Барбара Картленд

Нежданная любовь

Пролог

Равина подошла к зарешеченному окну детской и устремила взгляд к видневшемуся вдалеке краю утеса, который заслонял дом от моря.

— Право же, сэр Ричард, я думаю, что это поместье станет чудесным домом, но даже при наличии слуг оно может оказаться слишком большим, если жить здесь одному.

Ричард опустил руку на лошадку-качалку и слегка толкнул игрушку, наблюдая, как изогнутые полозья оставляют следы на пыльном полу.

— Я надеюсь, что буду не один. Есть некая леди, которой я хотел бы предложить руку и сердце, и тогда…

— Ай! — поморщилась Равина. Она так крепко обхватила прутья решетки на окне, что тонкая полоска металла врезалась в палец.

Сэр Ричард намерен жениться! Этот дом готовится для его жены…

Девушку захлестнули гнев и отчаяние. Он не имел права привозить ее сюда, интересоваться ее мнением по поводу усадьбы. Это прерогатива леди, которой он предложит руку и сердце.

Равина понятия не имела, почему так расстроилась. В конце концов, этот мужчина был для нее чужим, он для нее ничего не значил.

Ровным счетом ничего.

Глава первая

1896

Роскошные хрустальные люстры искрились и сияли, освещая ровным золотистым светом вальсирующие внизу пары. В галерее, высоко над бальным залом, в шикарных желтых костюмах с золотыми галунами, краснолицые и лоснящиеся от пота музыканты с живостью и удовольствием исполняли новейшие танцевальные мотивы.

Стороннему наблюдателю натертый до блеска бальный зал Лайелл-хауса, расположенного в самой фешенебельной части Лондона, показался бы цветным калейдоскопом, в котором белые фраки джентльменов великолепно оттеняли блистательные наряды партнерш.

Но ярче всех блистала леди Равина Эшли, кружившая по паркету в объятиях промышленника-миллионера, мистера Роберта Данстера. Ее медовые волосы были уложены по последней моде, а заколка с бриллиантами и сапфирами удерживала замысловатый узел на месте. И хотя вырез кружевного кремового платья был не таким откровенным, как в нарядах некоторых других леди, прекрасная фигура девушки представала в наилучшем свете. Быть может, жемчужное ожерелье и серьги не горели так ярко, как бриллианты некоторых более взрослых леди, но тепло отсвечивали на нежной, почти прозрачной коже Равины.

Ее партнера можно было назвать хорошим танцором с учетом его мощного телосложения, однако это энергичное занятие было ему явно не по душе. Воротничок рубашки увлажнился в местах, где врезался в красную мясистую шею, и Равина слишком остро осознавала, что обнимающие ее руки мокрые и липкие. Она жалела, что мистер Данстер не догадался надеть белые перчатки, как поступали очень многие джентльмены.

Когда начался новый круг по залу, Равина взглянула из-под густых темных ресниц на красное лицо Роберта Данстера, прислушалась к его хриплому дыханию и быстро приняла решение.

Она споткнулась на следующем повороте и приложила руку ко лбу.

— Боже правый, мне становится дурно от жары, мистер Данстер. Прошу прощения, но не могли бы мы присесть?

Промышленник забеспокоился. Он быстро повел девушку между кружащихся пар из центра зала и прочь с паркета.

— Тут действительно неимоверно душно, леди Равина. Боюсь, пар слишком много. А я ведь говорил лорду Лайеллу, что он пригласил чрезмерное количество гостей, но мои замечания, как всегда, пропустили мимо ушей.

Равина улыбнулась, почти не слушая собеседника. Она ничего не имела против танцев с Робертом Данстером, но его самомнение в высшей степени раздражало. Она дважды встречалась с ним до этого, и впечатления остались не слишком приятные.

Нужно признать, что мистер Данстер ведет себя безукоризненно вежливо и корректно, но всегда как будто знает все лучше других, у него всегда есть непоколебимое мнение, от которого он не отказывается даже после полного опровержения.

— Быть может, принести вам воды со льдом или бокал холодного лимонада? — предложил он, когда Равина раскрыла веер из слоновой кости, висевший у нее на запястье.

— Что? Ах, нет, спасибо, мистер Данстер. Я вижу, уже довольно поздно. Думаю, я скоро буду возвращаться домой. Я приехала с Россами и уверена, что они не станут долго задерживаться. Леди Росс не любит оставаться в гостях до поздней ночи.

Мистер Данстер широко распахнул стеклянные двери, ведущие на мощеную террасу, которая тянулась вдоль всего бального зала.

На деревьях и кустах сада висели цветные фонарики, а по полночному небу мирно плыла луна. Несколько пар расположились на маленьких металлических креслах, беседуя, смеясь и наслаждаясь нежным вечерним ветерком, шелестящим в деревьях Баркли-сквер.

— Всего десять минут назад я видел, как лорд Росс заходил в бильярдную. Похоже, он не на шутку увлекся состязанием с несколькими пожилыми джентльменами. Я думаю, у вас будет предостаточно времени, чтобы посидеть в саду и остыть перед возвращением домой, леди Равина.

Равина замешкалась, но потом вышла на ночной воздух. Приятно было ощутить прохладу.

— Традиция приезжать на бал исключительно в сопровождении может оказаться очень утомительной, — сказала она, медленно шагая по извилистой, заросшей мхом тропинке, которая вела к ступенькам в розарий.

— Но такая молодая леди, как вы, не может ездить по Лондону одна.

Равина вскинула голову, сверкнув сапфировыми глазами. Именно такие замечания выводили ее из равновесия.

— Право же, мистер Данстер, я вполне способна посетить бал самостоятельно. Этим вечером я могла бы очень легко договориться об экипаже, и тогда время моего отъезда не зависело бы от бильярдных состязаний лорда Росса.

Они подошли к розарию, где с колонн и арок свисали огромные гроздья сладко пахнущих цветов. Луна теперь пряталась за тучей, но даже в приглушенном свете красный, розовый и желтый бархат лепестков сиял в великолепном изобилии.

Равина глубоко вдохнула, упиваясь сказочными запахами, наполнявшими воздух.

Она подошла к искусственному прудику с лилиями, любуясь фонтаном и всматриваясь в воду, чтобы хоть мельком увидеть знаменитых декоративных карпов лорда Лайелла.

Роберт Данстер сорвал с куста темно-красный бутон и покрутил его в пальцах.

— У вас очень современные взгляды на жизнь, леди Равина, — лаконично заметил он.

— Мы скоро перешагнем в новое столетие, — ответила Равина, возвращаясь к собеседнику. — Кто знает, что нас ждет впереди в этом удивительном мире. Я не хочу, чтобы меня отстраняли от радостей жизни только потому, что я женщина.

Грузный бизнесмен нахмурил лоб, а потом приглушенно выругался: ему в палец впился шип.

— Я так понимаю, ваши родители, лорд и леди Эшли, часто бывают в разъездах.

Равина вздохнула, глядя на звездное небо.

— Да, папа, как вы знаете, работает в министерстве иностранных дел, и им с мамой приходится регулярно выезжать за границу.

— Их сейчас нет?

Равина с любопытством взглянула на мистера Данстера. В его голосе была какая-то странная напряженная нотка.

— Нет, они дома, сударь.

Равине приятно было сказать это. Она обожала родителей, и необходимость проводить так много времени вдали от них очень ее огорчала. Собираясь вместе в Лондоне или в своем поместье в Дорсете, они чувствовали себя такой счастливой и дружной семьей. Частые поездки родителей за границу всегда расстраивали Равину.

Но слишком уж энергичный был у нее характер, чтобы подолгу ощущать себя несчастной. Вот и теперь жизнелюбие взяло верх, и девушка с улыбкой повернулась к Роберту Данстеру.

Потом резко глотнула воздух. Ей на секунду показалось, что мистер Данстер пытается ее схватить! Он стоял донельзя близко: можно было разглядеть маленькие красные сосуды на щеках и бешеную пульсацию крови у висков. Равина попробовала отступить, но только сейчас заметила, что прямо за ее спиной стоит каменная скамья.

Мистер Данстер протянул руки и схватил девушку за плечи.

— Осторожно, леди Равина, так можно упасть и пораниться.

Равина освободилась от его рук и села на скамью. Ее почему-то бил озноб. Как глупо. Должно быть, голова закружилась от жары. Она не относилась к тому сорту девушек, которые падают в обморок в любой неловкой ситуации.

— Думаю, теперь бы я не отказалась от лимонада, если вы будете столь любезны.

Мистер Данстер слегка поклонился, отчего сюртук до предела натянулся на широких плечах.

— Конечно. С удовольствием. Вернусь как можно скорее.

Он ушел, и Равина попыталась восстановить душевное равновесие, но все еще была странным образом взволнована, когда звук шагов по тропинке заставил ее резко обернуться.

Это был не вернувшийся мистер Данстер, а молодой человек, которого Равина знала с детства. Виконт Джайл де Лейси, наследник маркиза Гармона. Высокий и худой, с голубыми выпученными глазами и шевелюрой каштановых волос, которые отказывались лежать ровно, молодой человек походил на Пиноккио. Его вечерние костюмы всегда были как будто с чужого плеча. Рукава сюртуков вечно оказывались короткими, и манжеты рубашек выглядывали из-под них слишком далеко и совершенно немодно.

Равина вздохнула. Она могла с полной уверенностью предсказать, что будет дальше, и сегодня вечером была явно не в настроении для Джайлза. Они были совершенно равны по возрасту, ибо родились в один день; их родители много лет дружили. Младенцы лежали рядышком в своих колыбельках, играли в «музыкальные стулья» на празднованиях дней рождения, и Джайлз с самого детства сделался верным поклонником Равины. Как только молодым людям исполнилось восемнадцать, ни одна вечеринка, бал, лошадиные бега или охота на фазанов не обходилась без предложения Джайлза Равине выйти за него замуж.

— Равина, ты так чудесно выглядишь этим вечером! Как юная богиня.

— Ах, Джайлз, не глупи. Ступай прочь.

Молодой человек со счастливой улыбкой сел на скамью рядом с Равиной. Сейчас он походил на огромного щенка.

— Я видел, как ты танцевала с Робертом Данстером. Послушай, Рэв, с этим джентльменом нужно быть чертовски осторожной. У него, знаешь ли, не слишком хорошая репутация.

Равина снова распахнула маленький веер из слоновой кости и попыталась немного охладить лицо. Джайлз так ей досаждал!

— Впрочем, я пришел поговорить не об этом. Забудем о Данстере. Вот! Я уже забыл. Равина, послушай…

Он взял Равину за руки, остановив порхание веера и сжав пальцы девушки.

— Ты знаешь, что я к тебе испытываю. Я обожаю и боготворю тебя, Равина. И финансовое положение семьи явно не может служить препятствием. Когда папы не станет, я унаследую титул, замок и земли. Мы могли бы прожить такую чудесную жизнь вместе, и, ах, Равина, я так сильно тебя люблю! Пожалуйста, пожалуйста, выходи за меня.

Равина гневно подняла брови. Обычно она смеялась над Джайлзом, потешаясь над его привязанностью. Она прекрасно научилась у матери банальностям, которыми можно ответить на нежелательное предложение. Равина умела заставить Джайлза признать, что предлагать ей руку и сердце вошло у него в привычку, что однажды он встретит девушку, из которой получится идеальная маркиза, но это будет не Равина. Она соглашалась стать крестной матерью его первенца, а он — крестным отцом ее отпрысков. Они всегда расставались лучшими друзьями.

Но сегодня все было иначе. Общение с мистером Данстером каким-то странным образом вывело девушку из равновесия. Она сделалась раздражительной, и слова молодого человека докучали ей.

— Джайлз, — сердито огрызнулась она, — не будь глупцом. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не выйду за тебя замуж. Почему ты упорно продолжаешь мне предлагать это? Пожалуйста, прекрати. Это так утомительно.

— Но, Равина, любимая…

— Сделай одолжение, не называй меня так. Из твоих уст это звучит нелепо. Ты знаешь, что я не испытываю к тебе такого рода симпатии. И никогда не буду. Да и кто бы смог?..

Равина прикусила губу, когда друг детства поморщился, словно его ущипнули. Краска сошла с его лица, брови сдвинулись.

Равину охватил стыд. Джайлз был славным парнем и не заслуживал такого обращения. Равина понимала, что мать придет в ужас от такого поведения, если когда-нибудь узнает.

— Джайлз, прости… — начала она, но нескладный юноша поднялся и с достоинством, которого нисколько не умалила его неуклюжесть, сказал:

— Готов признать, что я недостаточно хорош для тебя, Равина. И могу лишь извиниться, что докучал и испортил тебе бал. Я ухожу и желаю тебе приятного вечера.

Коротко кивнув, Джайлз повернулся и зашагал прочь, споткнувшись, когда поднимался по ступеням розария.

Равина вскочила со скамьи, собираясь броситься следом, как вдруг неожиданный звук остановил ее и заставил оглянуться. Из-за высокой шпалеры, тяжелой от огромных белых роз, усыпавших землю лепестками, будто хлопьями снега, вышел незнакомец. Он был худым, очень смуглым и безукоризненно элегантным. Его темно-карие глаза смотрели серьезно, а в выражении лица Равине почудилось неодобрение.

— Сударь? — смело произнесла она. — Джентльмены не подслушивают личных бесед.

Незнакомец поклонился.

— Сударыня, юной леди не пристало так бессердечно отвечать на предложения о браке.

Равина почувствовала, как горячая краска залила щеки. Она понимала, что незнакомец вполне заслуженно порицает ее поведение, но он не мог знать, какие у них с Джайлзом отношения, а значит, он осуждает ее, исходя из ложных предпосылок.

— Так вы полагаете, что мне следовало изобразить улыбку и сказать Джайлзу де Лейси, будто он оказал мне неимоверную честь, решив, что я гожусь на роль его будущей жены?

Темноволосый мужчина приблизился еще на шаг, и в этот миг луна выглянула из-за тучи, залив розарий серебряным светом. Один лучик упал на бриллиантовую заколку в волосах Ра-вины, и драгоценные камни засверкали, словно лед.

Из дома донеслись новые аккорды, на этот раз оркестр играл польку.

Равина оглянулась по сторонам. «Куда подевался этот Роберт Данстер со своим лимонадом?» — сердито подумала она. С его возвращением, по крайней мере, этот человек прекратил бы читать ей мораль.

— Я полагаю, что вы могли бы отказать юному виконту мягче, — сказал высокий незнакомец. — Он предлагал вам свое сердце и свою жизнь. Это явно не безделица.

Равина со злостью распахнула веер. Она понимала, что незнакомец прав, но что-то в его словах пробудило ее упрямство.

— Ах, понимаю, сударь. Что ж, надеюсь, если вы когда-нибудь захотите сделать предложение, будущая жена будет внимать вам с восторгом, как вы, очевидно, ожидаете.

На миг наступило молчание, а когда Равина подняла подбородок и заглянула в бездонные темные глаза незнакомца, ей показалось, будто она увидела вспышку боли. Но потом ее не стало, и, к изумлению Равины, собеседник протянул руку и коснулся пальцем кремовой кружевной оборки, где та каскадом ниспадала на плечи.

— Кажется, на вашем платье пятно крови, сударыня. Я бы посоветовал как можно скорее попробовать от него избавиться. И будьте осторожны, леди Равина. В любых отношениях могут крыться колючие шипы.

Чопорно кивнув, он повернулся и исчез в темноте сада.

Равина посмотрела на оборку и прикусила губку. Отвратительный незнакомец прав. На кружеве темнело пятнышко крови. Девушка тут же поняла, что кровь, должно быть, попала на платье с пальца мистера Данстера. Очевидно, шип сорванной розы глубоко впился в кожу, и, хватая Равину за плечи, когда та чуть не упала, бизнесмен испачкал платье. Равина вздрогнула. Она не выносила вида крови, особенно на собственной одежде.

Подобрав пышную юбку из бежевых кружев, Равина быстро покинула розарий. Ей не хотелось оставаться и продолжать беседу с Робертом Данстером. Незнакомец ужасно ей досадил. Однако, направляясь к главному зданию с твердым намерением разыскать друзей и настоять на возвращении домой, Равина задумалась, откуда тому могло быть известно ее имя. Ведь она была уверена, что никогда с ним раньше не встречалась. Он не принадлежал к тем мужчинам, которых легко забывают.

Когда Равина, наконец, приехала в Эшли-хаус, лондонский дом своего отца, графа Эшли, расположенный в районе Найтсбридж, ее настроение нельзя было назвать хорошим. Девушка вышла из экипажа Россов, попрощалась, пожелала всем спокойной ночи и быстро взбежала по ступенькам. Парадную дверь ей открыл Стивен, дежурный лакей.

— Миледи, — пробормотал он, когда Равина ворвалась в дом, стянула длинные белые перчатки и небрежно бросила их на великолепно инкрустированный столик в прихожей.

— Привет, Стивен. Господи, как я устала. Слишком много танцевала, наверное. Родители еще внизу?

— Нет, миледи. Они отошли ко сну. Однако няня Джонсон, полагаю, ждет вас в своей комнате. Она просила передать, что не ляжет спать, пока не удостоверится, что вы дома.

— Боже правый, ну, зачем она это делает? — сердито сказала Равина. — Ей уже давно пора быть в постели. Стивен, распорядись, пожалуйста, чтобы мне в спальню принесли чай и печенье. Умираю с голоду.

Лакей улыбнулся, а молодая леди уронила на пол вечерний плащ и направилась к лестнице.

Он со вздохом поднял тяжелое одеяние из ярко-красного шелка. Леди Равина правила домом с того дня, как родилась на свет, но слуги знали, что за небрежным подчас отношением кроется добрая и нежная натура. Возвращаясь на свое место под лестницей, лакей думал, не предлагал ли Равине этим вечером еще кто-нибудь выйти замуж. В газетах о ней отзывались как о самой хорошенькой debutante[1], какую только видел Лондон.

Слуги держали между собой пари, кто именно завоюет ее руку.

Не подозревая, что ее личная жизнь является предметом таких оживленных дискуссий прислуги, Равина взбежала наверх по парадной лестнице. Миновав собственную спальню, Равина поднялась на еще один короткий пролет, ведущий в комнаты, служившие когда-то яслями, детской и спальней, а теперь постоянной резиденцией нянюшки Джонсон.

Равина постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вбежала в комнату.

— Ах, вот и ты. Вернулась, наконец, мисс.

Нянюшка Джонсон была старой. Насколько старой, Равина не знала. Она была ее няней, няней ее отца и даже нянчила ее дедушку, когда тот был совсем крошечным! Маленькая и сморщенная, как печеное яблоко, она всегда носила черное платье и белый кружевной чепец и, лукаво подумала Равина, как две капли воды походила на портреты королевы Виктории, которая тоже была очень старой. Равина понимала, что ни в коем случае нельзя говорить этого нянюшке, потому что та считает королевскую семью самыми важными людьми на свете, и разговоры о схожести с дражайшей королевой будут восприняты почти как государственная измена.

— Право же, нянюшка, вовсе не обязательно устраивать ночные бдения каждый раз, когда я поздно возвращаюсь.

Старушка подняла взгляд от вязания.

— Мне не нравится ваш тон, леди Равина. Он неприятен. И перестаньте хмурить лоб, не то заботы уйдут, а он останется таким навсегда.

Равина опустилась на пол рядом с креслом-качалкой пожилой леди и прислонилась к черной юбке из грубой ткани. Дурное настроение начало рассеиваться. Нянюшке всегда удавалось успокоить Равину, когда та нервничала. Равина помнила, как когда-то в детстве ее мучили кошмары из-за страшных историй, которые рассказывала ей молодая няня. Родители находились за границей, и только нянюшка Джонсон смогла успокоить девочку и выяснить, что ее расстраивает.

Огонь в нянюшкином камине уже потух, и за решеткой краснели и то и дело вспыхивали угли.

— Няня, сегодня вечером Джайлз де Лейси опять сделал мне предложение.

Нянюшка раздраженно прищелкнула языком, но ласково погладила светлые кудряшки, рассыпавшиеся по ее коленям.

— Надеюсь, ты сказала «нет».

— Конечно. Но почему он продолжает это делать? Мне нравится Джайлз, но…

— Он тебе как брат, — мудро заметила нянюшка. — И ты уже достаточно взрослая, чтобы это осознать, в отличие от юного лорда де Лейси. Но однажды он поймет, не волнуйся, моя хорошая. Тогда ему приглянется какая-нибудь молоденькая девушка, вероятно, младшая дочь лорда Лайелла — та, рыженькая, и он на ней женится.

— Жаль только, что он не торопится, — зевая, сказала Равина. — Ах, да, еще я дважды танцевала с мистером Робертом Данстером.

Пальцы нянюшки замерли на белом хлопке, который она скручивала в замысловатые узлы.

— Он ведь не кажется тебе привлекательным?

Равина посмотрела на затухающие угли и рассеянно потерла место, где оставила пятно кровь бизнесмена.

— Нет, конечно, нет. Он, безусловно, умный человек, богатый и влиятельный, но он ничем не проявил ко мне подобного рода интереса.

— А если бы проявил?

Равина тихонько рассмеялась, потом вздрогнула, вспомнив горячие руки промышленника и воротник рубашки, врезавшийся в розовую мясистую шею.

— О, нет, нянюшка. Я никогда бы за него не вышла. Я знаю, что многие девушки из высшего общества выходят замуж ради титулов или чтобы объединить два влиятельных рода, но я хочу влюбиться. Я хочу испытать всю страсть, драматизм и желание, о которых я читала в таких книгах, как «Джен Эйр» и «Грозовой перевал».

— Чепуха, — сказала нянюшка Джонсон, едва заметно улыбнувшись. — Бегом в постель, иначе сделаешься такой страшной от недосыпания, что никто не захочет брать тебя в жены, и останешься ты старой девой.

* * *

Той ночью, когда Равина лежала в постели и смотрела в окно на звездное небо, она понимала, что сказанное нянюшкой Джонсон — правда. Глупо было бы с ее стороны не осознавать факта, что руку и сердце единственной наследницы графа Эшли рады заполучить многие мужчины. Ее отец был влиятельным в политической среде человеком. Равина не могла сказать, чем именно он занимался в министерстве иностранных дел, но доподлинно знала, что люди со всего света приезжали к ним в дом, чтобы попросить совета и помощи.

Любой, кто женится на дочери графа Эшли, имеет исключительные шансы на стремительное продвижение по карьерной лестнице. Равина с шестнадцатилетнего возраста усвоила, что получить предложение о браке вовсе не сложно. Но искушения сказать «да» она еще никогда не испытывала. Девушка всегда задавала себе один и тот же вопрос: «Буду ли я счастлива с ним? Удовлетворюсь ли я тем, чтобы принадлежать ему и только ему? Делать то, что хочет он, а не то, чего хочется мне, и сосредоточиться на его образе жизни вместо того, чтобы наслаждаться данной мне свободой поступать в точности, как интересно мне, и не спрашивать никакого мужчину, нравится ли это и ему».

Закрыв глаза и удобно устроившись на мягкой подушке, Равина сказала себе, что жизнь и так увлекательна и очень интересна. По крайней мере, на данный момент ей не хочется ничего менять.

«Быть может, однажды мне покажется невероятным не любить так сильно, и, когда мужчина попросит выйти за него замуж, я смогу сказать лишь «да, да, да» и броситься в его объятия», — сказала она себе.

Равина улыбнулась в темноте.

«Вот чего я хочу, — почти вслух сказала она, — и, быть может, однажды я буду очень счастлива, безумно и восхитительно счастлива, потому что мне нужен будет только мужчина, которого полюблю я и который полюбит меня». Когда-то она дала себе обещание, что выйдет замуж, только если почувствует глубокую и нежную любовь к хорошему человеку. Любовь, взаимную во всех отношениях.

«А это, — подумала девушка, перевернувшись на прохладных снежно-белых подушках, — наверняка гораздо большее, чем когда-либо испытает невеста того гнусного незнакомца из розария!»

Глава вторая

Следующим утром Равина очень поздно вышла к завтраку. Она сбежала по сияющей деревянной лестнице в холл Эшли-хауса, шелестя юбками розового утреннего платья.

Родители уже сидели за столом в комнате для завтраков: отец читал «Таймс», мать просматривала корреспонденцию.

Равина перегнулась через стол и поцеловала отца в лоб, улыбнувшись обычному резковатому «Доброе утро, дитя, ты опоздала».

Лорд Эшли был элегантным высоким мужчиной сорока с лишним лет. Наследуя отцу и деду, он занимал высокий пост в министерстве иностранных дел.

На глазах у растущей девочки велись политические дискуссии с высокопоставленными иностранными чиновниками. Равина часто сбегала от нянюшки и гувернантки и пряталась в библиотеке под большим папиным столом. Она безмятежно играла с куклами, а над ее головой обсуждались проблемы Балкан, революции и войны. Когда Равина подросла и уже официально присутствовала на обедах и ленчах, ей несколько раз довелось встречаться с главами чужих государств и иностранными премьер-министрами.

Она поняла, что папина работа жизненно важна для мира в Европе. Граф Эшли хорошо умел разряжать взрывоопасные ситуации, и Равина осознавала, что лишь благодаря его дипломатическим умениям многие неприятные конфликты не переросли в войну.

География всегда давалась ей легко, потому что родители путешествовали по всей Европе. Равина часто сопровождала их, что немало огорчало нянюшку Джонсон. У нянюшки имелись твердые убеждения по поводу места, которое юная леди должна занимать в обществе.

Леди Эшли выглядела более хрупкой, чем ее собственная дочь, но волосы у нее были такого же медово-золотистого цвета, как у дочери, а под утонченной внешностью крылось умение справляться со всеми обязанностями, которые возлагались на жену высокопоставленного дипломата. Этим утром на леди Эшли было сиреневое платье, свободные рукава которого сужались в тугие манжеты, подчеркивая белизну изящных рук, а также сияние бриллиантов и аметистов, которыми те были украшены.

Графиня с деланным смирением покачала головой, а Равина поцеловала ее в щеку и скользнула в кресло, не обращая внимания на папин хмурый взгляд. Лорд Эшли терпеть не мог, когда опаздывали к завтраку. Он говорил, что употреблять наполовину остывшую пищу невежливо по отношению к повару.

Один из лакеев налил Равине чашку кофе, хлеб с медом она взяла сама.

— Итак, дорогая, ты хорошо провела время на вчерашнем балу? — спросила мать. — Ты очень поздно приехала домой.

— Не так уж и поздно, мама. Да, я очень хорошо провела время. Джайлз тоже, конечно, там был. И множество завсегдатаев.

— Полагаю, Джайлз снова сделал тебе предложение, — с улыбкой сказала леди Эшли. Как и Равина, она была уверена, что молодой человек ни капли в нее не влюблен: ведь постоянные отказы не трогают его сердца.

Равина нахмурилась, вспомнив о саркастическом брюнете в розарии. Но родителям она не станет о нем рассказывать. Она невежливо ответила на предложение Джайлза, и маме, конечно, неприятно будет это услышать.

«Бедный Джайлз. Быть может, — подумала Равина, — следовало ответить «да» и примириться с ролью хорошей жены и матери нескольких чудесных малышей? Джайлзу, как и мне, нравится путешествовать. А когда ему по наследству перейдет замок, он шикарно заживет. Разве так плохо разделить с ним подобную жизнь? Далеко не худший вариант».

Но в следующий миг ее как будто кто-то спросил: «Так почему ты всегда говоришь «нет», а не «да»?» И Равина поняла, в чем причина: Джайлз никогда не тронет ее сердца. А ведь брак — это гораздо больше, чем благополучие и комфорт, разве не так?

Девушка вздрогнула, когда отец отложил газету и окинул ее испытующим взглядом.

