного металла. Но я быстрее пришел в себя. Не знаю почему. Нам пришлось окунуть тебя в реку, чтобы окончательно избавить от последствий. Пытались тебя высушить, но… сейчас ужасно, ужасно холодно.

— У тебя гипотермия, — сказал Джейсон. — Мы дали тебе максимум нектара — больше уже было небезопасно. Тренер Хедж прибег к маленькому природному волшебству…

— Спортивная медицина. — Над Пайпер возникло уродливое лицо тренера. — Это у меня что-то вроде хобби. У тебя изо рта несколько дней, возможно, будет пахнуть грибом и «Гаторадом»,[37] но потом это пройдет. Скорее всего, ты не умрешь. Может быть.

— Спасибо, — слабо сказала Пайпер. — Как вы победили Мидаса?

Джейсон рассказал ей, как все было, сведя большую часть к везению.

— Парнишка скромничает, — фыркнул Тренер. — Видела бы ты его. Бах-трах! Руби-коли. Молнией бух!

— Тренер, вы даже не видели этого, — передернулся Джейсон. — Вы там на улице ели травку.

Но сатир только начал разогреваться.

— Тут прибежал я с моей дубинкой, и тогда у них не осталось ни одного шанса. Потом я уже сказал ему: «Малыш, я тобой горжусь! Если бы тебе еще поднакачать мышцы…»

— Тренер… — вздохнул Джейсон.

— Да?

— Помолчите, пожалуйста.

— Не вопрос. — Тренер сел у огня и принялся жевать свою дубинку.

— Лео, ты можешь подбросить топлива в костер?

— Момент! — Лео вызвал огненный шарик размером с бейсбольный мяч и кинул его в костер.

— Что, я так плохо выгляжу? — Пайпер трясло.

— He-а, — помотал головой Джейсон.

— Ты жуткий лжец. Где мы?

— Пайкс-Пик, штат Колорадо.

— Но это же в пяти сотнях миль от Омахи?!

— Что-то около того, — согласился Джейсон. — Я взнуздал духов грозы, и они доставили нас сюда. Им это не понравилось — они летели чуть быстрее, чем я хотел, и чуть было не шарахнули нас о склон горы, но я вовремя засунул их назад в рюкзак. Больше я не буду так рисковать.

— А почему мы здесь?

Лео шмыгнул носом:

— Я его тоже об этом спрашивал.

Джейсон вглядывался в метель, словно искал там что-то.

— Тот проблесковый след ветра, что мы видели вчера. Он все еще был в небе, хотя и здорово поблек. Я следовал за ним, пока совсем не потерял его из вида. А потом… если откровенно, то я не знаю. Просто я почувствовал, что мы должны остановиться здесь.

— Конечно здесь. — Тренер Хедж выплюнул изо рта щепки от дубинки. — Летучий дворец Эола должен быть где-то здесь, над нами, точно над этим пиком. Он сюда часто причаливает.

— Может, и так. — Джейсон поднял брови. — Не знаю. Но было и еще что-то…

— Охотницы направлялись на запад, — вспомнила Пайпер. — Ты думаешь, они могут быть где-то здесь?

Джейсон потер руку, словно его беспокоила татуировка.

— Не думаю, что сейчас кто-то мог бы выжить на этой горе. Буря так разбушевалась. Завтра солнцестояние, а у нас пока нет никакого выбора — только пережидать здесь бурю. Прежде чем мы сможем двигаться дальше, ты должна отдохнуть и прийти в себя.

Пайпер не понадобилось убеждать. Свистевший под сводами пещеры ветер пугал ее, и она никак не могла унять дрожь.

— Ты должна согреться. — Джейсон сел рядом с ней и неловко протянул руки. — Ты не возражаешь, если я…

— Да нет, пожалуйста. — Она пыталась говорить безразличным тоном.

Джейсон обнял ее и прижал к себе. Они пододвинулись поближе к огню. Тренер Хедж жевал свою дубинку и плевал щепки в костер.

Лео извлек из пояса съестное и принялся поджаривать на сковородке котлеты для бургеров.

— Ну, ребята, если уж вы тут все равно нежитесь и тратите время… я давно хотел рассказать вам кое-что. По пути в Омаху мне приснился сон. Понять его было не так-то просто из-за помех и еще «Колеса Фортуны»…

— «Колеса Фортуны»? — Пайпер решила, что Лео шутит, но, когда он оторвал взгляд от сковороды, выражение его лица было абсолютно серьезным.

— Дело в том, — сказал он, — что со мной говорил мой отец. Гефест.

Лео пересказал им свой сон. В свете костра и под вой метели его история казалась еще более жуткой. Пайпер представила заглушаемый помехами голос бога, предупреждавшего о гигантах, сыновьях Тартара, и о том, что Лео в пути потеряет кого-то из друзей.

Пайпер попыталась сосредоточиться на чем-нибудь приятном: на обнимающих ее руках Джейсона, на тепле, которое медленно растекалось по ее телу, но все равно пребывала в шоке.

— Не понимаю. Если боги и полубоги должны быть заодно, чтобы вместе победить гигантов, то почему боги молчат? Если мы им нужны…

— Ха, — фыркнул тренер Хедж. — Боги ненавидят ситуации, когда им требуется помощь смертных. Им нравится, когда они нужны смертным, а не наоборот. Ситуация должна ухудшиться до предела, чтобы Зевс признал свою ошибку, — нельзя было закрывать Олимп.

— Тренер, — Пайпер попыталась улыбнуться, — вы высказали разумное соображение.

— Ну и что такого? Я вполне разумен! Меня не удивляет, что вы, голуби мои, ничего не слышали о войне гигантов. Боги не любят говорить об этом. Признать, что вам нужны смертные, чтобы победить врага, — это плохой пиар. Это просто позор.

— Тут есть и кое-что еще, — вступил в разговор Джейсон. — Когда мне снилась Гера в клетке, она сказала, что Зевс совершает глупости, необычные даже для него. И еще она сказала, что пришла на эти развалины, потому что слышала голос. Что, если кто-то оказывает влияние на богов так же, как Медея пыталась влиять на нас?

Пайпер вздрогнула. Ей тоже приходила в голову эта мысль — что какая-то невидимая ими сила манипулирует происходящим из-за кулис, помогая гигантам. Может быть, та же сила сообщала Энкеладу об их перемещениях и даже сбила с небес дракона во время полета над Детройтом. Может быть, это спящая земляная женщина Лео или кто-то из ее слуг.

Лео положил на сковородку булочки для гамбургера.

— Да, Гефест говорил что-то подобное. Типа, Зевс чудит сильнее обычного. Но меня больше обеспокоило то, о чем отец умолчал. Он, типа, пару раз начинал говорить о полубогах, о том, сколько у него детей и все такое. Не знаю… Он вел себя так, словно объединение всех известных полубогов невозможно… вроде Гера и пытается это сделать, но на самом деле это глупость, и есть какой-то секрет, о котором он, Гефест, не может мне сообщить.

Джейсон шевельнулся. Пайпер почувствовала, как напряглись его руки.

— Хирон в лагере вел себя так же, — сказал он. — Он говорил о священной клятве, которая не подлежит обсуждению… Тренер, вы знаете что-нибудь об этом?

— Нет. Я всего лишь сатир. Главного они мне не говорят. Особенно такому старому… — Он резко замолчал.

— Старому типу вроде вас? — спросила Пайпер. — Но вы ведь вовсе не старый.

— Сто шесть, — пробормотал тренер.

— Как вы сказали? — переспросил Лео.

— Смотри, на тебе штаны загорятся, Вальдес. По человеческим меркам это всего пятьдесят три. Тем не менее на Совете козлоногих старейшин я нажил себе врагов. Я уже давно работаю защитником. Но они стали говорить, будто я непредсказуемый. Слишком буйный… Можете себе это представить?

— Ну-ну. — Пайпер старалась не смотреть на ребят. — В это трудно поверить.

Тренер нахмурился:

— Да-да, а потом мы получаем хорошенькую войнушку с титанами, и что, они отправляют меня на передовую? Нет! Отправляют куда подальше — на канадскую границу. В это вы можете поверить? А потом они отпустили меня пастись, где я хочу. «Школа джунглей»! Ха-ха! Словно я слишком стар и никому не в силах помочь, потому что я предпочитаю агрессивность. Все эти божьи одуванчики в совете… сплошные разговоры о природе!

— Я думала, что сатирам нравится природа, — отважилась вставить Пайпер.

— Скажешь тоже! Я люблю природу. В природе все устроено так, что большие и сильные едят маленьких и слабых! А если ты низкорослый сатир вроде меня, то накачиваешь мышцы, носишь с собой дубинку и не терпишь никаких насмешек над собой! Вот она, природа. — Хедж возмущенно фыркнул. — Божьи одуванчики! Я надеюсь, Вальдес, ты приготовил что-нибудь вегетарианское. Я не ем мяса.

— Да, тренер. Не ешьте свою дубинку. У меня тут есть соевые гамбургеры. Пайпер тоже вегетарианка. Они будут готовы через секунду.

Воздух наполнился запахом жарящихся бургеров. Обычно Пайпер не выносила запаха жареного мяса, но в животе у нее урчало так, словно ее желудок был готов взбунтоваться.

«Ой, кажется, я теряю склонность к вегетарианству, — подумала она. — Думай о брокколи, Пайпер. О морковке. О чечевице».

Бунтовал не только ее желудок. Пайпер лежала у огня в объятиях Джейсона, и ее совесть, как раскаленная пуля, медленно подбиралась к сердцу. Груз вины, которую она носила в себе всю последнюю неделю с того дня, когда гигант Энкелад послал ей сон, сейчас убивал ее.

Друзья хотели ей помочь. Джейсон даже сказал, что готов идти в ловушку, чтобы спасти ее отца. А Пайпер отвергла их помощь.

Она понимала, что приговорила отца, когда воспротивилась Медее.

Пайпер едва сдерживала рыдания. Может быть, она поступила правильно, когда спасла своих друзей в Чикаго, но решение ее собственной проблемы только отложилось на потом. Она никогда не смогла бы предать друзей, но какая-то малая ее часть настолько отчаялась, что Пайпер думала: «А если я все-таки предам?»

Она попыталась представить себе, что ответил бы ей отец.

«Слушай, па, вот если бы тебя захватил в плен злобный гигант, а я, чтобы тебя спасти, должна была бы предать двух своих друзей, то как бы мне следовало поступить?»

Странно, но эта тема никогда не возникала, когда они играли в «Три любые вопроса». Ее отец, конечно, никогда не воспринял бы такой вопрос всерьез. Возможно, он в ответ рассказал бы ей одну из историй дедушки Тома, что-нибудь про светящихся ежей или говорящих птиц. А потом посмеялся бы, давая понять, что не стоит обращать внимание на подобный совет.

Пайпер жалела, что плохо помнит деда. Иногда ей снился тот маленький двухкомнатный дом в Оклахоме. Она спрашивала себя, каково бы это было — вырасти там.

Ее отец считал это глупостью. Он всю свою жизнь стремился быть подальше от этого места, подальше от воспоминаний, играл любые роли, только не коренных американцев. Отец всегда говорил Пайпер, что ей повезло вырасти богатой и любимой в хорошем доме в Калифорнии.

Стоило ей подумать о своих предках или посмотреть на старые отцовские фотографии восьмидесятых годов, где отец стоял в нелепых одеждах с перьями в волосах, как она испытывала смутное чувство неловкости. «Ты можешь поверить, что я когда-то выглядел вот так?» — спрашивал он. Отец питал сходные чувства и к своему черокскому происхождению — что-то нелепое и немного неловкое.

Но может, они с отцом такими и были? Отец, похоже, не знал этого. Может быть, поэтому он всегда был таким несчастным, приступая к новой роли. Может быть, поэтому Пайпер начала воровать в поисках того, чего не мог ей дать отец.

Лео положил на сковородку соевые бургеры. Ветер продолжал бушевать. Пайпер вспомнилась старая история, рассказанная отцом… может быть, в этой истории были ответы на некоторые ее вопросы?..

Как-то раз, когда она училась во втором классе, она пришла домой в слезах и стала спрашивать, почему отец назвал ее Пайпер. Ребята в школе смеются над ней, потому что «Пайпер чероки»[38] — это похоже на самолет.

Ее отец рассмеялся, словно ему в голову никогда не приходила такая мысль.

— Нет, Пайпс. Самолет, конечно, отличный, но назван я тебя так не поэтому. Имя тебе выбрал дедушка Том. Услышав твой первый крик, он сказал, что у тебя мощный голос — сильнее, чем у любого дудочника.[39] Он сказал, что ты научишься петь самые трудные черокские песни, даже песню змеи.

— Песню змеи?

И отец рассказал ей легенду. Однажды черокская женщина увидела змею, подползшую слишком близко к ее ребенку. Женщина убила змею камнем, не зная, что это король гремучих змей. Змеи решили начать войну против людей, но муж этой женщины попытался заключить с ними мир. Он обещал сделать все, что угодно, чтобы возместить змеям потерю. Змеи поймали его на слове. Они сказали, чтобы он послал свою жену к колодцу, там они искусают ее и заберут ее жизнь взамен жизни их короля. Как ни тяжело ему было, но он сдержал слово. На змей произвело впечатление то, что он принес такую жертву и сдержал обещание. Они научили его змеиной песне, чтобы ею могли пользоваться все индейцы чероки. С того времени, если чероки сталкивался со змеей и пел эту песню, змея признавала в нем друга и не жалила его.

— Это ужасно! — возмутилась Пайпер. — Он отдал на смерть свою жену!

Отец развел руками:

— Да, это была тяжелая жертва. Но ценой одной жизни были куплены поколения мирного сосуществования между змеями и чероки. Дедушка Том верил, что музыка чероки может решить любую проблему. Он думал, что ты будешь знать много песен и станешь величайшим музыкантом в нашей семье.

«Тяжелая жертва». Неужели дедушка предвидел ее судьбу, когда она была младенцем? Неужели он чувствовал, что она — дочь Афродиты? Отец, наверное, сказал бы ей, что это безумие. Дедушка Том не был оракулом.

И все же… она дала обещание участвовать в поиске, помогать в спасательной операции. Джейсон и Лео спасли Пайпер, когда Мидас превратил ее в золотую статую. Они вернули ее к жизни, и она не могла отплатить им за это ложью.

Постепенно Пайпер согрелась. Она перестала дрожать и прижалась спиной к груди Джейсона. Лео раздал всем еду. Пайпер не хотела ни двигаться, ни говорить, боясь разрушить очарование этого мгновения. Но выхода не было.

— Нам нужно поговорить. — Пайпер села так, чтобы видеть лицо Джейсона. — Ребята, я больше не хочу от вас ничего скрывать.

Джейсон и Лео с набитыми ртами воззрились на нее. Но Пайпер уже не могла изменить свое решение.

— Три дня назад, перед поездкой в Большой каньон, — сказала она, — мне ночью во сне было видение… гигант сказал мне, что мой отец захвачен в заложники. Он сказал, что я должна сотрудничать с ними, иначе мой отец погибнет.

Костер потрескивал. Все молчали.

— Энкелад? — наконец спросил Джейсон. — Ты уже называла это имя.

Тренер Хедж присвистнул:

— Большой гигант. Огнедышащий. Нет, не хотел бы я, чтобы он приготовил барбекю из моего папочки.

Джейсон кинул на него недвусмысленный взгляд: заткнись!

— Пайпер, продолжай. Что случилось потом?

— Я… я пыталась связаться с отцом, но смогла найти только его секретаря, а она сказала, что мне не о чем беспокоиться.

— Джейн? — припомнил Лео. — Кажется, Медея говорила, что управляет ею.

Пайпер кивнула:

— Чтобы вернуть отца, я должна чинить препятствия нашему поиску. Я не знала… ну, что мы все трое будем участвовать. А уже потом, когда мы были в пути, Энкелад послал мне еще одно предупреждение: он сказал, что вы двое должны умереть. Он хочет, чтобы я завела вас на гору. Я не знаю точно на какую. Но это в области залива — я с вершины видела мост Золотые Ворота. Я должна быть там в полдень, в день солнцестояния. Завтра. Это обмен.

Пайпер не могла заставить себя посмотреть в глаза друзьям. Она ждала, что вот сейчас они закричат, отвернутся от нее или выгонят в метель.

Но вместо этого Джейсон прижался к ней и снова обнял ее.

— Господи, Пайпер. Мне так жаль.

— И мне тоже. Кроме шуток, — кивнул Лео. — И ты держала это в себе целую неделю? Пайпер, мы же могли тебе помочь.

— Почему вы не кричите на меня, не упрекаете? — Пайпер обвела их взглядом. — Мне же было приказано убить вас!

— Да брось ты, — отмахнулся Джейсон. — Ты уже спасла нас обоих. Я в любую минуту готов доверить тебе свою жизнь.

— И я тоже, — сказал Лео. — Можно, и я тебя обниму?

— Вы не понимаете! — закричала Пайпер. — Я, может быть, убила отца, рассказав вам это!

— Сомневаюсь. — Тренер Хедж рыгнул. Он ел соевый бургер вместе со сложенной бумажной тарелкой, жевал ее, словно это была лепешка. — Гигант пока не получил того, что ему надо. Так что ему нужен твой отец, чтобы поторговаться. Он дождется назначенного крайнего срока — посмотрит, явишься ли ты. Он хочет, чтобы ты привела нас на ту гору?

Пайпер неуверенно кивнула.

— Значит, из этого вытекает, что Геру держат где-то в другом месте. И ее необходимо спасти в тот же день. Так что тебе приходится выбирать, кого спасать: твоего отца или Геру. Если ты пойдешь спасать Геру, то Энкелад займется твоим отцом. Но в любом случае, если ты согласишься сотрудничать с ним, он тебя ни за что не отпустит. Ты явно одна из тех семи, что упомянуты в великом пророчестве.

Одна из семи. Пайпер говорила об этом с Лео и Джейсоном и считала, что так оно, вероятно, и есть, но верила в это с трудом. Ведь она всего лишь глупая дочь Афродиты. Зачем кому-то может понадобиться обманывать и убивать ее?

— Значит, у нас нет выбора, — с несчастным видом проговорила Пайпер. — Мы должны спасать Геру, или у царя гигантов будут развязаны руки. Вот в этом смысл нашего поиска. От этого зависит будущее мира. И похоже, что у Энкелада есть способы следить за мной. Он не глуп. Он узнает, если мы изменим направление и пойдем не туда. Он убьет моего отца.

— Он не убьет твоего отца, — пообещал Лео. — Мы его спасем.

— У нас нет времени! — воскликнула Пайпер. — И потом, это ловушка.

— Мы твои друзья, королева красоты. Мы не позволим погибнуть твоему отцу. Мы должны выработать план.

— Хорошо бы узнать точно, где эта гора, — проворчал тренер Хедж. — Может, Эол скажет вам. — Область залива Сан-Франциско имеет плохую репутацию для полубогов. Отрис, древнее место обитания титанов, располагается на горе Тамалпаис, там, где Атлас держит на своих плечах землю. Надеюсь, это не та гора, что ты видела?

Пайпер попыталась припомнить тот вид, что явился ей во сне.

— Не думаю. Это было где-то в глубине континента.

Джейсон нахмурился, глядя в огонь, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Плохая репутация… что-то здесь не так. Область залива…

— Ты что, думаешь, ты там был? — спросила Пайпер.

— Я… — У него был такой вид, словно он вот сейчас вспомнит что-то важное. Потом прежняя боль вернулась в его глаза. — Нет, не знаю. Хедж, что случилось с горой Отрис?

Хедж откусил еще кусок тарелки и бургера.

— Там Кронос прошлым летом построил новый дворец. Этот большой жуткий дворец должен был стать штабом его нового царства. Но сражений там не было. Кронос двинулся на Манхэттен, пытался захватить Олимп. Если я не ошибаюсь, он оставил каких-то титанов охранять дворец, но, когда Кронос потерпел поражение, все это сооружение рухнуло само по себе.

— Нет, — перебил Джейсон.

Все уставились на него.

— Что оно значит — твое «нет»? — спросил Лео.

— Случилось что-то другое. Я… — Он напрягся, глядя в сторону входа в пещеру. — Вы слышали?

Секунду-другую — ничего. А потом до Пайпер донесся пронзительный вой в ночи.

XXXIV

ПАЙПЕР

— Волки, — прошептала Пайпер. — И кажется, близко.

Джейсон встал и активировал свой меч. Лео и тренер поднялись следом. Пайпер тоже попыталась подняться, но у нее перед глазами заплясали черные точки.

— Оставайся здесь, — сказал ей Джейсон. — Мы тебя защитим.

Пайпер сжала зубы — она ненавидела быть беспомощной. И не хотела, чтобы ее кто-то защищал. Сначала эта дурацкая лодыжка. Теперь еще дурацкая гипотермия. Она должна стоять на ногах, держа в руке кинжал!

И тут у входа в пещеру, куда почти не попадал свет костра, она увидела пару красных глаз, сверкающих в темноте.

«Ладно, — подумала она. — Защита тоже не помешает».

На свет костра собрались еще волки — черные твари, крупнее немецких догов, их шкуры покрывала ледяная крупа. Они обнажали клыки, их светящиеся красные глаза казались такими разумными, что наводили страх. У первого волка, размером с лошадь, пасть была в крови, словно он только что задрал очередную жертву.

Пайпер вытащила из ножен кинжал.

Потом вперед вышел Джейсон и сказал что-то по-латыни.

Пайпер не думала, что мертвый язык как-то подействует на диких зверей, но огромный волк, очевидно вожак стаи, искривил губы. Шерсть у него на хребте встала дыбом. Один из волков поменьше попытался было выйти вперед, но вожак цапнул его за ухо. После чего все они отступили в темноту.

— Братишка, нужно бы и мне выучить латынь. — Молоток в руке Лео подрагивал. — Что ты им сказал, Джейcон?

— Проклятье! — выругался Хедж. — Что бы он ни сказал, этого недостаточно. Смотрите.

Волки возвратились, но вожака с ними не было. Они не нападали. Они ждали. Их было не меньше дюжины, они собрались полукругом перед пещерой, блокируя выход.

Тренер потряс дубинкой:

— План такой. Я поубиваю их всех, а вы, ребята, бегите!

— Тренер, они разорвут вас на части, — сказала Пайпер.

— Вот еще, им со мной не совладать!

Потом Пайпер увидела человеческую фигуру, приближающуюся к ним сквозь метель. Фигура спокойно прошла и сквозь волчью стаю.

— Держимся вместе, — велел Джейсон. — Они уважают стаю. И, Хедж, давайте без глупостей. Мы не оставим ни вас, ни кого-нибудь другого.

Пайпер почувствовала комок в горле. Сейчас она была слабым звеном в их стае. Волки наверняка чувствовали ее слабость. С таким же успехом она могла нацепить на себя плакат: «БЕСПЛАТНЫЙ ЛАНЧ».

Волки расступились, и человек вошел в свет костра. Его волосы цвета сажи, сальные и растрепанные, венчала корона из чего-то похожего на костяшки человеческих пальцев. Одет он был в потрепанные вонючие шкуры — волчьи, заячьи, енотовые, оленьи и какие-то другие, незнакомые Пайпер. Тело стройное и мускулистое, как у бегуна на длинные дистанции, но лицо… ужасное лицо, тонкое и бледное, с горящими по-волчьи глазами и плотно обтягивающей череп кожей.

— Ecce filli Romani.[40] — Человек в шкурах с нескрываемой ненавистью посмотрел на Джейсона.

— Говори по-английски, человек-волк! — проворчал Хедж.

— Скажи своему фавну, чтобы держал язык за зубами, сын Рима. Или он первым пойдет на закуску.

Пайпер вспомнила, что фавн — это римское название сатира. Не то чтобы эти сведения принесли пользу… Вот если бы вспомнить, кто этот волчара в греческой мифологи и как его победить, — другое дело.

Человек-волк рассматривал их маленькую группку. Его ноздри шевелились.

— Значит, так оно и есть, — проговорил он. — Дочь Афродиты. Сын Гефеста. Фавн. И дитя Рима, ни больше ни меньше сын самого бога Юпитера. И все вместе. И не поубивали друг друга. Очень интересно.

— Значит, тебе о нас рассказывали, — констатировал Джейсон. — Кто?

Человек зарычал — может, это был смех, может, вызов.

— Ну, мы искали вас по всему западу, полубог, надеялись, что найдем вас первыми. Царь гигантов хорошо вознаградит меня, когда поднимется. Я — Ликаон, царь волков. И моя стая голодна.

Волки зарычали в темноте.

Уголком глаза Пайпер увидела, что Лео убрал молоток и вытащил из пояса что-то другое — стеклянную бутыль, наполненную прозрачной жидкостью.

Пайпер судорожно пыталась восстановить в памяти историю этого человека-волка, поскольку была уверена, что слышала ее прежде, но не могла вспомнить подробности.

Ликаон мрачно смотрел на меч Джейсона. Он двинулся в одну сторону, в другую, словно пытаясь прорваться внутрь, но вместе с ним двигался и клинок Джейсона.

— Уходи! — приказал Джейсон. — Здесь ты не найдешь еды.

— Если только не хочешь соевых бургеров, — предложил Лео.

Ликаон обнажил клыки. Он явно не был любителем сои.

— Будь моя воля, — с сожалением прорычал Ликаон, — я убил бы тебя первым, сын Юпитера. Твой отец сделал меня таким, какой я есть. Я был всесильным смертным, царем Аркадии, имел пятьдесят превосходных сыновей, а Зевс убил их всех ударом грома.

— Ха, — вступил тренер Хедж. — И правильно сделал!

Джейсон бросил взгляд через плечо:

— Тренер, вы знаете этого клоуна?

— Я знаю, — ответила Пайпер. Она вспомнила подробности этого мифа, короткой страшной истории, над которой они с отцом посмеялись за завтраком. Теперь ей было не до смеха.

— Ликаон пригласил Зевса на обед, — начала она. — Но царь не был уверен, Зевс ли это на самом деле. И потому, чтобы проверить его власть, Ликаон попытался накормить его человеческим мясом. Зевс впал в бешенство…

— И убил моих сыновей! — взвыл Ликаон. Волки у него за спиной тоже завыли.

— И тогда Зевс превратил его в волка. Оборотней еще называют ликантропами — по его имени, по имени первого оборотня…

— …царя волков, — закончил тренер Хедж. — Бессмертного, вонючего и злобного болвана.

— Я разорву тебя на части, фавн! — в бешенстве взревел Ликаон.

— Тебе что, козлятины захотелось, приятель? Сейчас ты у меня получишь козлятины!

— Прекратите! — приказал Джейсон. — Ликаон, ты сказал, что хотел бы убить меня первым, но…

— Как это ни печально, сын Рима, но за тебя тут замолвили словечко. Поскольку она, — он махнул своими когтями в сторону Пайпер, — не сумела тебя прикончить, ты должен быть доставлен живым в «Волчий дом». Кое-кто из моих земляков испросил чести убить тебя собственноручно.

— Кто?

— Большая твоя поклонница. — Царь волков рассмеялся. — Ты явно произвел на нее впечатление. Она очень скоро тобой займется, и, по правде говоря, тут мне не стоит жаловаться. Твоя кровь, пролитая в «Волчьем доме», хорошенько пометит мою новую территорию. Лупа теперь поостережется бросать вызов моей стае.

Сердце Пайпер едва не выскакивало из груди. Она не все поняла из того, что сказал Ликаон, но что это за женщина, которая хочет убить Джейсона?

«Медея, — подумала она. — Видимо, она каким-то образом осталась в живых после взрыва».

Пайпер с трудом поднялась на ноги. Черные точки снова заплясали у нее перед глазами. Пещера, казалось, начала вращаться.

— Вы должны убраться отсюда, — сказала Пайпер. — Иначе мы вас уничтожим.

Она попыталась говорить убедительно, но была слишком слаба. Дрожала в своих одеялах, бледная, потная, едва могла удержать кинжал в руке — ну кто мог ее испугаться?

Красные глаза Ликаона насмешливо прищурились.

— Отважная попытка, девочка. Я в восторге. Возможно, я прикончу тебя быстро. В живых должен остаться только сын Юпитера. Остальные, как это ни прискорбно, пойдут на обед.

В этот момент Пайпер поняла, что умрет. Но по крайней мере, умрет на ногах, сражаясь рука об руку с Джейсоном.

Джейсон шагнул вперед.

— Ты никого не убьешь, оборотень. Потому что сначала тебе придется иметь дело со мной.

Ликаон завыл и выпустил когти. Джейсон замахнулся на него, но его золотой меч прошел сквозь царя волков так, словно его тут и не было.

Ликаон рассмеялся:

— Золото, бронза, сталь — ничто из этого не берет моих волков, сын Юпитера.

— Серебро! — вспомнила Пайпер. — Кажется, серебро убивает оборотней!

— У нас нет серебра! — воскликнул Джейсон.

Волки впрыгнули в круг света. Хедж бросился вперед с криком: «Даешь!»

Но первым нанес удар Лео. Он бросил стеклянную бутыль, та разбилась, и брызги жидкости попали в волков — в нос ударил запах бензина. Лео выпустил огненный шар в лужу, и у входа в пещеру поднялась огненная стена.

Волки затявкали и отступили. На некоторых загорелась шкура, и им пришлось броситься в снег. Даже Ликаон с беспокойством поглядывал на барьер огня, отделивший теперь полубогов от стаи.

— Ну вот, что за дела, — проворчал тренер Хедж. — Я же не могу разделаться с ними, пока они так далеко.

Если какой-нибудь из волков пытался подойти поближе, Лео метал новые волны огня, но с каждым разом силы его, казалось, слабели. Да и бензин уже выгорал.

— Газку у меня больше нет, — предупредил Лео. Потом он покраснел. — То есть я хотел сказать, горючего. Поясу нужно какое-то время, чтобы подзарядиться. Что у тебя, старина?

— Ничего, — сердито пробормотал Джейсон. — Даже оружия нет. Такого, которое действовало бы.

— А молния? — спросила Пайпер.

Джейсон сосредоточился, но ничего не случилось.

— Думаю, метель мешает. Или что-то в этом роде.

— Выпустить вентусов? — предложила Пайпер.

— Тогда нам нечего будет предложить Эолу. Получится, что мы без толку проделали весь этот путь.

— Я чую ваш страх, — торжествующе рассмеялся Ликаон. — Еще несколько минут жизни, герои. Можете молиться богам по своему выбору. Зевс меня не пощадил, и я не пощажу вас.

Пламя стало спадать. Джейсон выругался и бросил меч. Он присел, словно собираясь драться врукопашную. Лео вытащил молоток из мешка. Пайпер подняла руку с кинжалом — не очень высоко подняла, сколько смогла. Тренер Хедж поигрывал дубинкой, и он был единственным, кого мысль о смерти, казалось, радовала.

Вдруг за воем ветра послышался какой-то треск, словно кто-то разодрал кусок картона. Шею одного из волков пронзила палка с серебряным наконечником. Волк дернулся и упал, а потом растворился, превратившись в темную лужицу.

Из темноты посыпались другие стрелы. Упали еще несколько волков. Одна из стрел полетела в Ликаона, но царь волков перехватил ее в воздухе и тут же закричал от боли. Он выронил стрелу, и она оставила дымящийся обугленный след на его ладони. Другая стрела попала ему в плечо, и царь волков пошатнулся.

— Будьте вы прокляты! — закричал Ликаон. Он зарычал на свою стаю, и волки, развернувшись, бросились наутек. На мгновение Ликаон уставился на Джейсона горящими красными глазами. — Еще ничего не кончено, мой мальчик!

И царь волков растворился в ночи.

Секунду спустя Пайпер услышала вой новых волков, но он был другой — не такой угрожающий, скорее похожий на звуки, которые издают охотничьи собаки, вышедшие на след. В пещеру вбежал небольшой белый волк, за ним — два других.

— Убить? — поинтересовался Хедж.

— Нет! — воскликнула Пайпер. — Стойте!

Волки, наклонив головы, разглядывали их громадными золотыми глазами.

Мгновение спустя появились их хозяева: отряд охотниц в серо-белой зимней маскировочной одежде. Их было не меньше полудюжины. Все вооружены луками, на спинах колчаны со сверкающими серебряными стрелами.

Лица их скрывали капюшоны, но было видно, что все они — девушки. Одна, чуть повыше остальных, присела у костра и схватила стрелу, ранившую Ликаона.

— Еще бы чуть-чуть… — Она повернулась к своим подругам. — Феба, оставайся со мной. Следи за входом. Остальные — в погоню за Ликаоном! Мы не можем его теперь упустить. Я вас догоню.

Другие охотницы согласно забормотали и исчезли, направившись следом за стаей Ликаона.

Девушка в белом повернулась к Джейсону; ее лица под капюшоном все еще не было видно.

— Мы шли по следу этого оборотня больше недели. У вас все в порядке? Никого не покусали?

Джейсон замер, глядя на девушку. Голос ее показался Пайпер знакомым. Точно сказать было трудно, но то, как она говорила, как подбирала слова, напоминало ей Джейсона.

— Так ты — это она! — догадалась Пайпер. — Ты — Талия!

Девушка напряглась. Пайпер боялась, как бы она не схватилась за свой лук, но девушка стащила с головы капюшон. У нее были растрепанные черные волосы, а на лбу — серебряная тиара. Лицо ее отливало суперздоровым блеском, словно она была кем-то большим, чем просто человек, и смотрела она яркими синими глазами. Девушка с фотографии Джейсона.

— Я тебя знаю? — спросила Талия.

Пайпер перевела дыхание:

— Это, наверное, будет шоком для тебя, но…

— Талия. — Джейсон вышел вперед. Голос его дрожал. — Я твой брат Джейсон.

XXXV

ЛЕО

Лео решил, что он самый невезучий в их компании, за это говорило многое. Ну почему у него нет давно пропавшей сестры или отца, звезды киноэкрана, которого нужно спасать? У него был только пояс с инструментами и дракон, сломавшийся на полпути. Может, дело было в этом дурацком проклятии, нависшем над домиком Гефеста, но Лео так не думал. Несчастья преследовали его задолго до того, как он попал в Лагерь полукровок.

Через тысячу лет, когда об этом поиске будут рассказывать у костра в лагере, думал он, ребята станут говорить об отважном Джейсоне, прекрасной Пайпер и об этом, как его… ну, сбоку припека… Огненный Вальдес. Он таскал с собой мешок с волшебными отвертками и время от времени готовил соевые бургеры.

И словно этого мало, Лео влюблялся в любую встречную девчонку… если она, конечно, была для него абсолютно недосягаема.

Увидев Талию, Лео тут же решил, что она слишком красива, чтобы быть сестрой Джейсона. Потом он решил, что лучше не говорить об этом, если он не хочет неприятностей. Ему понравились ее темные волосы, синие глаза, ее уверенность. Она, казалось, могла окоротить кого угодно — хоть на спортплощадке, хоть на поле боя, а на Лео даже и взгляда не задержит… в общем, тот самый тип женщин, от которого он без ума!

Целую минуту ошеломленные Джейсон и Талия молча смотрели друг на друга. Потом Талия бросилась вперед и обняла его.

— О боги! Она ведь сказала мне, что ты умер! — Она держала в руках голову Джейсона и внимательно вглядывалась в его лицо. — Слава Артемиде, это ты! Маленький шрам на губе — когда тебе было два года, ты пытался проглотить степлер.

— Правда? — рассмеялся Лео.

Хедж кивнул, словно одобряя вкус Джейсона.

— Степлеры — превосходный источник железа.

— П-постой, — запинаясь, проговорил Джейсон. — Кто тебе сказал, что я умер? Что случилось?

У входа в пещеру тявкнул один из белых волков. Талия посмотрела на него и кивнула, но голову Джейсона из рук не выпустила, словно боялась, что он может исчезнуть.

— Моя волчица говорит мне, что у меня нет времени, и она права. Но мы должны поговорить. Присядем.

Пайпер не то что присела — она сделала кое-что посерьезнее: рухнула навзничь. Она ударилась бы головой о каменный пол пещеры, если бы ее не подхватил Хедж.

Талия бросилась к Пайпер:

— Что с ней? А, я уже вижу — гипотермия. И лодыжка. — Она нахмурилась, глядя на сатира. — Ты разве не знаешь природных целебных средств?

— А почему, ты думаешь, она так хорошо выглядит? — Хедж нахмурился. — Ты что, не чувствуешь запаха «Гаторада»?

Тут Талия в первый раз посмотрела на Лео, и, конечно, гневным взглядом: «Почему вы позволили козлу заниматься лечением?» Словно Лео был в этом виноват.

— Ты вместе с сатиром, — приказала Талия, — отнеси девушку к моей подружке у входа. Феба — отличная целительница.

— Там холодно! — запротестовал Хедж. — Я отморожу себе рога.

Но Лео понимал, что они здесь лишние.

— Идемте, Хедж. Им нужно поговорить.

— Гмм. Отлично, — пробормотал сатир. — Даже никому не пришлось вышибать мозги.

Хедж потащил Пайпер к выходу, и Лео уже собирался последовать за ним, как Джейсон сказал:

— Вообще-то, старина, не мог бы ты поболтаться тут рядом?

