Конрад Александр

Дневник

ВСТУПЛЕНИЕ

Из фондов РГМАА.

Дневник А. Э. Конрада

М. В. Дукальская

1910-е годы в истории исследования и освоения Северного морского пути (СМП) стали героическими и трагическими одновременно. В 1910-1915 гг. Гидрографическая экспедиция Северного Ледовитого океана под руководством И. С. Сергеева и Б. А. Вилькицкого на ледокольных пароходах «Таймыр» и «Вайгач», обследовав всю трассу СМП, создала первые карты и лоции этого пути, в 1913 г. открыла архипелаг Северная Земля, а в 1914-1915 гг. впервые в истории преодолела СМП с востока на запад (с одной зимовкой).

Осенью 1912 г., когда «Таймыр» и «Вайгач» работали в восточной части СМП, в Арктику отправились три небольшие экспедиции — В. А. Русанова на судне «Геркулес», Г. Я. Седова на судне «Святой мученик Фока» и Г. Л. Брусилова на судне «Святая Анна». В 1914 г. в Архангельск вернулся лишь экипаж «Святого Фоки» без своего командира и двое участников экспедиции Г. Л. Брусилова — В. И. Альбанов и А. Э. Конрад.

В этом сборнике мы представляем читателю дневник А. Э. Конрада, никогда ранее не публиковавшийся. В дневнике нашла отражение трагическая история экспедиции Г. Л. Брусилова. Поскольку о судьбе этой экспедиции в разное время было написано множество статей, мы ограничились лишь кратким изложением событий 1912-1914 гг.

Начальник экспедиции Георгий Львович Брусилов был потомственным моряком и в 1910-1911 гг. на ледокольном пароходе «Вайгач» участвовал в работе Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана в районе Чукотского полуострова. Ледовая обстановка в этом районе была спокойной, что убедило ряд моряков, в том числе и Брусилова, в возможности плавания по всему Северному морскому пути. Брусилов решил организовать собственную экспедицию и преодолеть этот путь с запада на восток, попутно занимаясь зверобойным промыслом.

В 1912 г. Брусилов испросил себе 11-месячный отпуск и, заинтересовав своими планами друзей и родственников, создал акционерное зверобойное общество, главным акционером которого стала жена его дяди — генерала А. А. Брусилова — А. Н. Брусилова, отпустившая на снаряжение экспедиции 90 тысяч рублей. Для экспедиции в Англии была куплена паровая шхуна «Пандора», которую в честь Анны Николаевны Брусиловой переименовали в «Святую Анну». Судно водоизмещением в 231 тонну было построено в Англии в 1867 г. специально для плавания во льдах и первоначально носило название «Ньюпорт», а в 1893 и 1896 гг. под названием «Бланкатра» ходило к устью Енисея под командованием английского капитана Д. Виггинса.

В состав экспедиции, кроме Брусилова и штурмана Валериана Ивановича Альбанова, входили 22 человека команды, из которых всего пятеро были профессиональными моряками. Единственной женщиной на борту «Святой Анны» была племянница начальника Главного гидрографического управления, известного гидрографа, генерала М. Е. Жданко, Ерминия Александровна Жданко, окончившая самаритянские курсы сестер милосердия и исполнявшая на судне обязанности врача, заведующей продовольствием и фотографированием.

10 августа 1912 г. (здесь и далее — по новому стилю) «Святая Анна» вышла из Петербурга и уже 15 сентября подошла к проливу Югорский Шар, где участники экспедиции передали последние письма на стоявшие там пароходы телеграфной экспедиции «Нимрод» и «Вассиан». В своем письме Брусилов писал: «…плавания осталось всего две недели, а зима — очень спокойное время, не грозящее никакими опасностями».

Однако состояние льдов в южной части Карского моря летом и осенью 1912 г. было крайне неблагоприятным. Почти месяц шхуна пробивалась к берегам Ямала, а в нескольких десятках километров севернее мыса Харасавэй вмерзла в неподвижный береговой припай.

В течение двух недель судно стояло вблизи от берега на широте 71° 45' с. Моряки, понимая, что выйти на чистую воду в ближайшие месяцы не удастся, начали готовиться к зимовке. Предполагалось даже построить на берегу баню, для отопления которой можно было бы использовать плавник, в изобилии имевшийся на берегу. Но во второй половине октября в море начались штормы, и 28 октября сильным южным ветром большое ледяное поле, в которое вмерзла «Святая Анна», оторвало от припая. Начался медленный дрейф судна на север.

Положение «Святой Анны» в первую зиму не внушало опасений. Известно было, что еще зимой 1882-83 г. во время проведения Первого международного полярного года в южной части Карского моря зимовали два судна — датская шхуна «Димфна» и голландское парусно-моторное судно «Варна». Из-за повреждений корпуса «Варна» затонула, ее экипаж перешел на борт «Димфны», а в сентябре 1883 г. датское судно, освободившись из ледового плена, благополучно вернулось на родину. Во время дрейфа эти захваченные льдом суда не покидали Карское море, и казалось, что прочный корпус «Святой Анны» вполне способен противостоять напору карских льдов.

Но, вопреки ожиданиям, льды неумолимо несли шхуну в северном направлении, и летом 1913 г. «Святая Анна» достигла широты 78° с. Лед вокруг судна был слабым со множеством каналов и полыней. Освободиться из ледового плена и выйти в Баренцево море не составило бы труда, если бы на шхуне имелся хоть небольшой запас динамита. Но, кроме черного пороха, взрывчатых веществ на «Святой Анне» не оказалось, а пробить канал во льду при помощи пороха команде не удалось. Началась вторая зимовка во льдах. К весне 1914 г. судно обогнуло с севера Землю Франца-Иосифа и продолжило медленно двигаться в северо-западном направлении. При удачном стечении обстоятельств «Святая Анна», двигаясь вместе со льдами на запад, могла достичь северных берегов Гренландии не раньше, чем летом 1915 г.

Уже во время первой зимовки в 1912-13 г. многие участники экспедиции, в том числе и Брусилов, начали болеть. Несмотря на удачную охоту на тюленей и белых медведей, ко времени второй зимовки 1913-14 г. стала ощущаться нехватка многих продуктов и топлива.

Не все было благополучно и во взаимоотношениях между членами экипажа. Тяжелые условия зимовок во время полярной ночи, неопределенность положения и болезни подавляюще действовали на большинство участников экспедиции. Крупная размолвка произошла между Брусиловым и Альбановым осенью 1913 г., и с этого времени их отношения оставались натянутыми. 22 сентября в судовом журнале появилась запись, сделанная Брусиловым: «Отставлен от своих обязанностей штурман».

22 января 1914 г. Альбанов обратился к Брусилову с просьбой дать ему материал для постройки каяков и саней, чтобы весной уйти с судна на Землю Франца-Иосифа, до которой было около ста километров. Несколько человек из команды решили идти вместе со штурманом. Брусилов не возражал против ухода части экипажа, так как это позволяло растянуть оставшиеся на судне запасы продовольствия и топлива до 1915 г.

К началу апреля группа Альбанова из запасных парусов и кусков судового дерева изготовила семь нарт и каяков, конструкция которых, как показали последующие события, была крайне несовершенной. Были подготовлены теплая одежда, палатка, кухня, оружие, собран запас продовольствия в расчете на два месяца пути (основу продовольствия составляли сухари — около 500 кг, 82 % от всего запаса провизии). Для улучшения питания планировалось в пути заниматься охотой на тюленей и медведей.

23 апреля 1914 г. 13 человек под руководством Альбанова покинули «Святую Анну», находящуюся на 82° 55,5' с. ш., 60° 45' в. д. Прощаясь с уходящими, Брусилов передал штурману жестяную банку, в которой находились особый пакет на имя начальника Гидрографического управления и выписка из судового журнала экспедиции.

Благодаря тому, что эти документы были переданы Альбановым по назначению, история экспедиции Г. Л. Брусилова с момента выхода «Святой Анны» из Петербурга и до апреля 1914 г., когда группа Альбанова покинула судно, стала широко известна. На основе данных судового журнала была построена карта дрейфа «Святой Анны», проходившего по совершенно не исследованным в те времена районам Северного Ледовитого океана.

Через десять дней три человека из команды Альбанова вернулись обратно на шхуну. Таким образом, на «Святой Анне» осталось 13 человек — сам Г. Брусилов, Е. Жданко, гарпунеры В. Шленский и М. Денисов, боцман И. Потапов, матросы Г. Анисимов, Г. Мельбард и И. Параприц, машинист Я. Фрейберг, повар И. Калмыков и вернувшиеся матросы И. Пономарев, М. Шабатура и А. Шахнин. Их судьба и судьба судна не известны до сих пор.

Группа Альбанова из 11 человек продолжила путь. В состав группы входили матросы А. Конрад, Е. Шпаковский, О. Нильсен, И. Луняев, П. Баев, П. Смиренников и А. Архиреев, стюард Я. Регальд, старший рулевой П. Максимов и кочегар В. Губанов. Ни у кого из них не было опыта участия в подобных экспедициях, а снаряжение группы было крайне неудовлетворительным. Поэтому не удивительно, что девять человек из одиннадцати погибли или пропали без вести на этом трудном пути, и лишь двоим удалось вернуться на Родину.

О трагических событиях апреля — июля 1914 года известно только со слов В. И. Альбанова. В конце 1917 г. в Петрограде в виде приложения к журналу «Записки по гидрографии» вышла книга В. Альбанова «На юг, к Земле Франца-Иосифа!», написанная на основе его дневниковых записей, сделанных во время похода. Сокращенный вариант книги (Н. В. Пинегин. «70 дней борьбы за жизнь. По дневнику участника экспедиции Брусилова — штурмана Альбанова») был издан Северным издательством в Архангельске в 1932 и 1933 гг. В 1934 г. Всесоюзный арктический институт выпустил в свет книгу «Затерянные во льдах» с предисловием Н. В. Пинегина, в которой, кроме записок Альбанова, были опубликованы выписка из судового журнала, последнее письмо Брусилова и редкие фотографии. Впоследствии книга Альбанова неоднократно переиздавалась под разными названиями как в России, так и за рубежом.

В. И. Альбанов повел свою группу в сторону самого северного острова Земли Франца-Иосифа — острова Рудольфа, рассчитывая достичь его при самых неблагоприятных обстоятельствах через месяц. В распоряжении штурмана была лишь очень неточная карта архипелага из приложения к русскому изданию книги Ф. Нансена «Среди льдов во мраке ночи». Из этой же книги Альбанов знал, что на мысе Флора (о. Нордбрук, Земля Франца-Иосифа) можно найти постройки, оставленные экспедицией Джексона 1894-1897 гг., и, может быть, запасы продовольствия. Отдохнув и восполнив запасы, можно было затем добраться до населенных мест на Шпицбергене или Новой Земле.

Путь по льдам был чрезвычайно трудным. Нарты были нагружены доверху — на них лежали каяки, весла, лыжи, ружья, запас провизии и топлива, все личные вещи. Вес груженых нарт составлял около 160-170 кг. Продвижению вперед сильно мешали торосы, полозья то и дело ломались, нарты переворачивались. Тянуть нарты можно было лишь вдвоем или даже втроем, поэтому перевозили весь скарб экспедиции в два приема, возвращаясь за оставшимися вещами. Так проходил день за днем — подъем, завтрак, поход по льдам, привал для обеда, следующий переход, остановка на ночлег, ужин и сон.

Палатка, которую устанавливали каждый вечер, была громоздкой и неудобной, но она была единственной защитой от холода и ветра по ночам. Для приготовления пищи использовали жестяной кожух, куда вставлялось оцинкованное ведро с крышкой. Для экономии топлива воду не кипятили, а лишь нагревали. Суп, похлебку, чай варили из морской воды или растопленного льда. Чем дальше от «Святой Анны» уходил маленький отряд, тем меньше продовольствия и топлива оставалось в запасе, тем тяжелее было идти вперед усталым, изможденным, голодным людям. Иногда случались и праздники — это были дни, когда удавалось убить тюленя или, что было значительно предпочтительнее, медведя.

К концу апреля почти у всех путешественников появились признаки снежной слепоты. Продвигаться вперед стало значительно труднее. Впереди обоза шли те, кто видел лучше всех, остальные, полуприкрыв или даже закрыв глаза, двигались вслед за ними.

Гряды торосов, мелкие и крупные полыньи (майны) то и дело преграждали путь. В начале мая на разведку ровной дороги («ровнушки») ушел и не вернулся матрос Баев. Это была первая потеря отряда. Поиски товарища заняли три дня, но оказались безуспешными, и оставшиеся десять человек продолжили путь.

В начале мая пригодились каяки — на них переправлялись через крупные разводья во льдах, однако найти канал во льду, тянущийся в нужном направлении, удавалось далеко не каждый день. Путь от полыньи к полынье стал еще более трудным — под глубоким снегом появилась вода, путники проваливались в нее, промокая до нитки. Заканчивались запасы продовольствия, люди слабели с каждым днем и один за другим заболевали цингой. Единственным лекарством от болезни была хина, к ней добавляли немного сушеных ягод вишни и черники. Заставить маленький отряд продолжать движение вперед было почти невыполнимой задачей для Альбанова.

Через полтора месяца пути выяснилось, что дойти до северной оконечности Земли Франца-Иосифа группе Альбанова не удастся, дрейфующими льдами их довольно быстро сносит к югу архипелага. Очередное определение координат показало, что ближайшая к ним земля — крайняя юго-западная часть Земли Франца-Иосифа — Земля Александры.

И вот, наконец, забравшись на огромный торос, Альбанов увидел далеко у горизонта полоску земли, и путешественники с новыми силами двинулись к заветной цели. Но на этом пути случилось непредвиденное — два человека (фамилий их Альбанов не называет) отправились на разведку дороги и не вернулись обратно. Выяснилось, что они, забрав все самое ценное (теплые вещи, 10 кг сухарей, оружие, бинокль, единственный хронометр, банку с документами и пр.), сбежали. Оставшимся пришлось, прежде чем отправиться дальше, уменьшить вес своей поклажи, а для этого бросить палатку и один из каяков. Двадцать дней пути понадобилось, чтобы добраться до отвесного ледяного берега. К этому времени у путников осталось два килограмма сухарей, 200 граммов сушеного мяса и меньше килограмма соли.

По широкой трещине в ледяном обрыве, вырубая ступеньки во льду, усталые, голодные люди поднялись на почти тридцатиметровую высоту, где их тоже ожидала ледяная пустыня. Лишь вдалеке чернел небольшой низкий мыс, над которым кружили птицы. К нему, немного передохнув и перекусив, они и отправились в надежде найти там птичьи яйца.

Идти по ровному ледяному полю было довольно легко, но опасно — во льду встречались трещины, припорошенные снегом. Через три с половиной часа маленькая группа наконец достигла мыса, покрытого не снегом и льдом, а землей и камнями. Из-под ног вспархивали птицы, в гнездах которых лежали яйца. Альбанов и Луняев, отправившись на разведку, неожиданно встретились с беглецами, успевшими и отдохнуть, и немного отъесться. Радость встречи превысила все другие чувства, беглецы были прощены.

На мысе устроили лагерь. Часть отряда занималась сбором плавника для разведения костра, часть — охотой и собиранием яиц. Невдалеке от лагеря Конрад и Шпаковский обнаружили небольшой гурий (искусственное сооружение в виде островерхой груды камней, используется в качестве ориентира), в котором нашли жестяную банку с запиской, оставленной участниками английской экспедиции Джексона в 1897 г. Эта записка позволила установить, что путники находятся на юго-западной оконечности Земли Александры — мысе Мэри Хармсуорт.

Отдохнув и запасшись провизией, путешественники отправились дальше — по направлению к мысу Флора. Казалось, все несчастья остались позади, однако для большинства изможденных дорогой и измученных цингой людей этот путь стал последним.

К этому времени невредимыми остались лишь два каяка из пяти, поэтому участникам похода пришлось разделиться на две партии. Пять человек во главе с Альбановым, погрузив на каяки все имущество, отправились в путь по воде вдоль берега, пятеро под руководством Нильсена пошли пешком по леднику. Заставить людей вновь идти вперед было очень сложно, всем хотелось пожить в лагере еще хоть несколько дней, отдохнуть, отоспаться и отъесться.

К мысу Ниль (о. Земля Георга) первой прибыла группа Альбанова на каяках. Более суток ждали пешеходов. В пути от крайнего истощения заболел и не смог идти дальше матрос Архиреев. Спутники оставили его прямо на льду, торопясь к месту встречи. Альбанов отправил их обратно за больным, но выяснилось, что Архиреев к этому времени уже умер.

На мысе Ниль Альбанов принял решение сделать перегруппировку — на каяках вместе с ним отправились в путь Конрад и больные Луняев, Шпаковский и Нильсен. Регальд, Смиренников и Губанов под руководством Петра Максимова пошли пешком. Очередная встреча была назначена на мысе Грант (о. Земля Георга).

На подходе к месту встречи береговая партия отстала, и Альбанов со спутниками, высадившись на берег, в течение нескольких дней тщетно ждали прихода своих товарищей. Так и не дождавшись их, путники отправились дальше, остановившись для отдыха на острове Белл. Ночью умер матрос Нильсен, его похоронили недалеко от берега, соорудив над могилой холм из камней.

Трое из оставшихся в живых едва передвигали ноги от голода и усталости, четвертый — Шпаковский — не мог ходить и почти постоянно находился в бессознательном состоянии. Но желанная цель была уже так близка — мыс Флора уже отчетливо виднелся на горизонте, погода благоприятствовала походу, и два каяка, в которых находились Альбанов с Конрадом и Луняев со Шпаковским, вновь отправились в путь. Через полтора часа, когда каяки находились на середине пути, погода резко ухудшилась, сильный ветер разбросал каяки в разные стороны, а в спустившемся затем тумане люди потеряли друг друга из виду.

Альбанов и Конрад, решив переждать непогоду на льдине, высадились на айсберг. Ночью айсберг под ними раскололся, и оба оказались в ледяной воде. К счастью, каяк не пострадал, поэтому, выбравшись из воды, путешественники решили вернуться на остров Белл. Через шесть часов они уже смогли согреться у костра, разведенного на берегу.

