Храбрых Константин

Маска Смерти

Часть 1

Печать Змеи

Пролог

Курт собирал дорожную сумку и старался не слушать перепалку матери и отца. От их криков из «замка за гранью» сбежало уже последнее приведение, пришедшее в ужас.

Позвольте представиться. Я Курт. Курт из рода смерти. Возраст — сто семнадцать лет. Род занятий… Наша семья испокон веков занимается тем, что сопровождает души умерших из мира живых в мир мертвых, где они предстанут на суде и после чего уходят в рай или в ад. Я же в семье белая ворона. Мне неинтересно постоянно бродить по миру и выслушивать стенания умерших, сулящих все блага людские на еще один шанс. Моей мечтой было устроиться на учебу в одном из миров, я рос на книгах, повествующих об увлекательной школьной жизни, школьных приключениях, где можно найти не только знания, но и цель в жизни. Кто-то там встречает свою первую, а кто-то и последнюю любовь.

Все дело в матери, она категорически не согласна и требует, чтобы я взялся за ум и занялся «семейным делом», а именно: также бесцельно бродил по свету, ожидая смерти того или иного субъекта, чтобы по миру не бродили призраки.

Отец, как ни странно, выступил на моей стороне: «Ему надо пожить и обтесаться о мир живых, иначе он не сможет заниматься семейным делом». Мать же такое взяла в штыки и ни в какую не согласна с таким заявлением. Битьем посуды не обошлось, от мощных всплесков энергии смерти дом, который день ходит ходуном. О, прошу прощения, оговорился, замок.

Я сгрузил в сумку всю свою библиотеку, вещи и все, что может пригодиться в путешествии. Вес вложенных в нее вещей никак не влияет на вес самой сумки, в некоторых мирах умеют делать и более удивительные вещи.

Существует одно «но», с которым я согласен из всего того, что может вызвать проблемы в мире живых. Я мало знаком с их миром, если не считать той библиотеки, которую принес из мира живых мой отец. Он любит посещать один странный мир, где нет магии и все работает от «науки», странный, но интересный мир. Музыка, книги и еще кино… никогда бы не подумал, чтобы засунуть в иллюзии целую историю, сыгранную с таким мастерством, что не отличить от реальной жизни…

Замок в очередной раз вздрогнул. Кактус на моем окне, не был защищен никакими заклинаниями, и от последней волны он рассыпался зеленоватой трухой.

Завязав горловину сумки, я накинул «семейный плащ» черного цвета, сотканного, если верить родителям, из самой первозданной тьмы — а посему практически идеальный магический, да и физический щит. Маску в виде черепушки я убрал во внутренний карман плаща.

И наконец, последний атрибут — коса. Никогда не понимал, почему смерть должна изображаться с косой… Отец и мать так и не смогли дать вразумительного ответа и лишь ссылались на вековые традиции.

Та, что принадлежала мне, была, так называемая, нетронутая. Она еще не разрубила ни единой привязывающей нити, те, что держат призраков в мире живых. Я снял с костяного, покрытого тончайшей резьбой древка лезвие косы. И у меня в руках был длинный костяной односторонний клинок, выполненный из отшлифованной челюсти дракона. Почему дракона? Так это самое магическое в мире существо, наглое, кровожадное и справедливое.

Повинуясь мысленной команде, клинок уменьшился до небольшого кинжала и приклеился к поясу. Весьма экстравагантное украшение.

Накинув капюшон и подхватив дорожную сумку, я выглянул в коридор. Мать все ещё скандалила в спальне в конце коридора. Тихонько притворив за собой дверь, я вышел.

Выйдя из замка и пройдя через сад с деревьями однотонного черного цвета с серой листвой, я добрался до провала. Именно шагнув в него, мы попадаем в миры живых, главное, правильно представить место и мир.

В путь. К знаниям и приключениям. Я сделал шаг вперед.

В это время на балконе замка стояла, полуобнявшись, молодая семейная пара.

— Дорогой, ты уверен, что это правильно отпускать его в мир живых?

— Естественно. Я же в свое время сбежал! — усмехнулся мужчина. — Ему надо посмотреть на мир живых не сквозь маску из-под капюшона, а своими собственными глазами. Если он будет наблюдать за миром живых со стороны, то он вряд ли поймет как живых, так и сам мир. А насчет семейного дела, так это у нас в крови со времен создания мира, так или иначе он займет свое место. А запрет, он должен научиться решать сам и сам отвечать за свои поступки.

— Боюсь, он весь в меня, он сможет и в этом найти повод, чтоб не участвовать…

— Посмотрим…

Глава 1

Я стоял и смотрел на восход солнца. Первый восход в мире живых. Сказать честно — самое впечатляющее, что я когда — либо видел. Момент, когда мир пробуждается, набираясь светом и красками. Игра уходящих теней. Завораживающе.

Я шел по сухой, слегка пыльной дороге. Сентябрь еще только начал покрывать желтым и красным листву деревьев. Мимо то и дело проезжали различные кареты и груженые повозки. Все держали путь в столицу империи Ар-Тагран — славный и светлый город Салланд. Ожидалась праздничная неделя, в течение праздника будет происходить отбор адептов для обучения в столичной академии имени архимага Тронга.

Скрип колес привлек мое внимание. В сторону столицы, натужно поскрипывая плохо смазанными колесами, неторопливо ехала телега. Лошадь, впряженная в телегу, заслуживала отдельного внимания: откормленная, словно корова, вся в черных яблоках. На козлах сидел старичок, пожевывая травинку. Он вез на телеге сено…

При виде меня он вздрогнул и взмахнул рукой, изобразив знак, отгоняющий злых духов. Видя, что я не исчез, он притормозил.

— В столицу, мил человек?

— Да, именно туда.

— Садись, подвезу, дорога неблизкая, в одиночку опасно, да и рассказать новости сможешь. Запрыгивай.

Отказываться я не стал. Мужичок оказался словоохотливым человеком, за час дороги я узнал все деревенские сплетни, откуда мужичок, куда и зачем везет сено. Мать называла таких: человек — малоразумный — подвид болтливый.

Разговор его прервался весьма неожиданно. Впереди за лесным поворотом шла битва. На карету наседали разбойники.

— Тормози!

Я спрыгнул с телеги и быстрым шагом направился в сторону нападавших. Хотел приключений — получай. Убить никого не убью, а вот напугать — напугаю. На ходу натянул на лицо маску, снял кинжал с пояса и перешел на вторую мировую грань, когда время еще течет одинаково, но краски уже потерялись.

Костяное древко само прыгнуло в руки из пустоты, надеть лезвие на него — дело пары секунд. Мой приход оказался полной неожиданностью для всех.

Сначала никто не понял, что случилось, потом воцарилась полная тишина. Нападавшие и защитники прянули в стороны. Левой рукой я достал из внутреннего кармана песочные часы.

Стоило взглянуть на ближайшего разбойника, как на часах появилось его имя:

— Селен — Лопата. Род занятий — кузнец, осталось жить… песок быстро посыпался в нижнюю половинку клепсидры с большой скоростью. От испуга деревенский кузнец, вышедший на большую дорогу, закатил глаза и потерял сознание. Это оказалось последней каплей, и разбойники с воплями страха и ужаса, бросив свой инвентарь, бросились врассыпную, спасаясь от Смерти. Надо сказать, охрана была хоть и не робкого десятка, не разбежалась, но спряталась за каретой. От совокупной дрожи десятка охранников, двух лакеев и кучера карета затряслась.

Из окна кареты вылетел арбалетный болт, сбросив с головы капюшон. Я мельком глянул на прятавшуюся внутри девушку, после чего посмотрел на песочные часы.

Иллиандра де Морган. Песок приобрел из песочного цвета темно — фиолетовый окрас, внутри словно роились золотистые искорки. Долгоживущие значит.

Охрана, увидев голую черепушку, задумчиво разглядывавшую клепсидру, стала потихоньку отползать в лесные кусты. Находиться рядом со Смертью ни у кого особого желания не было.

Я усмехнулся и замогильным голосом назвал имя стрелявшей. Звук упавшего тела был мне наградой. Наш род очень не любит, когда Смерть пытаются пристрелить, зажарить, заморозить, завалить чем тяжелым или, как ругался в последнее время отец, сбить автомобилем.

Заглянув в карету и освидетельствовав барышню, пребывавшую без сознания, я усмехнулся и исчез с людских глаз. Подойдя к бревну, перегородившему дорогу, я постучал по нему древком косы. В следующий миг оно рассыпалось древесной трухой, и поднявшийся из ниоткуда ветер быстро унес ее, раскидав и смешав с дорожной пылью. Я снял маску уже сидя на телеге и складывая косу.

— Гагар, вылазь и поехали дальше! Разбойников разогнала охрана.

Из-под повозки показалось чумазое от дорожной пыли лицо владельца телеги.

— Господин Курт? Я уж думал, вы сложили голову в бою с разбойниками! — он быстро забрался на козлы и хлестнул свою яблоковую лошадку со странной кличкой «Скотина».

Вот так, под натужный скрип несмазанных колес телеги, мы поехали дальше по дороге. Я надеялся к вечеру прибыть в столицу, ибо праздник начинается завтра, и необходимо еще найти место ночлега.

К вечеру нас встретила другая неприятность. Пригород был буквально завален каретами. В смысле понятие «километровая очередь» становилось не шуткой. Попрощавшись с мужиком, я закинул на плечо дорожную сумку и неторопливым шагом пошел вдоль карет. Древко косы в этот раз я не стал отзывать во тьму, а просто, перехватил поудобнее. Положил на плечо, как ходят местные монахи — воины.

На меня периодически оглядывались, прохожие старались убраться с дороги, отгоняя от себя знаками злых духов. Странные люди, быть может мать, была права…

Стражник на воротах, когда я протянул серебряную монету, хлопнулся в обморок, остальные были недалеки от него, но каким-то образом еще держались. Дрожащей рукой их старшина принял деньги и отпрянул в сторону.

Пройдя через ворота, я снял с головы капюшон плаща и с раскрытым ртом смотрел по сторонам. Надо сказать, столица поражала своей красотой, а ведь это далеко не самый богатый район. Всюду гирлянды цветов и магические огни в свете заходящего солнца, набиравшие большую силу свечения. Заметив, что люди вокруг ходят без плащей, разве только с легким его аналогом, я щелчком пальцев отправил плащ во тьму. Там и не помнется и всегда будет при мне. Древко косы отправил следом.

Окинув свой внешний вид быстрым взглядом, я остался доволен. Черный камзол, темные брюки, как и камзол, расшиты серебряной нитью. Брюки заправлены в высокие черные сапоги, а на поясе, как и полагается благородному, длинный узкий клинок, вид которого приобрело лезвие косы. Думаю, сойдет, если верить описанию брошюры для существ, посещающих мир живых.

В следующий миг я был бесцеремонно отброшен в сторону ударом ноги проезжавшего мимо всадника.

— С дороги, деревенщина!

Раздался радостный смех нескольких людей.

Разозленный я вскочил на ноги, во все стороны рванула неконтролируемая волна энергии смерти.

Дальше началась самая настоящая паника: цветы стали в ударном темпе увядать и рассыпаться в прах. Магическое освещение погасло, как и свет в окнах, недавно разожженные факелы на стенах возле караулки стражи потухли, словно потушенная ураганом свеча. Лошади под обидчиками взвились на дыбы, сбрасывая седоков из седла. Поднялись крики страха…

Неторопливым шагом я подошел к поднявшемуся обидчику и, как учил отец. без замаха зарядил ему в правый глаз, отбросив его на пару шагов.

Один из его дружков попытался хлестнуть меня кнутом, но кнут только пропорол со свистом воздух в том месте, где я только что был. Добрый пинок остроконечным носком сапога в пятую точку заставил его подпрыгнуть в воздух и заорать дурным голосом.

Тут я заметил, что в нашу сторону бежит стража и, шагнув на второй слой, где люди меня уже не видят, спокойной походкой направился вперед по улице, где горели предпраздничные огни.

Согласно все той же брошюре такое поведение надо было наказать более изощренным способом, но я посчитал это достаточным.

С ночлегом оказались сущие проблемы, все более или мене места были не то что заняты, трактиры ломились от народа, огромная куча народа решила дождаться начала праздника в пригороде, за стеной города, да и там цены были, как говорится, «кусачие»!

Проблема решилась сама собой, я шагнул на третий слой и на одном из чердаков пристроил свою дорожную сумку. Развязав горловину и вынув оттуда лестницу, я осторожно спустился вовнутрь. Все-таки удобная вещь эти дорожные сумки. Хоть полкоролевства в них засунь, а еще место остается!

Достав из одного из карманов раскладушку, я устроился поудобнее и уснул.

Проснулся я от музыки, которая лилась из горловины сумки. Встав, я выбрался наружу. Выглянув из окна, я понял, что уже утро и местные начали отмечать праздник, по улицам гуляли люди. Одежда разных цветов и фасонов была явно ориентирована на праздник. У девушек в прическах были вплетены цветы, а платья расшиты узорными рисунками. Отовсюду лилась приятная музыка, но, покрутив головой, я так и не обнаружил ее источник.

Воспользовавшись отсутствием хозяев дома, я воспользовался их умывальней и привел себя в порядок. В благодарность я оставил им за постой серебряную монету в вазочке.

Выйдя на улицу, я пошел в ту же сторону, куда шли люди. Неожиданно меня привлек «зов», живые называют его запах смерти, мы же просто зовем его «зовом». Со стороны это напоминало тихий шелест. Каждый из нас воспринимает зов по-разному: одни слышат детский плач, другие тихий перезвон колокольчиков или музыку, а кто-то слышит тихий голос, зовущий его по имени.

В одной из подворотен умирал богато разодетый дворянин. Помочь ему уже не было возможности, тем более проводник уже ждал, когда душа отлетит от тела и он сможет увести душу в мир мертвых.

Взмах косы, и нить с тихим звоном лопается, отделяя душу умершего от тела.

— Здравствуйте, уважаемая, можно вас спросить? — я вежливо обратился к проводнику мертвых этого мира.

Местная Смерть вздрогнула и удивленно посмотрела на меня. Темно — зеленый огонек в кажущихся пустыми глазницах удивленно мигнул, после чего в ее «глазах» появилось понимание.

— Не часто встретишь столь молодого коллегу и, судя по одежде, отнюдь не на работе.

— Прошу прощения, что отвлекаю от работы, я не местный и хотел спросить, как пройти к зданию академии.

Смерть сняла маску. Под ней оказалось симпатичное лицо молодой девушки с темно — каштановыми вьющимися волосами.

— Пойдемте, я вас провожу, а по дороге вы мне поведаете, что привело вас в этот мир и откуда у вас такое странное желание учиться среди короткоживущих.

— С удовольствием, леди, — я отвесил легкий полупоклон даме.

Несмотря на молодой вид, глаза, как зеркало души, отражало долгие тысячелетия, оставленные за плечами красивой дамы. Мы можем прожить всю жизнь, оставшись хоть в возрасте пятилетнего ребенка, но большинство предпочитает остановить свой возраст в период его расцвета, но находятся и те, кто предпочитают вид старцев с благородным, аристократическим видом и скрипучим голосом. К счастью, среди них не бывает дам.

Пока мы шли, я рассказал ей о своей семье и причины, по которой решил поступить в местную академию.

Рассмеявшись, она мне поведала, что у нее такая же проблема с двоюродной племянницей. Та тоже вбила себе в голову, что во время учебы она повстречает себе спутника на черном мастодонте с блестящей косой, который увезет ее вдаль к приключениям подальше от родни. Только она собирается поступать на будущий год.

Оценивающий взгляд Тароны я постарался не заметить. Ох, не зря она это произнесла, только смотрин и женитьбы мне сейчас не хватало!

Вскоре мы прибыли на площадь перед величественным зданием академии. Площадь была окольцована огромной живой изгородью из кустов ярко — красных роз. Все, желающие попробовать себя в поступлении, должны были пройти вовнутрь и пройти магический лабиринт, постоянно меняющийся и выдающий различной степени головоломки.

К арке входа прошествовала целая делегация. Фрейлины, охрана, имперская стража…

— А кто это? — полюбопытствовал я у Тароны, кивнув головой на делегацию.

— Это принц Теллан и принцесса Силлана, дети императора от третьего брака, хотя, если помрет наследник и трое его братьев от первого брака, они встанут в очередь, люди так хрупки и непостоянны, — Тарона усмехнулась, мельком глядя на меня.

Да уж, если верить словам родителей, — в царствующей верхушке постоянные дрязги и борьба за трон. Братоубийство там преподают очень жесткими уроками, от которых потом лихорадит всю страну в пожарах революции и дележе власти.

— Желаешь приступить к сдаче прямо сейчас? — она задумчиво взглянула на блеклую тень призрака, шествовавшую за нами, не все смертные могут видеть их, и в особенности нас. — Или желаешь перекусить?

— Леди, я только за, — я галантно поклонился, — расскажете еще что-нибудь интересное?

— Может быть, — улыбнулась Тарона. — Идем, неподалеку имеется великолепный ресторанчик.

Легкий перекус продлился довольно долго. Тарона оказалась весьма хорошим собеседником и довольно умелым. Отец как-то рассказывал про технику, позволяющую узнать больше, чем говорит собеседник, вычленяя информацию не только из слов, но и из реакции тела, дыхания, моргания глаз, фокусировки зрачка, неосознанных движений плечами, кистями, и даже кончиками пальцев, а уж мимика лица — открытая книга.

Так вот Тарона буквально устроила допрос с пристрастием, не знаю, насколько я был откровенен, но судя по едва заметным движениям бровей, она была чем-то недовольна.

Солнце начало клониться к закату. Что поделаешь, время для нас — очень расплывчатая величина. Мы можем добиться того, чтобы оно текло вокруг с соотношением: тысячелетие к одной секунде, позволяя окружающему миру замереть, словно театр восковых скульптур, и, наоборот ускорив его настолько, что с каждой секундой будут проходить тысячелетия. Единственное, что останавливает нас от этого, долг перед извечной нашей работой, мы лучше всех понимаем, что будет, если нас однажды не станет и некому будет выполнять нашу работу.

— Думаю, не стоит больше тебя задерживать, конечно, экзамен проходит круглосуточно, но тогда тебе придется ночевать в коридоре общежития, ибо консьерж очень пунктуальный разумный, иногда кажется, что он однажды покинет мир живых, сделав запись в своей амбарной книге, и уснет вечным сном по расписанию с заверением отпускного удостоверения.

Мы весело рассмеялись, после чего я встал и отвесил полный поклон, как младший адепт перед старшим наставником. При этом я заметил, как в ее глазах что-то промелькнуло, словно позабытая тоска.

На площадь я вернулся и, к удивлению, увидел, что количество народа даже не думало уменьшаться, а над головами людей появилась блуждающая иллюзия огромного зеркала, демонстрирующая всем желающим, что происходит на площади, где проходит экзамен.

Тут я к своему удивлению увидел особу, которая любит стрелять из арбалета по спасителям. Она держала в руке небольшой амулет в виде многолучевой звезды. Внезапно перед ней выскочил мохнатый человекоподобный монстр. Публика в едином вздохе ужаса выдохнула, ожидая, что девушка пострадает.

Сноп разноцветных искр, вырвавшийся из амулета, заставил иллюзию монстра рассыпаться фейерверком. Радостные вопли буквально заполнили площадь. Да, истинные болельщики. Как — то отец показывал мне изображение огромного футбольного поля, где огромные толпы фанатов бушевали, словно человеческая река или даже водопад, так вот- очень похоже. Спросите, к чему это я веду? Во время таких мероприятий у нас часто прибавляется работы.

Ладно, пойду и я, ночевать в коридоре, конечно, не ахти, но все же не на улице или на чужом чердаке.

При моем неожиданном появлении перед аркой живой изгороди едва не началась свалка или даже паника. Дело было в том, что прямо за мной появилась Тарона в полном облачении Смерти и с белоснежной улыбкой, сняла призрака, который буквально вцепился руками в мою сумку. Надо сказать, очередь как по волшебству рассосалась. Отвесив благодарный поклон, я поправил сумку на плече и неторопливым шагом подошел к столику регистратора. Тот был белее мела, и его волосы, некогда уложенные в аккуратную прическу, стояли дыбом, слегка приподняв головной убор.

— В-в-в-ва-а-аше и-и-и-мя?

— Куртиллиан ан'Драффл.

— Откуда? — уже пришедший в себя регистратор пригладил непослушные волосы, надел свой головной убор как полагается.

— Терра-ла-Наларра.

На лице канцелярской кры… служащего проступило недоумение и непонимание.

— Прошу простить, но я не знаю такого манора.

— Ничего страшного, я прибыл из такого далека, что не каждый смертный сможет добраться.

Регистратор кивнул и, сделав пометку, протянул мне плоский бронзовый жетон с номером.

— Ваш номер семьсот двенадцатый, дерзайте.

Стоило мне взять жетон и пройти арку, как услышал громкое бормотание старика: «Понаехало деревенщин из глуши, небось ничего не видел, кроме родового замка и коровьих хвостов».

«В чем-то он действительно прав, вот только ни коров, ни их хвостов у нас в замке отродясь не видывали. Странный народ — люди».

Я шел по мягкому густому газону темно — зеленой травы, в сумерках садящегося солнца, кажущимся чуть ли не живым. Или не кажущимся, и он действительно живой?

Первым препятствием оказалась высокая, более трех метров в высоту бронзовая дверь, оплетенная фиолетового отлива плющом. На ней висел здоровенный — килограммов на тридцать амбарный замок с головоломкой в виде пазла на месте скважины для ключа.

В течение пяти минут я двигал эти куски, пока мне это не надоело и я, просто посмотрев насквозь, не выложил пазл уже по внутреннему устройству этого механического чуда. Звонко щелкнув, замок упал вниз, едва не упав мне на правую ногу. Вот изверги!

Дверь с зубодробящим скрежетом распахнула свои створки, открывая проход. Дальше был настоящий лабиринт, поплутав в котором я разозлился и, сняв с пояса лезвие косы, начал вырубать в живой изгороди прямой выход. Плащ сам собой покинул тьму и оказался на моих плечах. Воткнув в очередной раз клинок косы в переплетение живой изгороди, я добился не того чего хотел. Изгородь стала рассыпаться древесной трухой. А я постарался побыстрее спрятать улики, относящие быстро разрушающийся лабиринт к моей персоне.

Вскоре площадь буквально утопала в древесной трухе, утопив в ней юные дарования. Тут и там слышались громкие проклятия в адрес магов — неумех, устроивших такое испытание. Особо яростно высказывались представительницы прекрасного пола, ибо они испортили новые платья, которые готовили к поступлению и которые потеряли свой лоск. Самым интересным оказалось, что некоторые платья оказались растительной природы, как позднее я узнал, — последний писк или крик моды (не поймешь этих разумных, иногда их выражения буквально ставят в тупик).

Но организаторы явно предусмотрели и такой исход событий, и вскоре площадь накрыла череда осязаемых иллюзий, сквозь которые я смотрел, как через легкую дымку.

Вскоре передо мной предстал первый монстр. То, что это не совсем иллюзия, а иллюзия, наложенная на живого человека, я понял, когда он оказался вблизи. Огромное неповоротливое туловище монстра было покрыто густой шерстью, надо полагать, мешающее другим хищникам использовать зубы, ибо такая шерсть напрочь забьет глотку.

Посох (древко косы) материализовался в моих руках, стоило только о нем подумать. Монстр-иллюзия замер, приготовившись к прыжку. Я с улыбкой посмотрел в глаза человеку, скрывавшемуся под иллюзией.

«Как говаривал мой отец, если хочешь быть здоровым, бей один и в темноте».

Тьма накрыла лабиринт.

В течение следующего часа публика, собравшаяся на площади, чтобы полюбоваться действием, сначала расстроилась, после того как лабиринт, выращенный северными эльфами старших курсов, рассыпался древесной трухой. (Эльф, который растил его, едва не покончил жизнь самоубийством, видя, как его детище гибнет прямо у него на глазах). Потом отказала иллюзия, показывавшая, что делали адепт — поступающие, и наконец, крики страха и боли, раздававшиеся в лабиринте, который словно накрыли темной вуалью.

Финалом соревнований стали толпы людей и монстров, с криками ужаса выбегавшие из лабиринта. Руководители экзамена, пытавшиеся хоть как-то решить эту проблему, растерянно смотрели на более могущественных в магии преподавателей…

Я неторопливо вышел из лабиринта и привычным жестом отправил плащ и древко косы во тьму. Отец даже не рассказывал, как это может быть весело. Похоже, книги не врали, и учеба и впрямь будет интересной.

После того как я вышел из лабиринта, тьма, скрывавшая от людских глаз все то, что там творилось, исчезла…

Надо сказать, девушки так и не успели решить проблему с рассыпавшимися трухой платьями и теперь рассекали просторы лабиринта в одном кружевном белье.

Подойдя к столу, где отмечали прошедших, я протянул жетон:

— Куртиллиан ан'Драффл, номер семьсот двенадцать.

Жетон у меня приняли и, сделав какую-то пометку, дали мне другой — серебристый, с номером сто шесть и направили в сторону распахнутых дверей академии со словами:

— Давайте, молодой человек, не задерживайте экзаменаторов.

«Первый этап экзамена пройден! Посмотрим, что они приготовили еще!»

Я стал неторопливо подниматься по широкой лестнице, вымощенной плитками из шероховатого темного мрамора.

Холл академии оказался огромным. Пол был вымощен тонкой плиткой черного и белого цветов наподобие шахматной доски. Высокий адепт в темно — малиновой мантии со значком второго курса направил мои стопы в соседний зал, где происходил отбор учеников.

Зал был огромен. Нет, он был огромен, если сравнивать, то выстроенные в ряд десять телег смогли бы спокойно рассекать по залу и не опасаться того, чтобы столкнуться бортами.

От входа до центра шла неширокая дорожка из ослепительно — белых мраморных плиток, остальной пол был серого оттенка. Похоже, в академии не чураются роскоши. Вдоль дорожки, словно стены ограждения, стояли толстые футовые свечи различных цветов и оттенков.

У меня попросили показать жетон, после чего меня попросили пройти по дорожке.

Стоило мне сделать первый шаг, как плитка из молочно-белого стала антрацитово-черной. Слева зажглась темно-красная свеча со странным зеленоватым пламенем.

Свечи зажигались одна за другой, удивляя странными оттенками пламени, а плитки под ногами становились, как и первые. Пока я шел, в зале царила тишина, нарушаемая только звуком вспыхнувших фитилей магических свечей. В конце дорожки меня поджидал небольшой постамент с огромным, два на полтора зеркалом в полный рост. Как только я подошел к нему, то понял, что оно не отражало зал, внутри него клубились плотные клубы тумана. Внезапно туман разошелся, и я увидел себя в своем настоящем облике, в руке была коса… вот только она изменилась, став практически похожей на отцовскую. От переполнявшей ее энергии от впитанных душ по ней пробегали черные змейки разрядов.

— Что вы видите, молодой человек?

— Себя, — произнес я, не оборачиваясь.

— Не опишите себя?

— Черный плащ, в руках магический атрибут, передаваемый из поколение в поколение моей семьи. И глаза…

— А что с ними? — заинтересовался голос.

— В них отражается все время прошедших столетий…

Я помотал головой, отходя от наваждения, и снова взглянул в зеркало. Там снова клубился туман. Обернувшись, я увидел невысокого сухощавого старичка с длинной белоснежной бородой, перехваченной посередине яркой малиново-красной лентой. Сам он был в темно-коричневой мантии и странном четырехугольном головном уборе со свисающей кисточкой.

— Пройдемте, молодой человек.

Я пожал плечами и пошел за странным преподавателем, ибо никем другим он просто не мог быть. Немного поплутав по коридорам, мы вошли в небольшую аудиторию, где, как я понял, заседала приемная комиссия.

Приняв у меня серебряный жетон с номером, они буквально засыпали меня вопросами, большинство из которых ставили меня в тупик. Ну, зачем им знать, в каком платье ходила моя прапрабабушка, или каким цветом на мне трусы. Когда попросили описать мое предпочтение в девушках, я честно постарался сделать это и быть предельно честным, как от меня хотели…

Их странной реакции я так и не понял. Дамы сидели пунцовые, словно вместо обычного макияжа использовали настой из свеклы. Председатель комиссии зашелся кашлем, если я понял, он таким образом маскировал свой смех, трое мужчин не скрывали веселых улыбок, а девушка в желтой мантии со значком третьего курса с легким румянцем на лице записывала мои ответы.

Наконец посовещавшись под слабым заклятием, призванным заглушать разговоры беседующих и слегка искажать их, комиссия решила вынести свой вердикт. Слово взял председатель комиссии:

— Что ж, молодой человек, посовещавшись, мы пришли к единому мнению, что вы пригодны для становления адептом академии имени архимага Тронга и зачисляетесь на первый курс третьего потока. Можете получить жетон- знак адепта с номером курса. Так как специализация у вас будет только на третьем курсе, вы будете обучаться в плане общей подготовки со смещением в сторону магии смерти. Как показал экзамен, у вас к ней очень высокая предрасположенность.

— Подойдите и получите ваши документы, после чего Гарлан вас отведет в здание общежития. До конца второго курса вы будете обучаться и проживать на территории академии.

Подойдя, я получил стальной ромбовидный жетон с цифрой один, стопку каких-то документов, серебряный жетон с выгравированным моим именем и длинным малопонятным номером. Расписавшись в документах, я вышел, где меня уже ждал провожающий.

Гарланом оказался адепт третьего курса в серой мантии и с эмблемой четырех стихий рядом с золотым значком третьего курса.

Глава 2

Третьекурсник отвел меня к зданию общежития, на вопросы не реагировал, единственное, что он сказал за всю дорогу: — Тебе туда. Смерив меня презрительным взглядом, он развернулся и ушел, оставив меня перед дверями общежития.

Как впоследствии оказалось, общежития женского, ибо мужское располагалось на противоположной стороне территории академии. Если верить брошюрке, я только что удостоился так называемого первого знакомства с «поздравлением старшего курса».

Хорошо хоть в женском общежитии привычная консьержка детально объяснила, куда мне нужно пройти. Правда, сначала я ее немного не понял, уж больно странным выдалось словосочетание с использованием трех языков, и описанием умственных способностей конкретного молодого человека, зачем-то сравненного с рогатым парнокопытным. Скорее всего, местный диалект.

Через двадцать минут я нашел нужное мне общежитие.

Невысокий кряжистый гном взял у меня серебряный жетон, используя трудно произносимые междометия, внес номер в графу журнала напротив моей фамилии.

— И куда мне тебя селить? Мест нет, большинство, которые были свободны, расписаны еще с лета на приезжающую молодежь, которая поступает на платное обучение, а у тебя стоит пометка — стипендиат.

— Что, вообще ничего?

— Какое там.

— А что насчет женского общежития?

От моего заявления гном-завхоз потерял дар речи, долгую минуту стоя и открывая рот, как выброшенная на берег рыба. Данное выражение весьма распространенное, хотя сам я пока еще не видел данную рыбу.

Когда гном пришел в себя, в каморке, где заседал он, раздался самый натуральный ржач. Гном, схватившись за объемный живот, смеялся как заведенный.

— Крыша еще есть… точнее чердачное помещение. Небольшая приборка, поставить мебель, повесить светильники и самое-то, от объема жилплощади остальные просто обзавидуются!

Пожав плечами, я согласился. Тем более, что все необходимое у меня в наличии, а место не такая уж большая проблема. Ну, нет мест и нет, не на улице же, а если с толком обустроиться, то действительно выйдет на порядок лучше.

Гном быстро вписал все данные и, откопав в недрах ящика стола большой ключ, поволок меня за собой. В коридоре, пока мы с ним общались, скопилась довольно — таки приличная очередь, при виде гнома разразившаяся гневными выкриками. Особенно старались дворяне, богаче всех одетые.

Гном на секунду остановился и, улыбнувшись, сказал с таким серьезным видом, что я аж вздрогнул:

— Уважаемые, прошу простить, но время моего рабочего дня уже полчаса как вышло и то, что я нахожусь тут и рассаживаю по комнатам новых жильцов, это нонсенс, который не оплачивается. — От его улыбки вздрогнули все присутствующие, а я к стыду своему понял, что мне ее еще не скоро удастся повторить. — И если хоть один из вас еще меня попытается задержать, то ночевать вам придется в ближайших к общежитию кустах, ибо я спущу домовых, чтоб потом полюбоваться, что от вас потом останется. А сейчас извиняюсь, но мне нужно вселить данного молодого человека, и только после этого я приду. Не дай бог что случится…

От последней фразы новоселы смерили меня ненавидящим взглядом и принялись знакомиться друг с другом.

Чердак был именно таким, каким должен быть чердак, — большим, пыльным и заваленным всяким хламом и рухлядью. О том, что его периодически использовали в качестве человеческого общежития, говорила ванная комната с проржавевшей ванной и потемневшим от времени унитазом. О таких говорят — там завелась своя микрожизнь. В углу было нечто похожее на полуразрушенную кухню.

— Прибраться, покрасить, и жить можно!

— Согласен, труда придется приложить немало, — я кивнул. — Ключ можно?

— А-а, да, конечно, — гном протянул мне ключ. — Сейчас направлю домовых, сделают в лучшем виде. А пока прогуляйтесь по городу, неделя праздников раз в году, тем более у адептов таких дней еще года четыре не будет.

Гном, сбагрив мне захламленный чердак, срулил. В чем-то его можно понять. Ему надо расселять толпу народа, а тут я. Как я понял из бумаг, что мне дали с собой, я стал стипендиатом из-за того, что не оплачивал заранее поступление, а стал сдавать экзамен. Забронированные комнаты общежития как раз и рассчитаны на тех, кто оплатил обучение звонкой монетой. Стипендиату придется ежемесячно подтверждать то, что он имеет право учиться и проживать за счет академии. Правда, ему еще придется отработать пятилетний контракт, но многие перед выпуском, если верить брошюре, выкупают свои пять лет за время подработок на стороне.

Смахнув пыль со стойки-вешалки, я повесил на нее сумку и плащ. Камзол я аккуратно повесил поверх.

В следующий миг я шагнул на шестой слой мироздания.

Время застыло.

А теперь можно и поработать. Сняв с пояса лезвие косы, я призвал костяное древко. Посмотрим, хорошо ли я усвоил уроки деда.

От меня во все стороны рванули сгустки тьмы, быстро заполнив все пространство.

Взмах косы.

Все, что было на чердаке, не находившееся в соприкосновении или частью здания, рассыпалось невесомой пылью, которая тут же просочилась сквозь щели под пол. После чего сгустки тьмы тонким слоем облепили пол, стены и потолок крыши.

Взмах косы, три оборота вокруг своей оси против часовой стрелки.

С каждым оборотом все вокруг менялось с неузнаваемостью.

Медленным шагом я подошел к сантехнике и превратил ее в пыль. После чего то же самое сделал с некогда кухней. Если некогда живое можно вернуть к началу, то с металлами и камнем это удается далеко не всегда. Ломать — не строить. Ломать легче…

Я скачком вернулся в реальный мир с шестого слоя.

В нос тут же ударил запах свежего дерева. Легкий аромат смолы, еще не успевшей приобрести твердость камня.

Появление бригады домовых не прошло мной незамеченным. Не заметишь их, как же! Стоит двенадцать лохматых микрогномиков с раскрытыми ртами.

— Добро пожаловать.

Реакция домовых была естественной… групповой обморок.

Выбрав из них самого старого, — скорее всего бригадир, я привел его в сознание. Сначала он попытался вырваться и убежать, потом снова вырваться и укусить за палец.

— Вас вроде послали работать, а не панику поднимать? — я поставил домового на пол.

Тот, почувствовав под собой пол, упал на колени и принялся отбивать поклон, словно гвозди головой забивать и приговаривать:

— Смилуйся! Бах! Не забирай! Бах! Не оставляй деток сиротами! Бум-м-м!

— Если успокоишься и прекратишь шуметь, я подумаю.

Итак, с домовым довольно быстро нашли общий язык. Домовые не люди, они видят нас на любом слое, но у них четкие правил, свои догмы и уставы. Выяснив, что я от него хочу, и, узнав, что я студент, а не работающий «проводник», он пинками поднял своих и, раздавая затрещины, стал контролировать работы.

Стены и потолок в быстром темпе был оштукатурен, после чего я немного состарил штукатурку на трое суток, после чего гномы ошкурили ее.

По мановению трудяг в комнате появилась нормальная перегородка, отделяющая ванную комнату от остальной части чердака, и такая же перегородка для кухни. Не знаю как, но они приволокли новую ванну, словно только что из магазина, а также унитаз и раковину.

После того как они все установили и хотели начать притаскивать мебель, я остановил все еще не отошедших от испуга домовых и, развязав горловину дорожной сумки, повел за собой их старшого.

Вскоре из недр сумки появился широкий шкаф с огромным зеркалом-дверью, в котором был весь мой гардероб. Большая двуспальная кровать с пухлой периной и балдахином. Два кресла, письменный стол, диван, журнальный столик и несколько стульев. Под конец домовые, натужно пыхтя, вытащили последнее — шкаф с книгами. Старший домовых, как увидел огромное застекленное чудо, полное книг, только ахнул. В шкафу были мои любимые книги плюс кое-что по учебе.

А вот две дорожные сумки, которые вынес один из домовых, оказались для меня неожиданностью.

К горловине каждого был привязан небольшой свиток, опечатанный семейной печатью.

«Сын, я рад, что ты наконец собрался с духом и решил жить и решать самостоятельно. Я не собираюсь навязывать тебе наш уклад, от которого мы все рано или поздно пытались сбежать, твоя мать, кстати, продержалась дольше меня.

Жизнь настолько странная штука, что тебе в этом не смогут помочь никакие призраки учителя, среди которых мы отбирали лучших из лучших, но почувствовать вкус жизни и понять людей ты должен и сможешь только сам.

Удачи, сын! И помни: мы твоя семья и готовы принимать тебя таким, какой ты есть!

П.С.: Внутри все, что тебе пригодится в учебе! Проверено!

П.П.С.: Прежде чем лезть под юбку сокурсницам, прочти книгу в шкафу на верхней полке. Может оказаться весьма полезной.

Отец»

Я непроизвольно сглотнул. Такого я немного не ожидал.

«Спасибо, папа!»

Я сломал печать на втором свитке:

«Дорогой мой, я, как и всякая любящая свое чадо мать, не могла тебя отпустить неподготовленным. Несмотря на то, что твой отец считает тебя готовым ко всему, я считаю, что тебе еще нужно было многое узнать. Но ты, как и твой отец, нетерпелив и вспыльчив, может, именно поэтому я его и полюбила.

В сумке одежда на разные случаи жизни, холодильный шкаф с едой. Пожалуйста, питайся правильно и ешь больше овощей и продуктов с большим содержанием фосфора и кальция!

Будь осторожен с девушками! Это весьма коварная порода! Ради денег готовы охомутать и утащить в постель, чтобы потом наглым способом женить! Будь внимателен в выборе спутницы, умной, красивой, и пусть она будет тебя достойна!

П.С.: Я тебе запасла с десяток душ дам, которые смогут тебе помочь разобраться с дамскими уловками.

С любовью твоя мама!»

Оставив домовых доводить до конца жилое помещение, некогда бывшее неуютным чердаком, я залез в отцовскую сумку.

Два больших шкафа с книгами и три с глянцевыми журналами самого разнообразного характера. На стенке шкафа висела записка:

«Для лекций, ибо они хуже смерти! Ха-ха».

Найдя на верхней полке шкафа шестикилограммовый кожаный талмуд, я с трудом положил его на столик неудобную книгу, все норовившую выскочить из рук. Открыв первую страницу, я прочел:

«Правила съема. Как правильно подкатить к леди, даме, девушке и, вообще, к противоположному полу. Автор Джакомо Казанова».

К талмуду прилагалась сфера с душой автора книги для уточнения непонятных моментов.

Смертные очень легко душу отдают за несколько лет долгих столетий верной службы. Чую, мама приготовила нечто похожее.

Я окинул внутреннее пространство и едва не присвистнул. Чего тут только не было…

Вынув всё необходимое из сумки, я убрал ее до лучших времен и залез в мамину…

Стеллажи с книгами: дамские романы, какие-то талмуды по общению с женщинами, сундук с дамскими душами…

«Мама всегда отличалась размахом действий!»

Огромная кровать в виде сердечка, застеленная красными шелковыми простынями. И пару-другую сотню сундуков со всякой, по ее мнению, нужной… как бы выразиться… начиная от спального гарнитура и заканчивая свернутым пространством, куда можно пригласить девушку или наоборот спрятать от людских глаз похищенную. Холодильный шкаф был… сто один, если точнее…

Выбрав нужный, я заставил поднять оттуда холодильный шкаф и убрал сумку куда подальше, а точнее, к отцовской — вовнутрь моей сумки, куда, кроме меня, либо без меня, попасть нельзя.

Оглянувшись, я довольно кивнул. Комната полностью готова для проживания!

К моему сожалению, я еще не предполагал, что после всего моя комната окажется очень лакомым кусочком и причиной черной зависти многих адептов как первого, так и остальных курсов. А зависть — штука скверная…

Гном — завхоз стоял на пороге и пытался подобрать упавшую челюсть. ТАКОГО он не ожидал, отправляя бригаду домовых. Чердак пах свежим деревом, едва заметным запахом лака. Наивный молодой стипендиат выступил для него в новом свете. Что он мог предложить бригаде домовых, завхоз даже не представлял…

Странный студент ушел гулять по городу, сдав ключ.

«В такой номер теперь и принца селить не стыдно, так ведь чую, странный студент, ох, как непрост!»

Подойдя к шкафу с книгами, завхоз замер. Мебель. Мебели в помещении как таковой не было до заселения! А теперь новый гарнитур типовой мебели из… По спине пробежал табун мурашек. Сантал! Редкое для этих широт дерево! Притом никто практически не владеет секретом обработки древесины, кроме как на дальнем острове! Да каждый кубометр этой древесины стоит словно…

Щелкнув пальцем, он вызвал бригадира.

— Что еще, Гнаховски?

— Откуда мебель?

— Эта? Дык Господина, что заселили. Полночи таскали!

— А ремонт? ВЫ рехнулись? Да меня директор за одно место подвесит! Вы знаете, сколько древесины и прочего материала ушло?

— Ушла только штукатурка! Ванна, унитаз и кухонная утварь! — Домовой достал откуда-то кипу бумаг и сунул их завхозу.

Гном, освидетельствовав подписи и печати, едва не лишился дара речи.

— Звонский. ЭТО шутка?

— Вроде нет, — домовой внимательно пересмотрел протянутые гному бумаги. — Вон даже печать с подписью ректора с припиской о благодарности за службу.

— Звонский. Кого мы заселили? Сын императора и тот ютится в хоромах попроще!

— О-о-о-о. Старина, поверь, перед его родом спины гнут самые последние императоры. Я, как увидел, КОГО ты подселил, едва тапки не откинул! У меня теперь тут дежурят двое посменно! Не дай бог, что случится с мебелью или вещами. Мы народец маленький и жить хотим! Если все, я пошел, у меня работы валом!

— Стоять!

— Что еще? — недовольно насупился домовой.

— Пока этого странного нет, поставь толстую дубовую дверь с охранными рунами! Замок врезной! НЕТ! Два замка, если что пропадет, тут пол-академии придется закладывать, чтоб оплатить ущерб!

Улыбающийся домовой радостно вытащил пару помятых листов и протянул их завхозу. Гнаховски, вчитавшись, ругнулся мысленно. Домовой уже успел заказать дверь с тремя замками, стальным каркасом внутри створки и усиленной дверной рамой, притом успев собрать все необходимые росписи.

«Чую, аукнется мне еще этот студент», — промелькнула у Гнаховски мысль, когда он спускался по широкой лестнице, ведущей на чердак.

В хорошем расположении духа, наконец-то выспавшись, я засел в летнем кафе, устроенном на открытой террасе, выходящей на площадь перед академией.

На площадь только что прибыли две большие делегации. Одна — от светлых эльфов в количестве двадцати длинноухих, и вторая — от темных в количестве двадцати двух длинноухих. Судя по всему, в каждой делегации было, как минимум, по одному отпрыску из правящего дома. Самое странное, что обычно эльфы учились у себя и в таком количестве не поступали… Если это мои соседи, то придется домовым ставить сильную звукоизоляцию, ибо обе эти ветви эльфов на дух друг друга не переносили…

Живую изгородь заменили движущимися иллюзиями.

— Смотрю, ты уже освоился. Как устроился в общежитии? — На свободное плетеное кресло присела Тарона. Коса была аккуратно прислонена к фигурной оградке террасы.

— О, спасибо, просто замечательно. Завхоз оказался очень своеобразным чело… гномом. Я боялся, что дадут какую-нибудь клеть, где даже кровать негде поставить, а тут…

— Небось, подвал или чердак спихнул?

— Чердак. Великолепный чердак, который после небольших манипуляций стал весьма пригодным для проживания.

— Даже так? — Тарона улыбнулась. — Как-нибудь зайду в гости. С тебя чай!

— Буду только рад, я улыбнулся.

— Не расскажете, что за делегации от остроухого племени? Насколько я понял, они не так часто покидают свои пещеры и леса.

— Да повелитель светлого леса решил отправить старшую дочь и двух принцев — оболтусов на учебу, прежде чем пристроить дочь в семью, да и охламонов тоже. — Тарона рассмеялась, наблюдая за перепалкой эльфов в лабиринте. — А повелительница Серитаэлль, узнав, что ее вечный соперник отправил эльфов набираться знаний, отправила на разведку трех старших дочерей и младшего принца. У них нечто вроде холодной войны. Никто не хочет давать противнику спуску. Она верит в то, что, если ее противник отправил столько юных неофитов, значит это неспроста!

Я кивнул, принимая информацию.

— Как тебе мир живых?

— Сложно сказать. Я не до конца понимаю его логику. Брошюрка, что нашел в родовом замке, дает только предпосылки и правильные решения далеко не всех ситуаций.

Тарона кивнула головой и произнесла:

— Смертные такие, какими мы их видим. Они нелогичны, противоречат сами себе и готовы убирать себе подобных ради пустяка. Сколько цивилизаций ушло и сколько еще уйдет в лету, прежде чем данный народ образумится, неизвестно. Темные и светлые эльфы недалеко от них ушли, своими войнами выкашивая племя долгоживущих. — В голосе Тароны появилась скрытая грусть. — Кстати, будь весьма осторожен, эльфы- высшие вампиры, и еще многие в академии могут почувствовать, кто ты есть на самом деле. И это не прибавит ни им, ни тебе ни радости, ни спокойной учебы.

Официант принес травяной настой из ягод и трав, слабо заменяющий в этом мире чай или кофе, и серебристый поднос с кондитерскими изделиями.

Какое-то время мы просто сидели, наблюдая за проходящим экзаменом.

— Кстати о вампирах. Приглядись, к стойке регистрации подходит наследная принцесса клана Талларна Ри Кван-Тарго, клан кровавого ветра. Их земли находятся на самом краю континента, и они очень неохотно отпускают своих детей вдаль от родовых земель.

— Прямо как мои родители.

— Почти, — усмехнулась Тарона. — Вот только это для нее экзамен жизни. Глава клана, когда выпускает своих детей, устраивает им школу жизни. Всю дорогу ее скрытно охраняли и стимулировали на нападение на ее кортеж, давая возможность показать, как опасен мир вне границ клана. Ох, и подкинула она мне работы, пока прибыла сюда. Ни дня без покойника, притом она постоянно кого-нибудь иссушала. Будь осторожен, вампиры — любители поиграть со «смертью».

Тарона грациозно встала на ноги и подхватила косу.

— Мне пора, работы меньше не становится. Будь осторожен и внимателен к речам живых. Их мир отличен от нашего, им слабо знакома порядочность или честь. Но, несмотря на это, они умудряются сосуществовать с другими народами. И побольше наблюдай за их реакциями на те или иные действия. Чем скорее ты поймешь все особенности, тем тебе будет проще. До скорого.

После чего она, шагнув на пятый слой мира, исчезла для всех живых.

Прогулки по городу были не так интересны, как в первый день, и я решил познакомиться поближе с миром академии.

На входе меня едва не сшиб с ног рослый представитель человеческого племени. Судя по оттенку голоса и оборотам речи, откуда-то с севера.

— Куда прешь, деревенщина. Понаехало! — после чего удалился в сторону приемной комиссии.

Делегацию эльфов поделили на две половины этажа и расселили. С правого коридора темные, с левого — светлые. Судя по тому высокомерию, с которым я столкнулся, поднимаясь к завхозу, время будет веселым.

Если верить двадцать шестому пункту брошюры, спесь с них можно будет сбить в первую ночь, когда по традиции старшие курсы начнут устраивать первому курсу ночь страха. Хотя это сомнительно, ибо, как говорил отец, они абсолютно беспринципные и неуправляемые личности, которые только со временем приобретают разум в свои и без того пустые головы.

Вот только в кабинет к завхозу попасть оказалось практически невозможно. Его кабинет был буквально перегорожен толпой нового поступления плюс двумя делегациями эльфов чуть ли не в полном составе. Особо на фоне перепалки выделялись темные эльфийки, явившиеся в мужское общежитие, чтобы посмотреть, как расселяют их сородичей. Матриархат в действии.

— …да как ты смеешь! Ожидай своей очереди, пока мои подчиненные расселятся, как вам бледным и полагается! — белоснежные волосы темной эльфийки буквально светились от переполняемого девушку гнева. — Светлые слишком многое о себе возомнили! Напомнить, что было в Дальском ущелье?

— О-о, так ты хочешь показать, как ваши великие воины драпали, сверкая пятками?

— Стерва! Да я тебе язык за такие слова вырву!

— ТИХО!

Дверь, открытая с ноги невысокого гнома, едва не прибила потемневшую от гнева эльфийку.

— УШАСТЫЕ! ВЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛИ?! — от громоподобного вопля гнома эльфы как светлые, так и темные слегка присели. — ВЫ У МЕНЯ СЕЙЧАС ТАК УСТРОИТЕСЬ! Светлые поселятся в подвале, а темные — на крыше! И не дай бог, кто-нибудь еще что-то вякнет, уши буду править на наковальне пудовым молотом! А ну, выстроились в очередь! — тут гном заметил меня и, улыбнувшись, снял с пояса связку ключей и протянул мне. — День добрый, господин Курт, вот ваши ключи, дверь уже заменили.

Вернувшись в свой кабинет, он замер на пороге, обведя нестройную очередь хмурым взглядом:

— Заходим по одному! Еще один писк услышу — жить будете в парке на скамейках как последние бомжи! И мне плевать на длину вашей родословной, ибо у меня не короче! — после чего вошел в кабинет, хлопнув дверью.

От хлопка дверью с потолка посыпался мусор аккурат на головы крикунов. Эльфы, привыкшие, что с ними возятся, как с младенцами, и всячески их ублажают, которых какой-то гном поставил на место, стояли красные… и темные. Мне же перепало десятка три презрительных взгляда. А я тут причем? Я только за ключами зашел.

Зайдя к себе, я освидетельствовал новую дверь с врезными замками и недавно покрытую лаком, местами не досохшим.

Скинув камзол и переодевшись в домашний халат с веселыми черепушками, я принялся готовить себе ужин. Когда-то надо начинать. Отец говорил, что так привыкаешь к холостяцкой жизни и тренируешь самого себя. Хотя я его так и не понял.

По брошюре в списке холостяцкого ужина значились бутерброды. (Причем первым пунктом, хотя непонятно почему).

Поставив тарелку с бутербродами на журнальный столик, я принялся за чтение.

Так прошел третий день в мире живых.

Глава 3

Праздники прошли сами собой. Академия быстро заполнилась людским потоком. В течение праздников среди эльфов были пострадавшие, среди людей тоже, ибо большинство дворян постоянно вызывали эльфов на дуэль за оскорбления, которыми те благословляли каждого встречного из тех, кто не является избранным представителем их расы. Правда, людей среди пострадавших было на порядок больше, но эльфам кто-то умудрился подсыпать в еду слабительное, эффект которого так и не «смогли» (скорее не хотели) адепты и магистры лекарского факультета распознать.

Ко мне периодически пытались подкатывать эльфы как со стороны темных, так и со стороны светлых. Им, видите ли, их дамы вбили в головы, что у настоящего эльфа аристократа должен быть личный слуга-порученец, как у старших курсов, которые среди первогодок выбирали протеже.

Трое посчитали себя оскорбленными вежливым отказом, двое вызвали на дуэль, третьего, как советовал пункт триста двадцать четвертый брошюры, я вызвал сам. В связи с отсутствием перчатки пришлось одолжить у рыцарского доспеха, которых было много в коридорах академии. Но, увы и ах, дуэль не смогла состояться, так как эльф потерял сознание. Мне потом разъяснили, что латные перчатки для вызова бросают под ноги, а не в лицо, и если бросают, то не с такой силой. Кстати, забыл упомянуть, что я вызывал светлого, а мне бросали вызов темные, у них, если докажешь свою силу, от тебя отступятся, уважения не сникаешь, а вот опасаться быть заколотыми будут.

Увы, но убить я просто не имею никакого права. Наш род сопровождает, но не лишает жизни. Исключения бывают, но и их не так уж и много. Случаи, когда народ Смерти отбирал жизнь у живых, очень редки и все записаны в анналах нашей семьи.

Большой проблемой у меня стала мантия!

Мантия — это своего рода слабый артефакт, призванный защищать своего обладателя от ментальных и иных проявлений магии, они приобретают окрас предрасположенности мага, питаясь его внутренней энергией. Так вот, все три мантии, полученные мной во время примерки у завхоза, рассыпались в прах, чем вызвали ругань завхоза.

Пришлось использовать родовой плащ, заставив его изменить фасон. Цвет он менять не захотел ни в какую, хотя я и пытался сделать его хотя бы приближенно к пепельному, который носил весь первый курс, за исключением эльфов, у светлых была светло — зеленая мантия, сливавшаяся с их растительной одеждой, являвшейся последним писком моды. А у темных были оттенка черного гранита.

Итак, нас собрали в единую массу учеников и вывели во внутренний двор академии, где на расчерченных мелом местах стояли учебные факультеты и учебные потоки, еще не прошедшие специализацию.

На высокую деревянную трибуну поднялся ректор академии, или директор, как-то не успел узнать, кто здесь главный.

— Уважаемые адепты, преподаватели, магистры и бакалавры магии. Мы открываем новый учебный год с новым набором, — он окинул наш поток весьма недобрым взглядом, словно выискивая кого-то в толпе. — Сегодня первый курс будет разбит на пять потоков по сотне учеников, где вы будете проходить обучение эти два года, после чего вы будете распределены по факультетам, отвечающим вашим предпочтениям в магии. После того как зачтут ваше имя, вы должны выйти в указанную разметкой ячейку.

Дальше — больше. Старшекурсники взирали на нас, как волк смотрит на пока еще бегающий завтрак.

Я попал в третий поток первого курса, или как еще нас обожали называть впоследствии: «трешка», или «одна третья адепта».

После распределения по потокам перед нашими потоками стали выстраиваться в ряд адепты третьего и четвертого курсов.

— А теперь, господа адепты, вам предстоит выбрать себе наставника из числа старших курсов, чтобы они смогли оказать вам помощь в учебе и помочь с дальнейшими планами.

Если судить по довольным физиономиям старших курсов, да и по приписке в брошюре, вопрос о том, кто кому должен помогать, останется открытым.

Я окинул взглядом длинные шеренги старших курсов, к которым мало-помалу выходили адепты. Увидев одинокую фигуру серой эльфийки, со скукой смотрящую на остальных, я направился в ее сторону. Сам не знаю, что меня повело к этому, но мне она показалась самой достойной кандидатурой… (Ох, как я потом об этом пожалел).

Надо сказать, что, когда увидели к кому я подошел, — вытянулись лица не только ее сокурсников, но и преподавателей с директором.

Если судить по значку — девушка была с третьего курса, а эмблема справа от значка — факультет ментальной магии и иллюзионизма. Как потом я выяснил, факультет не блистал популярностью, ибо большинство выбирало факультеты боевого направления: стихийники, факультет темной магии, лекарский факультет (он был особой гордостью академии, ибо лекарь на войне на вес золота). Остальные были приравнены больше к бытовикам: ментальной магии и иллюзионизма, рунной магии, предсказатели шли отдельной строкой, как и кафедра шаманизма.

Так вот, серая, как только меня увидела, видимо не поверила своим глазам и, слегка помотав головой, видимо отгоняя наваждение, посмотрела на меня.

— Человек, ты с дуба упал?

— Хм-м, спорный вопрос, в свое время падал даже со скалы.

Теперь лицо вытянулось уже и у серой эльфийки. (Для справки племя серых эльфов практически вымерло, у них остался последний правящий дом, поколения которого с каждым столетием сокращаются).

— Итак, церемонию обретения наставника среди старших курсов объявляю закрытой.

После чего директор покинул трибуну, на которую взобрался полноватый мужчина:

— Курсы и потоки, ознакомьтесь с вашим расписанием. Все пять потоков первого курса сбор в актовом зале академии. Вам будет прочтена вводная лекция, после чего у вас будет час обеда. После обеда вы уже будете заняты согласно расписанию. У меня все.

Актовый зал академии был полон неожиданностей в виде многочисленных сюрпризов, спрятанных «под», «внутри» и «на» спинки сидений, приходящих в действие, стоило адепту сесть на место. Самым безопасным было — адепт приклеивался намертво и не мог даже пошевелиться. У некоторых мантия окрашивалась в нежно-розовый цвет, и далеко не всегда это были девушки, которым такая мантия была к лицу. Тем, кому особо не повезло, мантия покрывалась густым ворсом и начинала рычать и шевелиться, у кого-то она превращалась в сетку (крупноячеистую).

Светлые и темные эльфы, словно по протоколу, сели на два ряда в линию. Похоже, что над теми рядами работал один и тот же шутник. Спереди сидела группа пушистых зайчиков, некогда бывших светлыми эльфами, позади них сидел ряд усатых представителей кошачьего племени. Я, внимательно пройдя вдоль ряда, сел на «не — заминированное» сиденье, если не считать миной кнопку с пружиной внутри седушки. Кнопка продержалась доли секунды и вместе с пружиной рассыпалась железной трухой. И вот посреди всего бедлама возвышалась трибуна с эмблемой академии и хмурым магистром в желтой мантии, который согнал всех в актовый зал.

— Детский сад! И это новый набор? Вы на себя посмотрите, на кого вы стали похожи! Боги, куда катится академия! — магистр разочаровано покачал головой.

Понаблюдав еще немного, он рявкнул:

— ТИШИНА! Расселись по местам! Если хоть еще один пикнет, ходить ему в таком виде до конца недели! Я специально попросил старшие курсы устроить вам проверку. Поздравляю! Вы ее провалили!

Зал затих.

В тишине послышалось чье-то кошачье урчание.

— Итак, еще раз поздравляю вас с зачислением на первый курс академии, мне неважно, кто сколько заплатил за ваше обучение! Я буду вашим куратором все два года, пока вас не снимут с моей шеи! — тут он посмотрел в сторону светлых «зайчиков». — И не надо на меня грозно шевелить усами, молодая особа, мне без разницы ваш род, место в доме и кем вы приходитесь светлому владыке! Моя работа заключается, чтобы вы благополучно дожили до конца семестра и отбыли на практику, не сложили там голову, чтобы мне не пришлось отписываться вашим родителям, почему не смог уберечь их дорогое чадо.

«Значит, после каждого семестра будет проходить практика!»

— Второе. Вы все обязаны набирать бальную оценку успеваемости. Система оценки является от одного до десяти. От пяти и выше — вы в плюсе, от единицы до четырех- вы мало того что в минусе, ваш рейтинг учебы будет уменьшаться на эту оценку. К концу каждого семестра вы обязаны набрать не менее пяти сотен баллов по дисциплинам. Стипендиаты обязаны подтверждать свое право учиться бесплатно, и их уровень должен составлять не менее семисот пятидесяти баллов, если будет семьсот сорок девять, он лишается стипендии и обязан оплатить затраченное на него время.

По залу прокатился возбужденный ропот.

— Тихо! Третье. Вы все обязаны набрать не менее ста двадцати баллов на кафедре боевой подготовки, исключение составляют, как всегда, стипендиаты — двести. Вопросы?

Я поднял руку.

— Да? — он внимательно посмотрел на меня. — Вам что-то неясно?

— Каков процент отсева на первом курсе?

По лицу магистра расползлась довольная улыбка.

— Более шестидесяти процентов, молодой человек, или вам уже не терпится отказаться?

— Терпится, лер магистр. Просто интересно, сколько человек и иных разумных спишут с курса, — при этих словах на мне сошлось множество взглядов. Благодарности и дружелюбия в них не наблюдалось.

А вот магистр радостно расхохотался и, отсмеявшись, спросил:

— Ваше имя, адепт, надо будет запомнить вашу шутку на будущее.

— Куртиллиан ан'Драффл, первый курс, третий поток, — преподаватель кивнул.

— После обеда берете ваши тетради и прочую писчую принадлежность, за которые ваши глубокоуважаемые родители отвалили дикие средства, способные накормить не одну сотню голодных ртов, и идете по вашим аудиториям, где у вас начнутся первые занятия.

Мановением руки с адептов слетела вся мишура и прочее… вот только некоторым, у которых одежда превратилась в сетку и на которой появилась длинная поросль, пришлось идти переодеваться.

Я же направил свои стопы в столовую.

Помимо грозного отчисления меня больше волновало, чем здесь кормят.

Столовая была выполнена со странной фантазией, хотя и не без разумного подхода. Огромный зал, освещенный магическими светильниками и полным несоответствием закона притяжения. Столы были на полу, стенах и потолке. Правда, переходить с одной плоскости на другую приходилось через наклонные арки.

Пока я стоял в очереди к окну с раздачей, заметил, как непривычные для такого сокурсники нервно поглядывали на потолок, на котором собрались все старшие курсы и пугали случайно пролитыми стаканами. Каждый раз народ с непривычки пригибался, ожидая, что тарелка или стакан упадут им на голову, не говоря уже о ее содержимом.

Мне на поднос небрежно плюхнули тарелку с густым мясным варевом и тарелку с салатом непонятного содержания. Стакан был бронзовый, с сюрпризом для неосторожных, если судить по косо начерченной руне на его боку.

Присев за один из свободных столиков, я поставил стакан в сторону и осторожно потыкал варево…

Из тарелки, словно она была живая, со дна вылезли восемь мохнатых паучьих лап и, быстро перебирая лапками, унеслись вдоль по столу, пугая сокурсников. С салата спала наложенная на него иллюзия, показав, что на тарелке лежат очистки от картофеля.

Решив, что искушать судьбу не стоит, я поскорее выскочил из-за стола, когда стакан сфонтанировал, облив содержимым всех, кто оказался в радиусе трех-четырех метров.

«Похоже, шалости старших курсов по просьбе магистра еще не закончились».

Решив не искушать судьбу и не пробовать встать второй раз в очередь, я решил сбегать в буфет, коих в академии было аж три штуки. Там тоже была очередь, причем то, как на меня смотрели, мне не понравилось, причину недовольства я осознать так и не смог. Странное, давящее чувство. Кормили там хорошо, вот только цены, как бы выразиться, — «кусались».

Стоило мне усесться за свободный столик и приступит к трапезе, как за мой стол тут же плюхнулась, иначе не назвать, давнишняя серая эльфийка.

— Ну, здравствуй еще раз, смертничек, и улыбнулась белоснежной улыбкой.

— Скорее наоборот, леди.

У девушки от удивления округлились глаза, а кончики ушей слегка подергались, создавая просто изумительную картину. Так бы и любовался, но обед стынет, а скоро лекции, и опаздывать в первый день, если судить по брошюрке, (и когда я от нее избавлюсь?), не стоило.

— В смысле — наоборот?

— Для меня короткоживущая вы, а никак не я, леди. — М-м-м салат с кальмаром просто восхитителен.

Девушка прищурилась и, усмехнувшись, повела передо мной ладонью и что-то прошептала. В следующий миг я увидел быстро белеющую девушку, которая, похоже, еще забыла, как дышать.

Неожиданно до меня дошло, что она меня «видит». Точнее, видит истинный облик. А вот это проблема, хотя Тарона предупреждала насчет этого, но уж больно рановато.

— Дышать не забывай, а то придется тебя отводить к пределам раньше положенного срока, — тихо произнес я.

Надо сказать, подействовало. А вот попытку вскочить я пресек, положив ладонь на ее кисть правой руки.

— Леди, не стоит так поспешно торопиться, если верить книгам, нас могут не так понять. Эльфийка затравленно оглянулась по сторонам.

Я отпустил ее руку и принялся неторопливо доедать салат.

— Итак, леди что-то хотела?

Серая эльфийка с лицом, белым как снег, сравнявшись колером с ее светлыми родственниками, отчаянно замотала головой из стороны в сторону.

Над моим правым плечом навис четверокурсник и, положив руку мне на плечо, спросил, обращаясь к эльфийке:

— Элласиэлль, к тебе пристает этот заморыш?

«Хм-м, значит для остальных я выгляжу слишком худым и слабым? Вполне возможно — у нас в роду мясистых и откормленных никогда не было».

— Кайлан, все нормально, просто услышала плохие новости из дома! П-п-пожалуйста, не мешай разговору, — голос Элласиэлль был чуть ли не плачущий. Она с ужасом смотрела на меня.

Совковая лопата, только со стороны выглядевшая ладонью старшекурсника, разжала свои тиски и исчезла.

— О, прошу прощения, что помешал разговору, не буду мешать, засим откланяюсь.

Я потер онемевшее плечо. Не человек, а горный тролль какой-то.

— Леди, давайте не будем ходить вокруг да около, сразу скажите, что у вас случилось, и перейдем к конкретному разговору…

— М-м-м-может н-н-не надо? — у нее сильно стал дрожать голос.

— Ох уж эти смертные, сами не знают, что и хотят, — тихо пробормотал я.

Девушка вздрогнула, с нарастающим ужасом глядя на меня. Боги, и почему наш род так действует на племя живых? С ними из-за этого конструктивного диалога вести нельзя!

— М-м-можно я п-п-пойду? — с надеждой спросила она.

— И долго ты собираешься бегать?

Едва начав вставать, она обессиленно упала обратно, с силой сжав скулы, от чего на ее красивом лице выступили желваки. Девушка изо всех сил старалась не разреветься.

— Нет, так дело не пойдет. Иди, приходи в себя, жду тебя после занятий на чердаке мужского общежития, думаю, что рассказывать тебе, где это, нет необходимости?

Та, кивнув головой, вихрем вылетела из-за стола и выбежала из буфета, сбив на входе какую-то девушку.

«Вот и первая головная боль».

Сто человек в аудитории — неописуемый шум. Народ знакомился, сбивался в небольшие группы по интересам. В мой поток попал принц и шестеро эльфов с курса, трое темных и трое светлых — все девушки. Вокруг принца уже сбилась стайка девушек, каждой не терпелось познакомиться, и не только. Принц Теллан вежливо со всеми раскланивался, отвешивал легкие комплименты. Как говорил отец, королевская семья- циники до мозга костей, и если они вежливо с тобой общаются, значит им что-то от тебя нужно.

Аудитория представляла собой некоторое подобие амфитеатра. Длинные столы расположены на ступенях так, чтобы следующий стол был на полголовы выше. Скамьи были не особо широкие, слегка шероховатые. Аудитория делилась на две половины, в каждой было по десять столов-рядов, которые делились узким проходом посреди аудитории.

Я сел в четвертом ряду и выложил чистую книгу для конспектирования лекций. До начала урока оставалось не так уж много, и я стал с интересом разглядывать тех, с кем мне предстояло учиться четыре года. Эльфы расселись на первом ряду и со скукой рассматривали представителей мужской половины класса, которые старались показать себя во всей красе. Такое чувство, что большинство парней не вылазит из салона красоты. У кого-то накрашены ногти, у кого-то — лента в волосах, но были и нормально одетые, я бы сказал, с лоском. Костюмы из дорогой ткани, минимум украшений, обязательный дворянский пояс с гербом и длинный кинжал в ножнах, — правилами академии было запрещено таскать с собой арсенал оружия, разрешались только кортики и кинжалы. Так как клинок необходим для большинства магических ритуалов, дамы тоже носили при себе средства убийства себе подобных, прическа у некоторых дам была настолько тяжела от спрятанных в ней сюрпризов, что иногда даже диву даешься. У девушки с востока в волосах я насчитал восемь коротких метательных стержней с декоративной отделкой и рисунком, что отнюдь не влияло на их боевые качества. У темных эльфиек на поясе висели парные кинжалы, а сам пояс был хорошо замаскированной магической плетью, и от пряжки в виде переплетенных змеиных голов тянуло темной магией и крохотными искорками жизни.

Одна из эльфиек окинула меня изучающим взглядом и, видимо, признав негодным в критериях оценки, презрительно фыркнула.

Звон колокола, извещающего начало занятий. Занятия, кстати, проходят по часу.

Все расселись на своих местах.

Справа и слева от принца сидели его новые приятели, если судить по поясам, оба являлись отпрысками графских семей. А остальное место было заполнено дамами, ибо они предпочли сесть поближе к принцу.

Далеко не все дворянки решили запрыгнуть на принца, но все равно постреливали на него глазками. Справа от меня присел светловолосый парень с правильными чертами лица и короткой стрижкой. На стоячем вороте его камзола был прикреплен значок родового герба. Если не ошибаюсь, герцогский герб.

Улыбнувшись, он протянул руку раскрытой ладонью и представился:

— Давай знакомиться, я Олес. Олесеанн ла Корью. Маркиз Корью.

— Курт, Куртиллиан ан'Драффл. Виконт ан'Драффл, — наша семья не носит титулы, но патент был куплен на графский титул еще моим отцом, причину этого он мне так и не рассказал. Я крепко пожал его руку: — Приятно познакомиться.

Дверь распахнулась, и в помещение вошел преподаватель в неряшливо надетом головном уборе с четырьмя углами и свисающей кисточкой. Одет он был в желтую, слегка потертую мантию. Небрежно бросив черную папку на преподавательский стол, он подошел к кафедре и, внимательно окинув ее взглядом, осторожно встал за нее.

«Наверно, над учителями точно так же подшучивают, как над нами в актовом зале».

— Итак, поздравляю вас с новым учебным годом, первый курс, правда, для кого-то он станет последним, — по аудитории пробежался шепоток. — Вы пришли на лекцию кафедры целительства. Те, кто решит связать себя с лекарским делом, милости прошу, но с них спрос будет выше, ибо от вас будет зависеть, выживет человек или умрет. Но я так понимаю, мне в очередной раз достались боевики, которые скорее калечат, чем лечат. Меня зовут Дааран ле Гроххо, я профессор кафедры лекарской магии.

— По залу прокатился смех.

— Для начала я расскажу вам, для чего вам мои лекции, — он обвел взглядом аудиторию, хмуро глянув на эльфиек. — Леди, не могли бы вы оторваться от своего журнала и достать вашу книгу для конспектов. И не надо так морщиться, я вас не держу, вот только без лекции вы один черт не сможете сдать зачет, ибо у вас его просто не примут! Так на чем я остановился? А!

Мы с вами пройдем полный курс оказания лекарской помощи как магией, так и без нее, ибо во время войн не каждый раз у вас будет под рукой лекарь с достаточным уровнем подготовки, если он вообще будет. Не магические способы оказания помощи пострадавшим мы изучаем в достаточной мере, чтобы вы смогли перевязать себя или вашего друга и соратника, чтобы потом доставить его к лекарю еще живым. А магия, как таковая, может во время боя или преследования выдать вас с головой, и помощи не окажете, и сами пропадете. Вот вы, леди, что будете делать, когда у вас будет жар и сильная боль в желудке?

— Вызову лекаря…

— Вот! Дамы и господа, эта леди только что послужила ярким примером. Вокруг бой, а вы из-за рези в животе пошлете за лекарем, чтобы оторвать его от лечения тяжелораненого! Четыре балла!

Девушка покраснела, став похожей на краснокожего представителя дальнего островного племени.

— Кстати, кто еще не знает, обратная сторона жетона с вашим именем — это ваш дневник и зачетка. На обратной стороне напротив эмблемы кафедры будет проявляться количество баллов вами заработанных за семестр, внизу будет суммарный объем баллов, пять баллов является так называемой «золотой серединой», она показывает, что вы все же что-то знаете, — профессор обвел взглядом аудиторию, после чего его взгляд упал на меня, либо соседку позади. — Вот вы, молодой человек, что будете делать при закрытом переломе ноги?

Я встал и поправил плащ — мантию.

— Перелом у меня или у другого человека? — на всякий случай решил я уточнить.

— У вас, молодой человек, дельное уточнение.

— Для начала определю, действительно ли это перелом или только трещина в кости. После чего попрошу помощи в наложении лубков, а при отсутствии возможной помощи попытаюсь сделать их сам, что весьма проблематично в походных условиях.

— А как вы собираетесь определить, что нога сломана?

— Если я не смогу пошевелить ей или пальцами, значит имеется повреждение, плюс отек ноги в месте перелома.

— Неплохо, неплохо. Десять баллов молодой человек, — он задумчиво посмотрел на меня. — Ваше имя позвольте узнать?

— Курт ан'Драффл.

— Не желаете учиться на лекаря?

— Профессор, я не хотел бы спешить с ответом, за два года может многое измениться, — я постарался вежливо соскочить с темы, ибо я еще не определился, на кого буду обучаться.

— Хорошо, садитесь Курт. Продолжим.

— Откуда знаешь? — шепотом спросил Олес, когда я сел.

— Домашнее обучение.

— А-а-а, меня тоже наставники мучили с детства!

Профессор тем временем продолжил лекцию, начав повествование об основах человеческого организма.

Достав шариковую ручку и раскрыв книгу в нужном разделе, я принялся конспектировать.

— Ого! Стальное перо, дорогая вещица! — Олес освидетельствовал мою ручку.

— Так, не очень, — я улыбнулся. Ручку я свистнул у отца, так как с детства ненавидел писать перьями, а перо феникса мне так и не дали. Мать бы просто не простила его пропажу.

— Для кого как.

Лекции приходилось писать в специальных книгах, так как от магов можно ожидать чего угодно. Небрежно зарисованная пентаграмма при задумчивости начертания знаков могла устроить призыв как демона, так и иной сущности, либо просто взорваться, поэтому книга была слабомощным поглотителем магии. Так сказать, во избежание.

Вторая лекция оказалась лекцией по истории. Вел ее шестидесятичетырехлетний сухой профессор Кордан Сенхо, не «дворянского» происхождения, но как маг, преподаватель имел статус безземельного дворянина.

Читал он таким голосом, что мысли буквально путались, многие забросили всяческие попытки записывать, пытаясь просто слушать скрип голоса профессора.

Из «кармана» плаща я достал книгу истории этого мира. Настоящей истории, а не общеизвестной переписки, ведь, правда, это такая величина, ради которой живые пускают под нож целые роды.

— Прошу прощения, профессор?

— Что еще, не можете дотерпеть до конца лекции и уже собрались в туалет?

— Нет, просто вы описали, что в битве за трон участвовало шесть родов, когда их было восемь.

Профессор удивленно посмотрел сначала на меня, потом посмотрел на открытую страницу.

— Нет, молодой человек, все правильно — шесть родов.

— Восемь, Дебюа и Шарахх тоже принимали участие в виде поддержки финансами графа Лакра, а также в виде предоставлении спокойного и беспрепятственного продвижения по своим землям.

— Этого не может быть! Эти два дворянских рода поддерживали и поддерживают императорский трон!

— А точнее, после казни двух глав зачинщиков более умные потомки принесли присягу императору, как и достойную компенсацию, дабы их участие было затерто в истории. Императорский дом весьма разумен, ибо держать друзей близко, а врагов и тех, кто готов переметнуться к врагу, еще ближе, — является показателем того, что император правит страной твердой рукой, а не его советники.

— Интересный поворот, молодой человек. А откуда вам известно, что происходило тысячу лет тому назад?

— Наша семья является хранителем истории, и такое понятие, как затирание или неправильные данные, является позором.

— Молодой человек, как-нибудь зайдите на кафедру, посмотрим, насколько точно вы знаете историю. За знание того, что историю пишут победители, — восемь баллов!

Олес удивленно присвистнул.

— Ну, ты дал!

— Чего дал? — непонимающе переспросил я.

— Восемнадцать баллов за день! Притом, отец говорил, что получить восемь баллов от Сенхо-Скряги тяжело, проще императрице в любви признаться.

«Странное выражение, странные смертные».

Звон колокола известил об окончании занятия. Профессор, сложив бумаги, распустил поток.

— Куда ужинать — в столовую или в общагу?

— После завтрака я, наверное, в буфет, а там у себя разогрею.

— Ого, у тебя есть кухня?

— Скорее угол под нее.

— Да у меня только стол, кровать, тумба и четыре деревенских барона, привыкших мотать хвосты коровам.

— Можем у меня перекусить, думаю, проблемы не будет.

— Тогда бегом в буфет, пока не разобрали все. После обеда весь поток больше голодный.

— У тебя тоже суп убежал? — с интересом спросил я.

— Скорее взорвался, я едва не опоздал, бегая переодеваться. Кстати, где живешь?

— Мне завхоз выделил чердак, — Олес поморщился: — Похоже на этого коротышку, мне он предлагал в подвал съехать, если я не согласен.

— Ну, чердак был захламлен, пришлось прибраться и подлатать с помощью домовых. У них весьма понимающий домовой — бригадир.

Так беседуя, мы дошли до буфета. Как оказалось, практика «брать с собой» была отработана от и до. Нагрузившись пакетами с едой, мы отправились ко мне.

Глава 4

Олес стоял на пороге с отвисшей челюстью.

Причина такого его состояния была отчасти понятна, но вроде дворянин и привыкший к роскоши, а обстановка особо не отличалась приближенной к роскоши. Пара шкафов, стулья, кровать и еще по мелочи.

Наконец он пришел в себя и уже спокойным голосом спросил:

— Кто еще тут живет? Уж не принц ли Теллан де Савор?

— Нет, я один, а что?

— Гхм, тебе сосед не нужен? Без вредных привычек, — он добрыми-добрыми глазами посмотрел на меня.

— Не знаю, со мной трудно ужиться… — произнес я, составляя пакеты с едой на кухонном столике.

— Храпишь? Закатываешь оргии и пьянки? Болеешь? — настороженно спросил Олес.

— Нет, просто у меня характер несколько отличный от жи… гм, от твоих обычных сверстников.

— Да ерунда! У тебя тут футбольное поле, а не чердак по сравнению с моей комнатушкой!

Разговор был прерван стуком в дверь. Отправив Олеса распаковывать сумки, я открыл дверь. На пороге, закусив нижнюю губу, стояла Элласиэль. На шее, словно ошейник, висела конструкция, отделанная драгоценными камнями, в центре которой был расположен крупный опал, внутри которого мерно пульсировал огонек. Заметив, что взгляд подернут легкой дымкой, я понял назначение ее «колье» — девушка смотрела на меня истинным взглядом.

— Леди, вы вовремя, аккурат к ужину. Прошу проходить.

Слегка вздрогнув, она вошла. На обстановку она не обратила никакого внимания, ее взгляд был прикован ко мне.

— Проходи, присаживайся, наш разговор пока придется отложить, но так как ты пришла, а я рад гостям, то прошу разделить со мной и моим другом ужин, — я слегка подтолкнул мнущуюся, слегка испуганную эльфийку в сторону дивана. — Присаживайтесь, мы сейчас приготовим ужин.

После чего я пошел к Олесу. Тот удивленно смотрел, как шустрый домовик распаковал мои пакеты и принялся за его. При моем появлении домовой вытянулся в струнку и отрапортовал:

— Ваша светлость, ужин будет готов через две минуты! — длинная деревянная ложка была зажата им на манеру алебарды у почетного караула.

— Хорошо, не забудь про гостью и достань из холодильного шкафа пирожные. Кофе наводить умеешь? — домовой растерянно помотал головой. — Тогда вскипяти чайник, после трапезы я сам наведу.

К-курт, тебя и домовые слушаются?! Да ты полон сюрпризов! — Олес удивленно перевел взгляд с домового на меня и обратно. — Кстати, а где сам домовой? Я слышал его голос, но самого не вижу, если не считать парящую в воздухе ложку.

— А ты и не должен видеть, это просто особенность моего рода, нам тяжело отвести глаза в отличие от остальных людей.

— Мне бы так!

— Это не дар, а скорее проклятие. Представь, что ты создал иллюзию, чтобы скрыть мусор, но пришедшим людям из-за того, что он скрыт иллюзией, становится он виден даже ярче, чем без нее.

— Да, дела-а-а, — задумчиво протянул Олес, — у тебя гостья? Я, наверно, не вовремя?

Он подмигнул мне с улыбкой.

— Да нет, — причину подмигивания я так и не понял. — Просто пригласил на ужин, как и тебя. Сходи, развлеки гостью, а я пока переговорю с домовым.

— Уже лечу, — Олес умчался.

— После того как дама уйдет, спроси вашего бригадира, если не заняты рабочие, то мне бы перетащить кровать маркиза сюда и его вещи тоже. Ну, и перегородку какую сообразить, чтоб получилось вроде жилых комнат, а не жилого зала.

Домовой тут же закивал головой.

— Г-господин Д-Драффл.

— Что? — я вопросительно посмотрел на домового. — Что-то не так?

— А в-вы и, вправду, Смерть?

Я покачал головой.

— Нет, — домовой слегка успокоенно вздохнул, — пока нет. Да и коса еще не питалась душами живых… Я не тороплюсь принимать родовые обязанности. Можешь звать меня просто по имени.

— Х-хорошо, господин К-курт!

После чего я развернулся, давая домовому спокойно приготовить ужин.

Эльфийка краем уха слушала разошедшегося в комплиментах Олеса и настороженно смотрела на меня. Я сел в свое любимое кресло, аккурат напротив столика, так что оба гостя были как на ладони.

Внезапно над столиком вспыхнуло облако тьмы, заставив ожидавшую чего-то подобного эльфийку перепрыгнуть спинку дивана и возвести магический щит перед собой.

Что-то звякнуло, и на столике передо мной из облака появились два больших резных ларца черного лакированного дерева. Последним из тьмы выпал конверт с гербовой печатью нашей семьи.

Взяв в руки конверт, я произнес:

— Не беспокойтесь, просто посылка из дома.

— К-какие же у вас НЕПРОСТЫЕ посылки? — Олес стал заикаться как домовой. — Я едва душу к престолу светлого владыки не отправил!

Сломав печать, я углубился в чтение.

«Дорогой, поздравляем тебя с первым учебным днем! Это напомнило нам наши годы молодости. Ни я, ни отец тебе ничего не рассказывали о том, как мы познакомились. Я была обычным человеком до знакомства с твоим отцом, который, как и ты, сбежал из дома, чтобы учиться и увидеть мир живых не через пленку слоев, а своими собственными глазами. Прости за домашний спектакль, иначе бы ты сам не пошел по стопам отца.

П.С.: Один подарок от отца, второй от меня. Пользуйся с умом.

Урожденная графиня ан'Драффл».

После того как я прочел письмо, конверт вспыхнул темным пламенем и осыпался прахом.

Элласиэль вернулась на место, готовая в любой миг отпрянуть в сторону. Олес с задумчивым видом рассматривал массивные шкатулки.

Открыв самую большую, я присвистнул. Комнату чердака залило сияние. Перо птицы феникса, столь любимое моей матерью, у нее всего три таких, так она решила подарить мне самое любимое, которое было под колпаком и магической защитой не одно тысячелетие.

Краем глаза глянув на Олеса, я увидел, как у него отвисла челюсть.

Я осторожно взял перо в правую руку и поднял на уровень глаз. Сияние стало раза в два сильнее.

Протяжный вздох серой эльфийки и неясное бормотание отвлекло меня от любования подарком.

Ее и так не маленькие глаза были едва ли не с чайное блюдце. Как я понял, она бормотала молитву священному божеству эльфов.

— Перо первозданной частицы огня!

— Ты права, это оно! Моей семье было даровано три таких пера, не думал, что мать когда-нибудь расстанется хотя бы с одним из них. Сильнейший из магических артефактов, используемых для начертания высших заклинаний, которые не терпят слабых материалов этого грешного мира.

— Курт, а ты случаем не наследный сын императора? Да какое там, у них денег не хватит купить подобное! — Олес завороженно смотрел на переливающееся первозданным светом истинного огня перо. — Скорее, даже сын бога…

— Скорее, нечто другое, — тихо пробормотала эльфийка, наконец отошедшая от шока. От нее все так же пахло страхом и ужасом. Надо сказать, ее выдержка поражала.

— Миледи, вы наговариваете на моего друга!

— Прошу прощения, — на лице Элласиэль добавилось бледности.

«Боже, ну зачем ей было смотреть истинным взором на меня в кафетерии?!»

Убрав перо обратно в шкатулку, теперь я заметил печати сохранения внутри шкатулки. Олес и эльфийка в ожидании затаили дыхание. Любопытство, отличающее короткоживущих, не раз губило целые цивилизации.

Внутри оказался серебряный браслет наручных часов, на циферблате алмазами вместо цифр выложены деления часов. Две алмазные запонки, зажим для галстука и две серебряных ручки. Паркер. Наверно, дорогая фирма. Перьевая и шариковая, стержни и капсулы с чернилами оказались в поддоне шкатулки.

— По-моему, все-таки сын бога или верховного демона! ЭТО ведь ЧАСЫ?

— Да, они, — я посмотрел на гравировку: «Время Бежит!» и наш родовой герб на диске циферблата. Искусно выполненные часы. — А что, здесь никто не носит?

Я протянул часы Олесу, пока он не свернул шею от любопытства. Он дрожащими от волнения руками принял мой подарок. Зная отца, — внутри найдется заклинание, позволяющее сохраняться вещи, ибо механизмы в отличие от живой материи возврату не подлежат, они живут только в одну сторону.

— Шутишь? Откуда ты вообще вылез, если не знаешь таких очевидных вещей? — маркиз удивленно оторвал взгляд от часов. — Самые малые из тех, что я видел, были размером с блюдце и шумели, как посудная лавка от ветра! А эти мало того что крохотные, так еще вообще не издают никакого шума! Да только на них одних можно купить замок с прилегающими землями! Все потому и носят магические циферблаты, ибо они более дешевы, и такую вещь могут позволить только члены императорских семей! А простой с виду браслет из серебра только подчеркивает красоту этого артефакта, если присмотреться, то каждая деталь браслета, словно намеренно сделана простой, сама по себе идеально отлита и обработана.

С великим сожалением он протянул мне часы обратно. Клацнул замок браслета. Я подвигал кистью с часами, привыкая к нему. Непривычная тяжесть.

Закрыв ларец, я убрал их на письменный стол, когда я вернулся, то увидел, что столик заполнен тарелками с едой. Домовой только и ждал, когда он сможет заполнить стол едой.

«Надо потом не забыть поблагодарить его отдельно».

В возникшей тишине послышалось довольно громкое урчание живота. Эльфийка, даром что серая, потемнела буквально до кончиков ушей. Ушки при этом слегка подрагивали, видимо выражая смущение. Вспомнилась поговорка: «Правдив, как уши эльфа».

— Леди Элласиэль, вы себя не бережете!

После трапезы я пошел готовить чай, ибо чую, к кофе они еще не готовы. Отец говорил, что эту отраву живые, которые не пробовали, сразу пить не смогут.

Засыпав чай в заварник, я увидел, что посуда, с которой мы только что ели, уже обсыхает в шкафу.

«Кажется, надо блюдце молока и кусок хлеба…»

Взяв глубокую крышку, наполнил ее из бутыли, которую приобрели в буфете, я наполнил ее до краев и положил сверху круглую булку свежей выпечки.

— Спасибо за помощь.

— Фсехда пофалуфта! — прочавкало за спиной.

Обернувшись, я увидел, что полка уже пуста, а чашка обтекает на вешалке после мытья. Поставив на поднос чайник и заварник, я произнес:

— Три чашки и тарелку с пирожными из холодильника на столик. Добавив сахарницу, я залил в молочник молоко и пошел с подносом обратно. Не знаю, с чем они пьют чай, я пью просто крепкий.

Разлив чай по чашкам, я разбавил их кипятком.

— Сахар и молоко добавляйте по вкусу.

— А что это за настой? — эльфийка удивленно втянула носом аромат свежезаваренного чая.

— Отвар из листьев, придает бодрости и не имеет постэффекта, как после ваших расслабляющих настоев. Олес осторожно попробовал, через секунду кинул внутрь несколько кубиков рафинада. Эльфийка, кинув только один кубик, принялась осторожно пробовать незнакомое питье.

После чего брови удивленно взметнулись вверх, а кончики ушей буквально затрепетали. Я засмотрелся, уж больно забавным выглядело это со стороны. Девушка мало — помалу стала приходить в себя.

— Леди, можете поведать обязанности наставника и какие у меня обязанности на дальнейшие два года?

Элласиэль вздрогнула, едва не пролив горячую жидкость, едва удержав чашку, после чего поставила ее на столик.

— От наставника только наставление, объяснение, помощь с учебой, правда, последнее особо не используется, большинство считает выше себя помогать в учебе первому курсу. А от первого курса, в общих чертах, — облегчить работу на кафедрах наставнику, иная помощь и то, как говорится, негласное — буквальное рабство, все зависит от статуса семьи при императорском дворе.

Олес аж привстал в кресле:

— Так леди является наставником среди старших курсов? Курт! И ты не сказал, что выбрал такую прекрасную наставницу! — Олес возмущенно хлопнул рукой по подлокотнику кресла.

— А ты кого выбрал? — я заинтересованно посмотрел на Олеса.

— Пока никого. Я всю линейку и первую лекцию провел в лекарском корпусе, завтрак был малосъедобен, ну а обед, я тебе рассказывал, взорвался. — Олес вскочил на ноги и упал на колено перед опешившей девушкой. — Леди, примите еще одного неразумного первокурсника под свое крыло! Обещаю выполнять все ваши распоряжения, даже самые незначительные!

Глаза Элласиэль удивленно распахнулись.

— Х-хорошо, только, пожалуйста, встаньте!

— Только ради вас, миледи! — Олес вернулся на свое место.

А у меня возник вопрос, который я решил, не откладывая, озвучить:

— Леди Элласиэль, а как так вышло, что я был единственным из подошедших? Как я заметил, вы красивы и отличаетесь гибким умом и твердым характером. Вас готовы защищать старшие курсы, что же произошло?

— У нашего рода невысказанная война со светлыми и темными родственниками. Ни один из их представителей не подаст руки помощи и просто не скажет слова. Проще увидеть, как их оба дома будут сражаться рука об руку против нас, — в голосе Элласиэль скользила неприкрытая боль. — У нас давняя история. Когда-то мой народ был силен и могущественен, но однажды главу нашего дома подставили, обвинив в покушении на светлого и темного эльфийских владык. Прошло более пяти тысяч лет, но они до сих пор не забыли этого, и в итоге, наш род вымирает. Каждый из уходящих эльфов почтет за честь убить предсмертным проклятием одного из нас. В итоге, наш род столь быстро уходит в лету…

«Теперь действительно понятно. Кстати, это идея!»

— А что, если я предложу средство, которое сможет защитить твой род от проклятий, что сможешь предложить взамен?

Не успел я договорить, как девушка уже была возле моего кресла на коленях, склонив голову.

— Ради рода я готова отдать свою жизнь! Большего у меня просто нет!

Олес поперхнулся чаем.

— Достойный ответ представителя рода серых. Этим вы и отличались от темных и светлых. Приходи завтра в полночь за двадцать минут до полной луны, — я посмотрел на Олеса. — А вас, милорд, я попрошу сохранить сие в тайне, ибо решается судьба этой леди.

Олес поставил чашку и, решительно встав, резанул левую ладонь выхваченным кинжалом.

— Клянусь сохранить в тайне то, что услышал и услышу касательно проклятия рода серых эльфов, — капли крови так и не достигли пола, исчезнув из мира живых, а во всех остальных слоях в воздухе высветился иероглиф принятия богами клятвы. — Думаю этого достаточно?

— Вполне, — я кивнул головой.

— А как ты собираешься ей помочь? — Олес взял остывшую чашку с недопитым чаем и залпом осушил, после чего принялся заново наполнять чашку. — Великолепная вещь, просто великолепная.

— Завтра увидишь сам, — я улыбнулся, — кстати, скоро домовые принесут твою кровать и твои вещи. Завтра сделают перегородку для разграничения крыши на комнаты.

— Мой друг, Курт, вы даже не представляете, как я рад знакомству с таким человеком, как вы!

— Мы вроде перешли на ты? Миледи, я надеюсь то же и в отношении вас, и, пожалуйста, встаньте.

— Хорошо, проводник, — слово «проводник» она использовала на истинном наречии, которым владели только эльфы.

— Курт, и никак иначе, леди Элласиэль!

— Хорошо, Курт, — Элласиэль коротким жестом отключила работу ожерелья и устало помассировала глаза и виски.

Этого следовало ожидать от долгого использования артефакта. Все имеет свою цену, а на нее теперь накатила просто дикая усталость.

— Леди, меня мучает один вопрос…

— Я готова ответить на любой, даже нескромный, — улыбка появилась на ее лице и легкий румянец.

Что-то она спешит, ритуал привязки артефакта, который хранится в моей сумке в сфере свернутого пространства, — долгая и неприятная работа. То, что она мне поверила сразу — это честь нашему роду, еще ни один из рода смерти не опозорил себя обманом своих поступков. Мы говорим то, что делаем, и делаем то, что говорим.

— Скажите… скажи, Курт, а что привело тебя на учебу в академию? Насколько я могу понять учителей, которых ты можешь посетить, на голову превышают всех имеющихся здешних вместе взятых?

— Обстановка. Смысл столетиями торчать в родовом замке, прежде чем принять бразды семейного дела? Я решил посмотреть мир своими глазами, а не красочными буклетами или картинами, которые — лишь отражение реального.

— Ты прям философ, — хмыкнул Олес. — Так бы и сказал, что удрал из — под родительского крыла, чтоб посмотреть мир и лишиться опеки!

— Можно сказать и так, — я глянул на часы. Время за разговором приближалось к одиннадцати вечера. — Миледи, я так и не задал вопрос, мы опять отвлеклись. В брошюре по ми… по академии я нашел описание первой ночи учеников. Там был пункт о «ночи страха». Можете поведать, в чем она заключается?

— Старшие курсы, используя магию или артефакты, накладывают иллюзию монстров, страшилищ и приведений, чтобы пройтись по этажам первых курсов, и стучатся в каждую дверь с приходом полуночи. Кто-то, забыв штаны, выпрыгивает в окно, кто-то теряет сознание, девушки чаще всего падают в обморок, а кто-то пускает лужу со страху, или того хуже, — Элласиэль открыла глаза и пробормотала. — Кстати, мне пора, скоро начнется, и я уже должна быть в женском общежитии. Мужское посещать после одиннадцати запрещается, а парням запрещено посещать женское в любое время.

— Значит, говоришь, пугают, пугают… От звука моего голоса Элласиэль слегка вздрогнула и зябко повела плечами. Остроконечные кончики ушей встали торчком: — Мой совет, не открывай дверь общежития ни в коем случае, ибо я попробую сегодня вернуть долг за испорченный обед.

— Хорошо, позвольте откланяться, милорды.

— Счастливо добраться, миледи. Олес, я попрошу тебя проводить даму, а я пока приготовлю, чем встретить старший курс.

— Всегда готов! — маркиз вскочил на ноги и галантно поклонился. — Миледи, я готов защитить вас от всех ужасов этой ночи!

Стоило двери захлопнуться за их спинами, как после короткого стука в помещение были буквально втиснуты старая массивная дубовая кровать и дюжина сумок. Надо полагать, — вещи маркиза. Поблагодарив домовых, я закрыл за ними дверь.

В брошюрке по миру живых детально расписывались плюсы того, как будут относиться к тебе старшие курсы, если заставить испугаться их самих. В детстве в нашем родовом замке я обожал играть с привидениями: кто кого сможет напугать сильнее… Призраки были столь добры, что передали все премудрости этого дела, так что ночь предстоит интересная…

Через полчаса вернулся расстроенный Олес, пробормотав что-то невразумительное, стал выпытывать, как я собираюсь встречать старшие курсы. Он, увидев свои вещи, принялся переодеваться, ибо на улице начался самый настоящий ливень. Улыбнувшись, я поведал про иллюзию, которой меня научили дома, и попросил с каменным лицом следовать за мной, чтобы освидетельствовать, а когда надо и откачать человека из обморочного состояния. Олес выразил полную готовность. Мне же проще, если он будет считать мой истинный облик хорошей иллюзией.

За десять минут я сменил свой облик на истинное обличье. Олес едва в обморок не грохнулся. Я же тем временем призвал косу и надел лезвие на древко.

— Охр…ть! Да у тебя иллюзия ощутимая, я едва не поверил, что Смерть стоит передо мной, а не студент первокурсник!

«Знал бы ты, насколько прав».

За дверью послышался шорох, и в дверь сильно ударили три раза. Вполне возможно, три раза пнули.

Сделав знак Олесу спрятаться, я, как учили призраки, подплыл к двери и погасил освещение. Медленно открывшаяся дверь с тихим хрустом стукнулась о стену. На пороге с нескрываемом ужасом замерли два темных эльфа со значками третьего и четвертого курсов. На обоих были наведены иллюзии умертвий. Черные лохмотья выглядели довольно натурально.

— А вот и беглые души павших низко студентов. Долго я за вами гонялся! Что ж, теперь вам придется испытать самый страшный ужас загробного мира, — в сторону юных иллюзионистов поплыли клубы тьмы.

Я вытянул вперед костлявую кисть, словно пытаясь схватить их.

Темные эльфы, завывая от ужаса, слетели вниз по ступеням и, не разбирая дороги, запинаясь и падая, умчались. В спину их провожал замогильный хохот. На его оттачивание ушел не один год жизни и нервов.

Я стал медленно спускаться по лестнице. От стен отражался стук моих шагов.

Разбуженные дикими воплями испуганных эльфов в коридор высунулись заспанные студенты. Приподнявшись в воздух, я стал медленно подлетать вдоль коридора. При моем приближении один за другим гасли магические светильники, и помещение наполнял ледяной холод.

— Вот и первая жатва, — начало учебного года — столько молодых и наивных душ! — пронесся по коридору мой голос.

Послышался звук падающих тел самых впечатлительных, кто-то понесся по коридору в сторону выхода. У самой двери возник затор из трех эльфов. Самые смелые запустили в меня какими-то заклинаниями, рассыпавшимися при соприкосновении с плащом.

Расхохотавшись, я поплыл в сторону выхода с этажа. С громким хрустом рама дверного проема не выдержала нагрузки и вывалилась наружу.

— Куда же вы, смертные, ночь еще только началась!

Последний из торопившихся унесся вниз по лестничному пролету в обнимку с куском дверного косяка. Завхоз с утра будет очень недоволен.

За мной неторопливо шел Олес, одной рукой придерживая живот, другой — за стенку. Его всего распирал неудержимый смех.

Мы спустились на четвертый этаж. Здесь была обитель эльфов.

Ступив на паркет пола, я подошел к комнате с номером четыреста два. Погасив светильники, я постучал в дверь, где из — под половицы двери блестели блики света.

— Кто там на ночь глядя?

— Обслуживание номеров, — произнес я «нормальным» голосом. Фразу я позаимствовал в одном фильме из тех, что привез из путешествия по тому миру отец.

Дверь распахнулась, открыв мне светлого эльфа в ночной пижаме и белой шапочке для сна.

— Какого черта, на ночь глядя…

Моя костлявая рука легла на его плечо.

— Вот и пришло твое время, смертный! Пора уже в сады светлого леса ко двору светлого престола!

Из тьмы коридора перед его расширенными от страха и ужаса глазами вышел я с косой в правой руке.

Эльф рванулся назад, едва не опрокинув меня и, словно сайгак, подскочил к письменному столу у окна. Звон разбитого стекла, и треск ломаемых ветвей росшего у окна древа. Когда я выглянул в окно, его белая фигура в разорванной пижаме с воем убегала прочь.

«Нервные они больно».

Постучав в соседнюю комнату, я подождал, пока там проснутся и откроют дверь. Со скрипом отворилась дверь, и моему взору предстал еще один светлорожденный. Грохот грома и блеск молнии практически совпали, осветив в темноте коридора мою фигуру.