— Не встречала ли ты вчера на балу некоего мистера Роберта Данстера, Равина?

— Мистера Данстера? Да, встречала, а почему ты спрашиваешь, папа? Я дважды с ним танцевала, и он предложил принести холодного лимонада в сад, когда мне сделалось очень жарко.

— Понятно. А был ли он… вежлив?

Лорду Эшли словно вдруг показалась чрезвычайно интересной собственная кофейная чашка.

Равину этот вопрос сбил с толку.

— Безусловно, папа. А что, люди плохо отзываются о его манерах? Он определенно не дал мне никакого повода расстраиваться.

Равина заметила, как родители переглянулись, что привело ее в еще большее замешательство. Отец казался обеспокоенным, как будто его что-то тревожило.

— Нет, нет, я уверен, что он вел себя безукоризненно. Я действительно не слышал о мистере Данстере ничего предосудительного, кроме того что он практичный и несговорчивый бизнесмен. Но у него репутация человека, который любит выспрашивать полезную информацию. Меня бы расстроило, если бы он испортил тебе вечер, докучая расспросами, интересовался, например, где сейчас мы с мамой, почему мы не пришли на бал и тому подобное.

— Что ж, он действительно спрашивал, дома вы сейчас или за границей. Но очень вежливо и ненавязчиво. Мы не обсуждали ничего важного, папа. Я встречалась с ним раньше, но танцевали мы вчера впервые. Хочешь, чтобы я впредь его избегала?

— Нет, конечно же, нет, — ответил отец.

— Равина, дорогая, — вступила в разговор мать, — нам с папой нужно кое-что тебе сказать. Мы на несколько недель уезжаем за границу.

Равина откинулась на спинку стула. Вот это действительно новость!

— За границу? Когда? А я поеду с вами, мама?

— Мы уезжаем завтра, и на этот раз ты не поедешь с нами, милая. Это строго деловой визит, и тебя он наверняка утомит.

Леди Эшли с нежностью посмотрел на свою прекрасную дочь.

— Однако нам не хотелось бы оставлять тебя здесь одну, а потому мы намерены запереть дом на время нашего отъезда. Нам кажется, тебе будет лучше за городом, в Кербишли-холле.

Равина кивнула, лихорадочно приводя в порядок мысли.

— Что ж, мне, безусловно, будет жаль пропустить некоторые лондонские приемы, но вы знаете, что я люблю природу и что здесь, в Лондоне, мне очень не хватает моих лошадей.

— Кроме того, кузина Дульси будет твоей компаньонкой. Уверена, что нянюшка Джонсон тоже отправится в Дорсет, но Дульси все-таки родственница и гораздо ближе тебе по возрасту.

Равина наморщила нос. Ей нравилась Дульси Аллен, но в свои двадцать восемь та сделалась убежденной старой девой и осуждала любые поступки юной кузины, если те казались ей неподобающими.

Отец Дульси был дальним родственником лорда Эшли, но после его смерти обнаружилось, что он увяз в долгах. Дульси была единственным ребенком: мать ее умерла при родах. Девушка в одночасье потеряла отца, дом и благородный образ жизни. Лорд Эшли услышал о ее беде и пригласил переехать в Кербишли-холл. Дуль-си должна была исполнять роль экономки, следить за домом, пока семья живет в Лондоне, и быть компаньонкой Равины, когда та посещает Дорсет. Девушка с радостью согласилась.

«Ну, что же, — подумала Равина, — Дульси довольно легко обойти. Она терпеть не может лошадей, а значит, не будет кататься вместе со мной верхом. У меня все равно предостаточно возможностей повеселиться».

— Ты уверена, что не будешь скучать за городом одна? — спросила мать, омрачая свое прелестное лицо выражением тревоги. — Можем отослать тебя к моим родителям в Ирландию, если хочешь.

Равина засмеялась и намазала на хлеб еще меда.

— Мне нравится в Ирландии, но Дорсет я люблю больше. Мне вовсе не будет скучно, мама. Я буду кататься верхом и навещать друзей, ходить по магазинам в Росборне и даже попытаюсь помочь Дульси в саду, если она позволит. В прошлый раз я выкопала весь ее латук, приняв его за сорную траву!

Леди Эшли смотрела на дочь и невольно думала, как же та все-таки прелестна! Волосы цвета темного золота, ярко-голубые глаза и кремово-розовая кожа — юная английская роза. В то же время графиня знала, что ее дочь во многом не похожа на своих сверстниц. Она вздохнула и подумала: «Равина унаследовала отцовский упрямый характер, а вот дипломатических способностей пока не видно. Интересно, какого сорта мужчина будет готов жениться на девушке, которая не станет соглашаться с каждым его словом и захочет идти в этом мире собственным путем». Графиню не удивляло, что в течение целого года в свете Равина ни к кому не проявила особого романтического интереса, которому могли бы порадоваться родители.

— Беда Равины в том, — сказала мужу леди Эшли, — что она слишком привлекательна. А также очень умна, и я думаю, что, пока она не научится скрывать этот факт, мужчинам будет страшно брать ее в жены.

— Глупости, дорогая. Если все обстоит именно так, человек, который все-таки возьмет Равину в жены, будет поистине особенным, в точности, как должно быть. Я хочу, чтобы она вышла за человека, который восхищался бы ею и любил бы ее такой, какая она есть, а не видел бы в ней лишь мою дочь и наследницу наших владений.

Однако теперь, наблюдая, как муж и дочь обсуждают, каким лошадям из конюшен Кербишли-холла нужна разминка и насколько долгими должны быть упражнения, леди Эшли поняла, что все-таки обеспокоена. Сейчас неподходящее время оставлять Равину одну, но выбора нет. Это одна из проблем, которые влечет за собой долг. Иногда приходится чем-то жертвовать ради своей страны, и жертвы эти могут пагубно отражаться на самых родных и близких людях.

* * *

Следующее утро выдалось солнечным и безветренным. «Идеальный день для начала заграничной поездки», — подумала Равина.

Дом наполнился суматохой и шумом: чемоданы, футляры, шляпные картонки и саквояжи собирали в прихожей и выносили к экипажу.

— Пожалуйста, не задерживайтесь надолго, мамочка, — умоляла Равина, попытавшись обнять маму, но обнаружила, что это не так просто, ибо хрупкую фигурку леди Эшли скрывала огромная розовая шляпа с перьями.

— Я буду скучать по вас с папой и надеюсь услышать множество новых историй, когда вы вернетесь.

Лорд Эшли вышел на порог, натягивая перчатки.

— Береги себя, Равина, — очень серьезно сказал он. — Попытайся не попадать в переделки. Полагайся на благоразумие Дульси, если будешь в чем-то сомневаться. А если придет беда, укажи ей на дверь.

Равина рассмеялась и нежно поцеловала отца.

— Я постараюсь, папочка, — пообещала она, — но, как ты прекрасно знаешь, со мной действительно случаются странные вещи. Впрочем, я полагаю, что в этом случае вы придете мне на помощь, когда вернетесь.

Равина с завистью смотрела, как камеристку матери и камердинера отца увозит маленькая коляска, а второй, большой экипаж появляется из конюшни. Родители заняли свои места и отправились в путь, а Равина стояла на пороге и махала на прощание рукой, пока экипажи не скрылись из виду. Худенькая золотоволосая девушка ненадолго задержалась на парадной лестнице, чтобы полюбоваться полукругом домов, в линии которых располагался Эшли-хаус.

Лошадиное ржание заставило ее оглянуться.

Всадник, закутанный в длинный плащ, поворачивал прочь с дороги, как будто передумал и не захотел проезжать мимо их дома. Даже с такого расстояния Равине был виден прекрасный серый жеребец, на котором ехал незнакомец.

Девушке стало интересно, кому из соседей принадлежит такая чудесная лошадь, и она вгляделась в фигуру всадника, пытаясь узнать его. Однако Равина поняла, что расстояние слишком велико и глаза, похоже, обманывают ее, ибо она могла бы поклясться, что всадник этот не кто иной, как темноглазый незнакомец, нагрубивший ей в розарии на балу. Она подняла было руку, чтобы махнуть ему, но к тому времени он уже рысью мчался прочь от дома.

«Быть может, он гостит в одном из домов Кресента», — предположила Равина и задумалась, кого из соседей он мог навещать.

Возвращаясь в дом, она задержалась в прихожей и сказала Гиббсу, дворецкому:

— Как вам известно, Гиббс, завтра утром я уезжаю за город. Передайте, пожалуйста, Джорджу, что я намерена сама править лошадьми.

Равина заметила, как нахмурился дворецкий, но выправка взяла верх над естественным желанием вмешаться, и Гиббс просто ответил:

— Да, миледи.

Равина осталась лицом к лицу со всеми решениями, принятия которых требует переезд из большого дома за город. Нужно выбрать, какие слуги отправятся с ней, а какие останутся в Лондоне, чтобы к возвращению родителей дом был чистым и хорошо проветренным. Нянюшка Джонсон поедет с Равиной, а также Гиббс, главная повариха миссис Крендл и еще несколько слуг. Миссис Крендл великолепно готовила, но характером обладала драконьим, и Равина знала, что между ней и кухаркой Кербишли-холла возникнут разногласия.

Ответив на многочисленные вопросы и решив, какие наряды взять, а какие оставить, Равина облегченно вздохнула. Девушка на миг задержалась перед зеркалом туалетного столика и пригладила волосы. Потом вгляделась в отражение. Жалко, что она пропустит так много приемов и балов в следующие несколько недель.

— Ах, что же, я уверена, что кто-то из местных устроит бал, пока я буду в Дорсете, — сказала она Черити, своей камеристке, которая как раз собирала хозяйкин чемодан. — В Росборне у меня множество друзей, которые наверняка будут не прочь устроить вечеринку. Думаю, нам лучше быть готовыми, так что возьми розовый и голубой наряд, а также вечернее платье цвета слоновой кости. И не забудь туфли.

Равина побежала вниз в музыкальную комнату, чтобы забрать ноты произведений, которые в последнее время играла. Она знала, что играет на пианино хуже кузины Дульси, но любила аккомпанировать матери, когда та пела на суаре[2]. Пианино в Кербишли-холле чудесное, будет приятно снова поиграть на нем.

— К вам посетитель, миледи, — мрачно объявил Гиббс, пересекая холл, когда Равина появилась на пороге. — Я попросил его подождать в прихожей.

— О, спасибо, Гиббс. Кто он?

— Некто сэр Майкл Мор, миледи. Спрашивал его светлость.

Равина замерла, держась за ручку двери. Несколько недель назад она мельком встречалась с сэром Майклом на скачках в Эпсоме, и тот пригласил ее на театральный вечер посмотреть одну из новых пьес мистера Барри[3]. Но у Равины уже была назначена другая встреча, и сэру Майклу она отказала. Девушка задумалась, что сэру Майклу могло понадобиться от ее отца, и вспомнила, что тот, как и лорд Эшли, очень интересовался лошадьми.

Войдя в комнату, Равина увидела гостя у камина. Это был хорошо сложенный мужчина тридцати с лишним лет, с приятным лицом и в простом, но изящно скроенном костюме. Он производил впечатление очень строгого, не понимающего шуток человека, и Равине показалось, что он дает отрывистые указания всем, кто его окружает.

— Доброе утро, сэр Майкл. Какой ранний визит.

Гость подошел к девушке и протянул руку.

— Доброе утро, леди Равина. Простите, ради Бога, что тревожу вас, но я заглянул, чтобы спросить совета у вашего отца, и узнал, что они с вашей матерью только что уехали за границу.

— Уверена, папе будет очень жаль, что он упустил возможность вам помочь, — ответила Равина. — Быть может, вы собирались посоветоваться с ним о ваших скаковых лошадях? У вас их, кажется, немало, и справляетесь вы весьма успешно.

— Да, вы правы. У меня на конюшне есть прекрасные чистокровные скакуны, но мои познания не так глубоки, как у вашего отца, поэтому я и пришел сюда этим утром.

Сэр Майкл остановился, но потом все же спросил:

— А вы остаетесь жить в Лондоне в отсутствие родителей?

— Нет, — ответила Равина, проходя вглубь комнаты и усаживаясь на маленький кожаный диван. — Я скоро уеду в наше загородное поместье в Дорсет.

— О, чудесно. — Сэр Майкл замялся. — Я говорил вашему отцу, когда мы встречались в клубе на прошлой неделе, что мой дом, на протяжении многих поколений принадлежавший нашей семье, находится всего в трех милях от Кербишли-холла.

Равина вежливо улыбнулась, и сэр Майкл продолжил:

— Мой покойный отец много лет болел. Они с матерью уехали по делам в Австралию, и он был слишком слаб, чтобы вернуться домой. Поэтому дом заколотили и бросили. Я унаследовал от тети маленькую конюшню скаковых лошадей и до недавнего времени жил неподалеку от Ньюмаркета[4]. Но в прошлом году мать умерла, и Прайери стал моим.

Равина подняла загоревшийся взгляд.

— Ах, теперь я поняла, который из домов ваш. Старинное здание, которое видно, когда проезжаешь мимо наших лесов. Но ведь Прайери совершенно разрушен.

Сэр Майкл улыбнулся и покачал головой.

— Раньше был, но теперь нет. Я целый год его восстанавливал. На самом деле, еще одной причиной моего сегодняшнего визита было намерение спросить ваших родителей, посетят ли они званый ужин, который я планирую дать в честь блистательного воскрешения Прайери.

— Уверена, им будет жаль пропустить такое событие.

Сэр Майкл воодушевленно поднял взгляд.

— Раз уж вы собираетесь в Кербишли-холл, быть может, вы станете моей гостьей?

Равина захлопала в ладоши.

— Ах, спасибо, сэр Майкл, мне бы действительно очень хотелось посмотреть, что у вас получилось с Прайери. Так захватывающе, что его снова возвращают к жизни. Помню, в детстве я боялась проезжать мимо подъездной аллеи на своем пони, даже когда меня сопровождал грум. Поместье всегда было таким мрачным: окна заколочены, двери на засовах, а сад зарос сорняками. Ходили слухи, что в доме водится привидение. Няня рассказывала мне страшные истории, чтобы я хорошо себя вела. — Девушка остановилась, чтобы перевести дух, и добавила: — Помню, она говорила, что по дому скитаются духи, и жители близлежащей деревеньки боятся проходить мимо.

Сэр Майкл от души расхохотался.

— Так и было, — сказал он, — но за последний год многое изменилось. На самом деле вы можете спросить свою кузину, мисс Аллен. Думаю, мои успехи произвели на нее большое впечатление.

— Дульси? — заинтригованно спросила Равина. — Дульси была в Прайери?

— О, это было абсолютно пристойно, — спешно уверил сэр Майкл. — Мы встретились в Росборне, когда я искал мебель, и мисс Аллен любезно предложила принести образцы тканей для занавесок. С ее помощью я выбрал нужный материал, который она потом отдала в пошив. Я в высшей степени благодарен ей и уверен, она подтвердит, что для вас совершенно безопасно будет посетить те части здания, которые уже полностью восстановлены.

Равина вскинула голову.

— Что ж, я уверена, что окажусь гораздо храбрее Дульси. Если я приду посмотреть на Прайери, то захочу увидеть его целиком, а не только безопасные уголки.

Сэр Майкл улыбнулся энтузиазму девушки. Она, несомненно, разительно отличалась от своей спокойной кузины.

— Возможно, у вас появятся идеи по поводу комнат, которых я еще не касался, — предположил сэр Майкл. — Мисс Аллен…

— У меня, безусловно, более современные идеи, чем у Дульси, — безжалостно отрезала Равина. — Буду чрезвычайно рада вам помочь.

— Я вот подумал… — Сэр Майкл подошел к окну, потом снова повернулся к Равине, но выражение его лица невозможно было разглядеть, потому что он стоял спиной к свету. — Если вы завтра уезжаете за город, быть может, вы поможете мне, позволив вас сопровождать? Я намеревался ехать в поместье, но у моего автомобиля появился какой-то странный лязгающий шум под капотом, и механик говорит, что на ремонт уйдет несколько дней.

Равину удивило такое предложение. В то же время она чувствовала, что излишне грубо будет сказать, что она предпочитает ездить одна.

— Конечно, — на секунду заколебавшись, согласилась она. — Я с радостью доставлю вас в Дорсет. Однако я намереваюсь выехать очень рано. Еще до завтрака. Быть может, вам это покажется слишком спешным?

— Напротив, мне это прекрасно подойдет. Премного благодарен.

Равина позвонила в колокольчик, вызывая Гиббса.

— В таком случае, увидимся утром, сэр Майкл, и поработаем над Прайери вместе.

Произнося это, Равина заколебалась, осознав, что, быть может, ведет себя слишком навязчиво. Но потом отбросила сомнения. Разве можно осудить то, что она помогает соседу отделать дом? Что здесь плохого?

Гиббс появился на пороге и проводил сэра Майкла из комнаты. Равина слышала шаги в прихожей, звук открывающейся, а потом закрывающейся парадной двери, шаги Гиббса, эхом отзывающиеся в коридоре.

И только теперь заметила, что гость оставил свои перчатки на стуле. Равина взяла их и быстро побежала к парадной двери. Девушка с трудом открыла тяжелую створку и выглянула наружу. Быть может, сэр Майкл еще не скрылся из виду? Но нет, он уже ушел далеко.

И тут, стоя на верхней ступеньке лестницы, обдуваемая легким ветерком, волновавшим юбки вокруг лодыжек, Равина, к своему удивлению, осознала, что мимо проходит высокий, закутанный в плащ человек. Снова грубый незнакомец! Тот, которого она встретила на балу. Девушка изумленно вскрикнула, и незнакомец поднял взгляд, буравя ее темными глазами.

Он поднял руку в угрюмом приветствии и прошел мимо, исчезнув за поворотом, как будто его и вовсе здесь не было.

Глава третья

Равина провела беспокойную ночь, ерзая и ворочаясь на кровати в розово-золотистой спальне. Темный пронизывающий взгляд незнакомца не шел из головы даже во сне.

Девушка поднялась на рассвете на несколько часов раньше обычного, чувствуя себя усталой и раздраженной. Она приняла ванну, оделась и спустилась на первый этаж, а горничные еще только заканчивали подметать лестницу. Служанки изумленно посмотрели на Равину, но та была слишком поглощена раздумьями, чтобы это заметить.

Она уже трижды видела темноволосого человека. Это ведь не может быть совпадением?

Равина слышала о мужчинах, которые выслеживают своих жертв, более того, одна из ее подруг натерпелась из-за молодого викария, который каждый божий день преследовал ее с предложением о замужестве, даже прятался в кустах ее сада и следил за ней. Да, несчастного молодого священника признали слабоумным, и теперь он проходит лечение в психиатрической лечебнице, но Равина убедилась, что странные события могут происходить даже с самыми защищенными людьми.

Возможно ли, что человек, которого она видела трижды, окажется кем-то подобным? Конечно, нет. В его лице ничто не указывало на слабость. Равина разглядела лишь решимость и силу.

Через несколько минут вокруг Равины поднялся шум и суета домашнего хозяйства, терпящего муки переезда. Чемоданы и коробки загружали на крышу второго экипажа, а слуги, уезжающие за город, забирались внутрь, весело переговариваясь и радуясь, что отвлекутся от лондонской рутины.

Облаченная в свое лучшее черное платье и воскресную шляпку, украшенную вишнями, нянюшка Джонсон медленно спускалась в холл, ворча что-то себе под нос. Равина поспешила навстречу, чтобы предложить пожилой леди руку, но та лишь отмахнулась.

— Ну-ну, леди Равина. Не нужно со мной нянчиться. Я, может быть, и старая, но не немощная! Так вот. Ты не передумала ехать в Дорсет наедине с этим сэром Майклом Мором? Думаю, Черити тоже должна поехать в экипаже. И зачем ты портишь руки, правя лошадьми, если с этим может отлично справиться Джордж?

— Ах, нянюшка, не волнуйся так, — со счастливой улыбкой воскликнула Равина. Она помогла старушке сесть в экипаж и заботливо укрыла ей колени толстым пледом. — Я правлю лошадьми, потому что мне это нравится, а Джордж всегда может перенять поводья, если мне понадобится отдых.

В этот момент подъехал на извозчике сэр Майкл. Выйдя из коляски, он стал наблюдать, как тяжело груженный экипаж с челядью катит по дороге.

— А вы путешествуете налегке, сэр Майкл, — отметила Равина, ибо в руках у сэра Майкла был только маленький кожаный саквояж.

— В отличие от вас, барышень, я не нуждаюсь в столь частой смене нарядов. Кроме того, большая часть моих прогулочных костюмов уже находится в Прайери. Когда машину починят, Гудвин, мой шофер, доставит ее за город вместе с оставшимися чемоданами.

— А у меня наоборот, — улыбнулась Равина, — так много нарядов, что чуть не пришлось закладывать третий экипаж, чтобы все поместилось!

— Уверен, вы не забыли захватить парочку прелестных вечерних платьев. Я намерен дать большой бал, когда Прайери будет готов принимать гостей.

— Когда же это случится?

— О, уже скоро. Хотя еще многое нужно сделать, прежде чем я смогу принять большое число посетителей и их слуг.

— Вы, несомненно, приобретете огромную популярность в округе, сэр Майкл. Последний раз, когда я была в Дорсете, мои друзья сетовали, что званых вечеров слишком мало.

Послышался стук копыт и скрежет колес по гравию, и из-за угла выехал маленький экипаж с гербами Эшли на дверцах, запряженный парой великолепных серых лошадей. Джордж Джарвис, старший кучер, спрыгнул с козел и придержал головы лошадей, пока неодобрительно нахмурившийся лакей помогал Равине занять место кучера и укрывал ей колени теплым пледом.

Сэр Майкл в недоумении осторожно вскарабкался на сиденье рядом с девушкой.

Равина помахала на прощание слугам, стоявшим на крыльце, потом отпустила тормоз и встряхнула поводья, переводя лошадей на медленный, контролируемый шаг. Джордж тем временем вскочил на маленькое сиденье позади хозяйки. Равина почувствовала на себе пораженный взгляд сэра Майкла.

— Знаю, вы не ожидали, что упряжью сегодня буду править я, — лукаво произнесла девушка, — но именно это мне больше всего нравится. С моей стороны было оплошностью не предупредить вас об этом вчера.

— Я глубоко поражен, — сказал сэр Майкл. — И меня действительно удивляет, что вам нравится управлять парной упряжью с экипажем в Лондоне при таком оживленном уличном движении.

— О, я делаю это уже много лет, — слегка преувеличивая, ответила Равина. — Папа всегда говорил, что если бы я родилась мальчиком, то научилась бы править. Но если выпало родиться девочкой, это не должно мешать заниматься тем, что нравится. Согласны?

Сэр Майкл пробормотал что-то нечленораздельное, а Равина постаралась не расхохотаться, заметив, что на его пальцах, вцепившихся в краешек сиденья, побелели костяшки.

Девушка щелкнула кнутом над ухом правой лошади, чтобы та держала голову прямо, и мило улыбнулась собеседнику.

— Сэр Майкл, я впервые отправилась на охоту с собаками в пятилетнем возрасте, а держаться в седле меня начали учить, как только я смогла брать в руки поводья. Поверьте, со мной вы в полной безопасности.

— Что ж, леди Равина, вы определенно удивили меня сегодня утром.

— Обещаю, что мы вполне благополучно доберемся до Дорсета. И, чтобы совершенно вас успокоить, замечу, что Джордж всегда готов прийти мне на помощь, если возникнут проблемы, с которыми я не совладаю.

— Судя потому, как вы правите упряжью, вряд ли может случиться что-то, справиться с чем вам будет не под силу. Право же, вы словно юная королева Боудикка[5], несущаяся в битву на колеснице!

Равина рассмеялась. Комплимент был ей приятен, хотя и показался излишне цветистым.

Девушка бросила быстрый взгляд на сэра Майкла, готовясь ответить на комплимент какой-нибудь нелепой фразой об армиях-завоевательницах, но вдруг поняла, что выражение лица у того отнюдь не легкомысленное. Взгляд сэра Майкла был очень теплым, и Равина на миг вспомнила, что фактически не знает этого человека.

— Если вы продолжите отпускать такие замечания, я буду вынуждена попросить Джорджа перенять поводья, — сказала девушка. — Я не могу одновременно смущаться и править лошадьми, сэр Майкл!

— Тогда я оставлю комплименты на потом.

Равина улыбнулась и снова сосредоточилась на деле.

— Нам всем по душе комплименты, но прошу, расскажите подробнее о Прайери, — туг же продолжила она, пытаясь вернуть беседу в нейтральное русло.

— Боюсь, мои слова не воздадут ему по заслугам. Это чрезвычайно древнее строение. Как видно из названия, когда-то оно служило религиозным целям, но многие годы простояло заброшенным. Я доволен успехами, которых добился в его восстановлении, и с огромным нетерпением жду, какой вердикт вынесете вы. На самом деле я вот о чем подумал, леди Равина. В ближайшем будущем я намереваюсь отметить новоселье, собрав на бал гостей со всего графства. А до этого, как я говорил вам вчера, хочу пригласить на званый вечер ближайших соседей. Мне понадобится женский совет и кто-то, кто исполнит роль хозяйки вечера. Как вам нравится идея пожить в Прайери, чтобы прямо на месте руководить приготовлениями? Покорнейше прошу вас быть моей гостьей, хотя бы две-три ночи.

Равину охватила дрожь волнения. Она никогда еще единолично не распоряжалась званым ужином. Рядом всегда была мама, следившая за всем и успокаивающая одним своим присутствием.

— Такая перспектива мне весьма по душе, — ответила Равина. Ее голубые глаза засияли. — У меня множество идей по поводу того, как провести общественное мероприятие на должном уровне. И мне в высшей степени интересно посмотреть, что вы сделали в Прайери и как я могу вам помочь.

Сэр Майкл залюбовался мягкими щечками Ра-вины и полными, но решительно поджатыми губами. Никогда еще он не встречал в людях такой жажды жизни. Равина не походила на барышень, которых ему доводилось встречать. Ее поведение отличалось энергичностью, которую многие мужчины могли бы счесть неприятной. Но сэру Майклу эта черта казалась воодушевляющей.

— Мне, конечно же, будет интересно узнать о ваших взглядах, — ответил он. — Я очень хотел получить от вашего отца совет по поводу скаковых лошадей, но ваш будет не менее ценным. Я хочу, чтобы Прайери сделался такой же изысканной и великолепной резиденцией, как в те дни, когда был построен.

Равина вскрикнула и крепче сжала поводья. Лошади на секунду сбились с шага. Равина поморщилась, досадуя на саму себя: ее эмоции посредством поводьев передались чувствительным животным.

— Мне далеко до мудрости отца. Быть может, вам лучше дождаться, пока они с мамой вернутся с Балкан?

— Я думаю, вы как раз то, что нужно моему дому, — очень серьезно произнес сэр Майкл, наблюдая, как краска заливает щеки девушки.

Долгое время они ехали молча. Равина слишком хорошо осознавала, что взгляд сэра Майкла постоянно останавливается на ее лице, и, хотя внимание ей льстило, — право же, какая девушка не обрадуется восхищению такого джентльмена, — она все-таки чувствовала себя неловко и не совсем понимала почему.

Спустя два часа езды сэр Майкл предложил остановиться в гостинице какого-нибудь маленького городка, чтобы дать отдых лошадям и самим размяться.

Равина с радостью согласилась. Ей нравилось править, но близость к сэру Майклу заставляла чувствовать себя неуютно. Хотя он и вел себя как истинный джентльмен, Равина теперь все-таки жалела, что не сказала вчера, будто в экипаже для него нет места.