На следующий день погода улучшилась, и вот, спустя три месяца после ухода со «Святой Анны», 22 июля 1914 г., Альбанов и Конрад наконец добрались до мыса Флора, где нашли бревенчатый дом, запасы продовольствия и медикаментов. Через несколько дней Конрад на каяке предпринял поход к мысу Гранта в надежде найти там участников пешей группы, но вернулся ни с чем. Четверо участников экспедиции бесследно пропали на ледяном берегу.

Оставшись вдвоем, Альбанов и Конрад начали готовиться к зимовке, но 2 августа к берегу неожиданно подошло судно возвращающейся в Архангельск экспедиции Г. Я. Седова — «Святой Фока».

О встрече на мысе Флора много лет спустя вспоминал участник экспедиции Седова Н. В. Пинегин: «…Обогнув мыс Флора, судно повернуло к берегу. В это мгновение на палубе кто-то крикнул: „Человек на берегу!" Да, человек, он движется, кто это? Вся команда „Фоки" закричала „ура". Кто-то высказал догадку: „Это, наверное, судно за нами пришло". Человек что-то делал у камней. Минуту спустя, как мы отдали якорь, неизвестный столкнул на воду каяк, ловко сел и поплыл к „Фоке", широко взмахивая веслом. Каяк подошел к борту. Незнакомец что-то крикнул нам не сильным и слегка сиплым голосом. Мы не расслышали, тем более в этот момент к самому каяку подплыл морж, которого мы отогнали выстрелами. Спустили с борта шторм-трап, человек поднялся по нему. Он был среднего роста, плотен. Бледное усталое и слегка одутловатое лицо сильно заросло русой бородой. Одет в изрядно поношенный и выцветший морской китель.

— Альбанов, штурман парохода „Святая Анна" экспедиции Брусилова, — были первые слова незнакомца. — Я прошу у вас помощи, у меня осталось четыре человека на мысе Гранта…».

На «Святом Фоке» В. И. Альбанов и А. Э. Конрад вернулись на родину. Они оказались единственными оставшимися в живых из 24 человек экипажа «Святой Анны».

После возвращения на Большую землю Валериан Иванович Альбанов служил на севере, плавал на ледорезе «Канада», известном позднее как «Ф. Литке». В 1919 г. он скончался в Сибири при невыясненных обстоятельствах.

Александр Эдуардович Конрад был призван в действующую армию, до конца Первой мировой войны служил рядовым стрелкового полка, затем, уже рядовым Красной армии, участвовал в Гражданской войне. С 1923 г. служил на флоте, работал на различных судах в Арктике. Умер в 1940 г.

Александр Эдуардович крайне редко и неохотно рассказывал об экспедиции на «Святой Анне» и почти не давал интервью. Вот как вспоминал о Конраде Валентин Иванович Аккуратов, полярный штурман и писатель: «Я был знаком с Александром Конрадом. В тридцатых годах он плавал на судах Совторгфлота. Суровый и замкнутый, он неохотно, с внутренней болью, вспоминал свою ледовую одиссею. Скупо, но тепло говоря об Альбанове, Конрад наотрез отказывался сообщить что-либо о Брусилове, о его отношении к своему штурману. После моего осторожного вопроса, что связывало их командира с Ерминией Жданко, он долго молчал, а потом тихо сказал: „Мы все любили и боготворили нашего врача, но она никому не отдавала предпочтения. Это была сильная женщина, кумир всего экипажа. Она была настоящим другом, редкой доброты, ума и такта… — и, сжав руками словно инеем подернутые виски, резко добавил: — Прошу вас, ничего больше не спрашивайте!».

В 1940 г., вскоре после смерти Конрада, его вдова передала в Музей Арктики дневник мужа, рассказывающий о событиях 1912-1914 гг.

Дневник представляет собой небольшую тетрадь (154 страницы) в черном переплете. Первая и вторая страницы написаны карандашом, остальные — чернилами, причем первая и последняя части дневника — черными, а середина дневника — зелеными чернилами. Первая запись в дневнике сделана 28 июля 1912 г., последняя — 25 июля 1914 г. (по старому стилю). Скорее всего, в пути дневниковые записи велись карандашом, поэтому наиболее вероятно, что сам автор переписал и откорректировал дневник уже после возвращения домой, причем, судя по орфографии, еще в дореволюционное время. Почерк автора довольно разборчив, дневник легко читается, хотя написан не слишком грамотно, встречается много повторов, практически отсутствуют знаки препинания.

В отличие от записок Альбанова, текст дневника очень лаконичен. В нем довольно подробно описаны трудности пути и дневной рацион, отмечены координаты в те дни, когда производилось их определение, но нет рассказа о взаимоотношениях людей в экспедиции, нет и личного отношения автора к тем или иным ключевым событиям похода.

Описания отдельных происшествий несколько расходятся с их оценкой В. И. Альбановым, о некоторых событиях Конрад даже не упоминает. Так, в его записях нет ни слова о двоих беглецах, покинувших группу на пути к Земле Александры, и о встрече с ними на берегу.

Готовя дневник к публикации, мы только исправили грамматические и стилистические ошибки, сохранив стиль и слова автора. Поскольку существуют лишь три документа, сохранившие для нас рассказ об этой экспедиции, мы сочли необходимым сравнить записи А. Э. Конрада с записями судового журнала «Святой Анны» и записками В. И. Альбанова и вынести некоторые разночтения в этих документах в примечания к дневнику.

Со времени описанных выше трагических событий прошло уже почти сто лет, но до сих пор экспедиция Г. Л. Брусилова на «Святой Анне» вызывает интерес историков, полярных исследователей, публицистов и журналистов. Летом 2010 г. он вспыхнул с новой силой. Причиной этого стали находки, сделанные комплексной экспедицией российских полярников «Земля Франца-Иосифа-2010», прошедшей по пути пешей группы Максимова. Экспедиции удалось обнаружить ряд личных вещей (карманные часы, столовую ложку с инициалами «П.С.», самодельные очки из бутылочного стекла, остатки снегоступов, три патрона от винтовки, датированные 1910-1911 гг., кружку, нож, остатки ведра) и останки человека (вероятно, одного из пропавших участников похода), а также отдельные листы с дневниковыми записями. Возможно, что эти находки позволят добавить новые страницы к этой истории.

ДНЕВНИК МАТРОСА АЛЕКСАНДРА КОНРАДА

Экспедиция лейтенанта Брусилова из С.Петербурга до Владивостока, которая имела цель пройти Карским морем и Ледовитым океаном во Владивосток, чтобы дорогою составить более подробную карту Ледовитого океана в границах азиатской России и также исследовать промыслы на тюленей, моржей и китов в области за мысом Челюскинским

Само судно куплено в Англии, где оно было построено лет сорок тому назад. Оно устроено специально для плавания во льду, может также хорошо идти под парусами, как и машиной. Винты подъемные. Все судно построено из австрийского дуба с тремя обшивками. Все время до выхода в море судно поспешно нагружали провизией и прочим.

28-го июля 1912 года в 3 часа 55 мин. пополудни наше судно под громовые крики «Ура» снялось с якоря и медленно, плавно начало спускаться вниз по течению. Со встречных пароходиков пассажиры кричали «Ура!». В Финском заливе встретили яхты «Стрела» и «Нева», которые шли к Петербургу от Кронштадта. Вся команда на обеих яхтах была выстроена во фронт и с громовым «Ура!» пожелала нам счастливого пути. Кто не желает своему Отечеству добра, чести? Кто из всех живых в России не хотел бы прославить свою угнетенную Родину? Малая горсть храбрых моряков идет на открытие Великого пути, может, мы погибнем, но зато другие, не менее смелые и отважные, моряки пройдут по давно заветной дороге к Владивостоку. Итак, товарищи, вперед! Во славу нашей милой и дорогой Родины.

3-го августа. Вечером мы зашли в Копенгаген и стали на якорь во внутреннем рейде. Наше судно посетила наша Государыня Мария Федоровна, осмотрела наше судно и приспособления для исследований и пожелала нам счастливого пути.

4-го августа, 11 ч 40 мин. Пришли в Тронгейм. Здесь дополучили провизию. Взяли на борт присланные из Христиании две гарпунные пушки для китов, разных систем гарпуны, винтовки, порох, дробь.

18-го августа. С берега нам прислали по букету цветов на память.

В 12 ч 30 мин. снялись с якоря.

21-го августа зашли в пограничный город Варде, в тот же день снялись с якоря и пошли в г. Александровск.

22-го августа. Около обеда пришли в город Александровск и занялись опять погрузкой угля, сушкой меховой одежды и сухарей.

28-го августа. Утром команда пошла подписывать контракт, но вышло недоразумение: многим не хотелось подписать контракт и подписали уже в последнюю минуту, но некоторые все-таки ушли, тогда пришлось набрать разных промышленников и матросов{1} . Вечером мы спустили на берег провожавших нас гостей, и в 10 часов вечера снялись с якоря. Ночь была прескверная, шел мелкий дождик с ветром, и такая темень, что за десять шагов ничего не увидишь. В порту никто не знал, что снимаемся с якоря, и потому никто не провожал. Только наша спутница из Петербурга, Елена Владимировна, стояла на берегу и посылала нам последнее прощание. Команда три раза прокричала «ура», на которое ответили одни лишь дремавшие скалы, и под полным паром и парусами с грустью на душе вышли из Александровска, так что простились с цивилизованным миром. Герой-моряк, пускаясь в дальний продолжительный путь, полный разных лишений и невзгод, борется с жизнью и смертью.

1-го сентября. Зашли в Югорский Шар и бросили якорь у становища Хабарово{2} , где было две-три маленькие избы и маленькая церковь с домом священника, несколько самоедских юрт. Вот и все становище. Здесь простояли до вечера, купили три туши оленьего мяса, запаслись пресной водой и вечером пошли дальше до маленького залива, где стояло на якоре судно «Нимрод»{3} , которое привезло сюда инструменты и материалы для беспроволочного телеграфа. Стали на якорь, и, спустив шлюпку, направились к «Нимроду», здесь забрали трал и еще кое-какие предметы и возвратились обратно на судно. 2 сентября хотели добраться ближе к берегу, чтобы на шлюпке поехать на телеграфную станцию, но по неосторожности сели на мель{4} . Весь день мучались и только к вечеру с большим трудом стащились с мели. 3 сентября вышли из Югорского Шара{5} . К обеду на левой стороне показался лед. К вечеру мы уже были совершенно охвачены льдом. С этого дня началась настоящая борьба со льдом. Команда работала изо всех сил даже в праздники, но, наконец, 27 сентября 1912 года нас совершенно окружил лед и о дальнейшем плавании нельзя было и думать{6} .

***

1-го октября. Сегодня Покров. Все то же. Одинаково скучная, будничная жизнь. Никаких увеселений и удовольствий нет. Позавчера поехали на шлюпке за ледяным якорем, который остался на льдине, где было ночью пришвартовано судно. Пробираясь на шлюпке между льдинами, пробили дно шлюпки, и пришлось нам изрядно померзнуть на ветру, пока не подоспели нам на помощь.

3-го октября. Сегодня идут деятельные сборы провизии и одежды для маленькой экспедиции, которую капитан хочет послать на берег по замерзшему льду. В 11 часов утра наша экспедиция, состоявшая из семи лиц, а именно из капитана, обоих гарпунеров, меня и еще троих из команды, тронулась в путь. До отхода Ерминия Александровна Жданко сфотографировала нас, и под звуки граммофона и крики провожавших нас товарищей мы тронулись в опасный путь. Дорога была прескверная, так что все скоро измучились, и пришлось около 5 часов вечера встать на ночь. Пришлось провести ночь на голом льду.

4-го октября. Продолжается путь уже с самой зари. К обеду уже отчетливо был виден берег на горизонте. Хотя берег был не очень далеко, но нам пришлось долго биться, чтобы добраться до твердой земли. В сию минуту развели костер из собранного нами плавника, валявшегося на берегу, разбили палатку и поужинали. Все легли спать и заснули богатырским сном.

5-го октября. Утром мы встали очень рано и, позавтракав, отправились на обследование. Вся наша кампания разделилась на группы по два человека. Я отправился с Денисовым по берегу к востоку, а другие к западу, третья группа пошла в глубь страны. Берега низменные, отлогие, все покрыты снегом, кругом ни одного кустарника, ни деревца, а только бесконечная, снегом покрытая тундра. Мы продолжали идти вперед до самого обеда, отдохнули немного и закусили. Отправились обратно в путь, подальше от берега. Не доходя верст 8 до нашей стоянки, мы наткнулись на множество самоедских капканов. Очевидно, здесь летом бывают самоеды, которые занимаются промыслом. Видели также и санные следы самоедов.

6-го октября. Утром отправились в обратный путь и к вечеру утомленные, изголодавшиеся возвратились на судно.

7-го октября. Воскресенье прошло тихо. Все устали от дороги.

8-го октября. Собрался опять маленький отряд на берег для более точных исследований.

13-го октября. Сегодня возвратились с берега Шленский и остальные и рассказали, что они видели на берегу оленей штук 40 и более ничего.{7}

25-го октября. Выстроили с правого борта на льду баньку, так что это для нас была большая радость. Опять скоро помоемся{8} .

28-го октября. Сегодня воскресенье. Погода ясная. Густав (Мельбард), капитан, фельдшерица и еще два матроса отправились с раннего утра на охоту за тюленями. Зверя много, но так как было трудно подойти незаметно, пришлось возвратиться с пустыми руками.

1-го ноября. Сегодня показалось последний раз солнце. Около половины двенадцатого над горизонтом показалась половина солнца и, постояв до часу дня, опять зашла. На сей раз оно скрылось на продолжительное время, чтобы весной опять показаться со своими приветливыми лучами. Настала глубокая, длинная полярная ночь. Как угрюмы стали дни. Прямо невыносима стала темнота. Душа так и рвется к свету, но напрасно!

4-го ноября. Воскресенье. Сижу в кубрике и читаю сочинение Шеллера-Михайлова. Чтение уже давно надоело. Все пусто на душе. Иногда западет в душу тоска по Родине, но напрасно. Вечером все собрались в салоне у капитана, где он читал нам лекцию о цели нашей экспедиции.

8-го декабря. Застрелили первого медведя. По вечернему наблюдению крайней звезды Большой медведицы и Polaris (Полярной звезды) мы находились на 74° 15' с. ш. и 72° 55' в. д.

13-го декабря. Вечером у бани заметили двух медведей. Устроили погоню, но не посчастливилось. Медведи убежали. Так как было очень темно, мы все-таки гнались верст 10. Притом еще я, матрос Александр Конрад, отморозил правую ногу, и пришлось меня везти на нартах. Повреждение ноги было довольно серьезное, так что пришлось ее долго оттирать снегом и спиртом.{9}

24-го декабря. Канун Рождества. Днем очистили от провизии палубный салон, где был устроен праздничный обед. В шесть часов вечера вся команда уже находилась в салоне, но ни у кого не было видно радости на лице. Все смотрели угрюмо, и каждый вспоминал о своих близких на далекой Родине. Потом пришел капитан, уже немного больной, поднял бокал за здравие команды и в честь праздника, причем упомянул несколько слов о нашем Рождестве. Все были подавлены, и на всех лицах виднелась тоска. Тут матрос Мельбард, чтобы разогнать тоску, и обратился со следующими словами к команде:

«Товарищи и дорогой капитан! В скромном Вифлееме много столетий тому назад родился далеко от светской роскоши в крайней бедности Первый младенец Иисус…

Предание рассказывает, что особенно яркая звезда, явившаяся на востоке, возвестила царям, волхвам и пастырям о рождении этого великого младенца. Они пришли к нему на поклон, но, поклоняясь ему, лежащему в скромных яслях в вертепе, простодушные люди, видевшие в младенце будущего царя Иудейского, конечно, не могли подозревать, какими страданиями в одряхлевшем мире поплатится он за учение и на какой новый путь он выведет человечество. Впрочем, предвестия будущих гонений и страданий, угрожавших новорожденному младенцу, являлись уже в первые дни после рождения Иисуса. Они должны были бежать в Египет, избегая гонений со стороны Ирода, до которого тоже дошли слухи о рождении царя Иудейского. Но каковы бы не были людские гонения, тот, кому предназначено было внести в мир новое слово о любви и братстве, о равенстве всех людей и народов пред лицом Бога, не мог погибнуть, не исполнив своей великой земной миссии. И вот он объединил дряхлый мир, и этот мир и через девятнадцать столетий с неослабевающим благоговением вспоминает великий день рождения Богочеловека. И с какой радостью встречают этот день все от малого до великого, все радуются и прославляют того человека, который родился, проповедовал, страдал и умер для нас. Так и мы, находясь далеко от цивилизованного мира среди льдов и во мраке ночи, собрались вместе, чтобы отпраздновать этот великий день! Да, все стараются провести весело эти дни, встретить более или менее радостно приближающийся Новый год. Бог даст, когда мы будем уже на берегу, достигнув нашей цели, то всегда с великой радостью будем понимать настоящий момент, проведенный нами среди непроходимых льдов сурового Ледовитого океана. Итак, да здравствует наш уважаемый капитан и начальник Георгий Львович!»

Команда прокричала в честь командира троекратное «Ура!», и начался обед. Обед был изысканный, составленный из восьми блюд. После обеда вся команда более развеселилась и осталась вместе провести вечер в салоне. Все следующие дни Рождества протекали тихо.

31-го декабря. Канун Нового года, но как печален он. Капитан, штурман, стюарт, повар, я, Шпаковский — больны. Капитан уже два дня в бреду, и жизнь его в большой опасности. В 12 часов остальная команда салютовала из ружей, а потом все собрались в большом салоне за чашкой пунша и шоколада. Хотя все они собрались здесь, чтобы весело отпраздновать Новый год, но веселье не дается. У всех какие-то натянутые физиономии, все угрюмы и печальны и перед всеми носится далекая, счастливая Родина.