Лео увидел в глазах Джейсона нечто неожиданное: Джейсон искал его поддержки, не хотел оставаться один. Ему было страшно.

Лео ухмыльнулся:

— Болтаться — это моя профессия.

Талия была не очень довольна, но они сели у огня втроем. Несколько минут все молчали. Джейсон разглядывал сестру так, словно она была каким-то опасным устройством: тронешь не так — и взорвется. Талия, казалось, чувствовала себя более раскованно, словно ей приходилось сталкиваться с вещами куда более необычными, чем появление давно пропавшей родни. И все же она смотрела на Джейсона будто в трансе, может быть, вспоминала двухлетнего малыша, пытавшегося слопать степлер. Лео вытащил два куска медной проволоки из кармана и принялся сплетать их и расплетать.

В конце концов он уже больше не мог выносить это молчание и начал разговор:

— Итак… вы охотницы Артемиды. Этот ваш отказ встречаться с парнями, типа, навсегда или, может, только сезонное?

Талия посмотрел на него так, словно он был грязью под ногами. Да, эта девчонка ему определенно нравилась.

Джейсон пнул его по ноге.

— Ты не обращай внимания на то, что Лео говорит. Он просто пытается… ну, растопить лед. Талия, объясни: что случилось с нашей семьей? Кто тебе сказал, что я умер?

Талия поправила серебряный браслет на запястье. В зимней маскировочной одежде в свете костра она казалась похожей на Хиону — ледяную принцессу. Такая же холодная и прекрасная.

— Ты что, ничего не помнишь? — спросила она.

Джейсон покачал головой:

— Я три дня назад проснулся в автобусе рядом с Лео и Пайпер.

— Но это была не наша вина, — поспешно добавил Лео. — Его воспоминания похитила Гера.

— Гера? — Талия вздрогнула. — Откуда вы это знаете?

Джейсон рассказал об их поиске — о пророчестве, произнесенном в Лагере полукровок, о заточении Геры, о пленении отца Пайпер гигантом и о предельном сроке — дне солнцестояния. Лео вставил кое-какие важные детали: о том, что он починил бронзового дракона, может метать огненные шар и готовит отличные лепешки.

Талия умела слушать. Ее, казалось, ничто не удивляло — ни монстры, ни пророчества, ни восставшие из мертвых. Но когда Джейсон рассказал про царя Мидаса, она выругалась на древнегреческом.

— Я знала, что нужно сжечь его особняк, — хмуро сказала она. — Этот тип опасен. Но мы так торопились найти Ликаона… Ну ладно, я рада, что вы оттуда выбрались. Так Гера что, прятала тебя все эти годы?

— Не знаю. — Джейсон вытащил фотографию из кармана. — Она выделила мне ровно столько памяти, чтобы я мог узнать тебя.

Талия посмотрела на фотографию, и выражение ее лица смягчилось.

— Я ведь оставила ее в первом домике?

Джейсон кивнул.

— Я думаю, Гера хотела, чтобы мы встретились. Когда мы приземлились здесь, в этой пещере… у меня было ощущение, что это важно. Ну, я, типа, почувствовал, что ты где-то рядом. У меня что, крыша поехала?

— Не-не, — заверил его Лео. — Встреча с твоей классной сестрой — это наша судьба. Иначе и быть не могло.

Талия не обратила внимания на его слова. Вероятно, она не хотела показывать, какое сильное впечатление произвел на нее Лео.

— Джейсон, когда имеешь дело с богами, крыша тут ни при чем. Но Гере доверять нельзя, в особенности нам. Ведь мы — дети Зевса. Она ненавидит всех его детей.

— Но она говорила что-то о том, что Зевс отдал ей мою жизнь в знак примирения. В этих словах есть какой-то смысл?

— О боги! — Кровь отхлынула от лица Талии. — Мама никогда бы не… Ты не помнишь… Нет, конечно же не помнишь.

— Что не помню?

Лицо Талии словно постарело в отблесках огня, бессмертие, казалось, больше не накладывало отпечаток на ее внешность.

— Джейсон… я не знаю, как тебе это сказать. Наша мать — она была не очень психически устойчива. Она привлекла внимание Зевса, потому что была актрисой на телевидении. И еще она была очень красива, но не слишком разумно распоряжалась своей славой. Выпивала, выкидывала всякие глупые фортели. Про нее вечно писали в таблоидах. Но ей все было мало. Мы с ней спорили еще до твоего рождения. Она… она знала, что наш отец — Зевс, и, я думаю, ей было тяжело жить с этим. Обратить на себя внимание повелителя небес — это для нее было как бы наивысшим достижением, и, когда он бросил ее, она не смогла с этим смириться. Понимаешь, если говорить о богах… то они уходят навсегда.

Лео вспомнил собственную мать, как она снова и снова уверяла его, что отец в один прекрасный день вернется. Но она никогда не сходила с ума по этому поводу. Она, казалось, хотела Гефеста не для себя. А только для того, чтобы у Лео был отец. Она соглашалась на бесперспективную работу, жила в крохотной квартирке, денег ей никогда не хватало… и, казалось, это ее устраивало. Пока у нее был Лео, она всегда говорила, что жизнь прекрасна.

Он смотрел на лицо Джейсона — его выражение становилось все более и более горьким по мере того, как Талия рассказывала об их матери, и единственный раз Лео не завидовал другу. Да, Лео потерял мать. Да, у него были трудные времена. Но он, по крайней мере, помнил ее. Он вдруг обнаружил, что выстукивает пальцем у себя на колене азбукой Морзе: «Я тебя люблю». Он сочувствовал Джейсону, потому что у того не было таких воспоминаний, не было на что опереться.

— Значит… — Джейсон, казалось, был не в силах закончить фразу.

— Джейсон, у тебя есть друзья, — сказал Лео. — Теперь у тебя есть сестра. Ты не один.

Талия протянула руку, и Джейсон взял ее.

— Когда мне было лет семь, — продолжала она, — Зевс стал снова захаживать к матери. Я думаю, он переживал, что губит ее жизнь, и он казался… каким-то другим. Немного постаревшим, более жестким, в нем проснулись отцовские чувства ко мне. На какое-то время маме стало лучше. Ей нравилось, что Зевс приходит к ней, приносит ей подарки, вызывает гром в небесах. Ей всегда хотелось больше внимания. В тот год родился ты. Мама… понимаешь, я с ней никогда не ладила, но с твоим рождением у меня появились причины не уходить от нее. Ты был такой хорошенький. И я боялась, что мама не будет тобой заниматься. Зевс, конечно, вскоре перестал приходить. Наверное, он не мог больше выносить претензий матери. Она вечно требовала, чтобы он взял ее посмотреть Олимп, или сделал ее бессмертной, или наделил неувядающей красотой. Когда он ушел навсегда, мама понемногу пошла вразнос. И приблизительно в это время меня стали атаковать чудовища. Мама винила в этом Геру. Она думала, что богиня и на тебя имеет зуб, что Гера и так едва смирилась с моим рождением, но два полубога в одном семействе — это было уже слишком. Мама даже сказала, что не хотела называть тебя Джейсоном, но Зевс настоял, чтобы тем самым умиротворить Геру, потому что богине нравилось это имя. Я не знала, во что верить.

Лео перебирал в руках проводки. Он определенно чувствовал себя третьим лишним. Не нужно было ему слушать все это. К тому же у него возникало впечатление, что он только сейчас по-настоящему начинает узнавать Джейсона, словно эти несколько минут у костра заменили собой все те четыре месяца в «Школе джунглей», когда Лео казалось, что между ними завязалась дружба.

— Так как же вы потеряли друг друга? — спросил он.

Талия сжала руку брата:

— Если бы я знала, что ты жив… боги, все было бы иначе! Но когда тебе было два года, мама усадила нас в машину и мы отправились в отпуск. Мы поехали в Северную Калифорнию — в парк, который она хотела нам показать. Я помню, мне показалось это странным, потому что мама нас никогда никуда не возила, и она к тому же очень нервничала. Я держала тебя за руку, когда мы шли к тому огромному зданию в середине парка, и… — Она тяжело вздохнула. — Мама сказала, чтобы я вернулась в машину и взяла корзинку с едой. Я не хотела оставлять тебя с нею, но речь шла всего о нескольких минутах. Когда я вернулась… мама стояла на каменных ступенях, обхватив себя руками, и плакала. Она сказала… сказала, что тебя нет. Что тебя забрала Гера и это значит, что тебя можно считать мертвым. Я не знала, что она сделала с тобой. Я боялась, что она сошла с ума. Я облазила весь парк, но тебя нигде не было — ты просто исчез. Ей пришлось силком тащить меня в машину, а я отбивалась и плакала. В течение нескольких следующих дней я пребывала в истерике. Всего я не помню, но я позвонила в полицию — сообщила им о маме, и они долго допрашивали ее. После этого мы поругались. Она сказала, что я ее предала, что я должна была ее поддерживать… Наконец это стало невыносимо. Твое исчезновение было последней каплей — чаша переполнилась. Я убежала из дома и больше не вернулась, даже когда мама умерла несколько лет назад. Я думала, что потеряла тебя навсегда. Я никому не говорила о тебе — даже Аннабет и Луке, двум моим лучшим друзьям. Это было слишком больно.

— Хирон знал, — сказал Джейсон отстраненным голосом. — Когда я появился в лагере, он только взглянул на меня и сказал: «Ты ведь уже должен был умереть».

— Это ерунда, — возразила Талия. — Я ему ни слова не говорила.

— Слушайте, — встрял Лео. — Важно то, что вы нашли друг друга. Вы двое — везунчики.

— Лео прав, — кивнула Талия. — Посмотри на себя. Ты моих лет. Ты вырос.

— Но где я был? — спросил Джейсон. — Как я мог все это время отсутствовать? И вся эта римская ерунда…

— Римская? — Талия нахмурилась.

— Твой брат говорит по-латыни, — подсказал Лео. — Он называет богов римскими именами. И у него эта татуировка. — Лео показал на руку Джейсона.

Потом он вкратце рассказал Талии о других необычных происшествиях: Борей превратился в Аквилона, Ликаон называл Джейсона «дитя Рима», а волки, услышав, как Джейсон сказал им что-то по-латыни, отступили.

Талия в задумчивости перебирала тетиву лука.

— Латынь. Зевс, случалось, говорил по-латыни, когда во второй раз встречался с мамой. Я уже сказала, он тогда казался другим, более официальным.

— Ты считаешь, он был тогда в своем римском обличье? — спросил Джейсон. — И поэтому я думаю о себе как о сыне Юпитера?

— Возможно. Я никогда не слышала о таких вещах прежде, но, может, поэтому ты используешь римские имена и говоришь на латыни, а не на древнегреческом. Это очень необычно. Но все же это не объясняет, как ты остался в живых, не находясь в Лагере полукровок. Сын Зевса — или Юпитера, или как уж его там — должен был стать объектом нападения множества чудовищ. Если бы ты оставался один, то давно уже был бы мертв. Я знаю, что без друзей не смогла бы выжить. Тебе тоже нужна была подготовка, безопасное убежище…

— Он был не один, — выпалил Лео. — Мы знаем и о других.

— Что ты этим хочешь сказать? — Талия посмотрела на него недоуменным взглядом.

Лео рассказал ей о располосованной алой рубашке в магазине Медеи и об истории, услышанной от циклопа, — о ребенке Меркурия, говорившем на латыни.

— Может, у полубогов есть еще какое-то место? — спросил Лео. — Ну, то есть кроме Лагеря полукровок? Может быть, какой-нибудь чокнутый учитель латыни похищал детей богов и обучал их мыслить на римский манер или что-то в этом роде.

Даже не успев договорить, Лео понял, какую глупость сморозил. Талия внимательно смотрела на него своими поразительными синими глазами, отчего он сам себе показался подозреваемым на очной ставке с потерпевшим.

— Я прошла страну вдоль и поперек, но не видела ни одного чокнутого учителя латыни или полубогов в алых рубашках. И все же… — Голос Талии замер, словно ей только сейчас пришла в голову тревожная мысль.

— Что? — спросил Джейсон.

Девушка покачала головой:

— Я должна поговорить с богиней. Может быть, Артемида вразумит нас.

— Она все еще говорит с тобой? Большинство богов погрузились в молчание.

— Артемида живет по своим правилам. Ей нужно вести себя осторожно, чтобы это не дошло до Зевса, но она считает, что он поступает глупо, закрывая Олимп. Именно Артемида навела нас на след Ликаона. Она сказала, что так мы выйдем на одного нашего пропавшего друга.

— Перси Джексона, — догадался Лео. — Того парня, которого ищет Аннабет.

Талия кивнула. Вид у нее был озабоченный.

Лео подумал, что его бесконечные исчезновения и побеги вряд ли кого-нибудь беспокоили.

— А какое отношение ко всему этому может иметь Ликаон? — спросил Лео. — И как это связано с нами?

— Нам нужно это поскорее выяснить, — согласилась Талия. — Если последний срок у вас завтра, то мы попусту тратим драгоценное время. Эол мог бы сказать вам…

Белая волчица снова появилась у входа и настойчиво заскулила.

— Мне пора. — Талия встала. — Иначе я потеряю других охотниц. Но сначала я все же доставлю вас во дворец Эола.

— Если ты не можешь, ничего страшного, — не без огорчения сказал Джейсон.

— Да брось ты. — Талия улыбнулась и помогла ему подняться. — У меня так долго не было брата. Думаю, что смогу несколько минут потерпеть твое присутствие, прежде чем ты начнешь меня раздражать. Ну, пошли!

XXXVI

ЛЕО

Увидев, как подфартило Пайпер и Хеджу, Лео оскорбился до глубины души.

Он-то думал, что они отмораживают задницы на снегу, а оказалось, что охотница Феба раскинула у входа в пещеру серебристую палатку. Лео понятия не имел, как ей удалось сделать это так быстро. Внутри была керосиновая горелка, излучавшая уютное тепло, а на земле лежало несколько удобных диванных подушек. Пайпер, судя по ее виду, пришла в себя, на ней была новая куртка, перчатки и камуфляжные штаны, как у охотниц. Она, Хедж и Феба, удобно расположившись на подушках, попивали горячий шоколад.

— Глазам своим не верю! — с пафосом воскликнул Лео. — Мы там, значит, сидим в холодной пещере, а вы тут кайфуете в фешенебельной палатке? Кто-нибудь, заразите меня гипотермией. Я хочу горячего шоколада и теплую куртку.

Феба шмыгнула носом.

— Мальчишка, — проговорила она, словно это было худшее оскорбление, пришедшее в голову.

— Все в порядке, Феба, — обратилась к ней Талия. — Им понадобится дополнительная одежда. Да и шоколада у нас не убудет.

Феба недовольно заворчала, но вскоре на Лео и Джейсоне тоже были серебристые зимние куртки, удивительно легкие и теплые. Горячий шоколад оказался первоклассным.

— Ваше здоровье! — провозгласил тренер Хедж, засовывая в рот смятый пластмассовый термостаканчик.

— Вряд ли это полезно для вашего пищеварения, — не удержался Лео.

Талия похлопала Пайпер по спине:

— Ну, ты готова двигаться?

— Да, — кивнула Пайпер, — спасибо Фебе. У вас это здорово поставлено — выживание в суровых условиях. Я себя так прекрасно чувствую — могу пробежать десять миль.

— Она хоть и дочь Афродиты, но смотри, какая крепкая. — Талия подмигнула Джейсону. — Она мне нравится.

— Эй, я тоже могу пробежать десять миль, — выскочил вперед Лео. — Я крепкий сын Гефеста. Давай проверим.

Талия, естественно, проигнорировала его.

Фебе понадобилось ровно шесть секунд, чтобы собраться, и Лео смотрел на это, не веря своим глазам. Палатка сложилась в прямоугольничек размером с жевательную резинку. Лео хотел было попросить у нее чертежи, но не было времени.

Талия побежала вверх по заснеженному склону, прокладывая узенькую тропинку, и скоро Лео пришлось пожалеть, что он пытался изобразить из себя крутого, потому что охотницы оставили его далеко позади.

Тренер Хедж прыгал, словно счастливый горный козел, подгоняя их, как делал это на занятиях в школе.

— Давай, Вальдес! Не отставать. Давайте споем. «У меня есть девчонка в Каламазу…»

— Давайте не будем, — остановила его Талия.

Дальше они бежали молча.

Лео пристроился за Джейсоном в конце группы.

— Ты как, старина?

Джейсон не ответил, но по выражению его лица было ясно: «Не очень».

— Талия отнеслась к этому так спокойно, — пропыхтел он на бегу. — Словно мое появление — это так… ничего особенного. Не знаю, чего я ждал, но… Она не похожа на меня. Она кажется намного более сдержанной.

— Ну, ей не приходится бороться с амнезией. К тому же у нее было гораздо больше времени, чтобы привыкнуть ко всем этим делам с полубогами. Вот подожди, поговоришь немного с богами и посражаешься с монстрами, тогда тоже перестанешь удивляться.

— Может быть, — сказал Джейсон. — Просто мне хочется понять, что случилось, когда мне было два года, почему мать избавилась от меня. Талия убежала из дома из-за меня.

— Слушай, что бы ни случилось, твоей вины в этом нет. А сестра у тебя классная. И очень на тебя похожа.

Джейсон на это никак не отреагировал, и Лео подумал: может, он сказал что-то не то? Ему хотелось бы улучшить настроение Джейсона, но каким-нибудь другим, приятным и привычным для него самого способом.

Вот, например, засунуть руку в карман своего пояса, вытащить оттуда подходящий гаечный ключ и поправить Джейсону память — может, обстучать ее немного, заклепать слабое место, чтобы все заработало как надо. Так было бы гораздо проще, чем действовать словами. Однако — «Не годится для органических форм жизни». Спасибо за наследственные черты, папочка.

Лео настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как охотницы остановились. Он врезался в Талию, и они оба чуть не полетели по склону горы вниз. К счастью, реакция у охотницы была быстрой. Она удержала его, потом показала наверх.

— Ну и здоровенная скала, — выдохнул Лео.

Они добрались почти до вершины Пайкс-Пик. Земля под ними была завернута в одеяло туч. В разреженном воздухе дышалось с трудом. Уже опустилась ночь, но светила полная луна, и ослепительно сверкали звезды. На севере и на юге, сколько видел глаз, из туч торчали вершины других гор, словно острова или зубы чудовищ.

Но намного более захватывающее зрелище развернулось над их головами. В небесах приблизительно в четверти мили от них парил громадный остров, окруженный алым сиянием. По приблизительным оценкам Лео, он занимал площадь не меньше футбольного стадиона и высоту имел такую же. Его стороны представляли собой отвесные скалы с множеством пещер, откуда время от времени вырывались порывы ветра, издавая звуки, похожие на звуки органа. На вершине скалы находилось что-то вроде крепости, окруженной стенами из меди.

Пайкс-Пик был соединен с этим плавучим островом только узеньким ледяным мостиком, сверкающим в свете луны.

Потом Лео понял, что мостик этот даже не ледяной, потому что он не из цельного материала. Когда ветра меняли направление, мостик извивался, становился расплывчатым, сужался, кое-где даже переходил в штриховую линию, словно реактивный след самолета.

— Мы же не собираемся подниматься по этому мостику? — с опаской спросил Лео.

Талия пожала плечами:

— Признаюсь, я не очень люблю высоту. Но если вы хотите попасть в крепость Эола, то другого способа нет.

— А крепость всегда там висит? — поинтересовалась Пайпер. — Почему люди тогда не видят ее над Пайкс-Пик?

— Туман. Но смертные иногда кое-что замечают. Бывают дни, когда Пайкс-Пик кажется алым. Люди говорят, это игра света, а на самом деле это цвет Эолова дворца, отраженный от склона горы.

— Какая громадина. — Джейсон, задрав вверх голову, разглядывал крепость.

— Видел бы ты Олимп, братишка, — рассмеялась Талия.

— Ты серьезно? Ты там бывала?

Талия скорчила гримасу, словно это были не самые приятные ее воспоминания.

— Мы должны подниматься двумя группами. Мостик слишком хрупок.

— Ты меня успокоила, — ухмыльнулся Лео. — Джейсон, а ты бы не мог поднять нас туда?

Талия снова рассмеялась. Но потом она, кажется, поняла, что предложение Лео вовсе не шутка.

— Постой, Джейсон, ты что… можешь летать?

— Ну, что-то вроде того. — Джейсон смерил взглядом летающую крепость. — Точнее сказать, я могу контролировать ветра. Но здесь ветра сильные… я думаю, что не стоит и пробовать. Талия, ты хочешь сказать… что ты летать не умеешь?

На мгновение на лице Талии появилось по-настоящему испуганное выражение. Потом она взяла себя в руки. Лео понял, что она очень боится высоты, только не хочет, чтобы об этом знали.

— Откровенно говоря, — сказала она, — я никогда не пробовала. Пожалуй, будет лучше, если мы все же попытаемся подняться по мостику.

Тренер Хедж попробовал ледяную поверхность копытом, а потом запрыгнул на мостик. Как это ни удивительно, мостик выдержал его вес.

— Легко! Я пойду первым. Пайпер, давай за мной, девочка. Я дам тебе руку.

— Ничего, я сама, — начала было Пайпер, но тренер схватил ее за руку и потащил за собой.

Они прошли приблизительно половину пути, и мостик, казалось, по-прежнему надежно держит их.

Талия повернулась к своей подружке-охотнице:

— Феба, я скоро вернусь. Иди найди остальных. Скажи им, что я догоню.

— Ты уверена? — Феба, прищурившись, посмотрела на Лео и Джейсона, словно они задумали похитить Талию.

— Ничего, все в порядке, — сказала Талия.

Феба неохотно кивнула, потом побежала вниз по склону. Белая волчица — за ней.

— Джейсон, Лео, осторожнее, смотрите, куда ставите ноги, — предупредила Талия. — Все будет нормально. Мостик никогда не ломается.

— Ну… он еще не имел дело со мной, — пробормотал Лео, но все же вместе с Джейсоном двинулся вверх по мостику.

На полпути наверх начались неприятности. И конечно, по вине Лео. Пайпер и Хедж уже без приключений добрались до самого верха и махали им оттуда, мол, давайте поднимайтесь, но Лео отвлекся. Он размышлял о мостах, о том, что, если бы это был его дворец, он сконструировал бы что-нибудь более надежное, чем это неустойчивое сооружение то ли из пара, то ли изо льда. Он обдумывал конструкции соединений и опорных колонн, когда вдруг его осенило.

— А зачем им этот мост? — спросил он.

— Лео, здесь неподходящее место для остановок. — Талия нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

— Они же духи ветра. Разве они не могут летать?

— Да, но иногда им нужно средство для соединения с землей.

— Значит, этот мост есть не всегда? — спросил Лео.

Талия отрицательно покачала головой:

— Духи ветра не любят заякориваться на земле, но иногда это необходимо. Как теперь. Они ждут вас.

Мысли Лео заметались. Он так заволновался, что едва ли не чувствовал, как повышается у него температура. Он не мог толком облечь свои мысли в слова, но знал, что нащупал нечто важное.

— Лео, о чем ты думаешь? — спросил Джейсон.

— О боги! — рассердилась Талия. — Не останавливайся. Смотри под ноги.

Лео застыл на месте. Он с ужасом понял, что температура его тела и в самом деле поднимается, как это случилось много лет назад за садовым столом под ореховым деревом, когда злость выходила из него. Теперь ту же реакцию вызывало возбуждение. От его брюк на холодном воздухе шел пар. Его ботинки в буквальном смысле дымились, и мостику это явно не нравилось. Лед таял.

— Лео, прекрати это! — заволновался Джейсон. — Ты его расплавишь.

— Я постараюсь, — сказал Лео.

Но его тело генерировало тепло само по себе с такой же скоростью, с какой метались его мысли.

— Слушай, Джейсон. Как Гера назвала тебя в том сне? Она назвала тебя мостом.

— Лео, серьезно, остынь, — попросила Талия. — Я не знаю, о чем ты говоришь, но этот мост…

— Нет, вы послушайте, — гнул свое Лео. — Если Джейсон — это мост, то что он соединяет? Может быть, два разных места, которые обычно не соприкасаются. Типа, воздушный дворец и земля. Ты перед этим должен был оказаться в каком-то другом месте. И Гера сказала, что ты — обмен.

— Обмен? — Глаза Талии расширились. — О боги!

— О чем это вы говорите? — Джейсон нахмурился.

Талия забормотала что-то, обращаясь к самой себе, как будто шептала молитву.

— Теперь я понимаю, почему Артемида послала меня сюда. Джейсон, она сказала мне, что я должна преследовать Ликаона и тогда я найду подсказку, где искать Перси. Ты и есть подсказка. Артемида хотела, чтобы мы встретились, чтобы я выслушала твою историю.

— Не понимаю, — возразил Джейсон. — У меня нет никакой истории. Я ничего не помню.

— Но Лео прав. Все это взаимосвязано. Если бы мы только знали, где…

— Джейсон, как ты назвал это место в своем сне? — Лео прищелкнул пальцами. — Этот разрушенный дом. «Волчий дом»?

— «Волчий дом»?! — Талия чуть не задохнулась от волнения. — Джейсон, почему же ты мне сразу не сказал? Вот где они удерживают Геру.

— И ты знаешь, где это? — спросил Джейсон.

В этот момент секция мостика растаяла. Лео непременно упал бы и убился, но Джейсон ухватил его за куртку и вытащил на безопасное место. Они вдвоем поднялись повыше, а когда повернулись, увидели Талию по другую сторону бездны шириной в тридцать футов. Мост продолжал таять.

— Идите! — прокричала им Талия, быстро спускаясь по разрушающемуся мосту. — Узнайте, где гигант прячет отца Пайпер! Спасите его! Я с охотницами пойду к «Волчьему дому» и буду удерживать его, пока вы не появитесь. Мы сможем и то и другое!

— Но где этот «Волчий дом»? — прокричал Джейсон.

— Ты знаешь где, братишка! — Теперь она была так далеко, что за ветром они едва слышали ее голос. Лео был абсолютно уверен, что она крикнула: «Я вас там увижу! Обещаю!»

Потом она повернулась и бегом припустила по растворяющемуся мосту.

У Лео и Джейсона тоже не было времени на размышления. Они побежали вверх изо всех сил — ледяные пары под их ногами становились все тоньше. Несколько раз Джейсон подхватывал Лео и удерживался от падения с помощью ветра. Но это было похоже не столько на полет, сколько на прыжки на тарзанке.

Когда они достигли летающего острова, Пайпер и тренер Хедж затащили их наверх, а остатки ледяного мостика растворились полностью. Они стояли, переводя дыхание у основания каменной лестницы, вырубленной в скале и ведущей в крепость.

Лео посмотрел вниз. Под ними в море туч плавала вершина Пайкс-Пик, но следов Талии они не увидели. Лео сжег их единственный мост.

— Что случилось? — спросила Пайпер. — Лео, почему у тебя одежда дымится?

— Я немного перегрелся, — выдохнул он. — Извини, Джейсон. Правда. Я не…

— Ничего, все в порядке, — сказал Джейсон, но выражение лица у него было довольное мрачное. — У нас осталось меньше двадцати четырех часов, чтобы спасти богиню и отца Пайпер. Идемте к царю ветров.

XXXVII

ДЖЕЙСОН

Джейсон нашел и потерял сестру в течение одного часа. Они поднимались по лестнице в скале, и он все время оглядывался, но Талии не было видно.

Хотя она и сказала, что они встретятся, у Джейсона оставалось много вопросов. Сестра нашла новую семью среди охотниц и новую мать — Артемиду. Она казалась такой уверенной, такой довольной своей нынешней жизнью, что Джейсон сомневался, найдется ли ему когда-нибудь место рядом с ней. И еще она выглядела такой целеустремленной, исполненной решимости найти своего друга Перси Джексона… Искала ли она когда-нибудь Джейсона с таким же самозабвением?

«Это несправедливо, — сказал он себе. — Она ведь считала, что ты умер».

Ему было невыносимо слышать то, что она говорила об их матери. Получалось так, словно Талия вручила ему младенца — громкоголосого и страшненького — и сказала: «Держи. Он твой. Заботься о нем». Джейсон не хотел о нем заботиться. Он не хотел ни смотреть на него, ни признавать его. Он не хотел знать, что у него была психически неуравновешенная мама, которая избавилась от него, чтобы ублажить богиню. Неудивительно, что Талия убежала.

Потом он вспомнил домик Зевса в Лагере полукровок — тот маленький альков, который Талия использовала как спальню, чтобы уклоняться от неласкового взгляда повелителя небес, воплощенного в статуе. Их отец тоже не подарок. Джейсон понимал, почему Талия отказалась и от этой части своей жизни. И все же ему было досадно. За что ему такое невезение? Да и еще к тому же груз таких неприятных новостей?

Спину ему оттягивал золотой рюкзак с ветрами, и чем ближе они подходили к дворцу Эола, тем тяжелее становился рюкзак. Ветра сопротивлялись, ворчали и бились внутри.

Единственный, кто, казалось, пребывал в хорошем настроении, был тренер Хедж. Он то запрыгивал вверх по ступенькам, то спускался вниз.

— Шевелитесь, голуби! Осталась всего какая-то тысяча ступенек.

Лео и Пайпер поднимались молча, не мешая Джейсону, погрузившемуся в свои мысли. Может быть, они чувствовали его дурное настроение. Пайпер все время беспокойно оглядывалась, словно это он, а не она чуть не умер от гипотермии. А может быть, она думала о том, что сказала Талия. Джейсон и Лео сообщили ей о разговоре с Талией на мостике — о том, что они могут спасти и Геру, и отца Пайпер, — но Джейсон толком не понимал, как им это удастся, и не был уверен, прониклась ли Пайпер надеждой, узнав про такую возможность, или разволновалась еще больше.

Лео все время похлопывал себя по брюкам, проверяя, не горят ли они. Дым от него больше не шел, но происшествие на ледяном мосту напугало Джейсона. Лео, похоже, не осознает, когда у него идет из ушей дым, а в волосах пляшут язычки пламени. Если Лео каждый раз, начиная волноваться, станет воспламеняться изнутри, то их ждут большие неприятности. Джейсон представил, как они заходят в кафе. «Принесите мне, пожалуйста, чизбургер и… ой! Мой друг горит! Ведро с водой — срочно!»

Но больше всего Джейсона беспокоило то, о чем говорил Лео. Джейсон не хотел быть ни мостом, ни обменом, ни пешкой в чьей-то игре… Он просто хотел знать, откуда он взялся! А Талия так разволновалась, когда Лео сказал о сгоревшем доме из его сна — месте, которое, по словам волчицы Лупы, было для него началом. Откуда Талия знает про этот дом и с чего она решила, что Джейсон сумеет его найти?

Ответ, казалось, был где-то рядом. Но чем ближе подбирался к нему Джейсон, тем упорнее тот противился ему, как ветры в рюкзаке.

Наконец они поднялись на вершину острова. Вокруг крепости возвышались бронзовые стены, хотя Джейсон никак не мог себе представить, кто стал бы атаковать это сооружение. Перед ними открылись ворота высотой в двадцать футов, и они увидели дорогу из полированного алого камня; дорога эта вела к главной цитадели — ротонде с белыми колоннами в греческом стиле, напоминавшей какой-нибудь монумент в Вашингтоне, округ Колумбия. Из греческого стиля выбивалась только гроздь спутниковых тарелок и радиоантенн на крыше.

— Странно, — заметила Пайпер.

— Ну, кабель протянуть на плавучий остров затруднительно, — сказал он. — Черт, вы посмотрите на этот двор!

Ротонда располагалась в середине круга диаметром с четверть мили. Территория эта поражала и пугала одновременно. Она была разделена на четыре части, словно куски громадной пиццы, и каждая соответствовала определенному времени года.

Сектор справа от них представлял собой ледяную пустыню с голыми деревьями и замерзшим озером. По льду под порывами ветра перекатывались снеговики, и Джейсон никак не мог понять — то ли они живые, то ли это какие-то декоративные штучки.

Слева от них находился осенний парк с золотыми и багряными кронами деревьев. Ветер сдувал горки листьев в фигуры — боги, люди, животные, они носились друг за другом, пока с очередным порывом ветра снова не превращались в листья.

Вдали за ротондой Джейсон увидел еще два участка. Один напоминал зеленое пастбище, на нем паслись кудрявые овечки из облаков. А последний сектор представлял собой пустыню, где летали перекати-поле, чертили на песке странные знаки, похожие на греческие буквы, улыбающиеся физиономии и даже громадный плакат, гласивший: «СМОТРИТЕ ЭОЛА КРУГЛОСУТОЧНО».

— Каждая секция представляет одного из четырех богов ветра, — сообразил Джейсон. — Четыре стороны света.

— Ах, какое чудное пастбище. — Тренер Хедж облизнулся. — Вы не возражаете, если я…

— Валяйте. — Джейсон был даже рад отослать сатира. Трудно будет добиться расположения Эола, если тренер Хедж начнет размахивать своей дубинкой и орать: «Умри!»

Сатир устремился в направлении пастбища, а Джейсон, Лео и Пайпер двинулись по дорожке к дворцу. Они вошли через двери в холл из белого мрамора, украшенный алыми знаменами, на которых было написано: «ОЛИМПИЙСКИЙ КАНАЛ ПОГОДЫ». А на некоторых совсем кратко: «ОП!»

— Привет! — Навстречу им выплыла женщина.

В буквальном смысле — выплыла. Она была красива на тот призрачный манер, который у Джейсона ассоциировался с духами природы в Лагере полукровок, — маленькие, чуть заостренные уши, лицо без признаков возраста: с таким же успехом ей можно дать и шестнадцать, и тридцать лет. Ее карие глаза весело поблескивали. И хотя тут не было ветра, ее темные волосы перекатывались медленными волнами, как в рекламе шампуня. Белое платье раздувалось на женщине, словно парашют. Джейсон не мог понять, есть ли у нее ноги, в любом случае она не касалась ими пола.

— Вас послал владыка Зевс? — спросила она. — Мы вас ждали.

Джейсон попытался ответить, но мысли у него путались, поскольку он понял, что женщина прозрачная. Ее очертания то блекли, то обретали резкость, словно она была соткана из тумана.

— Вы — призрак?

Он сразу же понял, что оскорбил эту женщину. Улыбка сошла у нее с лица, она надула губы.

— Я — аура, сэр. Нимфа ветра, как вы могли бы догадаться. Я служу повелителю ветров. Меня зовут Мелли. И призраков у нас тут нет.

На выручку пришла Пайпер:

— Да нет, конечно же, никакой вы не призрак! Мой друг просто перепутал вас с Еленой Троянской, самой прекрасной из смертных за все времена. Это вполне объяснимая ошибка.

«Молодчина», — подумал Джейсон.

Комплимент, конечно, был чересчур, но аура Мелли зарделась.

— Ах… так. Что ж, значит, вы от Зевса?

— Да. Я — сын Зевса.

— Отлично! Сюда, пожалуйста. — Она провела их через пуленепробиваемую дверь в другой холл, на ходу сверяясь со своим блокнотом. Нимфа не смотрела, куда идет, но это явно не имело значения, поскольку она без всяких проблем проплыла сквозь мраморную колонну. — Мы уже вышли из прайм-тайма, и это к лучшему. Я могу вас всунуть как раз перед его эфиром в одиннадцать двенадцать.

— Гмм, прекрасно, — сказал Джейсон.

В этом холле жизнь била ключом. Их обдувало множество ветров, отчего у Джейсона создалось впечатление, что он проталкивается сквозь толпу. Двери сами по себе открывались и хлопали.

То, что Джейсон все же мог видеть, имело более чем странный вид. Повсюду летали бумажные самолетики самых разных форм и размеров, и другие нимфы ветра время от времени хватали их на лету, разворачивали и читали, а потом снова запускали в воздух, где они тут же снова приобретали форму самолетиков и продолжали полет.

Мимо них пролетело какое-то уродливое существо, похожее на помесь старухи и откормленной курицы. У нее было морщинистое лицо, черные волосы, стянутые сеточкой, руки, похожие на человеческие, а к ним еще куриные крылья, жирное, покрытое перьями тело, а вместо ног — когти. Удивительно, как она вообще могла летать. Женщина-курица порхала туда-сюда, наталкивалась на предметы, как накачанные гелием шары-фигуры на празднике.

— Это не аура? — спросил Джейсон, когда это существо пронеслось мимо них.

— Да нет, конечно, это же гарпия, — рассмеялась Мелли. — Наши уродливые сводные сестры, так их, пожалуй, можно назвать. Разве у вас на Олимпе нет гарпий? Они — духи буйных ветров, в отличие от нас, аур. Мы все — ласковые ветерки.

Она захлопала ресницами, глядя на Джейсона.

— Конечно ласковые, — согласился он.

— Так вы, кажется, собирались отвести нас к Эолу, — напомнила Пайпер.

Мелли провела их через ряд дверей, похожих на шлюзовые. Над самой последней мигал зеленый огонек.

— У нас есть несколько минут, прежде чем он начнет, — весело сказала Мелли. — Если мы войдем сейчас, он, возможно, вас не убьет. Идемте!