У эльфа от увиденной картины закатились глаза, и он осел, словно куль с песком. Так мы обошли этажи первого и второго курсов. Самое интересное началось на этаже третьего и четвертого курсов, тех, кто не решил переехать жить в город.

Прямо в проходе мы наткнулись на группу «монстров», явно готовящихся к процессу запугивания младших курсов. Когда я выплыл в коридор и в нем один за другим стали гаснуть магические светильники, юные дарования в замешательстве замерли.

— Это еще кто? Он этажом ошибся? — удивленно спросил один из «монстров» своего соседа.

— Эй, ты кто? — удивленно спросил четверокурсник под иллюзией призрака, — и какого лешего приперся сюда?

— Жалкие смертные. Вы даже не представляете, как вам повезло!

Коридор тут же наполнился могильным холодом. От стен пошла легкая вибрация. Судя по тому, как они отшатнулись, кто-то воспользовался заклинанием снятия личины. Иллюзии спали со всех, и то, что я не изменился, сначала повергло их в шок, а потом…

На меня обрушился шквал огня, воды, льда, ветра, пол под ногами стал вязким, тут же замерзнув. Третий и четвертый курс не зря свой хлеб ели, вот только бесполезно это все!

По коридору, многократным эхом отражаясь от стен, разнесся мой радостный смех. А в следующий миг они бросились бежать. Выбив заклинанием дверь, ведущую к запасному выходу в случае пожара, они, поливая меня заклинаниями, стали пропускать самых медленных и под конец, запечатав дверь магическим щитом, бросились на улицу. По мановению руки едва начавшийся пожар потух.

Из дверного проема, ведущего на лестничную площадку, осторожно выглянула голова Олеса. Освидетельствовав разрушения, он удивленно присвистнул:

— Ты как выжил? Я уже думал, что тебя тут поджарили, заморозили и снова разогрели на медленном огне!

— Семейный защитный амулет.

— А-а-а. Ну что, идем обратно?

— А разве нет желания посетить женское общежитие?

— ЕСТЬ! И даже сильное! — на его лице появилась настолько довольная улыбка обожравшегося сметаной кота, что у меня появилось тяжелое предчувствие.

Жаль, что меня не видели мои наставники призраки. Такого фурора я не ожидал: девушки в ночных сорочках и не только… визг, крики, бедлам, пополам с летающими подушками и заклинаниями…

Женское общежитие стояло на ушах, как выразился мой новый сосед по комнате. Его пришлось транспортировать на своем горбу, так как он неосторожно высунулся, чтобы полюбоваться на полуголых девиц в коридоре, и поймал на свою голову какой-то тяжелый предмет, магически запущенный одной из девушек.

Единственное, о чем я пожалел, — я постучался в комнату к какой-то девушке, обладавшей исключительным голосом. От ее визга я оглох на несколько минут, да и сейчас, когда я торопливо удалялся от общежития, куда неслись преподаватели.

Какая-то дама в желтой мантии, увидев меня с телом на плече и косой под мышкой, припустила впереди всех, видимо, решила, что кто-то умер, и понеслась спасать, пока мозг «пострадавшего» полностью не умер.

Глава 5

Наутро бурлила вся академия. В столовой только и делали, что обсуждали прошедшую ночь. Особенно красочно выглядели девушки, только представители эльфийского племени и несколько старшекурсниц, владевших чарами косметической направленности и иллюзиями, не утратили своего лоска. А вот остальным не помогла и косметика: круги под глазами, слегка нервная жестикуляция и весьма сонливый вид после бессонной ночи.

Завхоз мужского общежития пообещал, что поотрывает магическим воякам все выступающие части тела и засунет их им в… после чего заставит в таком виде делать ремонт. Старшие курсы же искали личность, сумевшую до икоты напугать оба общежития.

У некоторых были предположения, но озвучивать вслух они их не спешили.

В аудиторию вошли два поднятых скелета, неся на носилках накрытое черной тканью тело мертвеца. Самое интересное — душа покойного… точнее, покойной тонкой нитью была прикована к телу.

В аудиторию вошел элегантно одетый профессор в черной мантии, за ним, словно тень, вошла молодая черноволосая ассистентка со значком с цифрой пять.

«Странно, курсов академии только четыре…»

— Олес, а не знаешь, что за значок у нее?

— Аспирантка. Из каждого курса набирают десятую часть, которая учится дальше. Как специалисты, они ценятся выше других.

— Итак, как я вижу, набралось очередное пополнение неудачников! — по залу прокатился удивленный вздох. — Да! Вы не ослышались. Неудачников. Большинство из вас вряд ли пройдет обучение на темном факультете, так что для боевиков вы бесполезны, ибо те, кто не сможет освоить те жалкие азы темного искусства, что мне приходится преподавать вам, станут первой же жертвой во время боя!

Олес пихнул меня локтем, показав на покрасневшее от гнева лицо принца. Девушки были примерно похожего колера, что и принц. Прежде чем возмущение достигло своего пика, профессор продолжил:

— Как я и говорил, неудачников, едва ли четверть из вас сумело сохранить самообладание. Мое имя Лоаран де Ракхоль, я магистр черной магии, или как любят зубоскалить с кафедры лекарей, милорд-некромант, — от его улыбки передернуло чуть ли не половину аудитории, а принц побледнел. — Да, ваше высочество, я ваш дядя и третий в очереди на престол следом за главными наследниками. Все желающие могут бросить мне вызов, года не пройдет, чтоб парочку не проткнул на дуэли, ибо магией вы мне не противники.

«Интересный способ преподавать».

— Продолжим. Среди вас, неудачники, я выберу себе любимчика, который будет помогать ассистировать на занятиях. И вам лучше определиться с ним самим, ибо если он не вызовется добровольно, то я выберу его среди прекрасной половины. Какая-то особа, не выдержав, сползла под парту. — О, я вижу первую кандидатку на эту должность.

Мне плевать, как вы относитесь к темной магии, я же заставлю вас ее уважать как силу. Силу, с помощью которой вы сможете подняться к вершинам, либо как силу, против которой вы будете бороться, как некоторые тупоголовые фанатики из всем вам известного Лазурного Ордена.

Темная магия, светлая магия, магия стихий, магия души, магия богов и инфернальных существ — для вас они имеет окраску и душу, но для большинства это не больше чем инструмент, с которым они могут спокойно работать. Я научу вас различать оттенки магии, позволяя среди толпы магов найти одного единственного, как это используют во внешней и внутренней страже для поиска шпионов. Я так же научу вас, как смотреть сквозь наведенные иллюзии, столь любимые нашими дамами, кстати, леди во втором ряду с красной заколкой в виде бабочки, вам не следует так стесняться своего размера груди, ибо когда вскроется обман, вы можете потерять своего любимого человека.

Девушка при этих словах стала пунцовой, сравнившись цветом со своей заколкой. По залу прокатился смех, заставив даму покраснеть еще сильнее. Небрежным жестом он приказал скелетам положить носилки на стол и сдернуть покрывало.

Под покрывалом лежал труп мужчины, еще не успевший покрыться трупными пятнами. Белоснежно — белая кожа, вот только призрак был женским.

— Профессор, прошу прощения, что прерываю, а почему труп под иллюзией?

— Что вы говорите, молодой человек. Встаньте пожалуйста и представьтесь аудитории.

— Куртиллиан ан'Драффл. Первый курс, третий поток.

— Вот, дамы и господа, молодой человек сумел заметить то, что вы вряд ли смогли распознать. Действительно, труп под иллюзией. Я хотел вызвать кого-нибудь, чтобы вы смогли попытаться описать, как умер мужчина, и потом посмеяться над вашим невежеством. Но вас спас данный молодой человек, садитесь.

Темная магия, — продолжил тем временем преподаватель, — имеет множество направлений. Шаманизм — призвания духов, создание ловушек для душ, вселение душ в предметы и вселение душ в людей и животных, таких называют одержимыми. Некромантия, как таковая, делится на боевую и защитную. Вы можете поспорить и спросить, а как же призыв темных порождений или подъем умерших? Ответ прост: она входит в обе их части. Кстати, конспекты я проверяю лично, и, если вы будете не столь усидчивыми, каждый пропущенный вами важный момент добавится вам на экзамене. Да, у меня не зачеты, а экзамены, две пересдачи и отчисление. Не вижу смысла в том, чтобы возиться с бесполезным материалом.

Также отдельной строкой идет раздел проклятий. Нет-нет, — преподаватель покачал головой, — вы вряд ли владеете родовыми проклятиями и вряд ли вспомните обо мне перед смертью, вы скорее потратите его на предавшего вас человека, бросившего вас парня или девушку в зависимости от предпочтений. А другими проклятиями вы не владеете, пока не владеете. Студенту, способного меня проклясть, я лично поставлю экзамен в этом году без сдачи. В следующем году вам придется проявить изобретательность, ибо я обожаю курировать третий поток.

Судя по улыбке принца, его ОЧЕНЬ заинтересовала возможность проклясть своего родственника. Как и большинство дам в аудитории, эльфийки бросали презрительные взгляды на столь мелочных людей. Им «до фонаря», как выражается мой отец, все высказывания в адрес учеников, ибо они знали себе цену.

Все это время аспирантка, или как ее, сидела на высоком стуле и заполняла на коленях журнал, заполнив который, протянула его магистру.

— Спасибо, Лисанна. Итак, посмотрим, — он посмотрел в журнал. — маркиз Корью, будьте добры поведать классу, как определить, жив человек или нет?

Олес, тихо ругнувшись, встал:

— Для начала проверить пульс и дыхание, температуру тела.

— А если вокруг идет бой и перед вами только что поднятый некромантом ваш товарищ?

— Тогда еще проще, у поднятых нет ауры, на месте нее находится управляющее заклинание, и телодвижения только что поднятого мертвеца — дерганые, как у тряпичной куклы на веревочках.

— Неплохо, сказывается домашнее образование. Как поживает магистр Вармм?

— Все так же скрипит своей тростью и заставляет по три раза перечитывать каждый трактат.

На губах магистра Лоаранна появилась легкая улыбка.

— А как вы сможете проверить среднюю температуру мертвого тела?

— Э-э-э, — на лице Олеса появилась растерянность. — Прошу прощения, немного не понял вопроса…

— Где вы будете ее измерять? Во рту, в подмышках?

— Анус, — донесся мой шепот.

Олес услышал, и глаза у него стали чуть ли не квадратные. Странно посмотрев на меня, он вздохнул, собираясь с силами для ответа:

— В анусе трупа, леер профессор!

— Правильно, и нечего стесняться, на лекарском факультете и более грязная работа бывает. — При этих словах его аспирантка усмехнулась, обнажив ровную жемчужную улыбку. — Вам и вашему соседу с глубокими познаниями об анусе по восемь баллов.

Он снова заглянул в журнал, выискивая следующую жертву:

— Ла Натоллас, как вы будете бороться с поднятым умертвим?

На ноги поднялась светлая эльфийка с прической в виде водопада мелких косичек с вплетенными в них драгоценными камнями.

— Заклинания первого и второго круга света, ибо применять магию тьмы светлые эльфы не станут даже под страхом смерти.

— Верно, в отличие от ваших соседок, которые спокойно применяют как ту, так и другую магию, не гнушаясь даже запрещенными артефактами и ритуалами, — магистр Лоаранн задумчиво потер подбородок. — А если у умертвия хватит сил, чтобы сопротивляться даже первому кругу?

— Тогда только амулеты вне категории или общий круг магов для чтения заклинаний вне категории. Однако не факт, что заклинание сможет сработать, ибо первому кругу могут сопротивляться только верховные личи, а для них и три круга магов раскидать не проблема, — эльфийка словно цитировала чей-то трактат. — Тут необходима либо работа магистра темной магии, либо опытного некроманта, чтобы грамотно упокоить нежить.

— Как и ожидалось, садитесь, десять баллов за ответ, — магистр обвел внимательным взглядом притихшую аудиторию. — Вот таким и должен быть ответ: полным, с использованием источников и разъясняющим остальным те моменты, на которых могут оступиться маги-недоучки.

Звон колокола прервал его речь.

— Итак, все свободны, всем прочесть первые три главы общей теории темной и светлой магии.

В кабинете магистра Лоаранна сразу после лекции.

— Знаешь, Лисанна, очень интересный молодой человек.

— И в чем же магистр?

Магистр подошел к носилкам, которые скелеты-носильщики внесли следом за магистром, и постучал по рукоятке носилок.

— Уходя из зала, он мимоходом прошел мимо носилок с девушкой призраком, из которой я планировал сделать умертвие к концу семестра, но он странным образом рассек поводок, и призрак пошел за ним, как будто поводок сменил владельца.

— У него не читается аура, словно все его тело покрыто легкой дымкой…

Магистр усмехнулся, довольный ответом аспирантки:

— Вот поэтому я и выбрал тебя из десяти кандидатов. Ты умеешь быть внимательной, но все равно у тебя не хватает полета мысли, — магистр уселся в свое кресло и принялся листать толстый гриммуар. — У него странный браслет, блокирующий наблюдение, вот только не могу понять его природу, хотя что-то знакомое.

— Думаю, у вас еще будет время разобраться магистр.

— Думаю, ты права.

Я шел по коридору и задумчиво смотрел по сторонам. Призрака пришлось засунуть в сферу, иначе он становится слишком заметной фигурой.

Итак, меня можно поздравить, семейное дело не отпускает, и теперь я рассек первую нить жизни, соединяющую душу с телом. Именно из-за того, что я знаю, что происходит с призраком, если вовремя его не отделить от тела. Если душа сильна, то возможно появление сильного умертвия, появление которого будет чьей-то гибелью.

Семинары в течение дня были только по темному факультету. Завтра ожидалось два по темному, одно по светлому и занятие на боевой кафедре. За день набрал еще восемь баллов и два раза по два балла. Впрочем, остальным пришлось не легче. Каждый преподаватель считал своим долгом опросить более двух десятков адептов-студентов, после чего, словно одолжение, начислял баллы. Принц Теллан де Савор сегодня ушел в самый настоящий минус. Минус тридцать баллов. Двадцать, из которых он заработал на одном занятии.

Теперь у него неделя исправить положение, иначе поднимется вопрос о его успеваемости. Такая же беда была у полутора десятка адептов. Как сказал Олес: «Действенный стимул для учебы».

Вот с такими мыслями я вместо обеда поднялся к себе. Где меня уже ожидала гостья. Ожидаемо. Скорее всего, на меня сейчас вежливо наедут, пообещают не рассказывать семье, если я пообещаю выполнить одно желание. Беда…

— Доброго дня, леди. Чаю, кофе? Прошу простить но крепкого предложить не могу, в академии сухой закон.

— Это не важно, — по мановению ее руки на журнальном столике появилась хрустальная бутылка с горным ликером и два прозрачных бокала дымчатого стекла.

Стенки настолько тонкие, что кажется, что наполненная в них жидкость просто висит в воздухе.

Сев в кресло напротив, я наклонился, чтобы наполнить бокалы, и как бы невзначай положил рядом с ее бокалом шарик с душой девушки.

— Так ты все-таки решил пойти по стези рода? — с улыбкой на губах и с холодным прищуром спросила Тарона.

— Я не мог оставить душу в руках некроманта, я думал, вы будете со мной солидарны? Ваше здоровье, леди! — я пригубил густой, как сироп. ликер.

Во рту словно взорвался фейерверк, который горячей волной прокатился по пищеводу, и когда в желудке словно начался пожар, по телу прокатил легкий холодок. Напиток богов, как говорили многие, быть может, они правы, вот только боги не пьют вина смертных, довольствуясь амброзией, чей вкус, по их словам, способен затмить самые лучшие вина, когда либо существовавшие в мирах, населенных разумными.

— Достойный ответ не мальчика но мужа, сопроводить душу не желаешь? — Тарона откинулась на спинку дивана, смотря на меня сквозь дымчатые стенки с рубиновой жидкостью.

— Нет. Это не моя территория. Тем более, у меня нет права и еще не скоро появится, тем более я не тороплюсь. Я только-только стал ощущать все краски мира живых, — я снова пригубил ликер. — Этот мир настолько полон красок и эмоций, что иногда становится удивительным, как же я еще не захлебнулся ими и как живут во всей этой феерии смертные?!

— Они считают мир серым и привыкли спокойно относиться ко всему, даже к убийству себе подобных.

Тарона взяла в руки шарик с душой и посмотрела ее на просвет. Долгим и внимательным взглядом его изучала, после чего убрала в карман плаща, открыв себя во всей красе. Черный корсет с чашками — вставками и черные обтягивающие брюки, подпоясанные серебристым ремнем с пряжкой в форме только распустившейся серебряно-черной розы.

Заметив мой взгляд, она усмехнулась, понаблюдав какое-то мгновение за мной, и произнесла:

— Должна признать, теперь я тебе должна. Душа этой девочки имеется в списке на сопровождение под красным обязательным грифом. В случае превращения ее в умертвие совет мог бы наложить на меня наказание, — она поставила бокал на столик и грациозным движением вскочила на ноги. Плащ взметнулся темным облаком, и передо мной стояла Тарона в том обличии, в котором мы впервые познакомились.

— Думаю, я еще зайду, только подготовь морально своего соседа, а то лишится чувств, и придется мне сопровождать его на суд к светлому престолу.

Ее переход на третий слой совпал с открытием двери. Олес вошел, беседуя с какой-то рыжеволосой девушкой.

— Я смотрю у нас гости?

— Да, мой друг! Позволь тебе представить Тайю, прошу прощения, Тайниэль ла Саллан, — он изобразил замысловатый жест в мою сторону, — Тайниэль, представляю вам моего нового друга и спасителя, также моего соседа Куртиллиана ан'Драффл.

Родовое имя ан'Драффл не склоняется, на древнем наречии прибавка буквы «а» полностью меняет слово.

— Очень приятно познакомиться, — девушка изобразила книксен, от чего ее волосы волной прокатились по плечам, открыв остроконечные ушки, — можно просто — Тайя, я не люблю официоз. Мы вас не сильно побеспокоим?

— Совсем нет, леди. Я тоже не люблю официоз. Так что прошу также называть меня Куртом, — я жестом показал леди на диван. — Прошу располагайтесь, сейчас будет ужин, я надеюсь, вы к нам присоединитесь?

— Конечно, Олессеан был так добр, что решил пригласить меня на поздний обед.

Бутыль со стола исчезла, а на ее месте появились тарелки с оставшимся со вчерашнего ужином. Домовой старался не покладая рук. Надо сказать, девушка его хорошо видела, так как удивленно следила за его быстро перемещающейся фигуркой.

Какое-то время мы ели, лишь изредка перебрасываясь парой слов. Что-то в речи странной рыжей эльфийки показалось мне странным, словно она говорила не совсем правду, вопрос: в чем? Тут мой взгляд зацепился за значок второго курса.

Тарелки исчезли, а столик тут же заполнился чашками с ароматным чаем и обязательным подносом с пирожными.

«Этак надолго не хватит. Придется отправиться в город за пополнением припасов».

— Леди, мне показалось знакомым ваше родовое имя, — я внимательно посмотрел ей в глаза.

— Конечно знакомо, — девушка приятно улыбнулась, помешивая ложечкой в чашке с чаем. — Вы вчера решили выбрать мою двоюродную сестру в качестве старшекурсницы-наставницы. Она и меня курирует, так что я удивилась, что она приняла еще кого-то, вот и решила познакомиться поближе, тем более меня заинтересовал ваш напиток, о котором мне с утра рассказала сестренка!

«Словно она что-то недоговаривает, стараясь скрыть это за лишней информацией…»

Стук в дверь.

— Да-да?

На чердак поднялась серая эльфийка Элласиэль. Поприветствовав нас, она удивленно застыла на пороге, глядя на Тайю.

— Привет, сестра. А мы как раз тебя вспоминали! Я решила познакомиться с твоими новыми опекаемыми, — эльфийка странно выделила последнее слово.

Олес, как радушный хозяин, вскочил и предложил даме устраиваться. На столике появилась еще одна чашка с чаем. Благодарно кивнув, она настороженным взглядом посмотрела на рыжую сестру, которая, если не считать белоснежной кожи и рыжих волос, выглядела её точной копией.

Та, словно отвечая на невысказанный вопрос, улыбнулась и поправила и так идеально уложенную прическу. Вот только жест, который я едва не пропустил, явно оставшийся незамеченным Олесу, заставил Элласиэль слегка побледнеть.

— Как мама, Тайю?

— Все также, Элла, все носится по лесу в команде рейнджеров. Она до сих пор недовольна подготовкой.

— Разрешите вопрос? — спросил я, задумчиво глядя на визитершу, неестественную для эльфийского племени.

— Конечно, Курт, задавайте! — рыжеволосая обворожительно улыбнулась и пригубила чай.

— Может, поведаете настоящую причину, по которой вы сюда пришли? — Тайя поперхнулась и закашлялась, пролив чай на пол. — Все бы нормально, если бы не ваша жестикуляция, призывающая не задавать лишних вопросов, притом от старшей к более младшей по возрасту в иерархии серых.

— Откуда… — Тайя наконец пришла в порядок и теперь удивленно воззрилась на меня.

— Он знает много больше, старшая.

По тону в ее голосе я понял, что она еще ничего обо мне не рассказывала, и скорее всего девушка пришла узнать причину вчерашнего состояния Элласиэль. Но мне нужно подтверждение этого. Эльфы с годами учатся управлять как себе подобными, так и обычными разумными, добиваясь всего чужими руками.

Девушка откинулась на спинку дивана и вопросительно посмотрела на Элласиэль, явно ожидая продолжения, но я снова задал вопрос:

— Леди, не уходите от вопроса, просто я чувствую ложь особенно, когда играют словами, стараясь скрыть правду, — я слегка наклонил голову к левому плечу и улыбнулся: — Родовые умения.

— Я забеспокоилась за старшую сестру.

— Быть может, младшую? — улыбнувшись, спросил я.

— Значит, все-таки можете определять ложь.

— У меня нет причин лгать, особенно столь красивым девушкам.

Тайя обворожительно улыбнулась, принимая правила игры. То, что это для нее игра, я нисколько не сомневался. Элласиэль же слегка потемнела от прилившей к щекам крови. Коротко взглянув на сестру, она тихо прошептала: «Не стоит, он слишком опасен!»

— Олес, пойдем, поможешь на кухне, пока девушки пошепчутся, — я кивнул головой на кухню.

Когда мы отошли, я провел носком сапога полукруг возле кухни, ставя барьер. Заметивший это, Олес слегка напрягся:

— Что происходит?

— Пытаюсь сам понять. Девушка старше нашей знакомой на полсотни лет и старается… старалась, — я поправился, — выведать кое-какую информацию. Запомни, эльфы ничего не делают просто так. Если она нами заинтересовалась, значит ей что-то нужно.

По лицу Олеса прокатили желваки.

— Помни. При ней ничего не говори о предстоящем ритуале, она не в курсе, и старайся отвлечь ее разговором. Сейчас, я думаю, леди «строит» свою подчиненную, стоящую ниже рангом, — открыв холодильный шкаф, я достал почти полную и успевшую остыть хрустальную бутыль с горным ликером. — Блин!

— Что? — удивленно спросил Олес.

— Найди в шкафу два тонких бокала и два стакана. Бокалы поставишь дамам!

— А-а-а, сейчас.

— Да, и будь осторожен с ней. Она опасна!

Олес, хитро подмигнув, спросил:

— Тоже понравилась?

— Она красива, но не в моем вкусе, — вернул я ему улыбку.

— Ну что, идем? — просил он с бокалами в одной руке и стаканами в другой.

— Да, — произнес я, стирая линию барьера.

При нашем появлении девушки умолкли, удивленно посмотрев на массивный графин. Разлив драгоценную жидкость по бокалам и стаканам, я водрузил графин в центр столика. Взяв свой стакан, я принялся наблюдать за их реакцией.

Девушки осторожно приняли в руки бокалы из тонкого стекла, презентованные мне Тароной. Тайю, посмотрев на просвет, осторожно, забавно шевеля полями ноздрей, втянула аромат ликера, после чего ее глаза широко распахнулись.

— Не может быть! — после чего пригубила жидкость.

На каждую расу данный ликер действует по-разному: люди приходят в приподнятое состояние, гномы быстро пьянеют, на наш род оно действует как глоток свежего воздуха в жаркий, душный и сухой день, а вот на эльфов… Эффект весьма своеобразен. Он действует как самый сильный стимулятор, словно свежая батарейка. Через три часа стукнет полночь, время для ритуала, и мне не нужно, чтобы серая свалилась без сил во время его проведения.

— Откуда? Вы хоть знаете, сколько он стоит?!

— Примерно представляю, вот только этот фужер был мне подарен, и оценивать его деньгами…

Смертные… Они все готовы мерить деньгами: чужую жизнь, свою жизнь, и даже вещи, даром им не нужные… Готовы драться из-за бесполезного им золота в пустыне, где дорога вода. Пойму ли я когда-нибудь их? Что-то я сомневаюсь!

Эльфийку можно понять, хоть и смутно. Ради этого ликера в свое время разразилась война за тайну рецепта его приготовления, унесшей немало жизней разумных рас. Многие виноделы, чтобы сохранить секрет, умирали под пытками, не вымолвив ни слова. Да, эльфы не используют темную магию и некромантию, но это только светлые. Темные приложили куда больше усилий, но и им удача не улыбнулась. Кстати, для них он действовал еще более сильно, чем на светлых или серых. Как схохмил отец, сильнейший афродизиак. Куда сильнее непонятной «Виагры», я так и не понял, причем тут группа певиц из параллельного мира. Естественно, они не хотели терять возможность получить рецепт. Итогом стало то, что количество умельцев снизилось на девять десятых, и ликер приобрел просто небывалую стоимость. Эльфы в отличие от остальных рас платили дороже всех, но отказываться так и не собирались.

После второго бокала рыжая приобрела румянец на белоснежной коже лица. Темная, как обычно потемнела, отказываться от такого подарка, как пара бокалов ликера, — для них было бы верхом глупости.

На третьем бокале проснулся синдром болтливости, Тайю стала болтать, словно заведенная. Правда, даже в сильно приподнятом состоянии она умудрялась соскальзывать со «скользких» тем. (Вот объясните мне, как определяется скользкая тема у живых? В брошюрке, которую я прочел вдоль и поперек, ни слова, при том таких моментов море!).

К моменту, когда разговор перевалил за половину двенадцатого, я попросил соседа по общежитию проводить Тайю да женского общежития. Правда, я слегка беспокоился за него самого, он хоть и крепкий парень, но мало ли… Поведав мне громким шепотом, что до утра его просто не будет, он галантно подхватил эльфийку на руки и предложил отнести ее на руках. К моему удивлению, она согласилась.

Нет, живые определенно странные.

И только после того как за ними закрылась дверь и стих шум шагов, я, развязав горловину своей сумки, спустился внутрь.

В самой дальней части внутреннего пространства, прямо в стенке, была «вшита» дверь, которая открывалась только мне. Весьма разумная предосторожность, ибо то, что там хранилось, не всегда безопасно для смертных.

За дверью царили сумерки. В этом месте такое является нормой. И добиться такого можно только десять лет готовя место. В клубящемся по земле тумане этого крохотного мирка в самом его центре на аккуратной клумбе, выложенной черным кирпичом, рос куст роз. Этот куст был моим. Ему сто семнадцать лет. Однажды он должен разрастись до целого сада. Но пока это только куст, на котором растут черные, с красивым рисунком серебряных прожилок розы.

Черные розы смерти — артефакт, способный продлить жизнь разумному на несколько тысячелетий или убить за сотую долю секунды. Артефакт, который защищает от смертельных проклятий и само по себе проклятие. Единственное, что он не может дать, — жизнь, ибо на это способны только боги… и люди. Как и отнимать.

Сняв с пояса косу, я выбрал созревший бутон и, прикоснувшись к нему рукой, влил в него большое количество манны, как выражаются смертные, но я сделал гораздо больше, ибо цветок теперь — часть самого меня.

Вытянул стебель, покрытый острыми шипами…

Взмах косы — и адская боль во всем теле. Я кричал, нет, не так, вопило буквально все мое существо. Если отсечь себе палец или руку, — было бы куда менее больнее.

Когда я пришел в себя, роза в руке полностью сформировалась и начала вытягивать темную энергию из тумана.

Пора.

Выбрался я уже в истинном обличии. Вся мебель была расставлена вдоль стен, свет погашен, но мне это никогда не мешало. Я прошел в центр комнаты и призвал древко косы. Лезвие со щелчком хрустнувшего сустава встало на свое естественное место.

В следующий миг я стукнул древком костяной косы по полу.

Сначала ничего не происходило, а потом на нее из распахнутого окна упал свет полной луны. По полу стали разгораться, проявляясь, руны древнего языка, напрочь забытого смертными. Вскоре все было завершено. В центре темно — красным, бездымным пламенем горела геометрически правильная девятилучевая конструкция с правильно вписанными вовнутрь двумя кругами.

— Подойди.

Серая эльфийка, словно деревянная кукла, встала с диванчика возле стены. Ее била сильная дрожь. Ее страх был буквально ощутим на вкус.

Я встал в один из кругов и указал концом древка на свободный круг.

— Сюда, смертная. И прекрати дрожать, иначе я откажусь от ритуала!

Еще одна вещь, которую я вряд ли смогу понять в смертных, — долг перед другими. Даже перед теми, кто тебя предал или кто даже не хочет тебя ни слышать, ни знать. Девушка словно повернула в себе невидимый выключатель и уже с полным решимости взглядом встала в центр круга.

Удар древком совпал с ударом грома, хотя на небе не было ни облачка.

С девушки прахом осыпались драгоценные серьги и пара колец, впрочем, как и вся одежда, мгновенно вспыхнув зеленым пламенем, исчезла, оставив лишь ровные кроваво-красные язычки пламени. На короткий миг на ее лице промелькнула растерянность, но и она исчезла, спрятавшись за маской эмоций, которую нацепила на себя эльфийка.

Должен признаться, что не будь я занят ритуалом, то я бы долго восхищался красотой эльфийки. Ее темная кожа в лунном свете приятно серебрилась, обрисовывая все черточки ее тела.

— На колени!

Эльфийка медленно, даже очень плавно, опустилась на колени и склонила голову.

— Подними свои руки и сложи их ковшом над головой! И приготовься. Будет ОЧЕНЬ больно!

Я вложил в ее ладони розу…

А в следующее мгновение, показавшееся для молодой эльфийки целой вечностью, шипы пробили ее тонкую кожу на ладонях.

Вот так она и стояла, закусив нижнюю губу до крови, ибо тонкая струйка крови перворожденной стекала с подбородка и капала на магическую печать на полу.

Мгновенье…

А после начались изменения:

Девушку приподняло в воздухе над полом. Я же стоял и наблюдал завершение ритуала.

Сначала ее пепельно-серые глаза сменили свой цвет на бледно-розовый, постепенно набирая цвет, становясь насыщенно- рубинового цвета. Потом волосы на голове стали удлиняться, достигнув бедер девушки, и тоже стали менять свой цвет, став темно- красными, словно лепестки розы. Губы, брови, и хм… тоже изменили колер. Последними сменили свой цвет ногти на ногах.

Потом от ступней стал проявляться темно-серый рисунок лепестков пламени, местами бледно-розового оттенка, образуя настоящий шедевр художества. Достигнув живота, он стал изменяться, образовав легкую сетку на коже, (потом выяснилось что это был еще более тонкий рисунок в виде переплетенных плетей роз), который остановился, достигнув уровня груди эльфийки.

От ключиц вдоль рук, словно образуя замысловатый узор, протянулись по три ветви плюща, остановившись возле кистей девушки. На ее лице появилось несколько волнистых полос на обеих щеках. Когда ее фигура слегка повернулась в воздухе, я увидел, что ее спина также подверглась изменению и теперь на ней красовался распахнувший свои крылья огненный феникс.

«Видимо, сказалось воздействие пера, которым я вчера чертил печать».

Позже рисунок уйдет вглубь кожи, проявляясь только при сильных эмоциях или сильном магическом напряжении.

Сделав полный оборот вокруг своей оси, словно демонстрируя себя во всей красе, она медленно опустилась. В ее рубиновом взгляде полыхал огонь первозданной стихии огня.

— Слушай и запоминай, смертная! Повторять я не буду, да и не смогу. У тебя теперь долгая дорога испытания. Десять лет, которые ничто для вашего рода, покажутся тебе тысячелетием. И все эти десять лет ты не можешь ни потерять, ни избавиться от розы, она теперь часть тебя самой, часть твоей души. Прятать тебе ее запрещается, оставить ты ее не сможешь, передать тоже: любой, коснувшийся ее, станет терять свои силы, сначала магические, а потом и жизненные, пока душа не покинет его тела. Так что не позволяй ее касаться, это один из видов проклятья. Роза будет постоянно впитывать в себя магию, особенно магию тьмы. Проклятия, предназначенные твоему роду, будут переходить в цветок, после чего оно будет им поглощено.

Через десять лет ты сможешь посадить розу возле вашего священного древа, и, когда она прорастет, твое испытание закончится. Ты получишь не только защиту для своего дома и рода, но и силу, которая перейдет к тебе от розы.

У тебя десять лет один день и один час, прежде чем ты сможешь посадить цветок!

Вспыхнувший огонь буквально обуял обнаженную фигуру эльфийки. К ней отовсюду стали стекаться магические потоки, вливаясь в цветок, заставив тело девушки и розу светиться рубиново-красным огнем.

Вскоре все завершилось.

Мановением руки я погасил печать и зажег светильники не с первого раза, ибо они лишились всей энергии.

Отослав косу во тьму, я снял плащ и повесил его на вешалку.

Когда я снова посмотрел на Элласиэль, то черная роза была воткнута в густые волосы эльфийки, а девушка стала с удивлением изучать свое обновленное тело. Она прибавила в росте, хм-м, и не только…

— Поздравляю со вторым рождением. Теперь тебе придется сменить имя, ибо оно уже не является частью обновленной души. Как истинное имя, так и мирское. А теперь тебе стоит поспать, иначе организм не выдержит.

Наполнив полный бокал, я чуть ли не насильно заставил ее выпить его. А вот в следующее мгновение я едва не пожалел, что так быстро перешел в человеческое тело. От эльфийки буквально волнами исходили доселе неизвестные мне чувства.

Я осторожно накинул на нее тонкий шелковый халат, найденный в вещах, которые приготовил отец, я так и не понял, зачем огромный шкаф маскарадных костюмов. То, что они маскарадные, я понял по тому, что ни один в здравом рассудке не наденет, точнее ни одна в здравом рассудке не наденет обтягивающий халат медсестры с неимоверно короткой юбкой и большим вырезов на груди… И такого хлама там целый шкаф! Мир, где бродит отец, еще более странен, чем даже этот…

Пустой бокал полетел в сторону, упав на диван, а эльфийка кошачьей походкой подошла ко мне и впилась в мои губы страстным поцелуем.

На какое-то время я буквально отключился от окружающего, придя в себя буквально в одних семейных трусах, которые медленно сползали вниз.

Осторожно отстранив от себя девушку, я заглянул в ее глаза.

«Так и есть, организм воспринял ликер как сильнейший катализатор, и теперь внутри нее буквально бушует пожар».

— Спи, — послал я мысленный посыл в глаза девушки и еле успел подхватить ее падающее тело. Она практически ничего не весила.

Я, конечно, мог воспользоваться моментом, но все, что я когда — либо читал на эту тематику, — она может потом просто не простить того, что я воспользовался ею, когда она не контролировала себя.

«Так что, пока не время».

Уложив девушку на свою кровать, я накрыл ее простыней. Сам я устроился на диване.

«Интересно, как там Олес?»

Глава 6

Я готовил кофе. Конечно, растворимый — это не то, но без кофеварки, увы и ах.

Эльфийка еще спала.

Дав домовому пару монет, я стал богат свежей выпечкой и салатами. Завтрак должен быть легким и легко усваиваемым, не больше не меньше.

Почувствовав движение за спиной, я обернулся.

Серая эльфийка, пока не выбравшая себе имя, закутавшись в простыню, хмурым взглядом смотрела на меня. Во взгляде была словно затаенная обида.

— Утро доброе. Сейчас будет готов завтрак.

— Почему?

— Почему завтрак? — я непонимающе посмотрел на девушку. — Так еще утро.

— Почему ты отказался?

— В смысле?

Простыня полетела на пол, обнажив девушку.

Эл… безымянная стояла и смотрела мне в глаза.

— Я настолько некрасива, что даже Смерть отказалась разделить со мной ночь?

«Великая тьма, только этого не хватало!»

Отец в свое время пытался объяснить, что поведение противоположного пола еще одна загадка. Они непостоянны, вспыльчивы, готовы поднять скандал из-за ерунды, вроде сломанного ногтя, и всего лишь стоит пожать плечами, стоя возле полыхающего родного дома. Сейчас я видел нечто похожее. Как мне на это реагировать, я просто не представляю. Ну, нет у меня опыта общения с девушками…

Все-таки она забавно шевелит ушками.

От ответа меня спасла хлопнувшая дверь. Эльфийка вихрем оказалась за моей спиною, спешно кутаясь в простыню.

— Курт, я на секунду, захвачу учебники. Ты не представляешь, что было ночью! — тут его взгляд упал на потемневшее от смущения личико эльфийки. — О, прошу прощения, уже ухожу!

Только после того как дверь закрылась, она решила наконец выглянуть.

— Леди, домовые принесли ваш комплект одежды. Думаю, стоит переодеться, а продолжим разговор после завтрака. Идет?

Она, кивнув, подошла к аккуратному свертку с одеждой. Тарелки, стоило мне отвлечься, перекочевали на столик. Из душевой послышались звуки льющейся воды.

Вот с одеждой вышел конфуз. Большой конфуз, если говорить точно. Единственное, что на нее налезло, — это были белые чулки-носки и мантия, ставшая ей немного коротковатой.

Из душевой она вышла, успев магией высушить волосы. Так как одежда была мала, она воспользовалась все той же простыней, использовав ее как тогу.

«М-да… задачка».

Развязав отцовскую сумку и поправив лестницу, я спустился, позвав девушку за собой.

— Увы, но с женской одеждой у меня проблема, единственное, что могу предложить выбрать что-нибудь из этого. — Я ткнул рукой в шкаф со странной одеждой.

Эльфийка, удивленно крутившая головой по сторонам, осторожно подошла к шкафу и потянула створки. И без того большие глаза стали еще больше. Она удивленно перебирала наряды, висящие на вешалках.

— Я так и не понял, зачем отец отправил их со мной. Да, кстати, в ящиках шкафа было нижнее белье.

Странным взглядом глянув на меня, она открыла ящик шкафа…

Никогда не понимал женскую тягу к тряпкам: эльфийка, словно попавшая в сокровищницу, перебирала белье. Вздохи, ахи.

Тема разговора, как я понял, отошла на неопределенный период. Вытолкав меня из моего же хранилища, она принялась дальше рыться в шкафу.

Через час она выползла оттуда, вынося аккуратно упакованную сумку. И где только нашла?

Черные лаковые туфли на очень высоком каблуке, колготки в мелкую сеточку, черная кожаная мини-юбка, едва прикрывающая бедра девушки, черный корсет-плетенка с небрежно зашнурованным лифом, черные шелковистые перчатки. И поверх всего этого великолепия небрежно надета мантия, уже успевшая приобрести надлежавший облик. Огненные волосы были уложены в аккуратную прическу с длинной косой поверх мантии.

Медленно пройдясь по комнате, она осторожно присела в кресло, закинув ногу на ногу. Ее походка была немного неуверенной, видимо, непривычно ходить на таком каблуке.

— Прошу, легкий завтрак.

После того как тарелки опустели, на столе появились две дымящиеся чашки.

— А это что за напиток?

— Кофе. Варится из зерен одного очень интересного растения. Вкус может показаться странноватым.

Безымянная эльфийка попробовала напиток. Пока она распробовала, я задумчиво смотрел на ее реакцию. Мимика на лице отражала задумчивость, а кончики ушей слегка подрагивали.

— Странный вы народ — живые.

При моих словах эльфийка удивленно посмотрела на меня.

— В смысле странный?

— Прошла всего неделя, как я в мире живых, а вы не перестаете меня удивлять как своим поведением, так и своими поступками.

Я достал толстую брошюрку по миру живых и выложил ее перед безымянной эльфийкой. Девушка отставила чашку в сторону и осторожно взяла это бумажное издание. По-видимому, лимит удивления за день был ею еще не исчерпан. Она принялась быстро листать страницы, посмотрела оглавление, открыв на какой-то странице, она внимательно читала. Внезапно ее глаза стали «квадратными», а через пару секунд книга звонко упала на пол, а девушку буквально переполнил неудержимый смех. Ушки эльфийки при этом напоминали птицу, которая пыталась взлететь.

Отсмеявшись, она подобрала книжку и попросила взять ее почитать. Я кивнул, ибо помнил все наизусть.

— Думаю, нам пора, занятия начинаются через час, мне еще стоит заскочить в библиотеку.

— Я у тебя взяла пару журналов в блескучей обложке, никогда таких не видела!

— Это изделие другого мира, где собирает души умерших в последний путь мой отец. Тот мир вообще странный, магия забыта, наука на такой высоте, что еще чуть-чуть и будет граничить с магией.

— Вот бы посмотреть…

— Можно устроить, у меня были иллюзии того мира. Ладно, думаю нам пора, а вещи оставь, домовые доставят в твою комнату, — я встал и накинул мантию-плащ, и защелкнул заколку на вороте в виде семейного герба. — Да, и не передавай никому журналы, а то возникнут вопросы, где их можно купить.

— Ерунда, скажу — прислали дальние родственники.

Подойдя к эльфийке, я дотронулся до розы в ее прическе, пальцы легко кольнуло, и к розе потянулась тонкая струйка темной магии. Хотя вопросы возникнут в любом случае, ибо роза из садов смерти не рядовой артефакт.

— Что почувствовала?

— Словно приток теплого воздуха и прилив сил, — безымянная удивленно распахнула глаза.

Мы разделились у выхода из общежития. Эльфийка неторопливым шагом отправилась в сторону кафедры боевого факультета, а я направился в библиотеку.

Библиотека — это отдельная тема. Такого бардака и разрухи я никогда не видел. Паутина свисала, казалось, со всего, пыль, обилие пауков. Половина светильников читального зала не работала, а та часть, что работала, — дышала на ладан.

Когда я увидел библиотекаря, мне показалось, что я ослеп или мне мерещится.

За стойкой-столом библиотекаря, мерно покачиваясь в воздухе, висел призрак. То, что это полноценный призрак, говорила отсутствовавшая нить поводка, зато присутствовало другое. На его кистях висели призрачные оковы с обрывками цепей.

Я постучал по стойке, привлекая внимание.

— Да-а-а-а? — от его воя я поморщился, но не более. До семейных привидений ему как до луны.

— Комплект по списку приложения N 1 к рекомендации по обучению адептов первого курса первого семестра.

— Ваш жетон, проскрипел призрак разочарованно.

Я положил на стойку жетон, на котором проявилась мое имя. Призрак сделал запись в журнале учета, и вскоре передо мной, громко хлопнув по стойке, плюхнулась стопка пыльных книг.

Сдув с них пыль, я убрал их во внутренний карман плаща. Родовой артефакт — это очень удобная вещь, позволяющая пользоваться буквально безграничным складом, вот только чем больше в ней вещей, тем тяжелее в ней что-либо найти.

— Спасибо.

В ответ привидение провыло что-то неразборчивое и скрылось под своим рабочим местом. Я же пошел на лекции по прикладной магии. Первые две недели будет только теория, после чего настанет время практических занятий.

В прошлом серая эльфийка «Элласиэль», а ныне безымянная, неторопливо, с достоинством в каждом движении вплыла в помещение полигона, где проводили свои занятия кафедра боевиков. При ее появлении разговоры стихли, удивленно уставившись на девушку. Судя по взглядам мужской половины, кто-то уже оценивал свои шансы на знакомство с красоткой, когда удивленный выкрик одной из девушек заставил всех вздрогнуть:

— Элла, это ТЫ? Ты что с собой сделала?

Через пару мгновений девушку буквально облепили сокурсницы, рассматривая эльфийку. Девушка к своему удивлению впервые оказалась в центре внимания своего потока. Кто-то охал и ахал. Кто-то разглядывал розу, но хлопок по руке самых любопытных вызывал легкую обиду.

— А ну, в сторону, стадо! Пока я вам перья не повыщипывала, курицы мокрые, вы же ее сейчас на сувениры разорвете! — сквозь толпу галдящих сокурсниц, словно таран боевого корабля сквозь скорлупку рыбацкой лоханки, прошла высокая блондинка со значком факультета лекарей.

Цапнув подругу под локоток, она на буксире вытянула ее из толпы. При этом мантия на девушке распахнулась, открыв ее наряд во всей красе. Кто-то из сокурсников нервно сглотнул.

— Колись, подруга, в какой салон ходила, или я тебя сейчас сдам этой толпе, и тебя растерзают на сувениры! — с веселым прищуром произнесла лучшая подруга безымянной.

— Да вот… познакомилась с одним иностранцем, он адепт первого курса.

— И-и-и? Не тяни жилы, лягушки, от этого она дальше не прыгнет!

— Ну, у него оказалась пара журналов его далекой родины, так вот там такие платья! Ты даже не представляешь! А нижнее белье! М-м-м-м! Да все от зависти вздрогнут, когда такое увидят! Лисар, ты просто не представляешь! — эльфийка, пытаясь соскользнуть с темы иностранного адепта первого курса, перевела разговор на излюбленную тему подруги, — да что я те рассказываю, на лекции покажу журнал! Там такое!

Девушек буквально облепили со всех сторон. Всем было интересно.

— Элла, Элла! Покажи туфли! Никогда таких не видела!

Сквозь толпу, шустро работая острыми локотками, проскользнула самая миниатюрная девушка потока. Элла грациозно выставила вперед правую ногу и поставила ее на лежавшее на полигоне бревно, на которое крепились муляжи для занятий. Общий девичий «ах» накрыл помещение крытого полигона. Помимо туфель стали видны колготки в мелкую сеточку и серый рисунок на коже эльфийки в виде лепестков пламени.

Безымянная эльфийка не решилась снимать туфли, которые ей так приглянулись в гардеробе у молодой Смерти, могли не вернуть. Ради такого фурора, как сегодняшнее утро, ночная боль была лишь малой толикой того что готова терпеть любая девушка. Стоило взглянуть на мужскую половину, как девушка заметила сальные взгляды парней. Еще бы, эльфийки редко носили что-нибудь похожее, разве что темные постоянно натягивали на себя тонкую облегающую одежду, словно вторая кожа. Но чтобы что-то такое…

Звон колокола известил о начале занятия. Дверь с хрустом распахнулась, и на площадку вошла слегка танцующей походкой молодая женщина в охотничьем костюме с эмблемой преподавателя.

— Что за шум? А ясно, у нас новенькая. Девушка, будьте добры представиться!

— Лера Аллавела, это же Элласиэль!

Преподавательница боевой кафедры удивленно подошла вплотную к девушке и долгим, внимательным взглядом рассматривала эльфийку. Тут ее взгляд уперся в ее одеяние, и глаза преподавательницы стали круглыми от удивления.

— Элласиэль, в каком ателье ты шила одежду?

— Лера Аллавела, позвольте отвечу после урока? — с легким поклоном головы серая эльфийка улыбнулась.

— Да, и салон красоты, где делают такое, мне тоже интересен… — пробормотала преподавательница. — Так, разобрались по парам и начинаем строить защиту! Первый номер ставит щит, второй его разрушает, после выполнения задачи меняетесь!

Безымянная эльфийка к своему удивлению легко смогла возвести полусферу щита, и теперь удивленно ее рассматривала.

«Раньше у меня получалось с большим трудом!»

Первый разряд, второй, третий… на тринадцатом сфера с гулким хлопком лопнула.

— Ну, ты сильна, подруга, — Лисар удивленно присвистнула и возвела свой щит. — Что-то раньше ты так долго не держала щит.

Ее щит лопнул со второй энергетической сферы, отбросив девушку на несколько шагов назад. Безымянная тут же кинулась с извинениями поднимать подругу. Та посмотрела на нее задумчивым взглядом, но ничего не сказала.

На лекциях было больше. Обычно сидевшая в одиночестве либо в компании подружки, теперь была буквально зажата с обеих сторон. Причиной стали два журнала, которые эльфийка наотрез отказалась давать кому-либо в руки, боясь недосчитаться страниц. Журналы еще придется возвращать, а то будет проблемой выпросить другие.

В свернутом пространстве дорожной сумки Смерти девушка увидела много интересного и непонятного, но пытаться что-либо трогать и открывать, она не решилась. Не удерживалась, лишь увидев лежащую стопку блестких журналов возле шкафа, забитого ими.

Острый локоток подруги вывел ее из задумчивости.

— Ну, колись, подруга! что за паренек и откуда?

— Да то, что ты не ночевала на своем месте, нонсенс! А наутро возвращаешься на полголовы выше, округлившись местам и довольная, словно Таланская белка.

— Да как тебе сказать… «И что я ей сейчас расскажу? Что познакомилась с молодой Смертью?» — Ну, так, симпатичный…

— Ай, она укусила меня! — Лисар удивленно уставилась на розу в волосах.

— Не трогай, она магический артефакт!

— Роза? — удивленно округлила глаза Лисар.

— Да, она, не трогай, пожалуйста, она как накопитель, помогает собирать энергию.

— Та-а-а-ак! Теперь и магическая роза… Мне уже интересен твой молодой человек. — Лисар задумчиво глянула в сторону развесивших ушки соседок, — а каков он в постели?

Безымянная эльфийка только «потемнела» от неожиданного вопроса.

— Да не смущайся ты, мы де подруги? — трагическим шепотом произнесла Лисар. — Ну не поверю, что вы просто гуляли во время вчерашней грозы. Вчера по улице то и дело били молнии и гремел гром.

— Я просто уснула… — полуправда во спасение.

Подруга буквально упала на парту, давясь от неудержимого смеха. Ехидные смешки сокурсниц вогнали безымянную эльфийку в краску, что вызвало новый приступ хохота.

— Ой, не могу… держите меня… — Лисара стала сползать под парту, настолько ее раздирал смех. — она уснула… ихихихи… Ай, не щепайся! Все-все успокоилась…

— Де Ларсан, вы находите мое занятие неинтересным?

— Никак нет, лер Оргван!

— Ну, тогда скажите аудитории причину возникновения преимущества седонской империи в войне с кочевниками?

— У них изначально было мало магов, в то время в каждом кочевом племени присутствовал шаман, после того как императорский дом отправил в войска магическое пополнение…

— Неверно. Садитесь, три балла.

— Вот животное, — вырвалось у расстроившейся девушки.

— И еще три балла за животное, де Ларсан.

Девушка скрипнула зубами, но сдержалась. Тяжело вздохнув, она недовольно глянула на все еще смущенную подругу.

— Вот видишь, что мне приходится терпеть ради того, чтобы ты наконец-то рассказала?

— В трех словах: умный, скромный, расчетливый. Немного прямолинейный, немного не понимает наши реалии.

— В смысле?

— Я так поняла, он рос под строгим надзором родителей и только-только выбрался из родового замка.

Девушки вокруг ловили каждое слово. Некоторые любопытные даже использовали заклинания, позволявшие слышать тихий разговор девушек. сидя на противоположном конце аудитории.

— Как познакомилась?

— На распределении наставников, он просто подошел и поздоровался.

— Обалдеть! Это тот самый щуплый с первого курса? Он же худой как не знаю кто! — Высказывания подруги, однако, сильно разнились с ее задумчивым взглядом. — Чем кстати вы вчера занимались, что ты уснула?

— Беседовали. У него из дома привезен интересный отвар, по сравнению с которым настойка трав, который готовят у нас в буфете и рядом не валялся. У него еще сосед-северянин. Девушка хлопнула по руке сокурсницу, которая попыталась стащить со стола журнал, пользуясь тем, что девушки отвлеклись. — И еще у него странная манера говорить некоторые слова, явно иностранные, некоторые непонятные.

— Так что там с его соседом? Симпатичный?

— Олесеанн, кажется, маркиз по происхождению. Умеет рассказывать интересные истории.

— Опиши, — заинтересованно попросила Лисар.

— На полголовы выше меня, рослый, светловолосый. Улыбчивый… тоже выбрал меня наставником.

— И почему мне так не везет? — со вздохом протянула сокурсница с каштановыми, вьющимися волосами, — подождите-ка, это не он ли вчера провожал твою двоюродную сестру?

— Он.

— Так это про него слухи ходят?

— Вы о чем? — непонимающе спросила безымянная. — Какие слухи?

— Да, вот, подруга. Позавчера твоих соседей видели разгоняющими старшие и младшие курсы, причем светловолосого запомнили сразу, а со второго не смогли снять наведенную иллюзию Смерти с косой. Адептки первых курсов так и не смогли нормально навести макияж, у них дрожали руки. Я уже не говорю про то, что количество обмороков было рекордным. Твоя работа?

Безымянная покачала головой.

— А светловолосый, похоже, неплох, до самого утра кровать у твоей сестры скрипела, я не говорю уже про крики на всю общагу.

— Так у каждой же комнаты звукоизолирующие заклинания?! — удивленно спросила одна из сокурсниц с задней парты.

— Да Тайра настолько любит подслушивать, что ей и изоляция не помеха. Она периодически ломает контуры звукоизоляции. Консьержка только потому ее не трогает за это, что тоже любит послушать. И никто даже не вздумает пожаловаться, ибо по идее в женском общежитии мужчинам появляться запрещено, но ко многим ходят. Да что я тебе рассказываю!

Вышеупомянутая девушка залилась краской стыда и надулась.

— Ничего удивительного, после трех бокалов горного ликера… — задумчиво протянула безымянная, убирая журналы, ибо устала бить по рукам сокурсниц.

— Так вы пили горный ликер?! — брови Лисар поползли вверх. — И ты еще после него не разложила мальчонку? Ну, ты сильна, подруга!

— А он богат? Где земли его рода?

— А у него девушка есть? — спросила все еще пунцовая любительница подслушать.

— А Элла, по-твоему, кто?

— Элла наставница! Подруга — это другое… Элла, давай поменяемся! Я тебе своих отдам, а ты мне этого!

Безымянная серая эльфийка с круглыми глазами слушала предложения сокурсниц, готовых «поменяться» своими подопечными, на человека… ну не совсем человека, правда, об этом никто и не предполагал. Лисар, выслушивая предложения сокурсниц, тихо давилась от смеха, а преподаватель, видя, что весь класс его не слушает, поставил в графе журнала три балла всему классу, сел за стол и принялся проверять материал к следующему занятию.

«Странный вы народ — живые», — неожиданно вспомнилось утреннее высказывание Курта. Сейчас она была с ним абсолютно солидарна.

Я стоял и рассматривал помещение учебного полигона.

Последние два занятия перенесли, сделав занятия на боевой кафедре. У лектора, читавшего лекции от темной кафедры, случилась какая-то проблема…

Вот сейчас мы стояли и рассматривали развешанное на стенах оружие. Первый час должен быть фехтованием, а второй — занятия по боевой магии.

За пять минут до звона колокола в помещение вошел высокий, с пышными усами и шрамом, рассекавшим правую бровь и часть щеки, мужчина. Одет он был в кожаные доспехи с вставками в виде пластинок из покрытой рунами стали. За ним шла молодая девушка в похожем доспехе. Ее длинные черные волосы были уложены в хвост за спиной. А походка напоминала танец, когда же походка преподавателя напоминала шаги крадущегося хищника.

— Итак, неумехи! Меня зовут Гор-ран ан'Торр. Как вы поняли, я представитель островной империи Нор'анн, и мне выпала честь сделать из вас не пехотное мясо, но человека, способного выжить во время войны и не прибить своих соратников неумелыми потугами.

— Мою аспирантку зовут Мириан ле Фироралл. Большинство зачетов у вас будем принимать мы с аспиранткой, так что послаблений не будет, — тут взгляд его серых глаз упал на компанию принца Теллана. — Вас, ваше высочество, просили экзаменовать и готовить по усиленному варианту, так что готовьтесь!

Раздался звон колокола, извещавшего начало занятий.

— Итак, разобрались по парам и разбираем учебное оружие. Для начала посмотрим, чего вы стоите.

Учебным оружием оказался деревянный клинок с высеченными на нем рунами. Клинок был намного тяжелее, чем должен был быть, словно из стали…

— Можете не бояться, на всем инвентаре чары утяжеления и твердости, так что не сломаете.

— А для чего утяжеление? — удивленно спросила светлая эльфийка, брезгливо рассматривая деревянную поделку.

— Для того чтобы плохие дяди во время нападения не отсекли голову одной светлорожденной, привыкшей биться деревянным мечом, не соответствовавшему по весу стальному.

Привыкая к весу тяжелого «спортивного инвентаря», я встал в стойку. Олес, встав напротив, принял слегка расслабленное положение, держа оружие перпендикулярно полу.

Должен признаться, что фехтовать мечом могу только на начальном уровне, ибо наш род не особо жалует мечи, шпаги, рапиры и прочее, наш удел древковое оружие.

Во-вторых, как я уже упоминал, мы не отбираем жизнь, мы только защищаем свою и проводим души в их последний путь.

В-третьих, лишивший жизни может быть изгнан из рода в мир смертных, обреченный на вечное скитание. Печати, лишая нас обычных возможностей, оставляли самый минимум. Мы не умираем в прямом смысле, это как проклятие, вечно скитаться до страшного суда над смертными. Но были и те, кто остался жить смертной жизнью.

— Боже, что за стойка! Адепт, вы не балетная дама и не актер в театре, ибо мне и так хватает ежедневного цирка.

Оглянувшись, понял, что ушел в раздумья и не заметил, что большинство пар сидели на полу и потирали ушибы. Аспирантка, в очередной раз сделав танцевальный отход, скользнула кончиком меча по горлу оппонента, и на пол упало тело без сознания. Скорее всего, удар приходился на сонную артерию. Но тут уже возникает опасность переборщить с силой удара.

— Мириам, будь добра, покажи этому молодому человеку на его ошибки, а я посмотрю.

— Хорошо, лер ан'Торр.

В следующий миг мне пришлось сместиться влево на пол — ладони, пропуская клинок аспирантки вдоль тела, одновременно обозначив удар рукоятью в висок девушки.

— Браво, Мириам! Тебя вырубили, и рота солдат сейчас развлекается над твоим телом, — усмехнулся ан'Торр. — Еще!

Больше она не старалась атаковать в лоб, планомерно покрывая мои руки и плечи, не говоря уже об остальном теле, синяками. Проигрывать было нельзя, ибо проиграть девушке — значит упасть в глазах остальных (страница 28 пункт 87).

Плюнув, я развернул лезвие деревянного меча плоскостью и, пропустив очередной тычок, перехватил кисть аспирантки с зажатой в ней мечем, после чего несильно ткнул в солнечное сплетение рукоятью меча.

Итог — у меня в руках два деревянных клинка, тьма ушибов по всему телу, и недовольно-насупленный вид поднимающейся на ноги аспирантки.

— Неплохо, но в реальном бою вы были бы уже мертвы.

— В реальном бою я не стал бы использовать столь неудобное для меня оружие.

Гор-ран ан'Торр удивленно приподнял брови:

— И какое же оружие предпочитаете? — в его голосе сквозила ирония.

— Любое из древковых.

Удар колокола известил об окончании занятия.

— Что ж, в следующий раз проверим ваше умение, ибо Мириам явно жаждет реванша.

Я изобразил вежливый поклон и произнес:

— Буду рад, и спасибо за урок.

Олес подошел и радостно хлопнул меня по плечу, тут же отдавшееся вспышкой боли. Увидев мое выражение лица, он шутливо заслонился раскрытыми ладонями.

— Прости, друг, не хотел.

— Ладно, пошли в двенадцатый зал полигона?

— Ага.

Глава 7

Я сидел в библиотеке и отрабатывал назначенное наказание за невежливое отношение к преподавателю. Самое интересное, что помимо меня был наказан практически весь поток. Кому-то влетело больше, кому-то меньше, не в этом суть.

Преподаватель темной кафедры поочередно поднимал всех учеников, обзывая бездарностью, расписывал все их недостатки в знаниях.

Он пришел подменить на занятие лорда де Гракхоль, который по каким-то причинам был занят на факультете, и стал проверять знание теории. Видимо, воспитанное во мне чувство достоверности прочитанного было настолько сильным, что я вступил в спор с преподавателем, который, как оказалось, был не согласен с изученным мной материалом и достоверностью источника. И мой довод, что учебник был издан их факультетом, только привел его в ярость. Минус двенадцать баллов, и неделя отработки в библиотеке.

Призрак библиотекаря шарахался от меня, как от прокаженного, он-то видел, кто я есть.

За библиотеку мне реально стало обидно. В ТАКОМ состоянии содержать библиотеку с сотнями редчайших фолиантов? Видимо, директор академии просто списал ее к какой-то кафедре, скорее всего темной, и та поставила призрака, который не пьет, не спит и денег не просит.

Выручили меня никто иные, как домовые, направленные бригадиром. Пришлось на сутки закрыть библиотеку. К концу дня помещение читального зала было отремонтировано, светильники были заменены, столы обновлены до состояния, когда были только-только выструганы и покрыты лаком.

Со стеллажей исчезла паутина, я заметил, как запасливые домовые выносили собранных в банки пауков и выкатывали толстенные бобины паутинного шелка. К вечеру примчался какой-то преподаватель из числа верхушки академии и с гневными криками пытался наехать: «Почему библиотека закрыта и адепты не могут получить литературу». Пройдясь по помещениям библиотеки, он в шоковом состоянии вернулся туда, откуда пришел, видимо такого порядка он не видел давно.

Наутро следующего дня призрак, которого я отловил, встречал всех за новой стойкой и выдавал книги так, как это полагалось, а не из рук вон плохо.

Кабинет директора академии был одним из тех мест, попадая куда, посетители часто забывали причину их визита. Кабинет был полон диковинных вещей и артефактов, разложенных на полках, в шкафах под заклинаниями сохранности или подвешенными в воздухе заклинаниями.

Директор читал и перечитывал еженедельно поступающие жалобы от преподавателей на тех или иных учеников и, наоборот, от сынков и дочерей богатых и знатных фамилий на преподавателей, оскорблявших их достоинство и честь рода.

В очередной раз скомкав очередной опус на три листа, он взял следующее письмо, в котором на одном единственном листе извещалось, что во время отработки таким-то — таким-то адептом был произведен полный ремонт библиотечных помещений и читального зала. А ниже приписка о поощрении данного адепта с пояснением, что он обучается как стипендиат.

«Надо лично посетить и посмотреть, что он там наворотил. А то от адептов можно дождаться только полного уничтожения библиотеки!»

Внезапно в распахнутую дверь ворвался вихрь, собравшийся в стройную девушку с длинными черными волосами и большими голубыми глазами. Несмотря на то, что уши девушки были обычными, в ней явно чувствовалась эльфийская кровь, доставшаяся ей от бабки по материнской линии.

— Отец!

— Да, Алавелль? Что еще произошло?

— Так ты дашь мне ту сумму на пошив одежды?

— А что ты сделала с той, что я дал тебе три дня назад?

Девушка слегка зарумянилась и отвела взгляд:

— Шила на заказ нижнее белье…

— Оно что, из золота?

— Эльфийские кружева дорого стоят!

— Это-то здесь причем? Я выделил тебе сто полновесных золотых! — «По любому потратила на какую-нибудь ерунду». — На ту суму можно было лавку купить с мастерами эльфами! Дочь, ты в своем уме?

— Значит, не дашь… — в глазах девушки стали зарождаться слезы.

«Ох уж Евиларра с ее подходом к воспитанию дочери!»

— Хорошо, выделю пятьдесят золотых, — Алавелла радостно подпрыгнула со стула, на котором сидела, — которые я вычту из следующего твоего месяца!

— Но, па…

— Не па! Пока не научишься правильно распоряжаться денежными средствами, даже не думай с таким подходить ко мне!

«Опять нажалуется матери, та устроит скандал, в том, что я обделяю нашу дочь любовью и держу в черном теле! Будь проклят день, когда отец заставил меня на ней жениться!»

Отодвинув ящик стола, директор академии Тарраван достал шелковый мешочек зеленоватого цвета и положил на столе.

— Надо будет поговорить с твоей матерью по поводу эльфийских кружев!

— А я уже разговаривала, и мама в полном восторге! Она тоже заказала несколько комплектов.

«Это не женщины, а кровопийцы! Надо поскорее найти ей пассию, вот пусть он на нее и тратит деньги. Одна еще терпимо, но две…»

Прошел первый месяц учебы. Серая наконец-то выбрала себе имя…

Тириаэлль те лай Милларионн. Или для друзей — Тиаль. Как она о себе рассказала, Илла была последней представительницей своего дома и была под крылом старшего дома.

Кстати, вещи она, мне потом вернула, кроме туфель. И периодически делала набеги на шкаф с журналами в глянцевой обложке. Однажды она взяла журналы не с той полки и полдня ходила «темная», нервно реагируя на вопросы.

Через неделю после нашего с ней знакомства она вернула мне брошюрку, исписанную мелким аккуратным подчерком. Как она сказала, его писала личность, особо мало понимающая в реалиях мира.

Я от всей души поблагодарил девушку.

Олес оказался заядлым ловеласом, подолгу пропадая, а то и не ночуя на чердаке, так что те дни я вспоминал как самые спокойные, ибо он повадился водить к себе толпы девиц, предварительно затарив кухню припасами, после чего устраивал банкет, в ходе которого ко мне буквально подкатывали незнакомые девушки с предложениями разного рода. Тиаль, как взявшая надо мной опеку, пока я не освоюсь полностью, пресекала многие попытки залезть в мою постель. Вот только, как я понял, она присмотрела ее для себя. И когда я вежливо соскальзывал с этой темы, начинала обиженно строить мордашку и забавно шевелить кончиками ушей.

До сих пор не понимаю противоположный пол. В пометке к брошюре Тиаль записала только одну фразу:

«Настоящая женщина умна, хитра и непостоянна, поэтому стереотипы тут невозможны и необходим индивидуальный подход к каждой».

За месяц учебы я два раза скатывался в ноль по счетчику баллов. Темная кафедра некромантов темного факультета, лекарская кафедра и бытовики на таких, как я, повесили клеймо домашнего самоучки и пытались всеми правдами и неправдами выбить из меня это обучение как неправильное… Единственный, кто ценил мое домашнее образование, оказался профессор Сенхо с кафедры истории временно дружественных стран факультета истории. На занятиях у нас бывало происходили споры по факту тех или иных событий, с которыми он был не согласен. Все было просто, он по крупицам собирал точные данные затертой истории, как истинный преподаватель, любящий свое дело.

Вскоре у меня нарисовалась проблема с финансами.

Согласен с вами — это смешно, но факт. У меня кончались средства к сосуществованию. В одной из книг я нашел записку от отца, всего пара строчек, суть которой заключалась, что, чтобы понять мир живых, надо научиться зарабатывать деньги.

Вопрос оказался закрытым с возвращением Тиаль. Она принесла какой-то контракт, в ходе которого я должен предоставлять ежемесячно новые эскизы платьев, обуви или нижнего белья. Причем последнее в особенности и в обязательном порядке.

Девушка оказалась весьма умной и воспользовалась моими журналами, как… умная леди. Взяв из семейных средств круглую сумму, она арендовала небольшое помещение. Наём полукровок и эльфов, которые не входили ни в один дом, было не таким уж сложным делом, как оказалось. Эльфийская работа была как всегда в цене, но на работу без рекомендации светлого из леса или темных пещер никто не брал.

Новизна фасонов платьев, обуви на высоком каблуке, не говоря уже о женском белье, произвела если не фурор, то уж близко к этому. Небольшое ателье окупилось буквально за три недели его существования и уже приносило прибыль. Эльфийка теперь подолгу пропадала в городе, решая какие-то хозяйственные проблемы.

Ее рыжая двоюродная сестра, которая попыталась вклиниться в бизнес, чуть ли не со слезами рассказала, что Тиаль, мало того что открыла свое дело, отказалась брать ее в долю, хотя ее помощь была бы не лишней.

У эльфийки тут же появились «хорошие» знакомые, готовые помочь как финансами, так и выкупить патент на пошив одежды по ее эскизам. И еще. Светлые и темные сородичи из женской половины стали пытаться наладить с ней «дружественные» отношения. Как рассказала ее родственница, потому что цены в ее маленьком ателье были гномьими, причем, молодые гномки тоже посещали ателье и каждый раз пополняли знанием горных выражений как посетителей ателье, так и самих продавцов.

Мне эльфийка, как поставщику идей, отстегнула пять процентов. Не знаю, какие доходы приносил бутик, но за неделю мне принесли в академию тысячу четыреста двадцать империалов в золоте и сотню серебром. Это было вдвое больше того, что я взял с собой. Кстати о золоте, я так и не упомянул что здесь весьма странная монетная реформа: золотая монета имела номинал в десять империалов, и состояла из десяти серебряных империалов. Десятая часть десятиграммовой монеты равнялась десятиграммовой серебряной. Ну а серебряная монета номиналом в один империал состояла из двадцати пяти медных диармов.

К Олесу тоже стали подкатывать с темой магазинчика ожидая подарков и знаков внимания. Надо сказать, парень пользовался этим направо и налево, притом не давая четких обещаний, лишь очень туманные.

Пару раз Тиаль со смехом рассказала, что некоторые преподавательницы теперь не ставят ей ниже пятого балла, опасаясь, что их заказ, может быть, отодвинут еще дальше, ибо очереди и так высокие, не говоря уже о том, что рабочие днем и ночью шьют одежду, а станки по плетению приходится ремонтировать чуть ли не по три раза в день.

Светлый лес. Кабинет в покоях светлого владыки леса.

Владыка леса хоть и выглядел на тридцать лет, возраст его давно перевалил за четвертую тысячу. Он в третий раз, не веря, перечитывал письмо дочери.

«Отец, да пребудет с тобой благословение светлого леса и древа жизни. Нам удалось проникнуть в подвал академии, но на последнем круге защиты в подвал следом проникли трое шагающих во тьму темных собратьев. Они подняли тревогу, в итоге, мы так и не смогли попасть в закрытое печатью помещение в подвале.

И второе, не менее важное, отец! Дому серых эльфов удалось добыть „черную розу смерти!“ Тириаэлль те лай Милларионн ходит постоянно с цветком в волосах. Ошибиться мы не могли, это именно тот самый артефакт.

Прошу разрешения на попытку устранить Тириаэлль те лай Милларионн, иначе их дом сможет вырастить полноценный артефакт.

П.С.: Отец, постарайся выкупить патент и ателье этой нахалки, цены там настолько ужасные, что средства, высланные тобой в начале месяца, дабы соответствовать статусу младшей принцессы, уже закончились.

Любящая дочь Алексаэль тай ла Винсолан».

Немедленно сообщить, чтобы даже не думали соваться устранять серую. Последний раз, когда пытались устранить носителя данного артефакта, последствия были печальны. С лица земли исчезли три дома светлых, а также шесть домов темных эльфов. Несмотря на постоянную вражду, жизнь светлорожденных как темных, так и светлых для эльфийских народов священна. А теперь серые вновь смогут выйти на прежнее место, хотя… можно ведь сделать так, что она останется последней представительницей своего народа.

Взяв со стола серебряный колокольчик, он вызвал секретаря.

— Да, владыка?

— Бери бумагу и пиши: «Приветствую властительницу подгорных пещер. Пусть вас коснется…»

Эльф-секретарь быстро заскрипел орлиным пером по пергаменту.

Занятие у факультета бытовиков кафедры каллиграфии и рунологии было специфическим. Начнем с того, что преподавателем оказался бородатый гном в возрасте. Нелестно отзываясь об эльфах и прочих неразумных разумных, он объяснял азы построения тех или иных рун.

Вернусь к началу, магия моей семьи оказалась на порядок отличной от того, что преподавали в академии, так что мне пришлось начинать практически с нуля, как и большинству потока, так что я не особо выделялся. Заклинания носили словесно-вербальную форму, невербальной обучали только с третьего курса. А построение заклинания, представляя его мысленно только на аспирантуре, ибо большинство просто не могло его освоить. Причина была в непонятной закоренелости, как выражается преподаватель философии исторической кафедры: «Слишком узкого кругозора и отсутствия полета фантазии, ибо у большинства этот самый полет не идет дальше постели».

Так вот гном ходил с длинной деревянной линейкой, периодически опускавшейся на пятую точку нерадивого адепта или на голову того, кто выражал свое недовольство, получив по пятой точке. Гном-профессор не ставил ниже пяти баллов, но буквально вбивал (через заднее место) в головы адептов знания построения рун. Просто и сердито и эффектно, как показывает практика.

А вот построение заклинаний буквально выжимало из меня все соки. Поворот кисти на столько-то градусов, произнести такую-то формулу, после чего составить левой рукой фигуру из трех пальцев, от которой у тебя сводит всю кисть, и держать, пока ты произносишь такую-то формулу, после чего правильно направить поток скопленной энергии по каналам рук…

Самое интересное, что мне запретили применять магию, где занимаются остальные адепты потока. Все дело оказалось в том, что я и весь мой род может использовать только магию смерти, а энергия носит свой отпечаток. Простенькое заклинание огненного шара, правда, потребляющее немало энергии, при первой же моей попытке создало багрово-черный клубок черного огня размером с футбольный шар и с тихим свистом полетевшего в сторону мишени в виде рыцарского манекена, призванного впитывать магию.

Манекен, защитный купол и часть стены перестали существовать. Преподаватель, повидавший многое за время преподавания, привыкший к тому, что не пройдет и года, как какая-нибудь отличница-красавица попытается со всем своим энтузиазмом поджарить его филейную часть, снял с седой от постоянных нервов головы преподавательский четырехугольный головной убор.

Похожий эффект давала и ветвистая молния, а когда я задумчиво поменял вектор с единичного на множественный, то от полигона остались одни руины, из которых выполз бледный и испуганный профессор.

Позже мне разъяснили, что это был аналог цепной молнии. Довольно опасный аналог в особенности для групповых целей, ибо бьёт не в конкретную точку, а по площади.

Директор, который прибыл на руины, долго ругался на горном наречии троллей и сказал, что по идее меня проще закопать, чем обучить. Больше занятий по боевой магии в присутствии потока не проводилось, ибо опасались за состояние студентов.

Бытовые построения заклинаний, правда, тоже выкидывали интересные казусы. От перенасыщения энергией они буквально рассыпались в прах, после чего происходила активация вложенного в руны-накопители энергии, так как контур оставался и при самоуничтожении переходил в стадию активации.

Узнавшие об этом, преподаватели наотрез отказались проверять мои конспекты лекций, ибо в каждой книге с конспектами были руны поглотители, а жить хотелось всем.

Снег весело похрустывал под подошвой сапог. Надо сказать, что отличие людей и гномов от остальных рас разумных отличала любовь к зиме и снегу в особенности. Эльфы оказались сильно морозовосприимчивыми и кутались в теплые шубы, используя обогревательные амулеты.

Тиаль, обнаружив у меня в шкафу журналы мод, тут же пустила в пошив новую «эльфийскую» зимнюю одежду. Надо сказать, я был белой вороной, точнее черной. Плащ, великолепно заменявший мне мантию, не пропускал холода, да и не представляет он для нас особого неудобства, как и жара. Наш народ приходит и в жерло вулкана за душами смертников и в вечные льды за покорителями горных вершин.

Я неторопливо шел с обеда в помещение боевой кафедры, где проходят занятия по фехтованию. Там устоялось постоянное соперничество между мной и эльфийкой, основным оружием использовались мечи, серпы, даже дошло до тяжелых боевых и легких метательных топориков. Многие уже делали ставки, кто сдастся первым. Древко копья, не выдержав напора аспирантки или меня, которому надоела раз за разом повторяющаяся картина, сломалось.

Также ходили странные слухи, что Мириан пыталась неоднократно «выкупить» или даже поставить на кон в дуэли меня как подопечного. То, что она являлась аспиранткой, ее волновало меньше всего. Выкуп был встречен громким смехом и демонстрацией записей самых интересных предложений, от прочтения которых у Мириан вытянулось лицо, а на дуэли она была разделана эльфийкой в пух и прах. Причиной ажиотажа стал как я понял момент того что у меня было пять процентов от продаж магазинчика затеянного серой эльфийкой. Тиаль потом пояснила что большинство захотело подопечного чтобы тянуть из него тряпки, либо по заниженной цене, либо даром.

Через месяц ожидался канун нового года, после чего местные праздновали какой-то праздник звезд, толи парад планет, так и не понял.

Едва не растянувшись на тонком льду, покрывавшем ступени порога полигона, я наконец вошел внутрь. Коридор был буквально занавешан разнофасонными зимними шубами и плащами.

Скинув мантию и повесив ее на вешалку, я вошел, и буквально был оглушен царившей внутри какофонией. Ор, ругательства, кто-то начинал засучивать рукава, кто-то хватался за рукояти кинжалов. Причиной оказалось то, что принца оскорбил своим отношением студент со второго потока, которого у нас поменяли на пару человек. Периодически кто-то переводился из потока в поток из-за неуживания с некоторыми.

— Молчать! — мощный голос Гор-ран ан'Торра заставил драчунов подпрыгнуть на месте, — хотите дуэли? Отлично, сейчас проведем показательное занятие — бой на настоящих клинках, посмотрим, каковы они в деле, ибо его высочество не очень успевает на занятиях с учебным, может это подстегнет его обучаемость?!

Приняв боевые шпаги, они разошлись в стороны. Мастер ан'Торр дал им десять минут размяться и привыкнуть к оружию.

Бой закончился очень быстро, у новенького был рассечен камзол на груди, а кисть принца Теллана была вся в крови, а шпага валялась на полу.

— Что я и говорил, ваше высочество! Если собираетесь вызвать кого на дуэль, старайтесь выбирать того, кто вам по зубам! Адепт Празиан в отличие от вас уже кандидат в мастера, а вы все еще возитесь на начальном уровне! — лицо принца побагровело от гнева. — Все разобрались по парам! Драффл, вы идете на очередную отработку с Мириан.

«Как обычно».

То, что я ошибся, я понял, когда увидел аспирантку. У девушки было два тяжелых шеста одинаковых по длине. Видимо, мой удивленный вид был настолько забавным, что сокурсники не выдержались и расхохотались.

А вот после занятий нас ждал неприятный сюрприз. Завхоз стоял с кислой миной у самого порога и показал предписание о переселении виконта Куртиллиана ан'Драффл и маркиза Олесеанна ла Корью из «помещения под крышей» в номер 318 северного крыла общежития. Размашистая подпись директора академии и его же печать, которую трудно подделать.

— А кто заселяется на наше место? — задумчиво освидетельствовав роспись и печать, спросил Олес.

— Студенты по обмену из островной империи. С утра прибыло двенадцать вундеркиндов. Шестеро поселяются в эти апартаменты, шестеро — в женское общежитие.

— Надеюсь, не прямо сейчас? Мы же еще вещи не собрали!

— Нет, но вечером уже должны переехать!

Стоило захлопнуться двери, как я позвал домового и попросил позвать их бригадира. Вскоре работа по складыванию вещей закипела. Мебель спустили опять в сумку, туда же поместили и вещи Олеса. Последними снимали гобелены.

Когда нам показали комнату, куда нас заселяют, Олес зло скрипнул зубами. Состояние было очень плачевным. Помещение — десять на десять, отдельная комната для ванны и санузла совмещенных. Заглянув туда, я к своему удивлению обнаружил, что ванну и унитаз домовики уже привинчивают, в смысле привинчивают ту, что была на чердаке.

— Олес, пока домовики привинчивают сантехнику, давай вынесем мебель в коридор.

Когда мы закончили, то были буквально в мыле, мебель была мало того что тяжелая, она к тому же рассыпалась от времени.

Как оказалось, мы были только первыми переселенцами. Это крыло было долгое время опечатано, и вскоре с нашего потока на этаж заселили еще восемь комнат.

— Олес, у меня просьба, сходи в буфет и затарься продуктами, я с домовыми тут подлатаю комнату и расставлю мебель, — показывать Олесу свои умения и свой облик пока не хотелось, пусть пока считает его удачной иллюзией. Да и купи побольше молока и выпечки.

— Заметано! — накинув, зимний плащ, он вышел.

Процедуру, что я делал на чердаке и библиотеке, я повторил вновь. После чего домовые шустро законопатили стены и щели. Чуть-чуть я состарил штукатурку, шустрые домовые уже клеят куски белой материи с геометрическим рисунком. (Аналог обоев этого мира).

Скрипнула дверь, и на пороге появился слегка припорошенный снегом Олес.

— Курт, все-таки ты меня научишь договариваться с домовыми! Получаса не прошло, а комната как новая!

— Все просто. Выпечку купил? — спросил я, принимая свертки с едой. Пересчитав домовых, я выдал им два кувшина с молоком и сверток с плюшками и дал полчаса на перекус. — Они народец простой, главное, вовремя оплатить услуги, а именно: стакан молока и кусок хлеба или выпечки, — тут уж зависит от финансов хозяина дома.

— И все?

— А что еще надо? Этим они отличаются от людей. У них отсутствует алчность, зависть, присущая двуногому племени в отношении золота и иных богатств. Для них богатство представляет дом, и чем лучше он обустроен, чем хозяйственнее хозяин, тем больше домовых.

— И все-то ты знаешь. Кстати, что у тебя с наставницей? — Курт усмехнулся раздеваясь.

— А что не так?

— Да она на тебя волком смотрит!

— Не улавливаю, о чем ты?

— Да она уже вся извелась, показывает знаки внимания, торчит у нас больше времени, чем кто — либо! Ты не знай кто после этого! — Олес покачал головой. Учти, она же девушка, девушками восхищаются, боготворят, возносят! СПЯТ с ними, наконец! А ты…

Олес махнул рукой.

Кровати поставили по обе стороны от письменного стола, который расположили у широкого окна. Шкаф с книгами поставили рядом с выходом, а в центре комнаты — журнальный столик (он же обеденный), диван и кресла уместились едва-едва.

Явление Тиаль было подобно огненному вихрю.

Она, узнав, что нас выгнали из уютного чердака и заселили в полуразвалившееся крыло общежития, удивленно застыла на пороге.

Олес, вскочив с кровати, принялся быстро одеваться. Напоследок показав мне свой кулак, вышел. Эльфийка тем временем скинула свою меховую шубу, которая аккуратно примостилась на вешалке.

С эльфийкой у нас состоялся длинный продолжительный разговор, в ходе которого я получил по морде лица, узнал, какая же я сволочь, тормоз и прочие лестные выражения.

Тиаль осталась на ночь, правда, спать нам не пришлось.

И надо сказать, я ни о чем не сожалел.

Глава 8

Празднование нового года здесь было отличным от всех ранее виденных мне. Дома, где я вырос, отец постоянно притаскивал огромную ель, которую мы наряжали. Лет в двенадцать, когда я хотел подсмотреть, как же родители подкладывают подарки, то увидел странную сущность в красной шубе с огромным мешком. Тогда я впервые увидел иную сущность, не относящуюся к роду смерти.

У меня были друзья среди сверстников, но они редко покидали свои замки, и я рос в обществе призраков. И тех, кого родители набрали для моего воспитания.

Так я опять отвлекся. Новый год они отмечали тем, что собирались в семейном кругу или в кругу друзей, распивали вино с пряностями, и записывали в два листка то, что сделали хорошего и плохого. После чего листы запечатывались в общий конверт и сжигались в специальной чаше. Пепел по традиции надо было развеять по ветру в полночь.

Считалось, что с новым годом начинается новая жизнь, и надо забыть все обиды и разногласия. Девушкам дарили цветок Белой Асторции цветущей зимой. Лепестки цветка чем-то напоминали наконечники копий. Сам цветок был очень красивым. Девушка в замен дарила цветок Алой Асторции. Он был вполовину меньше чем белый, но обладал более резким ароматом.

Помимо прочего было принято дарить подарки, но только родным, и прекрасной половине. Впрочем, девушки всегда находили способ отблагодарить своего благоверного.

Периодически в нашу комнату наведывалась Тарона. Тириаэлль при ее появлении немного нервно реагировала, но в один момент перестала. У меня даже возникло подозрение, что у них состоялся какой-то разговор, о котором ни та, ни другая не рассказывали.

Я, наконец, смог осилить прочтение трактата некого Казановы, вот только две трети книги оказались мне непонятны. Душа, что была запечатана в сфере, еще больше наводила туману. В основном смысл написанного сводился к тому, что противоположному полу нельзя давать поблажек, четких обещаний, и быть всегда внимательным. Особенно в постели, где особы хорошо могли воспользоваться расслабленностью мужчины. Но и давать скучать даме в постели тоже опасно, начиная с того что она может взять инициативу в свои руки, и заканчивая тем что просто будет держать вас под каблуком.

«Люди странные существа, но женщины еще страннее!»

Хоть с первого по второй курс включительно было запрещено покидать академию, постоянно находились сорвиголовы, постоянно сбегавшие в город. Сегодня собирался отлучиться в город я сам. Как-никак канун нового года, а Тиаль, и еще нескольким людям я хотел сделать подарок.

Что ж, пора! Я шагнул на четвертый слой и спокойно вышел через главный выход. Позже я узнал, что все проходящие через ворота регистрируются на кристалле, и при попытке пройти включается сигнализация. Вот только заклинания работали до третьего слоя… а дальше уже далеко не то что могут посещать ни живые, ни иные сущности.

Город представлял собой ледяной царство. Дома были украшены ледяными узорами, нередко расписанные красочными цветами. Особо старались украсить свой магазин продавцы. Народ постоянно куда-то спешил.

То, что я искал, обнаружилось в лавке на самой окраине. Ювелирные украшения, где вместо драгоценных камней стояли кристаллы накопители, выполненные с искусной огранкой. И стоили такие вещицы куда дороже, чем обычные побрякушки. Гораздо дороже…

Купив комплект в виде кулона, серег и перстня я направился дальше. Дарить девушке духи и прочее глупо, даме проще самой подобрать то, что ей нравится больше, плюс я в этом мало понимаю. Посетив еще несколько похожих лавок, я приобрел еще несколько побрякушек. На остаток приобрел несколько бутылок дорогого вина, комплект для приготовления аналога глинтвейна, и разнообразные специи.

Пару раз меня пробовали обокрасть. Правда, потом незадачливый воришка падал в обморок. До него стоило мне поймать его за руку и заглянуть в глаза, из капюшона доходило, КОГО он пытался обокрасть.

Говорят, люди после такого бросают свою профессию вора, кто знает, может это и так.

Напоследок я решил просто прогуляться по городу, посмотреть, как люди готовятся к празднику.

На площади перед академией творилось настоящее светопреставление. Маги-стихийники выстроили самый настоящий ледяной дворец. Весь дворец был полон переливающегося света, и разнообразных иллюзий. Детвора, ради которой и было выстроено данное чудо, с визгом носились по коридорам, скользя по ледяным полам, сбивая друг друга.

На верхней галерее было устроено кафе с «поддерживаемой» температурой, за сохранностью следили несколько адептов стихийных факультетов. Это была их, так называемая работа на зачет на кафедре, а академия получала на этом немалую прибыль.

В кафетерии я к своему удивлению увидел Тарону, в своем человеческом облике беседовавшую с молодой девушкой с волосами цвета первого снега. Приглядевшись, я понял, что девушка тоже была из «нашего» народа.

Тарона заметив меня, улыбнулась и приглашающее махнула рукой приглашая, на что я лишь покачал головой. Приветственно кивнул на прощание и развернулся к выходу. На выходе, на четвертом слое я столкнулся с еще двумя представителями моего народа.

Поприветствовав их, я покинул ледяной дворец и направился в академию. Предстояло еще подготовиться к завтрашнему празднику. За продуктами уже пошлю домовых, уж они-то смогут найти лучшее.

— Роланд, ты запаздываешь! — Тарона возмущенно посмотрела на супруга.

— Прости дорогая, на выходе столкнулся с молодым юношей, куда-то спешившем, он оскалился, — случаем, не ты, ли его напугала?

Тарона поправила непослушную челку, и усмехнулась.

— Он же адепт-первокурсник, он потому и шел по четвертому слою, чтобы никто его не заметил, — пояснила Тарона. — Здесь вокруг вотчина академии, и если заметят, возникнут проблемы.

— Какой-то он невзрачный. Да и щупловат малость, — фыркнула девушка со слегка искрящимися белыми волосами.

— Эх Виона, Виона, ты похоже слепа, дочь моя. — Мать девушки, пришедшая с Роландом села рядом с дочерью. — Ты привыкла видеть во всем обертку, и не видишь очевидных вещей.

— Это, каких? — фыркнула Виона.

Подошел официант, и новоприбывшие сделали заказ. Девушка вновь потянулась к кубку из бронзы, жидкость в котором не остывала, благодаря поддерживающему заклинанию.

— Ма, так все-таки каких?

— Ну, в первых твоего Кайлана он разделает под орех, несмотря на всю его выправку, и перекаченные мышцы.

— ЧТО? Этот задохлик разделает Кайлана? Да в жизнь не поверю!

— А ты поверь, — взяла слово Тарона, — я понаблюдала за ним около пяти месяцев. Он полностью освоил уровень Да-Лай'н'Хор, впрочем, как его отец. Вот о чем жалею, что он предпочел мне ее!

В голосе черноволосой женщины проскользнула печаль.

— Так вот за кем ты гонялась два с половиной тысячелетия! А все твердила: он щупловат, он щупловат! — Расхохоталась Мориган. — Так значит, ты тоже училась с ним том учебном заведении?

— Да были дни, была глупой и наивной дурочкой, обожала фуршеты, вечеринки и красивых, словно атлантов мужчин. Хотя твоя дочь очень напоминает мне меня прежнюю. До сих пор жалею, что устроила тот скандал, из-за которого он выбрал ее!

Мориган фыркнула:

— Вторую магическую ты называешь скандалом? Твое появление заставила армию повернуть, аккурат на земли нынешней империи, конница тогда прошла как раз через их замок, а ее и всю семью сожгли в пламени магической пентаграммы. Как в надзидание!

Тарона скрипнула зубами, и залпом осушила бокал.

— И нечего так глазами сверкать! Он отправился за ней, пройдя все девять кругов не запыхавшись, после чего привел ее душу к старейшине!

Виона слушая подробности давно минувших лет, удивленно хлопала глазами.

— Дядя Роланд, так эта история, правда?

— Да были времена. Я нашел ее тогда полностью разбитой, что было удивительно и несвойственно для нашего народа. Тарри слишком долго прожила среди смертных и набралась от них много того чего мы сторонимся.

Мориган хлопнула ладонью по столу изо льда.

— Ладно, хорош, ворошить старые раны, Тарона, ты была уже в бутике, который тут открылся? Я даже не представляла что эльфы такие выдумщики!

— Это ты про «Черную розу»?

— Ее самую! Привлекло меня именно название! Виона как увидела разновидности предлагаемого товара, едва не попыталась скупить весь магазин. Остановило только-то что одежду они шьют под заказ, хотя она и присмотрела себе уже несколько интересных комплектов!

— Куртиллиан ан'Драффл является совладельцем с минимальным пакетом акций. Где-то пять или десять процентов. — Тарона усмехнулась, хотя на душе было неспокойно, они снова вернулись к теме. — Его отец отправил с ним новинки мира, где он несет службу. Там это обыденность.

— Название мира знаешь?

— Загляни в Книгу Смерти, там расписано кто за какой мир отвечает, и какой регион.

— Тарона! — Мориган поморщилась.

— Самоназвание Земля, или Терра по-старому.

— Надо будет посетить…

— Грязный, загаженный отходами мир, где люди уже перешли границу, когда верят в богов, а богом для большинства стал желтый дьявол. Даже атланты покинули тот богом забытый мир.

На какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая только сопением Тароны. Роланд о чем-то задумался, погрузившись в свои мысли, Виона отстраненно водила лакированным ногтем по ледяной столешнице.

— Ладно, проехали, не будем омрачать праздник, — Мориган пихнула локтем Роланда. — Виона, так почему ты решила выбрать это учебное заведение?

— Кайлан переводится в этом году сюда, так как островная Империя решила поднять какую-то программу, по обмену опытом… Меня Беллиандра уговорила! — девушка покраснела.

— Дамы идемте, сейчас начнется светопреставление, его лучше всего смотреть с верхней галереи.

Виона первой вскочила на ноги, и пошла за дядей, догнав которого взяла его под локоть.

— Тари, скажи честно, он так похож на его отца?

— Даже больше, когда он в первый раз ко мне подошел спросить дорогу, я едва не запаниковала. Один в один, те же манеры, жестикуляция, голос, и даже манера говорить! — в глазах черноволосой представительницы рода смерти появился блеск зарождающихся слез. — Я наблюдала за ним буквально каждый день! Он, как и отец, мало понимал мир живых, постоянно пользуясь книгой из библиотеки, которая устарела более десяти тысяч лет назад, точно так же не понимал знаков внимания девушек! Будь проклят тот день, когда я решилась на ту авантюру!

Тарона зло стукнула кулаком по столешнице. Достав платок, она промокнула глаза, стараясь, чтобы не потекла косметика.

— Ты даже не представляешь, какая это была пытка!

— Сестра, я помню, какую боль ты тогда перенесла, именно потому совет и не стал тебя наказывать за вмешательство в мир живых!

— Я бы все отдала, чтобы вернуть все назад и исправить тот миг!

Мориган покачала головой.

— Тари, у тебя растет две дочери и сын, которых ты любишь больше себя! И Роланд в тебе души не чает! Он ведь готов на все!

— Знаю, но эта рана так и не закрылась, а после того как я увидела его, она открылась…

С улицы раздались радостные крики толпы. Фейерверки, переплетаясь с наложенными на небе иллюзиями, создавали причудливые картины.

— Пойдем, нас уже заждались.

Утро праздничного дня в Академии было неописуемым. За одну ночь домовые умудрились украсить коридоры и прочие помещения, где жили или посещались адептами или преподавателями.

В девять утра на главной площади у парка внутри академии, директор устроил праздничную речь и поздравил всех с кануном нового года. Пообещав, что торжественный ужин в академии будет незабываемый для всех. Правда, позже у меня проскальзывали мысли, что лучше бы он этого не обещал.

Завтрак и обед в столовой был и вправду выше всяких похвал, видно было, что в канун нового года старались с душой.

Во время обеда я увидел картину примирения светлых и темных эльфов. Они, собравшись в две делегации, пожелали друг другу долгих лет и здоровых поколений. Правда в глазах едва заметно, но все же читалась насмешка, как у светлых, так и у темных. И пожелание, скорее всего, было не больше, не меньше — дань традиции, чем правдой.

Тиаль с утра появившаяся у нас на пороге таскала нас за собой по академии. Каждый факультет подготовил что-то свое к кануну нового года. У темных в коридорах факультетов гуляли иллюзии старейших преподавателей, а также миниатюрные армии нежити устраивали баталии в аудиториях.

Лекарский факультет выгнал всех хромых, косых, и упорно откашивающих из-за красавиц студенток, которые были вынуждены дежурить по ночам над больными. Хотя ходил слух, что многие устраивали, таким образом, свидания, одевшись в мантию лекарцев или наложив стойкую иллюзию. Правда как всегда в таких ситуациях не бывает без конфуза…

Бытовики решили украсить все свои помещения иллюзиями, картины могли разговаривать, правда, однобоко, а вот ругаться… один из адептов весельчаков, вписал в контур заклинания дополнительный рисунок, и в итоге, когда мимо портрета проходил адепт первого-третьего курсов, то он был покрыт с ног до головы отборной руганью.

Боевики приготовили к праздничному ужину показательное выступление.

А стихийники решили оторваться по полной. После того как внутренняя площадь была освобождена они возвели на территории академии огромную ледяную башню, на крыше которой горел ослепительно яркий огонь, вокруг башни гуляли небольшие самумы из снега, башня представляла собой небольшие комнаты, в которых было тепло, и как и на площади были обустроены столиками. Самую верхнюю галерею, взяли себе преподаватели академии, а все что ниже разобрали старшие курсы. На роль официантов попали нерадивые студенты, и те, кто захотел выбраться из минуса, к близящимся экзаменам.

За места в башне на время нового года периодически вспыхивали дуэли.

Олес со смехом мне рассказал что принцессу Силану де Савор ради того чтобы получить право пригласить ее на верхние галереи для проведения праздника, устроили целый ряд дуэлей, многим она отказала, тогда особо хитрые умудрились через подруг пригласить принца Теллана, который буквально потащил за собой принцессу… точнее потащит.

Тиаль и Олес предложили отмечать новый год в комнате общежития, но я отмел это предложение, предложив ему попробовать отметить, как это делают у меня дома. Олес тут же согласился.

Мне потребовалось полчаса, чтобы договориться с домовыми. После чего сбегал к кабинету директора и, выстояв часовую очередь, попросил разрешения отметить новый год в парке, под обещание не употреблять спиртные напитки кроме пары бутылок рождественского вина в кругу друзей, и не портить деревья в парке.

Директор, помня мои заслуги в ремонте библиотеки, скрипя душой, дал согласие. Ель была в кратчайшие сроки наряжена (чем ее наряжали, даже не спрашивайте), потом ель скрыли иллюзией, тут постаралась Тиаль, которая заразилась моим энтузиазмом.

Бригадиру я дал крупную сумму опросив достать все нужное для праздника. Тот пообещал, что все будет доставлено вовремя, а еду приготовят аккурат к одиннадцати часам.

Торжественный ужин происходил в девять вечера, и мог продолжаться до самого утра, но большинство, отсидев положенный час, быстро покидало зал. Надо отметить порции были сделаны таким образом, что кушаний было много, но каждое на один укус, чтобы не наесться, ибо большинство собиралось провести полночи в башне в кругу сокурсников и друзей, а после, у кого как.

Кафедра боевиков показала себя с лучшей стороны, вихри стали и лязг оружия под музыку были красочны и великолепны. Особо себя показали представительницы противоположного пола. Одежда была пошита таким образом, чтобы показать себя во всей красе, при каждом движении обтягивая красивую фигуру выступавшей.

Кивнув друзьям, мы вышли из-за стола.

Когда мы пришли к ели все удивленно смотрели на нас. Олес позвал с собой с десяток человек.

Тиаль взмахнула рукой, и вот тогда поляну в парке наполнил вздох удивления. Первой снялась иллюзия с ели, открыв ее во всей красе. Одна за другой на ее ветвях стали загораться магические свечи добытые домовыми, их огонь был не опасен для дерева.

А следом спала иллюзия сугробов с двух рядов столиков, вынесенных для ночного банкета. А дальше поляну накрыли иллюзии:

Возле дальнего дерева свернулась кольцом представительница огненных драконов, чья чешуя сверкала, словно надраенный медный чайник. Тут и там бродили неведомые звери. Подойдя к одному из столиков, я поставил кристалл-проектор в специальное гнездо на подставке (это мне подарил отец, когда я увлекся музыкой мира, где работал отец). И поляну накрыли звуки музыки.

Поляна была очищена от снега, и разложенные вокруг руны подняли небольшой проницаемый купол, не выпускавший тепло.

Вот так мы и провели целый час, ожидая новый год…

Домовых я потом отблагодарю от всей души. Они додумали то, что я забыл. В момент, когда последняя секунда уходящего года истекла, в небо взвилась настоящая феерия огненных красок.

— С новым годом! — Олес поднял бронзовый бокал (интересные у них бокалы я вам скажу, магические, к которым не примерзнуть, если пить на улице).

— С новым годом!! — все остальные вскинули вверх бокалы. — Щелкнув пальцами, я сменил мелодию, и поляну наполнили звуки праздничной музыки.

Виалль Гар Ленсарр, со скукой наблюдала за обнимающимися парочками. Праздник нового года превращался на глазах в обычную попойку студентов, которая по своему обыкновению заканчивалась постелью, хамством и полным расстройством от умственных качеств партнера.

«Надо было слушать отца, и остаться дома на домашнем обучении, все равно дома мне смогли бы дать гораздо больше, чем здешние преподаватели, которым в большинстве своем наука малоинтересна, а только плотно набитый кошель!»

Внезапно он заметала, как над парком взвилась феерия огненных цветов. Заинтересованная, она произнесла формулу заклинания, которую местные еще не скоро смогут освоить, буквально приблизилась взглядом к освещенному участку.