1913 год

15-го января. Сегодня вышли из бани больные Регальд, Шахнин, Калмыков и Конрад, а остался только один Мельбард, кроме капитана и штурмана{10} . Слава Богу, наверное, скоро кончится эпидемия.

21-го января. Сегодня Пономарев застрелил медведицу и медвежонка далеко от судна. Пришлось отправляться за ними.

24-го января. Сегодня рано утром отправились за тушей вчерашнего медведя, но на возвратном пути пришлось бросить, потому что путь преграждали открывшиеся полыньи.

25-го января. Утром опять отправились за тушей. Когда мы были довольно близко, то заметили у брошенной нами туши нового медведя, который преспокойно лакомился мясом своего товарища. Конрад и Пономарев тут же его убили.

26-го января. Сегодня ничего нового нет. Все старое, только кругом торосится и ломается лед. Сегодня довольно холодно. Сильный ветер и довольно крепкий мороз.

27-го января. Ничего нового нет, все старое.

14 февраля. Видели двух медведей, но застрелить не удалось, они убежали.

26-го февраля. У самого судна заметили медведя и устроили за ним погоню, но без успеха.

27-го февраля. Утром опять заметили медведя, но на сей раз ему не удалось удрать — убили на месте. Когда привезли медведя, у судна фельдшерица сфотографировала нас вместе с медведем.

1-го марта. Около обеда за ближними ропаками увидели медведицу с медвежонком. Мы погнались за ними на лыжах и версты за две-три от судна застрелили медведицу, а маленький удрал. Вечером вахтенный доложил, что за кормой идет медведь. Мы все выбежали с ружьями, дали залп, но по случаю темноты промахнулись, и медведь успел скрыться в темноте ночи.{11}

2-го марта. Рано утром Мельбард, Пономарев, Денисов с собаками отправились по следам убежавшего вчера медведя. Долго они шли и уже хотели возвратиться, как вдруг услыхали впереди собачий лай. Они прибавили шагу и через несколько минут увидели в 200-250 саженей от них окруженного со всех сторон собаками громадного самца, но они не успели подойти к нему на ружейный выстрел, когда он заметил их и стал удирать, но они гнались еще версты три. Первым из них выстрелил Денисов, но неудачно, а затем Пономарев подбежал поближе и одним выстрелом убил зверя. Они ушли так далеко, что судно нельзя было видеть, и только через четыре часа возвратились на судно. 12 человек отправились за медведем. На возвратном пути я увидел подкрадывающегося медведя, но когда я и Луняев схватили ружья и побежали навстречу ему, он удрал.

5-го марта. У самого судна застрелили медведя.

8-го марта. Штурман и Шленский убили медведя.

15-го марта. Вечером опять застрелили медведя. Сегодня было определение. Находимся на 77° 24' с. ш. и 78° 48' в. д.{12}

19-го марта. Денисов убил далеко от судна двух медведей. Пошла за ним чуть ли не вся команда, и только в 2 часа ночи возвратились на судно.

20-го марта. Сегодня происходила настоящая резня. Убили двух громадных медведей и одного медвежонка, а второго медвежонка схватили живым и посадили в клетку.

28-го марта в 4 часа утра я со штурманом убили у носа судна медведя.

4-го апреля убили одного медведя.

5-го и 6-го апреля убили по медведю.

8-го апреля. Первый раз в этом году теплая погода, сегодня 2° по Реомюру (2.5°C). Заметили одну маленькую птичку{13}.

11-го апреля. Опять убили медведя.

13-го апреля. Ночью на 14 апреля стреляли из пушек и ружей. Все шли поздравлять капитана с Пасхой и начали разговляться. Утром все были при полных парах от выпитого рома.

14-го апреля. Первый день Пасхи. Денисов убил медведицу с двумя медвежатами.

15-го апреля. Вся команда отправилась за убитыми медведями и к обеду вернулись.

19-го апреля. Сегодня первый раз вынесли на палубу нашего больного капитана.{14} Все очень обрадовались скорому выздоровлению капитана.

23-го апреля. Судно украшено флагами по случаю именин капитана. Погода ясная. На солнце уже 9 градусов по Реомюру (11,2°C).

26-го апреля. Сегодня убили медведя.

1-го мая. Сегодня праздник весны на Родине, а у нас свирепствует вьюга, снег, мороз. Что я теперь не отдал бы, чтобы хоть на мгновение взглянуть на засеянные поля далекой милой Родины, покрытой свежей зеленью, на рощицы и луга. Как весело там среди расцветающей природы.{15}

5-го мая. Застрелили медведя.

10-го мая. Убили медведицу с медвежонком и одного поймали живым.

11-го мая. Сегодня опять убили медведя.

16-го мая. Сегодня опять убили медведя.

2-го июня. Сегодня первый день Троицы. Погода тихая, теплая, по Реомюру + 2° (2,5°C). С утра пошли на прогулку и возвратились в 12 часов дня. Обед по случаю праздника более обильный, чем в другие дни. После обеда повезли капитана к полынье полюбоваться на тюленей. Вечером на палубе начали танцевать и вынесли граммофон.

3-го июня. Второй день прошел еще тише, чем первый. Все мечтают о выходе, но вряд ли удастся нам выбраться из льдов в этом году.

24-го июня. Как печально кругом. Идет маленький дождь со снегом. На палубе и в помещениях мокро, сыро, неуютно. Уже целый месяц почти не топили носовой кубрик и, может, не придется более затопить когда-либо. Топливо находится в самом плачевном состоянии, угля уже давно нет, а доски все вышли, только осталась палуба, или придется в скором времени начать ломать перегородки и полы на судне{16}.

26-го июня. Сегодня несколько раз пробовали взорвать лед порохом, но безуспешно. Теперь уже несколько дней работаем около борта, долбили пешнями, ломами и кирками, чтобы освободить судно от льда и спустить на воду, но пока все без результата, потому что лед достигает до 12 футов толщины.

5-го августа. Кончили работы со льдом. Весь июль работали без остановки: копали по корме канал до ближайшей майны. Лед пилили пилой, но в конце концов пришлось бросить всю эту работу, которая не сделала никакой пользы. Теперь уже осталось очень даже мало надежды выбраться в этом году на свободную воду{17}.

10-го августа. Устраиваемся на другую зимовку, носовой кубрик уничтожен, превращен в трюм. Нижний кормовой салон с каютами превращается в одну большую каюту для 18 человек. Все наружные стены обиваются войлоком и парусиной, кухню переделали и поставили плиту поперек судна, так что труба проходит через верхние помещения, именно через штурманскую и капитанскую каюту. Несколько кают совершенно забили досками и устроили двойные стены, между стенами насыпали шлак, на спардеке тоже было насыпано шлака и накрыто толем. Борта обкладены снегом, так что в этом году помещения будут гораздо теплее, чем в прошлом году.

10-го сентября. Осень работали то на льду, то на палубе. На льду устроили ледяную помойку, выстроили домик изо льда для измерения глубины океана и ледяной клозет, ломали перегородки на дрова, вычищали угольные ямы, устраивали распорки из бревен в средней угольной яме и в машинном отделении на случай напора льда.

25-го сентября. Открылась полынья около самого судна и на третий день начала опять сжиматься. Лед потрескался в нескольких местах у судна, так что наше положение далеко от безопасности.

8-го октября. Сегодня показалось последний раз в этом году солнце. Началась опять продолжительная, темная, скучная полярная ночь. Керосину уже нет у нас с весны, так что теперь все время надо сидеть у сальной коптилки. Едкий дым и красноватый тусклый свет могут совершенно испортить нам зрение за зиму. Порции кушаний тоже уменьшены, и рассчитаны до следующей осени 1914 г. Сахару приходится на неделю на каждого человека по 35 кусков, масла по 28 золотников, а в кухню полфунта на день.

10-го октября. Сегодня убили медведя. С сегодняшним медведем всего убито 43 больших медведя и 4 маленьких для чучел и два песца.

26-го октября. Сегодня вечером определились. Мы находимся южнее, чем прежде, а именно на 80° 27' с. ш. на одном месте. Иногда потянет на север, но чуть задует северный ветер, отнесет обратно.

1-го ноября. Подались еще на 7 миль на юг, именно 80° 20' с. ш.

4-го ноября. Все еще движемся к югу. Сегодня находимся на 80° 09' с. ш. и 69° 30' в. д.

6-го ноября. Глубина океана 310 сажень, опять подало на юг, именно 79° 59' с. ш.

8-го ноября. 5 часов утра. Увидели на NO какую-то красную звезду, но она двигалась. Думали сначала, что кто-то идет, все выбежали на палубу, но никто не шел. Очень скучно здесь, потому что днем и ночью ослепительная темнота. Месяц стал уже заходить, и стало совсем темно. Работы никакой нет, только необходимая работа — привезти лед для питья и для варки пищи. Вечером было очень красивое северное сияние, разноцветными лучами.

16-го ноября. Погода очень теплая, ветер с юга, мороз 1 градус. Работать не работаем, только играем в домино, больше ничего.

18-го ноября. Все еще дует сильный юго-восточный ветер. Думаем, что нас несет к северу. Сегодня был маленький спор со Шленским. Сегодня было наблюдение, оно дало 81° 21' с. ш. и 69° 55' в. д. Ветер свирепствует все с SSO. В 11 часов дня было видно красивое северное сияние. Нас пронесло с 6 по 18 ноября на 67 миль к северу.

25-го ноября. Определение дало 81° 55' с. ш. Ветер ничего, все с юга (OSO). Глубина океана 360 сажень. Лед ломается. Кругом судна полыньи.

27-го ноября. Определялись, Определение дало 82° с. ш., 69° 55' в. д.

30-го ноября. Ветер перестал, стало тихо, погода теплая. Работали в туннеле, очищали лед и пилили дрова.

5-го декабря. Определение дало следующее: 82° 15' 05" с. ш. и 73° в. д. Ветер SSW.

6-го декабря. Ушли четыре собаки, а пришли только три, одна собака Граммофон не пришла. Мороз 4 градуса. Теперь стало немного веселее. Сделали гусли и стали играть. 6-го декабря мороз 3 градуса, ветер SSO.

15-го декабря. Сегодня мороз 28 градусов и красивое северное сияние с разноцветными лучами. Больше писать нечего, все старое. Очень скучно, все думается о будущем выходе на свободную воду. Днем и ночью темно. Сегодня годовщина, когда отморозил ногу.

19-го декабря. Сегодня морозу 20 градусов, ветер OSO. Теперь у нас стало три собаки, а три пропало, именно: Александр, Нелби, Граммофон.

23-го декабря. Сегодня прибежала собака Барбос, которая ушла 17-го числа. Сегодня мороз 32 градуса. Днем и ночью темно, красивое северное сияние. Ожидаем Рождества. Наблюдение дало сегодня следующее: 82° 37' с. ш. и 66° в. д.{18}  Глубину не достали.

26-го декабря. Рождество провели довольно весело. Первый день обедали все вместе. Наше меню было: на первое суп со щавелем, на второе — бефстроганов, на третье — компот крымский, в 4 часа шоколад, на ужин пироги с грибами. Мороз 32 градуса.

27-го декабря. Последний день Рождества. За долгое время опять новость. Сегодня механик Фрейберг убил песца. Думаем, что находимся недалеко от берегов. Мороз 30 градусов, на дворе красивое северное сияние разноцветными лучами.

28-го декабря. Сегодня наблюдение 82° 42' 05" с. ш. и 64° 48' в. д. Опять пришла одна собака Лира.

1914 год

1-го января. Пришел Новый год. Встретили довольно радостно. Обедали все вместе. Обед был следующим: суп из спаржи, на второе язык с пюре, грибы, а к чаю — пирожное, варенье, разные сладости. Мороз 34 градуса. Теперь время пошло веселее. Стало немного светать. Ветер W.

8-го января. Утром в 7 часов был слышен сильный толчок и было слышно, как по носу шел лед. Стало уже светать на востоке.

9-го января. Получили известие, что штурман строит себе каяк для перехода на берег на Землю Франца-Иосифа{19}.

10-го января. Начали работать в машине, выбирать лед и грязь. Мороз 36 градусов. Еще все темно, только красивое северное сияние. Сегодня наша барышня была больна, у нее в каюте холоду 2 градуса и кругом лед.

16-го января. Сегодня было определение, дало следующее: 82° 02' с. ш.

17-го января. Сегодня мерили глубину, но не достали. Вытравили лишь в 630 сажен. Мороз 31 градус. Ветер OSO.

19-го января. Сегодня было определение 82° 11' с. ш., 67° 27' в. д. Ветер WNW, мороз 32 градуса.

20-го января. Мерили глубину — 430 саженей.

21-го января. Сегодня в 10 ч 15 мин ночи был сильный толчок. Ветер OSO, мороз 17 градусов.

22-го января. Сегодня был общий совет насчет похода на берег и о приготовлении каяков. Капитан долго не соглашался, но в конце концов согласился на то, чтобы выстроить каяки. Сколько останется, неизвестно, но по нашему выбору{20} . Ветер свежий (O), мороз 16 градусов.

23-го января. Сегодня слышали, что остаются 9 человек: капитан, барышня, Шленский, Мельбард, Параприц, Фрейберг, Потапов, Калмыков, Луняев{21}.

24-го января. Сегодня определение дало следующее: 82° 24 с. ш. и 58° 28' в. д.{22}  Сегодня я продал свой процент Мельбарду за 20 руб., Баев тоже продал свой процент Луняеву за 16 руб. Мороз 18 градусов.{23}

25-го января. Сегодня мерили глубину. Глубина оказалась очень радостная — 140 саженей. Сегодня кончили один остов. Мороз 18 градусов, ветер NO. Для двух каяков материал готов.

26-го января. Мерили глубину, оказалось 135 саж. Ветер NO, мороз 19 градусов. Сегодня было определение, дало следующее: 82° 18' с. ш., 59° 30' в. д.

28-го января. Сегодня определялись. Определение дало следующее: 82° 24' 5" с. ш. и 61° в. д. Ветер SO, мороз 20 градусов. Ночью был резкий толчок и по корме сильное торошение. Я предполагаю, что в такой силе нет преграды. Если бы туда попало наше судно, то остались бы только одни щепки. Глубина 115 саж. Сегодня хотим пробовать ловить рыбу.

30-го января. Сегодня ночью пришел песец. Сегодня кончили второй остов. Мороз 30 градусов.

31-го января. Сегодня опять был песец. Глубина 90 саж. Мороз 30 градусов, ветер SO. Ночью были сильные толчки и трескотня льда. Уже третий остов готов. Длина остова 11 футов 9 дюймов, ширина — 3 фута 2 дюйма.

1-го февраля. Сегодня мерили глубину. Глубина 100 сажень. Сильный шторм (SO). Лед ломает каждое утро. Очевидно, здесь действуют приливы и отливы. Покамест ничего не видать о выходе.

2-го февраля. Сегодня были сильные толчки, и по корме ломало и торосило льда страшные горы. Глубина 130 саж. Потеряли гирю. Мороз 16 градусов.

13-го февраля. По сегодняшнему определению на 55° 50' в. д., 82° 26' с. ш.

15 февраля. По определению находимся на 54° 28' в. д. и, наверное, навсегда оставили за собой Землю Франца-Иосифа, которая такое долгое время задерживала наш дрейф к западу. Сегодня в 11 ч 25 мин. до полдня показалось первый раз в этом году солнце. Оно простояло до часу пополудни и скрылось. В эту зиму полярная ночь продолжалась 130 дней, т. е. с 8 октября 1913 г. по 15 февраля 1914 г. Глубина увеличивается, уже 125 саж.

16-го февраля. Глубина 130 саж. Погода теплая, мороз 10 градусов. Ветер SSO. Скоро кончим каяки, остался еще один.

17-го февраля. Определение дало следующее: 53° 12' в. д., 82° 23' с. ш. Глубина 130 саж. Мороз 10 градусов Реомюра (12,5°C). Я скоро кончу свой каяк, только осталось натянуть чехол и сплести сеть кругом каяка. Сеть для связи каяка.

20-го февраля.Сегодня определили 82° 23' с. ш., 56° 13' в. д.{24}  Мороз 32 градуса.

21-го февраля. Сегодня стюарт объявил, что мыла больше нет. Это очень плохо, и так давали по одной осьмушке на месяц, а теперь совсем нет. Будем настоящими арабами. Мой каяк почти готов, только осталась одна палуба. В среду кончу.

25-го февраля. Сегодня наш капитан нашел интересную находку. Мороз 32 градуса.

2-го марта. Сегодня определялись: 82° 30' с. ш. и 54° 16' в. д. Мороз 31 градус. Глубина 200 сажень. Ветер SSO.

7-го марта. Сегодня глубина 120 сажень. Сильный шторм SSW. Мороз 9 градусов.

13-го марта. Глубина 135 саж. Ветер О. Мороз 31 градус.

15-го марта. Сегодня глубина 140 саж. Сильный шторм (SW). Мороз 31 градус. Сегодня кончил свои нарты.

16-го марта. Сегодня в 10 часов по носу развело майну. Видели двух белух. Наблюдение 82° 40,5' с. ш., 57° 27' в. д.

20-го марта. Сегодня пробовали два каяка, которые закончили. Каяки оказались очень стойкими, поднимают по четыре человека без провизии. В 6 часов торосило по корме. Очень страшно. Выворачивало огромные глыбы льда. Я думаю, что такому напору нет преграды.

21-го марта. Сегодня было определение. 82° 40' с. ш., 57° 50' в. д. Я думаю, что наши каяки будут очень удобными для нашей цели, так же, как и крепкие нарты. Материал собран из разных концов. Полозья из весел прочного дерева ясеня, копылья дубовые, нащепы, сосновые рейки вдоль нарт. Так что думаем скоро двигаться к берегу. Сухари черные выдаются с 1-го марта по полфунта на день на человека. Теперь уже днем и ночью светло.

23-го марта. Сегодня капитан допрашивал, кто пойдет с судна на Шпицберген{25}. Оказалось, что пойдут 14 человек.