XXXVIII

ДЖЕЙСОН

Челюсть у Джейсона в буквальном смысле отпала. Центральная часть крепости Эола была громадна, как собор, далеко наверху парила куполообразная крыша, покрытая серебром. В воздухе беспорядочно плавало телевизионное оборудование — камеры, прожекторы, заставки, растения в горшках. И здесь не было пола. Лео чуть не провалился в бездну — хорошо, Джейсон успел его подхватить.

— Черт возьми!.. — Лео осекся. — Слушай, Мелли, в следующий раз хоть предупреждай!

В сердцевине горы была громадная круглая яма. Ее глубина достигала, наверное, полумили, а стены пронизывали пещеры. Некоторые из них, возможно, вели наружу. Джейсон вспомнил, что видел, как из пещер снаружи вырывались порывы ветра, когда они были на Пайкс-Пик. Часть пещер была запечатана каким-то блестящим материалом типа стекла или воска. Яма кишела гарпиями, аурами и бумажными самолетиками, но для того, кто не умеет летать, падение было бы очень долгим и, безусловно, роковым.

— Ах, — вздохнула Мелли, — прошу прощения. — Она вытащила откуда-то из-под своих одеяний уоки-токи и заговорила в микрофон. — Алло, это сервис? Наггетс? Привет, Наггетс. Можно нам пол в главную студию? Да-да, твердый пол. Спасибо.

Несколько секунд спустя из ямы поднялась целая армия гарпий — дюжины три демонов в образе женщин-куриц, все они тащили разнообразные строительные материалы и тут же принялись за работу: стучали молотками, клеили. Для скрепления материалов в больших количествах применяли скотч, что вовсе не прибавляло Джейсону оптимизма. Скоро над бездной появился искусственный пол. Он был слеплен из фанеры, мраморных блоков, кусков ковра, дерна — всего, что попало им под руку.

— Это наверняка небезопасно, — сказал Джейсон.

— Нет-нет! — заверила его Мелли. — Гарпии очень аккуратны.

Ей-то легко было говорить, она плыла, не касаясь пола. Джейсон решил, что у него наивысшие шансы остаться в живых, ведь он умеет летать, а потому шагнул первым. Как это ни удивительно, пол выдержал.

— Если я упаду, ты меня подхватишь? — Пайпер ухватила его за руку и пошла следом.

— Да, конечно. — Джейсону хотелось верить, что лицо у него не зарделось.

Следующим шагнул на самодельный пол Лео.

— И меня тоже подхвати, если что, Супермен. Но за ручку я тебя держать не буду.

Мелли повела их на середину помещения, где над чем-то похожим на центр управления свободно плавала сфера, составленная из плоских видеоэкранов. Внутри парил человек, считывающий данные с мониторов и просматривающий послания на бумажных самолетиках.

Мелли привела их туда, но человек не обратил на посетителей никакого внимания. Она оттолкнула в сторону сорокадвухдюймовый монитор «Сони» и провела их в центр управления.

— Эх, вот бы мне такую комнатенку! — присвистнул Лео.

Плавающие экраны транслировали самые разные телепрограммы. Кое-какие из них были знакомы Джейсону — в основном передачи новостей, но некоторые показались ему странноватыми: бои гладиаторов, полубоги, сражающиеся с чудовищами. Может, это были киносъемки, но они почему-то больше походили на реалити-шоу.

В дальнем конце сферы виднелся шелковистый голубой задник, похожий на экран кинотеатра, вокруг него плавали камеры и студийные прожекторы.

На человеке в центре сферы были наушники, и он говорил в микрофон. В каждой руке он держал по пульту дистанционного управления и, казалось, без всякой системы направлял их на разные экраны.

Мужчина носил деловой костюм, цветом похожий на небеса — в основном голубой, но с облачками, которые меняли форму, темнели и двигались по ткани. По виду ему было за шестьдесят, о чем говорила и копна седых волос, но из-за килограммов студийного грима и гладкого, как после подтяжек, лица он казался не молодым и не старым, а каким-то неестественным, словно кукла Кен, которую кто-то слегка расплавил в микроволновке. Глаза его перебегали с одного экрана на другой, словно этот пожилой красавец хотел одновременно объять все. Он что-то постоянно бормотал в микрофон, и губы его все время двигались. Он либо развлекался, либо сошел с ума, либо и то и другое одновременно.

Мелли подплыла к нему:

— Сэр, мистер Эол, эти полубоги…

— Помолчи! — Эол поднял руку, призывая ее закрыть рот, потом показал на один из экранов: — Смотри!

Это была программа, в которой чокнутые любители острых ощущений гоняются за торнадо. На глазах Джейсона какой-то джип въехал в воронкообразное облако, и его зашвырнуло в небо.

Эол взвизгнул от удовольствия:

— Канал катастроф. Люди делают это специально! — Он повернулся к Джейсону с безумной ухмылкой. — Разве это не удивительно? Посмотрим еще.

— Гмм… сэр, — позвала Мелли, — это Джейсон, сын…

— Да-да, я помню, — сказал Эол. — Ты вернулся. Как оно прошло?

Джейсон помедлил:

— Прошу прощения. Я думаю, вы меня с кем-то…

— Нет-нет. Ведь ты Джейсон Грейс? Это было… когда?.. в прошлом году? Ты тогда отправлялся сражаться… с морским чудовищем, кажется.

— Я… я не помню.

— Видать, непростое попалось чудовище! — Эол рассмеялся. — Нет, я помню всех героев, кто когда-либо обращался ко мне за помощью. Одиссей — о боги, его корабль целый месяц торчал у моего острова! По крайней мере, ты пробыл всего несколько дней. А ну-ка, посмотри это видео. Этих уточек засасывает прямо в…

— Сэр, — прервала его Мелли. — Две минуты до эфира.

— Эфир! — воскликнул Эол. — Я люблю эфир! Как я выгляжу? Грим!

И тут же маленький вихрь кисточек, салфеток и ватных палочек спустился к Эолу. Они принялись орудовать на его лице, поднимая облачко пудры телесного тона, пока кожа Эола не стала еще более отвратительной, чем прежде. Ветер прошелся по его волосам, отчего они встопорщились в разные стороны, как новогодняя елка.

— Мистер Эол. — Джейсон снял с плеча золотой рюкзак. — Мы тут вам принесли несколько беглых духов грозы.

— Правда? — Эол посмотрел на рюкзак, словно это был дар от назойливого поклонника — нечто такое, что ему на самом деле не нужно. — Что ж, очень мило.

Лео подтолкнул Джейсона в бок, и тот протянул рюкзак Эолу.

— Борей просил нас поймать их для вас. Мы надеемся, что вы примете их и прекратите… отдавать приказы на убийства полубогов.

Эол рассмеялся и недоуменно посмотрел на Мелли:

— Убийства полубогов… разве я отдавал такие приказы?

Мелли посмотрела в свой блокнот:

— Да, сэр. Пятнадцатого сентября. «Духи грозы, освобожденные со смертью Тифона… ответственность возложить на полубогов…» и так далее… да, общее распоряжение убивать всех полубогов.

— Ерунда, — пробормотал Эол. — Я просто был не в настроении. Отмени этот приказ, Мелли. И… гмм… кто у нас сегодня в карауле? Терияки? Тери, отнеси этих духов грозы в камеру блока четырнадцать-Е, слышишь?

Откуда ни возьмись появилась гарпия, схватила золотой и спикировала в пропасть.

Эол усмехнулся Джейсону:

— Приношу извинения за это дельце… ну, приказ убивать на месте. Но боги, я ведь был вне себя. — Лицо бога внезапно потемнело вместе с его костюмом, на лацканах засверкали молнии. — Ах да… вот теперь я вспомнил. Мне словно кто-то велел, чтобы я отдал этот приказ. Какой-то голос… Аж холодок по спине пробежал.

Джейсон напрягся. Холодок по спине. Почему-то это показалось ему знакомым.

— Простите, сэр… так что вам сказал этот голос?

— Да. Как странно. Мелли, может, их все-таки убить?

— Нет, сэр, — терпеливо сказала она. — Они же принесли нам духов грозы, что исправляет ситуацию.

— Конечно. — Эол рассмеялся. — Прошу прощения. Мелли, давай дадим полубогам что-нибудь вкусненькое. Коробку шоколадных конфет, например.

— По коробке всем полубогам в мире, сэр?

— Нет, это будет слишком дорого. Забудь об этом. Постой-ка! Время! Я в эфире!

Эол подлетел к голубому экрану в ту секунду, когда заиграла музыка новостной программы.

Джейсон посмотрел на Пайпер и Лео — они, похоже, были удивлены не меньше его.

— Мелли, он, он что… всегда такой?

— Ну, вы знаете, как про него говорят… — Нимфа робко улыбнулась. — Если вам не нравится его настроение, подождите пять минут. Выражение «держать нос по ветру» — оно от него и пошло.

— А эта история про морское чудовище, — начал Джейсон. — Я что, уже был здесь прежде?

Мелли вспыхнула:

— Прошу прощения, но я не помню. Я новая помощница мистера Эола. Я пробыла с ним больше, чем все остальные, но все же не столь долго.

— А сколько обычно держатся его помощницы? — спросила Пайпер.

— Гмм… — Мелли задумалась на мгновение. — Я занимаю это место уже… двенадцать часов.

Из проплывающего громкоговорителя раздался ворчливый голос:

— А теперь — погода каждые двенадцать минут! Вас приветствует синоптик канала «Олимпийская погода» — канала «ОП — Эол»!

На Эола были теперь направлены все огни, а он стоял перед голубым экраном и улыбался неестественно белозубой улыбкой.

— Привет, Олимп! Эол, повелитель ветров, с отчетом о погоде каждые двенадцать минут! Сегодня над Флоридой перемещается зона низкого давления, так что следует ожидать более мягких температур, поскольку Деметра желает пощадить фермеров, выращивающих цитрусовые! — Он указал на голубой экран, и Джейсон, посмотрев на мониторы, увидел, что на них за спиной Эола проецируется цифровое изображение, поэтому возникало впечатление, будто бог стоит перед картой США с улыбающимися символами солнца и хмурыми значками туч. — По Восточному побережью… погодите-ка… — Он постучал по наушнику. — Прошу прощения, друзья. Посейдон сегодня сердит на Майами, так что, похоже, флоридские заморозки возвращаются! Прости, Деметра. На Среднем Западе… я не знаю, чем Сент-Луис прогневил Зевса, но там ожидаются зимние бури! Туда призван сам Борей, чтобы наказать эту землю льдом. Плохие новости для Миссури! Нет, постойте. Гефест сочувствует Центральному Миссури, так что у вас будут более умеренные температуры и безоблачное небо.

Далее Эол продолжал в таком роде, давая прогноз на все территории; два-три раза он изменял показания, получая инструкции через наушники, — боги явно отдавали приказы по различным ветрам и погодным условиям.

— Это невозможно, — прошептал Джейсон. — Погода не может быть такой неустойчивой.

— А часто ли ты слышал точные прогнозы смертных метеорологов? — лукаво улыбнулась Мелли. — Они толкуют о погодных фронтах, давлении воздуха, влажности, но погода все время подбрасывает всякие неожиданности. А Эол, по крайней мере, говорит, почему она так непредсказуема. Это очень трудная работа — пытаться ублажить всех богов одновременно. Это любого может…

Нимфа не договорила, но Джейсон понял, что она имеет в виду. Свести с ума. Эол был совершенно безумен.

— Вот все, что касается погоды, — завершил Эол. — Увидимся через двенадцать минут, потому что, я уверен, ситуация изменится!

Прожектора выключились, видеомониторы снова стали показывать случайно выбранные программы, и на мгновение на лице Эола появилось выражение усталости, потом он, казалось, вспомнил про гостей и натянул на губы улыбку.

— Значит, вы принесли мне несколько беглых духов грозы, — сказал Эол. — Ну да… спасибо! И вы хотели что-то еще? Полагаю, да. Полубогам всегда что-то нужно.

— Сэр, это сын Зевса, — напомнила Мелли.

— Да-да. Я это знаю. Я уже сказал, что помню его.

— Но, сэр, они здесь с Олимпа.

Эол посмотрел на них с ошеломленным видом. Потом он рассмеялся так неожиданно, что Джейсон чуть не свалился в бездну.

— Ты хочешь сказать, что пришел по поручению своего отца? Наконец-то! Я знал, что они пришлют кого-нибудь, чтобы перезаключить мой контракт!

— Что-что? — переспросил Джейсон.

— Слава богам! — Эол облегченно вздохнул. — Прошло — сколько? — три тысячи лет с тех пор, как Зевс назначил меня повелителем ветров. Нет, я ему, конечно, благодарен! Но в моем контракте столько неопределенностей. Да, я бессмертный. Но «повелитель ветров»? Что это значит? Кто я — дух природы? Полубог? Бог? Я хочу быть богом ветров, потому что в этом случае я получу больше преимуществ. Мы можем начать с этого?

Джейсон недоуменно посмотрел на своих друзей.

— Дружище, — сказал Лео, — вы думаете, мы здесь, чтобы повысить вас в должности?

— Так вас прислали для этого? — Эол ухмыльнулся. Его деловой костюм стал абсолютно голубым — ни одного облачка на ткани. — Чудно! Я хочу сказать, что я проявил серьезную инициативу с организацией канала погоды. И меня, конечно, не забывает пресса. Обо мне написано столько книг: «Вверх, в разреженный воздух»,[41] «В верхних слоях атмосферы»,[42] «Унесенные ветром»…

— Вообще-то я не думаю, что это про вас, — сказал Джейсон, но тут увидел, что Мелли предостерегающе покачивает головой.

— Чепуха! Мелли, ведь это мои биографии.

— Абсолютно верно, сэр, — пропищала она.

— Ну, видите? Сам я не читаю. На это у меня нет времени. Но смертные явно любят меня. Итак, мы изменим мой официальный титул на «бог ветров». Потом, что касается жалованья и персонала…

— Сэр, — медленно произнес Джейсон, — мы не с Олимпа.

— Но… — Эол заморгал.

— Да, я сын Зевса, но мы здесь не для того, чтобы обговорить условия вашего контракта. Мы отправились в поиск. И нам нужна ваша помощь.

На лице Эола появилось жесткое выражение.

— Как и в прошлый раз? Как и все остальные герои, что являются ко мне? Полубоги! Вы все такие?

— Сэр, прошу вас, я не помню прошлого раза, но если вы когда-то помогли мне…

— Я всегда помогаю! Ну, правда, иногда я уничтожаю наглецов, но в основном помогаю, а иногда меня одновременно просят сделать и то и другое! Да что там, Эней — первый из вас…

— Из нас? — переспросил Джейсон. — Вы имеете в виду полубогов?

— Да брось ты! — сказал Эол. — Я имею в виду твое колено полубогов. Ты ведь знаешь Энея, сына Венеры, единственного оставшегося в живых героя Трои? Когда греки сожгли город, он бежал в Италию, где основал царство, которое в конечном итоге стало Римом, и все такое. Вот что я имею в виду.

— Не понимаю, — признался Джейсон.

Эол в раздражении закатил глаза.

— Суть в том, что я тоже оказался в самом центре этого конфликта! Вызывает меня Юнона: «Эол, уничтожь для меня корабли Энея, он мне не нравится». Потом Нептун говорит: «Нет, не смей! Это моя территория. Утихомирь ветры». Потом опять Юнона: «Нет, уничтожь эти корабли, или я пожалуюсь на тебя Юпитеру!» Как ты думаешь, просто ублажать богов, между которыми такие дрязги?

— Нет, — согласился Джейсон. — Видимо, не просто.

— Тогда не заставляй меня рассказывать про Амелию Эрхарт![43] Я до сих пор выслушиваю гневные голоса с Олимпа — мне выговаривают за то, что я сшиб ее с небес.

— Мы только хотим получить небольшую информацию, — сказала Пайпер самым спокойным голосом из имеющихся в ее запасах. — Нам сказали, что вы знаете все.

Эол разгладил лацканы пиджака и посмотрел на них чуть более умиротворенным взглядом.

— Да, это, конечно, правда. Например, я знаю, что вот это ваше дело… — он показал пальцами на троих ребят сразу, — что этот безрассудный план Юноны собрать вас всех вместе, вероятно, сможет покончить с кровопролитием. Что касается тебя, Пайпер Маклин, то я знаю и другое: твой отец попал в серьезную переделку.

Бог протянул руку, и ему в пальцы прилетел клочок бумаги. Фотография Пайпер с каким-то человеком — вероятно, ее отцом. Его лицо было очень знакомым. Джейсон был абсолютно уверен, что видел его в каких-то фильмах.

Пайпер взглянула на фотографию. Руки у нее задрожали.

— Он… он носил это в своем бумажнике.

— Да, — сказал Эол. — Все то, что уносит ветер, в конечном итоге оказывается у меня. Эту фотографию тоже подхватил ветер, когда рожденный землей забрал его.

— Кто-кто? — переспросила Пайпер.

Эол отмахнулся от этого вопроса и, прищурившись, уставился на Лео.

— Так ты, значит, сын Гефеста… да, я вижу твое будущее. — Еще одна бумажка, материализовавшись из воздуха, опустилась в руку бога — старый, помятый листок с цветными карандашными линиями.

Лео взял листок так, словно тот был облит ядом. Он споткнулся, делая шаг назад.

— Лео? — спросил Джейсон. — Что это?

— Это я нарисовал, когда был маленьким. — Он быстро сложил рисунок и сунул в карман. — Так, ерунда.

— Неужели? — рассмеялся Эол. — Это же ключ к твоему успеху! Так на чем мы остановились? Ах да, вам нужна информация. Вы в этом уверены? Иногда информация бывает опасной.

Он улыбнулся Джейсону так, словно бросал ему вызов. Мелли за спиной Эола предостерегающе покачала головой.

— Да, — сказал Джейсон. — Нам нужно найти логово Энкелада.

— Гиганта? — Улыбка сошла с лица Эола. — Зачем это вам нужно? Он ужасен. Он даже не смотрит мою программу!

Пайпер подняла руку с фотографией:

— Эол, он захватил моего отца. Мы должны найти его и выяснить, где заточена Гера.

— Нет, это невозможно, — покачал головой повелитель ветров. — Даже я этого не вижу, а поверьте мне, я пытался. Над местом, где содержится Гера, волшебный занавес — очень сильный, через него ничего не видно.

— Она находится в месте, которое называется «Волчий дом», — сказал Джейсон.

— Постой! — Эол приложил руку ко лбу и закрыл глаза. — Есть мысль! Да, она находится в месте, которое называется «Волчий дом»! Как это ни печально, но я не знаю, где оно.

— Это знает Энкелад, — не отступала Пайпер. — Если вы поможете нам найти его, то мы узнаем, где находится богиня…

— Да, — подхватил Лео, — и если мы ее спасем, она будет вам очень благодарна…

— И Зевс, вероятно, вас повысит, — закончил Джейсон.

— Повысит? — Брови Эола поползли вверх. — И за это вы хотите только, чтобы я сказал вам, где находится гигант?

— Ну, если бы вы еще могли нас туда доставить… — подхватил Джейсон, — то это было бы здорово.

Мелли возбужденно захлопала в ладоши:

— Ой, он это может! Он часто посылает ветра…

— Мелли, помолчи! — оборвал ее Эол. — Я вообще подумываю, не сжечь ли тебя за то, что ты под ложным предлогом допустила до меня этих людей.

— Да, сэр. — Лицо нимфы побледнело. — Извините, сэр.

— Она ни в чем не виновата, — вступился Джейсон. — Но что касается этой помощи…

Эол наклонил голову, словно размышляя. И тут Джейсон понял, что повелитель ветров слушает голоса в наушниках.

— Что ж… Зевс одобряет, — пробормотал Эол. — Он говорит… он говорит, что лучше бы вам подождать с ее освобождением до начала следующей недели, потому что он запланировал большую вечеринку… А, это Афродита кричит на него, напоминает, что солнцестояние начинается с рассветом. Она говорит, что я должен вам помочь. И Гефест… да. Гмм. Редкий случай, когда они во всем сходятся. Сейчас…

Джейсон улыбнулся Пайпер и Лео — наконец-то им начало везти! Им помогали их божественные родители.

От входа раздался громкий звук отрыжки, и из холла появился тренер Хедж. К его лицу прилипла трава. Мелли увидела, как он топает по самодельному полу, и затаила дыхание.

— Кто это?

— Это? — Джейсон сдавленно кашлянул. — Это тренер Хедж. То есть Глисон Хедж. Он наш… — Джейсон не знал, что сказать дальше: учитель, друг, геморрой?

— Наш проводник.

— Он такой козлиный, — пробормотала Мелли.

У нее за спиной Пайпер надувала щеки, делая вид, что сдерживает рвоту.

— В чем дело, ребята? — Хедж подскакал к ним. — Ух ты, милое местечко. А это? Половицы из дерна.

— Тренер, вы только что поели, — сказал Джейсон, невольно отворачиваясь. — И дерн тут используется в качестве пола. А это Мелли…

— Аура, — победно улыбнулся Хедж. — Прекрасная, как летний ветерок.

Мелли зарделась.

— А Эол как раз собирался нам помочь, — продолжил Джейсон.

— Да, — пробормотал повелитель ветров. — Кажется, так. Энкелада вы найдете на Маунт-Дьябло.

— На горе Дьявола? — переспросил Лео. — Это мне не очень-то нравится.

— Я помню это место! — сказала Пайпер. — Я там была как-то раз вместе с отцом. Это к востоку от залива Сан-Франциско.

— Опять область залива? — Тренер покачал головой. — Нехорошо. Ой как нехорошо.

— А теперь… — Эол улыбнулся. — Что касается того, как вас доставить туда…

Внезапно его лицо обмякло. Он нагнулся и постучал по наушнику, словно там возникла какая-то неисправность. Потом снова выпрямился, посмотрел на них безумными глазами. Несмотря на грим, он показался старым — старым и очень испуганным человеком. — Она веками не говорила со мной. Я не могу… да-да, понимаю.

Он сглотнул слюну, глядя на Джейсона, словно тот внезапно превратился в гигантского таракана.

— Мне жаль, сын Юпитера. Новый приказ. Вам придется умереть.

— Но… но, сэр! — пискнула Мелли. — Зевс сказал, что им надо помочь. Афродита, Гефест…

— Мелли! — оборвал ее Эол. — Ты сейчас останешься без работы. И потом, есть приказы, которые даже сильнее пожеланий богов, в особенности если речь заходит о силах природы.

— Чьи приказы? — спросил Джейсон. — Зевс вас сожжет, если вы нам не поможете!

— Сомневаюсь. — Эол сделал движение ладонью, и далеко внизу под ними открылась дверь камеры. Джейсон услышал, как оттуда с воем вырвались духи грозы и понеслись к ним, обуянные жаждой крови.

— Даже Зевс принимает порядок вещей, — сказал Эол. — И если уж пробуждается она, то, клянусь всеми богами, ей ни в чем нельзя отказать. Прощайте, герои. Мне очень жаль, но я должен действовать быстро. Через четыре минуты мне нужно возвращаться в эфир.

Джейсон активировал свой меч. Тренер Хедж вытащил дубинку.

— Нет! — закричала аура Мелли.

Она нырнула им под ноги в тот момент, когда духи грозы, налетев с силой урагана на пол, разнесли его на части, половицы из ковра, мрамора, линолеума разлетелись на кусочки, которые могли бы стать смертоубийственными снарядами, если бы одеяния Мелли не распростерлись, как щит, и не поглотили их. Они впятером полетели в яму, а Эол заорал им вслед:

— Мелли, ты уволена!

— Быстрее! — закричала Мелли. — Сын Зевса, ты можешь повелевать воздухом?

— Немного!

— Тогда помоги мне. Или вам всем конец!

Мелли ухватила его за руки, и по ним прошел электрический разряд. Джейсон понял, что ей надо. Они должны были контролировать падение, направляя его в один из открытых туннелей. Духи грозы бросились за ними в погоню, они быстро приближались с облаком убийственных осколков.

Джейсон ухватил Пайпер за руку.

— Всем держаться друг за друга!

Хедж, Лео и Пайпер попытались объединиться в круг, повиснув на Мелли и Джейсоне.

— Ой как мне это не нравится! — завопил Лео.

— Давай сюда поближе, мешки воздуха, — кричал Хедж духам грозы. — Я вас уничтожу!

— Он великолепен, — вздохнула Мелли.

— Сконцентрироваться? — спросил Джейсон.

— Да, — ответила нимфа.

Мелли и Джейсон так направили ветер, что вскоре оказались в ближайшей открытой дыре. Все впятером они влетели туда со слишком высокой скоростью и теперь катились, стукаясь друг о друга, по крутому наклонному ходу, не предназначенному для людей.

Одеяния Мелли раздулись вокруг нее. Джейсон и остальные отчаянно цеплялись за нимфу, и понемногу их падение начало замедляться, духи грозы завывали им вслед от входа в туннель.

— Долго… я… не смогу, — предупредила Мелли. — Держитесь вместе! Когда ветра ударяют…

— Ты чудо, Мелли! — воскликнул Хедж. — Знаешь, моя мама была аурой. Так вот даже она не сделала бы этого лучше.

— Пришли мне письмо почтой Ириды, — попросила Мелли.

Хедж подмигнул нимфе.

— Вы не могли бы договориться о свидании попозже? — взвизгнула Пайпер. — Смотрите!

Туннель за ними потемнел. Джейсон почувствовал треск в ушах от увеличивающегося давления.

— Я не могу их удержать, — предупредила Мелли. — Но попытаюсь вас прикрыть, оказать вам еще одну услугу.

— Спасибо, Мелли, — пробормотал Джейсон. — Я надеюсь, ты найдешь новую работу.

Нимфа улыбнулась и растворилась в воздухе, обдав их теплым мягким ветерком. И тут последовал порыв сильнейшего ветра, он с такой скоростью выбросил их в небеса, что Джейсон вырубился.

XXXIX

ПАЙПЕР

Пайпер снилось, что она находится на крыше общежития «Школы джунглей».

Ночью в пустыне холодает, но она набрала одеял, а поскольку рядом был Джейсон, то другого тепла ей не требовалось.

В воздухе пахло полынью и горящим мескитовым деревом. На горизонте виднелись горы Спринг-Маунтинз, похожие на неровные черные зубы, за ними — тусклый блеск огней Лас-Вегаса.

Звезды сверкали так ярко, что Пайпер боялась — из-за них будет не виден метеоритный дождь. Она не хотела, чтобы Джейсон решил, будто она притащила его сюда под выдуманным предлогом. (Хотя, конечно, так оно и было.) Но метеориты их не разочаровали. Почти каждую минуту по небу проносился один из них — линия белого, желтого или голубого огня. Дедушка Том наверняка припомнил бы какой-нибудь черокский миф, объясняющий это явление, но в этот момент она сочиняла собственную историю.

Джейсон взял ее за руку — наконец-то — и показал на два метеорита, чьи траектории встретились в атмосфере и образовали крест.

— Ух ты! — воскликнул он. — Не могу поверить, что Лео не захотел на это посмотреть.

— Вообще-то я его не приглашала, — небрежно ответила Пайпер.

— Неужели? — улыбнулся Джейсон.

— Ммм… тебе никогда не кажется, что трое — это уже целая толпа?

— Ну да… Ты знаешь, какие неприятности нас ждут, если нас тут застукают?

— Ну, я что-нибудь придумаю, — небрежно сказала Пайпер. — Я бываю очень убедительна. Так ты хочешь танцевать или как?

Джейсон рассмеялся. У него были удивительные глаза, а улыбка в свете звезд — еще лучше.

— Без музыки. Ночью. На крыше. Не опасно?

— Я вообще рисковая девчонка.

— Вот в это я могу поверить.

Джейсон встал и предложил ей руку. Они медленно протанцевали несколько шагов, но скоро перешли к поцелую. Пайпер с трудом оторвалась от него, радость так сильно рвалась наружу… что она едва сумела поцеловать его снова — губы растягивала сумасшедшая улыбка.

Потом ее сон переменился… а может, она уже умерла и попала в царство мертвых… потому что она снова оказалась в магазине Медеи.

— Пожалуйста, пусть это будет сон, — пробормотала Пайпер, — а не мое вечное наказание.

— Нет, дорогая, — раздался приятный женский голос. — Это вовсе не наказание.

Пайпер повернулась, боясь увидеть перед собой Медею, но рядом с ней стояла другая женщина, она перебирала платья на полупустом магазинном стеллаже.

Женщина была великолепна — волосы до плеч, изящная шея, идеальные черты лица, превосходная фигура, подчеркиваемая обтягивающими джинсами и белоснежной блузкой.

Пайпер повидала в жизни немало актрис — большинство женщин ее отца были сногсшибательными красавицами, — но эта дама не походила на них. Изящная от природы, модная без всяких ухищрений, ошеломляющая без малейшей косметики. После встречи с Эолом, со всеми его подтяжками и гримом, она показалась Пайпер тем более поразительной. В ней не было ничего искусственного.

И вдруг на глазах у Пайпер внешность женщины стала изменяться. Пайпер не могла понять, какого цвета у нее глаза или какой именно цвет у ее волос. Женщина становилась все красивее и красивее, словно ее образ приноравливался к мыслям Пайпер — максимально приближался к ее идеалу красоты.

— Афродита, — прошептала Пайпер. — Мама?

Богиня улыбнулась:

— Ты всего лишь спишь, деточка. Если кто спросит — меня здесь не было. Договорились?

— Я… — У Пайпер на языке вертелась сотня вопросов, но они только мешали друг другу.

Афродита сняла со стеллажа бирюзовое платье. Пайпер казалось, что платье великолепно, но богиня поморщилась.

— Это не мой цвет. А жаль — миленькое. У Медеи тут есть неплохие вещи.

— Но… это здание взорвалось, — неуверенно проговорила Пайпер. — Я сама видела.

— Да, — согласилась Афродита. — Наверное, поэтому тут распродажа. Теперь это только воспоминание. Извини, что вытащила тебя из твоего сна. Сон — он гораздо приятнее, я знаю.

Лицо Пайпер горело. Она не могла понять — то ли от злости, то ли от смущения, но больше всего она чувствовала какую-то опустошенность и разочарование.

— Это было не по-настоящему. Этого никогда не было. Почему же я помню его так живо?

— Потому что ты — моя дочь, Пайпер, — улыбнулась Афродита. — Ты видишь вероятности гораздо ярче, чем их видят другие. Ты видишь то, что могло бы случиться. И оно еще может случиться, так что не отчаивайся. К сожалению… — Богиня обвела рукой магазин. — Сначала тебе придется пройти другие испытания. Медея вернется, а с ней и множество других врагов. Врата смерти открылись.

— Что ты хочешь сказать?

Афродита подмигнула ей:

— Ты сообразительная, Пайпер. Ты знаешь.

Пайпер словно окатило холодным душем.

— Спящая женщина, та, которую Медея и Мидас называли своей покровительницей! Она сумела открыть новый выход из Царства Мертвых. Она позволяет мертвецам возвращаться назад в мир живых.

— Ммм. И не каким-нибудь мертвецам. Худшим. Самым сильным, тем, кто более всего ненавидит богов.

— Чудовища возвращаются из Тартара тем же путем, — предположила Пайпер. — Вот почему они воскресают после уничтожения.

— Да. У их покровительницы, как ты ее называешь, особые отношения с Тартаром, духом бездны. — Афродита взяла в руки золотистый, в блестках топик. — Нет, в этом у меня будет смешной вид.

— У тебя? — Пайпер смущенно рассмеялась. — Ты можешь выглядеть только идеально.

— Ты милая, — улыбнулась Афродита. — Но красота — это умение находить то, что тебе подходит, самое для тебя естественное. Чтобы быть идеальной, ты и чувствовать себя должна идеальной, избегая попыток казаться чем-то иным, не тем, что ты есть. Для богини это особенно тяжело. Мы ведь можем меняться с такой легкостью.

— Мой отец считал, что ты идеальна. — Голос Пайпер задрожал. — Он так никогда тебя и не забыл.

— Да… Тристан. — Взгляд Афродиты сделался каким-то отстраненным. — Ах, он был такой удивительный. Такой мягкий и добрый, смешной и красивый. Но в нем было столько грусти.

— Могли бы мы не говорить о нем в прошедшем времени?

— Извини, милая. Я, конечно, не хотела оставлять твоего отца. Это всегда очень трудно, но все повернулось к лучшему. Если бы он понял, кто я такая на самом деле…

— Постой… он что, не знал, что ты богиня?

— Конечно не знал. — В голосе Афродиты послышались обиженные нотки. — Я бы с ним никогда так не поступила. Для большинства смертных принять это слишком трудно. Это может погубить их жизнь! Спроси твоего дружка Джейсона… кстати, очень милый мальчик. Его бедная мать просто погибла, когда узнала, что влюблена в Зевса. Нет, гораздо лучше было, что Тристан верил, будто я смертная женщина, которая без всяких объяснений бросила его. Уж лучше горько-сладкие воспоминания, чем бессмертная, недостижимая богиня. А это наводит меня на одну важную мысль…

Богиня раскрыла ладонь и показала Пайпер сверкающую склянку с розовой жидкостью.

— Это одно из наиболее безвредных снадобий Медеи. Оно стирает только недавние воспоминания. Когда спасешь отца… если спасешь его… дай ему это.

— Ты хочешь, чтобы я опоила собственного отца? — Пайпер не могла поверить своим ушам. — Ты хочешь, чтобы он забыл то, что пережил?

Афродита приподняла склянку. От склянки на ее лице появился розовый отблеск.

— Твой отец, Пайпер, держится уверенно, но он идет по тонкой грани между двумя мирами. Он всю свою жизнь потратил на то, чтобы опровергнуть старые истории про богов и духов, но все же он опасается, что эти сказки могут соответствовать действительности. Он боится самого себя, того, что скрывается в глубинах его личности, и когда-нибудь это уничтожит его. И вот теперь его пленил гигант. Его жизнь превратилась в кошмар. Даже если он выживет… ему придется провести всю оставшуюся жизнь с этими воспоминаниями, зная о том, что боги и духи расхаживают по земле. Это сломает его. На это и надеется наш враг. Она сломает его и таким образом сломит твой дух.

Пайпер хотела закричать, что Афродита ошибается. Ее отец был самым сильным человеком, какого она знала. Пайпер никогда не заберет его воспоминания, как Гера забрала воспоминания Джейсона.

Но она почему-то не могла злиться на Афродиту. Она помнила, что несколько месяцев назад сказал ее отец на берегу Биг-Сюра: «Если бы я и в самом деле верил в Страну призраков, или в духов животных, или греческих богов… то, думаю, я бы не спал ночами. Я бы все время искал, на кого возложить вину».

Теперь Пайпер искала, на кого бы ей свалить вину.

— Кто она? — спросила Пайпер. — Та, которой подчиняются гиганты?

Афродита сложила губы трубочкой, потом перешла к следующему стеллажу, на котором лежали помятые доспехи и порванные тоги, но Афродита смотрела на них так, будто это были образцы высокой моды.

— У тебя сильная воля, — задумчиво сказала она. — Знаешь, я никогда не пользовалась особым влиянием среди богов. Над моими детьми посмеиваются. От них отмахиваются как от высокомерных и пустых созданий.

— Некоторые из них такие и есть.

Афродита рассмеялась:

— Согласна. Возможно, я тоже иногда бываю высокомерной и пустой. Нужно быть снисходительной по отношению к девушке. Ой, какой милый. — Она взяла прожженный и грязноватый бронзовый нагрудник и показала Пайпер. — Правда?

— Нет. Ты не хочешь отвечать на мой вопрос?

— Терпение, милая. Я хочу сказать, что любовь — это самый сильный побудительный мотив в мире. Она подвигает смертных на великие дела. Самые благородные и отважные поступки совершаются ради любви.

Пайпер вытащила свой кинжал и посмотрела на его зеркальный клинок.

— Например, Троянская война началась из-за Елены?

— А, Катоптрис. — Афродита улыбнулась. — Я рада, что ты его нашла. Я слышу столько разговоров про эту войну, но, откровенно говоря, Парис и Елена были такой великолепной парой. И герои той войны теперь стали бессмертными… по крайней мере, в людской памяти. Любовь — сильная вещь, Пайпер. Она даже богов может поставить на колени. Я сказала это моему сыну Энею, когда он бежал из Трои. Он думал, что потерпел поражение. Он думал, что он неудачник! Но он добрался до Италии…

— И стал основателем Рима.

— Именно. Видишь ли, Пайпер, мои дети могут быть очень влиятельными. Ты можешь быть очень влиятельной, потому что мое наследство неповторимо. Я ближе к началу творения, чем любой другой олимпиец.

Пайпер напрягла память, пытаясь вспомнить историю рождения Афродиты.

— Ведь ты родилась… из моря? Стоя в раковине?

— У художника Боттичелли было богатое воображение. — Богиня рассмеялась. — Я никогда не стояла в раковине… тоже мне удовольствие, благодарю покорно. Но ты права, я родилась из моря. Первыми из хаоса возникли Земля и Небо — Гея и Уран. Потом их сын, титан Кронос, убил Урана…

— Разрубив его на куски серпом, — вспомнила Пайпер.