Оставив Джорджа присматривать за лошадьми, Равина и сэр Майкл вошли в гостиницу.

Людное и шумное место, жужжащий улей приходящих и уходящих посетителей, гор багажа, ожидающего транспорта, носильщиков и посыльных, снующих взад-вперед с головокружительной скоростью… За изящно обставленной столовой открывалась прелестная оранжерея, полная великолепных бегоний и рассаженных по горшкам тропических растений всевозможных цветов и форм. Миленькие кресла в белую и зеленую полоску стояли вокруг плетеных столиков, и Равина откинулась на мягкие подушки, радуясь, что на время освободилась от ответственности.

Улыбающаяся официантка принесла кофе с миндальным печеньем, а Равина залюбовалась узорами, которые создавали на полу лепестки, опадающие с какого-то огромного золотистого цветка.

Сэр Майкл проследил за ее взглядом и нахмурился.

— Как же намусорило это растение! Попросить, чтобы подмели пол, леди Равина? Я удивлен, что заведение такого класса не может поддерживать порядок в общественных помещениях.

Равина изумленно посмотрела на собеседника, потом опустила взгляд и пробормотала себе под нос что-то неопределенное. Девушка подумала было, что сэр Майкл шутит, но выражение его лица явственно свидетельствовало, что он совершенно серьезен.

«Боже правый, разве можно быть таким напыщенным? — подумала Равина. — Нескольким лепесткам не под силу создать хаос». Она почувствовала укол сожаления. Несмотря на все комплименты и галантные манеры, сэр Майкл вдруг показался ей слегка староватым и скучным.

«Но ведь он образован и обаятелен, — отчитала сама себя Равина. — Быть может, это мои взгляды невежественны и недисциплинированны».

Почувствовав себя виноватой, девушка приложила все усилия, чтобы быть внимательной к сэру Майклу, который посвящал ее в нюансы истории тепличных растений и в алфавитном порядке перечислял их разновидности, которые будет выращивать в Прайери, когда его оранжереи приведут в полную готовность.

— Когда приедете погостить на несколько дней, увидите в точности, что я запланировал, — с теплой улыбкой сказал сэр Майкл. — Я большой любитель порядка. Я настоятельно требую, чтобы садовники группировали все растения по цвету и размеру. Мне не нравятся сады, где красному, розовому и фиолетовому позволяют смешиваться до неразличимости.

— Жду этого с огромным нетерпением, — едва слышно ответила Равина. — Уверена, мне очень понравится.

Говоря это, девушка тайком скрестила под салфеткой пальцы — по детской, до сих пор не изжитой привычке она всегда так поступала, если приходилось немного приврать.

Наконец, когда кофе был выпит, Равина почувствовала, что одарила сэра Майкла достаточным количеством улыбок и комплиментов и пора продолжить путешествие.

— Я оплачу наш счет, — сказал сэр Майкл, оглядываясь в поисках официантки, которой нигде не было видно.

Раздосадованно выкрикнув что-то о нерасторопности, он поспешил прочь из оранжереи, а Равина поднялась, разглаживая юбку голубого дорожного костюма.

Где-то неподалеку приятно журчала вода. Равина подошла к цветам, надеясь обнаружить маленький фонтанчик, и вдруг…

— Ой!

В кресле по другую сторону живой изгороди сидел мужчина, вытянув перед собой длинные ноги.

Его смуглая рука молниеносно схватила Ра-вину за запястье, когда та споткнулась о его ноги и чуть не упала. Равина рассмеялась, но, когда подняла взгляд на незнакомого джентльмена, судорожно схватила ртом воздух. Это снова был тот же загадочный брюнет.

— Сэр! Вы преследуете меня?

Темно-карие глаза не отрывались от девушки, пока незнакомец медленно поднимался с места: высокий худой мужчина с красивым волевым лицом.

— Если я имею несчастье находиться рядом с вами, пока вы играете во флирт, сударыня, уверяю вас, это происходит не по моей воле.

Равина уставилась на незнакомца. Она вовсе не флиртовала с сэром Майклом!

Ну, может быть, совсем чуть-чуть, признала девушка, уступая прирожденной честности. Но лишь потому, что он был любезен, а она чувствовала себя виноватой в том, что его разговоры нагоняют на нее скуку.

— Подслушивание чужих разговоров не делает джентльмену большой чести, сударь. Могу я узнать, кого так обидела своим поведением? — парировала она.

Незнакомец коротко кивнул.

— Сэр Ричард Кроуфорд к вашим услугам.

— Я леди Равина Эшли, и мне кажется странным, сударь, что мы встречаемся при подобных обстоятельствах.

Сэр Ричард пожал плечами.

— Жизнь полна маленьких совпадений. Уверен, обнаружится, что у нас есть общие знакомые, а эта гостиница самое удобное место, чтобы передохнуть по пути из Лондона в Дорсет.

Равина закусила губу. Все, что он сказал, верно, но это не объясняет, почему накануне вечером он проезжал на лошади мимо ее дома, а после этого проходил пешком. Она, возможно, могла бы принять за совпадение две встречи, но не четыре.

— Итак, что сказали бы родители, узнай они о ваших планах ночевать в доме сэра Майкла Мора?

Равина почувствовала злость. Какое право имеет этот человек задавать ей подобные вопросы?!

— Это вас не касается, сударь! — воскликнула она.

— Я думаю, что, если юная леди создает ситуацию, которую вполне могут неверно истолковать светские сплетницы, это касается всех.

Сэр Ричард поднялся, и Равине невольно захотелось отступить на шаг. Казалось, он нависал над ней, внушая страх взглядом темных глаз. Однако Равина отказалась поддаваться запугиванию. Девушка упрямо подняла подбородок — жест, который был слишком хорошо знаком ее родителям. Все, кто наблюдал, как Равина взрослеет, знали, что ее можно вести за собой, но не толкать.

— Я вполне способна самостоятельно решать, с кем водить дружбу, — сказала она, сверкая голубыми глазами. — Мы живем не в прошлом веке, когда женщинам запрещалось иметь собственное мнение. Я не нуждаюсь ни в чьих указаниях, и уж тем более не приму их от совершенно незнакомого человека.

Губы сэра Ричарда сжались в тонкую белую линию.

— Флирт с джентльменом, который только что предложил провести несколько ночей под его крышей, говорит мне, что вы нуждаетесь во всех указаниях, какие только можно получить.

Равина почувствовала, что выходит из себя. Она открыла рот, чтобы дать резкий ответ, но услышала голоса на другой стороне комнаты. Возвращался сэр Майкл с официанткой. Не оставалось времени, чтобы разъяснить сэру Ричарду, что именно она о нем думает. Обойдясь жалким подобием реверанса, девушка круто повернулась и зашагала прочь, высоко подняв голову и сдерживая слезы, вот-вот готовые потечь по щекам. Как он смеет говорить о ней такие вещи? Что же это такое? Послушать его, так она чуть ли не легкомысленная болтунья, лишенная нравственных принципов и не умеющая себя вести.

Равина не помнила, когда в последний раз была такой расстроенной и сердитой. Покидая гостиницу и подходя к экипажу, она чувствовала себя смущенной и взволнованной.

Джордж готов был уже подсадить хозяйку на место возницы, но тут здравый смысл одержал верх. Равина понимала, что не в состоянии сейчас внимательно править упряжью. С первого дня, когда отец позволил ей иметь дело с запряженной лошадью, правила были просты: никогда не допускать, чтобы животные или пассажиры страдали из-за того, как ты себя чувствуешь. Все решения нужно принимать с ясной головой, а она на данный момент от этого далека.

— Леди Равина… — неуверенно начал Джордж.

— Да, Джордж?

— Я подумал, вам следует знать. Когда я был на конюшне, ко мне подходил человек, который расспрашивал, принадлежит ли экипаж Эшли и путешествуете ли в нем вы.

— Джентльмен? Быть может, кто-то из моих друзей?

Джордж покачал головой.

— Нет, леди Равина, это был слуга, возможно, лакей. Такое впечатление, будто ему крайне необходимо было узнать, кто из Эшли-хауса едет в Дорсет.

— Ты ему сказал?

Кучер выглядел пораженным до глубины души.

— Конечно, нет, миледи. Лорд Эшли всегда очень настойчиво просит, чтобы мы никому ничего не рассказывали о семейных делах.

— Возможно, он из газеты. Иногда они пишут статьи о папе и о том, чем он занимается. Быть может, это был репортер, желавший получить папины комментарии по поводу какой-нибудь заграничной истории.

Равина выбросила этот эпизод из головы и сказала Джорджу, что позволит ему править экипажем оставшуюся до Дорсета часть пути.

Девушка забралась в коляску, а несколько минут спустя к ней присоединился сэр Майкл. Похоже, ему хотелось поговорить, но Равине вдруг наскучило вести светскую беседу. Она закрыла глаза и позволила раскачивающемуся экипажу себя убаюкать. Однако разум не желал успокаиваться. Образ сэра Ричарда Кроуфорда и его темные рассерженные глаза не выходили из головы. В ушах продолжали звенеть его обвинения, что она неблагоразумно флиртует с сэром Майклом и что ее родители будут шокированы.

«Ах, как же он отвратителен! — подумала Равина. — По крайней мере, сэр Майкл вел себя более чем галантно всю дорогу из Лондона. Быть может, он несколько скучноват, зато у него манеры джентльмена».

В конце концов, по тому, как замедлили шаг лошади, Равина поняла, что они добрались до места назначения. Девушка открыла глаза и обнаружила, что сэр Майкл с живым интересом выглядывает из окна.

— О, леди Равина, мы подъехали к Прайери! Могу ли я навязаться вам с еще одной просьбой: бросьте, пожалуйста, взгляд и скажите, каковы ваши первые впечатления.

Равина подняла занавеску и выглянула наружу.

Лошади медленно шли по длинной прямой подъездной аллее, окруженной с обеих сторон строго упорядоченными садами. Впереди стоял старый каменный дом, стены которого были увиты листьями ярко-красного вьющегося растения, аккуратно подрезанного вокруг многостворчатых окон. Даже издалека Равина увидела, что у всего поместья ухоженный и обновленный вид.

Участок перед парадной дверью засыпали новеньким гравием и совсем недавно аккуратно разровняли граблями. Все выглядело как с иголочки. Даже клумбы были расположены аккуратными рядами: красные — отдельно, голубые и белые — отдельно.

— Боже мой! — воскликнула Равина. — Когда мы свернули на подъездную аллею, я подумала, что Джордж ошибся домом. Помню, в детстве я часто заглядывала за ограду Прайери. Аллея всегда была заросшей высокими сорняками, а дом выглядел обветшалым, почти разрушенным. А теперь только посмотрите! Любому было бы приятно назвать его своим домом.

Сэр Майкл засмеялся от удовольствия, его суровое лицо как будто помолодело.

— Вы говорите совершенно правильные вещи, леди Равина, — сказал он. — Я очень расстроюсь, если вы не придете завтра на ленч, потому что у меня к вам тысяча вопросов, и, честно говоря, я не представляю, как продолжать восстановление дома без вашего совета и помощи.

— Благодарю. Я уверена, что моя помощь вовсе не будет необходимой, но мне приятно, что вы считаете иначе.

— И вы как-нибудь останетесь на несколько ночей? У нас множество комнат. Уверен, ваша кузина тоже захочет прийти, так что у вас будет компаньонка.

Равина кивнула и мило улыбнулась, но не ответила.

Она позабыла о Дульси. Ну, конечно, можно отправиться в Прайери вместе с ней.

Этот проклятый сэр Ричард Кроуфорд глубоко ошибался. Если с ней поедет компаньонка, не будет причин не погостить в Прайери.

Когда они подъехали к входу, сэр Майкл выпрыгнул из коляски, сказал еще много теплых благодарственных слов и остался стоять, махая вслед рукой, пока Джордж разворачивал экипаж и переводил лошадей на рысь.

Равина со вздохом откинулась на спинку. Через пятнадцать минут они достигнут Кербишли-холла. Как же ей хотелось выпить хорошую чашку чаю и насладиться уютом собственной комнаты!

Джордж вывел лошадей за ворота и щелкнул кнутом, чтобы их подогнать. Последние несколько миль экипаж ехал в гору, животные устали, и нужно было уделить им внимание.

А жаль… Если бы кучер обернулся, то заметил бы всадника на взмыленной лошади, спрятавшегося в зарослях кустарника. Этот же человек разговаривал с ним во дворе гостиницы во время ленча.

Но даже острый глаз Джорджа не различил бы еще одного силуэта: одинокого серого коня и всадника, которые на секунду показались на склоне холма, а затем спустились в заросли деревьев и скрылись из виду.

Глава четвертая

Раздражение Равины рассеялась, точно утренний туман, когда экипаж наконец взобрался на последний холм и начал долгий спуск к Кербишли-холлу. Девушка высунулась из окна, подставляя лицо легкому бризу. Она почти готова была поверить, что чувствует в воздухе морскую соль.

Равина сняла шляпку, позволяя ветру играть со светлыми волосами, расплетать тугие локоны. Вот. Они почти дома.

Кербишли-холл, загородная резиденция графа Эшли, расположился в широкой долине, укрытой от моря пологими холмами, а от соседнего городка Росборн — широким лесным массивом. Это был великолепный дом, мягко отливавший золотом в лучах клонящегося к закату солнца и окруженный прекрасными угодьями и садами.

По активной деятельности, развернувшейся перед парадной дверью с портиком, Равина определила, что экипаж со слугами уже прибыл. Лакей как раз помогал нянюшке Джонсон подняться по лестнице. Строго говоря, старушке следовало зайти вместе со всеми слугами через черный ход, но никто не смел сказать ей этого, а уж тем более Равина.

— Равина, дорогая, как приятно видеть тебя снова! Прошло так много времени.

Навстречу Равине сбежала по лестнице Дуль-си — высокая и худая темноволосая женщина в темно-синем платье очень строгого покроя, лишь слегка украшенном белым кружевом на воротнике и манжетах. На тонкой цепочке, застегнутой у нее на талии, висели всевозможные ключи и другие предметы, полагающиеся экономке.

Дульси было всего двадцать восемь, но тревоги последних лет оставили на ее внешности заметный след. В прядях проглядывала преждевременная седина, а приятные добрые черты немного портило озабоченное выражение, почти никогда не покидавшее ее лица.

Два года назад после внезапной кончины отца Дульси осталась в одиночестве и нищете.

Она была глубоко благодарна лорду Эшли за то, что тот спас ее от бедности и поселил в Кербишли-холле, где она обрела дом и собственный небольшой доход.

— Дульси! О, я так рада, что приехала! Ты очень хорошо выглядишь!

— Ты опоздала. Я уже начинала волноваться. Были проблемы с экипажем?

Равина взяла кузину под руку и стала подниматься по лестнице к парадному входу.

— О, нет. Мы доехали без происшествий.

Зайдя в холл, Равина надолго остановилась, окидывая взглядом отполированный паркетный пол и широкую лестницу, заново переживая радость возвращения в этот дом. Глубокие чаши из голубого и белого фарфора, наполненные тяжелыми бутонами роз, стояли на маленьких инкрустированных столиках. Знакомый запах витал в воздухе, говоря Равине, что она действительно дома.

— Моя дорогая Дульси, должна сказать тебе — так забавно — я опоздала, потому что у меня был пассажир. Я везла сэра Майкла Мора из Лондона в Прайери.

Дульси отвернулась, чтобы убрать несколько розовых лепестков, опавших с букета.

— Сэр Майкл опять вернулся домой, не так ли? Хорошая новость для округи. Его здесь очень любят за помощь, которую он оказывает беднякам графства. Но не опрометчиво ли было ехать с ним вдвоем, Равина? Ты ведь знаешь, как люди любят посплетничать.

Равина вскинула голову.

— Ах, люди! Какое мне дело до людей? В любом случае, все было очень пристойно. Господи, с нами всю дорогу ехал Джордж, и мы делали остановку в большой гостинице. Благороднее не придумаешь.

Равина отмахнулась от воспоминаний о саркастических замечаниях сэра Ричарда Кроуфорда по поводу ее поведения. Дульси явно не обязательно знать об этой встрече!

— Впрочем, сэр Майкл мне нравится. Он пригласил меня сегодня на ленч в Прайери, чтобы посоветоваться, как украсить дом перед балом. Должна признать, что мне будет очень приятно ему помочь.

Дульси подняла на кузину изумленный взгляд и закусила губу.

— Он хочет, чтобы ты?..

Она запнулась, как будто не могла подобрать слов, а потом сказала:

— Что же, думаю, ты сможешь подсказать множество современных лондонских идей. Я видела сэра Майкла в Росборне, и он говорил, что очень хочет восстановить былое величие Прайери. Я даже вызвалась показать ему образцы отделочных тканей и нашла швею, которая сшила для него несколько занавесей. Но, очевидно, я ничего не смыслю в современной моде. Совершенно ничего.

Дульси подошла к лестнице, а потом обернулась к Равине.

— Я попросила, чтобы для тебя накрыли легкий ужин. Ты, должно быть, голодна, но после сытных блюд плохо спится.

— Ты ко мне присоединишься? — спросила Равина.

Хотя Дульси была экономкой, Эшли все равно относились к ней как к члену семьи и всегда приглашали ее к столу, когда приезжали в Кербишли-холл.

— Нет, если позволишь. Необходимо проверить, все ли в порядке у горничных наверху, и попытаться сохранить мир между миссис Крендл и миссис Дайвер. Два повара на кухне — это всегда непросто!

— Тебе нравится сэр Майкл? — спросила Равина, когда кузина повернулась, чтобы уходить.

Дульси замерла и провела ладонью по полированным перилам, будто смахивая невидимую пыль.

— Я мало его знаю, но он производит впечатление эрудированного джентльмена. Очень вежлив. Как я уже говорила, я вызвалась принести в Прайери образцы тканей, и они ему понравились. Я заказала несколько занавесей. Полагаю, он поступил так из вежливости. Не сомневаюсь, что очень скоро он их снимет. Право же, наши провинциальные вкусы должны казаться чрезвычайно старомодными и тебе, и ему. Что ж, Равина, я так рада, что ты приехала. С нетерпением жду утра, когда ты отдохнешь и расскажешь все свои новости.

Равина проводила взглядом худенькую фигурку в простом синем платье, исчезнувшую на вершине лестницы. Судя по тону Дульси, она не одобряет сэра Майкла.

Что ж, это неудачно. Но она все равно твердо намерена принять его приглашение и пожить несколько дней в Прайери, чтобы ни думали Дульси и этот проклятый сэр Ричард Кроуфорд.

Равина взбежала вверх по лестнице и направилась к себе в комнату, чтобы привести в порядок растрепанные ветром волосы, но на полпути раздосадованно топнула ножкой. Ридикюль остался под сиденьем экипажа. Девушка хотела было послать на его поиски лакея, но потом решила, что гораздо быстрее и проще будет спуститься самой.

Пока Равина находилась в доме, на улице быстро сгустились сумерки. Однако не зря половину каждого года своей жизни девушка проводила в Кербишли-холле: она знала все тропинки и калитки, ведущие на конюшни. Там она достала сумочку и пошла к дому по боковой дорожке через розарий. У огромной гирлянды белой вьющейся розы она остановилась, чтобы сорвать бутончик и украсить им волосы. Потом засомневалась и оглянулась по сторонам.

У нее возникло странное ощущение, точно кто-то стоит прямо за большой деревянной беседкой и наблюдает за ней.

— Эй, кто здесь? — окликнула Равина.

Она не чувствовала страха. Последний раз ей было страшно уже очень давно. Но это все-таки немного странно. Если это кто-то из слуг, почему не покажется?

«Разве только, — пришла вдруг в голову мысль, — этот кто-то должен сейчас заниматься делом, а не тратить время в розарии. Быть может, кто-то, кто знает, что Дульси отправилась спать, и пользуется ее отсутствием».

Равина прикусила губу. Ей не хотелось ни на кого навлекать неприятности. Возможно, какая-нибудь горничная встречается с кем-то из лакеев. В доме мужчине и девушке негде поговорить без лишних свидетелей. В самом деле, Дульси без зазрения совести уволит любого слугу, если сочтет того нерасторопным.

Равина отвернулась и ускорила шаг, спеша вернуться к фасаду здания. Кто бы ни прятался за беседкой, у него будет возможность вернуться к работе, проскользнув в дом через кухонную дверь. Обогнув угол здания, девушка резко остановилась. По подъездной аллее шагал человек, ведущий за собой серую лошадь. И даже в полумраке летнего вечера Равина разглядела, что этот человек — сэр Ричард Кроуфорд!

— Сэр Ричард? — фыркнула девушка, сминая между пальцев розу. Белые лепестки посыпались на землю.

— Леди Равина…

Он кивнул, и как раз в этот момент кто-то принялся зажигать в доме лампы. При свете, полившемся из окон, Равина увидела, что сэр Ричард выглядит усталым и истощенным, а его лошадь покрыта каплями пота и грязью после утомительной скачки.

— Должен извиниться за несвоевременный приезд. Мой жеребец стал немного прихрамывать, иначе я был бы здесь раньше. Если это не причинит излишнего беспокойства, я хотел бы поговорить с вашим отцом.

Равина заметила, что к ним по каменным ступенькам бежит лакей.

Девушка замешкалась. Она знала, что нужно делать, но уж очень этого не хотела.

— Пожалуйста, входите, сэр Ричард, — произнесла она наконец. — Родителей сейчас нет, но могу предложить вам подкрепить силы, пока кто-нибудь из моих людей займется вашей лошадью.

Равина распорядилась, чтобы жеребца увели на конюшню, и вошла в дом, чувствуя, что сэр Ричард следует прямо за ней. Оказавшись в маленькой гостиной, девушка позвонила в колокольчик, чтобы позвать Гиббса, и осталась стоять, скрестив на груди руки.

Сэр Ричард ничего не говорил, и до прихода дворецкого они стояли в неловком молчании.

— Гиббс, прибыл сэр Ричард Кроуфорд. Его лошадь повредила ногу. Уверена, он не откажется чего-нибудь выпить.

— Просто кофе, пожалуйста, — сказал сэр Ричард.

— И будьте добры, сообщите мисс Аллен, что у нас гость, но, если она уже легла спать, спускаться не обязательно.

— Конечно, миледи.

— Прошу, присядьте, сэр Ричард. Я из-за вас нервничаю.

Темные глаза сверкнули на смуглом лице, а губы искривились в гримасе, похожей на улыбку. Сэр Ричард откинул фалды темно-зеленой куртки для верховой езды и опустился в кресло с твердой спинкой.

Равина присела на диван, настолько далеко от гостя, насколько это допускала вежливость.

— Мне трудно поверить, что кто-то способен заставить вас нервничать, леди Равина, — сказал сэр Ричард, и на мгновение Равине показалась, что над ней потешаются.

— Мужчины не страдают излишней нервозностью, сударь, — парировала она. — Так почему у женщин должно быть иначе? — Гость кивнул и продолжил наблюдать за девушкой.

Равина нахмурилась. Снова появилось знакомое чувство досады, которое сэр Ричард вызывал у нее своим присутствием.

— Моего отца нет в стране, сударь, — начала Равина, когда молчание излишне затянулось. — Очень жаль, что вы не упомянули о причине своей поездки в Дорсет, когда мы встретились сегодня в гостинице. Я могла бы избавить от хлопот вас и вашу бедную лошадь. Вы, должно быть, чрезвычайно быстро ее гнали, чтобы приехать к этому времени. Она выглядит порядком истощенной.

Сэр Ричард уловил в голосе девушки нотку неодобрения, скрыть которую та и не пыталась.

— Мой жеребец приучен к быстрой езде, леди Равина. Несколько дней отдыха, и его нога будет как новенькая.

Он наклонился, чтобы стряхнуть с куртки пыль, и пробормотал:

— Я не знал, что лорда Эшли нет в стране. Он, должно быть, уехал совсем недавно.

— Да. Мои родители отдыхают на Балканах.

Равина не собиралась упоминать об истинной причине папиной поездки. Тот факт, что он путешествует по делам министерства иностранных дел, касается исключительно его самого.

— И оставили вас одну?

Равина вздохнула.

— Вы снова станете рассуждать о моем необузданном поведении?

Сэр Ричард пожал плечами и хотел было что-то сказать, но тут в комнату вошел лакей с чашечкой кофе на серебряном подносе.

Равина заметила, что гость пьет кофе без молока и сахара, а потом рассердилась, что берет на себя труд наблюдать за ним. Чашка из тонкого фарфора выглядела маленькой в его худой смуглой руке. Судя по внешности, он явно совсем недавно был за границей. Интересно, где именно?

— Я глубоко уважаю лорда Эшли. И вовсе не собираюсь подвергать сомнению решения, которые ваши родители принимают по отношению к вам. Просто, с моей точки зрения, юной леди следует понимать, что все ее публичные поступки и слова влияют на то, как ее в целом воспринимает мир. Иногда совет старшего и более опытного человека может уберечь от лишних неприятностей.

— Значит, вы полагаете, что я не способна самостоятельно принимать верные решения?

Равина обнаружила, что снова начинает выходить из себя. Этот человек несносен. Он обращается с ней, как с десяти… нет, шестилетней!

Сэр Ричард аккуратно поставил чашку на поднос. Его очень беспокоило, что леди Равина осталась одна в глуши Дорсета. Но он хотел не пугать ее, а только напомнить, что нельзя доверять первому встречному.

Равина поднялась и подошла к гостю.

— Полагаю, вы — один из тех старомодных мужчин, которые считают, что муж должен принимать в семье все решения, а жена только мило кивать и соглашаться, даже если думает, что он не прав.

Темные глаза сэра Ричарда вдруг сделались грустными, а губы сжались в тонкую линию.

— Я не имею возможности оценивать семейную жизнь как таковую, сударыня.

Вновь наступило молчание. Потом Равина спросила:

— Вы хотели видеть моего отца? Могу я поинтересоваться о характере вашего дела? Передать ему что-нибудь или помочь вам?

Сэр Ричард поднялся, и Равина вновь обратила внимание, какой он высокий.

— Я познакомился с лордом Эшли, когда мы оба были в Греции. Он упомянул о красотах дорсетских пейзажей, и я предложил навестить его, когда вернусь в Англию. Он знал, что я буду подыскивать себе поместье, поскольку хочу разводить лошадей, и сказал, что будет рад помочь советом.

Равина растерянно смотрела на гостя, не зная, что сказать.

«Боже правый, — удивилась она, — такое впечатление, будто все переезжают в Дорсет!» Девушка задумалась, какой дом мог быть на примете у ее отца.

— Так что, если можете посоветовать какой-нибудь просторный уютный дом в этой округе с достаточно обширными угодьями для лошадей, буду признателен за помощь.

Сэр Ричард оперся рукой о мраморную каминную полку и посмотрел на Равину сверху вниз.

— Кстати, дом, подобный тому, что принадлежит человеку, который ехал с вами сегодня, прекрасно бы подошел. Быть может, он пожелает продать его мне? Как думаете? Вы ведь с ним, очевидно, большие друзья.

Равина почувствовала, что ее щеки заливает краска.

— Сэр Майкл мне не «большой друг», сударь. Он любезный и внимательный знакомый и близкий сосед. Я понятия не имею о его планах на будущее, но из всего, что он мне говорил, могу сделать вывод, что он ни за что не продаст Прайери.

— Значит, придется поискать в другом месте, не так ли?

Равине на миг показалось, будто она уловила насмешливый огонек в темных глазах сэра Ричарда. Но в следующую секунду она отчитала себя за мнительность.

Девушка была уверена, что ее гость относится к сорту людей, которые нравятся ей меньше всего: начисто лишенных чувства юмора.

— Я, безусловно, спрошу своих здешних друзей, — продолжила девушка. — Если неподалеку на продажу выставлена подходящая собственность, кто-то непременно должен знать.