24-го марта. Сегодня окрасил свой каяк и окончил нарты. Думаем выйти с судна 15 апреля или раньше. Морозы стоят крепкие. Сегодня 33 градуса. Сильно напирал лед. Глубина 120 сажень. Уже готово шесть каяков и шесть нарт, и еще строят один каяк и одни нарты. Штурман уже чертит карту островов Франца-Иосифа и Шпицбергена. Думаем сначала зайти на мыс Флора, где зимовал англичанин Джексон и куда пришел Нансен{26}.

25-го марта. Сегодня было определение 82° 33' с. ш., 57° 18' в. д. Мороз 34 градуса, ветер NN.

30-го марта. Сегодня при пробе ходомера{27} у моих нарт сломался полоз. Мороз 1 градус. Ветер SSW. Сегодня сделали круг на полверсты и пробовали нарты с каяком.

2-го апреля. Сегодня определяли 82° 46' с. ш., 60° 15' в. д. Ходомер окончили совсем, оказался надежным. Развеску сухарей кончили совсем по маленьким мешочкам. Глубина 380 саженей, мороз 2 градуса.

3-го апреля. Погналась одна собака за медведем и не пришла. Думаем, что пропала.

4-го апреля. Сегодня кончили остальную развеску мелкой провизии. Теперь кончены все каяки и нарты. Скоро домой. Думаем уйти с судна вскоре после Пасхи.{28}

6-го апреля. Сегодня Пасха, ночь провели довольно весело, целую ночь играл граммофон.

7-го апреля. Сегодня все получили по дорожной сумке. Я укладываю свое белье, так что в сумке остается мало места для дневных сухарей.

***

10-го апреля. Сегодня прощальный день. Был устроен хороший обед для всех в нижнем салоне. 1-е было суп спаржевый, 2-е язык с картофельным пюре и грибы, и кофе с московскими сухариками. Сегодня было наблюдение 82° 55' с. ш., 60° 45' в. д. Провожали все, кто только был на судне, даже больной капитан. Сегодня прошли 5 верст от судна, раскинули палатку, раскупорили две бутылки шампанского на прощанье и прокричали троекратное «Ура!», потом вскипятили чай с молоком, и провожавшие ушли обратно. Капитан пожелал нам счастливого пути, добраться до берега. Забыл написать, что дорогой сломались два полоза у двух нарт, но скоро поправили{29}.

11-го апреля. Сегодня первый раз варили обед на льду, гороховый суп с сушеным мясом Скорикова и черные сухари. Хотя довольно скверно варить в палатке, потому что палатка полна дыма, который ест глаза.

12-го апреля. Сегодня стоим на месте из-за противного шторма со снегом. Ночь была довольно холодная, так что ни одному моряку не советую идти в такое плавание.

13-го апреля. Я и еще несколько человек ночевали на судне. Утром попили кофе и пошли к палатке. Разобрали палатку и хотели двигаться дальше, но оказалось, что Анисимов сильно заболел, так что пришлось остановиться и отправить Анисимова на судно. Потом с 3 часов двинулись дальше. На смену Анисимову пришел Регальд. Сегодня прошли 4,5 версты и начали расставлять палатку. Штурман послал меня на судно с запиской к капитану, чтобы добавить провизии на 4 дня. Я остался ночевать на судне.

14-го апреля. Сегодня было 83° 18' с. ш., 60° в. д. Все двигаемся вперед, оказывается, что нас относит назад.{30} Сегодня прошли 4 и 3/4 версты. Опять сломался один полоз, но скоро был починен. Вечером раскинули палатку, согрели воды и легли спать. Теперь варим продовольствие один раз в день, иногда гороховый суп, а иногда чай и черные сухари. Сегодня было довольно хорошо идти, потому что было тихо, но дорога была скверная, то ропаки, то мягкий снег. На пути нас догнали Фрейберг, Мельбард и Денисов и принесли нам последний раз за 15 верст щи и пилав, что оказалось очень вкусно, не как на судне. Другой раз не хочется кушать таких щей и пилава, а теперь так просили прибавок. Но теперь нам долгое время не придется покушать таких щей и пилаву. Мороз 15 градусов.

15-го апреля. Сегодня утром встали, сварили чай и пошли дальше. Дорога была очень скверная, очень громадные ропаки, я почти за два года таких не видал. Весь лед поломан и поторошен, так что мы прошли только 3 версты. И при том у нас случилось несчастье — у штурмана и Смиренникова поломались полозья нарт, и по этой причине пришлось остановиться. Начали варить чай, потом занялись ремонтом полозьев. Сегодня кончилась одна банка тюленьего сала в 21 фунт. Думаем, что так часто не придется варить горячую пищу, потому что осталось только 8 фунтов сала. Теперь все думают о медведях или о тюлене. Если попадется нам кто-либо из них, то у нас будет настоящий праздник. Ветер N, мороз 18 градусов.

16-го апреля. Сегодня в 2 часа дня встали и покушали суп из сухого мяса и жюльена. Было довольно вкусно, покушав, пошли дальше, а двое остались починять нарты. Потом вернулись за двумя нартами и притащили к остальным. Дорога была довольно скверная, так что мы пробирались с трудом, и притом еще у Пономарева сломался полоз у нарт. Так что придется завтра заняться опять починкой нарт. Прошли 5 верст до 12 часов ночи. Потом сварили чай, но чай был довольно вкусный, так что по две кружки оказывается мало. А на судне не хотели пить, а теперь пьют с радостью. У нас довольно весело, ребята молодые, поют в палатке песни. Мороз 15 градусов. Ветер NNO.

17-го апреля. Сегодня сварили чай с молоком. Потом в 12 часов вышли дальше, двое остались починять нарты, а другие ушли дальше. Потом возвратились за этими двумя и пошли дальше. Дорога была довольно хорошая, так что мы прошли 6 верст до 10 часов ночи. Потом покушали сухарей с маслом, но чай не варили, потому что топлива осталось мало. Мороз 12,5 градусов. Ветер NO. Сегодня было определение 83° 07' с. ш.

18-го апреля. Сегодня утром встали и сварили чай с молоком, напились чаю и пошли дальше. Дорога сначала была довольно скверная, а к вечеру довольно хорошая. Шли по старым полыньям до 11 часов вечера и прошли 7 верст. Потом разбили палатку, покушали сухарей с маслом. У Пономарева и Регальда сломались полозья, довольно серьезно, так что будет много работы. Но нас это не страшит, потому что мы привыкли к такой работе. Ветер NNO. Мороз 13 градусов.

19-го апреля. Сегодня грандиозная новость. В 11 часов утра мы пошли дальше. Архиреев остался чинить нарты, другие пошли дальше, но верст 5 прошли и пришлось расставлять палатку, потому что Шабатура, Шахнин и Пономарев отказались следовать далее. Потому что Шабатура заболел, то они трое вернулись на судно. Теперь осталось нас 11 человек. Думаем два каяка бросить. Остальные пять пойдут с нами. Эти два сейчас разобрали и сварили на них чай с молоком. Сегодня нам досталось по три кружки, благодаря тому, что трое ушло на судно. Сегодня было определение 83° 3' с. ш. Ветер N. Мороз 18 градусов. Теперь Регальд у нас поваром. Я и Евгений спим в одной малице, а другой накрываемся с головой. У меня снежная слепота, и еще у нескольких человек{31}. Думаем, что скоро пройдет. Я совсем опух, и потрескались губы. Думаю, что это от ветра.

20-го апреля. Сегодня утром сломали два каяка и одни нарты, а другие починили, так что можем следовать дальше, но так как мы довольно устали, то решили остаться и сварить суп с макаронами. Вечером горячий чай по три кружки. Теперь стало довольно трудно, потому что разложили груз с двух каяков на остальные пять нарт. Теперь мечтаем только о береге, больше ничего. Ветер, слава Богу, попутный — все норд и норд. Сегодня ветер ост-нордост, мороз 14 градусов. Теперь дров нам хватит на пять дней, самое малое, а то и дольше. Двое ушли на охоту к полынье, где днем видели медвежьи следы. Думаем, что там будет и зверь у новой полыньи. У нас мучаются несколько человек от снежной слепоты, надеемся, что скоро пройдет.

21-го апреля. Сегодня было определение, было довольно радостно — 82° 58' с. ш. Утром сварили чай, напились, и я со штурманом ходили на разведку, затем переправились через майну и пошли дальше. Дорога была довольно хорошая, так что мы прошли от 12 часов дня до 7 часов вечера 6 верст и дошли до большой майны, которая тянулась от SSO и до SSW, так что не было видно конца ни одного, ни другого. Мы были довольно радостны. Если б не было так холодно! Если плыть на каяках, то они обмерзнут, так что мы остановились около полыньи. Перейти майну нельзя ни льдом, ни водой. Мы сварили чай с молоком и коровьим маслом. Мороз 13 градусов. Ветер NO.

23-го апреля.Сегодня сварили чай с молоком, напились чаю. Мой и Баевский каяки разгрузили, и надели им запасные чехлы. Думали сделать паром из двух каяков, но потом я и штурман поплыли на тот берег, посмотреть, где лучше высадиться. Отошли от кромки мили на две поперек, но оказалось невозможным высадиться, дальше на милю была снеговая масса, ни идти, ни ехать нельзя. Нам со штурманом пришлось вернуться обратно ни с чем. Опять раскинули палатку. Тут Луняев убил тюленя, и Архиреев одного. Так как наш капитан Георгий сегодня именинник, то наш Регальд сжарил нам бефстроганов из свежего тюленьего мяса, и мы с большим аппетитом покушали. Но нашему судовому повару не сготовить такое вкусное блюдо, потому что он готовил из такого самого тюленьего мяса, но оно пахло рыбой, а здесь просто прелесть. К обеду у нас был гороховый суп с тюленьим салом, так что я кушал первый раз с тюленьим салом, но оказалось очень вкусно, никакого запаха нет. А еще очень вкусно с ржаными сухарями, это прямо объедение. Мы видели много каких-то больших зверей, думаем, что из породы китов, они были серые и ныряли.

24-го апреля. Все стоим на месте из-за полыньи. Сегодня утром сварили чай и нажарили свежего тюленьего мяса, позавтракали. Двое — Максимов и Баев — пошли на остовую сторону, а на вестовую сторону ушли трое — Смиренников, Губанов и Нильсен. Придя в 5 часов, трое с вестовой стороны рассказали, что полынья тянется далеко, так что они ушли верст на десять и не видели ее конца, и она тянется на WSW. Двое, придя с остовой стороны, рассказали, что они, пройдя с 2,5 часов дня до 9 часов вечера верст 18, тоже не видели конца полыньи, которая далеко тянулась на OSO. Полынья была так широка, что они не видели другой кромки льда. Видели очень большие ропаки, смешанные с песком. Думаем, что недалеко должна быть земля. Я и Шпаковский пробовали свой каяк, переплыли на другую сторону майны разыскивать место для переправы, но его не оказалось, так что пришлось вернуться обратно ни с чем. Наш каяк оказался довольно хорошим, устойчивым и хорошо слушается руля. Мы видели много громадных зверей. Ветер N. Мороз 13 градусов.

25-го апреля. Сегодня наконец пришлось тронуться в путь. Шли все кромкой майны. Было очень трудно, потому что лед был молодой и соленый, так что мы прошли на норд-вестовую сторону версты две и хотели перейти майну, но не удалось. Тогда мы раскинули палатку и стали варить чай. Я и штурман пошли искать дорогу, где можно переправиться и далеко на норд-вест нашли переход, благодаря тому, что майну начало сжимать. Сегодня ветра совсем нет и мороз 0,5 градуса. В майне видели китов и зайцев. Было определение 82° 51' с. ш., 56° в. д.

26-го апреля. Сегодня в 12 часов ночи, напившись чаю с молоком, мы начали переходить через майну и прошли около 5 верст. Мы раскинули палатку и стали кипятить чай и жарить консервированное мясо. Я сегодня провалился и промок до самой груди. Одежда была вся мокрая до нитки, и мне было довольно трудно, потому что приходилось одежду сушить на себе, то есть было плохо. Я здорово замерз на морозе в мокрой одежде.

27-го апреля. Сегодня с 7 часов вечера и до 2-х ночи прошли довольно мало — только 3,5 версты. Сегодня видели в первый раз в этом году трех вестников весны: первой видели серую большую чайку, второй белую чайку и третьим нырка. По этому случаю все только и говорят о береге, все думают, что доберемся не раньше 10 мая. Дорога была скверная, кругом майны, так что было трудно двигаться вперед. Сегодня у меня и нескольких моих товарищей сильно болят желудки, думаю, от тюленьего мяса{32}. Ветер N, мороз 15 градусов. Луняев убил одного тюленя, довольно большого. Я сильно болею, все с желудком. Утром был чай с молоком и жареное тюленье мясо, но я кушать не мог и променял на две кружки чая Баеву. Сегодня подсчитали, сколько имеем груза, и разделили на все каяки, и стали пробовать, сколько они могут поднять. Думаем плыть на трех каяках по три человека, и на двух каяках везти провизию, а именно на моем и Баевском каяках, потому что наши лучше остальных. Теперь дорога стала довольно скверная, так что лучше плыть на каяках, чем идти по плохому льду, хотя каяки и будут замерзать. Но лучше плыть, чем идти по страшно торошенному льду. Было определение 82° 51' с. ш. Ветер NNW. Мой товарищ работал целый день, один нагружал и выгружал провизию. Мне его было довольно жалко, потому что было довольно холодно, главное, мерзнут руки, так как рукавиц нет. Всего чистого груза 41 пуд на два месяца. Думаем, что если бы было столько открытой воды, как здесь, то было бы очень хорошо, так что мы очень радостные.

28-го апреля. Сегодня утром сварили чай с молоком и жареное тюленье мясо, но я не мог кушать из-за расстройства желудка, так что пришлось быть сытым одним чаем. После завтрака нагрузили два каяка только одной провизией, оба связали вместе вроде парома, и в 12 часов дня тронулись по большой майне. Отплыли версты четыре, наши грузовые каяки начали течь, пришлось кончить дальнейшее следование. Пристали к старому льду, выгрузили провизию и сварили чай с молоком. После чая намазали швы каяков говяжьим жиром и разделили груз на все каяки поровну, и поплыли дальше, а нарты тащили по льду еще версты три. Стали на ночлег. На ужин было жареное тюленье мясо и чай. Видели массу каких-то серых зверей, каких-то горбатых. Майна тянется далеко на SSW и SSO, так что если бы у нас не потекли каяки, то мы прошли бы верст двадцать пять, но и то довольно, что прошли верст десять. Мороз 16 градусов. Ветер NW.

29-го апреля. Сегодня были к завтраку жареное тюленье мясо и чай. В 2 часа тронулись в путь, отошли версты две, и у штурмана сломались два копылья у нарт и полоз. Дорога была очень скверная, глубокий снег и огромные ропаки. Нам пришлось остановиться на ночлег. К ужину сварили вкусный суп из макарон и сушеного мяса Скорикова. Было определение 82° 41' с. ш. Теперь у нас прошла снежная слепота, только заболел Луняев с ногой, должно быть ревматизм, так что она здорово опухла. Сегодня видели больших зверей. Майна стала замерзать. Мороз 16 градусов. Ветер NNW.

30-го апреля. Сегодня утром сварили чай с молоком и консервированное мясо. Пока завтракали, на наше счастье открылась майна. Тут скоренько тронулись в 8 часов утра в путь. По майне мы проплыли пять верст, а порожние нарты по одному человеку тащили по льду. Нарты штурмана починили я и Нильсен. Было определение 82° 36,5' с. ш., 55° 5' в. д. На ужин были чай и топленое масло. Стали на ночлег в 4 часа вечера. Штурман и Максимов ходили разыскивать дорогу, но дорога оказывается очень скверной, глубокий снег. Мороз 10 градусов. Ветер NN.

1-го мая. Сегодня утром на завтрак были чай и консервированное мясо. В 12 часов дня тронулись в путь. Сначала дорога была хорошая, тонкий, ровный лед, потом стала очень скверная — глубокий снег и страшно большие ропаки, так что мы тащили по пять человек один каяк, по живот в снегу. Было очень трудно. В 7 часов вечера стали на ночлег и были очень измучены. Кругом палатки страшно торосило, ветер переменился, стал SW. Мороз 12 градусов. Луняев убил одного тюленя для первого мая.

2-го мая. Сегодня на завтрак были чай и тюленье мясо. В половине второго тронулись в путь. Версты через полторы у моих нарт сломался полоз во время переправы через майну. Сегодня видели четырех птиц: двух чаек, нырка и одного баклана. Луняев убил одного тюленя. У Луняева все еще болит нога. В 6 часов встали на ночлег, сварили ужин — гороховый суп, на второе жареное тюленье мясо и чай. Мороз 2 градуса. Ветер SO. Всего прошли три версты.

***

3-го мая. Сегодня к завтраку было жареное тюленье мясо и чай. В 12 часов дня я и Нильсен пошли на зюйд разыскивать дорогу, но, пройдя верст пять, хорошей дороги не нашли, все страшные ропаки и глубокий снег. Баев ушел на вестовую сторону, и с 12 часов дня до 6 часов вечера его не было. Штурман был очень обеспокоен и послал трех человек на поиски Баева. Конрад и Нильсен пришли в 6 часов вечера. Мы пришли и рассказали, что видели три медвежьих следа и один песцовый. Поужинав, с двух часов ночи и до восьми часов утра Конрад, штурман, Регальд и Смиренников{33} прошли не менее пятнадцати верст по его следам (Баева), но его не нашли. Он шел разными направлениями: то на зюйд-ост, то на вест. В конце концов мы на вестовой стороне потеряли его след, долго кружились, но следов его так и не могли найти. Вернулись обратно днем. Делали, что только возможно было: стреляли, кричали, свистели, но ответа не получали.