Вокруг разукрашенной разноцветными фонарями и магическими свечами ели кружились в танце несколько пар. А вокруг было наложено просто огромное количество иллюзий, создавая зачарованный сад. Из снега росли диковинные цветы, возле замершего озера отдыхал огненный дракон, ослепляя своим блеском чешуи. Вокруг поляны бродили диковинные существа…

«Любопытно…»

Тиалль приняв подарок, протянула мне небольшую коробочку, в которой был массивный серебряный браслет на правую руку.

— Его делали специально похожим на браслет с часами. — Тиалль довольно улыбнулась. — В кристалл вложено огромное количество чар формул, позволяющих воспроизвести иллюзию, либо то, что ты, когда-либо помнил или видел. Учтено даже ощущение движения ветра, запахов, и влажность, не говоря уже об осязаемости.

— Боюсь, мой подарок даже не сопоставим с твоим!

— Ты сделал, куда больший при нашем знакомстве, — улыбнулась эльфийка и, обняв меня за шею, поцеловала.

Отстранившись, она спросила:

— Пробовать не будешь?

— Сейчас…

Глянув на ледяное озеро парка, у меня в голову пришла идея. Я взмахом руки выключил музыкальный кристалл, и подошел к самой кромке льда. У меня было много любимых песен, и иллюзий с изображением. Сейчас я хотел попробовать создать то, что давно хотел — огромную проекцию. Оказаться внутри того чем всегда восхищался и любил!

Enigma — Beyond The Invisible.

Сначала в центре озера появилось огромное ветвистое дерево, состоящее из переплетенных ив, на ветвях которых устроились дриады…

Заиграла музыка, сначала тихо, потом нарастая все больше и больше, наполнив поляну чистыми звуками. Вокруг озера стали появляться клубы тумана, и из них медленно шагая из темноты деревьев, вышли затянутые в облегающие комбинезоны, и странные головные уборы с мигающими огнями три мужчины. На их лицах был нанесен белый грим.

Ожили дриады, затянув свою песню… Из клубов тумана скользя по льду, выплыла танцующая пара: мужчина и женщина с огненно рыжими волосами.

Приглашенные на праздник студенты восхищенно замерли, разглядывая танцующую на льду пару.

Тем временем музыка лилась отовсюду, поражая своей красотой и объемностью. Такой чистоты звука я не слышал даже дома на магическом кристалле, подаренном отцом. Да и объемность! Дома создавалась плоское изображение, не такое качественное, как хотелось бы, а тут… Тиаль сама того не подозревая подарила мне то чего я давно желал. Иллюзия присутствия, запахи, ветерок, звуки скольжения по льду создавала настолько завораживающую картину, что неожиданно для себя я ушел в «иллюзию» с головой.

Когда последние аккорды стихли, послышались сначала одиночные рукоплескания какой-то приглашенной Олесом девушки, а потом и всех присутствующих.

Мое внимание привлекла одинокая фигура девушки, ступавшая по кромке снега не проваливаясь. Она была одета в темно-фиолетовую мантию поверх теплой одежды, однако, без всякой куртки или шубы…

«Наверное, амулеты тепла. Интересно ее привлекла иллюзия или наша компания?»

Подойдя к нам, она произнесла:

— Добрый вечер леры адепты, прошу прощения что помешала.

— Нисколько, иллюзия закончилась, она короткая, — улыбнулся я, поднимаясь с колен.

— Вижу мы с вами на одном курсе. Позвольте представиться маркиза Виалль Гар Ленсарр, можно просто Виалль. Я учусь на втором потоке курса.

— Курт, Куртиллиан ан'Драффл, это мои друзья, — я поочередно представил тех кого знал, остальных представил спасший меня Олес.

— Вижу, вас выгнала из башни тамошняя скука? — Олес со всем своим обаянием принялся сыпать комплиментами леди Виалль. — Не желаете присоединиться?

— Почту за честь лер Оллесеан, — девушка отвесила отточенный до идеала книксен, и вопросительно посмотрела на меня. — Позвольте узнать, вы сами творили данные иллюзии?

Она обвела рукой вокруг, словно показывая, что все вокруг иллюзорно.

— Нет, гости пришли сами, и они не иллюзии, а гости, — Виалль немного зарумянилась. — Иллюзии дело рук нашей серой эльфийки-модницы Тириаэлль. Она с факультета менталистики и иллюзионизма.

После чего я благополучно сдал девушку обаятельному Олесу.

Домовые тем временем подогревали вино с травами в специальном кувшинчике. Подойдя к столу, я взял наполненный кубок. У меня в голове крутились все те истории, которые я смотрел в родовом замке… Если реализовать в каком-нибудь глухом изолированном зале, проработать все направляющие, ветер, запахи, влажность, задумка может получиться очень…

— Курт, хорош витать в облаках! Дамы скучают! — из задумчивости меня вывел голос друга, которого облепили девушки, грозно поглядывая друг на друга.

«Кошачьего шипения не хватает только… А почему нет?»

Кошачье шипение, донесшееся откуда-то снизу, заставило девушек от неожиданности подпрыгнуть.

То, что произошло в следующий миг, для меня стало полной неожиданностью, ей богу я не планировал ничего такого!

Нас буквально накрыло яркими искрами фейерверка, который не обжигал кожу. А вызывал легкое дуновение ветерка. А возле нашей праздничной ели таял силуэт одетого в красную шубу полноватого старика… На самом дальнем плане слышалось отдаленное эхо его смеха.

— Ой! Что это?! — удивленный вскрик одной из девушек.

— Где? — На нее тут же обратили внимание.

Она ткнула пальцем куда-то под елку. Не прошло и двадцати секунд как народ удивленно облепил наряженную ель и удивленно доставал из под ее ветвей, слегка припорошенные новогодним снегом свертки.

— Они подписаны!

Вскоре свертки пошли по рукам, пока у меня не оказался завернутый в серую оберточную бумагу, разукрашенную веселыми черепушками.

Все-таки это очень интересная эфемерная личность! Не народ, а именно личность, причем с большой буквы этого слова. Возникает из ниоткуда и исчезает в никуда, оставляя под елью в новогодний праздник подарки, а кому уголь…

— У меня кусок каменного угля! — одна из рыжеволосых барышень, что пригласил Олес, удивленно развернула сверток. Обиженно надув губки, она бросила подарок в сугроб.

У меня в руках находилась увесистая хрустальная поделка, выточенная из единого куска горного голубого хрусталя. Внутри нее чувствовалось тепло жизни.

«Интересно».

— Леди Виалль, вам тоже что-то лежит, правда громоздкое!

— Разворачивайте скорее! Интересно же!

— Мне? — удивленная девушка подошла к большому прямоугольному свертку.

Клочья оберточной бумаги полетели в стороны, и все удивленно уставились на небольшой резной сундучок. Звонко клацнул золоченый замок, и женская половина удивленно и я бы отметил, завистливо ахнула.

Внутри на самом дне сундучка, на бледно-розовой подушке лежала золотая диадема с крупными, искусно ограненными кристаллами разных цветов. От диадемы ощутимо тянуло магической энергией.

— ЧТО? Но откуда? И КТО это принес?!

— А почему мне уголь, а ЭТОЙ диадема? Я тоже хочу диадему, но с красными драгоценными камнями!

«Еще одна странная черта женской половины».

— Прошу меня простить леди, и господа, но вы пришли на празднование нового года по меркам моей родины. — Я обвел их спокойным взглядом. — Данные подарки были подарены некой сущностью оценившей ваши поступки за год и подарившая вам в честь праздника особые предметы. Магические, прекрасные, и те которые заставляют вас задуматься как же вы провели новый год.

В следующий миг я едва не был прибит вспылившей барышней, которая все надрывалась и обижалась, что ей подарили большой и бесполезный кусок угля. Олес поймал ее за талию, и принялся ее успокаивать. Когда в ее глазах появились слезы, я подошел и подобрал кусок угля, который она бросила со злости в сугроб.

— Леди не стоит обижать того кто подарил вам столь красивый дар…

— КРАСИВЫЙ! — Она рванулась из рук Олеса, но тот держал ее крепко.

Приглашенные смотрели на меня осуждающе.

— Именно! — Я вытянул руку и щелкнул пальцем по казавшемуся твердому куску горной породы.

В следующий миг кусок стал мелкой угольной пылью осыпаться. Когда на снег упала последняя крупинка угля, у меня в руке засверкал искусно ограненный цветок Асторции вырезанной из алмаза, довольно крупного размера.

— Это одновременно и подарок, и урок!

Все заворожено смотрели на великолепный цветок.

— Даже кажущийся неказистым подарок — это в первую очередь символ внимания, а цена одной песчинки может быть выше, чем самое дорогое украшение. — Я подошел к девушке, повисшей на руках у Олеса. — С новым годом леди, и пусть он вам запомнится.

Я вручил девушке цветок.

«Помимо всего прочего, он великолепный шутник!»

Лишь только я один слышал довольный смех существа живущего за счет ярких эмоций праздника, неважно радостных или грустных, важен сам факт.

Глава 9

Зачеты. В одном этом слове слились: головная боль, надежда, раскаянье за неправильно проведенное время, страх, опасение, радость, равнодушие, печаль, злоба и многое-многое другое. То есть все то, что сопровождает зачеты.

Библиотека, обычно полупустая и тихая, напоминала разворошенный улей. Те, кто не блистал на занятиях, пытались догнать своих сокурсников по знаниям. Но нельзя вместить в себя за один день все то, что не смогли в тебя уложить за пять месяцев учебы.

Я сдал книги, которые были изучены от и до. Меня не пугали зачеты, ибо, как говорили мои домашние призраки-преподаватели: «Страх порождает страх, а знания останутся знанием, и если ты, действительно, понял суть, то сможешь сдать все, что угодно, ибо без первоосновы знания — не более чем набор пустых слов, лишенный какой-либо ценности».

Меня больше интересовали три книги, которые я изучал параллельно тем, что использовались на лекциях. Первая — по психологии человеческих поступков, вторая — по этике плохих поступков, а третья являлась плодом труда коллектива философов, описавших модели поведения человека с разбором всех элементов. Как ни странно, этих трудов мне больше всего не хватало в мире живых! Спасибо Тиалль — она постоянно умудряется найти такие вещи, которые мне были нужны, но о которых я даже не подозревал!

По Академии уже вовсю гуляли слухи-сплетни о том, кто и как провел празднование нового года. Новость о заграничном способе празднования нового года молниеносно облетела Академию, чему способствовали кристаллы-иллюзорофикаторы, позволяющие записывать все, что видел их владелец.

Нас с Олесом как-то попытались наказать за ночь «страха», правда Четыре дуэли с маркизом ла Корью, и все претензии как ветром сдуло. Помню преподавателя боевой кафедры, очень заинтересовал стиль фехтования Олеса. По его словам это была странная смесь нескольких видов фехтовального искусства обоих континентов.

Надо признаться, праздник удался: девушка, получившая в подарок уголь, потом долго и слезно извинялась и просила не держать на нее зла.

«Когда же я научусь понимать живых? В особенности, противоположный пол!».

Экзамен темного факультета…

Нас согнали в одну аудиторию, раздали билеты и сказали: «Готовьтесь!» Само собой, появилось с десяток-другой людей, готовых ответить сразу. Я с задумчивым взглядом рассматривал свой билет и, особенно, ловушку на нем — несколько неказистого вида закорючек рун, вплетенных в текст вопроса.

Если прочесть вопрос билета, то получалось, что задача состоит в разъяснении тематики возникновения умертвий, создания умертвий, а также способов и видов их упокоения, свойств телесной оболочки нежити. А если читать текст, ориентируясь на руны мертвого языка, которые носили указательный характер, то текст неуловимо менялся.

Смысл термина «умертвия» при определенном дополнении изменялось на «темный дух». В итоге текст в «переделке» получался: «способность созданий с темной душой к созиданию, умерщвлению, а также возникновение факторов, способствующих получению ими телесной оболочки».

Из первого десятка ответы были засчитаны у двоих. Одна была темной эльфийкой, вторым был Сайлек, считающийся «ботаником». Теория, в отличие от практики, была его коньком. После этого их направили в соседнюю аудиторию, в которой проходила вторая часть экзамена. Там, в полностью экранированной аудитории, в зависимости от задания, студент должен был продемонстрировать полученные навыки.

Списывание… как много в этом слове! Зачаровывание пишущих перьев или их аналога, магические перстни и украшения, накладывавшие на лист бумаги записи конспектов лекций, про обычные амулеты я вообще молчу. У выхода из аудитории стояла экранированная магией коробка, в которую сложили все, что было лишним (по мнению преподавателя), и, не смотря ни на какие уговоры, коробка потом должна была быть отправлена в спецхран.

Наконец, решившись, я подошел к освободившемуся столу, за которым сидел профессор. Судя по его блуждающей улыбке и взглядам, бросаемым на родственника (на принца Теллана), комиссионная сдача экзамена тому обеспечена.

— Кладите билет и начинайте.

Я принялся расписывать аспекты перехода обычной человеческой души в состояние «Темного духа». Умертвие, по сравнению с таким созданием — просто неразумный ребенок перед вооруженным солдатом!

Так как данная тематика на лекциях особо не освещалась, пришлось дополнять «своими» знаниями. С каждой фразой брови преподавателя поднимались все выше и выше, словно в попытке сбежать с аристократического лица.

Наконец, я «выдохся» и, к своему удивлению, заметил, что аспирантка быстро-быстро записывала за мной ответы.

— Адепт ан'Драффл, откуда у вас точные подробности с замерами и временем преобразования души? — На лице профессора Лоаранна удивление сменилось задумчивостью. — Неужели в ваше домашнее образование входит материал, который дают не всем аспирантам? Кстати… — Он задумчиво посмотрел на аспирантку и взял в руки мой билет, после чего ругнулся про себя. — Но, ан'Драффл, должен признать, вы меня удивили: ЭТОГО билета не должно быть на экзамене первого курса! Лисанна, зайди к магистру Валу и предай, что адепта ан'Драффл я освободил от практической части экзамена… Причину я потом сам назову.

— Слушаюсь, лер.

— Что ж, поздравляю как первого сдавшего, адепт ан'Драффл! Не подскажите, каким источником пользовались? Мне не попадалась данная информация — только исследования архимага Орхо.

— Дневник некого профессора Лиссара де Лахарро.

— ЧЕГО-О-О? — Артефакт в виде длинной костяной трубки, призванный защищать от проклятий ментальной направленности, жалобно хрустнул в руках магистра и рассыпался белесым крошевом. — Он же считался утерянным более трех тысяч лет назад во время войны! Так вот, значит, в чьей коллекции он осел!

— Профессор, если вас это так интересует, я могу принести копию — у меня в общежитии есть экземпляр, который я переписывал еще дома. Родители, к сожалению, не разрешают выносить оригиналы из библиотеки.

— Еще б они разрешили! Да я бы за такое варварство…! — Никак не мог успокоиться профессор.

Вскоре он пришел в себя, на лицо вернулась маска спокойствия. Он смахнул костяное крошево со стола и достал из кармана запасной амулет:

— Не беспокойтесь, адепт, после экзамена я сам к вам зайду ознакомиться с дневником. Можете идти и готовиться к следующим экзаменам!

«Надо будет убрать из шкафа некоторые из книг. Как-то я не подумал о том, что некоторым смертным не стоит видеть книги, привезенные со мной. Благо, места, куда можно спрятать, навалом».

Еще три экзамена и десять зачетов. Кстати, зачеты тут принимались в любое время, в отличие от экзаменов — те носили четкие временные рамки. Но на все про все отводилось две недели. Не успеете сдать вовремя — ваши проблемы — будете досдавать после практики, в каникулярное время…

Кафедра боевиков…

Великая Тьма, аспирантка решила меня добить! Мне запретили пользоваться шестом, предоставив на зачете только колюще-режущие оружие! Изверги, как их любит называть Олес.

Гоняла она меня по всему залу, методично ставя синяки на всем, до чего могла дотянуться. С каждым ударом я все сильнее жалел о том, что занятия проводятся без мантии, иначе б пятая точка так не болела бы. Девушка словно отыгрывалась за весь семестр, гоняя меня, как щенка. Единственное, в чем мне повезло — ОНА, НАКОНЕЦ, ВЫДОХЛАСЬ! После чего я начал мстить!

Мастер Тор-ран сопровождал ехидным комментарием каждый удачный удар по ее… «тылу». Присутствующие узнали, что с противником нельзя играть, ведь ситуация может кардинально измениться для загонщика.

Дальний и самый экранированный и защищенный из магических полигонов. Преподаватель и аспирант прятались за десятком защитных щитов и двойным каменным укрытием со стальными плитами-заслонками. Мастер-боевик дернул какой-то рычаг, после чего и без того нерушимое убежище отсекла прозрачная стена высшей защиты.

— Приступай!

В дальнем конце полигона ожили каменные големы. На каждого голема отводилось по одному виду магического действия.

Мой арсенал был не очень богат — все сводилось только к магии Смерти, которая шла во всех моих заклинаниях.

Дуговая молния, черно-багровый шар файербола, черная шаровая молния, темные ледяные стрелы, лезвия ветра и векторные шипы — вот и все, что я освоил за семестр. Цепную молнию мне запретили под страхом смерти… как бы ни смешно это звучало в МОЕМ отношении.

Големы рассыпались на мелкий щебень примерно с шестого-восьмого заклинания.

Когда я исчерпал перечень заклинаний, мастер-боевик дернул рычаг, и стена отъехала в сторону. Десяток металлических големов в закопченных доспехах.

— Курт, сегодня дали «добро»! Используй «цепную»!

«Цепную, так цепную…»

Черный дуговой разряд, ударивший в переднего голема. От него остальным передался частично ослабленный разряд, но все же…

Общий итог: один голем с круглой дырой и сильно оплавлен, остальные слегка обуглились-оплавились, плюс — у всех сочленения стеклись, сплавив всех големов в единую скульптурную композицию.

— Все, отключай! Курт — зачет, как я и говорил! А магистры пусть сами оплачивают разнесенный инвентарь, раз отказались ставить «автоматом»!

На зачете у лекарцев я едва не засыпался. Преподаватель буквально сыпал терминами, переплетенными с названиями на других языках. Дополнительных вопросов было столько, что у меня появилось стойкое желание подсыпать ему сильное слабительное в еду, но — удержался, ибо знал, что вывести ему данный препарат из организма, особенно своего, минутное дело. Как сдал, вопрос отдельный, неприятный, и не просите — рассказывать не буду.

Построение заклинаний после уничтожения големов на полигоне мне поставили так, так как желающих восстанавливать что-то еще — не было.

Исторический факультет… зашел с утра, а вышел в одиннадцатом часу вечера. Преподаватель оказался извергом! Согнал трех аспиранток и одного аспиранта, после чего устроил мне опрос… допрос с пристрастием. Из меня выжали все, что я помнил и что не помнил, все мысли по поводу тех или иных событий, после чего поставили зачет… Тиалль и Олес, когда я им рассказал, долго смеялись, но ужином накормили.

Экзамен бытовой кафедры… был выгнан с экзамена, после того, как вещь рассыпалась в пыль, а заклинание, которое должно было быть встроено в столешницу стола и работать будильником, сдетонировало сразу после прохождения сигнала.

Я узнал много лестных о себе слов, получил шесть баллов за экзамен, а также предупреждение: на расстояние полета стрелы не приближаться к факультету бытовиков, если я все же решусь подать документы на специализацию по их дисциплинам! Так сказать баллы получил только чтобы пройти экзамен. Удивительно, что дали сдать экзамен, могли и завалить.

Последним я сдавал второй экзамен темного факультета по призыву темных духов. В билете выпал мелкий демон. Пентаграмму я начертил, как учили: свечи, круг соли во вторую линию защиты. После чего, прочтя заклинание, влил силу в символ призыва.

Взвыла сирена тревоги.

В кругу, переминаясь с ноги на ногу, стоял демон, правда, не низший, а Высший. Как такое могло произойти, не представляю… как и преподаватели. С минуту мы с демоном играли в гляделки, после чего он со вздохом поскреб черным когтем столб защиты-ловушки:

— Нет, я конечно понимаю, что придурки-смертные призывают на свою задницу кого ни попадя, но ТЫ то…?

В глазах Высшего было столько укоризны и мировой скорби, что я только руками развел.

В коридоре уже слышался топот множества ног. Преподаватели и адепты, пришедшие на экзамен, прятались за кафедрой, вокруг которой мерцал небольшой купол максимальной защиты.

«Как сельди в банке», — подумалось мне.

Демон тем временем задумчиво покрутил головой, после чего щелчком пальцев поменял пару рун в пентаграмме, осторожно переступил через круг соли, еще раз обошел пентаграмму, что-то аккуратно дочертил, после чего удовлетворенно кивнул сам себе:

— Вот теперь все правильно! — И исчез, оставив стойкий запах серы.

В этот момент дверь слетела с петель, и в помещение ввалился вооруженный до зубов магический отряд, состоящий из верхушки магов-преподавателей. Последним вбежал слегка запыхавшийся директор Академии.

— Где ОН?

— Кто?

— Демон! Сработала же сигнализация! — В мою сторону осторожно вышел мастер-боевик.

— А разве сейчас не экзамен по призыву инфернальных и иных существ?

Я так и не понял причину того, что преподаватели подняли такую панику. Демон же сам ушел!

Преподаватели прочесали все помещение, проверили адептов, после чего покинули экзамен. На второй мой призыв явился невысокий мальчонка с козлиным туловищем ниже пояса и короткими прямыми рожками. Если б не длинный красный хвост, его можно было бы перепутать с сатиром.

«Хм… и в чем же я в первый раз ошибся?»

Вечером в столовой был праздничный ужин. Правда, не для всех праздничный — экзамены сдали далеко не все. Не набравшие нужного количества баллов даже не были допущены до экзаменов. В моем потоке — как минимум три таких стипендиата провалились.

Их высочества, младшие принц и принцесса, явились ярким подтверждением «синдрома двойников»: хоть и учились на разных потоках, но умудрились завалить экзамены темного факультета и нахамить преподавателям лекарского. При этом — на «отлично» сдать все по бытовикам. Правда, Теллана долго гоняли по кафедре боевиков…

Ужин был хорош, мне даже нелюбимый кислый морс понравился!

В кабинет директора, словно вихрь, влетел старший преподаватель факультета алхимии:

— Лер Директор! Лер Директор! У нас проблема! — Выпалил влетевший, тяжело дыша.

— Магистр Гор-рум. Успокойтесь, сядьте, отдышитесь! — Дождавшись, когда Гор-рум сядет в кресло, директор спросил. — В чем проблема?

— У меня ночью был вскрыт кабинет! В шкафу, в котором я храню особо опасные зелья, был флакон с экстрактом «Виолы»!

— Ха! Проснулись! Ваш экстракт, голубчик, уже у доброй половины Академии, которая ужинала в столовой! Я бы сказал даже — практически у всей!

Директор хмыкнул. О том, что один четверокурсник решил посмеяться и вылил флакон в чан с напитком из зимней ягоды, уже успели доложить случайные свидетели. Да и они бы не понадобились, если вспомнить что творилось в столовой.

Дело в том, что сам экстракт вполне безобиден — улучшает кровообращение, лечит язву желудка… Правда, имеет один маленький побочный эффект: на двадцать четыре часа лишает пациента возможности использовать магию. И сейчас по академии сновала молодежь и некоторые преподаватели, не имеющие возможности применить даже самого простого заклинания, кроме как использования амулетов. Данный экстракт ежедневно по несколько капель давали пленным магам.

«Маги без магии!» — Усмехнулся про себя директор. — «Вот бы посмотреть на дочь — как она будет решать проблему со своим макияжем, который держится у нее исключительно на заклинаниях?»

— Но…

— Все! Идите, магистр Гор-рум! Идите! И не поднимайте панику — завтра к вечеру все уже смогут пользоваться магией.

Магистр вышел, а директор тем временем вновь открыл толстый том, куда он записывал все свои мысли. Вести мемуары его заставила «любящая» (правда, больше это относилось к деньгам директора) супруга. И, закусив стальное перо, принялся вспоминать мысль, которую так некстати вспугнул магистр факультета алхимии.

Тиалль пребывала в тихой панике.

Кто-то из ее потока сказал, что, дескать, чей-то там старший брат подмешал экстракт «Виолы» в чан с компотом — дескать, посмеяться над первыми курсами. Идиоты! Тиаль была готова в ужасе схватиться за голову… если б это помогло.

Пункт двадцать третий из красного списка в толстой книжке, «по которой жил» Курт, недвусмысленно предупреждал:

Экстракт «Виолы» категорически запрещается к употреблению в количествах более, чем тысячная доля от литра! Передозировка вызывает нестабильность рассудка, является причиной спонтанных выбросов магии и потере самоконтроля, в зависимости от объема употребленного экстракта… Действие является чуть отложенным, но может иметь место в самый неподходящий момент.

Испугавшись возможных последствий, она, плюнула на общий сбор потока в аудитории на тему «где провести вечер и отпраздновать успешную, и не очень, сдачу сессии». Ее попытались остановить и расспросить, что случилось, но — куда там — бедолаг раскидало с дороги целеустремленным огненно-красным вихрем, в который превратилась серая эльфийка.

То, что со мной «что-то не то», я понял, когда мои движения словно поплыли, оставляя за собой легкий шлейф. Мир слегка покачивался, словно я был не на твердом полу, а, как минимум, на палубе корабля в открытом море… правда, я там еще никогда не был, но, думаю, именно так будет покачиваться мир перед глазами морского путешественника…

Олес, окрыленный окончанием сессии, умчался в женское общежитие, где стал уже чуть ли не постоянным жильцом, постоянно гонимым консьержкой.

Мир снова поплыл…

Первый шквал сырой магии смерти Тиаль застала на пороге мужского общежития. Здание затряслось, посыпалась штукатурка… наверно, она не знала, что стены укреплены магией. Послышались испуганные крики. В коридор высыпали адепты разных курсов…

Росшие в горшках растения мгновенно высохли и опали тонкой зеленой пылью. Заклинания, развешанные в большом количестве в общежитии, стали перегорать и распадаться с различными аудио-визуальными эффектами.

Девушка успела аккурат ко второму спонтанному выбросу энергии Смерти. Если бы в тот момент в комнате был кто-нибудь видящий потоки энергии, он был бы весьма удивлен открывшейся картине. Девушку буквально окутало потоками энергии, словно большим и плотным коконом. Украшения, что были на ней, враз потемнели от времени, хотя изделиям было от силы полгода. Кристаллы-накопители поменяли свой прозрачно-розовый окрас на черный густой от хлынувшей в них энергии.

А одежда осыпалась на пол горкой пыли, оставив девушку полностью обнаженной.

Курт находился в своем естественном состоянии… в облике Смерти. Из Тьмы глубокого капюшона полыхали веселым огнем зеленые огоньки глаз:

— Ми-иле-еди-и, вы-ы ве-ели-иколе-епны! — Его обычно спокойный и ровный голос стал еще более тихим, а при произношении слов он слегка тянул гласные. — А-а не хо-оти-ите-е ли-и… ПОШАЛИТЬ?

— Курт, что с тобой!

— Со-о мно-ой? Со-о мно-ой все-е за-аме-еча-ательно-о!

Внезапно он встал… точнее, словно преодолевая толщу воды, всплыл, и водрузился на ноги. Щелчок пальцев в тишине прозвучал, словно гром средь ясного неба.

От него во все стороны хлынула магия, уже упорядоченная…

Помещение покрылось сгустками Тьмы, из-за плеча появилось длинное древко с лезвием косы, словно впитывавшем клубы тьмы.

— Думаю сто-оит поша-а-алить! — И тяжело гулко расхохотался.

Плававшие до этого по углам комнаты клубы тьмы рванули к испуганно вскрикнувшей эльфийке, быстро окутав ее с ног до головы. Когда они отпрянули в стороны, на девушке оказались широкие ленты савана, частично скрывающие некоторые пикантные подробности фигуры.

Подошедший Курт выдернул Черную розу из волос оторопевшей эльфийки и, зажав ее в зубах маски, подхватил девушку на руки, слегка взмыв над полом.

После чего вплыл в открывшийся темный туманный круг, возникший перед ним…

Забывшая и успевшая отойти от Ночи Ужаса, произошедшей в начале учебного семестра, Академия вздрогнула второй раз. И в этот раз ужас был всеобщим. Адепты, лишенные магии коварным зельем, пребывали в панике. Амулеты отказывались работать, освещение мужского и женского общежитий зловеще мигало, хаотически включаясь и выключаясь.

А появление парящей в клубах темного облака Смерти с розой (в зубах) и красивой полуобнаженной эльфийкой (на руках) с волосами насыщенного красного цвета, сначала заставляли замереть, а потом либо упасть в спасительный обморок, либо пытаться спасаться бегством.

Мужская половина Академии реагировала соответственно, хотя бывали и уникумы и индивидуумы, проходившие мимо, считая все обычной иллюзией. Не забыв впрочем полюбоваться на красоту серой эльфийки.

Как потом выяснилось, Смерть с девушкой на руках, появлялась и исчезала в самых неожиданных местах…

Завхоз, сидящий у себя в каморке, выскочил, было, в коридор, чтобы выяснить причину переполоха, но тут же сильно пожалел о своем любопытстве.

Перед ним в клубах тьмы парила сама Смерть, державшая на руках свою жертву… Кстати, «жертва» устроилась на руках со всеми удобствами, обхватив шею грозной черной фигуры.

— О-о-о-о-о… за-а-а-авхо-о-о-оз! — Потусторонний голос мгновенно протрезвил гнома, успевшего уже с парой преподавателей принять в честь окончания экзаменов рюмочку гномской-крепкой наливки. — Вы не могли-и-и бы сказа-а-ать, когда-а же даду-у-т горя-я-ячую воду-у-у-у-у-у?

Эльфийка поерзала в руках Смерти, капризно пробормотав:

— Не сжимай так сильно! У тебя руки костлявые!

Бледный завхоз сиплым голосом пообещал немедленно заняться этой проблемой, после чего развернулся на пятках и, захлопнув за собой дверь, грохнулся в спасительный обморок. Домовые, видя такое, тут же перенесли тело на кровать и укрыли одеялом.

Примчавшиеся дежурные преподаватели к стыду своему не смогли ни увидеть, ни поймать загадочного шутника, решившего лишить адептов сна и спокойствия духа. Каждый раз, когда казалось, что они успевают к месту происшествия, из-за их спин раздавался довольный смех девушки и потусторонне-леденящий голос «шутника».

Утро я встретил в своей постели. С дикой головной болью. Под правым боком с довольной улыбкой на лице посапывала Тиаль. Длинные красные волосы девушки были переплетены в длинную косу, конец которой торчал из кувшина с черной розой.

Какое оригинальное решение! Я даже на секунду забыл про головную боль! Правда, когда до меня дошло, ЧТО это за кувшин — вернулась не только головная боль, но и стойкое желание кого-то придушить. Это был пустой графин из-под горного ликера… в который была налита обычная вода.

Эльфийка недовольно заворочалась. При этом едва не придушила меня в своих объятиях. Сонно пробормотала:

— Курт, дай поспать — всю ночь не спали…

Я, проведя рукой по волосам девушки, взглянул на браслет часов…

— Уже полтретьего…

Секунда, другая… в следующий миг я был безжалостно сметен красноволосым вихрем, умудрившимся в одно мгновение сделать столько различных действий, что диву даешься: сбросить меня, вскочить на ноги, вставить розу в волосы, завернуться в одеяло, обругать меня с ног до головы, после чего — исчезнуть в ванной комнате.

Лишь когда оттуда послышался шум льющейся воды, я понял, что вставать все-таки придется. После того, как эльфийка куда-то убежала, я отправился в ванную комнату. Контрастный душ помог прийти в себя… Надо же — горячую воду наконец-то дали!

Выйдя из душа и прибираясь в комнате, я попытался восстановить подробности вчерашнего дня. Безрезультатно.

Когда я, наконец-то, навел порядок, в комнату ввалился Олес в сопровождении вернувшейся Тиаль и нескольких старшекурсниц. Последним зашел адепт четвертого курса в красной мантии и эмблеме стихийников. Сразу стало тесно.

— Курт, Олес, — Лицо серой эльфийки лучилось радостью. — Мы с вами едем на практику в замок Норриндалль островного королевства Веллас!

Адепты старших курсов, чьи подопечные остались за дверьми, хмуро нас разглядывали, словно диковинную рыбу. Дорогую и бесполезную. Несколько девушек кидали на Олеса заинтересованные взгляды.

— Адепты, у вас время до вечера собраться, после чего в девять вечера мы выезжаем. — Голос адепта в красной мантии был сух и равнодушен, на нас он даже не взглянул.

«Ох, не нравится мне это!»

Глава 10

Мы ехали в самом арьергарде колонны. В замок Норриндалль островного королевства Веллас, где обитала древнейшая магическая коллегия в этом мире, отправили двенадцать адептов старших курсов, и порядка сорока адептов первых-вторых курсов. Как пояснила наша красноволосая наставница — нас, как и адептов второго курса на практике считают не больше, не меньше, но балластом. Вполне разумно, за первый семестр кроме теории практики практически не было, а вот Олес сначала вспылил.

Нас загнали в крытые сани в самом хвосте колонны, как я уже говорил. Эльфийка наплевав на все уговоры своего курса, поехала с нами, за ней хвостом пошли еще две девушки и знакомый четверокурсник.

Стекла этот мир не знал, его заменял аналог, под названием «ахалла», минерал который при переплавке оставлял все сои качества прозрачности, и был крайне дешев.

В охранение выделили два отряда стражи, которую императорский дворец усилил еще сотней отборного полка, ибо, как оказалось с нами на практику с нашего курса попали еще и принц с принцессой.

Должен пояснить, в чем заключается практика:

Старшие курсы отправляют по кабинетам коллегии, где они приносят пользу оттачивая свои навыки, а вот младшие курсы… пользу приносят тоже, как не приносят, но делая мелкую незначительную работу, от которой больше пользы, чем вреда, который могут нанести маги недоучки, а именно зарядка амулетов, изготовление магических заготовок, переписывание древних рассыпающихся манускриптов, и прочее из того, что можно придумать. Провинившихся как пояснила Тиаль, отправляют на «черные работы», в подвалах замка Норриндалль огромное количество требующих проверки и зарядки амулетов. Вот только ходить туда и заниматься той работой является позором всей практики.

После трех недель нам должны в предписании дать характеристику, как мага, так и наши успехи в выполнении заданий.

Хруст снега, под копытами лошадей, ржание, периодические крики всадников из охранения. Иногда чей-то смех слышимый неподалеку… Скука сме…

«Никогда не понимал этой фразы, такое чувство, что мой народ обвиняли в источнике скуки миров».

Перед отъездом прибегала парочка недовольных адептов, весьма красноречиво намекавших на ночные шалости, и предупредившая что если это мы с Олесом снова повторяем прошлые шалости, то нам лучше поберечься. Олес предложил удовлетворить их недовольство вызовом на дуэль, на что те лишь сослались на занятость, и скрылись за углом здания академии.

Олес мирно похрапывал над правым ухом. Девушки весело щебетали моду, и кто что приобрел за последний месяц. Четверокурсник призвал мелкого духа ветра и теперь упражнялся в его управлении…

Сосредоточившись, я активировал браслет, тот, что мне подарила эльфийка. Передо мной возникла пластина, прозрачная с противоположной стороны, и непрозрачная с моей. Взяв в руку кристалл из тех, на которые записывают воспоминания, и памятные вещи я запустил его. Отец словно знал… а может и знал.

Первой что-что-то не так заметила Тиаль, скорее всего по тому, что у меня в зрачках отражалось отнюдь не то, что должно было.

Пнув Олеса, она заставила его полусонного пересесть. Дотронувшись до моей руки с иллюзией, она восхищенно замерла, приоткрыв рот. Фильм как их называл отец, был очень красочным, частично непонятным, но думаю мир где его создавали интересен…

Подруги понаблюдав за тем что их мало того что кинули, так и еще замена мягко говоря храпела, и то и дело норовила прилечь головой на колени одной из них.

В итоге нас обругали, обвинили в ханжестве, попирании основ (каких я так и не понял, живые, а особенно девушки странны в своих высказываниях), невежестве, предательстве, и еще много чего… пластину пришлось сделать двусторонней, а звук сделать общим. Тут уже и четверокурсник, заинтересовавшись, отозвал своего элементаля (кроха была рада сбежать от изверга).

Иллюзию пришлось запускать заново.

Просмотр первой части «Трансформеров» закончили буквально на остановке, меня никто не хотел выпускать, а четверокурсник пообещал вызвать на дуэль, если я об этом заикнусь.

Привал устроили на огромном заснеженном поле. Я так и не понял, какой смысл был в том, чтобы ехать на ночь глядя? Мирс (так звали четверокурсника-стихийника), пояснил, что это часть практики. Старшие курсы несли караульную смену вместе с охранением, правда, по «галту» ночи (четыре часа), чуть дольше, чем сами караульные. Девушкам давалась возможность отказаться, большинство не знавших что предложение тоже с подвохом, радостно соглашалась, зарабатывая отрицательные баллы.

Нам выпало время с полуночи до четырех утра, потом заступала следующая смена. Завтрак в восемь утра, в девять снимаемся и едем дальше — ученикам хорошая возможность отоспаться, перед следующим дежурством.

Несмотря на все препирания, Тиалль с Олесом были отправлены в дугой отряд, а меня приписали к четверокурснику Мирсу, и принцессе Силлане. Мирс пользуясь отсутствием эльфийки буквально смел меня вопросами, пришлось ответить, что где я достал иллюзии еще много, но сказать просто не имею права. Принцесса, слушавшая нас в пол уха, только морщилась. Как мне потом рассказал Мирс, принцессу нам скинули в наказание, ибо своими капризами она уже достала всех, с кем ехала. Так что с утра свободное место в санях будет занято.

Развод караула… До чего странный обычай! Рослый сержант проверив экипировку своих солдат, раздавая отдельным личностям подзатыльники, и непонятные три наряда на кухню, за то что нашел пятно ржавчины на наргруднике, или того хуже — не промасленный чехол с наконечниками для арбалетных стрел…

Стрелы от арбалета отдельная тема, каждая стрела отряда сопровождения — это маломощный артефакт, и из-за того что в наконечник впаяно заклинание разрушения, они ржавели на порядок быстрее чем обычная сталь.

Когда он дошел до нас высказался, правда сквозь зубы о задохликах, которых придется тащить на своем горбу, так как надежды на нашу физическую подготовку у него нет. Показательным примером была принцесса, одевшая на себя волочащуюся по снегу меховую шубу.

Принцесса покраснела, собираясь разразиться гневной тирадой, но вытянувшийся в струнку сержант, крутанувшись на месте, бегом унесся к приближавшемуся капитану с докладом.

— Вольно бойцы! Вам выпала первая стража, во время нашего пути! Удвоить бдительность, в первую очередь в колонне полно балласта, ни черта, не смыслящего в боевых столкновениях! — капитан встал посреди выстроенных шеренг. — На вас ложится не сколько защитная, сколько обязанность поднять тревогу, чтобы никто не смог напасть на лагерь внезапно! Не важно, то люди, волки или иные существа. Сержант заканчивайте развод.

— СМИ-И-И-ИРНО! НА-А-АПРА-АВО! ШАГО-О-М МАРШ!

Выстроенные шеренги повернулись как единое существо, в пару движений перестроившись в пеший строй. Не знавшие строевой подготовки адепты младших курсов заметались как испуганные птицы в клетке. Краем глаза я заметил как капитан, глядя на суету, поморщился. А лицо сержанта напоминало спелый, свирепого вида помидор, если кому-то удастся представить себе это лицо.

Каждые десять минут лагерь обходился по двум кругам. Малому охранному, и большому тоже охранному, но игравшему роль первой линии обороны, точнее, первой линии подачи тревоги.

Спутник планеты Луноликий брат Светоликого (как называли в этом мире луну и солнце), светил серебристым светом делая поле нестерпимо красивой равниной засыпанной мириадами сверкающих драгоценных камней.

Как любят говорить живые, это поле пахло «смертью». Дело в том, что глубоко под землей, не менее чем в двадцати-тридцати метрах, лежало большое количество мертвецов. Если судить по армии привидений выстроенных в боевые порядки, слегка просвечивающие в свете луны…

— Чо замер, салага?

Видя, что я остановился ко мне подошел молодой, чуть старше Олеса стражник, и хлопнул по плечу, выводя из задумчивости.

— Любуюсь.

Принцесса, которую заставили переодеться, посмотрела на заснеженное поле и произнесла:

— И в правду красиво, свет Луноликого так и играет на снегу.

— Да я не на это, — я покачал головой и пояснил: — На поле две армии выстраивают свои полки, чтобы снова сыграть древнюю битву, которую призраки повторяют каждое полнолуние в течение многих сотен лет.

Судя по тому, как вытянулись лица, такого ответа не ожидал никто, однако все тут же бросились рассматривать заснеженное поле.

— Нич-че не вижу! — сплюнул солдат, и поднял воткнутый в снег факел.

— Могу показать.

— В смысле?

Я активировал браслет, кстати, скоро придется его сдавать в ремонт, так как изделие рассчитывалось на смертных магов, хоть и владеющих магией моего рода, но они бы от той концентрации старели бы в день как за год. Перед нашим патрулем появилась прозрачная пластина два на два, закрывая часть поля, и теперь ахнули все. Старший патруля длинно и витиевато выругался, заставив принцессу сравниться цветом со своей новой шубой. Она кстати была в тонкой красной шубе, с меховой окантовкой, и пушистым воротником, и точно такой же шапкой. С кем-то она у меня ассоциировалась, вот только припомнить не могу…

— Доспехи миранийской эпохи!

— Обалдеть! — Саларат потыкал пальцем иллюзию. — Капрал, наш полковой маг и тот не смог такую иллюзию забабахать, а тут какой-то шкет!

Бах! Тяжелая рука капрала приголубила любителя нецензурной брани, со словами:

— Сал, еще раз выразишься при ее высочестве, я лично тебя вздерну как оскорбившем корону, и буду прав!

Из снега выполз Саларат, до которого только сейчас дошло, что в отряде не только дама, но и младшая дочь императора. Тут же бросившийся просить прощения, принцесса же просто отмахнулась, заворожено смотря на иллюзию. Я отошел немного в сторону, чтобы лучше видеть, иллюзия мне не нужна, чтобы видеть само действо.

Призраки словно ждавшие, а может быть, так оно и было, начали атаку. Звук трубящего горна был слышен только мне. Баталия набирала свой ход, вскоре нас догнал второй патруль, между капралами произошла ругань, после чего мы отправились дальше, точнее попытались. Патрульные прежнего патруля тоже засмотрелись иллюзией, и теперь ни в какую не хотели меня отпускать, в итоге они выпнули какого-то «салагу» со второго курса в мой патруль. Я же пообещал капралу записать всю баталию…

Ситуация повторилась через полчаса, и через полчаса…

В итоге я первую свою патрульную службу проработал создателем иллюзий. Бой закончился с первым лучом восходящего солнца… Светлоликого.

«Ну, никак не привыкну к тому, как они именуют солнце и луну, непривычно мне».

Меня как героя почетно проводили в лагерь, сунули в руки деревянную тарелку с горячей мясной похлебкой и хлеб. Пока я ел, вокруг костра собрались остальные патрули первой смены, всем хотелось посмотреть то, что не удалось, из-за обхода территории.

Как оказалось, капитан был в курсе, так как раздал массовикам-затейникам за нарушение устава караульной службы отческие подзатыльники, и сам присоединился к просмотру.

«Еще одна непонятная черта смертных!»

Во время просмотра я узнал много нового о построении древних полков, вооружении солдат. Какую роль играет в бою конница, и многое другое… Особенно сухими и емкими были комментарии капитана. Он кстати достал из кошелька с монетами пустой кристалл, попросил копию иллюзии, как потом пояснил для наглядного пособия, как себе, так и солдатам своего полка.

Как я потом узнал данная иллюзия, потом вошла в обязательный курс, который проходили все командиры отрядов, с наглядным описанием всех ошибок и гениальных ходов древних армий.

«Вот так маленькая крошка алмаза, вписывается в узор истории».

Когда я подошел к саням, моему взору предстала любопытная картина. Принцесса притащила с собой кого-то и теперь пыталась выгнать нас из саней, хотя не совсем всех, меня зачем-то решили оставить… Причем принцесса оказалась не одной такой. Тиалль заметив мое появление, пролила свет на перепалку. Как оказалось мое ночное приключение в патруле, а так же «фильм» расписанный ее подружками, оказалось большой щепоткой соли на рану скуки в душах адептов.

Проблему решил подошедший капитан, запихнув нас в сани, и принцессу, на свободное место. Остальные были посланы на дальний хутор, так как пересадка была запрещена, из-за того что тогда приходилось переписывать списки охраняемых! Лишняя работа, и делать ее из-за прихоти адептов никто не собирался.

На второй части просмотра кинофильма я уснул. Меня бесцеремонно разбудили, когда фильм кончился, пришлось запускать последний. На просьбу отдать кристалл с иллюзиями, чтобы больше не будить, были предупреждены, что тогда не только просмотра, вообще ничего не дождутся.

Ага, потом кристаллов недосчитаешься, они у меня в единичном числе, и не копируются, отче предусмотрел хорошую защиту, особенно радовало то, что никто кроме меня ими не воспользуется. Но говорить живым бесполезно, в своей алчности и неверии они, переплюнут даже богов.

Поле третьей части растормошить меня не удалось, попытка пощупать карманы плаща оказались безуспешными.

Когда я проснулся во время остановки колонны на обед, меня сверлили семь пар злобных и возмущенных глаз. Изобразив вежливую улыбку, я вылез.

Колонна остановилась посредине деревушки, служившей перевалочным пунктом многих караванных путей. Потому местные к такому объему знати были привычными, и посему большинство не высовывалось на улицу, чтоб случайно не попасть на глаза. Дворяне они разные бывают.

Придорожная таверна оказалась уже забитой адептами и солдатней, как это любят сравнивать авторы многих книг: «яблоку негде было упасть».

Заметив меня, капрал из ночной смены, распихав своих позвал меня к себе за стол. Подозвав полового, я сделал заказ.

«Пункт шестьсот сорок два: Солдаты народ простой, душевный, и как показывает опыт веков за душой у большинства ни гроша, и посему они ценят, когда кто-то от души в тяжелый для них временной промежуток угощает горячим обедом или кружкой доброй медовухи, или пива. Главное не перестараться!»

Когда стол был буквально забит снедью, за столом раздались радостные вопли. Правда, капрал показал кулак тем, кто первым делом полез к кувшинам со свежим пивом.

— Не дай бог, кто вечером с перегаром попадется капралу, я лично заставлю весь патруль провести бегом на втором кругу!

— Капрал, все понимаем, все будет нормально!

— Кувшин поставь, пока не наедитесь никакого пива! Ясно?!

— Да, — уже менее радостно послышались голоса.

Тут мое внимание привлекла тень, шедшая на пятом слое мира. Мира, где обитают те, у кого остались невыполненные дела на этом свете. Обогнув лавки и столики с сидящими за ними людьми, тень вошла в стену, и больше не показывалась.

С улицы раздались испуганные крики, распахнулась дверь. В помещение таверны ввалились припорошенные снегом люди, на носилках у них лежал раненый…

— Есть ли здесь лекарь? — предводитель отряда окинул заполненный зал. — Я щедро оплачу его услуги, лишь бы спасти его!

Тут я увидел Смерть. Высокий, рослый мужчина.

Заметив мой пристальный взгляд, он кивнул и, достав свиток судеб, внимательно в него вгляделся. На песочных часах, свисавших на серебряной цепочке, охватывавшей его кисть, упали последние крупинки его (имеется в виду раненый) жизни.

«Вот и все».

В руках смерти появилась коса. Призрак встал с носилок, к которым уже подскочили адепты лекарского факультета. Смерть стоял и вглядывался в песочные часы. Когда бывает шанс, что человек может ожить, клепсидры меняют свое положение, оборачиваясь вокруг своей оси. Люди зовут такие случаи вторым рождением, мы тоже.

Внезапно начавшая наливаться силой нить жизни втянула душу умершего обратно в тело, после чего от носилок послышался стон.

С громким, чистым звуком хрустального бокала, клепсидры жизни повернулись вокруг своей оси. Смертному дан второй шанс.

Смерть отозвал косу, после чего кивнув мне на прощание, он вышел.

Колонна двинулась дальше, увозя адептов дальше. К нам уже просились все, кто прослышал про иллюзии. Тиаль, Олеса, и Мирса пытались вызвать на дуэль, но все дуэлянты были посланы к капитану, как к главному руководителю. После чего все дуэлянты были посланы таким адресом, что Олес ходивший с ними, чтобы узнать итог, только выругался, что при себе не было ничего, чем бы можно было записать речевые обороты капитана имперского особого полка. Как он выразился, запомнить выданный капитаном многоэтажный шедевр, он без практики не то что выдать, запомнить не смог!

Мы загрузились, а у меня возникла проблема с выбором, что именно запустить. Пересматривать самые любимые иллюзии я сейчас не решился, решив отложить на потом, ибо полная версия в объеме, большого помещения с полной эмуляцией присутствия должна получиться более эффектно, зачем портить и себе и другим сам интерес?

Найдя в кармане плаща кристалл, подписанный как «День Триффидов», я его смотрел, и фильм меня особо не зацепил, и посему я задремал, оставив соседей по саням получать впечатления от просмотра. Эффект после того как я проснулся, был поразительным, эльфийка и девушки с третьего курса кафедры друидов, недавно образованной, около сорока лет тому, были бледны как полотно. Позже я узнал, что девушки с той кафедры сменили ее на кафедру стихийников, и предпочтение отдавали огню, ибо все растения боятся огня…

— Есть еще что-нибудь? — вопрос Олеса заставил бледных девушек вздрогнуть и замотать головой. — Только без растений, а то наши девушки уже боятся, что салат их однажды съест.

Смех Олеса поддержал Мирс.

— Н-не н-надо! — Тиаль давненько не заикалась.

Пожав плечами, я убрал кристалл с фильмом и достал кристалл с музыкой. Включив тихую и умиротворяющую музыку, я закрыл глаза наслаждаясь. Под кинофильмы спится не так приятно. Надо сказать, что данным компромиссом были довольны все.

Еще как минимум сутки и мы подъедем к островам, если верить парням из стражи. Когда капитан отошел от костра, возле которого сидел я и вчерашние патрульные, парни просветили меня что за каждыми санями (а точнее за пассажирами этих саней), прикреплен наблюдатель, выставляющий оценку слаженности работы с обычными стражниками и охранением. После обучения большинство будет проходить службу по контракту, и то какую оценку дадут эти негласные наблюдатели, ту характеристику адепт и получит, на основании восьми характеристик будут создавать основной документ, по содержанию которого и будет направляться адепт.

Слаженность в работе — это основной принцип формирования боевых полков, и если маги не могут взаимодействовать с солдатами, они — обуза, и идут служить положенный срок на «ссыльные» заставы. Правда, как мне потом добавили блат, это такая вещь, из-за которой страдают многие люди, которым и в радость служить, и с которыми легко общаться и находить общий язык, но которых отсылают подальше, ибо место уже занято, и расписано на десяток лет вперед.

«Принцип слаженности у них как-то странно работает с принципом блата… Живые странный народ!»

Вернулся капитан, и поинтересовался, нет ли у меня еще каких либо иллюзий с баталиями.

— Есть, но на них стоит защита, и их можно только демонстрировать.

— Покажешь?

— Почему нет, — я полез в карман. — Только мне нужно место, немного в отдаленности от костра, иллюзия громоздкая и объемная.

— Сколько пространства надо?

— Десять на пятнадцать метров… э-э-э… полных шагов. — Хоть я и привычен к метрической системе, в этом мире немного отличная система измерений расстояний и весов.

«Триста Спартанцев» — гласила маркировка кристалла.

«Хм-м, не смотрел, надеюсь интересная вещь?»

Время пролетело мало того что незаметно, вокруг иллюзии собрались буквально все. Капитану стоило больших трудов, и весьма ощутимого рукоприкладства разогнать лишних, и отправить заступавших на службу солдат. История оказалась не просто интересной, а по-настоящему интересной.

Контейнер, в котором лежал кристалл, был отдельно помечен как «Эпоха древней Греции». Просмотр иллюзии «Гладиатор» буквально повергла в шок большинство наблюдавших. Кто-то недовольный концом потрясал оружием, кто проклинал великого цезаря, а кто материл доброго капитана отправившего нести даром ненужную службу в патруле.

Кстати капитан узнав что ЭТИ иллюзии не только нельзя скопировать, но и то что я отказался их продавать долго и виртуозно ругался, не обращая внимания на краснеющих особ женского пола… Судя по его взгляду в следующий патруль меня не выпустят…

«Обидно, так и не попробовал жизнь патрульных, и стражи!»

Просмотр был до пяти утра, в пять утра меня не «удалось» разбудить, хотя кто-то хотел применить и иные способы, но решили не рисковать, мало ли… Под утро меня пытались обокрасть — еще одна странная тяга людей к чужому добру.

Наказывать парня я особо не стал, но вот его одежда осыпалась прахом… Не спящие стражники и патрули могли увидеть бегущую по лагерю голую фигуру солдата, прикрывавшего ладонями самое главное.

Мост. В одном из фильмов я видел нечто подобное, но это…

Огромный каменный мост через двух километровый пролив, исчезал в тумане, огибавшем немалый остров. Через каждые пятьсот метров на мосту была расположена сторожевая башня-маяк. Пять рубежей обороны, башни являлись этими рубежами.

Башни служили не только защитную, но и сигнальную функцию. Белые лучи света разрезали, словно нож густой туман, простирая свои лучи на многие километры вокруг, давая судам ориентировать в морских водах.

В случае нападения ослепительно белый луч менялся на багрово-красный. Но за последние семьсот с лишним лет, ни одна башня так и не подала сигнал тревоги.

Всех спешно начали грузить в сани, видимо документы были наконец сверены, и колонна продолжила движение.

Створки ворот поползли в стороны…

Поездка в густом тумане. Девушки облепили окна, глядя на бушевавшие с левой стороны воды, хотя, что они могли увидеть в густом тумане, я не представляю. Вот плеск воды был слышан, даже не плеск, а шум воды, ударяющий в каменные, опорные колонны моста.

Колонна останавливалась ровно пять раз, считая и тот раз, когда мы останавливались перед мостом, чтобы подтвердить право на проезд. Такая система проверки заставляла задуматься, что же они охраняют на острове? Человечество, несмотря на свой короткий срок существования, обожали создавать тайны, как и разгадывать. За долгие тысячелетия страны сменялись странами, одни народы сменяли другие, но многие черты присущие этой расе оставались при них, словно вечное проклятие, наложенное на род человеческий.

Нас проверяли амулетами на наличие запрещенных амулетов, заклинаний, и просто запрещенной контрабанды. Многие пытались возмущаться, но запрещенное просто изъяли.

Когда открылась дверца наших крытых саней, у проверяющих зашкалило амулеты, после чего один за другим они стали взрываться.

Нас окружили маги, и повалили в снег.

Вот только обыск ничего не дал. Перед ее высочеством принцессой Силланой извинялся сам руководитель проверки, ему не хотелось потом лишиться своей должности или и того хуже жизни, из-за того что обвинил лицо императорских кровей в провозе запрещенной контрабанды.

Причина объяснилась сама собой. Амулеты были настроены на поиск магии основанной на смерти, а тут целый адепт, для которого данная магия является родной стихией с самого рождения.

У Тиалль попытались отобрать розу, но первая, же попытка привела к обмороку и полному магическому истощению служаки, который рвался выслужиться перед начальством. Нас все-таки пропустили, со скипом, но пропустили.

Остров напоминал собой пирамиду, причем винтовую. Улицы строились с таким расчетом, чтобы образовать тринадцать ступеней, на тринадцатой находился огромный по размаху постройки замок Норриндалль.

Замок был построен как убежище, и последний оплот. Стены высотой более сотни метров, бойницы, ворота из единого выплавленного куска металла покрытого многочисленными рунами. Сами стены словно светились, излучая повышенный магический фон.

Каждая из ступеней города была словно для классовой прослойки. Окраина, горожане, купцы, зажиточные горожане, мелкое дворянство, дворянство, две ступени в виде элитных магазинов, а выше располагались те, кто осуществлял власть. Дома совета магов коллегии, высшее дворянство, духовенство…

Сани были выстроены во внутреннем дворе замка, когда мы проезжали через ворота, сработала сигнализация, и нашу карету повторно окружили. Но в этот раз обошлось без эксцессов, так как с нами отправили человека с заставы на случай повторного срабатывания похожих амулетов.

— Добро пожаловать в замок Норриндалль, великую коллегию магов Велласа!

Глава 11

Нас расселили в крыле для постоянно прибывающих на практику адептов, помимо нас еще прибыли из восьми подобных заведений. Так что нас расселили весьма компактно, за исключением царственных особ, их отправили на специальный этаж. Я к своему удивлению узнал, что прибыло еще шесть знатных особ королевских и императорских кровей.

Селили по двое-трое. Нам выпала доля — Я, Олес и Мирс, причем последний предложил вызвать всех желающих на магическую дуэль. Желающих было мало…

Достав из сумки шкаф с одеждой, я шокировал этим четверокурсника, Олес то давно привык. Не только привык, но и пропадает внутри все свободное время, читая опусы из шкафа. Том Казановы он осилил в три раза быстрее меня и долго ругался, что я не дал его ему почитать сразу. Как я понял, он осознал написанное на порядок больше чем я. Все-таки он писался для людей…

Первая ночь в замке…

Когда я услышал первое завывание призрака, сон с меня летел, а я пришел в себя стоя на ногах, сжимая в руках древко косы.

«Интересно, никогда не замечал за собой такого».

Тут я понял, что парни спят, хотя Олес отличался чутким сном, на его родине, опасно спать крепким сном, можно не проснуться однажды. Особенно если замок и поселения накроет снежная лавина.

Попытка их разбудить ни к чему не привела.

Накинув на себя плащ, я заставил косу принять форму двуручной глефы. Пятый слой мира встретил меня холодом мира, правда, мне уже было все равно. Последним штрихом была надетая на лицо маска. Мир приобрел краски и видимость тех вещей, которые недоступны смертным.

Закрыв за собой дверь, я повесил на них печать смерти. Ни одно существо не решится подойти теперь к этим дверям, и никому не удастся открыть створки. Коридор был пуст. Я спустился на женский этаж…

Створки дверей распахнуты…

Шестой слой мира…

Девушки лежали в своих кроватях. Над каждой из кроватей висел шарик духа-паразита. В следующий миг я остановил время.

Достав сферу ловушку для мятежных душ, я стал собирать огоньки призраков-паразитов. Двести душ… Верховная Смерть! Да что здесь происходит?

Я запустил время в нормальное русло.

Коридор наполнил вой умертвия, причем далеко не рядового. Из стены медленно выплыла черная тень в грязном рваном саване. Раздался звон цепей, а следом выплыло еще три тени, уже иной иерархии, начинающие пожиратели человеческих душ.

Тьма! Та кто дает нам силу, и жизнь, та кто заставляет нас нести закон и порядок мира мертвых. Та кто первой подписала закон равновесия!

Темные сгустки первозданной стихии заполнили все пространство, закутав их в коконы первозданной тьмы. Достав второй шар, я заключил их вовнутрь. Чувствую, кому-то придется держать ответ перед советом. Двести с лишним душ питающихся за счет живых, это большая проблема.

Ледяной холодок известил меня о том что кто-то пытается взломать мою печать на двери… Прежде я успел додумать мысль передо мной возник вихрь темного портала.

«Они же мне никогда не удавались?!»

Шагнув вперед, решив разобраться с этим позднее, я вышел на своем этаже. Возле печати стоял худой высокий человек в черной мантии. Двери остальных комнат были уже распахнуты…

В следующий миг я перешагнул на второй слой.

— Так вот кто, значит, нарушает покой мертвых! — мой потусторонний голос заставил колдуна вздрогнуть, и в меня полетел ворох заклинаний, рассыпавшийся искрами достигнув плаща.

— Смерть! — когда до него дошло кто перед ним, он спал с лица. — Значит, они кого-то выпили насухо! Проклятье!

Он рванул амулет на груди, и исчез в черном облаке. От облака тянуло энергией первозданного хаоса…

Прежде чем портал успел схлопнуться, из него выскочило три скелета в бронзовых доспехах. В магическом плане они буквально полыхали, напитаны энергией хаоса.

Глефа в моих руках запела свою песнь рассекаемого воздуха. Скелеты после того как лезвия глефы соприкоснулись с доспехами, поблекли, потеряв всю энергию, и после того как были рассечены костяной пылью рассыпались на каменный пол коридора.

Обойдя все комнаты, я стал обладателем еще одной переполненной сферы. Лицо смертного я запомнил. Такие как он за нарушение законов жизни и смерти, являются особо любимыми нашим народом.

Я забыл упомянуть, что коса сама по себе не просто артефакт — она живое существо, часть души народа Смерти. Она питается энергией душ, темной энергией, и многим другим. Но больше всего ей подходят души предателей своего рода-расы. Рассекая нить жизни или саму душу коса поглощает всю ее энергию, оставляя крохи, необходимые для того чтобы доставить их на суд.

Внезапный вой тревоги заставил меня поторопиться и снять печать с двери. Парни подорвались от воя сирены. Видя, что я делаю вид, что спешно одеваюсь, тут же принялись быстро натягивать на себя одежду.

— Что случилось? — спросил Олес пытаясь попасть ногой в правую штанину.

— Не знаю, но я чувствую большое количество магии разлитой в воздухе, — «Пункт сто сороковой: Смертным не обязательно знать о делах Смерти, даже нежелательно». — Может быть учения?

— Все может быть!

Мирс выругался, достав из сумки короткий жезл с крупным рубиновым кристаллом в зажиме, на конце жезла.

В коридоре буквально случилось столпотворение! Группа магов столпилась возле трех кучек праха и рассеченных бронзовых доспехов. Все что осталось от скелетов. Один из магов в черной хламиде водил странным жезлом над кучками праха и что-то постоянно бормотал под нос. Больше походила на ругань, чем сова заклинаний.

— Расходитесь по комнатам, сейчас каждого осмотрят лекари, — громкий голос.

— А что случилось?

— Из вольеров сбежали приведения для… тьфу! Не перебивайте меня! ВСЕ ПО КОМНАТАМ!

Ту я заметил, что среди окруживших кучки праха стоит тот самый мужик, что пытался взломать печать. Ткнув локтем Олеса и Мирса, я прошептал:

— Запомните вон того лысого, что взглядом по сторонам шарит.

— А в чем дело?

— От него исходит та же энергия что и от тех кучек праха.

Мирс после этих слов внимательным взглядом пробежался по мужчине, и развернувшись зашел в комнату.

Через полчаса к нам зашел сухой как мумия старичок-лекарь и осмотрев каждого, что-то прохрипел себе под нос, и вышел.

— Если все лекари как этот, то боюсь проще заказать гроб.

«Странная шутка».

— Да нет, из него еще не весь песок высыпался, думаю еще лет сто…

Мирс и Олес радостно заржали, а я улегся и принялся осмыслять ночь, очень много моментов, которые только вызывали вопросы. Не заметив, я уснул.

Нас выстроили по курсам, после чего распределили. Хотя точнее сказать списали. Подошел какой-то хмурый тип в серой мантии, и приказал двадцати адептам следовать за ним.

— Итак, день у вас будет насыщенным. Сегодня вы будете наполнять кристаллы к празднику, который будет через неделю в замке, в честь основателя коллегии архимага Ролиандара Светлого. — Тут его взгляд упал на девушку в зеленой мантии. — Вы милочка случаем не владеете магией жизни?

— Да лер владею. — Девушка была незнакомой и судя по иному типу значка на груди была из другого учебного заведения.

— Вы пойдете со мной в лекарский пункт, там много амулетов, которые следует зарядить вашим типом энергии.

Мы вошли в зал, где были расставлены два ряда длинных столов и стульев с высокими спинками, на прикидку человек на триста, не меньше. В конце зала стоял еще один стол, с похожими стульями, правда, они были обиты пурпурной тканью.

— Вы, вы, вы, и вот вы! — его палец ткнул мне в грудь. — До конца дня вам надо зарядить амулеты в стульях. Не дай бог кто-то что пережжет!

— Прошу прощения лер маг, но Курта лучше не назначать! — Вперед вышел Олес.

— Это еще почему? Или вы считаете себя умнее меня?! — маг распорядитель навис над Олесом, точнее попытался так сделать ибо Олес был его на голову выше.

— Ну, вы можете так сделать, если хотите потом отвечать за уничтожение половины замка. Адепт ан'Драффл является урожденным магом смерти, так что не рассчитанные на это амулеты сначала разрушают физическую составляющую, а после чего контур заклинания насыщенный энергией смерти, не имеющей четкой привязки — взрывается.

— Спасибо адепт, — лицо мага распорядителя вытянулось, но он быстро взял себя в руки, — можете заменить его.

После чего он обвел оставшуюся группу внимательным взглядом и спросил:

— Есть еще кто-нибудь с такими же особенностями?

— Да лер!

Из группы вышли парень и девушка лет восемнадцати-девятнадцати, в черной, расшитой серебряной нитью одежде, похожего покроя, с отличием того что на девушке была короткая юбка на ладонь выше колен, и длинные серые гольфы. У обоих были длинные, белоснежные волосы, уложенные в аккуратный хвост.

«Словно отражение, правда, у девушки грудь размеров этак на два больше, и черты лица немного притягательнее… может брат и сестра?»

— У нас тоже с братом привязка к магии смерти, правда, такого сильного эффекта нет, заклинания просто перегорают.

«Угадал».

— Отлично вы втроем идете в оружейную, ждите здесь, а я отведу остальных в зал для танцев.

Распорядитель унесся к дверям в конце зала, увлекая за собой растерянных адептов. Тем временем брат с сестрой подошли ко мне и, поздоровавшись, представились:

— Рады познакомиться, меня зовут Лиррокон де Гранс, это моя сестра Миридианна. Мы из Академии Ликоррон.

— Куртиллиан ан'Драффл. Просто Курт, я не люблю официоз, надеюсь, вы не против?

— Мы только за! — ответила за парня девушка жемчужно улыбнувшись.

— Отлично. Вот этот гигант, за вашими спинами мой лучший друг и сосед Олесеанн ла Корью.

— Можно просто Олес.

— Лир, — парень протянул ладонь для рукопожатия.

— Мили, — Миридианна отвесила церемонный книксен.

Послышались шаги приближающегося распорядителя, как описал его потом Олес, только по ошибке именуемого магом.

— Так как познакомились, думаю продолжим разговор вечером, мы устроились на восьмом этаже в восемнадцатой комнате!

— Замечательно я в десятой, а Мили потом поднимется с женского этажа.

— Почему бездельничаете адепт? — раздался возмущенный голос мага распорядителя.

— Прошу прощения лер маг, но прежде чем взяться за зарядку я хотел бы уточнить какова должна быть насыщенность канала для наполнения, чтобы не пережечь заклинание? — вывернулся Олес.

Маг распорядитель на секунду задумался, после чего выдал ответ:

— От тринадцати до пятнадцати по шкале Малькома.

— Благодарю лер, — кивнул Олес после чего подошел к первому стулу и принялся наполнять плетение.

Как он потом рассказал, остальные трое как минимум по три стула взорвали перенасыщенными каналами. Маг распорядитель казалось, что из своих сапог выскочит, настолько гневным был его вид.

Оружейная… скорее склад мало рабочего хлама, и устаревших полу рассыпавшихся кристаллов.

Трое стражников приставленных к нам, для контроля, чтобы мы чего не украли или испортили, откровенно зевали со скуки. Их старший открыл первую пирамиду жезлов, и стал выдавать кристаллы от них нам на руки.

Зарядка было не столь напряжным делом, сколь скучным. Плюс у смертных в отличие от нашего рода большие проблемы с объемом внутренней энергии, мы же черпаем энергию напрямую из тьмы, ибо у нас резерва, как такового вообще нет.

Девушку хватило на двенадцать кристаллов, а Лир сумел все пятнадцать. И они с удивлением смотрели, как я взял вторую коробку с ячейками, в которых стояли стержни кристаллов, а заряженные протянул старшему караула.

Тот, приняв коробку, принялся проверять качество наполнения, после чего его лицо вытянулось и побледнело. Осторожно, словно держал в руках ядовитую змею, от вставил стержень кристалла обратно в гнездо-ячейку и ошарашено посмотрел на меня.

— Парень, как там тебя… Курт! Ты что творишь?

— Прошу прощения? — я непонимающе посмотрел на старшего караула.

— Тебе же сказали наполнять не более семидесяти процентов! А ты их наполнил сверх меры! Они же сейчас неустойчивые!

— А вот вы про что, нет все нормально, просто концентрация энергии смерти немного выше, чем у этих двоих, и кристаллы как только энергия равномерно распространится по емкости, стабилизируется до нормы. — С улыбкой пояснил я ему. — На боевой кафедре уже экспериментировали. Если еще не рвануло, значит кристалл выдержит.

Старший караула нервно сглотнул. После чего принялся перебирать стержни кристаллов, в ходе чего в отдельную коробку с надписью брак было отложено более двух десятков стержней кристаллов.

— Наполнишь эти, и на том закончим, мне не хватало чтобы склад вооружения рванул!

После того как я наполнил оставшиеся, а Лир и Мили заполнили маломощные, и бракованные кристаллы нас отпустили на обед. Кстати нас с ними больше не привлекали к зарядке амулетов и накопителей, причину мы так и не узнали.

(Старший караула стоило нам покинуть склад оружейной, он убрал кристаллы в экранированный сейф, на случай нестабильности накопителей, после чего чуть ли не бегом отправился к своему начальнику с докладом).

Обед представлял из себя странную смесь риса и перловой крупы, сдобренной кубиками мяса, и каких-то трав. Многие морщились, но как оказалось, буфетов тут не было, а выход в город только по выходным. Мирс как-то схохмил, процитировав строчку из караульного устава: «терпеть все тяготы и лишения службы». На что Олес ответил, что видал он эту службу в гробу, вместе с ее организатором.

После обеда нас сослали в библиотеку переписывать старинные фолианты. При этом маг распорядитель был немного взвинчен, и нервозен. Но все, же довел нас до библиотеки.

Да-а, академической до нее как до… далеко.

Огромные стеллажи с книгами и фолиантами, потолок был высоким, очень высоким. И еще десятки домовых, постоянно носящиеся по ступенькам приставных лестниц, переносили и перекладывали книги. Библиотекарем оказался довольно таки ветхий представитель гномьего племени. Седой, с длинной бородой, и аккуратными маленькими очками на носу. Весьма колоритная личность…

Подняв на нас свой хмурый взгляд:

— Еще одни! Вы хоть писать то умеете?

— Кхм, пока никто не жаловался, правда переписывать магические руны и схемы контуров заклятий запрещали под страхом Смерти, а насчет остального, думаю, проблем не будет.

— Дорвин! Тащи сюда свитки на переписку и чистые книги!

На стойке появился домовой, со стопкой свитков под мышкой и стопкой книг. Немая картина. Домовой долгую секунду смотрит мне в глаза, после чего его глаза закатываются и он падает в обморок. На не ожидавшего такого исхода гнома упали книги, звонко хлопнув обложкой по его лбу.

Гневная тирада в адрес неловких коротышек (странно слышать такую фразу от гнома), после чего нам выдано по паре свитков и по чистой книге.

— Там читальный зал, на столах все нужные писчие принадлежности! Не дай бог плохо перепишите!

Пожав плечами, мы ушли в читальный зал, где выбрали три свободных стола, остальные были заняты домовыми. Стоило мне окинуть взглядом домовых, как я был свидетелем того как домовые грибным дождем посыпались со столов.

Лир и Мили ничего не заметили.

Развинтив тубус со свитком, я достал очень старый и ветхий пергаментный лист, свернутый в трубку. Язык написания был очень старым, скорее всего мертвый. Если я не упоминал, то поясню сейчас, мы не различаем разницы в языках, точнее нам не важен язык, мы способны понимать любой, ибо наш род путешествует по всем мирам, и странам. Если бы мы не понимали языки смертных, мы бы не смогли спокойно сопровождать души в последний путь.

Вернувшись к библиотекарю, я решил уточнить:

— Уважаемый, прошу прощения, свиток просто переписать, или только перевод?

— Сначала текст, потом перевод! И не отвлекайте меня! — не глядя, отмахнулся гном.

Через три часа гном решил проверить, чем же мы занимаемся. Подойдя к столам с братом и сестрой, он что-то поворчал, после чего подошел ко мне.

— Хм-м интересное стило… — тут его взгляд упал на свиток. — Древне-шумелинский, жаль, так и не смогли перевести.

— Все, — я устало откинулся на спинку стула, — можете проверять.

Гном взял книгу и принялся сверять написанное, внезапно он едва не выронив книгу стал читать дальше. Через минуту, он поднял на меня слегка пустой взгляд, после чего на его лбу появились глубокие складки.

— Э-э-э… юноша! Это шутка?

— Нет, это переписанные свитки, вы же сами сказали сначала текст потом перевод, если бы только текст, то меньше бы времени ушло!

— Аргхм… — гном стоял и открывал рот, словно выброшенная из моря рыба на берег.

— Уважаемый, еще много сегодня переписывать? — вопросительно посмотрев на гнома, спросил я. — Если да перерыв можно?

— ПАРЕНЬ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ ДРЕВНЕ-ШУМЕЛИНСКИЙ?! — от вопля библиотекаря я на пару секунд оглох на правое ухо, а Лир сделал ошибку в переписывании и выругался, беря в руки колбу с выводившем с пергамента чернила жидкостью.

— Ну да… — не понимая в чем реакция гнома, — я что где-то ошибся?

Я отобрал книгу и перепроверил текст.

— Вроде все правильно? Так перерыв можно?

«Пункт двенадцатый: Если вы ввели в замешательство или вызвали негативную реакцию, ни в коем случае не меняйте тона голоса, и продолжайте разговаривать, отвлекая живого от неприятной темы».

— Можно, полчаса перерыв!

После чего гном утащив с собой книгу, видимо для проверки, скрылся за высокой для его роста стойкой. Домовые старались не попадаться мне на глаза. По-видимому, та же реакция что была у академических домовых при первой встрече.

Через полчаса мы вернулись в библиотеку, пустовавший ранее стол слева от меня был завален стальными, серебряными, и костяными колбами с листами пергамента внутри.

— Срок неделя, переписать и перевести! — после чего гном развернулся и скрылся за стойкой.

Лир и Мили удивленно присвистнули:

— Вот это подстава… Курт ты и в правду понимаешь древне-шумелинский?

— Ну, да, — тут до меня стало доходить, что гном просто решил завалить нас работой по переводу, мертвого языка. — Язык мой, враг мой!

Дружный смех брата и сестры.

— Ладно, придется заниматься, я так понимаю, больше нас никуда не выпустят, ни на какие работы.

— Все же лучше чем заряжать энергией ночные горшки! — прыснула со смехом Мили.

Усмехнувшись, я взял первую колбу. Аккуратно сорвав сургуч на крышке, я вынул свиток.

«Инструкция по приготовлению молодого мяса песчаной жабы в горьком винном соусе», — гласила надпись на свитке.

«По крайней мере благодаря заклинанию на ручке и книге в кармане плаща все что я переписываю, дублируется на страницы книги, а там расшив можно будет отсортировать, и внести свой вклад в библиотеку дома!»

Сев я взял новую книгу и пометив на обложке рецепт принялся переписывать.

Ужин после библиотеки и скрипа перьевой ручки по пергаменту — праздник души и тела. Мои новые друзья сострадальцы были со мной солидарны. Через десять минут к нам подсел Олес, Мирс, последней была Тиаль. Больше за столом места не нашлось, что вызвало горестный вздох пару воздыхательниц Олеса. По-моему ему книга Казановы особо ничего нового не дала, женская половина курса и так за ним носилась как угорелая.

— Ну, мои дорогие подопечные рассказывайте! Куда вас сослали?

— Я весь день заряжал амулеты сохранности в мебели одного проклятого богом зала. А Курта сослали в оружейку вот с этими двумя. — Тут Олес опомнился, и представил всех присутствовавших за столом.

— Нас после оружейного склада отправили в библиотеку переписывать пыльные свитки, пока они не успели рассыпаться.

— Бр-р-р, — вздрогнул Олес. — Лучше мебель заряжать, так хоть каналы передачи энергии потренирую.

— Кто знает, кто знает… — хмыкнул на это Лир. — Курт сегодня произвел впечатление на библиотекаря, и тот свалил на него кучу старинной макулатуры, среди которых оказалось немало интересного. Одно пособие для боевых магов чего стоит! Простота решений по оперированию с заклинаниями, и простота в освоении новых заклинаний просто удивительна!

— Черт! Этот свиток, скорее всего уже куда-нибудь убрали! — Мирс разочарованно выругался. — Прошу прощения дамы, просто обидно!

— Потом дам почитать, у меня на пишущем пере заклинание дублирования написанного, а в кармане записная книжка.

— Вот жук! — Лир рассмеялся: — То-то ты с таким упорством переписывал тексты. Заклинания накладывать умеешь?

— Пока нет, отец накладывал, пришлось вместе с ручкой прихватить и записную книжку.

Дружный смех за столом. На нас даже стали оглядываться.

— Ладно, посмеялись и хватит. — Тиаль достала из кармана мантии сложенные листы пергамента. — Мальчики вот ваше расписание дежурств в караульной смене. По два раза в неделю. Причем первый курс ходит обязательно один из выходных. Старшие курсы от этого освободили.

Олес опять выругался, и получил подзатыльник от эльфийки.

— Прошу прощения дамы, просто зов души, вопящий о несправедливости, оказался сильнее меня! — дружный смех за столом.

После ужина я извинился, и сказал, что мне необходимо отойти по делам, после чего ушел на четвертый слой мира. Меня интересовал контакт с домовыми. Мне не хотелось, чтобы меня выдали раньше времени, плюс они знают все тайны, а в особенности мне хотелось прояснить прошлую ночь.

Первого домового я поймал возле библиотеки. Точнее подобрал, ибо увидев, что я иду прямо к нему у бедняги не выдержали нервы. Подхватив невесомое тельце домового, я отправился в пустующий коридор. Когда домовой пришел в себя у меня с ним был долгий и весьма неприятный разговор. Домовой успокоился довольно быстро. А вот поведанная история меня весьма насторожила.

В коллегии последние полгода стали твориться странные, а порой и страшные дела. В городе стали пропадать люди, домовым стали недоступны многие места в коллегии, которые и раньше редко посещались людьми, а потом стала недоступна и тем кто имел доступ куда угодно… даже в покинутый город.

Под коллегией оказался замурованный старый город, выстроенный во время войны тысячи лет назад. Домовые, так как город покинули люди, ушли следом. А полгода назад, там появились новые жители. Умертвия, призраки, скелеты… А две недели тому появились призрачные гончие, и всадники.

Маги оказались слепы, либо их заставили не обращать на это внимания. Хотя как я понял про покинутый город, знали далеко не все, но вот кто-то узнал.

Пролить свет на вчерашнюю ночь не удалось, домовые уснули вместе с людьми. И такое происходило довольно часто…

Стоит посмотреть на этот город. Притом что гончие и всадники это уже далеко не шутка. Люди и иные разумные умирают согласно «списков судьбы», причем она постоянно меняет решение в ту или иную сторону.

У меня самого имеется клепсидра, свиток (опечатанный, и сломать печать может только совет, а до совершеннолетия мне еще около тысячи лет. Девятьсот восемьдесят три года если быть точным.), и коса. Все эти вещи я приобрел, когда проходил лабиринт в двенадцать лет.

Кстати по поводу лабиринта… Наш народ когда ребенку исполняется двенадцать лет двенадцать недель и двенадцать часов, отводят своих детей в лабиринт. Отец как-то сравнил это с детьми сбрасываемыми спартанцами со скалы — если не выжил, значит, недостоин жизни. Правда, у нас совсем иная судьба. Мне потребовалось сто лет… сто лет, чтобы приобрести те навыки, которыми обладает наш народ: все описывать не буду, я просто не имею на это права, но то, что могу рассказать… Время. Мы над и вне его. Мы способны двигаться как вперед, так и назад, но двигаясь назад, нам запрещено менять историю. Мы можем путешествовать по слоям мира, видеть то, что не может ни один смертный, и даже бессмертный разумный. Мы видели рождение миров, и их гибель. Мы не имеем права забирать жизнь разумного, и если это свершилось — решать судьбу нарушителя будет суд старейших.

Мы можем остановить время и ускорить его, мы чувствуем иначе, чем живые разумные. Ту кто устал от всего, имеют право уйти — превратить один миг в тысячи и тысячи лет, чтобы, когда мир закончит свое существование иметь право уйти в первозданную тьму, но не раньше.

А остальное… смертным знать не положено. Напоследок могу добавить, что мы не мертвые, мы просто иные, мы нечто большее, чем может показаться смертным.

«А сейчас прошу прощения, мне предстоит прогулка в покинутый город».

Глава 12

Я шагал по мощеной брусчаткой улице мимо домов. Домов, осыпавшихся от времени, вырубленных в скале или выложенных из каменных блоков. Вокруг — тишина и запустение. Свет отсутствовал как таковой, но существам, рожденным во тьме, он и не был нужен.

Пока шел по улице, я то и дело замечал, что пустые с виду дома оккупировали существа, далекие от прежних жителей покинутого города.

«Пункт пятьдесят первый: если гоняться за мелочью, можно упустить крупную дичь. Данный тезис применим как в рыбной ловле, так и в погоне за нарушителем спокойствия».

Мое появление не осталось незамеченным новыми обитателями города.

Загораживая мне дорогу, появились три призрачные гончие, скаля клыки. Рослые, на голову выше самого матерого волка, с короткой черной шерстью и горящими красным угольками глаз. Еще две обошли со спины. Из темных провалов дверей и окон за этим наблюдали все заинтересованные лица.

Рычание гончих нарушило тишину…

Тихий свист, неслышимый смертным — и призрачные гончие прыгнули на меня. Коса, принявшая облик глефы, со свистом рассекая воздух, словно не замечая сопротивления, рассекла черные тела…

Три горки серого праха и костей — и две оставшихся скрылись в переулках. После этого я перешел на шестой слой мира. Даже призраки не могут смотреть на все слои, их предел — пятый слой, да и тот для них слишком расплывчат.

А вот замок оказался обитаем, причем явно людьми. Призраки не оставляют следов. А живые — даже больше, чем должны.

Зал, куда я попал, был пропитан темной и неспокойной энергией хаоса. Но особо «тянуло» от геометрического рисунка… рисунка…

ВЕСЬ ПОЛ немаленького зала представлял собой огромную печать призыва. Да сколько ж они собираются пустить под нож, чтобы наполнить силой душ смертных эту печать!

Скрипнула дверь, и в зал вошел седой кряжистый маг в красной мантии. Скучающим взглядом окинув зал, он вынул из кошеля на поясе несколько красных камней и, подбросив их в воздух, произнес заклинание. Камни исчезли во вспышке, а печать осветилась красноватым свечением.

Отойдя на чистый участок пола, маг достал писчие принадлежности, которые были в поясной сумке, и принялся чертить на полу.

«Значит, печать еще не закончена. Хотя, если судить по размаху — будет чудом, если остров не взлетит на воздух».

Я прошел сквозь дверной проем, откуда появился маг. Лестница винтовая, ведущая наверх… По пути через каждый пролет попадались магические светильники, дававшие ровный неяркий свет. Судя по отсутствию пыли, винтовая каменная лестница хорошо проветривалась, и ею постоянно пользовались.

Выход оказался в узком коридоре этажа, где обитали маги Коллегии. Кабинеты… Скрытая дверь была настолько идеально подогнана, что о наличии ее, если б я не выходил с этой стороны, то вряд ли бы догадался. Наводит на размышления…

Внезапно меня остановила мысль:

«Энергия душ студентов! Так вот зачем такое количество паразитов!»

Обойдя этот этаж, я направился на жилой, где размещались адепты.

Парни уже спали, правда, в коридоре бродил какой-то хмурый маг в зеленой мантии с эмблемой лекарей. Когда я стал раздеваться у себя в комнате, от тихих шорохов одежды подорвался Олес, который впервые на моей памяти вторую ночь подряд ночевал в СВОЕЙ постели.

— О, явился пропажа! Мы уж думали, что ты сбежал!

— Дайте поспать! Завтра набеседуетесь, — Заворочался Мирс и перевернулся на другой бок.

— Где пропадал?

Я подошел и сел на кровать. После чего приложил палец к губам и показал на вырезанные в углу комнаты руны. От них едва-едва фонило магией. Вчера их не было!

Олес, подойдя к ним, пару секунд рассматривал, после чего просто выкачал из них всю магическую энергию.

— Друг, ты меня с каждым днем удивляешь все больше! — Олес стал осматривать внимательным взглядом комнату.

Поиски много времени не заняли, и еще несколько заклинаний рассыпались, лишившись всей своей энергии. Я же внимательно осматривал пространство… Наконец, убедившись, что все спокойно, повесил печать на дверь и на окно.

— Я был в покинутом городе под землей.

— Где?

— В покинутом городе, — Повторил я, усаживаясь на скрипнувшую кровать. — Домовые рассказали интересные вещи — захотелось посмотреть своими глазами.

— Показать сможешь?

Я показал ему иллюзию города… чищенную, разумеется, так как меня в облике Смерти ему видеть еще очень рано. И дай бог, чтобы не пришлось узнать. Но, как говориться, рассчитывать на это не приходится. Смертные, если почувствуют запах тайны, стараются сунуть туда свой нос… чаще всего, сложив при этом свою буйную голову.

— Но ходить туда — не советую. Город полон немертвых.

— Зомби?

Я покачал головой:

— Гораздо хуже. Я издалека видел призрачную гончую. После этого пришлось спешно покинуть город.

Олес удивленно присвистнул, вызвав очередное сонное ворчание Мирса.

— И еще оттуда веет энергией Хаоса. Истинного Хаоса, а не тех жалких отголосков, что были на занятии по демонологии на темной кафедре.

— Что думаешь?

— Думаю, стоит поберечься. И еще не трать всю энергию на подзарядку здешних амулетов. У тебя есть накопители?

— Пара есть, а что? — непонимающе спросил Олес.

Встав, я подошел к своей сумке и залез внутрь. Дойдя до нужного сундука, я принялся в нем рыться. Где-то я видел что-то нужное… А вот и оно!

У меня в руках лежал сверток, который мне подарил на стопятнадцатилетие отец. Внутри был черный кожаный пояс с глухой черной пряжкой, отделанной кристалликами-накопителями. В него должен поместиться трехкратный резерв Олеса, и еще место останется… И шарик-накопитель, аналог кристаллов. Откуда принес его отец, я так и не понял — он так сумбурно описал те места. А шар-накопитель представлял собой не просто накопитель, он был самозаряжающимся щитом. Правда, работающим на энергии смерти.

— Лови!

Поймав сверток, он развернул его и принялся рассматривать пояс. Я же взялся за наполнение его энергией под завязку. ЭТО отец мне не дарил, пришлось «одолжить» в его арсенале. Как он выразился, «на пляже в плаще не походишь, а ходячий скелет привлекает слишком много внимания».

— Знаешь, не мой фасон, — Пошутил Олес, застегивая ремень.

— Пряжка-накопитель… заливай в нее всю свободную энергию и не трать. В Коллегии стали твориться странные дела, и из нас не просто так вытягивают энергию на подзарядку!

— Надо предупредить остальных!

— Думаю, не стоит… хотя, можешь попробовать.

«Если они начнут призывать верховных демонов разрушения, придется создавать печать вызова, ибо большего я сделать просто не смогу».

— Вот это держи при себе. Это — на крайний случай, и еще, если я пропаду… постарайся защитить девушек.

— Все настолько плохо?

Я пожал плечами. Не знаю, заметил ли он в полумраке.

«Насколько плохо, я просто не представляю».

От писанины из очередного опуса про давно минувшие эпохи меня отвлекло осторожное подергивание за край мантии. Под столом обнаружился вчерашний домовой. Сегодня он смотрел уже не с таким страхом, как вчера, но все же…

— Что?

— Г-господин С-смерть! В-вас х-хотят в-видеть на балконе, что слева по коридору.

Убрав ручку в карман, я встал.

— Я на минуту, добегу до уборной.

Мили зарумянилась, но продолжила писать. Брат, заметив ее смущение, принялся ее подкалывать, вгоняя в еще большую краску.

На балконе стояли двое. Высокий черноволосый мужчина и… Тарона.

«Ох, неспроста меня позвали!»

— День добрый.

— Здравствуй, Курт. — Тарона улыбнулась краешками губ. — Позволь представить тебе Аслана. Аслан, это Курт.

Аслан протянул руку для рукопожатия. Надо отметить, что отец откуда-то тоже привез эту привычку. Она распространена по многим мирам, но не везде.

— Вы в курсе, что творится в Коллегии?

— Вижу, ты теперь тоже.

Я отрицательно покачал головой. После чего достал из кармана плаща несколько шаров с душами, и протянул Аслану:

— Думаю, Совету будет интересно.

— А ты времени зря не терял! — Удивленно осмотрел шарики Аслан.

Я пожал плечами:

— Они напали на сокурсников. Пункт восьмой гласит, что если на тех, кто тебе дорог — друзей, знакомых — напали души тех, кому не место в мире живых, я имею полное право на ответные действия!

— Курт, — Тарона улыбнулась, — Тебя никто не обвиняет в нарушении законов или основ. Аслан просто удивился, что ты сумел столько поймать.

— Вот, возвращаю.

Мне в ладонь лег мой шарик, но уже без душ, а заполненный под завязку энергией духа. Я удивленно поднял бровь и посмотрел на Аслана.

— Напои косу, это твой первый подобный приз. Тем более, что это тебе может пригодиться. Души я доставлю Совету на суд.

— Прежде чем уйдете, просветите меня?

— Мы за тем и явились. Слушай…

Ничего нового я от них не услышал, кроме того, что в создании печати участвует вся верхушка Коллегии. Причин они не знали. Возникло еще больше вопросов.

Гном встретил меня на пороге читального зала хмурым взглядом, но ничего не сказал.

Так и провел время до самого обеда, переписывая рассыпающиеся клочки истории и обдумывая сложившуюся ситуацию.

Обед пролетел незаметно. Олес начал налаживать контакты с девушками из других учебных заведений. Судя по синяку под правым глазом одного хмуро поглядывающего на него адепта, вызов на дуэль ограничился простым рукоприкладством (надо сказать, что это Олес любил еще больше, чем противоположный пол).

Самое интересное, что принца и принцессу привлекли к руководству оформлением залов к торжеству. Эти два «негодяя» воспользовались предложением с размахом, гоняя адептов, проклявших практику и умного мага-распорядителя, отдавшего их двум несносным отпрыскам императорского трона. Кстати, у них сложился какой-то паритет с отпрысками других монарших семей, и теперь их старались организовывать на практику по раздельности. Мало ли…

Неделя… точнее десять дней. И из них осталось восемь. Судя по тому, как тут торопятся с наполнением контуров заклинаний, все должно решиться в праздник.

После разговора с Олесом вырисовывалась пренеприятнейшая картина. Он опознал контур, встроенный в сиденья стульев. Мощнейшее парализующее заклинание высшего порядка. Как он сумел это понять, остается загадкой… Ни он, ни я — на занятиях по теории и построении заклинаний не блещем. Мне вообще запретили ими оперировать в присутствии сокурсников, максимум — амулеты.

Как сказал Олес, одна из его новых знакомых нашла странные управляющие контуры с каналами, уходящими вниз, сквозь этажи. Я спросил, где именно эти контуры, а когда смог сопоставить ответ с положением печати, выходило — прямо над печатью и шли линии каналов.

Сегодня ночью, когда Мирс с Олесом уснули, я достал сферу с энергией души и стал вливать энергию из нее в лезвие косы. Тут же материализовалось древко косы. После этого процесс пошел на порядок быстрее. Пришлось даже перейти на четвертый слой, чтобы соседи по комнате не заметили моих манипуляций.

Коса слегка изменилась — она словно ожила после долгой-долгой спячки. Целый вихрь образов ворвался в мое сознание.

Благодарность. И ничего больше. Истинная — я бы сказал больше: детская чистая — радость, смех радостного ребенка, довольное урчание нежащегося на солнце зверя, радостный плеск волн, тепло от лучей солнца на коже…

Многое из того, что мне передалось… В человеческом языке просто нет таких слов. Да и рано этому неразумному народу осознавать такие вещи! Слишком рано! Вот когда они, наконец, достигнут уровня развития, заложенного Создателем в их головы, вот только тогда — да.

А потом я почувствовал, что в печати на полу, начерченные на седьмом слое (мой, кстати, предел 12 слоев, увы, но у каждого — свои ограничения и только Старейшины могут ходить по всем слоям или граням мира), известили о том, что в ловушки стали попадать новые призраки.

Наложив устойчивую иллюзию на то место, где я должен был спать, скользнул на шестой уровень… и был весьма удивлен! В ловушку попались гончие! Гончие! Те самые три гончие, что сбежали от меня тогда… А в следующий миг на меня напал всадник.

Не знаю, где он оставил свою копытную бестию, но закованный в черные доспехи призрак, шел в мою сторону, не обращая внимания на то, что по всем законам он меня даже видеть не должен был! А без его коня, эту сволочь полностью не убить! Он в любой миг может вернуться в седло своего скакуна.

Удар длинного обоюдоострого меча приняло на себя костяное древко, впитывая черное пламя, окутывавшее клинок. Вой всадника наполнил коридор…

Надо думать, что все кто еще не спали, должны были упасть в беспамятство. Эта тварь так могла останавливать целые отряды! Его вой нес своего рода проклятие… Вот только тот, кто его послал, явно не рассчитывал на то, что «жертве» будет все равно.

Вой сопроводил новый взмах меча.

Отплыв назад, я встал в удобную стойку. Коса приняла подходящую для меня форму двуручной глефы с узкими лепестково-пламенными клинками.

Выхватив кинжал, «черный доспех» атаковал.

Если вы думаете, что справиться с этой тварью просто — вы ошибаетесь. Это очень упорная, живучая и очень хорошо защищенная… дрянь. Она хорошо обучается и приспосабливается. И еще — она питается страхами людей и прочих разумных…

Так как коридор был не особо широк, пришлось идти в атаку — иначе большинство приемов защиты становились малоэффективными, а большинство из них — бесполезными.

Тьма, дает защиту, силу… Тьма скрывает от глаз людских… Время не властно… Желанья ошибочны… Правда слепа… Значенье имеет только миг!

Всадник, не ожидавший, что я исчезну во время атаки в клубах тьмы и появлюсь позади него, нанес удар в пустоту. А лезвие глефы вышло из его груди, высасывая энергию со скоростью стаи голодных вампиров. Через несколько секунд к нему присоединились призрачные гончие.

Единственное, что осталось от всадника — пустые ржавые доспехи, лежащие посреди коридора. Но и они уже рассыпаются от ржавчины, чтобы через сутки смог восстать темный всадник.

Черный меч и кинжал вспыхнули дымным черным пламенем и исчезли, оставив обугленные камни пола. То, что гончих было только три, означает, что новых ждать не придется. На их создание уходит больше месяца.

Только у себя в комнате я заметил одну неприятную вещь — черный меч всадника рассек край плаща. Что само по себе считается невозможным! Плащ, конечно, восстановится за ночь, но на ремонт уйдет прорва энергии Тьмы. А это вряд ли останется незамеченным.

Улицы, несмотря на стоящие морозы, были полны народу. Город готовился к празднику. Вот только на взгляд стороннего человека… Как выразились мои сокурсники: «такое чувство, что люди не спят ночами». Движения у всех вялые, бледная, а иногда серая, кожа на лицах.

Больше всего это соответствовало симптомам потери энергии. Наводит на мысли, что Коллегия давно уже высасывает из города энергию, необходимую для создания печати.

— О чем задумался, философ? — Голос Тиаль вывел меня из задумчивости.

— Да странные вещи творятся…

— Это какие? — Девушка подхватила меня под руку. — Идем туда — там хорошая таверна.

— Идем.

Зал таверны был практически пуст, однако, белые скатерти на столах и отсутствие бардака в зале говорили о многом. Мы заняли столик возле узкого окна. Не прошло и минуты, как к нам подскочил половой, чтобы принять заказ.

Вскоре на стол поставили готовые салаты, заказанные серой эльфийкой. Мое же жаркое только-только было поставлено на огонь.

Отличительная черта многих эльфов, даже полукровок — они практически не едят мясо. Хотя, я неверно выразился, они его едят, но не в привычных для людского племени количествах. Однако, в растительном рационе они перегнали даже самых заядлых гурманов, умудряясь приготовить практически что угодно. Вот недавно пробовал приготовленные Тиаль молодые побеги какого-то дерева: твердостью они напоминали спелую морковь, а на вкус… сложно объяснить человеку, который не пробовал ничего подобного. И сладкое, и тягучее, и похрустывающее ближе к сердцевине.

Принесли мое жаркое, на которое я тут же набросился. Раньше не замечал за собой такого голода, хотя — вполне логично, если учесть, что в Коллегии нас кормили только кашей.

Обратив внимание, как ест эльфийка, я едва не рассмеялся, настолько забавно это выглядело: острые кончики ушей при работе челюстей слегка подрагивали. Иногда она осторожно пробовала какой-нибудь корнеплод — при этом кончики ушей либо вставали торчком, либо расслабленно провисали.

— ЧТО? — Тиаль заметила, что я замер и неотрывно смотрю на нее. — У меня что-то с прической?

— Да нет, просто обратил внимание на твои уши…

Тиаль нехорошо прищурилась и слегка наклонилась вперед. При этом кончики ушей встали торчком и угрожающе стали покачиваться.

— И-и-и?

— Никогда не обращал внимания, что у эльфов уши живут своей жизнью, и реагируют на эмоции владельца.

Эльфийка сдавленно пискнула, прижав ладошками уши к голове, а от крови, прилившей к лицу, она стала едва ли не одного цвета с волосами, правда более темный оттенок кожи добавлял шарма… Я постарался во всех подробностях запомнить ситуацию, особенно моменты с ушками.

— К-к-курт! — Зашипела она. — Я прибью тебя! Об этом нельзя так говорить в открытую!

— В смысле?

— Это… — Эльфийка окинула полупустой зал и, слегка успокоившись, отпустила уши, которые теперь стояли торчком. После чего прошептала. — Это неприлично для эльфа — потерять «контроль» за ушами! Если кто узнает, позору не оберешься!

«Еще одна непонятная черта живых! Это же надо придумать — запрет на естественную реакцию организма! Причем, безобидную!»

После трактира или таверны (я так и не понял, в чем из отличия), она потащила меня по городу.

Город был интересен тем, что сутью его построения было Неравенство. Строители создавали его, как оплот науки и верховенства знаний над низшими человеческими желаниями. Вот только сразу после того, как отстроили замок на верхушке горы, земли стали различными путями переходить из рук в руки, в конце концов, оставаясь во владении тех, кто имел больший кошелек. Верховное дворянство, духовные лица, империи и иные королевства приобретали земли для обустройства посольств и личных домов.

Ну, а оставшееся… оставшееся разобрали те, кто победнее. Самый крайний уровень, часто затопляемый, когда поднималась вода, был населен крестьянами и состоял почти полностью из трущоб.

Пирсы, где помимо моряков можно встретить немало тех, кого аристократия считала отребьем.

— Опять задумался? — Возмутилась Тиаль.

Она остановилась у кованой ограды частного дома, любуясь на причудливо украшенные покрытые снегом и изморозью деревья.

— Ты весь день словно в облаках витаешь!

— Быть может так и есть. — Ответил я и предложил. — Идем дальше?

— А дальше квартал Красных Фонарей! Или ты решил развлечься?

— А что это за особенный квартал?

— Ты не знаешь?

— Что-то смутно слышал от Олеса. Самому, правда, бывать там не приходилось, но если ты не против, пойдем, сходим?

Серая эльфийка звонко расхохоталась, потеряв на несколько секунд свой хваленный контроль, ради которого тратила столько нервов и выдержки.

Квартал оказался богатым районом для проведения досуга власть имущих и тех, кто мог позволить себе посещать такие заведения. Или, по-простому, обыкновенный публичный дом!

А ведь она могла бы и сразу сказать! Видимо, хотела посмотреть мою реакцию?

«Увы и ах», как говорит Олес.