Сэр Ричард чинно кивнул.

— Примите мою благодарность, леди Равина. А теперь… — он вынул из кармана камзола изящные золотые часы, — должен попросить еще об одной услуге. Поскольку моя лошадь хромает, я был бы признателен, если бы мне позволили переночевать здесь, в Кербишли-холле. Я, конечно же, могу отправиться в местную гостиницу, но…

Равина колебалась. Она знала, что если бы родители были дома, то приняли бы сэра Ричарда со всем гостеприимством, которым так славились. Но пристойно ли будет оставить в доме незнакомого мужчину? Хотя, конечно, есть Дульси и множество слуг.

Она сделала глубокий вдох. Разве можно быть такой старомодной? Она ведь гордилась, что следует самым новым веяниям и идет в ногу со временем. Сейчас не средние века, и она, безусловно, может принимать собственные решения.

— Что вы, что вы, сударь. Мои родители были бы шокированы, если бы узнали, что вам отказали в гостеприимстве. Я тотчас распоряжусь, чтобы для вас приготовили комнату.

Сэр Ричард снова поклонился и стал наблюдать, как Равина звонит в колокольчик и дает Гиббсу необходимые указания. Он был более чем доволен, что девушка поддалась своей импульсивной природе и позволила ему остаться. На миг он забеспокоился, что более зрелая леди Равина возьмет верх и ему придется уйти.

А остаться этой ночью в доме было крайне необходимо. Девушке грозила серьезная опасность, но он не знал в точности, с какой стороны ждать удара. Однако удар непременно последует. Ставки слишком высоки.

Сэр Ричард мысленно выругался, что не знает имени, которое скрывается за слухами, определившими его трудную и деликатную миссию.

Равина предоставила гостя заботам дворецкого, а сама побежала на второй этаж и постучала в дверь Дульси.

— Дульси, ты не спишь? Мне нужно с тобой поговорить.

Послышался шорох, дверь приоткрылась, и в щелочку выглянула Дульси, укутанная в халат и мягкий спальный чепец.

— Равина, что стряслось? Пожар?

— Нет, конечно, нет. Прости, что разбудила, но я только хотела сообщить тебе, что сэр Ричард Кроуфорд остается у нас ночевать.

— Что?! Гиббс сказал мне, что он лишь заехал повидаться с твоим отцом.

— Да, так и было. Но его лошадь хромает, и я не могу отослать его ночевать в росборнском «Голубом Вепре». Папа был бы в ярости, если бы я так поступила.

Дульси крепко прижала ворот халата к шее.

— Ах, Равина. Я, право же, не думаю, что это благоразумно.

Равина улыбнулась и коснулась руки кузины.

— Не волнуйся так, дорогая Дульси. Гиббс приготовит для него комнату в гостевом крыле, и я уверена, что рано утром, не успеем мы проснуться, как его уже и след простынет. Я распоряжусь, чтобы его коня оставили здесь, пока нога не заживет, а ему дали какую-нибудь из наших лошадей.

Равина не стала дослушивать сонные возражения Дульси и ускользнула к себе в комнату, где Черити помогла ей распустить светлые волосы и приготовиться ко сну.

Но когда камеристка ушла, Равина почувствовала себя слишком взволнованной, чтобы ложиться в постель. Девушка потушила масляную лампу и, раздвинув бледно-голубые занавески, открыла окно, чтобы впустить в комнату приятный ночной воздух. Спальня Равины выходила окнами на сады, каскадом спускавшиеся к берегу реки. Снаружи было темно и тихо. Спокойствие ночи не нарушал ни единый шорох, пока внимание девушки не привлек скрип гравия. Она еще больше высунулась из окна и разглядела темный силуэт, движущийся вдоль стены дома.

Это всего лишь один из юных лакеев. Он несет огромную коробку, ту самую, со всяческой провизией, которую отец послал из Лондона.

Равина вздохнула. Она сорвала маленькую желтую розу с куста, который вился по стене и все лето ниспадал с подоконника. У цветка был сладкий, пьянящий запах, напоминающий медовый.

«Интересно, спит ли сэр Ричард, — подумала девушка. Странно было представить, что этот высокий человек с суровым лицом лежит на кровати в другом конце здания. — Необычный джентльмен. Такой строгий и непростой, но иногда я вижу в его глазах что-то такое, от чего думается, будто под суровой внешностью кроется человек, который может мне понравиться».

Равина впала в глубокую задумчивость и не представляла, долго ли просидела у окна, когда на тропинке внизу вдруг снова заскрипел гравий. Девушка бросила взгляд в сад, ожидая снова увидеть лакея.

Но тут же сдавленно вскрикнула и опустила занавески.

Это сэр Ричард! Закутанный в длинный черный плащ, он крался по тропинке, а потом, будто осознав, что гравий его выдает, отступил на лужайку и скрылся в тени, которую отбрасывал большой бук.

Равина еще полчаса наблюдала за садом, но сэр Ричард больше не появлялся. В конце концов, озадаченная, она забралась в постель.

«Быть может, ему стало плохо и захотелось подышать свежим воздухом. Возможно, он выпил слишком много бренди, когда я ушла из гостиной».

Девушка знала, что некоторые друзья отца порой оказывались в таком состоянии после званых ужинов. От матери Равина знала, что замечать это можно, но комментировать не стоит. Нужно просто делать вид, будто ничего не случилось.

Она зарылась лицом в кружевные, пахнущие лавандой подушки. Потом поморщилась. Опьянение чужого человека можно и проигнорировать, но своего дорогого папу она в таком состоянии никогда не видела и знала, что никогда не полюбит мужчину, который столько времени топит в вине.

Уступая наконец сну, она радовалась, что завтра сэр Ричард Кроуфорд уедет.

* * *

В одной из соседних комнат еще не спала Дульси. Она зажгла масляную лампу на туалетном столике и сидела, разглядывая свое лицо в зеркале.

— Когда я так постарела? — пробормотала она, проведя пальцами по щекам.

Даже в теплом свете лампы она выглядела бледной, и никакими разглаживаниями нельзя было убрать морщинку между бровей.

Она знала, что должна быть благодарна за очень многие вещи — дом, работу, пищу и одежду. Но, ах, как утомительно всегда быть благодарной, особенно Равине Эшли! Дульси любила кузину, но сомневалась, что упрямство и своевольный нрав доведут ее до добра.

Она представила Равину такой, какой та была этим вечером: увлеченной, счастливой, полной радости молодости и красоты. Равина всю свою жизнь ни в чем не знала недостатка. Стоило ей лишь слово сказать, и ее просьбу тут же исполняли.

«А сейчас Равине, очевидно, понравился сэр Майкл», — прошептала Дульси, и свет лампы затуманился от навернувшихся на глаза слез.

Дульси нетерпеливо отерла их. Это глупо. Почему Равине не должно быть приятно в обществе сэра Майкла? Ну, и что с того, что он значительно старше ее? Они все равно были бы хорошей парой. Он богат, она именита, они оба занимают высокое положение в обществе, любят лошадей и загородную жизнь. Что может быть естественнее брака между ними?

Дульси устало поднялась, задула лампу и забралась в кровать.

Она лежала, глядя в потолок и вспоминая восхитительный день, который провела в Прайери, помогая сэру Майклу выбирать занавеси для гостиной и советуя, какие картины повесить в столовой. На несколько часов молодая женщина забыла, что она Дульси Аллен, бедная родственница, экономка и компаньонка. Она снова сделалась мисс Аллен Лаурелс, малышкой Эмсвеси, девочкой, у которой есть любящий отец, комфортабельный дом и будущее. Будущее, которое разрушил злой человек, обманом лишивший ее отца всех денег. Дульси никогда не знала его имени, но его лицо отпечаталось в памяти навеки.

Дульси скользнула рукой под подушку и нежно сжала пальцами кусочек льняной ткани.

Мужской носовой платок, заутюженный до идеально плоского квадрата. В тот день сэр Майкл воспользовался им, чтобы убрать песчинку из ее глаза. Прижав его к сердцу, Дульси, наконец, уснула.

Глава пятая

Следующим утром Равина поднялась рано. Черити помогла ей надеть бледно-голубое платье, прошитое у ворота кружевом, а на манжетах украшенное темно-синими лентами. Собрав волны локонов темно-голубой бархатной завязкой, девушка завершила свой наряд голубыми кожаными туфельками.

Идя по коридору к широкой лестнице, Равина чувствовала себя счастливой и полной радостей, какие может принести чудесный летний день. Она с нетерпением ждала завтрака и хотела поскорее увидеть Дульси, чтобы устроить визит в Прайери, на ленч к сэру Майклу. Останется ли она там на несколько ночей, как он просил?

Нет, она чувствовала, что это будет неблагоразумно. Родители хотели, чтобы она находилась здесь, в Кербишли-холле, на случай, если в поместье произойдет что-то чрезвычайное и только слово кого-то из Эшли сможет разрешить ситуацию.

Дойдя до лестницы, девушка остановилась. Из холла доносились чьи-то голоса, и она выглянула из-за перил, чтобы посмотреть, кто там.

К изумлению Раввины, с нянюшкой Джонсон разговаривал в холле сэр Ричард Кроуфорд!

Нельзя было разобрать, что он говорил, но пожилая леди слушала, кивала и, очевидно, отвечала, похлопывая собеседника по плечу. На глазах у Равины этот высокий смуглый человек взял пожилую леди под руку и повел через холл к длинному коридору, который вел к обитой сукном двери, открывавшейся в помещения для слуг. Когда они проходили под лестницей, девушка услышала, что сэр Ричард смеется, а нянюшка вторит ему хриплым хихиканьем.

Равина подобрала юбки и быстро спустилась на первый этаж. О чем ее нянюшка может говорить с сэром Ричардом? Она впервые слышала, как он смеется. Увидев, как его суровое лицо смягчается в столь приятном выражении, Равина испытала какое-то странное чувство.

Девушка догнала няню, как раз когда та усаживалась за кухонный стол, готовясь позавтракать. Равина опустилась рядом с ней на колени.

— Нянюшка, милая, как ты себя чувствуешь сегодня?

Проницательные темные глаза пожилой женщины блеснули.

— Немедленно поднимитесь с пола, леди Равина. Вы испачкаете платье, и я, несомненно, не приучала вас так необузданно себя вести.

Равина встала и отмахнулась от снующей туда-сюда миссис Дайвер.

— Я вижу, ты встретила нашего гостя, нянюшка. Я слышала, как вы с сэром Ричардом разговаривали в холле. Надеюсь, он не жаловался на свою комнату.

— Нет, он сказал, что спал хорошо. Кажется, он очень приятный джентльмен. Ищет дом в Дорсете, так он мне сказал. Чтобы разводить лошадей.

— Да, похоже на то.

Нянюшка Джонсон звучно отхлебнула чай из чашки.

— Вчера вечером я слышала, что собираются продавать Стентон-Грейндж. Старый лорд Стентон умер в прошлом месяце, а его наследник живет в горах Шотландии и не нуждается в доме на юге.

— Стентон-Грейндж! Боже правый, нянюшка! Это жуткий дом! В комнатах веет сыростью, в кухнях мало окон, а конюшни ужасны. Ты говорила сэру Ричарду, что он продается?

Нянюшка Джонсон притянула к себе огромную миску с овсянкой и щедрой рукой полила ее медом.

— Я толком и не помню. Ох, память у меня уже не та, что прежде. Быть может, ты лучше сама ему скажешь? Если тебя, конечно, беспокоит, какой он купит дом.

Старушка положила в рот огромную ложку каши, причмокнула от удовольствия, и Равина поняла, что разговор окончен.

Девушка пила горячий шоколад, когда в комнату для завтраков вошел сэр Ричард. Он поклонился, сел напротив и налил себе кофе из серебряного кофейника, отмахнувшись от помощи, которую предлагала служанка.

— Доброе утро, леди Равина. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

— Доброе утро, сэр Ричард. Да, так и есть. Надеюсь, вам тоже хорошо спалось, и комната и постель пришлись вам по вкусу.

— Конечно, я сразу же уснул.

Равина уставилась на гостя. Ее так и подмывало сказать: «Сэр, вы лжете! Я собственными глазами видела вас в саду». Но девушка, конечно, знала, что ничего подобного говорить нельзя. Сэр Ричард гость в доме ее родителей, а раз так, ему необходимо оказывать внимание и уважение.

— Если обнаружите, что ваш конь полностью не восстановился, можете взять одну из лошадей моего отца.

Сэр Ричард поднял темную бровь.

— Спасибо. Это поистине любезное предложение. Мне не терпится изучить поместья, которые можно купить неподалеку, а без лошади подобные путешествия могли бы оказаться слишком долгими.

Он вдруг улыбнулся, и Равина чуть не открыла рот, удивившись тому, как поменялось его суровое лицо.

— Чрезвычайно занимательная пожилая леди, ваша няня, сказала мне, что совсем рядом выставлено на продажу поместье. Вы о нем знаете, леди Равина?

— Стентон-Грейндж. Да, знаю.

Девушка заколебалась, вертя в руках вилку. Сказать ему о недостатках этого дома или в таком случае покажется, будто она слишком интересуется его делами?

— Его, конечно, стоит посмотреть, но я уверена, что есть множество домов, которые понравились бы вам не меньше.

— Что бы я ни осматривал, без лошади мне не обойтись, а потому еще раз спасибо за ваше любезное предложение.

— Я исходила все тропы и дороги на много миль вокруг, — ответила Равина. — И должна признать, что, несмотря на пользу подобных физических упражнений, поездка на крепкой лошади все же имеет свои преимущества.

Сэр Ричард взял ломтик хлеба и принялся намазывать его маслом.

— Вы сами гуляете по округе? — невзначай спросил он.

— О, да, порой. Дульси всегда занята, а мама и папа не слишком любят прогулки.

— Это ведь не совсем благоразумно. В наши дни полно разного рода цыган, бродяг и головорезов.

Равина рассмеялась.

— Цыганский табор каждый год делает остановку в Кербишли-холле. Мужчины продают нам горшки и кастрюли, торгуют с папой рабочими лошадьми в обмен на другие товары. Я хорошо их знаю, они никому не причинят вреда. Я исследовала каждый дюйм, каждый домик и поля на много миль вокруг. И редко бывает, чтобы я не встретила во время прогулок какого-нибудь фермера или рабочего, которого знаю с детства.

Лицо сэра Ричарда приняло прежнее строгое выражение. Он слишком хорошо знал, что беда может случиться в любой момент. И, если она случится, от добродушного парня-фермера будет мало толку. Эта прекрасная девушка с решительным выражением лица и дерзко вздернутым подбородком очень отважна, однако он знал, что в минуту несчастья это мало чем поможет.

— Мне кажется, сударь, у вас устаревшие представления о том, что вольны в наш век делать женщины.

Тарелку с нетронутыми тостами оттолкнули.

— Поистине, леди Равина, юные леди чувствуют себя вправе делать то, что им совсем недавно даже не пришло бы в голову.

Равина скривила губы.

— Да, вы совершенно правы. До меня дошли слухи, что некоторые из нас даже умеют считать и писать собственные имена!

Губы сэра Ричарда изогнулись.

— Да уж, плохи дела! Куда катится мир? Но, если оставить в стороне шутки, леди Равина, я бы со всей серьезностью посоветовал вам быть очень осторожной и не проводить слишком много времени одной далеко от дома.

Равина собиралась возразить, но промолчала.

Лицо собеседника выражало отнюдь не холодное упрямство. Казалось, сэр Ричард искренне о ней беспокоится, и это ее озадачило. Он уже не в первый раз выражал сомнения по поводу ее поведения.

В этот момент открылась дверь и в комнату ворвалась Дульси.

— Равина, сэр Ричард, простите, пожалуйста, что не уделила вам внимания раньше. На кухне произошла маленькая революция из-за того, что там хозяйничают два повара. Что-то связанное с тушеным зайцем или пирогом с кроликом, по-моему.

Равина поднялась.

— Сэр Ричард, разрешите представить мою кузину, мисс Дульси Аллен. Дульси, сэр Ричард Кроуфорд.

— Мисс Аллен, рад нашему знакомству.

— Ах, сэр Ричард. Простите меня, пожалуйста, за такое спешное появление. — Дульси покраснела, когда сэр Ричард склонился над ее рукой. — Для меня честь познакомиться с вами. Равина сообщила мне вчера, что вы у нас переночуете. Надеюсь, было удобно?

— Лучше, чем во дворце, — серьезно ответил сэр Ричард. — А сегодня утром леди Равина любезно предложила мне воспользоваться одной из лошадей ее отца, и я надеюсь, что она проедется со мной, чтобы осмотреть поместья, над приобретением которых я размышляю.

Равина подняла изумленный взгляд. Сэр Ричард еще не высказывал подобной мысли.

«Это будет забавно», — подумала она, скрывая улыбку. В общем-то, сэр Ричард ей не нравился. Слишком самоуверен, на ее взгляд. Но приятно будет показать ему красоты дорсетских пейзажей.

«В этом человеке, — мысленно добавила она, — есть что-то таинственное, загадка, которая требует разрешения. Почему, к примеру, он бродил вокруг дома посреди ночи?»

— Можем начать со Стентон-Грейнджа, — с энтузиазмом сказала она. — Он всего лишь в двух милях к востоку от Росборна.

— О, но Равина, ты ведь, кажется, условилась о другой встрече? Ты обещала приехать сегодня к сэру Майклу на ленч, чтобы обсудить обустройство Прайери, — вмешалась Дульси, пытаясь скрыть, как ее раздражает забывчивость молодой кузины.

— Боже мой, я совсем забыла, — воскликнула Равина, виновато распахнув голубые глаза. — Простите, сэр Ричард, но я действительно пообещала навестить сегодня сэра Майкла. И, быть может, вы быстрее осмотрите дома без моего сопровождения.

— Понятно. Что же, с вашего позволения, леди Равина, мисс Аллен, я должен посмотреть, что сегодня с моим конем, и отправляться в путь. Благодарю за гостеприимство и желаю вам обеим приятного ленча в Прайери.

Дульси слегка скривилась и поджала губы.

— О, я не поеду. Боюсь, что сэр Майкл счел мои идеи по поводу его поместья слишком провинциальными. Ему интересно мнение Равины. Он человек такого безупречного вкуса и достоинства, что мне, право, стыдно за маленькие идеи, которые я осмелилась предложить для его прекрасного дома.

Сэр Ричард нахмурился.

— Уверен, что это не так, мисс Аллен. Не могу поверить, что у вас нет идеального представления о том, каким должен быть дом сэра Майкла.

Дульси зарделась и ответила на комплимент коротким реверансом.

Сэр Ричард поклонился и взглянул на Равину, как будто собирался что-то сказать, потом кивнул и покинул комнату.

— Интересный человек, — задумчиво произнесла Дульси. — Хорошо будет иметь такого соседа.

— Уверена, что он достоин всяческих похвал, и папа, очевидно, думает так же, иначе не предложил бы ему нашего гостеприимства, когда они встретились за границей. Но, боюсь, у него старомодные взгляды на современных женщин. Ни один разговор не проходит, чтобы он не принялся отчитывать меня за безрассудное поведение!

Дульси вздохнула. Младшая кузина выглядела такой энергичной и полной жизни. Равина никогда не знала бед и проблем. Она верила, что мир полон добра и что плохие вещи случаются только с плохими людьми. Дульси знала, что это не так. Ее собственный отец был чудесным, но рассеянным джентльменом, овдовевшим, когда она родилась. Он жил ради книг и экзотических орхидей, которые выращивал в своей оранжерее, и сделался жертвой беспринципного человека, склонившего его вложить все деньги в несуществующие ценные бумаги. Дульси была уверена, что он умер от разбитого сердца, потому что его веру в доброту ближнего жестоко растоптали. А сама Дульси оказалась бы нищей, если бы лорд Эшли не предложил ей дом и работу.

Но, ах, как страстно ей хотелось обрести собственный дом, снова перечитать любимые книги, заняться садом, шить и хлопотать по хозяйству для милого сердцу человека!

А теперь она смотрела вслед Равине, покинувшей комнату и побежавшей вверх по лестнице, чтобы переодеться в костюм для верховой езды.

На ленч к сэру Майклу поедет Равина.

Равина будет советовать, как ему восстанавливать свой чудесный старый дом.

Равина будет хозяйкой на балу, который он обещал устроить для местной знати.

Дульси часто заморгала, чтобы не потекли навернувшиеся на глаза слезы. Она ни за что не станет завидовать кузине. В конце концов, ей хватает здравого смысла понимать, что женщина в подобном приниженном положении — не служанка, но и не полноправный член семьи — не тот тип, который может показаться привлекательным сэрам Майклам нашего мира.

Как бы ей хотелось, чтобы ее дорогой отец никогда не встречался с тем ужасным человеком, который их погубил!

Равина спешно переоделась в темно-янтарный костюм для верховой езды. Она твердо решила поехать в Прайери верхом. День слишком прекрасен, чтобы запираться в душном экипаже. Она хотела галопом мчаться по холмам Даунс[6], чувствовать ветер и пьянящую свободу.

Вниз она спустилась по черной лестнице и вышла на конюшни через боковую дверь. Равина попросила, чтобы оседлали ее кобылу Милашку, но, выйдя во внутренний мощеный дворик, к своему удивлению, обнаружила знакомую фигуру.

Сбросив сюртук и закатав рукава тонкой батистовой рубашки, сэр Ричард стоял на коленях и втирал масло в ногу своего серого жеребца. Его волосы растрепались, на щеке красовалась полоса грязи, и Равина почувствовала, как затрепетало ее сердце, когда он поднял голову и улыбнулся ей.

— Сэр Ричард! Я думала, вы уже давно уехали, — сказала Равина, пытаясь скрыть смущение.

Он поднялся, вытирая руки о кусок старой мешковины.

— Да, я должен принести искренние извинения, что все еще злоупотребляю вашим гостеприимством, леди Равина, но я обнаружил, что моему коню действительно требуется уделить больше внимания. Иногда он может быть весьма темпераментным, как часто бывает с жеребцами, и мне не хотелось бы, чтобы кто-то из ваших людей пострадал, занимаясь им.

— У него серьезное повреждение? — спросила Равина, восхищенно разглядывая серую голову животного и направленные на нее темные глаза.

— Нет, вовсе нет. Но оно требует нежной заботы. Я оставлю его отдохнуть в вашей конюшне еще на день, если позволите, и принимаю любезное предложение взять одну из лошадей вашего отца.

Говоря это, сэр Ричард надел темно-синий сюртук и из мальчишки тотчас превратился в элегантно одетого аристократа.

Равина как раз собиралась сказать, что у него на щеке осталась грязь, но тут появился один из конюхов, ведя одной рукой крупную гнедую лошадь, а другой — Милашку.

— Ах, это Галаад[7]! — вскричала девушка. — Он сильный и быстрый гунтер[8]. Уверена, он идеально вам подойдет.

Сэр Ричард вскочил в седло и теперь наблюдал, как Равина ловко садится на лошадь и поворачивает ей голову к дороге через поля.

— Кажется, мой маршрут пролегает близко к вашему, — внезапно объявил он. — Быть может, вас не отяготит, если мы поедем вместе?

Равина ответила не сразу.

Она намеревалась скакать галопом, но знала, что конь сэра Ричарда быстро обгонит ее кобылу. Однако сэр Ричард был гостем дома, и родители, безусловно, ожидали бы от нее всей должной любезности в обращении с ним.

— Мне будет приятно, — сказала девушка, и они вместе поскакали рысью по направлению к лесу, который отделял Кербишли-холл от Прайери.

По узкой тропинке было трудно ехать бок о бок, и Равина пробилась вперед.

Темный и загадочный лес был великолепен. Временами слышался внезапный хруст ветки, из подлеска выскакивала стайка маленьких птичек, и Равина догадывалась, что это олени, должно быть, пробираются сквозь пеструю тень к одному из озер на водопой.

Девушка несколько раз оглянулась и обнаружила, что сэра Ричарда, очевидно, тоже очень заинтересовала местная природа. Поводья свободно лежали в его руках, он позволял Галааду самому выбирать дорогу. Взгляд сэра Ричарда метался по лесу, и могло показаться, что он ищет в нем что-то.

— Вам, очевидно, нравится наш лес, сэр Ричард, — крикнула через плечо Равина.

— Да. Отличный лес. Могучие старые деревья. Очень густой, как я вижу. Здесь можно спрятать целую армию, и никто не заметит. Вы всегда ездите в Прайери этой дорогой?

— Я действительно стараюсь при любой возможности заехать в лес. Мне здесь так нравится. Я видела оленей, барсуков, лисиц, ах, и всевозможных птичек. Но Прайери еще никогда не посещала. Когда я была маленькой, он уже долгие годы находился в полуразрушенном состоянии. Полагаю, что гораздо легче было бы ехать по дороге через поселок, но Милашку нужно хорошо прогулять.

— Я вижу, что впереди деревья редеют. Давайте поскачем до вершины холма наперегонки. Что скажете, леди Равина?

Равина удивилась. Она никогда бы не подумала, что сэр Ричард способен на такие легкомысленные поступки. Но девушке уже давно хотелось помчаться галопом и, усмехнувшись, она погнала свою кобылу вперед.

Обе лошади выскочили из леса, и сэр Ричард облегченно вздохнул. Деревья с пышной листвой и густой кустарник слишком многое скрывали из виду. Он вовсе не шутил, когда говорил об армии, скрытой в лесной глуши. Но беспокоился он не об армии многих, а об армии одного! Одного, но очень дурного человека.

Гладкий дерн холмов Даунс клочками летел из-под копыт, а Равина все быстрее и быстрее гнала кобылу. Ей так нравилось это: шляпка сползла на спину, и волосы свободно заструились на ветру. И она тоже чувствовала себя свободной. Восхитительное ощущение: сбежать от запретов высшего общества и мчаться по этим великолепным холмам!

За спиной послышался стук тяжелых копыт Галаада, потом сэр Ричард поравнялся с Равиной и она мельком увидела, как он довольно улыбается, обгоняя ее.

На вершине холма он натянул поводья, и всего через несколько секунд рядом остановилась Равина.

— А вы молодец, леди Равина! — сказал сэр Ричард, разворачивая фыркающего Галаада. Конь мотал головой, явно довольный хорошей скачкой. — Так долго обгонять этого зверя способна далеко не каждая юная леди. Ваша кобыла развивает хорошую скорость.

Равина улыбнулась и попыталась пригладить волосы, ища пальцами заколки, давно потерянные в лихорадочной скачке. Наконец, она обнаружила в кармане голубую бархатную ленту и затянула упавшие на лицо светлые локоны в строгий хвост.

— Я бы хотела поблагодарить вас, сэр Ричард, за то, что не дали мне победить, — сказала она. — Многие мужчины поддаются женщинам, а меня это раздражает. Наша скачка была честной, и вы победили, потому что ваша лошадь быстрее.

Глаза сэра Ричарда ярко блеснули.

— Мне никогда бы и в голову не пришло позволить вам победить, — сказал он. — Это было бы верхом неуместного покровительства.

— Согласна, но, к сожалению, большинство мужчин находят вашу позицию неджентльменской. Они бы поддались мне, а потом хвалили бы за умение держаться в седле. Я знаю, что женщины физически слабее мужчин, но это не повод обращаться с нами как с малыми детьми.

Сэру Ричарду удалось успокоить коня, и теперь он сидел, обозревая панораму английского пейзажа, раскинувшегося перед ними. Он так любил эту страну, что глубину его чувств невозможно было передать словами. Глядя на лоскутное одеяло маленьких полей, зеленых, золотистых, коричневых, аккуратно очерченных живыми изгородями и рядами деревьев, он понимал, что способен на все, лишь бы защитить ее.