4-го мая. Сегодня стоим на месте из-за Баева. К обеду сварили чай, сжарили тюленье мясо, пообедали. В 2 часа дня трое отправились на поиски нашего несчастного товарища Баева, которого нет уже целые сутки, не евшего и не пившего. Благодаря тому, что стоит теплая погода, он может спать на голом снегу, только ему нужно опасаться медведей. Но у него есть ружье, пятизарядная магазинка и пятнадцать патронов к ней. Мы еще скрепили все находящиеся у нас мачты и сделали одну длинную мачту, прикрепили к ней два флага, чтобы было видно издалека. В 6 часов вечера вернулись все трое: Максимов, Губанов. Шпаковский, которые прошли около десяти верст и ничего не видели. Поужинав, все взялись за ремонт каяков и нарт. Вечером видели белых чаек. Ветер SO.

5-го мая. Сегодня стоим на месте из-за Баева. К завтраку жареное тюленье мясо и чай. После завтрака четыре человека в 12 часов дня отправились на поиски Баева. Придя в пять часов, рассказали, что нашли его след, который кончался у самой майны. Они вернулись обратно. Предполагаем, что, может быть, он провалился и утонул. В пять часов был чай с молоком, на ужин были суп с макаронами и после супа чай. Сегодня жили по-барски. Конрад кончил свой каяк и нарты и каяк и нарты Регальда. Сегодня штурман объявил, что нам придется бросить все лишнее, например, патроны всех калибров, непромокаемую одежду, часть белья и верхнего платья, которые уже износились, потому что мы очень медленно движемся вперед, и провизии у нас осталось только 24 пуда. Мороз 2,5 градуса. Ветер NO.

6-го мая. Стоим на месте из-за Баева. Одни пошли разыскивать Баева, а другие ремонтировали нарты и каяки, а потом стали ровнять груз на каждый каяк по 6 пудов и 25 фунтов. Но только еще беда, что Луняев болен. Нам за него приходится таскать нарты. Так мы пошли бы вперед без возврата, а то приходится возвращаться обратно за остальными каяками. В 4 часа тронулись в путь. Сначала дорога была очень скверная, много торосов и глубокий снег, так что было трудно тащить нарты с каяком. Отойдя версты полторы от стоянки, встретили длинную, широкую майну. Мы решили плыть на каяках и проплыли версты три, и майна кончилась. Дальше начиналась еще одна майна, но тут Луняев убил одного тюленя. Мы, дойдя до кромки, стали на ночлег в 11 часов вечера. Конрад был за повара, потому что Регальд заболел. К ужину сварили тюленьего мяса. Архиреев убил еще одного тюленя, так что у нас теперь свежего мяса вдоволь и топлива большой запас. На юге должно быть много открытой воды, потому что небо очень темное — признак открытой воды. Сегодня три градуса тепла, ветер SSO.

7-го мая. Сегодня стоим на месте. Сварили чай, сжарили тюленье мясо. После завтрака намазали каяки тюленьим салом, смешанным со стеарином, потому что обидно — только отплывем, они начинают течь, приходится останавливаться и опять их чем-нибудь замазывать. Сегодня трое ходили осматривать дорогу, но дорога была довольно скверная. Мороз 1 градус, ветер NO.

8-го мая. Сегодня тронулись в путь в час дня, прошли несколько верст и стали на ночлег, потому что дорога была очень скверная, ропаки и глубокий снег, местами проваливались по пояс. Стали в шесть часов из-за майны, через которую нельзя было переправиться на нартах, а каяки не хотелось мочить из-за таких пустяков, а главное, у нас каяки намазаны салом и стеарином, а сало скоро стирается от льда. На завтрак было жареное тюленье мясо и чай, на ужин манная каша и чай. Мороз 5 градусов. Ветер N.

9-го мая. Сегодня у нас настоящий праздник — к завтраку гороховые оладьи, жаренные на тюленьем сале, и жареное тюленье мясо и чай. Это все оказалось очень вкусным. Покушавши, отправились в путь в И часов. Отойдя 3,5 версты, стали на ночлег в 6 часов. Дорога была очень скверная, страшно большие ропаки и множество трещин, а кругом майн тащить было трудно. Тащили по пять человек на нарты, и то приходилось часто останавливаться и отдыхать. На ужин сварили похлебку из тюленьего мяса и к нему добавили четыре ложки молотого гороху и одну ложку жюльену. И вышла у нас прекрасная похлебка. Мороз 6 градусов, ветер NO.

10-го мая. Сегодня уже месяц, как мы в пути, а берега все нет. К завтраку было жареное тюленье мясо и чай. Сегодня тронулись в путь в 10 часов, дорога была довольно хорошая, местами молодой лед, местами мелкий снег. Прошли четыре версты и остановились у майны на старом льду. Впереди видели черное небо, по которому судили, что должно быть впереди много открытой воды. Теперь довольно тепло, сегодня пять градусов тепла, ветер NW. Сегодня видели одного нырка и медвежий след. Сегодня к ужину был чай и по полторы ложки топленого русского масла и миска черных сухарей. Стали на ночлег в 6 часов вечера.

11-го мая. Сегодня к завтраку было жареное тюленье мясо и чай. В 9 часов тронулись в путь. Прошли пять верст, видели одного нырка, нашли кусок плавника и очень обрадовались нашей находке, потому что у нас топливо кончилось, пришлось бы быть без горячей пищи, без чая и супа. В 6 часов вечера стали на ночлег, разрубили плавник, но он оказался очень мокрым, приходится только обрубить верхний слой, который немного горит. Мороз 7 градусов, ветер NO.

12-го мая. Сегодня стоим на месте из-за глазной болезни у многих из нас. Болят сильно глаза, так что ничего не видно перед собой, кругом, кажется, туман. Сегодня собрали последние кусочки дров, запасные весла, футляр от хронометра, утром сварили чай, к обеду похлебку из тюленьего мяса с макаронами, которая оказалась очень вкусной. Луняев все болеет. Двое ходили на разведку разыскивать дорогу. Дорога оказалась очень хорошей. Ветер NO. К ужину прибавили сухарей и сварили чай.

13-го мая. Сегодня к завтраку была тюленья похлебка и чай. В 11 часов тронулись в путь, дорога была довольно хорошая, хотя местами и был глубокий снег. Но лучше всего в нашем путешествии — теперь кругом майны, но досадно только то, что они покрыты шугой, никак нельзя плыть на каяках. В 9 часов вечера стали на ночлег. Тут Луняев убил тюленя, а Регальд нажарил нам по три больших котлеты, которые оказались очень вкусными. Таких котлет я не кушал ни на судне, ни в каком-либо ресторане. Я думаю, что такую жизнь вести, как мы ведем в полярной стране, довольно досадно, потому что я имею при себе 15 рублей, и нельзя их никуда провести, ни купить табаку, без которого мы страдаем уже больше года. Теперь погода довольно теплая. Ветер NO. Прошли сегодня пять верст.

14-го мая. Сегодня тронулись в путь в 4 часа дня. Прошли около 5 верст. Дорога была довольно скверная, ропаки, глубокий снег и под снегом вода, так что промокают страшно ноги. К завтраку была похлебка из тюленьего мяса и чай. Сегодня у нас праздник по случаю того, что прошли сто верст. По этому случаю к ужину сварили компот из черники и вишни, и к нему молоко. Штурман наказал Архиреева за то, что он оскорбил и обругал его. Заставили простоять всю ночь на вахте. Я думаю, что без этого нельзя, чтобы не наказать. Стали на ночлег в 12 часов ночи, мороз 5 градусов. Ветер NW. У Конрада и еще нескольких человек болят глаза. Мы думаем, что скоро достигнем берега. Сегодня сосчитали, сколько у нас сухарей. Оказалось, что еще 29 мешков по 20 фунтов, а было 50 мешков.

15-го мая. Сегодня у нас печальный день. Позавтракав, тронулись в путь, прошли версты две до майны. Стали переправлять через нее провизию, переправили. Отправились за нартами. Максимов и Смиренников стали отходить от кромки, как вдруг Луняев закричал: «Тонут! тонут!». Мы посмотрели — Максимова каяк уже лежит вверх килем, и не видать никого из людей. Минуты через две они вынырнули из-под каяка и стали держаться за каяк. Это были Максимов и Смиренников. Мы подоспели и вытащили их, но тут кричат, что и Регальд тоже опрокинулся со своим каяком, но Губанов подтащил его на лед. Они утопили кухню и двухствольное дробовое ружье. Теперь у нас довольно жалкое положение. Приходится кушать все холодное. Сегодня пришлось ужинать сырым тюленьим мясом. С горем пополам растопили лед для питья, развели молоком. В 6 часов вечера стали на ночь. Штурман убил трех нырков, а Луняев одного. Ветер W.{34}

16-го мая. Сегодня к завтраку согрели кое-как тепленькую водичку с молоком. В 11 часов тронулись в путь, стали плыть на каяках, но отплыли версты полторы и не смогли больше плыть. Путь нам преграждали большие льдины и мелкая шуга. Мы решили остановиться на ночь. В 2 часа дня собрали кой-какие палочки, рубахи и непромокаемую одежду и сварили похлебку из вчерашней дичи и добавили еще тюленьего мяса и макарон. Вечером Губанов сделал новую кухню из аптечки, которую уничтожили, и еще из кой-каких банок. Так что теперь мы опять обеспечены кухней. Еще обнаружили дорогую пропажу, которую вчера утопил Максимов, — банку с иголками, нитками и гардаманом. Так что теперь нечем чинить каяки. Сегодня Максимов поломал последнюю иголку. Ветер SO.

17-го мая. Сегодня к завтраку был чай с молоком. В 11 часов тронулись в путь на каяках по довольно большой майне. Плыли целых два часа. Думаем, что проплыли около десяти верст. Мой каяк оказался лучше всех, потому что не дал течи и по подъему очень стойкий. Но все-таки и сегодня не прошло благополучно. Наш Регальд хотел вылезти на кромку льда и принял холодную ванну по своей неосторожности. Но тут сзади плыл Губанов, увидал, что Регальд купается, и вытащил его. Он пришел пешком по льду к палатке, где мы его обогрели. Сварили густую гороховую кашу, морсу из черники и вишни. Ветер SW.{35}

18-го мая. Сегодня на завтрак чай с молоком. Позавтракав, тронулись в путь в 10 часов. Дорога была довольно хорошая, твердый снег. В 10 часов вечера стали на ночлег. Уничтожили один каяк. К ужину манная каша. Прошли восемь верст. Теперь у нас четыре каяка, думаем, что будем идти скорее, не придется возвращаться обратно, как раньше, за половиной каяков. Еще думаем уменьшить палатку для облегчения. Луняев все еще больной. Ветер SO.

19-го мая. Сегодня стоим на месте. Сломали каяк и одни нарты. К завтраку чай, к обеду гороховый суп и чай, к ужину тоже гороховый суп и чай. Конрад работал целый день у своего каяка. Сделал третье место для сидения Регальду, так что нас теперь трое на каяк, а на два каяка по два человека{36}. Осталось у нас сухарей 12 пудов 32 фунта. Теперь думаем, что будем идти не меньше десяти верст в день. Вечером Губанов и Нильсен отправились на разведку. Возвратившись, они рассказали, что есть переправа через майну, которая не позволяла нам двигаться дальше. Говорят, что за майной дорога тоже должна быть хорошая, ровная поляна. Погода стоит хорошая, теплая. Ветер O. Лед кругом поломан. Много трещин и ледяных гор, так что приходится трудно переправляться через ледяные горы.

20-го мая. Сегодня в десять часов тронулись в путь. Отойдя версты полторы, стали на ночлег из-за майны и трещин. Впереди видели большую майну. Конрад и Максимов ходили на разведку и нашли переправу через майну{37}. Прошли на зюйд версты три. К завтраку был чай с молоком, к обеду суп с манной крупой и сушеным мясом Скорикова. В 4 часа штурман дал шоколад — каждому по рубчику. Луняев все еще болеет и говорит, что у него заболела и вторая нога. Нам с ним довольно трудно, потому что приходится за него везти.

21-го мая. Сегодня к завтраку чай с молоком. Позавтракав, тронулись в путь в десять часов утра. Дорога была хорошая, крепкий снег, так что тащили по два человека каяк безвозвратно{38}. На дороге при отдыхе закусили немного сухарей с шоколадом, который оказался очень вкусным. В 8 часов вечера стали на ночлег. Прошли восемь верст. К ужину был гороховый суп. Конрад теперь живет довольно хорошо, починяет другим товарищам обувь, за что получает с них шоколад.

22-го мая. Сегодня к завтраку был чай с молоком. Позавтракав, в десять часов тронулись в путь. Дорога была хорошая, так что шли довольно хорошо. Дорогой закусили сухарей с шоколадом. Все время свежий ветер. Мы воспользовались этим случаем, подняли паруса и пошли дальше при помощи ветра. Было довольно легко двигаться вперед, но скоро пришлось прервать наш легкий путь, потому что показалось солнце, которое мы уже не видели больше месяца, и штурман захотел определиться, где мы находимся. Широта оказалась довольно северная 82° 38' с. ш. Пошли дальше, но тут уже дорога пошла хуже, и ветра уже не стало. Лед стал сильно поторошен и глубокий снег. Погода теплая. Ветер ONO. Прошли шесть верст. К ужину суп из жюльена и сушеного мяса Скорикова.

23-го мая. К завтраку был чай с молоком. Позавтракав, в 10 часов тронулись в путь. Вначале тащили нарты сами, а потом ветер засвежел, мы подняли паруса и пошли довольно легко, мы сами мало помогали. Сегодня был грандиозный переход — прошли восемь верст. Такого перехода у нас до сих пор не бывало по льду. По дороге на отдыхе кончили последний шоколад, так что теперь у нас все кончается. Придется скоро бросить все: кухню, палатку, хронометр, запасные чехлы, так что останутся одни необходимые вещи, например, сухари, малицы, ружья, патроны и каяки. Сегодня было определение 82° 31' с. ш. Ветер NNO.

24-го мая. Сегодня к завтраку гороховый суп и чай. Позавтракав, тронулись в путь в 12 часов дня. Сегодня канун Троицы, а мы все на льду. Люди готовятся к празднику, таскают березки, которых мы не видели уже около двух лет. Не знаю, придется ли когда-нибудь попраздновать на берегу, или останемся здесь на льду навечно. Дорогой закусили сухарей и ложку консервированного молока — одну столовую ложку на двоих. К ужину был гороховый суп и чай. Штурман обнаружил двух больных цингой — Луняева и Губанова, которых теперь посылают каждое утро на разведку{39}. Сегодня пробовали измерить глубину, но не достали. Луняев видел в майне маленькую рыбку. Думаем заняться ловлей рыбы, принадлежности у нас есть. Еще в майне видели тюленя, на которого у всех разгорелись глаза, но убить его не удалось. У меня страшно болят глаза. Сегодня прошли довольно мало кругом майны, приходится трудно переправляться. Стали на ночлег в 7 часов вечера. Прошли шесть верст.

25-го мая. Сегодня к завтраку был чай и оставшийся гороховый суп. Позавтракав, тронулись в путь в 10 часов утра. Сначала переправились на каяках через майну, а потом опять тащили каяки на нартах по льду. Прошли около версты, опять майна. Пришлось опять спустить каяки и плыть дальше. Здесь штурман оставил Регальда, чтобы мы его взяли на свой каяк. Тут оказалось большое счастье на праздник — я убил медведицу. Проплыли мы до конца майны, рассказали штурману наше счастье, но штурман рассказал нам свое радостное известие. Они сделали наблюдение, и оказалось 82° 22' с. ш. Тут мы на трех каяках поплыли за медведицей, приплыли, разделали ее и поплыли обратно. Устроили настоящий Троицын день, сварили праздничный обед: чай татарский, бифштекс, а потом еще сжарили по бифштексу, и чай с молоком, а к ужину хорошую похлебку из медвежьей крови, печенки, сердца и почек, так что не беден наш великий праздник, не так, как я думал вчера. Теперь думаю, что скоро увидим берег или какую-нибудь землю. Теперь мы обеспечены свежим мясом, все-таки медвежье мясо лучше тюленьего. Сегодня сварили всего медведя и будем кушать его холодным по дороге на отдыхе. Погода довольно хорошая, теплая. Прошли три версты. Мне очень жалко стало, когда стали жечь такую дорогую шкуру, но зато я себе достал красивый медвежий клык для брелка, который будет служить мне на долгую память об этом плавании.

26-го мая. Сегодня стоим на месте и варим медвежье мясо на дорогу. Штурман надумал тронуться в путь в 10 часов, прошли пять верст и стали на ночлег.

27-го мая. Сегодня стоим на месте из-за плохой погоды и майны, через которую нельзя ни плыть, ни перейти. Лед весь поломан на отдельные льдины, так что не знаем, что делать. К завтраку чай, холодное отварное медвежье мясо, к ужину то же самое. Теперь мы придумали хороший способ сушить мясо на ветру: мясо режем тонкими пластами и вешаем на веревки для сушки. Ходили на ост и на вест разыскивать переход, но перехода нет. Ветер SW.

28-го мая. Сегодня к завтраку чай и холодное медвежье мясо. Тронулись в путь в 12 часов дня. Дорога была скверная, глубокий снег и громадные ропаки, так что двигались очень медленно. Прошли пять верст и стали на ночлег. Конрад, Губанов, Смиренников и Архиреев пошли на разведку. Сухарей у нас мало, не более 30 фунтов на брата, а берега нет и признаков. Сухари идут на человека по 1,5 фунта в день. Думаем, что этих сухарей хватит только на двадцать дней. На ужин чай с сушеными яблоками и похлебка из медвежьего мяса. Ветер O. Сегодня мерили глубину, вытравили около 100 саженей и не достали дна.{40}

29-го мая. Сегодня стоим на месте из-за плохого льда, который страшно поломан. Кругом майны. Теперь чем дальше продвигаемся, тем лед становится хуже и хуже. Сегодня опять варили мясо на дорогу. Луняев убил двух тюленей, и они очень пригодились нам. Очень хорошо для топлива, которого у нас нет. К завтраку чай и медвежье мясо. К обеду тюленьего мяса было вволю. Ели, сколько только душе угодно. К ужину была тюленья похлебка и чай с яблоками. Сегодня было определение, оно оказалось довольно радостным — 82° 8,5' с. ш. Дойдем до восьмидесяти двух градусов, тогда повернем на вест, если не будет земли.