Афродита поморщилась:

— Да, куски Урана упали в море. Из его бессмертной сущности возникла морская пена. А из этой пены…

— Родилась ты. Я вспомнила. Значит, ты…

— Последнее дитя Урана, который был более велик, чем боги или титаны. Так что на свой необычный манер я — старейший олимпийский бог. И, как я уже говорила, любовь — великая сила. И ты — моя дочь — это нечто больше, чем хорошее личико. Вот почему ты уже знаешь, кто пробуждает гигантов и кто обладает силой, чтобы открывать двери в глубочайших безднах земли.

Афродита замолчала, словно чувствуя, как Пайпер складывает воедино части этого пазла, воссоздавая ужасную картину.

— Гея, — проговорила Пайпер. — Сама Земля. Вот кто наш враг.

Она надеялась, что Афродита скажет «нет», но богиня не отводила взгляда от стеллажа с помятыми доспехами.

— Она спала много тысяч лет, а теперь медленно пробуждается. Но даже во сне она обладает огромной силой. А когда она проснется — мы будем обречены. Вы должны победить гигантов прежде, чем это произойдет, и снова усыпить Гею. В противном случае начнется восстание. Мертвые продолжат возвращаться. Монстры будут восстанавливаться с еще большей скоростью. Гиганты превратят место рождения богов в пустыню. А если они сделают это, то цивилизация погибнет.

— Но Гея?.. Мать Земля?..

— Не надо недооценивать ее, — предостерегла Афродита. — Она жестокое божество. Она спланировала смерть Урана. Она дала Кроносу серп, чтобы он убил собственного отца. Она мирно дремала, пока миром правили титаны. Но когда их скинули боги, Гея снова проснулась во всем своем гневе и породила новых существ — гигантов, призванных раз и навсегда уничтожить Олимп.

— И это происходит снова, — пробормотала Пайпер. — Гиганты возвращаются.

— Теперь ты знаешь, — кивнула Афродита. — И что будешь делать?

— Я? — Пайпер сжала кулаки. — А что я должна делать? Надеть хорошенькое платье и уболтать Гею — убедить ее уснуть снова?

— Мне бы хотелось, чтобы это сработало. Но нет. Ты должна найти в себе силы и сражаться за то, что любишь. Так, как это делали мои любимые Парис и Елена. Как мой сын Эней.

— Елена и Парис умерли, — напомнила Пайпер.

— А Эней стал героем, — возразила богиня. — Первый великий герой Рима. Результат будет зависеть от тебя, Пайпер, но вот что я тебе скажу: чтобы победить гигантов, должны собраться семь величайших полубогов, но их усилия без тебя ни к чему не приведут. Когда две стороны сойдутся… ты станешь посредником. От тебя будет зависеть, чем это обернется — дружбой или кровопролитием.

— Какие две стороны?

Изображение перед глазами Пайпер начало блекнуть.

— Скоро ты проснешься, дитя мое, — сказала Афродита. — Я не всегда соглашаюсь с Герой, но она совершила отважный поступок — решила рискнуть. И я согласна с ней: это нужно сделать. Зевс слишком долгое время разводил две эти стороны. Только вместе у вас хватит сил спасти Олимп. А теперь просыпайся, и я надеюсь, тебе понравятся одеяния, которые я подобрала.

— Какие одеяния? — спросила Пайпер, но ее сон уже померк.

XL

ПАЙПЕР

Пайпер проснулась за столиком в уличном кафе.

На секунду ей показалось, что она еще спит. Стояло солнечное утро. В воздухе веяло холодком, но на улице было приятно. За другими столиками, попивая кофе и болтая, сидели мотоциклисты, деловые люди и студенты.

Пайпер почувствовала запах эвкалиптов. Мимо маленьких причудливых магазинчиков проходили толпы людей. На улице росли вечнозеленые кустарники и цвели азалии, словно тут и не знали, что такое зима.

Иным словами, она была в Калифорнии.

Рядом с Пайпер, спокойно сложив руки на груди, восседали ее спутники. Они мирно дремали. И на всех была новая одежда. Пайпер посмотрела на себя и охнула: «Мама!»

Она вскрикнула громче, чем сама того хотела. Джейсон вздрогнул и задел стол коленом. А потом проснулись и остальные.

— Что? — воскликнул Хедж. — С кем деремся? Где?

— Падаем? — Лео схватился за стол. — Нет… не падаем. Где мы?

Джейсон моргнул, пытаясь сориентироваться. Он уставился на Пайпер и поперхнулся.

— Что… что это на тебе?

Пайпер, наверное, зарделась. На ней было то бирюзовое платье, что она видела во сне, черные легинсы и черные кожаные туфли. На руке ее любимый браслет с висюльками, хотя она оставила его дома, в Лос-Анджелесе. Костюм довершала старая куртка для сноубординга, которую раньше надевал отец и которая удивительно подходила ко всему остальному. Девушка вытащила Катоптрис и убедилась, глянув на свое отражение, что волосы у нее тоже были аккуратно уложены.

— Да ничего. Это моя… — Пайпер вспомнила предупреждение Афродиты: не говорить об их встрече. — Так, ерунда.

Лео усмехнулся:

— Афродита наносит новый удар? Ты будешь самым модным воином в городе, королева красоты.

— Эй, Лео. — Джейсон толкнул его под руку. — Ты на себя посмотри!

— Что… ой.

Они все преобразились. На Лео были брюки в узкую полоску, черные кожаные туфли, белая рубашка без воротника, подтяжки, пояс с инструментами, солнцезащитные очки, широкополая шляпа.

— Боже мой, Лео. — Пайпер едва сдерживала смех. — Кажется, на моем отце было такое же одеяние во время его последней премьеры. Только без пояса.

— Эй, закрой-ка рот!

— А что — он хорошо выглядит, — сказал тренер Хедж. — Но я, конечно, лучше.

Сатир являл собой сущий кошмар. Афродита дала ему канареечно-желтый броский костюм с двуцветными туфлями, которые как влитые сидели на его копытах. Кроме того, на нем была желтая, в цвет, шляпа с широкими полями, розовая рубашка, голубой галстук и синяя гвоздичка в лацкане. Хедж понюхал ее, а потом съел.

— Что ж, — ухмыльнулся Джейсон, — по крайней мере, твоя мать забыла про меня.

Пайпер знала, что это не совсем так. Она смотрела на него, и ее сердце отбивало бешеный ритм. Джейсон был одет просто — в джинсы и чистую алую футболку вроде той, что была на нем в Большом каньоне. Новые кроссовки, волосы, словно бы недавно подстриженные, и глаза цвета неба… Послание Афродиты было очевидно: «Этому никаких усовершенствований не требуется».

Пайпер тоже так думала.

— Так как же мы здесь оказались? — смущенно спросила она.

— Это наверняка Мелли, — сказал Хедж, со счастливым видом жуя гвоздичку. — Похоже, эти ветра перебросили нас через полстраны. От удара нас разбило бы в лепешку, но последний дар Мелли — ласковый, мягкий ветерок — смягчил падение.

— А ее из-за нас уволили, — огорчился Лео. — Ребята, мы — отстой!

— Ничего, с ней все будет в порядке, — отмахнулся Хедж. — И потом, она ничего не могла с собой поделать. Я всегда оказываю такое воздействие на нимф. Я отправлю ей послание, когда мы закончим наш поиск, и помогу что-нибудь придумать. Это единственная аура, с которой я мог бы устроить свою жизнь и наплодить стадо чудесных козлят.

— Меня сейчас стошнит, — скривилась Пайпер. — Кто-нибудь еще хочет кофе?

— Кофе! — Улыбка Хеджа отливала синевой после пережеванного цветка. — Обожаю кофе.

— Гмм… но деньги? — пробормотал Джейсон. — А где наши рюкзаки?

Пайпер бросила взгляд вниз. Их рюкзаки лежали у ног, и вроде бы ничего не пропало. Она залезла в карманы куртки и нащупала две вещи, которых там прежде не было. Одна — пачка денег. Другая — стекляшка с розовой жидкостью. Снадобье для амнезии. Склянку она оставила в кармане, а деньги вытащила.

— Материальная помощь? — Лео присвистнул. — Пайпер, твоя мать — высший класс!

— Официантка! — крикнул Хедж. — Шесть двойных эспрессо и все, что попросят эти парни. Девушка платит!

Они быстро разобрались, где находятся. В меню было написано: «Кафе “Энергия”, Уолнат-Крик, Калифорния». И, как сказала официантка, сейчас 9 утра 21 декабря, день зимнего солнцестояния, а это означало, что до последнего срока, назначенного Энкеладом, оставалось три часа.

Найти Маунт-Дьябло тоже не составило труда. Они увидели ее на горизонте прямо в конце улицы. После Скалистых гор Маунт-Дьябло не казалась большой. И снегом она не была покрыта. Гора выглядела вполне мирно, ее золотистые складки поросли серо-зелеными деревьями. Но Пайпер знала, что, когда смотришь на горы, размеры их могут быть обманчивы. Если подойти поближе, гора как бы вырастает. И внешний вид тоже может обмануть… Они сидели за столиком и пили кофе с шоколадным печеньем в Калифорнии, считавшейся ее домом. На небе светило солнце, погода стояла мягкая, люди никуда не спешили. А всего в нескольких милях отсюда, где-то на этой мирной горе, сверхмощный, сверхзлобный гигант собирался позавтракать ее отцом.

Лео вытащил что-то из кармана. А, это старый карандашный рисунок, что дал ему Эол. Видимо, Афродита сочла его важным, если волшебным образом переложила в карман его новой одежки.

— Что это у тебя? — спросила Пайпер.

Лео снова осторожно сложил бумажку и убрал с глаз.

— Ничего. Детсадовские каракули — тебе неинтересно.

— Нет, тут нечто большее, — догадался Джейсон. — Эол сказал, что это ключ к нашему успеху.

— Не сегодня, — покачал головой Лео. — Он говорил о… более поздних временах.

— Почему ты так думаешь? — спросила Пайпер.

— Уж поверьте мне! Ну так какой у нас план?

Тренер Хедж рыгнул. Он уже выпил три эспрессо и умял целую тарелку булочек, а вместе с ними две салфетки и еще один цветок из вазы на столе. Он бы и серебряные приборы съел, но Пайпер хлопнула его по рукам.

— Нужно подняться на гору, — сказал Хедж. — Убить всех, кроме отца Пайпер. И уйти.

— Спасибо, генерал Эйзенхауэр, — проворчал Джейсон.

— Эй, это же только предложение!

— Ребята, погодите, — начала Пайпер. — Вы должны узнать еще кое-что.

Задача перед ней стояла непростая, поскольку она не могла говорить о своей матери, но Пайпер сказала им, что во сне дошла кое до чего своим умом. И назвала им настоящего врага — Гею.

— Гея? — Лео покачал головой. — Разве это не Мать Природа? У нее, типа, должны быть цветы в волосах, а вокруг — чирикающие птички, бегающие олени и зайцы, стирающие ее белье.

— Лео, ты говоришь о Белоснежке, — оборвала Пайпер.

— Хорошо, но…

— Слушай, голубь мой. — Тренер Хедж отжимал свою бородку после кофе. — Пайпер сообщает нам серьезные сведения. С Геей игры плохи. Я даже не уверен, что смогу с ней справиться.

— Неужели? — присвистнул Лео.

Хедж кивнул:

— Эта земляная дама… она и ее старик Небо были гадкими ребятами.

— Уран, — подсказала Пайпер. Она не удержалась и посмотрела в небо, спрашивая себя, есть ли у него глаза.

— Точно, — согласился Хедж. — И Уран не самый лучший папочка. Своих первых детишек он забросил в Тартар. Это вывело Гею из себя, но она выжидала, выбирая время для мести. Потом у них появились новые детишки — двенадцать титанов, — и Гея опасалась, что они тоже попадут в заточение. Поэтому она обратилась к своему сыну Кроносу…

— Этому плохому парню, — вступил Лео. — Тому, которого победили прошлым летом.

— Верно. И именно Гея дала ему серп и сказала: «Слушай, что, если я позову сюда твоего папочку? И пока мы с ним будем разговаривать, я его отвлеку, а ты — порубишь на мелкие кусочки. А после этого можешь править миром. Разве это не здорово?»

Воцарилось молчание. Печенье с шоколадной начинкой потеряло для Пайпер всякий вкус. Хотя она и слышала эту историю раньше, но все равно не могла осмыслить ее. Она пыталась представить себе такого чокнутого дитятю, который ради власти готов расправиться с собственным отцом. Потом Пайпер представила себе чокнутую мамочку и пришла к выводу, что у нее вполне мог родиться такой сыночек.

— Да, это явно не Белоснежка, — вздохнула она.

— Да, Кронос — плохой мальчик, — продолжал сатир. — Но Гея в буквальном смысле мать всех плохих мальчиков. Она настолько старая и могущественная, настолько громадная, что ей трудно находиться в полном сознании. Большую часть времени она спит, и в таком виде она нам нравится — когда похрапывает.

— Но она говорила со мной, — сказал Лео. — Как она могла при этом спать?

Глисон стряхнул крошки с канареечно-желтых лацканов пиджака. Он допивал шестой эспрессо, и зрачки у него было размером с четверть доллара.

— Даже во сне часть ее сознания пребывает в активном состоянии. Она видит сны, наблюдает, творит всякие мелочи — типа извержений вулканов и вызова монстров из Царства Мертвых. Даже сейчас она не проснулась полностью. Поверьте мне, увидеть ее проснувшейся целиком — не самое большое удовольствие.

— Но она набирает силу, — напомнила Пайпер. — Она пробуждает гигантов. И если их царь вернется… этот тип, Порфирион…

— Он соберет армию, чтобы уничтожить богов, — вставил Джейсон. — А начнет с Геры. Будет еще одна война. И тогда Гея проснется полностью.

Глисон кивнул:

— Вот почему нам рекомендуется как можно меньше находиться на земле. — Он с опаской посмотрел на Маунт-Дьябло. — Значит, поднимаемся на горку. Это плохо.

Сердце Пайпер упало. Сначала от нее требовали, чтобы она предала друзей. А теперь они пытаются спасти ее отца, хотя и знают, что их там ждет ловушка. Мысль о сражении с гигантом пугала ее. Но когда стало известно, что за ним стоит Гея… намного более могущественная, чем любой бог или титан…

— Ребята, я не могу вас просить об этом, — сказала Пайпер. — Это слишком опасно.

— Ты шутишь? — Глисон Хедж рыгнул и обнажил потемневшие от гвоздики зубы. — Ну, кто готов сразиться с монстрами?

XLI

ЛЕО

Лео надеялся, что такси довезет их до самой вершины.

Но судьба не была к ним столь расположена. Такси урчало и скрежетало, поднимаясь по горной дороге, но на полпути наверх оказалось, что полицейский пост закрыт, а дорога перегорожена цепью.

— Дальше я не могу, — сказал таксист. — Вы уверены в том, что правильно поступаете? Назад пешочком — путь не близкий, а моя машинка как-то странно себя ведет. Так что ждать вас я не могу.

— Мы уверены.

Лео вышел из такси первым. У него были дурные предчувствия относительно того, что происходит с машиной, и, посмотрев вниз, он понял, что так оно и есть. Колеса погружались в дорогу, словно в зыбучий песок. Не очень быстро — достаточно для того, чтобы водитель решил, будто у него проблемы с трансмиссией или повреждена ось.

Дорога представляла собой твердую грунтовку. С какой стати она вдруг начала размягчаться? Но тут Лео увидел, что и его ноги начинают уходить в землю. Гея мешала им.

Пока его друзья выходили из машины, Лео расплатился с таксистом. Он проявил щедрость — черт возьми, а почему бы и нет? Это же были деньги Афродиты. К тому же его не оставляло чувство, что он никогда уже не спустится с этой горы.

— Сдачи не надо. И уезжайте отсюда побыстрее.

Водитель не стал спорить. Скоро они увидели лишь оставляемый машиной пыльный след.

Вид, открывавшийся с горы, был восхитителен. Долина вокруг Маунт-Дьябло представляла собой скопление городков — линии обсаженных деревьями улочек, удобные пригородные районы, населенные средним классом, магазины, школы. Все эти нормальные люди жили нормальной жизнью, недоступной для Лео.

— Это Конкорд, — сказал Лео, показывая на север. — Под нами Уолнат-Крик. На юге, вон за этими холмами, — Данвиль. А там…

Он показал на запад, где гряда золотистых холмов, словно край чаши, удерживала слой тумана.

— Это Беркли-Хиллс. Ист-Бей. А там, еще дальше, — Сан-Франциско.

— Джейсон. — Пайпер прикоснулась к его руке. — Ты ничего не вспоминаешь? Ты здесь бывал?

— Да… нет. — Он посмотрел на нее с мучительным выражением на лице. — Но это кажется важным.

— Это земля титана. — Тренер Хедж указал на запад. — Плохое место, Джейсон. Поверьте мне, ближе к Сан-Франциско нам лучше не подходить.

Но Джейсон посмотрел на затянутую туманом лощину с такой тоской, что у Лео стало тяжело на сердце. Почему Джейсона тянет к этому месту? К месту, которое, по словам Хеджа, исполнено сил зла, черной магии и напичкано старыми врагами? Что, если Джейсон происходит отсюда? Все постоянно намекали, что Джейсон — враг, что его прибытие в Лагерь полукровок — серьезная ошибка.

«Нет, — подумал Лео. — Это смешно. Джейсон — их друг».

Лео попытался шевельнуть ногой, но его подошвы уже полностью ушли в землю.

— Эй, ребята, давайте двигаться!

Остальные тоже обратили внимание на происходящее.

— Гея здесь сильнее, — проворчал Хедж. Он снял с копыт туфли, передал их Лео. — Сохрани их для меня, Вальдес. Они мне нравятся.

— Да, сэр тренер, — Лео фыркнул. — Вам их почистить?

— Вот это слова взрослого человека, Вальдес. — Хедж одобрительно кивнул. — Но сначала давайте-ка заберемся на гору, пока еще можем.

— Как мы узнаем, где находится гигант? — спросила Пайпер.

Джейсон указал на пик. Над вершиной курился дымок. С дальнего расстояния Лео показалось, что это облако… но нет. Там что-то горело.

— Нет дыма без огня, — сказал Джейсон. — Давайте поспешим.

В «Школе джунглей» Лео участвовал в нескольких пеших марш-бросках, он думал, что находится в хорошей форме. Но подниматься в гору, когда земля пытается затянуть в себя твои ноги, было все равно что бежать по дорожке тренажера, устланной липучкой для мух.

Через несколько минут Лео закатал рукава рубашки, хотя ветер тут задувал пронзительный и холодный. Жаль, подумал он, что Афродита не дала ему шорты и какую-нибудь более удобную обувку. Но за очки он был благодарен — солнце не слепило его. Лео засунул руки в свой волшебный пояс и стал вызывать всякие штуки — шестерни, крохотный гаечный ключ, полоски бронзы. Он конструировал на ходу, даже не задумываясь об этом, просто играл детальками.

Когда они приблизились к вершине, Лео представлял собой самого модно одетого потного и грязного героя всех времен и народов. Его руки были в машинной смазке.

Изготовленная им штучка была похожа на заводную игрушку — из тех, что, стрекоча, расхаживают по кофейному столику. Лео не знал, что может делать эта машинка, но на всякий случай сунул ее в свой пояс.

Ему не хватало армейской куртки с множеством карманов. Но еще больше ему не хватало Фестуса. Ах, как бы пригодился сейчас огнедышащий дракон! Но Лео знал, что Фестус не вернется, по крайней мере в прежнем своем виде.

Он потрогал листочек у себя в кармане, этот рисунок он сделал, сидя за садовым столиком под ореховым деревом, в пять лет. Лео помнил, что тиа Каллида напевала, пока он работал, помнил, как он расстроился, когда ветер унес эту бумажку. «Время еще не пришло, маленький герой, — сказала ему тогда тиа Каллида. — Но когда-нибудь настанет день и ты отправишься в поиск. Ты найдешь свою судьбу, и твой нелегкий путь в конечном итоге обретет смысл».

Теперь Эол вернул ему эту картинку. Лео знал, что он в нескольких шагах от своей судьбы, но это путешествие досаждало ему не меньше, чем эта дурацкая гора. Каждый раз, когда Лео думал, будто они уже на вершине, оказывалось, что это всего лишь еще один кряж, за которым они видели следующий — еще более высокий.

«Все по порядку, — говорил себе Лео. — Сначала выжить сегодня, а потом уже сообразить, что означает этот карандашный рисунок судьбы».

Наконец Джейсон присел перед скалой. Жестами он показал, что и другие должны сделать то же самое. Пайпер пришлось потянуть вниз тренера Хеджа.

— Я не хочу перепачкать свою одежду! — недовольным голосом заявил сатир.

— Ш-ш-ш-ш!

Хедж неохотно присел на колени.

За гребнем, у которого они прятались, в тени последней складки перед вершиной, находилась поросшая лесом впадина размером с футбольное поле — там гигант Энкелад и устроил свою стоянку.

Деревья были срублены и уложены в костер, горевший алым пламенем. В другом конце поля валялись бревна и стояли строительные машины — бульдозер, большая штуковина типа подъемного крана с вращающимися лопастями на конце, напоминающими электробритву (вероятно, лесоповалочная машина, подумал Лео), и длинная металлическая колонна с лезвием топора, похожая на перекошенную гильотину — гидравлический топор.

Лео понятия не имел, зачем гиганту понадобилось строительное оборудование. Он не понимал, как это существо вообще могло расположиться на сиденье водителя. Гигант Энкелад был так громаден, так ужасен, что Лео и смотреть на него не хотел.

Но он заставил себя сосредоточиться на этом чудище.

Росту в нем было футов тридцать — вровень с верхушками деревьев. Лео был уверен, что гигант видит их, но тот, казалось, занимался только костром, ходил вокруг него, напевая что-то себе под нос. От талии вверх гигант имел вид гуманоида, на его мощной груди были бронзовые доспехи, украшенные знаками огня. Руки — сплошные мускулы. Каждый бицепс больше, чем Лео. Кожа бронзовая, но почерневшая от пепла. Лицо имело грубые черты, словно у недолепленной глиняной фигуры, но глаза сверкали белками. Спутанные волосы свисали до плеч косматыми дредами со вплетенными в них костями.

От талии вниз вид Энкелада был еще ужаснее. Ноги покрывала зеленая чешуя, и заканчивались они не ступнями, а когтями, напоминая передние лапы дракона. В руке Энкелад держал копье размером с корабельную мачту. Время от времени он ворошил им раскалившийся докрасна металл в костре.

— Значит, так, — прошептал тренер Хедж. — План такой…

Лео толкнул его локтем:

— В одиночку вы на него не пойдете!

— Ерунда!

— Смотрите! — Пайпер всхлипнула.

По другую сторону костра можно было разглядеть человека, привязанного к столбу. Голова у него висела так, словно он был без сознания, поэтому Лео не мог разглядеть лицо, но Пайпер, кажется, не сомневалась.

— Папа, — пробормотала она.

Лео сглотнул слюну. Как хорошо было бы, чтобы все это обернулось сценой из фильма с участием Тристана Маклина. Сейчас отец Пайпер притворяется, что он без сознания, а сам тем временем развязывает веревки, потом он вырубит гиганта каким-нибудь противогигантовым газом из хитроумно спрятанного где-то баллончика. Начнет наигрывать героическая музыка, и Тристан Маклин совершит удивительный побег — он будет двигаться как бы в замедленной съемке, а склон горы тем временем взорвется у него за спиной.

Вот только это не киносъемка. Тристан Маклин полумертв, и его собираются съесть. И если кто и мог этому помешать, то лишь трое модно одетых подростков-полубогов и психованный козел.

— Нас четверо, — взволнованно прошептал Хедж. — А он всего лишь один.

— Вы не упустили из виду, что в нем тридцать футов росту? — спросил Лео.

— Ну и что? Ты, я и Джейсон будем его отвлекать, а Пайпер тихонько подберется к своему отцу и освободит его.

Они все посмотрели на Джейсона.

— Что вы на меня смотрите? — спросил тот. — Я тут не главный.

— Нет, — возразила Пайпер. — Главный.

Вообще-то они никогда это не обсуждали, но возражать никто не стал. Даже Хедж. Они добрались сюда совместными усилиями, но, когда речь шла о жизни и смерти, Лео знал, что решать должен Джейсон. Пусть у Джейсона не осталось памяти, но в нем была какая-то уверенность. По нему видно, что он участвовал в сражениях и умел держать себя в руках. Лео не принадлежал к особо доверчивым людям, но Джейсону готов был доверить свою жизнь.

— Мне не хочется это признавать, но тренер Хедж прав, — вздохнул Джейсон. — Если нам удастся его отвлечь, это наилучший шанс для Пайпер.

«Не хороший шанс, — отметил про себя Лео. — И даже не подходящий. А просто наилучший».

Они не могли сидеть здесь весь день и обсуждать план. Время, вероятно, уже приближалось к полудню — крайний срок, названный гигантом, — и земля все еще пыталась затащить их в себя. Коленки Лео уже погрузились на два дюйма.

Лео посмотрел на строительное оборудование, и ему пришла в голову сумасшедшая мысль. Он вытащил игрушечку, которую соорудил при восхождении, и теперь понял, что она может… если ему повезет… чего почти никогда не случалось.

— Давайте за дело, — сказал он. — Пока я не испугался и не убежал.

XLII

ЛЕО

План почти сразу же пошел наперекосяк. Пайпер двинулась вдоль гребня, пригибая голову пониже, а Лео, Джейсон и тренер Хедж, не таясь, вышли на открытое место.

Джейсон активировал свое золотое копье. Он замахал им у себя над головой и закричал:

— Эй, гигант! — Прозвучало это неплохо и гораздо увереннее, чем могло бы получиться у Лео. Он бы завел какую-нибудь такую пластинку: «Мы жалкие муравьи! Не убивай нас!»

Энкелад прекратил напевать у костра. Он повернулся к ним и ухмыльнулся, обнажив клыки, как у саблезубого тигра.

— Ай-ай, — прорычал гигант. — Какой приятный сюрприз.

Лео не понравился его тон. Сжимая в руке свою заводную игрушку, он двинулся в сторону — по направлению к бульдозеру.

Тренер Хедж закричал:

— Эй ты, большой уродец, отпусти кинозвезду. Или я тебе засажу копытом прямо в…

— Тренер, — попросил Джейсон. — Заткнитесь.

Энкелад разразился смехом:

— Я забыл, как смешны сатиры. Когда мы будем править миром, то, пожалуй, я сохраню ваш род. Вы можете развлекать меня, пока я буду поедать всех остальных смертных.

— Это комплимент? — спросил Хедж, хмуро глядя на Лео. — Нет, не думаю, что это комплимент.

Энкелад широко раскрыл рот, и его зубы начали светиться.

— В стороны! Бегом! — заорал Лео.

Джейсон и Хедж нырнули налево, когда гигант дыхнул огнем. Круто, Фестус мог бы позавидовать. Лео нырнул за бульдозер, завел свою самоделку и бросил ее на водительское сиденье. После этого он побежал направо, туда, где стояла лесоповалочная машина.

Краем глаза он увидел, как Джейсон поднялся и пошел в атаку на гиганта. Тренер Хедж сорвал с себя желтый пиджак, занявшийся на нем огнем, и сердито заблеял:

— Мне нравилась эта одежка!

После этого сатир поднял дубинку и тоже бросился в атаку.

Они не успели далеко продвинуться — Энкелад ударил копьем в землю, отчего вся гора сотряслась.

От ударной волны Лео распростерся на земле. Он моргнул, оглушенный на секунду-другую. Сквозь марево над травой и горький дым он увидел, как Джейсон поднимается на ноги по другую сторону полянки. Тренер Хедж оказался вырублен серьезно. Он упал головой вперед и ударился о пень. Его волосатая задняя часть вертикально торчала над землей, канареечно-желтые штаны съехали на колени, и… в общем, зрелище не очень привлекательное.

Гигант зарычал:

— Я тебя вижу, Пайпер Маклин!

Он повернулся и дыхнул огнем в сторону кустов справа от Лео. Пайпер выскочила на поляну, как перепуганная куропатка, кусты за ней занялись огнем.

Энкелад рассмеялся:

— Я рад, что ты появилась. И ты привела тех, кого я просил!

Желудок Лео скрутила жестокая судорога. Именно об этом их предупреждала Пайпер! Они явились прямехонько в руки Энкелада!

Гигант, видимо, заметил выражение лица Лео. Потому что он расхохотался еще громче:

— Ты прав, сын Гефеста. Я не ожидал, что вы так долго продержитесь, но это не имеет значения. Пайпер Маклин, приведя вас сюда, выполнила условия договора. Если она предает вас, то я сдержу свое слово. Она может забрать своего отца и убираться. Зачем мне какая-то кинозвезда?

Теперь Лео яснее видел отца Пайпер. На его босых ногах запеклась грязь. Он был не совсем без сознания, потому что поднял голову и застонал. Точно, Тристан Маклин, он самый. Лео видел это лицо во множестве фильмов. Однако теперь его украшали царапины, да и сам Маклин выглядел исхудавшим и больным — ничего героического.

— Папа! — закричала Пайпер.

Мистер Маклин моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Пайпс?.. Где ты?

— Отпусти его! — Пайпер вытащила кинжал и гневно посмотрела на Энкелада.

— Конечно, дорогая, — проворчал гигант. — Присягни мне на верность — и никаких проблем. Только вон те парни должны умереть.

Пайпер переводила взгляд с отца на Джейсона.

— Он тебя убьет, — крикнул Лео. — Не верь ему!

— Да перестань, — прорычал Энкелад. — Ты знаешь, что я родился, чтобы сражаться с самой Афиной? Мать Гея создала нас, гигантов, с определенной целью: чтобы каждый сражался с одним выбранным богом и уничтожил его. Я был противником Афины, Антиафиной, можно сказать. В сравнении с некоторыми из моих братьев я малютка! Но я умен. И я сдержу слово, которое дал тебе, Пайпер Маклин. Это часть моего плана!

Джейсон уже поднялся на ноги, держа наготове копье, но прежде чем он начал действовать, Энкелад зарычал — звук был такой громкий, что он разнесся по склону до самой долины и, может быть, достиг Сан-Франциско.

Из леса появилось с полдюжины великанов. С тошнотворной уверенностью Лео понял, что они не просто прятались там — они восстали прямо из земли.

Гиганты двинулись вперед. Они были невелики в сравнении с Энкеладом — около семи футов. У каждого имелось по шесть рук: кроме обычных, одна пара торчала прямо из плеч, а еще одна — из грудных клеток. На них были только драные набедренные повязки, и Лео почуял их запах через всю поляну. Шесть парней, которые никогда не мылись, с шестью подмышками каждый… Лео решил, что если он переживет этот день, то будет три часа стоять под душем, чтобы забыть эту вонь.

— Кто… кто это такие? — Лео вышел вперед, закрыв собой Пайпер.

От ее клинка отразился алый свет костра.

— Гегенеи.

— А по-английски?

— Землерожденные, — сказала Пайпер. — Шестирукие гиганты, которые сражались с Ясоном-первым.

— Замечательно, моя дорогая! — довольно проговорил Энкелад. — В Греции они жили в ужасном местечке, называвшемся Медвежьей горой. Маунт-Дьябло куда как приятнее! Они малые дети Матери Земли, но они знают свое дело. Они умело работают со строительными машинами…

— Уррр! Уррр! — зарычал один землерожденный, и остальные подхватили его крик. Каждый принялся двигать всеми шестью руками, словно они вели машину или исполняли какой-то странный религиозный ритуал. — Уррр! Уррр!

— Да, ребятки, спасибо, — сказал Энкелад. — И у них свой счет к героям. В особенности если героя зовут Джейсон.[44]

— Я-сон! — заорали землерожденные. Они выковыряли комья земли, которые в их руках окаменели. — Где Я-сон? Убить Я-сона!

— Видишь, Пайпер, у тебя есть выбор. — Энкелад улыбнулся. — Спаси отца или попытайся спасти своих друзей и прими неизбежную смерть.

Пайпер вышла вперед. Глаза ее горели от ярости — даже землерожденные при виде ее отступили. Она излучала силу и красоту, и это никак не было связано с ее одеждой или косметикой.

— Я тебе не позволю убить людей, которых люблю! — твердо сказала она. — Никого из них!

Ее слова прокатились по поляне с такой силой, что землерожденные забормотали:

— Хорошо, хорошо, прости. — Они начали отступать.

— Стоять, вы, идиоты! — зарычал Энкелад. Потом он заворчал на Пайпер: — Вот почему ты нужна была нам живой, моя дорогая. Ты могла бы быть полезной для нас. Но как хочешь. Землерожденные! Я покажу вам Ясона.

Сердце Лео упало. Но гигант указал не на Джейсона. Он ткнул пальцем в сторону костра, где беспомощный и почти без сознания висел Тристан Маклин.

— Вот он — Ясон, — довольно проговорил Энкелад. — Разорвите его на части!

Лео больше всего удивило то, что им хватило одного взгляда Джейсона. Один взгляд — и все трое поняли, в чем состоит план. Когда еще они так хорошо понимали друг друга?

Джейсон бросился на Энкелада, а Пайпер метнулась к своему отцу. Лео тем временем помчался к лесоповалочной машине, стоявшей между мистером Маклином и землерожденными.

Землерожденные были проворны, но Лео несся, как дух грозы. Он запрыгнул в кабину прямо на сиденье оператора с расстояния в пять футов. Его руки ухватились за рычаги управления, и машина отреагировала с неестественной скоростью — ожила, словно понимая, что это вопрос жизни и смерти.

— Ха! — выкрикнул Лео и стрелой прошелся через костер, так что горящие бревна полетели в землерожденных, разбрасывая по поляне искры.

Два гиганта пали под огненной лавиной и, расплавившись, вернулись в землю — будем надеяться, надолго!

Четыре других великана заковыляли по горящим бревнам и раскаленным углям, а Лео тем временем развернул лесоповалочную машину. Он нажал кнопку, и на конце стрелы ожили зловещие вращающиеся лопасти.

Краем глаза он видел, как Пайпер у столба разрезает веревки, которыми связан ее отец. На другом конце полянки Джейсон сражался с гигантом — он каким-то образом умудрялся уворачиваться от его громадного копья и выпускаемых им языков пламени. Тренер Хедж героически пребывал в ауте, и его козлиный хвост по-прежнему гордо торчал вверх.

«Скоро весь склон горы будет охвачен огнем», — подумал Лео.

Его это не очень беспокоило, но ребята окажутся в ловушке. Надо действовать быстро.

Один из землерожденных — явно не самый умный из них — бросился в атаку на лесоповалочную машину, и Лео развернул стрелу в его сторону. Не успели лопасти коснуться великана, как тот потерял форму и, словно сырая глина, растекся по поляне. Большая часть его останков брызнула прямо в лицо Лео.

Он выплюнул глину изо рта и развернул машину в сторону трех оставшихся великанов, которые теперь быстро отступали.

— Плохой уррр-уррр! — закричал один из них.

— Молодцы парни! — подзадорил их Лео. — Хотите плохого уррр-уррра? Идите ко мне!

К сожалению, так они и поступили. Три шестируких великана как заведенные принялись кидать в него большие камни. Каким-то чудом — кульбитом назад — ему удалось спрыгнуть с лесоповалочной машины за полсекунды до того, как камень попал прямо в сиденье оператора. Когда Лео вскочил на ноги, машина имела вид утопающей в грязи помятой банки из-под колы.

— Бульдозер! — заорал Лео.

Великаны подбирали новые комья земли, но теперь они смотрели в сторону Пайпер.

Бульдозер, находившийся в тридцати футах от Лео, взревел и ожил. Самоделка Лео сработала, внедрившись в систему управления бульдозера, и тот временно зажил собственной жизнью. С ревом он ринулся на врага.

В тот момент, когда Пайпер перерезала последнюю веревку и подхватила отца, гиганты снова открыли залповый огонь камнями. Бульдозер развернулся в грязи и ринулся наперехват — большинство камней угодили в его нож. Сила ударов была так велика, что бульдозер отбросило назад. Два камня отлетели рикошетом назад и попали в метальщиков, отчего еще два великана растеклись глиной по поляне. К несчастью, один из камней попал в двигатель бульдозера — над ним поднялось масляное облако, и машина, взревев, остановилась. Еще одна отличная игрушка сломалась.

Пайпер потащила мистера Маклина вниз. Последний из землерожденных бросился за ней.

Весь запас хитростей у Лео иссяк, но он не мог позволить монстру расправиться с Пайпер. Он бросился вперед сквозь пламя и вытащил что-то — первое, что подвернулось под руку, — из своего пояса.

— Эй, идиот! — закричал он и швырнул в землерожденного отвертку.

Она не убила великана, но явно отвлекла его внимание. Отвертка по рукоять вошла в лоб землерожденного, словно он был слеплен из пластилина.

Землерожденный вскрикнул от боли и резко остановился. Он вытащил изо лба отвертку, развернулся и уставился на Лео. К сожалению, последний из великанов был самым крупным и злобным. Гея постаралась, создавая его: нарастила ему мускулы, до крайности изуродовала физиономию — в общем, не поскупилась.