— Но вы должны признать, леди Равина, что временами юная леди может оказаться в ситуации, из которой не выйти только при помощи скорости и проворства.

Равина замешкалась. Ей показалось, что в словах сэра Ричарда какой-то двойной смысл, но какой, она понятия не имела.

— Знаете, сэр Ричард, у нас есть еще и ум. Можно надеяться, что, если в какой-то ситуации женщине не хватит физических сил, ее способность находить с людьми общий язык окажется полезной и поможет решить любую проблему, с какой бы она ни столкнулась.

Сэр Ричард улыбнулся безграничному оптимизму девушки, и, беседуя на разнообразные темы, они медленно повели лошадей по тропинке к поселку.

Сэр Ричард живо интересовался достопримечательностями Дорсета, и Равине было приятно, что она может указать рукоятью кнута и назвать все холмы и долины в поле зрения.

Где-то через полмили длинная каменная стена обозначила границу поместья Прайери, и всадники вскоре достигли затейливых ворот из черного железа.

— Что ж, здесь мы должны расстаться. Надеюсь, ваши поиски идеального дома увенчаются успехом, — сказала Равина, внезапно и совершенно неожиданно ощутив укол сожаления.

Девушка осознала, что ей очень понравилась конная прогулка с сэром Ричардом. Он оказался вовсе не строгим и требовательным, как она сначала подумала, а умным и интересным человеком. У него были свои взгляды и мнения, но к ее словам он тоже прислушивался и не настаивал, что его точка зрения единственно верная. Если не считать его непоколебимой веры, что женщины не способны сами о себе позаботиться!

Сэр Ричард перегнулся в седле и пожал девушке руку.

— Я вас покидаю. Надеюсь, вы очень приятно проведете день, — сказал он и, развернув Галаада, поскакал рысью по дороге, ведущей к поселку.

Равина проводила его взглядом. Он так хорошо держался в седле! Будто срастался с лошадью.

Вздохнув по какой-то непонятной для себя причине, Равина стала подниматься по дороге, ведущей к Прайери и встрече с сэром Майклом Мором.

Глава шестая

Пустив лошадь рысью по подъездной аллее, окруженной ухоженными садами, Равина вновь дивилась огромной работе, проделанной, чтобы восстановить Прайери из полуразрушенного состояния до теперешнего величия.

Изогнутые колпаки дымовых труб выступали на фоне ярко-голубого неба. Плющу и глицинии годами позволяли свободно плестись по стенам, скрывая даже окна, а потому с дороги дом выглядел устрашающе, особенно для маленьких детей. Даже сельские сорванцы не смели карабкаться на каменные стены, которыми были окружены прилегающие к дому земли. Фрукты в садах тоже не воровали, хотя старые деревья каждый год в изобилии родили яблоки, сливы и груши. Земли поместья годами оставались нетронутыми — суровое раздолье для дикой природы. В подлеске прижились лисы и барсуки. Над крышей кружили летучие мыши, а ночью всегда было слышно уханье сов.

Равина вполне отчетливо помнила время, когда ей было около четырех-пяти лет. У нее была няня, девушка из ближайшего села, Беатрис Уотсон, которая работала под строгим руководством нянюшки Джонсон. Беатрис нравилось пробираться в детскую спальню и тайком рассказывать маленькой Равине о привидениях и вурдалаках, которые жили в Прайери. Она частенько грозилась отправить туда девочку, если та будет плохо себя вести.

С годами Равина осознала, что когда она рассказала нянюшке Джонсон, почему ей так страшно и почему ее мучают кошмары, Беатрис внезапно покинула Кербишли-холл и вернулась в Росборн к своему брату Джо.

Теперь, когда Равина ехала по аллее, Прайери не испугался бы ни один ребенок. Всю лозу на стенах беспощадно подрезали и пустили аккуратными рядами. К этой сетке на серых камнях добавили вьющиеся розы и клематис, и их бледно-желтые и белые цветы смягчили строгий вид.

Когда Равина подъехала к входу, на крыльце появился конюх в черно-желтой форме. Он помог гостье спешиться, внимательно выслушав ее указания по поводу ухода за Милашкой. Элегантно одетый дворецкий открыл двери, едва Равина успела позвонить в колокольчик.

— Проходите, пожалуйста, миледи. Сэр Майкл ждет вас в кабинете.

Дворецкий повел гостью через просторный холл, обитый панелями и украшенный портретами Моров, а также гобеленами, изображающими древние битвы. Подножье лестницы охраняли два «рыцаря» в доспехах. Оба высоко подняли в воздух одну руку с боевым топором, в другой недобро поблескивал заточенный меч.

Равина едва заметно вздрогнула. Ей никогда особенно не нравилось оружие, а эти доспехи выглядели такими правдоподобными. Девушке почудилось, будто ее провожает чей-то взгляд.

Равина почувствовала, что холл в общем производит впечатление мрачного и старомодного, но она также знала, что не все джентльмены любят окружать себя светлыми красками.

— Леди Равина Эшли, сэр Майкл.

Равина вошла в маленький кабинет, от пола до потолка заставленный книгами. На декоративной подставке стоял огромный глобус, а в нишах книжных шкафов расположились впечатляющие бюсты древних греков и римлян.

Равина вгляделась в сумрачную обстановку. Тяжелые красные бархатные занавеси были приспущены, загораживая солнечный свет, и девушке вдруг отчаянно захотелось распахнуть окна и позволить свежему ветерку развеять въевшийся запах кожи, табачного дыма и долгих лет мужского владения!

Сэр Майкл, одетый в темно-коричневый твидовый костюм, поднялся из-за стола и вышел навстречу гостье, протягивая руку для приветствия.

Его некрасивое, но доброе лицо светилось удовольствием.

— Добро пожаловать, леди Равина. Добро пожаловать в мой дом. Надеюсь, вы пребываете в добром здравии? Я боялся, что вы забудете о своем обещании прийти посмотреть, чего я достиг и что еще необходимо сделать.

— Как я могла забыть, сэр Майкл? Я с таким нетерпением этого ждала, — быстро ответила Равина, мельком касаясь пальцев сэра Майкла и отмахиваясь от факта, что о сегодняшнем визите ей напомнила Дульси. — И должна сказать, сэр Майкл, что до глубины души поражена увиденным. Мне кажется, что вы сотворили несколько настоящих чудес.

— Я был огорчен, когда впервые приехал сюда и обнаружил, что поместье пришло в такое запустение. И, должен сознаться, испытываю гордость, что теперь Прайери возвращается к состоянию, которое приличествует такому древнему и величественному строению.

Он хлопнул в ладоши, и Равина чуть не подпрыгнула от этого внезапного звука.

— Но, пока накрывают на стол, прошу, позвольте показать вам дом. Многие вещи требуют женского совета, и я уверен, что ваш художественный взгляд поможет мне увидеть их в ином свете.

Равина улыбнулась и вышла вслед за ним из кабинета. Всегда приятно, когда твои способности ценят.

Сэр Майкл повел гостью через холл в прелестную солнечную комнату с французскими окнами, которые выходили на мощеную террасу с тыльной стороны дома. Пропорции комнаты были чудесными, мебель — качественной и безупречно отполированной. Только занавеси и чехлы на диванах и креслах казались мрачными и старомодными.

Равина восторженно отозвалась о размере комнаты и виде из окон, похвалила мебель и сделала, как она надеялась, несколько эрудированных замечаний по поводу аксессуаров и картин.

Потом пробежала пальцами по ткани драпировок у окна и повернулась к сэру Майклу.

— Что же, кое с чем я могу вам помочь прямо сейчас. Эти занавеси…

— Да, они чрезвычайно хороши, не так ли? Вас, вероятно, не удивит, что ткань для них выбрала ваша кузина, и она же подыскала швею, чтобы их сшить. По-моему, они преображают всю комнату. Я так признателен мисс Аллен. Как вы сами, должно быть, замечали, у нее исключительно хороший вкус. Она мне очень помогла.

Равина закусила губу, прежде чем слова «мрачные и старомодные» успели вырваться наружу. Ну, конечно же, эти занавеси выбирала Дульси. От ее кузины как раз такого и следовало ожидать. Надежно и скучно.

— Действительно, они придают комнате очень… интересный аспект, — ответила девушка, с большой осторожностью подбирая слова. — У вас с Дульси явно схожие вкусы касательно интерьера, сэр Майкл.

К удивлению Равины, круглое лицо сэра Майкла вдруг залилось густым румянцем.

— Мисс Аллен любезно пожертвовала своим драгоценным временем, чтобы предложить мне помощь на ранних стадиях восстановления Прайери, в особенности комнат, которыми я чаще всего пользуюсь, — пролепетал он. — Но, конечно же, в первую очередь важны необходимые последние штрихи в общих комнатах, не так ли? Хотя, как вам известно, у меня в Лондоне есть маленький дом, я не au fait[9] последних модных тенденций, в отличие, я уверен, от вас. Однако я поставил себе непреложной целью, чтобы, когда все общество нашего графства соберется ко мне на бал, ничто не оскорбило бы утонченного вкуса гостей. А теперь позвольте показать вам некоторые комнаты, которые еще необходимо перестроить. Особого внимания требует столовая. Наш ленч скоро подадут туда.

Равина бросила тоскливый взгляд на залитую солнцем террасу. Было бы гораздо приятнее поесть в такой день на улице, но вместо этого она послушно проследовала за хозяином дома в длинную темную столовую.

За супом из бычьих хвостов, слишком горячим и густым для летнего дня, последовал сытный пирог с мясом и почками, лоснящаяся золотистая корочка которого плавала в жирной подливе.

Лакей наполнил бокалы красным вином, но Равина к нему не притронулась. Девушка повозила вилкой в тарелке и в отчаянии обратила взор на огромные мрачные картины, висевшие на каждой стене. Прямо напротив Равины было изображение голодного волка, нападающего на несчастного оленя. Художник не поскупился на алую краску!

Девушка вздохнула и отвела взгляд. Разве может что-нибудь сильнее испортить аппетит, чем вид крови?

— Итак, леди Равина, прошу, скажите, как вам видится, можно ли улучшить эту комнату? Для званого ужина в честь новоселья она будет необходима: я обязан произвести приятное впечатление на гостей.

— Возможно, некоторые картины стоит перенести в другое место, — в отчаянии предложила Равина.

— О, вы полагаете?

Сэр Майкл откусил добрый кусок мясного пирога и принялся энергично жевать.

— Мисс Аллен говорила, что они очень хороши, хотя действительно советовала иначе сгруппировать их на стенах.

Равина отодвинула от себя тарелку. Ее заинтересовало настойчивое стремление сэра Майкла сотрудничать с Дульси. Зачем он пригласил ее, якобы желая узнать ее мнение, когда совершенно очевидно, что о помощи уже попросил ее кузину?

— Дульси — чудесное, милое создание, — сказала она, благосклонно кивнув лакею, предлагавшему ей креманку с замороженными фруктами.

— О, вы правы. В высшей степени изысканная и благородная леди. Можно лишь посочувствовать, что жестокие превратности судьбы бросили ее в столь удручающее положение.

— К несчастью, ее отцу, кузену моего папы, дали недобрый совет по поводу капиталовложений.

Сэр Майкл отпил вина и нахмурился.

— Право же, из бесед с вашей кузиной у меня сложилось впечатление, что произошедшее можно назвать уголовным преступлением. Некий человек, я считаю его недостойным называться джентльменом, наглой ложью и обманом лишил ее отца всех денег, я прав?

Равина кивнула. До того, как в жизни мистера Аллена и Дульси наступил столь драматический перелом, она видела их всего лишь раз на семейной вечеринке, когда была еще совсем маленькой. Теперь девушка не могла припомнить подробностей того, как Дульси оказалась в нищете. Равине сказали только, что ее кузина переедет в Кербишли-холл на правах экономки, а также компаньонки на время пребывания ее, Равины, в Дорсете. В последующие недели Равина, конечно, слышала пересуды слуг, но сама Дульси предпочитала не распространяться на эту тему.

Равине казалось, что невежливо и бестактно будет приставать к двоюродной сестре с расспросами. Воспоминания о прошлом могли только расстроить Дульси, а потому девушка не допытывалась подробностей.

— Тяжело, должно быть, потерять положение в обществе, особенно для такой леди, как мисс Аллен. Ведь утонченные стороны жизни так важны для нее. Как же ей повезло, что ваш отец вызвался помочь!

— Родители ни за что не допустят, чтобы страдал кто-то из членов семьи, если в их силах помешать этому, — с теплотой ответила Равина. — Отец твердо придерживается принципов верности и долга.

Сэр Майкл отрезал большой кусок сыра и размазал его по хлебу кончиком ножа.

— Мисс Аллен в огромном долгу перед лордом Эшли, — продолжил он. — Полагаю, она не покинет своего места, даже если ей предложат другую должность. Как вы думаете, леди Равина?

Подтаявший лед соскользнул с ее ложки и упал на скатерть.

— Не верю, что мои родители стояли бы у Дульси на пути, если бы, скажем, ей предложили место экономки в более крупном поместье или даже, осмелюсь предположить, в одной из королевских резиденций. Хотя она никогда не высказывала желания уйти.

Сэр Майкл подозвал жестом лакея, и тот наполнил вином еще один бокал.

— Экономка? Ах, да, верно. Похоже, она с большим удовольствием присматривает за Кербишли-холлом, пока вы с родителями живете в Лондоне. И, конечно же, ограниченные обстоятельства сводят для нее возможность изменить свой статус в обществе к… Впрочем, не будем об этом. Но, возвращаясь к теме брака, леди Равина…

— Разве мы ее начинали?

Равина подняла изумленный взгляд, желая, чтобы лакей поскорее вернулся с кофе, и эта неуклюжая трапеза, наконец, завершилась.

Сэр Майкл отодвинул тарелку и сложил руки на груди. Он посмотрел на Равину, точно собирался вести какое-нибудь торжественное собрание. Девушка почувствовала, что внутри нее нарастает дикое желание расхохотаться.

— Я решил, что должен обратить мысли к этому вопросу. Мне нужна жена, которая произведет на свет наследника. Прайери нужна хозяйка, кто-то, кто будет заботиться о нем, помогать мне со всеми разнообразными приемами, которые я хотел бы устраивать, и кто займет законное место в высшем обществе нашего графства.

Он глубоко вдохнул, так что натянулись пуговицы на камзоле.

— Леди Равина, я знаю, что мы…

— Ой! Ой! Что же это я! Простите!

Рука Равины дернулась, и по всему столу рассыпался каскад капель красного вина. Девушка вскочила на ноги и принялась промакивать свою желтую юбку полотняной салфеткой.

— Ах, как неудачно, красное вино так тяжело выводить с ткани! Очень надеюсь, что пятна не останется. Позвоните, пожалуйста, чтобы пришел дворецкий. Знаю, это всего лишь костюм для верховой езды, но мне необходимо немедленно смочить его водой.

Равина тарахтела без умолку, едва переводя дух, и радовалась, что в наступившей суете потерялась скользкая тема женитьбы. А еще она радовалась, что вовремя вспомнила один из многочисленных уроков нянюшки Джонсон. «Если хочешь, чтобы джентльмен перестал говорить на какую-то определенную тему, гораздо лучше отвлечь его чем-то, нежели пытаться перебить. Джентльмены терпеть не могут, когда их перебивают».

Позвали горничную. Та отвела Равину наверх, в спальню для гостей, чтобы девушка отдохнула там, пока застирывают ее юбку. Равина легла на кровать. От напряжения и волнений дня у нее разболелась голова. Девушка смотрела в окно, наблюдая, как полуденное солнце медленно скользило по небу, пока не зависло над трепещущими зелеными ветвями ближнего леса.

Когда Равине наконец вернули юбку, она, не мешкая, спустилась на первый этаж, чтобы попрощаться.

Сэр Майкл ждал ее в прихожей. Он вышел с гостьей на улицу, где конюх уже держал наготове Милашку.

Равина выслушала многократные обещания сэра Майкла, что она и только она будет хозяйкой на балу в честь его новоселья.

Плохо отдавая себе отчет в том, что говорит, лишь бы скорее уехать, девушка согласилась вернуться в Прайери через два дня, чтобы окончательно согласовать все планы.

С чувством облегчения Равина позволила конюху помочь ей сесть на Милашку. Она собрала поводья, помахала на прощание сэру Майклу и пришпорила кобылу.

Но потом заметила, что конюх все еще держится за уздечку, быстро шагая рядом.

— Миледи…

— Да?.. — Равина вгляделась в обеспокоенное лицо. — Я же тебя знаю! Бобби Уотсон, не так ли? Привет, Бобби, как приятно тебя видеть. Не знала, что ты в услужении у сэра Майкла. Рада за тебя. Это, безусловно, шаг вперед.

Семейство Уотсонов было хорошо знакомо Равине и ее родителям. Джо Уотсон, отец, был грубым, жестоким человеком. Хотя его обучали кузнечному делу, работать он старался как можно меньше, если, конечно, не считать работой браконьерство. Он сказывался больным или раненым, рассчитывая, что милостыня соседей убережет его с семьей от работного дома.

Они с женой и постоянно разрастающимся семейством жили в маленькой лачуге на берегу реки. В хижине этой было сыро и темно, и Равина терпеть не могла, когда приходилось ходить туда с матерью по делам благотворительности — приносить миссис Уотсон старую одежду и корзины с продуктами, чтобы помочь ей справляться с выводком худых, сопливых детей.

Равина вдруг вспомнила, что Беатрис, няня, которая так запугивала ее в детстве, приходилась Джо Уотсону сестрой. Однако Бобби, старший сын Уотсона, всегда казался умнее остального семейства.

Равина знала, что он любит лошадей, и ей приятно было видеть, что мальчик нашел хорошую работу. Жизнь в Прайери принесет ему только пользу. Отгороженный от грязи и преступных наклонностей своего ужасного отца, он наверняка чего-то добьется в жизни.

— Да, миледи. Я здесь уже шесть месяцев.

— Я скажу матери, когда она вернется в Англию. Ей будет очень приятно слышать, что твои дела идут хорошо. А как твоя семья?

Бобби посмотрел на Равину снизу вверх, нервно поглаживая гриву Милашки.

— Они… в общем, они, я так думаю, что-то замышляют, миледи. Папа… ну, его часто не бывает дома.

Равина была озадачена. Она не совсем понимала, почему парнишка так хочет с ней поговорить, но, зная, как трудно всему семейству Уотсонов составить связное предложение, спросила:

— Ты чего-то хочешь, Бобби? Я могу что-нибудь сделать для тебя или твоих близких? Я могу попросить свою кузину, мисс Аллен, собрать для твоей матери вещей и еды, если она… если вы ожидаете появления еще одного братика или сестренки в ближайшем будущем.

Бобби облизнул губы; его голубые глаза ярко блестели на грязном смуглом лице.

— Нет, нет. Мама в порядке. Мы все в порядке. То есть, в общем, я прошу вас быть осторожной в этих лесах, миледи. Не выезжайте на прогулки одна.

— Бобби?!

Парень бросил уздечку, когда они дошли до больших железных ворот, и попятился к подлеску, которым обросла сторожка.

— Я не могу больше ничего сказать, — с отчаянием в голосе произнес он. — Просто будьте осторожны, леди Равина. Будьте осторожны в этих лесах!

Глава седьмая

Оставив позади Бобби, Прайери и сэра Майкла, Равина пустила лошадь рысью к Кербишли-холлу по главной дороге. Ей хотелось как можно скорее добраться до дома.

«Это единственная причина, по которой я выбрала эту дорогу, — твердо сказала она себе. — Я совершенно не боюсь леса. Бобби пытается запугать меня своими предостережениями». Равина заставила Милашку ускорить темп.

«Я серьезно в нем разочаровалась. Он ничуть не лучше, чем была много лет назад его тетя Беатрис, которая рассказывала страшные истории о Прайери, чтобы наказать меня, когда я не слушалась».

Равина отказывалась обращать внимание на глупые фразы Бобби. Но лесу, хотя и по-прежнему притягательном в лучах закатывающегося за холмы солнца, придется подождать другого дня. Раз или два девушка оборачивалась в седле, уверенная, что слышит за спиной стук копыт. Но другой лошади нигде не было видно.

Въезжая на конный двор, Равина, к своему удивлению, обнаружила там Дульси.

Девушка соскользнула с седла и вручила поводья конюху.

— Дульси, ты меня дожидалась? Какая-то проблема?

— Равина… что… ах, нет, я просто… я спустилась, чтобы проверить… на кухне нужны яблоки… Равина, тебе, право же, не следует кататься по округе одной. Это в высшей степени неблагоразумно.

— Дульси, милая, всю дорогу в Прайери меня сопровождал сэр Ричард, а назад я ехала прямо и быстро. Что, скажи на милость, может со мной случиться в нашем собственном поселке?

— А как там сэр Майкл? — невзначай бросила Дульси и вдруг очень заинтересовалась корзиной фруктов, которую несла в руках. — На тебя произвели впечатление восстановительные работы, которые он ведет в Прайери?

— Похоже, у него все замечательно. Правда, его меню слишком обильно для человека, который живет один. Если он не будет благоразумен, то через несколько лет его вполне могут посчитать слишком толстым.

Дульси казалась шокированной.

— Равина, это в высшей степени немилосердное замечание. У сэра Майкла хорошая фигура. Более того, лучшей я не видела.

Равина почувствовала, что губы норовят расплыться в озорной улыбке, и постаралась этого не допустить. Мало-помалу ей становилось совершенно ясно, какие чувства Дульси на самом деле испытывает к ближайшему соседу.

В то же время Равина видела, что кузина взволнованна и несчастна, и попробовала сменить тему.

— Сэр Ричард возвращался за своей лошадью?

— Нет, конюхи ждут его. Уже темнеет, и я думаю, что он по каким-то причинам задерживается. Когда он все-таки приедет, мы, конечно, должны еще раз предложить ему свое гостеприимство.

Равина кивнула, удивляясь, почему перспектива вновь увидеть этого сурового темноглазого человека вызывает в ней такой прилив радости. С другой стороны, он не казался таким уж суровым, когда скакал с ней наперегонки по лесу. Девушка ясно помнила, как он выглядел, когда они остановили лошадей на вершине холма. Его темные волосы взъерошились над лбом, глаза горели, а строгое выражение исчезло.

* * *

Если Равина и одевалась к ужину старательнее, чем обычно, то не желала себе в этом признаваться. У кремового шелкового платья с кружевными оборками вырез был глубже, чем она обычно носила, а Черити пришлось испробовать множество различных причесок, прежде чем Равина остановилась на каскаде белокурых локонов, расходящихся по плечам от прекрасной сапфирной заколки.

Девушка собиралась уже спускаться к ужину, но тут вспомнила о Бобби. Он, конечно, болтал чепуху, но…

Равина поднялась в комнату нянюшки Джонсон и застала старушку дремлющей в кресле у камина, хотя вечер был теплым и душным.

Лицо пожилой леди расплылось в беззубой улыбке, когда Равина вошла и опустилась на маленькую табуретку рядом с креслом — табуретку, которой она пользовалась, сколько себя помнит.

— Хм, у этого платья слишком глубокий вырез для ужина в загородном поместье, мисс.

— Ах, нянюшка. Не шуми. Мне нравится. Нужно стараться поспевать за последними веяниями моды, знаешь ли.

— Хм-хм… — У нянюшки блеснули глаза. — Единственная известная мне причина, по которой юная леди может надеть открытое платье, если собирается всего лишь поужинать вместе с компаньонкой, это надежда, что к ним может присоединиться некий джентльмен, к которому она питает симпатию.

— Нянюшка!

Равина вскочила и принялась бродить по комнате, касаясь всяческих безделушек, которыми был заполнен каждый дюйм пространства.

— Тебе когда-нибудь хотелось выйти замуж и завести собственную семью, няня? — спросила вдруг Равина, удивляясь, почему это вопрос только сейчас пришел ей в голову. — Тебе нравился какой-нибудь парень?

Нянюшка подняла взгляд, и, если бы Равина в этот момент посмотрела на нее, то увидела бы на морщинистом лице мимолетную тень, очень похожую на боль. Пожилая леди вспоминала невысокого коренастого молодого человека с ярко-каштановыми волосами и веселыми светло-карими глазами. Молодого человека, который одним туманным зимним утром по пути на работу попался отряду вербовщиков и умер где-то за океаном, бесконечно далеко от ее теплых рук, сражаясь за короля и страну.

— Слишком занята была заботой о детях Эшли, чтобы завести собственных, — ответила старушка. — И зачем ты тревожишь меня всеми этими вопросами, леди Равина, когда тебе следует находиться в столовой и наслаждаться ужином, над приготовлением которого трудились твои слуги?

Равина улыбнулась.

— Помнишь Беатрис Уотсон, нянюшка?

Пожилая женщина фыркнула.

— Глупая девчонка, которая запугивала тебя, кроху? Да, она одна из этих Уотсонов.

— Я сегодня видела в Прайери Бобби Уотсона. Он старший сын Джо Уотсона и работает на конюшне.

— В таком случае, сэр Майкл не такой благоразумный человек, каким я его считала. Я бы и близко к себе не подпускала никого из Уотсонов.

— Бобби сказал…

Нянюшка не дослушала.

— Не хочу больше ничего знать, леди Равина. Что бы он ни сказал, не верь. Все эти Уотсоны лгуны и воры.

Равина улыбнулась возмущению своей старой няни, но почувствовала облегчение. Да, все обстоит именно так, как она и подумала. Бобби пытался запугать ее по какой-то своей глупой причине. Она больше не станет думать о его предупреждении.

Уходя от нянюшки, Равина ощутила нервный трепет. В гостиной она застала сэра Ричарда и Дульси, увлеченных беседой.

Равина не заметила восхищенного блеска в глазах сэра Ричарда, когда тот перевел взгляд на молодую хозяйку, а вот неодобрительно поднятая бровь Дульси, одетой в практичное и опрятное зеленое платье, не осталась без внимания.

— Добрый вечер, леди Равина. Надеюсь, вы интересно провели день в Прайери?

— Добрый вечер, сэр Ричард. Да, вполне. Это очаровательный старинный дом, и сэр Майкл весьма основательно ведет восстановительные работы. А ваш день прошел, как и планировалось? Надеюсь, ваша лошадь уже полностью здорова.

— Равина! Ты говоришь так, будто хочешь, чтобы сэр Ричард поскорее нас покинул, — резко осадила кузину Дульси.

Равина почувствовала, что ее щеки заливаются краской, но сэр Ричард только рассмеялся.

— Уверен, леди Равина была сегодня слишком занята, чтобы задумываться о моем отсутствии. Но я знаю, вам будет приятно слышать, что мой жеребец набрал прежнюю форму и я очень скоро вас покину.

Равина машинально произносила фразы сожаления, а мысли в голове лихорадочно сменяли друг друга. Он уезжает, и нет причин, по которым они могли бы встретиться вновь…

Гиббс объявил, что ужинать подано, и все трое отправились в столовую.

Дворецкий зажег на столе свечи, и Равина чувствовала, что сэр Ричард наблюдает сквозь танцующие языки пламени, как она водит ложкой в супе и гоняет по тарелке куски жареной курицы.

Беседа во время трапезы шла вежливо и мягко.

Когда убрали последние блюда, Равина повела всех в гостиную, где их уже ждал кофе. Но Дульси покачала головой, говоря, что никак не сможет уснуть, если выпьет кофе в столь позднюю пору, и, пожелав всем доброй ночи, удалилась.

Гиббс подал сэру Ричарду стакан бренди и оставил гостя наедине с хозяйкой.

Вечер выдался прохладным, и за каминной решеткой плясал маленький огонек.