Отношение к ЭТОЙ физиологической потребности у нашего народа несколько… специфическое. Мы — практически бессмертны и большую часть жизни ищем, как скрасить вековую скуку, выполняя свой долг. Выбор партнера для нас — довольно сложный и, одновременно, простой вопрос. Мы влюбляемся раз и надолго. Единственное что в этой теме для нас важно — мы не терпим измены, предательства, и лжи среди тех, кому мы доверили свою жизнь, душу, всю свою суть.

«И наказание одно — изгнание. Изгнание за грань мира, туда, где берет свои истоки первозданная тьма. Туда, куда мы уходим, устав од долгих и тяжелых тысячелетий.»

Поделки, сувениры и прочая мелочевка, на которую падки смертные. Самое странное, что ценить искусство они начинают, в большинстве своем, уже в преклонном возрасте. Не маги, конечно, как и власть предержащие… срок жизни смертного в этом мире редко переваливает за сто лет. Исключение составляют владельцы магических сил — их жизнь может дотягивать до двух сотен лет.

Все изменилось, когда маги стали разбиваться на категории. Оказалось, что некоторые могут поддерживать как в себе, так и в других жизнь и здоровье долгий период. Появление омолаживающих эликсиров внесло еще больше сумятицы в естественный ход старения разумных. Смертные ради продления своей короткой жизни совершали невероятные, а порой и непростительные деяния. Люди стали даже закладывать свои души темным силам ради обретения молодости. Без души такая жизнь — не больше чем бесполезный фантик от конфеты. Ради могущества, ради любви того, кто даже не стоил таких стараний…

Сейчас я стоял и смотрел на город. Я не мог посмотреть свиток с именами, чтобы узнать, кто и когда умрет. Клепсидра не давала точных ответов. А спрашивать у того, кто может смотреть в свиток — я не собирался, так как у нашего народа есть свои неписанные правила.

И меня не покидало странное чувство… предчувствие того, что город обречен.

Глава 13

Подготовка к празднику шла полным ходом. В последнее время я стал часто наведываться в подземелья, упокаивая и запечатывая мятежные души. Надо отметить, что были случаи, когда меня пытались выследить и даже загнать в ловушку смертные из числа магов, которые спокойно расхаживали по покинутому городу.

Магические ловушки, ловушки душ и даже заряженные амулеты и обычные арбалеты, рассчитанные на срабатывание изменения веса на мощеной булыжниками мостовой.

Судя по всему, то, что кто-то безнаказанно лишал их созданных из душ смертных верных тварей, сильно нервировало саму верхушку заговора, ибо приближался праздник.

Сразу после праздника останется еще неделя и практика закончится и нас повезут обратно, но что-то мне говорит о том, что, как нас будут отправлять… то есть у них совсем иные планы. Душа мага, принесенная на алтарь, куда более приятная жертва, чем душа обычного смертного.

На завтраке к нам подсела маркиза Виалль Гар Ленсарр, которую мы не видели с самого нового года, разве что пару раз пресекались:

— Ну, рассказывайте, конспираторы! Что у вас за секреты темной ложи, что вы решили держать все при себе?

— Мы тоже рады тебя видеть, Виалль! — Олес изобразил свою фирменную улыбку, заставив девушку поморщиться, как от зубной боли.

— Ты о чем? — Спросил я.

Остальные тем временем делали вид, что просто жуют и их это не касается.

— Олес мне показал контуры, встроенные в сиденья стульев приемного зала. И они подозрительно похожи на контуры, что имеются вдоль стен двух соседних залов. Если бы контур не был сделан так топорно, я бы не догадалась что это не парализующе-высасывающий тип, а продолжала бы считать, что это — обычный расслабляющий контур. Теперь контур хоть и сохранил все функции, без внешнего канала не сможет сработать.

— Курт, она его замкнула!

— В смысле? — не понял я.

— В смысле, я замкнула внутреннюю циркуляцию каналов передающих энергию куда-то вниз. Не на всех, только на нескольких, иначе заметят. — Девушка грозно посмотрела на меня. Хотя больше было похоже на обиженного котенка. — Рассказывайте, что у вас за странности!

Я покачал головой и, прежде, чем она успела еще что-либо спросить, тихо произнес:

— Приходи вечером, тут вокруг слишком много ушей.

— Хорошо. Но — насчет ушей… — Она показала массивный перстень на пальце. — Отцовский подарок, искажает разговоры, особенно, при попытке подслушать магически.

Стопку свитков и пыльных манускриптов удалось переписать гораздо раньше указанного библиотекарем срока. Кстати, от того, что мы заняли несколько больше книг, чем требовалось для переписки, он не возмущался, пребывая в состоянии несказанной радости — мы умудрились еще и отсортировать книги по категориям знаний!

Листы с отметкой об успешном окончании практики и характеристики он выдал нам на руки. Лица Лира и Мили удивленно вытянулись и по этому библиотекарь посчитал нужным объяснить:

— Вы сделали намного больше, чем те бездельники, что сюда присылаются на протяжении всего времени моей здесь работы! — Гном скрылся за стойкой и вернулся с одной из заготовок. — Вот, домовые вчера закончили копировать. Думаю, это принесет больше пользы, если это возьмет студент первого курса, чем продолжать пылиться на полке.

Я к своему удивлению опознал томик с описаниями стратегии магических боев, дуэлей и всего того, что мы с Лиром и Мили переписали в чистые книги.

Приняв книгу, я благодарно поклонился:

— Большое спасибо, это очень ценный подарок.

Гном довольно усмехнулся, после чего исчез в подсобке и вернулся с пыльной стопкой книг. Семенившие за ним домовые несли чистые книги.

— А теперь — за дело! Когда еще мне попадется такой прилежный студент!

«Вот… гном!»

Первой захихикала Мили, к которой тут же присоединился смех Лира. Довольный гном скрылся за своей стойкой.

«Хоть характеристику и бланк-отчет раньше отдал».

Отсмеявшись, мы сели за работу. А я задумался: после праздника предстояла еще неделя практики. Но как я понял, гном нас отсюда просто так не выпустит. И книга с характеристикой были только авансом. Гномы — народ хитрый и прижимистый. А потом думаю, всем станет не до практики.

Ужин прошел едва ли не в полном молчании. Я впервые понял смысл термина «за ушами трещит» — особо выделялась серая эльфийка со своими ушками. После чего все долгим взглядом смотрели, как неторопливо ем я. Причем, девушки выглядели самыми недовольными. Меня три раза пнули под столом (один раз, правда, промахнулись по Олесу, иначе, с чего бы он так подпрыгнул?).

Аккуратно промокнув салфеткой рот, я встал.

Дождавшись, когда все войдут, я кивнул Олесу и под недоуменными взглядами всех остальных мы стали осматривать свою комнату. Подойдя к столу, я дотронулся до контура незнакомого заклинания и осторожно влил в него толику энергии тьмы.

При виде того, как вспыхнул контур, и на пол осыпается пепел, оставляя в столе выжженный геометрический рисунок, Виаль возмутилась:

— Варвар!

Это возмущение вызвало легкие смешки.

Последним штрихом я запечатал дверь. Мирс от удивления присвистнул.

— Ну что, друзья, — Я выдвинул стул. — Начнем с того, что вы расскажете странные моменты, замеченные вами в Коллегии. Мирс?

— Смотря, что считать странным?

— Любое несоответствие.

— Ну, тогда меня удивило, зачем они заставили строить и заполнять большое количество боевых амулетов различных направлений. — Мирс задумался. — Вот сегодня меня заставили сделать двадцать Огненных и двадцать Ветра. Все — атакующей направленности. Контуры заклинаний второго уровня. Как они заявили: «предвыпускная подготовка».

— Меня заставили строить защитные амулеты. Тоже в количестве двадцати на каждый уровень защиты.

Я посмотрел на непонимающих брата и сестру, после чего спросил:

— Лир?

— Когда мы заполняли кристаллы, я обратил внимание, что в пирамиде стояли исключительно темные жезлы. А если судить по оружейной комнате нашего родового замка — это как-то странно. Но они могли держать остальные жезлы отдельно…

— Нет, Лир, — Я покачал головой. — В остальных тоже жезлы, рассчитанные на темную магию. Когда начальник тех двоих, что охраняли нас, убирал кристаллы, я почувствовал, что из остальных тоже тянет Тьмой… Правда, тогда я не обратил на это внимания.

— К чему весь этот разговор? — … внимательно пробежалась взглядом по лицам присутствующих.

— Мили? — Девушка на секунду задумалась и покачала головой. — Олес, теперь твоя очередь.

Олес откинулся на кровати и начал свое повествование:

— Если бы Курт не обратил мое внимание на некоторые мелочи, я бы, наверно, не заметил странностей. — Солнце за окном уже село, и на небе стали загораться первые звезды. — Сначала нас гоняли по каким-то залам, заставляя заполнять странные контуры первого и более высоких уровней, выжимая наш резерв досуха. На следующий день история повторялась. Из заполненных до предела заклинаний куда-то пропадала энергия. После этого я, случайно перегрузив контур, заметил, что энергия стала уходить по тонкому каналу, скрывавшемуся куда-то в пол. Такое чувство, что нас зачем-то выжимают досуха…

— Я определила, что это заклинание имеет двойной контур, и сообщила об этом Олесеанну, — перебила его…. — Сегодня я закоротила один из контуров на пробу. Если не заметят, я сделаю завтра с остальными то же самое.

— А что за характер заклинаний?

— «Укус Вампира», знакомый термин?

— ЧТО? — брови Мирса поползли вверх. — Этот контур в списке запрещенных к использованию в мирное время! Это же заклинание, высасывающее и парализующее мага, для облегченной транспортировки магов-военнопленных, и для допроса, ибо жертва погружается в транс!

Значит, проблема с взятием магов для жертвоприношения просто упрощается. Значит, во время праздника, скорее всего всех рассадят на такие стулья, а тех, кто менее знатен, позовут в зал танцев. Там весь пол покрывает одна большая печать, уменьшенная копия которого наличествовала в стульях.

Количество затребованных амулетов говорит о том, что тех, кто решил устроить здесь все это, как минимум два десятка, либо на каждого по два амулета. Во время магического боя нет времени заряжать разряженный амулет, проще активировать запасной.

Тем временем Олес продолжил:

— Так вот, помимо этого я заметил, что некоторые после индивидуальных работ выглядят хуже, чем приведения! Помните Ликиару? — по скулам северянина пробежали валики желвак. — Она после того как ушла на помощь какому-то магистру темной магии, до сих пор лежит в лекарском корпусе коллегии!

— Да, я тоже слышала, — Влезла в разговор молчавшая все это время Мили. — У нее сильное истощение души.

— Миледи Виалль? — Произнес я. — У вас есть, что добавить в общую картину?

— А ты не хочешь ничего рассказать?

— Я расскажу последним, после чего вы все дадите клятву молчать.

В комнате повисла тишина.

— Могу хоть сейчас, — Криво усмехнувшийся Олес, достал из поясных ножен кинжал, который в моей руке будет смотреться как короткий меч и, резанув ладонь, произнес формулу клятвы. — Достаточно?

— С тебя — да.

После этого все остальные повторили за Олесом обещание хранить тайну. Прежде чем продолжить я достал из кармана плаща аптечку и обработал порезы на руках друзей.

«Друзей… Не думал, что смогу так быстро назвать смертного своим другом. Можно сказать, я нарушил одно из десяти правил».

Четвертое правило Смерти: Нельзя привязываться к смертным, их срок короток, они словно малые дети находят проблемы там, где не найдет ни один долгоживущий. Они слишком импульсивны, и склонны к необдуманным поступкам. Если вы решите привязаться к ним, будьте осторожны, ибо ваши поступки — поступки Смерти. И ответственность намного выше, мы должны быть беспристрастны, и не допускать того что может изменить мир!

— Еще что-нибудь добавите? — В ответ только отрицательное покачивание головой. — Что ж… Я начну с первого дня, и попрошу вас не перебивать, как это любят наши дамы.

— Первый день привел меня среди ночи на женский этаж, где хозяйничали духи-паразиты, высасывающие энергию души. После того, как я это заметил, что в коллегии поднялась тревога и появилась охрана в виде трех призванных скелетов.

— Потом странные задания мага-распорядителя. Пойманный мною домовик только внес еще больше путаницы, но сумел поведать, что с некоторых пор определенные части замка буквально закрыты от всего.

— Я создал иллюзию покинутого города. Как и ту, что я показывал Олесу, я затер себя.

— Что это?

— Это покинутый город под замком Коллегии, но я хотел показать вам не это.

Иллюзия сместилась и медленно стала вращаться вокруг условного центра. Вот теперь стали видны «подсвеченные» обитатели.

— Это шутка?

— Отнюдь. — Я покачал головой. — Покинутый город нашел себе новых обитателей. Но я бы на вашем месте не стремился с ними встречаться — по словам домовых сначала там была мелочь в виде пожирателей, скелетов и умертвий…

— А теперь? — Тиаль вопросительно посмотрела на меня, оторвавшись от иллюзии.

— А теперь там появились призрачные гончие и всадники. — Я криво усмехнулся. — Я столкнулся с одним — еле унес ноги.

«Не я, правда, унес ноги, а Всадник, но им этого знать необязательно».

Вот теперь лица адептов побледнели. Похоже, теперь для них стала вырисовываться неприятная картина.

«Извините, друзья, но печать я вам показывать не буду. Вам там лучше не появляться. Сомневаюсь, что ваш срок еще пришел».

— Могу сказать, что в замок мне попасть не удалось — там слишком много нежити, да и сам замок, похоже, весьма обитаем, и его обитатели отнюдь не обрадуются любителям раскрывать чужие тайны. — Я посмотрел в расширенные глаза… и добавил: — Леди, я надеюсь, вы теперь не собираетесь копать дальше? Ни я, ни мои друзья не лелеют славу героев, сложивших голову, пойдя за вами, ибо, как я понял, там готовят нежить из живых людей. И маги в их руках — это будущие твари высокого уровня: личи, всадники, или того хуже — темные рыцари. Что это за твари, думаю, все хорошо помнят из уроков на темном факультете?

— Тогда зачем все это? Можно было просто сказать Верховному…

— Миледи Виалль, вы не слышали, о чем я говорил? Организаторы — это и есть верхушка Коллегии! Одно слово — и мы с вами под замком и, скорее всего, закончим свою жизнь на алтаре некроманта!

— Но…

— Курт прав. У нас нет резона лезть, куда не стоит, а если учесть, что город изолирован и подчиняется Верховной Коллегии — мы все под колпаком! Единственный способ выбраться отсюда — порт и мост. Порт: на время праздника корабли отходят от берега и не подходят целую неделю. Мост отпадает — там дежурят не штрафники, а опытные отряды с магами. И даже если вся наша грозная компания сможет захватить первую из четырех башен, подоспеют маги Коллегии.

— И что предлагаете делать?

— А что тут предлагать? Могу посоветовать копить манну и постараться выжить, — Я пожал плечами.

Увы, но у меня не будет времени на них: я, как только начнется захват, отправлюсь к печати. Мне нужно будет добраться до того зала, а после — я активирую последний шанс урегулировать все малой кровью. Печать призыва Смерти — маяк, который почувствуют и на который явятся те из моего народа, что находятся в этом мире.

Потом, правда, меня вызовут на Суд Старейших — эту печать нельзя проигнорировать, и если Совет решит, что причина была веской, меня оправдают, а если нет…

— Кто может подать весточку домой? Кто сможет сообщить о том, что здесь творится?

— Я могу, только пока родня доберется до инстанции безопасности, и пока проволочки…

— Я могу. Вот только если это все действительно так, а не ваша детская паника!

Хм-м… уже неплохо то, что они думают, как выбраться из всего этого. Надеюсь, когда начнется, все они не сплохуют, как это часто бывает.

— Как именно ты можешь связаться? И как скоро сможет прибыть подмога?

— У меня есть… артефакт… семейный. А насчет «как скоро»… После того, как я обрисую ситуацию, сюда прибудет два архимага в очень скверном настроении и два отряда боевых магов. — Виалль что-то не договаривает. — Минус минут двадцать… примерно…

— Родители? — Поинтересовалась Тиаль.

— Ну… да… — Девушка покраснела.

— Вот и отлично! Олес, как дела с наполнением кристаллов резерва?

Олес, прикрыв глаза, зашевелил губами. Есть у него такая дурная привычка. Не понимаю, почему девушки от нее без ума? Хотя, девушек я понимаю еще меньше…

— Тиаль, — Я посмотрел на эльфийку и та вздрогнула. — И ты Мирс.

— Весь внимание, господин стратег, — Тот, сидя, отвесил шутовской поклон.

— На вас защита остальных. Постарайтесь, когда начнется неразбериха, изолировать наших особ голубых кровей. Насколько я понял, все организовано ради них. — Я взглянул в глаза серой эльфийки. — Постарайтесь забаррикадироваться и ждать подмоги, обещанной Виалль.

— А ты разве не собираешься нам помогать? — Мирс удивленно воззрился на меня.

Я покачал головой:

— У меня будет совсем иная работа…

— Может, просветишь? — Виалль встала и нависла надо мной.

— Увы, но нет! Олес, сфера заряжена на максимум. Как только забаррикадируетесь, можешь смело расширить купол защиты, накрыв ею помещение. — Олес при моих словах непроизвольно потянулся к кошелю на поясе. — Заряда хватит на сутки защиты от первого уровня при постоянной атаки. После этого защита рассыплется в прах, исчерпав весь ресурс.

Я откинулся на спинку стула и, закинув ногу на ногу, стал с интересом разглядывать нависающую надо мной девушку. В Виалль я видел странную черту, которую постоянно видел в матери. Властность и несгибаемый характер. Правда, и сильное отличие — легкая наивность и неуверенность, что, впрочем, исчезнет со временем.

— Курт. Может, все-таки расскажешь, что за дело, мы…

Мирс попробовал повторно задать вопрос, озвученный раньше Олесом, но его довольно жестко перебила Тиаль:

— Мирс, ты ему не сможешь помочь, а вот погибнуть сможешь. Это его путь! Не лезь! — Иногда Тиаль могла ставить свой голос в повелительном наклонении, таким образом, что никто не мог ей перечить. Родовая возможность серых эльфов, которую они поклялись использовать только тогда, когда решается судьба разумных — На нас первый курс, не забывай!

— Но…

— Мирс! ТЫ МНЕ ВЕРИШЬ?

— Да, но…

— Не лезь, это не наш уровень… — последняя фраза была произнесена тихим голосом, вот только расслышали ее все.

Непонимающая Виалль оглянулась на лица присутствующих и покачала головой. Сев на прежнее место на кровати Олеса, она пробормотала:

— Сумасшедшие…

Повисла тягостная тишина. Лир приобнял сестру за плечи — девушка явно пребывала в трансе от вываленных на нее сведений. Внезапно, Виалль, пришедшая к какому-то выводу, спросила:

— Решил поиграть в героя? — в голосе была неприкрытая издевка. — Пока все…

— Герои глупы, — Перебил я девушку.

Девушка, видимо, не до конца понимала, что произойдет — наверно, придется прибегнуть к обычной манере убеждать. Мой голос приобрел оттенок легкого эха и очень низкие нотки. Люди называют такой голос потусторонним. Под моим внезапно потяжелевшим взглядом она замолчала.

— Герои глупы. Ринуться на смерть ради того, чтобы сбежать от ответственности за позор? — от звуков моего голоса все вздрогнули, а Виалль побледнела. При этом ее рука интуитивно скользнула к поясу, где была закреплена поясная сумка с амулетами. — ТО, что ТЫ понимаешь под героизмом — не больше чем бахвальство! Герой — это тот, кто заслужил почести. А туда, куда иду я, почестей не будет — там ТЫ, смертная, будешь только мешать. Не больше, не меньше…

Виалль, сцепив зубы, вскочила на ноги. В правой руке у нее внезапно появилась шаровая молния.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ МНЕ…

Вспыльчивая девушка не успела договорить — я, выхватив кинжал, рассек сферу шаровой молнии косой-кинжалом. Не важно, в каком виде пребывала коса, она впитала чужое заклинание за доли секунд. После этого я ткнул пальцем в грудь девушки, заставляя свалиться обратно на кровать.

— Видимо, попытка предупредить тебя, оказалась ошибкой, и от тебя будет больше проблем, чем пользы! — Нависнув над девушкой, я неосознанно похлопывал острием кинжала по правому бедру.

Мне наперерез вскочил с кровати Олес, закрывая от меня Виалль. Судя по всему, он сделал это рефлекторно. Уж не знаю, чего он хотел этим добиться, но, напоровшись на взгляд, невольно отступил.

«Смертные слишком импульсивны: они не могут понять, что их „смелость“ — всего лишь спонтанная эмоция и выброс адреналина в кровь».

— Курт! Нельзя же так!

— Иначе она не поймет! — мой голос изменился. — Успокойте ее, мне нужно еще кое-что сделать.

— Помощь нужна? — Лир попытался выдавить из себя улыбку.

— Постарайся убедить своих сокурсников, чтобы держали ухо востро, — Я посмотрел ему в глаза. — Желательно тех, кто не запаникует и не сболтнет лишнего.

После чего, накинув на плечи мантию-плащ, я вышел. Мне было необходимо поймать нежить и наполнить косу их духовной энергией. Осталось всего — ничего.

После того, как за Куртом закрылась дверь. Виалль, которая более-менее пришла в себя, вскочила со словами:

— Да что он о себе возомнил! МАЛЬЧИШКА! Мальчишка, решивший поиграть в героя!

В ее голосе была злость. Злость и обида. Ее учили не проигрывать никому и никогда, в особенности, что касалось магии. Спокойно вставшая с кровати серая эльфийка, отвесила ей настолько сильную пощечину, что девушка, пошатнувшись, упала на кровать Олеса:

— Ты успокоилась? Или добавить? — Голос эльфийки был сух. — ДЕВОЧКА, единственный кто решил поиграться — это ты! Не стоит вставать у него на пути, дольше проживешь ты и, дадут боги, выживем и мы.

— Да кто он такой?

— Тот, кого стоит бояться, девочка! И не стоит кичиться своей магией, лично я не представляю, куда он собирается идти, но, поверь, ТАМ мы будем ему только мешать.

На плечо Виалль легла тяжелая ладонь северянина. Аккуратно приобняв за плечи, Олес вежливо усадил девушку на стул, на котором недавно сидел Курт.

— Леди, вам стоит отправиться к себе и внимательно обдумать то, что вы узнали. — Олес использовал свою коронную улыбку, от которой девушки были без ума. — Неважно, что вы решите, нам всем нужны ваши знания и ваша помощь. А зная Курта, мы действительно, будем мешать… Тем более, он и так сделал больше каждого из нас.

После того, как за Виалль и за Лиром с Мили закрылась входная дверь, оставшиеся втроем Олес, Мирс и Тиаль тяжело вздохнули.

— Чем больше я вникаю в ситуацию, тем больше она мне не нравится.

— Сегодня Курт впервые за полгода показал свое истинное лицо. Я уже и забыла за те полгода, что прошли со дня выбора подопечных…

— Истинное лицо?

Тиаль посмотрела в лицо Мирсу, отчего тот поежился.

— Поверь, единственное чего я боюсь: то, из-за чего он отправился в Покинутый Город может разрушить не только Замок, но и весь Остров.

Глава 14

На плац, мощенный серым камнем и покрытый сейчас тонким слоем утоптанного снега, падали лучи заходящего солнца.

— РА-А-АВНЯЙСЬ! СМИРНО! НА-А-А-АПРАВО! ШАГО-О-ОМ МАРШ!

Строй, развернувшись по ходу движения, перестроился в три ровные шеренги. После чего строй, четко печатая шаг по хрустящему снегу и слегка бряцая доспехами, промаршировал к караульной башне.

— РАЗОЙТИСЬ! Старшие смен, развести караульных по постам, после чего — мне доклад о произведенной смене!

Меня окликнул один из караульных:

— Эй, ваше магичество, хорош ворон ловить. На смену опаздываем!

Я отвел задумчивый взгляд от караульной башни и пошел вслед за сменой караула. Смена — четыре часа, после чего разводящий начинает менять посты. Обход — каждые полчаса старшими караульной смены.

Магам приходится дежурить на обзорной галерее. А там очень ветрено. К тому же — вблизи еще и море — холод по нарастающей. И если бы не защитные контуры, позволяющие сохранять тепло и давать защиту от сильного ветра… Но полностью защитить от холода нельзя, так как в этом случае защита станет глухой и магическое наблюдение станет бессмысленным. Посему — получай минимум и будь доволен!

Вид с башни был восхитительный! Город, покрытый снегом. Искрящийся, окрашенный красным мост, уходящий в туман… Вот, кстати, загадка — этот самый туман, плотным кольцом скрывавший остров со всех сторон. Хоть вода и не замерзает, но тумана по идее быть никак не могло, если только он не искусственный. Вполне возможно, что так оно и есть. Тем более, если смотреть на него через слои мира, он исчезает уже на третьем слое, а на его месте — темное искрящееся облако.

В двенадцатом часу разводящий привел смену. Разводящий-адепт был незнакомый и весьма сонный. Впрочем, как и остальная смена…

В караульной башне смена первым делом стянула с себя амуницию и полезла к очагу с кипящим котлом в центре помещения.

Когда к ним подсел я, мне в руки сунули деревянную тарелку с варевом — мясная похлебка из солонины и бобов. Довольно неплохая на вкус. После чего народ расползся по деревянным кроватям, скорее даже лежанкам.

— Малец, иди тоже покемарь, — Разводящий кивнул на свободную лежанку. — Через три с половиной часа снова на холод.

Кивнув, подойдя к лежаку, я замер. Сам лежак был в норме, а вот на полу под ним был контур, от которого тонким каналом в стену уходила линия. Точно такой же контур что и в стульях. Единственное отличие — этот был активным. И они были соединены темной слегка пульсирующей от переполнявшей энергии линией канала.

Что ж, им же хуже! Улегшись, я накрылся плащем-мантией и, прикрыв глаза, стал заполнять контур энергией смерти. Так… а если побольше?

Энергия расползлась по всем контурам и потекла куда-то за стену, а я расширил поток…

Сначала не выдержали контуры, буквально подкинув лежаки в воздух (меня, кстати, в первую очередь). А после — произошел взрыв, сильно всколыхнувший почву.

Взвыла сирена… Маги постарались, чтобы этот звук был пронзительным и давящим на нервы.

— ПОДЪЕМ! ТРЕВОГА!

Дверь в комнату начальника караула распахнулась, открытая, явно, с ноги. В руках у капитана стражи был короткий обоюдоострый меч.

— Живее, черти! Надеть амуницию! ЧТО, демоны вас забери, произошло?!

По улице носились всполошенные недавним взрывам люди.

Выход из башни оказался оцеплен. Как и соседней, впрочем… оттуда валил черный дым.

— Саер, капитан! — К начальнику стражи подскочил один из отрядных штатных магов и что-то быстро затараторил, активно указывая в сторону соседней башни, от которой валил чадящий дым, и периодически вспыхивало темное пламя.

Выругавшись на подгорном наречье, капитан стал командовать.

Позже подали версию о перенасыщении каналов магией. Дескать, в итоге «защитные» контуры не выдержали и скованные цепью заклинания буквально понаделали дыр в крепостной стене, и едва не обрушили соседствующую с караульным башню, где был управляющий и подпитывающий контур.

Каким чудом башня устояла, было настоящей загадкой, ибо той буквально снесло взрывом большую часть перекрытий и вынесло плиты двух стен, пропахавших две полосы глубиной от метра как с внутренней, так и внешней части замка.

До конца смены больше эксцессов не предвиделось. За время дежурства на башне я вдоволь налюбовался окрестностями.

После того, как нас сменили, прошел час, но нас не распускали, а построили во внутреннем дворике, где, наконец, сдавший полномочия следующему караулу капитан высказал перед подчиненными «официальную» версию ночного происшествия, помянув добрым словом магов, ответственных за проверку контуров. Посоветовал не налегать на спиртное, ибо завтрашний праздник предполагает возможное усиление и, если он найдет хотя бы одного из стражников с «запахом», то пощады не будет.

Лишь после этого адептов отпустили по своим делам, а стражники пошли в казарму отсыпаться после нелегких суток дежурства. Я же, добравшись к себе в комнату, обменялся новостями с Олесом и лег спать.

Надо сказать, новости, которые мне поведал Олес, не радовали. Замкнутые контуры умудрились подорвать не ожидавшие такого эффекта адепты, когда заряжали в который раз опустошенные в зале заклинания в стульях.

Осмысливая новости, я уснул.

Утром нас поздравили с праздником и объявили, что практики сегодня не будет, и у всех объявлен свободный день, правда, в город отпускали весьма неохотно, и только до восьми вечера, ибо в девять вечера планировался праздничный банкет. Причину позднего начала банкета никто не пояснил, хотя многие маги, состоявшие в коллегии, только удивленно переговаривались на эту тему.

Девушки весь день пребывали в нервном состоянии. Олес, который решил прогуляться в город, поведал, что в сторону замка двигались две пешие колонны горожан. Но когда он попробовал подойти поближе, его остановил стражник и сказал, чтобы тот не мешал проводить таинство местной святой, покровительнице острова.

«Значит, ритуал будет проведен сегодня ночью».

В девять вечера устроили настоящее светопреставление. По замку гуляли различные иллюзии, все вокруг сверкало и блистало. Девушки нарядились в приготовленные к празднику весьма недешевые наряды (правда, далеко не все, так как не все были хорошо обеспечены).

В зал, который был окрещен танцевальным, был приглашен живой оркестр, ибо записанная на кристаллы музыка не давала, по словам мага распорядителя, должного впечатления от праздника. Контуры запрещенных заклинаний находились в полуактивном состоянии, готовые в любой момент быть активированными.

Я стоял в углу зала и внимательно наблюдал за танцующими. Смертные, когда, как им кажется, они в безопасности, бывают так беззаботны и рассеяны, что не замечают многого из того, что творится под самым их носом.

Танцующие были приглашены в соседний зал — на столах уже был разложен праздничный ужин. Для особ королевских и императорских кровей, а так же приближенных к ним, выделили ряд возле магов-руководителей Коллегии. Виалль словно бы случайно прошла вдоль наших стульев, замыкая контуры заклинаний, после чего позволила Олесу усадить себя на стул.

Звон столового серебра по хрустальному бокалу привел к тишине, которую призывал глава коллегии. Встав со своего места, он затянул приготовленную заранее речь:

— Уважаемые гости, магистры, профессора, уважаемые адепты. Я рад поздравить вас с ежегодным праздником в станах нашего замка…

Пинок под столом остроносой туфлей Виалль и ее кивок в сторону остальных заставил напрячься.

«Началось!»

— …и я рад так же заметить, что вы, жалкие смертные, так легковерны и доверчивы. Теперь ваши жизни больше вам не принадлежат. — Голос главы резко изменился, с доброжелательного на радостно-презрительный. — И теперь вы все умрете!

После чего он активировал контуры. Кто-то, заметив, что у них за спиной активировалась магическое заклинание, и попытался вскочить, но было уже поздно.

А в следующий миг Виалль метнула сорванный с шеи амулет в виде большого и красиво ограненного камня в золотой оправе.

Взрыв разметал стол, в щепки превращая его и все, что на нем было, в шрапнель. Вот только магам и столу с особами голубых кровей это особо не помешало, ибо над каждым вспыхнул защитный купол активной защиты.

— Убить их! — Разнесся по залу голос главы Коллегии.

К нам кинулись три мага, на ходу сплетая заклинания.

Однако Мирс успел первым, используя амулет. Рой гудящих, словно стая злых ос, огненных шаров улетело в сторону магов, тут же закрывшихся полусферами щитов. В следующий миг я оказался позади магов. Костяное древко радостно прыгнуло мне в руки. Три взмаха — три тела.

В спину ударил ветвистый дуговой разряд молнии, рассыпавшись искрами при соприкосновении с плащом. Еще несколько заклинаний рассыпались при соприкосновении, а тупой конец древка гулко ткнулся в лоб мага в красной мантии.

— Хватайте жертвы и — бегом к печати! Остальные, убить наглецов!

Глава Коллегии перешагнул месиво из дерева, еды и посуды и, подняв заклинанием троих, понесся по коридору. Еще несколько магов последовали его примеру.

— Закоротите контур парализации и выводите адептов! — Крик Мирса осыпавшего магов заклинаниями, упал на благодарную почву.

Виалль бросила поливать мага заклинаниями в попытках пробить щит последнего и, подскочив к рядам с парализованными адептами, принялась грубо ломать заклинания сырой энергией. После чего освобожденные, вырванные из транса падением, со стоном начинали вставать. Вот теперь началась паника.

— Не стойте, выводите их! — Крикнула сквозь зубы Виалль. — У меня руки заняты! Еще скольких надо… ай…

Девушка, запнувшись о бессознательное тело, едва не упала на пол.

Шелест рассекаемого древком воздуха и конец ткнул очередного мага в коленную чашечку, спокойно пройдя магический щит словно того не было. Не ожидавший такого предательства от привычной защиты, маг взвыл от боли. Уже в момент падения он потерял сознание от оглушившего удара по голове.

Черная ледяная стрела сорвалась с конца древка и прилетела под коленную чашечку магу, уносившему тела адептов по воздуху. Секунда, и оледеневшая нога рассыпалась кровавым льдом по каменному полу. Маг с диким воплем упал на живот.

Тела адептов упали на пол. Так как концентрация магом была потеряна, а сам маг выл от боли, не зевавший Мирс добил его странным заклинанием ветра, отсекшим ему голову.

— Амулеты!

В следующий миг ближайшие маги подскочили к столу с адептами и исчезли в черном вихре, прихватив с собой нескольких адептов…

А вот на их месте появилась нежить.

Первое умертвие я рассек преобразовавшейся косой. Внезапно зал наполнили вихри порталов, доставляя в помещение нежить.

Последними из вихря вышли три всадника…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…

Зал наполнился криками боли и ужаса. Нежить появившаяся на этаже тут же стала набрасываться на ближайших адептов. Над кем-то вспыхивали защитные контуры отгонявшие нежить, но далеко не над всеми. А некоторой нежити эта защита не мешала.

Вышедший из последнего вихря портала четвертый всадник мимоходом снес Мирсу голову.

«Прощай, друг».

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! УМРИ ТВАРЬ! — Тиаль дала волю эмоциям.

На нежить обрушился огненный шквал. Нежить выставила щит и издала «вой».

Я переместился за спину нежити, пока та отражала удар Тиаль. Взмах глефы рассек его от плеча до паха, после чего мне пришлось резко уйти с линии атаки серой эльфийки.

Зал превратился в бойню. Не успевшие придти в себя адепты становились жертвами.

«Я не успеваю, время… ВРЕМЯ?! ПРОКЛЯТЬЕ!»

Время остановилось.

Я начал обходить зал, заставляя глефу выпивать нежить. В реальном времени, потом будет казаться, что они умерли одновременно. Вот только где были раньше мои мозги?

Жаль, что теперь не скоро смогу воспользоваться возможностью влиять на время. Не менее двух часов с момента выхода из состояния.

Вернулись звуки, краски.

— Тиаль, Виалль, Олес! — Я направился к выходу. — Займитесь пострадавшими и уходите из замка как можно быстрее!

— Но мы…

Дальше я уже не слышал, сворачивая за угол и делая шаг на шестой слой мира. Надо торопиться пока они не успели активировать печать до финальной паузы. Именно ее объем не позволит быстро ее активировать. Но это значит, что сейчас под нож должны пустить приведенные в покинутый город жертвы.

Нервирует то, что неизвестна задача печати. То, что под нож пустят магов и членов королевской крови примерно в девяноста процентах, остальные десять — что члены королевских и приближенных семей нужны для другого…

Сильным разочарованием оказалось то, что этаж верхушки коллегии оказался магически запечатанным куполом высшего ранга. Туда при всем желании мало кто мог проникнуть…

Как минимум пятнадцатый слой позволил бы пройти, но у меня предел — двенадцатый слой!

Придется идти обычным путем через подвалы. Будь они неладны!

Олес долгим взглядом проводил Курта, после чего принялся приводить в себя оглушенных и раненых адептов. Необходимо было поскорее уносить ноги, не забыв раненых.

— ВИАЛЛЬ! Где, дьявол раздери, твоя помощь?

— Должна быть через двадцать минут! Я подала сигнал помощи перед самым началом боя! И не кричи на меня!

Олес выругался.

«Если выживем, лично придушу истеричку!»

Подойдя к стонущему телу принца Теллиана он, отвесив пару хлестких пощечин, перешел к следующему телу.

«Когда еще их высочества по роже потрепать возможность представится! Жаль, Курт ушел!»

Внезапно взвыла тревога со стороны окна.

Олес, подскочив к ближайшему окну, увидел, что в закатной дымке тумана маяки начали менять белый свет на красный, а над городом стала появляться огромная ячеистая сеть купола, полностью накрывая город.

— Они подали сигналы тревоги на мосту, город накрыло куполом!

Серая эльфийка, хлопотавшая над захлебывавшейся кровью из разорванного горла девушкой, выругалась, не стесняясь в выражениях, которые благородной представительнице расы эльфов знать не полагалось.

— Да поднимите эти мешки с дерьмом! И пусть берут на руки раненых! Надо убираться, пока сюда не пожаловала новая волна! — Виалль, уже не стесняясь слов, едва не рукоприкладством наводила порядок. — Живее, отродье бездны! Берите их вдвоем и несите на выход! Да живее!

— ВСЕ! Уходим! Остальным не помочь!

— Но…

— Хочешь умирать? Подыхай одна, но не уноси с собой большинство из тех, кто хочет жить!

— Тенара, Хоквиль! Прекращайте трясти головой! — Голос Тиалль заставил указанных лиц вздрогнуть. — Вы прикрываете отступление! ОЛЕС, ВИАЛЛЬ! За мной, идем впереди всех! Если надо, принимаем бой!

— Но куда?

— Куда угодно, пока замок не обрушился! Что встали, подхватили раненых и тех, кто без сознания, и за нами! Спаси нас, Раллана-воительница!

Город кишел нежитью. Боги! Сколько же разумных было пущено под нож, чтобы создать армию немертвых? Множество тварей было создано из двух и более живых, после чего они шли, как бесполезный материал для скелетов и зомби. Все те рейды в течение десяти дней — были не больше, чем капля в море…

Те, кто меня видел, набрасывались, словно разъяренные звери, пытаясь разорвать в клочья. Я уже давно сменил ипостась, и теперь маска и я были единым целым. Мир приобрел мириады серых оттенков, мыслей и чувств — то, что недоступно смертным.

Глефа буквально упивалась энергией душ нежити. Я уже ощущал, что до мига, когда она проснется, остается совсем чуть-чуть, но этого так и не происходило. Словно не хватало чего-то… вот только чего, я не знал, а родители не сочли нужным мне рассказать. Видимо, для этого есть причина.

Взмах глефы рассек коня с начавшим материализоваться в седле всадником. Позади меня оставалась дорожка из тел и праха мертвых… мертвых теперь уже навсегда.

«Нет, так слишком долго!»

Дальше я перемещался скачками, используя клубы тьмы.

Исчез, появился, рассек нежить, исчез… И так много раз, прежде, чем сумел добраться до первых ступеней, ведущих в замок.

Нежить сюда не совалась, ей и не нужно было.

Три лича.

Молодых, сжимавших длинные посохи с человеческим черепом в верхней части посоха. Иссушенные, словно мумии, одетые в черные стальные доспехи с нанесенными на них защитными рунами.

В меня полетело черное облако.

Сместившись за спину стоявшему посередине, я всадил лезвие глефы под правую лопатку… Сноп искр — и лич слегка отлетел в сторону, громыхая и звеня латами. Тот же, как ни в чем не бывало, встал и ответил молнией, рассыпавшейся о плащ.

Я закрылся от удара посоха лича слева и почувствовал, что меня отправили в полет, а в следующий миг вырванная магическим захватам каменная ступень полетела за мной следом.

«Слаженно действуют!»

Клубы тьмы перенесли меня за спину того что только поднялся, и я отсек ему руку с посохом. В следующий миг перемещаюсь к другому.

Молниевый удар в маску…

Боль… нет, мы чувствуем боль только когда принимаем облик смертных чтобы во всем на них походить. А сейчас такое чувство, что ударили всей мощью в мою душу, выпивая и разрушая ее.

Я понял, что теряю сознание…

Как только на каменные ступени упало тело молодой Смерти, троих личей накрыло серым облаком «праха». Личи смогли сопротивляться чужой магии всего доли секунды, после чего осыпались белым костяным крошевом.

А после этого город, заполненный нежитью, накрыла настоящая туманная вуаль. Дома, нежить и все, что когда-то было создано руками разумных, стало рассыпаться в пыль.

Вышедшая из более глубокого слоя Смерть, у которой не было маски на лице, как и самого лица, только клубы первозданной тьмы под капюшоном, склонилась над лежащим без сознания представителем своего рода.

Подобрав лежащую рядом треснувшую маску, Смерть внимательно ее осмотрела, после чего провела ладонью в черной перчатке по искореженной поверхности, возвращая маске ее первоначальный вид, и положила на полу плаща, напротив сердца, вернее места, где у живых находится сердце.

Выпрямившись, Смерть поправила полы плаща и сделала шаг, снова уходя в глубокие слои мира.

Сознание пришло рывком.

Я в следующий миг переместился подальше от того места, где я лежал. Падая на колени в стороне. Коса материализовалась у меня в руках, а маска упала мне под ноги, увязнув в кучке праха и каменного крошева…

Оглянувшись, я с трудом узнал местность. Холмы и барханы некогда покинутым городом полным нежити — теперь это подземная пустыня из черного песка. Рассыпались даже каменные дома…

Личи куда-то испарились. И я не чувствовал вокруг нежити и живых тоже.

«Если бы я был живым, я бы произнес что-то вроде „чертовщина“ и использовал какой-нибудь отвращающий зло знак».

Переместившись к оставшемуся нетронутым замку, я нашел личей. Вернее то, что от них осталось. А осталось от них весьма немного.

Я заспешил вовнутрь замка.

Энергия хаоса была уже ощутима не только душой. Казалось, что уже можно попробовать ее вкус…

В коридорах замка коллегии носившего громкое название Норриндалль, шел бой. Стражники сражались с адептами и магами Коллегии. Во дворе замка шла ожесточенная рубка. Местная стража попыталась вырезать отдыхавших от дежурств, прибывших в Коллегию, как охрана, адептов и дополнительные караулы.

Стражники сбились в малые кучи из тех, с кем прибыли, скалясь на остальных. Все дело было в том, что на них напали те, с кем они делили не только казарму и дежурства, но и сидели за одним столом и пили из одного кувшина. И это еще больше распаляло в них обиду и злость. Злость на подлое предательство.

А потом подоспели маги из стражи Коллегии с боевыми артефактами и жезлами. Бой превратился в самую настоящую бойню. Стражники, не видя, кто друг, а кто враг, принялись пробиваться к выходу…

Вынесенная взрывом входная дверь в здание коллегии, и на улицу высыпали адепты…

— УБИТЬ ИХ!

— УБЕЙТЕ ИХ!

В сторону только вышедших на улицу полетел настоящий поток магической энергии, преобразованный в боевые заклинания…

Возникшая полусфера массивного купола накрыла адептов и часть выхода, позволяя остальным вынести на улицу раненых, под защиту полупрозрачной защиты купола.

Полетевшее в сторону серой эльфийки копье, наткнувшись на купол, бессильно упало на землю. Купол оказался непробиваемым как для магии, так и для физических объектов.

Вскоре все адепты были под куполом, держа на руках, поддерживая раненых, и неся тела на импровизированных носилках. После чего купол стал смещаться в сторону ворот, у которых вовсю кипела битва.

Из купола выскочила серая эльфийка с красными волосами и, подняв вперед руки, буквально раскидала всех, кто был у внутренней решетки ворот в стороны, подняв самый настоящий вихрь.

В нее тут же полетели сгустки энергии и несколько заклинаний. Но вокруг «серой» возникла дымчатая сфера личной защиты, а в следующий миг использовавшие боевые артефакты стражники вспыхнули черным огнем.

Позднее эльфийка к своему удивлению узнает, что неосознанно использовала заклинания первого круга темной магии, а ее глаза были буквально залиты первородной Тьмой. В тот день все, кто попадались на ее пути из тех, кому удалось выжить, в один голос заявляли, что видели богиню Смерти воплоти! Могущественную, беспощадную и прекрасную ликом, как и все боги!

Решетка внутренних ворот донжона растеклась горячей струей металла, а защищенные рунами створки железных ворот вынесло наружу. Позже маги, которые восстанавливали ворота, пораженно смотрели на то, что от них осталось. Створки буквально выгнуло наружу. Вот только ни один маг не мог сказать, как это было возможно, ибо в месте магического удара створки словно разорвало.

Адепты успели перейти замерший ров вокруг замковой стены, так как мост мелкой щепой покрывал ледяную корку поверхности рва.

А после с протяжным гулом начала трястись земля.

Глава 15

Я шел по коридору, ведущему в главный зал замка.

Как любят выражаться смертные, «пахло смертью». Прошу простить за каламбур. Но просто тяжело подбирать аналогию для мира живых. Пол и стены буквально вибрировали от бушевавших в замке волн магической энергии.

Впереди меня ждали.

Всадник. Вместе со своей кобылой… или конем — черт знает, на чем они ездят. По стенам пошло эхо «воя». Глаза ездовой нечисти вспыхнули во тьме коридора пронзительно зеленым отсветом колдовского пламени, а из пасти (совсем не лошадиные зубы, кстати) вырвалось облако ледяного дыхания.

«Вой» повторился.

Всадник наклонил острие копья, целя мне в грудь, и пришпорил своего ездового монстра.

В момент, когда он должен был проткнуть меня на всем скаку, я переместился, а его копье пронзило пустоту и клубы тьмы в том месте, где только что находился я. Появившись сбоку от него, я всадил широкое лезвие в бок твари, буквально рассекая ее пополам. Рыцарь в самый последний момент успел вырвать ногу из стремени и попытаться спрыгнуть…

Лязг, вой раненой твари и злобное шипение рыцаря слились в единую какофонию. Лошадь вспыхнула зеленым пламенем, быстро сгорая. Всадник тем временем поднялся на ноги и, поправив щит на левой руке, выхватил меч. Широкий, метровый клинок, больше пригодный для рубки, когда конница врезается в ряды врага. Такой клинок оказался менее удобен для боя в замкнутых пространствах.

«Боги! Как же меня раздражает его „вой“!»

По мечу струилось то самое странное темное пламя. Как показал первый случай, неупокоенная тварь легко могла рассечь ткань моего плаща, который, казалось, невозможно уничтожить и даже повредить.

Глефа, как я упоминал раньше — весьма неудобное средство ведения боя в коридорах. У нее нет достаточного размаха, мешают стены… А тут еще и твари, спешащие на помощь всаднику. Я привык к определенной длине, и изменение ее размера довольно сильно влияет на бой. Приходится привыкать к изменившейся длине, а во время боя это неприемлемо!

Переместившись, я рассек одну из тварей в прыжке, после чего заслонился от рубящего удара мечом. И тут я заметил широкую полосу на нагруднике всадника.

«Старый знакомый! Вот только, думаю, это наша последняя с тобой встреча».

Щит выдержал четыре удара, после чего всадник, взвыв в очередной раз, швырнул его в меня. Уклонившись, я скользнул ближе, нанося удар лезвием глефы по ногам. И когда тот заблокировал удар, перенесся к нему за спину и рубанул под коленную чашечку правой ноги.

«Вой» становится привычным, и более раздражающим. Всадник упал на одно колено, метнув в меня кинжал…

«Проклятье!»

Прошив насквозь ткань плаща, кинжал впился в бедро.

Глефа полетела во всадника, словно копье, и прошило того насквозь, выйдя из спины. Тварь рассыпалась прахом.

Вырвав кинжал, я отбросил его в сторону. Зажав рану рукой, помянул самого себя за идиотизм. Какого лешего я не одел маску?! Тогда бы повреждения были не такими…

Приложив край плаща к саднящей и кровоточащей ране, я произнес мысленную команду. Угол плаща прекратил свое существование, а я сжал зубы от адской боли, разлившейся по всему телу. Да, отец рассказывал, что это больно, но что б настолько…!

Глубоко вздохнув, я, шатаясь, встал. Коридор был пуст!

«Время!»

Створка высоких дверей еще с прошлого раза была распахнута. Впрочем, причина была понятна. Рядом с входом лежали окровавленные тела людей. Пока еще людей…

В проходе появились двое одетые в красные мантии, несшие очередное тело, держа его за руки и за ноги.

— И-и-и раз!

Тело было брошено словно мешок с песком на тела ранее убитых. Лица убитых были сведены в судорогах боли и ужаса.

— Давай живее! Отстаем от графика! — голос одного из говоривших был смутно знаком. — Магистр уже нас хочет под нож пустить!

— Если бы ты нормально следил за состоянием магических контуров в стульях, этого бы не случилось!

— Да я… — голоса отдалились, а я понял, что передо мной был маг-распорядитель и один из магов коллегии.

Тарона говорила, что их не более двух десятков, а тут чуть ли не вся Коллегия! Шагнув в шестой слой, я вошел в проход между створок дверей и посторонился, ибо давнишняя парочка выносила новое тело… судя по одежде — портового нищего или рыбака.

Зал преобразился. Печать была полностью завершена и горела рубиново-красным огнем. В самом центре стоял глава Коллегии в красной мантии. Двое его коллег подвели воющего от страха мальчишку. Взмах кинжала и из рассеченного горла на пентаграмму полилась кровь, однако, не заливая ее бесформенной лужей, а растекаясь по геометрическим линиям. И уже новый сегмент вспыхнул рубиновым пламенем, после чего магистр (или архимаг, не знаю кто он в их ложе) начал петь заклинание.

Мертвый язык Предвечных…

«Боги! Откуда простой смертный может знать этот язык?!»

Внезапно я заметил, что глаза главы коллегии, буквально заполнены кровью. Не сеточкой лопнувших сосудов, а полностью покрытые кровью глаза!

Открылась дверь и в зал ввели восьмерых эльфов. Шесть светлых и двоих темных… От них тут же отделили темного эльфа и светлую эльфийку, отведя их к стене с вмурованными в нее цепями с тяжелыми стальными наручами. Буквально распяв их, они — маги Коллегии — снова исчезли в коридоре, ведя уже людей. Принцесса Силлана и еще несколько особ, которых я видел за столом.

Последней привели девочку лет шестнадцати-семнадцати с белоснежно-белыми волосами и неестественно бледной кожей лица. Даже губы были белее мела, а вот глаза… В глазах, лишенных белков и зрачка, клубился первородный хаос…

Ее подвели к главе Коллегии. Он уложил ее на сегмент геометрического рисунка, вспыхнувшего насыщенно-синим цветом, выделяясь в мерцании рубинового пламени.

Подвели перворожденную светлую эльфийку. Взмах кривого лезвия и из горла девушки хлынула кровь, окропив тело девочки.

Пентаграмма наполнилась энергией, а дальше произошло то, чего я не ожидал. Глава всадил кинжал в свое сердце, и во все стороны хлынула волна энергии, проходя через все слои мира. Меня впечатало в стену и слегка ослепило… Коса отлетела в сторону, все еще в облике глефы.

А дальше невидимая мне рука схватила меня за горло и, приподняв, впечатала в стену.

— А вот и душа мятежная! Душа героя, которой нам так и не доставало для полного ритуала!

Девочка встала с почерневшего рисунка. Ее глаза смотрели на меня глазами обитателя хаоса. Тех, кому закрыта дорога в верхние миры.

Теперь понятна суть ритуала!

Они решили, используя тела смертных, проникнуть в сначала в средний, а затем и в верхние миры.

— К-х-кто ты? — с трудом прохрипел я вопрос.

— О, ты еще не задохнулся смертный? Прости-прости! — девочка откинула пропитанные кровью некогда белые волосы на спину.

— Я Саэтасса! Повелительница змей! И теперь этот мир мой!

— А толку? Ты больше ничего не сможешь, а тело рассыплется от несоответствия энергетических структур.

Помещение заполнил демонический хохот. Тело девочки словно размылось, и передо мной, прямо на печати извивались кольца хвоста девочки, ниже пояса которой шло змеиное тело.

«Похоже на нагу, но это племя никогда не свяжется с первозданным хаосом».

Волосы превратились в широкий капюшон, а изо рта получеловеческого лица, высунулся длинный, фиолетовый язык, раздвоенный на конце. Раз — и передо мной снова стоит девочка. Тело и белоснежная одежда очистились от крови, скорее всего впитавшись в тело демонессы, и только прическа была огненно-красной.

— Ты подождешь до конца ритуала, а после я завершу его твоей смертью. — Властный голос, и безукоризненный пальчик рожденной в теле человека демонессы, ткнул в тело прикованного к стене темного эльфа. — Он следующий!

Темного эльфа отцепили.

— Укладывайте его на мое место!

Геометрический сегмент, недавно потухший, снова вспыхнул.

— Теперь эльфийку, светлую! — Рядом вспыхнул еще один сегмент геометрического рисунка. И еще один. — Туда вон того человека! Оставшихся эльфов под нож!

Демонесса прошла в центр печати и, подхватив левой рукой за ворот, лежащее тело бывшего главы Коллегии небрежно отбросила в сторону выхода. После чего встала на его место. Легкий и плавный жест рукой и жертвенный нож прыгнул в ее ладонь. После чего она вновь воззрилась на меня:

— О! Чуть не забыла о нашем смертном герое! — Я почувствовал, что по телу стали словно скользить канаты или веревки. — Мои малыши присмотрят за тобой, только не дергайся — они хоть и милые, но кусаются больно.

Змеи.

Вот теперь я понял, что печать напоминает свернутую в спираль змею. Змеиная печать призыва демонов. О таких я даже не слышал, хотя разнообразие настолько велико… Каждый мир привносит много нового, дорабатывая, изменяя и повторяя ошибки прошлых поколений. Большинство таких печатей во многих мирах под запретом. Но далеко не во всех…

Глефа, оставленная без присмотра, подчиняясь мысленному приказу, неторопливо вращаясь вокруг невидимой оси, и сантиметр за сантиметром на шестом слое чертила окружность. При первом же миллиметре создаваемая печать начала впитывать рассеянную энергию смерти, ровным ковром струившаяся вокруг.

Взмах ножом — и очередной представитель эльфийского племени окропил кровью тело лежащего в змеиной печати тела.

Взмах — новая смерть, печать пульсирует ровно…

Взмах… Слова мертвого наречья забытого тысячелетиями…

Новые сосуды с демонами, пожирающими души носителей.

«Непростительно! Жалкие пожиратели замахнулись на вечное!»

Печать, творимая косой была завершена, не хватало совсем малого — энергии…

Темный эльф встал и отряхнул капли крови с одежды, хотя в этом не было надобности, ибо кровь впитывалась в тело перерожденного, словно в сухую губку.

Поднявшиеся на ноги демоны с достоинством преклони колени перед повелительницей призвавших их в мир живых.

— Встаньте мои верные слуги! Теперь нас никто и ничто не сможет остановить! — ее голос слегка завораживал.

Маги уже едва не пускали слюни от ее слов. Внезапно темный эльф-демон посмотрел мне в глаза и, заметив, что я периодически поглядываю на лежащую косу, пребывавшую в облике глефы, криво усмехнулся.

Встав с колен, он неторопливо подошел к печати, и встал в нее. Инородную печать, похоже, он не видел, да и немудрено запутаться, когда весь пол перекрывает настолько густая вязь составных сегментов змеиной печати. Наклонившись, он взял в руки древко косы.

— Неплохое оружие для смертного. Очень неплохое, думаю, стоит опробовать его на остальных жертвах?

Радостно расхохотавшись, он резко поставил ее, вертикально, явно намеряясь высечь лезвием искры в полу. Вот только у косы была совсем другая цель, нежели каменный пол.

Дикий вопль заставил демонов отвлечься от меня. Лезвие косы-глефы нижним лезвием впилось в ногу демона. Буквально выпивая его. На глазах у перерожденных их молодой собрат за несколько секунд превратился в мумию. Секунда — и на пол, освещенный рубиновым светом печати, посыпался его прах.

Коса приобрела свой естественный вид, вот только само лезвие было покрыто густым пламенем тьмы. Я почувствовал, что она откликнулась. Словно смех ребенка, радостный, ни с чем несравнимый… ОНА ПРОСНУЛАСЬ!

— Вот только для мелких демонов оно не подходит. — Маска сама скользнула на мое лицо и следующая фраза уже была произнесена ледяным голосом Смерти: — Вот только вы ошиблись. Я не герой. Вы почти угадали, но я не смертный, я — сама СМЕРТЬ!

Змеи, сковывающие мое тело, рассыпались прахом.

— И вы сейчас нарушили договор! Договор между нами и миром нижним.

Коса в мгновение ока оказалась в моих руках, а капюшон, словно вода, накрыл мою голову, скрывая лицо в тени.

— А посему…

Я размахнулся и буквально вонзил конец древка косы в печать переполненную энергией первозданного хаоса и боли убитых жертв. От нее по линиям контуров охватывая сегмент за сегментом, печать стала чернеть от вливаемой в нее энергией тьмы и смерти.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Дикий вопль первой демонессы, Повелительницы Змей. Вот только было уже поздно, от разных полюсов энергий печать потеряла стабильность…

Три сводных отряда личной гвардии башни магов Ларганолла штурмом отвлекали внимание первой башни-маяка, с которой дождем сыпались стрелы и боевая магия, заставляя землю и окружающую местность буквально вскипать и взрываться, правда, не принося нападавшим ощутимого вреда.

Тем временем по ледяному мосту, неслись боевые отряды магов, спеша в островной город. Пока гвардейцы своими жизнями отвлекали от морской глади внимание, несколько магов-стихийников сумели призвать ледяного элементаля, который, получив плату, сделал широкую ледяную полосу моста, способную выдержать втрое больший вес, чем несшиеся по нему отряды.

Через полчаса они уже стояли на берегу, окольцовывавшему город, горящий праздничными огнями. Город, где слышались крики страха и ужаса.

Город был заполнен нежитью.

— Внимание! Разделяемся на четыре группы! Две зачищают город! Я и Эльторманн прорываемся к замку Коллегии…

Внезапно земля всколыхнулась, и перед гвардейцами и магами предстала картина рушащегося замка. В центре, которого, словно исполинская игла — полыхал ровный столб первозданной тьмы.

— Боги… — вырвалось у одного из гвардейцев.

— ВСЕ! Бегом! Салианна! Будь осторожна в городе!

Два отряда понеслись по мощеной булыжником мостовой в сторону рушащегося замка коллегии.

— И ты! — Пробормотала женщина, вскидывая жезл и отправляя заклинание в ближайшую нежить. — РАСХОДИМСЯ ЦЕПЬЮ! Заходим в каждый дом! Каждый неупокоенный — это чья-то загубленная жизнь, а то и целой семьи! Пусть боги хранят нас!

Два отряда разошлись по улицам порта и принялись за нежить. Тем временем по ледяному мосту прибывали новые отряды.

В городе царила смерть и ужас. Твари нападали на всех, кто попадался им на пути, врывались в дома, накидываясь на тех, кто считал свой дом надежной защитой от темных сил.

Два отряда под предводительством архимага, словно раскаленный нож сквозь кусок замерзшего масла, рассекал заполненную телами убитых и пирующую на них нежить улицы. В голове у всех билась одна единственная мысль: «Только бы успеть!»

Прорываясь с боем сквозь улицы, заполненные нежитью, отряд подоспел, когда разрушение замка закончилось. Картина, открывшаяся им, была нерадостной. Большая часть замка лежала в руинах, оставив практически нетронутым западное и южное крылья. И из всего этого пробиваясь сквозь тьму ночи и облако пыли, огромный черный столб, словно игла пронзающая ночное небо.

— Смотрите! Там!

Окрик одного из гвардейцев отвлек их от пугающего зрелища разрушенного замка. Кучка людей, скорее даже подростков, столпилось под темным магическим куполом, который окружила нежить, пытаясь прорваться сквозь непреодолимую преграду.

— ВПЕРЕД! Окружить купол, не дать тварям сбежать!

— Гар-р-ра-а-а-а!!! — Гвардейцы ринулись в атаку.

— Ты-ы-ы! — из-под обломков показалась красноволосая голова демонессы.

В следующий миг в меня полетело какое-то заклинание. Не долетев до меня, оно рассыпалось миниатюрным вихрем зеленоватых искр. Передо мною, точнее, заслоняя меня от демонессы, вышла фигура Смерти в черном плаще. Печать призыва сработала так, как надо, призвав всех из моего народа, кто находился в этом мире.

А в следующее мгновение, без каких либо эффектов фигура демонессы сжалась в одну точку, и на засыпанную каменным крошевом и обломками каменного потолка с тихим звоном упал маленький стеклянный шарик, заполненный зеленым свечением.

Последним вышла Смерть без маски. Его лицо скрывали клубы первозданной тьмы…

Старейшина!

Рывком поднялся на ноги и, отряхнув плащ, я перекинул в правую руку косу и слегка склонил голову, приветствуя Старейшего.

— Можешь расслабиться, Курт, — Голос старейшего напоминал тихий шелест ветра. — Мы не на официальном приеме.

Тем временем народ Смерти, бродивший по землям этого мира, продолжал прибывать из более глубоких слоев мира. Шарик с запечатанной демонессой по мановению руки Старейшины оказался в правой ладони, скрытой черной шелковой перчаткой.

— Старейший, я…

Однако старейшина прервал мой монолог, выставив перед собой раскрытую ладонь.

— Можешь не оправдываться. Я, как куратор твоих скитаний по этому миру, в курсе всего. Как и того, что с тобой происходило. — Маска не передает эмоций, вот только старейшим моего народа это и не нужно, за их плечами мириады прожитых лет. — Если ты опасаешься за забранную тобой жизнь темного эльфа, можешь не волноваться. К моменту, когда проснувшаяся коса выпила его энергию и душу, душа эльфа уже была съедена, и его занял демон.

К старейшине подошли еще трое и протянули черные мешочки с тихо звякнувшими стеклянными шариками запечатанных душ.

— Всем перейти на восьмой слой, сейчас здесь будут люди!

Мы исчезли с первого слоя мира буквально за несколько секунд до появления людей. Смертные не понимают цену времени и постоянно спешат, когда гораздо эффективнее манипулировать своим временем равномерно. Из вихрей порталов один за другим стали появляться разумные в незнакомой униформе. Маги, солдаты. Последними появились двое из племени светлых эльфов, с эмблемой лекаря на правой стороне груди.

— Рассредоточиться! Искать выживших! Связать и, по необходимости, оказать медицинскую помощь! — команды сыпались из немолодого командира, словно поток: — Всех пленных и выживших переправить наверх. Тахонн!

— Я! — к командующему появившегося отряда подскочил немолодой маг.

— Выясни причину взрыва, и — развернутый доклад архимагу.

— Есть! — маг вытянулся в струнку. — Разрешите выполнять?

— Ты ЕЩЕ здесь?

Маг вихрем унесся в сторону пленных, которых тщательно связывали и вливали в рот какое-то зелье или жидкость…

— Курт. — Прошелестел голос старейшей Смерти.

— Да, Безликий?

— Твоя практика зачтена. — Я вздрогнул — ни мать, ни отец ни о чем таком не говорили! — И теперь тебе дано право находиться среди живых. Но помни…!

Казалось, время застыло, а звуки ушли на другой план…

— То, что тебе дано право находиться среди смертных для познания их жизни, не освобождает тебя от долга! — Я непроизвольно вздрогнул. — Как и не освобождает от соблюдения Кодекса и договора Смерти с миром демонов, верхнего и нижних миров.

— Да, Безликий! — Мой голос был подобен сухому тростнику, тихо перестукивающему друг по другу под напором ветра.

— И еще… сегодня погибли твои друзья и сокурсники. Я считаю, что никто из присутствующих не будет против, если ты «отведешь» их в последний путь.

После чего старейший подбросил в руке мешочек с запечатанными душами, и исчез, уйдя в более глубокие слои мира, пока недоступные ни для меня, ни для большинства присутствующих.

Мешочек, поддерживаемый небольшим облачком тьмы, завис передо мной. Ко мне подошла Тарона, уже снявшая маску и принявшая человеческий облик:

— Поздравлять не буду: потеря друзей — горе, а не радость.

Я кивнул.

— Мы откроем для тебя проход на одну минуту, после чего воспользуйся косой у камня судьбы, чтобы вернуться в реальный мир, так как твой свиток еще тысячу лет будет запечатан.

— Благодарю! А что стало с остальными моими сокурсниками?

Тарона усмехнулась, и отвела взгляд.

— Они воспользовались твоим амулетом, и теперь находятся под куполом, не пуская вообще никого. — К нам подошел еще один из народа Смерти. — С ними дежурит прибывший отряд гвардейцев и магов. А в городе ведется тотальная зачистка нежити.

— Когда я могу их отвести?

— Роланд, подай остальным знак, пусть помогут открыть портал для Курта.

Роланд кивнул и, воспользовавшись тьмой, воспарил в ее клубах над разрушенной и засыпанной змеиной печатью призыва. Сначала ничего не происходило, но в следующий миг на его месте словно появилось зеркало… или нет скорее темная прямоугольная пластина изначальной тьмы.

— Иди! И пусть последний суд решит в их пользу.

Мгновение и я вишу перед прямоугольником портала. Зрелище завораживало…

«Великая Тьма!»

Я прошел сквозь нее…

Тем временем в городе шла планомерная война с нежитью. Огромное количество горожан пострадало при потерявшей всякие запреты создания некромантии. Улицы и дома некогда цветущего города представляли собой жалкое, а иногда и омерзительное зрелище. Казалось, нежить пыталась претворить в жизнь все мечты маньяков и сумасшедших, упивающихся чужой болью и страхом.

Растерзанные тела, полыхающие и обледенелые дома. Залитые кровью улицы, на которые неторопливо падал снег. Вот-вот должен был начаться рассвет, но многим, особенно тем, кто прожил в городе всю свою жизнь, было страшно. Не только от пережитого в полночь ужаса, но и от того, что они должны увидеть с приходом утра…

Очередного всадника тьмы пронзили три ледяные стрелы, посланные магами, после чего брошенный в неупокоенную тварь амулет заставил ту вспыхнуть в ослепительно-ярком огне.

— Сержант! Квартал зачищен!

— Переходим дальше! Нельзя, чтобы хоть одна из тварей скрылась!

— Есть! — внезапно голос перешел на крик: — ТВАРЬ СВЕРХУ! На крыше!

Выпущенный из арбалета болт пробил насквозь сухую плоть монстра, пришпилив его к деревянной основе ската крыши.

— Огонь!

— Аккуратнее! Не спалите здание!

И так продолжалась до самого утра…

Глава 16

Я шел по хрустящей гальке вдоль берега реки подземного мира. В левой руке у меня тихо позвякивали при соприкосновении шарики душ. Душ тех, с кем я только познакомился, тех, с кем прожил учебный семестр и практику. Тех, кого я практически не знал.

Наконец, я добрался до того места, что искал.

Ладья.

Старая, как сама жизнь. Из века в век, из тысячелетия в тысячелетие служит плавсредством, чтобы доставить души к Камню Судеб, где решится их дальнейшая судьба.

Я еще никогда не сопровождал души умерших в свой последний путь, однако, я отлично знал этот путь. Родовая память. То, что в нас не с рождения, а с прохождения Лабиринта.

Развязав узел тесемки, я высыпал шарики на каменную чашу, выдолбленную в сером валуне. После чего сферы накрыло облако тьмы. Долгую минуту ничего не происходило.

Я снял маску и стянул с головы капюшон.

Резкий порыв ветра согнал облако тьмы, отнеся его немного в сторону. Облако под порывом ветра стало разрастаться и рассеиваться. Вскоре на его месте стояло примерно два десятка душ…

Стоило мне сделать в их сторону пару шагов, как меня заметили.

— Курт?

Я кивнул головой.

— Курт! Где мы?

Ко мне нерешительно подошел Мирс. После смерти души умерших начинают частично забывать последние мгновения жизни. Потом память теряется все быстрее и быстрее.

— Мы за Гранью Мира. Мы стоим у устья одного из притоков Стикса. — Я оглянулся на деревянную ладью. — Прежде чем ты задашь следующий вопрос, поясню: вы все умерли, и обратной дороги уже нет. Это дорога в один конец. Грузитесь на ладью, скоро отправляемся.

— Значит, мы все умерли… а ты?

— В вашем понимании я и не жил, — Я накинул на голову капюшон и, достав из внутреннего кармана маску, нацепил ее на лицо. — Сегодня я ваш провожатый и плата за проезд сегодня взиматься не будет…

— СМЕРТЬ! — Мирс вздрогнул и отшатнулся в страхе.

От группы душ послышались испуганные вскрики. Повернув голову в их сторону, я повторил уже своим голосом:

— Садитесь в ладью, но не подходите и не касайтесь воды, иначе души проклятых утащат вас в поток Стикса.

— Курт, это точно ты? Или как к вам обращаться?

— Мирс, я тот, кто я есть. Я отправился в мир живых, чтобы посмотреть на вас, как вы живете, интересы, привычки, вкусы, пристрастия, и многое то, чего лишен мой народ. И сегодня мне дали шанс отдать вам последний долг… отплатить вам за то, что вы дали мне за полгода пребывания в мире живых. — В моей правой руке появилась коса во всей своей красе, в клубах тумана и искрах на гранях лезвия, из отточенной челюсти реликтового монстра. — Садись, вам нельзя долго пребывать на берегу. Вы можете потерять право на то, чтобы добраться к Камню Судеб.

Ладья была в свое время вырезана из одного из легендарных кораблей, вошедших в историю этого мира. Именно эта носила имя Гидерам, что на древнем, а точнее, первом языке мира, означает «судьбоносный». Нос ладьи был искусно вырезан в виде морского конька. Дождавшись, когда умершие рассядутся по местам, я встал у штирборта (рулевое весло) и, ткнув древком косы, заставил ладью отчалить.

— Осторожно, мы отплываем! Не пить, не сорить, воду руками не трогать, кто свалится в воду… того помянем на том берегу…

На меня уставились двадцать две пары ошарашенных глаз. Похоже, я не вписывался в их стереотип Смерти. Ну, я и не собирался как-то…

— Обратите внимание, слева на берегу стонут и кричат забытые души. Если бы вы задержались еще немного — то могли бы к ним присоединиться…

— Ты прям экскурсовод по достопримечательностям Империи! — Усмехнулся оклемавшийся Мирс.

Хмыкнув, я сверкнул взглядом, ибо маска не передает иных эмоций (Ну, разве что челюстью пощелкать).

— Почему бы и нет… — Мой голос был полон веселья, — Устроим вам прощальную экскурсию по Дороге Мертвых, когда еще вам удастся подбить Смерть на экскурсию. Посмотрите направо…

На правом берегу вдоль гранитных стен брели в обрывках одежды менее сохранившиеся призраки. Души тех, кто, спасаясь, бросил друзей, родных и вообще тех, кого мог бы спасти… Такие идут сами, испытывая то, на что обрекли других, спасая свою никчемную, в большинстве случаев, жизнь.

— …вы видите души, идущие по пути к следующему испытанию. Они бросили других в беде, спасая свою шкуру и теперь обречены на вечные скитания… Правда, некоторые все-таки доходят. Некоторые… Посмотрите в воду, — Длинноволосая светлая эльфийка выглянула за борт и едва не была схвачена за длинную косу вытянувшейся из реки руки. — Посмотрите, а не высовывайтесь! Вдоль течения реки Стикс проплывают души тех, кто по неосторожности (а кто и намеренно) нарушал заповеди, созданные вами самими, ну и те, кто, как данная представительница вымирающего племени, упали в воду, или были утащены… Кстати, осторожно! Сзади!

Коса рассекла руку ухватившейся за край борта ладьи призрачную руку.

— Будьте внимательны, река полна тех, кто захочет занять ваше место для проезда, выбросив вас за борт. Это одно из испытаний… плывем дальше!

За поворотом скалы река расширялась, и течение становилось сильнее. Вскоре стали появляться первые островки, и с каждой милей их становилось больше и больше.

— Обратите внимание, это так называемые «островки отчаянья». Это души забытые. Не оставленные, а именно забытые.

— Как те, на берегу?

— Нет, леди, — Я покачал головой, отвечая незнакомой старшекурснице. — Эти души забыли себя сами. Те, кто решил, что они никому не нужны и их удел — одиночество. Любители играть на публику, привлекая к себе внимание, и упиваясь моментами, когда оказываются в центре внимания. А также те, кто считает себя выше других, хотя ничего не сделал для этого. Ах, да… еще высаженные из перевозимой ладьи вредные и любопытные особы… ахахахаха! — Мой смех заставил все души в лодке вздрогнуть и вжать голову в плечи. — Шутка.

Никогда бы не подумал, что душа может краснеть. Однако видел своими зелеными огоньками глаз.

— Посмотрите направо! — Дождавшись, когда все обратят внимание на огромный огненный водопад, льющийся с потолка и исчезающий в клубах пара, я продолжил «экскурсию». — Перед вами Стена Раалны. Этот огонь течет из недр и является кровью Земли. При перерождении многие плутающие души, попав в огненный водопад, перерождаются в огненных элементалей.

— Но как такое возможно?

— А как возможна магия, Кралантин?

— Магия есть суть мира! И без нее мир не может существовать!

— Увы, мой друг. Магия — далеко не суть мира. Существуют мириады миров, в которых магии просто нет. И обитатели считают ее сказкой, делая при этом такие вещи, которые вам и не снились с вашей любимой магией.

— ЭТО НЕВОЗМОЖНО! Согласно трактата магистра Пе…

— ТЫ ХОЧЕШЬ РАССКАЗАТЬ СМЕРТИ, КОТОРАЯ ПЕРЕВОЗИТ ТЕБЯ И ЕЩЕ ДРУГИЕ ДУШИ ПО РЕКЕ МЕРТВЫХ В ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ, О ТОМ, ЧТО ВОЗМОЖНО И НЕВОЗМОЖНО? — Я покачал головой. — Очередная вещь, которую я не могу понять в мире живых. Ваши высказывания действий — это полное отсутствие логики! Посмотрите налево!

Слева высилась, упираясь в каменный потолок ледяная стена, сверкающая, как россыпь алмазов. Холодная и неприступная, как сама Вечность. Ее сверкание манило заблудшие души, стремящиеся найти путь в своих бесконечных скитаниях, превращая их в сад ледяных скульптур.

— Для тех, кто еще не понял, это лед. Когда будем проплывать близко, руками не трогать! Тем более, не пытаться пробовать на вкус! Если язык примерзнет, горячей воды у меня нет! Плывем дальше.

Душа Мирса изо всех сил старалась не заржать в полный голос. За время проживания со мной и Олесом он привык и не к таким вещам. Хотя то, как шутил он, было любо-дорого смотреть! Однажды, в Коллегии в выходной день он призвал водных элементалей в душевых кабинках женского отделения… Визгу было! Тиаль едва нас тогда не поубивала. У хрупкой на вид серой эльфийки оказалась неожиданно тяжелая рука.

— А теперь — держитесь крепче! Мы идем дорогой падающей воды!

— Это как? — Непонимающе спросил сокурсник с пятого потока… не знаю, как его по имени.

— Просто держись!

А в следующие мгновение на какую-то долю секунды ладья зависла в пустоте и с шумом падающей воды полетела вниз.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Тринадцать водопадов. Один сменял другой. После того, как ладья плавно садилась в клубах водной пыли, и пассажиры успокаивались, ладья слетала по следующему водопаду вниз. На шестом мне пришлось ловить темную эльфийку, едва не вылетевшую за борт. Сам при каждом полете опасался случайно отпустить рукоять рулевого весла, и оставить души вечно плыть по Стиксу без проводника. Но, слава Великой Тьме, обошлось!

— Итак, все на месте? — Мокрые, потерянные и вцепившиеся в доски скамей души с ужасом в глазах смотрели на меня. — Значит, все! Дальше мы проплываем мимо Сторожа… Обратите внимание — не каждый раз увидишь такое великолепие!

Надо сказать, вид трехголового цербера высотой с добрых тридцать с лишним метров впечатлял. Породу этой собаки определить было невозможно, ибо ни в одном из известных мне миров такой породы не существовало, или я просто ее не знал. Горящие адским пламенем три пары глаз, клыки первородного стража загробного мира были не просто белоснежными, они были огромными и ослепительно белыми. И каждый — размером с меня ростом.

Еще не понимая, что делаю, я прислонил косу к плечу, и засунул руку во внутренний карман.

Из-под полы плаща я достал довольно увесистый сверток.

«Подарок трехглавой собаке. Сорви веревку и брось сверток на берег. Отец».

Подплыв к берегу, я сорвал тонкий шнурок, плотно обвязывающий сверток, и отплыл подальше. После чего заставил ладью застыть. Мне и самому стало любопытно, что за подарок приготовил церберу отец.

Вокруг свертка пошел сизый дым, сложившись в огромного, отъевшегося кота размером с дом. Кот, при виде представителя собачьих взвился на дыбы, издал оглушительное шипение, после чего рванул вдоль берега прочь от цербера.

Рев взбешенного четвероногого стража был… незабываем! Даже меня пробрало!

Трехглавый пес, рванув за удалявшимся призрачным котом, вырвал не просто кронштейн из скалы, а огромный гранитный блок, в который тот был вмурован. Земля затряслась от скачущей по берегу бестии, спокойные воды Стикса пошли волнами, а с каменного потолка посыпались камни.

— ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ! ГЕОРГ, СКОТИНА! ДА СКОЛЬКО ЖЕ МОЖНО!

От оглушительного рева, да и от разбушевавшейся вокруг водной стихии души легли на дно ладьи. Я же смотрел на человеческую фигуру древнего бога, идущего по бушующей воде в сторону ладьи.

— СКОЛЬКО Я РАЗ ТЕБЯ ПРОСТИЛ НЕ ТРОГАТЬ ЦЕРБЕРА?! ТЫСЯЧУ? МИЛЛИОН?!

«Ну, спасибо папа! Так вот как ты проводишь свободное время, сопровождая души?!»

Подошедший к ладье бог был… как бы это точнее описать. Он был как бог! Лет тридцати на вид, черноволос, античный профиль, длинные черные слегка вьющиеся волосы. Торс состоял из тугих жгутов мускул, выглядывавших из-под черной тоги. На голове сверкая истинной тьмой, возлежала корона. Аид, бог мира мертвых, один из не многих, один из великих! Стоило ему поравняться вровень с ладьей, я изобразил вежливый поклон.

— Итак, я вижу, что ты — не Георг. Кто ты и на…(данные словесные обороты воспроизведенные древним богом не то, что было возможно повторить, осознать было затруднительно) отправил моего стража за очередным призраком?

— Я его сын, Великий. — После чего снова поклонился.

На долгую минуту я был свидетелем того, что БОГ онемел. После чего он произнес еще одну далеко не печатную тираду и, к моему удивлению, расхохотался. При его хохоте вода, стены и берег сотрясались куда сильнее, нежели при беге цербера.

— Теперь и ты на мою голову! Мне опять придется выслушивать жалобы Хельхеймы из-за того, что цербер перекусал ее ледяных стражников! — Голос древнего бога напоминал гром. — Ох, уж ваш народ, сколько моих нервов… Так! Души явно не мои… Ладно, на первый раз прощаю, но потом так просто не отделаешься!

После чего исчез в клубах тьмы.

«Ну, папа…»

— Итак, мы с вами видели древнего бога царства мертвых — Аида! Вам повезло! — «Мне тоже!» — Теперь мы плывем дальше! Следующая остановка — «Мост воспоминаний»!

Пытаться отмерить время в месте, где оно не властно — пустая трата нервов и… времени… которого нет. Это, как отмерять шаги в пустоте и пробовать измерить бесконечность офицерской линейкой. Были и такие смельчаки.

С тихим скрипом по круглой гальке о дно ладьи мы пристали к небольшому круглому островку. Закрепив штирборт, я первым сошел на каменистую почву островка.

— Итак, господа экскурсанты и экскурсантки, мы с вами прибыли на границу территории мира мертвых, подвластной великой богине Хель. — Я встал в центр острова и продолжил: — Сейчас мы с вами пойдем по мосту через ледяную пустыню, ибо река уходит вниз, под толстый слой льда. И, будьте внимательны, если во время пути вы обернетесь или сделаете шаг в сторону или назад — вы останетесь здесь навсегда! Всем все ясно?

— А где мост? Здесь ничего нет.

Я с силой ударил костяным древком косы в каменистую почву островка. Сначала ничего не происходило, но вскоре от противоположного края острова из пустоты стали появляться огромные, изначально созданные не для людского племени ступени из вечного льда. Отец как-то поссорился со здешней богиней, отколов довольно большой кусок от перил моста. Как он сказал: «вечный лед для коктейлей, который не тает, сохраняя прохладу напитка — весьма нужная в хозяйстве вещь!»

— Идемте. И смотрите… НЕ ОГЛЯДЫВАЙТЕСЬ! Что бы вы ни услышали, и что бы вам не пообещали. Обещать они умеют, а вот дать…

Я стал подниматься по ступеням. Мост был великолепен. Единый слиток прозрачного льда, скрывающийся в окружающем тумане. Красивые, ажурные перила из всё того же голубого льда. Через каждые сто метров в перила был вплетен ледяными узорами четырехгранный фонарь с блуждающими огоньками вместо свечи или иного источника света.

В тумане по обе стороны моста слышались зовы душ, демонов, и тех, кто хотели не дать дойти до конца моста. Особо наглой роже великана пришлось ударить лезвием косы плашмя по носу.

Впереди нас ждали.

Высокая, статная молодая… с виду молодая богиня, в одеянии из белоснежных мехов, и покрытой ледяными узорами ткани. Хотя для богини она и была очень молода. Длинные волосы, сплетенные во множество тонких косичек. Глаза напоминали о синеве бездонных озер покрытых тонкой, прозрачной коркой льда. Хрустальная корона на белоснежной головке богини была больше похожа на помесь короны и диадемы…

Больше всего она напоминала по описанию снежную королеву из рассказов отца. Надо будет посетить как-нибудь его мир, где он несет свою вахту… уж больно он интересен своими причудами и вещами.

«Красива, как и все богини!» — мысленно отметил я.

— Когда слуги доложили, что по мосту путешествует новичок, я сначала не поверила, и решила убедиться сама.

— Мое почтение, великая.

— Это ты дал сбежать псу Аида? — Слегка прищурив взгляд спросила Хель.

— Да, великая, мой отец, похоже, большой шутник в этом мире.

По образу богини словно прошла волна эмоций. Гнев, раздражение, любопытство, нечто похожее на скуку и обреченность, снова любопытство.

— Увидишь отца, передай ему, что за фонарь и кусок перил он мне еще ответит!

— Прошу прощения, великая, но о каком фонаре идет речь?

— Ах, да! Ты же первый раз ступаешь по моему мосту… Что ж, думаю, если ты не пойдешь по стопам отца, то не будешь нарушать установленный у меня порядок. — Богиня царства мертвых звонко щелкнула пальцами правой руки, и передо мной завис крохотный ледяной фонарик, с блуждающими внутри него огоньками. — Чтобы идущие следом за тобой души не потерялись в тумане.

Новый щелчок пальцев богини — и передо мной возникли четыре ледяные скульптуры замерзших душ. Лед мелкими кристалликами осыпался с них.

— Так как это первый раз, так и быть, никого похищать не буду. Фонарик наполнять магией не нужно, он сам потребляет ее из окружающего пространства. Кстати, неплохой индикатор объемов рассеянной энергии. — Взметнулся ледяной вихрь окутавший фигуру богини.

— Спасибо, великая!

Я с благодарностью принял крохотный фонарик. Не больше спичечного коробка хрустальная четырехгранная призма с тремя огоньками, словно живыми, порхавшими внутри. По краям шла искусно сделанная серебреная окантовка. И длинная цепочка с карабином на конце.

Повесив фонарик на выступ на тыльной стороне лезвия косы, где были костяные шипы, я провернулся к мнущимся за спиной душам.

— Благодарите богиню, что снизошла до простых смертных, и вернула из своей ледяной пустыни. — Развернувшись, я отправился дальше по ледяному мосту. — Не отставайте, второго шанса у вас уже не будет!

Конец моста был на похожем островке. Разница в том, что на другом его краю был причал, у которого, слегка покачиваясь на воде, ждала наша ладья.

— По местам, мы плывем дальше!

В этот раз никто больше не потерялся, особенно четыре «замерзших» души.

Встав у штирборта, я снял стопор и отчалил от пирса. Здесь течение, стоило только отплыть от островка, сразу стало более бурным.

Внезапно в левый борт ладьи вцепились длинные тонкие пальцы с изумрудно-зелеными ногтями, или даже когтями. Русалка. Точнее, ее душа — душа топившей разумных. Многие расы приравнивали ее к нечисти, а кто и к нежити. И те, и другие ошибались — русалки были просто жителями морских глубин. А там порядки и законы отличны от тех, что приняты на суше.

Взмах косы — и душа с плеском упала за борт, оставив после себя глубокие борозды от когтей.

— Внимание! Мы прибываем к конечному пункту. Просьба освободить места!

Ладья на всем ходу врезалась в каменистый берег. Не ожидавшие такой резкой перемены, души посыпались со своих мест.

Спрыгнув на каменистый берег, я дождался, когда души, наконец, покинут ладью.

— И куда дальше? — Молчавший всю дорогу Мирс с любопытством озирался по сторонам.

— В пещеру.

— Кукую пеще… — Туман скрывавший берег толстым слоем слегка поредел, открывая черный провал пещеры. — Что-то она мне не нравится.

— Так и задумано, друг мой, так и задумано. Идемте, скоро решится ваша дальнейшая судьба.

Вот и пригодился подарок богини смерти древних асов. Пещера была лишена не только отзвуков шагов, но и каких либо иных звуков. Тьма была буквально ощутима… хотя что чувствуют души, я не представляю. Призраки как-то пытались мне объяснить еще в замке, но их ответы были весьма сумбурны.

Мы вышли в круглый зал, покрытый узорной плиткой, в центре которого стоял огромный замшелый валун. Вспыхнули факелы, развешенные в кронштейнах вдоль стен. Камень был неизменен со дня сотворения первого мира. Со стороны казалось, что это обычная замшелая глыба черного гранита, ничем ни примечательная и казавшаяся чем-то постороннем в зале. Но это был только первый взгляд…

От камня ощутимо тянуло Силой.

— По очереди подойдите к «Камню судьбы» и прикоснитесь к нему. На этом ваш путь закончен.

Души стали по одному подходить к камню, и прикасаясь к нему, то одной рукой, кто обеими. После прикосновении душа исчезала из этого мира, дальше ей предстояла совсем другая дорога, куда более безопасная, чем была пройдена.

Последним был Мирс.

Я снял маску и стянул с головы капюшон.

— Ну, думаю теперь можно попрощаться.

— Ответишь на один вопрос?

— Смотря какой, Мирс, смотря какой. — Я усмехнулся.

— Почему?

— Я думаю, ты понял это сам, — Улыбка не покидала моих губ. — Мир многогранен и полон красок. Ты, думаю, заметил мое любопытство относительно всего, что связывает разумных и мир живых?

— А почему именно академия, а не армия или еще что?

— На этот вопрос ты уже знаешь ответ и, думаю, что повторять его вслух — пустая трата времени. Иди. У тебя теперь другая дорога! И не оборачивайся! Маска легла на мое лицо, а капюшон скрыл голову в тени.

Мирс исчез. А зал погрузился во тьму, единственным источником света в которой был подарок Хель.

Подойдя к камню судеб, я ударил тупым концом древка в мозаичный пол зала возле камня.

Я стоял на свежевыпавшем снегу во внешнем дворе разрушенного замка. Возле ворот был разбит настоящий палаточный городок.

Вдохнув полной грудью ледяной воздух, я скользнул на четвертый слой мира. Плащ принял вид ставшей привычной мантии с оплавленным значком первого курса, коса вернулась на пояс в виде декоративного кинжала, а маска и древко косы ушли во тьму.

Ощущая «черную розу», я вышел к Тиаль и сокурсникам, сидевшим в одной из палаток возле котелка с бурлящим варевом.

— У господ адептов найдется, чем накормить голодного путника? — спросил я, выходя в реальный мир.

Не ожидавшие моего появления адепты вскочили со своих мест, схватившись за оружие и амулеты. Я поднял пустые ладони.

— Спокойнее, это всего лишь я.

В следующий миг я был едва не задушен серой эльфийкой и едва не раздавлен Олесом. Наконец, меня прекратили тискать, словно плюшевую игрушку, и усадили на свободное место.

— Я рад, что вы выжили во время боя.

— Не все. Мирс, Оната, Лаголль и еще многие адепты покинули этот мир.

— Теперь, может, расскажешь, что было в покинутом городе? — Олес, отобрав у Мили черпак, принялся помешивать варево. — Прибывшая гвардия развела секретность и после того, как нас всех перепесочили и взяли подписку о сохранении государственной тайны, не выпускают отсюда.

Я принял наполненную дымящуюся тарелку с мясной похлебкой и, вдохнув ароматный запах горячей еды, понял, как же я проголодался, пока провожал погибших.

— Там была печать высшего порядка. Печать, на которой годами приносили жертвоприношения ради того, чтобы из высокопоставленных родственников императорских и знатных кровей сделать слуг высшего демона. Во время призыва они убили двенадцать светлых и одну темную эльфийку, не говоря уже про остальных смертных.

Сокурсники прекратили жевать, и ошарашено воззрились на меня. Слово взяла Тиаль:

— Ешьте, а то остынет! Из-за чего началось разрушение замка?

— Я перегрузил контур одного из основных сегментов энергией смерти. — Не знаю, кто кашеварил, но готовят они великолепно! — Как вам известно, энергия хаоса, энергия тьмы, стихийная, энергия жизни — это разнополярные основы. И далеко не все из них совместимы при смешивании. Только незнающий ляпнет, что первородный хаос и смерть — одно и то же.

В целом, с трудом унес оттуда ноги. Там все завалило, а когда из темных вихревых порталов стали выпрыгивать маги, я решил, что это подмога призывателям, и решил покинуть место. Кстати, сколько я блуждал?

— Тебя не было двое суток.

«Ожидаемо».

— Я пытался поискать наши вещи на руинах корпуса общежития, но, увы, там все буквально погребено под тоннами камня. — Олес развел руками. — Жаль твою походную сумку…

— А ее там не было, я ее забрал, зная, что могу туда не вернуться. Добавка есть? Или я кого объем?

Ответом был дружный смех. Тиаль отобрала у меня пустую тарелку и принялась снова ее наполнять. Вот и пережил первый семестр, интересно каким будут остальные?

Эпилог

Нас еще неделю держали в островном городе. Потом туда были введены имперские войска, а так же отдельные полки ближних стран. Оба города буквально прочесывали по песчинке, выискивая спрятавшуюся нежить.

Прибывшие дознаватели буквально пропускали через решето каждого жителя, мага, и адепта, протоколируя все, что тот мог поведать. Многие потом были отправлены в империю для дачи полных показаний, как особо важные свидетели. Виновных в прошедших действиях выявили немало.

После чего остаток адептов, из тех, кто выжил, отправили по их учебным заведениям под усиленным конвоем гвардейцев.

Виалль буквально лучилась от переполнявшей ее гордости. Как же! Она принимала участие в освобождении города! Женский пол склонен (я бы даже сказал, падок) на лесть и всеобщее внимание. На курсе потом ей приклеили ярлык «Спасительница», который потом пройдет с ней до самого конца учебы.

В академии по прибытию был объявлен день траура. Долгую неделю хоронили адептов с разных курсов.

Мой лист аттестации и характеристику отдел кадровой службы принял и сказал, что приложат к личному делу. Вот только всем, кто участвовал на практике в Коллегии — и так зачли высшим балом.

В общежитии меня ожидал Олес, рядом с упакованными сумками.

— Как планируешь провести трехнедельный отпуск? Каникулы нам не отменили, слава богам!

— Честно даже не задумывался. Наверное, прогуляюсь по городу.

— Раз так, то приглашаю посетить мой родовой замок. И отдохнешь, и мне за тебя спокойнее будет!

Я рассмеялся:

— Ты считаешь меня настолько неспособным в одиночестве прожить три недели одному?

— Нет, я боюсь оставить тебя здесь, и тогда придется искать другое место учебы, взамен разрушенной академии.

— Тогда я принимаю ваше приглашение, лер.

Я отвесил ему церемониальный поклон.

— Тогда собирайся, вечером за нами приедут сани. И захвати одежду потеплее — дома настоящие морозы, а здесь и на острове — так себе…

Я подошел к стоящей в углу дорожной сумке.

— Я готов, может, пойдем, перекусим.

— Отличная идея!

Часть 2

Печать Леса

Пролог

Несмотря на то, что здание хорошо отапливалось, в подвалах было не просто холодно, а ОЧЕНЬ холодно из-за гуляющего по коридорам сквозняка. Фигуры эльфов, затянутые в плотные облегающие комбинезоны защитного цвета, хорошо маскирующего в темноте, единственный недостаток — комбинезоны не давали нормальной теплоизоляции. Поэтому бедняги мелко дрожали от холода. Но никто даже не решился использовать обогревающее заклинание или амулет — тут же поднялась бы тревога.

Их цель была здесь, в самом центре переплетений подземных коридоров под зданием Академии.

Осторожно ступая, они приближались к заветной цели — помещению, опечатанному огромной сигнальной цепью контуров и ловушек. Приказ Владыки Леса был однозначен — любой ценой вернуть артефакт! Значит, даже ценой жизни всех, кто был направлен на это задание.

За двадцать минут они умудрились снять всю защиту с коридора и стен, но дверь оказалась непреодолимой. А посему…

На стене, с которой визитеры удалили магические контуры, была выложена странная треугольная печать, в вершинах и центре которой разместили крохотные артефакты-накопители.

Полюбовавшись делом рук своих, эльфийка (если судить по плотно обтягивающей стройную фигурку ткани защитного комбинезона) отошла подальше и дала остальным условный сигнал отступить. Короткий мысленный посыл — и артефакты активировались.

Вокруг треугольной печати появилась двухметровая окружность быстро накаляющегося камня. Потекли ручейки расплавленного камня. Десять минут — и в метровой толщине стены был выплавлен идеально ровный (хоть и со следами потеков) двухметровый круг. На стену лег еще один амулет и раскаленный камень покрылся толстой коркой инея.

Зашипело, присутствующих обдало горячим водяным паром. Впрочем, теплее от этого не стало… даже хуже — мгновенно отсыревшая одежда на холодном ветру заставила эльфов испытать незабываемые ощущения.

Очередной жест рукой эльфийки, и в искусственный проем сунулся один из эльфов. Постояв с минуту, сделал пару шагов, после чего выглянул и жестом показал — «чисто».

В помещении под потолком разгорелась простая магическая лампа, зажигающаяся при появлении посетителей в помещении, а так же подававшая сигнал тому, кто был ответственен за сохранность имущества в этом помещении.

Оставив двоих на страже, остальные проникли в помещение и замерли подле мерцающей дымки охранного купола. Под полутораметровым куполом находился рыхлый, покрытый мхом и красными в белых прожилках грибами пень.

Но не за этим пришли эльфы-воришки.

Длинное метровое лезвие меча пронзало пенек насквозь. Лезвие отливало синевой в свете неяркой магической лампы. Периодически по металлу пробегали белые и голубые искорки магической энергии. Рукоять, а так же гарда, были словно из переплетенных ветвей молодого дерева, только-только выпустившего весеннюю листву… Мастер-кузнец, создававший этот меч, создал не просто магический артефакт, а вложил в него душу. Душу, дарованную мастеру-кузнецу самим лесом, для создания клинка. В навершие меча был вставлен большой ограненный изумруд, в котором и покоилась душа меча.

— Быстрее! Скоро здесь будут преподаватели!

— Знаю! Не отвлекай! — Огрызнулась эльфийка, склоняясь над контуром печати, питавшей купол, и начиная чертить дополнительные линии.

— Ваше Высочество! Сработали сигнальные маяки на первом этаже! Сюда идут!

Эльфийка глубоко вздохнула и, выругавшись на древнем наречии, деактивировала контур. Купол почернел и пропал, открывая доступ к мечу.

— Скорее, Ваше Высочество, берите меч!

Эльфийка нерешительно взялась за рукоять меча. Ее кисть тут же была охвачена тонкими веточками, ранее оплетавшими гарду, и по руке девушки потекла кровь. Девушка от боли закусила губу, но не издала ни звука. Она медленно и осторожно потянула меч на себя. Внезапно ее фигуру охватило белое свечение, исходившее от голубой стали клинка. Ее слегка приподняло в воздухе, после чего помещение наполнил крик страха и боли.

Клинок отказался принять нового владельца и теперь поглощал душу и внутреннюю энергию того, кто осмелился его потревожить.

— Проклятье! Милансиалль, сделай хоть что-нибудь! Владыка будет недоволен, если умрет его последняя дочь!

В коридоре послышалось удивленное бормотание и звуки падающих тел.

Внезапно позади ощерившихся клинками эльфов появилась фигура в черном плаще, окутанная клубами первозданной тьмы. Посох в ее руках, со свистом рассекая воздух, раскидал эльфов, после чего фигура качественно оглушила каждого эльфа, отправляя их в крепкие объятия Владыки Снов.

С костяным щелчком лезвие встало на костяное древко, и фигура, сделав несколько взмахов, подошла к девушке, упавшей на тело одного из ее спутников. Пинком ноги фигура с косой выбила из ее руки меч, наклонилась к лицу эльфийки и что-то пробормотала себе под нос.

Подойдя к клинку, враждебно искрящемуся при приближении незнакомца, черная фигура коснулась концом косы эфеса. Клубы истинной Тьмы подняли меч в воздух, после чего меч накрыло плотным коконом, а в следующий миг на клинке появились черные ножны, покрытые вязью рун, а рукоять оказалась обмотана черной тканью. И ножны, и эфес скрепляла тонкая золотистая веревочка с круглой восковой печатью в виде скалящегося черепа.

Подхватив меч, Смерть спрятала его в складках плаща, где он и исчез, словно его и не существовало.

Стоило Смерти повернуться в сторону лежащей без сознания эльфийки, как в черную спину ударил целый град парализующих, и иных заклинаний, слегка толкнув фигуру в черном. Заклинания при соприкосновении с плащом рассыпались вихрем искр, не оказав никакого действия.

Фигура с косой развернулась и посмотрела зелеными огоньками глаз из-под капюшона.

— Мое почтение, леры магистры, похоже, кто-то напутал со списками, здесь нет ни одного моего клиента, — Отвесив легкий поклон, Смерть исчезла, шагнув в пустоту.

Выругавшийся при виде Смерти магистр Лоаранн, тяжело вздохнув, начал отдавать приказы:

— Эльфов — к лекарям! Вызвать имперского дознавателя! Лер Ворган, выясните, как они обошли защиту! И как, черт возьми, они смогли проплавить «кароллит»! — Окинув злым взглядом помещение, добавил: — И выясните, куда, суккуб их раздери, они дели меч! Не Смерть же его унесла!

Магистр даже не представлял, насколько близка к истине его догадка, брошенная в сердцах.

Глава 1

Две пары саней, разбрасывая снег на обочины дороги, неслись на север. Олес «раскрутил» на поездку еще нескольких сокурсников. Правда, Виалль отказалась ехать к нему в гости, сославшись на то, что едет домой, а Тиаль сказала, что обязана явиться пред ясные очи Совета Старшего Дома.

Самое интересное: Олес, закоренелый бабник, пригласил в основном мужскую часть курса, а не женскую, как можно было бы ожидать. На закономерный вопрос он усмехнулся и ответил, что надеть свадебные браслеты он еще не торопится, так что знакомить своих любовниц с родителями пока не намерен. Что ж… Вполне ожидаемо от ловеласа Олеса. Надо полагать, поклонниц у него дома должно быть не меньше, чем в самой академии.

Дорога была донельзя скучной. Меня перед самой дорогой достал какой-то хлыщ с другого потока своим пренебрежительным отношением. От дуэли его спас только многозначительно продемонстрированная рукоять тяжелого меча Олеса. Так что дорогу провели в полудреме, с остановкой на обед. Я же включил кристалл с музыкой, сделав упор на то, что ее слышать, мог только я.

На чем я и уснул.