30-го мая. Сегодня к завтраку чай и оставшаяся вчерашняя похлебка. Позавтракав, тронулись в путь в 10 часов; пройдя три версты, в 3 часа встали на ночлег. Дорогой закусывали холодным медвежьим мясом. Лед кругом поломан. Встали у десятисаженной майны, обидно было мочить каяки. Сегодня было определение 82° 1' с. ш. Вечером штурман обещал первому, увидевшему землю, двадцать пять рублей{41}. Ветер NW, погода пасмурная, временами солнце.

31-го мая. Сегодня утром Максимов, выходя из палатки, увидел медведя за майной. Тут штурман и Луняев начали в него стрелять, но только ранили в переднюю ногу, так что он начал удирать. Тут Конрад и Смиренников спустили каяк и стали догонять медведя. Почти догнали, Конрад выстрелил в него, но он прыгнул в майну и переплыл ее. Конрад обошел майну и выстрелил в него, а он опять поплыл обратно, на другую сторону майны, так что Конраду пришлось ходить раз пять, то на одну сторону майны, то на другую. В конце концов Конраду удалось все-таки его убить. С него сняли шкуру и бросили, а мясо разрубили и привезли к палатке. Регальд нам сжарил по два больших бифштекса. Покушав его, штурман задумал сделать колбасы, но только трудно было найти мастера. Конрад занялся изделием колбас. Наделали колбас, они оказались вкуснее, чем делали на судне, — много сочнее и лучше на вкус, хотя у нас было положено вместо свиного медвежье сало. Теперь у нас много веселее, чем было раньше. Свежего мяса вдоволь, теперь сыты по горло. Но только Конрад страшно измучился с этим медведем. Сегодня было определение — 81° 54' с. ш. Ветер N.

1-го июня. Сегодня стоим на месте из-за вьюги. Утром варили колбасу, которая осталась недоваренная. Было определение — 81° 49' с. ш., значит, несет на юг. Кругом майны и поломанный лед, который плавает отдельными кусками. Конрад, Нильсен и Шпаковский ходили на разведку осмотреть дорогу. Дорога оказалась довольно хорошая. Остальные варили мясо вчерашнего медведя. Теперь мяса у нас — ешь, не хочу, и притом еще великолепная колбаса, которую все нахваливают. Ветер N, довольно свежий, погода скверная — временами мгла, временами густой туман. Сегодня у нашего штурмана день Ангела. Мы все его поздравляли за кружкой чая и куском колбасы, прокричали ему три раза «Ура!» и желали ему многого в будущем.{42}

2-го июня. Сегодня стоим на месте из-за скверной погоды. К завтраку чай и медвежье мясо. Было определение — 81° 42' с. ш. Все несет на юг. Нас пронесло шесть миль; мы очень рады, что нас несет ближе к дому{43}. Сегодня сильная метель, временами проглядывает солнышко, временами туман. Луняев убил тюленя, который нам очень пригодился для топлива. По этому случаю мы всю ночь по очереди варили мясо. Лед все в одном положении, но все-таки видно, что он движется, потому что майна около нашей палатки то сжимается, то разжимается. Ветер N. Довольно холодно.

3-го июня. Сегодня стоим на месте из-за метели, которая уже четыре дня. Наша вкусная колбаса кончилась. Жалко, но делать нечего. Будем ожидать свежего медведя, который должен скоро прийти. Мясо все сварили. К завтраку был чай и холодное медвежье мясо, к обеду чай и мясо, к ужину медвежьи котлеты. Ветер тот же — N. Лед в том же положении, все движется вперед.

4-го июня. Сегодня стоим на месте из-за вьюги, которая уже свирепствует шестые сутки. Сегодня был общий совет насчет поломки одного каяка. Решили сломать один каяк, а идти на трех, один поднимет четырех человек, а остальные два — по три человека. После нашего совещания штурман увидел из палатки медведя, который стоял за майной. Луняев и Конрад взяли ружья и пошли за медведем, но медведь заметил нас и стал удирать. Конрад не погнался за ним, потому что была сильная вьюга, можно заблудиться. Мы попили чаю и опять пошли за ним, но нашли только его следы. Он переплыл майну и ушел, так что мы остались ни с чем.

5-го июня. Сегодня стоим на месте. Сломали каяк Конрада. Конрад перешел на каяк к Максимову. Было определение — 81° 9' с. ш. Значит, довольно быстро нас несет на юг. Мы даже сами не верим, что может нести так быстро. Теперь штурман не знает, в какую сторону идти — на остовую или на вестовую. Думаем, что скоро нас вынесет на свободную воду. Теперь мы приготавливаемся больше плыть, чем идти пешком. Сухарей у нас мало. Кругом майны и ломаный лед, такой же, как и в Карском море. Теперь у нас выстают бородатые тюлени. По признакам Нансена, это должна быть открытая вода. Погода довольно скверная, густой туман и снег. Ветер NW.{44}

6-го июня. Сегодня стоим на месте, потому что лед поломан. Сегодня было определение — 81° 1' с. ш. Нас пронесло опять восемь миль за сутки. Если так будет идти, то через неделю будем на свободной воде. Ветер N. К завтраку чай и холодное мясо, к обеду бульон из медвежьх костей.

7-го июня. Сегодня стоим на месте из-за ломаного льда, по которому трудно переходить со льдины на льдину. Мы сидим и ждем, когда откроется попутная майна, тогда мы будем в три-четыре дня на острове. Запасаемся мясом и салом, потому что приходится быть голодными. Сухарей дают по полфунта на человека на день. Такой порции сухарей здоровому человеку недостаточно. Погода пасмурная. К завтраку были чай и похлебка из тюленьего мяса, добавили мелких сухарей и вышла очень вкусная похлебка. К обеду и ужину то же самое. Луняев убил большого тюленя, которому мы были очень рады, потому что у нас топливо кончилось и свежее мясо тоже кончилось. Теперь мимо нашей палатки каждый день летят нырки разных пород и чайки. Кричат у самой палатки днем и ночью, они даже надоели своим криком. Погода довольно скверная. Ветер NO.

8-го июня. Сегодня стоим на месте. Ничего нового нет, только Луняев убил одного тюленя, а Конрад двух нырков и Максимов одного нырка. Так что свежего мяса и дичи у нас вдоволь, Было определение — 80° 52' с. ш., лед несет все на юг. Мы очень рады, что нас несет на юг, потому что туда и стремимся. К завтраку похлебка из тюленьего мяса и чай, к обеду то же самое и к ужину то же, уж нам надоело это тюленье мясо, потому что оно пахнет рыбой и мясо очень черное, поэтому и кажется противным. Но делать нечего, надо кушать, потому что больше нечего кушать, кроме тюленя. Ветер NW. Погода скверная, густой туман со снегом.

9-го июня. Утром штурман, выходя из палатки, увидел за майной лежащего медведя. Тут мы собрались — Конрад, Луняев и Губанов и пошли за ним. Но медведь это заметил и стал потихоньку уходить. Тут Луняев возьми, да и выстрели в него, но не попал, медведь стал удирать, Конрад и Губанов погнались за ним, но он успел удрать, так что мы остались в дураках. Из-за Луняева ушел такой большой медведь. Сегодня было определение — 80° 52' с. ш. В 10 часов тронулись в путь, а стали на ночь в 6 часов вечера. Сварили чай, покушали холодное медвежье мясо и легли спать без палатки, которую не ставили по общему уговору не ставить палатку, пока не дойдем до берега, который видели день тому назад и строго смотрим за ним, чтобы не потерять его в тумане. Около него на ост Конрад видел ледник, от которого отдавало отблеском. Лед весь поломан, так что приходится переходить со льдины на льдину. Стали на ночлег в 9 часов вечера. Теперь стоим на вахте по часу. Прошли три версты. Думаем быть на берегу дней через пять, если только дорога будет хорошая. Но если дорога будет плохая, придется идти долго.{45}

10-го июня. Сегодня уже два месяца, как ушли с судна, и все еще на льду. К завтраку похлебка из тюленьего мяса и чай, к обеду то же самое, к ужину холодное медвежье мясо и чай. Сахару теперь у нас нет, так что привыкаем пить без сахара. Чаю тоже стало мало, только заварки на три. Теперь уже все на исходе, а берега все нет. Тронулись в путь в 10 часов дня, прошли около пяти верст и стали обедать. После обеда Конрад, Шпаковский, Максимов и Смиренников отправились на разведку и нашли довольно хорошую дорогу, но будет только трудно тем, что много переправ через майны. Лед все поломан и поторошен. Думаем после сытного обеда тронуться в путь. Погода только стала скверная, мокрый снег и прямо в лицо, при такой погоде трудно идти. Луняев убил тюленя. Здесь оказывается много живности и много медвежьих следов, много нырков, чаек и тюленей. Ветер SSO. Погода пасмурная, густой туман. Луняев все еще больной, но стал тащить нарты.{46}

11-го июня. Сегодня к завтраку был чай и тюленья похлебка. Тронулись в путь в 10 часов. Пройдя до часу, стали на отдых и закусили холодным медвежьим мясом и согрели чай. Потом тронулись дальше, но, пройдя версту, стали на ночлег. Дорога была довольно скверная. Прошли довольно много, восемь верст. Ветер переменился к норду. Погода скверная. Густой туман. Сегодня второй день, как пьем чай без сахара.

12-го июня. Сегодня тронулись в путь в 10 часов. Пройдя до часу, стали отдыхать и закусили холодным медвежьим мясом. Потом тронулись дальше. Пройдя версты две, стали на ночлег. Сегодня прошли 7 верст. К ужину был суп с сушеным медвежьим мясом. Сегодня опять несчастье. Во время переправы через майну Луняев утопил свое ружье Ремингтон{47}.

13июня. Сегодня к завтраку чай. В 10 часов тронулись в путь. Пройдя до часу, стали закусить сухарями и чаем с молоком. Потом тронулись в путь. Пройдя до 8 часов вечера, стали на ночлег. Прошли восемь верст. Дорога была довольно скверная, приходилось часто переправляться через майны. Через майны приходилось переправляться следующим образом: привязывали длинные лямки, одна часть людей переправится и потом перетаскивает каяки, а двое или трое садятся верхом на каяк. Таким образом переправляются все. Сегодня было определение — 80° 48' с. ш. Ветер SSW. К ужину суп из трех нырков, которых убил Шпаковский.

14-го июня. Сегодня тронулись в путь в 10 часов. Пройдя около трех верст, стали на отдых у майны. Штурман приказал поставить палатку и послал Луняева к майне, где он скоро убил семь тюленей. Мы, конечно, были очень рады такому промыслу, что стало много свежего мяса и топлива, которого у нас уже не было два дня. Дорога сегодня была скверная, глубокий снег и большие ропаки. Пообедав, Конрад, Шпаковский и Смиренников пошли на разведку, но хорошей дороги не оказалось. Лед был весь поломан и плавал отдельными кусками, так что по такому льду идти невозможно.{48}

15-го июня. Сегодня стоим на месте и варим тюленье мясо на дорогу. Погода очень скверная, густой туман и сильный ветер NO.

16-го июня. Сегодня к завтраку кипяченая вода и жареное тюленье мясо. После завтрака Конрад и Шпаковский пошли на разведку и нашли довольно хорошую дорогу. Придя из разведки, сварили похлебку из тюленьего сердца, печени, почек и легкого, которая оказалась очень вкусной. В 6 часов вечера тронулись в путь. Пройдя пять верст, стали на ночлег в 9 часов вечера. Конрад и Нильсен пошли посмотреть, не видно ли острова, и тут Конрад увидел на льду за ропаком огромного моржа. Конрад и штурман, взяв по ружью, стали к нему подкрадываться, но он скоро услыхал нас и нырнул под лед. Есть надежда, что берег не очень далеко, потому что моржи водятся недалеко от берега. Погода скверная, густой туман, ветер SSW. К ужину холодное тюленье мясо и кипяченая вода. Сегодня первый раз нашли пресную воду на льду.

17-го июня. Сегодня к завтраку кипяченая вода и холодное тюленье мясо Позавтракав, тронулись в путь в 10 часов. Дорога была довольно хорошая, хотя и были ропаки, но дорога была ровная, так что идти было довольно легко. Видели много моржей и много майн, лед был весь поломан. Погода все стоит скверная, густой туман. Ветер NO. Прошли около пяти верст и стали на ночлег.{49}

18-го июня. Сегодня к завтраку кипяченая вода и немного холодного тюленьего мяса. В 10 часов тронулись в путь. Дорога была скверная, так что идти было трудно. Огромные ропаки и много воды на льду. Обувь у нас страшно плохая, и страшно промокают ноги. Пройдя пять верст, стали на ночлег. Вскипятили воду, покушали немного сухарей и легли спать.

19-го июня. Сегодня к завтраку кипяченая вода и немного сухарей. Позавтракав, тронулись в путь в 11 часов, дорога была скверная, лед весь поломан и поторошен, потому что недалеко от берега. Чем ближе к берегу, тем лед становится более ломаным и торошенным. Пройдя около шести верст, стали на ночлег. К ужину согрели воду, покушали немного сухарей и легли спать. Густой туман. Ветер SSW.

20-го июня. Сегодня к завтраку теплая вода и немного сухарей. Позавтракав, в 10 часов тронулись в путь. Дорога была скверная, кругом майны, и поторошенный лед. Теперь берег уже недалеко, уже почти ясно виден ледник. Прошли около пяти верст, стали на ночлег. К ужину горячая вода и по полкружки сухарей. Погода скверная, холодный ветер и густой туман. Ветер N.

***

21-го июня. Сегодня наконец берег. На подходе к высокому леднику лед был страшно поломан, так что приходилось переходить со льдины на льдину, но все-таки подошли к самому леднику. Он оказался очень высоким, и стены у него обрывистые и крутые. Высота местами доходит до 15 сажень. Мы не могли никак на него взобраться, но в конце концов все таки удалось забраться на него. Двое залезли наверх, потом привязали лямки за нарты и с большим трудом втащили наверх{50}.  Тут мы пошли на вест и вскоре остановились на ночлег. Штурман и Луняев пошли на вестовую сторону на разведку, а остальные стали собирать кое-какие кусочки дров из каяков, кто дал свою предпоследнюю рубаху или кальсоны для согревания себе воды. Покушали последние наши сухари, так что теперь у нас нет ни сухарика. На леднике стоял густой туман и было здорово холодно.

22-го июня. Сегодня пришли на низкую площадь на вестовой стороне и стали на стоянку. Было много гаг, чему мы страшно обрадовались и тут же сразу занялись охотой на гаг и сбором гагачьих яиц, которые были очень вкусные.

23-го, 24-го, 25-го, 26-го, 27-го июня. Все время Конрад и Шпаковский занимались охотой и сбором яиц на дорогу, а остальные починяли нарты и каяки, которых у нас осталось только два.

28-го июня. Сегодня утром к завтраку кипяченая вода и яйца гаги. Позавтракав, штурман и Смиренников пошли на разведку на зюйд поперек острова. Конрад и Шпаковский отправились на охоту на вест. Отойдя верст десять от ледника, мы увидели кучу камней. Подойдя к ним, мы увидели четыре английские пивные бутылки. Тут, конечно, мы узнали, что это все оставили люди, а не намыло водой, как мы предполагали. Мы разобрали кучу и нашли в ней жестяную банку. В ней оказался английский флаг и пятая пивная бутылка, в которой был конверт с письмом на английском языке. Мы очень мало поняли в нем, только разобрали, что письмо Джексона, который был здесь 4 августа 1894 года. Этот гурий мы нашли на зюйд-вест от ледника{51}. Погода довольно скверная, густой туман и холодный нордовый ветер.

29-го июня. Сегодня тронулись в путь в 8 часов утра. Пройдя через мыс Марии Гармсворт, мы стали обедать. Пообедав, спустили каяки на воду, и пять человек поплыли, а пять пошли на лыжах по леднику{52}. Ледник довольно высокий, местами достигает 40 сажень. Плыли до 12,5 часов ночи и проплыли около 35 верст. Погода ясная, льда было мало. Только на вест на горизонте был виден лед. К ужину суп из гаг и яйца.

30-го июня. Сегодня к завтраку был суп из гаг и кипяток. В 10 часов тронулись в путь. По пути лазали на маленькие утесы, думали найти какие-нибудь яйца, но их не оказалось. Дорогой закусили двумя гагами. Пройдя до 10 часов, стали на ночлег. Дорогой на нас напал огромный морж, который часто нырял под каяк и пытался прорвать каяк, вдруг поднырнул под каяк и перевернулся кверху брюхом. Штурман его испугал веслом, но он оказался недоволен этим испугом и стал еще нырять под каяк. Тут Конрад выстрелил в него, и он исчез под водой и больше не показывался. Дальше, верст за пять, на льду лежал огромный рыжий морж. Подойдя к нему, штурман выстрелил несколько раз, и он исчез в воде.

***

1-го июля. Сегодня стоим на месте и ожидаем наших пешеходов, которые остались сзади. Они пришли в 8 часов вечера и заявили, что дорогой Архиреев серьезно заболел и не мог идти дальше. Они покушали и взяли пару лыж, чтобы его привязать на лыжи и затащить его на высокий ледник. Но они, придя туда, где остался Архиреев, его не нашли. Тот лед, на котором он остался лежать, оторвало от берега ветром и унесло в море с ним вместе, так что его не смогли найти.{53} Сегодня уговорились, что пять человек пойдут на лыжах по леднику, а пять человек поплывут на каяках вдоль ледника по направлению к мысу Флора и будут дорогой устраивать провиантские склады{54}. Поплыли Конрад, Шпаковский, Нильсен, Луняев и штурман Альбанов, а остальные пошли на лыжах. Мы разделили десять гаг на две части: по пять гаг на каждую артель, четыре гаги у каждой артели были вареные и пятая сырая. Мы, пять человек, были обязаны делать склады, а именно Конрад, Нильсен, Луняев, Шпаковский и Альбанов. По дороге нам не пришлось делать таких складов, потому что дичи было слишком мало, так что нам пришлось голодать почти двое суток. На мысе Гранта мы ожидали их трое суток, но они не пришли. Мы решили переплыть через пролив на мыс Белль, который был не очень далеко{55}.