— Кажется, у вас этим вечером плохой аппетит, леди Равина, — заметил сэр Ричард, согревая бокал с бренди в ладонях. — Надеюсь, вы сегодня не перенапряглись. Осмотр полуразрушенных домов может быть утомительным.

Равина нахмурилась.

— Большая часть строительных работ в Прайери уже завершена, — сказал она. — Сэр Майкл не показывал мне ни одного участка, который мог бы представлять опасность. Его сейчас интересует внутреннее убранство и меблировка дома.

— И вы находите, что у вас с сэром Майклом похожие вкусы? — спросил сэр Ричард, вглядываясь в танцующее пламя.

— Это очень странный вопрос, сударь. Вы думаете, что у разных людей разные понятия о красоте?

— Да, я так думаю, — спокойно ответил он. — Более того, я нисколько не сомневаюсь, что мое представление о прекрасном доме разительно отличается от представлений сэра Майкла.

Равина ощутила укол раздражения. Она отмахнулась от воспоминаний о собственном неприятии давящей, старомодной атмосферы, которую создавал в Прайери сэр Майкл.

— Полагаю, мы сначала учимся у родителей, узнаем, что они считают изящным и красивым, а с возрастом добавляем к этому собственное мнение, — сказала девушка.

Сэр Ричард сделал глоток бренди.

— Должен признать, что после знакомства с вашим отцом его понятия о прекрасном представляются мне безукоризненными.

— Это было в Греции, не так ли? — спросила Равина. — Где вы познакомились?

На пару ударов сердца наступила тишина, потом сэр Ричард сказал:

— Да, я приехал туда по делам, и нам с вашим отцом случилось познакомиться. Тогда-то он и упомянул, что в Дорсете можно найти хорошее маленькое поместье, когда я вернусь в Англию.

Равина кивнула и отпила из чашки с кофе.

— Памятуя об этом, леди Равина, я сумел сегодня вычеркнуть из списка ужасный Стентон-Грейндж. Как вы справедливо заметили, это место слишком сырое и мрачное для меня. А посему не согласитесь ли вы отправиться со мной завтра в маленькое путешествие? Я планирую посетить Чарльфорд, чтобы осмотреть дом, с которым связываю большие надежды на покупку.

Равина подняла удивленный взгляд.

— Ах, но я должна провести какое-то время здесь, проверить лошадей, навестить жильцов.

— Но вы ведь можете выкроить еще один день из своего напряженного графика?

В темных глазах сэра Ричарда играли отблески огня, и у Равины возникло странное ощущение, будто над ней потешаются.

— Ваше мнение было бы для меня ценным, в особенности учитывая, что я планирую разводить лошадей, а вы, я уверен, прекрасно разбираетесь, что подходит животным в этих южных графствах.

Равина колебалась.

— Конечно, если сэр Майкл первым попросил вашего присутствия и вы пообещали еще раз посетить Прайери…

— Нет, конечно же, нет! — сердито перебила Равина. — Я — хозяйка своего времени. И с удовольствием составлю вам компанию. Вы намерены ехать верхом?

— Если мы поедем через холмы, путешествие получится довольно коротким и послужит хорошей разминкой для моей лошади. И тогда послезавтра, если вы не возражаете, чтобы я погостил у вас еще один день, я попрощаюсь с вами и мисс Аллен. Я знаю, что вашей кузине приятно будет вернуть домашний быт в привычную колею.

Равина пробормотала какие-то вежливые банальности, тогда как чувства ее пришли в полное смятение.

Через несколько минут девушка извинилась и ушла к себе. Она провела беспокойную ночь, пытаясь понять, почему сэр Ричард одновременно так интригует и раздражает ее. Наконец, она решила, что причина в его умении задевать ее за живое: то заставляет почувствовать себя непослушным ребенком, то обращается как с равной. Равина, например, знала, что из-за постоянных лекций об опасностях прогулок в одиночестве она ни за что не расскажет сэру Ричарду о предостережениях Бобби Уотсона. Сэр Ричард не знал семью Уотсонов, а потому мог решить, что за словами мальчишки что-то стоит, не понимая, что это всего лишь выдумка для запугивания семьи Эшли.

* * *

К тому времени, когда солнце поднялось над деревьями фруктового сада, Равина умылась и облачилась в свой любимый голубой костюм для верховой езды.

Отмахнувшись от Гиббса, заботливо уговаривавшего ее позавтракать, Равина остановилась, только чтобы взять яблоко из вазы, и прямиком отправилась на конюшни. Милашку как раз чистили, и кобылка радостно заржала при виде Равины, зная, что у той в кармане припасены кусочки сахара.

Девушка унаследовала любовь к лошадям от отца и знала, что, несмотря на все радости бурлящей лондонской жизни, ее вечеринки и торжества, развлечения и веселье, она всегда будет счастливее за городом вместе со своими лошадками и пони.

Внезапно Равина обнаружила, что на сапоге расстегнулась пряжка, и нагнулась, чтобы поправить ее.

И тут вдруг заметила, что в соседнем стойле два конюха чистят лошадь сэра Ричарда.

— Эге, Джейкоб, а конь-то хорош!

— Ты прав, Том. Я уже много лет не видел лучшего жеребца.

— Ну, и как там его больная нога?

Послышался характерный звук свистящего смеха Джейкоба.

— Да ничего с ней такого нет. И никогда не было. Царапинка под коленкой, вот и все. Говорил я об этом сэру Ричарду, а он ответил только: «Да, да, пусть постоит тихонько пару дней». Ох, и чудаки эти благородные господа!

— Да уж, тут ты прав, Джейкоб. Но давай-ка лучше оседлаем этого скакуна. Скоро сэр Ричард придет.

Равина тихо вышла по центральному проходу на мощеный внутренний двор, наполненный шумом и суетой. Милашка была готова, и девушка забралась в седло, едва способная поблагодарить конюха, в таком смятении находились ее мысли.

Сэр Ричард уверенной поступью вышел во двор как раз, когда Джейкоб вывел его коня. В мгновение ока он вскочил в седло и, бросив Равине короткое «доброе утро», повернул лошадь и пустился рысью со двора.

Девушка машинально послала Милашку вперед и поскакала следом. Она все еще не могла поверить тому, что случайно услышала. С серым жеребцом все было в порядке! Все это ложь!

Но зачем ему лгать? Какой цели он достиг, погостив в Кербишли-холле несколько дней?

Равина вспомнила, как они повстречались на балу в Лондоне, и очень странную стычку в гостинице по пути в Дорсет. Он преследует ее?

По телу побежал холодок. Возможно ли, что он вовсе не английский джентльмен, за которого себя выдает?

Равина знала, что отец хранит в кабинете всяческие секретные и личные документы. Этот сэр Ричард хотел пробраться в дом, чтобы шпионить, разузнавать, выслеживать?

Девушка посмотрела на его широкую спину, а лошади тем временем несли их рысью по аллее, свернув затем на тропинку, ведущую к холмам. Шпион? Нет, она никогда этому не поверит. Кем бы ни был этот человек, он, безусловно, честен. Должно быть какое-то другое объяснение.

Потом ей вспомнились слова Бобби. Она была с сэром Ричардом одна в лесу. О какой опасности говорил Бобби?

Дорожка, поднимающаяся к холмам, была слишком узкой, чтобы ехать рядом. Сэр Ричард скакал первым, выкрикивая время от времени замечания по поводу состояния тропинки, придерживая кнутом ветви ежевики или советуя другой путь, когда копыта Милашки скользили.

Всадники поднялись на гребень и натянули поводья, останавливая лошадей, чтобы полюбоваться зелеными и золотистыми холмами, раскинувшимися у ног и доходящими до самого моря — калейдоскопа голубизны, зелени и бирюзы, волнуемого ветром.

Равина почувствовала, как соленый ветер возвращает румянец ее лицу, и рассмеялась от чистого удовольствия быть на природе в такой чудесный день.

Высоко в небе, невидимый, пел жаворонок; Милашка наклонила голову, чтобы пощипать дерн, усеянный крошечными голубыми и желтыми цветочками.

Сэр Ричард повернулся в седле и улыбнулся Равине. Он подумал, что никогда еще не видел никого прекраснее, чем она сейчас. Золотистые локоны растрепались, яркие глаза светились, а на носике выступило несколько веснушек.

— Как прекрасна Англия в такой день! — радостно воскликнула девушка. — Каким великолепным кажется отсюда море! Такое гладкое и спокойное. Я всем сердцем люблю Кербишли-холл, но иногда жалею, что у папы нет дома прямо на берегу.

Сэр Ричард встал в стременах и указал рукоятью кнута туда, где складки холмов скрывали желтый каменный особняк, сады которого простирались до вершины утеса.

— Вот цель нашего путешествия, леди Равина. Особняк Мичем. Он стоит пустым, поскольку его хозяин недавно эмигрировал в Новый Свет, где у него обширные владения, в Калифорнию, кажется.

— Вы размышляете над его приобретением? — спросила Равина, когда они повели лошадей к дому.

— Да, именно. Как видите, здесь имеются прекрасные конюшни и богатые пастбища для животных, которых я намереваюсь разводить. А на том длинном пролете песчаного пляжа я смогу каждый день устраивать им разминку.

Равина смолкла. Шпион ведь не станет планировать покупку такого дома и намечать жизненный уклад? Затеявший такое амбициозное предприятие должен всегда находиться неподалеку, наблюдать и руководить работами.

— Мы можем осмотреть дом изнутри? — спросила девушка, когда всадники миновали широкий вход между двумя каменными колоннами и поскакали по мягкому дерну подъездной аллеи.

Сэр Ричард кивнул.

— Да, можем. Я так понимаю, комнаты должны быть большими и просторными, с великолепным видом на море из всех апартаментов верхних этажей. Буду рад вашему мнению. Этот особняк, очевидно, не такой старинный, как Прайери, но, быть может, некоторые части покажутся вам сносными.

Равина бросила на собеседника удивленный взгляд. Тон сэра Ричарда на миг показался ей почти саркастическим. Девушка предположила, что ей снова начнут читать мораль по поводу уместности дружбы с сэром Майклом. Что ж, она не станет слушать. Она сама будет выбирать себе друзей, как делала всегда.

Они добрались до подножья красивой двойной каменной лестницы, ведущей к парадной двери. Равина собралась спешиться, но тут обнаружила, что сэр Ричард уже стоит рядом, чтобы помочь. На миг она слишком остро ощутила, как близко они стоят, как его рука охватывает ее ладони. Девушка знала, что если поднимет глаза, то обнаружит лицо сэра Ричарда всего в нескольких дюймах от своего, и почувствовала, что сердце тихонько екнуло при мысли об этом.

Равина почувствовала его теплое дыхание на щеке, но в следующий миг они разошлись, ибо ее сапоги коснулись земли.

Сэр Ричард ничего не сказал, но извлек из кармана ключ и открыл парадную дверь. Равина проследовала за ним в переднюю. Пропорции здесь были прекрасно выдержаны, а две симметричные лестницы, изящными дугами поднимавшиеся к галерее, повторяли архитектуру крыльца.

Равина восторженно ахала, переходя из комнаты в комнату, и с каждой минутой все больше и больше восхищалась домом.

Особняк действительно был чудесным. Теплый уютный дом с комнатами, достаточно просторными, чтобы принимать гостей, но не настолько большими, чтобы семья чувствовала себя потерянной в огромном пространстве.

Наверху было множество спален, каждая из которых отличалась размером и формой, хорошие помещения для слуг и прелестное крыло для детей, где в классной комнате все еще стояла старая пегая лошадка-качалка.

— Как печально. Они забыли забрать с собой Доббина, — воскликнула Равина, приглаживая челку из проволоки на деревянной крашеной голове.

— Думаю, дети выросли и решили, что он слишком большой, чтобы перевозить его в Америку, — отозвался сэр Ричард. — Итак, леди Равина, нравится ли вам особняк? Сможет ли он, по вашему мнению, стать для меня удобным домом, если немного привести его в порядок и обставить мебелью?

Равина подошла к зарешеченному окну детской и устремила взгляд к видневшемуся вдалеке краю утеса, который заслонял дом от моря.

— Право же, сэр Ричард, я думаю, что это поместье станет чудесным домом, но даже при наличии слуг оно может оказаться слишком большим, если жить здесь одному.

Ричард опустил руку на лошадку-качалку и слегка толкнул игрушку, наблюдая, как изогнутые полозья оставляют следы на пыльном полу.

— Я надеюсь, что буду не один. Есть некая леди, которой я хотел бы предложить руку и сердце, и тогда…

— Ай! — поморщилась Равина. Она так крепко обхватила прутья решетки на окне, что тонкая полоска металла врезалась в палец.

Сэр Ричард намерен жениться! Этот дом готовится для его жены…

Девушку захлестнули гнев и отчаяние. Он не имел права привозить ее сюда, интересоваться ее мнением по поводу усадьбы! Это прерогатива леди, которой он предложит руку и сердце.

Равина понятия не имела, почему так расстроилась. В конце концов, этот мужчина был для нее чужим, он для нее ничего не значил.

Ровным счетом ничего.

— Вам больно, леди Равина? — поинтересовался сэр Ричард, беря девушку за руку, чтобы взглянуть на рубиновую каплю, выступившую на ее бледной коже.

Равина отдернула руку.

— Ничего страшного, уверяю вас. Господи, уже так поздно! Мне нужно немедленно возвращаться домой. Дульси будет тревожиться, где я. Кроме того, нужно спланировать завтрашний визит в Прайери.

Лицо сэра Ричарда помрачнело.

— Прайери?

— Да, — бойко ответила девушка, зажимая рану платком и скрывая дрожь в голосе. — И если вы поселитесь в этом особняке, сэр Ричард, мы вполне можем стать соседями, поскольку у меня есть все основания думать, что сэр Майкл очень скоро попросит меня стать его женой, и я намерена ответить «да»!

Глава восьмая

Позднее, оглядываясь назад, Равина мало что могла вспомнить об ужасном возвращении домой из особняка Мичем.

Она покинула детское крыло, сбежала вниз, села на лошадь и впереди молчаливого и угрюмого сэра Ричарда быстро поскакала в Кербишли-холл, выбирая широкие дороги, а не тропы через холмы.

Значит, он женится, и скоро. Особняк Мичем должен стать домом этой неизвестной женщины. Что ж, ей можно только посочувствовать. Жить с таким бесчувственным мужчиной очень непросто.

Милашка дернулась, когда пальцы Равины натянули поводья — девушка пыталась загнать боль на задворки сознания.

Равина твердо решила не давать сэру Ричарду повода думать, будто его действия ее как-то волнуют.

— Теперь ваши планы определены, сударь? — спросила она, когда они достигли Росборна и пустили лошадей по поселку рысью.

— Да. Боюсь, мне придется вновь злоупотребить гостеприимством и переночевать у вас еще один раз, перед тем как отправиться в Дорчестер. У меня там дело, которое не может ждать.

Равина произнесла приличествующие вежливые фразы, с горечью думая, не там ли живет леди, которая однажды выйдет замуж за сэра Ричарда. Женщина, которая станет хозяйкой особняка Мичем, дети которой будут расти в той детской, бегать по лугам и фруктовым садам, галопом мчаться на своих пони по пляжу и…

Огромным усилием воли девушка остановила болезненное течение мыслей и с благодарностью заметила, что в поле зрения появились ворота Кербишли-холла.

Потом, наконец, они оказались на конном дворе, и девушка уже начала высвобождать ноги из стремян. Но прежде, чем конюхи успели ей помочь, рядом оказался сэр Ричард. Равина соскользнула с седла и на короткий миг ощутила силу поддерживающих ее рук. Даже бормоча слова благодарности, девушка отказалась заглянуть в эти темные проницательные глаза.

— Леди Равина… — Его голос прозвучал на удивление неуверенно.

Девушке могло бы даже показаться, что к его тону примешалось какое-то смущение.

Но это не важно. Ей меньше всего хотелось, чтобы сэр Ричард догадался о ее привязанности к нему. Как было бы стыдно…

Равине вовсе не хотелось увидеть внезапную вспышку понимания в его глазах, заметить, как жалость проявляется на его лице. Это было бы невыносимо!

Равина подавила в себе злость и отчаяние, лаконично попрощалась и побежала по лестнице в свою комнату. Там она повалилась на кровать и принялась колотить подушки сжатыми кулаками.

«Как он посмел осматривать со мной этот прекрасный дом, если все это время планировал привезти туда свою невесту?!» — мысленно кричала она. Слезы потекли по щекам, когда гнев уступил место горю.

Но почему она так расстроена? Сэр Ричард никогда не давал ей повода думать, будто испытывает к ней нечто большее, чем можно ожидать от придирчивого чужака.

Неужели она влюбилась, сама того не осознавая? Возможно ли это? Этот хаос, это смятение… Неужели это любовь?!

«Как хорошо, что я сказала ему, будто выхожу замуж за сэра Майкла! — подумала девушка. — Он никогда не узнает, что мои симпатии принадлежали ему».

Но в глубине души Равина знала, что ничего хорошего тут нет.

Тем вечером она пробыла у себя в комнате до самого ужина. Встревоженной Дульси она сказала, что немного перегрелась на солнце и теперь у нее побаливает голова, но это скоро пройдет. Кузина занавесила окна и принесла подушечку, набитую ромашкой.

— Отдохни на ней немножко, — обеспокоенно сказала она. — Право же, Равина, что бы сказала твоя дорогая матушка? Кататься без шляпки в такую погоду! Ей не понравится, что я выпустила тебя из дома в таком виде.

Равина повернула голову набок, радуясь, что сумрак комнаты скрывает ее залитое слезами лицо.

— Да, прости, я не подумала, — тихо отозвалась девушка. — Но я хорошо усвою урок, милая Дульси.

Дульси села на край кровати и убрала сбившиеся золотистые локоны с виска Равины.

— Поужинаешь внизу или попросить, чтобы тебе накрыли в комнате?

Равина колебалась. Ей не хотелось встречаться с сэром Ричардом, но и трусить она не станет. Равина отказывалась прятаться от него. Это ее дом, и она не станет забиваться в свою комнату, точно какая-нибудь провинившаяся школьница.

— Нет, я спущусь к ужину как обычно, Дульси. Мне уже лучше. Попроси, пожалуйста, чтобы приготовили спаржевый суп, рыбу и простое суфле. Не думаю, что справлюсь сегодня с тяжелыми блюдами.

— Конечно. Кстати, мы сегодня ужинаем сами. Сэр Ричард сказал мне, что не составит нам компанию, поскольку должен встретиться с другом в Лайме и отужинать там.

— Понятно.

Равина встала с кровати, когда в комнату вошла Черити. Камеристка помогла девушке снять костюм для верховой езды и сапоги. Усевшись перед туалетным столиком, Равина обнаружила, что напряжение в плечах ослабевает по мере того, как Черити расчесывает длинные белокурые волосы и собирает их в блестящий шелковый узел.

Вот и все… Этот несчастливый эпизод в ее жизни завершен.

Она никогда больше не увидит сэра Ричарда Кроуфорда, разве только если ей не повезет и она окажется дома, когда тот приедет к ее родителям, чтобы представить свою молодую жену.

— Я думала, сэр Ричард покинет нас сегодня. Боюсь, дорогая Дульси, нам грозит опасность превратиться в гостиницу. У него ведь должны быть еще друзья, которые с радостью приютят его на время поисков нового дома.

Дульси бросила на кузину тревожный взгляд. За все годы, что она знала Равину, та никогда не заводила подобных речей. Быть может, она действительно серьезно перегрелась на солнце.

— Завтра я должна выехать в поселок и навестить арендаторов, — живо сказала Равина, ускользая из рук Черити, чтобы пощипать щеки, пока те не загорелись розовым на бледном лице. — Папе будет неприятно, если я не уделю обычного внимания. Он всегда очень пунктуально ходит к ним, узнает, нет ли каких-нибудь затруднений.

Равина заметила в зеркале отражение Дульси. Кузина хмурилась.

— Но, Равина, разве ты уже не договорилась о ленче в Прайери у сэра Майкла?

Равина на несколько мгновений задержала на Дульси недоуменный взгляд, а потом вспомнила, что действительно пообещала вернуться в Прайери, чтобы обсудить с сэром Майклом его планы по поводу новоселья.

— Ах да, я совсем забыла, — уныло призналась она.

Дульси отвернулась, чтобы поднять и сложить несколько вещей, которые Равина оставила валяться на кровати.

Как Равина может забывать о сэре Майкле? Дульси было стыдно за кузину, ведь сэр Майкл такой добрый и понимающий человек. Сердце Дульси забилось немного быстрее, когда она вспомнила день, который провела с сэром Майклом, обсуждая занавеси. Они гуляли по садам Прайери, и она любовалась аккуратно рассаженными деревьями и цветами. Затем они расположились в маленьком павильоне, вдали от дома; лакей принес им холодного лимонада и миндального печенья. Целый час они разговаривали, смеялись и обсуждали восстановление поместья. Дульси позабыла о своем приниженном положении, позабыла, что не имеет права на внимание этого мужчины. Но уже очень скоро пришлось вернуться к прежним обязанностям.

Рука Дульси вновь опустилась в карман передника и сжалась вокруг квадратика льна, который когда-то принадлежал сэру Майклу. Это все, что осталось ей на память о том дне. Больше у нее ничего не будет.

Покидая комнату Равины и спускаясь по лестнице, чтобы проследить за приготовлениями к ужину, Дульси безрадостно думала, как пережить то, что Равина выйдет замуж за сэра Майкла и станет хозяйкой Прайери.

* * *

Равина, наконец, отпустила Черити и остановилась у окна, глядя на знакомые леса и поля, холмы, ведущие к морю и Чарльфорду…

Ужин прошел спокойно. У Равины не было аппетита, однако она постаралась доесть свою порцию. Ей не хотелось, чтобы Дульси начала подробнее расспрашивать ее о самочувствии. Впрочем, Дульси по какой-то причине тоже выглядела расстроенной. Никому не хотелось много говорить, и беседа текла вяло.

— Откуда ты знала, что я должна снова посетить Прайери? — спросила, наконец, Равина, пытаясь вернуться мыслями к повседневным заботам, прочь от грез, в которых она так беспомощно увязла.

Лицо Дульси приобрело ярко-розовый оттенок, она уронила вилку.

— Ах, сэр Майкл проходил сегодня мимо и заглянул на минуточку. Он упомянул о вашей договоренности. Кроме того, я сама согласилась прийти завтра днем в Прайери, чтобы помочь его экономке разрешить одну мелкую неурядицу, возникшую в крыле для слуг.

— Уверена, твоя помощь будет очень полезной, — с отсутствующим видом сказала Равина.

Как можно говорить о мебели и крыле для слуг, если сердце разрывается на части? Ибо именно так чувствовала себя девушка, одновременно страдая и злясь на себя. Приходилось признать, что сэр Ричард ничем не поощрял ее симпатий. Так почему она переживает такую утрату, если ей даже не удалось завоевать его расположения?

Девушка подняла подбородок и поморгала, чтобы не упали навернувшиеся на глаза слезы. Она — леди Равина Эшли и будет такой же отважной, какими были в прошлом все женщины Эшли. Она поедет завтра на ленч в Прайери и, что бы она ни говорила сэру Ричарду, даст сэру Майклу ясно понять, что не заинтересована развивать отношения с ним. А послезавтра начнет возвращать свою жизнь к некоему подобию нормы.

Равина поклялась, что, как только сэр Ричард Кроуфорд навсегда покинет Кербишли-холл, она больше ни разу не вспомнит о нем и его темно-карих глазах!

Девушка удалилась к себе так скоро, как только позволяла вежливость. Она твердо решила не попадаться на глаза сэру Ричарду, когда тот приедет.

Равина лежала в кровати, не могла сразу заснуть и прислушивалась к едва различимому тиканью часов, отмерявших минуты. Она думала о последних нескольких днях и жалела, что родителей нет дома.

Ей жизненно необходимо было услышать, что может сказать о сэре Ричарде отец, узнать, не скрывает ли он от нее какую-нибудь тайну. Если бы она услышала о нем что-то нелестное, симпатия к нему, быть может, немного поблекла бы.

«Ах, как жалко, что нет мамы. Мне так нужно с ней поговорить. Она такая мудрая. Она бы знала, как меня утешить».

Внизу в холле не гасили лампы, ожидая приезда сэра Ричарда. В прихожей сидел сонный лакей, пытающийся не поддаться усталости и ожидающий, когда сможет чем-нибудь пригодиться.

Дульси совершала последний обход, проверяя, чтобы окна первых этажей были плотно закрыты, а сторожа поставлены у костров. Она собиралась было удалиться к себе, как вдруг прозвенел дверной колокольчик, и Стивен, молодой лакей, поспешил открыть двери сэру Ричарду.

Дульси повернулась и снова спустилась на первый этаж.

— Добрый вечер, сэр Ричард. Боже правый, вы выглядите усталым! Приказать, чтобы вам принесли еды и питья?

Сэр Ричард похлопал по ногам перчатками, сбивая пыль.

— Нет, спасибо, мисс Аллен. Я уже поужинал. Бокал бренди, однако, оказался бы очень кстати.

— Стивен с радостью вам поможет. Я собираюсь ложиться спать, но надеюсь, что мы еще увидимся утром перед вашим отъездом.

Сэр Ричард поклонился.

— Конечно. А леди Равина уже поднялась к себе?

— Да, сэр Ричард.

При этих словах он повернулся, ибо намеревался уже войти в гостиную.

— Без сомнения, видит сны о предстоящей свадьбе.

Дульси изумленно уставилась на него.

— О свадьбе?!

— Леди Равина сказала мне сегодня, что примет предложение сэра Майкла Мора.

Дульси почувствовала, что земля уходит из-под ног. Она была рада, что держится за перила, иначе наверняка упала бы и потеряла сознание.

— Они собираются пожениться? Я… я понятия не имела. Равина ничего не говорила. Пожениться?! Сэр Ричард, вы должны меня извинить. Я немного устала, поэтому оставлю вас пить бренди в одиночестве.

Чувствуя на себе проницательный взгляд, который, казалось, так многое разгадал, Дульси нетвердым шагом поднялась к себе. Как хорошо, что можно захлопнуть за собой двери и никто не увидит слез, которые уже текут по щекам, смывая все глупые, беспочвенные мечты о сэре Майкле, за которые она цеплялась последние несколько недель.

* * *

Хотя Равина была уверена, что не сможет, она, должно быть, все-таки уснула к рассвету. Небо было уже совсем светлым, когда она открыла глаза.

Она позвонила, чтобы пришла Черити, и распорядилась подать завтрак к себе в комнату. Горячий чай и восхитительный свежий хлеб с только что сбитым маслом и медом прямо из сот помог ей почувствовать себя лучше.

Восстановив силы, Равина выкупалась и оделась. Она справится со всем, что бы ни преподнесла судьба, и не опустит рук. Чувства, которые она обнаружила в себе к сэру Ричарду, всего лишь мимолетное увлечение, ничего более.

Это потому, что она одна или, возможно, — и мысль эта была отрезвляющей — оттого, что ее избаловали вниманием такие джентльмены, как Джайлз де Лейси, Роберт Данстер и сэр Майкл, она ожидала подобного отношения от каждого нового знакомого. Что ж, теперь она обнаружила свою ошибку.

Сэр Ричард скоро станет женатым мужчиной, а она терпеть не могла девушек, которые заигрывают с уже помолвленными джентльменам и.

Когда Равина спустилась на первый этаж, в доме царили тишина и спокойствие. Где-то рядом насвистывал песенку один из лакеев; слышно было, как домработницы чистят ворота, а горничные накрывают на стол к завтраку.

Выходя из спальни, девушка захватила с собой шляпку. Она знала, что Дульси расстроится, если она снова выедет на жаркое солнце с непокрытой головой.