Меня кто-то тормошил.

— Просыпайся, сонливый тарус!

(Тарус — крупный хищник, постоянно пребывающий на грани сна, при этом сливаясь с окружающей его местностью. Питается неосторожным зверьем и путниками, решившими остановиться возле него. Шкура дорогая и ценится в качестве материала для легких доспехов, так как обладает высокой прочностью и низкой магической восприимчивостью).

Олес, дождавшись, когда я соизволю проснуться и открыть глаза, произнес:

— Пошли. Лагерь уже разбили, ужин почти готов.

Тут я сообразил, что уже вечер. Выбравшись из саней и закрыв за собой дверцу, я принялся разминать затекшее от неудобной позы тело.

Когда я подошел к ближайшему костру, у которого суетился повар, готовя ужин, к нему стали подтягиваться и остальные дворяне-адепты.

Кстати, у большинства дворян слуги были пристроены на постой в городе, пока их господин или госпожа изволили пребывать на учебе. То же касалось и охраны. Олес, кстати, сильно удивился, что у меня не было никого, но, пожав плечами, выдавил что-то вроде: «Мне б так доверяли».

Тут мне в голову пришла весьма занимательная мысль. Свыкнувшись с соседством Олеса, я как-то не обращал внимания на то, что привыкшие к слугам многие адепты дворянского сословия попадали в весьма неприятную для себя ситуацию — делать все теперь приходилось самому. Я озвучил свою мысль Олесу, а тот на несколько секунд завис. Потом его лицо от натуги покраснело… громкий хохот, огласивший лагерь, привлек к нему внимание буквально всех.

— Умеешь же ты насмешить… до меня как-то не доходило, что большинство белоручек просто неспособны самостоятельно даже одеться! — От костра послышались легкие смешки. — Интересно, как ЕГО и ЕЕ высочества справляются?

Дружный смех наполнил поляну.

А в следующую секунду в правое плечо баронета Кроллинта воткнулось древко оперенной стрелы.

— ТРЕВОГА-А-А! К ОРУЖИ-И-ИЮ!

Я поспешно накинул капюшон на голову. В плащ несколько раз ощутимо ткнуло выпущенными из темноты стрелами. Посох в руке возник сам собой.

Из леса, на опушке которого был разбит лагерь, утопая по колено в снегу, в нашу сторону выскакивали люди, закутанные в меховые плащи или же просто выделанные шкуры. Охрана дворян уже успела скрестить оружие с нападавшими. Тем временем из леса продолжали сыпать стрелы.

В сторону, откуда прилетали стрелы, освещая округу, улетели несколько огненных шаров, ударила пара молний. Арсенал первого курса скуден, и потому немногочисленные известные им заклинания адепты оттачивали до совершенства.

— Маги!

Посох, словно живой, очертил туманный круг в моих руках, отклоняя несколько летящих стрел. Коса пока пребывала у меня без имени — увы, все предложенные мною имена были ею с негодованием отклонены. Кстати, весьма забавно разговаривать с частицей самого себя. Теперь образы стали более четкими при общении. Ибо она не использует привычный «этим двуногим» язык.

Из-за палатки выскочил нападавший, вооруженный копьем, отнятым, скорее всего, у одного из охранников.

«Трактующий хаос, безликий бог», — Я сместился в сторону, пропуская острие копья и нанося удар тупым концом в лоб. — «Прольет свой свет души во тьме!»

Разбойник упал на спину уже без сознания.

Часть нападавших удалось взять живыми, а трупы сожгли магией. Не хватало еще, чтобы зверье растащило. Или чтобы кто-то из них поднялся. Кому-то, правда, удалось сбежать. Пленным перевязали раны и, тщательно обыскав, связали.

У нас погиб один из адептов. Тот, что первым поймал стрелу — наконечник был густо смазан ядом. И шестеро из охранения. Остальные отделались ушибами и резаными ранами.

Повар печально рассматривал то, что осталось от ужина. В котел, словно специально, попало несколько стрел. Разозленный мастер плиты и поварешки даже предложил накормить этим ужином пленных разбойников.

Допрос не принес ничего интересного — все ожидаемо и банально. Шайка промышляла уже давно. Все — выходцы из ближайшей деревни — снабжали местного старосту награбленным, тот отдавал им часть, скидывая остальное в «общаг» шайки.

Большинство легло спать нескоро после запоздалого ужина — повар, ругаясь на трех языках и двух мертвых наречиях, все же приготовил поздний ужин, остатками которого накормили и голодных разбойников. Непростой у Олеса повар, как я погляжу — особо заметна военная выправка и постоянный контроль над людьми, находившимися возле его господина. Один из личных телохранителей?

Проснулся я от поднявшегося в лагере шума. Утром, когда вошли в палатку с пленными, оказалось, что все они мертвы. Кинулись к часовому. Он оказался одурманен какой-то гадостью, и в себя не приходил.

Расспрос привидений ничего не дал. Ну, если не считать того, что разбойный отряд был «нанят» двумя неизвестными. Их головы покрывали плотные капюшоны, а голоса были странным способом искажены. Даже когда один из нанимателей расплачивался с главарем, то определить пол человека и цвет кожи оказалось невозможным — кисти рук были затянуты в плотные кожаные перчатки.

Тяжело вздохнув от разочарования, я достал из кармана плаща сферу и заполнил ее душами убитых. Смерти, которая должна была забрать их души, вблизи не наблюдалось. Отдам первому из встретившихся соотечественников.

Тело баронета сгрузили на подводу с едой и прочими вещами. В ближайшем селе приобретут еще одну телегу, после чего его тело отвезут охранники в его родной дом.

Ближе к вечеру мы въехали в родовые угодья Олеса. Его родной дом был выстроен посреди горной гряды. Замок запирал вход в каньон.

Внизу, у самого подножья гор, располагались деревни. Как пояснил Олес, его семья являлась вторым оплотом между Империей и королевством Налорнаг. И посему имперским указом его семье разрешено иметь вдвое больше родовых войск, чем остальным родам и дворянским семьям, расположенным в более мирных районах.

В замок мы въезжали затемно.

Но нас уже встречали. Когда ворота закрылись и охранение немного оттеснили от саней, из которых высыпали дворяне, к нам подошел огромный светловолосый мужчина…

Если честно, я едва не перепутал его со снежным огром — настолько он был массивен. За ним неторопливо шли две молодые девушки, закутанные в теплые меховые шубы. И такие же шапки с густым ворсом.

В следующий миг я был свидетелем того, как Олеса попытались убить… задушить… раздавить в объятиях. При этом бедняга едва сипел. Хоть он и догонял отца в росте, но тот все равно был на полголовы выше. После того, как ритуал удушения отцом был окончен, Олеса попытались задушить две радостно пищащие девушки. С одной из них при этом свалилась с головы шапка — светлые волосы, уложенные в строгую прическу и заплетенные в длинною толстую косу, заблистали в свете спутника этого мира.

«Для меня, сколько бы миров не существовало, всегда, наверное, будет прилипать название солнца и луны. Что поделаешь, я вырос на книгах, которые мне привозил из своих странствий по мирам отец».

— Итак, позвольте представить вам моего отца герцога Гайрала ла Корью. А это мои сестры Миаринда и Иллонеста. Будьте осторожны! Обе обладают скверным характером и язвительным язычком… ай! Больно же! — У Миаринды, в придачу к перечисленным достоинствам, оказалась еще и тяжелая ручка, которой она и отвесила хороший подзатыльник. — Отец, сестры! Мои сокурсники и друзья: маркиз Сантелл де Гринсор, барон Барриж ле Траффл, виконт Илларх ле Мархон, маркиз Валлиан да Ронтко. И, наконец, мой сосед по общежитию виконт Куртиллиан ан'Драффл. Должен сказать, что в дороге на нас напала разбойничья шайка, и во время нападения погибло несколько охранников, и мы потеряли баронета Кроллинта. Стрела, которую он поймал, оказалась отравлена очень сильным ядом.

— Не будем морозить гостей, — Голос герцога Гайрала был довольно громким и густым. — Друзья моего сына — мои друзья! Прошу в мой замок — вы устали с дороги, вас отведут в приготовленные для вас комнаты. Через час жду вас всех на торжественный ужин в честь вашего приезда!

Нас отвели в покои в северном крыле замка. Надо сказать, сам замок, построенный из странного белого камня, по прочности превосходящего гранит, был огромен! Коридоры могли посоперничать с лабиринтами Академии! А я еще удивлялся, как Олес всегда безошибочно помнил дорогу.

Апартаменты мне выделили по-настоящему царские. Три большие комнаты, ванная комната, раздельный санузел. И еще оставили служанку — «помочь распаковать вещи». На это я, вежливо улыбнувшись, выставил девушку за дверь.

После чего смог обследовать покои в спокойной обстановке. Зеркало в ванной — двустороннее, в стенах — явно пустоты, за одной из тонких стенок — ощущался живой человек.

Два десятка следящих контуров неизвестного назначения, постоянно приходящих в активное состояние при моем появлении.

Полностью осмотреться мне не дал вломившийся Олес, хлопнув дверью, едва не прищемившей нос белокурой головке, следовавшей за ним хвостиком. Дернув тяжелый засов, он проверил качество двери. Удовлетворившись качеством засова, подхватил тяжелое кресло и придвинул его к стене.

После чего, вихрем пронесшись по комнате, деактивировал практически все плетения, напоследок сорвав толстое покрывало и накинул его на портрет какого-то бородатого предка в полном доспехе.

Понаблюдав за его действиями, я подошел к стене, за которой затаился наблюдатель и, достав из так и не снятого плаща карандаш, начертил запечатывающую печать. После этого — плюхнулся в одно из кресел:

— Рассказывай, друг, что у тебя творится, раз ты решил пригласить меня в столь специфическое место?

— А что это ты сделал? — Олес с любопытством покосился на черный контур на каменной стене, едва прикрытой гобеленом.

— Печать молчания. Там кто-то в нише толкается. Теперь он… ну, назовем это «транс».

— О как! И ты молчал, что знаешь про такие вещи?!

Я пожал плечами:

— У всех свои тайны, друг мой, — При этих словах Олес помрачнел.

— Спасай.

— В смысле?

— Моя семья испокон веков охраняет перевал. — Начал свой рассказ Олес. — Так как я — четвертый сын, право наследования передо мной и рядом не стоит, так что меня хотят по-доброму законопатить в какую-нибудь НУЖНУЮ семью. Хотели…

— И? — подталкивая его сумбурный рассказ.

— Двое старших братьев сложили свои головы в каньоне три месяца назад во время рейда по каньону. Выжил только третий — Гарнс. Но он пребывает в состоянии, близком к коме. Теперь они хотят, чтобы я забросил Академию и принял обязанности старшего брата.

«Ясно, погибли наследники, и теперь младшему придется отдуваться за всех».

— А ты, стало быть, этого не хочешь?

— Именно! Меня с детства растили, как приемника древних воинов, охранявших покой этих земель. До нынешней Империи тут были десятки государств, но наш род тысячелетиями сменялся только достойными, оберегая покой и безопасность перевала. Здесь каждый слуга — воин! А дворник способен метлой разогнать всю охрану наших однокашников.

— Сколько пафоса. — Оценил я. — Ну, ладно, а я-то чем помогу?

— Нужно доказать, что в академии мы не просто протираем штаны, а, действительно, получаем нужные знания! А пока я буду доучиваться — есть шанс, что на ноги поднимут Гарнса, и он займет этот треклятый пафосный пост!

Я откинулся в кресле. Значит, семейный диссидент, несогласный с текущим порядком вещей, решил попросить о помощи. Вот только сообщить об этом он решил уже на месте.

«А что! Наверное, это будет интересно!»

— А остальные в курсе?

— Шутить изволите-с? Отец заставил меня притащить с собой «десяток достойных юношей, желающих породниться с непоследней фамилией в этой стране»! А ты разве заметил, как эти пентюхи токовали перед девчонками во дворе?

До меня стал доходить весь комизм ситуации: если меня он попросил о помощи, то остальных отдал на съедение родне… правда, подобные альянсы по расчету у смертных — я читал — обычнейшее дело.

— А меня решил на съедение не бросать?

— Да я только «за»! Иметь в родственниках лучшего друга… только я бы поостерегся. ОБЕ опасны, словно стая демонов. Своевольны, вспыльчивы, и выдрессированы матерью, словно волчицы. Дашь слабину — съедят.

— Интересная у тебя семейка, Олес! Очень интересная!

— О, ты даже не представляешь, насколько… — Олес непроизвольно повел плечами, будто от холода.

«Только у меня уже есть подруга».

— А если ты думаешь о своей серой… Она тебе, кстати, сказала?

— О чем?

— Глава их дома прислал письмо перед самыми каникулами. Она должна пройти обручение с младшим сыном, который потом станет принцем-консортом ее дома. — Олес, заметив, как я напрягся, понизил голос и пробормотал: — Извини, но я должен был предупредить. Она, когда прочла письмо, разрыдалась. Скорее всего, рассказала бы после обручения. Род серых, светлых и темных эльфов никогда не примет человека в свой дом.

Я глубоко вздохнул. В голове — сумбур, на душе — пустота… Как там? «Подобные альянсы у смертных — обычное дело»? Пока речь шла о других… А когда меня коснулось. Непосредственно. Не зря нам запрещается привязываться к смертным, ох, нельзя!

Спокойно… спокойно… спокойно…

— Что ж! Сыграем в твою игру!

Перехватив мой взгляд, Олес оскалился:

— Вот таким ты мне больше нравишься! — Он хлопнул меня по плечу. — Меня всегда восхищало твое хладнокровие! Особенно, после того, как я узнал о твоей скромной привычке оставлять за собой горы трупов!

Я непроизвольно вздрогнул.

— К-каких трупов?

— Тех, что были в подземелье! Там нашли остаточные следы боевой магии смерти, буквально перепесочевшей древний город и всю прятавшуюся там нежить! А у самой печати? Перегрузил контур? Да на средоточии своей силы призыватели от тебя должны были только тапки оставить и те — дымящиеся. Но где эти милые люди и где ты!

— Олес…

— Нем, как рыба! Фаршированная! Под соусом!

«Значит, он что-то знает, вот только сводит все к шутке».

— Кстати, о фаршированной рыбе! — Решил я сменить тему. — Ужин скоро? А то так кушать хочется, что и переночевать…

— Через полчаса! Переодевайся! — После моего согласия Олес снова превратился в себя-прежнего — в «привидение с моторчиком». — И прими душ! Наши павлинчики, кстати, уже вовсю чистят свои перышки — сейчас будут показывать себя во всей красе… То-то смеху будет!

Олес развалился в кресле и, создав маленький огненный шарик, стал гонять его между пальцев, словно монетку.

— У тебя симпатичные сестры.

— О, ты еще не видел мою маму! Как однажды мне признался отец — я тогда еще был маленький — ради такой стоит либо сокрушить горы, либо свернуть себе шею! Настоящая женщина! А сестры — все в нее!

Неожиданно, мне припомнилась похожая фраза, прочитанная мной в одной из книг. Которую я и озвучил:

— «Принцесса стоит смерти»…

— Да-а, друг, наш философ глубоко засел в тебе со своими догмами!

Мы вместе рассмеялись.

Сегодня я понял термин «распушить перья».

Расфуфыренные, надушенные… по-моему, они даже брови подвели! От такого уже у меня дрожь началась. Олес же с каменной ро… лицом наблюдал за этой картиной. Я, правда, не понял — то ли он скривиться хочет, то ли расхохотаться.

Зал, куда меня проводил сухонький дворецкий (или слуга — я так и не понял, какую должность занимал этот человек), был огромным.

В углу на небольшом возвышении находилась группа музыкантов. Женщины еще не появились. Олес сел по правую руку от отца, а на попытку одного из сокурсников примоститься рядом, произнес тому что-то шепотом. Тот подскочил, как ужаленный, и ускакал на противоположную сторону стола. Как впоследствии выяснилось, именно там, с противоположной стороны, должны были сесть дамы. Так что ему вроде как повезло и он устроился аккурат возле них…

Первым появился отец Олеса. Герцог Грайл был в свободном, не стесняющем движения, костюм. На поясе справа — длинный узкий меч с лепной рукоятью с крупным рубином в гарде и тонкой гравировкой. Поприветствовав гостей, он сел во главе стола.

Пинок под столом и шепот Олеса:

— Не вздумай пить из кубков! Да и с едой… — Тут Олес заметил, что отец прислушался к нам. — Добрый вечер, отец.

В следующий момент распахнулись главные двери, ведущие в зал…

Большинство гостей мужского пола подорвались со своих мест за столом, которые уже успели облюбовать.

Ну, а дальше — чудная картина: «распушив павлиньи хвосты», гости, осыпая комплиментами появившихся дам, сопроводили их к столу, едва не начав драку за право отодвинуть стул. Едва не прозвучали вызовы на дуэль.

Леди продефилировали через зал к столу, позволив себе только легкий поклон, согласно этикету. Все.

У всех три девушек были светлые волосы с легким голубоватым отливом. Большие голубые глаза. Высокий рост. Ну, «высокий» — для меня. Примерно, сантиметров на 5–8 выше. Как любят выражаться классики: обладали высоким станом, белоснежной кожей, и ледяным взглядом.

«Умны, стройны, высокомерны», — оценил я.

На хозяйке, матери Олеса герцогине Лаардан, было черное платье с полями, скрывавшее стройные (ну, а как иначе-то?) ноги до самых щиколоток. Это же платье соблазнительно облегало высокую грудь над тугой шнуровкой. На руках — черные перчатки. Волосы уложены в хитрую прическу, в которой при желании можно спрятать немаленький арсенал метательных спиц или чего-нибудь подобного.

Девушки были в белых платьях, расшитых мелкими самоцветами, дающими интересную игру света. Хм… И являющихся интересным артефактом… А узор этих камней, между прочим, составляли сложный контур, скорее всего защитного типа.

«Очень интересная у Олеса семейка. Очень!»

Наконец, все расселись, и слуги стали подавать еду… Желудок жалобно заурчал, так как последний раз, когда в него что-то попадало, был утром. А запахи были настолько хороши…

— Что-то не так виконт ан'Драффл? — голос девушки напротив, вывел меня из мысленной борьбы с собой. — Вы совсем не едите.

— Да. Увы, пока не могу.

— Не нравится, как готовит наш повар?

— Если бы я сегодня мог оценить его труд… увы, после недавней практики у меня проблемы со здоровьем и приходится питаться раз в сутки. Остальное время врачи заставили меня пить восстанавливающий эликсир.

Я достал из-под полы плаща упаковку апельсинового сока и мензурку. С шипением открыв крышку на тетрапаке, я налил двести пятьдесят грамм «лекарства» и неторопливо пригубил.

— Не за столом будь сказано — редкостная гадость, сударыня! — Жалобно посмотрел я на девушку. — Но, увы и ах, с врачом спорить — себе дороже!

Судя по удивленно округлившимся глазам, такого поворота не ожидал никто. Олес уткнулся лицом в тарелку, старательно работая челюстями. А иначе то, как он гримасничал, чтоб в голос не заржать, стало бы заметно по покрасневшей физиономии.

— Мальчик мой, тебе тоже нездоровится? — Искренне забеспокоилась герцогиня Лаардан.

Олес, с трудом сдерживая смех, просипел в ответ:

— С-с-с-специи, матушка! Отвык за время учебы. Простите!

— Тогда попробуй рыбу, там их почти нет! — Его сестра, Иллонеста, изобразила на лице легкую заботливую улыбку.

Дальше пошло по накатанной. У остальных гостей неожиданно проснулась повышенная болтливость, причем остальные оказались не менее болтливыми. За полчаса неторопливой трапезы я узнал о сокурсниках такое, чего вряд ли смог бы добиться под пытками.

Налив новые двести грамм сока я с легкой улыбкой, немного морщась, принимал «лекарство». Тем временем поток интересного стал иссякать, и глава семьи изволил переключиться на меня:

— Кстати, виконт…

— Можно просто Курт, прошу прощения, если что не так, просто не люблю весь официоз, и расшаркивания, отнимают время.

Олес от этих слов подавился. Все тут же переместили взгляд с меня на него.

— Прошу прощения. Ком в горле застрял.

— Хорошо, но так как мы не на беседе, а на ужине, то порядок нарушать не будем. Виконт ан'Драффл, вам, может быть, необходима помощь лекаря? У нас отличные семейные врачи!

— О, благодарю, но не стоит беспокоиться! У меня просто сильное истощение организма. Попал под магическую волну взрыва магического эксперимента во время практики. Теперь заставляют пить всякую… пакость — еще раз простите! — якобы восстанавливающую организм. Ну, еще пара дней и думаю, что я буду в порядке.

— Не расскажите немного о себе?

— Могу, конечно. Вот, только что вас интересует? — Вежливая улыбка.

— Откуда вы родом?

— Ну, тут рассказывать особо и нечего. Родом из Терра-на-Наларра, так называются наши нынешние владения. — «М-да, задачка». — Единственный ребенок в семье. Всю жизнь прожил в родовом замке, учился, читал, захотелось посмотреть мир — и решил поступить в академию. Вроде все.

— А насколько вы сильный маг? — Миаринда кокетливо посмотрела сквозь хрустальный бокал. — Брат о вас очень высокого мнения.

При этих словах Олес пнул меня под столом и сделал страшные глаза. Меня-то за что?!

— Ну, я бы не назвал себя сильным магом, даже от общего обучения меня отстранили на практических занятиях.

Мне показалось или в ее взгляде промелькнуло разочарование? Или даже отблеск презрения? Непонятно. Живые очень часто ставят в тупик непонятной реакцией!

— А ваши увлечения? — Молчавшая до этого герцогиня Лаардан задумчиво рассматривала меня из-под своих густых ресниц. — Чем-то же вы увлекаетесь?

— Чтение. Я очень люблю книги и старинные трактаты.

— Владеете мертвыми языками? — Заинтересовалась герцогиня.

— Да, есть немного.

Очередной пинок под столом заставил меня поморщиться.

Встав из стола, я откланялся, сославшись на то, что после принятия лекарства требуется какое-то время передохнуть (а лучше поспать), чтобы лекарства, дескать, лучше подействовали. Меня проводили. Пока мы шли по коридору, я постоянно натыкался на насмешливые оценивающие взгляды стражников.

Не помню, где и кем было сказано: «Взвесили, осмотрели, признали негодным». Вот здесь точно такое же ощущение. Один в один.

После того, как я попал в свои покои, разделся и лег спать. Сон пришел мгновенно, стоило мне закрыть веки.

Семейный совет проходил в мрачной атмосфере. В кабинете главы семейства помимо супруги и сына, присутствовали и обе дочери.

— Олесеанн! Сын! Как это понимать?!

— Прошу прощения, отец, но можно чуть-чуть поконкретнее?

— Конкретнее? Хорошо! — Возникшая на лице герцога улыбка заставила Олеса напрячься. — Я просил тебя пригласить в замок достойных сокурсников, а кого привез ты? Лизоблюды, подхалимы… да они, скорее всего, не знают даже, с какого места браться за меч, чтобы не порезаться!

Олес, слегка успокоившись, легкомысленно пожал плечами:

— Ну, извини, отец — пришлось выбирать из того, что было! Вот если б ты прямо сказал: «Олес! Пригласи сюда свору… эээ… свиту Его Императорского Высочества!» — Олес впервые позволил при отце легкую улыбку-оскал. — Во время боя в Коллегии эти, как ты выразился, «лизоблюды и подхалимы», показали самый лучший результат! А Его и Ее Императорские Высочества в этот момент находились под куполом высшей защиты… правда, не собственноручно построенной!

— Боги! Как мельчает дворянство! — Герцогиня поджала губы. — Но твой сосед? Что за хлюпика ты привез? Кожа да кости!

— Да его ветром сдует! — Фыркнула Иллонеста. — Мне всегда казалось, что ты более разборчив в людях брат!

— А вот Курта попрошу не трогать! — Внезапно изменившийся голос Олеса заставил всех вздрогнуть, а глава семьи непроизвольно потянуться к оружию. — И вам, мои дорогие сестрички, в первую очередь!

Поднявшись из кресла Олес на секунду остановился возле двери:

— С вашего позволения, сударыни, только благодаря Курту мы выжили в Коллегии свихнувшихся магов! Попробуете что-нибудь выкинуть, я просто откажусь от родового имени!

Хлопнула дверь.

— Мальчик наконец-то вырос. — Хохотнул Сам нашел себе друга и готов защищать его, даже отказавшись от семьи и герба. — На лице герцога появилась улыбка. — Иллонеста, доченька, прощупай его друга, но только осторожно. Понимаешь, о чем я?

Герцог Грайл осведомился у супруги:

— Дорогая, выяснили, кто он такой?

— По архиву он и в правду является виконтом Куртиллианом ан'Драффл, вот только долгое время считалось, что весь род давно погиб. И тут появляется наследник… Дело темноватое, но камень в Академии подтвердил дворянство и право на герб. Земли, которые раньше принадлежали его роду, не только давно отошли императорской короне, но и уже розданы в виде наград и жалований.

— Это все?

— Олес отказался рассказывать о нем, а большего неизвестно даже в самой Академии. Телохранитель Олеса перешерстил буквально все, но, такое чувство, что виконт появился из воздуха. Вошел через главные ворота, прошел экзамен и устроился на учебу в очном порядке. — Герцогиня, задумавшись, непроизвольно вертела ободок перстня вокруг безымянного пальца правой руки — герцог незаметно ухмыльнулся. — Оценки средние, однако, судя по некоторым записям, три кафедры его отмечают, как очень перспективного адепта.

— Ну-ка, ну-ка… И какие же? — Заинтересовался герцог Грайл.

— Темный факультет и, особенно, кафедра призывателей. Исторический факультет. И — самое интересное! — боевая кафедра. По направлению ближний контактный бой без использования магии.

— Дуэли? — влезла в разговор молчавшая ранее Миаринда.

— Две выигранные, когда вызывали его, и одна несостоявшаяся.

— Сбежал или отказался? — Уточнил герцог.

— Он во время вызова на дуэль перестарался — вызываемый оказался у лекарей с легкой потерей короткой памяти.

— Это как? — удивилась Миаринда.

— У него не было перчаток и, чтобы соблюсти дуэльную традицию, он вырвал латную перчатку у ближайшего рыцарского доспеха и хлестнул уже ей.

Сестры слаженно фыркнули. Герцогиня тоже тонко улыбнулась:

— Оригинально. Иллонеста, прощупай друга нашего дорогого сына, а ты, Миаринда, займись остальными. И, не дай бог, я узнаю, что ты решила пропустить их через постель! Только урона чести рода я не потерплю!

Сестры разочарованно вздохнули и, словно долго отрабатывали, синхронно встали и, попрощавшись с родителями, отправились в свои покои.

Глава 2

Я проснулся посреди ночи от того, что почувствовал чужое присутствие в комнате. Словно невыраженное чувство тревоги.

А потом я услышал стон призрака. Стон потерянного существа, ищущего выход и обреченного на долгие скитания по миру живых.

Встав с кровати, быстро оделся и накинул плащ. Коса вышла из тьмы, стоило мне только о ней подумать. Шагнув на четвертый слой мира, я отметил, что комната словно погрузилась в полумрак. Тут мой взгляд упал на так и не отключенный контур, в котором был пойман наблюдатель. Взмахом отключив его, я услышал падение чьего-то тела и протяжный стон.

«А вот теперь прогуляемся».

В это время в комнате контроля поднял тревогу оператор, следящий за живыми и неживыми объектами. К нему тут же за указаниями подскочил дежурный порученец.

— Свяжись с магистром! Объект «Овца-8» исчез со схемы контроля замка и на ближайшей территории не наблюдается!

— Есть!

Порученец унесся в соседнюю комнату, где находились амулетчики-связисты.

— Внимание! Слабый сигнал в четвертом рукаве подземелья! Третий уровень, сектор 2-12! — Теперь второй оператор поднял тревогу. — Внимание! В секторе 2-12 зафиксирована мощная волна смерти! Повторяю, зафиксирована мощная волна смерти!

— Боже! Да туда буквально вся нежить сползается…

В следующее мгновение в операторскую ворвался магистр, на ходу застегивающий ремни на кирасе.

— Смирно! Магистр в…

— Доклад! — Оборвал он солдата, подскочившего при появлении магистра. — Что, демоны вас раздери, тут происходит?

— Саер магистр! Двадцать минут назад из поля наблюдения исчез объект «О-8», после чего было доложено вам. А спустя восемнадцать минут в секторе 2-12 случился выброс магии смерти. Там сейчас все буквально заполнено нежитью!

— Они исчезают!

На огромной схеме-иллюзии, изображающей замок со всеми его коридорами и помещениями, включая подземные тоннели, в указанном секторе один за другим стали гаснуть серые огоньки, отмечавшие нежить. По дальнему коридору неслись красные точки солдат гвардии перевала.

— Они все исчезли!

— Объект «О-8» появился на схеме! — Оператор ткнул в точку в каком-то помещении. — Это уборная.

— Кто был направлен в сектор 2-12?

— Седьмой отряд! Свяжитесь и предупредите их, чтобы они были осторожны. Не нравится мне это что-то. — Герцог закусил губу. — И проверьте что с объектом «О-8»!

— Есть!

— Саер магистр! Командир отряда докладывает, что на месте выброса обнаружены следы эктоплазмы и костяной трухи! — Из комнаты связистов выскочил порученец. — Там вообще никого из живых и «неживых»…

— Прочесать весь рукав, но найти мне причину выброса!

— Саер магистр! Объект овц… «О-8» в своих апартаментах. Следов магических всплесков при нем не зафиксировано.

Постояв с минуту и что-то обдумывая, магистр развернулся и, уже выходя из помещения, произнес:

— Я в кабинете через час жду доклад от командиров отрядов, прочесывавших подземелья!

— Есть!

Какие-то странные у них катакомбы. Больше похоже на лабиринты с монстрами и нежитью… полигон! Как есть полигон! О том, что здесь периодически проводились магические и физические схватки — говорили многочисленные следы на стенах и остатках магических контуров, странным образом не развеявшихся после активации.

Узкий коридор с потеками камня и гранита вывел меня в невысокий сводчатый конусообразный зал. С потолка тонкой струйкой, рассыпающейся на капли, падала вода, собираясь в рукотворное озеро или бассейн.

Озеро взорвалось мириадам брызг, после чего изо всех щелей, воды и темных коридоров в зал хлынула нежить.

«Вот это каземат! Да тут работы на сто лет хватит!»

Коса в моих руках приняла вид двусторонней глефы, тут же запевшей свою песнь.

А потом я услышал песню…

Голова буквально взорвалась от нахлынувших эмоций и… трудно объяснить. В человеческом языке нет таких слов.

«Песнь баньши! Проклятье!»

Во все стороны хлынула волна смерти, троекратно усиленная «косой» в моих руках. Нежить, попавшая под волну, тут же стала рассыпаться в прах. А от некогда бывших нежитью, а ныне кучкой праха и трухи, потянулись искорки душ потерянных в мире живых.

Второй шарик заполнился душами.

«Как бы во мне не увидели конкурента… Или не заставили подрабатывать на полставки», — Усмехнулся я своим мыслям. — «Думаю, пора обратно».

После чего я переместился в выделенные мне апартаменты.

«С каждым разом перемещения все проще и проще…»

Утро…

Впервые за все свои сто семнадцать лет я захотел кого-то придушить! Лично, собственными руками, сомкнуть пальцы на шее и — с чувством, с расстановкой…

Я с воплем вскочил с кровати, мгновенно призывая косу и плащ, а в сторону противника полетела ветвистая черная молния. А в следующий миг я ушел на тринадцатый слой разом.

Повинуясь мысленной команде, время остановилось. Или точнее, я перешел в состояние, когда время замерло на месте, а я ускорился в миллионы раз.

Олес завис в десяти-пятнадцати сантиметрах над полом. Ведро замерло в воздухе, отброшенное им в сторону, а молния во всем великолепии воткнулась в стену, по которой во все стороны побежали трещины. Восстановив дыхание, я вернулся в реальный мир в реальное время.

— Утро доброе, — Улыбнулся я, наблюдая за лежащим ничком маркизом-младшим.

В следующий миг стена взорвалась, осыпав комнату щебнем и мелкой крошкой строительного раствора. Когда пыль осела, Олес, чихая и кашляя, поднялся на ноги.

— Тьфу… кха-кха… доброе… УБИТЬ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?!

— Да! — улыбаюсь.

Олес поперхнулся. По удивленному виду и выпущенным глазам стало понятно, что ТАКОГО ответа он не ожидал.

То, что я сначала принял за икоту — оказалось нервным хихиканьем, которое Олес старательно давил в себе. Когда в комнату влетела герцогская гвардия, она удивленно застыла при виде двух ухохатывающихся адептов первого курса магической академии. В особенности их шокировало то, что юноша, громко ржущий осыпанный каменной крошкой и штукатуркой — это молодой герцог Корью. Внезапно, из пролома в стене вывалилось дымящееся и тихо ругающееся тело, прятавшееся в скрытой нише, которая была за стеной.

При виде этого чуда смех разобрал снова.

Вскоре подоспел сам герцог, его личная охрана и обе юные особы в охотничьих костюмах. Я невольно залюбовался на их стройные фигурки.

— Я хотел бы услышать ваши объяснения, господа! В чем причина вашего желания разрушить мой замок?

Олес поднялся на ноги:

— Отец, это целиком и полностью моя вина! Давно хотел попробовать побудку ледяной водой… и немного переборщил…

Вот только, глаза в отличие от шутливо-виноватого вида, были цепкими и внимательными.

«Я что-то пропустил?»

— А зачем вы подпалили Жекома?

— Кто же знал, что он будет в это время проверять замковые тайные ходы? — Олес выдавил из себя улыбку, вот только улыбка у него была похожа на волчий оскал.

Лицо герцога Гайрала ла Корью не изменилось ни на йоту, а вот на лицах девушек отразилось удивление.

— Что ж, прошу прощения, виконт ан'Драффл, за неосторожные действия моего непутевого сына. Вас проводят в новые апартаменты, где вас уже не побеспокоят. А с сыном я еще поговорю. — Окинув комнату, засыпанную мелким щебнем, он добавил: — Слуги почистят и принесут ваши вещи в ваши покои.

— Благодарю, но не стоит беспокойства — я вчера не успел разложиться. — Я подхватил дорожный мешок.

Через полчаса в новых апартаментах хлопнула входная дверь и переодевшийся в чистое Олес принялся помогать обезвреживать следящие контуры в комнате. Вскоре с этим было закончено.

— Рассказывай! — Я устало плюхнулся в кресло напротив Олеса.

— С чего начать?

— С утренней побудки. Что-то раньше я не замечал за тобой такого экстравагантного способа побудки в академии.

— Ах, это… должен извиниться, это было сделано, чтобы ослабить пыл сестренок.

— В смысле? — Я непонимающе нахмурил лоб.

— Отец или мать, скорее всего, дали команду прощупать тебя. Вот и решил сделать так, чтобы они не прибегли к крайним мерам. — Олес откинул назад непослушную челку. — Надо будет подстричься. Так вот, они хоть и симпатичные, но ветра у них в головах еще больше, чем у мамы в молодости. Из раздела — хочу-получу… в детстве явно сели не на шило, а на набор столовых вилок.

— Интересное сравнение, — Хмыкнул я. — А чем заняты остальные адепты?

Олес хмыкнул:

— Красуются перед девушками в фехтовальном зале. Эти придурки не понимают, что любая из сестер может нашинковать любого из них, прежде чем тот успеет контратаковать. — Олес тяжело вздохнул. — Мать до замужества была весьма экстравагантной особой — вместо кукол мечи и кинжалы, вместо вышивки вольтижировка… Ну, и сестры пошли по ее стопам.

Я потер подбородок, усваивая новую информацию. Определенно, семейка Олеса или явные фанатики войн, либо сошлись два одиночества, помешанные на войне. Хотя, охраняя перевал от того, что может нагрянуть, только такие и выживают.

— Ты мне вот что скажи, мне еще долго питаться апельсиновым соком? Или они когда-нибудь перестанут подмешивать всякую гадость в нашу еду?

Олес достал холщовый мешочек с кулак размером и бросил мне.

— Антидот. Курт, я еще раз извинюсь, что вынудил тебя…

— Да брось! Ты мне оказал куда большую услугу… — Я припомнил ночное столкновение и песнь баньши. — Кстати, твой старший брат, который выжил… как у него было со слухом?

— Откуда ты… — Нахмурился Олес, но тут же ответил: — Да с детства он был туговат на уши. Лекари только руками разводили. Так как ты узнал?

Я немного помолчал, собираясь с мыслями и обдумывая ответ. Наконец, тяжело вздохнув, произнес:

— Если я правильно понимаю происходящее, то именно из-за этого твой брат и выжил, но ушел в коматозное состояние.

Я поднял руку, останавливая подобравшегося в кресле Олеса.

— И если это правда, у нас большая проблема!

— Курт, прекрати говорить загадками! ЧТО с братом?

— У вас под замком баньши. Я вчера проснулся, когда она пела свою песнь.

Лицо Олеса стало белым, как мел. До него дошло, что случилось с остальными братьями. Скорее всего, они услышали прощальную песнь баньши, от чего и умерли. Эта песня, как и само творение, создавалось «не мертвыми» против живых.

Прекрасная девушка в прозрачной одежде красивой песней оплакивает любимого, умершего в походе. В большинстве своем создание само не понимает, что она творит, принося гибель окружающим. Прекрасна и опасна. «Не мертвые» потом отказались от создания баньши, так как они уносили за собой целые селения. А им тоже нужны человеческие или иные живые жертвы для своего существования.

— Надеюсь спрашивать, КАК, ты не будешь?

— У брата есть шанс выжить? — Олес закусил губу, причем до крови. Тонкая красная ниточка потянулась по подбородку и закапала алыми каплями на белоснежную ткань камзола на груди.

— Если мне удастся убить ее, прежде чем она высосет из него всю жизненную энергию, то, считай, шансы есть. — Я посмотрел ему в глаза. — Ты со мной не идешь, а идешь караулить у постели брата. Если он очнется, ему надо влить в рот пол литра черногорского настоя с лепестками алого лотоса. После чего нужно будет вызвать лекарей, чтобы следили за энергетическим составом. Он у него будет около недели нестабилен.

Олес задумался. Информация, что я ему выдал — в академии не преподается, это из личной библиотеки моей семьи. От тех времен, когда создавались эти создания, остались невнятные легенды, но, несмотря на это, отдельные экземпляры смогли пережить своих создателей.

— Демоны! И ведь давал тебе в свое время обещание не расспрашивать… Теперь придется гадать… Курт, ты демон воплоти! — Олес рассмеялся. — Сделаю, как ты говоришь. Придется придумывать причину, по которой придется караулить брата. Что тебе нужно? Тьфу! Тебе что-нибудь надо на охоту?

Хм-м… хороший вопрос. На баньши никогда не охотились. Когда узнавали ее логово, туда просто отправляли нежить, боевых големов, или били по площади, чтобы избежать пения баньши.

— Керамическая урна, шесть пустых накопителей, в один конец, ибо от моей магии они разрушатся, и флакон «Розовой воды».

— У сестер достану, у них этого хлама завались. Кстати… ты мою сумку внутри своего карманного королевства не потерял?

— Нет, а что у тебя там, кстати?

— А Тиалль снабдила «со скидкой» товарами из вашей лавки. А размеры сестер не так-то сложно указать.

Интересный подход. Однако, как отреагируют его сестры, интересно узнать. По логике вещей, должны оклеймить извращенцем… облить горячим воском и вывалять в перьях… хотя, кто их, экстравагантных, знает…

Олес вручил два свертка сестрам с просьбой посмотреть в своих покоях, после чего буквально силой выдавил меня из помещения и утащил на улицу из замка.

— Мы куда-то спешим?

— Ага, на верховую прогулку, пока сестрички перекипят!

У меня зародилось нехорошее предчувствие…

Внезапно распахнулись ставни одного из окон замка, и на всю округу разнесся звонкий девичий крик:

— Олес! Подлец! Посмей только показаться в замке! Я… — дальше был длинный список линчевания, которому будет подвергнут Олес, да и я за компанию.

Подвели двух непарнокопытных животных. Лошадь, каурая…

В следующий миг я отскочил в сторону, ибо это исчадие мира живых тут же захотело меня приголубить передними копытами, для чего, вырываясь, оно встало на дыбы. Животные нас очень хорошо ощущают. Двое конюхов с трудом удерживали рвущуюся меня растоптать лошадь.

Чтобы каурая успокоилась, пришлось отбежать в сторону.

Так что прогулку пришлось отложить на неопределенный период.

— Не понимаю, что случилось с Листиком! Вроде смирный конь! — удивленный Олес подошел ко мне.

— Ты забываешь природу моей магии — животные на нее плохо реагируют. Кому захочется таскать на себе источник верной гибели? — улыбнувшись, я развел руками.

Олес отряхнул снег с воротника и задумчиво протянул:

— Прогулка отменяется… В фехтовальный зал?

— Думаю лучший вариант, кстати, а почему ты решил туда? Разве наши «павлины» еще не там?

— Я про отцовский. Он запирается, так что туда никто не войдет! Сестренки как раз остынут.

Зал был великолепен. Десять метров в высоту и столько же, хотя, наверное, немного побольше, в длину. Деревянные панели. Возле дальней стены… Точнее, вся стена представляла собой один огромный стенд с разнообразны оружием. В углу располагался запасной выход. Вдоль стены расставлены деревянные куклы, покрытые множеством магических контуров, заполненных магией под завязку.

Олес, скинув камзол на вешалку у входа, подошел к стенду с оружием и выбрал два метровых меча, с затупленной кромкой. Я снял свой камзол.

— Ну что разомнемся?

— Тебе настолько меня не жаль?

— Абсолютно! Моя маленькая месть за утро! — Олес хищно оскалился и бросил мне меч.

Поймав его, я поудобнее перехватил его за рукоять и сделал несколько пробных взмахов, привыкая к весу оружия. Баланс хороший, мне так кажется, по крайней мере… Все-таки я больше по древковому.

— Ну, это еще вопрос, кто виноват в утреннем происшествии…

А дальше началось форменное избиение меня родимого. Олес словно отыгрывался за утреннее, хотя я больше склонялся к тому, что ему просто больше не с кем выпустить пар, несмотря на то, что он в своем родном замке.

Надо будет поискать книги по сложным семейным отношениям. Все-таки остается еще очень много белых пятен. Мир живых протрясает своим много…

«Проклятье!»

Обманным финтом Олес вместо секущего удара в ногу, нанес удар в правый бок. А мою попытку отвести клинок в сторону, замысловатым образом крутанув меч, ударил мне по кисти. Меч со звоном покатился по каменным плитам пола.

— Ну, ты и сволочь! — Я тряс ушибленной кистью.

— Враг не даст тебе второго шанса, мой друг.

Подойдя к выбитому оружию, я поднял несчастную железку и вернул ее на место, взяв в руки длинный боевой шест, со стальными набалдашниками, обозначающими острие копья и утяжелитель на другом конце.

— Так что ты там говорил про второй шанс, друг мой?

Прокрутив малый круг начальной тренировки, привыкая к незнакомому оружию, я мелкими, неторопливыми шагами стал приближаться к Олесу.

— Э-э-э… Курт! Курт! Так нечестно!

На моем лице появилась довольная улыбка:

— Так что ты там говорил про честь? Хватит отступать, прими бой, как положено настоящему мужчине!

«Копье» со свистом рассекало воздух, гоняя его в округ зажатого в углу Олеса. Тот, перехватив меч поудобнее, встал в замысловатую стойку.

— Прошу прощения, что прерываю вашу тренировку, милорды…

Я отскочил в сторону, поставив шест перпендикулярно полу, и внимательно посмотрел на неожиданно появившегося слугу. Сухонький, немолодой лакей в черном костюме слуги умудрился подойти к нам вплотную так, что мы ничего не заметили!

— Господин Олесеанн! Вас ждет ваш отец в кабинете!

— Проклятье, Дорлан! Такую тренировку испортил! Я только-только собирался его контратаковать!

— Я подожду, чтобы ты смог контратаковать — начнем в той же позиции.

При виде выражения моего лица Олеса передернуло. Ругнувшись на староэльфийском, он пообещал мне жестоко отомстить, и сказал никуда не уходить.

За ним закрылась дверь.

— Милорд ан'Драффл, господин Олесеанн может задержаться. — Дворецкий… или кто он тут… подошел к правой створке двери и, ухватившись за край деревянной панели, открыл неприметную дверцу. — Это система управления боевыми куклами. Поворачиваете вот этот диск и ставите соотношение стрелки с уровнем опасности. Уровни расписаны на внутренней стороне дверцы.

Дорлан ткнул в закрепленный лист потемневшего пергамента с ровными строчками написанного.

— Всего двенадцать уровней. Но я вам не советую активировать более одной куклы с уровнем сложности выше седьмого. Начиная с восьмого, куклы начинают биться уже с настоящим оружием. — После чего Дорлан изобразил поклон и спросил: — Еще что-нибудь, милорд?

— Думаю, нет. Спасибо, Дорлан!

— Если буду нужен, дерните шнур у той стены. Хорошей тренировки, милорд!

Поклонившись, дворецкий вышел.

Подойдя к скрытой панели, я сначала прочел лист пергамента, выбирая сложность, потом принялся изучать сам механизм и магический контур. Контур был крайне сложен, и он был далеко не основной. От него шли несколько дополнительных управляющих линий. Под полом фехтовального зала было такое переплетение сегментов различных контуров, соединенных в один большой… короче, запутался. Плюнув, я щелкнул тремя рычажками и повернул стрелку диска на третий уровень сложности.

Три куклы в простых железных доспехах с легким скрипом сочленений и звоном доспехов поднялись на ноги. У всех троих были в руках точно такие же мечи, вроде тех, с которыми мы занимались с Олесом.

Когда я встал в центре зала, контур, подтверждая мое положение, активировался и куклы слаженно, как не каждый человек сможет, атаковали.

«Великая Тьма, как же я соскучился по нормальной тренировке!»

Дома со мной занимались привидения, которым обычное, не зачарованное оружие не причиняло никакого вреда.

В это время в кабинете герцога Гайрала ругался и пытался вырваться из кресла Олес. Кресло, в которое он по неосторожности сел обладало магическими захватами, а так же контуром, блокирующим магию в любом ее проявлении:

— Отец! Немедленно прекрати этот цирк! — Кресло, несмотря на немалый вес, ходило ходуном.

Причиной тому была иллюзия, показывающая происходящее в отцовском фехтовальном зале.

— Успокойся, потом выскажешь Иллонесте все претензии. Это ее идея.

— Да мне плевать, чья это идея! ВЫ О… двенадцатый уровень!

— Она среди кукол, так что прекрати вести себя как ребенок! Тем более там нет боевого оружия, его вчера забирали на чистку, как и магического…

— Прошу прощения милорд, но с утра зал привели в полный порядок. В том числе и магическое оружие!

— ЧТО?! Проклятье!

Герцог вскочил из кресла, в котором недавно восседал, наблюдая за иллюзией. Внезапно иллюзия дрогнула и потухла. Герцог с руганью распахнул дверцу скрытого арсенала и принялся что-то нажимать на стене.

С Олеса спали магические путы, и тот не теряя ни секунды, рванул прочь из кабинета. Туда, где из-за того, что семья заигралась, мог погибнуть его лучший друг. И со злостью врезал по двери, на которой была запирающая печать.

Выругавшись, он стал заклинание за заклинанием отправлять в косяк двери. Единственное слабое место — сама дверь была хорошо защищена. На взрывы подоспели гвардейцы.

— Огонь по двери! ТЬФУ, ОГОНЬ ПО КОСЯКУ ДВЕРИ И СТЕНЕ! Срочно выломать ее!

Не выдержав слаженного удара из нескольких магических жезлов, дверь вывалилась вовнутрь. Олес и гвардейцы нерешительно замерли на пороге.

Сквозь тьму, которая наполняла помещение, и казавшуюся осязаемой на них смотрело нечто с горящими тусклыми зелеными угольками глаз неясная фигура.

— Что-то вы долго…

Тьма исчезла, словно повернули выключатель, а посреди зала среди разрубленных на куски кукол, опираясь на древко любимого оружия, стоял взмыленный Курт. Выдернув из тела деревянной куклы лезвие глефы, он небрежно положил ее на плечо и, пробормотав что-то себе под нос, кивнул головой на прислоненное к стене тело в кожаном доспехе.

— Вызовите лекаря. Девушку оглушило упавшим на нее обрубком куклы.

— С ней все в порядке? — Олес склонился над телом сестры.

Осторожно стянув с головы легкий боевой шлем, он прислушался к ровному дыханию. После чего отбросив шлем в сторону, осторожно поднял ее на руки, и пошел к выходу из зала.

— Идем, Курт, тебе тоже не помещает визит к лекарю.

Уже идя по коридору молчавший Курт довольно улыбнулся и тихо произнес:

— Интересные у вас игрушки… очень интересные…

«Которые едва не отправили к престолу богов дуру-сестренку и лучшего друга! Ну, папа, ну, спасибо!»

Глава 3

Очередная отброшенная ударом копья кукла, словно заведенная, поднялась на ноги и атаковала.

А следом за ней на ноги стали подниматься остальные куклы. Даже те, что были неактивны. Пять секунд — и я окружен древом и сталью.

«Это такая программа тренировки?»

На некотором оружии вспыхнули активируемые магические контуры. А вокруг кукол появилась полупрозрачная дымка магической защиты.

«Вы шутите! Это же не третий уровень сложности!»

Тут я заметил, что скрытая панель захлопнута. А в углу зала под заклинанием маскировки замерла человеческая фигура, сжимавшая парные мечи. Больше напоминающие драгунские сабли…

Атака!

«Время не властно… жизнь — это линия… а душа требует покоя…»

Мир вокруг слегка замедлился.

Переместившись за спину человеку, я без затей огрел его по затылку, после чего призвал плащ, а тренировочный посох отправил в полет, сшибая куклы, словно фигурки в городках.

Коса, слегка вибрируя от нетерпения, появилась у меня в руках. А в следующий миг комната потонула во тьме. Смертным не стоит видеть то, что здесь будет твориться!

Преобразуясь в глефу, она, словно лепестки диковинных листьев, вытянула из концов клинки на лезвиях. На кончиках которых туманными линиями клубилась Тьма.

«Вот теперь мы уравняли шансы!»

Время потекло с обычной скоростью. А коса запела свою песнь, рассекая и выпивая энергию из кукол. Маска попыталась наползти на лицо, пришлось мысленно приказать этого не делать — тренировка нужна не только в естественном облике, живому телу она тоже нужна. Трудно сказать, как различаются обе ипостаси — они неотрывны и сами по себе. Самая простая аналогия — странная игрушка, привезенная отцом. Там фигурки помещались одна в другой. Близко… похоже… но не совсем то… Но аналогия должна быть понятна.

Через десять минут, если бы я не был защищен плащом и у меня в руках не была бы моя коса, то вместо нашинкованных деревянных дров некогда бывшими боевыми куклами, на их месте была бы моя проткнутая, распиленная на много кусков масса… мало аппетитная.

Взрыв!

Дверь, а вместе с ней и дверной косяк, упали внутрь, обдав меня каменным крошевом и пылью. Устало воткнув глефу в тело куклы, я приготовился запустить ее в сторону нападавших, а после — попытаться прорваться.

«Сумасшедшая семейка! Начинаю понимать Олеса, сбежавшего отсюда!»

Герцог пребывал в скверном расположении духа. Из-за ошибки дочери едва не погиб гость и лучший друг сына… хотя на взгляд герцога эта привязанность была неоправданна.

В дверь кабинета осторожно постучали.

— Войдите!

— Саер магистр! — вошел адъютант. — Запрошенные вами бумаги приготовлены!

После того, как вручил папку с документами, адъютант вытянулся в струнку, ожидая дальнейших приказаний магистра.

— Вольно! Сядь в кресло и не маячь у меня над душой! — Рявкнул герцог.

— Есть, саер магистр!

Адъютант, несмотря на молодой вид, имел на лице несколько белых полос от магических рубцов, которые не смогли вывести лекари, что вряд ли свидетельствовало о сидячем образе жизни. И виски уже начали седеть…

— Как состояние Иллонесты? Да сиди уже! — Раздраженно произнес герцог Гайрал попытавшемуся вскочить адъютанту.

— Саер магистр! Состояние стабильное, у нее легкое магическое истощение и больше ничего.

— А как же она потеряла сознание, если «больше ничего»? Если в нее попала часть куклы, у нее, как минимум, должно быть сильное сотрясение и, возможно, ушибы… Или я ошибаюсь?

Адъютант покачал головой:

— Саер магистр, она потеряла сознание не от удара куклой, а от удара по затылку, о чем свидетельствуют маги, осмотревшие ее доспех и шлем. Удар был нанесен по затылку юной госпожи! В документах лежит заключение нашего лекаря.

Герцог зашуршал листами пергамента и, наконец, найдя искомый лист, стал вчитываться в корявый подчерк лекаря:

— Тут написано, что неизвестна причина магического истощения организма! — Герцог поднял вопросительный взгляд на адъютанта. — Что, вообще никто понять не смог? Может, пора уже разгонять этих лабораторных сусликов?

— Наши аналитики сделали предположение, что причина та же, что полностью выжгла все контуры в зале… в том числе и защитные.

— Предположение! Да я и сам это понял! — От голоса герцога адъютант вздрогнул. — Передашь нашим яйцеголовым, что если они мне не дадут полную картину, я разгоню их к демонам и отправлю патрулировать двенадцатый сектор каньона!

— Слушаюсь, саер магистр! — Адъютант все-таки вскочил на ноги и вытянулся в струнку.

Герцог Гайрал поморщился и движением ладони усадил адъютанта обратно. И стал перебирать остальные донесения.

— Установили, что пил объект О-8?

— Так точно, саер магистр! Во время отсутствия объекта в своих покоях группа — два сумела слить «карну» (около двухсот миллилитров) из непонятной емкости, так же срезали несколько образцов…

— И-и-и? Не тяни струны моих нервов! Коротко и по существу!

— Так точно! — Адъютант вскочил на ноги.

— И прекрати вскакивать! На нервы действует! Не в казарме!

Адъютант уселся на место и произнес:

— Шестое отделение в папке, там заключение алхимиков.

Герцог достал документы и принялся их быстро перелистывать. Хмуро рассматривая алхимические формулы, в которых и темные боги ноги переломают, он оторвал взгляд от листов.

— Алхимиков лично выведешь на еженедельную пробежку! Я сколько раз говорил мне их формулы по…, мне нужна выжимка, и если они на это не способны, найди новых, готовых за ихнее содержание делать все как надо!

— Слушаюсь! — Больше адъютант не вскакивал, хотя по привычке напрягал колени. — Жидкость на вкус оказалась слегка кисловатым соком…

— То есть он валял дурака? — Перебил адъютанта герцог.

— Никак нет! Алхимики едва не свихнулись, исследуя жидкость! Более двадцати процентов состава — вещества неизвестного нерастительного и неживотного происхождения. — В голосе адъютанта сквозила легкая растерянность. — По их словам, они не смогли определить более сорока процентов элементов в соке! Скорее всего, элементы были растворены в воде, после чего в состав был добавлен концентрированный сок, чтобы неприятие лекарства не сказалось на организме! И это еще не все!

— Продолжай.

Герцог взял в руки листы с формулами, словно пытался вычленить в переплетении схем неизвестные элементы.

— Бутыль сделана по неизвестной технологии. Очень тонкая работа, должен отметить. Ни в одном из известных нам государств или известных нам имперских лабораторий не делают ничего похожего! Присутствует фольга, вдвое тоньше, чем применяется в быту, прессованный картон высокого качества и непонятные красители…

По слепку-иллюзии до сих пор ломают голову наши трое лингвистов. Язык неизвестен, руны неизвестны, герб отсутствует, имеется несколько штампов и странные пиктограммы. А так же, предположительно, знак торговой фирмы.

— И тоже неизвестной?

— Так точно, саер магистр.

— Его… а так же вещи гостей — обыскивали?

Герцог снова стал перебирать листы пергамента. Найдя в нужном отсеке, он стал вдумчиво вчитываться.

— Так точно, саер магистр! У одного из гостей во внутренней прокладке обнаружено около трех «сторс» (сторса — около ста грамм) редкой пыльцы черного лотоса, согласно параграфу…

— Я знаю, что это за дурь, продолжай!

— Найдена вещевая сумка-мешок виконта ан'Драффл. Мы не смогли ее досмотреть… — Адъютант виновато развел руками. — Видимых контуров заклинаний на ней нет, но вскрыть сумку, не повреждая ткани, мы не смогли… повредить — в том числе.

Герцог ругнулся, новоявленный «лучший друг» сына не нравился ему все больше и больше. Убрав лишние документы в папку, он взял в руки оставшиеся.

— Менталист проверил реакцию Олесеанна на попытку внешнего воздействия на разум?

— Саер магистр! Ваш сын в первый же день по приезду заявился к менталистам для проверки своего психологического состояния. — Адъютант немного пожевал губами. — По заявлению метра Аллора ваш сын абсолютно чист, за исключением легкого расстройства вызванной гибелью друзей.

— Проклятье! За гра… объектом О-8 постоянный надзор! Делайте, что хотите, но мне нужны на него данные! Я не собираюсь терпеть рядом с сыном неизвестно кого. — Герцог устало откинулся в кресле. — И предупредите ликвидаторов. На случай, если все и дальше пойдет в таком ключе, объект О-8 ликвидировать!

— Слушаюсь!

Магистр посмотрел последний оставшийся лист доклада.

«Директива 7-12-45.

Зачистка разбойничьей банды согласно первого приоритета выполнена. Стрелок, а так же его тело уничтожено в соответствии с первым приоритетом. Флакон с ядом „Каррас“ уничтожен.

Старший группы А-3»

«Хоть здесь все выполнили как надо!»

— Все, можешь идти. И вызови мне лекаря… и пусть захватит все свои документы.

— Слушаюсь, саер магистр! Разрешите идти?

Герцог кивнул, отпуская адъютанта. «Темная лошадка» не нравилась ему все больше и больше. И, похоже, она имела на Олеса очень ненужное для герцога влияние.

Обед! После принятия антидота я с удовольствием наворачивал жаркое. Есть хотелось неимоверно. Одним соком сыт не будешь!

— Виконт, я вижу, вам стало лучше, и у вас улучшился аппетит!

— Да! Большое спасибо за внимание к моей скромной фигуре. Я, наконец-то, допил назначенное лекарем лекарство и теперь могу спокойно питаться. — Я вежливо улыбнулся матери Олеса. — Здоровье — штука очень хрупкая и потому о нем необходимо тщательно заботиться!

— Совершенно верно, виконт, совершенно верно.

Голос герцога Гайрала заставил Олеса слегка вздрогнуть и настороженно посмотреть на отца. Олес предупредил: постоянно быть начеку!

— Виконт ан'Драффл, меня и мою супругу который день мучает любопытство.

— Да, милорд герцог?

— Какое же лекарство вы принимали. Если оно столь действенно, я бы не прочь пополнить запасы новыми видами эликсиров.

«Проклятье! Олес! Лично выпрошу у старейшин индульгенцию и оставлю где-нибудь на мосту Хель!»

— Увы, я не знаю, что это за эликсир. — «Если они узнают, что это — обычный витаминный сок… СТОП! ВИТАМИНЫ!» — Я не смог прочесть названия на странной таре, выданной мне лекарем, но если кто-то из ваших слуг сможет прочесть название, я готов предоставить вам ее, в смысле тару.

— О, буду весьма вам благодарен, юноша! — герцог странно выделил последнюю фразу.

Дальше разговор переключился на остальных гостей. Выписанная из лекарского корпуса сестра Олеса избегала смотреть в мою сторону, что, впрочем, совсем не мешало ей улыбаться и строить глазки остальным гостям. Олес ел молча, быстро проглатывая куски и запивая вином. А я… я наелся еще в самом начале обеда. Мне больше была интересна реакция гостей-сокурсников, девушек, герцогини и самого герцога. Не знаю, когда мне еще удастся посмотреть подобный цирк. Смертные — самая странная и непостоянная категория в мире.

Занятно смотреть на фальшь в словах, жестах, когда сами они думают совсем другое. Красивая речь, разговор ни о чем, сравнение моды, кто, что ценит в одежде. Великая Тьма! Как такое могло возникнуть и, тем более, существовать? Однако, это есть, существует, и люди считают это обыденностью. Хотя, это напоминает игру…

«Весь мир — театр, и люди в нем актеры».

Раньше я не совсем понимал эту строчку из шекспировской пьесы. Но, глядя на это…

«Стоит поразмыслить».

После окончания обеда я направился туда, куда спокойно позволяли ходить (у них тут очень строго по отношению к местам, куда можно ходить), а именно — на северную стену, открывающую великолепный вид на окрестные земли. Тот, кто строил замок, не только понимал в военном деле, он еще понимал, что такое красота. Я жутко пожалел, что не стащил отцовский фотоаппарат…

«Идиот!»

Ругнувшись, я достал пустой кристалл памяти и стал записывать окрестные пейзажи, открывающиеся с северной стены.

Дверь в кабинет едва не слетела с петель.

В кабинет влетел красный и тяжело дышащий адъютант.

— С-с-саер м-магистр!

— Что еще!

Герцог вылетел из кресла, в котором задумчиво читал отчеты за день, папка с бумагами. В левой был зажат огненный амулет, а правая лежала на рукояти короткого меча, более удобного в бою в ограниченных пространствах.

Наконец-то отдышавшийся адъютант выдавил:

— Объект О-8! Он на первой линии охранного периметра! Операторы засекли слабый всплеск и работу записывающего обзор местности плетения!

— НИЧЕГО НЕ ПРИНИМАТЬ!

— Так точно, саер магистр!

Герцог, убрав амулет в карман, подскочил к столу и активировал плетение, благодаря которому можно было без проблем осматривать окрестности замка. На плане схеме подвешенной над столом яркой точкой пульсировала метка.

— Объект не досматривать. Смотрите за каждым его шагом. Олесу — ни слова! ЯСНО?

— Так точно, саер магистр!

— Группа ликвидаторов — код красный! Ликвидация под нулевым приоритетом! — На секунду герцог задумался. — Подготовить все для завтрашней охоты! Сделать так, чтобы ОН и Олес во время охоты были разлучены на непродолжительный период, после чего объект О-8 ликвидировать!

Адъютант, который забыл, как дышать, наконец-то сделал шумный вдох, чтобы в очередной раз рявкнуть, но герцог посмотрел на него таким взглядом, что слова застряли в горле.

— И сделайте что-нибудь с лошадью, конюх докладывал, что они боятся его, как огня!

— Все будет сделано в лучшем виде! Разрешите исполнять?

— Идите, адъютант. — Герцог Гайрал тяжело вздохнул и словно поднявшийся на верхушку башни в полном рыцарском доспехе рухнул обратно в кресло.

«Значит, все-таки шпион! Сын, я был о тебе лучшего мнения! Попасться после того, чему мы тебя учили?»

Встав и подойдя к панели из красного дерева, герцог распахнул створки, открыв скрытую нишу. Раньше он никогда не позволял себе пить в такое время суток, но с каждым годом время становилось все более неспокойным, теперь еще и это…

Когда я вернулся в предоставленные мне покои, я почувствовал что-то странное. Словно за мной кто-то неустанно наблюдает, но живых вблизи, если не считать постоянно носящихся по коридорам слуг, я не заметил. Хотя, вполне возможно, это их взгляд на себе я и ощущал. В одной из книг, которые я прочел, упоминалось, что разделение на классы сделало одну сильную ошибку. Дворянство никогда не обращает внимания на слуг, хотя от них зависит даже куда больше, чем от стражи и от охраны…

В покоях меня ждал Олес.

— Где пропадал?

— Ходил на обзорную площадку, что открывает вид на склон гор и все что вокруг… — Я достал и активировал иллюзию. — Вид просто великолепный! Твой пращур, строивший замок, выбрал просто великолепное место!

Олес долгое мгновение разглядывал изображение, после чего выругался на староэльфийском. Потом снова, после чего покрыл меня таким числом непечатных выражений, что я слегка растерялся.

— Дай кристалл! Пойду к отцу! — Олес протянул руку, в которую я вложил кристалл с записью. — Если он решит, что ты шпион, то, боюсь, у нас проблемы!

— Шпион? — Я непонимающе посмотрел на Олеса.

— Да, друг мой! Мы с тобой находимся в замке, который является последним оплотом перед нашествием в империю через каньон. И вот эта иллюзия, — Олес потряс с зажатым в кулаке кристаллом, — К твоему сведенью, является стратегически важной информацией! Сиди здесь и никуда не вздумай высовываться! Дай бог, чтобы прокатило!

Олес направился к выходу из покоев, ругаясь сквозь зубы и причитая:

— И я, болван, сразу не предупредил об этом запрете! Вот…

Дверь за ним с громким хлопком закрылась.

Визит Олеса и последующий разговор не добавил герцогу ни спокойствия, ни веры в «лучшего», и уж в особенности «друга» сына. Кристалл, который принес Олес, говорил только о том, что слежку за собой объект заметил, и кто-то из наблюдателей облажался по-полной!

При этом у виконта ан'Драффл хватило наглости преподать все в таком ключе! Видите ли, он настолько залюбовался окрестностями, что решил запечатлеть их на память!

«Большей чуши я в жизни не слышал!»

После ликвидации предстоит долгая и тяжелая работа с сыном. Очень тяжелая! Может пересмотреть вариант и притащить его в допросную?

Во время завтрака герцог объявил о том, что все для зимней охоты приготовлено, и все мы можем отправляться на охоту. Судя по тому, как вытянулось лицо Олеса, «об охоте» он слышал впервые, в отличие от остальных гостей.

В коридоре Олес затащил меня за угол:

— Отец что-то задумал!

— В смысле? — я непонимающе посмотрел на него.

— В смысле, что наша семья не увлекается охотой! Охота в лесах не привлекает, так как охота в горах. Там существа куда опаснее, чем сто килограммовый хряк или лось. Будь начеку!

После чего исчез в переплетении коридоров, оставив меня задумчиво чесать затылок. То, что во время охоты будут неприятности я и сам предполагал.

Смотря на это существо, я с трудом верил, что передо мною ло… конь! Такое чувство, что его предки подвергались целенаправленному скрещиванию с существами далекими от не и парнокопытных. В его взгляде чувствовалось что-то от хищника, настолько пронзительным и «облизывающимся», хотя как только я к нему подошел, животное непроизвольно вздрогнуло. Впрочем, не вело себя, как та кобыла, которую мне предлагали для верховой прогулки. Потрепав коня по гриве, я буквально почувствовал страх и напряженность животного… странно, если боится, то почему так себя ведет?

Олес, критически осмотрев предоставленное мне копытное средство передвижения, хмыкнул и пробормотав: «Гибрид», пошел к своему гнедому, которого уже выводили из конюшни.

На охоту не поехала только герцогиня, а вот обе сестры Олеса поехали. У обеих были под седлами белые кобылки. Так же я заметил, что у обеих девушек к седлу приторочен колчан с арбалетными болтами. А где сами арбалеты?

Ответ нашелся сразу. Стоило мне обратить на это внимание, как из низкого строения, предположительно, бывшей кузни, если судить по широкой горловине, торчащей из крыши трубы, показался огромный детина. В руках у дюжего мужика в простой, добротной одежде были легкие дамские арбалеты, казавшиеся в мощных руках детскими игрушками.

— Миледи, ваши арбалеты проверены! Крепежи смазал, тетива на обеих новая, натяжку на морозе должна выдержать!

— Спасибо, Бахр.

— Миледи Миоринда, ложемент и плечи пришлось полностью заменить. В следующий раз постарайтесь не ронять его под копыта кобылы.

— Хорошо! Спасибо, Бахр.

«Хм-м с гостями девушки не были так дружелюбны, как с кузнецом-оружейником… А это именно оружейник, если учесть, что он ремонтировал арбалеты».

Более полутора часов было потрачено на спуск к подножью горы. Потом еще столько же — в сторону густого леса.

Снег весело похрустывал под копытами коней. Кстати, про коней… Гибрид, как выразился Олес, во время езды просто жаждал сбросить меня со своей спины. Два раза я едва не навернулся под копыта коня…

Если решу заводить себе парнокопытного, то, скорее всего, обращусь к Великой тьме, чтобы помогла найти достойную скотину, которая спокойно выдержит и течение времени и не будет норовить постоянно укусить тебя за ногу или сбросить со своей спины.

Возле леса был разбит палаточный лагерь, даже поставили несколько столов с горячими напитками и легкой закуской.

Из предложенного на охоту оружия я выбрал легкое копье из гибкой древесины с узким четырехгранным наконечником копья. Последний, на мой взгляд, был слегка тяжеловат, но остальное предложенное мне, нравилось еще меньше. Тем более что охотиться я как-то не собирался, а взял, чтобы не привлекать внимание к своей персоне. Хотя последнее уже поздновато…

После чего нас распределили по участкам, куда планировался сгон дичи. Олеса с сестрами и маркиза Валлиана да Ронтко определили на соседнем участке, а мне компанию составил трещащий без умолку барон Барриж ле Траффл. Причем, не особо заботясь о том, слушаю я его или нет. Странный человек…

Тихий свист привлек мое внимание. Тут я увидел, что барон стал заваливаться на снег, хотя до этого он удобно устроился возле корней, слегка припорошенных снегом большого ветвистого дуба… Я вскочил и подбежал к нему, разбрасывая ногами снег.

Из правой глазницы барона торчал арбалетный болт, с черным оперением.

Свист повторился. Левый висок обожгло огнем, а в стволе дуба появилась еще одна ветвь, слегка вибрирующая после соприкосновением с корой дерева. Болт вошел в кору буквально до середины древка.

Четвертый слой мира.

То место, где я только что стоял, прошило шесть болтов, разбрасывая снег, и добавляя дереву повреждений.

Шестой слой.

Восемь живых под магическим покровом. А в следующее мгновение на участок возле дуба, да и окрестности метрах в двадцати-двадцати пяти словно накрыло морозным туманом. Тело барона тут же превратилось в единый слиток льда. Плащ исправно отразил заклинание, частично отправив его назад словно зеркало… Раздался человеческий вопль.

Э-э-э!

Натянув на лицо маску и, призвав косу, я направился в сторону живых решивших напасть на меня и барона. На снегу шипя от боли, лежал человек, со стоном пытающийся перевязать культю, обильно сочившуюся кровью. В кровавом снегу лежал обломок кисти. Рядом лежал оледеневший арбалет.

Вернувшись к телу барона, я заставил оледенелый труп рассыпаться прахом.

«Надо бы получше спрятать следы!»

Дуб и круг радиусом метров десять накрыло серое облако. Когда оно рассеялось, на прежнем месте была только воронка с потемневшими краями.

«Базовое заклятие праха, немного неаккуратно получилось».

После чего я направился к палаткам. Скорее всего, возникнут проблемы из-за пропажи барона. Надо что-нибудь придумать…

Глава 4

Мое исчезновение стало причиной длительной перебранки. Меня расспрашивали, попытались даже допрашивать… Но при Олесе особо наглеть не рискнули, насколько я понял. Герцог Гайрал отправил три десятка людей прочесывать лес.

Я изложил только часть истории покушения. К вечеру поиски свернули. По словам герцога, место гибели барона нашли. Но больше ничего выяснить не смогли… ни они, ни я не давали особых пояснений.

Дальше все вернулись в замок и помянули погибшего барона. Его родителям отправили гонца с известием о пропаже и возможной гибели барона. Версию о том, что он булл убит арбалетной стрелой в глаз они явно решили не упоминать.

Я шагал в истинном обличье по покрытому мелким щебнем полу пещеры. Озеро сейчас было похоже на единый слиток льда, хотя в прошлый раз оно сверкало прозрачной темной гладью воды.

Интересно, о чем задумывался создатель, когда создавал мир настолько многогранным? Скорее всего, скукой… все боги страдают этим проклятием. Бессмертные — тоже.

Коса в моей руке потяжелела, трансформируясь.

Она где-то здесь!

Олес сейчас должен был дежурить рядом с братом. По его словам, он запасся в троекратном размере. Так что дрыхнущему дежурному лекарю сегодня выдастся ночка не из легких.

Десятый слой…

И тут я услышал ее пение. В голову словно колокол поместили, или камертон. Наверное, именно так они бы и ощущались.

При жизни она была очень красива, а уж после смерти и того что с ней сделали… Даже высшие вампирессы не обладали такой притягательностью, какой обладала баньши… Молочно белая кожа девушки будто светилась под полупрозрачной тканью савана… Лицо скрывала вуаль. Но эта вуаль не могла скрыть глубокие зеленые глаза, слегка светящиеся в темноте. Длинные черные волосы…

Она сидела на огромном обломке скалы возле оледенелого озера и пела.

Достав флакон «розовой воды», я положил его на камни, предварительно уронив несколько капель рядом с этим местом. Никто так и не смог объяснить, почему данный состав действовал на баньши, как настойка валерианы — на кошек.

Я стал быстро отходить в сторону.

Пройдет несколько минут и оставленный предмет, не принадлежащий десятому слою, вернется в реальный мир, как и пролитые капли.

Придется закончить все одним ударом. Отсечь голову, после чего тело необходимо уничтожить. А вот голову… Мятежную этому миру душу я заточу в сферу. Увы, для реинкарнации у нее больше нет никакой возможности, а вот как средство, точнее пища для косы — в самый раз.

Песня оборвалась и существо, только внешне выглядящее как человек, повело головой. Видимо, уже почувствовала запах «розовой воды».

Существо резко вскочило на ноги и, выпустив из пальцев длинные, сантиметров пятнадцать, черные когти.

«И как они поместились внутри пальцев? Каждый раз отрастают после маникюра?»

Спрыгнув с валуна, баньши, низко пригнувшись к земле, с шумом втянуло воздух. После чего ее голова повернулась в сторону проявившегося флакона с жидкостью. Медленно, хотя и явно нервно, баньши приблизилось к флакону. По прекрасному телу пробегала мелкая дрожь.

«От нетерпения? Или так на нее действует запах?»

В следующую секунду раздался вопль, который отбросил меня в сторону. Если бы в этой ипостаси у меня были уши, то я, наверное, оглох бы.

Непонятно как, вычислив мое местоположение, она издала вопль, которым убивала смертных.

Но в следующий миг я остановил время.

Спросите, почему раньше не воспользовался этой способностью? Увы, я хотел им воспользоваться в другое время, так как, в зависимости от слоя, ожидание от повторной возможности увеличивается. Правда, разница ощутима где-то с сотого слоя. Вот только…

Я еще очень нескоро смогу пользоваться своими способностями в полной мере. В том числе и посещать сотый слой.

Взмах глефы…

Взрыв отбросил меня обратно. Меня выбросило не только в реальный мир, но и в реальное время. Если б не плащ то, боюсь, пришлось бы искать хорошего костоправа, чтобы собрать мой скелет воедино.

«Шутка!» — Говорил в подобных случаях Олес.

Взрыв был сильным и разрушительным. С каменного потолка посыпались камни и пласты горной породы.

Тяжело дыша, я появился в своих покоях. Стряхнув с плаща каменную крошку, отозвал косу и упал в кресло. Что произошло, я так и не понял! Такого просто не могло быть, эти существа не могут накапливать такой объем энергии жизни. А то, что это был взрыв энергии жизни — это факт! НО ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

Это все равно, что попытаться закачать в воздушный шарик кислоту!

«Надо будет перечитать все, что известно по баньши, может где-то кроется ответ. Ладно, Тьма с ней! Главное оно сдохло!»

— Выходи! — Откинувшись в кресле, произнес я в пустоту.

Ничего не произошло.

— Ты хочешь, чтобы я сам пришел за тобой?

Откуда-то из-за дивана вышел дрожащий, как лист на ветру, домовой. Дополняли картину вытаращенные от ужаса глаза.

— Ну, с чем пожаловал? — Я слегка наклонил голову, и капюшон сполз с головы.

Глаза домового закатились, и он грохнулся в обморок.

«Еще один домовой-сердечник на мою голову!»

Холодная, проточная вода из графина, вылитая на голову трусишки, сделала свое дело — домовой подскочил, отплевываясь от воды.

— Ну? Пришел в себя?

Домовой, видимо вспомнивший, перед кем он находится, замер.

— Ну же, я жду. Что ты там записывал в блокнот?

В следующий миг домовой рухнул на колени и принялся биться головой о густой ковер. Хм… предусмотрительно.

— А теперь рассказывай, что ты здесь делал и что записывал в блокнот?

— В-в-в-в-в-в…

— СТОП! — Я остановил заикающегося домового. — Сейчас быстро приходишь в себя и рассказываешь, что здесь делал.

— Бригадир приказал явиться и оценить возможный ущерб от недавнего землетрясения под замком. Во многих комнатах попадала мебель, и прочее…

Домовой втянул голову в шею и слегка подрагивая, смотрел на меня. Попыток сбежать не делал.

— ТЫ мой НАСТОЯЩИЙ облик не видел! Ясно? — Видя, как часто закивал головой домовой, я кивнул. — Да, и передай вашему бригадиру, чтобы даже не думал никому сболтнуть, КТО является гостем и сокурсником маркиза-младшего! Все, свободен!

Домового, как ветром, сдуло — вот он стоит, а вот он исчез. Все-таки у смертных имеются интересные книги по мерам убеждения собеседника. Надо будет еще что-нибудь почитать!

Сняв маску, я глубоко вздохнул. У меня все не выходила из головы неправильная баньши.

Дверь, вышибая запор из креплений, распахнулась, и в меня полетело какое-то заклинание. А следом — два арбалетных болта.

Использовав тот же трюк, что и в фехтовальном зале, я заполнил комнату Тьмой. Выйдя на шестой слой, неторопливо обогнул «ослепших» гвардейцев герцога и вышел в коридор. И присвистнул. Коридор был блокирован десятком гвардейцев и двумя магами.

«Надо найти Олеса!»

Олес нашелся. Привязанный к кровати в лекарском корпусе. В палате так же присутствовала и личная охрана. Вид у охраны был весьма кислым — Олес лично обещал им передовые места в случае нападения на замок без доспехов и оружия, если они не развяжут его и не снимут блокирующий магию контур.

Достав из кармана флакон с сильным снотворным, я поднес его к лицу каждого и выдавил несколько капель. Весьма полезная вещь, когда путешествуешь по миру живых! Кстати, находится в обязательном списке Путеводителя — в перечне вещей, нужных в путешествии. Обладает великолепным свойством, напрочь отшибать память о промежутке времени в пять часов.

Уснувшая охрана упала на деревянный пол практически одновременно. Олес от удивления даже прекратил ругаться. Мое появление сбоку от кровати заставило его вздрогнуть и чертыхнуться:

— Курт?! Боги! Я уже решил, что за моей душой явился жнец Смерти!

Я непроизвольно вздрогнул. Олес, сам того не желая, попал в точку. Правда, с целью моего визита несколько ошибся.

— Будем считать, что это всего лишь я.

Развязав веревки, я перегрузил контур блокирующего магию заклинания. Олес облегченно вздохнул и выругался повторно. По содержанию ругани стало понятно, что контур вытянул более половины его магических сил.

— Расскажи, что произошло, и почему тебя связали.

— Некогда! В двух словах: отец рехнулся! Нам надо срочно тикать из замка, пока нас не поймали, а тебя не отправили в пыточную. — Олес принялся раздевать одного из охранников. — Кстати, что ты с ними сделал?

— Снотворное.

— А-а-а… переодевайся. Под личинами гвардейцев выберемся из замка — я знаю пару тайных ходов, о которых отец не знает… Точнее, не знает, что я о них знаю.

Я покачал головой:

— Переодевайся ты, а я под невидимостью пройду.

«А точнее на четвертом слое», — Мысленно добавил я.

— А меня не научишь? Было бы проще!

— Родовое умение.

— Жаль. Все! Я готов! — Олес нанес на лицо личину одного из охранников, а остальных связал. — Идем через подземелья, там выйдем на дальний пост. Там дежурят штрафники — так что вряд ли туда додумались сообщить о здешних беспорядках.

— Веди! — Произнес я, после чего шагнул на четвертый слой.

Олес помахал рукой на том месте, где я находился, но ничего не ощутил:

— Все-таки тебе придется поделиться этим умением! Знал бы ты, как я замучался залезать по веревке на шестой этаж женского общежития!

За два часа блужданий в лабиринте подвальных коридоров и тоннелей мы вышли к одному из скрытых постов внешнего наблюдения за подступами к замку. Олес вырубил двоих, а вот третьим пришлось заниматься мне — иначе бы он успел поднять тревогу.

И вот мы, как два… хм-м… две личности непонятной наружности, идем прочь от территорий герцогства. Мимо нас раза три проскакивали патрули и отправленные в погоню гвардейцы, но… похоже, боги сегодня были на стороне Олеса (мне-то скрыться было нетрудно, в отличие от моего друга).

Вверх взметнулся, словно подброшенный взрывом, снег. И три черные фигуры, двигавшиеся настолько быстро, что мне пришлось замедлить время, чтобы понять, что нас атаковали вампиры.

Первого нападавшего я встретил ударом посоха в грудь. Если бы ударил косой или глефой — пришлось бы предстать перед судом за гибель вампира. Руки сильно тряхнуло, а тело повело по часовой стрелке. Еле сумел удержать равновесие — вампир несся со скоростью товарного поезда.

Олеса повалил на снег рослый вампир, и принялся связывать, несмотря на попытки сопротивления со стороны маркиза. Костяное древко описало полукруг и опустилось на затылок не ожидавшего такого поворота вампира. Закатив глаза, он упал поверх Олеса, придавив его.

И тут я допустил ошибку. Отвлекся! Мало того, что первый был уже на ногах, второй зашел мне за спину, и бросил в меня какой-то комок веревок, тут же опутавших меня с ног до головы. Комок оказался сложенной ловчей сетью. Меня тут же сбили с ног и повалили в снег.

«А если так?»

Направленный выброс энергии смерти не направленный и не получивший конечную форму. Импульс сырой энергии отбросил нападавших. Веревки рассыпались, истлев. Я вскочил на ноги, древко косы, выбитое из рук, словно живое, прыгнуло мне в руки.

Вторым нападавшим был не вампир, а вампиресса. Как я это определил? Она пыталась прикрыться клочками рассыпавшейся материи, некогда бывшей ее одеждой. Я и раньше замечал, что мои спонтанные или целенаправленные выбросы энергии приводят к похожим результатам, но не особо заострял внимание, принимая как должное.

— Может, поговорим? — полюбопытствовал я, вращая посох. Надо заметить, чем выше становится скорость, тем труднее становятся движения, как говорится: «за все надо платить».

— Может. Кто такие? И почему посреди ночи пересекаете границу герцогства и владений клана Ри Кван-Тарго?

Я прекратил вращать посох, но перевел его в удобную для отражения атаки позицию. Согласно путеводителю, а именно пункт пятидесятый: «При общении с вампирами нельзя ни на секунду расслабляться. Очень хитрый, и коварный народ, сила для них — все, а понятие поражение может стать для них решающим в вопросе умереть или убить. Но высокомерны и очень падки на лесть, не прощают обид, и могут до конца своей или вашей жизни преследовать, чтобы расквитаться.»

— Мы…

Удар по затылку прервал мою речь, как и сознание.

Ведро ледяной воды вылитое на голову заставило рвануться, но это оказалось весьма проблематично. Перед глазами плавали разноцветные круги.

Прежде чем зрение пришло в норму сильный удар в живот, озарился сильной вспышкой боли и выбил из легких воздух. Во рту появился металлический привкус крови.

«Великая тьма!»

Давненько я не чувствовал вкуса своей крови. Первый раз был, когда я в двенадцать лет шагнул в лабиринт… а последний… дай бог памяти, скорее всего когда отец начинал со мной занятия с шестом. И вот опять…

Когда я сумел осмотреться, то пришел к выводу, что нас поместили в подземелье. Окон не было, помещение наполнено затхлым запахом гнили и освещалось чадящим факелом. Напротив меня на большом деревянном кресте, в виде римской буквы «Х», был прикован Олес. С него точно так же капала вода.

Сфокусировав взгляд на троице, что стояла передо мной, я увидел весьма нехорошие и очень довольные улыбки, сквозь которые поблескивали тонкие, белоснежные вампирьи клыки.

— Ну что, пришел в себя, великий воин? — с насмешкой прошипела вампирша, которая уже успела переодеться.

— Леди, белоснежная кожа вам больше идет, чем этот наряд! — Придется вывести их из себя, как отвлекутся остановлю время и оглушу, а там придется с Олесом на руках выбираться из замка.

Глаза вампирессы сузились, но прежде, чем она успела что-либо совершить, распахнулась дверь темницы и внутрь вошла троица. Все присутствующие, как один, упали на левое колено и склонили головы.

— Высокая…

— Встаньте! — У нее оказался на удивление приятный бархатистый голос.

Красные, слегка светящиеся в темноте глаза с вертикальным зрачком с любопытством оглядели помещение темницы. Она неторопливо подошла к привязанному к кресту Олесу и внимательно посмотрела в глаза. После чего, резко развернувшись, подошла ко мне.

— Мое почтение, Ваше высочество! — Я позволил себе улыбку.

Тут ее лицо вытянулось, и она непроизвольно отступила.

— Грахламм… — губы принцессы задрожали.

«Жнец», — перевел я для себя ее шепот.

Резко развернувшись, она нанесла удар в лицо старшему группы. Вампир, не ожидавший такого поворота, отлетел в угол, сбив по пути столик с пыточными инструментами. Гордость пыточных дел мастера со звоном разлетелась по полу.

— Немедленно снять! Гархадан!

— Да, моя госпожа? — Перед вампирессой, словно дымка, появился худой телохранитель.

— Немедленно освободить маркиза Олесеанна ла Корью! И окажите ему лекарскую помощь! Эту четверку — под арест! Совет клана решит, что с ними делать. — Голос принцессы клана вампиров гремел от ярости. — Всем покинуть помещение! Немедленно!

Принцесса рассекла кинжалом путы на моих руках и отступила.

Низко поклонившись, она произнесла на старом диалекте вампиров:

— Прошу простить моих родичей, они не ведали, на кого напали, защищая границы клана от чужаков!

— Ты знаешь, кто я? — Я спустился с этой пыточной дыбы, и принялся растирать запястья.

— Да, грахламм! — Принцесса клана вампиров упала на левое колено и склонила голову. — Я готова принять наказание за нападение сородичей, если вы пощадите клан!

Честь. Вампиры чтут честь, силу, и традиции. Низшие вампиры — не больше чем голодные звери, гонимые неутолимым голодом. А вот те, кто переступил ступень, отделяющую низшего кровососа от высшего — те начинают обретать и привычные человеческие чувства, и контролировать запредельные для обычных смертных силы.

Все дамские романы о любви вампиров к простым смертным — полная чушь. Люди для вампиров — не более, чем скот. И только количество высших не позволяет вампирам занять доминирующее положение в мире. Их не любят, но они заставляют с собой считаться. Целые армии были вырезаны вампирами, прежде чем люди поняли, что война не принесет ничего, кроме потерь.

— Пусть мне вернут мои браслеты, и окажут маркизу ла Корью достойный уход лекаря. А вы, миледи, должны сохранить в тайне все, что увидели!

Принцесса, резким движением выхватив из ножен черный клинок кинжала, резанула левое запястье и произнесла магическую формулу: «Кровью своей клянусь, сохранить в тайне все, что было мной увидено и услышано здесь и сейчас».

Кровь вспыхнула черным пламенем, охватив порез. Рана на глазах затянула свои края, не оставив даже царапины. Темные боги приняли клятву принцессы.

— Может, встанешь? Как-то неудобно общаться с сокурсницей, стоящей на коленях?

Талларна Ри Кван-Тарго удивленно посмотрела на меня, после чего на лице появилось удивление и узнавание. Я только сейчас вспомнил имя вампирессы. Она училась в пятом потоке, потому мы с ней и не пересекались.

Искры походных костров взметались ввысь, освещая стойбище в великой степи. Уже которую ночь не смолкали барабаны в шатре великого шамана орков. Все с нетерпением ждали начала завоевательного похода в земли людей и ненавистных эльфов, попирающих лесами земную твердь, мешая распространению великой степи.

В огромную палатку, украшенную диковинными черепами, призванными охранять от злых духов, завели следующую партию пленников.

Внутри палатки возле стен сидели шаманы низкого ранга — ученики верховного шамана. Заунывно напевая песнь духам, они ритмично били руками по барабанам. В центре шатра на расстеленном магическом «рагорхе» (выделанной шкуре дракона), покрытой слабосветящимися в полумраке шатра рунами. В центре «раргоха» стоял треножник с кроваво красными углями, от которых шел легкий дымок, отправлявший шаманов в верхние слои астрала, дабы принести духам соответствующие почести.

Верховный шаман с пустым взглядом отплясывал замысловатый танец с костяным бубном в руках. Казалось, что танец беспорядочен, и не имеет ритма, однако стоило присмотреться и становилось ясно, что каждый шаг, каждое движение старого высушенного, словно живая мумия, орка выверено и отточено до автоматизма.

На «Рагорх» уложили одурманенную травами молодую человеческую женщину. Помощник верховного шамана сорвал с нее одеяние и практически без замаха вогнал в сердце девушки ритуальный обсидиановый нож. Тело девушки дернулось и затихло, а из раны потекла кровавая дорожка, целеустремленно огибая остальные руны на «рагорхе» стремясь к сложному геометрическому узору под треножником с углями. Достигнув края узора, она стала впитываться в сам узор, заставляя руны светиться ярче. Шатер наполнил нечеловеческий вой пойманной в ловушку души жертвы.

Тело девушки, когда оттуда вытекала вся кровь, рассыпалось прахом. Помошник шамана, сделав несколько пассов и произнеся магическую формулу, заставил прах убитой подняться в воздух, после чего его буквально засосало в чашу с углями. В воздух поднялась струя дыма, сложившаяся в лицо убитой человеческой женщины, искаженное в муке и беззвучном крике.

Следом подвели светловолосого эльфа. Ритуал повторился с точностью до миллиметра. Вот только после того, как прах светлого эльфа попал в чашу с углями, шатер наполнил запах лиственного леса.

На восьмой жертве шаман издал клокотание и, его тело засветившись зеленым огнем, повисло в воздухе на расстоянии четырех локтей над землей.

Помощник, не произнося ни звука, чтобы не нарушить общение с духами верховного шамана жестами заставил убраться из шатра барабанщиков. Достав из трофейного сундука кувшин с восстанавливающим зельем, помощник стал терпеливо ждать, когда же вернется из мира духов шаман. Сейчас в лагере начинается праздник. После трехнедельного ожидания и более сотни жертв разумных духи ответили!

Шаман стоял и озирался по сторонам. Он стоял посреди черной пустыни с ослепительно белым небом. То и дело по небу проносилось непонятное существо, пугая не только своим видом, но и оглушительным свистом.

Без каких либо звуков, громов и молний позади шамана возникло черное облако, скрывающее настоящий облик существа. И только два огненно красных провала глаз, в котором словно была заключена ненависть ко всему живому, с насмешкой рассматривали дрожащее от страха тело шамана.

Почуяв неладное, шаман развернулся, после чего рухнул на колени и распростерся ниц.

— Владыка духов! Доволен ли ты жертвами, которые мы отправляли в иной мир во славу твою? Смилостивишься ли ты до жалких смертных мудростью своею? — шаман трусом отнюдь не был, вот только не бояться существа, находившегося перед ним, он просто не мог. Страх буквально сковывал его до самых кончиков ногтей, ибо волос у него не было от природы.

— Твои жертвы приняты, шаман! — при звуке голоса существа, скрывавшемся в темном облаке шаман в ужасе замер. — Передай вождям, что как только сойдет снег с земель людей, как только боги сыграют весеннюю свадьбу — они смогут напасть на границу эльфийского леса! Лес больше не сможет защищать детей своих, потеряв свои способности! А теперь иди и передай мои слова!

Вокруг шамана завертелся черный вихрь выбрасывая прочь его из мира духов.

Как только тело верховного шамана рухнуло на землю, к нему тут же подскочил старший ученик-помощник. Осторожно приподняв голову старого шамана, он стал вливать в рот восстанавливающее зелье. По шатру тут же прокатился отвратительный запах. Несмотря на все свои чудодейственные свойства — отвар был крайне мерзок на вкус и запах.

Шаман открыл черные, как ночь глаза, смотрящего на мир глазами духов, посмотрел на лицо склонившегося над ним ученика.

— Гмархаз… позови вождей, у меня радостная весть! — После чего верховный шаман зашелся в приступе дикого кашля.

Общения с духами буквально выпивали из шаманов последние силы, и после общения они были настолько беззащитны, что часто становились жертвами собственных учеников, возомнивших о себе то, что они смогут исправно нести слова духов. Гмархаз был тем орком, который понимал, что учитель еще далеко не все передал, и передаст остальное только перед своей смертью, и поэтому старался тщательно беречь хрупкое наследство.

Положив под голову учителя скрученную в рулон ткань, он выскочил из шатра.

Вожди появились незамедлительно, буквально расталкивая друг друга, желая первым узнать волю духов.

Верховный шаман приподнялся и прохрипел:

— Духи услышали наши молитвы! Великий поход начнется с наступлением весны! Собирайте силы Великой Степи для…

Не закончив фразы, шаман потерял сознание. Вожди были тут же выпровожены из шатра великого шамана. Даже то, что весть оказалась неполной, не смогло омрачить их души степных воинов! Великий поход уже скоро!

Глава 5

Неполная дюжина конных всадников неторопливо проехали северные столичные ворота. Сержант при виде вышитого герба на плаще предводителя, точнее — предводительницы, сделал условный знак страже. И те резво раздались в стороны, освобождая дорогу.

Молодой стражник удивленно посмотрел в спины неторопливо удаляющихся всадников:

— Господин сержант, а почему их не досмотрели? Даже документы не…

— Салага, ты считаешь себя самым умным?

— Никак нет, гос…

— Вот и заткнись и оставь свое мнение при себе! — Оборвал его лепет сержант. — И запомни, сынок, кланы вампиров на особом положении у Его Императорского Величества! Не стоит вставать у них на пути — если тебя будут выпивать, то, поверь, все будут считать, что это на благо Империи!

Сержант бросил взгляд на стражника, который со скучающим видом полировал наконечник копья, и гаркнул:

— Гедрик!

— А?

— Я те щас устрою и «А», и «Б»! Найди занятие салаге — разговорчивое пополнение больно! — Сержант зло сплюнул и ушел в караулку.

— Эй, шкет! Тащи сюда свой тощий зад! Будем из тебя делать настоящего стражника.

От иронии в голосе Гедрика юнца передернуло. Тяжело вздохнув, он поплелся к лестнице ведущей наверх.

Принцесса Талларна Ри Кван-Тарго оказалась очень интересной разумной. Ни расспросов, ни страха. Только поинтересовалась, чем может сгладить вину своих подчиненных, после чего нас в течение двух дней доставили в столицу.

Однако, любопытство — чувство, присущее женской половине разумных — нет-нет, но проглядывало сквозь «маску». А еще она напоминала сжатую пружину, готовую распрямиться в любой момент… Такое впечатление, что она собирается отправиться воевать со всем миром!

Сказать по правде, я не ожидал, что вампиресса принесет мне клятву сохранения тайны — вампиры довольствуются словом чести, нарушение которого считается хуже смерти. Клятва же… клятву они могут принести только внутри клана. Или богам. Ни к той, ни к другой категории я не отношусь. Надо будет поискать что-нибудь по обычаям вампиров — быть может, книги прольют свет на эту неясность.

Скрип двери гостиницы отвлек меня от размышлений. Вернулся Олес… И не один. Устало рухнув на жалобно скрипнувший стул, он уставился на сопровождающих.

А мне в грудь смотрел наконечник арбалетного болта. Лежащий на ложе арбалета… Взведенного арбалета.

— И как это понимать? — Я с любопытством смотрел на немолодого воина.

Вперед вышел дворянин в форме капитана гвардии, вот только символика на правой стороне груди несколько отличалась от стандартной. Помимо вертикального меча, означавшего гвардию, оплетенного черным плющом гарду меча, опоясывала тонкая золотая нить с закрепленной на ней изображением круглой печати.

— Я граф Риоланд де Ларсоль. Если вы еще не знаете, я являюсь прокурором по делам связанным с внутренней безопасностью империи. — Цепкий взгляд пробежался по мне. — Именем его Императорского Величества вы арестованы по обвинению в шпионаже и попытке выдачи стратегических данных! Караул, увести арестованного!

В помещение зашли еще двое в форме гвардейцев. Голос прокурора был по-прежнему сух:

— Сдайте все амулеты и все личные вещи!

Пожав плечами, я снял оба браслета и передал их Олесу:

— Сбережешь?

— Не переживай, сберегу. Пока будут вестись дела, я свяжусь с родней. Откуда ветер дует и так понятно. — Олес перевел взгляд на прокурора и сквозь зубы процедил. — На вашем месте я бы не очень торопился с выводами и обвинением в шпионаже граф.

— Маркиз ла Корью, еще одно слово и вы будете арестованы, как соучастник и пособник в шпионаже, что отбросит тень и на ваше родовое имя. — Улыбка на лице прокурора заставила Олеса вскочить и попытаться схватиться за рукоять меча. — Попытаетесь напасть на лицо при исполнении?

Второй арбалет смотрел в грудь Олеса.

— Мальчик, я занимаю эту должность уже двадцать два года и три месяца. Если ты считаешь, что тебе помогут связи родни — дерзай! Люблю потом беседовать с вами в приватной обстановке.

Произнеся последнюю фразу, прокурор развернулся и вышел. Мне на руки надели стальные браслеты с активированными контурами, блокирующими магические проявления, со встроенными накопителями, быстро выкачивающими магию. Жаль, но скорее всего амулеты потом придется выбрасывать, так как очень скоро они саморазрушатся.

Если честно, даже интересно побывать в так называемой допросной прокурора! Правда, в скором времени придется спешно покинуть и империю… да и этот мир. А ведь было весьма интересно!

Как только дверь за Куртом захлопнулась, в помещение вошли трое в черных плащах.

— Вас только не хватало! — Олес зло сплюнул на пол.

Старший из вошедших поморщился, но только покачал головой.

— Маркиз, приказом вашего отца мы должны вернуть вас в родовой замок.

— Отказываюсь! — Олес встал в защитную стойку, слегка наклонившись вперед и положив правую руку на рукоять меча, при этом левой рукой слегка выдвинул меч из ножен, чтобы облегчить момент для выхватывания клинка.

Старший троицы покачал головой и произнес:

— Тогда прошу меня простить — придется применить силу, чтобы…

Не давая ему договорить, Олес атаковал стоящего слева, закрывавшего дверной проем, при этом умудрившись толкнуть плечом второго. Момент нападения был выбран удачно, но — вспышка синего света в коридоре — в проеме двери появился четвертый член команды:

— Сержант, маркиз оглушен…

Только и успел он произнести, как его тело словно выпущенное из чаши метательной конструкции осадного типа впечаталось в противоположную стену. В помещение влетел размазанный вихрь тут же атаковавший не ожидавшую такого поворота троицу. Секунда и в помещении лежало четверо оглушенных людей.

Вихрь замедлился, преобразуясь в худую фигуру вампира. Бегло глянув на распростертые, на полу тела он вышел, прикрыв за собой дверь.

Меня привели в допросную… Или как там называется это помещение? Надо отметить, что оно было очень похожим на то, в которое нас притащили в замке вампиров, за исключением разве что массивного дубового стола, прикрепленного к полу, и двух стульев. К одному из них меня и привязали.

Долгий час ожидания и, наконец, появился прокурор, который меня арестовывал, в сопровождении худого и длинного, как шпала, помощника с эмблемой капрала.

Неторопливо, я бы даже сказал вальяжно, он уселся на стул, и принялся задумчиво буравить меня взглядом. Тем временем помощник сделал какой-то жест и в поле зрения показался полноватый невысокий мужичок со шрамом, пересекавшим лицо от правого уха до левой скулы. Подойдя к дымящимся в жаровне углям, он стал раскладывать и протирать пыточные инструменты.

Перед прокурором легла тонкая папка с белыми завязками. Все с той же неторопливостью он развязал ее и принялся шелестеть белыми листками пергамента.