6-го июля. Сегодня пишу за долгое время свой дневник. Сегодня ночью у нас скончался Нильсен. Утром 7-го мы его похоронили тут же на мысе Бель на довольно высоком месте. Обложили его камнями и больше ничего{56}. Придя с похорон, Конрад и Луняев отправились на охоту на каяке, но недолго охотились и убили три нырка. Сварили себе покушать. Покушав, стали чинить нарты и каяки. Погода довольно скверная, густой туман и довольно сильный ветер.

8-го июля. Сегодня утром тронулись в путь. Погода была хорошая, ясная, так что был виден мыс Флора. Но проплыли верст около десяти, как стал свежеть нордовый ветер, и нас стало отжимать от кромки льда и уносить в море. Конрад и штурман пристали к одному большому ропаку, а Луняева и Шпаковского стало уносить все дальше и дальше в море, в конце концов мы уже потеряли их из вида. Мы поставили на ропак мачту и прикрепили два флага для указания нашего нахождения, а сами улеглись спать. Но сон наш был неудачен. Только мы уснули или, может, проспали сколько-нибудь, как вдруг наш ропак рассыпался и мы оба упали в море. Но, не растерявшись, мы взобрались обратно на ропак, уже промокшие до последней нитки. Тут мы посмотрели, далеко ли берег, но он оказался очень далеко. Мы, чтобы не мерзнуть, сели в каяк и поплыли к берегу{57}. Гребли часов семь без отдыха, покамест не добрались до берега, при противном холодном ветре, но все-таки добрались опять до него. Тут мы устроили палатку из парусов. Конрад поплыл опять на охоту и, убив девять нырков, вернулся обратно. Собрали кой-какой хлам, сварили нырков и согрели воду. Поставили опять мачту, прикрепили к ней два флага и стали отдыхать. Отдохнув короткое время, тронулись в путь. Но Луняева и Шпаковского не видели.

***

9-го июля. Сегодня в 10 часов приплыли на мыс Флора. Выйдя из каяка, мы почти совсем не могли идти от усталости и голода. У Конрада сильно распухли ноги, а у штурмана сильная лихорадка. Собрав все силы, пошли отыскивать дома Джексона и тут же скоро нашли, а около дома нашли несколько ящиков галет — морских сухарей, которым мы были очень рады. Набрав галет, пошли дальше к другому зданию, которое оказалось кладовой. Там мы нашли довольно много консервированного мяса и консервированную селедку, которой мы взяли по банке, и пошли дальше. Был еще маленький домик, там мы покушали. Потом Конрад вернулся к каяку и принес чайник и еще кой-чего.

10-го июля. Сегодня отдыхаем, ничего не делаем, потому что оба больны. К завтраку чай и жареное консервированное мясо. На обед суп и жареное мясо.

11-го июля. Сегодня начинаем работать. Выкалываем провизию изо льда. Провизии нашлось довольно много — мяса разного рода и рыбы тоже было довольно много, чаю, кофе, но это все подмочено. Поселились мы жить в кузнице Джексона, в которой нам было очень уютно{58}. Погода — густой туман и ветер.

12-го июля. Сегодня тоже занимались раскопкой провизии. Сегодня нашли пол-ящика свечей и довольно много керосина и нашли один большой бот, на котором думаем весной плыть на Новую Землю.

13-го июля. Сегодня работали. То же самое — раскапываем провизию и складываем в кучу на зиму, потому что будем здесь зимовать, если не придет какое-нибудь судно{59}.

14-го июля. Сегодня Конрад поплывет на мыс Гранта. Я взял пуда четыре галет и с пуд мяса и после обеда поплыл на мыс Гранта. Плыть было трудно, сильный ветер и довольно большая зыбь, так что зыбь закатывалась временами в мой маленький каяк.

15-го июля. Сегодня с трудом мне удалось добраться до мыса Белль, где я отдохнул и покушал. Потом поплыл дальше к мысу Гранта. В скором времени я достиг мыса Гранта, но подойти к нему версты на три было невозможно, потому что кругом нагнанный ветром лед. Я старался подойти как можно ближе, простоял несколько часов и все время кричал, свистел и стрелял из ружья, но ответа не получил и никого не видел на берегу. Я вернулся обратно на остров Белль и, поужинав, пришвартовал свой каяк и лег спать.

16-го июля. Утром я проснулся и смотрю, что я опять унесен в море. Я посмотрел хорошенько. Действительно, меня во время моего сна оторвало и унесло в море. Но я тут же вернулся к берегу.

17-го июля. Сегодня я опять поплыл к мысу Гранта, но оказалось такая же штука — кругом лед. Я опять кричал, свистел, стрелял, но ответа не получил. Значит, их никого нет. Если бы они были, то они тоже могли бы ответить ружейным выстрелом, потому что у них тоже было ружье, пятизарядная магазинка. Я вернулся на мыс Белль и посмотрел на могилу своего товарища Нильсена и заплакал в последний раз над его могилой. Тут же я поплыл обратно на мыс Флора. Прибыв, рассказал все штурману и лег спать.

18-го июля. С утра я стал переносить из каяка вещи, как вдруг увидел у дома большого медведя. Я взял ружье и пошел к нему, выстрелил, но только ранил. Он тут же стал удирать прямо к морю, прыгнул в воду и уплыл, так что я остался ни с чем.

19-го июля. Сегодня начинаем очищать большой дом для нас, чтобы было возможно зазимовать. В нем полно набито снега и много разного хлама.

***

20-го июля. Сегодня опять та же работа — очищаем дом. Стали уже заканчивать переноску провизии, как вдруг штурман закричал. Я в доме не понял и думал, что на него напал медведь. Выбежал за дверь, а он стоит и показывает на море. Тут я увидел на горизонте двухмачтовое судно. Мы сейчас же поставили на крышу дома длинный шест, к которому прикрепили флаг, и стали стрелять. Но скоро туман закрыл нам это судно, но мы не переставали стрелять и, в конце концов, увидели его около самого берега. Когда оно стало на якорь, штурман поплыл к судну, вся команда судна прокричала несколько раз «Ура!». Это судно оказалось «Св. мученик Фока», которое тоже ушло в экспедицию к Северному полюсу с лейтенантом Седовым. Я со штурманом были очень рады, что встретили своих русских. Нас накормили хорошим ужином и дали по рюмке водки. Поужинав, пошли на работу — ломать дома Джексона для топлива котла, потому что у них не было ничего, чем можно было поднять пар для машины.

25-го июля. Сегодня пошли на мыс Гранта разыскивать наших пропавших товарищей, но на землю попасть мы не могли, потому что не позволял нам подойти лед верст на десять. Мы стали свистеть свистком и смотреть в подзорные трубы, но никого не видели. Мы взяли курс на Родину, на Мурман. На мысе Флора оставили ружье, патроны, три мешка сухарей, чай и сахар. Думаем, что наши товарищи погибли от голода или провалились в трещину на леднике. Пройдя миль шестьдесят, мы встретили лед, но редкий. Все-таки в одном месте нам пришлось простоять суток пять во льдах. Тут у нас кончилось топливо и мы стали ломать судно, все переборки и бимсы выпилили, сняли стеньги и утлегарь, выпилили фальшборты, сожгли библиотеку, матрасы, спасательные круги, целый комплект парусов. Одним словом, все, что только возможно. Остался только один корпус судна. Но судно «Святой мученик Фока» давало течи до невозможности, так что нам приходилось воду откачивать целую вахту без отдыха.{60}

У нас погибло девять человек — Архиреев, Регальд, Максимов, Губанов, Луняев, Нильсен, Шпаковский, Баев, Смиренников.

Комментарии

1

В состав команды окончательно вошли, кроме Г. Л. Брусилова, штурман Валериан Альбанов, гарпунеры Вячеслав Шленский и Михаил Денисов, боцман Иван Потапов, старший рулевой Петр Максимов, матросы Александр Конрад, Густав Мельбард, Иоганн Параприц, Евгений Шпаковский, Ольгер Нильсен, Иван Луняев, Прохор Баев, Иван Пономарев, Александр Шахмин, Павел Смиренников, Гавриил Анисимов, Александр Архиреев; машинисты Яков Фрейберг и Владимир Губанов, кочегар Максим Шабатура, повар Игнатий Калмыков, стюард Ян Регальд и исполняющая обязанности врача Ерминия Жданко.

2

Согласно выписке из судового журнала, «Святая Анна» стала на якорь у села Хабарова 2(15) сентября в 8 часов 30 мин.

3

«Нимрод» — историческое судно, на котором лейтенант Шеклтон в 1907 г. предпринял экспедицию к Южному полюсу, а в 1911 г. капитан Вебстер плавал на нем из Лондона на Енисей. В 1912 г. судно было зафрактовано экспедицией беспроволочного телеграфа.

4

Согласно выписке из судового журнала, это произошло 3(16) сентября.

5

Согласно выписке из судового журнала, это произошло 4 (17) сентября в 6 часов утра.

6

Согласно выписке из судового журнала, это произошло под 71° 45' с. ш., 67° 50' в. д. в восьми милях от берега Ямала.

7

Согласно выписке из судового журнала, 15 (28) октября Брусилов установил по показанию лотлиня, что ледяное поле, в которое вмерз корабль, движется на север. В записках Конрада такое важное событие, как начало дрейфа корабля, осталось неотмеченным.

8

В выписке из судового журнала отмечено, что баню на льду вблизи судна начали строить 17 (30) октября, а закончили 31 октября (13 ноября).

9

Согласно выписке из судового журнала, это произошло 15 (28) декабря. Брусилов отмечает, что с середины декабря на судне один за другим начали заболевать участники экспедиции.

10

Согласно выписке из судового журнала, 29 декабря (11 января) в бане на льду был устроен лазарет, куда перевели больных.

11

Согласно выписке из судового журнала, 1(14) марта были спущены и поставлены на толстую старую льдину на расстоянии 150 шагов от судна две шлюпки, на которых было решено устроить запасной склад провизии. Провизия была окончательно погружена на шлюпки 12 (25) марта. Запас был сделан на два месяца.

12

Указанные Конрадом цифры внушают некоторые сомнения, так как в выписке из судового журнала «Св. Анны» за 14-е число указана широта 77° 42', долгота 76° 45'. за 15-е число данных нет, а 16-го указана широта 77° 28', долгота 76° 40'.

13

В выписке из судового журнала отмечено: «Села у судна птичка, называемая на Мурмане пуноха" (пуночка)».

14

Согласно выписке из судового журнала, 19 апреля (2 мая) Брусилов записал: «Меня сегодня вынесли на стуле на лед, потом положили на носилки и обнесли вокруг судна и по палубе».

15

В выписке из судового журнала в мае и июне неоднократно встречаются записи о ведущихся работах по подготовке судна к плаванию. В дневнике Конрада этот факт не отмечен.

16

Запасы угля и керосина на судне были невелики: весь груз угля составлял 200 тонн, а керосина — 12 стандартных бочек. Кроме того, имелось немного бензина для моторного катера.

17

В выписке из судового журнала 5(18) августа отмечено: «Сегодня потеряли надежду на освобождение и начали готовиться ко второй зимовке. Вид и состояние окружающего льда убедили нас в этом».

18

В выписке из судового журнала за этот день отмечены координаты 82° 36' с. ш., 66° 27* в. д.

19

В выписке из судового журнала есть запись Брусилова: «Отставленный мною от исполнения своих обязанностей штурман Альбанов просил дать ему возможность и материал построить каяк, чтобы весной уйти с судна; понимая его тяжелое положение на судне, я разрешил». Тяжелое положение было связано с тем, что еще 9 (22) сентября Альбанов был отстранен от должности.

20

В выписке из судового журнала Брусиловым отмечено: «Команда просила меня прийти к ним, и когда я пришел, то просили разрешить строить тоже каяки, по примеру штурмана, боясь оказаться на третью зиму, на которую у нас не хватит провизии. Сначала я пробовал их разубедить, говоря, что летом, если не будет надежды освободиться, мы можем покинуть судно на ботах, указывая на пример „Жаннеты", где им пришлось пройти гораздо большее расстояние на вельботах, чем это придется нам, и то они достигли земли благополучно. Видя, что они не убеждены этими доводами, и что перспектива весной покинуть судно и летом достигнуть культурных стран, избавившись от всем наскучившего здесь сидения, для них столь заманчива, что отказаться от нее они не в силах, я объявил, что они могут готовиться и отправляться хоть все. Сейчас же нашлось несколько человек, которые пожелали остаться (впоследствии их оказалось слишком много, и я был поставлен в затруднительное положение, не желая никого насиловать покинуть судно). На судне остаются, кроме меня и Е. А. Жданко, оба гарпунера, боцман, старший машинист, стюарт, повар, 2 молодых матроса (один из которых ученик мореходных классов). Это то количество, которое необходимо для управления судном и которое я смогу прокормить оставшейся провизией еще на 1 год…».

21

В этом списке Конрад пропустил стюарда Регальда, который первоначально предполагал остаться на судне.

22

В выписке из судового журнала в этот день определений не отмечено, но за 28 января отмечена долгота 64° 48' в. д.

23

Поскольку одной из задач экспедиции являлась охота на морского зверя, по условиям найма матросы, кроме основного жалования от 10 до 30 руб. в месяц, получали каждый 0,5 % с валовой выручки от промысла. В более привилегированном положении находились гарпунеры, получавшие, помимо жалования 50— 60 руб. в месяц, 1,5-2,5 % с суммы промысла.

24

В выписке из судового журнала за этот день отмечены координаты 82° 42' с. ш., 56° 20' в. д.

25

Альбанов предполагал, достигнув Земли Франца-Иосифа, попытаться оттуда пройти на Шпицберген.

26

Джексон Фредерик Георг — английский полярный исследователь. В 1894— 1897 гг. руководил экспедицией на Землю Франца-Иосифа. Участники экспедиции были доставлены на остров Нортбрук на судне «Виндворд». На мысе Флора ими была организована база; во время трех зимовок были проведены обширные геофизические, геологические, гидробиологические и минералогические исследования.

27

В выписке из судового журнала в этот день отмечено: «Испытывали и кое-что переделывали у прибора для измерения пройденных расстояний (у Конрада — ходомера), прибор сделан из механического лага и прикрепляется к нартам, идя по снегу крылаткой».

28

В выписке из судового журнала за 4 (17) апреля есть запись, сделанная Брусиловым: «Составлен и подписан всеми уходящими 14-ю человеками расчет их на 1-е июля 1914 года. Снята и засвидетельствована мною, штурманом Альбановым и матросом Шпаковским копия с судовой роли, полученной мною в г. Александровске 28 августа 1912 года».

29

Последняя запись в выписке из судового журнала: «Уходящие 14 человек везут 7 каяков, на стольких же нартах. В каяках сложены: провизия, палатка, малицы, прибор для варки с противнями, гарпуны, топоры, пила и несколько необходимых инструментов, 20 ф. тюленьего топленого сала и 14 ф. бензина для варки пищи, и 9 ф. краски на олифе для проолифивания каяков. Кроме того, берут 2 компаса (1 спиртовой), секстан, хронометр, бинокль, 7 ружей — 5 винтовок (из них 2 6-ти зарядные магазинные). Провизия состоит из следующего: сухарей 30 пудов, гороху молотого 1 пуд, сухого мяса для бульона 20 ф., мяса консервного 1 п. 9 ф., крупы манной 10 ф., зелени сухой 10 ф., луку сушеного 20 ф., соли 1 п., перцу 2 ф., чаю 10 ф., сахару 14 ф., молока 27 ф., масла 5 ф., шоколаду 5 ф., горчицы 3 ф., сушеных фрукт 5 ф. и спичек. В общем на каждый каяк груза приходится приблизительно 7 п. 20 ф., вес нарт и каяка около 2,5-3 пуд».

30

В книге «На юг, к Земле Франца-Иосифа!» В. И. Альбанов, рассказывая о дне 14 апреля, писал: «…за эти четыре дня нас отнесло на север на 20 миль. …такая подвижка к северу на 35 верст в то время, как мы своим собственным ходом подвинулись на юг только на 5 верст, мне не нравилась. Я беспокоился, сможем ли мы достаточно быстро двигаться на юг, чтобы пересилить невольный дрейф на север».

31

В книге В. И. Альбанова этот факт также нашел отражение: «В конце апреля почти у всех нас стали болеть глаза. На „Св. Анне" только некоторые из нас страдали этой болезнью, и обыкновенно она скоро проходила после того, как больной посидел несколько дней в помещении. Настоящих предохранительных снеговых очков у нас не было. Еще на судне машинист Фрейберг сделал нам всем по паре очков, но нельзя сказать, чтобы эти очки достигали своего назначения. Стекла для них делали из темных четырехгранных бутылок от „джина". Одев такие очки, мы ничего не видели впереди, поминутно спотыкались в ропаках, перевертывали нарты, падали сами, но глаза по-прежнему болели невозможно, и слезы текли горячими струями. В передних нартах обыкновенно шли счастливцы, „зрячие", а „слепцы" тянулись по следам с закрытыми глазами, только по временам посматривая сквозь ресницы на дорогу. Но бывали дни, когда глаза болели у всех и болели нестерпимо, тогда уж приходилось целый день сидеть в палатке, ожидая, когда отдохнут глаза от этого нестерпимого, сильного света. Глаза болели не только при ясной солнечной погоде. Часто небо было покрыто облаками, солнца не было видно, даже горизонт был закрыт какой-то мглой, но глаза болели не меньше. Если утихала самая резь в глазах, то в них оставалась еще какая-то муть, и все предметы мы видели как бы в тумане».