Проходя через холл, Равина взглянула на часы. Было еще очень рано, но она твердо решила покинуть дом до появления сэра Ричарда и кузины.

«Да, я не могу приехать на ленч в Прайери слишком рано. Это было бы верхом плохих манер. Но я могу немного покататься по лесу и привести в порядок мысли».

Конюх проворно оседлал Милашку, и Равина как раз выезжала с конного двора, когда кто-то вышел из тени и схватил лошадь под уздцы, заставляя остановиться.

Это был сэр Ричард!

— Леди Равина! Снова отправляетесь на раннюю прогулку?

Равина вырвала уздечку из рук сэра Ричарда, но не могла погнать Милашку вперед, потому что он стоял у нее на пути.

— Да, сэр Ричард. А что тут такого? Еду в гости к жениху. Мы планируем званый ужин, чтобы объявить о помолвке, поэтому я бы попросила не задерживать меня.

Сэр Ричард угрюмо нахмурился.

— Позвольте сопровождать вас… или… — упрямо продолжил он, видя отказ в ее глазах, — …возьмите с собой грума. Ходят слухи, что неподалеку орудует шайка головорезов.

Равина вскинула голову.

— Что за чепуха? Похоже, вы наслушались пьяных сплетен, сэр Ричард. Мне бы сообщили о любой опасности в округе. Слуги всегда с повышенным вниманием следят за моей безопасностью, когда родители путешествуют по Европе.

— И все-таки я должен настаивать…

— Настаивать, сударь?

Терпение Равины заканчивалось. Как он смеет приставать к ней и вести себя, будто она всего лишь несмышленое дитя?

— Что же, а я настаиваю, чтобы вы ушли с дороги и оставили меня в покое. Попридержите советы для своей невесты!

Девушка натянула поводья, повернула голову Милашки и пришпорила кобылку, не обращая внимания на крик сэра Ричарда, когда лошадь рванула вперед, почти сбивая его с ног в грязь конного двора. Равина галопом помчалась по полям, перескочила через живую изгородь на дальнем краю и не останавливалась, пока не оказалась в чаще леса.

Она кипела от злости. Ужасный человек! Равина никогда еще не встречала мужчину, способного так ей досадить. Да уж, повезло той неизвестной женщине, которая должна стать его женой!

В конце концов, после безумной скачки назло сэру Ричарду, девушка осознала, что Милашка выбилась из сил, и перевела кобылку на шаг. Вдруг девушка вспомнила о маленьком ручейке, протекавшем в этих лесах. Она повернула усталую лошадь и стала пробираться сквозь кусты и подлесок.

Да, в том месте, которое она припомнила, оказалась небольшая прогалина, где по каменистому руслу бежала искрящаяся струйка воды, образуя маленький водопад.

Равина соскользнула с седла, подвела Милашку к воде и дала ей немного попить, помня, что кобылке в таком разгоряченном состоянии может повредить слишком холодная вода. Потом девушка привязала лошадь к ветке и присела на большой плоский камень, чтобы успокоиться и собраться с мыслями перед встречей с сэром Майклом.

Она закрыла глаза и позволила воспоминаниям обо всех встречах с сэром Ричардом наполнить сознание.

Они спорили и пререкались, но каждый раз, находясь рядом с ним, она чувствовала в себе такую жизненную энергию и радость, какую не могла раньше и представить.

Возможно ли, что это… неужели это любовь?! Если да, то это вовсе не те чувства, которые она ожидала испытать.

Ей и раньше нравились некоторые мужчины, приятно было находиться с ними рядом, флиртовать, танцевать. Одного или двух она даже рассматривала как потенциальных мужей. Равина всегда утверждала, что замуж выйдет только по любви. Она читала о том, как влюбляются, в многочисленных романах. Девушка думала, что это будет восхитительно, что в животе будут порхать бабочки, а сердце переворачиваться каждый раз, когда она увидит возлюбленного.

— Положено терять аппетит и чуть не лишаться сознания, когда видишь предмет своих симпатий, — пробормотала Равина, обращаясь к безучастной Милашке.

Так что ж это за глубокое, терзающее чувство, возникшее в ней? Любовь ли это, если каждый раз, когда она видит высокую темную фигуру сэра Ричарда, внутри у нее все сжимается? А когда она слышит его голос, возникает ощущение, будто кровь закипает в жилах? Все это — признаки любви? О них не упоминалось ни в романах, которые она читала, ни в балладах, которые она слышала.

Равина вздохнула. Быть может, она страдает от начинающейся болезни? Сильная простуда способна вызвать странные ощущения. Девушка решила, что по возвращении домой обязательно посоветуется с нянюшкой Джонсон. Старая нянюшка наверняка даст ей какой-нибудь тоник, который поможет избавиться от этих неприятностей.

Равина вздохнула и повернула лицо к солнцу, яркие лучи которого пробивались сквозь ветви деревьев. Она закрыла глаза.

«Отдохну здесь еще две минутки, — решила она, — а потом отправлюсь в Прайери и посмотрю, удастся ли мне объяснить сэру Майклу, что я не та женщина, которая ему нужна».

Девушка почувствовала на губах первую за это утро улыбку. Право же, в Кербишли-холле для него уже есть идеальная пара! Равина была убеждена, что теплые чувства существуют с обеих сторон, но сэр Майкл с характерной для мужчин косностью относится к положению, которое занимает в обществе Дульси.

На лицо девушки набежала тень — солнце зашло за облако. Она нахмурилась, открыла глаза и закричала.

Какой-то человек — Господи, это был Джо Уотсон, отец Бобби! — стоял прямо напротив, а когда Равина вскочила на ноги, появился еще один мужчина и заломил ей руки за спину. Девушка резко вывернулась и оказалась лицом к лицу с промышленником, Робертом Данстером!

— Мистер Данстер! Джо Уотсон… Что вы делаете… Отпустите меня немедленно! Как вы смеете?!

Равина отчаянно боролась и сумела вырваться из рук Роберта Данстера, но успела сделать всего один шаг, прежде чем он снова ее поймал. Девушка хотела закричать, но мясистая рука шлепнула ее по губам. Равина поморщилась, когда промышленник заломил ей руку за спину и потащил в чащу леса. Равина принялась брыкаться и услышала омерзительную брань Роберта Данстера, когда попала сапогом ему по колену, но это ее не остановило. А потом подоспел Джо Уотсон. С недоброй улыбкой на губах он большими грязными ручищами завязал Равине рот вонючей тряпкой. Девушку взяли под руки и потащили. Ступни ее волочились по земле, пока не началась узкая дорога. Тогда девушку то ли бросили, то ли втолкнули в какую-то коляску с закрытым верхом. Равина услышала крики и догадалась, что Джо забрался на место возницы. В следующую секунду послышался свист кнута, звон уздечек и повозка тронулась с места.

Пока коляска неслась по лесу, Равина боролась со страхом, но все равно силилась подняться, оказать сопротивление своим жестоким похитителям, пока не прозвучало проклятие и безжалостная рука не повалила ее на пол. Какое-то время Равина лежала, не шевелясь, прислушиваясь и пытаясь понять, куда они едут. Но коляска виляла и поворачивала, двигаясь по какой-то лесной тропе. Девушка услышала грохот колес, когда они проехали по деревянному мосту, затем коляска выскочила на дорогу и стала разгоняться еще больше.

Равина перестала сопротивляться. Она поняла, что в этом нет смысла. Нужно приберечь силы для того момента, когда она выйдет из коляски. Тогда наверняка появится шанс спастись.

Мысли лихорадочно вертелись в голове. Роберт Данстер сошел с ума? Но он действовал не один. Как ему удалось убедить Джо Уотсона принять участие в этом безумном предприятии? Да, Джо не питал теплых чувств к семейству Эшли, это верно. Он так и не простил ее отцу, что тот уволил Беатрис с должности няни.

«Ах, бедный Бобби! Иметь такого отца, — подумала Равина. — Значит, он не напрасно предостерегал меня против прогулок по лесу. Но ведь сам он в этом не замешан, правда? О, нет, пожалуйста, Господи, не дай юному Бобби быть частью этого отвратительного заговора!»

Коляску вдруг сильно качнуло на повороте, и Равина ударилась о стенку. Девушка вскрикнула, но тряпка была слишком крепко обвязана вокруг головы, и прозвучал лишь сдавленный стон. Роберт Данстер потерял равновесие и повалился между сиденьями, а Равина воспользовалась замешательством и встала на ноги. Девушка высунула голову в открытое окно, пытаясь узнать местность. Но они ехали слишком быстро. Равина увидела только вихрь деревьев и кустов, мимо которых проносилась коляска. Ветер вырвал локоны из-под шпилек, и Равина в отчаянии сдернула голубую бархатную ленточку, бросив ее на дорогу как раз в тот момент, когда Роберт Данстер поднялся на ноги.

Продолжающую сопротивляться девушку снова втащили в коляску и швырнули на сиденье.

Равина больно ударилась головой. На секунду перед глазами возникли яркие оранжевые огни, потом все погрузилось в темноту…

Глава девятая

Следующая мысль Равины была о том, что Черити, должно быть, забыла поднять занавески и что кто-то где-то тихонько стонет.

В комнате было слишком темно, голова у Равины раскалывалась, и она не понимала, почему ее привычная кружевная подушка сделалась жесткой, колючей и приобрела отвратительный запах. Девушка попыталась сесть и охнула от боли, прорезавшей череп.

Она коснулась головы сразу под линией волос и поморщилась, потому что пальцы стали липкими от крови. Недавние события начали всплывать у нее в памяти.

Роберт Данстер похитил ее! Равине все еще не верилось. Что он намерен с ней делать?

«О Господи, помоги! — начала молиться Равина. — Он, наверное, сошел с ума. Люди в здравом рассудке так себя не ведут. Нужно спасаться от него».

Девушка свесила ноги с жесткой кровати и осмотрелась в своей тюрьме.

Она находилась на темном, грязном чердаке. Окно было закрыто деревянными ставнями, но в щели пробивались солнечные лучи. Попытавшись открыть ставни, Равина обнаружила, что они забиты гвоздями.

Девушка в отчаянии огляделась по сторонам, побрела к двери и с силой дернула ручку. Но, как она и подозревала, комнату накрепко заперли.

На тесном чердаке не было ничего, что могло бы послужить оружием. Только низенькая кровать на колесиках и пыльный коврик на полу. Не нашлось даже стула, которым можно было бы ударить того, кто войдет в дверь.

Равина села на кровать и крепко сжала кулаки, борясь с желанием кричать и плакать. Она твердо решила, что не покажет Роберту Данстеру, как она его боится. Нет, такого удовольствия она ему не доставит. И если он… в общем, если ему нужна некая сексуальная услуга, она не расстанется со своей честью без боя.

Мысли Равины вернулись к дому, к Дульси. Когда кузина обнаружит исчезновение?

«Ах, отчего я не послушалась совета сэра Ричарда этим утром? — сетовала девушка. — Почему была такой глупой, такой высокомерной? Он подозревал, что в округе что-то неладно, но даже он, конечно, не ожидал такого ужасного преступления».

Так что же теперь будет? Сэр Майкл ждет ее на ленч, но когда она не появится, он подумает, что она либо забыла о своем обещании, либо решила не приходить. Станет ли он беспокоиться?

«Сомневаюсь», — пробормотала Равина. У нее было такое чувство, что сэр Майкл настолько поглощен собственными делами, что не станет волноваться из-за легкомысленного отношения юной особы к своим обещаниям.

Дульси, конечно, решит, что она в Прайери; она говорила, что и сама собирается туда днем, чтобы поговорить с экономкой сэра Майкла.

Тогда ведь ее исчезновение должно обнаружиться? Но что потом? Они начнут поиски, поднимут крик и шум, найдут Милашку, если кобылка не отвязалась и не убежала. Найдут ли они следы коляски, на которой ее увезли из лесу?

Возможно. Но как они проследят за коляской после того, как она выехала на дорогу?

«О Боже, дай мне силы пережить это! Позволь снова увидеть моих дорогих папу и маму». «И сэра Ричарда». Эта мысль вспыхнула в голове, но добавить его имя к молитве показалось неправильным. Сэр Ричард скоро должен жениться. У него нет к ней чувств, а потому и она ничего не должна к нему чувствовать.

Равина оторвалась от воспоминаний о его темных глазах, пристально заглядывающих в ее, когда внезапный шум по ту сторону двери привлек ее лихорадочное внимание.

Ручка двери повернулась, и в комнату вошел Роберт Данстер с пистолетом в руке и маленькой кожаной шкатулкой подмышкой.

— О, леди Равина. Проснулись, наконец. Хорошо.

Равина заговорила твердо и четко, не позволяя голосу дрожать.

— Мистер Данстер, я понятия не имею, какое черное дело вы задумали, но прошу отпустить меня, пока вы не зашли слишком далеко по губительной тропе, которую избрали.

Краснощекий промышленник только ухмыльнулся.

— Ну-ну, ваши умилительные слова ничего для меня не значат, юная леди. Можете не стараться. Все, что мне от вас нужно — это письмо вашему отцу. Вот бумага, чернила, перо. Напишите то, что я продиктую.

Равина озадаченно на него посмотрела.

— Письмо папе? Но ведь он путешествует по Балканам, как вы прекрасно знаете. Пройдут недели прежде, чем он получит мое послание.

Роберт Данстер улыбнулся, но выражение его лица не предвещало ничего хорошего. У Равины от этой улыбки по спине пробежал холодок ужаса.

— Быстрый курьер доберется туда к концу недели. Как только я получу от него ответ, вас отпустят.

— Но вы ведь не можете держать меня здесь целых две недели!

Равина старалась, чтобы ее голос не дрожал. Она не позволит этому омерзительному человеку увидеть, как она напугана.

Роберт Данстер пожал плечами.

— Это зависит исключительно от вас. Чем быстрее напишете письмо, тем быстрее вас отпустят. Мне нужно, чтобы ваш отец подписал определенный договор с некоторыми влиятельными турецкими политиками. А в письме будет ясно сказано, что случится с вами, его единственным ребенком, если он откажется.

Равина поднялась, гордо выпрямив спину. Она вдруг почувствовала, что все затянувшиеся связи с детством оборвались, и поняла, что в этот миг стала взрослым, самостоятельным человеком.

— Я отказываюсь писать подобные письма. Я не стану участвовать в чем-либо, что принудит моего дорогого отца поступить против чести и совести.

Тяжеловесный промышленник злобно посмотрел на нее.

— В таком случае я напишу его сам, сударыня. А вы все равно будете сидеть здесь до тех пор, пока я не получу ответа.

Он помахал перед девушкой пистолетом и скрежещущим голосом произнес:

— Будем надеяться и молиться, чтобы ваш отец образумился и подписал бумаги.

— Но как вы надеетесь скрыться, даже если он это сделает? Вас будут искать по всей Европе.

Равина вздрогнула от мысли, которая вдруг пришла ей в голову: быть может, он вовсе не собирается скрываться. Возможно, он все равно убьет ее, и тогда не останется свидетелей его преступления.

Роберт Данстер усмехнулся, открывая дверь чердака.

— Я намереваюсь оставить Европу и переехать на Ближний Восток, где куплю огромное поместье, — огрызнулся он. — Мне заплатят целое состояние за то, что я «уговорю» лорда Эшли подписать это политическое соглашение. А в той части света богатый и влиятельный человек может вести гораздо более роскошную жизнь, чем здесь, где случайность рождения контролирует, насколько могущественным ты можешь быть. — Он бросил на девушку плотоядный взгляд. — Кто знает, быть может, по истечении двух недель мы будем знать друг друга гораздо ближе, леди Равина! Возможно, вам захочется разделить со мной мою новую жизнь!

Он все еще хохотал, захлопывая за собой дверь.

Равина опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Она не могла поверить в то, что с ней происходит. Она более чем ясно вспомнила все завуалированные замечания сэра Ричарда по поводу осторожности и безопасности, и как он все время оказывался поблизости в течение последних нескольких дней.

Догадывался ли он, что ей грозит опасность? Знал ли, что злым гением, стоявшим за слухами, о которых он упоминал, был Роберт Данстер? Равина снова и снова спрашивала себя. Послушалась бы она, если бы он ей рассказал?

Девушка почувствовала, как горячие слезы застилают глаза, поскольку осознала, что глупая гордость отмела бы его предостережения. Посмотрите, как беспечно отмахнулась она вчера от предостережений Бобби Уотсона! Он так настойчиво просил, чтобы она не ездила по лесу одна. Должно быть, он что-то знал о назревавших событиях.

Какой же глупой, непростительно глупой она была! Почему она не поняла, что Бобби никогда бы не сказал ей тех слов, если бы серьезно не беспокоился о ее безопасности?

Но нет! Она была такой тщеславной! Она полагалась на собственное суждение о ситуации точно так же, как полагалась на собственное суждение о Роберте Данстере. Насколько ошибочными они были, стало теперь слишком очевидным.

А сейчас, — девушка обвела комнату безрадостным взглядом — она пленница, перед которой открывается поистине ужасающее будущее, и, что еще хуже, ее дорогого папу собираются шантажировать, положив на чашу весов ее жизнь!

Равина вздрогнула и поежилась, когда над головой вдруг прогремел раскат грома и послышался шипящий треск молнии. Сжав ладони, Равина погнала мысли вперед.

«Ах, Ричард, если мне суждено умереть, я сожалею, что упустила шанс сказать тебе, как я виновата. И, ах, как бы я хотела, чтобы ты оказался здесь и помог мне!»

* * *

В два часа того же жаркого дня толстый спокойный пони, на котором ехала Дульси, безмятежной иноходью шел по дороге к Прайери. Причем лошадь была явно счастливее своей наездницы. Лицо Дульси было бледным, а глаза красными от слез, которые она проливала всю ночь напролет. Молодая женщина предпочла бы остаться дома, в своей комнате, но она обещала сэру Майклу поговорить с его экономкой и слово свое сдержит.

«Если я не могу сделать сэра Майкла счастливым в качестве его жены, то способна, по крайней мере, позаботиться, чтобы у него в доме все шло хорошо», — с тоской подумала Дульси, минуя последний поворот.

Она в удивлении подняла взгляд: группа мужчин вышла из лесу на обочину дороги и остановилась, молча наблюдая, как она проезжает мимо.

Дульси перевела пони на более спешную рысь. Эти бродяги показались ей подозрительно агрессивными, и она почувствовала, что сердце глухо заколотилось в груди.

Вдруг какой-то коренастый человек в темном пиджаке как будто подал остальным знак вернуться в лес. Дульси почувствовала, что еще больше побледнела. Она уже давно не видела этого лица, но никогда, никогда его не забудет. Человек в черном пиджаке был тем, кто обманом лишил ее отца денег, стал причиной его смерти и теперешнего нищенского положения ее самой.

Дульси намеревалась войти в Прайери через кухню. Так не будет риска увидеть вместе Равину и сэра Майкла. Она знала, что ее самообладание держится на очень тонких ниточках. Если она увидит, как кузина смеется, улыбается или даже держится за руки с мужчиной, которого сама она так сильно любит, это окажется выше ее сил.

Но когда грум выбежал, чтобы подержать пони, прозвучал знакомый голос, и Дульси вздрогнула, немного пошатнувшись в седле.

Руки сэра Майкла взлетели вверх, чтобы поддержать ее.

— Моя дорогая мисс Аллен! Как чудесно видеть вас! Но что случилось? Вам нехорошо? У вас очень бледный вид. Пойдемте в дом. Вам необходимо немедленно сесть. Может, послать за доктором?

Тревога в его голосе вызвала у Дульси слезы.

— Спасибо, сэр Майкл. Мне… боюсь, мне просто немного дурно. Быть может, я побеспокою вас просьбой о стакане воды?

Сэр Майкл крикнул, чтобы слуга немедленно принес воды, и из дома выбежала горничная со стаканом. Сэр Майкл помог Дульси выйти с конного двора в тенистый покой фруктового сада.

Молодая женщина опустилась на деревянную скамью под яблоней, усыпанной тяжелыми созревающими плодами.

— В этом году вы соберете хороший урожай яблок для сидра, сэр Майкл, — заметила Дульси, пытаясь заговорить о чем-нибудь, что отвлекло бы от нее внимание собеседника. — Очень надеюсь, что ваш повар знает, в какое время их лучше всего собирать.

На некрасивом, но добром лице сэра Майкла отразилось раздражение.

— Мне сейчас нет ни малейшего дела до сидра, мисс Аллен. Я обеспокоен вашим здоровьем. Вы ехали из Кербишли-холла в полдень на этом медленном пони. Почему вы не взяли экипаж?

Дульси отвернулась и прикусила губу. Ответом на этот вопрос было, конечно же, то, что она в услужении у Эшли. Да, ее признавали членом семьи, но платили жалованье экономки, и, занимая такую должность, она не злоупотребила бы ею и не поехала бы в экипаже, как Равина.

— Простите, сэр Майкл. Это действительно было глупо с моей стороны. Совсем недавно я сама отчитывала Равину за то, что она каталась верхом в самую жару. Что же, я отняла у вас достаточно времени. Я должна найти вашу экономку и узнать, могу ли помочь ей советом.

Дульси встала и повернулась к сэру Майклу.

Тот покачал головой.

— Моя дорогая мисс Аллен, я отказываюсь верить, что такое серьезное недомогание могло быть вызвано всего лишь солнцем. Прошу, расскажите мне, что произошло?

Дульси сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

— Я только что видела призрак из прошлого, — пробормотала она, наконец. — Человека, который погубил моего отца. Он был в лесу, на другом конце поселка.

Сэр Майкл нахмурился и взял молодую женщину за руки.

— Это поистине страшное потрясение. Но что могло привести его в Росборн? Он был в лесу, говорите?

Дульси кивнула, силясь выровнять дыхание, которое участилось от прикосновения рук сэра Майкла.

Сэр Майкл почувствовал, что на него накатывает волна гнева. Он понятия не имел, кто этот человек и какое злодеяние он задумал, но если этот мерзавец в будущем попадется ему в руки, то пожалеет об этом. Ибо он осознал, что для него больше не имеет значения, что Дульси выпала из круга высшего общества. Ему хотелось одного: защищать ее от ненастий, сделать ее жизнь легкой и комфортной.

Потому что он любит ее.

Сэр Майкл посмотрел в нежные темные глаза Дульси, заметил храбро поднятый подбородок. Ему захотелось разгладить морщинку тревоги между ее бровями и увидеть, как она смеется. Она не была юной девушкой и не обладала ни красотой, ни живостью Равины, но у нее был безмятежный, спокойный характер, который дарил ему умиротворение.

Быть с Равиной — все равно что находиться в компании с прекрасным, но утомительным вихрем. Время, проведенное с Дульси, было тихим, но воодушевляющим. Дульси была замечательной женщиной, той, с которой он хотел бы провести остаток своих дней.

И, не задумываясь больше ни о чем, сэр Майкл подошел ближе, повернул к себе лицо Дульси и склонился, чтобы нежно ее поцеловать.

* * *

Послеобеденное солнце отбрасывало длинные тени на бархатные лужайки Кербишли-холла, осыпая розы, которыми изобиловали сады, золотыми огнями.

Сэр Ричард Кроуфорд, яростно сверкая черными глазами, мерил шагами парадную террасу, хлеща рукоятью кнута по кустам лаванды, что стояли вдоль дорожки в декоративных каменных вазонах. Однако он не замечал волшебного запаха, который источали сминаемые им цветы. Все его мысли были сосредоточены на леди Равине. Он знал, что должен покинуть Кербишли-холл — конь уже стоял под седлом и ждал его. Но ему хотелось повидаться с ней еще один, последний раз. Он понимал, что они должны расстаться навсегда, в конце концов, она помолвлена с сэром Майклом Мором, однако сейчас его больше всего волновала ее безопасность.

Если с этой чудесной золотой девушкой что-то случится!..

Взгляд сэра Ричарда был полон тяжелых дум и душевной муки. Он достал из сюртука золотые карманные часы: половина пятого! Леди Равина и Дульси должны скоро вернуться из Прайери.

В следующий миг его пульс участился. Легкий экипаж с открытым верхом проехал ворота и медленно направился к нему по подъездной аллее; следом рысью бежал пони. Сэр Ричард начал было расслабляться, но потом почувствовал, как каждый нерв в его теле задрожал от дурного предчувствия.

В экипаже ехал сэр Майкл, но на красном кожаном сиденье рядом с ним сидела только одна молодая леди. Дульси.

Сэр Ричард поспешно вышел вперед, когда коляска остановилась и сэр Майкл выпрыгнул, чтобы помочь спуститься Дульси. Даже в своем душевном смятении сэр Ричард заметил, с какой любовью руки мужчины задержались на руках мисс Аллен.

— Сэр Майкл, мисс Аллен, добрый день, но где леди Равина?

Парочка обменялась взглядами, и на их лицах отразилось одинаковое удивление и замешательство.

— Равина? Я ее сегодня вообще не видела, — сказала Дульси.

— Я полагал, что леди Равина почтит меня визитом и отобедает со мной, — вступил в разговор сэр Майкл, — но она так и не приехала в Прайери. Право же, когда мисс Аллен прибыла, чтобы повидаться с моей экономкой, мы решили, что спутали наши приглашения.

Дульси стояла в нерешительности. Сэр Ричард видел, что мисс Аллен прекрасно знает, что никакой путаницы не могло произойти и Равина помнила об обещании приехать на ленч к сэру Майклу.

— Быть может, ей стало нехорошо и она осталась у себя в комнате? — выдвинула здравое предположение Дульси.

Сэр Ричард почувствовал, что его охватывает ледяное оцепенение.

— Нет, я уже интересовался у слуг. Хотел попрощаться перед отъездом. Леди Равины нет ни в Кербишли-холле, ни в его садах. А ее кобылы нет на конюшне.

Дульси побледнела и пошатнулась. Сэр Майкл молниеносно подставил руку и бережно отвел молодую женщину к каменной скамье с видом на сад.

— Но где она может быть? Могли с ней произойти несчастный случай? Она упала с Милашки? Но, ах, это такая спокойная лошадь! Она никогда не взбрыкивает и не шарахается.

— Возможно, она заехала слишком далеко, по какой-то причине спешилась, а потом лошадь понесла, — сказал сэр Майкл, вынимая огромный платок для расплакавшейся Дульси.

У сэра Ричарда был мрачный вид.

— Сэр Майкл, могу я переговорить с вами с глазу на глаз? — спросил он.

Дульси вытерла слезы и поднялась, взяв себя в руки с мужеством, которое понравилось обоим мужчинам.

— Мне нужно пойти в дом. Поговорю с Черити и остальными слугами. Возможно, они что-то знают, но побоялись рассказать об этом сэру Ричарду.

Мужчины проводили ее взглядом, и сэр Ричард обратился к старшему собеседнику.

— Я должен немедленно отправиться на ее поиски, — коротко сказал он. — Сэр Майкл, то, что я собираюсь вам сейчас рассказать, большой секрет. Вы даете слово, что сказанное останется исключительно между нами?

Сэр Майкл выглядел встревоженным.

— Конечно.

— Министерство иностранных дел иногда обращается ко мне, чтобы дать какое-нибудь небольшое поручение. Недавно лорд Эшли попросил меня присмотреть за леди Равиной в отсутствие родителей.

— Какая опасность может грозить леди Равине?

— Будучи дочерью лорда Эшли, она сделалась жертвой определенной группы людей, людей без принципов и чести, людей, которые хотят влиять на решения, которые принимает ее отец на политической арене.

Сэр Майкл в недоумении воззрился на собеседника.

— И вы полагаете, что она попала в руки к одному из этих людей?

Сэр Ричард мрачно кивнул:

— Полагаю.

— Кто же способен обидеть юную девушку ради собственных грязных целей?