— Вы знаете, виконт ан'Драффл, ваши покровители могли бы и получше проработать легенду-прикрытие. — Граф поцокал языком, вчитываясь в лист. — Давненько я не видел такого бреда! Использовать родовое имя династии, давно канувшей в лету, устраиваться в академию на тот же курс, что и младший наследник императорского престола, и юная принцесса! Никакого изящества… — Граф покачал головой. — Итак, начнем…

Но прежде чем он успел начать, дверь помещения распахнулась, и вовнутрь вошли двое в белых хламидах с круглым золотым медальоном с изображением многолучевого солнца и вписанной внутрь пирамиды.

Прокурор приподнялся, глядя на визитеров с удивлением:

— Как это пони…

— Именем Наместника Светлоликого виконт ан'Драффл переходит под нашу юрисдикцию!

— Но…

— Вы можете озвучить все интересующие вас вопросы, после чего мы предоставим необходимые сведенья вашей конторе. — Одна из белых хламид достала из рукава длинный свиток и развернула, демонстрируя написанное и подпись с печатью. — Этот документ подписан в канцелярии Его Императорского Величества. Имеется подпись и личная печать Его Императорского Величества!

Я же наблюдая за тем, как меня передают из одной инстанции в другую, пытался понять, что собственно происходит. Меня что, еще в чем-то обвиняют?

Меня отвязали от стула и в сопровождении молчаливых монахов вывели во внутренний двор. Там уже ожидала окованная железом карета. Особо живописными были узкие железные решетки.

Меня буквально закинули внутрь, скованного по рукам и ногам, после чего дверь с шумом захлопнулась.

«Мои приключения, похоже, выходят на новый виток. Вот только, как себя вести с монахами, ведь высшие саны способны видеть мой истинный облик. М-да, задачка».

Меня доставили к высокому, я бы даже сказал, крайне высокому собору. Высота его раз эдак в пятнадцать превышала предельную норму, положенную в столице зданиям. Собор Светлоликого. На самом высоком шпиле, исходящем из центра собора, находилось огромное изображение солнечного диска с вписанным равнобедренным треугольником-пирамидой. По слухам, оно было выполнено из чистого золота с огромными, с кулак примерно, вкраплениями драгоценных камней.

Двое дюжих монахов, словно пушинку подхватили меня под локти и, так, на весу, примерно в пятнадцати сантиметрах над землей, поволокли в здание собора.

Внутри собор был отделан золотом и белым мрамором. На фресках были изображены отнюдь не святые, а сражения, освещенные светом Светлоликого. Надо сказать, что направленность религии была далека от той, что проповедовали жители мира, в котором пропадал по долгу службы отец. Но одно делало эти религии схожими — они были неотделимы от государства, влияя на него в нужной направленности, несмотря на все попытки императорской семьи снизить это влияние.

После десяти минут плутания по коридорам, меня занесли в небольшую приемную, и поставили по центру комнаты.

Молодая девушка в белом одеянии послушницы подняла на нас глаза и непроизвольно вздрогнула.

«Еще одна видящая? Вряд ли…» — пронеслось в мыслях, когда в ее взгляде стала просыпаться жгучая ненависть. — «Реакция была бы другой».

— Все готово?

— Да, сан Оллар. Совет ждет вас на суд над неверным!

— Дитя мое, придержи свой гнев для врагов веры, вина этого дитя еще не доказана! — В голосе монаха звучала сталь.

Девушка склонила голову и произнесла:

— Прошу простить меня, сан Оллар! Я поторопилась с выводами! — Правда, глаза девушки говорили совершенно другое.

Такое чувство, что меня не убила она только потому, что стеснялась присутствовавших здесь людей.

«На будущее: помимо книг о вампирах, поискать книги по местным религиям, в особенности, ревнителей веры и иных фанатиков».

Непроизвольно вспомнился пункт, касающийся разумных, несущих веру в богов в мире:

Пункт сто пятнадцатый: Данная категория разумных специфична, и настолько разнообразна, что ставит в тупик своими верованиями, даже в несуществующих богов. Попытки вразумления только приводят к войнам тех, кто пытается вразумить неразумных, обрекают на смерть как еретика, так и отступника веры. Да и сама вера — страшное оружие в руках смертных. Настолько страшное, что стало одной из причин, по которой мы не показываемся в настоящем облике среди живых и носим маски.

Двери в зал, где восседал совет, распахнулись и двое монахов привычно подхватили меня и внесли в круглый зал. Напротив двери в высоких, резных креслах из белого с серым отливом дерева восседал Совет.

Меня поставили в центре зала, на черный круг в самом его центре. Единственное, что в этом зале было не белого цвета. Весь совет мало того что были одеты в ослепительно белые балахоны, так еще были немного… бледноваты. Под ногами вспыхнул контур, и я оказался отделен от внешнего мира прозрачной завесой. Этакий защитный стакан, из которого выбраться будет проблематично.

Совет чем-то напоминал друидов. Витые деревянные посохи, навершия которых были сделаны в виде золотого солнца с вписанном в нем равнобедренном треугольником. Длинные белые одежды, белые бороды… у тех, кто их имел.

С правого края поднялся один из монахов и, прокашлявшись, произнес:

— Виконт Куртиллиан ан'Драффл, вы были приглашены для прояснения некоторых обстоятельств, произошедших во время недавних событий в замке Норриндалль, некогда служившем великой Коллегии магов Велласа.

«Их скорее всего заинтересовала печать. Вот только я-то тут причем? Хотя, кто-то мог проболтаться, что меня не было со всеми во время побега из замка».

— Что вы можете прояснить по поводу творившихся там злодеяний?

— Практически ничего.

Тут я заметил в углу зала писца, который быстро порхал пером над закрепленными на переносном столике листами, записывая монологи.

— Положим, что это так. — Поднявшийся на ноги монах двинулся в мою сторону и, не дойдя до меня десятка метров, двинулся по кругу. — Показания ваших сокурсников указывает на то, что во время предательства магов Веласса вы пошли другим путем, в отличие от ваших сокурсников.

— Так и было, ваша честь! — Я невольно перешел на обращение, принятое в судах того мира, о котором часто рассказывал отец.

— Мы не на суде, молодой человек, так что, виконт, можете называть меня — сан Валлос.

— Хорошо, сан Валлос.

Сделав очередной круг, слегка постукивая при каждом шаге посохом по белоснежной плитке, он продолжил задавать вопросы:

— Вы можете назвать совету причины, заставившие пойти вас отдельно от ваших сокурсников, адепт?

Я покачал головой:

— Не могу, сан Валлос. Это не в моих силах.

— Не можете или не хотите? — Задал уточняющий вопрос кружащий вокруг меня монах.

— Не могу.

Монах на секунду остановился и, крутанувшись на пятках, с тем же темпом пошел против часовой стрелки.

«Интересно, это такая методика допроса или гипноза?»

Все дело в том, что его шаги и постукивание напоминало метроном. Не каждый день такое увидишь. Плюс к тому, еще и голос монаха звучал мягко и успокаивающе:

— Вы давали клятву или обещание сохранить тайну?

Я покачал головой. Тем временем по лицам совета словно пробежала рябь, о чем они беседовали, не представлялось возможности услышать, а читать по губам я еще не научился. Теперь, думаю, следует озаботиться самообразованием и в этой области.

— Тогда в чем же причины?

— Во многих тайнах — много горя, а знание событий для вас не несет какой-либо пользы. Впрочем, как и вреда, — Я пожал плечами.

Посмотрев на кандалы, я понял, что они на последнем издыхании — контур заклинания, как и накопители, были перегружены чужеродной для них энергией. Думаю, объяснять, что с ними произойдет, не нужно.

— Вы считаете, что можете определять, что важно для нас и для империи в целом, молодой человек?

— Данное суждение было высказано не мной, сан Валлос.

— Кем же? — В голосе монаха не было ни любопытства, ни возмущения, ничего. Ровный мягкий голос, который подошел бы больше воспитателю подрастающих поколений, нежели человеку, тянущему лямку судьи.

— У них нет имен.

Надо сказать, что не ожидавший подобного ответа монах сбился с ритма, а по сидящему совету пронесся ропот. Монах, сделав еще несколько шагов, остановился в трех метрах напротив меня:

— Молодой человек, повторите, будьте добры, ваш ответ.

— У них нет имен.

— Так вы хотите сказать, что не можете ответить на вопрос Совета, потому что нечто, не имеющее имени, сделало вывод, что нам знать этого не стоит?

— Вы правильно поняли, сан Валлос.

Монах сделал паузу и непроизвольно оглянулся на заседавший совет. Сидевший по центру, надо полагать председатель Совета, сделал легкий жест правой рукой, видимо означавший, чтобы продолжали.

— Скажите, а где можно найти этих безымянных, чтобы самим узнать их мнение.

— Когда требуется, они приходят сами.

— Вот как… — Монах потер подбородок и, развернувшись, продолжил кружить вокруг меня. — Скажите, молодой человек, вы верующий?

— Смотря, что под этим подразумевать. Не могли бы вы уточнить, — Я бы развел руками, но оковы на руках делали выполнение этого жеста проблематичными. — Заданный вами вопрос расплывчат.

— Хорошо. Верите ли вы в бога?

Я покачал головой:

— Не менее расплывчатый вопрос. Но, я думаю, что понял вас, сан Валлос. Я не верю в бога или богов… Я просто знаю, что они есть.

«А некоторых я лично видел и общался», — Мысленно добавил я про себя.

— То есть вы — верующий? — Увы, сан Валлос меня так и захотел понять.

— Если вы про поклонение какому либо божеству, то — нет.

Ропот совета сменился недовольным гулом. Судя по всему, кое-кого возмутил мой ответ.

— Как такое может быть? Вы знаете, что боги существуют и заботятся о нас, но…

— Прошу простить, но боги не столько заботятся, сколько следят, чтобы их стадо, кормящее их молитвами и духовными энергиями, не разбежалась и не уменьшилась. — Я смотрел в глаза нахмурившемуся монаху и продолжал свою речь: — Боги — это отнюдь не те сущности, которые готовы заботиться о своей пастве. Для них самой большой проблемой является скука. Отсюда и появляются очередные мессии, обрекающие свой народ на долгую и кровопролитную войну, чтобы укрепить веру в людях.

— БОГОХУЛЬСТВО! Этот человек — еретик и отступник веры!!!

— В пыточную его! Там он все расскажет!

Справа от председателя вскочил седовласый старец и, с гневом потрясая посохом в руке, сыпал в мой адрес обещаниями кары небесной. Надо сказать, большинство Совета его поддержало, однако, стоило председателю Совета поднять руку, все умолкли и сели на свои места.

— Молодой человек, вы уверены, что действительно верите в свои слова?

— Да, сан Валлос!

Монах тяжело вздохнул и продолжил движение по кругу, в очередной раз изменив направление.

— Но мы с вами отвлеклись от темы. Вам известно, что за печать была в подземном городе?

— Да, сан Валлос, известно.

— А…

Предвидя следующий вопрос монаха, я покачал головой и добавил:

— Нет, сан Валлос, ничего рассказать не смогу — я уже объяснял, почему.

— Скажите, молодой человек, — Монах снова остановился напротив меня и с любопытством заглянул мне в глаза, — А что вы вообще можете прояснить? Или рассказать?

— Смертным не стоит влезать в эти игры, таков был ответ безымянных.

Монах замер, слегка подавшись вперед, словно почувствовавшая добычу гончая. Маска благодушного старичка на пару секунд сползла, показав цепкий, пронзительный взгляд матерого хищника.

— Вы хотите сказать, это не люди?

— Вы сами сделали такой вывод, сан Валлос.

— Но они бессмертны?

— Да, сан Валлос. — Монах от очередного повторения поморщился, как от кислятины.

Монах сделал глубокий вздох и, выдохнув, развернулся к Совету:

— Уважаемый председатель! Уважаемый Совет! У меня больше нет вопросов к виконту ан'Драффл. Выводы вы можете сделать сами.

Председатель встал на ноги и посмотрел на меня с высоты своего постамента, на котором находился его стул, больше напоминавший императорский трон:

— Виконт ан'Драффл, вы сейчас признались в тяжких грехах. Что вы имеете сказать Совету?

— А что есть «грехи»? Или вы считаете себя богом, способным решать, кто грешен? — Я покачал головой.

В зале повисла тишина, на меня смотрели удивленно абсолютно все, в том числе и прекративший скрипеть пером писарь.

— ЕРЕТИК! — Раздавшийся вопль тут же был подхвачен остальным Советом, вскочившим на ноги.

Тут я почувствовал, что активировался еще один контур, замаскированный под хитросплетениями линий первого контура. Мне показалось, будто я стою на огромной сковородке… контур был переполнен светлой энергией.

— ТИШИНА! — У председателя на удивление сильный голос. — Подсудимый, вы приговариваетесь к наложению епитимии с последующим сожжением на костре, как еретик и отступник веры!

«А я уж думал, что меня прямо здесь в пепел превратят…»

— Уведите подсудимого…

— Странно, раньше вы упоминали, что это не суд…

— Он стал им с момента, как вы были признаны отступником веры!

Внезапный сильный удар сотряс створки дверей в зал. Так как зал обладал хорошей акустикой, стали слышна ругань и команды из-за двери:

— …ломайте двери!

— Это черная магия! Больше ничто не способно в равной…

— …Совет в опасности.

Внезапно все звуки смолкли. А помещение зала наполнилось ледяным холодом. Должен заметить, что все в Совете был магами. Из чего я сделал такой вывод? Магические контуры, вплетенные в навершия посохов, были активированы и буквально светились от переполнявшей их силы. И, самый неприятный факт в том, что все они были направлены в мою сторону.

Сейчас уже не могу сказать точно, что было первым, залп из посохов разъяренных монахов, или появления еще нескольких действующих лиц. Или же взрыв наконец-то не выдержавших накопителей ручных оков и кандалов на ногах. По словам третьей стороны, а именно писаря, все это произошло одновременно. Одно могу сказать точно — жаль, что не удалось это запечатлеть на долгую память!

Перед самым взрывом я с трудом успел заставить металл рассыпаться от ржавчины и попытаться натянуть маску. Как бы глупо это не звучало, но остановить время мне даже не пришло в голову.

Взрыв!

Надо сказать, что я был благодарен тому сумасшедшему богу, который создавал для первой Смерти в изначальном мире все его атрибуты! Иначе, боюсь, на долгие-долгие годы, если не столетия, мне бы пришлось восстанавливаться в лабиринте, из которого бы потом пришлось вновь искать выход.

Когда я пришел в себя, то с удивлением понял, что лежу этажом ниже, нежели был раньше. Вокруг, насколько хватало взгляда, были следы разрушения: в воздухе парила мутная взвесь, гранитные обломки плит и опорных колонн заполняли все пространство. Периодически осыпались камни, мелкая, да и крупная щебень.

Спасло меня от гибели человеческой ипостаси только чудо, хотя иногда кажется, что вся жизнь состоит из подобных моментов.

Поднявшись на ноги, я отряхнул плащ от камней и пыли — не только эльфы могут выглядеть в любой ситуации чистыми. Призвав косу, я шагнул на второй слой, после чего воспарил вверх. Интересно, там кто-нибудь выжил?

Открывшаяся картина меня удивила.

Перед не пострадавшим, даже не покрывшимся пылью и крошевом, советом в воздухе зависли три силуэта в черных плащах. У двоих в руках были атрибуты нашего народа, а вот у того, что висел впереди, в руках была книга.

Вот тут мне стало не по себе…

— … теперь ВСЕ вопросы исчерпаны?

— Практически да… у меня появился вопрос к вам… — Председатель был бледен, не представляю даже, чего ему стоило сохранить лицо.

— Слушаю.

— Вы понимаете, что он может вызвать панику среди населения?

— Более чем… Но не познав жизнь, он не сможет исполнять долг так, как требуется. В отличие от вас, короткоживущих, мы не держим свой народ в страхе или обмане. Мы даем не только знания, но и выбор. А теперь — прошу простить, нам пора…

Прежде чем исчезнуть, Безликий повернулся в мою сторону. Он исчез, так ничего не сказав, оставив меня мучиться догадками. Все-таки Старейшина нашего народа — это самая большая загадка, даже большая, чем все тайны одного отдельного мира.

Спустившись на целый участок пола, я сделал несколько шагов в сторону совета.

— Господа монахи, я вам еще нужен?

Судя по бледным лицам и слаженному мотанию головами — не нужен. Тогда — прошу прощения за беспорядок. Я перенесся из зала на полкилометра в небо. Прыжки в слепую удачны только тогда, когда ты точно знаешь, куда ты переносишься, и что в том месте никого или ничего нет.

Глава 6

Граф Риоланд де Ларсоль пербывал в отвратительном настроении, причиной тому был верхний лист пергамента. В грамоте, заверенной лично Патриархом Светлоликого, скупыми строчками было написано, что Куртиллиан ан'Драффл полностью оправдан перед престолом Светлоликого. Кроме того: обвинения в шпионаже, в противозаконном использовании магии смерти и, якобы, участие в человеческих жертвоприношениях — лишь домыслы… или происками клеветников, завистников и врагов рода ан'Драффл.

Ниже лежал лист с подтверждением титула виконта Куртиллиана ан'Драффл с пометкой о безземельном наследуемом титуле.

Третий лист переводил отвратительное настроение в разряд «скрежет зубовный» — там от руки было размашисто начертана всего лишь одна строчка: «Хотите служить дальше и на своем месте — не лезьте не в свои дела!». И — подпись секретаря Его Императорского Величества.

Олеса я в гостинице не обнаружил. Мне сказали, что господин спешно покинул гостиницу, но просил подождать его в общежитии.

Я потерял много времени, так что пропустил построение академии во внутреннем дворе и речь директора. Пришлось плестись в кадрово-учебный отдел, чтобы отдать документы и отпускное свидетельство по факту своего отсутствия. Надо сказать, что при моем появлении лица у присутствующих вытянулись. Поинтересовавшись о расписании, я получил несколько листов на этот месяц.

Прикинув время, я понял, что если пойду в общежитие сейчас, то потом опоздаю на лекцию. Так что я решил перехватить Олеса на лекции.

Первым, как ни странно, был темный факультет. Точнее, милорд-некромант Лоаран де Ракхоль с продолжением своего предмета. Как оказалось, данная тематика будет рассматриваться все четыре года обучения.

В аудиторию стали заходить адепты. При виде меня, спокойно сидящего на своем месте, адепты образовали у входа небольшую пробку.

Вперед, словно ледокол, проскочил принц Теллан и на пару секунд замер. После этого фыркнул и пошел на свой любимый ряд. Усевшись, он еще раз обозрел столпившихся у входа сокурсников, и фыркнул еще раз:

— Что столпились? Шпионов не видели? — После этого весело расхохотался своей шутке.

То, что произошло в следующую секунду, больше всего напоминало взрыв. Все, кто не успел отойти от двери, были сметены с пути ворвавшимся в помещение Олесом. Всклокоченный северный вихрь за пару секунд подлетел ко мне, после чего меня, словно пушинку, сдуло из-за стола и попыталось его раздавить. Дальнейшее тоже напоминало пытку. Олес извинялся, что-то бормотал, при этом умудряясь держать меня над полом, тряся, словно плюшевую игрушку.

— Маркиз ла Корью, не могли бы вы отпустить графа-шпиона на пол — ведь занятие уже началось! Мне бы не хотелось, чтобы дознавателям пригодились мои услуги.

По залу прокатил громовой хохот. Смеялись все. Абсолютно. Милорд-некромант, приложив руку к правой стороне груди, изобразил полупоклон, а Лисанна тихо хихикала за преподавательским столом, уткнувшись в книгу или конспект.

Олес поставил меня на ноги и уселся на свободное место.

— После расскажешь, что было! — Тихо прошептал он, доставая писчие принадлежности.

Тем временем Лоаран де Ракхоль неторопливо прошелся вдоль кафедры и начал свою речь:

— Итак, дамы и господа, вы смогли пройти первый семестр первого курса. Поздравляю! Практика показывает, что во втором семестре происходит куда более обильный отсев учащихся, чем на первом. С чем я вас тоже поздравляю! — Миорд-некромант с легкой улыбкой посмотрел на близкого родственника. — Так же хочу отметить, что при попытке получить зачет «автоматом» мне особо понравились три случая…

Милорд-некромант продолжал улыбаться:

— Первая неожиданно исходила от Его Высочества. Честно скажу — не ожидал! Письмо, запечатанное печатью имперской канцелярии! — Лаоран картинно покачал головой. — Голлем, распечатывающий письма, рассыпался в костяную пыль, избавив меня от необходимости толочь скелет для получения реактива… к тому же, заставил задуматься о защите своих игрушек.

— Вторая попытка исходила от госпожи Виалль, умудрившейся заминировать аудиторию плетениями проклятий, срабатывающими на моей ауре. В скобках замечу, что за изобретательность я едва ей не поставил зачет! Кстати, привязку аур вы будете проходить на кафедре менталистики на третьем курсе.

— Ну, и последняя попытка… тут уж ожидаемо отличился наш граф-шпион. Накопители в его конспектах были так наполнены энергией Смерти, что детонировали, засыпав Лисанну бумагами… и оставив на голове бедной девушки шишку. Я только рад, что в конспекте не было магических контуров, иначе бы дело закончилось очень плохо… Разумеется, как благородный человек, вы теперь обязаны на ней… кхм… перед ней извиниться! После занятий, разумеется…

По залу прокатились смешки. Лисанна покраснела и зыркнула возмущенным волчонком в зал. Смешки повторились еще раз.

— Итак, продолжим. В этом семестре мы с вами будем изучать способы упокоения нежити с использованием минимальных сил, что более важно, чем сверкающие и грохочущие атаки магов-стихийников с огромными затратами сил… и времени на упокоение немертвых. Вот возьмем, к примеру, призрачную гончую…

Лекция вернулась в обычное русло. Кто откровенно зевал, кто пытался рассматривать красочные журналы, мода на которые шла уже второй год (правда, до тех, что я видел у отца, им было, как до неба). Олес, притащивший журнал эротического характера, едва не вызвал на дуэль нескольких сокурсников. Журнал при этом пару раз пытались утащить… И это — дворянство!

На перемене особого разговора не получилось — нас с Олесом грамотно обложили, блокировав все пути отступления. Всем хотелось узнать, что же такое случилось в допросной имперской Гвардии. Не каждый же день дворян обвиняют в шпионаже и предательстве Трона!

От нового (и куда более опасного для здоровья) допроса меня спасло начало следующего занятия. Народ, недовольный отсутствием информации, стал рассаживаться по своим местам.

Очередной экскурс в историю оказался до невозможности скучным. Почему? Очень многое оказалось переписано и искажено, в отличие от настоящих событий, произошедших в то время. «Плохая сторона», «хорошая сторона»… тут уж ничего не поделаешь — «историю пишут победители».

Колокол окончания занятий.

Тут же все засобирались на обед. Очередному любопытному был продемонстрирован пудовый кулак Олеса — и любопытный покладисто исчез. После череды вызовов на дуэли в первом семестре Олеса зауважали и старались лишний раз не связываться. А то мало ли… А уж связываться с семьей, приближенной к императорскому трону, желающих было еще меньше.

Когда мы завернули за угол, Олес оттер меня от остальных:

— Ну, рассказывай!

— Может, лучше в общежитии?

— Хорошо. Только знаешь, я тут с утра видел Тиаль. — Обратив внимание на мое помрачневшее лицо, он слегка ударил кулаком в плечо. — Не кисни! Понимаю, неприятно, но поговорить с ней тебе все-таки придется! А теперь пошли, поедим!

В дверь кабинета Его Императорского Величества Айваронгалла IV Ти'Марос осторожно постучали. В помещение вошел личный секретарь императора.

— Да, Харимиан?

— Ваше Императорское Величество! Запрошенные документы приготовлены!

— Оставь на столе. Что-нибудь срочное?

Секретарь, подойдя к письменному столу, положил папку из зеленой кожи на край стола:

— Никак нет, Ваше Величество! Здесь только сводки за последний день и запрошенные вами документы по Академии имени архимага Тронга.

— Что-нибудь интересное?

Император вложил закладку в книгу и положил ее низкий журнальный столик. Несмотря на свой довольно-таки почетный возраст император был весьма подвижен и резв, что, разумеется, радовало далеко не всех ближайших родственников, готовых вцепиться друг другу в глотку за обладание престолом.

— Ряд интересных случаев в академии — ничего более. В набор этого года, в который вошли ваши дети — принцесса Силлана и принц Теллан де Савор — поступило много интересных личностей.

Император взял в руки папку, словно взвешивая, и раскрыл, положа ее перед собой.

— Как их успехи?

— Ниже ожидаемого, Ваше Величество.

— Рост возможен?

— Маловероятно, но, как вы и говорили, это самое безопасное для них место. Принцесса Силана показала себя очень расчетливой леди, собирая свиту — она учла многие влиятельные роды.

Император откинулся в кресле, и прикрыл глаза:

— А Теллан?

Секретарь, тяжело вздохнув, позволил прорваться в голос осуждению:

— Дуэли, три раза был замечен на недостойном принца крови поведении. Обилие фавориток, многочисленные пь…

Громкий стук в дверь прервал секретаря. Тихо скрипнула дверь, и в помещение кабинета вошла молоденькая служанка, в слегка фривольной униформе. В руках она держала поднос, накрытый колпаком. На колпаке слегка светились зеленым светом руны защитного контура-печати Секретариата, свидетельствовавшие о неприкосновенности содержимого.

Склонившись в поклоне, девушка приятным звонким голосом отрапортовала:

— Ваше императорское величество! Письмо из храма Светлоликого!

— Мира, солнышко, ну сколько раз тебе говорить! — Император устало выдохнул. — Ты графиня, а не служанка!

С девушки сошла иллюзия, и перед императором появилась его фаворитка. Длинное красное платье с закрытой грудью, но обнаженными плечами. Из-под подола едва-едва выглядывали точеные ступни в туфлях на высоком каблуке. На голове девушки вместо чепчика служанки, поверх аккуратной прически, сияла графская диадема.

— Прошу прощения за шутку, Ваше величество! — Без малейшего раскаяния прощебетала девушка.

— Хорошо. Оставь нас пока, у меня серьезный разговор.

— Как вам будет угодно, Ваше величество.

Девушка, сделав отточенный до совершенства изящный книксен, удалилась, слегка покачивая бедрами. Фаворитка императора была довольна произведенным эффектом, чем слегка развеселила императора. Она была все ближе к своим планам.

— А вторая сторона Теллана? — Император взмахнул рукой и хрустальная пирамидка на его столе вспыхнула багровым отсветом.

— Великолепно маскируется. Наши люди из свиты принца смогли заметить, что он, несмотря на кажущуюся разболтанность и расхлябанность, принятую в их среде «золотой молодежи», внимателен как к окружению, так и к сокурсникам. Его свита — вроде бы такие же раздолбаи — но трое из них подают высокие надежды, тем более, после того, как вступят в права наследования родительских титулов. Если переживут мятеж, то — вполне возможная кандидатура на трон… При должном контроле, разумеется. Все-таки, слишком он вспыльчив и инфантилен для своего возраста. У него был весьма неплохой учитель…

Император сделал очередной жест и пирамидка погасла.

— Но я не рекомендую ставить его в очередь на наследование. Страну может начать лихорадить от такого правителя!

— Хорошо, свободен.

Секретарь поклонился и вышел. Император же, проводив его спину задумчивым взглядом, углубился в чтение, начав с присланного из храма письма.

Остальной день прошел обыденно, будто мы и не были на каникулах или «коротком отпуске», как его еще называют. Привычно закупившись в буфете, мы отправились к себе в комнату.

— Курт, стой! Да стой же! — Олес вывел меня из задумчивости. — Пойдем, посмотрим, что там за ажиотаж случился?

— Идем.

Возле кафетерия висел стенд с объявлениями. Вот, кстати, одна из самых больших проблем и города, и всего этого мира — новости обожают расклеивать, где ни попадя, превращая стены в стенды объявлений. На стенде под магической пленкой были вывешены три листа.

«…Согласно решения геральдической коллегии императорского дома было принято решение об изменении геральдического щита академии имени архимага Тронга. „Изумрудная чешуя“ на щите будет заменена черной, так как чёрный цвет — символ осторожности, мудрости, постоянства…»

«…в связи с приездом в академию адептов по обмену опытом, четвертый этаж северного крыла полностью переселяется на второй этаж, расконсервированного южного. За необходимыми справками обращение к завхозу общежития…»

«…в связи с признанием униформы академии имени архимага Тронга, и многочисленным жалобам, был принят указ об отмене ношения мантий, как архаичный вид одежды, вводится обязательное ношение облегченных плащей дворянского образца…»

— Бред! Этим мракобесам бумагу и чернила только бы переводить! Только дурью маются! — Лицо Олеса напоминало сморщенную сливу. — Теперь придется страдать с этими неудобными плащами! В мантии хотя бы обогревающие контуры можно было встраивать. И карманов много. А плащ? Да эту занавеску метр на полтора и плащом-то не назовешь! Коврик за спиной!

В толпе, окружающей стенд, послышались смешки.

— А ты не знаешь, почему адептов по обмену еще не переводили? Нас ведь тогда именно из-за них переселяли…

— Не обращай внимания, они как всегда перестраховываются заранее. Пошли, а то я уже проголодался.

— Идем.

Не прошло и пяти минут, как мы зашли в свою комнату — раздался стук в дверь. Дверь открылась — на пороге застыла нерешительно мнущаяся серая эльфийка.

— Можно? — Тиаль избегала смотреть в глаза.

— Я пройду, прогуляюсь! — Олес натянул снятую было куртку. — Тиаль, заходи! И будь, как дома!

Олес буквально втолкнул серую эльфийку, непроизвольно пискнувшую. Дверь за ним закрылась, обдав девушку легким сквозняком.

— Проходи, присаживайся, — Произнес я и удивленно замер.

Мой голос прозвучал на грани человеческого слуха. Слово ледяной ветер. Что это со мной? Тиаль вздрогнула и, неуверенно пройдя к кровати Олеса, села. Она по-прежнему смотрела в пол. Пауза затягивалась.

— Ты даже не хочешь ничего спросить, Курт? — Голос Тиаль был тих.

— Даже не представляю, о чем. — Я сел на свою кровать напротив нее. — Мне частично рассказал Олес, но мне хотелось бы узнать, что скажешь ты.

Через час после брожений по коридорам академии Олес едва не был сбит с ног спешащей куда-то серой эльфийкой, выскочившей из комнаты общежития. С громким криком: «Ну и прекрасно!» она хлопнула дверью и пронеслась, словно вихрь, по коридору.

Олес проводил унесшуюся девушку хмурым взглядом и, подойдя к двери, открыл ее. Комната была пуста. Тяжело вздохнув, Олес вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Ситуация, сложившаяся между лучшим другом и серой, ему нравилась все меньше и меньше.

Тем временем девушка добралась до женского общежития и, поднявшись на свой этаж, едва не выбив дверь боевым заклинанием, открыла старый замок, который все никак не могли заменить. Захлопнув за собой дверь, она прислонилась спиной к ней. Иллюзия сползла с ее лица, обнажив две потемневших от туши дорожки слез. Стоило двери захлопнуться, как от эльфийки послышался всхлип.

С кровати вихрем слетела подруга-соседка по общежитию — Лисарионна де Винолл, листавшая очередной журнал в красочной обложке. Она оказалась возле подруги раньше, чем отброшенный ею в сторону журнал коснулся деревянного пола.

Приобняв за плечи рыдающую подругу, она помогла ей добраться до кровати и села рядом. Эльфийка, забыв про фирменную гордость эльфов, уткнувшись ей в плечо, тихо всхлипывала, роняя слезы на плотную ткань теплой накидки Лисар.

— Тише-тише… Аль, я тебя не узнаю… — Лисар мягко поглаживала эльфийку по волосам, стараясь не задеть вплетенную в волосы черную розу. — На что ты рассчитывала, идя к тому юнцу? Что он поймет? Да чихать он хотел на тебя и на весь эльфийский род!

— НЕ ГОВОРИ ТАК! — Эльфийка вырвалась из объятий подруги и, несмотря на текущие слезы и заплаканное лицо, нависла над подругой. — ОН… ОН… Да, он хоть и наивнее большинства здешних адептов, но куда того напыщенного хлыща, за которого я должна выйти!

Этого пафосного взрыва хватило ей ненадолго. Колени девушки подкосились, и она снова осела на пол. Слезы так и текли из глаз. Лисар тяжело вздохнула и, встав с кровати, села на пол рядом с подругой.

— Хорошо-хорошо… только успокойся, Аль, я же тебе не враг!

Лисар попыталась обнять подругу, чтобы успокоить, но рука была оттолкнута эльфийкой. Девушка поджала губы и, тяжело вздохнув, попыталась заглянуть в глаза серой эльфийке, но Тиаль намерено отводила взгляд, избегая взгляда подруги.

— Боги… какой же он еще ребенок! — Сквозь всхлипывания произнесла эльфийка.

— А я о че…м… — Лисар умолкла встретив обиженный взгляд серой эльфийки. Глядя на заплаканную девушку, она только покачала головой и произнесла: — И надо ж тебе было влюбиться, да еще в такого рохлю!

— ЛИСАР-Р!

— Уже девятнадцать с половиной лет как Лисар! И ты так и не прислушалась к моим словам! — Поправив челку на голове Тиаль, она спросила: — Что он тебе сказал?

— Он… он… — Серая эльфийка едва сдерживалась, чтобы не разреветься еще сильнее. — Он не смог взять назад свое обещание…

— Обещание? — Лисар непонимающе смотрела на подругу.

Тиаль кивнула головой, от чего роза в волосах жалобно колыхнулась, а кончики ушей поникли, что не укрылось от взгляда наблюдательной подруги. За два с половиной года знакомства с серой эльфийкой она давно подметила эту ее особенность.

— Не могу сказать…

— О боги! — Лисар в сердцах сплюнула (правда мысленно, воспитание не позволило поступить иначе). — Давай, я с ним сама поговорю! Он у меня тогда…

— НЕТ! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ!

— НУ, ТАК ПРИЙДИ В СЕБЯ! — Лисар надоело настроение подруги, и она позволила себе повысить голос: — ВЕДЕШЬ СЕБЯ, КАК РЕБЕНОК, БУДУЧИ РАЗ В ПЯТЬ МЕНЯ СТАРШЕ! УВЛЕКЛАСЬ СОПЛИВЫМ ЮНЦОМ, НЕВЕСТЬ ЧТО ВОЗОМНИВШЕМ О СЕБЕ! ВЕДЕШЬ СЕБЯ С НИМ КАК… КАК…

— ЛИСАР-Р!

— А! Делай что хочешь! Только меня тогда не проси… — Девушка устало вздохнула и, поднявшись на ноги, подобрала брошенный, а теперь еще и помятый, журнал и уселась на кровати, поджав под себя ноги. — И что ты в нем нашла?

Не выдержав, Лисарионна хлопнула многострадальным журналом по столу и, встав на ноги, подошла к эльфийке. Подхватив подругу заклинанием левитации, она открыла дверь в ванную комнату, после чего перенесла рыдающую подругу под душ. Проделав несколько манипуляций с вентилями, предусмотрительно отошла по-дальше…

Оглушительный визг вырвался из ванной комнаты, а его отголоски даже достигли коридора, заставив соседей-адепток недоуменно крутить головами. Выждав чуть больше минуты, Лисар взмахом руки перекрыла воду. На нее с возмущением смотрел мокрый дрожащий комок. Со стороны серая эльфийка, действительно, теперь напоминала намокшего котенка. Лисар, выслушав зубную дробь подруги, удовлетворенно кивнула и произнесла:

— Вот теперь принимай душ и, как успокоишься, выходи. Говорить с тобой, пока ты ведешь себя… — Подруга покачала головой, так и не подобрав слов. — В общем, успокаивайся и выходи. Да, и поставь свой цветок в воду, пока он из тебя последнюю кровь не высосал.

Оставшись в ванной одна, Тиаль дрожащими от холода руками стала снимать промокшую одежду, мысленно костеря подругу за столь радикальный способ привидения в чувство… Впрочем, признавая эффективность метода. Бросив одежду на пол, она включила воду. Но струи горячей воды не принесли должного успокоения, на душе, несмотря ни на что, скребли кошки…

Распустив прическу, эльфийка дотронулась рукой до цветка и ее словно сковало льдом. Девушка, словно кукла, осела в ванной и потеряла сознание. А над черной розой словно появился туманный ореол, отклонявший горячие капли от лепестков, несмотря даже на то, что они не могли причинить цветку никакого вреда.

Я стоял на крыше академии, и смотрел на засыпающий город. Внутри все горело от непонятных чувств и эмоций. Разговор с Тиаль лишь больше запутал. Я так и не понял причины, по которой она требовала забрать обещание хранить тайну. Внятного объяснения она так и не дала…

Смятение в душе, непонятное чувство тревоги… все словно срослось в единый клубок ранее незнакомого мне чувства.

Великая Тьма! Как же у них все сложно!

Казалось, что до момента, когда я начну понимать живых, осталось всего ничего… Но теперь понимаешь, что это «ничего» выросло до широкой пропасти, через которую не переброшен даже канатный мост! Живые — настолько странное племя, что с каждым днем ставят передо мной все больше вопросов! И больше всего расстраивает полная нелогичность их поступков и суждений…

Да. Действительно, пропасть… Пропасть, отделяющая наш род от рода живых. Скорее всего, именно поэтому боги и играют людскими жизнями, наблюдая за их радостью и страданьями, горестями, бедами и радостью. Но — со стороны. Чистые, ненаигранные эмоции…

«Все-таки они странные!»

Тем временем город наполнялся ночной жизнью. Кварталы, которые вели ночной образ жизни, просыпались с наступлением ночи.

Внезапно, мое внимание привлекли серые размытые контуры человеческих фигур, быстро перемещавшиеся в тени деревьев. И если бы не жизнь, теплившаяся в них, я мог и не заметить их.

Шагнув на четвертый слой, я спланировал вниз, скользя на клубах тьмы, как по снегу с горки.

Эльфы… светлые…

«И куда надумали идти на ночь глядя потомки лесной Матери Природы? Тем более в таких нарядах? Интересно».

Натянув на лицо маску и надвинув поглубже капюшон на голый череп, я неторопливым шагом отправился за эльфами. Быть может, раскрытие этой тайны сможет разогнать непонятное смятение в душе?

Глава 7

С момента как мы поссорились с Тиаль, прошел уже месяц. С тех пор мы редко с ней виделись. Девушка не избегала нас, нет — просто отношение к нам слегка изменилось: больше не было совместных посиделок в общежитии, она появлялась из ниоткуда, помогала с определенными заданиями и пропадала. Когда я попытался с ней поговорить на эту тему, она только покачала головой и ответила: «Не стоит, мы слишком разные». Тем не менее, взгляд ее свидетельствовал — ей есть, что сказать.

Олес посоветовал просто не обращать внимание:

«Время лечит» — сказал он.

Вот только я так и не понял смысл этой фразы.

У моего друга прибавилось проблем. Как он пояснил, наш скорый отъезд из родового замка вызвал приступ ярости у отца. Олесу пришлось подавать заявление на перевод на «очное», значит, теперь ему придется больше корпеть над книгами, так как и в прошлый раз он едва-едва смог дотянуть до проходного минимума. Впрочем, как и я. Так же он обмолвился о том, что, несмотря на все оправдательные документы, приносить мне извинения его отец не собирался, ибо чувствовал себя в своем праве.

Введение изменений в форму академии и отмена мантий — новая головная боль. Плащ постоянно норовил измениться с легкой накидки — «коврик метр на полтора» — на свое естественное состояние. Могу описать это, как облегченный плащ закрывающий спину до сгиба коленей, с обязательным узором в центре в виде родового герба, или герба академии для тех, кто не был по происхождению дворянского рода и не обладал дворянским титулом. Таких разумных, правда, было весьма мало — для большинства владеющих магическим даром были школы попроще, но выходцы из обычных зажиточных семей все равно старались поступить «повыше» в иерархии учебных заведений империи.

Пытались еще ввести обязательный головной убор, в виде некого подобия берета для девушек, и остроносой охотничьей шапки с длинным пером для юношей. Но не получилось — представительницы прекрасного пола взбунтовались — такой головной убор, видите ли, портит прическу! Так что дамам позволили головной убор не носить… Посмотрели на напрягшуюся мужскую часть учащихся — и тоже решили не связываться… Спихнули решение на специально созданную коллегию.

— Адепт ан'Драффл! Вы еще долго будете витать в облаках или поведаете аудитории о различиях между действиями на организм тяжелораненого в брюшную область состава «Маргалона» и «Марделлы»?

Встав, я окинул взглядом аудиторию — половина радостно скалится, так как, во-первых, спросили не их, а во-вторых профессор Дааран ле Гроххо обожал высмеивать каждого отвечающего. И неважно — правильно ли ты ответил, или нет.

Расписав все возможные способы применений этих двух составов, я сел на место. Рассказывать особо нечего: первый эликсир вызвал бы гибель быструю, второй — медленную и мучительную. Оба состава были весьма редкими и дорогими ядами, но из них получали различные эликсиры, лекарства и настойки.

— Тираэль тай ла Ронси, в чем ошибся адепт ан'Драффл?

Поднялась темная эльфийка. Откинув с лица локон белоснежных волос, она ответила низким грудным голосом:

— При соотношении 1:16 на «карну» этих двух составов, с добавлением корня «Риназы», в соотношении 1:50 на «сторсу», то получится сильное зелье «Миры», призванное в полевых условиях нейтрализовать действие желудочного сока на внутренние органы.

— Хорошо, а что скажет его высочество герцог Теллан де Савор? Насколько я знаю, императорская семья великолепно разбирается в ядах и противоядиях.

Принц поднялся со своего места, окинув нас с темной насмешливым взглядом:

— Они оба правы профессор! Правда, лера забыла добавить, что продиктованный ею состав применим только к темным и серым эльфам. Остальных разумных он просто добьет. Для человеческого рода необходимо добавить настой белладонны, как минимум, годовой выдержки и концентрации более 50 %. Так же добавлю, что в соотношении к составу продиктованному лерой 1:1.

Профессор довольно покивал головой и велел темной эльфийке и принцу садиться на место. После чего продолжил свою лекцию. Досталось всем. Олеса поднимали два раза. Профессор прошелся по три раза по всем представителям эльфийского племени, несколько раз театрально качая головой и жалуясь на мельчающий и неусидчивый род людской.

На следующий день нас повезли за город, на дальний полигон академии. Чтобы продемонстрировать практическую часть материала. И проверить, как он усвоен адептами.

Далеко не все контуры используемых печатей активировались в одиночку. Позднее на этом полигоне будут проводиться групповые тренировочные бои. Как мне сказали — меня это вряд ли коснется, так как от меня будет мало толка в групповом магическом бою. Маги, сила которых основана на энергии смерти, в большинстве своем маги-одиночки. Но знание тактики таких боев обязательно и входит в программу обучения.

За десять километров от столицы располагалась целая цепь куполообразных полигонов. Три из них принадлежали академии, четыре имперскому трону, и один, самый крайний, одному из герцогов, особо приближенного к трону. По словам Олеса тот герцог делал неплохие деньги на аренде полигона, ведь тренировки и отработка магических боев запрещена на территории империи вне отведенных для этого мест. В особенности — магии высшего порядка. Вполне логично — не хватало еще, чтобы маги разнесли по кирпичику столицу империи из-за того что кто-то в чем-то ошибся.

Неподалеку от полигонов был небольшой населенный пункт, на случай, если срочно потребуется кому помощь медиков… Или помощь в разборе завалов — полигоны, несмотря на всю их защиту, периодически умудрялись разрушать. При населенном пункте находилась довольно обеспеченная в финансовом отношении лечебница. Многие адепты лекарского факультета стажировались там, академия тем самым зарабатывала свои империалы.

Полигон был куполообразным. Помимо различных защитных контуров обладал еще внутренними защитными щитами. Тот, кто проектировал полигон, знал свое дело.

Меня особо заинтересовали различные поглотители магии. Стены были буквально ими испещрены. На каждый тип магии, длинными каналами-отводами, уходящими за пределы полигона.

Нас привезли половину потока, после чего поделили пополам. Мы с Олесом попали во вторую группу, после чего меня и еще нескольких буквально загнали под защиту купола. Руководитель с кафедры боевиков, поморщившись, сказал, что будем работать статистами.

Надо сказать, смотреть было особо не на что. У большинства был академический набор заклинаний атаки и защиты. Так что смотреть на две группы поливающие друг друга огненными шарами, ледяными стрелами, ветром и прочим магическим «хламом» было скучно. Хотя, если судить по лицу принцессы Силланы де Савор, она явно за кого-то болела.

Из сонливости меня вывела фигура Смерти, шедшая на шестом слое сквозь азартно перестреливающуюся толпу, которую преподаватель издевательски окрестил «битвой плюшевых медвежат». Подойдя ближе, Смерть указала в сторону выхода, после чего так же неторопливо двинулась в ту сторону. Встав со стула, я направился в сторону выхода.

— Молодой человек, куда это вы собрались? — На меня насмешливо смотрел аспирант, его так и не представили. Если честно вообще его в первый раз вижу.

— Пойду, подышу воздухом.

— Не больше десяти минут, вы хоть и не участвуете, но наблюдать обязаны.

Я пожал плечами пробормотав: «Было бы на что смотреть», пошел к выходу. В спину донеслось веселое хмыканье аспиранта.

Улица встретила свежестью ледяного ветра. Снаружи полигона было пусто. Я шагнул на четвертый, а оттуда — на шестой слой. Так намного легче, чем сразу на нужный слой, хотя с опытом, говорят, этого уже не замечаешь.

Мир слегка поблек.

— Я так понимаю, ты и есть Курт? — Смерть скинула капюшон с головы, и по плечам рассыпались белоснежные локоны волос. Снег по сравнению с ее волосами показался бы блеклой подделкой.

— Да это я, — Я склонил голову в приветствии. — Чем я обязан вашему визиту леди?

— Мое имя Лореана, я здесь по распоряжению совета. Куртиллиан ан'Драффл, вам надлежит явиться в середине лета на Совет.

Девушка поставила косу вертикально и стала что-то искать в складках плаща. Коса в нарушение законов физики осталась в том положении, в котором ее оставила хозяйка.

— Проклятье! Да где же он… — Девушка наконец-то нашла искомый предмет, после чего протянула мне. — Сфера покажет день и время, когда вам надлежит явиться. При уничтожении сферы откроется минутный портал.

Я принял маленький стеклянный шарик с клубящейся внутри тьмой. Убрав в карман плаща, я спросил Лореану:

— В чем причина вызова рядового неофита на суд?

Девушка пожала плечами:

— Чтобы понять решения Безликих — надо стать Безликим. Я же не тороплюсь, впереди вечность.

Лореана аккуратно убрала рассыпавшиеся локоны под капюшон, после чего подхватила косу.

«Чуть не забыл!»

— Подожди! — Я достал мешочек со сферами. — Передай проводнику, не стоит душам и дальше томиться до суда.

Девушка наклонила голову набок и, слегка прищурившись, спросила, глядя мне в глаза:

— А почему кому-то из проводников?

— Ты пока гонец, а не проводник. Твой свиток запечатан, а коса еще спит. Мое почтение, леди.

Развернувшись, я пошел обратно в здание полигона. В спину меня провожал обиженно-колючий взгляд девушки. А так же тихие ругательства, которые я все же расслышал. Девушка захотела покрасоваться перед незнакомым человеком… ну не совсем человеком… или совсем не человеком…

В чем-то девушки всех народов похожи. И это только приводит в тупик… Интересно, о чем думал создатель, создавая противоположные полы?

Проходя через порог полигона, я вышел в реальный мир.

Помещение мужского общежития, где проживали братья-вампиры третьего курса, было буквально заполнено народом. Казалось, что в тесной комнате собрались все представители клана Кровавого ветра. На деревянном стуле, в подчеркнуто расслабленной позе восседала принцесса клана Талларна Ри Кван-Тарго.

— Итак, все собрались, — Она обвела взглядом багровых глаз всех присутствующих вампиров обучающихся в академии, после чего продолжила: — У меня для вас информация и предупреждение. И небольшое пожелание.

— Мы ждем ваших приказов, миледи Талларна!

Вампиры, единым живым организмом упали на правое колено и склонили головы. Представительницы женской половины не были исключением. На какое-то мгновение в помещении воцарилась тишина, казалось, даже свет, пробивавшийся сквозь занавешенное плотными шторами окно, отпрянул в сторону, погружая комнату во мрак.

Принцесса довольным взглядом окинула своих слуг, после чего произнесла:

— Меня интересует виконт Куртиллиан ан'Драффл и его близкое окружение, в том числе лучший друг — маркиз Олесеанн ла Корью. Их друзья, с кем общаются, враги, недовольные. По возможности, оказывайте помощь, но никаких намеков на меня или клан — это должна быть исключительно ваша инициатива… И окружающие должны в это поверить.

— Нам позволено узнать причину вашего интереса, миледи?

— Нет. Кстати, хорошо, что спросил… Не вздумайте за ними следить в открытую — вас легко заметят. Точнее, сможет виконт, но и от маркиза тоже стоит ожидать неожиданностей — его семья уже которое поколение не дает расширять наши границы.

— Короткоживущие? — Одна из вампиресс удивленно посмотрела в глаза повелительнице, после чего, испуганно ойкнув, опустила голову, пряча глаза. — Прошу прощения, повелительница!

— Мне нужно знать, чем они дышат, увлекаются, с кем спят, наконец! Ко всему добавлю, не стоит играть с виконтом, это не ваш уровень!

«И не мой тоже, но случай упускать я не собираюсь! Сделать из молодого неофита Смерти должника — чем не цель в жизни?»

Улыбнувшись, принцесса взмахнула рукой и произнесла:

— Свободны, мне нужно подумать в одиночестве.

Мгновение и комната опустела. Комнату покинули даже ее жильцы, оставив повелительницу одну в каморке, посреди студенческого бардака. Увы, но жильцы не ожидали, что их комнату используют в качестве комнаты общего сбора.

Во время ужина послышался стук в дверь.

— Открыто, — Крикнул Олес, забыв, что крик не был слышен с той стороны.

Мысленно сплюнув, Олес встал и дошел до двери. Распахнув дверь, он едва не задел стоявшую за ней Тиаль.

— Ой! Извини, не задел? Заходи.

Та лишь покачала головой. Протянула две тонкие папки из плотной бумаги и, развернувшись, ушла. На меня она даже не смотрела.

На душе опять что-то заворочалось, что-то очень неприятное…

Олес закрыв дверь, вернулся обратно. С тех пор как мы сменили комнату, ужинать приходилось сидя на кроватях, а посредине ставить журнальный столик. Бросив папки на письменный стол у окна, он вернулся к еде.

Когда мы перешли к кофе, Олес взял в руки деревянную шкатулку, покрытую резьбой. Ему и еще десяти адептам выдали, как отличившимся при отступлении из коллегии магов Веллас. Тиаль, Виалль, насколько я понял, тоже получили такую же награду.

Внутри шкатулки располагался орден второй степени Гарлона Великого в виде четырехлучевой звезды и двумя скрещенными мечами. По центру располагался сантиметровый диск, где с поразительной точностью мелкими драгоценными камнями был выложен имперский герб. А так же скрученный в свиток тонкий лист пергамента уведомлявший, что данныйм орденом награждается адепт академии имени архимага Тронга маркиз Олесеанн ла Корью, а так же денежным вознаграждением в тысячу империалов в золоте.

— Размышляешь, куда повесить?

— Да, в туалет над унитазом. Папаша, наверное, локти кусает — он-то планировал, что я, если завалю очное обучение, не смогу оплатить штраф. Так что теперь есть, что отложить на черный день.

— Носить не будешь?

Олес, усмехнувшись, захлопнул шкатулку и поставил на письменный стол, после чего взял кружку с медленно остывающим чаем, принялся размешивать тростниковый сахар. После него в чашке очень много остается осадка.

— Нет, не буду. — Наконец ответил Олес. — Не люблю расфуфыренных франтов, старающихся показать свои заслуги, когда от них ничего не зависело. Как любит говорить мой отец: «Поощрение невиновных, награждение непричастных».

— Логично.

— Да и заслуга в основном твоя и старших курсов, я только и делал, что тащил тот артефакт. Жалко, он одноразовый…

— Все имеет свою цену. А меня там не было, а остальное им знать не следует.

— Секреты, секреты, секреты… я еще дома от них устал!

Я поставил чашку на столик и посмотрел в глаза Олесу. Видимо в глубине глаз что-то промелькнуло, ибо он, не успев произнести следующей фразы, умолк.

— Однажды я все тебе расскажу, но не сейчас. Это не моя тайна, точнее не только моя…

Олес поморщился и махнул рукой.

— Забей! Я не уверен, что доживу до того дня.

— Кто знает, кто знает…

В папках, которые принесла Тиаль, мы нашли полный список предметов, и возможные комбинации изучаемых дисциплин для выбора той или иной специализации, а так же те дисциплины, которые можно изучать дополнительно. Большинство предметов Темного факультета шли обязательным пунктом, так же как дисциплины боевой кафедры, и лекарского факультета.

Большинство выборных начинаются с третьего курса, но основополагающие дисциплины — со второго курса. Сейчас их выдали, чтобы все успели распланировать и подать списки перед экзаменами, чтобы учебно-кадровый отдел успел распланировать занятия для потоков.

— Ты уже надумал, по какому направлению будешь учиться со второго курса?

Я оторвался от изучения бумаг, и рассеяно посмотрел на Олеса.

«А ведь и правда!»

— Если честно, пока не задумывался…

— Тогда самое время! Время за учебой летит быстро!

— А ты? — полюбопытствовал я.

— Пока склоняюсь к боевикам. Некромантия, призывательство, шаманизм, как-то не прельщают. Со стихиями, еще возможно подумать, но у меня в основном огонь, ветер, и вода. Полноты как для стихийника у меня не будет. — Олес бросил незакрытую папку на стол и улегся на кровать, глядя в потолок. — Скорее всего, выберу менталистику, пару дисциплин из дополнительного списка темного факультета, а так же дополнительно пару дисциплин бытовиков.

Я удивленно посмотрел на него.

— А бытовики здесь причем? — логика последнего выбора Олеса меня поставила в тупик.

Олес усмехнулся и задал встречный вопрос:

— Вот ты если пойдешь по боевому пути, что важно в бою и походе?

— Сила, знание поля боя, знание противника, расчет боя, стратегия…

— Это только общие фразы. — Олес покачал головой и уселся напротив меня. — Вот у нас, например, многодневный поход к врагу, либо к месту дислокации войск, или на худой конец, скрытое передвижение по вражеской территории. Что будет важным для каждого?

— Бдительность!

— А еще? — Олес в азарте перед интересной темой потер руки и окинул взглядом чайник. Взмах руки и нагревательный контур стал греть воду.

— Скрытность передвижения. Черт его знает…

— Комфорт!

Я удивленно посмотрел на Олеса. Какой комфорт в лесу во время скрытного перемещения к врагу? Или при переходе? Я понимаю, дворяне во время передвижений в колонне чаще предпочитают передвигаться в каретах или повозках…

Олес тем временем поднялся и быстро залил заварник кипятком, после чего засыпал чай.

«Лучше бы наоборот», — отметил я мысленно.

— Так вот! Лето, жара, ты третьи сутки крадешься по лесу и болотам. Вся одежда промокла и натирает кожу. Комары, несмотря на все мази, тебя буквально съедают. В сапогах при каждом шаге хлюпает вода.

— Так магические контуры, встроенные в одежду избавляют от этого!

— Согласен, а если они выйдут из строя, ты побежишь к ближайшему бытовику, чтобы он исправил нарушенные контуры?

— Нет, — До меня стала доходить суть объяснений Олеса.

— Так же туалетные принадлежности, или ты предполагаешь использование древесной коры, листьев и шишек?

От представления картины использования вышеперечисленных предметов, меня передернуло.

«В плащ и дорожную сумку — двойной запас необходимого! А то следующая практика может оказаться и не такой беззаботной, как прошлая в плане наличия предметов обихода».

— В том числе и ремонт порванной одежды, — Продолжал тем временем Олес. — Не стоит заглядываться на большинство белоручек — дворянин в переводе с древнеимперского означает «Лучший»!

— А откуда ты знаешь такие подбробности… хотя о чем я говорю, с твоей-то семьей! — От воспоминания семейки Олеса, я непроизвольно вздрогнул.

Олес встал и принялся разливать заварившийся чай.

— Достань из своего холодильного шкафа что-нибудь к чаю, а то мы с тобой все уже умяли, ничего не осталось.

— Сейчас.

Развязав горловину сумки, я поправил лестницу и принялся спускаться. Достав из шкафа поднос с эклерами, я пошел к выходу, и едва не растянулся на полу. Какая-то коробка упала, когда я проходил мимо. Поставив поднос на крышку одной из коробок, я решил глянуть, что в ней. Что-то я ее не помню…

Внутри оказались книги. В глянцевой очень красочной обложке. Полистав страницы, я открыл ее ближе к концу…

— Курт, ты там умер? Тебя только за Смертью посылать!

Вздрогнув, я закрыл книгу и убрал обратно в коробку. На досуге посмотрю. Подав поднос Олесу, я стал подниматься по ступеням вверх.

Герцог Гайрал ла Корью, читавший донесение от подчиненных, был мрачнее тучи. Наконец-то сумели разобрать завалы под замком. Наспех собранная комиссия в виде следопытов и менталистов составили предварительную картину.

Обрушенные камни в подземной пещере у озера раздавили в пыль или просто засыпали более шести сотен единиц нежити, от второго до шестого уровня опасности. Но не это было самым скверным! Менталисты все как один заявили, что в подземелье была баньши! Количество темной и светлой энергий оставили настолько сильные рубцы на ментальном слое мира, что не заметить их было просто невозможно.

Причастность виконта ан'Драффл подтвердить никто не смог. Даже на ментальном слое мира доступном магам его не было! Менталисты облазили весь замок и только развели руками! Такое чувство, что за ним очень качественно зачистили все следы, что с живыми практически невозможно! Такое чувство, что он никогда не приезжал в замок, и никогда в нем не был… и вообще такого виконта не существует…

НО БАНЬШИ! КАК ЭТИ ИДИОТЫ ИЗ ГРУППЫ НАБЛЮДЕНИЯ ЕЕ СМОГЛИ ПРОМОРГАТЬ?!

Герцог встал и, подойдя к скрытой панели бара, рывком распахнул створку, после чего взяв графин и высокий бокал из горного хрусталя, вернулся за стол. Первый бокал он осушил залпом, после чего наполнил второй. Второй пошел следом за первым, после чего герцог Гайрал откинулся на спинку кресла и принялся читать дальше.

Помимо всего прочего на границе империи и эльфийскими землями последнее время стало неспокойно. Верные люди постоянно докладывают об изменении положений на границе из первых уст. Аналитики все как один говорят о скором нападении на ближайшие поселения и форпосты. Самое интересное, что пленные орки молчат. Единственное что смогли из них вытащить — что у них новый духовный лидер, и великий вождь.

Так же пришла весть о том, что дочь светлого владыки леса под усиленным эскортом отвезли обратно во владения эльфов. По неподтвержденным данным, она до сих пор пребывает в коме.

«Ушастые опять поднимут цены на свои травы и эликсиры, не говоря уже про цены на оружие! Проклятье! Как же все не вовремя!»

От дальнейших сводок его отвлекла открывшаяся без стука дверь. В кабинет плавной походкой вошла герцогиня, одетая в вечернее платье.

— Дорогой, тебе не помешает передохнуть! Еще немного и ты ночевать будешь в кабинете!

— Прости, милая, просто в свете последних событий немало неприятных моментов. Хочу во всем разобраться. — Герцог обнял жену, севшую ему на колени. — С каждым днем словно назревает что-то, и я хочу понять что… Кстати! Мы же с тобой договорились, что ты не мешаешь мне работать в кабинете, а я выполняю твои капризы!

— Я не из-за этого, — Герцогиня ласково откинула челку со лба мужа, и провела теплой ладонью по его лбу. — Мне и дочерям нужна охрана до столицы и обратно. Но у тебя все загнаны в подземелья. Я не знаю, что мне делать.

— Охрана до столицы?

— Да, мы с девочками решили прокатиться по магазинам. И к тому же ты хорошо знаешь, что через три недели будет балл в императорском дворце в честь празднования весны! Приглашения давно пришли!

Герцог поморщился. Он терпеть не мог все эти балы и фуршеты, которые закатывались в императорском дворце, не говоря про лизоблюдов подле императорского трона… Последних он предпочел бы видеть проткнутыми острием своего меча.

— Хорошо, я дам распоряжение, но смотри — не раньше, чем через два дня!

— Ты опять не поедешь? — Герцогиня обиженно надула губы. — Ты же знаешь, что ко мне опять будут приставать!

— Ага, последний раз было проткнуто четверо ухажеров, решивших покуситься на твою красоту. В трех раз были столовые приборы!

— Что попалось под руку… — Герцогиня виновато отвела глаза, чтобы муж не заметил веселые искорки в глубине глаз.

Герцог, подхватив жену за талию, взял на руки и, поднявшись, отнес на диван. Усадив жену, он убрал графин и бокал обратно в скрытый бар.

— Если успею разобраться с делами, отправимся вместе, но ничего обещать не могу. Казначей приготовит векселя имперского банка. Только не надо скупать в очередной раз магазины! Когда они вам надоедают, мне приходится продавать их с молотка по более низкой цене!

— Хорошо, дорогой! — Графиня встала и неторопливой походкой, покачивая бедрами, пошла к выходу из кабинета. Взявшись за витую ручку двери, отлитую из тусклой бронзы, обернулась и произнесла: — Ты только не задерживайся до полуночи!

Но герцог Гайрал уже уткнулся в бумаги, и явно прослушал последнюю фразу. Графиня Лаардана тяжело вздохнула, и вышла.

Глава 8

Алантар. Континент, разделенный четырьмя великими империями. Континент, который маги, дабы показать могущество, разделили четырьмя великими реками: Ратагор, Тха-Иссе, Дуол-Ан, Итирра. В центре континента был создан остров, окруженный великим водным кольцом Арахонта-Таха-Не.

Остров фактически являлся городом. Городом, который строился более сотни лет. Высокие минареты башен, изысканные постройки, густые парки… Все, на что падал взгляд, кричало о великолепии и мастерстве человеческих рук.

Город носил имя Интаолл. В центре города высилась башня, чьи белоснежные стены могли посоперничать белизной со слоновой костью. Она пронзала небо и облака. Шесть великих магов континента строили ее.

И сегодня, в первый день весны ее строительство наконец-то было завершено!

Архимаги нарекли ее Ивалон, что на древнем языке означало «Пронзающий». И сейчас, с наступлением сумерек, архимаги готовили свой главный подарок четырем империям континента Алантар.

Милларон, кристалл-преобразователь, который должен абсорбировать разлитую в мировых слоях магическую энергию, чтобы обеспечить будущее континента.

Милларон, выращенный из крупинки редкого кристалла, найденной в глубокой шахте, обладал одной главной особенностью — он фильтровал магическую энергию. И, в зависимости от магической составляющей контура, перестраивал ее в нужный тип энергии: темную — в светлую, огненную — в водную, водную — в земную… и наоборот.

На прозрачной крыше башни была установлена сложная конструкция из зеркал — она должна будет направить потоки исходящей магической энергии к передаточным башням, а оттуда — к накопителям, которые должны обеспечить магической энергией все четыре империи.

— Ваше превосходительство, все готово! — С поклоном произнес главный корректор направляющих линз. — Через час звезды встанут в нужное положение, и вы можете начать ритуал!

— Великолепно! Коллеги прибыли?

Помощник архимага, глянув на гонца у двери, утвердительно кивнул. Внезапно, дверь в помещение с кристаллом распахнулась, и внутрь влетел какой-то дворянин. Средний возраст, черный дорожный костюм, покрытый пылью. На голове красовалась герцогская корона.

— ЭТО ВОЗМУТИТЕЛЬНО! Вы еще ответите перед императором за то, что запретили наблюдателю присутствовать при ритуале!

— Перед которым? — С ласковой усмешкой спросил архимаг Рох-Карзор. — Проект финансируется четырьмя империями, и только сейчас кому-то приспичило сорвать то, на что ушло столетие труда?

— ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! Будь вы дворянином, я бы призвал вас к ответу немедленно!

— И что вас останавливает, герцог? Боитесь запачкаться об выходца из простой купеческой семьи?

Архимаг щелкнув пальцами, активировал охранный контур встроенный в пол — тело герцога дернулось и упало на пол. Глаза скандалиста закатились. К нему тут же подскочила охрана из гвардии башни.

— Отнесите милорда герцога в ближайший кабак, пусть проспится!

— Как прикажете, ваше превосходительство!

Двое стражников, подхватив на руки безвольное тело, вынесли его за двери. Вспышка магического контура на секунду осветила полутемную площадку — стражники переместились в город.

— Когда он очнется, то будет зол — опять побежит скулить светлому императору. — Послышался позади архимага приятный женский голос.

Обернувшись, архимаг Рох-Карзор долгую секунду рассматривал женщину, выглядевшую лет на тридцать моложе своего настоящего возраста, после чего изобразил вежливый поклон, приветствуя коллегу по гильдии.

— Гилер-Альелла, ты как всегда обворожительна. Когда ты бросишь дурацкую привычку появляться со спины, словно ребенок, и появляться, как полагается тебе по статусу? Ты же великий архимаг!

— «Карзи», не будь мелочным! — Гилер-Альелла картинно надулась. — Ты — как мой старший брат!

— … уважаемый в обществе, и ведущий себя, как полагается принцу крови…

— Бла, бла, бла… Боги! «Карзи», какой же ты зануда! — Леди тяжело вздохнула.

— Все воркуете, голубки? — За разговором архимаги хоть и заметили появление новых действующих лиц, но не показали виду. — У нас осталось всего ничего, а вы друг другу глазки строите!

Рох-Карзор хмуро глянул на весельчака и произнес:

— Пытаешься таким образом извиниться за опоздание, Грон-ла?

— Может, займетесь работой? Сейчас все четыре великих империи собрались на площадях и улицах, чтобы увидеть наш триумф! А вы, словно четверть века назад, собачитесь!

— Дельное замечание!

— Магистр Вайнор. Что со временем?

Помощник архимага все это время наблюдавший в подзорную трубу, и делая какие-то вычисления, используя хитрый прибор, оторвался от работы и произнес:

— Еще четверть часа, и положение звезд будет в наилучшей фазе.

— Леры и лера. Прошу занять свои места за управляющими контурами. Права на ошибку мы просто не имеем.

Тем временем двумя этажами ниже шло иное действо.

Четверо магов, наконец-то дочертили сложный контур многосегментарной печати. После чего в центр печати был принесен маг, пребывающий под действием одурманивающего зелья, не только блокирующего его магическую силу, но и поддерживающего мага на грани между сном и явью. Если присмотреться к пленному, то становилось ясным, что его точная копия в настоящий момент помогала готовить контур управления потоками энергии в помещении с кристаллом.

Операция по изменению направленности работы кристалла была тщательно спланирована, и подготовлена.

Как только связанного поместили в центр печати, активировались дополнительные сегменты, после чего веревки и одежда на пленнике осыпалась серой пылью.

— Время!

Четвертый маг, следивший за показаниями магического прибора, кивнул главному в их команде, и в грудь архимага вонзилось черное обсидиановое лезвие жертвенного ножа.

Печать вспыхнула рубиново-красным светом, и четверо магов упали замертво.

Они знали, на что шли.

Как только последняя капля воды упала из верхней чаши водной клепсидры, отмерявшей время, архимаги активировали управляющие контуры. Кристалл вспыхнул ослепительно ярким светом, и от него во все стороны хлынули потоки чистой магической энергии.

Зеркала расположенные вокруг кристалла тут же перенаправили энергию в пять потоков, каждый из которых должен разбиться целой сетью более малых, образуя светящуюся в магическом зрении паутину.

— Четверть мощности!

— Потоки стабильны!

— Управляющие контуры стабильны!

— Постепенно выводим на пороговую мощность!

— Половина! — несмотря на все напряжение, в голосе архимага было торжество.

В километре от крайней точки башни, за минуту до активации кристалла стал появляться крохотный канал соединяющий мир живых и мир Инферно, пролегавший в более нижних слоях мироздания.

Местом открытия стала приемная конструкция зеркал, которая должна была создать над континентом огромный купол, который должен обезопасить от внешних вторжений.

Поток чистой магической энергии хлынул в накопитель-распределитель…

Согласно теории, такой объем чистой энергии должен был сжечь только-только образованный канал между мирами… но, видимо у тех, кто его создавал, были совсем другие планы.

Канал стал крепнуть и стабилизироваться, поглощая чистую магическую энергию, словно умирающий от жажды — воду.

— Это успех!

Архимаг Даль-шаф щелкну пальцами, и его помощник подскочил к нему с подносом, на котором стояли тонкие хрустальные кубки.

— Леры и леера, поднимем бокалы за наш успех!

Бокалы были быстро разобраны уставшими архимагами. Тем временем помощник отошел обратно к своим приборам. Пока на него никто не обращал внимания, он открыл один из ящиков с дополнительными инструментами, и принялся спокойно собирать какой-то прибор.

— За успех! До дна!

— До дна!

Дель-шаф довольно усмехнулся, следя за тем, как содержимое бокалов быстро исчезает в глотках архимагов, после чего отбросил бокал в сторону. Помощник, наконец собравший странного вида агрегат, неторопливо повернул его в сторону стражи.

Серия ярких вспышек совпала с падением на мощеный плиткой пол тел архиагов.

— Заблокируй дверь! Пора поменять тип фильтруемой магической энергии на темную, чистая — хорошо, но темная на порядок лучше!

Помощник тем временем вышел в коридор, где тут же послышались человеческие крики и отблески ярких вспышек. После чего вернулся и заклинил изнутри обе двери.

Поддельный архимаг подошел к управляющему контуру и произвел какие-то манипуляций — по залу прокатился нарастающий гудящий звук.

Кристалл наполнился непроглядной тьмой, и магические потоки, исходящие из него, сменились со светлых на черные, слегка туманные.

— Магов связать, из них получатся неплохие одержимые.

— Да, повелитель! — Помощник, низко поклонившись, принялся проверять содержимое карманов беспечных магов, и связывать их их же поясами.

Люди на площадях, крышах зданий, и просто улицах наблюдавшие на творившееся в небе свето — представление ликовали! Обещания гильдии магов было сдержано, и теперь жители четырех империй станут жить, пользуясь всеми благами достижений магической науки, без проблем и перебоев в магической энергии.

Однако история умела преподнести людям очередной поворот судьбы.

Огненный дождь который хлынул с неба сначала приняли за праздничный салют, до того самого момента как он достиг скатов крыш.

Паника, крики людей, и пылающие города.

А после пришли они…

Безликий наблюдал с крыши имперского дворца за тем, как с неба пролился огненный дождь, и столица Тен-кос-Лакарр империи Дизалль полыхала в огне. А затем прозрачный белый купол стал менять не только плотность, но и прозрачность. Гигантский черный колпак накрывал целый континент, отрезая его от остального мира.

— Старейший… — тихо прошелестел из-за спины мужской голос. — Смертные полностью отрезаны от остального мира. Их порталы полностью блокированы, а купол имеет двустороннюю непроницаемость. Они обречены…

На крыше, позади старейшего стояли трое жнецов. Отблески пожаров создавали на их костяных масках причудливый танец теней.

— Сбор всех кто есть в этом мире, кроме неофитов, разумеется. — Безликий обернулся и посмотрел на жнецов. По крайней мере, так могло показаться со стороны. — Сколько удастся спасти душ смертных, столько и заберем. В открытые столкновения не вступать без крайней необходимости.

Внезапно на севере вспыхнул ослепительный ярко-зеленый столб света, от которого по черному куполу словно пробежалась сеть трещин.

— Боги тоже вступили в игру, и теперь спасают хотя бы часть своих стад. Первыми «проснулись» боги светлых эльфов. Это племя, несмотря на медленное вымирание, чрезвычайно живуче. Помните: время не властно над нами, в этом остальные и проигрывают нам, это и отличает нас от них!

После чего Безликий исчез в более глубоких слоях мира.

Я проснулся со странным незнакомым чувством. На душе словно появился огромный камень, постоянно давящий на…

— Проснулся, сонный тарус?

— Почти.

Я встряхнул головой, пытаясь придти в себя. Не помогло.

— Давай одевайся, сегодня еще практика по боевой кафедре. Сам знаешь, аспирантка мастера Гор-ран ан'Торра опят придумает что-нибудь, для выбивания пыли из тебя.

— Лучше не напоминай.

Потянувшись, я встал, и пошел занимать ванную комнату. Что есть время? Хотя если вода не будет литься из крана толку от него в ванной нет.

После занятий Олеса вызвали к директору академии. Причиной вызова оказались приглашения, пришедшие ему и еще десяти адептам разных курсов. Приглашение на весенний бал в императорском дворце. Приглашение было на двоих. Его и даму, которую он решит пригласить — жену или подругу.

— Идти не охота, но если не появиться, то можно спокойно попасть в немилость к Трону. А меня отец и так уже лишил практически всего, кроме титула, да и тот уже под вопросом.

— Так вроде императорская награда дает тебе тот же титул маркиза, правда не наследный, или я ошибаюсь?

— Скорее всего, именно это и останавливает отца. Ну и мама, — Подумав, добавил Олес. — Она ему не простит такого издевательства над родным сыном.

— Когда будет этот самый бал?

— Через неделю. Даже дали право на недельный выход в город, для пошива костюма. Вот теперь еще 2 проблемы.

— Какие?

Я непонимающе посмотрел на расхаживающего по комнате Олеса.

— Кого пригласить! У меня же нет постоянной пассии, теперь придется голову ломать! — Олес на секунду замер, после чего с улыбкой, от которой даже мне стало не по себе, спросил: — Ку-у-урт! Давай ты вместо меня сходишь?!

«Э-э-э…»

— Приглашение оформлено на тебя, а не на меня.

— Пойдешь под иллюзией! У тебя качественные иллюзии, никто не догадается!

— Я на бал, где тебя неплохо знают по твоим родителям? — Я покачал головой. — Нет, друг мой, тебе придется идти самому!

— Тьфу! — Олес в сердцах сплюнул. — Никакого от тебя проку, а еще друг называется!

— Тем более иллюзии не сработают! Иллюзии спадают перед входом во дворец. Ты забыл, что объясняли на лекции?

— Да чтоб их!

Тут до меня дошло.

— Так ты просто не хочешь идти один?

— Ну? Есть предложения?

— Нету…

Олес понаблюдал за моими тщетными попытками придушить смех и запустил подушкой. Не помогло — смех только усилился.

ВОЯКА! Который месяц, несмотря ни на что, штурмует женское общежитие — раз пять или шесть ошибался комнатами, выпрыгивал из окон, когда его почти умудрялись поймать. А сейчас боится идти в императорский дворец с дамой, которую, к тому же, не может выбрать!

— Тем более правильно сыграть ни твою наглую небритую рожу, ни твою пас…

От второй подушки увернуться не удалось.

Сила броска была такова, что я сильно приложился головой об стену.

«Вот зараза… больно же!»

Тут меня посетила мысль, которую я и озвучил:

— Возьми с собой ту эльфийку, с которой у тебя не срослось. Закажи ей светло-зеленое платье в тон цвета ее волос. Не мне тебя учить, они тут в четырех стенах со скуки помирают, вот и предложи.

Олес на секунду задумался, но через мгновение покачал головой:

— Откажется, из принципа!

— А что ты ей тогда наговорил?

— Она высказала после ночи, что мы, в смысле мужчины — грязные, скользкие, противные бараны, место которым на скотобойне! От наших благовоний не только цветы вянут, у лошадей волосы встают дыбом… и что-то еще, на староэльфийском я его плохо понимаю. — Олес поморщился. — Проще пригласить Виалль, но она уже идет с каким-то прыщом.

Мда-а… Стоп!

— А из-за чего она тебе это высказала?

Олес отвел глаза в сторону.

— Мелочи, в порыве страсти порвал резинку трусиков… Никогда не понимал эту тягу у девушек к тряпкам. Но я же ей потом честно возместил их утрату! Я купил точно такие же трусики в магазине Тиаль! Правда, на два размера больше…

Судя по тому, как Олес взвешивал в руках свою любимую кружку, следующая в меня полетит она. Мышцы лица свело судорогой. Олес глядя на мои гримасы, только сплюнул. Правда, мысленно.

Церемониймейстер ударил в пол длинным парадным жезлом, и громким хорошо поставленным голосом произнес:

— Маркиз Олесеанн ла Корью и баронесса Мириам ле Фироналл!

Интересно, КАК Олес умудрился уговорить аспирантку Гор-рана ан'Торра? Хотя, у него язык без костей, как любит выражаться мой отец, когда начинает спорить дома с матерью. Тем временем парочка, как и подобает потомственным дворянам, гордо подняв подбородки, неторопливо прошествовали в сторону императорского трона, который пока пустовал. Насколько я помню основы этикета, что мать вбивала мне с пяти лет царственные особы, а так же хозяева, прибывали последними, подчеркивая свой статус. Хотя, в некоторых странах царствующие особы сами встречают всех гостей.

Мириам было не узнать. Обычно она держала волосы под тугой прической, плавно переходящей в конский хвост, чтобы не мешали ей во время занятий, и слегка поношенный тренировочный комбинезон, облегавший точеную фигурку девушки, словно перчатка. А сейчас…

Длинные черные волосы были уложены и переплетены по эльфийской моде с поздними цветами. На голове — тонкая золотая диадема с большим ограненным сапфиром в виде капли. Воздушное белое платье из тонкого шелка, расшитое изумрудами и мелким жемчугом. Полы платья заканчивались чуть ниже колен. Мода в последнее время, благодаря одной серой эльфийке, стала сильно меняться. Хотя, кто знает, может и не в лучшую сторону. Грудь полностью закрыта, плечи обнажены, как и спина, причем буквально до ягодиц. И туфли на тонком высоком каблуке, прибавлявшем девушке еще семь сантиметров роста. На груди родовой амулет в виде розы с вкраплениями драгоценных камней, призванные имитировать росу.

Та красота, что никто не замечал под маской золушки, сейчас производила просто сногсшибательный эффект. Мужская половина заинтересованно рассматривали юную прелестницу, после чего уже оценивали кавалера.

Олес оделся куда более скромно. Темно-зеленый камзол, белая сорочка и воротник-стойка. Сапоги покрыты составом, который делал обувь угольно черной и блескучей, словно черное зеркало. В мире, где исполнял свой долг мой отец, назвали бы хромовыми. Награду он не одел, хотя все остальные присутствующие были увешаны множеством этих «побрякушек».

Я поправил полу плаща, и стянул с лица костяную маску. Четвертый слой недоступен для смертных, думаю смогу спокойно понаблюдать за балом в честь весны. Да и за Олеса спокойнее, на крайний случай «подстрахую».

Должен заметить, что с каждой неделей, благодаря другу, все меньше и меньше смотрю в путеводитель, и все лучше начинаю ориентироваться на мире живых. Даст Великая Тьма, и я совсем с этим пыльным буклетом расстанусь!

Тем временем в зал прибывали все новые и новые гости.

«Опа!»

Вот теперь становится понятной причина, по которой Олес не хотел являться на бал:

— Герцогиня Лаардана ла Корью с дочерьми!

В зале на несколько секунд воцарилась тишина. Графиня и маркизы величественно прошествовали по красной ковровой дорожке. И тут же, выполнив эту формальность, организованно повернули в сторону выхода на балкон, куда за пару секунд до этого ретировались Олес и Мириам.

Но не тут-то было! Дам тут же окружила целая толпа дворцовых «лизоблюдов», как их любит называть Олес. Думаю, с этим ярлыком, что Олес повесил на золотую молодежь при императорском троне, я полностью согласен. Этот тип смертных настолько странен… Куча лишних фраз и жестов, направленных только на то, чтобы привлечь внимание противоположного пола. Вызывают скуку, не больше. Истинный дворянин никогда не будет себя так вести!

Внезапный звук фанфар известил о появлении царствующих особ… Ан-нет, ошибся я — это известили о прибытии младших принцев и принцессы.

Надо заметить, оба моих сокурсника — принцесса Силлана де Савор и принц Теллан де Савор — нацепили на себя награду «за спасение, проявленную храбрость и мужество при вероломном нападении на адептов разных школ магами ныне разрушенной коллегии Велласа». Хотя, точно помню, что оба были все это время без сознания, а одну особу даже едва не принесли в жертву на печати змеиным демонам.

«Наказание невиновных, награждение непричастных». — Что ни говори, а некоторые фразы Олесом оказываются исключительно точны. Со временем я начинаю понимать смысл некоторых из них. Хотя…

И — наконец…!

Появление Императора Империи Ар-Тагран Айваронгалла IV Ти'Марос привело зал в движение. Ранее сонные дворцовые хлыщи и приехавшие гости, со скукой и лоском передвигавшиеся по залу и обменивавшиеся новостями, сейчас, едва не наступая друг другу на пятки, стремились первыми засвидетельствовать свое почтение императору. Следом за императором, словно тень, шел его старший сын от первого брака и наследник Лавелл Ти'Марос, и если все сложится в будущем удачно то — император Лавелл I Ти'Марос.

Короткая торжественная речь, в ходе которой император поздравил всех с весенним праздником, и пожелал всем крепкого здоровья с достатком, но в более помпезной обертке, после чего занял свое место на троне. Малый трон императрицы отсутствовал, а вот высокий стул для фаворитки в жемчужно-кремовом платье с глубоким вырезом и шнуровкой присутствовал.

Девушка была молода (раза в три-четыре моложе самого императора). Цвет волос определить не удалось, так как прическа была полностью скрыта головным убором, и шелковистой тканью. Вообще, тема причесок у дворян во все века носила такую… такое… хм-м… как бы поточнее выразиться-то… В целом, прическа при дворе — не только показывает статус дворянина или сколько было заплачено парикмахеру… Прическа несет еще и смысловую и историческую нагрузку! Названия причесок шли как от имен знатных дам, так и от названий сражений, войн и прочего, что оставило хоть как-то след в истории.

А на балконе происходили события!

Олеса и Мириам взяли в тиски его мать и сестры. Мириам отвели в сторону маркизы Миаринда и Иллонеста ла Корью — «посекретничать на дамские темы». А графиня тем временем устроила сыну настоящее промывание мозга. Честно говоря, я пребывал в состоянии, схожем с шоком от услышанного, в том числе и от того, сколько негатива было вылито на меня. Я не говорю уж о том, что, оказывается, будет с Олесом, если он не одумается и не вернется в родимый дом.

— Как брат? — Олес отвернулся от матери, якобы посмотреть на звезды. На самом деле — скрыть выражение лица.

— Лекари полностью стабилизировали его состояние после длительной комы. По их словам, они смогут убрать все негативные последствия пребывания в коме, и за разум Гарнса беспокоиться не придется. Максимум, что будет — небольшие провалы в памяти.

Олес хмыкнул и посмотрел в глаза матери:

— Мам, ты считаешь, что это мелочи? Что у твоего сына будут провалы в памяти?

— Зато он будет жив и здоров, в отличие от погибших! — Ее голос сорвался. — Ты думаешь, мне все равно, что произошло с ними?! Я в первую очередь мать! А уже потом графиня ла Корью!

Графиня глубоко вздохнула, приходя в себя, после чего произнесла уже спокойным, но слегка подрагивающим голосом:

— Сын. Ты хоть понимаешь, что и я и отец тебя любим и заботимся?!

— Да! И готовы держать меня в замке на цепи и под наркотиками, чтобы я не сбежал от вас, и не думал ни о каких странствиях и новых землях! Это вы любите и лелеете свой замок, который для меня стал чужим, с тех пор как мне исполнилось десять лет! Я жил в тени старших братьев, без какой-либо возможности привлечь к себе внимание. Отец, кроме своих оловянных солдатиков, вообще ничего не замечает!

— Не смей так говорить о своем отце!

Хлесткая пощечина заставила Олеса всего лишь усмехнуться:

— А разве это не так, мама? Разве он не променял меня и братьев на своих солдатиков? За восемнадцать долгих лет в замке, пятнадцать из тех, что я помню, отец так и не сказал мне теплых слов, кроме: «Я надеюсь, что ты поддержишь традиции рода с честью, и не посрамишь ни меня, ни старших братьев!» Когда я сломал ногу, он прочел мне лекцию о технике безопасности, вместо того чтобы просто подбодрить. Я рвался вперед, осваивая науки и фехтовальное искусство только для того, чтобы просто получить одобрение того, кого называю своим отцом! И что я теперь вижу? За меня не только все решили и распланировали, вы вообще не спросили меня: чего я хочу от жизни!

По щеке Олеса прокатилась слеза. Тот тут же стер ее. На скулах вздулись желваки, словно в обиду за секундную слабость:

— И после этого Я ВАМ ЧТО-ТО должен? Не беспокойся, мама, я верну отцу все деньги, что он потратил на учителей и мое содержание. Но больше не будем поднимать эту тему. — Олес выдержал короткую паузу и произнес: — И не надо больше присылать за мной гонцов! Я не хочу оставлять за собой мертвые тела и раненых гвардейцев! Каждого из них я знаю много лучше, чем всю свою семью! А сейчас прошу меня простить, леди ла Корью, меня ждет дама!

Если честно, теперь становилось понятно, почему Олес особо о себе не рассказывал. У каждой семьи есть скелеты в шкафу и трупы в чулане. Олес, в отличие от своих братьев, вырос слишком свободолюбивым. Боюсь, пройдет время, и он еще не раз пожалеет о том, что и как он высказал своей матери.

Графиня так и осталась на балконе. Я поспешил покинуть балкон следом за другом, тем более, что лучше всего оставить сейчас леди сейчас. Женские слезы — не самое лучшее, что можно наблюдать со стороны. Тем более, без возможности помочь и успокоить.

Смертные слишком подвержены своим эмоциям, и именно из таких вот моментов состоит вся их жизнь. Она хрупка и нестабильна, словно контур заполненный магией смерти. Никогда не знаешь, когда он может выйти из строя и разнести все вокруг.

В зале Олес с улыбками и шутками отобрал Мириам у сестер и предложил ей потанцевать — благо оркестр уже наигрывал какой-то медленный танец.

Подойдя к девушкам (а это было весьма трудно, ибо их буквально облепили стаи голодных кавалеров, чем прибавили в адрес девушек более трех десятков недоброжелательниц, которые по их вине остались без внимания), я принялся их разглядывать. Наверное, именно так и смотрит художник на красивую вазу, представляя как, она будет смотреться на холсте.

Девушки словно показывая, что они сестры сумели одеться таким образом, что буквально все у одной из них — прическа, украшения, платье и даже остроносые сапожки из диковинного зверя — дополняли это же у другой. Не знаю, чья это работа — девушек, графини, или же толпы стилистов — но выглядели они «на миллион»! Хотя, кто знает, сколько стоит их наряд и драгоценности, не говоря о тонких, длинных стилетах в узорных ножнах, подобранных в тон к одежде. А зная привычки этой семейки, оружие это вряд ли декоративное, и управляться они им умеют, в отличие от большинства окружающих их кавалеров.

Один из молодых людей льстиво поинтересовался, что принести прекрасным богиням, спустившимся на грешную землю, кивнул, узнав желания красавиц, после чего подозвал слугу и, сунув тому в руку кошель, что-то тихо произнес. Манипуляция с кошельком была провернута настолько искусно, что мало кто смог это заметить, а кто заметил, сделал вид, что ничего не было.

Лицемерие, предательства, и многие другие уловки — вот одно из главных оружий приближенных к императорскому трону. Здесь заключают союзы и расторгают их в течение часа, или того промежутка времени, что необходим для достижения собственных целей и целей своей группировки, или ложи, куда вхожи только избранные.

Слуга, принесший бокалы тонкой работы из горного хрусталя едва заметно кивнул головой. После чего с поклоном подошел к леди. Девушки взяли бокалы, и неторопливо вдохнули букет принесенного вина. Миаринда слегка приподняла бокал, глядя на него через отблеск свечей. Так и не понял в чем суть данного ритуала, но…

Вино почернело, и осыпалось на дно бокала черной пылью. А жидкость в течении доли секунд испарилась, оставив осадок на дне. Со вторым бокалом произошла та же история.

Девушки испуганно отбросили бокалы в сторону и отпрыгнули в стороны. Пошив платьев, как оказалось, учитывал и такое развитие событий. Девушки схватились за рукояти кинжалов, но даже не думали их вынимать. Обнаживший лезвие — мертвец, ибо телохранители императорской семьи не будут особо разбираться, кто прав, кто виноват. Для них единственное достойное защиты лицо — император и его семья.

Слугу повалили на пол и скрутили руки. С ним уже будут разбираться другие инстанции. А дворян, что подошли к дамам, вежливо и настойчиво попросили пройти в другой зал для опроса.

Олес тем временем уже успел покинуть зал вместе со своей спутницей и, готов поставить сотню против одного империала, ночевать он сегодня не вернется.

Глава 9

Просыпаться от того, что тебя будит сосед — малоприятная вещь. Особенно, когда побудка происходит в стиле Олеса!

Вопль раненого мамонта и ходящая ходуном кровать. Ты вскакиваешь на ноги, еще не понимая, что происходит вокруг, и попадаешь в таз с ледяной водой. В тот день я побил рекорд по прыжкам в высоту (свой рекорд в человеческом теле)!

Как оказалось, весной у живых имеется что-то вроде Дня Шуток. Им считается первый выходной день первого весеннего месяца. Кстати, припоминаю, отец о чем-то подобном рассказывал.

Хлопнула закрывшаяся дверь — это объект мести просто сделал ноги. Правда, судя по воплю раздавшемуся в коридоре — и над ним было кому пошутить.

Прошла минута, и в помещение вошло НЕЧТО, покрытое толстыми переплетениями огромного куста ярко-розовых цветов и лиан. И этот ком лиан оплел Олеса, словно мумию.

— А что, тебе идет! — Оценил я и расхохотался. — Особенно, к цвету плаща…

Олес ругнулся и, подойдя к письменному столу, взял в руки нож для резки пергамента. Я с любопытством наблюдал за ним, вытирая разлитую по полу воду. Стоило ему порезать лиану, как та, издав дикий визг, явно магически созданный, дернулась и выбила нож из его руки. После чего вся эта растительность, оплетшая шутника, повалила его на пол, связав по рукам и ногам. Лианы, словно живые, оплели его запястья и щиколотки и, используя ножки стола и кроватей, растянули между ними Олеса. Финалом оказался кляп в виде толстой лианы, охватившей голову.

— М-м-м-м!

— Что?

— М-м-м-м-м!

Олес смотрел на меня таким добрым-добрым взглядом, что по спине пробежался холодок.

— Ладно, боги с тобой шутник, считающий свои шутки остроумными!

Лиана потемнела и рассыпалась розоватой невесомой пылью. Так как одно из колец выполняло задачу кляпа Олеса, то он смог полностью ощутить вкусовые качества лиановой трухи. Я еле успел подсунуть ему тазик. Как выяснилось, на вкус она еще хуже, чем на вид.

— И кто это тебя так?

— Не знаю, но когда узнаю, этой долбанной эльфийке придется менять гардероб!

— Зачем же так жестоко?

— Увы, у меня только коробочка Кронарского жука осталась. Больше нет… так что белье, одежда и все ткани в помещении… если не повезет, то и на этаже!

Олес встал и отряхнулся. От лиан на камзоле, штанах и воротнике рубашки остались темно-розовые разводы. Попытка очистить и отмыть привела только к тому, что ВСЯ одежда на Олесе стала темно-розового цвета.

— Знаешь, а колер тебе все-таки к лицу.

Несмотря на его злобный взгляд, в костюме он выглядел комично. Я буквально задыхался от переполнявшего меня смеха. Жаль не знаю, кого поблагодарить за шутку, цветов бы не пожалел! Но в самом характере шутки чувствовалась женская рука.

— Кстати, а почему так рано пришел? Ты же вроде не собирался ночевать да приходить сегодня, или я ошибаюсь?

— Мне намекнули, что постель — только через обмен обручальными браслетами — ни больше, ни меньше. Ну, либо победить ее на мечах… валькирия-недотрога! — Олес поморщился.

Закинув одежду в ванную, он просто спалил заклинанием весь костюм. Ну вот, теперь еще и ванную испортил! Хотя, быть может, и ванна приобретет розоватый окрас?

Ладно, Тьма с ней! Надо сходить, перекусить.

Тот день вспоминался, как один бесконечный кошмар. В основном из-за того, что отметить его пожелали не только адепты, но и сами преподаватели. На целые сутки академия стала одним огромным комплексом, состоящим из изощренных ловушек.

Особенно — столовая и общежития. А вот кафетерий и библиотека этой участи избежали: библиотека оказалась закрыта, а кафетерий считался «нейтральной зоной». Кушать-то все хотят, кто не питается в городе, и кто не рискнул пойти в столовую, тот питался в кафетерии. Но стоит пройти пару метров за территорию кафетерия и все, начинается настоящий лабиринт из контуров, а так же — множество ругающихся лиц, которые попались, и тех, кто наблюдал за этим из окон.

Порой смертные понятны, а порой ставят в тупик своей логикой. Чтобы пройти спокойно, пришлось перегрузить более сотни различных контуров. Но в итоге я смог не просто добраться до кафетерия и запастись съестным, но и вернуться обратно. Правда, обратно шел на двенадцатом слое, иначе бы не смог донести еду без потерь. Правда еда покрылась инеем, но это уже мелочи.

— Нас хотят убить! — Олес выпустил очередную огненную струю из амулета.

— Не трусь, человече! До конца лабиринта ты, может, доживешь, а там я найду другую команду для прохождения экзаменов! — Светлая эльфийка, осторожно выглянув за угол, выпустила в приближавшегося голема еще несколько заклинаний. Из-за поворота донесся грохот взрыва и повалил дым.

Экзамен темного факультета проходил на полигоне. В том, что располагался за городом. В этот раз нас завели в самый большой из них. Как я понял, его арендовали у императорского дома по протекции принца или принцессы.

Территорию полигона занимал трехэтажный лабиринт сто на сто метров. Для этого создателям этого чуда пришлось не только раскрыть створки купола (как оказалось, они могли открываться как створки раковины), но и отключить множество защитных барьеров.

Лабиринт заполнили големами, добавили пару-тройку умертвий, чтобы стерегли выходы из лабиринта, и организовали тьму ловушек, основанных на темной магии.

Запускали по три команды по десять человек. Хотят — сдают индивидуально, хотят — группой.

Мы с Олесом решили идти втроем с Литанаэль. Светлая эльфийка, в отличие от своих сородичей, отличалась спокойным нравом в общении с другими разумными «низшей категории» (по шкале эльфов). Спокойная… ну, иногда спокойная — листоухая была настоящей «белой вороной» среди своих. Она перекрасила свои светло-зеленые волосы (отличительный признак ее дома) в черный, как смоль, цвет.

Благодаря лекарскому факультету добилась того, чтобы кожа не была белоснежно белой, а покрылась ровным загаром, который для эльфов, как и большинства дворян, считался признаком черни, постоянно пребывающей под солнцем. Девушка обладала острым язычком, и за словом в карман не лезла. Каждая попытка сделать ей замечание по поводу ее стиля одежды заканчивалось адом для критика — так что на третьей попытке вразумить девушку самоубийцы закончились. Ярко-изумрудную радужку глаз она сменила на светло-фиолетовую.

Лекари, я имею в виду тех, что занимаются коррекцией организма, а не адептов-недоучек, весьма продвинулись в плане изменения внешности. Так вот девушка поражала своей непохожестью, как и ярко выраженной неприязнью к традициям.

В лабиринт, после того, как прошлая команда засыпалась и подала сигнал на отказ от сдачи экзамена, чтобы потом пересдать, запустили нас и еще две команды.

А потом вход закрылся, и лабиринт пришел в движение. Каждые три минуты, треть лабиринта меняла свои очертания. Приходилось очень сильно постараться, чтобы не потерять друг друга. Правда, до «Лабиринта Смерти», который проходит каждый из моего рода — это так, возня в песочнице.

— Хальдово отродье! — ругнулась сквозь зубы Литанаэль.

Ледяная стрела прибила к стене умертвие, выплывшее из-за поворота, после чего его сжег Олес. Так и работали: Литанаэль атакует, Олес бьет следом, а я на подхвате. На случай, если срочно понадобится что-нибудь разрушить или сломать. Кстати, перед экзаменом с меня взяли подписку о неприменении цепной молнии, ибо лабиринт и все, что еще я порушу, будет восстанавливаться за мой счет. Олес был не согласен, но Лоаран де Ракхоль оказался неумолим. В итоге, мне приходилось уничтожать двери, ловушки и големов, с остальным справлялись Олес и Лита.

— Интересно, в какой части этого куба мы находимся?

— Верхний ярус, с северной стороны.

Олес и Лита удивленно уставились на меня.

— Так ты что, ориентируешься здесь?

— А что тут ориентироваться? Выход в том направлении. Сейчас меняется нижний сегмент куба-лабиринта. После чего должен меняться сегмент, в котором находимся мы. Так что если все будет нормально, нас выдвинет прямо к выходу.

Олес выругался, а от эльфийки послышалось тигриное рычание.

«Я что-то не так сказал?»

Стены стали сдвигаться в стороны, образуя проход. В который тут же полетело три ледяные стрелы и огненный шквал. Последней в арку деревянных ворот хлестнула молния — уже от меня. Ворота вынесло облаком мелкой щепы и древесной трухи. Поднялась пыль.

— Курт! Демоны тебя задери! Аккуратнее же надо!

— Может быть, там наговоритесь? — эльфийка ткнула в то, что осталось от ворот, и первая рванула к выходу.

— Поздравляю! Вы поставили новый рекорд! — Лоаран де Ракхоль картинно изобразил аплодисменты. — Вы только что побили рекорд курса на номинацию «самой долгой команды»!

Вот тут овации пошли уже со стороны сокурсников. Пошли смешки и обмен мнением, кто же был лучше. От улыбки лорда-некроманта внезапно они стихли. Он смотрел на самую громкую команду принца и принцессы:

— О, мои дорогие родственнички! Видимо, вы считаете, что были лучше? Отнюдь, отнюдь! — Лорд махнул рукой ассистентке, чтобы запускала следующие команды, после чего продолжил: — Они показали отличную слаженность работы, и никого не потеряли во время срабатывания ловушек и внутреннего изменения лабиринта! Я разве говорил, что медленно — значит плохо? Маг должен быть спокоен, рассудителен, и нетороплив.

— Но бой не терпит медлительности!

— Боюсь, вам, барон Горен, даже скорость не поможет! Разве только способность быстро бегать! — Смех всего курса. — Маг должен правильно оценивать окружающую обстановку. А реакция и скорость — дело наживное… если вы не родились в год осла. Вы считаете, что толпой можно что-то решить?

— Нет, но…

— Вот именно, что нет! Или вы думаете, что смысл экзамена в том, чтобы пройти лабиринт?

— А разве не так? — удивленно спросила принцесса Силлана.

Герцог Лоаран де Ракхоль покачал головой. После чего посмотрел на показатели на стенде, которые благодаря целой системе магических контуров, показывали всю статистику лабиринта.

— Если бы вы сдавали индивидуально, проверялась бы ваша реакция на неожиданности, правильная работа с ловушками, печатями и нежитью. А групповые больше идут, как оценка работы в команде. Слаженность, готовность прикрыть спину друга или соратника. Разведгруппы, кстати, и создают тройками и пятерками: два мага и воин, и три воина, плюс лекарь и маг. Но большинству из вас это не светит, мои дорогие «хомячки». Как и окончить все четыре курса, не говоря уж об аспирантуре. Эх, моя б воля, и я примерно две трети вашего курса просто отсеял, а оставил тех, из кого бы вышел толк. Но в империи нехватка «дипломированных» магов, посему приходится возиться с вами.

Принц при слове «хомячки» побагровел, но сдержался. Он привык сдерживаться за год общения со своим старшим «братом». Ни для кого не было секретом, что лорд-некромант — сын императора от второго брака. Но каковы были причины того, что он пошел в преподаватели академии, оставалось загадкой. Ходили слухи, что этого не знал и сам император, но уж это точно были только слухи.

— Тем более, в лабиринте мы использовали только «пройденный материал»! Ничего сложного для ТЕХ, кто ЗАНИМАЛСЯ, а не читал желтую прессу на семинарах! — Взгляд герцога прошелся по женской половине курса.