«Отлично, — подумал Лео. — Я приобрел нового дружка».

— Ты умрешь! — взревел землерожденный. — Друг Я-сона умрет!

Великан подобрал ком земли, превратившийся в его руках в большое каменное ядро.

Лео был на грани отчаяния. Он сунул руку в пояс, но ему не приходило в голову, что могло бы спасти его в этой ситуации. Считалось, что он умный, но он не мог изобрести, выдумать или соорудить ничего, чтобы выпутаться из этой ситуации.

«Ну что ж, — подумал он, — помирать — так с музыкой!»

Окружив себя пламенем, Лео закричал: «Гефест!» — собираясь голыми руками атаковать великана.

Но он не успел добежать до него.

За спиной великана мелькнуло что-то бирюзовое с черным. Сверкнул бронзовый клинок, который прошелся сначала по одному боку землерожденного, потом по другому.

Шесть громадных рук упали на землю, камни вывалились из разжавшихся ладоней. Землерожденный с немалым удивлением посмотрел вниз и пробормотал: «Ручки пока…» — и растекся по земле глиняной лужей.

Лео увидел Пайпер — она тяжело дышала, ее кинжал был измазан глиной. Ее отец сидел на кромке кряжа, помятый и ошеломленный, но живой.

На лице Пайпер застыло выражение ярости, чуть ли не безумия. Она напоминала загнанного в угол зверя. Лео порадовался, что она на его стороне.

— Никто не смеет трогать моих друзей, — сказала она, и Лео испытал прилив теплых чувств, поняв, что Пайпер говорит про него. Потом она закричала: — Скорее!

Лео увидел, что сражение не закончилось. Джейсон продолжал биться с Энкеладом, и схватка складывалась явно не в его пользу.

XLIII

ДЖЕЙСОН

Когда копье Джейсона сломалось, он понял, что ему конец.

Схватка началась для него неплохо. Включились инстинкты Джейсона, и внутренний голос сказал ему, что он уже сражался с противниками такого размера раньше. Размер и сила означали медлительность, а потому Джейсону нужно было только быстро реагировать, перемещаться, истощать противника и при этом не попасть под удар копья или в столб пламени.

Он увернулся от первого удара копьем и ранил Энкелада в лодыжку. Копье Джейсона пробило толстую драконью чешую, и золотая сукровица — кровь бессмертных — потекла по когтистой лапе.

Энкелад взревел от боли и дыхнул на него огнем. Джейсон метнулся в сторону, откатился за спину гиганта и нанес еще один удар — ниже колена.

Так продолжалось несколько секунд… или минут? — Джейсон не мог сказать. Он слышал звуки сражения на поляне, скрежет строительных машин, рев огня, вопли монстров, удары камня по металлу. Он слышал яростные крики Лео и Пайпер, а это означало, что они еще живы. Джейсон старался не думать об этом. Он не мог позволить себе отвлекаться.

Копье Энкелада просвистело в нескольких миллиметрах от него. Джейсон продолжал уворачиваться, но земля прилипала к его ногам. Гея набирала силу, и гигант становился резвее. Может, сын Геи и был нетороплив, но в уме ему не откажешь. Он понемногу начинал предвидеть движения противника, а атаки Джейсона только раззадоривали его, разжигали его ярость.

— Я тебе не какой-нибудь малый монстр! — ревел Энкелад. — Я гигант, рожденный, чтобы уничтожать богов. Твоя маленькая золотая зубочистка не может меня убить, мальчик!

Джейсон не стал тратить силы на ответ. Он и без того устал. Земля цеплялась за его ноги, и он словно весил на сотню фунтов больше. Воздух был полон дыма, обжигавшего его легкие. Вокруг ревело пламя, раздуваемое ветрами, а температура приближалась к жару в топке.

Джейсон поднял копье, чтобы отразить новый удар гиганта, — серьезная ошибка.

«Не отвечай силой на силу», — остерег его голос; это была волчица Лупа, когда-то сказавшая ему эти слова. Ему удалось отбить удар, но копье царапнуло его плечо, отчего рука онемела.

Отступая, Джейсон чуть не упал, споткнувшись о горящее бревно.

Ему приходилось медлить — отвлекать внимание гиганта, пока его друзья разбирались с землерожденными и спасали отца Пайпер. Он не мог их подвести.

Джейсон пятился, пытаясь заманить гиганта на край полянки. Энкелад почувствовал его усталость. Гигант улыбнулся, обнажив клыки.

— Могучий Джейсон Грейс, — язвительно протянул он. — Да, мы знаем про тебя, сын Юпитера. Тот, кто осадил гору Отрис. Тот, кто в одиночку убил титана Криоса и перевернул черный трон.

Мысли Джейсона метались. Он не знал этих имен, но при их звуках у него мурашки бежали по коже, словно его тело помнило ту боль, о которой забыл разум.

— О чем это ты? — спросил он, осознав свою ошибку, только когда Энкелад дыхнул на него огнем.

Джейсон, отвлекшись, двигался слишком медленно. Столб огня прошел мимо, но жар опалил ему спину. Он упал на землю, одежда на нем дымилась. Его ослепили пепел и дым, он задыхался.

Но он успел податься назад, и копье гиганта вонзилось в землю между его ног.

Джейсон сумел подняться.

Если бы ему только удалось вызвать хороший удар молнии. Но он уже был в изнеможении, а в таком состоянии дополнительные усилия могли его убить. К тому же Джейсон не знал — может быть, электрические разряды безвредны для гиганта.

«Смерть в бою почетна», — сказал голос Лупы.

«Неплохое утешение», — подумал Джейсон.

Последняя попытка: Джейсон набрал в грудь побольше воздуха и бросился вперед.

Энкелад позволил ему приблизиться, ухмыляясь в предвкушении. В последнюю секунду Джейсон сделал ложный выпад и нырнул под ноги гиганта. Он быстро выпрямился и изо всех сил замахнулся, готовясь нанести удар Энкеладу в затылок, но тот предвидел это. Он отпрыгнул в сторону, проявив небывалую для такого гиганта резвость, словно сама земля помогала ему двигаться. Энкелад махнул копьем, отбивая оружие Джейсона, и золотое копье сломалось, издав щелчок, похожий на выстрел дробовика.

Взрыв, намного жарче дыхания гиганта, ослепил Джейсона золотой вспышкой. Его сбило с ног, дыхание сперло.

Когда Джейсон снова обрел способность видеть, оказалось, что он сидит на краю ямы. По другую сторону стоял Энкелад, пошатываясь и глядя на него недоуменным взглядом. Энергия, выделившаяся, когда сломалось копье Джейсона, была так велика, что в горе образовалась яма глубиной тридцать футов, а земля и камень вокруг нее расплавились, превратившись в гладкую стекловидную массу. Как ему удалось выжить, Джейсон понятия не имел, от его одежды поднимался пар. Силы совершенно покинули его. Оружия у него нет, а Энкелад живехонек.

Джейсон попытался встать, но его ноги словно свинцом налились. Энкелад моргнул, глядя на яму, потом рассмеялся:

— Впечатляет! Но к сожалению, это был твой последний трюк, полубог.

Энкелад одним прыжком перепрыгнул через яму, приземлившись так, что Джейсон оказался у него под ногами. Гигант поднял копье — его наконечник замер в шести футах от груди Джейсона.

— А теперь, — объявил Энкелад, — моя первая жертва Гее.

XLIV

ДЖЕЙСОН

Время будто остановилось, и это было тем более обидно, что Джейсон так и не нашел в себе сил, чтобы пошевелиться. Он чувствовал, что погружается в землю, словно она представляет собой нечто вроде водяного матраса — этакой удобной штуки, искушающей его расслабиться и сдаться. Интересно, правдивы ли рассказы о Царстве Мертвых? Куда он попадет — в Поля наказаний или Элизиум? Если он не помнит того, что совершил, то будут ли ему зачтены его поступки? И примут ли это во внимание судьи? Или, может быть, его отец Зевс спустит им указание: «Прошу избавить Джейсона от вечного проклятия. У него амнезия»?

Джейсон не чувствовал рук. Он видел, как конец копья медленно приближается к его груди. Он знал, что должен двинуться с места, но, похоже, не мог это сделать.

«Забавно, — отстраненно подумал он. — Столько усилий, чтобы выжить, и тут — бах. Лежишь себе беспомощный, а огнедышащий гигант нанизывает тебя на копье…»

— Берегись! — раздался где-то рядом голос Лео.

Здоровенный черный металлический клин с тупым звуком ударил по туловищу Энкелада. Ноги гиганта подкосились, и он рухнул в яму.

— Джейсон, вставай! — закричала Пайпер.

Ее голос вселил в Джейсона силы и вывел из ступора. Он сел. Голова у него кружилась. Пайпер подхватила Джейсона под мышки и поставила на ноги.

— Не умирай на мне! — приказала она. — Ты на мне не умрешь.

— Да, мэм. — Джейсон вел себя легкомысленно, но Пайпер была так красива — он никого красивее в жизни не видел. Волосы у нее дымились. Лицо измазано сажей. Рука порезана, платье порвано, одна туфля где-то потеряна. Красавица.

В сотне футов позади Пайпер у какой-то строительной машины стоял Лео — это была длинная, похожая на пушку штуковина с одним здоровенным поршнем и начисто отломанным краем.

Джейсон кинул взгляд в яму и увидел, где теперь находится обломок гидравлического топора. Энкелад пытался подняться на ноги, а лезвие топора размером со стиральную машину торчало из его нагрудника.

Как это ни удивительно, но гиганту удалось извлечь лезвие. Он заорал от боли, и гора сотряслась. Золотистая сукровица вытекала на его доспехи, но Энкелад поднялся.

Он неуверенно наклонился и поднял свое копье.

— Хорошая попытка. — Гигант сморщился. — Но меня нельзя победить.

На их глазах пробоина на его нагруднике затянулась, и сукровица перестала сочиться. Даже раны на его покрытых чешуей ногах, с таким трудом нанесенные Джейсоном, превратились теперь в бледные шрамы.

Лео подбежал к ним, увидел гиганта и выругался:

— Да что такое с этим парнем! Умрешь ты когда-нибудь?

— Моя судьба предрешена, — сказал Энкелад. — Гиганта не может убить ни бог, ни герой.

— Только оба вместе, — вспомнил Джейсон. Улыбка сошла с лица гиганта, и ее сменило выражение, похожее на страх. — Я правильно говорю? Чтобы убить тебя, боги и полубоги должны объединиться.

— Ты до этого не доживешь! — Гигант начал подниматься по склону ямы, соскальзывая с ее гладких стен.

— Ни у кого нет какого-нибудь бога под рукой? — спросил Лео.

Страх наполнил сердце Джейсона. Он посмотрел на гиганта, пытающегося выбраться из ямы, и понял, что должно случиться.

— Лео, если у тебя есть веревка в твоем поясе, приготовь ее!

Джейсон прыгнул на гиганта без всякого оружия — с одними голыми руками.

— Энкелад! — крикнула Пайпер. — Оглянись!

Обман был очевиден, но голос ее прозвучал так требовательно, что даже Джейсон купился. Гигант промолвил: «Что?» — и повернулся так быстро, словно у него по спине полз огромный паук.

Джейсон очень вовремя убрал ноги. Энкелад потерял равновесие, сорвался и упал на дно ямы. Пока он пытался подняться, Джейсон обхватил его руками за шею. Когда гигант встал на ноги, Джейсон сидел на его плечах.

— Слезай! — воскликнул Энкелад. Он попытался ухватить Джейсона за ноги, но тот увернулся, изогнулся и вскарабкался наверх по волосам гиганта.

«Отец! — Джейсон мысленно воззвал к Зевсу. — Если я когда-то сделал что-нибудь хорошее, помоги мне сейчас. Я отдаю свою жизнь — спаси моих друзей!»

Внезапно он ощутил металлический привкус грозы. Солнце скрылось за тучей. Гигант замер, тоже почувствовав это.

— Ложись! — крикнул ребятам Джейсон.

Волосы на его голове встали дыбом.

Бабах!

Молния пронзила тело Джейсона, прошила Энкелада и ушла в землю. Спина гиганта напряглась, и Джейсона куда-то отшвырнуло. Придя в себя, он обнаружил, что сползает по стенке ямы, а яма становится все шире. Молния расколола гору. Земля загрохотала и разошлась, и ноги Энкелада соскользнули в бездну. Он беспомощно цеплялся за скользкие стенки ямы и на мгновение дрожащими руками сумел ухватиться за кромку.

Полным ненависти взглядом он уставился на Джейсона.

— Ты ничего не добился, мой мальчик. Мои братья поднимаются, а они в десятки раз сильнее меня. Мы вырежем богов под корень! Ты умрешь! И Олимп умрет…

Руки гиганта соскользнули, и он полетел вниз.

Земля сотряслась. Джейсон медленно сползал к разлому.

— Держи! — закричал Лео.

Ноги Джейсона были на краю бездны, когда он ухватился за веревку. Лео и Пайпер вытащили его.

Они стояли рядом, совершенно выбившись из сил, и смотрели, как бездна смыкает свою злобную пасть. Земля перестала липнуть к их ногам.

На какое-то время Гея ушла.

Склон горы был охвачен огнем. Дым поднимался в воздух на сотни футов. Джейсон увидел приближающийся к ним вертолет — может быть, пожарные или репортеры.

Вокруг них были следы побоища. Землерожденные превратились в груды глины, от них остались только их метательные снаряды и какие-то жуткие обрывки набедренных повязок, но Джейсон понимал, что они скоро возродятся. Машины были разбиты. Земля вокруг была перепаханой и почерневшей.

И тут ожил тренер Хедж. Он со стоном сел и потер голову. Его брюки, бывшие прежде канареечного цвета, окраской стали напоминать горчицу, смешанную с грязью.

Сатир моргнул и оглядел поле сражения.

— Это все я натворил?

Прежде чем Джейсон успел ответить, Хедж подобрал свою дубинку и неуверенно поднялся на ноги.

— Ну что, хотели получить от меня копытом? И получили, голуби! Так кто из нас козел?

Тренер Хедж исполнил короткую пляску, пиная камни и делая в сторону груд глины движения, которые на телесном языке сатиров, видимо, считались неприличными.

Лео ухмыльнулся, а Джейсон не смог удержаться — расхохотался. Возможно, его смех был слегка истерическим, но он испытывал такое облегчение, что остался жив, — и наплевать, как он выглядит!

Потом на той стороне поляны появился человек и направился к ним — Тристан Маклин. Он смотрел пустым, страдающим взглядом, словно только что прошел по территории, подвергшейся атомной бомбардировке.

— Пайпер? — позвал он. Голос его звучал надтреснуто. — Пайпс, что… что это…

Он не мог закончить фразу. Пайпер подбежала к нему и обняла, но Маклин словно не узнавал ее.

То же самое чувствовал и Джейсон тем утром в Большом каньоне, когда проснулся, лишенный памяти. Но у мистера Маклина была проблема иного рода. Слишком много воспоминаний, слишком много потрясений, которые оказались не по силам его душе. Он на глазах терял разум.

— Его нужно увести отсюда, — сказал Джейсон.

— Да, но как? — проговорил Лео. — Он ведь не в состоянии идти.

Джейсон посмотрел на вертолет, который теперь кружил прямо над ними.

— Слушай, ты можешь сделать что-нибудь вроде мегафона? — спросил он у Лео. — Пайпер придется прибегнуть к уговорам.

XLV

ПАЙПЕР

Договориться с вертолетчиком было просто. Посадить на борт ее отца — эта задача оказалась посложнее.

Пайпер сказала всего несколько слов через самодельный мегафон Лео, и пилот тут же посадил машину на гору. Вертолет Службы национальных парков, предназначенный для эвакуации больных, поиска и спасения заблудившихся, был достаточно вместительный, и когда Пайпер попросила женщину-пилота доставить их в оклендский аэропорт, та охотно согласилась.

— Нет, — пробормотал ее отец, когда они подняли его с земли. — Пайпер… что… там были монстры… там были монстры…

Ей понадобилась помощь Лео и Джейсона, чтобы удержать его, а тренер Хедж тем временем собрал их вещи. К счастью, Хедж уже успел надеть брюки и туфли, и Пайпер не пришлось объяснять пилоту, откуда у этого мужика козлиные ноги.

У Пайпер сердце разрывалось, когда она смотрела на отца: он пережил страшные испытания и теперь плакал, как ребенок. Она не знала, что именно сделал с ним Энкелад, как монстры сломили его дух, но и не хотела знать об этом — боялась, что не переживет подобный рассказ.

— Все будет в порядке, па, — сказала она, стараясь говорить как можно убедительнее. Пайпер не хотела прибегать к заговариванию в отношении собственного отца, но иного выхода у нее, кажется, не оставалось. — Это мои друзья. Мы тебе поможем. Ты сейчас в безопасности.

Он моргнул, посмотрел на винты вертолета:

— Лопасти. У них была машина с такими лопастями. У них было по шесть рук…

Ребята подвели его к дверям вертолета, и на помощь им вышла пилот.

— Что с ним? — спросила она.

— Отравление дымом, — ответил Джейсон. — Или тепловой удар.

— Его нужно доставить в больницу.

— Ничего, — сказала Пайпер. — Нас устроит аэропорт.

— Да, аэропорт устроит, — тут же согласилась пилот. Потом она нахмурилась, словно не понимая, почему это она так быстро передумала. — А это не Тристан Маклин? Ну, кинозвезда?

— Нет! — отрезала Пайпер. — Он только похож на него. Забудьте об этом.

— Да. Только похож. Я… — Она сконфуженно моргнула. — Я забыла, что сейчас сказала. Полетели.

Джейсон поднял брови, взглянув на Пайпер, — на него это явно произвело впечатление, но она чувствовала себя ужасно. Пайпер не хотела влезать в мозги людей, убеждать их в том, во что они не верят. Ей это казалось жуткой наглостью и свинством — так поступали Дрю в лагере и Медея в своем магазине. И как это поможет ее отцу? Пайпер не могла его убедить, что все будет в порядке, что ничего не случилось. Рана, нанесенная Тристану Маклину, была слишком глубока.

Наконец его посадили на борт, и вертолет взмыл в воздух. Пилоту по рации постоянно задавали вопросы, спрашивали, куда она направляется, но женщина игнорировала их. Они заложили вираж, уходя от горящей горы в сторону Беркли-Хиллз.

— Пайпер! — Отец схватил ее за руку, вцепился, будто боялся упасть. — Это ты? Они сказали мне… сказали, что ты умрешь. Они сказали, что… произойдет ужасное…

— Это я, па. — Ей понадобилась вся сила воли, чтобы не заплакать. — Все будет хорошо.

— Это были чудовища… Настоящие чудовища. Духи земли, прямо из историй дедушки Тома… и Мать Земля сердилась на меня. А огнедышащий гигант Тсулкалу… — Он снова уставился на Пайпер, его глаза, как треснувшее стекло, мерцали каким-то безумным огнем. — Они сказали, что ты — полубог. Что твоя мать…

— Афродита, — вздохнула Пайпер. — Богиня любви.

— Я… я… — Он набрал воздуха в грудь, а потом словно забыл, как его выдохнуть.

Ребята демонстративно отворачивались, чтобы не смущать Пайпер. Лео играл гайкой из своего пояса. Джейсон смотрел на долину внизу. Дороги были забиты машинами, потому что смертные останавливались, чтобы посмотреть на горящую гору. Глисон жевал стебелек своей гвоздички, и на сей раз сатир, казалось, не собирался кричать или хвастаться.

Никто не должен был видеть Тристана Маклина таким. Он был звездой. Уверенным, стильным, красивым — всегда держал себя в руках. Таков его публичный образ. Пайпер уже и раньше видела его вне этого образа. Но на сей раз дела обстояли иначе. Теперь тот образ сломался, исчез, и, возможно, навсегда.

— Я не знала про маму, — сказала ему Пайпер. — До того самого времени, когда тебя похитили. Когда мы узнали, где ты, сразу же отправились сюда. Мои друзья помогли мне. Никто больше не посмеет тебя обидеть.

— Вы герои — ты и твои друзья. Я просто не могу в это поверить. — Отец никак не мог унять дрожь. — Ты настоящий герой, в отличие от меня. Это тебе не роль играть. Я горжусь тобой, Пайпер. — Но слова эти произносились безжизненным голосом, он словно отсутствовал.

Маклин посмотрел вниз на долину, и Пайпер почувствовала, как ослабла хватка его пальцев.

— Твоя мать не сказала мне, кто она.

— Она решила, что так будет лучше. — Это прозвучало неубедительно даже для самой Пайпер, и никакое заговаривание помочь тут было не в силах. Но она не сказала отцу, что на самом деле беспокоило Афродиту: «Если ему придется провести всю оставшуюся жизнь с этими воспоминаниями, зная о том, что боги и духи расхаживают по земле, это сломает его».

Пайпер сунула руку в карман. Склянка все еще была там — пальцы ощутили ее тепло.

Но как стереть его воспоминания? Отец наконец-то узнал ее настоящую. Он гордился ею. И хоть один раз, но Пайпер все же была героем в глазах отца, а не наоборот. Теперь он уже никогда не отошлет ее от себя. У них есть общая тайна.

Пайпер держала отца за руку, рассказывая ему о всяких мелочах: что случились с ней в «Школе джунглей», про ее домик в Лагере полукровок. Она рассказала ему, как тренер Хедж ел гвоздики и как он получил удар под зад на Маунт-Дьябло, как Лео приручил дракона, а Джейсон остановил волков, заговорив на латыни. Друзья через силу улыбались, пока она рассказывала об их приключениях. Отец, слушая ее, казалось, расслабился, но так ни разу и не улыбнулся. Пайпер сомневалась: а слышит ли он ее?

Когда они перевалили через холмы к Ист-Бей, Джейсон напрягся. Он так далеко высунулся из вертолета, что Пайпер испугалась — как бы он не вывалился.

— Что это? — Джейсон указал вниз.

Пайпер взглянула туда, но не увидела ничего любопытного — одни холмы, лес, дома, дорожки, петляющие по каньонам, шоссе, туннелем уходящее в гору и соединяющее Ист-Бей с городками, лежащими глубже на континенте.

— Где? — спросила Пайпер.

— Вот эта дорога. Та, что уходит в туннель.

Пайпер надела шлемофон, который ей дала пилот, и задала этот вопрос по внутренней связи. Ответ был не очень обнадеживающим.

— Она говорит, это хайвей номер двадцать четыре, — сказала Пайпер. — Туннель Калдекотт. А что?

Джейсон внимательно вгляделся во въезд в туннель, но ничего не сказал. Вход исчез из вида, когда они перелетели в Окленд, но Джейсон продолжал смотреть вдаль, и выражение его лица было почти таким же неспокойным, как и у отца Пайпер.

— Чудовища, — проговорил отец, и по его щеке покатилась слеза. — Я живу в мире чудовищ.

XLVI

ПАЙПЕР

Диспетчерская оклендского аэропорта не хотела принимать вертолет, прилетевший не по расписанию, пока на связь не вышла Пайпер. После ее вмешательства все решилось в мгновение ока.

Ребята вышли на посадочную площадку, и все, не сговариваясь, посмотрели на Пайпер.

— Что теперь? — спросил ее Джейсон.

Пайпер чувствовала себя неловко. Ей не хотелось принимать решение, но ради отца она должна была казаться уверенной в себе. Плана у нее не было. Она только помнила, что отец прилетел в Окленд, а значит, его частный самолет должен был находиться где-то здесь. Но сегодня день солнцестояния. Они должны спасать Геру. А они понятия не имели, куда им направиться… и вообще, не опоздали ли они? Но как Пайпер могла оставить отца в таком состоянии?

— Прежде всего я… я должна доставить отца домой. Извините, ребята.

Они погрустнели.

— Да, — сказал Лео. — Я хочу сказать: какие тут вопросы. Ты ему сейчас очень нужна. А мы уж как-нибудь.

— Нет, Пайпс. — Ее отец только что сидел в дверях вертолета, накинув одеяло на плечи. Теперь он приковылял к ним. — У тебя есть миссия. Спасательная операция. Я не могу…

— Я о нем позабочусь, — вмешался тренер Хедж.

Пайпер уставилась на него. От сатира она меньше всего ожидала такого предложения.

— Вы? — переспросила она.

— Я защитник, — сказал Глисон. — Это моя работа.

Говорил он немного огорченным голосом, и Пайпер поняла: наверное, нельзя сбрасывать со счетов то, что он во время последней схватки лишился сознания. Сатир на свой манер, вероятно, был не менее чувствителен, чем ее отец.

Но тут Хедж распрямил плечи и выпятил челюсть.

— Нет, я, конечно, и в схватке неплох! — Он обвел их всех грозным взглядом — ну-ка, попробуй кто возрази.

— Да, — сказал Джейсон.

— Высший класс, — согласился Лео.

Тренер удовлетворенно закряхтел.

— Но я защитник, это моя профессия. Твой отец прав, Пайпер. Ты должна продолжить поиск.

— Но… — Глаза у Пайпер защипало, словно их снова ело дымом лесного пожара. — Папа…

Отец протянул к ней руки, и она обняла его. Его так трясло, что Пайпер испугалась.

— Дадим им минуту, — предложил Джейсон, и они вместе с пилотом отошли в сторону.

— Не могу в это поверить, — сказал отец. — Но я так тебя подставил.

— Нет, папа!

— То, что они делали, Пайпер, то, что они мне показывали…

— Па, послушай. — Она достала склянку из кармана. — Афродита просила передать для тебя. Это сотрет только самые последние твои воспоминания. Ты забудешь случившееся, словно бы ничего и не было.

Тристан Маклин глядел на нее, плохо понимая, так, словно переводил ее слова с иностранного языка.

— Но ты — герой. Я и это забуду?

— Да, — прошептала Пайпер. Она заставила себя говорить убежденным тоном. — Забудешь. Все будет… будет как прежде.

— Я люблю тебя, Пайпер. И всегда любил. — Он закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Я… я отправлял тебя в школы, отстранял от себя, потому что не хотел, чтобы моя жизнь дурно влияла на тебя. Не хотел, чтобы на тебя влияло мое детство, ведь я рос в нищете и безнадежности. Не хотел, втягивать тебя в голливудское безумие. Я думал… думал, что защищаю тебя. — Тристан Маклин горько рассмеялся. — Словно твоя жизнь без меня становилась лучше. Или безопаснее.

Пайпер взяла его за руку. Она и раньше слышала из его уст о том, что он защищает ее, но никогда не верила. Она всегда считала, что он поступает так, а не иначе из практических соображений. Отец казался таким уверенным в себе и беззаботным, словно его жизнь была сплошным развлечением.

И только теперь Пайпер поняла, что он делал это ради нее, стараясь не показать, как он испуган и неуверен в себе. Отец и в самом деле пытался ее защитить. А теперь он больше не мог держать себя в руках.

Пайпер протянула ему склянку:

— Возьми ее. Может быть, настанет день — и мы будем готовы поговорить об этом еще раз. Когда ты будешь готов.

— Когда я буду готов… — пробормотал он. — Ты говоришь так, будто подросток — это я. А ведь я вроде считаюсь отцом. — Он взял склянку. В его глазах засветилась маленькая отчаянная надежда. — Я тебя люблю, Пайпс.

— И я тебя люблю, па.

Маклин выпил розоватую жидкость. Глаза его закатились, и он рухнул лицом вперед. Пайпер подхватила его. Друзья подбежали, чтобы помочь.

— Я его взял, — сообщил Хедж. Сатир споткнулся, но он был достаточно силен, чтобы удержать Тристана Маклина. — Я уже попросил нашего друга пилота вызвать его самолет. Самолет сейчас будет. Куда летим? Домашний адрес?

Пайпер открыла рот, чтобы сказать, но тут ее осенило. Она сунула руку в карман отца — его мобильник был на месте. Странно — после всего, что он пережил, у него осталось нечто столь обыденное, но Пайпер подумала: Энкеладу этот телефон был ни к чему.

— Все здесь, — сказала Пайпер. — Адрес, телефон его шофера. Только берегитесь Джейн.

— Кто такая Джейн? — Глаза Хеджа загорелись, словно в предчувствии драки.

Когда Пайпер закончила объяснения, белый элегантный самолет «голфстрим» подрулил к вертолету.

Хедж и бортпроводница занесли отца Пайпер на борт. Потом Хедж спустился попрощаться. Он обнял Пайпер, посмотрел на Джейсона и Лео:

— Вы, голуби мои, берегите эту девушку. Вам ясно? А то заставлю вас отжиматься.

— Ясно, тренер. — Лео расплылся в улыбке.

— Никаких отжиманий не будет, — пообещал Джейсон.

— Спасибо, Глисон. — Пайпер еще раз обняла старого сатира. — Позаботьтесь о нем, пожалуйста.

— Не волнуйся, Маклин, — успокоил он ее. — На борту есть шипучка и блинчики с овощами. Да еще салфетки из стопроцентного льна — вкуснота! Я могу к этому привыкнуть.

Проскакав по лестнице, он потерял одну туфлю, и на секунду стало видно его копыто. Глаза бортпроводницы расширились, но она отвернулась и сделала вид, что все в порядке. Пайпер подумал, что та, работая на Тристана Маклина, видела вещи и более странные.

Когда самолет двинулся по рулежной дорожке, Пайпер заплакала. Она слишком долго сдерживалась, а теперь ее прорвало. Джейсон обнял ее, и Лео оказался рядом — стоял неловко, держа в руке салфетку, извлеченную из пояса.

— Твой отец в хороших руках, — сказал Джейсон. — Ты здорово поработала.

Пайпер немного порыдала в его рубашку. Позволила пообнимать себя шесть долгих вдохов. Семь. После этого она уже не могла давать себе послаблений. Она была нужна им. Пилот вертолета недоуменно поглядывала по сторонам, словно спрашивая себя, с какой это стати она доставила их сюда.

— Спасибо, ребята. Я…

Пайпер хотела сказать, как много они для нее значат. Они пожертвовали всем, может быть, даже исходом поиска, чтобы помочь ей. Она не могла им отплатить, даже не могла выразить свою благодарность словами. Но по выражению лиц своих друзей Пайпер видела: они все понимают.

Потом воздух рядом с Джейсоном начал подрагивать. Поначалу Пайпер решила, что это теплые струи, поднимающиеся от горячего асфальта. Или, может, пары керосина от вертолета. Но она уже видела что-то подобное прежде — в фонтане Медеи. Это была почта Ириды. В воздухе появилось изображение — темноволосая девушка в серебристом зимнем комбинезоне с луком в руке.

— Талия! — Джейсон чуть не упал от удивления.

— Слава богам! — воскликнула охотница. Что происходило за ее спиной — трудно было разобрать, но Пайпер услышал крики, звон мечей, взрывы. — Мы ее нашли. Где вы?

— В Окленде. А ты?

— В «Волчьем доме»! Окленд — это хорошо, не очень далеко. Мы сдерживаем пособников гигантов, но вечно мы не сможем это делать. Вы должны добраться сюда до захода солнца, иначе все будет кончено.

— Значит, еще не поздно? — воскликнула Пайпер, проникаясь надеждой. Но выражение лица Талии стало для нее холодным душем.

— Пока еще нет, — вздохнула Талия. — Но, Джейсон, все гораздо хуже, чем я думала. Порфирион поднимается. Торопитесь.

— Но где этот «Волчий дом»? — взмолился он.

— Наша последняя поездка. — Изображение Талии начало таять. — Парк. Джек Лондон. Помнишь?

Пайпер это ни о чем не говорило, но у Джейсона сделался такой вид, словно его подстрелили. Он пошатнулся, лицо его побледнело, и изображение в воздухе исчезло.

— Братишка, ты здоров? — спросил Лео. — Ты знаешь, где она?

— Да, — ответил Джейсон. — Сонома-Вэлли. Это недалеко. Если по воздуху.

Пайпер повернулась к пилоту, которая смотрела на все это со все возрастающим недоумением.

— Мэм. — Пайпер улыбнулась как можно обворожительнее. — Вы не поможете нам в последний раз?

— Помогу, — согласилась женщина.

— Мы не можем брать смертную туда, где идет сражение, — покачал головой Джейсон. — Это слишком опасно. — Он повернулся к Лео. — Ты смог бы управлять этой штукой?

— Гмм… — Выражение лица Лео не очень понравилось Пайпер.

Но потом он положил руку на корпус вертолета, сосредоточился, словно прислушиваясь к машине.

— «Белл 412НР», вертолет общего назначения, — сказал Лео. — Композитный четырехлопастный главный ротор, крейсерская скорость двадцать два узла, потолок полета двадцать тысяч футов. Бак почти полон. Да, конечно, я могу.

Пайпер еще раз улыбнулась пилоту:

— Вы ведь не будете возражать, если несовершеннолетний парнишка без лицензии возьмет на время ваш вертолетик? Мы его вернем.

— Я… — Женщина поперхнулась словами, но потом все же проговорила: — Я не буду возражать.

Лео усмехнулся.

— Садимся, ребята. Дядя Лео сейчас немного вас прокатит.

XLVII

ЛЕО

Управлять вертолетом? Конечно, а что тут такого? Лео на этой неделе делал вещи и покруче.

Когда они перелетали через Ричмонд-бридж, солнце начало клониться к закату, и Лео не мог поверить, что день прошел, а он и оглянуться не успел. Он опять убедился, что время летит быстрее всего, если ты страдаешь синдромом дефицита внимания с гиперактивностью и сражаешься не на жизнь, а на смерть.

Управляя вертолетом, он то впадал в панику, то обретал уверенность. Если он не думал об этом, то автоматически нажимал нужные кнопки, проверял высотомер, поправлял штурвал и летел по прямой. Если же Лео позволял себе задуматься над тем, что делает, то начинал сходить с ума от страха. Он представлял, как его тетушка Роза кричит на него по-испански, говорит, что он псих с криминальными наклонностями, что он разобьется и сгорит. Какая-то его часть соглашалась с ней.

— Все в порядке? — спросила его Пайпер с места второго пилота. Судя по ее голосу, она нервничала больше, чем он, и поэтому Лео придал лицу уверенное выражение.

— Лучше не бывает, — сказал он. — Так что такое «Волчий дом»?

Джейсон стоял на коленях между двумя сиденьями.

— Это заброшенный особняк в Сонома-Вэлли. Его построил один полубог по имени Джек Лондон.

Лео никак не мог вспомнить, откуда он знает это имя.

— Он что, актер?

— Писатель, — вспомнила Пайпер. — Всякие приключенческие романы. «Зов предков», «Белый клык». Да?

— Верно, — сказал Джейсон. — Он был сыном Меркурия, то есть Гермеса, и искателем приключений, путешествовал по миру. Какое-то время даже был бродягой. Потом он заработал кучу денег, став писателем. Он купил большое ранчо и решил построить там этот громадный особняк — «Волчий дом».

— А назвал он его так почему? Потому что писал о волках? — предположил Лео.

— Отчасти. Но это место и причина, по которой он писал о волках, — это все происходило из его личного опыта. В жизни Джека Лондона много белых пятен — история его рождения, личность отца, почему он столько бродяжничал. Все это можно объяснить, только зная, что он был полубогом.

Внизу появился залив, а вертолет продолжал полет на север. Впереди, насколько хватало глаз, простирались желтые холмы.

— Значит, Джек Лондон жил в Лагере полукровок, — предположил Лео.

— Нет. Не жил.

— Братишка, ты меня пугаешь своим таинственным рассказом. Так ты начинаешь вспоминать свое прошлое?

— Отрывочно, — сказал Джейсон. — Только отрывочно. Ничего толком. «Волчий дом» расположен на священной земле. Там Джек Лондон начал свое путешествие еще ребенком, там узнал, что он — полубог. Вот почему он туда вернулся. Он думал, что сможет там жить, заявить свои права на эту землю, но она не предназначалась для него. «Волчий дом» был проклят. Он сгорел за неделю до того, как Лондон с женой должны были въехать туда. Несколько лет спустя Лондон умер, и прах его был захоронен на этом месте.

— И откуда ты все это знаешь? — спросила Пайпер.

Тень упала на лицо Джейсона. Возможно, это было только облако, но Лео мог поклясться, что он различил очертания орла.

— Потому что я тоже начал свое путешествие оттуда. Это могущественное для полубогов место. Опасное место. Если Гея наложит на него руку, использует его могущество, чтобы в день солнцестояния похоронить Геру и поднять Порфириона… то этого, вероятно, будет достаточно, чтобы богиня земля проснулась полностью.

Лео держал руку на джойстике, на полной скорости ведя вертолет в северном направлении. Он видел, что погода впереди ухудшается — тьма, похожая то ли на облачную гряду, то ли на грозовой фронт, как раз там, куда лежал их путь.

Отец Пайпер назвал его героем. И Лео сам не мог поверить в то, что сделал — расколошматил циклопов, разминировал дверной звонок, сражался с шестирукими великанами с помощью строительных машин. Все это, казалось, произошло с другим человеком. Он был всего лишь Лео Вальдесом, сиротой из Хьюстона. Всю свою жизнь он провел в бегах, и какая-то его часть и сейчас хотела убежать куда-нибудь. И что только у него с головой — летит к проклятому особняку, набитому монстрами, чтобы сражаться с ними!