Сэр Ричард долго медлил с ответом, но потом сказал:

— Вы знаете Роберта Данстера?

Сэр Майкл в изумлении посмотрел на него.

— Промышленника Данстера? Мы никогда не встречались, хотя я слышал о нем, конечно. Но вы ведь не можете предполагать…

Сэр Ричард ударил рукоятью кнута по своей ладони, жалея, что не может добраться до головы Роберта Данстера.

— На данный момент это серьезное подозрение, не больше. Его видели в этом районе с какой-то шайкой.

Сэр Майкл побледнел.

— Боже мой, Дульси, мисс Аллен, была расстроена сегодня, потому что увидела человека, который погубил ее отца. Тот прятался в лесу с бандой головорезов. Мог ли это быть Роберт Данстер?

Сэр Ричард выругался себе под нос и угрюмо кивнул.

— Весьма вероятно. Так, значит, он обманом лишил мистера Аллена всех денег? Почему меня это не удивляет? И он прятался в лесу? Господи, значит, она уже у него.

Сэр Майкл открыл рот, чтобы ответить, но осознал, что они теряют драгоценное время.

— Чем я могу помочь? — просто спросил он.

— Вы молодец. Соберите самых рослых и сильных слуг и следуйте за мной как можно скорее.

— Но куда вы…

— Этим утром леди Равина направлялась к вам. Я видел, как она уехала, через поля и прямо в лес. Попытаюсь как можно скорее выйти на ее след. Должны были остаться какие-то зацепки, хоть где-нибудь.

Ни слова больше не говоря, сэр Ричард побежал за своей лошадью, но, пускаясь легким галопом через поля в темнеющий лес, он понимал, что шансов найти следы становится все меньше и меньше по мере того, как наступает ночь.

Оказавшись в лесу, сэр Ричард пустил коня рысью. Тропинку несложно было разглядеть, и он был уверен, что Равина избрала самый короткий маршрут до Прайери.

Но спустя двадцать минут он выехал из леса и при свете медленно опускающегося солнца, окрасившего небо на западе во всевозможные бледно-розовые и абрикосовые оттенки, посмотрел вниз, увидев конный двор с тыльной стороны Прайери. Он достиг конца тропинки, не заметив ни единого следа женщины, которую любит!

— Проклятье! — выругался он себе под нос, свирепо повернул жеребца и погнал его обратно в лес.

Куда, черт возьми, подевалась Равина? Она или ее кобылка должны были оставить какие-то следы.

На полдороги обратно в Кербишли-холл конь сэра Ричарда вдруг запрокинул голову и громко заржал. Сэр Ричард повернулся в седле, когда откуда-то из чащи леса послышалось тихое ответное ржание. «Это Милашка», — пробормотал он и свернул с тропинки. Жеребец понесся вниз по склону и остановился у маленького ручейка.

Пустившись рысью по воде, они повернули на излучине и обнаружили Милашку, все еще привязанную к кусту. Увидев их, кобылка вскинула голову и радостно заржала. Сэр Ричард отвязал ее, дал напиться из ручья и с выражением подступающего ужаса на смуглом лице принялся осматривать следы борьбы, которая явно здесь происходила.

— Если бы ты только могла говорить, — со злостью сказал он лошади. — Да, здесь стоял этот мерзавец, за кустом. А тут, о Господи, тут он тащил ее в кусты!

Ведя за собой Милашку, сэр Ричард направил коня в заросли подлеска. Теперь следы стали еще четче. Было очевидно, что Равина не пожелала безропотно подчиниться.

Но как только отпечатки ног достигли дороги, стало труднее отслеживать похищение девушки. Рытвины, оставленные коляской, было легко разглядеть на влажных участках, но, устремляясь вперед по темнеющей дороге, сэр Ричард стал замечать, что следы колес и копыт становятся все более размытыми.

Он почувствовал, что его захлестывает отчаяние. Солнце уже село, и надвигалась летняя гроза.

Тяжелые тучи быстро собирались над головой, вдали послышался зловещий раскат грома. Жеребец вздрагивал и трясся, плотно прижимая уши к серой со стальным отливом голове.

Как раз когда сэр Ричард достиг крутого изгиба, где дорога разделялась натрое, припустил дождь. Через несколько секунд сэр Ричард промок насквозь, а ветер продолжал свистеть и швырять в лицо струи ливня. Всадник в отчаянии огляделся по сторонам. Коляска могла поехать в любом направлении. Он никак не может этого определить. А все следы скоро смоет дождь.

«Равина! — простонал он. — Моя милая девочка, что с тобой происходит?»

И вдруг его внимание привлекло яркое пятнышко.

На кусте, трепеща от ветра, висела голубая бархатная ленточка!

Сэр Ричард точно знал, кому она принадлежала. Он несколько раз видел, как Равина подвязывала волосы похожим кусочком ткани.

«Молодец, храбрая девочка, — вздохнул он, поднимая ленту и обвязывая ее вокруг запястья. — Ты дала мне знак. Держись, любимая, я иду тебя спасать!»

Глава десятая

На чердаке становилось все холоднее и холоднее, Равину немилосердно трясло.

Тонкие полоски света, которые пробивались сквозь крошечное окно, давно исчезли. Настала ночь, принеся с собой грозу.

С балок свисала масляная лампа, и девушка рада была слабым желтым лучам, которые она отбрасывала. Сильный дождь стучал по крыше, и Равина поняла, что неподалеку растут деревья, потому что было слышно, как ветер шумит в ветвях. Прижав ухо к ставням, девушка расслышала звук струящейся воды, очевидно, рядом течет река или ручей. Масляную лампу зажгла час назад женщина с жестоким лицом, которая принесла на металлическом подносе кувшин с водой, миску хлеба, разорванного на грубые ломти, и кусок несвежего сыра.

Равина изумленно уставилась на нее.

— Беатрис! — прошептала она. — Беатрис Уотсон. Это ты, не так ли?

Женщина действительно оказалась ее бывшей няней, но тринадцать лет, которые прошли с тех пор, как ее уволили из Кербишли-холла, обошлись с ней сурово. Равина помнила ее симпатичной девочкой, да, с суровым голосом, но всегда чистой и опрятной. Вовсе не похожей на неряшливое создание, которое стояло сейчас перед ней.

— Да, это я, ваша светлость! — с сарказмом ответила она. — Беатрис Уотсон. Удивительно, что вы узнали меня после стольких лет.

— Но, Беатрис, как ты оказалась на службе у этого злого человека? Я знаю, что твой брат причастен, но он никогда не ладил с законом. Ты же была честной женщиной.

— Что ты знаешь о честности? — с презрительной усмешкой отозвалась Беатрис. — Твой отец выставил меня из Кербишли-холла, заплатив за все мои труды всего только месячное жалованье. Я с ног падала, приглядывая за тобой, гадкой, испорченной девчонкой. Я была честной, и посмотри, к чему это привело. Ни к чему. А ты купаешься в деньгах и красуешься в модных нарядах. Что же, теперь у тебя не слишком модный вид, верно?

Ее глаза заблестели, и она провела рукой по нечесаным черным волосам. Беатрис шагнула к Равине, и стало понятно, что она пила, таким необузданным и диким было ее поведение.

— Мы с Джо поедем за границу работать на мистера Данстера, когда он покинет Англию. У него будет огромный дом, земля, лошади и богатства, о каких ты можешь только мечтать. Я буду его экономкой, а Джо управляющим. Мы будем богаты. Мистер Данстер об этом позаботится.

Равина в отчаянии посмотрела на женщину.

По ликующему выражению ее лица девушка видела, что нет никакой возможности убедить ее, что все это сказки, выдуманные Робертом Данстером, лишь бы заставить бедных необразованных людей принять участие в его преступных делах.

Равина посмотрела на открытую дверь чердака, взвешивая, сможет ли пробраться мимо Беатрис и вырваться на свободу. Но поняла, что это бесполезно, ибо темный силуэт мужчины — Равина подумала, что это, должно быть, Джо Уотсон — затаился снаружи в темноте коридора.

— Пожалуйста, послушай меня, Беатрис. Не знаю, что пообещал мистер Данстер, чтобы ты держала меня здесь, но клянусь, что мой отец удвоит сумму, если ты меня отпустишь. И не станет преследовать по закону ни тебя, ни твоего брата, клянусь.

Равина протянула руку, но Беатрис проигнорировала этот жест. Она лишь расхохоталась и вышла вон, захлопнув за собой двери, причем Равина услышала, как в замочной скважине повернулся ключ.

Девушка вновь опустилась на жесткую постель, оглушенная отчаянием. Ступня задела поднос.

«Я не стану есть эту жуткую пищу», — проворчала она про себя, но остановилась и задумалась. Она чувствовала себя такой слабой и усталой. Пища нужна. Поэтому, стиснув зубы, девушка заставила себя проглотить залежалое угощение. По крайней мере, вода была прохладной и освежающей.

Правильность решения подтвердилась, когда Равина почувствовала, что силы начали потихоньку возвращаться в ее изнуренное тело.

«Нужно бежать. Я должна добраться до дома и предупредить папу, чтобы он не реагировал, если получит письмо от Роберта Данстера».

Равина снова обвела взглядом комнату в поисках оружия, инструмента, чего-нибудь, что помогло бы ей освободиться. Она посмотрела на масляную лампу, раздумывая, не бросить ли ее в дверь, чтобы выжечь себе путь на волю. Однако в глубине души девушка понимала, что это не сработает. Равина подергала ставни, но большой ржавый гвоздь был загнут вокруг задвижки.

«О Господи, пожалуйста, помоги мне! Что я могу сделать? Меня никто никогда здесь не найдет».

Равина в отчаянии отвернулась от окна и задела ногой металлический поднос, который оставила на полу. Тот подскочил и с грохотом ударился о стену. Девушка вздрогнула от внезапного громкого звука, а потом уставилась на поднос.

Через несколько секунд она уже внимательно изучала тонкий металлический лист. Края подноса оказались узкими, но прочными. То было не дешевое привозное олово, а добротный железный предмет фермерской утвари. Равина поднесла его к окну, просунула край под шляпку гвоздя и, приложив все силы, попыталась выдернуть ржавый гвоздь. Сначала ничего не получилось, и девушка почувствовала, как жгучие слезы разочарования наворачиваются на глаза.

Но упрямство, которое родители всегда считали одним из главных недостатков Равины, пришло ей на помощь. Она не позволит взять над собой верх!

Равина крепко уперлась ногами в деревянный пол и, несмотря на боль в пальцах, где острый край подноса впивался в кожу, снова потянула на себя гвоздь. На этот раз он, к ее радости, сдвинулся с места.

Мучительно медленно ржавый кусок металла поддался, и гвоздь переломился надвое. Деревянные ставни немедленно распахнулись, и Равина увидела, что они закрывали окно, которое легко распахнулось в темную влажную ночь.

Девушка выглянула наружу, заморгала, когда капли дождя полетели в лицо, и захлебнулась влажным ночным воздухом.

«Я уверена, что смогу протиснуться в оконный проем», — подумала Равина, поднимая светильник, чтобы посмотреть, что ее ждет снаружи.

Мерцающий свет лампы отражался от стены дождя, но примерно в шести футах от окна девушка сумела разглядеть черепичную крышу. Скат ее был крутым, покрытым грязью и мхом. Равине показалось, что идти по крыше будет очень скользко, почти невозможно.

За коттеджем виднелась черная масса, через которую не пробивался ни единый отблеск света. Девушка была уверена, что смотрит на густой темный лес.

В этот миг вспыхнула молния, осветив все вокруг. Как и догадывалась Равина, всего в двадцати ярдах от дома протекала река.

Девушка посмотрела на крошечное окно. Костюм для верховой езды был тяжелым и плотным. Даже если удастся выползти наружу, дождь не даст ей возможности быстро двигаться.

Равина колебалась, но недолго. Она стащила с себя юбку и пиджак и осталась, дрожа от холода, в нижнем белье и корсете.

«Если бы Дульси увидела меня сейчас, — пришла ей в голову дикая мысль, — то упала бы в обморок и никогда не пришла бы в себя!»

В этот момент шум за дверью заставил Равину вздрогнуть. Кто-то поднимался по лестнице, кто-то обладающий тяжелой мужской поступью.

Роберт Данстер!

Без лишних раздумий Равина бросилась к окну и стала протискиваться наружу.

Как раз когда девушка собиралась соскочить на черепицу крыши, отворилась дверь чердака, и Роберт Данстер взревел от ярости, увидев, что она сбежала…

* * *

В четверти мили оттуда сэр Ричард мчался сквозь ночь, выискивая взглядом какие-нибудь признаки жилья.

Когда иссякли последние отблески света, пришлось перевести коня с галопа на рысь, но жеребец скакал уверенно, не спотыкаясь, и вместе с Милашкой, бегущей следом на поводу, они все же продвигались вперед.

«Ах, Равина, где ты?» — измученно бормотал сэр Ричард.

Дождь лил все сильнее и сильнее, и вдруг небо с треском пронзила молния, а над головой прокатился гром. Внезапная летняя гроза становилась все неистовее, дорогу все больше размывало, и копыта лошадей скользили и разъезжались в стороны.

Сэр Ричард услышал слева звук бегущей воды. Очевидно, рядом быстро наполнялась и ревела в каменном русле река.

«Господи, я могу лишь надеяться, что у моей дорогой девочки есть какое-нибудь укрытие. Даже Данстер не выставил бы ее на улицу в такую непогоду».

В этот самый миг, когда сэр Ричард выехал за поворот, еще раз ярко вспыхнула молния, и прямо перед всадником открылась немыслимая картина.

Маленький дом на берегу реки был залит светом, точно среди бела дня. И там, на крутом скате крыше, лежала худенькая фигурка, прикрытая тонкой белой тканью — леди Равина собственной персоной!

Она отчаянно отползала от дородного мужчины, который наполовину высунулся из окна, протянув огромные мясистые руки, чтобы втянуть ее обратно.

Соскочив с лошади, сэр Ричард бросился вперед.

— Равина! Равина! Прыгай! Скорее, милая! Прыгай, и я тебя поймаю! Доверься мне!

— Сэр Ричард!

Сердце сэра Ричарда затрепетало от радости, которую он услышал в голосе девушки, а та стала быстрее ползти по скользкой черепице.

— Доверься мне, любимая! Я не допущу, чтобы ты упала.

Внезапно темноту озарила вспышка и раздался треск. Роберт Данстер вытащил пистолет и начал стрелять по ним!

Равина с криком соскочила с крыши, и в следующий миг сэр Ричард уже прижимал к себе ее худенькое мокрое тело. Он зарылся лицом в мягкие влажные локоны, что сбились вокруг лица девушки, и от всей души поблагодарил Бога за то, что она цела.

— Сэр Ричард… Данстер… похитил меня… Беатрис… Джо… письмо… папа… — задыхаясь, выпалила она.

Сэр Ричард не стал мешкать, чтобы расспросить ее или дать ответ. Он быстро побежал под укрытие леса, ибо в воздухе уже прозвучал следующий выстрел.

— Этот человек сошел с ума, — зло сказал он, бережно поставив Равину на землю и закутав своим плащом. Девушка безудержно дрожала, но, с гордостью заметил он, ее глаза сверкали, а на лице не было ни единого следа страха.

— Он хотел, чтобы я написала папе письмо, принуждающее его подписать какой-то документ.

Сэр Ричард кивнул.

— Я уже много дней подряд пытаюсь уберечь вас от опасности, моя милая! Ваш отец дал мне строгие указания, потому что ходили слухи о возможности подобного заговора. Но охранять вас оказалось задачей не из легких.

Сэр Ричард оглянулся через плечо на ветки, в которых гулял неистовый ветер. Безопасно ли им находиться здесь? Очень сомнительно.

Где же сэр Майкл со своим подкреплением? Они не могли слишком уж отстать.

— Он не касался вас… не причинил вам никакого вреда, потому что, дьявол его побери, я убью его, если…

Равина протянула руку и нежно прикрыла ему рот, улыбнувшись, когда он поцеловал ее ладонь.

— Тише! Нет, он угрожал, но, не считая грубого обхождения, когда меня везли через лес и прятали в коттедже, он всего лишь пытался меня запугать.

Равина подняла взгляд, пытаясь разглядеть лицо сэра Ричарда в темноте.

— Но, Ричард, в коттедже есть еще двое. Беатрис, моя бывшая няня, и ее брат, Джо Уотсон. Они преступники, но я все-таки не хочу, чтобы они пострадали, ибо искренне считаю, что они не понимали, что и зачем делает Роберт Данстер.

Сэр Ричард вдруг снова прижал девушку к себе.

— Равина… — хрипло произнес он. — Я знаю, что сейчас не время и не место, но ты должна узнать сейчас, пока с нами ничего больше не случилось, что я всем сердцем люблю тебя. Ты самая отважная, самая чудесная и самая упрямая девушка из всех, что я знал, и если ты не станешь моей женой, то обречешь меня на одинокую жизнь в этом прекрасном доме у моря.

Равина почувствовала, что каждый нерв в ее теле поет от радости.

Он любит ее! Этот темный, сложный, милый сердцу человек любит ее так же сильно, как она любит его!

Равина никогда не думала, что любовь придет к ней вот так. Но, несмотря на всю неожиданность, это было великолепно.

— Я думала, что ты уже выбрал себе жену. В тот день, когда мы осматривали особняк Мичем, ты сказал…

— Я имел в виду тебя, глупая гусыня!

— Я тоже люблю тебя всем сердцем, — выдохнула Равина.

И, не обращая внимания на раскаты грома и дождь, поливавший их как из ведра, Ричард наклонился и поцеловал ее, сначала нежно и неспешно, а потом с усиливающейся страстью.

Когда они прервали поцелуй, сэр Ричард убрал мокрые от дождя локоны с лица девушки.

— Почему ты улыбаешься? Я такой забавный? — сухо спросил он.

Равина попыталась не хихикнуть.

— Я подумала, что, хочешь ты того или нет, теперь тебе придется взять меня в жены, потому что ты видел меня в нижнем белье и корсете!

Сэр Ричард засмеялся, потом вскрикнул и толкнул Равину в сторону. Она упала в какие-то кусты, поморщившись, когда ветки оцарапали кожу. Сбитая с толку и напуганная, Равина поняла, что Роберт Данстер выскочил из темноты и теперь они с сэром Ричардом борются, выкрикивая проклятья, в то время как гром трещит над головой, а молния снова и снова прорезает тьму.

Казалось, мощные руки Данстера сокрушат соперника, однако вскоре сэр Ричард стал оттеснять его вглубь подлеска.

Всхлипывая, Равина последовала за ними. Мир превратился для девушки в бушующий хаос из ветра, дождя и качающихся веток.

Внезапно она осознала, что звук, который перекрывал шум ветра и дождя, был ревом реки, и, когда снова вспыхнула шипящая молния, она ясно разглядела дерущуюся пару.

Равина вскрикнула от ужаса.

— Берег реки! Будь осторожен! Ричард, берегись! Берег осыпается!

Но не успела она договорить, как размокшая грязь беззвучно обрушилась, и двое мужчин нырнули в бушующий поток. Равина закричала и бросилась вперед, прямо в грязь.

— Ричард! Ричард!

О Господи, она не может потерять его теперь! Теперь, когда они только нашли друг друга.

На поверхности бушующей воды какое-то время ничего не было видно, но потом вынырнула темная голова, и сэр Ричард, а это был он, быстро поплыл к Равине.

Отряхиваясь, он стал карабкаться на берег, и Равина протянула руку, чтобы помочь ему выйти из реки. Упав на колени, они, мокрые и грязные, крепко обняли друг друга под продолжающимся ливнем, а река спешно уносила в море тело Роберта Данстера.

Именно здесь, в грязи на берегу реки, в объятиях друг друга, обнаружили Равину и Ричарда сэр Майкл и его люди.

* * *

Ясным осенним днем две семьи собрались, чтобы стать свидетелями особенной свадьбы.

Неделю назад в старинной церкви Росборна тихо, спокойно, старомодно, но счастливо обвенчались сэр Майкл Мор и мисс Дульси Аллен.

Леди Равина Эшли и сэр Ричард Кроуфорд были почетными гостями, и Равине подумалось, что она никогда еще не видела кузину такой восхитительно безмятежной. Защищенная знанием, что сэр Майкл следует зову сердца и венчается с женщиной, которую искренне любит, Дульси расцвела, и тревожная морщинка вместе с печально опущенными уголками рта сменялась счастливым сиянием глаз, когда она размышляла о своей новой жизни в качестве хозяйки Прайери.

Однако свадьба, которую ждало все графство, должна была состояться неделей позже.

Лорд и леди Эшли, вернувшиеся наконец домой после путешествия по Балканам, с удивлением и радостью обнаружили, что их дочь отдала руку и сердце сэру Ричарду.

Подлый заговор, имевший целью дестабилизировать правительство некоего государства, был предотвращен, и, хотя лорд Эшли с содроганием думал, в какой опасности была его дочь, знал, что теперь в мире стало спокойнее, по меньшей мере, на несколько лет.

Он рассмеялся и облегченно вздохнул, крепко обнимая Равину в порыве чувств, которые показывал довольно редко.

— Я ведь, кажется, говорил, чтобы вы держались подальше от неприятностей, юная леди? — отчитал он дочь, и голос его стал более тревожным от мысли о том, что могло бы произойти.

Равина поцеловала его в щеку.

— Дорогой папочка! Я даже не подозревала об опасности, пока не случилась беда. Но, к счастью, сэр Ричард оказался рядом и спас меня, в точности как ты задумал.

* * *

Однажды вечером леди Эшли пришла в комнату дочери и, поглаживая Равину по волосам, стала обсуждать все происшедшее.

— Ты абсолютно уверена в своих чувствах к сэру Ричарду? — спросила мать. — Ты ведь не путаешь благодарность с любовью, мое дорогое дитя? Ибо это ненадежная основа для брака.

Равина улыбнулась, и в глазах у нее была такая радость, что все сомнения матери тут же развеялись.

— Нет, мама. Я люблю его, совершенно точно и безоговорочно, так сильно, что невозможно передать словами. Я бы с радостью отправилась за ним на край земли и обратно.

И леди Эшли почувствовала, что все ее тревоги улетучились. Теперь она знала, что дочь нашла мужчину, который навеки станет ее родственной душой.

Беатрис и Джо Уотсон исчезли. Ходили слухи, что они покинули коттедж под покровом грозы и сбежали в Америку.

Равина не могла не чувствовать облегчения.

Хотя миссис Уотсон и расстроилась, ей будет лучше без жестокого мужа, а Бобби вполне способен выйти в люди на службе у сэра Майкла. Равина не хотела, чтобы на ее совести осталось наказание отца и тети Бобби за похищение человека.

Нянюшка Джонсон весело хихикала себе под нос, когда Равина прибежала к ней в комнату рассказать о помолвке.

Сердце старой няни радовалось при виде счастья на лице юной леди. Она всегда знала, что завоевать руку Равины сможет только очень незаурядный мужчина, и была убеждена, что сэр Ричард как раз такой человек. Нянюшка знала лорда Эшли с самого его рождения и прекрасно понимала, насколько он умен. Избрал ли он сэра Ричарда на роль тайного телохранителя своей дочери, надеясь на подобный исход? Что же, сам он никогда не признается, но у пожилой леди имеются свои соображения.

* * *

В огромном соборе перед лицом друзей, соседей и выдающихся представителей всех кругов общества сэр Ричард повернулся у алтаря, когда заиграл орган, и смотрел, завороженный, как по проходу к нему летит видение.

В сопровождении отца Равина, одетая в белый шелк и кружева с длинным шлейфом и воздушной вуалью, была очаровательна.

В руках невеста держала букет ярко-розовых роз и ослепительно белых лилий, и только сама Равина и ее жених знали, что среди этих цветов спрятаны крошечные голубые и желтые бутончики со склонов дорсетского побережья, где стоит их будущий дом.

Сэр Майкл Мор и леди Мор наблюдали за свадьбой, соединив руки и улыбаясь друг другу.

А на почетном месте фамильной скамьи сидела нянюшка Джонсон, одетая в великолепное новое платье и шикарную шляпку, украшенную огромными завитыми перьями, которые совершенно закрывали обзор джентльмену, который сидел позади нее!

Прозвучали знакомые слова, кольца надели на пальцы, и Равина отбросила с лица вуаль, чтобы принять нежный поцелуй Ричарда.

— Я люблю тебя, моя милая жена, — прошептал сэр Ричард, и Равина задрожала от страсти в его голосе. — Всем сердцем и душей, во веки веков и до скончания времен.

Они поженились!

Любовь, которую нашла Равина, была такой неожиданной и великолепной, что ее счастье не знало границ.

Когда Ричард крепче сжал ее пальцы и его губы коснулись ее с любовью и радостью, Равина уверилась, что их совместное будущее лежит перед ними, яркое и блестящее, как море, на которое они еще много лет будут смотреть из окна своей спальни.

«Грезы любви» Барбары Картленд

Человечество способно дотянуться до звезд, но лишь посредством чистой любви.

Барбара Картленд

Барбара Картленд была необычайно плодовитой писательницей — автором бесчисленных бестселлеров. В общей сложности она написала 723 книги, общий тираж которых составил более миллиарда экземпляров. Ее книги переведены на 36 языков народов мира.

Кроме романов ее перу принадлежат несколько биографий исторических личностей, шесть автобиографий, ряд театральных пьес, книги, которые содержат советы, относящиеся к жизненным ситуациям, любви, витаминам и кулинарии. Она была также политическим обозревателем на радио и телевидении.

Первую книгу под названием «Ажурная пила» Барбара Картленд написала, в возрасте двадцати одного года. Книга сразу стала бестселлером, переведенным на шесть языков. Барбара Картленд писала семьдесят шесть лет, почти до конца своей жизни. Ее романы пользовались необычайной популярностью в Соединенных Штатах. В 1976 году они заняли первое и второе места в списке бестселлеров Б. Далтона. Такого успеха не знал никто ни до нее, ни после.

Она часто попадала в Книгу рекордов Гиннесса, создавая за год больше книг, чем кто-либо из ее современников. Когда однажды издатели попросили ее писать больше романов, она увеличила их число с десяти до двадцати, а то и более в год. Ей тогда было семьдесят семь лет.

Барбара Картленд творила в таком темпе в течение последующих двадцати лет. Последнюю книгу она написала, когда ей было девяносто семь. В конце концов издатели перестали поспевать за ее феноменальной производительностью, и после смерти писательницы осталось сто шестьдесят неизданных книг.

Барбара Картленд стала легендой еще при жизни, и миллионы поклонников во всем мире продолжают зачитываться ее чудесными романами.

Моральная чистота и высокие душевные качества героинь этих романов, доблесть и красота мужчин и прежде всего непоколебимая вера писательницы в силу любви — вот за что любят Барбару Картленд ее читатели.

Примечания

1

Debutante — дебютантка высшего света; девушка из знатной или богатой семьи, впервые начавшая выезжать в свет (фр.). (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Суаре — званый вечер (фр.).

3

Барри Джеймс Мэтью (1860–1937) — английский драматург и романист.

4

Ньюмаркет — город к востоку от Оксфорда, знаменит скачками.

5

Боудикка — королева бриттского племени иценов, возглавившая восстание племен против Рима.

6

Даунс — холмы в юго-восточной Англии.

7

Галаад — один из рыцарей Круглого стола, воплощение рыцарских добродетелей.

8

Гунтер (англ. hunter) — верховая лошадь, разводимая в Англии и Ирландии для спортивной охоты и скачек с препятствиями.

9

Au fait — в курсе дел (фр.).

Content

Барбара Картленд
Нежданная любовь

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

«Грезы любви» Барбары Картленд

Примечания