Ближайшие девушки смущенно зарделись под взглядом герцога Лоарана де Ракхоль. О его популярности среди девушек ходило тоже немало историй. Впрочем, неудивительно, если помнить о том, что большинство просто выбирало себе безбедное будущее. Правда — опять-таки слухи — поговаривали, что герцог менял своих пассий, как перчатки.

— Что застыли? Приводите себя в порядок, а то не адепты, а выползшие из норы землекопы!

Лита и Олес синхронно хмыкнули, и двинулись к уборным. Пожав плечами, я пошел за ними следом. Хотя мне хотелось послушать выволочку адептов курса в исполнении лорда-некроманта… настоящего мастера в этой дисциплине.

Зачет по философии хочется выделить отдельно от всего. Профессор, каждый раз словно пребывал в «воодушевленном» состоянии. Каждый опрошенный им на зачете буквально готов был придушить профессора за его обороты речи. Хотя, до дуэли, конечно, не доходило.

— Итак, молодой человек, что вы скажете о «сущем» нашего с вами мира?

— Думаю, что оно так же неопределенно и непостоянно, как и сам мир. — Пожал я плечами.

— Хороший ответ — «непостоянство». Приведите мне какой-нибудь тезис противоречия.

«Хм-м, можно попробовать про камень».

— Хорошо, профессор. Аналогию использовать можно?

Профессор кивнул, от чего кисточки на его четырехугольном головном уборе закачались.

— Представьте что вы, бог. Бог-созидатель. Скажите профессор, вы можете создать камень, который не сможете поднять?

Во взгляде профессора, впервые за все время экзамена, зажегся огонек интереса.

— Если я бог… то, конечно, смогу! Но в чем тогда противоречие?

— Если вы создаете камень, который не можете поднять, то какой вы тогда бог?

В одной из прочитанных книг на тему философии из тех, что послал мне отец, таких тезисов было море, но этот повторялся довольно часто.

Профессор нахмурился и, вертя в руке длинное перо кокой-то южной птицы, что-то бормотал себе под нос. Наконец, он посмотрел на меня и спросил:

— И каков же ответ в вашем тезисе?

— Его нет, как такового — сам тезис и есть противоречие.

После чего профессор еще десяток-другой минут опрашивал. Под конец, запутавшись сам, он ответил:

— Девять баллов! Жду вас на втором курсе на факультативы, у вас интересные идеи молодой человек. — Произнес профессор философии Энгорс и, кажется, потерял ко мне интерес.

Результаты сдачи отражались не только на жетонах-зачетках, но и на соседнем с расписанием стенде. Там я и наткнулся на Тиаль. Эльфийка наконец пришла в себя, но держалась слегка отстраненно.

— Курт. Ты не видел Олеса?

Я покачал головой, ибо Олес, первым сдав экзамен по философии, покинул аудиторию.

— Наверное, в кафетерии — он пропустил обед. Какое-то глупое суеверие — дескать, это как-то чем-то поможет сдаче экзамена. А что, что-то случилось?

— Да, сейчас мне выдали предписания по практике… Я не смогу с вами поехать…

— Я…

— Нет, дело совсем в другом. Предписание оформили на Крепость Тагаран. Это форпост. Замок поставлен, чтобы разделять границы темных и светлых эльфов. Так же является пересылочным пунктом войск при нападении на Великий Светлый лес. Это границы не только людей и эльфов, но и великой степи, где кочуют племена орков.

«Теперь понятно. Эльфы… Светлые и темные до смерти ненавидят серых, и терпят их только на имперских землях, ну и землях иных стран».

— Я поменялась с подругой. С вами поедет Лисар. Баронесса Лисарионна де Винолл моя подруга и соседка по комнате.

На лице серой проступило виноватое выражение.

— Ладно, я побежала, скоро моя очередь заходить на экзамен.

— Удачи, — произнес я уже в спину удалявшейся Тиаль.

Девушка, повернувшись, благодарно кивнула, после чего скрылась в арке, ведущей на лестничный пролет.

Честно говоря, мне начинает не хватать наших вечерних посиделок с Тиаль.

Олес когда узнал про назначение на практику, долго ругался. Как я понял из его объяснений, нас отсылали в самую, что ни на есть, дыру. Крепость, как выразился Олес, по словам его отца — место настоящего сброда. Туда ссылали неугодных, ибо это — граница «листоухих» и зеленых, а потому там многое может произойти.

Постоянные стычки между светлыми и темными, у которых перемирие было во многом только на бумаге — на деле они постоянно «щипали» друг друга. Притом, далеко не из спортивного интереса — нередко крайней в этих стычках оказывались империя.

До отъезда оставался месяц, за который нам давалась возможность подготовиться к практике. Правда, на выход в город для того, чтобы «закупиться», разрешения не давали. Но тут на помощь пришла так называемая подруга Тиаль. Лисар, или же Лисарионна де Винолл, обладающая особо вспыльчивым и самовлюбленным характером, урегулировала все очень просто — взяла составленные списки и деньги и отправила пару сокурсников, чтобы те закупили все, что «ей» нужно в дорогу. Вечером того же дня все, что было в списке, было у нас. Приобрели даже необязательные мелочи!

Думаю, не нужно пояснять, что все, что собирался тащить с собой Олес, он затолкал в мою в дорожную сумку.

Ну, и любопытная деталь: перед тем как нас известили о направлении на практику, мне передали запечатанный конверт с сургучной печатью. Храм Светлоликого уведомлял меня о том, что буде у меня появятся какие-то проблемы, просьбы, пожелания, то я могу обратиться к адепту четвертого курса виконтессе Мирианн ле Таффл, c лекарского факультета. Письмо меня насторожило. Пункт шестой Путеводителя: Не верь красивым словам смертных, в них они лишь обтекают то, что хотят получить от тебя.

Даже не знаешь, что и думать.

В ходе сдачи зачетно-экзаменационной сессии я узнал о ежегодном весеннем турнире, который проводится в империи. Нас именно поэтому и выдворяют на практику, что хотят удалить подальше от этого массового помешательства.

Выступления бардов, магов, лучников, рыцарской братии, куда уж без нее. Академия тоже участвовала, но адепты брались с третьих — пятых курсов. Что вполне оправдано, если судить по тому, что первый год идет в основном теория и совсем чуть-чуть практики. Вроде как состязания теоретиков нет на турнире, хотя со смертных станется создать и его.

Кстати благодаря этому турниру заключается множество контрактов — для охраны, дальнейшей службы, а так же предложения о работе для кого-то из адептов.

В кабинет императора в сопровождении личной гвардии вошел гонец. Несмотря на выпитый им восстанавливающий силы эликсир, человек с трудом передвигал ноги.

— Докладывай!

Император отложил бумаги в сторону и внимательно осмотрел гонца. Обветренное лицо, запыленная одежда, царапины на левой стороне лица.

Гонец упал на правое колено и склонил голову:

— Мой император! — даже голос выдавал сильную усталость гонца. — Застава Мардель уничтожена орками! Они идут вдоль границ нашей империи и земель темных эльфов. Села и деревни гибнут на их пути.

— Что? — Император вскочил на ноги. — Почему не доложили по магической связи? Амулеты на заставах на что?

— Мой император! Вся магическая связь не работает! Шаманы орков каким-то образом блокируют связь на расстоянии одного дня пешего перехода. Почтовые голуби и птицы гибнут в полете!

После чего гонец закрыл глаза и повалился на бок. Его тут же подхватил один из гвардейцев.

— Он умер! — Глаза гвардейца непонимающе посмотрели на командира, а потом на императора…

— НЕМЕДЛЕННО ОТНЕСТИ ГОНЦА К ЛЕКАРЮ! Министров в зал совещаний! ЖИВО! — личный секретарь кивнул и тут же скрылся за дверью.

Тело подхватили и быстро вынесли из кабинета.

Снег в это время года стал таять намного раньше, чем в прошлом году. По крайней мере, так заявили гвардейцы, которые были откомандированы с нами на практику. Правда, для них это являлось «временной охраной дальнего объекта». Но радостных лиц от того, что придется торчать на границе, не было ни у кого. Дорога оказалась грязной, и телеги с имуществом, провиантом и оружием постоянно застревали. Ехать пришлось верхом. Что породило еще одну проблему — в академии не нашлось лошади, которая бы стала терпеть мое присутствие, и уж, тем более, везти на своей спине. Посему, меня посадили к медикам в повозку. Кто-то пытался позубоскалить на эту тему… лопнувший ремень, и напуганный конь сделали свое дело — зубоскал сам стал причиной смеха — умудрился упасть в самую большую лужу на дороге.

Баронесса Лисарионна де Винолл оказалась весьма интересной особой. От нас она держалась обособленно, предпочитая общаться с сокурсниками. Что и понятно — мы попали к ней на шею в довесок к ее собственным подопечным — двух симпатичных дворянок из старых, но малоземельных семей… что весьма сильно сказывалось на их привлекательности для тех, кому в довесок к фамилии нужно было еще и приданное. Семьям было проблематично собрать хорошее приданое, потому и отдали своих чад в академию.

Поездка в повозке имела неожиданные преимущества — больше времени для чтения. Правда, стоило только проникнуться мастерством виртуозов печатного слова, как что-нибудь или кто-нибудь отвлекал!

Телега резко остановилась. Я с сожалением оторвался от чтения.

Причиной остановки, как выяснилось, были беженцы. На границах степи орки зашли на территорию империи, сжигая и разоряя окрестные земли. Колонна встала кратковременным лагерем. Капитан и еще несколько людей допрашивали беженцев. Судя по разговорам солдат, мы могли оказаться в самом пекле нашествия орков! Но, могло и обойтись — все-таки форпост был на границе светлого леса, а туда оркам дорога заказана.

Глава 10

Крепость форпоста поражала своим видом! Казалось, что она не рассыпалась только потому, что его банально за… голуби. Казалось, что не хватает деревянной таблички: «Осторожно, ветхое строение! Не подходить!»

Единственное что действительно было нерушимым — это крепостная стена. Метров двадцать-двадцать пять в высоту, и примерно метров десять-пятнадцать в ширину. Шесть сторожевых башен…

— Ну и дыра… — высказался кто-то с лекарского факультета. Имена я так и не узнал, будущие лекари в дороге со мной не разговаривали, увлеченные спором на тему: «Какие травки лучше добавлять в вино, для лучшего послевкусия».

Внутренний двор крепости был не только просторен, он был пуст. На площадке размером метров сто на сто перед крепостью была ровная, утоптанная земля. И ни клочка земли, где был бы снег, видимо за этим кто-то все-таки следит. Крепость располагалась ровно посередине, а с северной стороны, внутри кольца крепостной стены, располагались палатки и походные шатры.

Возле крепости стал собираться народ. Многие с любопытством рассматривали приезжих. В большинстве своем это оказались наемники. Империя давала возможность заработать даже «вольным стрелкам», ибо на таких местах «желающих» добровольно нести службу не бывает. Так же я заметил представителей темных и светлых эльфов.

— Олес, а эльфы тут что делают? Вроде форпост принадлежит империи?

— На случай если придется отражать атаку тех или иных сил нападающих, чтобы не дать захватить и крепость и предупредить свой лагерь.

— Разве не проще было бы вообще их убрать с территории?

— Если их убрать — будет скандал между империей и листоухими.

— Эй, «тхорта», а тебе что-то не нравится?

(Тхорта — презрительное обращение к представителям людского племени).

На боку телеги, вальяжно облокотившись на нее, стоял темный эльф. Серебристо серые волосы были убраны в аккуратный хвост, а низкая челка закрывала правую сторону лица.

— Мне много чего не нравится, «листоухий», особенно когда неразумный ребенок отбился от «мамочки» и «греет» уши на взрослых разговорах. Тебя разве хозяйка отпустила погулять?

Олес как я понял, специально нарывался на дуэль. Причина мне была неясна, потому в разговор между Олесом и темным эльфом я не лез.

От последней фразы эльф дернулся и непроизвольно повел ушами, чем не преминул воспользоваться Олес:

— О, теперь ты еще и ушами хлопаешь, позор для твоего народа, как я слышал?! А листоу…

В следующий миг Темный эльф атаковал выхваченным стилетом. Я только и успел отскочить в сторону, предоставляя Олесу разобраться с ним. Не знаю на что надеялся темный эльф, ибо в академии темные старались избегать с ним дуэлей, особенно на ножах… У Олеса весьма болезненная реакция, на нападения с попыткой порезать его драгоценную и лелеемую шкуру.

Я смог заметить только самое начало приема, ибо не пользовался замедлением времени. Не стоит тратить это умение по мелочам, Тьма не терпит пренебрежительного отношения к дару, который дает своим детям.

Раздался вопль боли, и на землю, рядом с передним колесом телеги упал темный эльф с вывернутой под неестественным углом рукой. Олес же, поигрывая отобранным стилетом, небрежно подбросил его в воздух, после чего магическим пассом ускорил его падение.

Стилет вошел в землю по самую рукоять, пришпилив стянутые в тугой хвост волосы поверженного противника. За этой сценой спокойно наблюдали соплеменники темного эльфа. Никто даже не сдвинулся с места, чтобы вмешаться или помочь соплеменнику. То и дело я ловил на себе заинтересованные взгляды наемников.

«Интересно, это что, какое-то негласное правило?»

— Скорее традиция. Новичкам указывают их место, чтобы не зарывались сверх меры. — Олес лениво пнул в бок темного эльфа, и произнес: — Бери вещи и пойдем, а то нормального места для шатра не найдем, займут!

Похоже, я приобретаю дурную привычку размышлять вслух.

Опасаться за место не пришлось. Баронесса уже и определила наиболее удобные места (из тех, что остались), после чего нам помогли поставить шатер. Руководил постановкой палатки Олес, впрочем, основную работу тоже сделал он. Этим он весьма удивил гвардейцев, которых отрядили помочь устроиться «неумехам» и лицам «голубых» кровей, которые даже одеться сами могут с трудом.

— Отец с детства устраивал недельные рейды на выживание в лесу, на случай если кто-то из нас попадет в неприятную ситуацию, — пояснил Олес, готовя место для костра.

— Что-то вроде этого я и подумал, — кивнул я на отповедь друга.

Пролистывая брошюрку-путеводитель, я заметил приписку на внутренней части обложки, сделанную аккуратным женским подчерком на староэльфийском.

«Не стоит зацикливаться на прописанных догмах, нужно также думать своей головой. Не бойся спрашивать совета, опасайся спрашивать его не у тех разумных. И еще заведи дневник, он помогает и собраться с мыслями, и заметить то, что пропустил».

«Спасибо, Тиаль, так и сделаю!»

Я задумался. Учитывая сколько времени у меня впереди — дневников не напасешься. Даже если буду писать очень мелкими буквами и сокращать длинные слова. А перспектива выделять пару залов в родовом особняке под хранение дневников совсем уж малопримечательна. Может сделать дневник по принципу наших семейных книг-исторических хроник? А что? Чистые книги где-то в мешке есть. Уж лучше сразу потратить немного времени и усилий, наложить соответствующие печати для хранения информации с обязательной привязкой к интуитивному поиску содержимого, за то потом можно будет пользоваться всего одним дневником и не заморачитваться вопросом «где же я это записал?». Да и не забыть охранные контуры против грязи, воды, огня и прочих «радостей» неспокойной жизни в мире смертных.

Именно за созданием дневника меня и застал Олес. Понаблюдав за тем, как я покрываю мелкими значками обложку, он все же поинтересовался, чем я таким занят. Причина его весьма повеселила. Взяв у меня копию книги по тактике магического боя, которую презентовал гном-библиотекарь, он принялся читать. Постоянно ворочаясь на грубом лежаке.

На третьем часе работы я, наконец, разогнул затекшую за время работы спину. Тела смертных так хрупки и неповоротливы! А теперь последний тест: я начал потихоньку вкачивать в него магическую энергию, ожидая, что в любой миг что-нибудь не сработает, и он или рассыплется прахом, или взорвется. Миг и трехчасовой труд лежал предомной грудой неторопливо оседающей бумажной трухи…

«Теперь становится понятна ругань профессора, когда на занятии я аналогично уничтожал магическую заготовку для амулета».

— Да-а-а… не быть тебе созидателем, только разрушать и можешь. Возьми в красной сумке, в металлической обложке. Сестра подарила, перед тем, как я поступал в академию, я только не веду дневники…

Искомое нашлось на самом дне Олесовкой сумки. Интересно, он когда-нибудь к порядку приучится? Довольно увесистая книга с металлической обложкой, и множеством сохраняющих бумагу и сами записи, каких-то дополнительных контуров. Действительно, хорошая вещь! Пока побудет заменой, а там — либо попрошу выслать из дома, или наконец-то, сам сделаю.

— Спасибо, потом сочтемся.

— Забудь, мелочь! — Отмахнулся Олес, не отрываясь от чтения.

Я тем временем уселся на своем лежаке, и прибавил света в масленом светильнике. После чего долго искал свою ручку.

За несколько сотен километров от места вышеописанных событий. Маркиза Иллонеста ла Корью с удивлением вчитывалась в строчки, проявляющиеся на магической бумаге, оригинал которой был подарен брату еще в прошлом году.

И дело было не только в том, что строчки проявлялись. Текст! Текст писался на абсолютно неизвестном языке. Витки и спирали письма ставили в тупик. А следом, рядом с написанным текстом, стал проявляться поразительно четкий рисунок. Точнее портрет. Рядом с портретом несколько аккуратных строчек, после чего повествование на неизвестном языке продолжилось.

«Это кому отдал дневник Олес? Уж не своему ли другу? И что за язык?»

Закрыв книгу, девушка принялась быстро переодеваться. В библиотеке были образцы всех известных языков. Так что, определить на каком языке заполнялся подаренный брату дневник, дело недолгое.

Но через час девушка зло стукнула кулачком по столу. Ни одна письменность просто не подходила!

— Миледи, у вас какая-то проблема? Столкнулись с интересной задачей?

— Что? — Иллонеста удивленно подняла взгляд от страниц, и непонимающе посмотрела на седого библиотекаря. — Можно и так сказать, лер Гохрам — не могу определить язык этого текста!

— Позволите?

— Да, конечно, лер. Может быть, вы сможете оп…

— Пресветлые боги! Откуда у вас ЭТО?!

— А? Вы знаете этот язык?

— Нет, да и никто не знает, он утерян… Считалось что утерян! Как давно сделана эта запись миледи?

— Час, может два. Так что это за язык?

Лицо хранителя семейной библиотеки потемнело.

— У него нет названия, миледи, ибо все названия которые давались, не являются истинным, но вы, быть может, слышали такое название: «Язык Предвечных»! — Хранитель библиотеки устало уселся напротив маркизы. — Считалось, что язык полностью утерян. По многим записям, которые имеются в библиотеке вашего рода, история существования данной письменности уходит вглубь тысячелетий. Лакар де Варс в своих трудах сделал заметку о том, что данный язык умер задолго до существования не только людей, но и многих разумных рас населяющий наш мир.

— Разве это возможно?

Маркиза удивленно посмотрела на лера Гохрама. Сам же хранитель не отрывал взгляда от копирующей написанное книге. В этом была какая-то тайна, а тайны как говорится, разжигают женское любопытство.

— Более чем! Миледи, вы и вся ваша семья обладаете магическим даром, которого, увы, нет у меня. Вы можете то, что мне неподвластно, да и многим другим людям. История гласит, что в этот мир извне приходили и более загадочные существа. — Хранитель встал, и произнес: — Я сейчас принесу все, что есть по этому мертвому языку.

Прежде, чем лер Грохам ушел в книгохранилище он произнес еще одну фразу, с опаской глянув на текст в книге:

— Конечно, это считается тайной, но этот язык специально был забыт — каждое его слово, по легендам, каждый символ обладает мистической силой.

За то время, что Иллонеста занималась определением языка, написанного в книге, заполнилось еще несколько страниц. Перелистнув страницу девушка непроизвольно ойкнула. С соседней левой страницы на нее смотрела, словно живая картина-портрет ее матери, справа было несколько строк. Быстро перелистнув другие страницы она с удивлением опознала портреты всей семьи. И на чистой странице стал проступать пока еще нечеткий портрет ее самой. Только после того, как портрет, наконец, обрел четкость и перспективу, она с удивлением поняла, что наблюдала за этим процессом, затаив дыхание.

На соседней с портретом странице стал проступать текст, на все том же языке…

Закрыв дневник, я положил его под подушку.

— Пойду, подышу свежим воздухом.

— Угу, и захвати что-нибудь в кафетерии, — пробормотал Олес, увлекшийся чтением.

Никогда не замечал у него любви к книгам. Хотя то, что я узнал во время зимних каникул, так это то, что я про него практически ничего не знаю. Как и он про меня.

Выйдя на улицу, я вдохнул прохладный воздух.

«Вопрос, где найти кафетерий?! Да и есть ли он в крепости?»

Шагнув на четвертый слой, я перешел на шестой. Пойду, прогуляюсь по крепости.

Вот только крепость, кроме трех ветхих привидений, ничем особенным не выделялась. Поднявшись на крепостную стену, я обошел ее по кругу.

Вблизи — несколько рощ, пара озер и река. С одной стороны — степь, протянувшаяся от юга границ империи, а с восточной стороны представал во всем великолепии — Великий Светлый лес. Вековые гиганты, подпирающие небо, по сравнению, с которыми остальные деревья не более чем чахлые карлики. Там, наверное, поинтереснее, чем в самой крепости.

Портал перенес меня к самой границе величественного леса. И сразу же я почувствовал присутствие живых.

Ипостась сменилась, стоило мне только подумать. Судя по всему, начинаю все естественнее менять облик. Коса неторопливо материализовалась в правой руке.

В тот же мир нахлынуло то, что не способны ощутить смертные. Лес был одним единым организмом, корни которого буквально служили соединительными каналами. Или связующими, не помню как точнее.

Стоило мне сделать несколько шагов в сторону леса, как буквально все всколыхнулось, и на моем пути тут же встали ветви деревьев, колючая растительность и многое другое.

Лес чувствовал мое присутствие и не хотел впускать к себе. Странно, родители ни о чем подобном не рассказывали. Может просто не обратили внимания? Кто знает…

Слой за слоем я уходил глубже.

На тринадцатом слое мир леса ощущался как огромные колонны, переливающиеся от струящихся внутри них энергий, а земля под ногами, огромная паутина сверкающая и переливающаяся словно радуга.

Вот теперь я смог спокойно пройти. Как оказалось вокруг уже сновали отряды эльфов-рейнджеров. Или как их еще называют группа «зеленых». В глубине леса свечение становилось сильнее, и его было видно даже с опушки. Видимо эльфы просто не понимали, с кем или чем имеют дело, ибо пока я неторопливо шел по их земле, мне пару раз пытались устроить ловушки для душ и иных сущностей. Наверное, забавно это выглядело со стороны.

Город эльфов напоминал один огромный улей. Их изящные дома, выращенные в кроне деревьев, по своей красоте и изяществу могли затмить самые пышные дворцы людей. Никаких мощеных дорог или тропинок. Вокруг, насколько хватало взгляда, ровный изумрудный ковер густой травы. Все вокруг буквально говорило о том, что все выращено искусственно, ибо «мать природа», как любят выражаться наши преподаватели-лекари, никогда бы не создала чего-нибудь подобного — у нее несколько иные критерии красоты.

Были и искрящиеся ручьи, переплетающиеся у корней могучих лесных гигантов, и прозрачные голубые озера, берег которых был словно очерчен кольцами мелкой, разноцветной гальки. Странно, вроде бы галька присуща морю, или я ошибаюсь?

Достав из кармана пустой кристалл, я активировал контур записи. Потом покажу Олесу. Действительно, завораживающее зрелище.

Светлячки, словно живые гирлянды, облепили некоторые кусты, давая довольно ровный свет. Так же можно честно сказать, что светились и сами стволы деревьев, мягким серебряным светом.

В мою сторону шел высокий светловолосый эльф. Несмотря на кажущуюся молодость, я ощутил, что передомной существо, которое по возрасту перегнало даже моих родителей. Длинные белые волосы были собраны в привычный по традициям светлых и темных эльфов конский хвост. Тонкие черты лица, плавная походка и жестикуляция. Но глаза… Светло-синие, словно наполненные тем, что отражает душу существа. Если бы у Старейших можно было увидеть лицо, я сказал бы, что передо мной стоит один из них — настолько похожее ощущение от этого взгляда.

— Приветствую «проводника» на землях Светлого леса. Я Хагалар тей ла Гарссоль, я хранитель мудрости и памяти дома «Ветра звезд».

Я перешел на четвертый слой, и тут же был замечен эльфом. Надо отметить, что он рассматривал меня без какой либо ненависти, опаски, или презрения. Просто любопытный взгляд существа, которое много повидало на своем веку.

Кивнув в ответ, я стал ждать. То, что встречать меня вышел высокородный эльф, уже был нонсенс. Как и то, что он смог опознать визитера, такое может не каждый, и лес ему в этом не помощник. Он может только подсказать, где я, но никак не кто я, хотя я могу и ошибаться. Все-таки живой лес для меня пока неизвестная величина.

— Вы редко появляетесь в нашем доме, и хотелось бы узнать, кто из моих соплеменников уходит, лес не сказал, что кто-то умер. — Неожиданно эльф усмехнулся и покачал головой. — Не волнуйтесь, ни я, ни мои соплеменники не собираемся вмешиваться в ваши дела, просто хотели бы попрощаться достойно…

Эльф неправильно истолковал мое молчание. Сомневаюсь, что с ним бы заговорил кто-нибудь из моего племени, если бы его сюда привела работа.

Я покачал головой:

— Я зашел, чтобы посмотреть на великолепие леса. После мира короткоживущих смертных, ваш лес — словно хрустальная игрушка.

Эльф, похоже, даже не ожидал, что я отвечу ему. Однако даже не показал этого, сказывались годы прожитых тысячелетий:

— Что ж, тогда не буду мешать вашему посещению. Не буду напрашиваться в проводники, ибо это не принято, но советую посетить «Озерную цепь», она расположена рядом с Сердцем Леса. А теперь я откланяюсь, чтобы не портить впечатления от посещения леса. Больше вас никто не потревожит.

Эльф удалился.

«Что ж, посмотрим на эту достопримечательность, тем более посоветовали».

Свет в палатке погас, но крепко спавший ладно сложенный блондин даже не пошевелился.

В центре палатки, словно из воздуха, появилась фигура, закутанная в черный, темнее самой ночи плащ. Подойдя к грубой лежанке из неровно сколоченных, не струганных досок, на которой лежал соломенный матрас и несколько отрезов ткани, призванных заменить постельное белье. По взмаху руки из-под подушки вылетела тяжелая книга в стальной обложке с замком-головоломкой.

Зависнув перед ночным визитером, книга, звонко щелкнув замком, распахнулась, быстро перелистывая перед фигурой страницы. Внимательно осмотрев внутреннюю сторону обложки, визитер сделал замысловатый жест и контуры заклинаний которые были выгравированы на обложке и форзаце книги, сначала лишились всей магии, а затем словно растеклись. Миг — и вся поверхность книги приобрела девственную чистоту, лишенную даже намека, на находившиеся на ней печати и руны.

Осторожно прикоснувшись к центру гладкой поверхности, визитер небрежно обвел контур равнобедренного треугольника размером с монету, после чего провел по плоскости ладонью в черной кожаной перчатке.

Секунду-другую ничего не происходило, а в следующий миг книгу охватило тусклое, зеленоватое свечение, которое можно наблюдать на болоте у гнилушек. На гладкой поверхности стала возникать магическая печать, с вписанной в центре скалящейся человеческой черепушкой, заключенной в равнобедренный треугольник.

— Так будет гораздо лучше. — Тихо прошелестел голос.

Взмах руки — и книга повторно клацнув замком, закрылась. Круговое движение кисти — и от книги словно отделилось зеленое свечение, и зависло рядом с настоящей книгой, повторяя ее словно копия. Щелчок пальцев — и призрачная копия книги рассыпалась ворохом гаснущих искр.

— Смертным не стоит влезать в дела, которые их не касаются!

После чего визитер исчез точно так же, как и появился. Книга, повисев в воздухе, упала на матерчатый пол шатра, жалобно звякнув, чем и разбудила блондина.

Тот зажег шарик магического света и, не увидев ничего, что стоило какого-либо внимания погасил его и, повернувшись на другой бок, уснул.

Должен заметить этот старый эльф-хранитель обладает странным чувством юмора. «Озерную цепь» я нашел не только без труда, мимо нее не смогло бы пройти ни одно существо мужского пола. Это были купальни, причем купальни женские. Ветви деревьев образовывали нечто вроде колон и арок, а верхушки деревьев — цельный лиственный купол. Озера находились на разной высоте, образуя нечто вроде пирамидок, центром которого был ствол меллорна. Вода переливалась из одной купальни в другую. Сверкание ручьев, блеск разноцветных фонарей подвешенных на разной высоте, а некоторые и помещенные внутрь купален.

Журчанье воды, птичий клекот образовывал непередаваемую мелодию, я даже несколько раз проверил, нормально ли работает запись на кристалл.

Ну и как я уже говорил, так как это были купальни, то присутствие купающихся эльфиек буквально зашкаливало. Непроизвольно я сменил ипостась. (Впоследствии конечно разобравшись в себе, я признал, что сделал это намеренно).

Усевшись на корень ближайшего меллорна я принялся любоваться завораживающей картиной. Данную записанную иллюзию кроме меня еще увидит Олес. Который предупредит что если мне дорога своя шея, то запись лучше или уничтожить, или спрятать так, чтобы не смог найти ни один живой разумный, особенно представители светлоэльфийского племени.

Прежде чем я потом почистил иллюзию от своего присутствия, я обратил внимание, что на моем лице, застыла странная глупая улыбка идиота.

Поднявшись на ноги, я пошел вдоль корней, по узкому мостику, предназначенному для перехода от озерца к озерцу.

На подходе к сердцу леса, я заметил, что в ветвях одного из меллорнов словно диковинный плод висела большая прозрачная капля внутри которой плавала женская фигурка молодой эльфийки.

— Как думаешь, ее высочество еще долго будет пребывать в «таролле»?

— Кто знает, хотя отец говорит, что самочувствие принцессы так и не изменилось с тех пор, как ее тело в коматозном состоянии вернули из человеческой империи.

Обернувшись, я увидел двух молодых эльфиек плававших в чаше сбоку от мостика. Хм, «Таролл» скорее всего и является той каплей на ветвях меллорна.

Ладно, пойду дальше осматривать лес, а то ночь имеет плохое качество быстро кончаться, а мое долгое отсутствие тоже не принесет ничего хорошего.

Если честно, больше особо смотреть в лесу было нечего. Даже пожалел, что рано из купален ушел. Можно было по идее даже искупаться… с дороги. И вот тогда я зашел туда, куда не только обычным эльфам вход закрыт, не каждый иерарх эльфийского племени мог попасть сюда.

Это была небольшая поляна, окаймленная высокими стволами меллорнов буквально сросшихся друг с другом, образуя идеальную древесную стену с единственным входом-выходом, который при моем вхождении тут же закрылся кустами ядовитого шиповника.

На земле был черный гранитный круг примерно метра четыре в диаметре, вокруг него было несколько кругов диаметром по метру. Я насчитал таких кругов девять. Каждый круг представлял отдельный сегмент печати. А в центре круга была узкая щель, где-то 3 миллиметра шириной и миллиметров 40 длиной. Словно след от меча…

Тут же я вспомнил про меч, который я вынес из подвалов академии. Размеры щели идеально подходили под него. Внимательно обойдя печать, я так и не понял принципа ее работы.

Единственное, что было ясно с первого взгляда — она была буквально переполнена энергией жизни и была в активном состоянии. То, что эльфам нужен был меч для печати — это было только мое предположение. В библиотеке академии я не смог ничего найти ни про меч с душой, ни про печати, которые были на нем наложены.

То, что эльфы играют в свои игры ходят самые разнообразные слухи. Но слухи слухами, а орки на границе с эльфийским лесом — не к добру…

Ладно, пора уходить, пока сюда не пришли недовольные владыки эльфийского леса.

Иллонеста едва успела переписать текст на листы пергамента (для попытки построчного перевода текста), как книга, на ее столе, вспыхнув зеленым бездымным пламенем, осыпалась горсткой пепла, которую тут же залила расплавившаяся стальная обложка. Странно, но ни стол, ни лежащие на столе предметы при данном происшествии не пострадали!

«В какие же тайны влип братец?»

Женское любопытство буквально взвыло в предвкушении неведомой тайны брата, и его странного друга. Тем более, что она так и не смогла понять той причины, по которой ее старший брат разругался с отцом.

Глава 11

Я проснулся от того, что Олес, тихо ругаясь сквозь зубы, что-то упорно замерял и сравнивал на расстеленной на матерчатом полу шатра карте. Глянув на часы, я понял, что еще слишком рано, так как после ночной прогулки я спал буквально пару часов.

— Не спится?

— Я-то выспался, а вот где ты шлялся всю ночь?

— Расскажу, когда не будет лишних ушей за стенкой шатра, — я откинулся на лежаки и полуприкрыл глаза. — Так чем ты все-таки занят?

— Обеспечиваю себе дальнейшую жизнь.

— В смысле?

Открыв глаза, я с удивлением посмотрел на своего друга. Олес тем временем достал какой-то прибор, от которого на длинной тонкой нити отходил маленький грузик маятника. Он еще раз пробежался взглядом по испещренным мелкими рисунками и значками листам пергамента, после чего, положив прибор на место, Олес взял большой лист пергамента из тонкой выделанной кожи, свернутый в рулон, и с помощью некоего подобия чертежной линейки принялся зарисовывать какой-то фрагмент.

Тут уже мне стало действительно интересно.

— Каким именно образом же ты обеспечиваешь себе будущее?

Олес, не отрываясь от работы, кивнул на чертеж незаконченной карты, и пояснил:

— Хорошая карта стоит весьма приличных денег. А уж за дополнительные точные данные, вроде колодцев, мест возможных привалов для караванных путей или охраняемой колонны, вроде нашей, приплачивают весьма недурные деньги. Карта имеет свойство устаревать, даже несмотря на то, что магическая коллегия каждого государства ежегодно вносит свои изменения в специальный накопитель, после чего карты магическим способом дублируются. В общий доступ они не поступают, только для особо привилегированных служб, лордов, близких к трону, ну и тех, кто контролирует курьерскую службу.

Также существуют и те, кто доплачивает за то, чтобы точные карты не появились в общественном потреблении. Особенно за этим следит гильдия Проводников караванных путей. Как я понял, Олес планировал предложить карту с точным маршрутом к этой заставе. Караваны к Великому Светлому Лесу и Великим Подгорным пещерам хоть и были редкими, но очень взаимовыгодными. Светлые и темные были весьма щедры, ибо считали ниже своего достоинства торговаться с короткоживущими разумными.

Эльфийские эликсиры и травы ценятся по всему миру больше чем на вес золота. Некоторые коренья у столичных алхимиков стоили по сорок — пятьдесят золотых за «сторсу».

Сам же Олес решил пойти по самому трудному пути создания карты. Внешняя сторона кожи, на которой он чертил, была заполнена сложным переплетением контуров. И когда была необходимость, заклинание создавало трехмерную иллюзию карты. Как я понял, в этом ему помогла Тиаль. Сам Олес такое в одиночку вряд ли создал бы: он не маг иллюзий.

— Вроде готово!

Он активировал контур, и над расстеленной кожей-артефактом появилась иллюзия. Повертев и так и этак иллюзию, Олес успокоился и отключил подачу магической энергии.

— А ты не пробовал сделать ее более компактной?

Олес непонимающе посмотрел на меня.

— Ну, в медальон засунуть или, например в пластинку из соответствующего материала. Кожа недолговечна и довольно неудобна в пути.

Олес выругался. Похоже он до такого не додумался.

— По идее, возможно, но тогда ее будет весьма проблематично править и вносить изменения! Хотя… если сделать переходник информации от главного артефакта к компактному переносному… Курт, ты гений! — Олес достал кипу чистого пергамента и принялся что-то вычерчивать. — Так… Надо определиться с чередованием контура, передающего записанное и проецирующее в иллюзию… Проклятье! Тиаль как назло за проклятую вереницу миль отсюда!

— Вернемся, сможешь сделать артефакты, а сейчас проще сделать всю работу по заполнению!

— Тоже верно! Кстати, чего не спишь?

— Да уже проснулся, — отмахнулся я.

Общая побудка напоминала сумасшедший дом, как мне его описывал отец. Все наши адепты младших курсов повыскакивали из палаток, словно потерянные. Кто во что одет, но с оружием и амулетами наизготовку. Я же последовал примеру Олеса и быстро оделся, так что наше появление было не таким комичным.

Площадка перед крепостью была заполнена ровными шеренгами разумных четырех рас. Из нашей академии подготовленными были только третий и четвертый курсы, стоявшие отдельной шеренгой.

— Пойдем. Пока не закончился цирк, посмотрим со стороны.

Кивнув, я пошел за Олесом следом. Мы с ним пристроились в конец шеренги.

Цирк, как выразился Олес, только начинался. К потерянным и сонным адептам быстрым шагом шел комендант крепости: некто лорд Ваним те Толло. Судя по многочисленным шрамам, человек отличался весьма интересной жизнью, большая его часть которой проходила на поле боя. Манера держаться, походка и взгляд, которым он наградил сонных адептов академии, выдавали в нем сильного и весьма опасного человека.

— Вот таким и должен быть дворянин! — тихо прошептал Олес, наблюдая, как лорд Толло громким, но спокойным голосом разносит в пух и прах прибывшее пополнение адептов. — Не то что наши расфуфыренные павлины!

Мне осталось лишь согласно кивнуть в ответ. Посещение дворца императора, как живое, предстало сейчас передо мной, где стая павлинов, распушив перья, красовалась перед императорской семьей и приглашенными на весенний бал дамами.

По четким и емким фразам командира крепости вырастала картина, что нерадивость прибывших сделала их обузой, позором своих родов, всего дворянского сословия. Девушки стояли красные, некоторые тут же скрылись в своих шатрах, ибо пребывали не полностью одетыми.

Закончился разнос тем, что всех, кто не успел вовремя встать и одеться (т. е. кого не было в строю), были откомандированы к заместителю командира крепости для тренировок с побудкой и прочими мелочами службы. Только после этого лорд подошел к строю.

— СТРО-О-ОЙ СМИ-И-ИРНО-О-О!

— Отставить!

— ВОЛЬНО!

— Итак! Приветствую вас в пограничной крепости Тагаран. Да, согласен, условия у нас просто чудовищные… — по строю прокатилось несколько смешков.

— Смех отставить!

Кивнув головой сержанту, лорд обвел всех долгим взглядом.

— Как я уже сказал, условия чудовищные, но каменщиков и кровельщиков мы ждем уже третий год, так что вам приходится ютиться в шатрах. Но и это для вас, привыкших жить в городах и родовых замках, только во благо, вы научитесь ценить уют и спокойствие стихий по-настоящему.

В целом речь была долгой и сводилась к тому, что нам рады, что на нас возложена огромная и особая честь — сохранить нерушимой границу, в особенности, когда вдоль земель империи и темных эльфов шло нашествие племен орков. В основном пострадали земли темных эльфов возле границы и по западную сторону от форпоста.

Сейчас орда орков находилась в Великой степи к юго-востоку от нас. Как я понял, они встали множеством лагерей вдоль границ светлых эльфов. О нападениях на суверенные территории светлых листоухих нас не уведомляли, либо посчитали нецелесообразным, либо «ушастые» опять что-то задумали.

При упоминании об ушах светлые и темные напряглись. Судя по убийственным взглядам, которые бросали они на лорда Толло, единственное, что его спасало от вызова на дуэль — это субординация, ну и еще несколько десятков желающих.

— Так, если имеются наивные желающие бросить мне вызов, милости прошу. Нет ничего приятнее свежих трупов листоухих (Лорд Толло произнес слово на эльфийском наречии) молокососов по утрам! Парень, стоящий в шеренге впереди нас, непроизвольно вздрогнул словно от озноба. — Если вы считаете, что прибыли сюда цветочки собирать, то можете уматывать домой к своим мамочкам и не тратить ни мое драгоценное время, ни всего гарнизона! Сержант, развести личный состав по объектам!

— Слушаюсь, саер капитан! Первое и второе отделения, ваши участки — с одиннадцатого по пятнадцатый. Второе и четвертое отделения — с шестого по десятый участки. Новоприбывшие остаются на месте после роспуска личного состава. ВСЕМ ВСЕ ЯСНО? По распорядку!

Большинство гарнизона тут же покинуло «плац», оставив нас и два десятка эльфов в ожидании, после чего нас поделили на пятое и шестое отделения. С Олесом нас раскидали в разные отделения: я в пятое — он в шестое. Лейтенант, который уже освободился после того как построил «штрафников», принялся за сортировку нас. На просьбу Олеса, чтобы мы с ним попали в одно отделение, только пошутил… правда тут же пожалел об этом: перчатка Олеса хлестнула его по лицу.

— Лейтенант, вы забываетесь! Мы не ваши подчиненные, а лишь практиканты, и если вы считаете достойным такое поведение, то становится понятным, почему вы в таком дерьме!

— Да кто ты такой, щенок?! Я…

— Я. Олесеанн ла Корью, ваша родословная, лейтенант Норим, мне до ветра! Лучше гробовщику посоветуйте записать, мало ли ошибется.

Лейтенант побагровел и схватился за рукоять меча.

— Щенок! Твоя смерть будет уроком для остальных! В нарушение указа императора «о военном положении» за вызов на дуэль вы приговариваетесь к казни как преступник! Сержант, заберите оружие маркиза и сопроводите его в карцер! Там капитан вынесет ему приговор!

Эльфы картинно развели руками и разошлись по сторонам. Остальные последовали их примеру. Я подошел к Олесу и встал рядом.

Тем временем лорд Толло, заметив, что происходит что-то из рук вон, быстрым шагом подошел к нам. Олесу вернули вынутый из ножен меч и кинжал.

— Саер лейтенант, вы нашли секунданта? Или вам помочь? — Олес, ухмыляясь, наблюдал, как к лейтенанту подскочил сержант.

Проверка оружия. Лицо сержанта слегка вытянулось, когда он осматривал клинок Олеса, но ничего против не высказал. Дальше лорд Толло хмуро разглядывал лейтенанта, который буквально сдулся под его взглядом. То, что дуэль одобрил начальник форпоста, вызвало удивление у большинства присутствовавших разумных. Правда, сама дуэль — только до первой крови, ибо «каждый воин и маг на счету» перед нашествием орков.

Я вышел вперед и предложил, как и требует того дуэльный кодекс, порешить все миром. Барон Норим презрительно сплюнул, пообещав «щенку» долгое и мучительное пребывание в лекарской.

Отмашка лорда Толло, и Олес, и барон принялись кружить по кругу, внимательно наблюдая за своим противником. Лейтенант, несмотря на свой острый язык, был опытным дуэлянтом. Выбрав момент, он буквально прыгнул вперед.

Лязг клинков, и сноп искр…

Меч выпал из правой руки лейтенанта. Стиснув зубы, барон зажимал сгиб в локте правой руки. Форменный камзол стал быстро окрашиваться алым. Опустив руки и пригнувшись, он потянулся к кинжалу, висящему на поясе.

— Прекратить бой! Лейтенант, после того как посетите лекарей, явитесь ко мне в кабинет! Сержант, проводите лейтенанта!

— Слушаюсь, саер капитан!

Тем временем начальник форпоста взглянул на рассеченную ткань камзола на правом боку маркиза и усмехнулся:

— Маркиз, вы словно отец в молодости. Поздравляю, тот же прием, которым он в бытность поймал меня. Принимаете шестое отделение под свое командование, сразу после того как отсидите трое суток на гауптвахте! Сержант Сурц!

— Здесь, саер капитан!

— Примите оружие маркиза, после чего сопроводите его на гауптвахту.

— Слушаюсь, саер капитан! Лер, сдайте ваше оружие, в том числе поясной кинжал и оба засапожных ножа!

Олес, пожав плечами, отцепил перевязь с мечом и кинжалом, передал ее сержанту, после чего вынул из ножен, являвшихся частью сапог, два метательных ножа.

— Юноша, я могу рассчитывать на ваше благоразумие? — лорд Толло внимательным и цепким взглядом посмотрел на Олеса.

— В смысле, саер капитан?

— Использование магии во время заточения запрещено! Сержант, подготовьте соседнюю камеру для саера лейтенанта, она ему пригодится после посещения моего кабинета!

— Слушаюсь, саер капитан!

Олеса увели. Я же стоял и смотрел, как он не без гордости прошел через весь внутренний двор форпоста и вошел в одну из башен, куда его сопроводил сержант.

Сейчас происходило что-то мне непонятное. Действия начальника форпоста лорда Толло странны и нелогичны. Совсем недавно лорд Толло сам провоцировал эльфов к дуэли, а когда ее устроили подчиненный и практикант, то оба пошли на гауптвахту. Надо будет расспросить Лисарионна де Винолл — баронесса все-таки как бы ответственна за нас… была.

Олес лежал на старом соломенном матрасе. Помещение местной тюрьмы для нарушителей было, надо сказать, средней паршивости. Узкое окошко, несмотря на то, что через него не сможет вылезти и ребенок, закрывали толстые, местами покрытые ржавчиной железные прутья. В качестве туалета в углу была небольшая дыра.

Пахло перепрелой соломой, мочой и еще какой-то гнилью. Становилось понятным предупреждение начальника форпоста. Несколько бытовых контуров — и в помещении чище, воздух более приемлемый, и освещение нормальное.

То, что Олес упоминал отца, — неудивительно. Отец в молодости был одним из самых отъявленных дуэлянтов. Императорский трон держал их семью при себе, ибо были уверены в их верности трону. Возможность поднять мятеж и сместить императорскую династию семье ла Корью подкидывал каждый император, тем самым проверяя верность трону. Именно статус его семьи и был причиной многих дуэлей и причиной, почему даже девушки обучались фехтованию, а также всему, что могло помочь защитить себя и родню.

Сейчас еще и вот это…

Неожиданно на грудь что-то упало.

Сбросив предмет в дальний угол, Олес перекатился и приготовился к бою. Но больше ничего не произошло.

Осторожно поднявшись, он подошел к предмету и с удивлением поднял плотный холщовый мешочек. Развязав узел на горловине, узник с удивлением выкатил на ладонь некрупный кристалл, в которые помещали иллюзии изображения. В мешочке также нашлась записка: «Чтобы не было скучно, никому не показывай. Курт».

«Дружище, ты полон сюрпризов».

Олес, выбросив записку в дыру, внимательно посмотрел на зарешеченное окошко.

«Видимо, никто не охраняет снаружи, раз он сумел спокойно кинуть его мне. Ладно, посмотрим, что он мне принес».

Смотреть приходилось осторожно и выключать контур, встроенный в кристалле, как только начинала скрипеть дверь в помещении гауптвахты. Но то, что на нем было записано…

Олес положил кристалл под каблук сапога и расколол камень, после чего буквально растер его в пыль.

«Проклятье! Курт! Не дай, бог, ты кому это покажешь! И тебя, и меня будут пытаться убить все эльфы светлого леса! И далеко не за купальни! КАК?! КАК ТЫ УМУДРИЛСЯ запечатлеть охранную печать Светлого леса?!»

Старательно убрав все улики, он сбросил кристаллическое крошево в дыру, при этом заработав дюжину порезов на обеих руках.

«Нет, надо с тобой поговорить по душам! Слишком многое непонятно! Хотя придется тогда рассказать и о себе… Не все, но многое».

Верховный шаман великого народа орков в очередной раз покинул мир живых и стоял в тумане мира духов, чтобы получить наконец-то ответ, который ждут все племена. Ответ, который наконец-то даст возможность покончить с ненавистным племенем светлых эльфов, чтобы сжечь и растоптать их лес, мешающий распространению Великой степи!

Внезапно от слабеющего с каждой проведенной секундой в мире духов орка-шамана словно отпрянул туман. Перед ним возвышалась черная дымная фигура с горящими угольками глаз. При виде явившейся перед ним сущности шаман сдавленно охнул и рухнул на колени.

— О великий дух, что бережет наше племя! Дай же ответ, когда мы сможем покорить и стереть с лица Великой степи этот непокорный народ, мешающий нам вторгнуться в земли людей! Дай нам ответ о…

— МОЛЧАТЬ! Через семь дней и шесть ночей в ночь, когда Хайзар (спутник планеты орки именуют никак иначе как Хайзар — око белого бога), обретет свою целостность, падет защита, что защищает презренный народ! Границы леса станут беззащитными перед вашими ордами!

— О великий…

— МОЛЧАТЬ! Как ты смеешь, ПРЕЗРЕННЫЙ, перебивать Меня?!

Шаман уткнулся головой в рыхлую землю мира духов.

— Вы должны принести мне дочь владыки светлых эльфов. И чтобы ни одна живая душа не вздумала посягнуть на ее тело!

— Все будет исполнено, о вели…

Шаман неожиданно исчез из туманного мира.

Сущность еще какую-то долю секунды разглядывала место, где находился шаман, после чего растеклась легкой дымкой, слившись с туманом.

Олес, как только выбрался из казематов, словно ошпаренный ринулся на мои поиски. Начал с палатки. Там меня, кстати, и обнаружил мирно обедающим.

От его вопля я едва не выронил тарелку. В целом, друг перепугался за то, что я мог кому-то еще устроить сеанс эльфийских красот закрытого Великого Светлого леса. Сначала он чуть ли не в приказном тоне потребовал кристалл уничтожить, но потом спохватился и уточнил, возможно ли его надежно убрать, чтобы никто, кроме меня, к нему не имел доступа.

Я поинтересовался, в чем причина. Ответ был прозаически прост — информация. На кристалл была записана подробная дорога от края леса и до той самой проклятой каменной печати. За такие секреты лишают жизни не только самого владельца информации, но и всех его друзей и знакомых, с кем он общается, чтобы информация не ушла дальше. В общем, кристалл был убран в карман плаща. Олес на всякий случай потребовал дневник, чтоб удостовериться, что туда я ничего не вписал.

Надо сказать, реакция Олеса была неоднозначной. Лицо вытянулось, словно он увидел полное описание запретных пыток.

— Знаешь. Тебе только шпионом работать…

— Почему? — удивился я.

— Один твой дневник — краткое пособие для людей специфического круга. То, как ты его ведешь, напоминает картотеку отца. Описания мест с подробностями, которые большинству малоинтересны, но могут стать интересными для лиц других. Вот скажи, на каком языке ты его писал?

— Старшее из высших наречий, а что?

Олес помотал головой и посмотрел на меня как на странное и диковинное существо, после чего продолжил:

— А то, друг мой, мало того, что ты банально пишешь картотеку с описанием привычек людей, характера и каких-либо особенностей, так еще и на непонятном языке, последнее кстати весьма разумно, никто просто не прочитает. Ну, или любители древних наречий… Тут до Олеса дошло: СТОП! Погоди-ка… Ку-у-урт! На каком языке ты пишешь конспекты в академии?

Я пожал плечами и подтвердил его догадку. Да, я пишу конспекты на привычном для меня языке. Насколько я понял, конспекты у меня никто не проверял, а после инцидента у лорда — некроманта никто и не будет.

— Вернемся в академию, уничтожь старые конспекты. И пиши на общеимперском, — Олес глубоко вздохнул. — А теперь, может, поговорим по существу?

— Что-то случилось? — спросил я.

Олес, слегка помедлив с ответом, порылся в сумке и достал крупный медальон со сплюснутым верхом. Активировав контур, он повесил его на крючок, свисающий с крепежа на стенке шатра.

— Это блокирует звуки, выходящие из палатки. Курт, тебе не кажется, что мне наконец-то можно рассказать, что за тайны роятся вокруг тебя?

Поставив пустую тарелку на матерчатый пол шатра, я задумался. В чем-то он прав, хотя я чувствовал, что пока еще не могу ему открыться, сам не знаю, почему.

— Если ты боишься за сохранность тайн, я спокойно дам клятву. Причем любую, запрошенную тобой. И готов поделиться своими…

— Давай отложим пока этот разговор. До середины лета я не могу дать тебе ответ.

«А там, на совете, я спрошу разрешения. Так будет проще, ибо я не знаю, как отреагируют Безликие на раскрытие этой информации, ибо у Олеса появится еще больше вопросов, ответы на которые нельзя выпускать в мир живых».

— Как знаешь, — Олес пожал плечами. — Но надеюсь, что ты хотя бы летом ответишь на мой вопрос. Кстати, ты не узнал, где здесь можно помыться? После посещения этой тюрьмы для местных контрабандистов я пахну и чешусь, словно последний нищий портового района!

— Местные ходят на ближайшее озеро.

— Ближайшее, это насколько?

— Мили две-три в сторону Темно-эльфийских гор.

Олес задумался. После чего спросил:

— И как, ходят? А то вода еще далеко не теплая… это ведь не сам эльфийский лес, где по сказаниям круглый год лето… кстати. по иллюзии тоже… Ладно сам уточню.

Олес покинул палатку, а я остался в раздумьях, как посвятить Олеса и посвящать ли его вообще в мои тайны?

Сначала крик дозорного переполошил всю крепость. Основные силы тут же подняли по тревоге.

В приоткрытые ворота буквально втащили два раненых тела. Рослый вампир, оттолкнув подскочившего к нему сержанта, гаркнул на всю крепость:

— НАС ПРЕДАЛИ СВЕТЛЫЕ!!! — только после этого выронил эльфийский колчан со стрелами и упал на правое колено. Только сейчас стало заметно что весь его левый бок залит кровью. — ОНИ УБИЛИ почти всех!

— Предательство! Нас предали светлые эльфы!!!

Дальше пошла паника и неразбериха.

Все началось с того, что светлый эльф в одежде рейнджера схватился за кинжал…

Я впервые воочию наблюдал панику в таком виде. Темные эльфы теснили светлых сородичей к обзорной башне. Часть гвардейцев форпоста была с ними. Общими усилиями светлых повязали.

Мне разборки смертных были до… Одно из тел, притащенных вампиром, было… это был Олес! Из левой стороны груди торчало древко с белым оперением эльфийской стрелы.

«Нет, друг, тебя так легко на тот свет я пока отводить не собираюсь!»

Я прикоснулся к его шее, после чего от моих пальцев по телу прокатила холодная волна, заставившая Олеса прийти в сознание и закашляться кровью.

Судя по всему, стрела буквально разорвала левое легкое, и он только чудом был жив. К тому же стрела отравлена! За древко я даже не стал браться, я не могу вылечить, а вот не дать умереть…

Через минуту меня попытались оттолкнуть в сторону, но толкавшая была буквально отброшена на несколько метров в сторону.

— Курт! Курт! Нам надо помочь его ранению!

— ТАК ЛЕЧИТЕ ЕГО! Я поддерживаю в нем жизнь, чтобы он раньше не умер. У него буквально разорвано левое легкое, и к тому же яд быстро распространяется по всему телу.

Рядом встала на колени Лисарионна с кинжалом. Быстро срезая одежду, она освободила торс Олеса.

Глянув на меня злым взглядом, она оглянулась и прокричала:

— Живее носилки. Его надо доставить в башню! В лазарете весь необходимый инструмент.

— СЛИШКОМ ДОЛГО! — мой голос заставил народ отшатнуться.

Клубы тьмы подняли тело Олеса. Держа его за плечо, я стал «транспортировать» своего единственного друга в лазарет. Спросите, испытывал ли я тогда страх потери? Много раз в дальнейшем я возвращался к тому эпизоду моей жизни, раз за разом просматривая свои мысли и действия, раз за разом проживая тот момент. И скажу точно — нет. В тот день я понял причину, которая так рознила нас со смертными.

В тот день все мои эмоции ушли на задний план. Я четко, словно механизм часов на моей руке, знал, что мне надо делать. Олеса я занес в лекарскую и положил на операционный стол, после чего встал со стороны головы и положил свои руки ему на голову, точнее на виски.

— ЛЕКАРЬ! Я ОСТАНОВИЛ ДЕЙСТВИЕ ЯДА, НО ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ПОЛУМЕРА. ПРИСТУПАЙ!

Дальше от меня мало что зависело. Главное — не мешать тем, чье призвание сохранять жизнь и вытаскивать больных из самых обреченных случаев.

Баронесса буквально преобразилась: волосы стянуты в хвост за спиной. Голову уже успела замотать наподобие косынки белым платком. В несколько движений осмотрела ранение и стала отдавать распоряжение за распоряжением.

Принесенную воду вскипятили. Инструменты магическим контуром обеззаразили. Принесли белую ветошь, тампоны и что-то еще.

Краем сознания я отметил, что в соседней комнате происходит аналогичная ситуация.

— Герал! Три стрелы из принесенного колчана! Немедленно принеси!

Помощник лекаря стремглав унесся за требуемым. Не прошло и минуты, как он вернулся с колчаном и протянул требуемые стрелы, держа их наконечниками перед собой, направляя в потолок.

— Подержи пока… достав несколько резных флаконов из шкафа с лекарствами и травами, она принялась их смешивать, после чего заправила в железный цилиндрик шприца.

Похлопав по внутренней стороне сгиба локтя правой руки она, нажав несколько раз большим пальцем, определяясь с местом укола, осторожно ввела иглу шприца в вену.

— Это противоядие.

— ЛЕЧИ, ЛИСАР, А НЕ ОТЧИТЫВАЙСЯ ПЕРЕДО МНОЙ!

Девушка и двое ассистентов слегка вздрогнули. Лисарионна взяла древко стрелы и внимательно его осмотрела, после чего повернулась к Гералу, который буквально превратился в изваяние.

— Вот эта! — девушка взяла в руки стрелу за центр древка и принялась рассматривать наконечник. — Проклятье! Так и думала, что наконечник с сюрпризом. Яблоко!

Тут она перевела взгляд на непонимающих ничего ассистентов и, ругнувшись, выкрикнула в коридор, благо дверь была наполовину открыта:

— Найдите мне яблоко или иной плод! — после чего повернулась к ассистентам. — Настойку Мегарны! И приготовьте состав для промывания крови! ЖИВЕЕ, чертовы курицы!

Положив стрелу на свободную полку, она подошла к телу Олеса и принялась использовать какие-то заклинания.

— Курт, объясни, что именно ты делаешь, мне надо понять, что ты сделал, чтобы случайно не угробить своего друга!

— НИЧЕГО, ЧТО БЫ ТЕБЕ МОГЛО БЫ ПОМОЧЬ! Я ТОЛЬКО ПОДДЕРЖИВАЮ В НЕМ ЖИЗНЬ И ПРЕПЯТСТВУЮ РАСПРОСТРАНЕНИЮ ЯДА. ПРАВОЕ ЛЕГКОЕ ТОЖЕ ПОСТРАДАЛО! ОДНО ИЗ ЛЕЗВИЙ РАССЕКЛО СТЕНКУ ЛЕГКОГО…

— СЕР-ШЕ ХЕНР-ТААС! — выругалась девушка на темно-эльфийском наречии.

Несколько пассов руками, еще один контур переместился на грудь к Олесу.

Принесли какой-то местный плод, напоминающий большую тыкву. Девушка, положив его на стол, без замаха воткнула в него стрелу.

Уже потом, проанализировав ее действия, я поразился ее опыту работы с такими стрелами. Наконечник стрелы был не просто с сюрпризом, он был составным. Попадая в рану, края острия наконечника раскрывались и не просто рассекали ткани и плоть жертвы, они протыкали встроенную внутрь наконечника капсулу с ядом. Затем отделялись от самой стрелы, превращаясь в смертоносные осколки, которые, после того как стрела вынимается из раны, остаются в теле, продолжая наносить вред организму кроме яда. Сами наконечники были нескольких типов, как и яд внутри них.

Наконец работа молодой лекарки сдвинулась с мертвой точки.

Ассистенты носились по операционной, словно белки, что-то смешивая и растирая. Лисар тем временем взяла в руки уже готовый к работе обеззараженный операционный набор.

Выбрав скальпель, она осторожно разрезала какую-то нить на древке стрелы, после чего стала, аккуратно придерживая края раны, вывинчивать составную часть древка.

Древко, как оказалось, тоже было с сюрпризом. Отсоединив лишнюю часть, она вынула оттуда еще одну капсулу с ядом и положила в глиняную посуду.

— Жаль, создателя этих стрел уже нельзя убить! Столько проблем от этой дряни!

Дальше она сменила скальпель и сделала осторожный надрез. Вскоре наконечник был извлечен из раны. Большую проблему представляли собой три отсоединившихся лезвия. Одно впилось в правое легкое, а два других медленно и целеустремленно двигались в сторону сердца…

Не знаю, что применила девушка и как она вынимала лезвия, это осталось для меня тайной, но она умудрилась их вынуть.

— Курт, как он?

— КАК И РАНЬШЕ! ЛЕКАРЬ, ТВОЕ ДЕЛО ЛЕЧИТЬ!

Девушка приняла протянутый инструмент от ассистента и принялась за работу. Несмотря на всю сложность операции, девушка показала себя с новой, интересной стороны.

Когда смертные буквально подходят к грани жизни и смерти, своей или чужой, они могут совершить то, что считается невозможным. Быть может, это и есть та самая «искра таланта», о которой говорят многие философы?

Глава 12

В самом сердце Великого светлого леса велась неторопливая беседа между двумя старейшими иерархами светло-эльфийского племени:

— Так ты уверен, Хагалар, что короткоухие, действительно, считают ликвидаторов одержимыми духами, вселившимися в тела наших «разменных» соплеменников?

— Так и есть, тая Линтралль. Они слепы и доверчивы. Так что все идет согласно вашему плану, — хранитель мудрости и памяти дома «Ветра звезд» поставил пустой бокал на плетеный из молодых побегов ивы столик. — Контуры размещены в нужных местах, нам останется только доставить накопители с магической энергией, которые были выменяны у орков. Эти зеленые жабы даже не понимают, что не только обречены на провал, но поспособствуют увеличению границ Великого Светлого леса!

Смех Владычицы Светлого леса напоминал перезвон колокольчиков. Какое-то время она смотрела на игру света на тончайших гранях бокала с настоем из плодов Вигалы, неторопливо пригубила темно-рубиновую жидкость:

— Действительно, восхитительный букет! Кто-нибудь выжил из тех, кого должны были довести до границ крепости форпоста?

— Да! И это самое удивительное! Представитель проклятого племени кровососов и один из короткоухих. Третий скончался раньше, чем сумели нейтрализовать действие яда!

— Постарайтесь при уничтожении крепости вывести оттуда этого лекаря, пусть ему выпотрошат всю память. Такие знания не бывают лишними!

— Как прикажете, тая! — Хагалар слегка наклонил голову в знак согласия. — У нас все готово, и как только орки нападут на крепость, стены и башни падут!

Операция прошла удачно, чего не скажешь о втором из принесенных вампиром. Девушка-лекарь… Та самая, что «подсунули» мне служители Храма Светлоликого — «если случится какая-либо проблема».

Кромки наконечника стрелы дошли до сердца бедняги, когда из организма пытались вымыть яд.

Когда я, наконец, «отпустил» душу в теле Олеса и поднял взгляд, то увидел ее, с любопытством рассматривающую бессознательное тело Олеса:

— Решил пойти против «Четвертого правила»?

Я остановил время и, дождавшись, когда Тарона сравняется со мной в потоке, ответил:

— «Четвертое правило» — не больше чем совет, и вы, леди, знаете это не хуже меня.

— Верно, тем более для нас потеря друзей — куда большее потрясение, чем для других. Но я не по этому… Грядет буря. Орда снесет не только эту ветхую крепость, но и запылает Великий Светлый лес. — Тарона произнесла слово «Великий» с нотками насмешки. — И, будь осторожен, Безликие считают, что в мир приходят большие перемены.

Я покачал головой:

— Слишком туманно, леди.

Тарона вздохнула:

— Тогда намекну… Второй Континент теперь закрыт для неофитов. Живых там практически не осталось. Либо тех, кто обладает свободной душой. А теперь мне пора…

Тарона исчезла, опустившись на более глубокие мировые слои, а я вернулся в реальное время.

«Старшие любят напустить туману. Хоть раз бы сказали что-либо конкретное!»

Литиниалль облокотилась о край ажурного моста Озерной капи и откинула назад свои густые зеленые волосы. С блестящей белоснежно-белой кожи стекали капли воды. Принцесса Великого Светлого леса только что вынырнула из прозрачной воды одного из озер, в котором пришла в сознание. Несмотря на время, вокруг не было ни души.

В первую секунду она испугалась — ведь последнее воспоминание было о том, как она брала в руки «Великую реликвию»… Но, ощутив «касание» духа леса, девушка успокоилась:

«Я дома! Правда, вопрос остается открытым: как же я здесь оказалась?!»

Внезапно, словно ледяной ветер пронзил тело светлой эльфийки, заставив ее замереть. Ветер звал! Звал куда-то на восток, за пределы леса. Девушка словно услышала тихую мелодию и голос ребенка зовущего ее по имени…

Взмах руки и фраза на старо-эльфийском — и нагое тело девушки мгновенно обсохло и на нем появилось легкое платье из плетеной травы и листьев. Традиционная одежда жителей Великого Светлого леса.

В следующую секунду она сорвалась с места и понеслась на восток, пересекая лабиринты ажурных мостов и озер, словно рыба ровную водную гладь.

Еще одна неприятность выяснилась, когда я вернулся в палатку. Сумки Олеса, те которые он достал из недр моей сумки, были выпотрошены, и все вещи были рассыпаны на матерчатом полу шатра.

И моя сумка пропала…

Но за пропажу вещей я был абсолютно спокоен — никто, кроме меня и Олеса, не сможет попасть внутрь. Интересовало другое — кто осмелился меня обокрасть?!

«Смертные бывают крайне завистливы… а уж как они желают обладать чужими вещами!»

Выбравшись из палатки, я направился к начальнику форпоста. Все-таки форпост — его вотчина.

После короткого изложения проблемы лорд Толло выругался и пообещал заняться пропажей моих и Олесовских вещей…

Вот только…

Вернувшись в шатер, я потушил свет и надел маску. Древко косы легло мне на колени. Достав из-под полы плаща эльфийский меч, который я вынес из подвалов академии, я снял с него печати отчуждения.

Тут же в мозг ворвался вихрь образов. Их смысл сводился к одному: видите ли, он недоволен тем, что ему не дали выпить жизненную энергию жертвы после долгой голодовки! Что-либо рассказывать меч отказался категорически. Но основное я понял. Меч питался жизненной энергией жертвы, а когда таковой не было, питался жизненной энергией хозяина. Меч-паразит. Эльфы для этого, скорее всего, использовали военнопленных — ведь соплеменников они под нож уже несколько тысячелетий не пускают. После кровавых сражений и братоубийства они научились беречь хотя бы своих.

Ночь ознаменовалась чередой ярких вспышек и грохота от взрывов. На нашу палатку что-то упало, сбив и сломав опорные стойки. Вокруг постоянно грохотало.

Распылив палатку и все, что на мне лежало, придавив, я поднялся на ноги.

Крепость полыхала!

От крепостных стен осталась груда камней, разбросанных по площади. И только две башни остались более-менее целыми… Вокруг были разбросанные обломки и валуны — все, что осталось от крепостных стен.

И тела. Раненые и мертвые. А так же…

Взрыв!

Башню, в которой располагалась казарма караульных, разметало, словно карточный домик. Во все стороны полетели обломки камня и гранита, пополам с деревянными обломками балок. Палаточный городок, частично засыпанный обломками крепостной стены и обрушившейся крепости, был охвачен пламенем.

Вокруг была самая настоящая паника. Откуда-то со стороны зарева пожара вылетела стрела и отрикошетив от плаща ушла в сторону. Следом вылетело еще несколько… с тем же результатом.

— КУ-УРТ!

От уцелевшей башни, в которой располагались лечебные помещения лекарей, прихрамывая, и поддерживаемый под левое плечо баронессой, ковылял Олес.

Я в несколько шагов сократил расстояние и подхватил друга, так как девушка с трудом справлялась — Олес был габаритным и довольно грузным парнем. Девушка по сравнению с ним была хрупкой и миниатюрной.

Следующие две стрелы я состарил еще в воздухе.

— Надо ухо… дить! — прохрипел Олес.

Я кивнул и обратился к баронессе:

— Леди, вы в боевой магии… как?

— Я лекарь! — Возмутилась она. — Само собой, плохо!

С трудом мы приблизились к завалам. Нет, так мы только плетемся! Спрашивается, какого лешего я тащу Олеса на руках?! Короткая манипуляция — и поддерживаемое клубами тьмы тело раненного друга плывет следом на расстоянии метра.

— Леди, я иду впереди, а вы присмотрите за нашим раненым другом, и поглядывайте назад, конечно же…

— А как же остальные? Мы должны помочь!

— Тогда мы обречены. В нашу сторону движется орда! Единственное, что мы можем — спастись сами.

Девушка зло посмотрела мне в глаза и закусила нижнюю губу. По глазам было видно, какая нешуточная борьба идет внутри — с одной стороны своя жизнь, с другой стороны долг лекаря.

— Но почему мы не можем никому помочь? — Девушка, похоже, так полностью не пришла в себя после атаки. — Мы можем помочь еще…

— Лисаионна де Винолл! — Я подошел к ней совсем близко. — Крепость форпоста обречена! Все, кто мог, уже несутся без оглядки, и их искры жизни гаснут, стоит им только выйти из полыхающих руин некогда бывшей крепостью! НАС НЕ ХОТЯТ выпускать отсюда ни живыми, и уж тем более мертвыми! Секунда промедления может стоить жизни Олесу, остальные мне неинтересны. Я ухожу! Тиаль говорила, что вы умны, но то, что я вижу, почему-то противоречит ее словам! Все! Время слов истекло!

Распылив еще несколько стрел, я погрузил все вокруг во тьму, и даже отсвет пожара не мог преодолеть темноту, накрывшую все вокруг.

Коса, которую я забыл впопыхах в палатке, чувствительно ударила древком в раскрытую ладонь правой руки. Чувствительно и обиженно. Вереница образов красочно описала мнение о хозяине.

«Прости! Но сейчас не до сантиментов!»

В следующий миг она слегка «потекла», преобразовываясь в однолезвийную глефу, второй конец которой вместо лезвия был увенчан равномерным трехгранным противовесом. Таким легко проламывать средние доспехи и глушить противника. Очень уж прочные черепа и «дубленая» кожа у орков.

Литиниалль вошла в пылающую крепость людей и презрительно осмотрела творящийся вокруг хаос. Запах горелой плоти заставлял слегка кружиться голову, и только понимание того, что это запах поверженных врагов, заставлял кровь эльфийки буквально вскипать.

«Короткоухие сейчас словно муравьи, чей муравейник разрыл сонный медведь. Они обречены».

«Зов» меча стал сильнее. Девушка шла сквозь непроглядную тьму накрывшую разрушенную крепость, взирая на мир внутренним зрением, следуя за зовущим ее предназначением.

Внезапно впереди ярко вспыхнул яркий дуговой разряд шаровой молнии, на долю секунды рассеяв темноту. В сторону принцессы светлых эльфов, рассекая непроглядную тьму, кажущуюся ощутимой и осязаемой, понесся источник магического света. Девушка словно по наитию вытянула правую руку с раскрытой ладонью.

Меч мягко ткнулся в подставленную руку и тут же обвил тонкими золотыми лианами эфеса кисть девушки. Эльфийка сделала несколько шагов вперед и без замаха вонзила клинок в тело лежащего среди каменных руин стражника.

По мечу словно пошла тугая волна, прошедшая вверх по руке. Ощущение, которое испытала эльфийка, было подобно удару молнии, каждая клетка тела девушки словно переполнялась внутренней энергией, которой требовался выход.

Взмах клинка и последняя уцелевшая башня стала рассыпаться, словно ее перемалывало между двумя циклопическими жерновами.

— Оружие предков… Легенды не отражали даже толики правды!

Сделав несколько шагов, эльфийка легким взмахом рассекла пополам лежащее на боку тело раненного темного эльфа. Затем еще… и еще…

Меч, который выбрал новую хозяйку, требовал больше и больше крови и жизненной энергии разумных.

Из темноты выскочила гибкая эльфийская фигура с зажатым в руке стилетом. Но не успел эльф подскочить ближе, как вспыхнул ярким пламенем, и с воплем боли покатился по траве, пытаясь сбить огонь. Олес, несмотря на свое состояние, надежно отслеживал происходящее вокруг.

Лисарионна клещом вцепилась в поясной ремень Олеса. Ее била крупная дрожь. Она осторожно ступала следом за нами, словно слепая за поводырем. Хотя, действительно, в накрывшей все вокруг тьме она и не могла ничего видеть.

Вот только те, кто затаился впереди, словно знали, где именно мы находимся.

— Готовьтесь. Впереди еще трое живых собратьев этой листоухой свечки.

Тьма не мешала мне видеть все, что творится вокруг, как и чувствовать троих живых в тридцати метрах спереди.

Две стрелы я отбил широким лезвием глефы, а третью, выпущенную в Лисар, попросту распылил в полете. До нас не долетело даже крошево.

— Сзади!

Крик Лисар запоздал — еще пару минут назад я почувствовал, что что-то происходит на развалинах оставленной нами крепости.

Похоже, она тоже могла ощущать живых или энергию, что творилась та…

Сноп искр из того места, где только что была моя шея — костяное древко оказалось неожиданно прочным для нападавшего…шей. Передо мной стояла молодая эльфийка в причудливой лиственной броне. Странный растительный доспех закрывал ее от шеи до пят, оставляя открытой только голову. Волосы развевались, словно живые темно-зеленые змеи.

— Шис'саар лок Тх'аас ванн тах'ассам!

Перевод данной фразы я решил не озвучивать, но, если коротко, то ее смысл сводился к предкам совсем не из рода человеческого, от которых предположительно я и произошел. Какая эксцентричная и невоспитанная особа!

Олес умудрился послать огненный шар прямо на голос напавшей на нас эльфийки. Впрочем, безрезультатно — она небрежно отмахнулась от него мечом, даже глаза не скосив. Файербол вместо взрыва осыпался горящими искрами и все.

Ее глаза сверкнули зеленым светом, и за несколько долей секунды из земли вылезли, словно живые побеги гибких и прочных лиан, оплетших меня и Лисар с ног до головы.

— Ваша раса — это болезнь на лике мира. Без вас мы сможем вернуть миру первозданный здоровый вид, и вы уже ничего не сможете сделать! Вы все умрете! Как те зеленые звери, что окружили Первозданный лес!

«Слишком много болтает — пафосных романов перечитала…»

Побеги лиан, как и вся растительность вокруг, осыпалась невесомой трухой. От меня во все стороны плеснула волна энергии Смерти. Олеса и Лисар накрыли клубы тьмы, защищая от последствий выброса, а вот эльфийка исчезла в ярко-зеленой вспышке. Трава, насекомые и вся живность в радиусе пятидесяти метров осыпалось прахом на землю.

Но меч, похоже, спас своего нового хозяина. Моя халатная небрежность едва не вышла мне боком! Я надел маску и сменил ипостась на истинный облик.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — Эльфийка выскочив из портала, словно чертик из табакерки взмахом клинка рассекла тело Олеса пополам.

Время остановилось.

Скорее всего, это был первый раз в жизни, когда я ощутил злость, и желание нарушить главный запрет моего народа. Запрет на лишение разумного его жизни!

«Нет, так легко ты не уйдешь!»

Схватив эльфийку за плечо, я впервые применил энтропию к живому разумному!

Ты будешь умирать долго! И никто, и никогда не сможет тебя спасти! Я заплачу свою цену за нарушение запрета, но, ни один из моего народа не снимет это проклятие! Это мое право!

«Надо торопиться!»

Проклятый меч светлых эльфов сделал то, что в принципе не мог и не должен делать, но сделал. Он рассек нить жизни, скрепляющую душу Олеса с его телом. И еще он поглотил всю внутреннюю энергию Олеса. Душа должна умереть без того что выпил из нее меч.

Вспышка зеленого света застыла контуром фигуры навечно проклятой девушки. Жаль, у меня не было времени на то чтобы изучить свойства меча. Что ж, теперь у меня появился первый должок.

Достав из внутреннего пространства плаща две сферы, я заключил в одну из них душу Олеса, не давая ей погибнуть, а во вторую его рассеченное надвое тело. Тьма, повинуясь моему желанию, соединила сферы множеством нитей. Когда процесс завершился у меня в правой руке, на ладони лежали небольшие песочные часы, внутри которых клубился золотистый туман души Олеса, и красноватый туман его тела.

Итак, у меня есть двадцать четыре часа с момента его смерти, чтобы сделать то, за что меня сошлют в Лабиринт на долгие тысячелетия. Убрав часы во внутреннее пространство плаща, я подошел и присел напротив Лисар, которая все так и пребывала в ужасе, склонившись над тем местом, где только что было тело Олеса.

Возврат в реальный мир. Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать, я заглянул в ее глаза, и отправил в глубокий сон. Подхватив девушку на руки, я удивился — она практически ничего не весила! Даже Тиаль была потяжелее…

(Правда, когда я после вышеописанных событий, во время разговора с вышеупомянутыми особами сделал сравнение, то весьма сильно пожалел об этом. Девушки превратились в две разгневанные фурии. Ну, кто ж знал, что вопросы веса организма являются табу?!)

Когда я только собирался совершить перемещение, мое внимание привлек огненный росчерк падающей звезды. Она приближалась к земле, и не куда-то, а в сторону светло-эльфийского леса.

Я вышел возле постоялого двора «У Старого Хральма». Трактир располагался в часе конной езды от столицы.

Мое появление на постоялом дворе с дамой на руках тут же привлекло внимание всех разумных, решивших поужинать на ночь глядя. Впрочем, таковых было не слишком много.

Ко мне подскочил кряжистый мужик, которого я сначала принял за вышибалу. Но оказалось, что это у хозяина трактира проблема, которую они называют «бессонницей».

Поинтересовавшись, что с молодой госпожой, он спросил, не нужен ли лекарь.

— Нужна комната. У леди переутомление, вызванное большими переживаниями. С трудом удалось заставить ее уснуть. Дорога неблизкая, опять-таки…

— Не извольте беспокоиться, сейчас ее приготовят…

Расплатившись с трактирщиком я, уложив Лисарионну на кровать, стянул с нее сапоги. После чего, написав короткую записку, запер комнату изнутри и наложил временную охранную печать — она не пустит посторонних. Оставив на подушке рядом с ней кошель и записку, я перенесся за пределы трактира. Время уходило, я и так потерял чуть больше получаса на то чтобы обезопасить подругу Тиаль.

Что ж, теперь мне предстоит самое трудное.

За два часа до вышеописанных событий.

Орда, которой предстоял набег на Великий Светлый лес, готовилась выступать по первому же зову Верховного шамана объединенных племен. Ожидание для племени воинов, готовых ринуться даже в пасть дракону с разъяренным воплем и бесстрашной душой, было подобно пытке.

Внезапно, полог шатра Верховного шамана откинулся в сторону и пред вскочившими на ноги вождями предстал слегка пошатывающийся Верховный шаман. Его глаза словно горели непроглядной тьмой закрывшей его глаза. Выпрямившись в полный рост, он молвил, и от звука его голоса по спинам вождей пробежал ледяной холодок.

— Дети мои! Духи дали нам знак! Когда с неба упадет падающая звезда, мы начнем наш с вами священный и очистительный поход чтобы очистить Великую Степь от презренных эльфов и их прихлебателей людей, принесших нам только зло! — Голос Верховного Шамана креп с каждым произнесенным им словом. — Очистительный огонь, который придет с неба, сожжет проклятие, хранящее неприступным лес эльфов, и тогда мы сравняем его с землей! Мы сроем крепость людей и загоним темных эльфов в их норы, как и было тысячелетия назад!

— АРВА-А-А-А-А! — Поднятый одним из вождей оркских племен боевой клич подхватили остальные воины, и вот над войском волнами звучал боевой клич, и звуки ударов мечей о щиты.

— Мы захватим их богатства. Их женщины пойдут на рабский рынок, чтобы обогатить наши племена еще больше! Мы омоем кровью презренных народов наши клинки, и пленники будут молить о пощаде на жертвенном алтаре, принося радость духам!

— АРВА-А-А-А!

Произнеся свою пламенную речь, Верховный шаман закатил глаза и потерял сознание. Упасть ему не дал его ученик, тенью следовавший за своим учителем.

Орки в нетерпении проверяли остроту своих мечей, смазывали ядом наконечники стрел, и грозно кричали имя духов-хранителей, прося дать им силы, чтобы покарать презренный народ.

— ЗВЕЗДА-А-А! ПАДАЮЩАЯ ЗВЕЗДА-А-А-А! — Раздавшийся вопль заставил бушующее море оркских воинов на мгновение замереть на месте, чтобы в следующий миг ликующе прокричать боевой клич.

Все шло, как и предсказывал Верховный Шаман! Даже великое Небо решило покарать презренный народ эльфов!

Падающий метеорит, который смог преодолеть плотные слои атмосферы и полностью не сгореть упал в центр Великого Светлого леса.

Яркая вспышка, словно тысячи солнц осветила ночной лес. После чего наступил хаос! Взрывная волна за десятые доли секунды разметала и повалила деревья на белее чем три километра в диаметре от места падения. Нестерпимая боль охватила «дух» леса, от которого отголоски боли передались всем эльфам, населявшим лес. Со стонами и криками боли они падали и теряли сознание или бились в судорогах от дикой и яростной боли, буквально разрывавшей не только их тело, но и душу.

А через некоторое время в лес неспособный защитить ни себя, ни тех, кто его населял, ворвались орки, словно зеленая саранча, распространяясь по лесу и уничтожая долгоживущих.

Глава 13

Уже второй день шел бой в лесных чертогах некогда Великого Светлого, а ныне частично уничтоженного леса. «Дух» леса хоть и смог частично придти в себя и попытаться сопротивляться чужакам, вторгшимся в его чертоги, но — безрезультатно. Орки рубили тысячелетние деревья, дававшие силу кров и защиту эльфийскому народу, убивали тех, кто попадался им на пути. Но вместе с этим орки несли огромные потери в попытке углубиться дальше в лес.

Дворец эльфийских владык стал последним рубежом и оплотом обитателей Великого Светлого леса. С трудом поддерживая защиту и ведя кровопролитные бои с орками, Владыка эльфов, несмотря на моральную и магическую поддержку супруги, слабел с каждым часом. Причина была проста — активная деятельность Верховного Шамана орков.

И, казалось, орки вот-вот пробьют последнюю защиту дворца… когда пришла ОНА.

Потом, спустя века, в эльфийских легендах говорилось о благословленной самой матерью-природой богине-воительнице, принесшую надежду и спасение своему народу.

А оркские шаманы, разумеется, рассказывали потом у костров об исчадии бездны, явившемся из разверзшихся недр земли, искушавшую (на этом месте исследователи-археологи озадаченно чесали затылки) оркских воинов бесстыдством, и околдовывавшую слабые умы оркского народа.

(Лично мне показалось, что орки описывали какую-то смазливую суккубу, высасывавшую жизненные силы из воинов прямо на поле боя).

Первым на Поля Вечной Охоты отправился Верховный Шаман объединенных оркских племен. Правда, сначала этого никто не понял. Просто яркая вспышка света на том месте, где руководил он подмастерьями-учениками.

Когда ослепленные орки проморгались, открывшаяся взгляду картина заставила их сначала замереть, а потом с ревом ярости броситься на убийцу. Было от чего прийти в ярость — на земле валялись отрубленная голова Верховного Шамана и мелко нашинкованные тела его учеников.

А в следующий миг эльфийка в зеленом доспехе с пылающим ярким светом клинком стала использовать магию.

Взмах клинка — и несущиеся на нее орки нашинкованы «лезвиями ветра». Еще взмах — и под действием настоящего урагана тела убитых, живых, а так же комья земли и молодые деревья отбрасывает в сторону.

Выживших разумных после такой атаки не оказалось ни с той, ни с другой стороны. Владыка леса, поддерживавший защиту, пока шквал мощного урагана накрыл крепость, судорожно вскрикнул и потерял сознание. С кончика аристократического носа протянулась вниз рубиновая ниточка крови.

Несмотря на потери эльфов, убийство Верховного Шамана все-таки стало переломным моментом.

Перед перворожденными встала новая проблема. Меч, пробудившийся и унесший жизни многих орков, требовал все больше и больше крови и энергии душ разумных. Тем более проклятие, наложенное на его хозяйку, многократно усиливало этот неуемный голод, высасывая жизненную энергию из нее, старя и превращая в немощную старуху.

Нижний мир. Мир, куда могут попасть многие, но выйти — единицы. Мир Хаоса и Боли. И пафосным этот эпитет может показаться только тому, кто никогда в Нижний мир не спускался. В религиях многих народов это место описывается по-своему. Но все сходятся во мнении: сюда лучше не попадать.

Ад. Нижний мир. Владения Демонов. Мир тысяч ликов и названий. Даже смертные, после того, как попадали сюда, не могли дать точного и полного описания этому миру с его законами и правилами.

Цвета… В большинстве своем преобладали огненно-красные и черные оттенки. Жара, запах серы… во многом слухи, бродящие по верхним мирам, оказались правдивы: все эти атрибуты присутствуют… но, как обычно, есть нюансы.

Я шел по лавовой дороге к высокой черной крепости, на краеугольных башнях которой пылал ярко-красный огонь.

Чтобы что-то получить, нужно за это заплатить, причем цена может многократно превышать ценность необходимой вещи. Это закон малых чисел торговых караванов, путешествующих по всем мирам без исключения.

Торговцы — неистребимое, иногда полезное и, несомненно, вредное и опасное племя разумных, готовое пойти на все ради выгоды. Но и у них не найти того, что мне необходимо.

Замок был выстроен… а, скорее, выплавлен из темно-серого камня, по прочности превосходящего все известные мне минералы. Ворота из полупрозрачного дымчатого стекла были словно покрыты ледяной коркой. Жар от лавовой дороги отступил — от ворот веяло холодом.

У ворот, рядом с приоткрытой калиткой, меня уже ждали. Низкий сгорбленный карлик, насмешливо поглядывавший из-под густых бровей. Глубоко посаженные черные угольки глаз постоянно постреливали по сторонам. Глаза находились в постоянном движении.

— Приветствую господина жнеца! Вы — редкие гости нашего мира. Прошу, проходите! — Карлик посторонился, открывая дверь калитки и освобождая проход. — Хозяин, Лорд-демон уже ждет вас!

Карлик отвесил легкий поклон.

Несмотря на свой невзрачный вид, истинное его обличие было совсем другим: рост под три метра, широкоплечий. Казалось, что все его тело состоит из туго перевитых мускулов и жил, крепостью готовых поспорить со стальными канатами. Ну и ветвистые залихватски закрученные рога на лысой голове — как же без них! Если я не ошибаюсь — демон-разрушитель. И не самый слабый из представителей этого мира.

Меня провели по длинному коридору и целой веренице лестниц и пролетов. Никогда не понимал, почему замки превращают в настоящие лабиринты — это же неудобно не только визитерам (пусть, иногда, и не прошенным), но и самим владельцам замка!

Больше всего помещение, куда меня привели, напоминало рабочий кабинет. У широкого окна с плотными черными шторами в рабочем кресле за письменным массивным столом из дорогого красного дерева сидел смутно знакомый «человек» и читал какую-то книгу в потемневшей от времени обложке и выцветшими на желтом пергаменте чернилами.

Отвлекшись от чтения, он секунду всматривался в меня, после чего, отложив в сторону книгу, поднялся и приблизился.

Я осторожно пожал протянутую ладонь Высшего Демона. Эти существа еще более загадочны, чем те же живые разумные. Если с годами живые становились умнее и опытнее, то высшие демоны и иные сущности приобретали опыт в борьбе со скукой, развлекая себя, устраивая катастрофы, войны и все то, что заставляло цивилизации живых подходить к своему краху, или, наоборот, к рывку на новый уровень развития.

— Признаться, когда мне доложили, что возле моих границ объявился жнец, то я удивился. — Мягкая располагающая улыбка. — А когда я понял, что передо мной тот самый неопытный неофит, что по ошибке призвал меня во время практики в учебном заведении смертных, я удивился еще более. Прошу, присаживайтесь! Вино, бренди, коньяк? Может быть, послать за служанками, чтобы вы смогли расслабиться после долгой дороги?

По щелчку пальцев в центре кабинета вспыхнул яркий огонь, принявший очертание низкого столика и двух широких кресел. Пламя опало. Мебель осталась… Позер.

— Благодарю, но в этом нет необходимости — у меня не так много времени.

— Печально-печально. Ну, раз вы торопитесь, — хозяин домена устроился поудобнее напротив и наполнил бокал рубиновой жидкостью. — Так что же привело неофита в мои пределы?

Облик, принятый Высшим, был, мало того, что вызывающим доверие (как и манера речи), так еще и обстановка…

Длинные черные волосы с легкой проседью, тонкие золотые очки намекали больше на любовь к книгам, чем на проблемы со зрением. Тонкая ухоженная бородка, «тараканьи усы», одежда по моде 18 века в том мире, где служит отец. Из правого кармана красной жилетки выглядывает золотая цепочка… предположительно от часов. Широкие отглаженные брюки в полоску и лакированные туфли с тяжелыми золотыми бляшками, покрытыми замысловатым узором.

— Я пришел, чтобы попросить об ответной услуге.

— Вот как? И в чем же она заключается, молодой жнец? В нашем мире мало, что может заинтересовать ваш народ. Крайне мало, если не считать пойманных душ, продавших их владельцев. Но, насколько я знаю, вы еще слишком молоды, чтобы…

— Мне нужна «Кровь Тьмы».

Демон подавился вином и закашлялся. Если б я не знал привычки этих сущностей, то мог бы и поверить. Сцена была слишком наигранной. Но чтобы не портить игру хозяину дома, я не стал делать никаких замечаний.

— А почему вы думаете, что она у меня имеется?

Демон… Кстати, он так и не представился…

Есть еще одна особенность этих существ. Они очень трепетно относятся к своим именам, особенно, истинным именам. Что, впрочем, понятно — за мириады прошедших тысячелетий их род столько раз порабощали и призывали в верхние миры, что понятие «представиться» перед гостем — для них личное оскорбление.

— Полагаю, да. Иначе бы вы не задавали этот вопрос, а просто поторговались бы, выяснив, что я могу предложить взамен, после чего бы предложили троекратную цену, либо сослались бы на то, что Вещь находится настолько далеко и в недоступном на сегодняшний момент месте, что вы ничем бы мне не смогли помочь…

— Неплохо, — похвалил Высший. — Впервые вижу такого интересного неофита! Но это только половина вашего ответа… Или я ошибаюсь?

— Нет, все верно — хотел посмотреть на вашу реакцию. Не каждый день посещаешь владения столь могущественного существа. — Демоны обожают лесть, словно кошки валериану. — Кстати, должен вас поблагодарить!

— За что? — хитро прищурился Высший.

— За помощь на практическом занятии по призыву. Правда, признаюсь честно, я так и не понял, в чем же я ошибся. Но ваше своевременное появление освободило меня от дальнейших практических занятий по призыву. Теперь я сдаю только теорию.

Демон расхохотался и, чтобы не пролить вино из бокала, поставил его на низкий столик:

— Вы ошиблись в крайнем секторе призывного контура, отвечающего за уровень сил демона. У вас стояло едва ли не на максимум. Я еще тогда удивился, что печать при моем появлении не разорвало на сегменты. — Демон откинулся в кресле. — Хорошо! У меня есть искомое! Что вы можете предложить мне взамен?

— Все что смогу достать. В разумных пределах, разумеется.

Демон даже не раздумывал, что просить, он уже давно просчитал разговор и только тянул время, чтобы у меня не было возможности не согласиться:

— Мне нужно «яблоко».

Теперь уже я не смог удержаться и вздрогнул. Высший поинтересовался:

— Это проблема?

— Пока еще не знаю. Как скоро вы хотите получить его?

— Сразу же, — с улыбкой ответил демон. — Мы не принимаем предоплаты. Контракт, передающий во владение души смертных не в счет — после подписания они уже принадлежат нам… и вам это хорошо известно.

— Мы договорились?

— Хотите, чтобы мы заключили контракт?

— Клятва вашей истинной сущности будет мне достаточно.

Взгляд демона потемнел. Казалось, еще миг, и он снимет красочную обертку человеческого облика и набросится на меня, чтобы развоплотить.

— Хорошо! Будь по-вашему! Клянусь… -

Во время произнесения клятвы свет вокруг померк. Ожидаемо.

— Надеюсь на вашу честность, о которой ходят легенды, — С плохо скрытой угрозой сообщил он, когда Клятва была принесена.

Я кивнул и переместился за пределы замка и мира демонов. Беседа отняла слишком много времени.

В кабинет императора без стука влетел начальник седьмой канцелярии герцог Райвел ла Фрос. За ним тенью проследовали двое телохранителей императора.

— Как это понимать? — сухой голос императора был спокоен и сух. — Научился открывать двери к своему Императору с ноги, Райвел?

Герцог словно не заметил тона императора и выпалил:

— Ваше императорское величество, плохие вести! Два дня назад пала крепость Тагаран! Она уничтожена! Эльфийский лес до сих пор полыхает, охваченный пламенем. Орки вторглись на наши границы и в настоящий момент Великий Светлый лес — поле боя!

Император вскочил на ноги:

— Немедленно собирать всех министров! Так же пусть свяжутся с тремя полками под командованием генерала Таркана. Их задача — немедленно выдвинуться к месту прорыва орков и оказать помощь светлоухим!

Секретарь императора, проскользнувший в кабинет к императору следом за начальником седьмой канцелярии, молнией выскочил за двери и понесся выполнять приказ.

Тем временем император подошел к стенному бару и, налив в пузатый бокал Гаранского крепленого, опрокинул его в себя. Наполнил бокал повторно и, чуть пригубив, вернулся.

— Рассказывай.

— Мой император, я думаю, что мой рассказ будет не полон, позвольте пригласить выжившую баронессу де Винолл. Она — одна из тех, кто был отправлен на практику академией. К несчастью, ее направили в крепость Тагарон.

Император кивнул.

Герцог Райвел кивнул одному из телохранителей императора:

— Приведите баронессу, пока она опять не упала в обморок в приемной.

Привели бледную девушку в пыльном охотничьем костюме. Несмотря на недавние слова герцога Лисарионна де Винолл, держалась она довольно спокойно, хотя вид имела бледный.

Взгляд императора стал на долю секунды пронзительно изучающим, даже оценивающим.

— Мой император!

Девушка попыталась сделать реверанс, но император только отмахнулся, и произнес мягким голосом:

— Оставим церемонии, сударыня! Расскажите, как вы спаслись из крепости, и что там произошло?

Девушка решительно кивнула и неосознанно потянулась правой рукой к запястью левого. Вздрогнула:

— Мой император, я могла бы даже показать, что творилось внутри крепости, когда все началось, но дворцовая охрана отобрала все амулеты, среди которых был серебряный браслет. Мне его подруга сделала… она учится со мной на третьем курсе.

Император посмотрел на герцога, и тот развел руками:

— Ну, да. Изъяли все амулеты. Безопасность императора для меня важнее, чем какой-то скандал с семьями благородных! Тем более, исполнение любопытное. — Хмуро взглянул на телохранителя, приведшего баронессу, приказал: — Отдайте леди браслет и потом не забудьте вернуть все изъятое!

Девушка осторожно приняла тонкий ободок браслета и, надев на запястье, прикоснулась указательным пальцем к крупному кристаллу-накопителю. Стоящие за ее спиной телохранители подобрались и построжали.

Появившаяся перед императорским столом иллюзия не была особенно большой, примерно метр на метр, но очень четкой и объемной.

— Я тогда наблюдала из окна, когда начались взрывы. Я — лекарь, учусь на третьем курсе лекарского факультета. У нас как раз был раненый — маркиз ла Корью. Оркские шаманы сумели поймать нескольких эльфов и, затуманив их разум, заставили атаковать группы патрулей…

Тем временем иллюзия показывала внутренний двор крепости.

Прозвучавшие взрывы оказались полной неожиданностью как для наблюдавших за происходящим императора и герцога, так и для стоявших за спиной девушки телохранителей императора. Последние от неожиданности даже обнажили мечи. Легкая отмашка руки императора — и они снова застыли за спиной баронессы каменными статуями. Просмотрев иллюзию от и до, император потребовал сделать копию этого отрезка воспоминания девушки, после чего еще около часа выспрашивал различные подробности.

Девушку увели. От благодарности императора она слегка покраснела и сыпала короткими фразами благодарности.

Когда двери за ней закрылись, император устало откинулся на спинку кресла, и помассировал уставшие глаза.

— Что думаешь?

— Похоже на провокацию.

— Я тоже так подумал. Отправь с тремя полками своих дознавателей и группу следопытов. Пусть перероют все, что осталось от крепости, но дадут мне полную картину! — Император задумчиво посмотрел на заполненный коротким воспоминанием баронессы кристалл, после чего потянулся за забытым в ходе просмотра бокалом. — Что думаешь по поводу того парня, что ее вытащил? А так же по поводу младшего ла Корью?

— Хм-м… интересный юноша… очень интересный! — задумчиво протянул герцог. — Ваше императорское величество, вы обратили внимание на то, что он ощущал, «как гаснут жизни»? Как минимум, потомственный маг смерти, и весьма перспективный!

— Бери в разработку. Чем дышит, откуда, кто родители, чем живет и с кем спит. Найди, чем заинтересовать паренька и сделай его должником Трона. Так же выясни, что с младшим ла Корью. Мне плевать на разногласия его и его отца, мне нужен этот парень на подходящей должности, у них очень хорошая наследственность, для того чтобы приблизить к трону. А воспитание заставляет кусать локти, глядя на моих оболтусов! На младшего надежды мало, а старший, боюсь, долго не протянет — шестое покушение за месяц!

— Мы работаем над…

— Если б ваша канцелярия РАБОТАЛА, виновник бы давно был подвешен за…

Император резко поднялся на ноги. Поставив бокал на край письменного стола, направился к выходу из кабинета:

— Идем, канцелярская крыса, наши оловянные солдатики, наверное, уже собрались в зале совета!

— Слушаюсь, мой император.

Вокруг цепи имперских полигонов за границей столицы был выстроен настоящий временный городок. Сотни и тысячи людей и купцов съезжались к месту проведения ежегодного имперского турнира.

Множество наемников, магов, и прочих соискателей стягивались к месту проведения отборочных туров, ибо финальные соревнования будут происходить на главном имперском полигоне, расположенном отдельно, и огороженном густым забором из шатров и телег имперской стражи.

Герцогиня Силлана де Савор пребывала в крайне отвратном настроении. Причиной тому была даже не сама практика, от которой ее вежливо освободили (ее присутствие в качестве монаршей особы необходимо в императорской ложе для того чтобы служить символом империи на соревнованиях). Причиной был ее брат! Теллан узнав, что зачета как такового не будет, а им предстоит постоянно торчать в ложе и смотреть на осточертевший за все эти годы турниры, впал в уныние, и всячески портил настроение окружающим.

Взревели трубы, и на приготовленную для состязаний площадку вышла очередная пара фехтовальщиков. Скосив глаза на брата, который снова напялил на себя маску «Золотой недоросль» и неторопливо причитал о том, как же ему тяжко и душно носить титул младшего принца, и о том, что его сердце так одиноко, и некому его согреть. Маркиза, которая была приглашена в императорскую ложу, посекундно охала и ахала, пораженная несправедливостью и тяжестью одиночества принца.

«Очередная расфуфыренная кукла, которая готова ради надежды повиснуть на шее брата… и что он в них находит? Кукла — куклой: лицо смазливое, густые рыжие волосы, и полное отсутствие веснушек и загара… из косметических заведений эльфов, видимо, не вылезает. Вкуса у брата — никакого! По-крайней мере, об этом должны подумать окружающие»

Неприязненно поведя плечами, принцесса отвернулась от щебечущей парочки, чей вечер, скорее всего, закончится постелью и очередным разбитым сердцем, и принялась рассматривать соревнующихся людей на площадке.

Внезапно ее внимание привлек высокий блондин, спокойно отражающий все атаки мечника длинным белым посохом. Затертое выражение «оружие в его руках оживает» именно сейчас обрело краски и объем. А его противник все еще не проиграл только потому, что владелец посоха не хотел быстро заканчивать поединок.