В голове у него прозвучал голос матери: «Нет ничего такого, что нельзя было бы исправить».

«Кроме того, что тебя никогда не вернуть», — подумал Лео.

Воссоединение Пайпер с отцом расставило точки над «i». Даже если Лео останется в живых и спасет Геру, у него все равно не будет никаких счастливых воссоединений. Он не вернется к любящей семье. Он не увидит маму.

Вертолет задрожал. Затрещал металл, и Лео чувствовал, что стук по корпусу — это морзянка: «Не конец. Не конец».

Он выровнял машину, и треск прекратился. У него начались слуховые галлюцинации. Нельзя ему сейчас думать о матери или возвращаться к мысли, что преследовала его в последнее время, — Гея возвращает умерших из Царства Мертвых. Иначе он спятит. А у него сейчас важная работа.

Лео расслабился и отключил мозги, повинуясь своим инстинктам, как и в управлении вертолетом. Если слишком много думать о поиске или о том, что может случиться после, то он запаникует. Не думать, а действовать — вот в чем был фокус.

— Осталось тридцать минут, — сказал Лео друзьям, хотя понятия не имел, откуда ему это известно. — Если хотите отдохнуть — сейчас самое время.

Джейсон ушел в хвост вертолета и почти сразу же вырубился. Пайпер и Лео не смыкали глаз.

После нескольких минут неловкого молчания Лео сказал:

— С твоим отцом все будет хорошо. Его никто не тронет, пока рядом с ним этот сумасшедший козел.

Пайпер посмотрела на него, и Лео поразился произошедшим с ней переменам. Не только физическим. Ее присутствие ощущалось явственнее. Казалось, что она сейчас больше… присутствует здесь. В «Школе джунглей» она целый семестр пыталась быть незаметной, пряталась на задних столах в классе, на задних сиденьях автобуса, в углу столовой — как можно дальше от шумных ребят. Теперь не заметить ее было невозможно. И не важно, что на ней надето, — достаточно посмотреть на нее.

— Мой отец… — задумчиво сказала Пайпер. — Да, я знаю. Я думала о Джейсоне. Я беспокоюсь за него.

Лео кивнул. Чем ближе они подходили к фронту темных облаков, тем больше беспокоился и он сам.

— Он начинает вспоминать. А поэтому может стать… немного раздражительным.

— А что, если… что, если он окажется совсем другим человеком.

Лео тоже приходила в голову эта мысль. Если туман мог воздействовать на их воспоминания, то, может быть, и вся личность Джейсона была иллюзией? Если их друг не был их другом, а они направлялись в проклятый особняк — опасное место для полубогов, — то что произойдет, если в разгар схватки память к Джейсону вернется полностью?

— Нет, — сказал Лео. — После всего, что мы пережили? Не могу себе представить. Мы одна команда. Джейсон справится.

Пайпер попыталась разгладить на себе бирюзовое платье, которое после сражения на Маунт-Дьябло было продрано и прожжено в нескольких местах.

— Надеюсь, что ты прав. Он мне необходим… — Она откашлялась. — То есть я хотела сказать, что мне необходимо ему верить…

— Я знаю.

Увидев, как был сломлен ее отец, Лео понимал, что Пайпер не может себе позволить потерять и Джейсона. Она только что видела, как Тристан Маклин, ее крутой, изысканный и знаменитый отец, оказался ввергнутым чуть ли не в безумие. Лео с трудом пережил это, а Пайпер… Нет, Лео даже и представить себе не мог, каково ей это было. Он подумал, что она и теперь будет себя чувствовать незащищенной. Если слабость — черта наследственная, то Пайпер будет спрашивать себя, не сломается ли и она, как ее отец, случись что.

— Слушай, не стоит беспокоиться. Пайпер, ты самая сильная, самая могущественная королева красоты, каких я встречал. Ты можешь не сомневаться в себе. И уж если на то пошло, то и во мне тоже.

Вертолет клюнул носом от напора ветра, и Лео с перепугу чуть в штаны не наложил. Он выругался и выровнял машину.

— Не сомневаться в тебе? — Пайпер нервно рассмеялась.

— А ну, закрой рот. — Но Лео улыбался ей, и на мгновение могло показаться, что он просто мило болтает с подружкой.

А потом они вошли в грозовой фронт.

XLVIII

ЛЕО

Поначалу Лео решил, что на лобовое стекло кабины обрушился камнепад. Но потом он понял, что это град. По краю стекла стала образовываться кромка изморози, каша изо льда и воды свела видимость к нулю.

— Гроза с градом? — прокричала Пайпер, перекрывая голосом ветер и рев двигателя. — Разве в Сономе бывают такие холода?

Лео не знал, но что-то в этой грозе казалось ему сознательным, целенаправленным, она словно намеренно обрушилась на них.

Джейсон тут же проснулся. Он пробрался вперед и, чтобы не упасть, ухватился за спинки их кресел.

— Вероятно, мы у цели.

Лео был слишком занят, чтобы ответить, — сражался со штурвалом. Внезапно управлять вертолетом стало очень трудно. Движения машины сделались медленными и дергаными. Вертолет всем корпусом сотрясался на ледяном ветре. Вероятно, он не был подготовлен для полетов в условиях холодной погоды. Машина не реагировала на команды, и они начали терять высоту.

Земля внизу представляла собой темное лоскутное одеяло из деревьев и тумана. Впереди вдруг вырисовался гребень холма, и Лео едва успел рвануть штурвал на себя, чтобы поднять машину, едва не задевшую верхушки деревьев.

— Вон там! — закричал Джейсон.

Перед ними открылась небольшая долина с неясными очертаниями здания посредине. Лео стал снижаться. Вокруг них мерцали вспышки света, напомнившие Лео о трассирующих снарядах в имении Мидаса. Деревья по краям полянки трескались и взрывались. В тумане двигались какие-то силуэты. Казалось, повсюду шел бой.

Он посадил вертолет на обледеневшую площадку ярдах в пятидесяти от дома и заглушил двигатель. Лео хотел было расслабиться, но тут услышал свистящий звук и увидел какой-то темный предмет, летящий прямо на них из тумана.

— Выходим! — крикнул он.

Ребята дружно выпрыгнули из вертолета и едва успели отбежать в сторону, когда громкий удар потряс землю, сбив Лео с ног и швырнув ему в лицо ледяную крошку.

Когда он неуверенно встал на ноги, то увидел, что самый большой в мире снежок — ком из снега, льда и земли размером с хорошую машину — полностью сплющил их вертолет.

— Ты как? — К нему подбежали Джейсон и Пайпер. Оба они невредимы, вот только с ног до головы в снегу и грязи.

— В порядке. — Лео пробрала дрожь. — Похоже, придется нам покупать новый вертолет нашему пилоту.

— Сражение вон там. — Пайпер указала на юг. Потом она нахмурилась. — Нет… оно повсюду.

Кажется, она права. По долине разносились звуки боя. Из-за снега и тумана сказать наверняка было трудно, но, похоже, «Волчий дом» находился в осаде.

За ними располагался дом мечты Джека Лондона — обширные развалины из красного и серого камня и грубо обструганных стропил. Лео мог себе представить, как выглядел дом до пожара: этакое сочетание охотничьего домика и замка, какое мог построить лесоруб-миллионер. Но в тумане и за стеной града это место навевало ощущение одиночества и безысходности. Лео легко мог себе представить, будто эти развалины прокляты.

— Джейсон! — раздался девичий голос.

Из тумана появилась Талия, на ее куртке был слой снега, в руке лук, а в колчане почти не осталось стрел. Она бежала к ним, но успела сделать всего несколько шагов, когда шестирукий великан — один из землерожденных появился за ее спиной из снежной пелены. В каждой руке он держал по дубине.

— Берегись! — завопил Лео.

Они бросились ей на помощь, но Талия контролировала ситуацию. Она сделала кувырок, одновременно доставая стрелу и вставляя ее в лук. Приземлилась она на колени и тут же выпустила серебряную стрелу прямо между глаз великана, который мгновенно превратился в глиняный холмик.

Талия встала и подняла стрелу, но кончик ее оказался отломан.

— Это была последняя. — Она со злобой пнула холмик глины. — Чертов великан!

— Классный выстрел, — сказал Лео.

Талия, как и обычно, проигнорировала его (а это явно означало, что он, как всегда, на высоте). Она обняла Джейсона и кивнула Пайпер:

— Очень вовремя. Мои охотницы держат оборону по периметру особняка, но нас могут смести в любую минуту.

— Землерожденные? — спросил Джейсон.

— И волки — подданные Ликаона. — Талия сдула льдинку с носа. — А еще духи грозы…

— Но мы отдали их Эолу! — возразила Пайпер.

— Который хотел нас убить, — напомнил Лео. — Может быть, он снова помогает Гее.

— Не знаю, — сказала Талия. — Но чудовища возрождаются с такой скоростью, что мы не успеваем их убивать. «Волчий дом» мы заняли без особых проблем — сняли охрану и отправили их прямо в Тартар. Но потом началась эта сумасшедшая метель. И монстры стали атаковать волна за волной. Теперь мы окружены. Я не знаю, кто или что ведет их в наступление, но думаю, у них это было запланировано. Это ловушка, чтобы убивать тех, кто попробует спасти Геру.

— А где она? — спросил Джейсон.

— Внутри. Мы пытались ее освободить, но не можем понять, как нам сломать клетку. Гера считает, что именно сейчас возрождается Порфирион. К тому же монстры по ночам становятся сильнее. Если мы в скором времени не освободим Геру…

Заканчивать эту мысль было не нужно.

Лео, Джейсон и Пайпер рванули в разрушенный особняк.

Джейсон перешагнул порог, и тут же ноги его подкосились.

— Эй! — Лео успел подхватить его. — Вот этого только недоставало. Что случилось?

— Это место… — Джейсон потряс головой. — Извини… на меня нахлынуло.

— Значит, ты бывал здесь, — констатировала Пайпер.

— Мы оба здесь бывали, — кивнула Талия. На ее лице застыло мрачное выражение, словно она заново переживала чью-то смерть. — Сюда нас привезла мама, когда Джейсон был совсем маленький. Она оставила его здесь, а мне сказала, что он умер. Он просто исчез.

— Она отдала меня волкам, — пробормотал Джейсон. — По настоянию Геры. Она отдала меня Лупе.

— Я этого не знала. — Талия нахмурилась. — Кто такая Лупа?

Руины потряс взрыв. Рядом с домом поднялось синее грибообразное облако, разбрасывавшее снег и лед, словно ядерный взрыв, но такой, что генерирует холод, а не жар.

— Пожалуй, сейчас не лучшее время для вопросов, — сказал Лео. — Покажи нам богиню.

Оказавшись внутри, Джейсон, кажется, сориентировался. Дом был построен в виде гигантской буквы «U», и Джейсон повел их между двумя крыльями во дворик с пустым бассейном. В конце бассейна, как в том сне, сквозь фундамент пробились два каменных конуса и щупальца корней.

Один из конусов был гораздо больше другого — твердая масса высотой около двадцати футов, Лео он показался похожим на мешок для перевозки трупов, только не пластиковый, а каменный. Под массой переплетенных щупалец он разглядел очертания головы, широких плеч, мощной груди и рук, словно находящееся там существо по пояс ушло под землю. Нет, не ушло — оно поднималось оттуда!

С другой стороны бассейна располагался еще один конус, меньших размеров и не столь плотный. Каждое щупальце было величиной с телеграфный столб, а промежутки между ними были настолько малы, что Лео засомневался, сможет ли просунуть туда руку. Но все же он видел то, что находится внутри. В центре клетки стояла тиа Каллида.

Выглядела она точно такой, какой ее запомнил Лео: темные волосы, покрытые шалью, черное вдовье платье, морщинистое лицо со сверкающими жуткими глазами.

Она не излучала никакой силы. Она была похожа на обычную смертную женщину, на его старую добрую чокнутую бебиситтершу.

Лео спрыгнул в бассейн и приблизился к клетке:

— Hola,[45] тиа. Маленькие неприятности?

Женщина сложила руки на груди и раздраженно вздохнула.

— Ты не смотри на меня так, будто я одна из твоих машинок, Лео Вальдес. Вытащи меня отсюда!

Талия стояла рядом и с отвращением смотрела на клетку, а может, она глядела на богиню?

— Мы честно пытались, Лео… делали все, что только приходило нам в головы… Но похоже, мое сердце в этом не участвовало. Если бы это зависело от меня, я бы оставила ее здесь.

— Ну, Талия Грейс, — возмутилась богиня, — когда я отсюда выберусь, ты пожалеешь, что на свет родилась!

— Ты меня не пугай! — отрезала Талия. — Ты уже столько веков настоящее проклятие для всех детей Зевса. Ты послала страдающих поносом коров по следам моей подруги Аннабет…

— Она выказывала мне неуважение.

— Ты уронила статую мне на ногу.

— Это был несчастный случай!

— И ты забрала моего брата! — Тут голос Талии задрожал от волнения. — Здесь, на этом самом месте. Ты погубила наши жизни. Нам следует оставить тебя Гее!

— Постой, — вмешался Джейсон. — Талия… сестренка… я знаю. Но сейчас не время. Иди помогать охотницам.

— Отлично. — Талия сжала челюсти. — Ради тебя, Джейсон. Но если хочешь знать мое мнение, то она этого не стоит.

Талия повернулась, выпрыгнула из бассейна и выбежала из разрушенного дома.

Лео повернулся к Гере и поинтересовался не слишком почтительным голосом:

— Страдающих поносом коров?

— Лео, займись клеткой, — проворчала она. — А ты, Джейсон, умнее своей сестренки. Я правильно выбрала себе защитника.

— Я вам не защитник, — резко сказал Джейсон. — А помогаю вам только потому, что вы похитили мои воспоминания и вы лучше, чем другой вариант развития событий. Кстати, что там такое?

Он кивнул на другой конус, похожий на громадный гранитный мешок для перевозки трупов. Неужели Лео показалось — или эта штуковина еще подросла с того времени, как они здесь появились?

— Это возрождающийся царь гигантов, — пояснила Гера.

— Какой громадный, — протянула Пайпер.

— Точно. Порфирион, сильнейший из них. Гее понадобилось немало сил, чтобы снова его поднять, — моих сил. В течение нескольких недель я слабела, и мои силы использовались для наращивания его новой формы.

— Вы в этом смысле как лампа для обогрева, — предположил Лео. — Или удобрение.

Богиня гневно посмотрела на него, но Лео было все равно. Эта старуха приносила одни несчастья в его жизнь, с самого его младенчества. Он имел полное право поиздеваться над ней.

— Можешь шутить, сколько тебе угодно! — резко проговорила Гера. — Но к заходу будет уже поздно. Гигант проснется. Он предложит мне выбор: выйти за него замуж или быть поглощенной землей. А я не могу выйти за него. Нас всех уничтожат. А когда мы умрем, Гея проснется.

Лео нахмурился, глядя на конус гиганта:

— А мы не можем его взорвать или что-нибудь в этом роде?

— Без меня у вас не хватит для этого сил. С таким же успехом вы можете попытаться уничтожить гору.

— Ну, один раз сегодня мы это уже сделали, — сказал Джейсон.

— Да поторопитесь же и выпустите меня отсюда! — воскликнула Гера.

Джейсон поскреб затылок:

— Лео, у тебя получится?

— Не знаю, — Лео старался не впадать в панику. — Потом, если она богиня, то почему сама не освободилась?

Гера, как дикий зверь, расхаживала по клетке, сыпля проклятиями на древнегреческом.

— Да пошевели ты мозгами, Лео Вальдес! Я выбрала тебя, потому что ты умный. Если бог пойман в ловушку, то от всех его сил нет никакого толку. Твой папочка один раз поймал меня в ловушку с помощью золотого трона. Это было унизительно! Мне пришлось просить — просить его! — чтобы он освободил меня, и извиняться за то, что я сбросила его с Олимпа.

— Похоже, это было справедливо, — предположил Лео.

Богиня смерила его презрительным взглядом:

— Я наблюдала за тобой с детства, сын Гефеста, потому что знала: ты сумеешь мне помочь в эту минуту. Если кто и сможет найти способ разрушить эту гадость, то только ты.

— Но это же не машина. Это выглядит так, словно Гея высунула руку из земли и… — Голова у Лео закружилась. Строка из их пророчества гласила: «Кузнец и голубка разрушат клеть». — Постойте. Мне тут пришла в голову одна мысль… Пайпер, мне понадобится твоя помощь. И нам нужно будет время.

Воздух стал ломким от мороза. Температура упала так быстро, что губы у Лео растрескались, а изо рта повалил пар. Изморозь покрыла стены «Волчьего дома». В развалины ворвались вентусы, но теперь это были не крылатые люди, а подобия лошадей с темными телами из грозовых туч и гривами, в которых потрескивали молнии. У некоторых из боков торчали серебряные стрелы. Следом за ними появились красноглазые волки и шестирукие землерожденные.

Пайпер вытащила кинжал. Джейсон вырвал обледеневшую доску из пола бассейна. Лео сунул руку в свой пояс, но был настолько потрясен, что вытащил оттуда только жестянку с мятными таблетками. Он быстро сунул их назад, надеясь, что никто этого не заметил, и на сей раз вытащил молоток.

Один из волков вышел вперед. Он тащил за ногу статую размером с человека. У края бассейна волк раскрыл пасть и сбросил статую вниз. Они увидели ледяную скульптуру девушки, лучницы с короткими жесткими волосами и удивленным выражением лица.

— Талия! — Джейсон бросился к ней, но Пайпер и Лео оттащили его назад. Земля вокруг статуи уже начала промерзать, и Лео опасался, что, прикоснувшись к ней, Джейсон тоже превратится в ледяную статую.

— Кто это сделал? — закричал Лео. Его тело трещало от электрических разрядов. — Я убью его собственными руками!

Из-за спин монстров до Лео донесся женский смех, чистый и холодный. Она вышла из тумана в белоснежном платье. На ее длинных черных волосах блестела серебряная корона. Она смотрела на них глубокими, как колодцы, карими глазами, которые показались Лео такими прекрасными в Квебеке.

— Bon soir, mes amis,[46] — сказала Хиона, богиня снега. Она улыбнулась Лео ледяной улыбкой. — Увы, сын Гефеста. Ты говоришь, что тебе нужно время? Боюсь, что время — это тот самый инструмент, которого у тебя нет.

XLIX

ДЖЕЙСОН

Джейсон думал, что после схватки на Маунт-Дьябло он уже не сможет испытать столь сильного страха и отчаяния.

Но вот теперь у его ног лежала его замороженная сестра. Он был окружен монстрами. Его золотой меч был сломан — вместо него он держал в руках кусок дерева. Не пройдет и пяти минут, и царь гигантов поднимется из земли и уничтожит их. Джейсон уже использовал свой главный козырь во время схватки с Энкеладом — когда вызвал молнию Зевса, — а теперь он сомневался, что ему хватит сил повторить это. Да и помощь небес была под большим вопросом. А это означало, что, кроме хнычущей богини в клетке, Пайпер с кинжалом и Лео, который явно полагал, что сможет победить армию тьмы мятными таблетками, у него в запасе ничего нет.

И ко всему прочему, к Джейсону начали возвращаться худшие воспоминания. Он точно знал, что много раз рисковал жизнью, но никогда еще не был так близок к смерти, как сейчас.

Врагиня была прекрасна. Хиона улыбалась, ее темные глаза сверкали, по мере того как в ее руке вырастал длинный ледяной кинжал.

— Что ты сделала? — спросил Джейсон.

— Ну, много разного, — промурлыкала ледяная принцесса. — Твоя сестра не мертва, если ты об этом спрашиваешь. Она и ее охотницы станут прекрасными игрушками для наших волков. Я думала, мы будем размораживать их одну за другой и устраивать на них охоту — пусть и они хоть разик побудут в роли дичи.

Волки одобрительно зарычали.

— Да, мои дорогие. — Хиона не сводила глаз с Джейсона. — Видишь ли, твоя сестра чуть не убила их царя. Ликаон сейчас где-то в пещере, наверняка зализывает свои раны, но его подданные присоединились к нам, чтобы отомстить за вожака. А скоро восстанет Порфирион — и тогда мы будем править миром.

— Предательница! — вскричала Гера. — Ты, сующая всюду свой нос третьеразрядная богиня! Ты недостойна наливать мне вино, не говоря уж о том, чтобы править миром!

Хиона вздохнула:

— Ты, как всегда, занудствуешь, царица Гера. Тысячу лет я мечтала заткнуть тебе рот.

Хиона повела рукой, и клетка обросла ледяной коркой, пространства между земляными щупальцами оказались заделаны.

— Так-то лучше, — сказала ледяная принцесса. — А теперь, полубоги, что касается вашей смерти…

— Это ты обманом завлекла сюда Геру, — догадался Джейсон. — Это ты подбросила Зевсу идею закрыть Олимп.

Волки зарычали, духи грозы завыли, готовые броситься в атаку, но Хиона подняла руку:

— Терпение, мои дорогие. Если он хочет поговорить, в чем проблема? Солнце заходит, а время работает на нас. Конечно, Джейсон Грейс. Мой голос как снег — тих, мягок и очень холоден. Мне легко нашептывать другим богам, в особенности если я только подтверждаю их собственные тайные страхи. Я нашептала Эолу, что он должен издать приказ, предписывающий убивать полубогов. Это маленькая услуга Гее, но я уверена, что буду вознаграждена, когда к власти придут ее сыновья — гиганты.

— Ты могла бы убить нас в Квебеке. Почему же ты не сделала этого?

— Убивать вас в доме моего отца? Ну уж нет. — Хиона сморщила носик. — Столько суеты… В особенности если он настаивает на том, чтобы принимать всех посетителей. Но я все же попыталась — ты помнишь. Было бы здорово, если бы он согласился превратить вас в лед. Но когда он гарантировал вам свободный проход, я не могла его ослушаться. Мой отец — старый дурак. Он живет в страхе перед Зевсом и Эолом, но все же не лишен могущества. Очень скоро, когда пробудятся мои новые хозяева, я низложу Борея и сяду на трон северного ветра. Но пока еще рано. И потом, в том, что делает мой отец, есть резон. Ваш поиск с самого начала был самоубийственным. Я не сомневалась в вашем поражении.

— И чтобы помочь нам в этом, ты сбила нашего дракона с неба над Детройтом. Замерзшие провода в его голове — это ведь твоих рук дело. Ты заплатишь за это!

— И ты же сообщала о нас Энкеладу, — добавила Пайпер. — На всем пути нас преследовали снежные бури.

— Да, я чувствую, что всех вас достала! — усмехнулась Хиона. — Когда вам удалось выбраться из Омахи, я решила попросить Ликаона загнать вас сюда, чтобы Джейсон смог умереть здесь, в «Волчьем доме». — Хиона улыбнулась ему. — Понимаешь, Джейсон, твоя кровь прольется на эту священную землю и осквернит ее на много поколений вперед. Ваше братство полубогов придет в бешенство, когда они найдут тела этих двоих из Лагеря полукровок. Они поверят, что греки вступили в заговор с гигантами. Это будет… замечательно!

Пайпер и Лео, казалось, не понимали, о чем она говорит. Но Джейсон знал это. Его воспоминания уже в достаточной мере вернулись к нему, и он представлял в полной мере, насколько эффективным и ужасным может стать план Хионы.

— Ты настроишь одних полубогов против других! — вскричал он.

— Это так просто! Я тебе уже говорила: я только подталкиваю тебя к тому, что ты все равно бы сделал.

— Но для чего? — Пайпер развела руками. — Хиона, ты ведь погубишь мир. Гиганты уничтожат все. Тебе это не нужно. Убери своих монстров.

Хиона помедлила, потом рассмеялась:

— Твой способности убеждать возрастают, девочка. Но я богиня. Твое заговаривание против меня бессильно. Мы, боги ветров, принадлежим хаосу! Я сброшу Эола и освобожу грозы. Если мы уничтожим мир смертных — тем лучше! Они меня никогда не почитали. Даже во времена древних греков люди с их разговорами о глобальном потеплении… Тьфу! Я очень быстро их остужу. Потом мы займем древние места, я покрою снегом Акрополь.

— Древние места… — Глаза Лео расширились. — Вот что имел в виду Энкелад, когда говорил об уничтожении корней богов. Он имел в виду Грецию.

— Ты мог бы присоединиться ко мне, сын Гефеста, — предложила Хиона. — Я знаю, ты считаешь меня прекрасной. Мне будет достаточно, если умрут только эти двое. Отвергни ту смешную судьбу, которую дали тебе парки. Живи и стань моим защитником. Твое мастерство может быть полезным.

Лео смотрел на нее ошеломленным взглядом. Он оглянулся, словно Хиона обращалась к кому-то другому. На секунду Джейсона охватило волнение. Он подумал, что не каждый день красавицы богини делают Лео такие предложения.

Но тут Лео рассмеялся так, что аж пополам сложился.

— Да. Присоединиться к тебе. Отлично! Пока я тебе не надоем и ты не превратишь меня в Лео-ледышку. Слушай, никому, кто убивает моих драконов, это не сходит с рук. Я даже понять не могу, как это мне показалось, что ты такая горячая девчонка.

— Горячая? — Лицо Хионы покраснело от гнева. — Ты смеешь меня оскорблять? Я холодная, Лео Вальдес. Очень, очень холодная.

Она пустила в ребят порыв ветра со льдом, но Лео поднял руку. Перед ними возник огненный шар, и снег растворился, образовалось облако пара.

— Ну, ты видишь, что происходит со снегом в Техасе? — ухмыльнулся Лео. — Он тает, к чертям собачьим.

— Ну, хватит, — зашипела Хиона. — Гера гибнет. Порфирион поднимается. Убейте полубогов. Пусть они станут первым блюдом для нашего царя!

Джейсон вскинул обледеневшую доску — нет ничего глупее, чем погибнуть, сражаясь таким оружием, — и чудовища бросились на них.

L

ДЖЕЙСОН

На него бросился волк. Джейсон отступил и с приятным его сердцу звуком шарахнул зверя обледеневшей доской по морде. Наверное, убить его можно только серебром, но старая добрая доска для хорошей головной боли тоже подойдет.

Он повернулся на звук копыт и увидел духа грозы в образе коня, несущегося на него. Джейсон сосредоточился и вызвал ветер. Дух уже должен был вот-вот врезаться в него, но Джейсон поднялся в воздух, ухватил коня за дымчатую гриву и запрыгнул ему на спину.

Дух грозы встал на дыбы. Он попытался сбросить с себя Джейсона, потом попробовал раствориться в тумане, чтобы избавиться от него, но Джейсон каким-то образом удержался. Он усилием воли заставил коня остаться в твердой форме, и тот, казалось, не мог этому воспротивиться. Джейсон чувствовал, как дух борется с ним. Он ощущал его бушующие мысли — полный хаос, стремящийся вырваться на свободу. От Джейсона потребовалась вся его воля, чтобы навязать коню свои желания и подчинить себе. Он вспомнил Эола, контролировавшего тысячи и тысячи духов, подобных этому и даже еще более буйных. Неудивительно, что повелитель ветров после столетий такого напряжения немного свихнулся. Но Джейсону нужно подчинить одного-единственного духа, и он был полон решимости сделать это.

— Теперь ты мой, — сказал Джейсон.

Конь взбрыкнул, но Джейсон крепко держался на его спине. Дух грозы носился по пустому бассейну, грива его развевалась, а копыта, к чему бы они ни прикасались, вызывали миниатюрные грозы, бури.

— Буря? Тебя так зовут?

Дух потряс гривой, явно довольный тем, что его узнали.

— Отлично. А теперь давай сражаться.

Джейсон бросился в бой, размахивая обледенелой доской, сбивая с ног волков, врезаясь в других вентусов. Буря был сильным духом, и каждый раз, когда он рассекал кого-нибудь из своих собратьев, возникал электрический разряд такой силы, что другие духи превращались в облачка тумана.

В этом хаосе Джейсон не выпускал из вида друзей. Землерожденные окружили Пайпер, но она, казалось, справляется с ними сама. В схватке она производила такое сильное впечатление, сияла такой красотой… и землерожденные с трепетом глазели на нее, забыв о том, что явились сюда, чтобы ее убить. Они опустили дубинки и с ошеломленным видом смотрели, как она, улыбаясь, атакует их. Великаны отвечали ей улыбкой, а Пайпер кромсала их на части кинжалом, и они превращались в глиняные холмики.

Хиону Лео взял на себя. Если сражаться с богиней было занятием самоубийственным, то Лео как раз подходил для этого дела. Она беспрерывно мастерила ледяные кинжалы и бросала их в него, швыряла снежные заряды, обдавала ледяным воздухом. Лео сжигал все это. Все его тело светилось языками пламени, словно он был начинен бензином. Он наступал на богиню, держа в руках молотки и колотя по всем монстрам, появлявшимся у него на пути.

Джейсон понял, что если они еще живы, то только благодаря Лео. Его огненная аура разогревала весь двор, противостоя зимнему волшебству Хионы. Без него они все давно уже были бы заморожены, как и охотницы. Куда бы ни двинулся Лео, там на камнях таял лед. Даже Талия стала немного отогреваться, когда к ней приблизился Лео.

Хиона медленно отступила. Выражение ее лица изменилось — вместо ярости появился испуг.

Враги Джейсона иссякали на глазах. Волки лежали бесчувственными грудами. Некоторые убежали в развалины, тявкая от боли, которую доставляли им полученные раны. Пайпер заколола последнего землерожденного, он рухнул на землю и растекся глинистой лужей. Джейсон проскакал на Буре сквозь последнего вентуса, и тот обратился в пар. Потом он повернулся и увидел, что Лео наступает на богиню снега.

— Вы опоздали, — прорычала Хиона. — Он уже проснулся! И не думайте, что вы здесь что-то выиграли, полукровки! Из плана Геры ничего не получится. Вы перегрызете друг другу глотки прежде, чем успеете нас остановить.

Лео воспламенил свои молотки и швырнул ими в богиню, но она превратилась в снег — в белый порошкообразный образ самой себя. Молотки Лео ударились в ледяную принцессу, и она превратилась в горку ледяной кашицы.

— Хорошая лошадка! — Пайпер, тяжело дыша, улыбнулась Джейсону.

Буря встал на дыбы, и из его копыт ударили электрические молнии. Настоящее шоу!

Потом Джейсон услышал треск у себя за спиной. Тающий лед на клетке Геры отвалился прозрачной коркой, и раздался голос богини:

— Ну, на меня, конечно, можно не обращать внимания! Всего лишь царица небес, которая подыхает тут в клетке!

Джейсон спрыгнул с коня и велел Буре оставаться под рукой. Три полубога спрыгнули в бассейн и побежали к конусу.

— О, тиа Каллида, вы стали короче? — притворно нахмурился Лео.

— Нет, олух! Меня забирает земля. Поспешите!

При всей своей нелюбви к Гере, Джейсон, увидев то, что происходит в клетке, встревожился. Не только Гера уходила в землю, но и земля поднималась вокруг нее, как вода в бассейне. Жидкая порода уже доходила ей до голеней.

— Гигант пробуждается! — предупредила Гера. — У вас остались считаные секунды.

— Действуем, — сказал Лео. — Пайпер, мне нужна твоя помощь. Поговори с этой клеткой.

— Что?

— Поговори с ней. Используй все свои способности. Убеди Гею уснуть. Убаюкай ее. Замедли ее действия, постарайся ослабить щупальца, пока я…

— Ясно! — Пайпер откашлялась и начала: — Послушай меня, Гея. Сегодня хороший вечер. Ох, как я устала. А ты? Может быть, вздремнешь немного?

Чем больше она говорила, тем увереннее звучал ее голос. Джейсон почувствовал, как и его веки тяжелеют, и ему пришлось заставить себя не слушать ее слова, которые вроде бы произвели какое-то воздействие на клетку. Земля теперь поднималась медленнее. Щупальца, казалось, стали немного мягче и больше походили на корни деревьев, чем на камень. Лео вытащил из пояса циркульную пилу. Джейсон понятия не имел, как ею здесь воспользоваться. Потом и Лео посмотрел на шнур и разочарованно крякнул.

— Мне ее некуда подключить!

Дух по имени Буря спрыгнул в бассейн и заржал.

— Правда? — переспросил Джейсон.

Буря наклонил голову и подскакал к Лео. Лео неуверенно посмотрел на него, но поднял вилку, и ветерок затянул ее в бок лошади. Искры сверкнули, прыгнули на штырьки вилки, и циркульная пила ожила.

— Здорово! — ухмыльнулся Лео. — У твоего конька на выходе переменный ток.

Однако хорошее настроение скоро улетучилось. По другую сторону бассейна конус гиганта разрушился со звуком, какой производит треснувшее пополам дерево. Наружная оболочка щупалец взорвалась снизу доверху, во все стороны полетели осколки дерева и камня — гигант освободился и вылез из земли.

Джейсон думал, что страшнее Энкелада ничего быть не может.

Он ошибался.

Порфирион был еще больше, мускулы его торчали как холмы. Он не излучал тепла и, кажется, не испускал огонь, но у него имелось нечто более страшное — некая сила, даже магнетизм, словно гигант был настолько велик и плотен, что создавал собственное гравитационное поле.

Как и Энкелад, царь гигантов был гуманоидом от пояса и выше, облаченным в бронзовые доспехи, но с кожей ядовито-зеленого цвета. Ниже пояса он имел покрытые чешуей драконьи ноги. Его волосы цвета летних листьев были сплетены в длинные косы и украшены оружием — кинжалами, топорами, мечами в натуральную величину. Причем некоторые из этих предметов погнутые и окровавленные — может быть, трофеи, взятые у полубогов тысячелетия назад. Когда гигант открыл глаза, они оказались белыми, как отполированный мрамор.

— Жив! — взревел он. — Хвала Гее!

Изо рта Джейсона вырвался тоненький негероический всхлип — ему оставалось только надеяться, что друзья этого не слышали. Он был уверен, что ни один полубог не в силах в одиночку совладать с этим типом. Порфирион мог ворочать горами. Он был способен раздавить Джейсона одним пальцем.

— Лео, — позвал Джейсон.

— Что?.. — Рот Лео был широко распахнут. Даже Пайпер, казалось, была ошеломлена.

— Вы, ребята, работайте. Освобождайте Геру.

— А ты? — спросила Пайпер. — Не можешь же ты всерьез…

— Взять на себя этого? — Джейсон пожал плечами. — У меня нет выбора.

— Отлично! — взревел гигант, видя приближающегося Джейсона. — Закуска! Ты кто — Гермес? Арес?

Джейсон хотел было развить эту идею, но что-то ему подсказало, что делать этого не стоит.

— Я — Джейсон Грейс. Сын Юпитера.

Белые глаза гиганта сверлили его. За спиной у Джейсона жужжала циркульная пила Лео, а Пайпер успокаивающим тоном разговаривала с клеткой, стараясь скрыть страх в голосе.

Порфирион закинул назад голову и рассмеялся.

— Великолепно! — Он посмотрел вверх на затянутое тучами вечернее небо. — Значит, Зевс, ты приносишь мне в жертву своего сына? Я оценил твой жест, но тебя это не спасет.

С небес не раздалось даже ворчания. Помощи сверху ожидать не приходилось — Джейсон был предоставлен самому себе.

Он бросил свою импровизированную дубинку. В ладонях было полно заноз, но теперь это не имело значения. Джейсон должен был выиграть хоть какое-то время для Лео и Пайпер, а без надлежащего оружия он не мог это сделать.

Настало время действовать уверенно, хотя позиция его была весьма слабой.

— Если бы ты знал, кто я, — закричал Джейсон Порфириону, — то ты бы больше думал обо мне, а не о моем отце! Я надеюсь, ты уже вполне насладился двумя с половиной минутами новой жизни, гигант! Потому что я тебя отправлю назад в Тартар.

Гигант прищурился. Одну ногу он вытащил из бассейна и присел, чтобы получше разглядеть противника.

— Так, значит, начинаем хвастать? Как в старые времена! Отлично, полубог. Я Порфирион, царь гигантов, сын Геи. В старые времена я поднялся из Тартара, бездны моего отца, поднялся, чтобы бросить вызов богам. Чтобы начать войну, я похитил царицу Зевса. — Он ухмыльнулся, глядя на клетку богини. — Привет, Гера.

— Мой муж однажды уничтожил тебя, чудовище! — воскликнула Гера. — Он сделает это еще раз.

— Ничего он не сделает, моя дорогая! Зевсу не хватило сил убить меня. Ему пришлось обращаться за помощью к ничтожному полубогу, но даже и тогда мы почти одержали победу. На сей раз мы завершим то, что начали тогда. Гея пробуждается. Она позаботилась, чтобы у нас было множество превосходных слуг. Наши армии сотрясут землю, и мы уничтожим вас и ваши корни.

— Не посмеете, — сказала Гера, но она слабела. Джейсон слышал это по ее голосу.

Пайпер по-прежнему нашептывала что-то клетке, а Лео продолжал орудовать циркульной пилой, но земля в тюрьме Геры все поднималась и уже засосала ее до пояса.

— О да, — сказал гигант. — Титаны пытались атаковать ваш новый дом в Нью-Йорке. Отважно, но неэффективно. Гея мудрее и терпеливее. А мы, самые великие ее дети, гораздо, гораздо сильнее Кроноса. Мы знаем, как раз и навсегда покончить с вами, олимпийцами. Вы должны быть вырваны из почвы полностью, как сгнившее дерево, ваши старейшие корни должны быть выдраны и сожжены.

Гигант уставился на Пайпер и Лео, словно только сейчас заметил, что они колдуют над клеткой. Джейсон сделал шаг вперед и закричал, отвлекая внимание Порфириона:

— Ты сказал, что был убит полубогом. Но как, если мы такие ничтожные?..

— Ха-ха! Ты думаешь, я тебе буду это объяснять? Я был создан, чтобы занять место Зевса, рожден, чтобы уничтожить повелителя небес. Я возьму его жену… или, если она откажется, позволю земле поглотить ее жизненную силу. То, что ты видишь перед собой, дитя, — это лишь моя слабая форма. Я с каждым часом буду делаться все сильнее, пока не стану неуязвимым. Но я и сейчас уже в состоянии оставить от тебя мокрое место!

Порфирион встал в полный рост и вытянул руку. Из земли выскочило двадцатифутовое копье. Он схватил его, а потом топнул по земле драконьей ногой. Руины сотряслись. Вокруг двора снова стали собираться монстры — духи грозы, волки, землерожденные, все они отвечали на зов царя гигантов.

— Отлично, — пробормотал Лео. — Нам только новых врагов и не хватало.

— Быстрее, — сказала Гера.

— Я знаю, — отрезал Лео.

— Усни, клеточка, — уговаривала Пайпер. — Хорошенькая, сонная клеточка. Да, я разговариваю со связкой земляных щупалец, и в этом нет ничего странного.

Порфирион прошелся копьем по верхушкам руин, разрушил трубу, разнес обломки дерева и камня по двору.

— Ну что ж, сын Зевса! Я перестал хвастать. Теперь твой черед. Что ты там такое говорил, будто можешь меня уничтожить?

Джейсон посмотрел на кольцо монстров, нетерпеливо ожидавших приказа своего хозяина разорвать полубогов. Циркульная пила Лео жужжала, Пайпер продолжала говорить, но все это казалось бесполезным. Клетка Геры почти целиком была заполнена землей.

— Я сын Юпитера! — прокричал он и, подтверждая это, вызвал ветры и поднялся на несколько футов над землей. — Я дитя Рима, староста полубогов, претор Первого легиона. — Джейсон не понимал, что именно срывается у него с языка, но он произносил эти слова так, будто говорил их много раз прежде. Он вытянул руки, показывая татуировку в виде орла и надписей «SPQR», и, к его удивлению, гигант вроде бы узнал этот символ.

На мгновение Порфирион, казалось, и в самом деле ощутил беспокойство.

— Я убил троянское морское чудовище, — продолжал Джейсон. — Я перевернул черный трон Кроноса и собственными руками уничтожил титана Криоса. А сегодня я уничтожу тебя, Порфирион, и скормлю твоим собственным волкам.

— Ух ты, братишка, — пробормотал Лео. — Ты наелся сырого мяса?

Джейсон набросился на гиганта, исполненный решимости разорвать его на части.

Идея сражаться с сорокафутовым бессмертным голыми руками казалась такой нелепой, что даже гигант вроде бы удивился. В полуполете-полупрыжке Джейсон приземлился на чешуйчатой ноге гиганта и вскарабкался по его руке, прежде чем Порфирион понял, что происходит.

— Как ты посмел? — проревел гигант.

Джейсон запрыгнул ему на плечо и выхватил меч из косм гиганта, изобиловавших всяческим оружием.

— За Рим! — закричал Джейсон и вонзил меч в ближайшую удобную цель — громадное ухо гиганта.

С небес ударила молния и разнесла меч, сбросив Джейсона с плеча гиганта. Упав на землю, он перекатился через спину. Когда он поднял голову, гиганта пошатывало. Волосы его горели, а половина лица почернела от удара молнией. Меч разорвал ему ухо. Золотая сукровица сочилась по его челюсти. В космах сверкало и дымилось остальное оружие.

Порфирион чуть не упал. Кружок монстров издал коллективный вой и двинулся вперед — волки и великаны не сводили глаз с Джейсона.

— Нет! — закричал Порфирион. Он удержался на ногах и теперь гневно сверлил взглядом полубога. — Я сам его убью!

Гигант поднял свое копье, и оно засветилось.

— Ты хочешь поиграть с молниями, мальчик? Ты забыл кое-что. Я погибель Зевса! Я был создан, чтобы уничтожить твоего отца, а это означает, что мне точно известно, как убить тебя.

Что-то в голосе Порфириона сказало Джейсону, что тот не блефует.

Что ж, они неплохо поработали. Они втроем совершали удивительные вещи. Даже можно сказать — героические. Но когда гигант поднял копье, Джейсон понял, что он никак не сможет отразить удар.

Это был конец.

— Есть! — воскликнул Лео.

— Спи! — приказала Пайпер так убедительно, что ближайшие к ней волки повалились на землю и захрапели.

Клетка из камня и дерева начала распадаться. Лео подпилил основание самого толстого щупальца и, очевидно, разрушил связь клетки с Геей. Щупальца превратились в прах. Земля вокруг Геры опала. Богиня увеличилась в размерах, засветилась мощью.

— Да! — вскричала Гера. Она сбросила с себя черные одеяния, под которыми оказалось белое платье, ее руки украшали золотые ожерелья. Лицо было ужасно и прекрасно одновременно, а на длинных черных волосах сияла золотая корона. — Вот теперь настало время моей мести!

Гигант Порфирион отшатнулся. Он не сказал ни слова, но напоследок с ненавистью посмотрел на Джейсона. Смысл его послания был ясен: «Ну, подожди… до другого раза». Потом он стукнул копьем о землю и исчез, словно в колодец провалился.

Другие монстры, находившиеся во дворе, впали в панику и стали отступать, но бежать им было некуда.

Гера засияла еще ярче.

— Закройте глаза, герои! — закричала она.

Но Джейсон слишком поздно понял ее слова.

Он смотрел на Геру — богиня превратилась в суперновую звезду, излучавшую такую мощь, что все монстры в один миг исчезли. Джейсон упал, свет ворвался в его черепную коробку; последнее, что он успел подумать: горю!

LI

ПАЙПЕР

— Джейсон!

Пайпер обнимала его, не переставая звать, хотя уже почти потеряла надежду. Джейсон был без сознания вот уже две минуты. От его тела шел пар, глаза закатились. Она даже не чувствовала его дыхания.

— Это бесполезно, дитя. — Над ними стояла Гера в простой черной одежде и шали.

Пайпер не видела, как богиня превратилась в атомную бомбу. К счастью, она закрыла глаза. Но она видела последствия. Из долины исчезли малейшие признаки зимы. Никаких следов сражения тоже не наблюдалось. Монстры испарились. Развалины дома были восстановлены до их прежнего состояния — они так и остались развалинами, но ничто не говорило, что здесь побывали стая волков, духи грозы и шестирукие великаны.

Даже охотницы вернулись к жизни. Большинство из них ожидали на почтительном расстоянии, но Талия стояла на коленях рядом с Пайпер, ее ладонь касалась лба Джейсона.

— Это твоя вина. — Талия с вызовом посмотрела на Геру. — Сделай что-нибудь!

— Не смей так говорить со мной, девчонка! Я царица…

— Верни его к жизни!

Глаза Геры горели мощью и силой.

— Я его предупредила. Я бы никогда не стала намеренно вредить ему. Он должен был оставаться моим защитником. Я сказала, чтобы он закрыл глаза прежде, чем я появлюсь в своем истинном обличье.

— Гмм… — Лео нахмурился. — Истинное обличье — это плохо. Так зачем же вы сделали это?

— Я проявила свое могущество, чтобы помочь вам, глупцы! — воскликнула Гера. — Я стала чистой энергией, чтобы уничтожить монстров, восстановить это место и даже спасти несчастных охотниц из ледового плена.

— Но смертные не могут смотреть на тебя в таком обличье! — прокричала Талия. — Ты убила его!

Лео как зачарованный качал головой.

— Вот что означало наше пророчество «Разгневав Геру, посеешь смерть». Послушайте, вы же богиня. Совершите над ним какое-нибудь колдовство. Верните его.

Пайпер краем уха слышала их разговор, но все это время не отрывала взгляда от лица Джейсона.

— Он дышит! — закричала она.

— Это невозможно, — покачала головой Гера. — Я бы хотела, чтобы так оно и было, но еще ни один смертный не…

— Джейсон, — проговорила Пайпер, вкладывая всю свою волю в эти звуки. Она не могла его потерять. — Слушай меня! Ты это можешь! Возвращайся. Ты будешь здоров.

Но ничего не случилось. Неужели ей почудилось, что его грудь шевельнулась?

— Целительство не входит в дары Афродиты, — с сожалением сказала Гера. — Даже я ничего не могу с этим поделать, девочка. Его смертный дух…

— Джейсон, — снова позвала Пайпер, представляя, как ее голос проходит сквозь землю и достигает Царства Мертвых. — Приди в себя.

Он вздохнул, и его глаза открылись. На мгновение они засветились чистым золотом. Потом свет погас, и глаза снова стали нормальными.

— Что… что случилось?

— Это невероятно! — вскричала Гера.

Пайпер с такой силой стиснула Джейсона в объятиях, что он застонал.

— Ты меня раздавишь.

— Извини. — Она рассмеялась, одновременно вытирая слезы, катившиеся из ее глаз.

— Как ты себя чувствуешь? — Талия взяла брата за руку.

— Классно, — пробормотал он. — Во рту сушняк. И я видел что-то… невыносимо ужасное.

— Это была Гера, — проворчала Талия. — Ее Величество Взорвавшаяся Пушка.

— Ну, хватит, Талия Грейс! — возмутилась богиня. — Я тебя превращу в муравьеда, клянусь честью…

— Прекратите, вы обе! — велела Пайпер.

Как это ни удивительно, Талия и Гера замолчали.

Пайпер помогла Джейсону подняться на ноги и дала ему остатки нектара из своего запаса.

— Слушайте… — Пайпер повернулась к Гере и Талии. — Гера… Ваше величество… мы не смогли бы спасти вас без охотниц. А ты, Талия, никогда больше не увидела бы Джейсона… и я бы никогда не познакомилась с ним, если бы не Гера. Прошу вас обеих, будьте терпимыми, потому что впереди еще более трудные поединки.

Три долгие секунды они глазели на нее, и Пайпер думала только о том, кто из них набросится на нее первой.

Наконец Талия проворчала:

— В тебе есть сила духа, Пайпер. — Она вытащила серебряную визитку и сунула ее в карман куртки Пайпер. — Если когда-нибудь захочешь стать охотницей, звони. Ты бы нам пригодилась.

Гера сложила на груди руки:

— К счастью для этой охотницы, в твоих словах, дочь Афродиты, есть резон. — Она смерила Пайпер оценивающим взглядом, словно видела ее впервые. — Ты, Пайпер, не могла понять, почему я выбрала для этого поиска именно тебя, почему я с самого начала не раскрыла тебе тайну, хотя и знала, что Энкелад тебя использует. Должна признаться, что вплоть до этого самого момента я не была уверена. Что-то говорило мне, что ты необходима для этого дела. Теперь я вижу, что не ошиблась. Ты даже сильнее, чем я думала. И ты права — нас впереди подстерегают опасности. Мы должны действовать сообща.

Пайпер почувствовала, как румянец заливает щеки. Она не знала, как реагировать на комплимент Геры. Но тут вперед вышел Лео.

— Все это хорошо, — сказал он. — Однако я не думаю, что этот Порфирион растворился и помер.

— Верно, — согласилась Гера. — Вы спасли меня и спасли это место. Тем самым вы не позволили Гее пробудиться. Вы выиграли для нас время. Но Порфирион уже восстал. Он просто решил, что лучше ему здесь не оставаться… И потом, он не достиг своей полной силы. Гигантов можно уничтожать только совместными усилиями богов и полубогов. Теперь, когда вы освободили меня…

— Он убежал, — прервал ее Джейсон. — Но куда?

Гера не ответила, и волна страха нахлынула на Пайпер.

Она вспомнил слова Порфириона: он собирался убить олимпийцев, уничтожив их корни. Греция! Пайпер взглянула на мрачное лицо Талии и поняла, что охотница пришла к тому же выводу.

— Мне необходимо найти Аннабет, — сказала Талия. — Она должна узнать о том, что здесь случилось.

— Талия… — Джейсон взял ее за руку. — Мы никогда не говорили об этом месте или…

— Я знаю. — Выражение ее лица смягчилось. — Когда-то именно здесь я потеряла тебя. Я не хочу снова тебя оставлять, Джейсон. Но мы скоро увидимся. Я назначаю тебе встречу в Лагере полукровок. — Она кинула взгляд на Геру. — Ты доставишь их туда в целости и сохранности? Уж это-то ты можешь для них сделать…

— Не тебе мне указывать…

— Царица Гера, — вмешалась Пайпер.

— Ладно, — поморщилась богиня. — Хорошо. Уходи, охотница!

Талия обняла Джейсона, простилась с остальными. Когда охотницы исчезли, во дворе воцарилась тишина. В сухом бассейне не осталось и следа земляных щупалец, вернувших к жизни царя гигантов и лишивших свободы Геру. Ночное небо было ясным и звездным. Ветер шелестел в ветвях деревьев. Пайпер вспомнила ту ночь в Оклахоме, когда она с отцом спала во дворике дома дедушки Тома. Она вспомнила и ночь на крыше общежития в «Школе джунглей», когда Джейсон поцеловал ее… по крайней мере, в ее навеянных туманом воспоминаниях.

— Джейсон, что произошло с тобой здесь? — спросила Пайпер. — То есть… я знаю, что мать оставила тебя здесь. Но ты сказал, что для полубогов это священная земля. Почему? Что случилось, когда ты оказался предоставлен сам себе?

Джейсон неловко покачал головой:

— У меня все еще туман в голове. Волки…

— Тебе была назначена участь, — сказала Гера. — И ты был отдан мне в услужение.

— Потому что вы вынудили мою мать сделать это, — Джейсон нахмурился. — Вам было невыносимо знать, что у моей матери два ребенка от Зевса. Знать, что он два раза влюбился в нее. Я стал той платой, которую вы потребовали, чтобы оставить в покое остальных членов моей семьи.

— Но для тебя, Джейсон, это был еще и правильный выбор, — гнула свое Гера. — Твоей матери удалось во второй раз привлечь внимание Зевса, потому что она воспринимала повелителя небес в другом его проявлении — в качестве Юпитера. Такого не случалось прежде — чтобы два ребенка, греческий и римский, родились в одной семье. Тебя необходимо было разлучить с Талией. Так начинают свой путь все полубоги твоего рода.

— Его рода? — переспросила Пайпер.

— Она имеет в виду: римских корней, — пояснил Джейсон. — Полубогов оставляют здесь. Мы встречаем волчицу-богиню Лупу — ту самую бессмертную волчицу, которая вскормила Ромула и Рема.

— И если вы достаточно сильны, то выживаете, — кивнула Гера.

— Но… — Лео смотрел на богиню с недоумением. — Что случилось после того? Ведь Джейсон так никогда и не добрался до лагеря.

— До Лагеря полукровок — нет, — согласилась Гера.

Пайпер казалось, что небеса покачнулись над ней, отчего голова у нее закружилась.

— Ты попал в какое-то другое место. И там пробыл все эти годы. Какое-то другое место для полубогов… но где оно?

Джейсон повернулся к богине:

— Воспоминания ко мне возвращаются, но место я не могу вспомнить. И вы мне не собираетесь рассказывать об этом.

— Верно. Это часть твоей судьбы, Джейсон. Ты сам должен найти путь назад. Но когда ты это сделаешь… то объединишь две великие силы. Ты дашь нам надежду в войне против гигантов. И что еще важнее — против самой Геи.

— Вы хотите, чтобы мы помогали вам, но утаиваете информацию.

— Если я дам тебе ответы, то тем самым обесценю их, — сказала Гера. — Так определили парки. Ты должен сам найти свой путь, чтобы он обрел какой-то смысл. Вы трое уже сделали немало и удивили меня. Я не думала, что это возможно… — Богиня покачала головой. — Должна сказать, что вы славно поработали, герои. Но это только начало. Теперь вы должны вернуться в Лагерь полукровок, где начнете планировать следующую ступень действий.

— О которой вы нам не расскажете, — проворчал Джейсон. — И я полагаю, вы уничтожили мою любимую лошадку, так что нам придется идти пешком?

— Духи грозы — это существа хаоса. Этого я не уничтожала, хотя понятия не имею, куда он делся и увидите ли вы его снова. Но у вас есть легкий способ добраться до дома. Вы оказали мне большую услугу, и я помогу вам… по крайней мере, на сей раз. Прощайте, полубоги. До встречи.

Мир перевернулся вверх тормашками, и Пайпер практически потеряла сознание.

Когда она снова обрела нормальное зрение, то увидела, что находится в лагере, в павильоне для трапезы. Обед был в самом разгаре. Друзья стояли на обеденном столе домика Афродиты, и Пайпер одной ногой попирала пиццу в тарелке Дрю. Шестьдесят обитателей лагеря одновременно вскочили со своих мест и таращили на них глаза.

Пайпер не знала, что сделала Гера, чтобы мгновенно перенести их через весь континент, но, в любом случае, ее желудку это не пошло на пользу. Пайпер едва сдерживала тошноту. Лео повезло меньше. Он спрыгнул со стола, подбежал к ближайшей бронзовой жаровне, и его вырвало в нее, что, видимо, стало не самым лучшим ритуальным пожертвованием богам.

— Джейсон? — Хирон рысцой подбежал к нему. Старый кентавр много чего повидал за тысячи лет, но даже он был поражен.

— Ну что… как?..

Обитатели домика Афродиты с открытыми ртами смотрели на Пайпер, и та решила, что вид у нее, вероятно, жуткий.

— Привет, — сказала она как можно небрежнее. — Мы вернулись.

LII

ПАИПЕР

Остаток вечера прошел для Пайпер как в тумане. Они рассказали о своих приключениях и ответили на миллион вопросов, но в конце концов Хирон увидел, как они устали, и приказал всем ложиться спать.

Ах, как хорошо было спать на настоящем матрасе! Пайпер так устала, что выключилась моментально, и это избавило ее от каких-либо беспокойств относительно того, каким будет ее возвращение в домик Афродиты.

Следующим утром она проснулась на своей койке, чувствуя прилив сил. Солнце проникало внутрь через окна вместе с приятным ветерком. Это было больше похоже на весну, чем на зиму. Пели птицы. В лесах выли чудовища. Запахи готовящейся еды проникали в домик из павильона для трапезы — бекон, блинчики и всякие невообразимые вкусности.

Дрю и ее команда стояли напротив ее кровати и хмуро разглядывали Пайпер.

— Доброе утро! — Пайпер села и улыбнулась. — Какой прекрасный день!

— Мы из-за тебя опоздаем на завтрак, — заявила Дрю. — А это означает, что тебе придется убирать домик.

Неделю назад Пайпер либо треснула бы ее по носу, либо спряталась под одеяло. Теперь же она вспомнил циклопов в Детройте, Медею в Чикаго, Мидаса, превратившего ее в золотую статую в Омахе. Пайпер посмотрела на Дрю, которая прежде так выводила ее из себя, и рассмеялась.

Самоуверенное выражение сошло с лица Дрю. Она сделала шаг назад, но потом вспомнила, что по логике вещей должна разгневаться.

— Что ты!..

— Я бросаю тебе вызов, — спокойно сказала Пайпер. — Давай встретимся в полдень на арене. Оружие можешь выбрать сама.

Она встала с кровати, лениво потянулась и улыбнулась своим соседям по домику. Пайпер нашла глазами Митчелла и Люси, которые помогли ей подготовиться к поиску. Они неуверенно улыбались ей, переводя глаза с Пайпер на Дрю так, словно наблюдали теннисный матч.

— Мне не хватало вас, ребята, — ласково проговорила Пайпер. — Мы чудно заживем, когда я стану старостой.

Дрю покраснела как рак. Даже самые приближенные ее лизоблюды занервничали. Этого в их сценарии не было.

— Ты!.. — принялась брызгать слюной Дрю. — Ах ты, маленькая уродливая ведьма! Я пробыла здесь дольше всех! Ты не имеешь права…

— Бросать тебе вызов? — спросила Пайпер. — Конечно имею. Правила лагеря: меня признала Афродита. Я завершила один поиск. И это на целый поиск больше, чем у тебя. Если я чувствую, что буду лучше работать на этой должности, то вполне могу бросить тебе вызов. Если только ты не уступишь мне это место добровольно. Я верно говорю, Митчелл?

— Верно, Пайпер. — Митчелл улыбался. Люси подпрыгивала на месте, словно собиралась взлететь.

Еще несколько ребят заулыбались, словно наслаждаясь различными оттенками цвета, какие последовательно приобретало лицо Дрю.

— Уступить тебе добровольно?! — взвизгнула Дрю. — Ты совсем чокнулась?

Пайпер пожала плечами. Потом со змеиной быстротой выхватила Катоптрис из-под подушки, вытащила его из ножен и приставила острие к подбородку Дрю. Все остальные быстренько расступились. Один из парней опрокинул столик с косметикой, и в воздухе повисло облачко пудры.

— Так что, дуэль? — весело вопросила Пайпер. — Если не хочешь ждать полдня, то я готова и сейчас. Ты терроризируешь всех в этом домике, Дрю. Силена Боргард была другой. Афродита — это любовь и красота. Это призвание быть любимой. Это желание сеять красоту. Иметь хороших друзей. Замечательно проводить время. Вершить добрые дела. А не только хорошо выглядеть. Силена совершала ошибки, но в конечном счете она погибла за своих друзей. Вот почему она была героем. Я наведу здесь порядок и думаю, что мама будет на моей стороне. Хочешь выяснить, так это или нет?

Дрю, скосив глаза, смотрела на клинок у ее подбородка.

Прошла секунда. Другая. Пайпер ни капельки не волновалась. Она была абсолютно счастлива и уверена в себе. Наверное, это читалось по ее улыбке.

— Я уступаю тебе, — проворчала Дрю. — Но если ты думаешь, что я когда-нибудь забуду это, Маклин…

— Надеюсь, что не забудешь. А теперь беги в обеденный павильон к Хирону и расскажи ему, почему мы задерживаемся. У нас сменилось руководство.

Дрю отступила к двери. Даже ее ближайшие приспешники не последовали за ней. Она уже собиралась выйти, когда Пайпер окликнула:

— Да, и еще одно, Дрю, зайчик.

Бывшая староста домика Афродиты неохотно повернулась.

— На тот случай, если ты думаешь, что я не истинная дочь Афродиты, — сказала Пайпер. — Только посмей посмотреть в сторону Джейсона Грейса. Может, он пока этого еще и не знает, но он мой. Если ты попытаешься его охмурить, я заряжу тебя в катапульту и переброшу на другой берег Лонг-Айлендского пролива.

Дрю развернулась с такой скоростью, что ударилась о дверной косяк. Наконец она выскочила из домика.

Все стояли молча. Обитатели домика смотрели на Пайпер. Вот в таких делах она была не очень уверена. Пайпер не хотела управлять с помощью страха. Она не была похожа на Дрю, но не знала, примут ли ее братья и сестры.

И вдруг дети Афродиты возликовали так громко и разом, что их, наверное, услышал весь лагерь. Они вытащили Пайпер из домика, усадили себе на плечи и понесли в трапезный павильон в том виде, в каком она была — в пижаме, с растрепанными волосами. И все равно Пайпер никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас.

Ко второй половине дня Пайпер облачилась в удобную одежду, какую носили все обитатели лагеря. Она вместе с другими детьми Афродиты сделала все, что полагалось по расписанию, и теперь наступало свободное время. У Пайпер была назначена встреча в Большом доме.

Хирон встретил ее на крыльце в своем человеческом обличье, втиснутый в кресло на колесиках.

— Проходи, моя дорогая. Видеоконференция готова.

Единственный имевшийся в лагере компьютер находился в кабинете Хирона, и вся эта комната была экранирована бронзовыми пластинами.

— Полубоги и высокие технологии — две несовместимые вещи, — объяснил кентавр. — Телефонные звонки, эсэмэски, даже выход в Интернет — все это может привлекать чудовищ. Да что говорить, вот этой осенью в одной из школ в Цинциннати некий молодой герой набрал в Google слово «горгоны» и получил немного больше, чем ему хотелось, — в общем, пришлось срочным образом его спасать. Ну да не в этом дело. Здесь, в лагере, вы защищены. И все же… мы стараемся проявлять осторожность. Я позволю тебе поговорить всего несколько минут.

— Ясно, — сказала Пайпер. — Спасибо, Хирон.

Он улыбнулся и выкатился из кабинета. Пайпер помедлила, прежде чем набрать номер. В кабинете Хирона было тесновато, но уютно. На одной стене висели футболки с надписями, видимо с каких-то тусовок: «ВЕСЕЛЫЕ ПОНИ-09, ВЕГАС», «ВЕСЕЛЫЕ ПОНИ-10, ГОНОЛУЛУ» и так далее. Пайпер не знала, кто такие Веселые Пони, но, судя по пятнам, прожженным местам, порезам на футболках, встречи у них были довольно буйными. На полке над столом Хирона стоял кассетник и магнитофоны с кассетами, на которых она прочла «Дин Мартин», «Фрэнк Синатра», «Величайшие хиты сороковых». Хирон был так стар, что Пайпер не знала, то ли это 1940-е, то ли 1840-е, то ли 40-е годы до нашей эры.

Большую часть стен кабинета занимали фотографии полубогов, словно в зале славы. На одном из недавних снимков она увидела темноволосого паренька с зелеными глазами. Поскольку он стоял под руку с Аннабет, Пайпер решила, что это Перси Джексон. На более старых фотографиях она узнала знаменитостей: бизнесменов, спортсменов, даже некоторых актеров, знакомых ее отца.

— Невероятно, — пробормотала Пайпер.

«Интересно, — подумала она, — появится ли когда-нибудь на этой стене ее фотография?»

Впервые Пайпер почувствовала, что является частью чего-то большого и великого. Полубоги существовали много столетий. Что бы она ни делала, она делала это для всех их.

Пайпер глубоко вздохнула и набрала номер. Вспыхнул видеоэкран.

Из отцовского кабинета ей улыбался Глисон Хедж.

— Ну что, видела новости?

— Их трудно пропустить. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Хирон за ланчем уже успел показать ей газету. Сообщение о таинственном возвращении ее отца неизвестно из каких мест стало новостью для первой полосы. Его личный секретарь Джейн была уволена за то, что скрывала его исчезновение и не известила полицию. Был нанят новый секретарь, которого подверг всесторонней проверке лично Глисон Хедж, «персональный советник» Тристана Маклина. Как было написано в газете, мистер Маклин не помнит, что с ним происходило на прошлой неделе, и пресса по этому поводу пустилась во всевозможные домыслы. Некоторые считали, что это умный пиар-ход перед новыми съемками. Может быть, Маклин собирается сыграть кого-то, пораженного амнезией. Некоторые полагали, что его похитили террористы или сумасшедшие поклонники. Или что он героически бежал от похитителей, пытавшихся получить за него выкуп, используя бойцовские навыки, которые приобрел, снимаясь в «Царе Спарты». Какова бы ни была истина, Тристан Маклин стал еще более знаменитым, чем прежде.

— Все в порядке, — сказал Хедж. — Можешь не беспокоиться. Мы собираемся не выпускать его на публику около месяца, пока все это не уляжется. Твоему отцу нужно заняться более важными вещами — отдохнуть, поговорить с дочерью.

— Вы только там не расслабляйтесь, в Голливуде, Глисон, — попросила Пайпер. — Ну, чтобы не особо выделяться…

— Шутишь? — фыркнул Хедж. — Да среди этого народа сам Эол сойдет за нормального. Я вернусь, как только это будет возможно, но сначала твой отец должен встать на ноги. Он хороший парень. Да, кстати, я решил и другую маленькую проблему. Служба национальных парков области залива получила в дар от анонимного жертвователя новый вертолет. А что касается женщины-пилота, которая нам помогала, то ей сделано соблазнительное предложение стать личным пилотом мистера Маклина.

— Спасибо, Глисон. За все. Вы молодец.

— Да ладно. Я, знаешь ли, не пытаюсь производить впечатление. Это получается само собой. Ну и если уж речь зашла об Эоле, познакомься с новым секретарем твоего отца.

Хедж исчез с экрана, и на его месте появилась хорошенькая молодая женщина, улыбающаяся в камеру.

— Мелли? — Пайпер прищурилась, но это явно была она — аура ветра, та, что помогла им спастись из дворца Эола. — Вы теперь работаете у моего отца?

— Здорово.

— А он знает, что вы… ну… дух ветра?

— Нет-нет. Но мне так нравится эта работа. Ну… просто… не бей лежачего.

— Я рада. — Пайпер не смогла сдержать смех. — Это здорово. А где…

— Секундочку. — Мелли поцеловала Глисона в щеку. — Ну-ка, старый козлик, прекрати маячить перед экраном.

— Что? — возмутился Хедж. Но Мелли оттолкнула его и позвала: — Мистер Маклин, она тут!

Секунду спустя появился отец Пайпер.

— Пайпс! — Лицо его расплылось в широкой улыбке.

Выглядел он прекрасно — вернулся в свое обычное состояние: искорки в карих глазах, дневная щетина, уверенная улыбка и только что подстриженные, словно перед съемкой, волосы. У Пайпер гора с плеч свалилась, но ей было и немного грустно. Обычное его состояние — это не совсем то, чего хотела она.

Пайпер прикинула, который там теперь час. В обычной ситуации, в рабочий день, она могла оторвать отца от его дел секунд на тридцать.

— Привет, — слабым голосом сказала она. — Как ты, в порядке?

— Детка, извини, что своим исчезновением так перепугал тебя. Я не знаю… — Улыбка сошла с его лица, и она чувствовала, что отец пытается вспомнить. События этой недели… они должны быть там, у него в голове, но их там не было. — Честно, я просто не помню, что со мной происходило. Я в порядке. Тренер Хедж — его просто сам Бог послал.

— «Сам Бог послал»… — повторила она. Странный выбор слов.

— Он рассказал мне про твою новую школу, — продолжал отец. — Мне жаль, что со «Школой джунглей» не получилось, но ты была права. А Джейн нет. Я не должен был ее слушать.

Оставалось, наверное, секунд десять. Но она хотя бы услышала, что ее отец искренен, что он и в самом деле раскаивается.

— И ты ничего не помнишь? — с некоторым сожалением спросила Пайпер.

— Конечно помню.

— Помнишь? — Холодок пробежал у нее по коже.

— Я помню, что люблю тебя, — сказал отец. — И горжусь тобой. Ты счастлива в своей новой школе?

Пайпер моргнула. Нет, она не позволит себе заплакать. После всего, что она пережила, это было бы просто смешно.

— Да, па. Это скорее лагерь, а не школа, но… да, я думаю, что буду здесь счастлива.

— Звони мне почаще. И приезжай домой на Рождество. И еще, Пайпс…

— Что?

Отец прикоснулся к экрану, словно пытался дотянуться до нее рукой.

— Ты просто великолепна. Я говорю тебе это слишком редко. Ты так похожа на мать. Она бы гордилась тобой. Твой дедушка Том… — он усмехнулся, — он всегда говорил, что ты будешь самым сильным голосом в нашей семье. Знаешь, ты когда-нибудь затмишь меня. Меня запомнят как отца Пайпер Маклин, а мне ничего другого и не надо.

Пайпер хотела ответить, но боялась, что не выдержит и расплачется. Она прикоснулась пальцами к экрану и кивнула.

На заднем плане послышался голос Мелли, и отец вздохнул:

— Извини, детка. Звонят из студии. — И, судя по его голосу, он был искренне раздражен этим звонком.

— Ничего, па, — выдавила Пайпер. — Я тебя люблю.

Он подмигнул, и видеоэкран почернел.

Сорок пять секунд? Может быть, целая минута.

Пайпер улыбнулась. Увеличение небольшое, но какой-никакой прогресс.

Она нашла Джейсона на общей площадке — он лежал на скамейке, зажав между ног баскетбольный мяч. Он вспотел от беготни с мячом, но выглядел здорово в оранжевой майке и шортах. Его многочисленные шрамы и царапины, оставшиеся после поиска, быстро заживали благодаря заботам врачевателей из домика Аполлона. У Джейсона были мускулистые и загорелые руки и ноги, и Пайпер, как всегда, с трудом смогла оторвать от них взгляд. Его коротко подстриженные светлые волосы в послеполуденном свете отливали золотом, напоминая об убранстве дома Мидаса.

— Привет, — сказал Джейсон. — Как там у тебя прошло?

— Гмм? — Она не сразу поняла его вопрос. — Ах, ты об этом. Нормально.

Пайпер села рядом с ним, и они принялись наблюдать за обитателями лагеря. Две девочки, дочери Деметры, подшучивали над парнями Аполлона: те кидали мяч в кольцо, а девчонки мигом наращивали траву вокруг их ног. Ребята из домика Гермеса приколачивали объявление на здание магазина: «ЛЕТУЧИЕ САПОГИ, СЛЕГКА ПОДЕРЖАННЫЕ, ТОЛЬКО СЕГОДНЯ СКИДКА 50 %!» Дети Ареса обносили свой домик колючей проволокой. Из домика Гипноса доносился задушевный храп. Обычный день в лагере.

Ребята из домика Афродиты тем временем подсматривали за Джейсоном и Пайпер, стараясь делать вид, что вовсе ими не интересуются. Пайпер была абсолютно уверена — ребята делают ставки на поцелуй, и наверняка на деньги.

— Удалось поспать? — спросила она.

Джейсон посмотрел на нее так, будто она прочла его мысли.

— Не очень. Сны одолели.

— О твоем прошлом?

Он кивнул.

Пайпер не стала его расспрашивать. Если он хочет поговорить — пожалуйста, но она понимала, что не стоит торопить события. Пайпер даже не волновало, что все ее знания о нем основаны главным образом на трех месяцах ложных воспоминаний. «Ты видишь вероятности», — сказала ей мать. И Пайпер была исполнена решимости воплотить эти вероятности в реальность.

Джейсон крутанул баскетбольный мяч.

— Плохие новости, — предупредил он. — Мои воспоминания не слишком хорошие… для всех нас.

Пайпер твердо знала, что он собирался сказать «для нас», имея в виду их двоих, и она подумала, что, может быть, он вспомнил какую-то девушку из своего прошлого. Но она не позволила себе отнестись к этому всерьез. Только не в такой солнечный день, когда Джейсон рядом.

— Ну, мы с этим как-нибудь разберемся.

Он посмотрел на нее с сомнением во взгляде, словно ему очень хотелось в это верить.

— Сегодня вечером приедут Аннабет и Рейчел. Я, пожалуй, ничего не буду рассказывать до их появления…

— Хорошо.

Пайпер выдернула травинку, что торчала из земли рядом с ее ногой. Она знала, что их ждут опасные испытания. Ей придется состязаться с тем прошлым, что было у Джейсона, а война с гигантами вполне может закончиться гибелью полубогов. Но пока они оба живы, и она хотела в полной мере насладиться этим моментом.

Джейсон настороженно разглядывал Пайпер. В солнечном свете его татуировка казалась бледно-синей.

— Ты в хорошем настроении… Так почему ты уверена, что все образуется?

— Потому что нас поведешь ты, — просто ответила она. — Я пойду за тобой куда угодно.

Джейсон моргнул. Потом медленно улыбнулся:

— Ты говоришь опасные вещи.

— Я вообще опасная девчонка.

— В это я вполне могу поверить.

Он встал, разгладил на себе шорты, протянул ей руку.

— Лео сказал, что хочет показать нам кое-что в лесу. Идем?

— Ни за что не хочу это пропустить. — Пайпер взяла его за руку и встала.

Несколько секунд они стояли, держась за руки. Джейсон наклонил голову:

— Ну что, идем?

— Да-да. Только одну секунду.

Пайпер отпустила его руку и вытащила из кармана визитку — серебряную карточку охотниц Артемиды, которую дала ей Талия. Она бросила ее в ближайший вечный огонь и постояла несколько секунд, глядя, как та горит. Обитатели домика Афродиты с этого дня больше не будут разбивать сердца. В этом обряде у них не было нужды.

Ее братики и сестрички на другом конце поля были разочарованы: они так и не стали свидетелями поцелуя. Теперь они принялись разбирать деньги в соответствии со ставками, которые сделали.

Но это ее не пугало. Пайпер была терпелива и видела немало хороших вероятностей.

— Идем, — сказала она Джейсону. — Нам нужно составить план действий.

LIII

ЛЕО

Лео не чувствовал себя таким взвинченным с тех пор, как предлагал оборотням соевые бургеры. Добравшись до известняковой скалы в лесу, он повернулся к группе, шедшей за ним, и нервно улыбнулся.

— Ну вот мы и пришли.

Он усилием воли призвал огонь на руку и приложил ее к двери.

Дети Гефеста поразевали рты.

— Лео, так ты же генерируешь огонь! — воскликнула Нисса.

— Спасибо. Я знаю.

Джейк Мейсон, который уже снял гипс, но все еще ковылял на костылях, ошарашенно проговорил:

— Святой Гефест. Это значит… такое бывает так редко, что…

Массивная каменная дверь открылась, и челюсти у всех отвисли по новой. Пламенеющая рука Лео теперь казалась мелочью. Даже Пайпер и Джейсон были удивлены, а уж они-то много чего повидали за последнее время.

Только Хирон, казалось, не был удивлен. Кентавр вскинул брови и почесал бороду, словно всем им предстояло пройти по минному полю.

Лео от этого занервничал еще сильнее, но теперь он уже не мог передумать. Его чутье говорило ему, что он должен поделиться своим знанием об этом месте — по крайней мере, с детьми Гефеста, — но скрыть это от Хирона и от своих лучших друзей он тоже не мог.

— Добро пожаловать в бункер номер девять, — сказал он, стараясь выглядеть как можно увереннее. — Входите.

Обходя бункер, группа хранила молчание. Все здесь оставалось в таком виде, в каком его когда-то увидел Лео, — гигантские машины, верстаки, старые карты, чертежи. Только одно изменилось. На столе в центре покоилась голова Фестуса, все еще побитая и обожженная после аварийной посадки в Омахе.

Лео подошел к ней, во рту у него появился горький привкус, он погладил дракона по лбу.

— Прости меня, Фестус. Я тебя не забуду.

— Его сюда доставил Гефест? — Джейсон подошел и положил руку на плечо Лео.

Лео кивнул.

— Но его невозможно восстановить?

— Да, — подтвердил Лео. — Но голова пойдет в дело. Фестус к нам вернется.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась примкнувшая к ним Пайпер.

Лео не успел ответить — раздался голос Ниссы.

— Ребята, вы только посмотрите!

Она стояла у одного из верстаков, листая лежащий там альбом с сотнями набросков различных машин и оружия.

— Я в жизни не видела ничего подобного! — восхитилась Нисса. — Тут такие удивительные идеи — никакому Дедалу и не снилось. Да только чтобы опытные образцы сделать, понадобится сто лет.

— Кто соорудил все это? — спросил Джейк Мейсон. — И зачем?

Хирон хранил молчание, а Лео подошел к настенной карте, которую видел еще во время своего первого посещения бункера. На ней был изображен Лагерь полукровок с выстроившимися в ряд триремами, катапультами, установленными на холмах вокруг долины, точками, обозначавшими ловушки, траншеи и места засад.

— Это командный центр на случай боевых действий, — сказал он. — Лагерь как-то раз был атакован.

— Во время войны титанов? — спросила Пайпер.

Нисса покачала головой:

— Нет. И потом у этой карты такой древний вид. Дата… что тут стоит — тысяча восемьсот шестьдесят четвертый?

Все повернулись к Хирону.

Хвост кентавра раздраженно молотил воздух.

— На этот лагерь не раз предпринимались атаки, — признался он. — Эта карта времен последней Гражданской войны.

Лео явно был не единственным, кого эти слова привели в недоумение. Остальные обитатели домика Гефеста тоже поглядывали друг на друга и хмурились.

— Гражданская война?.. — переспросила Пайпер. — Вы имеете в виду Гражданскую войну в США, которая была где-то сто пятьдесят лет тому назад?

— И да и нет, — сказал Хирон. — Эти два конфликта — смертных и полубогов, — они словно зеркальные отражения друг друга, как это обычно и происходит в истории западного мира. Возьмите любую гражданскую войну или революцию начиная от падения Рима, они совпадают по времени с внутренними войнами полубогов. Но та Гражданская война была особенно ужасной. Для американских смертных она и по сей день остается самой кровавой из всех войн — их потери в ней превышают потери в двух мировых войнах. В равной мере была она губительной и для полубогов. Эта долина уже и в те времена была Лагерем полукровок. В этих лесах несколько дней шло кровопролитнейшее сражение с громадными потерями для обеих сторон.

— Для обеих сторон, — повторил Лео. — Вы хотите сказать, что лагерь раскололся на две части?

— Нет, — заговорил Джейсон. — Он имеет в виду две разные группы. Одной из сторон в той войне был Лагерь полукровок.

Лео не был уверен, что хочет знать ответ, но все же спросил:

— А кто же была другая сторона?

Хирон поднял взгляд на потрепанное знамя бункера № 9, словно вспоминая тот день, когда оно было поднято.

— Это знание опасно для вас, — предупредил старый кентавр. — Я поклялся водами реки Стикс никогда не говорить об этом. После американской Гражданской войны боги пришли в ужас от того влияния, которое она оказала на детей, и поклялись, что подобное больше никогда не повторится. Две группы разделились. Боги вложили в это всю свою волю, они навели очень плотный туман, чтобы враги никогда не вспоминали о существовании друг друга и никогда не встречались в своих поисках. Боги не хотели, чтобы кровопролитие повторилось. Эта карта относится к темным дням конца тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года — к тому времени, когда две враждующие группы сошлись в последней схватке. С тех пор случилось несколько тревожных звонков. Тысяча девятьсот шестидесятые годы были особенно опасными. Но нам удалось избежать еще одной гражданской войны… по крайней мере, пока. Как верно догадался Лео, этот бункер был командным центром домика Гефеста. В прошлом веке он несколько раз открывался и обычно служил местом, где можно было спрятаться в неспокойные времена. Но приходить сюда опасно. Это будоражит старые воспоминания, пробуждает старую вражду. Даже в прошлом году, когда угроза со стороны титанов была особенно велика, я решил, что не стоит рисковать и открывать это место.

Внезапно чувство торжества, охватившее Лео, обернулось чувством вины.

— Слушайте, ведь не я нашел это место — оно нашло меня. Так было предрешено. Оно и к лучшему.

— Надеюсь, что ты прав, — сказал Хирон.

— Да! — Лео извлек старый рисунок из кармана и разложил его на столе, чтобы увидели все. — Вот, — гордо объявил он. — Эол вернул мне этот рисунок. Я его сделал, когда мне было пять лет. Это моя судьба.

Нисса нахмурилась, разглядывая чертеж:

— Лео, здесь всего лишь карандашный набросок корабля.

— Смотрите. — Он показал на самый большой чертеж, прикрепленный к доске, — изображение греческой триремы.

Дети Гефеста сравнили два чертежа, и их глаза удивленно расширились. Количество мачт и весел, даже украшения на щитах и парусах были такими же, как и на рисунке Лео.

— Это невероятно… — проговорила Нисса. — Этому чертежу не меньше века.

— «ПРОРОЧЕСТВО — НЕЯСНО — ПОЛЕТ», — прочел Джейк Мейсон на чертеже. — Это рисунок летучего корабля. Смотрите, вон посадочное шасси. А оружие — святой Гефест! Вращающаяся баллиста, стационарные арбалеты, пластины небесной бронзы. Такая штуковина могла бы стать довольно эффективной боевой машиной. Она когда-нибудь была изготовлена?

— Пока что нет, — сказал Лео. — Посмотрите на носовую фигуру.

Сомнений не было — фигура на носу корабля была головой дракона. Вполне конкретного дракона.

— Фестус! — воскликнула Пайпер.

Все повернулись и посмотрели на голову дракона.

— Он создавался для нас, — сказал Лео. — Это наш амулет. Наши глаза в море. Я должен построить этот корабль. Я его назову «Арго-два». И мне понадобится ваша помощь, ребята.

— «Арго-два», — улыбнулась Пайпер. — По имени корабля Ясона.

Вид у Джейсона был слегка смущенный, но он кивнул:

— Лео прав. Для нашего путешествия именно такой корабль и нужен.

— Какое путешествие? Вы только что вернулись!

Пайпер провела пальцами по старому карандашному рисунку.

— Мы должны сразиться с Порфирионом, царем гигантов. Он сказал, что уничтожит богов под корень.

— Верно, — согласился Хирон. — Большая часть великого пророчества Рейчел все еще остается для меня тайной. Вы трое — Джейсон, Пайпер и Лео — среди тех семи полубогов, которые должны отправиться в этот поиск. Вам предстоит сразиться с гигантами на их родине, где они сильнее всего. Вы обязаны остановить их прежде, чем они сумеют полностью пробудить Гею. И уничтожат гору Олимп.

— Гмм… — Нисса переступила с ноги на ногу. — Ты ведь не имеешь в виду Манхэттен?

— Нет, — сказал Лео. — Речь идет о первой горе Олимп.

Мы должны отправиться в Грецию.

LIV

ЛЕО

Потребовалось несколько минут, чтобы все освоились с этой мыслью. Потом дети Гефеста стали задавать вопросы — и все разом. Кто четыре другие полубога? Сколько понадобится времени, чтобы построить корабль? Почему бы всем им не отправиться в Грецию?

— Герои! — Хирон стукнул копытом об пол. — Все детали пока еще не ясны, но Лео прав. Чтобы построить «Арго-два», ему понадобится ваша помощь. Вероятно, это самый крупный проект, какой когда-либо предпринимал девятый домик. Даже крупнее бронзового дракона.

— На это уйдет не меньше года, — поделилась сомнениями Нисса. — У нас есть столько времени?

— У вас есть всего шесть месяцев, — сказал Хирон. — Вы должны отправиться в путь в день летнего солнцестояния, когда силы богов достигают максимума. И потом, мы явно не можем доверять богам ветров, а летние ветра самые слабые, и оседлать их легче всего. Вы должны отправиться в путь не позже этого срока, иначе вы можете опоздать, и тогда уже ничто не остановит гигантов. Вы должны избегать передвижений по земле, пользоваться только воздухом и морем, и корабль для этого подходит идеально. Джейсон, будучи сыном бога, повелевающего небесами…

Голос его замер, но Лео понял, что Хирон думает о своем пропавшем ученике Перси Джексоне, сыне Посейдона. Он был бы незаменим в этом путешествии.

Джейк Мейсон повернулся к Лео:

— Ну, одно можно сказать наверняка. Теперь ты староста. Это самая большая честь, какая доставалась нашему домику. Кто-нибудь возражает?

Никто не возражал. Все дети Гефеста улыбались ему, и Лео почти что чувствовал, как с домика спадает проклятие и исчезает чувство безнадежности.

— Ну, тогда теперь это уже официально, — сказал Джейк. — Ты главный.

С ним этого практически никогда не случалось, но Лео потерял дар речи. Со дня смерти матери он чуть ли не все время был в бегах. Теперь он нашел дом и семью. И еще у него была работа. И Лео не испытывал желания бежать — ни малейшего.

— Ну что ж, ребята, — проговорил он наконец, — если вы выбираете меня главным, то вы, наверное, еще более чокнутые, чем я. Ну, тогда давайте возьмем и сделаем классный боевой корабль!

LV

ДЖЕЙСОН

Джейсон в одиночестве коротал время в первом домике.

С минуты на минуты на совет должны были прибыть Аннабет и Рейчел, и Джейсону нужно было подумать.

Прошлой ночью ему приснился такой ужасный сон, что он не хотел никому о нем рассказывать, даже Пайпер. Воспоминания Джейсона по-прежнему оставались туманными, но понемногу отдельные части складывались в целое. В ту ночь Лупа испытывала его в «Волчьем доме», решая, станет ли он щенком или пойдет на корм. Потом долгое путешествие на юг… вспомнить все он не мог, но какие-то проблески прошлой жизни возвращались к нему. Тот день, когда ему была сделана татуировка. День, когда он был поднят на щит и объявлен претором. Лица его друзей: Дакота, Гвендолин, Хейзел, Бобби. И Рейна. Среди них определенно была девчонка по имени Рейна. Он не помнил толком, что она значила для него, но это воспоминание ставило под вопрос его чувства к Пайпер и вызывало сомнение — не делает ли он что-то неправильное? Проблема была в том, что Пайпер ему очень нравилась.

Джейсон перенес свои вещи в угловую нишу — туда, где когда-то спала его сестра, повесил фотографию Талии назад на стену, чтобы не так остро чувствовать одиночество. Он уставился на хмурую статую Зевса, могущественную и гордую. Но теперь эта статуя уже не пугала его. Она лишь нагоняла на него печаль.

— Я знаю, что ты слышишь меня, — сказал Джейсон статуе.

Статуя ничего не ответила. Ее раскрашенные глаза, казалось, смотрели на Джейсона.

— Мне бы хотелось поговорить с тобой лично, — продолжал Джейсон, — но я понимаю, что ты не можешь это сделать. Римские боги не любят общаться со смертными. К тому же ведь ты… царь богов. Ты должен подавать пример.

И снова молчание. Джейсон рассчитывал хоть на что-то — более громкое, чем обычно, ворчание небес, яркий свет, улыбка. Ну, нет так нет. Улыбка была бы зловещим знаком.

— Я помню кое-что… — С каждым новым словом уверенность в себе покидала Джейсона. — Я помню, что быть сыном Юпитера трудно. Все только и ждут, что я буду лидером, но я всегда одинок. Наверное, то же самое чувствуешь и ты на Олимпе. Другие боги оспаривают твои решения. Иногда тебе приходится делать трудный выбор, и они тебя критикуют. И ты не можешь прийти ко мне на помощь, как это делают другие боги по отношению к своим детям. Ты должен сохранять дистанцию, чтобы никто не сказал, что ты поощряешь любимчиков. Наверное, я просто хотел сказать…

Джейсон набрал в грудь побольше воздуха.

— Я все это понимаю. Со всем согласен. Я постараюсь сделать то, что в моих силах. Я постараюсь сделать так, чтобы ты гордился мной. Но мне бы совсем не помешали твои советы, папа. Если ты можешь сделать хоть что-то… помоги мне, чтобы я помог моим друзьям. Я боюсь завести их в ловушку, где они погибнут. Я не знаю, как их защитить.

Джейсон ощутил холодок на спине и понял, что сзади кто-то стоит. Он повернулся и увидел женщину в черной одежде с капюшоном, на плечи ее была наброшена накидка из козьей шкуры, а в руках она держала римский меч — гладиус.

— Гера!

Она скинула капюшон с головы.

— Для тебя я всегда была Юноной. А твой отец уже давал тебе советы, Джейсон. Он прислал тебе Пайпер и Лео. Дело не в том, что ответственность за них лежит на тебе. Они еще и твои друзья. Слушай их — и все будет хорошо.

— Тебя прислал Юпитер, чтобы ты сказала мне это?

— Никто меня никуда не посылает, герой, — отрезала она. — Я не почтальон.

— Но ты втянула меня в эту историю. Почему ты отправила меня в этот лагерь?

— Я думаю, ты знаешь, — сказала Юнона. — Необходима была смена лидеров. Это единственный способ навести мосты через пропасть.

— Я с этим не согласен.

— Ну и что? Зевс отдал мне твою жизнь, а я помогаю тебе исполнить твое предназначение.

Джейсон пытался сдержать ярость. Он посмотрел на свою оранжевую майку и татуировки на руке и понял, что эти вещи не сочетаются. Он содержал в себе взрывоопасные противоположности, представлял собой смесь не менее опасную, чем какое-либо из снадобий Медеи.

— Ты не возвращаешь мне мои воспоминания. Хотя ты обещала.

— Большинство из них вернется в свое время, — сказала Юнона. — Но ты сам должен найти путь назад. Тебе нужно провести следующие месяцы с твоими новыми друзьями, в новом доме. Ты завоюешь их доверие. К тому времени, когда вы отправитесь в путь, ты станешь лидером в лагере. И ты будешь готов стать миротворцем — помирить две великие силы.

— А что, если ты меня обманываешь? — спросил Джейсон. — Что, если ты делаешь это, чтобы спровоцировать еще одну гражданскую войну?

Лицо Юноны было непроницаемым. Что скрывала эта маска — любопытство, пренебрежение, сочувствие? А может, и то, и другое, и третье. Хотя вид у нее был вполне человеческий, Джейсон знал, что она другой породы. Он все еще помнил тот ослепляющий свет — истинное обличье богини, врезавшееся в его мозг. Она была Юноной и Герой. Она существовала одновременно во многих местах. Объяснения ее поступков никогда не были однозначны.

— Я — богиня семьи, — напомнила Юнона. — Моя семья слишком долго была разделена.

— Нас разделили, чтобы мы не убивали друг друга. Основание, как мне кажется, достаточно веское.

— Пророчество требует, чтобы мы изменились. Гиганты восстанут. Каждый из них может быть убит только совместными усилиями бога и полубога. Этими полубогами должны быть величайшие из современных полубогов. Сейчас они разделены на два лагеря. Если мы останемся разделенными, то не сможем победить. Гея на это и рассчитывает. Ты должен объединить героев Олимпа и вместе с ними отправиться на битву с гигантами на древних полях Греции. Только там можно убедить богов присоединиться к вам. Это будет самая опасная операция, когда-либо предпринятая детьми богов.

Джейсон снова посмотрел на сияющую статую отца.

— Это несправедливо! — воскликнул он. — Я могу все погубить.

— Можешь, — согласилась Юнона. — Но богам нужны герои. Герои всегда были нам нужны.

— Даже тебе? Я думал, ты ненавидишь героев.

— У меня такая репутация. — Богиня сдержанно улыбнулась. — Но если хочешь знать правду, Джейсон, я часто завидую другим богам, у которых есть смертные дети. Вы, полубоги, можете соединить оба мира. Я думаю, это помогает вашим божественным родителям — даже Юпитеру, будь он проклят, — понимать мир смертных лучше, чем его понимаю я.

Юнона вздохнула с таким несчастным видом, что Джейсон, несмотря на всю свою злость, испытал к ней сочувствие.

— Я богиня брака. Мне не свойственно вероломство. У меня только два божественных ребенка — Арес и Гефест. И оба они разочаровали меня. У меня нет смертных героев, которые исполняли бы мои приказы. Вот почему я так часто питаю неприязнь к полубогам — Гераклу, Энею и всем другим. Но именно поэтому моим любимчиком был смертный Ясон, твой тезка, у которого не было наставника в лице божественного родителя. И вот почему я рада, что Зевс отдал тебя мне. Ты будешь моим защитником, Джейсон. Ты станешь величайшим из героев и объединишь полубогов, а вместе с ними — и Олимп.

Джейсон ссутулился, услышав ее слова, словно ему на плечи накидали мешки с песком. Два дня назад он пришел в ужас от мысли, что ему нужно вести полубогов исполнять великое пророчество, отправляться в путь, чтобы сразиться с гигантами и спасти мир.

И он по-прежнему пребывал в ужасе. Но теперь что-то изменилось. Он больше не был один. Теперь у него появились друзья и дом, за который надо сражаться. У него даже нашлась богиня-покровительница, присматривавшая за ним, а это уже немало, хотя она, казалось, и не вполне заслуживала доверия.

Джейсону не оставалось ничего иного — только принять свою судьбу, как он сделал это, когда с голыми руками набросился на Порфириона. Да, конечно, это казалось невозможным. Он мог погибнуть. Но его друзья рассчитывали на него.

— А если я потерплю поражение? — спросил он.

— Великие победы требуют великих рисков, — признала Юнона. — Если ты потерпишь поражение, то будет такое кровопролитие, какого мы еще не видели. Полубоги будут уничтожать друг друга. Гиганты захватят Олимп. Гея проснется, и земля стряхнет с себя все, что было построено на ней за тысячелетия. Это будет конец для всех нас.

— Хорошо. Я понял.

Кто-то постучал в дверь.

Юнона накинула на лицо капюшон, потом протянула Джейсону гладиус в ножнах.

— Возьми это вместо того, что ты потерял. Мы еще поговорим. Нравится тебе это или нет, Джейсон, но я твоя покровительница и твоя связь с Олимпом. Мы нужны друг другу.

Богиня исчезла, и дверь приоткрылась — в домик вошла Пайпер.

— Здесь Аннабет и Рейчел, — сказала она. — Хирон созывает совет.

LVI

ДЖЕЙСОН

Совет оказался совсем не таким, как представлял его Джейсон. Начать с того, что он проходил в комнате отдыха Большого дома за столом для пинг-понга и один из сатиров подавал лепешки и лимонад. Кто-то принес из гостиной голову леопарда Сеймура и повесил ее на стену. Время от времени кто-нибудь из старост бросал ему сосиску.

Джейсон оглядел комнату и попытался вспомнить всех присутствующих по именам. К счастью, Лео и Пайпер сидели рядом с ним — это было их первое участие в совете в качестве старост домиков. Кларисса, глава домика Ареса, положила ноги на стол, но это, казалось, никого не волновало. Кловис из домика Гипноса похрапывал в уголке, а Батч из домика Ириды проверял, сколько карандашей можно насовать в ноздри Кловису. Трэвис Столл из домика Гермеса держал зажженную зажигалку под столом — проверял, можно ли его поджечь, а Уилл Солас, сын Аполлона, с отсутствующим видом наматывал и разматывал на запястье эластичный бинт. Староста из домика Гекаты, кажется, звали ее Лу Эллен, играла в «хвать за нос» с дочерью Деметры Мирандой Гардинер, вот только Лу Эллен волшебным способом отсоединила нос от лица Миранды, а та пыталась его вернуть.

Джейсон надеялся, что появится Талия. Она ведь обещала. Но ее пока не было. Хирон сказал, чтобы он не беспокоился на сей счет. Талию отозвали ненадолго по поручению Артемиды, и она ожидалась в скором времени. Но Джейсон все равно волновался.

Рейчел Дэр, оракул, сидела рядом с Хироном во главе стола. На ней была форма академии «Кларион», что казалось странноватым, но она улыбнулась Джейсону со спокойным достоинством.

Аннабет, напротив, не выглядела такой спокойной. На ней поверх обычной одежды лагеря были доспехи, на поясе висел нож. Как только Джейсон появился, она вперилась в него исполненным надежды взглядом, словно одним усилием воли пыталась извлечь из него информацию.

— Призываю всех к порядку! — возвестил Хирон. — Лу Эллен, пожалуйста, верни Миранде ее нос. Трэвис, будь добр, погаси шарик от пинг-понга… Батч, я думаю, что двадцать карандашей многовато для любой ноздри. Спасибо. Итак, Джейсон, Пайпер и Лео, как вы все видите, успешно… более или менее успешно вернулись из поиска. Некоторые из вас уже частично знают подробности, но я попрошу их ввести вас в курс дела полностью.

Все взгляды устремились на Джейсона. Он откашлялся и начал рассказывать. Время от времени Пайпер и Лео вставляли словечко, сообщая подробности, упущенные Джейсоном.

На это ушло несколько минут, хотя ему показалось, что времени прошло больше, потому что все смотрели на него. Потом воцарилась тяжелая тишина. Многим полубогам (страдающим синдромом дефицита внимания, сопровождаемым гиперактивностью), которые смогли высидеть спокойно столько времени, вся эта история наверняка показалась совершенно дикой. Закончил он визитом Геры, состоявшимся перед самым заседанием.

— Так, значит, Гера была здесь и говорила с тобой, — констатировала Аннабет.

Джейсон кивнул:

— Слушай, я же не говорю, что доверяю ей…

— Это ты правильно делаешь.

— …но она не придумывает, когда говорит о других полубогах. Именно из той группы я и появился.

— Римляне. — Кларисса кинула Сеймуру сосиску. — Ты хочешь, чтобы мы поверили, что существует еще один лагерь полубогов, но они подчиняются римским видам богов. И мы никогда о них не слышали.

В разговор вступила Пайпер.

— Боги развели полукровок на две группы, потому что как только они встречаются, то пытаются убить друг друга.

— Это вызывает у меня уважение, — кивнула Кларисса. — И все же почему мы никогда не сталкивались с ними во время наших поисков?

— Нет-нет, — печально сказал Хирон. — Сталкивались. И много раз. Это всегда трагедия, и боги всегда принимают меры, чтобы стереть воспоминания о случившемся. Это соперничество восходит к временам Троянской войны, Кларисса. Греки захватили Трою и сожгли ее. Троянский герой Эней сумел бежать и в конце концов добрался до Италии, где положил начало народу, который впоследствии стали называть римлянами. Римляне становились все более могущественными, они почитали тех же богов, но под другими именами. И личности этих богов слегка изменились.

— Они стали более воинственными, — вставил Джейсон. — Более сплоченными. Их все больше интересовала экспансия, завоевание и дисциплина.

— Отвратительно, — вмешался Трэвис.

Кое-кому еще это тоже не понравилось, правда, Кларисса пожала плечами, словно ее это вполне устраивало.

— И римляне ненавидели греков… — Аннабет крутанула нож на столе. — Они им отомстили, завоевав греческие острова, и сделали их частью Римской империи.

— Они не то чтобы их ненавидели, — сказал Джейсон. — Римляне восхищались греческой культурой и немного им завидовали. А греки, в свою очередь, считали римлян варварами, но уважали их военную силу. Поэтому в римские времена полубоги стали разделяться на греческих и римских.

— И так оно и было с тех пор, — предположила Аннабет. — Но это смешно. Хирон, а где были римляне во время войны с титанами? Они не захотели помочь?

Хирон подергал себя за бороду.

— Они помогали, Аннабет. Когда вы с Перси сражались, обороняя Манхэттен, кто, по-твоему, захватил гору Отрис — логово титанов в Калифорнии?

— Постой, — не понял Трэвис. — Ты же говорил, что гора Отрис обрушилась, когда мы победили Кроноса.

— Нет, — покачал головой Джейсон.

Он отрывочно вспомнил это сражение — гигант в звездной броне и шлеме с бараньими рогами. Он вспомнил свою армию полубогов, штурмующих гору Тампалаис, пробивающуюся через орды змееобразных чудовищ. — Она не просто обрушилась. Мы уничтожили их дворец. Я собственноручно победил титана Криоса.

Глаза Аннабет метали молнии, словно она была одной из вентусов. Джейсон почти видел, как скачут ее мысли, как складывает она цельную картину из отдельных фрагментов.

— Область залива Сан-Франциско! Нам, полубогам, всегда говорили, чтобы мы держались подальше от того места, потому что там находится гора Отрис. Но это была не единственная причина. Римский лагерь — он должен находиться где-то вблизи Сан-Франциско. Его наверняка разместили там, чтобы вести наблюдение за территорией титанов. Где он находится?

Хирон шевельнулся в своем кресле:

— Не могу сказать. Если честно, даже мне никогда не доверяли эту информацию. Моя коллега Лупа не очень любит делиться секретами. К тому же и воспоминания Джейсона были выжжены.

— Над лагерем плотный занавес магии, — добавил Джейсон. — И усиленная охрана. Мы можем искать годами, но так никогда его и не найдем.

Рейчел Дэр сплела пальцы. Из всех присутствующих только ее, казалось, не встревожили эти новости.

— Но вы все же попытаетесь? Вы построите корабль Лео, «Арго-два». И прежде чем отправиться в Грецию, вы заглянете в римский лагерь. Чтобы противостоять гигантам, вам понадобится помощь римлян.

— Плохой план, — заметила Кларисса. — Если эти римляне увидят боевой корабль, то решат, что мы их атакуем.

— Вероятно, ты права, — согласился с ней Джейсон. — Но мы должны попытаться. Меня отправили сюда, чтобы я узнал про Лагерь полукровок и попытался убедить вас, что двум лагерям вовсе не обязательно враждовать. Считайте, что это предложение мира.

— Гмм, — проговорила Рейчел. — Да, потому что Гера убеждена, что для победы над гигантами нам нужны оба лагеря. Семь героев Олимпа — часть греческих, часть римских.

— Какая там последняя строка твоего великого пророчества? — спросила Аннабет.

— «К Вратам смерти идут вражьи силы».

— Гея открыла Врата смерти. Она выпускает против нас самые грозные силы из Царства Мертвых. Медея, Мидас — а за ними придут и другие, я в этом уверена. Может быть, эта строка означает, что полубоги Греции и Рима объединятся, найдут эти врата и уничтожат их. — Аннабет посмотрела на Хирона.

— А может, она означает, что они будут сражаться у Врат смерти, — заметила Кларисса. — Там не сказано, что мы будем сотрудничать.

За столом воцарилось молчание — обитатели лагеря усваивали эту радостную мысль.

— Я участвую в этом поиске, — объявила Аннабет. — Джейсон, когда корабль будет готов, позволь мне присоединиться к вам.

— Я надеялся, что ты захочешь участвовать, — сказал Джейсон. — Ты нужна нам в первую очередь.

— Постой. — Лео нахмурился. — Я хочу сказать, что я вовсе не против. Но почему Аннабет в первую очередь?

Аннабет и Джейсон некоторое время смотрели друг на друга, и Джейсон понял, что до нее дошло. Она наконец осознала опасную правду и поняла, как плохо обстоят дела.

— Гера объяснила, что мое появление здесь — это обмен лидерами, — напомнил Джейсон. — Способ для двух лагерей узнать о существовании друг друга.

— Да? — спросил Лео. — И что?

— Обмен — вещь двусторонняя. Когда я появился здесь, мои воспоминания были стерты. Я не знал, кто я такой и откуда взялся. К счастью, вы, ребята, приняли меня и я нашел здесь новый дом. Я знаю, что вы мне не враги. Римский лагерь… он не так дружески расположен к новичкам. Там ты должен быстро доказать, что ты чего-то стоишь, иначе тебе не выжить. Может быть, они отнесутся к нему не так спокойно. А если они узнают, откуда он, то у него могут возникнуть серьезные проблемы.

— «У него»? — Лео все еще не понимал. — Ты это о ком?

— О моем парне, — мрачно сказала Аннабет. — Он исчез приблизительно в то же время, когда появился Джейсон. Если Джейсон явился в Лагерь полукровок, то…

— Вот именно, — согласился Джейсон. — То Перси Джексон объявился в другом лагере. И возможно, он даже не помнит, кто он такой.

БОГИ

«ПРОПАВШЕГО ГЕРОЯ»

Аид — согласно греческой мифологии, правитель подземного царства и бог мертвых. Римское имя — Плутон.

Аполлон — греческий бог солнца, пророчеств, музыки и целительства, сын Зевса, близнец Артемиды. Римское имя — Аполлон.

Арес — греческий бог войны, сын Зевса и Геры, единокровный брат Афины. Римское имя — Марс.

Артемида — греческая богиня охоты и луны, дочь Зевса, близнец Аполлона. Римское имя — Диана.

Афродита — греческая богиня любви и красоты. Была замужем за Гефестом, но любила Ареса, бога войны. Римское имя — Венера.

Борей — греческий бог северного ветра, бог зимы, отец Хионы. Римское имя — Аквилон.

Геката — греческая богиня волшебства, единственная дочь титанов Перса и Астерии. Римское имя — Тривия.

Гера — греческая богиня брака, жена и сестра Зевса. Римское имя — Юнона.

Гермес — греческий бог путешественников, воровства и красноречия, сын Зевса. Римское имя — Меркурий.

Гефест — греческий бог огня, ремесел и кузнечного дела, сын Зевса и Геры, муж Афродиты. Римское имя — Вулкан.

Гея — греческая персонификация земли. Римское имя — Терра.

Гипнос — греческий бог сна (не имеющий отца), сын Никты (Ночи) и брат Танатоса (Смерти). Римское имя — Сомн.

Деметра — греческая богиня плодородия и земледелия, дочь титанов Реи и Кроноса. Римское имя — Церера.

Дионис — греческий бог виноделия, сын Зевса. Римское имя — Вакх.

Зевс — греческий бог небес и царь богов. Римское имя — Юпитер.

Ирида — греческая богиня радуги, посланница богов, дочь Тавманта и Электры. Римское имя — Ирида.

Нот — греческий бог южного ветра. Римское имя — Фавоний.

Пан — греческий бог дикой природы, сын Гермеса. Римское имя — Фавн.

Помона — римская богиня изобилия.

Посейдон — греческий бог морей, сын титанов Кроноса и Реи, брат Зевса и Аида. Римское имя — Нептун.

Уран — греческая персонификация небес. Римское имя — Уран.

Хиона — греческая богиня снега, дочь Борея.

Эол — греческий бог ветра. Римское имя — Эол.

Янус — римский бог ворот, дверей, а также начал и концов.

Примечания

1

Один из центральных персонажей киноэпопеи «Звездные войны». (Здесь и далее прим. перев.)

2

Юлий (лат.).

3

Синдром дефицита внимания, сопровождаемый гиперактивностью.

4

На латыни это слово означает «ветер».

5

Hedge (англ.) — защита, ограда; glee — веселая пляска; получается нечто вроде «пляшущий защитник» — действительно смешно!

6

Лео намекает на игрушечных лошадок, выпускаемых раскрашенными во все цвета радуги.

7

Вулканы — одна из рас, действующих в сериале «Звездный путь».

8

Вомбат — сумчатое травоядное животное, похожее на маленького медведя.

9

Избирательное нарушение способности к овладению навыками чтения и письма.

10

Один из знаменитых вождей индейского народа сиу.

11

Тетради для письма, по которым училось писать несколько поколений американцев. Такое название получили потому, что на их обложке изображен индеец в головном уборе из перьев.

12

Няня, которая ухаживает за ребенком.

13

От испанского tia — тетушка.

14

Рекламная фигурка продовольственной компании «Пилсбери» — пекарь в белом халате и колпаке.

15

Вторник на Масленой неделе, последний перед началом католического поста.

16

Местность на Калифорнийском побережье.

17

PB&J — Peanut butter and jelly sandwich — бутерброд с арахисовой пастой и джемом, ставший классикой американской культуры.

18

Супергерой, один из персонажей мультипликационного сериала «Братья Вентура».

19

Сынок (исп.).

20

Имеется в виду известный американский фантастический телесериал.

21

Ничего (исп.).

22

Приветствую вас. Я — царь Борей. А кто вы? (фр.).

23

Ваше величество, меня зовут Пайпер Маклин, а это Джейсон, сын Зевса (фр.).

24

Ты говоришь по-французски? Прекрасно (фр.).

25

Да, ваше величество (фр.).

26

Всегда (фр.).

27

Верно (фр.).

28

Крупный курорт в Мексике.

29

Персонаж японского аниме о Спиди-гонщике.

30

Юнона Наставница.

31

Слова «Гори!» и «человеческий факел» связаны с известным персонажем комикса.

32

Название сетевых американских магазинов.

33

Хищное млекопитающее семейства енотовых.

34

Окленд — один из городов, находящихся в области залива Сан-Франциско.

35

Телевизионная игра.

36

Прозвище жителей штата Небраска.

37

Название энергетического напитка.

38

Название серии самолетов фирмы «Пайпер эйркрафт».

39

Английское piper означает «дудочник», играющий на дудке.

40

Это сын Рима (лат.).

41

Книга американского альпиниста Йона Кракауэра о восхождении на Эверест.

42

Роман американского писателя Уолтера Кима.

43

Амелия Эрхарт (1897–1937), американская летчица, ее самолет поднялся с аэродрома и пропал, тело летчицы так и не было найдено.

44

Когда аргонавты во главе с Ясоном пировали во владениях царя Кизика, на них напали шестирукие гиганты, рожденные землей, но были повержены аргонавтами.

45

Привет (исп.).

46

Добрый вечер, мои друзья (фр.).

Content

Рик Риордан
Пропавший герой

I ДЖЕЙСОН

II ДЖЕЙСОН

III ПАЙПЕР

IV ПАЙПЕР

V ЛЕО

VI ЛЕО

VII ДЖЕЙСОН

VIII ДЖЕЙСОН

IX ПАЙПЕР

X ПАЙПЕР

XI ЛЕО

XII ЛЕО

XIII ДЖЕЙСОН

XIV ДЖЕЙСОН

XV ПАЙПЕР

XVI ПАЙПЕР

XVII ЛЕО

XVIII ЛЕО

XIX ДЖЕЙСОН

XX ДЖЕЙСОН

XXI ПАЙПЕР

XXII ПАЙПЕР

XXIII ЛЕО

XXIV ЛЕО

XXV ДЖЕЙСОН

XXVI ДЖЕЙСОН

XXVII ПАЙПЕР

XXVIII ПАЙПЕР

XXIX ЛЕО

XXX ЛЕО

XXXI ДЖЕЙСОН

XXXII ДЖЕЙСОН

XXXIII ПАЙПЕР

XXXIV ПАЙПЕР

XXXV ЛЕО

XXXVI ЛЕО

XXXVII ДЖЕЙСОН

XXXVIII ДЖЕЙСОН

XXXIX ПАЙПЕР

XL ПАЙПЕР

XLI ЛЕО

XLII ЛЕО

XLIII ДЖЕЙСОН

XLIV ДЖЕЙСОН

XLV ПАЙПЕР

XLVI ПАЙПЕР

XLVII ЛЕО

XLVIII ЛЕО

XLIX ДЖЕЙСОН

L ДЖЕЙСОН

LI ПАЙПЕР

LII ПАИПЕР

LIII ЛЕО

LIV ЛЕО

LV ДЖЕЙСОН

LVI ДЖЕЙСОН

БОГИ «ПРОПАВШЕГО ГЕРОЯ»

Примечания