32

Вот что писал Альбанов о желудочных расстройствах у своих спутников: «Первое время мои спутники сильно злоупотребляли тюленьим салом, нарезая его мелкими кусочками и сильно прожаривая. Получалось то, что называется „шкварками". Если бы они ели эти „шкварки" с сухарями, то много, конечно бы, не съели, так как скоро насытились бы. Но сухари мы берегли и „шкварки" ели без сухарей, с одной солью. Для непривычного желудка такое лакомство действует как сильное слабительное. Но желудок ко всему приспосабливается, и в конце концов и „шкварки" не оказывали особенного действия на наши желудки».

33

Согласно Альбанову, на поиски Баева отправились сам Альбанов, Конрад, Шпаковский и Регальд.

34

В этот день Альбанов записал в дневнике: «Опять не хватило топлива, опять забота, чем напитать людей! Как это тяжело, как это надоело мне! Хуже всего то, что эта забота никого из моих спутников как бы не касается. Удивительные люди — ни предприимчивости, ни сообразительности у них не заметно. Как будто им совершенно все равно, дойдем ли мы до земли, или не дойдем. Тяжело в такой компании оказаться в критическом положении. Иногда невольно становится страшно за будущее». События, произошедшие 15 (28) мая Альбанов описывает в дневнике 16 мая: «…вчера едва не потонули три человека. Если доберемся до берега, то пусть эти люди помнят день 15 мая, день своего избавления от смерти, и ежегодно чтят его. Но если спаслись люди, то все же утопили дробовку-двустволку и нашу кормилицу-кухню».

35

Интересна реакция Альбанова на эти события, отмеченная в записи за 17 мая: «Эх, только бы привел мне Бог благополучно добраться до берега с этими ротозеями!».

36

Конрад не указывает, что имелся еще четвертый каяк, поднимавший также еще трех человек.

37

Согласно записи в дневнике Альбанова за 20 мая, на разведку дороги ходили сам штурман и Шпаковский.

38

До этого каждый каяк перевозили пять-шесть человек, поэтому, переместив на некоторое расстояние всего два каяка, путешественники вынуждены были возвращаться за остальными.

39

В дневнике Альбанова запись о том, что Луняев болен цингой, сделана 21 мая (3 июня), а 22 мая штурман написал: «„Цинготных" теперь у меня двое: Губанов тоже заболел, десны у него кровоточат и припухли. Все лечение мое ограничивается тем, что посылаю их на лыжах искать дорогу, на разведку, даю на сон облатку хины, а Луняеву, кроме того, к чаю выдаю сушеной вишни или черники».

40

В этот день Альбанов записал в дневнике: «Положение наше, конечно, не особенно завидное, это я сознаю давно и сам. Поэтому я не особенно удивился, когда сегодня вечером сначала Конрад, а потом и еще 4 человека выразили желание, бросив нарты и каяки, идти на лыжах вперед. Хотя бросать каяки я считаю опасным или, во всяком случае, преждевременным, но, тем не менее, противиться желанию „лыжников" я не мог. Как я мог гарантировать им успех при моем способе движения, как мог я навязывать им тащить всю поклажу, наши нарты и каяки, которые я считал необходимыми для нас, но „лыжники" считали лишь обузой? Я только постарался разъяснить им, что они могут очутиться в очень рискованном положении, бросивши в океане, хотя бы и покрытом льдом, наши каяки, на которых так хорошо плыть, в чем мы уже имели случай убедиться, и которые в конце концов не так уж тяжелы. Как они будут жить, если даже и доберутся до земли, без теплого платья, без топора, посуды и массы других вещей, которые сейчас лежат в каяке и представляют, правда, некоторый груз, но которые так нужны будут на первой же земле, где им вздумается пожить и отдохнуть. „Лыжники" приумолкли, но я вижу, что не убедил их».

41

30 мая (12 июня) Альбанов в дневнике замечает: «…Сегодня полуденная высота солнца дала широту 82°, а теперь, когда я пишу этот дневник, мы уже, должно быть, пересекли 82 параллель. Странное дело: на моей карте северная оконечность Земли кронпринца Рудольфа нанесена на широте 82° 12'. Следовательно, теперь, когда широта наша 82°, я нахожусь от этой земли или к востоку, или к западу, но вероятно, что западнее… Нас сносит на запад, это я могу видеть и по моему никуда не годному хронометру, и по господствующим ветрам, и по направлению выпущенного в воду линя.

У меня на карте на Земле Рудольфа нанесены две вершины более чем по 1200 фут. Если бы эти вершины были нанесены у меня правильно, то я их должен был бы увидеть более чем за 35 миль. Однако я ничего похожего на землю не вижу. …Надо внимательнее смотреть на горизонт. Чтобы хоть чем-нибудь заинтересовать своих апатичных спутников и заставить их лишний раз ночью подняться на высокий ропак, посмотреть на горизонт, я сегодня за чаем объявил им, что первый, увидевший землю, получит премию в 25 рублей».

42

В этот день Альбанов в дневнике написал: «Нас очень быстро подает на юг. Меня смущает одно обстоятельство, о котором я стараюсь умолчать перед своими спутниками. Если лед так быстро идет на SSW, то значит, там „ничто" не преграждает ему путь. А ведь это „что" ни более, ни менее, как острова, к которым нам следует стремиться. Ведь если мы радуемся нашему быстрому дрейфу, то только ради этих островов. А их-то, по-видимому, и нет там, куда движется лед. Будь этот быстрый дрейф, когда мы были много севернее, он ничего не принес бы мне, кроме радости, так как благодаря ему мы подвигались бы ближе к земле. Но теперь, когда мы, достигнув широты Земли Франца-Иосифа, продолжаем быстро двигаться на юг и, тем не менее, не видим и намека на острова, становится ясно, что нас проносит мимо этой земли».

43

2 (15) июня Альбанов продолжал размышлять о своем местонахождении: «Мы должны быть на западную сторону Земли Франца-Иосифа, где-нибудь к северу от Земли Александры. Только бы нам не быть слишком западно, где-нибудь между Землей Франца-Иосифа и Шпицбергеном. Тогда будет наше дело хуже: можем „промазать" мимо Земли Франца-Иосифа и не попасть на Шпицберген». Как показали дальнейшие события, Альбанов был прав, считая, что они движутся в сторону Земли Александры.

44

В этот день Альбанов в первый раз заметил смутные контуры земли. Вот как описал он в дневнике этот волнующий момент: «Около 4 часов, при мглистом горизонте, на OSO от места нашей стоянки, я увидел „нечто". Не могу сказать наверное, что это такое. По крайней мере, землю я не так представлял себе. Это были два белых или даже розоватых облачка над самым горизонтом. Они долго не меняли ни формы своей, ни места, пока их не закрыло туманом. Не понимаю, что это такое; я даже ничего не говорю про виденное мною своим спутникам. Слишком часто приходилось нам ошибаться за два месяца нашего скитания по льду и принимать за землю и облака, и отдаленные торосы».

45

В дневнике Альбанова запись за 9 (22) июня почти полностью посвящена описанию увиденной им накануне вечером земли. При этом штурман сетовал на своих спутников: «…Спутники мои не замечают земли, не замечают и моего волнения. Я и премией, назначенной за увиденную землю, не могу заинтересовать их. По-старому большинство их апатичны, малоподвижны и вместо наблюдений за горизонтом предпочитают или спать, или, забравшись ногами в малицы, заниматься охотой за „бекасами"». («Бекасами» Альбанов называет насекомых, которыми кишела одежда всех путешественников после двух месяцев пути.)

46

В записи, датированной этим же числом, Альбанов с возмущением констатировал: «Вчера была обнаружена пропажа 7 фунтов сухарей. Заметить такую пропажу у нас не трудно, так как все сухари зашиты в одинаковые фунтовые мешки. Такого мешка нам хватает на два дня. Подобные пропажи, но в меньшем размере, я замечал и раньше, и надо ли говорить, как они меня огорчают, даже раздражают. Объявил, что за пропажу будут отвечать все, так как я буду принужден уменьшить порции. Но если я кого-нибудь поймаю на месте преступления, то собственноручно застрелю негодяя, решившегося воровать у своих товарищей, находящихся и без того в тяжелом положении». В дневнике Конрада об этом событии нет даже упоминания.

47

12 июня Альбанов в дневнике писал об этом событии: «Во время одной из переправ случилось несчастье, иначе я не могу назвать потопление одной из двух имеющихся у нас винтовок „ремингтон". Утопил Луняев с помощью Смиренникова. Это разгильдяйство, нерасторопность страшно возмутили меня. … Это уже второе ружье, утопленное моими разгильдяями за время нашего пути по льду. Осталась только одна винтовка, для которой у нас еще много патронов. Маленькую магазинку считать нечего, так как для нее осталось не более 80 патронов. Остаться же в нашем положении без винтовки вряд ли захотел бы здравомыслящий человек. Кроме упомянутых двух оставшихся винтовок, мы имеем еще дробовку-двустволку, но ее нельзя назвать серьезным ружьем там, где из-за каждого ропака можно ожидать увидеть медведя».

48

В этот же день Альбанов записал: «Выйдя на тонкий лед, Конрад, шедший в передних нартах, внезапно провалился в лунку, сделанную тюленем и занесенную снегом. Провалился основательно, запутался в лямке и его прикрыло нартами. Все бросились на помощь, обрезали лямку, оттащили нарты и выволокли Конрада, промокшего до нитки и хлебнувшего даже воды. Пришлось ставить палатку и отогревать утопленника». Автор записок, видимо, постеснялся привести данный эпизод.

49

В своем дневнике Конрад полностью опустил событие, произошедшее вечером 16 (29) июня. Вот что писал об этом Альбанов: «Вчера вечером два человека, фамилии их называть не буду, вызвались утром, часа в 4, отправиться на поиски дороги и попросили взять с собою, по обыкновению, на всякий случай сухарей. Это у нас всегда было принято делать для предосторожности. Утром я проснулся в половине четвертого и разбудил разведчиков, после чего опять заснул. Проснувшись к завтраку, я узнал, что разведчиков еще нет. В 12 часов дня я уже начал беспокоиться, и мы решили пойти по их следам на поиски…. Когда мы стали собираться на поиски, то они обнаружили очень неприятный сюрприз: оказалось, что разведчики взяли с собой пару лучших сапог Луняева, почти все теплые вещи, принадлежащие Максимову, мешок сухарей весом в 23 фунта, двустволку и все, около 200 штук, дробовые патроны. Я бросился к своему каяку и увидел, что они взяли еще дюжину коробок спичек, бинокль, единственный имеющийся у нас, очень полезный, так как при нем был маленький компасик, и запаянную жестяную банку с почтой и документами всех нас. Не забыли „разведчики" прихватить и единственные наши карманные часы, принадлежащие Смиренникову. Одним словом, наши товарищи снарядились основательно. Взяли они и мои очень хорошие лыжи, оставив мне взамен их ломаные. В общем, никто из нас не был обижен, никто не забыт. Не могу описать нашего негодования при этом открытии. Все порывались сейчас же бежать на лыжах в погоню за ворами, и если бы теперь их удалось настигнуть, то безусловно, они были бы убиты. Но я остановил пылких товарищей по несчастью. Остановил не потому, что жалел ушедших, а потому, что погоня была бы бесполезна».

Оставшимся пришлось бросить на льду палатку, каяк и нарты. Теперь они уже не могли, в случае необходимости, все вместе двигаться по чистой воде, поскольку два каяка не могли вместить восемь человек.

50

Судя по дневнику Альбанова, это событие произошло 26 июня. Кроме того, в записях Конрада нет даже упоминания о встрече с беглецами. Вот как описывает эту встречу Альбанов: «Увидев в одном месте три гаги, Луняев выстрелил в них, но промазал. В ответ на наш выстрел нам показалось, что мы слышим человеческий крик. Мы остолбенели от удивления… Не может быть! На этом пустынном острове и вдруг люди! Но крик повторился. Не могло быть сомнения, что это кричат люди. Присмотревшись внимательно своими больными глазами, мы увидели бегущего к нам с криком человека, махающего шапкой. Когда он приблизился к нам, мы узнали в нем одного из наших беглецов. Плача навзрыд, он просил у нас прощения, сознаваясь, что поступили они оба необдуманно и нехорошо. Лицо его выражало такое раскаяние и в то же время испуг, что на него было жалко смотреть. Мы переглянулись с Луняевым и, отойдя в сторону, стали советоваться, как поступить. Припомнились нам те неприятности, которые причинили нам эти люди своим побегом и своими покражами. Припомнились брошенные нарты и каяк, без которого нам теперь трудно будет обойтись. Припомнили ненужную покражу всех наших документов и одежды, все наше бешенство при этих открытиях, когда мы хотели сейчас же бежать, догнать и наказать преступников. Вспомнил я и свое обещание собственноручно расправиться с уличенным вором, досада и раздражение уже начали подниматься в душе…, но вид преступника был так жалок, так несчастен, так умоляюще смотрел он на нас… И в то же время так хороша была эта земля, так празднично и торжественно мы были настроены, ступив на эту первую землю, такую гостеприимную… И ради прихода на землю мы простили беглецов».

51

Находка записки Джексона имела для Альбанова и его спутников большое значение, так как позволила им точно определить свое местоположение — они находились на мысе Мэри Хармсуорт, на юго-западной оконечности Земли Александры.

52

К этому времени у группы Альбанова осталось лишь два каяка. Альбанов так писал о продолжении похода: «Нам предстоял выбор: идти всем десятерым по леднику и тащить за собой груз, или разделиться на две партии, из которых одна шла бы на лыжах по леднику налегке, а другая партия, в пять человек, плыла бы вдоль ледника на каяках. … Мы избрали этот последний способ передвижения, Место нашей встречи с береговой партией мы назначили на видневшемся вдали черном мысу, должно быть, в бухте Вейпрехта».

53

Как следует из дневника Альбанова, следующая встреча двух партий была назначена на мысе Ниль. Альбанов со спутниками (Конрадом, Шпаковским, Максимовым и Нильсеном) прибыли туда вечером 30 июня. Вечером 1 июля к месту стоянки пришли пешеходы — Луняев, Губанов, Смиренников и Регальд, которые рассказали, что Архиреев в пути заболел, у него отнялись ноги и идти дальше он не смог. Спутники просидели возле умирающего до утра, а затем решили, оставив его, продолжить путь к мысу Ниль. В 12 часов ночи, когда пришедшие поужинали и отдохнули, Альбанов отправил их обратно, за Архиреевым. В записях Конрада и Альбанова есть некоторое расхождение: по словам Альбанова, Луняев, вернувшийся первым, объяснил, что «Архиреев помер. Хотели его тащить на берег, но так как в это время лед относило от берега и ходившие за ним сами рисковали остаться на льду, то поспешили назад, оставив Архиреева на том же месте».

54

Здесь Конрад ошибся: после смерти Архиреева в группе осталось девять человек. Берегом пошли Максимов, Регальд, Губанов и Смиренников. Пятеро, среди которых трое были больны (Луняев, Шпаковский и Нильсен), отправились в путь на каяках.

55

События, о которых Конрад упоминает лишь вскользь, разворачивались, по словам Альбанова, следующим образом. Встреча двух групп была назначена на мысе Гранта. Первой утром 2 июля в путь отправилась партия на каяках. Береговая партия под руководством Максимова собиралась задержаться на мысе Ниль до вечера, а затем догнать остальных. В 5 часов утра 3 июня группа Альбанова высадилась на береговой припай возле мыса Гранта. Спустя два дня, так и не дождавшись пешеходной партии, группа решила отправиться дальше, к острову Белл.

56

Конрад описывает смерть Нильсена как что-то обычное, будничное. Интересно, что так же отнесся к ней и Альбанов, написавший 6 июля в своем дневнике: «Саженях в 150 от берега, на первой террасе, была сделана могила, Могила эта не была глубока, так как земля сильно промерзла, даже камни под верхним слоем так смерзлись, что без лома невозможно было оторвать их, и нам пришлось только разбросать верхний слой. К этой могиле был подвезен Нильсен на нартах, и в ней его похоронили, наложив сверху холм из камней. Никто из нас не поплакал над этой одинокой, далекой могилой, мы как-то отупели, зачерствели. Смерть этого человека не очень поразила нас, как будто произошло самое обычное дело».

57

Имеется в виду остров Белл, к которому Альбанов и Конрад решили вернуться.

58

Вот как описывал Альбанов эту постройку: «…это была судовая рубка, или целиком перенесенная с судна, или на берегу собранная по судовому образцу. Вдоль ее стен, на расстоянии около фута от них, был воткнут в землю ряд бамбуковых палок, образуя нечто вроде частой решетки, переплетенной проволокой и скрепленной планками. Между этой решеткой и стенками рубки был проложен торф или мох, который раньше, должно быть, был во всю вышину постройки, но от времени он осел до половины вышины. Такая же бамбуковая решетка ограждала небольшую площадку перед входом, образуя что-то вроде крытого палисадника, или клетки с отдельной дверью…. В палисаднике было устроено кузнечное горно, причем мех был какой-то особенной конструкции, не виданной мною нигде. Дверь в постройку была закрыта плотно, и к ней прибита лошадиная подкова, кажется, у всех считающаяся эмблемой счастья. Войдя в помещение, мы увидели, что жить здесь вполне можно. Налево стояла чугунная печка, около которой стоял ящик с мелко напиленными дровами, направо был столик, а прямо против двери — широкие нары».

59

Конрад не упоминает о том, что раскопкой и сбором продуктов в основном занимался он, поскольку Альбанов был в это время болен. Альбанов в дневнике писал: «Большую часть работы, раскопки провизии и сортировки, сделал Конрад. Работа это серьезная и очень кропотливая, но Александр добросовестно ее выполнил. С утра и до позднего вечера проводил он время в „Помпее", только иногда навещая меня, чтобы поделиться тем или другим приятным открытием. Я же с самого прибытия на мыс Флору был болен и мне становилось все хуже. Жар и озноб не покидали меня. Большую часть времени я был в бреду, а иногда были какие-то кошмары…».

60

В августе 1914 г. «Св. Фока» прибыл в Архангельск.

Content

Конрад Александр Дневник

ВСТУПЛЕНИЕ

ДНЕВНИК МАТРОСА АЛЕКСАНДРА КОНРАДА

Комментарии