«Симпатичный. Интересно, откуда он? Покрой одежды и черты — не имперские… Западник? Или он из-за горного перевала прибыл?»

— Брат, отвлекись на минутку. Тебе этот боец никого не напоминает, такое чувство, что где-то я видела подобный стиль боя. Не могу вспомнить! — Принцесса даже невольно наморщила лоб (если дуэньи наблюдают — не избежать нравоучений), вглядываясь в плавные движения бойца с шестом.

— Прошу прощения, маркиза, моя сестра так ревнива, что ревнует к каждой из тех, кто появляется подле меня…

От принцессы донесся громкий смешок.

«Делать мне больше нечего, как ревновать брата к накрашенным курицам! Сам ее бросит — весь в папашу нашего, тирана и душителя свобод!»

Маркиза лучезарно улыбнулась, но ничего не ответила, продолжая пожирать принца «голодными» глазами.

На лицо принца тоже наползла тень узнавания, на долю секунды сбросив с лица маску богатого дворянина-увальня.

— У меня на потоке есть один. Очень похожие движения. Да, точно, движется почти, как Драффл, только у этого — явно завершенная техника боя, элегантная, я бы даже сказал. — Теллан, прищурившись, разглядывал бойца с шестом. — Очень похожий стиль. А что, сестренка, решила освоить бой с шестом? Могу устроить!

«ХАМ! Вылитый отец!»

— Делать мне больше нечего, для этого имеются телохранители! Так что за Драффл?

— А ничего особенного…

Тем временем боец с шестом уклонился от прямой атаки в грудь и, взмахнув шестом по замысловатой траектории, выбил из рук оппонента меч, после чего, используя инерцию удара, приголубил вторым концом посоха по затылку противника. Глухой удар, и на площадку упало бесчувственное тело фехтовальщика.

— Этот более прост и изящен… по-своему изящен. — Усмехнулся Теллан. — Драффла ты должна помнить. Худой и невзрачный с короткой стрижкой черных волос. Ходит в черной мантии, словно адепт темного факультета. Он еще постоянно таскается за ла Корью.

«А! Тот иллюзионист, со страшными историями… Бр-р-р! Чтобы я еще проехалась с ними на практику! От восставших растений до сих пор мурашки по коже, стоит их только вспомнить!»

— Они еще на экзамене тащились, словно черепашки… — Теллан вернул на лицо маску соблазнителя-простака и, облокотившись о кресло, наклонился в сторону маркизы. — Миледи, вы представляете, какой праздник будет вечером после отборочных соревнований! Фейерверк, выступление известных менестрелей из разных стран, выступления…

В следующий миг принц рванул в сторону, перевернув за собой кресло. На том месте, где он только что находился, глубоко войдя в спинку перевернутого кресла, искрясь голубыми всполохами, торчал кинжал маркизы. А сама она стояла с пустым взглядом, смотря на принца, и беззвучно шевелила губами — строила следующее заклинание.

Всполошившуюся охрану сбросило вниз сильным порывом ветра.

— Марионетка! Силь, пробей ее щит! Я добиваю!

Принцесса пнула свое кресло, словно то ничего не весило, в сторону маркизы, и послала следом ветвистый разряд молнии. Из амулета на груди принцессы — перевернутая пятилучевая звезда — ударила белая ослепительная линия света, сделавшая видимым защитный купол маркизы. Та, наконец-то, достроила свое заклинание…

Выругавшись, Теллан подхватив сестру за талию, спрыгнул с ней вниз. Не забыв активировать амулет на случай падения с высоты.

Как потом оказалось, принц принял не только своевременное, но и единственное правильное решение. Взрыв, который устроила марионетка, разнес все в радиусе десяти метров, превратив великолепную ложу императорской семьи в оплавленную конструкцию, покрытую жирным черным пеплом.

Императорскую чету тут же окружили гвардейцы.

Теллан аккуратно поставил сестру на деревянный настил площадки и, вновь выругавшись, отдал несколько распоряжений. Двое гвардейцев, громыхая тяжелыми доспехами, ринулись исполнять приказ.

— Кому-то сегодня точно не поздоровится. Это уже который случай за месяц? Пятый?

— Четвертый, — поправила брата пришедшая в себя принцесса Силлана. — В прошлый раз покушались на Лавелла. Нас хотели убить только за компанию.

— Похоже, надо менять охрану, — Громко произнес принц. — Эта, похоже, совсем мышей не ловит.

Гвардии лейтенант барон Маргос приуныл — не могла его порадовать перспектива немилости и, практически неизбежное в этом случае, окончание блистательной карьеры гвардейца.

Глава 14

Я стоял перед ажурными золотыми воротами.

Все вокруг насколько хватало взгляда, было невыносимо-белого цвета. Все словно утопало в клубах белого, густого тумана. И только массивные золотые ворота были словно островок иного оттенка.

Я обошел их по кругу, разглядывая. Они словно парили в трех сантиметрах над уровнем твердой, почти каменной почвы. И ничего более. Просто массивные створки ворот. Ни запоров, ни дверных петлей, или чего-нибудь к чему эти петли крепятся. И никого, ни единой души или иного эфемерного создания.

— Есть здесь кто? Я хотел бы поговорить с привратником!

Эха не было. Даже звуки моего голоса звучали не только приглушенно, но и чужеродно в этом мире.

Ответа не последовало. Я, как и полагается, произнес ритуальную фразу еще два раза, после чего осторожно толкнул от себя правую створку ворот.

К моему удивлению она легко пошла, поворачиваясь вокруг своей оси…

Больше всего эти ворота напоминали портал. В глаза тут же бросились яркие краски, в которых больше всего преобладал зеленый цвет.

Как оказалось описания этого места не врали, хотя кто будет врать Смерти? Хм-м таких индивидов, кстати, довольно таки много… очень много. Ладно, суть не в этом.

Закрыв за собой створку, я неторопливо вошел внутрь. Стоило мне пересечь чету, отделяющую створки от этого зеленого царства как следом за цветами нахлынула волна звуков. Птичье пение, где-то в отдалении играла приятная мелодия, шелест листвы и травы.

— Есть здесь кто?

Тишина.

Почти тишина. Где-то недалеко слышался чей-то разговор. Ладно, терять мне нечего, туда и направился.

Через пять минут я с трудом пробрался через кусты итого «первозданного сада», и вышел на берег небольшого озерца. В белоснежно-белой беседке за столом разговаривали две души. На столе перед ними стояла ваза с фруктами и графин с прозрачной жидкостью. Как оказалось позже это были два философа, которое столетие обсуждавшие и создававшие новые тезисы, которые правда уже никто из живых не увидит.

— Прошу прощения, что беспокою. Где мне можно найти кого-нибудь из стражей сада?

Оба оппонента прервались и с удивлением, проступившем на их лицах, воззрились на меня. Тот, что находился, справа от меня непроизвольно икнул. Даже не представлял, что души и такое могут.

А в следующий миг раздался оглушительный женский голос:

— ИЗЫДИ ИСЧАДИЕ БЕЗДНЫ!

Я еле успел отскочить в сторону. Откуда-то сверху спланировала серафима в золотых доспехах с пылающим белым пламенем клинком. Стол, беседку, и невысокое дерево груши разрубило пополам.

— ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ ЯВЛЯТЬСЯ В ПЕРВОЗДАННЫЙ САД, ЧТОБЫ ИСКУШАТЬ И ПОХИЩАТЬ ДУШИ, КОТОРЫЕ ТЕБЕ НЕ ПРЕНАДЛЕЖАТ!

Если бы маска отражала эмоции, то у меня на лице бы читалась крайняя степень удивления, пополам с шоком. Тут до меня дошло, за кого меня приняли! Правда, от смеха я воздержался, ибо в голубых глазах белокурой воительницы с огненным мечем в карающей руке я прочитал для себя смертный приговор.

— ИЗЫДИ ТУДА, ОТКУДА ТЫ ЯВИЛСЯ СОЗДАНИЕ ХАОСА! ИНАЧЕ Я ПОКАРАЮ… ХОТЯ НЕТ! — От неожиданно изменившегося тона ее голоса я попятился, вцепившись в древко косы, которое уже приняло вид двулезвийной глефы. — ТЫ НИКУДА НЕ УЙДЕШЬ! Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ ВО СЛАВУ «ЕГО»!

Серафима взмахнула пламенным мечом, от которого пошла белая волна яркого, слепящего света, после чего ринулась на меня следом.

Плащ принял на себя основной удар этой неизвестной мне атаки, а коса словно ожив, выбила меч из руки серафимы и, описав дугу, застыла, в последний момент остановив окутанное темным пламенем лезвие, возле незащищенной шеи небесной воительницы.

— Браво! Просто великолепно!

На поляну спланировали еще двое серафимов в золотых доспехах. Но в отличие от полыхающей негодованием и яростью девушки они улыбались. Мечи крылатых воителей пребывали в ножнах на поясе.

Убрав лезвие от горла, серафимы я отослал косу во Тьму, куда коса ушла совсем неохотно, словно бы сопротивляясь. Я вежливо поклонился новым лицам, приветствуя, после чего произнес:

— Приветствую вас, видимо произошло какое-то недоразумение. Так же хочу извиниться, что явился незваным, но у меня осталось только шестнадцать часов.

Теперь я смог по достоинству оценить красоту серафимы. Белоснежно-белые волосы, водопадом падали на спину, чуть ниже лопаток. Поразительно чистые голубые озера глаз, смотрящие на меня с первозданной яростью. Молочно-белая кожа, под стать цвету волос, ярко алые, слегка пухловатые губы. За спиной, виднелись большие, примерно полутораметровые сложенные крылья, словно выточенные из куска горного хрусталя. Интересно, а когда она их расправляет какова их настоящая длина?. При этом каждое перо, словно отдельное произведение искусства. И нимб. Словно туманная дымка на уровне десяти-пятнадцати сантиметров над макушкой серафимы.

— Мы просим извинить нас за небольшую проверку. Все-таки ваш народ здесь появляется крайне редко, последний раз примерно три тысячи лет назад, дай «бог» памяти. — Серафим произнес слово «Бог» с легкой улыбкой. — Что привело вас в наши сады? Ведь отнюдь не повторная прогулка к камню судеб?

— Мне нужно «яблоко», точнее два. — Я, не отрываясь, смотрел в глаза созданию по силе и по прожитым тысячелетиям сравнимым с Безликим Старейшиной. — Я готов заплатить практически «любую» из затребованных вами цен.

Само собой они не будут брать в уплату души разумных, мы и так их им поставляем, причем с завидной регулярностью.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! ТЫ СОЗДАНИЕ ХАОСА! ТЫ… — закончить ей не дал хмуро глянувший на нее Серафим.

— Кадет Габрин! Еще одна тысяча лет продления практики! Ты слишком горяча для того, чтобы выпускать тебя в миры живых!

— Но!

— ГАБРИН! — голос серафима, словно удар грома, прокатился по округе.

Растерянная крылатая воительница обратилась в статую. Взгляд, которым она наградила меня, был куда «добрее», чем тогда когда она меня просто пыталась порубить на сувениры.

— Мы дадим вам «яблоко». О, прошу прощения, два. Мы ведь вам «должны» за проверку серафимы Габрин. — старший из Серафимов повел крыльями. — Мое имя Марк. Я надеюсь, вы не обижаетесь на нее, она еще, по сути, ребенок, не способный ни на что кроме как размахивать мечем и крушить все вокруг.

От лица кадета Габрин можно было прикуривать, как любит говорить мой отец. Ее лицо пылало, словно весеннее солнце.

— Я сам еще неофит, уважаемый Марк. — Я снял маску и откинул капюшон. — Мне еще не скоро предстоит продолжить «семейное дело». Мое имя Курт. Я сам только первый год в мире живых. Так и не смог понять, отчего они настолько разные…

— Такими их создали.

— Вот это и странно…

Серафим приглашающее повел рукой, показывая дорогу.

— Идемте, проведу вас к древу. Как я и говорил, яблоки вы получите. И брать с вас мы ничего не будем. Брать плату с самого «проводника», меня боюсь, засмеют коллеги.

— Просто ответьте, зачем они вам? — не вмешивавшийся в разговор второй серафим подошел поближе. Через правую его щеку, до самого подбородка шел белый, застарелый шрам. — Вы решили кого-то воскресить?

Я кивнул в ответ.

— А вы знаете, что многие ушедшие не любят когда их возвращают к жизни и сами потом стремятся к гибели? Впрочем, кому я рассказываю! Он ваш друг? Или любимая девушка?

— Друг, и ему еще рано за пределы. Особенно с его тягой к жизни.

Серафим кивнул и отошел к плетущейся в двух шагах от нас серафиме Габрин. Пока мы шли, он принялся ей что-то втолковывать. Судя по ее лицу, слова наставника буквально раздавили ее.

— Вы не слишком к ней строги?

— К Габрин? — Марк мельком глянул на поникшую серафиму, после чего ответил: — Поверьте, то, что они проходят во время подготовки и учебы, куда как тяжелее. А так с нее быть может, собьется, наконец, спесь, и она станет трезво смотреть на вещи! Из-за ее горячности мы едва не лишились двух душ бессмертных философов и будущего жнеца. Это, поверьте, стоит легкой встряски.

Я только кивнул.

«Со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Или наоборот?»

Мы, наконец, подошли к небольшому яблоневому дереву.

— Подойдите и коснитесь ладонью ствола. Если «Древо познания» посчитает вас достойным, то вы получите оба яблока. — Произнес Марк, и отошел в сторону.

Я стянул с правой руки перчатку, и осторожно подошел к дереву. Если честно, то мне было немного не по себе. Если с деревом что-нибудь случится из-за моего прикосновения, то боюсь, меня не спасет от кары даже защита старейшего, захоти он меня после этого защищать!

Ствол на ощупь был теплый, и слегка шероховатый. От него словно веяло спокойствием.

«Мне нужна пара яблок, чтобы вернуть жизнь друга!»

С тихим шелестом листвы и легким поскрипыванием ветвей, ко мне склонилась тонкая ветвь, на которой висело три золотисто-желтых яблока. Я осторожно поднес сложенные лодочкой ладони, не зная, что делать срывать или сами упадут.

Упали. Все три!

Позади меня послышался растерянный вздох Габрин, и сдвоенный хмык серафимов.

— Вижу, что древо сочло одарить вас даже тремя яблоками. Такое бывало, но настолько давно, что никто из нынешних поколений этого не помнит. — Произнес Марк. — Идемте, я провожу вас, ибо, как я понял у вас уходит время.

Я благодарно кивнул.

Надо спешить. Моего субъективного времени стало на полтора часа меньше. Во внешнем мире Таилеса наверное уже прошло около недели. Надо успеть!

После того как створки закрылись за неофитом народа Смерти три серафима продолжали смотреть в ту сторону, куда он ушел.

— Полагаешь, он может быть еще одним?

— Кто знает, кто знает. Древо никогда не дает больше одного яблока просящему, особенно если он не является смертным, и только Г'халлен был удостоен трех яблок.

— Но наставник Марк? — Серафима удивленно воззрилась на старого серафима. — Вы же говорили, что дадите два яблока, а не одно.

— Это не такая уж и проблема, я просто бы отдал ему свое, я за все прошедшее время так и не взял ни одного плода с этого древа. И вряд ли возьму, если не найду того кому оно нужнее. — Марк прищурено посмотрел на растерянную от произошедшего события серафиму. — А вам юная леди предстоит еще многое понять в этом мире! Точнее в мирах. Этот народ куда более ценен, и малочисленнее чем наш или нижний, они не требуют платы верой, они не просят помощи. Они странствуют по мирам, сопровождая души умерших сохраняя баланс искр создателя во всех мирах. Так что юная леди, у вас появился первый в вашей жизни долг. Долг этому проводнику.

Девушка непроизвольно повела плечами, от чего крылья за ее спиной слегка взмахнули, пустив несколько легких ветерков по зеленой траве.

— Наставник Марк!

— Да Габрин?

— А кто был тем, кто первым вынес три яблока?

— Один из ныне Безликих Старейшин Жнецов. Тот, кто поставил стабильность и существование своего народа выше себя и своего существования. — Марк усмехнулся. — Постоянно жульничает в шахматах, но как бы я ни старался, так и не смог его в этом уличить!

Произнеся это, серафим расправил свои крылья и рванул в бескрайнее синее небо, взмыв над садами и оставив второго наставника, вразумлять горящую пламенем душу юной воительницы.

Душа Олеса.

То, что я умер, я понял, когда увидел со стороны свое тело, рассеченное надвое этой сумасшедшей эльфийкой с магическим мечом в руке. Вот только потом куда-то все исчезло. Мир, ощущения, и все прочее.

Такое чувство, будто меня поместили в бездонный сундук и погасили свет.

Границы условны, их словно бы нет! Звуки отсутствуют, да и нечем мне их издавать!

Очень непривычное состояние.

И еще меня не покидает чье-то присутствие, но как бы я не пытался его позвать, окликнуть — ответом мне была одна лишь тишина!

Я раньше не особо верил различным течениям моего мира. Магия показала, что боги существуют, и что они далеки от образа добрых и светлых наставников которыми их описывают различные жрецы. Единственное во что я верю и кому молюсь — это единый создатель, Демиург, тот, кто создал наш мир и все, чтобы мы смогли существовать, вот только вряд ли ему интересна одна единственная потерянная душа, тогда как новых душ миллионы и миллионы!

Интересно сколько я уже здесь? Здесь нет ни времени, ни смены дня и ночи.

Здесь нет вообще ничего…

В эльфийской крепости, и в окрестностях некогда Великого Светлого леса уже шестой день собирали тела погибших собратьев и тела убитых орков.

После того как погибли Верховный шаман объединенных племен и его ученики, орда потеряв защиту духов отхлынула от территории леса потеряв более половины тех кто вторгся в него, сея хаос и смерть. Орда уже третий день как убралась в Великую Степь, дабы почтить покой умерших, и похвастать трофеями и пленными.

Племя светлых эльфов понесло страшные невосполнимые потери. Их некогда несокрушимый дом даривший уверенность в безопасности себе и своим потомкам был уничтожен проклятым племенем зеленокожих дикарей! Священные тысячелетние гиганты преданы огню, и еще не скоро смогут вырасти новые, дабы восполнить утрату! Половина перворожденных была убита или захвачена в плен, чтобы потом всплыть на невольничьих рынках, и осесть в качестве рабов и ручных игрушек зажиточных дворян презренных рас!

В сердце крепости эльфов, возле корня Великого Древа в прозрачной купели лежало тело юной принцессы эльфов. Ее глаза были закрыты, а сама купель была заполнена по самый верх прозрачной водой, в которую спускался корень Великого Древа.

Рядом с купелью на ветвях низкорослого деревца, словно на подставке лежал меч, которым принцесса принесла спасение от орд орков своему народу.

Владычица Линтралль с мукой боли смотрела сквозь прозрачную гладь воды на помещенное в стазис тело дочери.

— Хагалар! — при звуке из уст владычицы хранитель мудрости непроизвольно вздрогнул и отвел печальный взгляд от тела принцессы.

— Да владычица Линтралль?

— Вы разобрались, что за проклятие убивает мою последнюю и ныне единственную из оставшихся дочерей?

— Да Светлейшая!

— ТАК ПОЧЕМУ ОНО ДО СИХ ПОР НЕ СНЯТО, И ПРОДОЛЖАЕТ УБИВАТЬ МОЮ ДОЧЬ?

— Ни я, ни кто либо иной, из ныне живущих в нашем мире разумных не сможет снять это проклятие! — Взгляд хранителя полный боли и отчаянья впервые поднялся и встретился с взглядом Владычицы. — Ваша дочь ведомая древним наследием эльфов во время атаки крепости совершила недопустимое!

— ЧТО?!

— Принцесса, опьяненная силой и энергией которую ей дал меч, именно по этому, кстати, она еще и жива, напала на Жнеца! Она убила одного из разумных, которого нес проводник (слово произнесено на старо-эльфийском), после чего напала на него самого.

Теперь на ней Печать Смерти, которую может снять только выходец из их народа, а этого за совершенное ей преступление они не сделают никогда. В этом не смогут нам помочь даже наши боги! Я теперь еще больше опасаюсь за души убитых эльфов! Из-за этого недоразумения…

— НЕДОРАЗУМЕНИЯ?! ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ!

— Именно недоразумения, души наших сородичей могут навеки остаться блуждать среди Светлого Леса, и никогда не найти покоя! — Старый хранитель покачал головой. — Светлейшая, я готов покинуть этот мир уже давно, и зная многие тайны наших предков, я отвечаю за свои слова. Как отвечал еще перед вашим отцом, и его дедом, когда они правили Великим и могучим народом! Я видел расцвет нашей расы и, похоже, что я только что увидел ее закат! Можете отправить меня к пределам, но я выскажусь, напоследок я имею такое право! Ваша дочь помимо того что стала спасительницей в этой войне, стала нашим позором и, скорее всего, будущей гибелью!

Слова старого хранителя, словно пощечины били по слуху Владычицы Светлого Леса, заставляя ее непроизвольно отступать назад.

— Она совершила то, о чем нас предупреждал еще первый владыка! И теперь она несет кару за совершенное ей деяние, и я готов расстаться жизнью ради своего народа, лишь бы души погибших и дальше смогли находить покой! Вы, ослепленные своей важностью и значимостью, совсем забыли нерушимые правила! У меня все…

— Действительно…

Молниеносное движение руки Владычицы Линтралль, и тело старого хранителя чье сердце пронзила длинная тонкая спица из прически повелительницы, упало на земляной пол, рядом с купелью.

— Не волнуйся дочь моя! Я найду средство снять проклятие, даже если мне придется убить всех кто встанет на моем пути! И если потребуется, я достану эту сущность, которая сделала это с тобой! И пусть Великое Древо нашего народа будет залогом моих слов!

Словно в ответ по ровной глади воды пошли легкие волны. Корень Великого Древа пошевелился, заставив пройтись по крепости легкой волне вибрации.

Дальние восточные рубежи империи. Крепость Заганна.

В помещение где серая эльфийка проводила свою практику, а именно настраивала магические амулеты предназначенные для того чтобы следить за происходящим в крепости влетел рослый четверокурсник.

— Тиалль!

От голоса, влетевшего в помещение молодого мага, эльфийка вздрогнула и едва не выронила из рук настраиваемый ею амулет.

— Лертис! ПРОКЛЯТЬЕ! Сколько можно врываться без стука! — Голос Тиаль был весьма недовольным.

При виде разгневанной эльфийки парень слегка замешкался, но вспомнив причину спешки. Отмахнувшись от ее нападок, он чуть ли ни насильно вытащил девушку на улицу.

— Да брось ты этот хлам! Крепость Тагаран разрушена нападением орков! Император объявил о новом рекрутском наборе и готовности войск! Туда сейчас направили три полка гене…

Девушка замолчала, и, побледнев, оттолкнула в сторону тащащего за собой старшекурсника, рванула к руководителю практики.

В голове была только одна мысль:

«Только бы с ними было все в порядке!»

Я вновь стоял перед странными ледяными вратами. То, что они были не изо льда, я понял сразу, вот только непонятно откуда в них столько холода? Калитку мне открыл все тот же демон разрушитель, правда сейчас он изображал дрожащего от холода мальчишку подростка в одежде стражника и великоватой на несколько размеров кольчуге.

В кабинете кроме демона находилась еще и суккуба. И судя по наряду на ней, служанкой она отнюдь не была.

— Дочь оставь нас! У меня серьезный разговор с молодым челове… проводником.

Суккуба фыркнула и, поправив огненно рыжую копну волос, вышла из кабинета.

— Подросток! Демоны, достигнув совершеннолетия, прекращают правильно оценивать свои силы, и чтить родителей. Правда, до поры до времени. — Внезапно веселый взгляд демона стал серьезным. — Я так понимаю, вы сумели добыть и принести «яблоко»?

Я кивнул и достал из пол плаща одно из трех яблок помещенных в стеклянную сферу. Яблоки эти никогда не испортятся, но не стоит, забывать о эманациях Хаоса и Инферно в этом мире. Положив сферу на стол, на небольшую подушечку темно-пурпурной материи, я сел в кресло.

— Мне бы хотелось получить флакон, извиняюсь, если прозвучало невежливо, но у меня время практически на исходе.

Демон оторвался от разглядывания сферы с яблоком. После чего кивнул. Щелчок пальцев, и на журнальном столике появился крохотный флакон темного стекла.

— Вы, как и весь ваш народ весьма пунктуален и верен своему слову. Несмотря на все наши различия, мы действительно ценим и время, и выполнение своего слова. — Демон откинулся в кресле. — Не буду вас задерживать, НО! Если вам что-либо понадобится, вы знаете, где находится мой домен.

Кивнув, я переместился. Теперь мне остается самое сложное из всего того что уже я сделал!

Стоило неофиту народа Смерти переместиться из замка, как дверь в кабинет демона распахнулась, и в помещение вошла давнишняя суккуба. Вальяжно рассевшись в кресле, в котором минуту назад сидел Жнец, она спросила, обращаясь к отцу:

— Ну и что за задохлик к тебе приходил? Надеюсь не очередная кандидатура мне в мужья?

Демон, вертевший в этот момент сферу с тем, что казалось, никогда не попадет в мир Инферно, непроизвольно усмехнулся, задумчиво посмотрев на свою дочь.

— Знаешь дочь моя, а ведь весьма хорошие идеи бывает, приходят в твою бедовую рыжую головку! Зять-жнец! — Демон громко расхохотался. — Да все соседние домены рога сотрут, гадая, как мне это удалось.

Глядя на то, как вытянулось лицо дочери, он снова рассмеялся.

— Ладно, не волнуйся, я просто шучу! Он только что унес флакон крови Тьмы, расплатившись за это тем, что казалось, никто не может достать!

— И что это? — с любопытством спросила суккуба.

— О, Геллана! Это золотое яблоко!

— Пф-ф! И что в нем? Обычная безделушка из презренного металла! — Фыркнула на столь банальную оплату Геллана. — Ты бы еще ведро серы попросил!

От смеха Верховного демона домена казалось, затряслись сами стены замка.

— Ты такая же наивная вертихвостка, как и твоя покойная мать! Он принес мне золотое яблоко с Древа Познания! Ладно, дочь, иди, даю добро на год жизни за пределами, только больше не заставляй меня так смеяться, соседи не поймут!

Очередной раз, фыркнув суккуба, встала из кресла и покинула кабинет отца.

«Может и правда попытаться выдать за жнеца? Не выдам замуж, так хоть разгоню скуку!»

Несмотря на жару в мире Инферно по спине Гелланы, аккурат вдоль двух кожистых крыльев пробежал ледяной ветерок, заставив суккубу поежиться.

Глава 15

Город. Как любят называть свои города громкими и крикливыми именами смертные, либо грозно и помпезно представители миров Инферно, этот город не имел имени. МЫ именовали его просто город, ибо он тогда бы имел множество имен, как и обликов. Здесь нет зданий, строений, кафетериев, магазинов и всего того что присуще городу живых.

Этот город не принадлежит ни одному из известных миров, он расположен за гранью. Сюда не может попасть ни один из смертных, даже если попробовать его сюда привести, то ничего не получится, многие пытались, и в итоге эти живые терялись в бесконечности миров. Однажды они появляются в населенных мирах, и гибнут, так потому как они не способны выжить в сложных условиях окружающей среды, или умирают от рук местного населения, которое не привечает чужаков. И лишь единицам из потерявшихся суждено стать героем, защитником, великим магом, либо врагом народа и тираном. Но суть не в этом.

Город был построен нами. Помимо нашего народа сюда имеют доступ еще высшие эфирные сущности вроде старших богов, их посланники и некоторые из высших демонических сущностей. Но и им не дано пройти дальше первого, «гостевого» кольца города.

Да и ничего они не смогут найти кроме каменных арок с дверьми. Некоторые боги назвали наш город городом дверей. Отчасти это правда. Эти двери соединяют самые разные и отдаленные миры, позволяя нашему народу спокойно перемещаться из любой точки мира в Город.

Единственной и неизменной, как само Упорядоченное была Цитадель, возвышающаяся над городом, возле которой и расположен Лабиринт.

Пару слов о лабиринте. Со стороны он выглядит как матовый километровый куб, расположенный с краю от Цитадели Города. Количество входов и выходов нельзя сосчитать и запомнить. Их расположение, количество и даже форма постоянно меняется, как и меняется внутреннее пространство лабиринта.

Цитадель. Первые упоминания о Цитадели уходят в такие космические дали, что даже нет ни одного документа описывающего ее возникновение. Казалось, что она была всегда. Цитадель высечена из черного матового камня, из которого и был создан Лабиринт, над которым не властно даже время, на него не действует магия, ни один из известных составов не может хоть как-то повлиять на его структуру. Ходят слухи, что когда-то один «очень» нетипичный представитель нашего народа ставил различные эксперименты над материалом, из которого изготовлены Лабиринт и Цитадель, вплоть до использования высокотехнологичного оружия различных миров. Именно тогда у нашего народа появилась поговорка: «Отсутствие результата — тоже результат!» Наверное, больше всех о Цитадели знают только старейшие из Безликих. Или быть может Первая Смерть.

Хотя о прародителе не слышно еще с момента создания города. И многие считают это Его всего лишь легендой.

Я шел по неосвещенному коридору Цитадели. Нам не нужен свет. А больше чужим в Цитадель нет входа.

Мой путь лежит в Башню, что расположена напротив Лабиринта. Именно там находится вотчина Безликих.

Сейчас меня интересует книга «Жизни и Смерти». Куда вписываются имена всех живых, тех, кто рождался в мирах населенных разумными расами. Тех, у кого имеются искра души.

Периодически на мне пути попадались представители моего народа, мельком сопроводив спешащего куда-то неофита взглядом, они продолжали идти по своим делам.

Однажды Олес как-то выразился, что «наглость — сестра таланта», тогда я еще не понял смысл этой фразы, но сейчас…

Кроме того, что я сейчас пытаюсь сделать — кроме как наглостью это можно назвать преступлением. У всего, что существует в мирах, есть свое течение, свой путь, и на все отведено свое время. Жизнь смертных коротка, кому то отпущено прожить долгие по их меркам сто лет, кому-то больше, а кому-то родиться мертвым. Но существуют и исключения из общих правил. Такие как птицы Феникс. Они существуют во всех слоях мира одновременно, они разумны, но их имена не заносятся в книгу. После смерти они сгорают в ярком первозданном пламени, чьим дитем они и являются, и возрождаются из пепла в новом облике.

Так теперь направо и по винтовой лестнице на самый верх…

Именно поэтому Феникс был, есть и будет символом путешествий и возрождения.

Больше всего я опасался, что в помещении, где находится книга, кто-нибудь находится, особенно из Старейших Безликих. Тогда мой план просто бесполезен. Другого шанса уже не будет, а времени осталось чуть меньше часа. И тогда душа Олеса будет…

Нет, лучше не думать!

Комната, куда я, наконец-то пришел, больше напоминала алхимическую лабораторию какого-нибудь колдуна-экспериментатора. В центре на бронзовой, потемневшей от времени подставке лежала Книга.

Это помещение было одним из немногих освещенных в цитадели. Вдоль стен расположенных в виде правильного девятигранника располагались различные столы, на которых лежали книги, сферы, и иные замысловатые артефакты которым вряд ли когда еще предстоит увидеть мир живых, откуда их изъяли. Они слишком опасны для народов и рас, населяющих миры живых. Особенно людские миры.

Подойдя к книге, я достал часы с душой и телом Олеса.

Книга словно ожила. Не знаю, кто создавал ее, но создавалось ощущение, что она разумна, и способна общаться. Правда, скорее всего с теми, кто ее поймет, либо с кем она сочтет нужным разговаривать.

Страницы, наконец, перестали перелистываться.

— Олесеан ла Корью!

Мой голос, словно осколок чего-то чуждого этому месту прозвучал в этой комнате.

Посреди списка имен на правой стороне разворота книги засветилось слабым красноватым оттенком имя Олеса.

«Пора!»

Достав из внутреннего пространства плаща коробку с подаренным матерью пером птицы Феникс, я открыл его, и комнату озарило ровное сияние пера. Осторожно взяв его в правую руку, я резким взмахом перечеркнул имя Олеса в Книге.

«А теперь надо торопиться, ритуал не пройдет незамеченным ни для представителей моего народа, ни для Старейшин.»

Возле одной из стен на широком каменном пьедестале, или даже алтаре я осторожно начертил круг печати, рисуя его пером птицы Феникс. После чего водрузил в ее середину часы с душой и телом моего друга. Рядом я поставил флакон с «Кровью Тьмы», сферу с яблоком «Древа Познаний», после чего положил перо птицы Феникс.

Призвав косу, я снял с лезвия подарок богини смерти Хель, и положил его рядом с остальными артефактами.

Дотронувшись острием косы до своей ладони, я резко резанул по ней, сжав зубы от боли. Сложив левую ладонь лодочкой и дождавшись когда в ней наберется достаточно крови начал поливать ей край печати. Активируя ее и наполняя силой.

Отозвав косу, я достал приготовленный бинт и перемотал порезанную ладонь.

Дальше пошли слова старого даже для моего народа языка. Я просил Великую Тьму снизойти до моей просьбы и дать силу для возрождения моего друга…

Печать вспыхнула ярким пламенем, на несколько секунд ослепив меня, после чего пламя опало, и впиталось в камень алтаря. Печать и артефакты исчезли. Секунда-другая и на алтаре всколыхнулось облако первозданной тьмы, и мгновенно рассеялось, оставив на там месте подарок богини смерти.

Я осторожно взял его в правую руку.

Сотканный из кристалликов магического льда он неярко светился, хотя если потребуется, он мог осветить даже огромный стадион, освещая каждый закоулок. От фонарика словно отошла тонкая золотистая нить, уходя куда-то в пространство.

«Благодарю Великая Тьма!»

Пламя свечей всколыхнулось, что ж, я похоже услышан.

Развернувшись, я замер. Передо мной стояло трое Безликих Старейшин.

«А вот и плата, за нарушение закона. Главное что я успел!»

— Совет изменил дату совещания, на которое вы были приглашены будущим летом, и оно пройдет через три цикла с этого момента. Явитесь своевременно!

Владычица Серитаэлль пребывала в приподнятом настроении. (Для справки: Повелительница темных эльфов владычица Серитаэлль. Земли подвластные народу темных эльфов отграничивают земли империи и Великую степь от самого моря. Горный хребет, в котором расположены Великие подгорные пещеры, а так же земли на несколько миль вокруг горного хребта, исконно принадлежат народу темных эльфов). Причиной тому, как ни странно послужила орда степных племен орков совершивших набег на ее земли и земли светлых собратьев.

Несмотря на то, что орки, словно саранча разрушили несколько поселений ее народа, от нескольких племен прибыли послы, которые предложили весьма недурной товар. Сто-сорок шесть взрослых соплеменников (светлых сородичей) из них более сотни представительниц женского пола и двадцать детей.

Орки запросили на удивление малую цену за их головы, но скорее всего все дело было в том, что орки не знали истинной цены на невольничьих рынках островов Тайра, где за каждую светлую эльфийку оплачивали золотом или жемчугом по весу. Но, несмотря на это темные сумели сбить цену практически втрое.

Отвлекшись от своих раздумий, Темная эльфийка неспешно встала с трона, направляясь к выходу из приемного зала, негромко произнесла:

— Сиалла, допросите пленных, вечером дашь картину всего произошедшего у светлых собратьев.

— Слушаюсь Владычица Серитаэль! — Одна из телохранительниц повелительницы темных эльфов поклонилась и принялась раздавать команды своим подчиненным.

Послов племени орков чуть ли не пинками выгнали из приемного зала. Послы, несмотря на свою гордость, решили промолчать, и не высказывать недовольства в адрес темных эльфов. Этому очень хорошо способствовало наличие оружия способного легко пробить толстую шкуру орка, и отсутствие оружия у представителей оркских племен, а также, всем известная любовь темных эльфов к жертвенным алтарям, и всему, что им сопутствует, в частности жертвоприношения.

Совершив стремительный марш бросок, корпус, под командованием герцога Таркана прибыли на место пограничной крепости Тагаран, от которой остались только пепелище и разбросанные на полсотни метров камни, на шестой день.

Походный лагерь был разбит неподалеку от самой крепости, никто не хотел рисковать и ставить лагерь вблизи до того момента как маги полностью проверят его. Беглый осмотр не привел ни к чему хорошему. Выживших обнаружить не удалось, если кто и был, то они или спаслись бегством или были взяты в плен ордой орков.

Попытка установить личности погибших тоже ни к чему не привела, все более-менее ценное, металлическое было снято с тел мародерами орков, а большинство тел было свалено в единый костер, обнаруженный посреди крепости.

Патрули в ходе осмотра территории нашли и отдельные тела незамеченные орками, но те были обгрызены мелким зверьем до неузнаваемости. Да и нельзя было что-либо узнать на шестой день. Близость магии Светлого леса, разлагала тела убитых, в троекратной скорости превращая тела мертвых в удобрения питающую корневую систему леса, которая простирается на многие мили вокруг.

Тем временем в палатке дознавателей посреди укрепленного военного лагеря шла кропотливая работа. Маг-некромант проводил обряд призыва мертвых, используя части тел, принесенных группой обследовавшей обгорелые останки крепости.

В углу палатки один из дознавателей записывал протокол допроса призванных душ.

— Записал? — спросил маг-некромант, не глядя в сторону «писаря».

— Да Аглос, призывай следующего.

Маг отозвал душу погибшего, после чего небрежно бросил правую кисть, которую использовал для ритуала в мешок с наложенным на него заклинанием блокировки резких запахов и разложения.

Подготовив все для призыва следующей души, он глянул на помощника и произнес:

— Тарс! Не спи, давай следующую культяпку, и аккуратнее, а то будешь отстирывать сам одежду!

Кисть второго погибшего положили в середину серебряного блюда покрытого вязью магических контуров. После чего кисть была полита темно-красным густым составом с противным запахом тлена и плесени. Выждав около минуты, некромант активировал печать.

В воздухе над чашей, словно неохотно появилась белая дымка, быстро начавшая набирать объем и повторять контур человеческого тела. Через пару минут дымка приобрела очертания немолодого грузного воина в полном латном доспехе без забрала. Из его груди торчали обломки от древка стрел.

— Кто вы? — спокойно и размерено прозвучал голос некроманта.

— Я лорд Ваним те Толло, начальник форпоста крепости Тагаран! Кто ты осмелившийся потревожить мой покой? — Голос призрака звучал, словно завывающий в скалах ветер.

Писарь-дознаватель, так и не привыкший к голосам умерших душ, непроизвольно поежился, но быстро записал произнесенное имя призраком.

— Я Аглос де Варга, дознаватель седьмой канцелярии при его императорском величестве…

— Император был властен надо мной, когда я был еще жив! Чего ты хочешь некромант?

— Поведайте, что произошло в крепости во время штурма, и сохранился ли полевой журнал крепости?

Призрак ответил после небольшой заминки:

— Журнал, как и полагается во время нападения — помещен в сейф, который помещен в шахту, прорытую на этот случай под крепостью. — Голос призрака креп, казалось, что настоящий ураган бушует в его словах. — А напали на нас проклятые эльфы Светлого Леса! Они явно готовили акцию давно, закладывая магические заряды под стены крепости! Они сделали так чтобы никто не смог уйти живым из крепости, но они недооценили многих из тех, кто нес службу. Я отдал приказ прорываться сквозь засады эльфов, и донести весть о том, что светлые нарушили договор до слуха императора! На этом мой долг выполнен! Прощайте!

Призрак исчез, а его кисть осыпалась пеплом на дно серебряного блюда.

— Уф-ф-ф, записал? — некромант устало откинулся назад и принялся разминать затекшие плечи. — Сильный мужик, умудрился напоследок уйти, хлопнув дверью!

— УФ-Ф-Ф! Записал! — с подколкой произнес дознаватель, выводя последние слова призрака на пергаментном листе.

— А чтоб тебя! — В сердцах сплюнул некромант и запустил пустой колбой из-под зелья в шутника.

Тот еле сумел увернуться и возмущенно крикнул:

— Эй! Хорош уже кидаться реактивами! Мне потом за них отчитываться!

Палатку тут же наполнил смех остальных дознавателей. Перебранка между этими двумя продолжалась всю дорогу до форпоста, и теперь дошла до точки кипения.

— Еще не начинал, — проворчал маг-некромант, — в следующий раз кину кислотой! Отчитываться не придется! Хотя нет, я специально призову твою душу чтобы ты смог спокойно уйти в мир иной не оставив незавершенных дел!

— И на том спасибо! — оскалился Веронс.

Новый взрыв хохота прокатился по палатке.

После того как ан'Драффл покинул помещение возле книги из более глубоких слоев мира вышел Безликий. Данный старейший не был среди той троицы. Глянув в Книгу, он перелистнул несколько страниц, и задумчиво, насколько можно судить по колыханию тьмы под его капюшоном, посмотрел на список имен, одно из которых было перечеркнуто огненной линией. Покачав головой, он провел указательным пальцем правой руки в черной кожаной перчатке по перечеркнутому имени, стерев его из книги.

— Молодежь! Всему вас надо учить! — прошелестел по помещению его тихий голос. — Даже сделать толком ничего не можете!

После чего переместился в зал совета, где в скором времени должно пройти собрание.

Тиаль не стала дожидаться, когда из карет выйдут руководители практики, и начнут проверку прибывших в стены академии, а бросилась бегом в приемную к директору академии. Не обращая внимания ни на преподавателей удивленно смотревшей в след куда-то спешащей эльфийке, ни адептов, часть которых пыталась поприветствовать девушку.

Словно вихрь, влетев в приемную к секретарше, заставив ее буквально подскочить на стуле. Тиаль одним большим прыжком подскочила к ее столу и, не обращая внимания на мило болтавшего с секретаршей адепта четвертого курса в ярко-красном плаще-накидке рявкнула в лицо секретарше:

— Куратор НА МЕСТЕ? ОН ПРИНИМАЕТ?

Девушка вздрогнула и испуганно замотала головой. Сталкиваться с разъяренной фурией секретарше еще не приходилось, ибо в должности была от силы несколько месяцев.

— ПРОКЛЯТЬЕ! — Выругалась серая эльфийка, после чего выбежала из приемной.

Секретарша словно опала на спинку стула, когда за девушкой закрылась дверь.

— Марис, а почему ты не сказала что лер Корхан у директора, а не у себя? — спросил адепт-стихийник у секретарши.

— Ой! — Девушка вздрогнула, и виновато пискнула: — Я растерялась.

Адепт хмыкнул и перевел разговор на другую тему. Серая эльфийка неожиданным своим появлением и наездом на Марис неожиданно помогла перевести разговтор, чтобы успокоить заалевшую, словно спелая помидора девушку, и сделать предложение провести вечер вместе.

Тем временем Тиаль едва не столкнувшись с адептом своего курса в коридоре, извинилась и, обогнув его, побежала в сторону лестницы.

«Придется сразу к директору академии! Иначе ничего точно не узнаю!»

В приемной у директора было полно народу.

Эльфийка увидев, что все удивленно смотрят на нее, а точнее на то, что она запыхалась и в дорожной одежде.

Секретарша отвлеклась от разговора с профессором лекарского факультета, посмотрела на Тиаль и спросила:

— У вас что-то срочное?

Тут хлопнула дверь, ведущая в кабинет директора академии, и на пороге появился магистр Корхан. Удивленно взглянув, на стоящую в дверном проеме, и тяжело дышащую после бега эльфийку, он удивленно спросил:

— Тириаэлль, а ты как здесь оказалась? Вы разве сегодня прибываете с практики?

— Да… леер Корхан. У меня к вам… вопрос. — Девушка все не могла восстановить дыхание. — Что с теми, кто… убыл в крепость Тагаран? С ними была моя подруга и двое подопечных.

Магистр задумчиво оглянул навострившую уши «приемную», и кивнув на выход произнес:

— Идем ко мне в кабинет там и переговорим.

При этих словах несколько ожидающих расстроено поморщились.

Двумя часами спустя Тиаль буквально ворвалась в свою комнату общежития. Лисар которая в это время пила из стакана сок подавилась и закашлялась.

Девушка еле успела поставить недопитый стакан на стол, как ее буквально не задушила в объятьях соседка по комнате. Та только успела сдавленно пискнуть.

По щекам серой эльфийки текли слезы.

— Все-все успокойся, это я!

Лисарионна с трудом отцепила от себя подругу, чуть ли не насильно усадила ее на кровать.

— Ну, вот опять сырость развела…

— Лись… что с ними?

Девушка уже собравшаяся сесть на кровать напротив тяжело вздохнула и приобняв подругу за плечи села рядом. Подруга ладонью стерла дорожки слез со щек эльфийки, отвела взгляд в сторону и произнесла:

— Не знаю, — в голосе Лисар прозвучала неопределенность. — Мы расстались при очень странном событии… Могу сказать точно, что твой задохлик точно жив! А вот второй… — Девушка закусила губу. — Я не могу сказать, ибо не знаю, но с такими ранами не выживают!

— Значит Олес… — Тиаль жалобно всхлипнула.

Лисарионна тяжело вздохнув, встряхнула подругу за плечи, после чего встала и присев на корточки перед ней приподняла ее подбородок, заглянув в ее глаза.

— Прекрати разводить сырость, — попыталась шутливо успокоить свою подругу, правда у самой слегка подрагивал голос. — Давай я сейчас расскажу, что произошло в Крепости и после нее, а ты мне ответишь на несколько вопросов. Идет?

Девушка встала и села наконец-то на свою кровать. Небрежно сбросив тапочки на пол, она подобрала под себя ноги и приобняв их положила подбородок на колени.

— Холодно у нас стало в общежитии, завхоз, похоже, отключил отопление на время практики. — Лисар долгую минуту думала с чего начать, после чего начала: — Мы прибыли на практику как обычно…

Через полчаса рассказа Лисар вскочила на ноги и принялась успокаивать разревевшуюся подругу.

— Прекрати реветь плакса ты черноухая! Жив твой задохлик! Жаль, конечно, его друга, но за пределами ему будет только лучше!

— Я…

— Что? — Лисар откинула растрепанный локон волос со лба подруги и непонимающе посмотрела ей в глаза.

— Я не уверена что он умер.

Лисар покачала головой и произнесла:

— Да я не уверена, но эта ушастая с горящими зеленым глазами одним махом рассекла его от груди до бедра пополам! После такого не выживет ни один разумный!

— Если Курт не прибыл с тобой, значит, он как я и просила, доставил тебя в безопасное место. А вот сам, скорее всего… — девушка не договорила, болезненно дернувшись, и осторожно дотронулась до лепестков черной розы в волосах.

— Что случилось?

— Клятва, я едва ее не нарушила.

Подруга тяжело вздохнула и, заставив Тиаль подняться, чуть ли не силком отвела ее в ванную комнату.

— Прими душ с дороги, потом продолжим. Ты своими загадками, едва не стоившими мне жизни разбудила во мне нешуточный интерес! Давай жду!

После чего оставив серую эльфийку одну в ванной комнате, закрыла за ней дверь.

Глава 16

Уже успокоившаяся и приведшая себя в порядок после долгой дороги эльфийка, звонко шлепая босыми ногами по полу, дошла до своей кровати, и уселась на ней, поджав под себя ноги.

Лисар хмуро посмотрела на влажную дорожку от босых ступней подруги, фыркнула, и произнесла:

— Хорошо, что ты бросила привычку выходить голой из ванной!

— А что, мне разве есть чего стесняться? — эльфийка попыталась улыбнуться, но получилось как-то неестественно.

— Хотя бы соседей! За три года любителей подглядывать в чужие окна так и не уменьшилось. Хотя кому я об этом говорю? — Лисар встряхнула головой, отчего ее волосы рассыпались дождем по оголенным плечам. — Ладно, рассказывай, что за странности с твоим задохликом и почему ты уверена, что этот… как его… а, вспомнила! — Девушка щелкнула большим и указательным пальцем правой руки. — Ойлез!

— Олес! Не могу! Просто поверь, если он еще не вернулся, скорее всего, он забрал Олеса к тем, кто может его вылечить.

— Ладно, бог с ними, сама выясню! Кстати, как он появится, скажи мне!

— Зачем? — Тиаль насторожилась.

— Окручу, и сделаю своим! Да боги с тобой! — Шутливо заслонилась ладонями Лисар, глядя на то, как вытянулось от удивления лицо подруги. — Даром мне твой задохлик не нужен! Поблагодарить хочу! Он ведь меня из-под стрел, твоих светлоухих собратьев вытащил! Правда потом бросил как ненужную вещь в ближайшей забегаловке… Вот скажи что ты в нем нашла?

— Характер у него загадочный. — Донесся до Лисар тихий шепот Тиаль.

Девушка замолчала и удивленно посмотрела на подругу. Секунда-другая, и Лисар зашлась в гомерическом хохоте. Она перестала хохотать, только тогда, когда из глаз брызнули слезы.

— У-у-у-у садистка! Решила меня добить? Характер… Загадочный… — И Тут же зашлась в новом приступе хохота. Через минуту отсмеявшись, она поправила прическу, и налив из графина в стакан зеленоватый сок произнесла:

— Нет, подруга с тобой не соскучишься. Хотя если честно я тебя понимаю! Со стороны он вроде и кажется невзрачным… но в ту ночь меня буквально сковало паникой!

— Заклятие всеобщего ужаса. В арсенале светлых сородичей чего только нет.

Лисар кивнула головой в знак согласия и продолжила:

— Так вот вытащил он не только меня, но и раненого друга умудряясь во тьме и всполохах пожара отбивать стрелы эльфов! Расскажи кто — сочла бы хвастуном! А сам спокоен словно голем… А с виду задо-о-охлик…

— Да достала ты его уже оскорблять! Не задохлик он! Он просто жилистый!

— Да шучу я, шучу. Так вот когда я пришла в себя в той придорожной забегаловке ко мне, тут же пришел имперский дознаватель. Откуда меня сопроводили в седьмую имперскую канцелярию, где мало того что более суток издевались, так еще и все амулеты отобрали. — Лисар непроизвольно передернула плечами, а в глазах промелькнул ужас. — Не хочу еще раз оказаться там! Так о чем я… Потом меня отвели на прием к императору. Только оковы и намордник не одели! Сволочи!

— МЕНЯ, В ТОМ УЖАСНОМ ВИДЕ НА ПРИЕМ К ИМПЕРАТОРУ?! Ни тебе ванну принять и переодеться?! Как мешок с ботвой доставили пред его светлые очи… Ты бы видела, КАК они меня разглядывали?! Да дорожная маркитантка больше эмоций вызовет! Пришлось полчаса строить перед ними простушку из провинции. Бр-р-р-р… Мнение об императоре у меня скатилось ниже некуда…

Тиаль удивленно смотрела и не узнавала свою подругу. Настолько обиженно-уязвленной она выглядела.

— ЧТО? — Тиаль глядя на насупленный взгляд мокрого котенка которой со стороны казалась Лисар при этом монологе, не выдержала и прыснула со смеху. — И нечего смеяться! Мужики везде одинаковы!

В эльфийку полетела подушка.

— Ладно, пошутили, и хвати… ой, уже начинаю повторяться! Кстати у меня твой подарок отобрали!

— Какой?

— Да браслет. Седьмая Канцелярия обещала вернуть, когда разберутся что в нем понастроено…

Эльфийка удивленно покачала головой и произнесла, глядя в окно:

— Про браслет можешь забыть! Плетения уничтожились при попытке вмешательства либо при твоем удалении более чем на пятьсот шагов.

— О, а ведь точно! Ты тогда предупреждала! — Лисар злорадно усмехнулась. — Вот и пусть локти кусают!

Тиаль полуприкрыла веки и мысленно потянулась к розе. Иногда, когда душа и мысли пребывали в равновесии она могла буквально дотянуться мыслью до Курта, и почувствовать отголоски его эмоций… Но с тех пор как пришло известие о том что форпост уничтожен, ничего не получалось!

Сводчатый зал, где происходили собрания Безликих Старейших, был практически пуст на тот момент как я туда пришел. По залу, отражаясь от стен и колонн, словно живой прокатился тихий шелест шепота.

Окинув взглядом зал, я насчитал восемнадцать Безликих. Восемнадцать! Сущности по силе равные практически старшим богам, а то и выше… Но никто точно сказать не может, не существует таких градаций, чтобы оценить силу сущностей Безликих.

— Вас что-то задержало? — нарушил тишину спокойный голос одного из Старейших.

— Не сразу нашел нужный зал, — пожал я плечами.

— Проходите в центр зала, — ответил тот же голос.

Кивнув, я медленно прошел на указанное одним из Старейших место в черном круге, посреди зала.

Когда я встал в самый центр круга, по залу словно прошла волна. Безликие выходили из самых глубоких пока еще недоступных мне мировых слоев. Такого количества я еще не видел за всю свою жизнь.

Тут мой взгляд зацепился за некоторых… Старейших. Плащ одного из них словно был соткан из перьев, причем оперение было, весьма пестрой расцветки образуя настоящую мозаику. Лишь неизменные клубы тьмы под капюшоном Безликого.

Второй оказался затянут в серо-стального цвета одеяние, напоминающее со стороны манекен, на которого в произвольной форме наматывали материю, однако приглядевшись повнимательнее, я понял, что произвольным оно кажется только со стороны… и таких образчиков было немало.

Одежда на всех настолько разнилась, что голова шла кругом. Такое чувство, что я попал на бал маскарад мира живых. Насколько я понимаю, именно такими воспринимают в тех мирах, откуда пришли Безликие, жнецов. Хотя за последние тысячелетия во многих мирах принят единый стандарт…

— Вижу вы, наконец, закончили разглядывать облики совета, и готовы отвечать?

«Безликие, похоже, в отсутствие от облика не утратили чувства юмора».

— Да. — Я кивнул в подтверждение.

— Вам ясна причина явки на собрание совета Безликих Старейших?

— Отчасти Старейший, — ответил я, наконец разобрал, кто со мной разговаривал.

Напротив меня стояла высокая фигура жнеца, закованная в серые доспехи незнакомого фасона, за спиной, словно изначальная тьма слегка колыхался черный плащ с накинутым на голову капюшоном. У правого бедра у него был пристегнут широкий меч с гардой в виде скалящегося черепа.

— Поясните.

— Я могу только догадываться, почему меня пригласили именно сейчас, но причина, по которой меня пригласили тогда в мире живых остается для меня загадкой, Старейший.

По залу прокатился шелест голосов.

— Поясните совету, чем вы были заняты в Башне Знаний?

— Я создавал душу-феникс, Старейший.

В зале воцарилась тишина. Казалось, что Цитадель впитала в себя все звуки, как впитывает в себя свет.

— Что побудило вас пойти против «Двенадцатого постулата»?

Я пожал плечами и ответил, глядя в клубящуюся под капюшоном жнеца тьму:

— Я руководствовался тем, что считал правильным.

— Уточните, — прошелестел голос одного из Безликих старейшин прозвучавший откуда-то сбоку.

— Мне не хотелось терять единственного друга в мире живых.

— И руководствуясь низменным велением своей души, вы решили пройти против «Двенадцатого постулата»?

Мне показалось? Или в голосе Старейшего действительно проскочили нотки иронии?

— Можно сказать и в таком ключе, Старейший.

— Вы понимаете всю меру ответственности за то, что вы совершили?

— Более чем.

— И все равно нарушили?

Я кивнул.

— Расскажите о том, как вы проводите время в мире живых.

Вот тут я растерялся. А это здесь причем? Мне казалось, что будут спрашивать только по факту нарушения. Хотя чтобы понять Старейших надо стать одним из них, а для этого я еще слишком молод, особенно на фоне тысячелетий, если не миллионов лет присутствовавших в зале сущностей.

Глубоко вздохнув, я начал свой рассказ. Надо сказать меня не перебивали, хотя на нескольких моментах я услышал тихий смех, иногда фырканье. Притом могу побиться об заклад всем, что у меня имеется — смеялись представительницы противоположного пола.

Единственный момент, когда меня слушали в полной тишине, когда я описывал мой первый случай сопровождения сокурсников к камню судеб через земли мертвых по Великой реке Стикс.

— Давайте вернемся к печати змеи в подземном городе. Чем вы руководствовались, когда пошли уничтожать печать?

Я мысленно перенесся к тому моменту, когда молодую девочку принесли в дар демону из змеиного домена. Никаких чувств так и не отразилось в моей душе, даже когда я потом разбирал тот момент на составные части. Я сделал то, что считал верным, ибо большего я вряд ли мог добиться исходя из той ситуации.

— На тот момент я не совсем был уверен в своих силах, и поэтому и создал маяк, призывавший на помощь.

— Совет интересует совсем другое. Чем вы руководствовались, когда наполняли печать энергией смерти?

— Законом нестабильности. Только смертные могут путать энергии смерти и хаоса.

— Вы понимали, что взрыв печати может повлечь за собой гибель разумных существ, чьи имена вписаны в книгу Жизни и Смерти?

— Отчасти, Старейший. — Я развел руками. — Могу так же добавить, что я не хотел, чтобы город стал новым доменом мира Инферно в мире живых. Души нескольких тысяч становились бы пищей для созданий Инферно, и уже никогда бы не смогли попасть на круги возрождения.

— Что вам известно о происходящем на континенте… в момент, года вы находились в Крепости Тагаран?

— Ничего конкретного, Старейший. Только слухи, но я не использую слухи как источник, ибо это информация из третьих рук. И ни о какой достоверности я говорить не могу. — Тут мне припомнилось странное видение, когда я спал. — Хотя… Несколько месяцев тому во время сна мне было видение, которые люди описывают как сон. Там описывалось о конце света, или чем-то подобном…

— Значит, общее послание вы тоже уловили, хоть и не должны были. Хорошо. Гоэллана в настоящий момент представляет собой свернутый временной карман. Доступ неофитам туда закрыт, это касается и вас в том числе. Время там течет в десятки раз быстрее. Так что если нет желания выпасть из данного временного промежутка не пытайтесь туда попасть. — Голос Старейшего стал подобен каменной стене. — Континент на настоящий момент стал доменами для четырех крупных семей Инферно.

Продолжим!

Известие о том, что соседний континент теперь закрыт немного ошарашило. Я планировал следующим летом перенестись на него, чтобы сравнить народы, проживающие в мире Таилеса.

— Ваши действия могли принести куда большие жертвы, чем вам могло показаться сперва. Взрыв мог быть куда более сильным, если бы созданный вами маяк не впитал большую часть энергии. Или вы рассчитывали и на это тоже?

Я отрицательно покачал головой. Эти моменты я и вправду пропустил.

— Перенесемся дальше. Вы наложили «Печать Смерти» на разумного долгоживущего, из расы светлых эльфов. Озвучьте причину побудившую вас на это.

— Данная особа была полностью поглощена волей артефакта, и остаток разума был буквально пересыщен энергией жизни отобранной у других живых. По сути, она уже не являлась тем, кем была прежде. Даже у голема больше разума чем у того, кто был тогда передо мною.

— Уточните, — послышался слева тихий женский голос.

«Интересно, они только на совете пользуются своими голосами? Судя по слухам — да. И в тех случаях, когда я сталкивался со старейшиной, его голос был безлик!»

— По сути это была кукла, или машина для убийства. Не больше, не меньше. Пусть и в оболочке ранее живой сущности.

— Ответ принимается. Просветите совет, где вы достали необходимые ингредиенты для создания души-феникс?

Кивнув, я рассказал то, что опустил в своем рассказе. Мы не лжем, но мы имеем право оставлять часть информации при себе и рассказывать ее только по своему желанию, и никто, даже совет, не имеет права заставить говорить.

При упоминании о том, что древо дало мне три яблока, по залу прокатился легкий шепот.

— Что вы собираетесь делать с оставшимся яблоком?

Я покачал головой.

— Я пока не решил, Старейший. Если оно необходимо совету, то я могу добровольно предоставить его.

— Не стоит! Древо Познания не каждому дает три дара, быть может, вам оно пригодится в будущем, тем более что вы только у начала своего пути. — Безликий Старейшина окинул «взглядом» совет, и произнес: — Уважаемый Совет, у меня все!

Вперед вышел другой Старейший. При взгляде на него я непроизвольно вздрогнул. Если бы старейший не вышел прямо передо мной, я бы вряд ли смог его даже ощутить. Его тело и плащ словно растворялись во мраке Цитадели. А шаги неслышны…

— Подведем итог, модой неофит. — Голос старейшего напоминал тихий свист ветра в пустом помещении. — Уничтожив Печать Змеи, вы сломали комбинацию как троих сородичей, которые решили дать вам шанс попробовать свои силы, так и лишили шанса создать новый домен на острове. Вам следовало вызвать сородичей гораздо раньше, и тогда при активации печать ликвидировали бы куда меньшей ценой. Вы слишком молоды и только это прощает вам ваше невежество!

Слушая его, я с трудом пытался себя убедить, что несмотря на все мои чувства, передо мной стоит не Старейший, а сама Великая Тьма на короткий миг принявшая облик сородича.

— Раскрывшись своим сокурсникам, вы допустили ошибку, и только их честность сохраняет вашу тайну. Вы привязались к смертному, и нарушили двенадцатый постулат, сотворив ему душу-странника. Феникс непоседлив и в поведении подобен своей основе — первородному огню. Он не греет и не обжигает, он сжигает все дотла.

Тут я заметил, что Старейшие один за другим стали покидать реальность, уходя из Цитадели порталом или погружаясь в более глубокие слои мира.

Тем временем Старейший Безликий продолжал:

— Ты сражался с нежитью как человек, а не как Смерть, и в этом твоя ошибка. Они — лишь подобие былой жизни, куклы, марионетки, просто тлен. Ты проиграл трем личам, и это едва не стало твоим развоплощением в мире живых.

«Такое чувство, что меня отчитывают как нерадивого ребенка. Хотя, скорее всего для них я и есть ребенок. Точнее, не больше чем ребенок».

У данного Безликого была странная манера говорить. Он постоянно чередовал «ты» и «вы» при чтении нотаций. Словно не определился, как со мной разговаривать. Великая Тьма, как же бывают странны слова и действия Безликих, даже для своего народа!

— Ты наложил на боевую эльфийскую куклу, которую собственный отец чуть ли не своими руками сделал из своей собственной дочери, печать. И ты не наказан только потому, что она еще жива. — Видимо на моем лице проступило удивление. — Да, именно жива, и вы еще встретитесь, чтобы закончить начатое, и решить возникшее разногласие.

«Опять Безликий говорит загадками! И как это понимать?»

Зал тем временем опустел и только читавший мне нотации Старейший Безликий оставался на месте и монотонно продолжал:

— И последнее. Ты подарил долгоживущей смертной цветок, который должен как придать ей больших сил, так и избавить от проклятия. Причину этого ты можешь оставить при себе. — В голосе Безликого проскочили нотки веселья. — Ты решил завести себе друзей, но не знаешь как вести себя, постоянно заглядывая в бесполезную для этого книгу, написанную великим шутником. В свое время он считал шутку остроумной, но большинство приняло ее за чистую монету. Чтобы разобраться в себе, чтобы вы смогли определиться как в своем пути, так и понять свои ошибки…

В правой руке Безликого появилась коса. Старая крестьянская коса со слегка кривым, рассохшимся от времени древком и покрытой пятнами ржавчины железным лезвием косы.

Удар концом древка в пол Цитадели под нашими ногами и от него во все стороны потекли волны первозданной Тьмы, заполняя зал для совещания. Заполнив все вокруг, Тьма неожиданно осела на пол, стены и сводчатый потолок зала множеством неизвестных мне плетений, переплетающихся друг с другом в единую сеть. Все виденное мной до этого, ни в какие сравнения не идет с тем, что сейчас создал Безликий! Самые сложные печати живых меркнут на этом фоне как рисунок трехлетнего ребенка рядом с творениями Мастеров.

— Оголите предплечья обеих рук, неофит! И снимите оба браслета, если не хотите повредить их! — Вздрогнув, я поспешил снять браслеты. Уже когда я собирался убрать их во внутреннее пространство плаща, то был остановлен Старейшим: — Не стоит, так же советую достать из личного пространства все, что может понадобиться на будущий год.

— Прошу прощения, но я не понимаю, Старейший.

— Просто сделай, — последовал его ответ.

— Хорошо.

Я выложил прямо на пол подарок богини Хель, книгу в которую записывается все, что я пишу стальным пером. Подумав, я достал оттуда мешочек с подаренными отцом кристаллами с историями и кошель с деньгами и ключом от банковской ячейки. Последнюю оформила на меня Тиаль, сказав, что так ей будет удобнее. Лично самой или с посыльными присылать деньги, заработанные от производства пошива одежды, ей оказалось как-то неудобно. Так и не понял почему.

— Это все.

В следующий миг плотный кокон первозданной энергии окутал меня и приподнял над полом. А в следующий миг пришла боль.

— Властью данной мне Советом и Тьмой я ставлю тебе на предплечье правой десницы «Печать Смерти» лишающей тебя всего того, что делает тебя таким же как и все мы! Ты не сможешь использовать Тьму, не сможешь менять ипостась и не сможешь путешествовать и видеть мировые слои. Ты лишаешься Плаща, Маски и Косы, Свитка и Часов. Когда придет время, тьма вернет тебе их.

Руку словно раскаленной болванкой прижгло. Но на этом процесс не прекратился!

— Заключая в бренной человеческой оболочке твою сущность, я в равновесие печатей ставлю на предплечье левой десницы «Печать Жизни»! Она сделает тебя подобным короткоживущим с их силами и слабостями, даром богов и их проклятием!

Закончив произносить ритуальную фразу, Безликий снова ударил концом древка в пол Цитадели. С тихим шелестом переплетение магических контуров пришло в движение. Оно словно втягивалось, или даже поглощалось коконом, в котором, сжав зубы от запредельной боли висел я. Правая и левая руки буквально горели.

Наконец все закончилось.

Кокон исчез, словно ничего и не было, а я упал на холодные, практически ледяные плиты Цитадели.

— Теперь ты сможешь действительно понять живых и, что самое главное, — каково быть человеком! Ровно через один год, и один день состоится новое собрание совета, на котором мы выслушаем тебя. Ты должен разобраться, кем ты являешься, что для тебя есть долг и ответственность. Год жизни для нас не больше чем мгновение, но для тебя он покажется вечностью, юный неофит! А так же разберись в своих чувствах к друзьям и девушке, которая доверила тебе свои чувства…

Голос затих. Подождав еще немного, я понял, что остался абсолютно один в пустом зале.

С тихим звоном что-то упало на пол и покатилось.

Со стоном я сел. Все тело буквально знобило от недавних ощущений и накатывающих на меня волн холода. Тело помимо прочего ломило и ныло. Хоть и временно, но меня лишили абсолютно всего, что я имел с момента выхода из Лабиринта. Я даже не видел, что происходит вокруг, тьма Цитадели казалась, ощутима словно камень.

Внезапно слева от меня сначала неуверенно, но быстро набирая силу, вспыхнул холодный чистый свет, разгоняя тьму и создавая причудливую игру теней на стенах и колоннах зала.

На полу, посреди выложенных мной вещей ровно светился подарок богини.

Оглянувшись, я убедился, что зал пуст, или пуст только для этого слоя. Вполне возможно, что многие из Старейших просто ушли на более глубокие слои мира, но все еще находятся в зале.

Собрав разложенные на полу вещи, я с трудом распихал их по карманам. Кошель повесил на пояс. Непривычно таскать вещи в карманах. Всегда пользовался для этого плащом.

А это еще что?

Рядом с книгой лежал круглый шарик дымчатого стекла. Довольно тяжелый для своего размера. Весь он был покрыт мелкими линиями магических контуров и рун неизвестного назначения.

— Индивидуальный портал, для путешествий между мирами. Воспользуйся им разумно, — прошелестел из-за спины голос Безликого.

Когда я обернулся, там никого не было. Значит все-таки я прав, и многие просто ушли глубже.

«Один год! Что ж, наказание могло быть куда более строгим».

— А-А-А-А-ПЧХИ! — раздалось легкое эхо в пустом зале.

«Ну вот! Теперь еще и насморк! Может лучше в лабиринт лет на двести-триста? Кто знает, может, согласятся?»

— Спасибо Старейший! — Произнес я. — С порталом я смогу найти Олеса.

«По крайней мере, я попытаюсь!»

Подхватив книгу под мышку, я взял в правую руку подарок богини царства мертвых и пошел к выходу. Год, как и говорил Безликий, обещает быть куда как долгим!

Глава 17

Домен Т'хай-Р'аЛ'ван мира Инферно.

В главном зале домена, выполненном в виде многогранной геометрически правильной фигуры, за широким столом с «живым муляжом» стоял высший демон. Его облик был, словно подернут черной с огненными всполохами искр дымкой, скрывавшей его почти трехметровую фигуру.

На широком столе «живой муляж» обозначал один из миров смертных в разрезе. Два крупных континента и множество россыпей мелких архипелагов и отдельных островов. Один из континентов словно накрыл крупный колпак, черного цвета, переливающегося редкими отблесками.

В алых вспышках света в зале один за другим стали появляться инфернальные сущности — местные обитатели, которых в простонародье называли демонами. Нет, они не были теми, чудовищами и монстрами, которых постоянно изображают любители дешевых спецэффектов и многотиражных ужастиков. Нет, они были просто иными.

— Вы опоздали! — пророкотал голос Верховного владыки домена.

— Да мессир!

— И это ваше оправдание? — в рокочущем голосе владыки послышались слегка удивленные нотки. — Или вы уже молите о снисхождении?

— Как вам будет угодно мессир! — Яркая вспышка багрового света и появился последний демон, вернее сказать демонесса. Сложив широкие, ярко-красные кожистые крылья, словно у летучей мыши, на манер плаща, перед Владыкой домена стояла суккуба.

На какую-то долю секунды дымка в районе лица Верховного демона просела, явив всем присутствующим угольно-черные провалы глаз, без единого намека на зрачок.

— Докладывайте!

Демоны словно очнулись от сна и, окружив стол, стали осуществлять странные пасы рука… тем, что им заменяло руки, ибо далеко не все были человекоподобного облика.

— Мессир! В ходе порабощения всех духов, с которыми работали шаманы племен диких орков, удалось осуществить кровопролитную бойню прямо посреди Светлого леса. Если бы не длинноухая «наркоманка», то мои орды бы полностью уничтожили и лес и проклятое племя светлых эльфов!

— Всего лишь резня? Не слишком ли мелко для командующего легионами?

Фигура демона дернулась, словно от удара.

— Мессир! Как можно! Я лишил их древнего артефакта, столкнув на лес небесное тело, и специально оберегал, чтобы оно достигло нужной цели, не сгорев и не рассыпавшись! — Демон ткнул в проплешину с огромной воронкой на ожившей карте мира. — Сила духа-защитника леса с каждым днем все слабее, и как только он совсем ослабнет, я довершу начатое!

Взмах дымчатой руки владыки домена заставила демона замолчать и отойти в сторону.

— Мл'ассар?

Из-за спин демонов вышел худой покрытый змеиной кожей демон. Подойдя к столу, он тукнул пальцем в отдельно стоящий островок на юго-востоке континента.

— У меня полный провал мессир! — Демон старался не глядеть в сторону владыки. — Во время активации погибли трое моих детей. Сначала все шло, как и было задумано, город должен был стать филиалом нашего домена в том мире, но потом вмешались жнецы! Подземный город с армией нежити был уничтожен за несколько мгновений и обратился в прах. А печать во время ритуала уничтожил неофит жнецов! У нас не было шансов, эта тварь вызвала всех своих соплеменников, которые находились в той реальности, включая их высшего иерарха! Шансов противостоять, просто не было. Готов понести достойное наказание!

Владыка домена, какое-то время, молча парил в полуметре над полом, и молчал. Наконец он нарушил устоявшуюся в зале тишину:

— Дха'асса!

— Да мессир? — Демонесса непроизвольно вздрогнула, услышав свое имя.

— Жнецы стали слишком часто вмешиваться в наши дела! При захвате соседнего континента они сумели утащить примерно треть душ разумных, прежде чем кто-либо успел что-то сообразить. Думаю, стоит преподать им небольшой урок! Как думаешь? — В голосе владыки сквозил неприкрытый сарказм. — Пора тебе уже расти. Думаю, ты справишься. Из оружейной домена получишь все необходимое, чтобы развоплотись даже Смерть. Со времени последней воны у нас еще осталось оружие способное отправить их туда, откуда эти твари выползли.

Глаза демонессы распахнулись, и она непроизвольно подалась на несколько шагов назад. По залу прокатилось несколько смешков. Все присутствующие понимали, что не ей пытаться напасть на представителя народа жнецов.

— Как прикажите! — Демонесса нашла в себе силы и склонила голову в легком полупоклоне. — Желаете кого-то лично, чтобы отправили в Лабиринт, или сгодятся любые представители этого народа?

— Хм-м-м… думаю, стоит помочь этому народу в обучении их неофитов! — Ответом был злой смех демонов, довольных шуткой владыки домена.

— Слушаюсь!

— Следующий? — В клубах туманной фигуры на долю секунды вспыхнуло красноватое свечение, повторившее контур глаз Владыки.

К столу вышел низкий демон, который, как и владыка скрывался под туманной дымкой, хотя и не такой плотной.

— Мы готовы ко второму этапу! Кроме того Башня Тха-ас'нра Герианского королевства практически достроена, и через год-другой по времени аборигенов будет полностью готова к эксплуатации. Лабиринт Выжженной Пустыни через два года снова сможет открыть свои ворота, впуская в свои чертоги толпы авантюристов.

— Первая хорошая новость за цикл!

— Мессир, позвольте мне поучаствовать во втором этапе?

В зале воцарилась тишина, и все присутствующие в замешательстве уставились на стоящий у дальней стены трон владыки. На правом подлокотнике по-детски болтая ногами, сидел двенадцатилетний подросток человеческой расы.

— Я вроде запрещал тебе появляться в этом зале, сын?

— Запреты существуют для того чтобы их нарушать, или я не прав, отец?

— Хорошо Аар'хорн. Ты можешь поучаствовать в подготовке Герианской башни к нашим нуждам!

— Но…

— Я все сказал! — В голосе владыки послышалась сталь. Присутствовавшие в зале демоны непроизвольно отступили назад. — А теперь, покинь зал!

С легким хлопком принявший образ человеческого дитя старший наследник домена исчез из зала.

— Мэтр Раккол, вы уверены, что все правильно нанесли на браслеты?

— Настолько насколько это возможно, ваше высочество. — Седой гном-артефактор устало провел правой рукой по глазам. — Конструкция очень тонкая и хрупкая, не говоря уже о чертежах и размерах требуемых вами контуров. При всем при этом меня еще удивляет, что для активации помимо моря магической энергии необходимы и другие части парных браслетов. Не подскажите, кто вообще придумал это издевательство над старым гномом?

Принцесса Силлана осторожно взяла в руку правый браслет и поднесла к глазам. Контуры, нанесенные старым мастером, были просто идеально перенесены с листов чертежа. Довольно кивнув и аккуратно положив браслет на рабочий верстак, она произнесла:

— Это моя задумка Метр Раккол. Решила сделать защитные артефакты.

— Какой направленности? — тут же прищурился гном.

— Големы. Парные големы-телохранители. Остальные детали, как вы выразились, доделывают другие специалисты этого дела. Хотя они тоже озадачены.

После того как принцесса произнесла словосочетание «другие специалисты» гном нахмурился.

— А почему такая ажурная конструкция? — спросил гном, беря левый браслет и приступая к работе. — Более удобными были бы широкие, сплошные браслеты.

— Ну-у-у… Я же не воин чтобы носить металлические наручи, ведь именно их вы только что описали, Мэтр. — Принцесса картинно наморщила лобик и прикусила нижнюю губу.

Гном взглянул на отражение девушки, с любопытством наблюдающей за его работой. Иногда принцесса становилась похожа на любопытного ребенка, а не на светскую леди.

Принцесса расстегнула сумочку и достала оттуда белый шелковый кошель, в котором что-то глухо шелестело. Положив кошель на свободное место на верстаке мастера, девушка произнесла:

— Это камни накопители. Их необходимо вставить в браслет в указанной на чертежах последовательности.

— Камни однотипные ваше высочество? — не отрываясь от работы, спросил гном.

— Нет трех типов, на чертежах все описано.

— Да просмотрел я эти чертежи! Там как попало нарисовано, про маркировки я вообще молчу.

Принцесса слегка зарумянилась и отвела взгляд.

— Не волнуйтесь ваше высочество, за два дня управлюсь. Может объясните, что должны делать сами браслеты?

— Ничего особенного — они управляющие артефакты. Дополнительно потом я принесу кристаллы с запечатанными внутри них элементалями воды и ветра. Големы будут создаваться по мере необходимости, а точнее опасности носителя. Как закончу собирать их, обязательно продемонстрирую Вам, мастер, — уже завершенными артефактами.

— Сашка ложись, а то накроет!

Фигура в песчаной афганке упала на каменистую землю и, откатившись под защиту двух каменных валунов, замерла. Недлинная линия песчаных фонтанчиков прошла по тому месту, где пару секунд назад находился Александр.

В десяти метрах от него по неглубокой канаве ругаясь сквозь зубы, и стирая в кровь руки, полз, низко пригнув голову кричавший недавно одетый в такую же песчанку молодой светловолосый парень.

— Олег не суйся на…, обоих достанут! — и тут же залег еще ниже, насколько это было возможно. Пули, срикошетив, высекли сноп искр над головой Александра и осыпав его каменной крошкой. — Вот су… дети.

Неподалеку раздался взрыв, и обоих осыпало землей и камнями.

Олег, потряс головой, приходя в себя после близкого взрыва, воспользовавшись короткой паузой, пополз дальше. Из-под «сферы», у которой было повреждено забрало, капали темно красные капли крови, которые тут же размазывались по земле ползущим к своей цели солдатом.

Наконец преодолев последние метры, стащил ранец полевой радиостанции с тела убитого взрывом связиста.

— Прости Женек… — тихо прошептали его губы и, волоча ее за собой, дополз до ближайшего подобия укрытия.

— Андрюх, ты видишь, где эти черти?

— Только примерно… мать… один на склоне засел! Еще двое возле головной машины.

Олег, тем временем прислонив наушник к уху, принялся бормотать в микрофон:

— Галка, я Куница! Как слышно? Галка, я Куница! Как слышно?

Очередной взрыв подбросил вверх перевернутый уазик, и во все стороны полетели щебень, куски горящей обшивки и раскаленного железа. Олега снова осыпало сухой землей пополам с мелкой щебенкой.

— Галка, я Куница! Как слышно? Ответьте! Ма… вашу в душу!

Внезапно в наушнике помимо хрипа и свиста от помех послышался голос:

— Куница, я галка! Почему не выходите на связь?

Несмотря на сильнейшие помехи в радиоэфире он все-таки расслышал:

— Галка! Колонну накрыло! Как слышно, колонну накрыло! Повто…

Внезапно в покрытый тонким листом металла кожух радиостанции вошли три пули и рация заискрив, заглохла.

— Тв… м…! — бесполезные наушники были отброшены в сторону. Радиостанция была мертва. — Меткие су…

Олег выругался и, достав из сумки последние магазины, перекинул Александру. Тот, подхватив, выщелкнул свой и пристегнул один из Олеговых.

— Что делать будем? — Александр передернув затвор, осторожно выглянул. — Один идет в нашу сторону. С автоматом что?

— Патрон заклинило в канале ствола.

Достав из кармашка разгрузки две ребристые гранаты, он, сжав в руке одну и выдернув кольцо, после чего слегка приподнявшись, бросил в сторону приближающегося.

«Пять… шесть…»

Ухнул взрыв, и Александр, словно сжатая пружина перекатился, и низко пригнувшись, заполз в канаву. Ему в след с небольшим запозданием ударила автоматная очередь.

— А с-собака! Зацепил! — сквозь зубы прошипел Александр.

А в следующий миг с воздуха по ним с противным свистом стали падать минометные заряды…

Олег с воплем вскочил с кровати, но запутавшись ногами в тонкой простыне, тут же упал, больно ударившись правым боком и рассадив до крови локоть. Несколько секунд он, тяжело дыша, лежал на полу, затаившись, несмотря на боль в ушибленном боку. Наконец успокоено вздохнув, он встал и, закинув на кровать сброшенное одеяло, пошел в ванную.

Кошмар о событиях двухлетней давности до сих пор сопровождал его во снах. Именно после этого боя его наскоро залатав в госпитале выперли из армии, с сильной контузией. Несмотря ни на что комбат был непреклонен, когда подписывал отказ о повторном обследовании.

«Парень тебе еще жить и жить, а смертей и так достаточно!»

В тот день погиб весь взвод сопровождения, Сашка, как ни странно обошелся даже без контузии, а вот мне пришлось несладко. Щит, которым я накрыл нас обоих, выдержал все кроме последнего снаряда. И словно бумеранг откатом ударил по мне.

Этот мир очень слаб на магию. Чтобы заполнить свой резерв необходимо копить из внешних источников чуть ли не годами, поэтому приходится урезать все привычки прошлой жизни.

Что ж позвольте представиться: Олесеанн ла Корью, урожденный маркиз ла Корью. А ныне Олег Геннадьевич Корьин.

Я осознал себя в шестнадцать с половиной лет в больнице, где пролежал последующие полгода. У меня была довольно неприятная травма позвоночника. И когда даже врачи сказали, что я обречен на состояние растения, до конца своей жизни, я вышел из комы.

Первое время я делал вид что ничего не помню, только отрывочные образы но, увы и ах. Я помнил, что было от и до, именно потому я и сказал так. В этом мире у меня было мое же лицо, только чуть более худое, и очень неприятные родители. Так уж вышло что причиной, по которой я оказался в таком состоянии оказался отец, часто приходя домой навеселе любивший избивать меня и мать. Мать терпела, до одного момента, пока я не попал в неотложное отделение с травмами, которые по идее несопоставимы с жизнью, но на удивление врачи сумели меня поднять, правда, в сознание я так и не пришел. Там я провел год в качестве растения, и еще полгода на общем отделении.

Я молчал только по тому, что старался понять, куда и как я попал. Мир как я и упоминал раньше, был весьма скуден на магическую энергию.

Мать после эпизода со мной развелась и затаскала отца по судам. Лишив его прав на отцовство и добившись его постановки на учет.

По словам врачей она приходила по три раза в неделю на протяжение всего года. Потом снова вышла замуж, так и не прекратив меня навещать. Теперь у меня была сводная сестра лет на пять младше меня. Отцы одиночки тоже встречаются в наше время.

Как только я освоился и пережил первый шок — тут же попросил новую мать приносить в больницу книги на разную тематику: от учебников по истории и справочников, до художественной литературы. Я накинулся на знания нового мне мира как голодный зверь.

Да кстати, когда я впервые посмотрел на себя в зеркало в этом мире, меня охватил сильный шок. Я выглядел практически, как и в моей прошлой жизни, но худой, словно скелет, скорее всего от больничного питания, но это был, несомненно, я. Целую неделю я приходил в себя, изучая свой внутренний мир. Никакого раздвоения словно и не было. Такое чувство, что я словно прожил две жизни одну за другой.

После выхода из больницы я устроился на обучение экстерном и закончил школу. В восемнадцать лет пошел в армию. На комиссии удивлялись, что у меня абсолютно чистая карточка больного. Что хотите, пришлось ее намеренно потерять, и восстановить уже чистую. Благо в районной больнице по этому вопросу особо не загонялись, и просто проштамповали как здорового человека.

Полтора года армии и еще три с половиной года контракта. Этот мир был полон красок и противоречий. Во время службы я постоянно читал, благо библиотека в части присутствовала, смотрел фильмы, словно на меня напал информационный голод.

И вот тут меня второй раз охватило оцепенение. Словно привет из той жизни. Музыка, фильмы, многие из вещей которые я видел у своего загадочного друга и одноклассника обитали в этом мире. Точнее не так! Они гармонично вписывались в историю и культуру этого мира! Они были отсюда!

И вот тогда я начал эксперименты. Гадалки, шаманы, потомственные колдуны которые за один сеанс снимают и портят, были обычными шарлатанами. Но все равно в общедоступной литературе были крупицы настоящих знаний. В этом я убедился, когда смог воспроизвести заклинание, построенное на основе рун этого мира. Призрак любивший донимать дневальных в казарме, словно штатный полтергейст исчез, а за мной закрепилось прозвище — Колдун.

Потом выйдя на гражданку, я смог избавиться от контузии, но не смог избавиться от кошмаров. Пришлось устраиваться работать и учиться одновременно. Устроился я в радио-тех, ибо знания этого мира в области науки во много ступеней обогнали мой родной мир. Нет, сплав магии, и техники я не собирался делать, мне были нужны принципы работы, ибо многое в моем прежнем мире было возможно заменить магическим аналогом. Не стоит считать мир магии слишком дремучим дамы и господа!

И еще я не отказался от попытки вернуться в мой прежний мир, там осталось многое из того, что мне дорого.

В шесть вечера я, наконец, собрался на работу. Я устроился работать в развлекательный комплекс «Закат» в охрану. Ночь через две, не шибко много платят, но на жизнь хватает, пока не подыщу что-нибудь более или менее приличное и хорошо оплачиваемое.

Стоило мне появиться на работе и пойти переодеваться, как старший моей смены влетел в раздевалку, словно за ним черти гнались и, подойдя ко мне нервничая, произнес:

— Олег, тебя начальник вызывает.

— Что-то случилось? — По спине пробежал неприятный холодок. Увольнение мне было сейчас не с руки, особенно когда зарплата постольку — поскольку.

— Хр… его знает! К нему припеклись какие-то прыщи в штатском и пара в форме.

Пожав плечами, я надел куртку и застегнув молнию, захлопнул шкаф.

— Кир скажешь там что вызвали, а то при пересменке посчитают, что не явился.

Горшин только кивнул и вышел следом.

В приемной у начальника под дверьми в кабинет расположились два амбала «два на полтора», как говорят в народе, в камуфляже и облегченных бронежилетах чем-то похожих на армейские «Модули-15 м». Оба стояли возле дверей, ведущих в кабинет к начальнику.

— Корьин, тебя уже полчаса ждут. — Татьяна, несмотря на кукольную внешность, обладала довольно стервозным характером. — Давай живее!

После чего она нажала на кнопку селектора:

— Арте Александрович, Корьин прибыл.

— Татьяна Игоревна, впустите.

— Ну что ждешь, проходи.

Парни даже не усмехнулись. Да и смотрели оба очень так… равнодушно, что ли. Словно через градусную сетку оптического прицела.

Все-таки не стоило к ней подкатывать восьмого марта. Несмотря на то, что она неинтересна начальнику в качестве любовницы, никто не рисковал с ней заигрывать. Как мне потом объяснили лучше не соваться, ибо у нее папаша весьма простых нравов. Пуля в лоб, вопросы задавать будут потом.

Стоило мне переступить порог как в затылке, словно гранату разорвало. Последнее что помнил о посещении кабинета шефа это дорогой ламинатный паркет и ребристая подошва берца сорок четвертого размера.

Я чувствовал себя, неуютно идя через Город. Город, где единственным освещенным местом был гостевой район.

И вот я словно маленькое солнце, которое едва светит, но не греет, рассекаю по улицам в сторону арки ведущей в нужный мне мир. Артефакт портала это хорошо, вот только на его подзарядку ушла вся магическая энергия, которая сейчас медленно восполнялась из окружающего пространства. Печати, которые на меня наложили, лишили очень и очень многого. И теперь у меня был внутренний резерв магической энергии, созданный левой печатью, ибо раньше его у меня не только не было, он был не нужен.

Внезапно я остановился. Меня подводили мои глаза. Возле одного из поворотов я с удивлением увидел небольшое одноэтажное здание. В узких ромбовидных провалах окон мерцал неяркий свет. Такой свет можно получить только свечами, или факелами…

С легким скрипом дверь приоткрылась и наружу вышла слегка пошатывающаяся фигура Смерти в черном плаще. В следующий миг она исчезла в портале. А до меня донеслось легкое звучание музыки.

У меня появилось странное желание, которое постоянно описывается разумными во многих книгах, а именно ущипнуть себя.

Подойдя к двери, я нерешительно посмотрел на слегка покачивающуюся в полном безветрии табличку с надписью «Таверна». Ни названия или чего-нибудь еще. Просто «Таверна». Притушив свет фонаря, я потянул дверь на себя и удивленно замер.

На меня тут же нахлынула настоящая волна звуков, запахов, и насмешливых взглядов жнецов.

Судя по тому, что внутреннее пространство было куда более объемным, чем здание снаружи, кто-то весьма интересно поработал с пространством. За невысокими деревянными столиками сидело довольно приличное количество народа…

Помещение отделано светлым деревом с магическими факелами на стенах. Они не чадили, и их пламя только слегка колыхалось, когда кто-то проходил мимо. То, что казалось вечным и нерушимым буквально перевернулось с ног на голову.

Убрав фонарь в карман, и стараясь не выглядеть ошарашенным, неторопливо прошел к барной стойке, которая тоже наличествовала.

Бармен к моему удивлению был… Безликий! Надо сказать это меня и добило! Сделав еще пару шагов, я словно кукла сел на высокий стул из гнутых трубок без спинки и мягкой седушкой.

— Что желает неофит с парными печатями? — слегка насмешливо прошелестел его голос.

— Что-нибудь что приведет меня в себя! — С трудом выдавил я из себя.

Капюшон слегка колыхнулся и на стойку спланировал десяток бутылок с названиями на разных языках, ранее мною не виденных. Через минуту передо мной стоял прозрачный тонкий стакан с разлитыми, словно радуга жидкостями. Очень медленно они начали смешиваться…

— Плотность жидкостей разная, что позволяет налить их слоями. Попробуйте…

«Да не каждый день тебе старейшина коктейли готовит!»

Когда я осторожно взял стакан внутри словно возник, закрутился крохотный вихрь. Пока я удивленно смотрел как содержимое перемешалось на соседний стул кто-то сел.

— Ну, здравствуй сын.

От неожиданности я едва не выронил стакан с темно фиолетовой жидкостью внутри.

Отец сидел и радостно скалил все тридцать два белоснежных зуба. Сняв маску и откинув капюшон он насмешливо посмотрел на меня, и подмигнув повернулся к Старейшему.

— Мне, пожалуйста, то же самое. Ну, рассказывай. А то мать готова была меня придушить, ведь ты, не написал за прошедший год ни строчки.

Пожав плечами, я закатал оба рукава и продемонстрировал обе печати.

— Год на раздумья, потом снова на собрание Совета Безликих. — Тут я наконец попробовал содержимое стакана. Больше всего это напоминало мне горный ликер, вот только его действие словно в десяток раз мягче и продолжительнее. — Великолепный напиток. Спасибо, Старейший!

Капюшон колыхнулся, и фигура Безликого отплыла в другой конец стойки.

— Вот значит как. Обычно испытание тела и разума дают на последний год перед совершеннолетием.

— Так через это проходят все? — Я удивленно посмотрел на отца задумчиво потягивавшего жидкость, из своего бокала и поглядывавшего на печати на моих руках. Поправил рукава и, застегнув манжеты, задал давно мучавший меня вопрос: — Отец, откуда вы с матерью знали, что мне пригодится перо птицы феникс?

— Значит все-таки пригодилось. Что ж, я выиграл у нее спор, — с улыбкой произнес отец, после чего ответил: — Мы не знали, но я предположил, что ты не удержишься, и решили облегчить твой поиск, ибо остальное проще достать, чем перо Феникса. Этих птиц осталось меньше, чем даже количество обитаемых миров.

— Спасибо.

Допив бокал отец встал, и положив на стойку купюру с номиналом в пять тысяч, накинув капюшон положил руку мне на левое плечо:

— Я рад, что ты, наконец-то стал взрослеть сын! Все же напиши пару строк матери, а то чую, покоя мне не будет! — С улыбкой произнес отец и, развернувшись, вышел из Таверны.

Эпилог

Имперский порт Рагарн, западная часть империи Ар-Тагран.

Несмотря на недельный штиль в крупнейший имперский порт на западе империи прибывали и прибывали корабли с островов. Проблема с попутным ветром не была такой проблема для торговой гильдии, когда сроки доставки грузов не только поджимают, но и возможность заработать на повышении цен тех или иных товаров окупает все издержки.

Многие маги-стихийники у которых хорошо удается подчинить элементалей и духов ветра прибывают для найма на несколько рейсов. И даже широкий рынок труда для магов стихийников не позволяет перекрыть все суда. Хороший маг несмотря ни на что был всегда в цене, и ради выгодного контракта бывало, происходили настоящие баталии между матросами с выносом зубов, свернутых челюстей и расквашенных носов. Своего рода это даже вошло в портовую традицию.

В вечернее время, в соответствии со сводом уложений имперского морского кодекса торговых и частных судов, подписанного практически всеми государствами, мало-мальски имеющими выход к морю швартование к берегу или «иному» месту строжайше запрещено, и карается весьма солидным штрафом. Поэтому суда стоят на якоре, ожидая рассвета.

Три судна появились возле причальных доков, словно они возникли в один единственный момент, когда дозорный, следивший за тем участком моря и пирса, отвлекся чтобы промочить горло.

Выругавшись, он потянулся правой рукой к амулету на груди, как тихо свистнувший арбалетный болт пресек нить его жизни. Уже мертвое тело перевалилось через низкий борт смотровой вышки и с громким плеском упало в воду.

Внезапно один из странных кораблей стал быстро погружаться в воду. Словно призрак судна, в полной тишине, в нарушение всех законов физики и природы, корабль погружался на дно. Не прошло и минуты, как корабль полностью погрузился под воду.

Два оставшихся корабля пришли в движение. Мягко стукнувшись бортами о деревянный блок причала, они замерли на месте. С носа каждого корабля спрыгнуло по две гибкие фигуры, затянутые в черную ткань, казалось сливавшуюся с мраком ночи и, пробежав несколько метров, буквально исчезли в закоулках пирса.

Охрана пирса и случайные прохожие умерли, прежде чем успели, что-либо заметить и поднять тревогу. С металлическим лязгом на деревянный настил упала стальная лента выдвижного трапа. Следом как по команде с соседнего корабля тоже спустили трап.

По нему вниз стали спускаться закованные в странные костяные доспехи, сделанные из шкуры неведомого существа воины. Рослые, с ног до головы в черных пластинчатых доспехах, скрывавших их человекоподобные фигуры от головы до пят. Воины молчаливо выстроились в две линии возле кораблей. На носу первого корабля появилась человеческая фигура, явно принадлежавшая женщине.

В свете Луноликого она подняла руки в сторону неба и с легкой хрипотцой в голосе стала читать заклинание.

На безоблачном небе, несмотря на полное безветрие стали образовываться плотные грозовые облака. Через десяток-другой минут и небо было затянуто грозовыми облаками, в глубине которых, то и дело раздавались громовые раскаты.

Первая вспышка молнии совпала с моментом, когда вспыхнули ярким дымным пламенем все торговые суда, стоявшие в бухте пирса на якоре. С кораблей в панике, и с криками боли стали спрыгивать в воду горящие человеческие фигуры команды кораблей. Над пирсом стал подниматься густой черный туман, скрывая все вокруг, и поднимаясь все выше и выше пока не закрыл собой самый высокий шпиль здания припортового городка.

На палубы кораблей поднялись одетые в дорогие плащи мужские и женские фигуры с пульсирующим красным отсветом небольшим амулетом на груди. Их лица скрывали глубокие капюшоны, накинутые на голову.

Ни один из них даже не пошевелился или дрогнул, когда с разных сторон зазвучали крики боли и паники. Дождавшись, когда все выстроятся на палубе, женщина спустилась с носа корабля и подошла к ровным шеренгам.

Секунду-другую разглядывая молчаливые замершие фигуры, она произнесла:

— Все вы были отобраны Владыками ваших домов для выполнения этой миссии. С этого момента вы отправляетесь в «свободное плаванье» по континенту. У каждого из вас своя миссия, которая должна быть выполнена в указанный день и час! — В голосе молодой девушки звучали неподдельные нотки гордости. — Те из вас кто погибнет, выполняя поставленную задачу, навсегда войдет в скрижаль памяти ваших доменов! И еще! Что бы ни произошло, что бы ни случилось, вы никогда не видели друг друга. И до конца миссии вы не должны пересекаться! Прощайте!

В следующий миг череда вспышек сработавших порталов унесла их прочь с пирса, оставив на их мете слегка оплавленные круги.

Прошло три с половиной часа, с момента как первый луч солнца выглянул из-за горизонта. Призванные магиней грозовые облака рассеялись в мгновение ока, как и сам непроглядный туман.

Пирс был завален связанными телами. Голосящими, причитающими, плачущими, стонущими, либо находящимися при смерти или без сознания.

Воины в диковинных доспехах больше всего играли психологическую роль. Безразличные и молчаливые стражи, доставившие всех выживших во время налета на порт Рагарн и Рагарнсккий портовый городок.

С первого и второго корабля неторопливо спустились две фигуры. Худого мужчины с бледными, тонкими чертами лица в похожих костяных доспехах, что и у остальных воинов, и женщина, одетая в облегающую, словно вторая кожа одежду смахивающая на кожу змеи, вот только таких огромных змей не существовало в природе. Скинув с головы капюшон и расправив уложенную волну золотистых волос, девушка направилась в сторону пленных.

Разрез глаз, и длинные слегка заостренные кончики ушей выдавали в ней представительницу светлых эльфов. Вот только кровожадный взгляд темно-фиолетовых глаз делал ее более похожей на демона.

— Человеческий род так обмельчал. Ни одного воина, который бы смог дать достойное сопротивление.

Девушка подошла к лежащему без сознания телу и пинком ноги перевернула его на спину. Облюбовав его с головы до ног, она презрительно фыркнула:

— И это представитель стражи?

— Госпожа! — подошел сошедший со второго корабля мужчина. — Мои воины лучшие из всех четырех доменов! Местные ничего и не могли сделать.

— Изгалор, ты так оправдываешься, или снова хочешь просить благосклонности у владыки за мой счет?

— Никак нет! Ваше высочество! — Лицо Изгалора дернулось, словно от пощечины. — Что прикажете делать с пленными?

— Женщин и детей на третий корабль, остальных приготовить к ритуалу! Мы должны отблагодарить владык за то, что дали право первыми принести очищение на эту землю!

— Слушаюсь госпожа! — Изгалор низко поклонившись, кинулся отдавать приказания.

Когда с погрузкой было закончено, в центре погрузочной площадки одного из доков кровью убитых на месте нескольких пленных была начерчена крупная, шагов десять магическая печать, в центре которой водрузили переносной алтарь.

Когда на алтарь водрузили тело первой жертвы, один из казавшихся без сознания пленников вскочил на ноги и, метнув что-то в двух воинов, низко пригнувшись, метнулся на них. Прежде чем кто-либо сумел среагировать, на деревянный настил пирса упали два мертвых тела. После чего-то бросился в сторону женщины спустившейся с корабля.

Вот только больше ничего он сделать не смог.

Принцесса Триввиадарр'х презрительно фыркнув, глядя на бегущего в ее сторону человека, и небрежным жестом отцепила с пояса тонкий хлыст, глухо звякнувший при резком движении девушки. Взмах и тонкая линия хлыста, словно живая обмотала тело тут же упавшего человека, едва не вырвав хлыст из руки девушки.

— Лучшие воины говоришь… лучшие… — В следующий миг она, сделав шаг, назад резко дернула хлыст, слегка отводя его в сторону.

Нападавший даже не успел ничего вскрикнуть, как его тело было рассечено тонкими лезвиями хлыста. Во все стороны брызнула кровь нападавшего на принцессу мужчины. При виде того что осталось от человека пленники подняли вой и крики ужаса.

Принцесса еще несколько раз взмахнула хлыстом, сбрасывая с кольцевых лезвий капли крови и частицы плоти убитого, после чего неторопливо смотала хлыст в походное состояние. Сняв темно-зеленую перчатку из все той же змеиной кожи, девушка провела ладонью по лицу стирая попавшие на него капли крови. Пару мгновений разглядывая две алые дорожки она, усмехнувшись, провела по ладони языком, словно пробуя кровь на вкус.

— Всю работу приходится делать самой! Стоит поручить что-то мужчине, и он не справится! Изгалор!

— Да ваше высочество?!

— Заканчивайте живее! Мне уже не терпится убраться с этой ужасной земли!

После чего развернулась на месте и неторопливо пошла в сторону своего корабля.

Content

Храбрых Константин
Маска Смерти

Часть 1 Печать Змеи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Часть 2 Печать Леса

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог